Евгения Логуновская, Марина Павлова

Древолаз

© Логуновская Е. Ю., Павлова М. С., 2023

© ООО «Издательство АСТ», 2024

* * *

Посвящается нашим родителям

Пролог

Иногда бывают дни, когда тебе кажется, что ты все-таки настоящий счастливчик. Такому ощущению могут предшествовать сутки, недели и даже годы неудач. Но в один миг все начинает складываться каким-то сказочным образом, словно чьи-то невидимые добрые руки подхватывают твое отяжелевшее от тоски и безысходности тело и относят туда, где тебя ждет уверенность в завтрашнем дне. Именно этой самой уверенности у него не было долго-долго, возможно, всю жизнь. Тридцать два года, как тридцать два зуба, – сначала выпадающие молочные, которые можно не заметить и проглотить, затем тупо ноющие и иногда доводящие до хирургического кресла зубы мудрости… А в итоге – ни мудрости, ни приятных воспоминаний из детства. Серая каша обрывочных желаний и глупых надежд.

Он стоял на железнодорожной платформе Электрозаводская в сторону Раменского. Дождь хлестал во все стороны, и казалось, что ветер сошел с ума, потеряв свое направление. Но дурацкая погода никак не влияла на его настроение: сегодня должен быть удачный день, и до начала светлой полосы всего-то несколько километров. Электричка издалека моргнула ярким фонарем и присвистнула. Потоки воды, льющиеся с неба, в один миг стали яркими, как хвост проносящейся со скоростью света кометы. Желающих отправиться в пусть даже небольшое путешествие в пределах Москвы не оказалось. Он в одиночестве запрыгнул в тамбур и скинул капюшон, разбрасывая капли во все стороны. В вагон заходить не хотелось, да и не было надобности. Выходить через какие-то пять минут. «Следующая остановка – Сортировочная», – прошипел машинист, и автоматические двери захлопнулись. В тамбуре стало тепло и даже уютно.

Мрачная серость мегаполиса словно пыталась раздавить электричку, сплющить ее тоннами льющейся с черного неба воды. Он натянул капюшон, по привычке потер кончик носа костяшкой указательного пальца и улыбнулся. Полгода в завязке, вполне вменяемый докторишка, который поначалу не внушал доверия. Но родители делали все, чтобы вытащить сына из ада, в котором было не хуже, чем в реальной жизни. Там – не хуже. Именно эти мысли и заставляли его возвращаться туда еще и еще раз. Но этот докторишка не внушал ничего. Просто объяснил, почему там все-таки хуже, чем здесь. И впервые за много лет он решил хотя бы попробовать поверить. «Сортировочная», – снова прошипел машинист. Пара шагов – и он снова в стопроцентной влажности, пробирающей до мозга костей. В «Телеграм» пришло сообщение, что встреча будет в необычном месте. На путях между платформами Сортировочной и Перово-4. Он с детства обожал поезда и с радостью согласился. В этом прогнившем мире не осталось оригинальных людей. Всех интересуют только деньги. Его деньги тоже когда-то интересовали, но потом они стали лишь звеном на пути к заветной дозе. Полгода без доз, полгода без денег. Родители выдавали только на сигареты. Прямо как в детстве. Никогда не поздно начать все сначала. Это не стыдно. Это похвально. Так говорит докторишка.

Он стоял на условленном месте и курил. А если встреча сорвется? Тогда что? Он почувствовал, как начинает нервничать, и сжал сигарету зубами. Никто не знал, что у него всегда за пазухой была фляжка с каким-нибудь спиртным. Обычно водкой. Сейчас она так же грела его сердце, незаметно булькая и сохраняя тепло человеческого тела. Он сунул дрожащую руку за пазуху и вытащил свое сокровище. Несколько глотков обожгли горло, но сразу же стало тепло и спокойно. В один миг. Никакие таблетки никогда не совершат такое чудо. Он снова закурил.

Мимо пролетела электричка в сторону Казанского, обдав его струей мелких брызг. Сигарета погасла. Фонари отбрасывали тени, и больное воображение рисовало картины, как призраки гуляют под дождем, собирая потухшие бычки вроде того, что он сейчас бросил на рельсы. Вокруг не было ни души, вдалеке снова показались огни приближающегося поезда. Судя по звуку, который он протяжно издавал, это товарняк. Когда-то он хотел проехать на товарняке от Москвы до Питера. Это было вполне реально, но практически все его мечты остались лишь мечтами. Фонарь во лбу поезда приближался и завораживал. Уже можно было различить огромную черную голову, извергающую равномерное пыхтение. Ветер стих, словно весь воздух засосала надвигающаяся глыба. Это было похоже на цунами: сначала вода уходит далеко в море, оголяя внезапно открывшееся дно, а затем с новой разрушающей силой возвращается, уничтожая все на своем пути. Он смотрел, прищурившись, на приближающийся состав как завороженный, ожидая резкого порыва ветра. Тело инстинктивно тянулось назад, подальше от рельсов. И вдруг он почувствовал спиной чье-то присутствие.

– Господи! Ну ты умеешь удивить! Зачем пугать-то так?

Страх очень быстро сменился приятным теплом от сбывшихся надежд и предвкушением веселого вечера. Друзья давно отвернулись от него, а те, с кем он делил иглу, сейчас или на кладбище кормят червей, или объявлены в бессмысленный розыск как пропавшие без вести и, возможно, прямо сейчас делают свой последний вдох на мусорной свалке.

– Это что? – спросил он, принимая в руки подарочную коробку. – Это мне?

Он ощутил одновременно азарт, волнение и особое щемящее чувство, когда получаешь то, чего, как всегда считал, был недостоин.

– Ничего себе… – прошептал он, снимая крышку.

Испуг, отвращение, восхищение. Именно эти эмоции могут возникнуть, когда ты видишь то, что увидел в коробке он. Улыбка продолжала играть на его лице в момент, когда он коснулся кончиками пальцев своей смерти.

I

Москва

Следователь СК Денис Бухарин перешагивал рельсы, очередной сильный порыв ветра едва не сбил его с ног. На железнодорожных путях недалеко от станции Сортировочной было ветрено, поэтому оперативники кутались в капюшоны, кепки и что у кого было.

– Что у нас? – спросил Денис.

– Парень, лет 30–35. Никаких следов насилия. Если что-то будет, скажу позже, – ответил криминалист Матвей Егоркин.

– А Камаева могла сразу, – буркнул Денис.

Криминалист нервно поправил очки и едва заметно покраснел.

Денис подошел к телу, накрытому простыней, сел на корточки и откинул ткань в сторону. Всматриваться в лица покойников Бухарин привык давно. Иногда на них можно увидеть застывшие эмоции, иногда – безнадежность, иногда – ужас или муки. Сейчас же картина была похожа на кадр из какого-нибудь дешевого триллера. Белочная оболочка в глазах была кроваво-красной. Бухарин профессиональным взглядом окинул мертвого парня и быстро вернул простыню на место.

– Документы? – спросил Бухарин, сглотнув слюну и отойдя в сторону.

– Нету. И мобильника нет, – ответил Кротов, напарник Бухарина.

– Есть! Нашел! – послышалось сквозь гул проводов.

Через рельсы перепрыгивал пухлый полицейский, вскинув короткую руку вверх.

Бухарин потер виски и слабо ухмыльнулся.

– Сегодня все работают на удивление шустро. А это что такое? – Денис увидел присевшую над трупом женщину. – Эй!

Женщина в оранжевой болоньевой куртке не обратила внимания на окрики и как будто шаманила над мертвецом.

– Твою мать! – Бухарин резко схватил ее за плечо.

Женщина обернулась.

– Камаева?! Ты что тут делаешь? У тебя декрет!

Женщина серьезно посмотрела на Бухарина, ничего не ответив, и только кивнула на погибшего.

– Что?

Денис бросил взгляд на труп, затем на Камаеву.

– Смотри сюда.

Камаева указала, не дотрагиваясь до трупа, на кисть. Бухарин присел на корточки и прищурился. На левой ладони были едва заметные волдыри.

– А теперь посмотри на правую. А именно – на кончики пальцев.

Денис выгнул шею и бросил взгляд на правую руку мертвого парня. На кончиках пальцев также обнаружились небольшие волдыри. Камаева смотрела на Бухарина строгим взглядом, от которого ему всегда становилось стыдно. Она относилась к работе серьезно – как никто другой.

– Ожог?

– Возможно. Детально надо изучать. Больше всего меня волнуют его глаза. Субконъюнктивальное кровоизлияние. Просто адское какое-то.

– Прям как томатный сок вкачали. Но все-таки, Камаева? Тебе ж, поди, мало́го кормить надо, чего ты шастаешь тут?

– С ним сестра сидит. А я вышла выгулять Монса.

Бухарин оглянулся.

– И где Монс?

Камаева улыбнулась и кивнула в сторону полицейских, оцепивших территорию. Один из них держал на поводке маленькую собачку и что-то ей говорил.

– Вали отсюда, – нежным шепотом сказал Бухарин.

Камаева быстрым шагом пошла в сторону полицейского с собакой, а Бухарин ответил на звонок по мобильному.

– Да, милая. Конечно, буду. Я помню. Важный ужин у твоего отца с важными людьми. Да. Слушай, меня тут дергает Кротов, у нас труп, да. Счастливо, целую.

Бухарин отключил мобильный и вздохнул.

– Кротов, говоришь, дергает?

Бухарин обернулся:

– Подслушивать нехорошо, тебя не учили, Крот?

Кротов был младшим следователем и работал в паре с Бухариным. Он всеми силами хотел походить на своего напарника, обожал его и всячески прикрывал.

– Предстоит тяжелый вечер?

Бухарин криво улыбнулся.

– Слушай, Дэн, зачем ты женился на Вике? – внезапно спросил Кротов.

– Чего?

– Ну правда.

Порыв ветра сорвал простыню с трупа, когда его проносили мимо следователей.

– Потому что это логическое завершение отношений двух любящих людей.

– Завершение? Или продолжение?

– Пошел ты… Чего к словам придираешься? Вали в участок бумажки заполнять. Психолог чертов.

Бухарин увидел, как Камаева, не оборачиваясь, перешагивала со своей собачкой рельсы, удаляясь прочь от места трагедии, которая могла оказаться несчастным случаем, самоубийством или даже убийством.

II

Санкт-Петербург

Ася стояла у порога их квартиры с Олегом. Уютная однушка на «Беговой», которая ей очень нравилась. Из окна весенней голубизной подмигивал залив, и было приятно пить утренний кофе, глядя на бесконечно красивый и никогда не надоедающий пейзаж. Море всегда было частью ее жизни, с самого детства. Хотелось бы, чтобы и конец также был связан с ним. Ася тряхнула головой, отгоняя мысли.

Перед ней лежал рюкзак, в который она собрала все свои пожитки за почти десять лет в Питере. Судя по размеру рюкзака, немного она нажила за последние годы. Да и квартира была вовсе не их общая, а Олега. Точнее, его родителей – продвинутого психотерапевта и не менее продвинутой завкафедрой психологии местного университета. Олег в предков не пошел, окончил юрфак и перекладывал бумажки в какой-то нотариальной конторе. Ася так и не поняла, нравится ему или нет каждое утро вставать в семь утра и к восьми тащиться в то же самое место перекладывать те же самые бумаги, только с новыми именами. Когда она задавала ему этот вопрос, Олег сразу же задавал ей свой:

– А тебе нравится стряхивать пыль с костей мамонтов за сто рублей в своем университете?

– Я уволилась, – недавно ответила ему она.

Олег с удивлением посмотрел на Асю, она же просто вытащила сигарету из пачки и пошла на балкон. Ася пристрастилась к курению, чем еще больше раздражала Олега, завсегдатая фитнес-клубов и домашних матчей «Зенита». Что их держало вместе, она не понимала. Все считали, что для нее, девочки из Выборга, городка в 75 тысяч не особо удачливых (по мнению Олега) жителей, он, Олег, – очень удачный вариант. А вот для него она, Ася, – наоборот. Человек без цели, но с долей нездорового фанатизма.

Закончилось все почти внезапно.

– Ася. Я тут с папой говорил…

Олег откашлялся.

Эти слова, ничего хорошего не предвещавшие, застали Асю в момент, когда она, возвращаясь вечером домой с очередного собеседования, вошла в комнату. Когда Олег кашлял, Ася напрягалась. Это означало, что сейчас будет сказано что-то, что понизит ее пуще прежнего по шкале перспективных невест (людей).

– Ты не хочешь сходить на прием? Ну, не к папе, а к его знакомому? Неплохой спец, не такой, как папа, но тоже крутой.

– Какой прием?

Ася развернулась в кресле к Олегу. Последнее время она не любила разворачиваться к нему лицом.

– Терапевтический. Поболтаете, то-се…

– Зачем?

Олег опять кашлянул, и Асин страх сменился раздражением.

– Ты считаешь, что я псих?

Олег присел на край кровати.

– Ась, швырнуть в потенциального начальника папкой… Ну, куда ни шло. Но попасть ему целенаправленно в лицо…

Когда нужно было, Олег становился очень корректным. Это был его несомненный плюс. Но Асю почему-то эта корректность раздражала больше всего. Все положительные черты Олега для нее стали отрицательными. Может, она на самом деле псих?

– Я где-то слышала, что психотерапевты не отличаются от своих пациентов. Ну, скажем так, они являются их отражением. Понимаешь, о чем я?

– Ты хочешь сказать, что мой отец – псих? Заслуженный врач России?

– А что, заслуженные врачи России не могут быть психами?

Олег стиснул зубы, пытаясь не сорваться.

– Конвергенция. Разные типы животных становятся похожими, потому что живут в похожих условиях и ведут похожий образ жизни. Птицы и летучие мыши. Змеи и черви.

Олег помотал головой, выдавив из себя ухмылочку. Ася демонстративно не обращала внимания на реакцию своего бойфренда. Она села на стол и стала болтать ногами.

– Помнишь, мы смотрели фильм «Психоаналитик» с Кевином Спейси?

– С пидором тем? Которого еще из Голливуда поперли?

– С хорошим актером Кевином Спейси. И не было доказано, что он приставал к тому массажисту.

– Ты хочешь сказать, что мой отец – такой же нарик, как тот психолог? Это хочешь сказать? Пошла отсюда…!

Ася помедлила, затем медленно съехала со стола. Выходя из комнаты, она подумала, что Олег никогда не крыл матом. А сегодня ей понравилось, что он выругался. Она все-таки псих.

III

Денис подъезжал к башне «Федерация», когда его отвлек звонок начальника, Леонида Игнатьича Шмелева. Удивительно, как настолько принципиальный мужик задержался на таком месте, но факт оставался фактом. Денис любил Игнатьича больше собственного отца именно за принципиальность, которой не хватало ему, Денису Бухарину. Денис включил громкую связь.

– Игнатьич, здравия желаю. Ты по поводу жмурика сегодняшнего с Сортировочной? Есть любопытные мыслишки.

– Я не за этим. Тут твой тесть… кхе-кхе… Звонил.

Денис стиснул руль и почувствовал, что готов вырвать его из нутра автомобиля к чертовой матери.

– Денис, ты тут?

– Тут.

– Просил, чтобы мы тебя сегодня не задерживали шибко. Там у вас ужин какой-то.

– Я приеду в участок.

– Денис, я тебя понимаю. Но в некоторых случаях лучше не биться головой о стену, если вошел не в ту комнату. Проще выйти.

Бухарин улыбнулся и почувствовал, что понял намек мудрого человека. Отключив звонок, Бухарин припарковался и откинулся на кресле. Через два часа нужно быть у тестя, предварительно потренировавшись напяливать лживую улыбочку на физиономию. Два года назад Бухарин вошел не в ту комнату. Хорошо выразился Игнатьич. Вошел и вместо того, чтобы выйти, просто бьется башкой о стену, как рыба об лед. Но у рыбы нет шансов, она слишком тупа, чтобы допрыгать до проруби. Но он-то, Бухарин, не так глуп. Или все-таки?..

На улице по-прежнему дико дуло, и Денис, закутавшись в плащ, побрел в свое логово, которое располагалась в башне на самом верхнем этаже. Здесь он отсыпался от бесконечных дежурств вместо того, чтобы ехать домой к жене, и сутками мог смотреть сериалы и читать книги. Или беспробудно пить все подряд: виски, джин, текилу, а потом еще несколько суток валяться на полу в туалете, в периоды сознания отсылая Вике СМС с текстом «Милая, я в Саратове. Мы работаем под прикрытием. Люблю» или «Лапочка, сегодня с Кротом на неделю отправили в дурку, дежурим около палаты министра, приказ сверху».

Самое страшное, что Вика верила во всю эту чушь собачью. Не верил только тесть, который отлично понимал разницу между оперативником и следователем и знал, что второй точно не выполняет подобные полевые задания. Тесть терпел Бухарина лишь из любви к дочке. Во всей этой истории главным была любовь. Любовь из сострадания, жалости и безысходности. У каждого своя.

– Когда твой папаша перестанет лезть в мою работу? – прокричал он в трубку.

Денис швырнул плащ на кровать и зашел в ванную. Закатав рукава рубашки, нервно стал мыть руки и лицо.

– Деня, не злись. Ну так было всегда. Я ему говорила, что ты будешь. Он решил удостовериться.

Денис сунул голову под кран. Вода залила рубашку.

– Удостоверился?! Мой начальник не крыса канцелярская какая-то, чтобы выполнять дебильные приказы твоего папаши чертова! Имейте уважение к нормальным людям!

– Милый, ну прости. Я поговорю с ним. Приезжай пораньше, а? Я тебя успокою.

Денис отключил телефон и посмотрел на себя в зеркало. Трехдневная щетина, запавшие глаза и полное отсутствие понимания, зачем ему все это нужно. И главное – что дальше?

За окном хлестал не по-весеннему холодный дождь, огромное окно от пола до потолка было замызгано каплями, перепачканными московской копотью и пылью. Денис прислонился лбом к прохладному стеклу и закрыл глаза. Вспомнил испытующий взгляд криминалиста Алисы Камаевой. Денис набрал ее номер и сразу же был оглушен диким воплем младенца.

– Денис, он тут весь в дерьме, и я тоже. Так что давай по-быстрому.

– Странно. Обычно мамашки говорят что-то типа «мы тут покакали».

– Я тебя умоляю!

– Ладно, ладно.

Алиса кому-то шепнула пару слов на татарском, и Денис снова удивился. Видимо, к Алисе приехала родня.

– Слушай, не хочу отвлекать, просто хотел сказать, что тебя жутко не хватает.

– Я могу выгуливать собаку на каждом новом месте преступления.

Денис улыбнулся в ответ.

Кто-то позвал Камаеву на татарском.

– День, давай потом. По «сортировочному» что-нибудь известно уже?

Денис вздохнул.

– Ты же знаешь, новенький – реальная черепашка.

– Поняла. Научится.

Алиса отключила телефон, не попрощавшись. Хорошо, что к ней приехал кто-то из родных. Мать и отец Алисы не приняли ее сына и их внука, потому что он был рожден вне брака. А Камаева почему-то упорно не хотела строить отношения с отцом своего киндера, тоже криминалистом. Хотя связь с ним не прерывала и очень любила обсуждать работу, считая его отличным специалистом. Но не отцом.

IV

В маршрутке, которая отъезжала от метро «Парнас», было пусто. Все прилежно отрабатывали свои рабочие часы: кто в офисе, кто за рулем таких же маршруток, как эта. Олег тоже сейчас перебирает свои бумаги, а через 15 минут пойдет на обед за шавермой. Конечно же, с фалафелем. Вдруг шаверма с мясом вовсе не с мясом? Ася улыбнулась, и впервые за сутки ей стало грустно. Она возвращалась домой в провинциальный городок, откуда все ее ровесники давно убежали. Кроме Катьки Еремовой, она вроде бы где-то в придорожном кафе на Ленинградском шоссе работает. Днем. А ночью… Ася тряхнула головой и с ужасом представила, что будет дома, когда она заявится со своим рюкзаком, в котором один свитер, джинсы, нижнее белье и пара маек. Остальное – книги по палеонтологии, ноутбук, фотоаппарат и коробка с окаменелостями из экспедиций. С таким приданым ей не светит даже замужество с соседом Толиком Бакиным, сыном уборщицы местного ЖЭКа тети Веры. Ася влила в себя остатки кофе из пластикового стаканчика.

– Даже Толька себе нашел невесту! А ты? Даже Толька машину купил! А ты? Даже Толька ипотеку берет! А ты?

Мать Аси «дажетолькает» регулярно, когда дочка приезжает в гости. Но сейчас все гораздо хуже. Ася потеряла жениха, Ася возвращается в Выборг в свою комнату, которую мама уже давно арендовала под склад для закаток, Ася теперь нигде не работает, и Асю нужно кормить. Но никто не спросил Асю, нужно ли ее вообще кормить? И кто сказал, что она возвращается навсегда? Почему она привыкла к тому, что все ее действия будут восприняты негативно, даже если она еще ничего плохого не совершила?

Дождей не было несколько дней, и пыль набрасывалась на маршрутку каждый раз, когда мимо проносился грузовик или легковушка. Мелкие крупинки грязи, песка оседали на не мытое годами стекло. Ася стала всматриваться в эти крупинки. Земля образовалась около четырех миллиардов лет назад. А первые микроскопические бактерии появились через несколько сотен миллионов лет. Примерно два миллиарда лет назад наш мир принадлежал бактериям. Не было ни зверей, ни птиц, ни рыб, ни растений. Затем простые клетки научились объединяться в более крупные и более сложные организмы. Процесс запущен. Но кем? И главное – зачем? Чтобы отвлечься от бессмысленных философских мыслей, Ася включила на смартфоне сериал.

Еще в детстве она очень любила X-Files и собиралась замуж за Фокса Малдера, считая его идеалом не просто мужчины, а человека. Потом любовь к агенту ФБР сменилась увлечением новыми героями, которых регулярно поставляли американские и британские каналы, а нынче стриминги. Иногда Ася думала, что их отношения с Олегом строились исключительно на любви к многочасовым детективам. Каждый возвращался с работы, и, заказав пиццу или суши, они погружались на остаток дня в увлекательный мир убийц, маньяков и их преследователей. Сначала все было замечательно. Ася думала, что нашла родственную душу (выражение «вторая половинка» вызывало у нее ассоциации с работой патологоанатома в морге). Но со временем она поняла, что их отношения с Олегом – это всего лишь совместные просмотры сериалов и поедание фастфуда (для Олега – «полезной» его версии). Она не хотела ему готовить, он не настаивал. Она работала на кафедре палеонтологии в университете, он не скрывал своего пренебрежения к ее занятию. Ася же ненавидела профессии, связанные с бесполезным перекладыванием бумажек, а Олега считала неудачником. Ведь в сериалах герои, окончившие какой-то юридический вуз, спасают мир. Все кончилось, как и должно было случиться.

Ася не заметила, как маршрутка въехала в Выборг. Домой она решила пройтись пешком, вдыхая воздух старинного городка, который все считали самым нерусским городом в России. Туристов еще не так много, исключая финнов, которые приезжают привести в порядок могилки родственников. Но на глаза пока не попадаются жующие местные кренделя люди с поясными сумками и фотоаппаратами, спрашивающие, как попасть в Монрепо или башню Олафа. Большинство тех, кто родился в провинциальных городках, не любят их, стараются побыстрее покинуть свои гнезда и махнуть в сторону манящих удачей и яркой жизнью мегаполисов. Ася была не из таких. Она бы с удовольствием жила в глуши в домике с видом на море и ловила рыбу каждый день, фотографируя в перерывах рассветы и закаты. И в этих мечтах не было места ни Олегу, ни кому-то другому.

…Дома никого не оказалось. Рабочий день в Выборге был в самом разгаре, на плите стояла кастрюля со щами. Мама их обожала, папа был равнодушен, а Ася терпеть не могла. Кот со странной кличкой Фургон даже не смотрел в сторону Аси, вальяжно развалившись на подоконнике. Его громко унижали синицы по ту сторону окна, но ему было абсолютно все равно. Папа нашел котенка под фургоном, который стоял около судостроительного завода, где он работал механиком, и, недолго думая, назвал Фургоном. В холодильнике для Фургона было почти все, для людей – почти ничего. Как обычно. Ася отрезала горбушку, намазала ее маслом и посыпала солью. Фургон приоткрыл один глаз и внимательно следил, чтобы его пакетик с «Вискасом» не был использован для приготовления человеческой еды. Ася спрятала хлеб и масло и уселась за стол, включив маленький черно-белый телевизор. Аналоговое телевидение отключили, но папа – мастер на все руки – что-то прикрутил, открутил – и доисторический телик времен юрского периода работал как часы. Ася не продержалась и минуты. Малаховщина гудела на каждом канале, которые, была б воля Аси, она просто закрыла и тем самым спасла бы миллионы мозгов от деградации. Мама, будучи вовсе не глупой женщиной, какой-то неведомой силой притягивалась к голубому экрану в моменты, когда там обсуждали чью-то ДНК и очередной фингал под глазом. Асе все это не нравилось. Ей вообще не нравилось все, что происходит вокруг. Но, возможно, и в бессмыслице окружающего мира есть какой-то смысл? Ася знала: после вулканических извержений триасового периода почти все виды животных вымерли. Но не динозавры. Их количество стало, наоборот, резко расти. Они использовали хаос реальности себе на пользу.

Ася снова занервничала. А вдруг окружающие все же правы? Вдруг она и правда нездорова? Психом ее называли практически всегда. В детском садике, потому что она размазала дурно пахнущее пюре по лицу Васи Семечкина, который сунул ей кусок котлеты в косичку. В школе, потому что она, как Брюс Ли, вмазала ногой в голову Мити Рогова за то, что он на ее тетрадке по математике написал матерное слово. В универе за то, что она высказала проректору, что они отсылают студентов на практику в лагеря, где детей не оздоравливают, а награждают новыми болячками.

Асе предстоял трудный вечер. Не обидеть маму, съесть щи и выслушать речь папы о том, что в ее возрасте он уже воспитывал ее, Асю, имел постоянную работу на судостроительном заводе, и главное – вполне конкретную профессию, а не ту, на которую Ася проучилась пять лет и теперь удивляется, что во всей стране с ее дипломом берут только в одно место. Ася уволилась первый раз в жизни, и у нее было ощущение, что она совершила преступление. Стабильность во всем – это единственное сокровище приличных людей, живущих в провинции. Это икона, на которую нужно молиться, пусть даже она прогнила и на ней больше не видно изображения Христа.

V

Молодой криминалист Матвей Егоркин говорил слегка дрожащим голосом. Или Денису показалось. Или он хотел, чтобы молодняк его боялся, и поэтому решил, что голос Егоркина все-таки дрожит.

– Есть новости из морга. Первичный осмотр не показал ничего особенно интересного. Но в крови прилично алкоголя. Не меньше бутылки вина в одно рыло.

– А волдыри на пальцах?

– Похоже на ожог…

– Точнее.

– Жду результаты токсикологической экспертизы.

– Ладно, бывай. У меня вторая линия.

На экране высветился еще один звонок, пропущенный от абонента, записанного как «Наркоотдел Люберцы». На самом деле это была девица, с которой он познакомился в клубе месяц назад, когда они с Кротом праздновали раскрытие одного старого «глухаря», причем настолько внезапное раскрытие, что Бухарину оставалось лишь радоваться такой удаче. Хотя с похмелья его уже одолевали мысли о том, что везет дуракам, а хороший сыщик должен полагаться не на удачу, а на мозги и чуйку. А потом к самобичеванию добавились муки совести: ночь-то с девицей из клуба Бухарин все-таки провел. Но она и впрямь показалась ему весьма занятной: во время танца цитировала Камю и говорила, что в его смерти виновны Хрущев и КГБ, которые организовали аварию великому писателю и философу.

…Его тесть Григорий Александрович Тимохин – отставной генерал-майор ФСБ. Отставных генералов ФСБ не бывает, и это Денис понял уже давно. Григорий Александрович разводил бурную деятельность везде: дома, на каких-то встречах с какими-то людьми, хотя никто не знал, какие дела он ведет, уже не занимая важных постов, как раньше. Но, видимо, он сохранил за собой все прежние лазейки, ведущие наверх, в «большую», как он сам выражался, жизнь. При нем всегда было двое верных псов – то ли охранники, то ли исполнители воли или прихоти своего престарелого босса-чекиста. Звали их Лева и Сева, и были они метра два с половиной каждый и не менее 100 кг стальной мышечной массы. При этом в каждой черепной коробке у них имелись весьма недурные для такой увесистой упаковки мозги. Киборги-убийцы со встроенным интеллектом, как про себя их звал Бухарин.

Григорий Александрович терпеть не мог Дениса, но был очень мягок с ним в общении, как настоящий извращенец-убийца. Чем нежнее он разрезает свою жертву, тем большее удовольствие испытывает. Бухарин ненавидел тестя, каждое свидание с его персоной давалось ему большим трудом.

И сейчас, паркуясь около особняка Григория Александровича, Денис долго не мог выйти из машины. По стеклу барабанил дождь, разнося следы капель по лобовому стеклу. Родственников не выбирают. Но жен ведь мы выбираем по своей воле. Что не так было у Дениса с Викой? Ведь женился он по любви. Он это точно знает. Или он все-таки умудрился перепутать любовь с чем-то другим?

На экране мобильника беззвучно мигало: «Вика». Несколько дней назад имя абонента выглядело по-другому: «Любимая». Пора променять уютную кабину спортивного кара на отвратительную атмосферу шикарного особняка тестя в викторианском стиле. Вика прекратила звонить, и Денис быстро набрал номер Камаевой.

– Что-то новенькое? – спросила она, не поздоровавшись.

– Нет. Точнее, так, по мелочи. Он был бухой.

– Что-нибудь еще нашли?

– Ждем.

– А волдыри?

– Егоркин погуглит.

– Боже.

– А я тебе о чем.

– Держи в курсе.

– Лады.

Денис отключился и посмотрел на окна, в которых мелькали тени готовящихся к званому ужину демонов-комитетчиков.

VI

Замок в двери, как обычно, не то хрустнул, не то щелкнул. Ася вскочила с дивана и протерла глаза. Часы показывали 18:30. Спокойный голос папы перебивался резкими мамиными замечаниями, которые были частью их быта. Ася дома. Все как обычно.

– Это чьи? – Мама явно наткнулась на Асины кеды.

– Аська, что ли? – Папина монотонность подкрасилась заинтересованностью и даже радостью.

Дверь в Асину комнату распахнулась, и на пороге появились две фигуры: одна – поменьше и потоньше, вторая – потолще и повыше.

– Привет. – Ася помахала рукой и попыталась улыбнуться.

– Асенька! – Мама бросилась к Асе. – Что случилось?

Папа включил свет, стало видно, что Фургон тоже стоял и смотрел на всю эту вакханалию.

– Чтоб приехать домой, не нужно ж, наверное, чтобы что-то случилось.

– И то правда, – поддержал папа и почесал усы большим пальцем левой руки.

Мама же подозрительно смотрела дочери прямо в глаза, словно сканируя ее мысли. Ася тяжело вздохнула. Нужно было прервать это сканирование и неприятную тишину, которая изредка прерывалась бурчанием в набитом желудке Фургона.

– Я ушла от Олега. Он меня выгнал.

– В смысле ушла? Как выгнал? – закудахтала мама, точно курица.

Папа молча слушал.

– Сказал, что его отец отправляет меня на обследование. Для психов.

Мама словно окаменела. Папа злобно фыркнул. Фургон чихнул и облизался.

– С какого перепугу тебе надо на обследование?

Ася встала и подошла к окну. Во дворе играла детвора, не подозревающая, что их ждет во взрослой запутанной жизни.

– Я уволилась с кафедры, чтобы найти более оплачиваемую работу. Ходила на кучу собеседований.

Понятно, что куча – это громко сказано.

– Не везде нужны специалисты по костям птеродактиля?

Ася бросила зловещий взгляд на отца, и тот, хмыкнув, замолчал.

– И? – Мама была напряжена, но держалась.

– В одном месте надо было выполнить тестовое, снять несколько ракурсов какой-то там арматуры для буклетов.

– Ты сняла? – спросила мама нетерпеливо.

– Да. Но ему не понравилось. Он сказал, что я фотоаппарат держать не умею.

Отец засмеялся.

– Пусть глянет на стену в твоей комнате. Там вместо обоев грамоты с конкурсов.

– Как видишь, им нужны не обои, а арматура, – ответила мама, как отрезала. – Ну так а при чем тут психушка-то? Почему отец Олега решил, что ты…

– Через несколько дней я шла по Невскому и увидела билборд. Там была моя фотка с куском арматуры.

– То есть тебя взяли?

– Очевидно, что нет, женушка. Она перед нами стоит вся серая и нервная, – прокомментировал папа.

– Так что случилось?

– Я приехала в тот офис и спросила, какого черта моя фотка висит на билборде в центре города, а я не получила за нее ни копейки. Он сказал, что это не моя фотка, что там ее тыщупятсот раз кадрировали, обрабатывали и убирали косяки. Да и договора нет. И вообще, ты кто?

– Россия-матушка, – грустно прошептал себе под нос отец.

– Так а психушка-то при чем тут? – Мама испытующе смотрела на Асю.

– Я швырнула ему в лицо папку.

Мама сглотнула и встала.

– Папку? Зачем?

– Сорвалась.

– И это тебя оправдывает? Может, отец Олега прав?

– Ну тише, Зоя…

Папа попытался дотронуться до мамы, мама прошла мимо, едва не наступив на Фургона. Папа подмигнул Асе и вышел за женой.

– Если вас это успокоит, то в папке были мои фотографии. Он их не выкинул, – тихо проговорила Ася, зная, что это уже никого не волнует.

Сидеть в квартире не было смысла. Мама надуется, как воздушный шар, будет молчать, и ее молчание убивает так же медленно, но основательно, как айсберг убивал «Титаник». Ася прошла мимо кухни, где папа что-то бубнил маме, разогревающей свои любимые щи. Надев кеды, она исчезла за дверью.

VII

В столовой было человек шесть. Бывшие сослуживцы тестя, один – из аппарата президента. Тот самый, ради кого все это и организовывалось. Вся эта тусовка своих с одним лишним звеном – Бухариным. Денис лениво жевал бутерброд с фуа-гра и смотрел на залитые сильным дождем стекла. Вика постоянно пялилась на Дениса, пытаясь положить ладонь на его руку, но Денис отдергивал ее. Тесть все это видел своими лисьими глазенками и каждый раз, когда Денис отвергал нежности его дочери, до побеления костяшек сжимал столовые приборы.

– Так что вы говорите, Петр Ильич? Американцы сами попались на своей сланцевой нефти? Думали обыграть русских, а тут на́ тебе – выкуси?

– А саудиты каковы? Болваны. Это вам не Советский Союз, не Брежнев, царство ему небесное.

– Да, как раньше не будет. Мы уже не те!

Бухарина тошнило от подобных разговоров, но нужно было держаться. Он прекрасно понимал, что если тесть захочет испортить ему жизнь, он это сделает. И начнет с карьеры в уголовном розыске. Самого главного, что было у Дениса после Вики. Или все-таки самого главного?

А сколько он вообще выдержит весь этот бред? Эти ужины, завтраки, обеды? И все ради того, чтобы не вылететь из отдела? Но ведь он сам всего добился! Никто ему не помогал!

– Милый?

Денис вздрогнул.

– Что?

– Пойдем поговорим? Я соскучилась.

Денис едва кивнул, но тут же поймал одну интересную деталь в своем поведении. Он бросил взгляд на тестя, как бы пытаясь получить его одобрение. Одобрение выйти из столовой и пообщаться с собственной женой.

Григорий Александрович словно понял все и едва заметно кивнул в ответ. У Дениса внутри все похолодело и одновременно вскипело. Адреналин забился в висках, как пойманный в капкан зверь.

– Идем, – тихо сказал Денис и взял за руку Вику.

Они вышли в коридор. Бухарин едва не сбил с ног официанта, который нес на подносе дымящуюся утку.

– О-о-о-о! Григорий Александрович! Неужто ваш трофей?

В столовой улюлюкали и охали. Денису даже показалось, что были аплодисменты. Он шел по коридору, за ним семенила Вика.

– Денис…

Бухарин вдруг резко остановился, повернулся к жене и пару секунд как будто всматривался в ее лицо. Затем неожиданно для Вики схватил ее и стал целовать. Где-то в конце коридора замаячил официант, блеснув надраенным подносом.

– Денис! Подожди!

Но Дениса было не остановить. Он стал раздевать Вику прямо в коридоре.

– Стой! – Вика отпрянула и стала неловко оборачиваться. – Хватит!

Денис тяжело дышал. Пот градом катился со лба, а внутри все дрожало и сжималось в жгучий комок где-то в области солнечного сплетения. Денис узнал это состояние и с ужасом посмотрел на Вику.

– Идем в спальню.

Денис быстро закивал в знак согласия, но вдруг остановился как вкопанный. В конце коридора шел человек, встреча с которым в один момент могла загнать Бухарина в жуткую депрессию. И она произошла. В доме тестя появился Юрий Дронов. Он медленно шел по коридору, засунув одну руку в карман изысканных брюк. Голова его была опущена, и казалось, что этот человек передвигается с огромной горой на сутулом теле. Которое еще год назад было похоже на останкинскую телебашню, уверенно смотрящую вверх.

Дронов остановился в нескольких метрах от Дениса и Вики. С пару секунд он молча смотрел на следователя и затем, откашлявшись, произнес одну лишь фразу:

– Тяжелый день.

Больше Дронов не сказал ни слова и зашел в столовую с уже совершенно другим лицом. Как будто автоматически сменил одну маску на другую. Он был весел, бодр и снова тянулся вверх, как телебашня.

– Григорий Александрович! Мое почтение!

Дронов протянул руку тестю Бухарина и нервно потряс ее. Григорий Александрович вытащил свою ладонь из настоящей лапы, прекратив наконец это слишком активное приветствие. После этого он бросил на Дениса и Вику тот самый холодный взгляд, который пугал всех, кто был в окружении этого человека.

– Вернитесь за стол.

Он сказал это тихо, однако складывалось ощущение, что огромная глыба рухнула вниз, придавив собой все, что было рядом. Денис пытался успокоить учащенное дыхание, но получалось плохо. Вика взяла его за мокрую ладонь и, как ребенка, повела в столовую.

Все принялись приветствовать Дронова, который натянул на лицо еле заметную улыбку и занял специально приготовленный для него стул подле Григория Александровича. Денис и Вика сели на свои места, стараясь не привлекать внимание любопытных гостей Григория Александровича.

– Ну что, Юрик, порадуй старика. Что нынче происходит в твоей жизни? – спросил хозяин, аккуратно разрезая кусочек сочного мяса.

Бухарин почувствовал тошноту и головокружение. Слова тестя выглядели мерзкой и циничной затравкой для последующего бессмысленного разговора. Такой, впрочем, велся здесь испокон веков.

– Партию свою хочу организовать, – спокойно ответил Дронов, расстилая на коленках белоснежную салфетку.

В столовой воцарилась тишина. Гости умолкли, как по отмашке. Григорий Александрович медленно дожевывал свой кусок дичи и смотрел в одну точку где-то впереди. Казалось, его зрачки нашли мишень и сейчас засветятся красным лазером.

– Зачем? – спокойно и тихо спросил он, проглотив мясо.

– Чтобы изменить жизнь к лучшему.

– Это правильно. Это хорошо.

Дронов закивал и продолжал как ни в чем не бывало есть. Гости молча переглянулись.

– Нет, я понимаю. Я не собираюсь ни с кем бороться, что-то разрушать. Я собираюсь строить. Созидать.

– Название придумал? – спросил тесть Бухарина, наливая себе водки.

– Угу. «Шаг вперед».

Григорий Александрович выпил залпом водку, взял кусочек хлеба и по-крестьянски занюхал. Бухарина перекосило от этого жеста лицемерия.

– Ты же сказал, что не будешь бороться и ломать. Назовись «Созиданием». Не противоречь себе на начальном этапе.

Дронов посмотрел наверх. На идеально белом потолке сидела жирная муха и чесала себе крылья. Как ни бели потолок, а дерьмо найдет путь попасть наверх. Дронов улыбнулся этой мысли и кивнул.

– Точно. Созидание.

Гости вернулись к своим тарелкам, Григорий Александрович довольно улыбнулся, а Вика уложила на коленки айфон и стала общаться с подружкой в «Телеграме».

– Ты был отличным спортсменом, Юрик. Весь советский биатлон держался на тебе. Потом ты стал отличным бизнесменом. В девяностые сумел выжить, не открыв ответный огонь. У тебя есть шанс стать отличным политиком.

Бухарин понимал, что еще слово – и его рвотные массы загадят весь стол. Он встал и направился к выходу. Вика проводила мужа усталым взглядом, который быстро перевела на отца.

…На улице лил холодный весенний дождь. Денис открыл машину, сел за руль и с диким визгом шин сорвался с места. За ним медленно поплыл джип, в котором виднелись квадратные головы Левы и Севы.

Григорий Александрович стоял около окна в столовой, где гости с жадностью поедали подстреленную им с утра утку, и провожал взглядом удаляющиеся по аллее автомобили. Дронов усыплял присутствующих рассказами о том, как с помощью созидания можно изменить мир к лучшему.

VIII

К подъезду подкатил грязно-белый УАЗ. На боку красовалась надпись «Меня не возьмет никакая зараза, я русский мужик, я водитель УАЗа». Асе показалось, что надпись пульсирует от разрыва колонок, из которых диким голосом рычал Тилль Линдеманн. Ася затушила окурок о подошву, выбросила в мусорку. Старушки на лавке зашептались. Они по опыту знали, что Зойкина непутевая Аська (непутевая – потому что курит, курят ведь только непутевые) сейчас зацепится языком с водителем. Конечно, дело было не в водителе УАЗа, а в Асе. К первому они уже давно привыкли. А вот появление Зойкиной дочки в Выборге – это благодатная почва для рождения разнообразных сплетен.

– Ох и жара ж. Дышать нечем! – жаловалась одна бабка другой.

– И не говори! А всё эти машины! Задохнемся! Газу-то сколько уже на планете! Глобальное потепление!

Ася не смогла сдержаться:

– Ваше это типа глобальное потепление – это всё уже было. В триасовом периоде на каждый миллион молекул воздуха приходилось две с половиной тысячи молекул углекислого газа. В шесть с лишним раз больше, чем сегодня.

Бабушки переглянулись настороженными взглядами. Одна из них кивнула другой, мол, ну что сделаешь, Зойкина непутевая психопаточка.

Ася улыбнулась снисходительно и собралась обойти УАЗик, но тут ее оглушил голос Толика. Того самого, на которого надо равняться.

– Аська!

– Привет, Толян.

– Че такая кислая? Мама отправила, как в детстве, за кефиром? Да, мы тут доставками не пользуемся. Забиваем багажник на неделю на рынке! Ну, чё-как?

Ася пожала плечами. Толик присвистнул.

– Чё случилось-то? Слушай, давай по пивасу? У меня желтый полосатик в бардачке. Ща возьму.

– А невеста?

– Чё невеста? Она на УЗИ поехала. Там с плодом какие-то непонятки.

– С ребенком, что ли?

– Ну типа. Плод еще!

Толик заржал, Ася перекосилась. Она хотела обойти Толика, но он аккуратно перегородил ей дорогу.

– Ася, я так понял, что ты сюда надолго?

– Откуда?

– Так мамка твоя звонила моей. Говорит, может, в ЖЭКе есть место какое для тебя. Только там даже уборщиц уже не берут, забито все.

Ася прикинула, сколько времени она надевала кеды, плюс посещение уборной, плюс спуск по лестнице с третьего этажа. Плюс курение. И за это время мама уже обзвонила пол-Выборга.

– Ну так вот. А у меня есть для тебя работенка.

– Ну погнали клевать твоего полосатика.

С Толиком Ася училась в школе – с 1-го по 11-й класс. Они сидели за одной партой, их часто принимали за брата и сестру, хотя соседи по лестничной клетке иногда таковыми и становятся в маленьких городках. Вместе осваивали геометрию, вместе делали одинаковые ошибки в диктантах (Толик, конечно же, списывал у Аси). Он брал ее во все свои пацанские компашки, они играли в Рембо и Терминатора, в десять лет даже угнали «Запорожец» пьяного отца Толика. Ася не отставала от своих ровесников мужского пола, а в некоторых вещах даже преуспевала. Девчачья смекалка и сообразительность вперемешку с хитростью дали ей статус мелкой с мозгами. Так называли ее старшие ребята, в группировках которых Ася чувствовала себя вполне комфортно. В младших классах Ася общалась исключительно с мальчиками, девочек в упор не замечая. Иногда она меняла свои наклейки из жвачек на те, что были у других девочек, но дальше общение не продвигалось. Все изменилось в старших классах, когда приходилось вливаться в какие-то компании, и, как оказалось, многие девочки хотели заполучить эту странную Асю. К тому времени она уже успела выделиться: однажды дома у одного из мальчишек они опробовали машинку для стрижки и, естественно, на самой смелой из всех – Асе. Когда мама увидела результат, крики стояли на все Балтийское море. Единственный плюс в этом увидела бабушка Аси. Она сказала, что теперь можно сэкономить на шампуне. С тех пор Ася и полюбила короткие стрижки, хотя самостоятельно принять решение в выборе прически ей удалось только в 18 лет, когда она удрала от родителей в Питер.

Там она первым делом заселилась в общагу и побежала в парикмахерскую, где оставила копну волос и приобрела короткий ежик, кончик которого был выкрашен в фиолетовый. Ася очень любила родителей, они любили ее, но жить по своим правилам она любила больше всего на свете.

IX

Шестнадцатое апреля. Сегодня был день рождения Ритки Дроновой. Его погибшей напарницы. Денис это помнил, хотя всеми силами старался забыть. Возможно, очередной приступ был связан именно с этим. Появление отца Ритки Юрия Дронова стало триггером, который вернул Бухарина в прежнее скотское состояние. Машина плавно катилась по трассе, Денис постепенно успокаивался.

Свой очередной день рождения Ритка провела на работе. Как и предыдущие. С Денисом они пахали, не жалея себя, но это было в кайф. Однако полгода назад они попали в засаду. Подобные истории со следователями практически никогда не случаются, ведь их не зря называют канцелярскими крысами. И тем не менее в тот день произошел тот редкий случай, один на миллион. Бухарин и Ритка приехали к подозреваемому домой, хотя и этого они могли не делать. Но… Что сделано, то сделано. Вспышка – и мгновенная отключка. Потом приехали серьезные молчаливые ребята из ФСБ, затащили его в какую-то машину и увезли. Очнулся он на больничной койке с провалами в памяти. Вот только главного Денис не забыл: его любимая напарница погибла.

Сейчас нужно было навестить Олю – Риткину сводную сестру. Это был его долг. А потом – нажраться до блевоты в башне, и дальше будь что будет. Он знал историю двух сестер, которая поразила его до глубины души. Оказалось, что Дронов был еще тот кобель во времена, когда его спортивная карьера уже катилась к чертям и он решил заняться бизнесом. В лютые 90-е это был путь практически каждого уважающего себя и не очень мужика. Бо́льшая часть сходила с дистанции, но не Дронов. Он начинал с палатки, торгующей экипировкой для охотников, а в итоге дорос до владельца крупной торговой сети. Все российские олигархи начинали с палаток, почти все идут в политику, чтобы потом установить там свою очередную палатку. В итоге в выигрыше те, кто остановился на одной палатке. Но Дронов хотел этот мир изменить и пойти против течения с мутной водой.

Денис припарковался около пятиэтажки на улице Шверника. Тихий милый уголок сумасшедшей Москвы.

Прямо около подъезда он вдруг встал как вкопанный, покрутил в руках бутылку вина, купленную в «Рио», и вернулся в машину. Там же вынул мобильник из кармана и нашел номер телефона Оли.

– Привет. Не вовремя?

В ответ была тишина и приглушенный звук то ли телевизора, то ли фильма на ноутбуке.

– Привет, Денис.

– Погода – мерзость.

Оля не ответила, однако по характерному щелчку он понял, что девушка поставила чайник.

Сестра его погибшей напарницы жила одна, но Денис знал про нее довольно много. Хотя Олю нельзя было назвать общительной и открытой. Она была полной противоположностью своей сестры. Та была сорвиголова, и казалось, что она может вполне обойтись без сна и отдыха. Неизменный кофе в термосе, молочный шоколад и сменное белье на случай, если не удастся попасть домой.

– Мне кажется, что я уже не помню, что такое спокойно спать и не чувствовать эти проклятые накаты вот тут. – Денис стукнул себя в солнечное сплетение. Удар получился неслабым, и он закашлял. – В груди, короче.

– Это пройдет, если ты будешь ходить к специалисту и пить таблетки.

– Таблы помогут?

– Таблы, как ты говоришь, помогут. Но, во-первых, их нужно пропить курсом, а затем принять решение жить без них. Но чтобы жить без них, нужно начать репетировать эту жизнь прямо сейчас.

Денис улыбнулся:

– Что нужно делать?

– Займись медитацией, йогой. Плавай.

– Оля, из меня такой же йог, как из моей жены доктор наук.

Оля промолчала, а Денис засмеялся сам своей глупой, как ему показалось, шутке.

– Чтобы научиться медитировать, необязательно быть йогом. И вообще: медитация – это осознанность. Когда ты в последний раз останавливал работу своего больного мозга? М-м?

– Так если я его остановлю, то всё – считай, трупец. Как можно не думать в принципе?

– Можно и нужно. Особенно тебе с твоей проблемой.

Денис ковырял пальцем руль. Он понимал, что разговор сейчас себя исчерпает.

– Ты где? – спросила она неожиданно для Дениса, и он почувствовал, как необычное тепло растекается по всему телу.

X

Толик и Ася сидели на берегу Финского залива недалеко от дачного поселка Цветущий Мыс. Любимое место Аси, где она проводила много времени в одиночестве или строила шалаши со своим лучшим другом Киселем. Он появился в ее жизни в тот момент, когда мальчики перестают дергать девочек за косички и уже более внятно и адекватно заявляют о своих симпатиях. Папа нашел на чердаке старый фотоаппарат ФЭД, у которого не работал затвор, но починить не смог. На работе ему подсказали: у одного из рабочих есть племянник, который может починить даже ракету. Отец отдал сломанный фотоаппарат и через пару дней получил работающий и почищенный. В коробке рядом с «пациентом» лежал какой-то сверток. Для Аси он оказался одним из лучших сюрпризов в жизни.

– Это что за лупа? – спросил отец, не понимая странной радости дочки, крутящей туда-сюда какую-то штуковину.

– Это «рыбий глаз». Сверхширокоугольный объектив с целенаправленно увеличенной дисторсией.

Отец якобы понимающе закивал и хихикнул.

– Что смешного? – спросила Ася.

– Мы раньше девок не так на свиданки приглашали. Не с помощью рыбьих глаз.

Отец продолжал смеяться, а Ася уже мучилась другой проблемой: где достать насадку на объектив, который бы сделал ее фотоаппарат единым целым с сюрпризом от странного незнакомца.

Но сейчас рядом с Асей был не Кисель, а Толик. Тот довольно почесал живот и прищурился. Перед ними, как в детстве, валялись пустые пакетики от желтого полосатика, по центру стояла литровая бутылка пива. Толик дожевывал плоскую рыбу, Ася курила и смотрела на проплывающую мимо баржу. Она думала о том, что в Выборге очень странные названия улиц: 1-й Апельсиновый тупик, 1-й Забавный тупик, 1-й Лунный проезд, 1-я Чародейная улица, 1-й Сказочный проезд… Искать логику Ася любила, но сейчас на это не хватало ни сил, ни желания.

– Короче. – Толик стряхнул плавники с джинсов и вытер руки о майку. – Мы же женимся с Юлькой. Так вот. Фотограф нужен. – Ася молча затянулась. – Короче, деньгами не обижу. Все как на рынке.

Судя по всему, у Толика дела и вправду шли неплохо.

– Сейчас на любой телефон можно снять как на зеркалку и даже лучше. Попроси шафера.

– Аська, ты как обычно. Гундишь не по делу. Тебе бабки нужны? Мне нужны фотки, и чтоб перец или перчиха с большим болтом носились между гостями. Хочу, чтоб как у всех, ясно?

– Ясно. Я подумаю. Но у меня нет портфолио свадебного. Вдруг твоя Юлька захочет посмотреть?

Толик отпил из литрухи, вытер губы рукавом.

– Юльке не до этого. Там с плодом чё-то. Пусть об этом думает.

Ася покосилась на будущего папашу, и ее передернуло.

– Чё, холодно? Ну пошли.

– Ты иди. Я посижу еще.

Толик встал, взял остатки пива.

– Ну, до связи. Заходи, мы у мамки моей живем, соседи ж. Давай.

Ася обожала фотографировать и мечтала, что это хобби станет ее профессией. Она любила совмещать свои увлечения, делать из них микс счастливой жизни. Иначе зачем жить, если идти на постоянные компромиссы? К этой мысли она пришла в 11-м классе и решила, пора заняться поиском работы, а не просиживать штаны на скучных уроках.

– Это выпускной класс! Что ты себе вообразила?

Тогда мама кричала так, что Толик за стенкой слышал каждое ее слово. Даже в наушниках.

– Я знаю всю программу наизусть. А математика мне вообще не нужна. Деньги посчитать сумею.

Ася бросила фотоаппарат в рюкзак, села на велик и укатила в редакцию газеты «Приморский вестник». Пару лет назад свой первый в жизни фоторепортаж Ася опубликовала именно здесь. Мама рожала Асю с тетей Ниной, которая рожала Рому, и с тех пор они изредка перезванивались. Оказалось, что тетя Нина работает уборщицей в редакции «Вестника» и у нее со всеми очень хорошие отношения. Тетя Нина не сказала, что отношения хорошие благодаря тому, что ее муж дядя Ваня снабжает халявным спиртом главреда Петра Петровича Ефимова. Но не суть: Асин опус «Рыбалка в окрестностях Выборга» опубликовали в рубрике «Ваш досуг».

В кресле Петра Петровича сидел не Петр Петрович, а какая-то грузная недовольная особа в вязаной жилетке и с вязаной розочкой на груди.

– Вам что? – спросила она, не глядя на Асю.

– Наверное, мне кого. Петр Петрович…

– Петр Петрович со вчерашнего дня на пенсии. Вам что?

Ася набрала в легкие воздуха. Нужно завершить хоть раз то, что начала. Хотя ноги уже разворачивали ее тело к выходу.

– Хочу для вас делать фоторепортажи. Желательно криминального характера.

Особа продолжала что-то печатать на доисторическом компьютере, медленно тыкая толстыми пальцами в кнопки на клавиатуре. Через мгновение, которое длилось для Аси целую вечность, она наконец подняла на нее глаза и затеребила розочку.

– У нас криминала нет.

Ася удивленно заморгала.

– Да? А на Советской вчера у маминой коллеги кошелек средь бела дня сперли. У нас весь двор трещит на эту тему.

Особа от удивления открыла рот, но быстро его закрыла.

– Вам чего надо, девушка? Говорю ж, нету рубрики такой.

– А что мешает ее открыть?

Особа нервно стукнула по клавиатуре и откинулась в кресле.

– Открыть? Это вам не банку пива открыть!

Ася поняла, что за дверью будет больше толку, чем в кабинете Петра Петровича, который со вчерашнего дня стал призраком в мире выборгской журналистики.

XI

Денис и Оля шли вдоль трамвайных путей у Большой Черемушкинской улицы. Этот район всегда удивлял Дениса. Однажды после жуткой гулянки у своего друга-телевизионщика он так надрался, что не смог сесть за руль. Вызвав такси, он сразу отрубился, а открыв глаза, увидел дома из фильма «Ирония судьбы». Была сильная пурга, и он вдруг понял, что хочет увидеть ту самую Москву из того самого фильма. Таксист обалдел, но остановился, выпустив странного пассажира. Скорее всего, его найдут завтра в сугробе около железнодорожных путей, но это не его, водителя, проблемы. Денис вышел из машины и огляделся. Кругом мело, белая пелена затянула все пространство. Под мостом пролетела электричка, по Кольцевой проехал поезд в сторону Крымской. Денис натянул воротник на нос и побрел по этому странному району. Тут сохранился дух старой Москвы, в которой перемешалось все: совок, дореволюционная атмосфера – то, что казалось Денису напрочь забытым в этом огромном мегаполисе, лишенном памяти. Эти трамвайчики, многоэтажки-коробки из рязановских фильмов, двухэтажные домики, которые чудом избежали издевательств современных архитекторов – все это смотрело на Дениса сквозь ночную метель.

Сейчас они шли с Олей по этому району, и он снова приятно удивлялся его простоте и уюту. Хотя, может, дело было не в районе? Он украдкой посмотрел на Олю. Высокая блондинка, которая никогда не пользовалась своей внешностью. Угловатая, где-то даже нелепая. Ее сестра Ритка была ниже ростом, проворнее и ярче. Хотя внешне явно уступала Оле – и понимала это. Две разные, как черное и белое, женщины, у которых был один отец, но разные матери.

– Чего ты?

– Подумал о том, что вы с Риткой не похожи совсем.

– И что тут странного? У нас разные матери.

– Ну да.

– Собственно, у нас вообще ничего нет общего, кроме пары спиралек ДНК.

– Ты так думаешь?

– К чему этот разговор, Денис? Чего тебе надо?

Несмотря на сильный ветер, который дул с северо-запада, Бухарину было очень тепло. Они стояли на мосту, по которому проехал последний трамвай в депо, а внизу пронеслась электричка. Впереди дымили трубы, и Москва казалась каким-то промышленным адом, а не городом-мечтой для миллионов желающих ее покорить.

– Я хотел встретиться. Сегодня ее день рождения. Подумал, что ты…

Оля вопросительно посмотрела на Дениса.

– Да. Глупо. Прости.

– Я уезжаю завтра утром, мне бы поспать пару часов.

– О-о-о… Куда? Зачем?

– Так… По личным делам.

Денис почувствовал укол ревности. Хотя какое он имел право?

– Надолго?

– Не знаю. Посмотрим.

В этот момент у Оли зазвонил мобильный. Она напряглась, увидев номер, но попыталась сразу же расслабиться. Денис уловил этот момент и сам напрягся по какой-то непонятной для него причине.

– Алло?

Мужской голос на другом конце виртуального провода был резкий. Денис напрягся еще больше. Но сама Оля держалась очень хорошо. Выслушав мужчину, она спокойно ответила:

– Это ваше право.

Оля отключила телефон.

– Клиент слишком нервный попался. Мне пора.

Больше они не обмолвились ни словом.

…От подъезда он отъехал в 2:07. Район безмятежно спал, кое-где посвистывали разбуженные сигнализации, вдалеке шумела трасса проспекта. Денис бросил взгляд на припаркованный в пятистах метрах черный джип, который шевельнулся через пару секунд после того, как Бухарин стартанул. Лева и Сева швырнули пакеты от чипсов на заднее сиденье и начали движение за объектом.

Денис их видел и то и дело ухмылялся, глядя в зеркало заднего вида. Нужно было придумать, как поразвлечься с этими дебилами. Но как? Устроить гонку по Кутузовскому? Но тогда она создаст лишние проблемы ребятам из ГИБДД. Не стоит их беспокоить по пустякам. Ему очень не хотелось ехать домой, а еще больше – в дом тестя. Но эти мордовороты поведут его до любой точки, куда бы он ни направился. Может, в клуб? Эта мысль окрылила его, и он дал по газам, выдавливая всю мощь из своего «Порше».

XII

Вечер выдался спокойный. Родители рано легли спать, мама не пилила. Ася очень удивилась. Возможно, тетя Вера передала маме информацию, что Толик нанял Асю в качестве фотографа. Ситуация складывалась очень хорошо: деньги на первое время появятся, можно спокойно прикинуть, что делать дальше. Ася любила свою комнату, особенно чулан, куда вела небольшая дверь. Зайдя туда, она стала перебирать старые вещи.

Было много коробок с черно-белыми фотографиями, газетными и журнальными вырезками – фоторепортажи с рок-фестивалей или громкие нераскрытые дела об убитых журналистах, бизнесменах в Питере. Зачем ей это было нужно? Тогда – интересно, а сейчас? В большой коробке лежал аппарат для печати фотографий. Старый, но еще вполне рабочий. Мама хотела его выбросить, однако Ася с истериками отстояла. Это – ее сокровище. Было бы неплохо его заново собрать, вот только в ванной отгрохать себе фотостудию не получится. Мама на это точно не пойдет.

На старых фото были разные лица, бабушки с лавок, дворовые коты, мужики с удочками, докеры, соседские дети, баржи, корабли, родители и бабушка. Все, что являлось жизнью Аси до поступления в универ и отъезда в Питер.

На кафедру палеонтологии она попала случайно. Набор ее талантов был скромен: она отлично снимала, участвовала в фотовыставках, но никто из ее родных не считал эту способность полезной для получения профессии, приносящей стабильный заработок. Второе сильное увлечение Аси – динозавры. Вместе с Киселем они коллекционировали открытки с доисторическими животными, менялись книгами и мечтали откопать какого-нибудь мамонта. Если вспомнить принцип Аси совмещать хобби и работу, то вывод напрашивается сам.

– Ну а что? Биофак, в принципе, неплохой факультет, – рассуждала мама, замешивая тесто для блинчиков.

– Будет бабочек пасти?

– Ну почему сразу бабочек? Сын Лидки из бухгалтерии тоже закончил что-то связанное с биологией. И отлично сейчас зарабатывает.

– Он фармацевт, дорогая женушка. Это не «что-то связанное с биологией».

Разговор родителей прервала Ася, торжественно хлопнув входной дверью.

– Ну?! – в один голос закричали родители, выжидающе глядя на дочку.

Ася спокойно сняла кеды, зашла на кухню и села на табуретку. Вытащив из кармана зачетную книжку, она с гордостью положила ее на стол. Мама схватила дрожащими руками подтверждение того, что Ася на пять лет обеспечена заветной стабильностью.

– Это что?

– Зачетка. Туда оценки ставят.

– Кафедра чего?

Отец взял в руки зачетку.

– Пале… Палеонтологии.

Мама стояла багровая, а папа смеялся еще, наверное, с полчаса.

– Ты издеваешься?

– Я же говорил, что она будет пасти кого-то! Кости мертвых зверушек!

Ася показала большой палец и скрылась в своей комнате. Мама обессиленно опустилась на стул.

– Почему она над нами издевается?

– Почему издевается? Это ее жизнь, ее интересы. Пусть делает, что хочет.

– Ты совсем сдурел? Где она работать будет?

– Ну, дай бог, войдет в состав самых умных и ее оставят на кафедре снимать пыль с пестиков и тычинок на цветках.

– Барнум Браун открыл тирранозавра рекса! И обеспечил себе славу на века! – послышался крик Аси из другой комнаты.

Мать закатила глаза, а отец поднял указательный палец вверх.

Однажды, прогуливая спецкурс по родонитовым месторождениям Среднего Урала, она сидела на ступеньках около сфинксов и ела сосиску в тесте. В рюкзаке томилась бутылка пива, и очень хотелось выпустить живительную жидкость, как джина из лампы Алладина, наружу, а именно – в пересохший от нетипичной для этих широт жары рот. Близилась сессия, было много хвостов, и очень хотелось забыться. Ася уже полезла в рюкзак, как вдруг боковым зрением увидела, что за сфинксом происходит какая-то ссора. Мужчина хватал девушку за руку и пытался куда-то тащить. Ася спряталась за тумбу, на которой гордо восседал сфинкс, и автоматически достала фотоаппарат. Она стала снимать странную парочку непонятно с какой целью.

– Стой, дура, куда ты?

– Отстань от меня!

– И что? Это все?

– Да! Все!

Ася напрягала слух что есть мочи, но проносящиеся мимо машины заглушали большую часть разговора.

– Ты мудак! Мудак!

– Да дай ты мне все объяснить!

Девушка вытянула руку с целью поймать машину, и это ей быстро удалось благодаря очень короткой юбке. Она быстро села в попутку, хлопнув дверью перед носом своего ухажера. Ася сняла эту сцену. Должно было получиться весьма недурно: силуэт мужчины, который смотрит вслед удаляющейся машине, из которой высунута рука со средним пальцем. Надо чебэшечку сделать, подумала Ася и сунула в рот остатки сосиски в тесте.

Через неделю в универе Ася узнала, что студентку пятого курса нашли убитой под Сестрорецком. Факультет стоял на ушах, милиция опрашивала всех подряд. Ася не знала лично эту девушку, но, когда ей показали фотографию, вдруг поняла: это та самая фифа в короткой юбке, которую она видела на набережной. И, судя по всему, Ася последняя видела ее в живых.

– Ты чё, вообще не в курсах? – спросила Асю одногруппница, когда они обедали в университетской столовой. – Она ж мутила с преподом. Такой смазливый аспирант. Выхин вроде фамилия. Он ей типа изменил с второкурсницей. А они ж пожениться хотели. По-моему, девки с ее курса говорили, даже беременная была.

Ася молча жевала рыбный салат из консервов.

– Короче, его уже взяли. Сядет, по ходу, надолго.

Всю ночь Ася не могла уснуть. Посреди ночи она пробралась мимо спящей технички тети Веры, отстегнула свой велосипед от парковки и поехала к водонапорной башне на Галерной гавани. Там в одном из гаражей была фотошкола для детей, где она подрабатывала. Дядя Миша, который организовал эту школу, работал на биофаке сторожем, а в молодости – военкором в Афганистане. Потом всю жизнь в газете «Труд» фотокором, а на пенсии вернулся в родной Питер. Ася часто ночевала в гараже среди оборудования на старом потрескавшемся кожаном диване, могла сутками не вылезать на воздух, печатая свои километровые пленки.

– Где же ты, черт!

Ася рылась в огромной картонной коробке с кучей проявленных «бочонков». И тут она вспомнила, что ту самую пленку, где запечатлена девушка и Выхин, она так и не проявила. Ася включила оборудование, достала химикаты и приготовилась к работе.

Готовые фотографии Ася отвезла в отделение полиции. Следователь долго их рассматривал, недоверчиво глядя на Асю. Потом молча засунул в папку, а Асю выпроводил, даже не поблагодарив. Через неделю Выхина отпустили, а в тюрьму сел ублюдок, на счету которого было не меньше пяти убитых девушек в Ленинградской области.

…Замок снова громко то ли щелкнул, то ли хрустнул. Ася спохватилась спросонья. Родители ушли на работу, часы показывали 7:30. Ася в одежде полулежала на полу. Вокруг валялись снимки, а на коленях – та самая фотография с «факом». Последний привет-пока некогда живого человека. Фургон громко икнул, и в комнате воцарилась тишина. Начинался новый день.

XIII

Крот обычно тусовался за барной стойкой, и Денис не удивился, когда его лысеющая макушка засверкала среди других голов.

– Ну что, пятница-развратница? – Денис ткнул Крота кулаком между лопаток.

– Тьфу ты, черт лысый!

Крот разлил коктейль себе на рубаху.

– Денис, ну ек-макарек!

– Ты с каких пор сосешь петушков?

– Чё?

– Коктейли пьешь с каких пор?

Крот плюнул в сторону.

– Это не мне! А вон той побрякушечке с блестяшками!

Денис прищурился.

– Боже, с каких пор в гламурном московском клубе тусуются подобные индюшки?

Крот насупился.

– Сам ты индюшка! А кстати, ты чего тут? Тесть отпустил? Долго стоял на коленках? А горох был?

– Придурок.

Крот по-доброму засмеялся.

– Слушай, Денис, ты крутой следак. Ты столько дел раскрыл, столько мерзоты упаковал. Ты Москву чище делаешь. Да что Москву! Россию! И какой-то дряхлый пень тебя натягивает! Тебе б вообще в кабинете сидеть, задрав ботиночки со стерильной подошвой, а ты бегаешь по заблеванным подворотням, хотя не обязан, ты ж не опер!

– Закрыли тему, Крот. Расскажи лучше, как там дела сегодня? Новое что-нибудь по жмурику с Сортировочной было?

Крот подмигнул блестящей побрякушке и поставил коктейль на стойку.

– Мотя только про алкоголь в крови рассказал. И все. Ждем более подробных результатов от ребят из лаборатории. Но это не быстро, ты же знаешь.

– Меня смущают его волдыри на руках. Причем на одной – ладонь. На другой – кончики пальцев.

– Прям загадка для Шерлока, ага.

– Завтра поеду общаться с его семьей. Адрес есть?

– Да, в Королеве.

– О, чертов Королев.

– Чем тебе не нравится Королев?

Денис позвал рукой бармена.

– Никогда не любил космос. Ни фильмы, ни книги, ни истории.

– А как же Юрий Гагарин?

– Я больше по Светланам Савицким. Или Валям Терешковым. Извини.

Крот громко засмеялся и, взяв коктейли, ушел к побрякушке. Бухарин погрузился в свои мысли. Заказав 50 граммов виски, он постучал кончиками пальцев по стойке. Раньше вся эта атмосфера безудержного веселья была ему близка. Он обожал сливаться с безликой клубной массой и отдаваться ее броуновскому движению, которое успокаивало и заряжало энергией, как аккумулятор. Водка, виски, джин, энергетики – все это смешивалось в его желудке, который не нуждался в закуске и никогда не давал сбоев. До того самого дня, когда он потерял свою напарницу. С тех пор он мог часами валяться в туалете после нескольких выпитых рюмок. Организм явно сдал, и это было очень тяжело осознать.

После разговора с Олей настроение упало. Нужно было поднять его дозой виски – и как можно быстрее. Оля. Когда-то он совершил одну очень большую ошибку, хотя ошибок больших и малых у него было, конечно, предостаточно. Он запал на сестру Ритки. Напарница, конечно же, была против: она знала, что Бухарин – тип ненадежный, да еще и женат. Они разругались, Ритка хотела даже уйти из СК. Но Шмелев тогда разрулил взрывоопасную ситуацию, взяв с Бухарина слово не доводить дело в прямом смысле до греха. Они помирились. Однако натура Дениса перевоспитанию не поддавалась, поэтому он встретился с Олей тайно тем же вечером. Высокая блондинка, психолог по образованию, молчалива и ненавязчива. Она была полной противоположностью Вике, и это его заводило. Иногда он хотел спросить у Оли как у специалиста: почему? Почему после свадьбы ему стало нравиться все то, что является полной противоположностью собственной жене? Впрочем, как только он открыл рот, чтобы задать этот вопрос, звук комом стал у него в горле. Это было чувство вины. Но! Не перед женой, а перед… напарницей! Он ведь дал слово не лезть к Оле и сейчас находится в шаге от предательства. Первый раз в жизни его посетила феноменальная мысль: между мужчиной и женщиной возможна дружба. Мало того: у него – Дениса Бухарина, первого альфа-самца Москвы, – есть друг-женщина!

– Я не могу. Прости.

Оля стояла ошеломленная и, возможно, раздавленная. Это унизительно – когда тебя обламывает вот такой альфа-самец. И сейчас, нависая над барной стойкой, он понимал, что унизил ее своим отказом и, возможно, нанес травму. Оля перестала общаться с Риткой, а через пару недель их засосала работа без сна и отдыха. Об Оле он стал вспоминать все реже, и лишь смерть Ритки столкнула их снова. Денис сам позвонил сказать ей о сестре, и ту ночь они провели вместе: она рыдала на его плече, а он выкурил блок сигарет и наутро едва встал на ноги, пытаясь утихомирить вырывающееся от передоза никотином сердце. Следующая их встреча случилась через полгода после смерти напарницы. Сегодня.

– Нет, надо как-то завершить этот чертов гештальт, – прошипел себе под нос Денис, опрокинул стопку в рот и вышел из клуба.

За каких-то 20 минут он долетел до дома Оли, припарковался во дворе и побежал к подъезду. Вспомнить код удалось не сразу, но как только стандартный голос промямлил: «Дверь открыта», Денис почувствовал жгучую боль на затылке. А дальше – кромешная тьма.

XIV

Асина бабушка жила в деревянном двухэтажном доме на улице Рубежной. В детстве Ася много времени проводила в ее квартире на втором этаже – на первом окна были заколочены и никто не жил, а на чердаке под самой крышей без конца ворковали голуби. Асе всегда казалось, что это очень странная птица: лишенная какой-либо привлекательности, но при этом в отличие от ворон не вызывающая отвращения. Сорок Ася боялась: они слишком смелые и умные. Вот всякие певчие типа соловья похожи на гостей, которых ждешь, но они если и приходят, то очень быстро уходят. А сороки-вороны-голуби – это надоедливая вездесущая родня. Только вот бабушку Ася к категории надоедливых не причисляла. В ее квартире, как и во всем районе, было очень уютно. Частный сектор с активными утренними петухами, колодцы, заросшие непроходимой растительностью, дворы обитых сайдингом домиков и – откуда ни возьмись! – выросшие будто из-под земли обшарпанные пятиэтажки.

– Асенька! – Бабушка с неизменной сигаретой в руках бросилась обнимать внучку. – Ты как тут? А родители ничего не сказали!

Ася прошла в прихожую и протянула бабушке пакет, в котором чего только не было: кардамон, корица и жемчужный сахар, подливка для тефтелей, брусничный джем.

– Ой! Сколько всего! Спасибо, дорогая!

– Это все злой умысел, бабуль. Без твоих булочек я не смогу прожить и дня. Поэтому и вернулась.

Бабушка, зажав сигарету в зубах, игриво подмигнула Асе:

– Как раз тефтелей налепила. Чертов твой нюх на мою еду!

Бабушка готовила свое коронное блюдо по шведскому рецепту – тефтели с брусничным вареньем. Покупной джем она не признавала – варенье делала сама. Но, дабы не обижать внучку, баночку все-таки приняла. Мама уже почти 30 лет была в ужасе от рецептов ненормальной, по ее мнению, свекрови, а папа, как обычно, уминал все со стоическим безразличием. Ася же очень любила и тефтели с вареньем, и маринованную селедку со свеклой. Но мама считала эту еду дикой и опасной для здоровья. Кстати, саму бабулю мама тоже считала опасной. По ее словам, эта сумасшедшая старуха, которая внушила себе, что является потомком викингов, основавших Выборг, обманывает своих глупых соседок, гадая им по рунам. Бабушка же испытывала к своей невестке снисходительно-презрительные чувства, стараясь не проявлять их слишком очевидно.

– Ешь, ешь! – Бабушка сидела напротив и наслаждалась видом Аси, наворачивающей тефтельки, перемазанные вареньем. – Надолго ты сюда?

– Не знаю. Работы нет, с Олегом разбежались.

Бабушка встала и подошла к картине «Марш прогресса» Рудольфа Заллингера. Ася подарила бабушке эту картину, поступив в университет. С тех пор бабушка с удовольствием протирала рамку от пыли и жира. Особенно ее впечатлил факт, что Заллингер был родом из Сибири.

– Ну и ладно. Отдохнешь хоть. А этот Олег мне никогда не нравился. Заносчивый какой-то.

Ася пожала плечами, отставляя тарелку в сторону.

– Ты всегда хотела жить с дедом?

Бабушка вытащила сигарету из портсигара.

– Вопрос очень странный. В нем нет слова «любовь». Обычно формулировка иная.

– Спросить, любила ли ты деда?

– Ну вообще да. Так обычно спрашивают.

Ася пожала плечами.

– Деточка, тебе уже глубоко за двадцать пять. В твоем возрасте я была раз сто пятьдесят влюблена ответно. И еще столько же безответно. Не говоря о том, что была замужем два раза. Третий – неофициально. Ну и родила твоего папку-обалдуя.

Ася хлебнула воды из граненого стакана.

– Мне повеситься пойти?

– Нет. Все дело в том, что ваше поколение не нуждается в физических ласках, как наше. Плюс мы понимали, что в любой момент на голову может упасть бомба, поэтому срочно нужно было идти получать удовольствие. У вас оно каждый день двадцать четыре часа в сутки – и бомб не предвидится.

– Бабуль, а твоя легенда про предков-шведов – это тоже нужда? В красивой сказке?

– Почему сказке?

– Ну кругом же советская гниль, строем по жизни… Ты такое не любишь, я же знаю. Это, кстати, наследственное, если что.

Бабушка затушила сигарету в пепельнице и засмеялась.

– Ты понимаешь, что такое семейная легенда?

– Да. Это то, чего, возможно, не было, но родственники убеждают себя в том, что было. Чтобы чувствовать себя частью какого-то целого и меньше ощущать свою посредственность.

– Ася, ты мыслишь очень ограниченно.

– Только не приводи в пример яйца Фаберже или кулончик графини Трубецкой. Такие штуки были почти у всех моих одноклассниц.

– Не у всех! Не ври!

– Ты где-то припрятала весло от драккара?

Бабушка в один миг сделалась грустной.

– То есть если я не покажу тебе кольцо какой-нибудь шведской принцессы, ты не поверишь, что у нас в роду были основатели этого города?

Асе стало стыдно. Она вовсе не хотела расстраивать бабушку, хотя та и стала когда-то причиной ее многочисленных проблем в жизни.

– Я думаю, тебе пора пройтись. Ко мне скоро придет тетя Галя. Ей нужно помочь разобраться в отношениях с невесткой и новым ухажером.

– Тете Гале шестьдесят семь лет!

– Ты считаешь, что в шестьдесят семь можно спешить только на кладбище?

Бабушка убрала из-под носа Аси тарелку и молча поставила ее в раковину. На краю стола лежала коробка с рунами, намекая Асе на то, что ее время для общения с бабулей вышло.

XV

Денис открыл глаза, но удалось ему это не сразу. По-видимому, вместо глаз у него были мясистые холмики, в которых спрятались глазные яблоки, чудом уцелевшие в диких побоях не то берцами, не то арматурой. Вокруг были бетонные стены, а на потолке болталась одинокая лампочка.

– Очухался, сволочь.

Голос Григория Александровича. Чей же еще. На голову Денису вылилось ведро ледяной воды, и он едва не захлебнулся от неожиданности. Но жажда оказалась сильнее боли, и язык самостоятельно начал вылизывать пересохшие губы. Кто-то крепкий тащил его за руки и усаживал на стул. Наверное, кто-то из псов Григория Александровича. Денис едва мог ощущать свое тело в пространстве. Его качало и мутило. Не иначе как сотрясение, хотя вообще удивительно, что он еще жив.

– Сегодня в пять садишься на самолет до Питера. Так что без выкрутасов. Даже не пытайся.

– Э-э-э…

– А если не послушаешься и вздумаешь вернуться, то вот это окажется у твоей шлюхи в бардачке.

Григорий Александрович повертел в артритных пальцах пакетик с белым порошком. Бухарина подняли на ноги и пнули под зад в направлении железных дверей.

– И еще.

Чья-то рука резко тормознула Дениса, и от этой непредвиденной остановки мозг перевернулся и едва не вытек наружу через ноздри.

– Спасибо Вике. Что я тебя жить оставил. Выродок.

Толчок в спину, и Дениса стошнило прямо на дверь, за которой тусклой полоской света подмигивала его только что начавшаяся вторая жизнь.

…Отражение в зеркале в квартире в башне с упреком пялилось на Дениса. Глаз не видно, губы – как переваренные каким-нибудь недотепой-поваром мидии. Желто-синие и пахнут так же. Денис сплюнул в раковину и начал смеяться. Еще сутки назад у него была красавица жена, модный лысый кот и тесть-генерал, который его хоть и терпеть не мог, но уважал за профессионализм. Да, Денис его ненавидел и боялся. Да, он чувствовал страх вперемешку с ненавистью, любовь к жене напоминала ему жалость к котенку с перебитой лапкой, но, черт возьми, так живут миллионы. У него была яркая, интересная жизнь и будущее, какое только выберешь. Будь ты только верным мужем, Бухарин. И все. Будь только верным. Но верным быть сложно, когда после тяжелых будней оперативника тебе светит классная тусовка в ICON с умопомрачительными красотками. Зачем тогда женился? Ну, влюбился. Вот только кто сказал, что после свадьбы нельзя влюбиться еще раз? И еще, и еще? И вот этому «еще и еще» пришел конец. Конечно, тесть мечтал бы закопать Дениса где-нибудь на помойке в Бутово. Крайние методы никто не отменял. Даже наоборот: сегодня они снова в моде. Но по какой-то причине Григорий Александрович решил иначе. Он решил отправить Дениса не в могилу, а в какую-нибудь глушь, где тот будет работать то ли участковым, то ли еще какой-то швалью без шанса на возвращение в Москву. Уж лучше бы проломил череп. Глядишь, они с Риткой на том свете чертей бы погоняли.

– Твою мать, почему ты ушла?!

Денис разрыдался. Он ненавидел ее за то, что она его оставила в тот момент, когда больше всего была ему нужна. Ради нее он даже меняться стал, готов был стать другим человеком, а эта другая жизнь и его личную бы с Викой изменила. Но эта чертова сучка Ритка все испортила!

Пришло время собирать камни. Конечно, можно свалить за границу, однако он уверен, что тогда небольшой пакетик с содержимым, похожим на порошок «Тайд», окажется у Оли в бардачке. А Олю он любил. Пока еще непонятно, как кого – сестру убитой подруги или все-таки женщину?

Денис стоял перед сваленной в кучу одеждой. Похоже, ее не удосужились даже положить в чемодан или сумку. Просто свалили в пакет, а когда кинули на пол, она вся и вывалилась, как внутренности из распоротого живота. «Дольче и Габбана», «Армани», даже лифчик от Стеллы МакКартни почему-то затесался. Неужто Вика решила так отомстить? Засунув чужое белье специально в этот трупный мешок? Денис поднял его разбитыми пальцами (видимо, хотел дать сдачи, но вместо этого получил по костяшкам какой-то штуковиной) и поднес к носу. Запах свежести и закончившейся райской жизни. И ведь ему с Викой было в постели как ни с кем. Тогда почему? По-че-му?

Денис швырнул лифчик в сторону и полез в бар. Там стояли остатки «Джим Бима», и он присосался своими разбитыми губами-мидиями к теплой жидкости, которая сразу же обожгла его раны. Но эта боль быстро привела его в чувство, и он понял, что нужно срочно сделать до того, как его жизнь окончательно полетит под откос.

XVI

Утро невесты началось с утра родителей. Асин папа собирался на рыбалку, наступил на хвост Фургона, тот от обиды обоссал мамино платье, в котором она собиралась на свадьбу Толика.

– Я убью этого дебильного кота! – орала мама.

Папа тихо закручивал банку с червями. Фургон лизал хвост и с ненавистью смотрел то на хозяина, то на хозяйку.

– И вообще, нас пригласили всех! Как тебе не стыдно идти на рыбалку? Демонстративно!

– Зоя, мне больше нравится выпивать на природе, а не в душной заводской столовке.

– Эгоист чертов, как и твой кот-дебил. Корни взыграли?

– При чем тут корни? Не люблю я их семейку. А невеста эта… Наслышан я про нее на базе. Мужики болтали давеча. Толиков ли это?

– Хватит! Мужики болтали! Нормальная девочка! Ребенка пытается сохранить! Вам этого не понять! Наша вообще…

Ася шла в туалет, но после фразы «нашавообще» решила свернуть в кухню.

– Что нашавообще? – спросила она, выпивая стакан воды.

– Ничего, – буркнула мать. – Рожать надо! А не на роликах кататься, как подростку тринадцатилетнему! Тебе двадцать семь лет! Скоро двадцать восемь! В твоем возрасте я…

– В моем возрасте ты не знала, кто такой Феллини.

Мама швырнула обоссанное Фургоном платье в Асю. В ее глазах были слезы, отчаяние и унижение. Ася поставила стакан на стол и молча вышла. В отношениях с родней определенно что-то не клеилось.

Подъезд был увешан воздушными шариками, какими-то плакатами и дешевой мишурой. Ася протерла сонные глаза и позвонила в дверь. Звонок не работал. Тогда она постучала. Снова тишина. Сзади по ступенькам шаркали чьи-то ботинки. Ася обернулась. На лестнице стоял Алехандро – дядя Саня, который славился своей неуемной потенцией, характерной для южноевропейских мужчин, а никак не для славян, проживающих в северо-западной точке России. Он был в разводе, имел на неделе по десять женщин, а может, и по двадцать, отчего все местные мужики дико завидовали ему. Еще у него не было детей и не приходилось платить алименты. Вся Россия считает таких людей бездарными существами, а Ася была уверена, что ему просто завидуют. Алехандро жил в свое удовольствие, прекрасно понимая, что жизнь может завтра закончиться. В лучшем случае тебя не съедят коты, а похоронят, прибив к кресту табличку с именем. Даже при наличии детей нет гарантии, что на могиле вырастут цветы, а не сорняки.

– А нету там никого. Ночью шумели, утром Юлька свалила. Верка за ней поехала вроде.

Алехандро пошел дальше в свою квартиру этажом выше. Ася легонько толкнула дверь, которая со скрипом открылась.

Толик лежал на диване лицом вниз, напоминая труп. Рядом стояла бутылка водки и оранжевый от сухости кусок сыра.

– Утро невесты.

Толик подскочил на кровати.

– Е-мое, Ася! Кто ж так пугает?

Толик протер глаза и сел на диване.

– Где невеста?

Толик потянулся за пачкой сигарет, вытащил одну и прикурил.

– К своим поехала. Психанула. Плод в башку дал ссулями, наверное. Ее и понесло. Я ща умоюсь и отвезу тебя. Все в силе, Аська, спокуха.

От Толика несло потом, водкой и сигаретами. Типичным запахом русского мужика, за которого по каким-то неведомым причинам русские бабы идут замуж. Ася вспомнила Олега. От него никогда не пахло потом, водкой и сигаретами. Потому что он использовал парфюм, регулярно мылся, не пил и не курил. Ася почувствовала что-то вроде безысходности и тоски. Может, отец Олега прав? Как вменяемая баба может отказаться от такого парня? И почему Олег так ее бесил в последнее время? А может, он бесил ее всегда? Ася посмотрела на себя в зеркало. В принципе ответ лежал на поверхности. Коротко стриженная угловатая девушка, больше напоминающая мальчика-подростка. Впечатление у людей оставляет вполне однозначное. Безответственная, дерзкая. Даже сейчас, когда Ася решила бросить работу, которая ей в принципе нравилась, чтобы развиваться, ее никто не поддержал. Решение об увольнении казалось всем очередным шагом на пути в пропасть.

На самом деле пропасть была не так далека. Ася понимала, что совершенно не знает, что ей делать дальше. Когда люди не знают, какой путь выбрать, они возвращаются к родным пенатам, чтобы понять себя, разобраться и найти выход из тупика. Но Ася сознавала, что здесь она не примет правильного решения. Нужно было рассчитывать на свою интуицию, однако та молчала.

Окончив университет, девушка получила возможность остаться ассистентом на кафедре палеонтологии и путешествовать по всей стране в поисках костей и окаменелостей. Бурятия, Сибирь, Урал, Алтай – Ася объездила все самые интересные места России и поначалу чувствовала себя абсолютно счастливым человеком. Копаться в земле было сродни медитации.

Но однажды все изменилось, и она перестала радоваться, когда обнаруживала позвонки плезиозавра или даже целый скелет пситтакозавра сибирского. Дело было в истории про маньяка: монстр, который мог убить еще много девушек, именно благодаря Асе был наконец остановлен. Она все чаще вспоминала ту историю и теперь не была уверена, что идет правильным путем. Она больше не знала, куда двигаться дальше, потому что не могла повторить то ощущение. Чувство, что ты находишь что-то действительно важное, что может изменить жизнь человека.

XVII

От Королева до аэропорта Шереметьево можно было добраться за минут пятьдесят, если не встанешь в пробку. Денис поднимался на пятый этаж обшарпанной серой хрущевки, вдыхая ароматы пельменей, борщей и жареной картошки. Дверь в квартиру погибшего Игоря Сорокина, которого Денис прозвал Сортировочным по месту его гибели, говорила о многом. Ее пытались выбить, поджигали звонок и, по-видимому, метили коты. Бухарин ожидал увидеть хозяев непрезентабельного вида и с характерным запашком, но ошибся. Дверь открыл невысокий мужчина в дешевом, зато аккуратном спортивном костюме со стрелками на штанах. У него было осунувшееся серое лицо и красные влажные глаза. Он молча пропустил Бухарина и жестом указал на тапочки, стоящие в специальном месте в прихожей. Бухарин снял обувь, надел тапки и прошел в зал. Там на диване сидела такая же серая и худая женщина. Можно было подумать, что это брат и сестра, но Денис догадывался, что это родители погибшего. В комнате было аскетично и аккуратно. На полке стояли книги из серии ЖЗЛ и портрет с черной лентой. Бухарин привык к этому зрелищу. С портрета всегда смотрит беззаботно улыбающееся лицо, и следователь где-то в глубине души никогда не может поверить, что еще пару часов назад он видел просто безжизненную оболочку, которой иногда везет оказаться в презентабельном виде. Игорю Сорокину повезло в этом плане. Отогнав эти циничные мысли, Бухарин сел на стул в другом конце зала. Женщина бросила на него быстрый взгляд и продолжила смотреть на улыбающегося с фото сына.

– Расскажите об Игоре. Что-то происходило в его жизни в последнее время? Странное, нетипичное?

Отец сел рядом с матерью, взял ее за руку, но она убрала ее. Бухарин отвел взгляд, делая вид, что рассматривает комнату.

– У Игоря вся жизнь была… нетипичной. Он наркоман. Поэтому его конец… не был чем-то…

Бухарин понимающе закивал.

– У него были враги?

Отец пожал плечами:

– Он почти ничего не рассказывал о своей жизни. Но последние полгода все было хорошо. Он ходил к психотерапевту, лечился. Мы продали квартиру, чтобы ему помочь. Не знаю, что еще можно было…

Женщина заплакала и вышла. Отец держался, но было видно, что он осилит всего пару вопросов.

– Я понимаю, что вам сейчас очень тяжело. Но нам важно понять: смерть вашего сына – трагическая случайность или убийство.

– Честно говоря, удивлен, что вы вообще заинтересовались этим.

– Почему?

– Ну как? Наркоман. Нашли на рельсах в собственной рвоте. Что тут расследовать?

– Вы сами сказали, что он был в завязке.

– А вы много видели бывших наркоманов?

– Вы не верите, что ваш сын мог завязать?

Отец откинулся на спинку дивана.

– Моя жена верила. А я… Нет. Я знал Игоря. Он не был из числа тех, кто имеет силу воли. Вся эта его завязка была вопросом времени. Что угодно могло спровоцировать откат.

– Я и пытаюсь понять, что же могло случиться.

Мужчина посмотрел на Бухарина холодным взглядом уставших глаз.

– Он сделал нашу с Тамарой жизнь непрекращающимся адом. И после смерти этот ад не закончится. Она будет винить меня в том, что я недостаточно скорблю. А я… Я не знаю, чего во мне больше, каких чувств. Скорби по погибшему сыну или… облегчения.

Денис испытывал жалость к погибшим людям, смерти которых ему приходилось расследовать. Это чувство стало чем-то привычным. Он уже практически его не замечал. Но сейчас ощутил остро, глядя на худого мужчину, который, по всей видимости, был порядочным и образованным человеком и удел которого – научиться любить пропащего сына. А после его смерти – научиться скорбеть по нему.

– У Игоря была девушка?

– Были. Последняя – какая-то узбечка или казашка. Я, честно говоря, так и не понял. Динара, что ли. Она в Москве живет. Работает вроде бы в каком-то кафе. Адреса не знаю.

Денис посмотрел на мужчину, понял, что разговор дальше не принесет пользы, и достал визитку.

– Возьмите. Это мой телефон. Если что-то вспомните, звоните в любое время.

Мужчина так и остался сидеть на диване, крутя в подрагивающих пальцах визитку Дениса.

– Стойте, – услышал Денис голос матери Игоря, когда уже вышел на лестничную клетку.

Женщина протянула Бухарину листок и молча закрыла дверь. Бухарин развернул его и прочел: «Самаркандский плов. Ст. метро Пражская».

XVIII

Толик вошел в комнату. На нем был костюм – дешевый, но выглаженный. В отличие от его лица, помятого и некрасивого.

– Погнали, что ли.

Толик был неразговорчив всю дорогу. А Асе, наоборот, хотелось болтать. Ей предстояла совершенно унылая, по ее мнению, работа. И заряд энергии не помешал бы.

– С деньгами у тебя все хорошо, я смотрю? Твоя заслуга или?..

Толик молча свернул на трассу.

– Хочешь спросить: «Или повезло?»

– Типа того.

– Моя, – уверенно ответил Толик. – А что?

– Ну мало ли. В Америке «золотая лихорадка» – это что? Удача? Или пахалово?

– Так смотря для кого. Для индейцев – пахалово. Для бледнолицых господ – удача.

– Там не только «золотые лихорадки» были.

– Алмазные?

– Динозавровые.

– Чё?

Ася улыбнулась. Начиналась ее любимая тема.

– Город Шелл, штат Вайоминг, США. Там сейчас живет не больше пятидесяти человек, но именно там нашли больше сотни скелетов динозавров. Это негласная их столица. В XIX веке здесь была настоящая «динозавровая лихорадка». Толпы бандитов носились в поисках костей и продавали их за сумасшедшие деньги.

– С ума сойти! А можно туда как-то?

– Делай визу и мотай.

– Надо подумать!

– Главное – найти целый скелет. Зубы сейчас мало кого интересуют. Вот ты прикинь, дредноут, аргентинозавр, патаготитан… Эти ребята весили больше пятидесяти тонн. Это больше «Боинга 737»!

Толик был шокирован и с открытым ртом так и ехал до пункта назначения.

Ася очень удивилась, когда жених припарковал свой УАЗик с огромным бантом на капоте около двухэтажного коттеджа на улице Цветущий Мыс. Название было романтичным и светлым, однако не соответствовало действительности. Улица представляла собой разбитую дорогу, с одной стороны которой был лес, загаженный мусором, а с другой – огороженный забором участок с коттеджем.

– Мы за свидетелем приехали?

– За Мордоворотом, что ли? Не. Это Юлькин дом.

Ася открыла рот от удивления. Коттедж был не самый модный, не рублевский, но это был выборгский коттедж. И жил в нем явно какой-то местный авторитет. На папином судостроительном заводе таких денег не заработаешь. В России, часто думала Ася, вообще можно или украсть, или убить, другого способа заработать приличные деньги в этой части мира как будто не придумали.

Из коттеджа выбежала тетя Вера. Она молча подбежала к Толику, не обратив никакого внимания на Асю и на то, что встала тапками в лужу.

– Дебил недоделанный! Чего мне стоило ее уговорить!

Толик сплюнул в сторону, поправил галстук.

– Мать, не гунди.

– Ты понимаешь, что женишься на ней только потому, что ее отчиму плевать на нее? – Толик в ответ пожал плечами. – Иди давай!

– Так жениху ж типа до свадьбы-то нельзя невесту… – Ася попыталась вставить предложение, которое, кроме недоумения, ничего не вызвало у тети Веры.

– И ты давай уже иди снимай! Пока она еще на ногах стоит.

– В смысле? – Толик вынул сигарету изо рта.

Тетя Вера махнула рукой и ушла в дом.

– Слушай, Толян. Тебе это надо?

– Чё?

Ася кивнула в сторону особняка.

– Олигарх падчерицу тебе отдает, но не все это.

Толик хмыкнул и потопал в сторону дома.

Невеста была «хороша». Платье еле сходилось на лопатках, из-за чего пришлось вручную перешивать застежку. Ася не понимала, что происходит и что ей нужно запечатлеть. Юлька сидела, широко раздвинув ноги и потягивая бокал шампанского.

– Мне дышать нечем, теть Вер. Куда ты там еще тянешь?

– Юля, оно по швам пойдет! Ну куда вы смотрели, когда брали?

– Так это – ик! – я ж еще не беременная была.

Ася щелкала затвором, снимая крупным планом бантики на туфлях. Юля прищурилась, рассматривая Асю.

– Ты чё там делаешь?

– Снимаю детали.

– Какие детали? Зачем нам фотки обуви?

Ася вздохнула и оставила туфли в покое. Юля встала со стула, пытаясь запереть обратно в декольте вывалившийся бюст.

– Твою мать… Эй, фотограф. Напротив штор сними. Теть Вер, дай букет. Всему учить приходится.

Юля пошатнулась. Тетя Вера бросилась ее поддерживать. Ася закатила глаза.

– Чё кривишься? Выпей на лучше. Может, раздуплишься.

Юля протянула свой бокал с отпечатками помады Асе. В комнату вошел Толик.

– Мордоворот приедет к десяти. Прогулку, короче, снимаем до ЗАГСа.

– Почему? – спросила Ася.

– Ну а чё гости делать будут, пока мы под памятником будем фоткаться и венки раскладывать?

– Какие венки? Какой памятник?! – Юля махнула рукой и села.

– Толян, ты кого привел? Что за олениха? Она вообще не шарит в традициях? Иди, деточка, пофоткай лучше бухло папика. У него коллекция целая, бутылочки такие малюпасенькие, как член моего будущего мужа.

– Юлька! – Толик пошел пятнами, как после краснухи.

– Чё Юлька? Удивляюсь, как вообще залетела. Хотя, может, от Иванцова?

И тут случилось непредвиденное. Толик отмочил такую смачную оплеуху невесте, что треск от нее стоял еще минут десять в ушах присутствующих. Реакция невесты была тоже удивительной. Она схватила Толика за ремень, притянула к себе и стала расстегивать ему ширинку. Тетя Вера выпихнула Асю с ее техникой в другую комнату и закрыла дверь наглухо.

– Сними детали на моих босоножках, а? Там ремешок такой с блесточками. Тебе ж детали нужны, да?

XIX

Денис занял свое место у иллюминатора прямо над крылом. Он всегда думал, что оно самое безопасное, пока однажды в клубе не подцепил стюардессу «Эмирэйтс», которая после бурной ночи рассказала ему, что лучше садиться у прохода в самом хвосте самолета. Никто не хочет занимать это неудобное место, но по статистике именно там выживает самый большой процент пассажиров.

Люди постепенно заполняли салон, и Денис молился, чтобы кто-нибудь с ребенком не устроился рядом с ним. Он закинул таблетку антидепрессанта в рот и закрыл глаза. Хотелось быстрее уснуть, вот только раны на лице так саднили, а ребра ныли, что вряд ли ему удастся даже задремать.

Разговор с родителями парня с Сортировочной не дал никакой зацепки, кроме адреса узбекской закусочной, где работала его девушка. Больше всего Бухарину хотелось помчаться сейчас на «Пражскую», но рисковать Олей он не мог. Зная своего тестя, который слов на ветер не бросал, он решил послушно сесть в самолет до Питера. Однако мысли о «сортировочном» не оставляли его. Ну погиб очередной наркоман, ну бывает. В Москве каждые две минуты гибнет какой-нибудь неудачник, а бумажек на них заполнять нужно тонны.

Самолет завел двигатели. Бухарин вытащил айфон и набрал номер.

– Егоркин? Что по начинке мобильника Сорокина? Что-то интересное есть?

– Изучаем, Денис. Был «Вайбер», «Телеграм» и «ВКонтакте».

– Переписку с Динарой, Дамирой или что-то подобное увидишь – обрати внимание. И слей мне всю его телефонную книжку на мыло.

Денис отключил телефон и закрыл глаза.

– Денис, вы следуете многовековой моде? – низкий женский голос заставил Бухарина подскочить на своем месте.

Он повернул голову и непонимающе захлопал ресницами. Перед ним была до боли знакомая женщина лет сорока пяти или чуть старше, но он в упор не помнил, откуда ее знает.

– Чего? Какая мода? Простите.

– Мода на шрамы.

Денис машинально потрогал разбитые губы и ухмыльнулся. Женщина вдруг резко потеряла к нему интерес и спокойно застегнула ремень. Бухарин же думал, как начать разговор: желание выяснить, откуда эта дама его знает, теперь не отпустит.

– Не волнуйтесь, я уже поняла, что вы меня не помните. Ваш отец познакомил нас. Он занимался нашим иском против авиакомпании, когда они нарушили договор и отказались распространять наши издания.

– Ах, да. Вечеринка в «Балчуге». Конечно, помню. Алла… Петровна?

– Ирина Дмитриевна.

Денис съежился от неловкости и уперся коленками в сиденье спереди.

– Вы зачем в Питер? – спросила Ирина Дмитриевна.

– На новое место жительства.

– Вот как? Любопытно.

– А мне-то как любопытно. А вы зачем?

– Я открыла новое онлайн-издание. Бумажный глянец, увы, уже на ИВЛ. Но там такой бардак, что, думаю, как бы не пришлось все прикрыть к чертовой матери. Девушка, коньячку можно?

Стюардесса склонилась над сиденьем, и Денис сделал попытку изучить содержимое ее декольте. Но форма была разработана таким образом, чтобы подобные Денису товарищи не смогли этого сделать.

– Извините, пожалуйста, мы начинаем рулежку, поэтому напитки и еда будут поданы чуть позже, как только самолет наберет необходимую высоту.

Денис вспомнил эту загадочную даму. Его отец – известный в Москве адвокат – знал всех состоятельных и влиятельных людей в городе. Для него статус равнялся жизни. Нет статуса – нет жизни. Без статуса жизнь не жизнь. И все в таком роде. Ирина Дмитриевна Кострова была владелицей крупного издательского холдинга Mediastar, поэтому отец просто обязан был знать ее лично. Дениса тошнило от этого отцовского подхода с ранней юности, когда он стал соображать, что такое имя, репутация и тот самый статус. Даже семья была для адвоката не таким важным, как все вышеперечисленные понятия.

Вспомнив об отце, Денис почувствовал дурноту. Возможно, это перепад давления (самолет стремительно набирал высоту), но себя не обманешь. Именно такое чувство Денис и испытывал, когда речь заходила о Бухарине-старшем – успешном, классном профессионале, но закоренелом эгоисте и отвратительном отце.

Родители развелись сто лет назад, когда Денис еще учился в школе. Это был класс пятый, и до того случая он ни разу не видел человеческой подлости. Именно так он назвал поступок отца, который, придя вечером из ресторана, ударил маму по лицу. Отец выиграл тогда дело какого-то коррупционера и нажрался до свинячьего визга. Он швырял деньги по всей квартире и орал на мать за то, что она имела неосторожность упрекнуть его за позднее возвращение домой в нетрезвом виде. Удар был несильный, но меткий. Кровь хлынула на новый ковер, отец разозлился еще больше и толкнул мать на диван. Дальше Денис помнит отрывками. Он прыгнул на спину отца, тот не удержался и рухнул на журнальный столик. Денис бил отца по голове, спине, потом колотил пол кулаками и наутро проснулся с разбитыми костяшками пальцев. С тех пор отца он ненавидел и жил в неполной семье.

XX

Ася шла по тропинке к реке. Она дошла до бревна, откуда открывался чудесный вид на залив, села покурить и подумать. Мимо проплывала баржа, на которой Асе больше всего хотелось сейчас оказаться. Она не доснимала свадьбу Толика, бросила парочку на ступеньках ЗАГСа, да еще и средний палец показала на прощание. Последней каплей стал момент, когда она выбирала ракурс, а сзади к ней недвусмысленно пристроился свидетель Мордоворот. Этим хмырем оказался вовсе не огромный детина, каким его она представляла изначально. Это был худой, серый коротышка с ужасным запахом изо рта. Он как увидел Асю – так и не переставал к ней клеиться. Кичился ключами от последней модели какого-то китайского псевдоджипа и говорил, что за неделю на заднем сиденье этого корыта побывало не меньше полусотни девок. Когда он стал распускать руки и говорить, что Ася – обслуга на свадьбе друга, ее терпение лопнуло. Мордоворот получил в глаз фотоаппаратом, свадьба осталась без фотографа. Мама обрывала телефон Аси, писала истеричные сообщения, что их семья опозорена, что у нее больше нет дочери, что Фургон – теперь единственный ее ребенок. Последнее было о том, что Асе нужно обратиться к врачу и что отец Олега – умнейший человек. Ася собрала вещи, забежала к бабушке, которая вручила ей пакет горячих булочек, и пошла на реку искать отца.

– Ты что тут? – услышала Ася его голос.

Он стоял с ведерком, откуда торчали хвосты полуживых рыб. Отец сел рядом и покосился на догорающий окурок между пальцев Аси.

– Ты б не увлекалась особо… Лучше водку пей. – Ася затушила сигарету. – Сняла уже все? – Ася отрицательно покачала головой. – А что? Сбежала?

– Ну вот такая у тебя дочь.

Отец посмеялся и покачал головой.

– Я удивился, что ты вообще согласилась снимать этих дурачков.

Ася посмотрела на отца.

– Пап, как ты тут живешь?

Отец пожал плечами.

– А где лучше-то? В Москве загаженной? Или в Америке той, где то негров стреляют белые, то негры белых? Везде ж свои проблемы. Надо делать то, что хочешь. Не хочешь на свадьбу дурачков – не иди. Я вот на рыбалку пошел. Рыбы наловил. А мамка как посерпает сегодня ухи, так сразу орать перестанет.

– Но у меня нет работы. Соответственно, нет денег. А свадьба, как ты говоришь, дурачков могла бы мне их дать.

– На панели тоже работают. И что, ты ради денег туда полезешь? – Папа рассмеялся и положил руку на Асино плечо. Рыбьи хвосты нервно подергивались в ведре.

– Как ты думаешь, почему я уволилась с кафедры?

Отец задумчиво вглядывался в морскую гладь.

– Из-за денег?

– Ты же понимаешь, что деньги – это всегда пункт номер два. Номер один – всегда что-то другое.

– Иногда я боюсь услышать, как звучит твой пункт номер один.

– Не только ты, – грустно усмехнулась Ася.

Отец пнул ведро с рыбами, и те послушно заглохли.

– Твой выбор профессии не случаен.

Ася удивленно посмотрела на отца.

– Твоя бабуля всегда мечтала стать археологом.

– Ты шутишь?

– Не-а. Она ж у нас двинутая на легенде, что мы с тобой потомки викингов.

– Ну это не новость. Весь Выборг, похоже, в курсе.

– Это да. Но ты никогда не задавалась вопросом, почему бабуля на этом завернута?

Ася пожала плечами и посмотрела на папин висок, давно уже побелевший, хотя раньше у него был странный оттенок. Казалось, что папа брюнет, но при ближайшем рассмотрении были отчетливо видны рыжие отливы.

– Прабабушка передала это твоей бабуле.

– Это? Что «это»? И кому прабабушка? Тебе, мне?

– Прабабушка нашей бабули. Она передала ей монету времен Густава Вазы. Знаешь, кто такой?

– Ну знаю, конечно. Шведский король, при нем Библию на шведский перевели, и он основал регулярный флот.

Отец подозрительно посмотрел на Асю.

– Ты замуж хочешь?

Ася непонимающе захлопала ресницами.

– А при чем тут Густав Ваза?

– Да при том! Ты слишком умная! В поиске мужа тебе информация про Густава Вазу только помешает.

– Значит, буду костям рассказывать про королей. Они молчат, а я люблю, когда молчат.

– Ладно, не дуйся. Короче, про Вазу. Точнее, про бабулю. Она мечтала всегда искать какие-то древности, копаться в старом барахле.

– А возможно, что эту монету нашли просто в каком-то здании Выборга или даже в луже около замка Олафа?

Отец пожал плечами:

– Всем нам нужно в жизни что-то, за что можно ухватиться, когда идешь на дно.

– Бабуля шла на дно?

– В отличие от тебя она начала жить по своим правилам только на пенсии.

– Хорошо, что смогла!

– Не все так считают. Но она молодец, да.

Отец встал и похлопал Асю по плечу.

– Я домой. А мамке ты позвони или напиши хотя бы. Если не вернешься.

Отец взял ведро с притихшими рыбами и, щелкнув Асю по носу, пошел по тропинке.

– Бабуль? – Ася дождалась, пока отец скроется за поворотом, и набрала номер. – Прости меня. Я приеду в следующий раз, и ты мне покажешь монету, ладно? Нет, папа не козел и не старый. Испортил все? Ладно, ладно, пока!

Ася забросила рюкзак на плечо и пошла по тропинке, рассматривая, как заходящее солнце оставляет нежно-оранжевый след на стволах древних деревьев.

XXI

Вздремнуть так и не удалось. Ирина Дмитриевна ни слова больше не сказала в полете, она была чем-то загружена, и мысли не переставали морщить ее ухоженный лоб. Денис пялился в иллюминатор, съежившись от мучившей его боли во всем теле.

К маме ехать было нельзя. Она упадет в обморок, увидев его распухшую рожу, а когда полезет обниматься, то нечаянно придавит, вполне возможно, сломанное ребро. Оставалось поселиться в гостинице. Недалеко от дома матери был отличный финский отель, где можно было пару дней зализывать раны, а затем предстать вполне приличным сыном.

– Удачи вам, Денис, – сказала Ирина Дмитриевна около ленты выдачи багажа.

– И вам хорошего разрешения ваших проблем, – ответил вежливо Бухарин.

Среди знакомых отца все-таки находились приличные люди. Правда, о приличии этой дамы Денис не знал ничего, но она хотя бы вызывала уважение.

Бухарин сел в такси и набрал Вику. Жена не отвечала ни на сообщения в «Вайбере», ни на звонки. Интересно, что наплел ей этот старый извращенец тесть? Раньше она принимала Дениса даже после жутких загулов, когда его рубашка еще вовсю благоухала чужими духами. А тут – на ровном месте, когда не было и намека на измену… Видимо, чудовище просто выбрало определенный момент и решило взять судьбу Дениса в свои руки. Интересно, что будет дальше? Развод? Раздел имущества? Почему-то в первую очередь Денис подумал о своей норе в башне. Она была куплена на деньги, подаренные тестем и отцом Дениса. То есть ее также придется пилить пополам. Хотя какой смысл думать сейчас об этом? Тесть не позволит Денису вернуться в Москву, он это дал ясно понять. Инстинктивно Бухарин пощупал разбитые губы и поморщился. Не от боли, а от отвращения к самому себе. Как можно было попасть в такую ловушку? Желание жить безбедно? Получать прощение даже тогда, когда его в принципе нельзя получать? Страх перед сильными мира сего? Желание не уступать отцу – везунчику по жизни и отъявленному негодяю?

Мобильник в руке Дениса завибрировал.

– Бухарин слушает.

– Здравствуйте, Бухарин. – Незнакомый мужской голос откашлялся и продолжил: – Это майор полиции Якобзон. Ожидаем вас сегодня в обед по адресу: улица Турбинная, 8, Пятое отделение полиции Кировского района города Санкт-Петербург. Без опозданий просьба.

Денис стиснул зубы и тихо ответил: «Буду». Какой еще, к черту, Якобзон?

Заплатив таксисту, Бухарин вылез из машины и осмотрелся. Родная Восьмая линия, по которой он носился к Неве, вечные сквозняки и изморось. Ну, здравствуй, дом. Хотя дом его на самом деле очень далеко отсюда – на улице Наличной, в очень непрезентабельном районе Васьки. А вот и вполне сносный финский отель, в котором убойные завтраки, после которых весь день можно не думать о еде. Они с Викой тут останавливались на Новый год, чтобы было ближе ходить к маме в гости. Правда, были в гостях они всего лишь пару раз за три года совместной жизни. Вика не знала, кто такой Вальтер Скотт, чем очень расстроила мать Дениса – доцента филфака СПбГУ, специалиста по английской литературе. Информация о том, что Вика прочитала всего «Гарри Поттера», не особо впечатлила заслуженного филолога.

– Будущее за фрилансерами, – попыталась еще раз реабилитироваться Вика, почему-то ляпнув эту неизвестно откуда появившуюся в ее красивой, но не очень умной голове мысль.

Мать Дениса изобразила заинтересованность и ответила:

– Тогда вам точно понравится Вальтер Скотт, так как он первый из всех мировых писателей написал о фрилансере.

– Да? И кто это был? – заинтересовался Денис.

– Айвенго.

– Ого! – воскликнула Вика. – А как роман называется?

Денис прикрыл ладонью лицо и отхлебнул выше нормы красного вина.

– «Айвенго», – спокойно ответила мать, медленно насаживая на вилку кусочек черри.

Питер всегда поднимал ему настроение. Даже в дождь, снег или другую типичную для этой части света пургу. Здесь не было запретов, было море и не так много понтов, как в Москве. И все же он почему-то удрал в эту самую Москву. Поближе к отцу, с которым не хотел встречаться, подальше от матери, которую любил больше всех на свете.

По пути из Пулково в город Бухарин ощутил какое-то странное чувство. Ему казалось, что он не скучает по Питеру и вообще не знает, что такое скучать. Но сейчас он ощутил жгучую тоску по Москве. Как будто его лишили любимого существа, без которого жить было невыносимо, хотя при жизни этого существа даже мыслей не было о подобных чувствах. По ком он скучал? По своей жене Вике? По своему отделу? По убежищу в башне? Или по Оле? При мысли о сестре своей мертвой напарницы он вздрогнул. Она вызывала у него противоречивые чувства. Грусть и вину. Обжигающую вину. Ведь сейчас своими действиями он подверг ее опасности. Бухарин не сомневался, что его тесть может навредить Оле. Ради своей дочери отставной фээсбэшник был способен на все.

Окинув взглядом здание отеля, Бухарин вдруг пошел в сторону Невы. Он неожиданно понял, что ему не хочется входить эту гостиницу, погружаться в ее атмосферу, которая засела в его мозгу в виде слишком приятных воспоминаний. Нужно что-то новое. В самолете он услышал адрес отеля, в который летела парочка, сидевшая позади. Колени этих людей не били в кресло Дениса, как это часто бывает, и не подпирали его спину. Вместо адресов пафосных ресторанов они обсуждали музеи. Долго спорили, куда лучше пойти сначала – в Музей Набокова или в Кунсткамеру.

– Галерная, 50, – сказал Денис водителю, машину которого, как это обычно бывает в Питере, он поймал прямо на улице.

– Галерная, 50, – пробубнил себе под нос шофер, вокруг шеи которого почему-то была повязана арафатка.

Чем дальше машина удалялась от Восьмой линии, тем спокойнее чувствовал себя Бухарин. С каких, черт возьми, пор он стал такой нервный? Ответ был очевиден: все проблемы с психикой начались после смерти его напарницы Ритки. Но сколько это будет продолжаться?

– Галерная, 50, – пробубнил снова водитель в арафатке и резко тормознул около доходного дома.

Бухарин вышел из машины и набрал в легкие кислорода. Родной питерский воздух, который при долгом отсутствии сбивает с ног, переполняя артерии и сосуды холодной балтийской свежестью. Но долго стоять на улице не хотелось, и Бухарин, как летучая мышь, сбитая с маршрута и пытающаяся найти укрытие, быстро вошел в здание.

Денис стоял у ресепшена, заполняя бланки. В кармане завибрировал айфон. Московский номер.

– Бухарин.

– Бывший следователь Бухарин.

Голос Жданова. Тупого напыщенного следака, который всем своим видом показывал, как ненавидит Бухарина.

– Чем обязан?

Жданов откашлялся.

– Кто тебе давал право допрашивать свидетелей? Ты больше не работаешь в СК. Неудачник и заноза в заднице нормальных людей. Не завидую твоему начальству. Если оно вообще будет.

Денис выдохнул. Он так сильно сдавил трубку, что почувствовал, как пальцы холодеют и в них начинает покалывать.

– Все?

– Если я узнаю, что ты суешь свой поганый нос в нашу работу… Ты меня понял, короче.

– Не-а. Язык приматов мне не знаком.

Бухарин отключил айфон и мило улыбнулся девушке-администратору. Видимо, Жданова поставили на его место. Бедный Крот, нелегко ему придется с новым напарничком. Денис взял ключи от номера и пошел в поисках своего убежища, надеясь, что содержимое бара успокоит его закипающий после короткого разговора со Ждановым мозг.

XXII

С Финляндского вокзала Ася добиралась до Галерной гавани очень долго. На Ваське она провела все пять лет учебы в университете, и гавань знала очень хорошо. Как раз неподалеку были гаражи, где она зависала сутками, печатая свои пленки. Здесь не было туристов, как в центре, хотя все ее однокурсницы любили тусить именно там. Весна в Питере, как и зима, и осень, и уж тем более лето, всегда была запружена разными национальностями, которые развозили по Северной столице свои ожидания, впечатления, надежды, мысли и вирусы.

Кисель написал адрес, где они должны встретиться, чтобы передать ей ключи от своей берлоги. Там Асе предстояло разместиться на некоторое время, пока она не найдет работу и не снимет собственный уголок. Интересно, что за конуру нашел Кисель в качестве местообитания? Этот огромный по росту и телосложению дядька не мыслил жизни без компьютеров, в которых разбирался как бог. Хотя никакого образования он не получил, в отличие от Аси. Они с Киселем много общались в Выборге, однако после школы дороги их разошлись. Ася уехала в Питер учиться, а Кисель остался в родном городе. Через пару месяцев он просто исчез, и мама говорила, что вроде бы он уехал в Финку, но кто-то из соседей видел его в «Шоколаднице» около Московского вокзала в СПб. Больше Ася о нем ничего не слышала лет шесть.

Однажды она снимала на пароходе вечеринку крупной корпорации по каким-то инновациям. В выходные Ася частенько подрабатывала, чтобы доказать Олегу, что не только он добытчик в их псевдосемье. На этом мероприятии она запомнила только слова «Сколково», «миллиард долларов» и «передовые умы России». У нее эти словосочетания вызывали вполне определенные ассоциации: очкастые задроты, ковыряющиеся в ноутбуках и своих носах. Но на пароходе она увидела разношерстную публику: вполне приличных молодых людей и их начальников в презентабельных костюмах. Она даже готова была изменить свое мнение о задротах, но вдруг увидела какое-то рыхлое создание с до боли знакомыми алыми щеками. Кисель! Тогда она узнала, что он работает в Москве программистом, зашибает кучу денег, но планирует все это бросить. Ася тоже бросила все. Любимую работу, Олега, хотя для нее – понаехавшей – этот вариант был единственно верным решением и возможностью зацепиться в Питере, особо не напрягаясь. Вот только Асю почему-то тянуло на волю, где не было ничего и одновременно было все.

«Купи пышек на Большой Конюшенной. Жрать охота», – написал в СМС Кисель. Вообще он не был наглым парнем, но ехать специально на Большую Конюшенную, направляясь на Васильевский остров, – это, конечно, странная траектория для Аси, а для Киселя – верх наглости.

После той встречи на корпоративе они больше не виделись, поэтому Ася была очень удивлена, когда увидела Киселя с огромной, как у викинга, бородой, через которую пробивались все те же алые щеки. На макушке красовалась красная шапка с надписью Kusto.

– Решил барбершопы озолотить? – спросила Ася, стукаясь своим мелким кулаком об огромный кулак приятеля.

– Да с Бали все никак не сбрею, привык.

– Ты был на Бали, мажор чертов?

– Три года. Как тогда с тобой увиделись, я уволился с еще одним чуваком из фирмы, и поехали смотреть, как выглядит рай.

– И как?

– В первый месяц переболел какой-то местной чумой, чуть не сдох. Потом все было шикарно, а через два года к нам в бунгало ввалились местные полицейские и отвезли в подвал. Там крысы, комары и чья-то рука сгнившая валялась.

– С ума сойти, – промямлила Ася, переминаясь с ноги на ногу. – Так куда идем? Где апартаменты?

Кисель указал рукой в сторону какой-то обшарпанной посудины, пришвартованной сразу у старой водонапорной башни.

– Сильвупле, мадам.

– Я мадемуазель, придурок.

– Все еще? Почему-то не удивлен.

Ася подошла к корытине и присела на корточки, с ужасом разглядывая ее.

– Ты… тут живешь?

Кисель с нехарактерной для него ловкостью оказался на посудине и протянул руку Асе.

– Я не уверена, что хочу туда.

– Не бузи. Давай руку.

Ася протянула руку, Кисель ловко обхватил ее за талию и поставил, как куклу, на лодку. Слегка покачивало, и у Аси вмиг развилась морская болезнь.

– Так, Кисель… Может, лучше на берегу поговорим?

– Сейчас успокоится. Короче. Рассказываю. Это лодка тысяча девятьсот тридцать пятого года, изначальная ее функция заключалась в том, чтобы возить инженеров, которые строили вокруг Амстердама дамбу, то есть это было еще до Второй мировой войны. Старушке сейчас больше восьмидесяти.

– Она не развалится от твоего веса?

– Нет. Слушай дальше. Это бэкдекер – классическое голландское судно, заднекаютный канальный прогулочный катер. Я в нем плотно покопался, восстанавливал какие-то детали, двери, установил музыку, в общем, сделал все так, как нам хочется. Но глобально ничего не менял. Мне эта посудина в пятьсот косарей обошлась, ремонт и доделки – еще, наверное, тысяч в двести.

Ася достала пакет с бабушкиными булочками и протянула одну Киселю.

– А чья она?

– Да музыканта одного, в рок-группе играл на басах. Укатил в Берлин. Ну и подогнал суденышко по знакомству.

– Кофе есть?

Кисель молча кивнул и пошел в закуток, заменяющий кухню.

– И чё дальше? С Бали-то?

– Дальше пришел какой-то перец из посольства, сказал, что поможет не превратиться в сгнившую руку, если будем работать на какого-то мужика. Дали подумать сутки. Но мы быстрее подумали, потому что комар укусил этого чувака из фирмы, и у него стало отекать лицо.

– Гадость какая.

– А? Да.

– Я про кофе твой.

Кисель пожал плечами.

– Я так понимаю, что работать на какого-то мужика без имени – это сродни заключить договор с дьяволом?

– Я подробностей не знаю до сих пор. Чувак из фирмы знает больше, все, в общем-то, из-за него и произошло. Он взломал на Бали сервер какой-то, типа криминальную сеть, которая порнуху клепает. Оказалось, это подразделение американской разведки. Ну как-то так.

– Понятно. И они решили, что лучше такие мозги тут оставить и прикормить, пока америкосы не сделали это. Слушай, это какой-то дешевый боевик.

– Лучше б порно, да? – Кисель истерично усмехнулся и затих. – Ну, эта работка вовсе не мешает жить, как хочется. Даже наоборот. Да и по мелочи там всё: адреса пробить, счета в банках… Отследить денежные потоки.

Ася увидела небрежно валяющиеся на полу книги. Она подняла обе и ухмыльнулась. «Уолден, или Жизнь в лесу» Генри Дэвида Торро и «Норвежский лес» Ларса Миттинга.

– Ты учишься рубить дрова?

Кисель вымыл кружки и аккуратно вытер руки о полотенце.

– Читала?

– Да. Особенно впечатлила таблица сгорания каждого вида древесины.

– Я читаю сейчас про технику колки дров. У меня избушка в лесу. Прикупил, чтоб было где дышать кислородом.

– И где избушка?

– Недалеко от Озерков. В лесу. Купил кусок земли. Приезжай в гости, белку зажарим.

– Чего?

Кисель ухмыльнулся, взял книги и пошел в комнату. Ася поплелась за ним.

– Это ж маяк Стирсудден там недалеко?

Кисель хмыкнул.

– Да ты буржуище!

Кисель снова хмыкнул:

– Слушай, ну мужики бабки должны как-то тратить. А моя «Сатори» будет очень расточительной дамой, чую.

– Сатори?

– В дзен-буддизме момент просветления. Оп! И ты в нирване, постиг природу Будды.

– Сколько ж всего изменилось, Кисель, за то время, пока мы не виделись.

Кисель аккуратно сложил книги и сверху бросил майку с изображением заходящего солнца и стоящей доской для серфинга. Рядом красовалась надпись Bali.

– Да, кстати. Я твое резюме отправил в Mediastar. И фоточки, которые «вконтактике» ты выкладывала. То-се… Ответ пришел. И задание. На, читай.

Кисель открыл ноутбук и небрежно сунул его Асе. Та пыталась прийти в себя от резко накрывшей волны неожиданной информации.

– Это сайт московского издательства Mediastar. Знаешь такое? – В ответ Ася лишь потупилась. – Почему я знаю, а ты нет? Короче. Это лидеры издательского бизнеса в России и ближайшем зарубежье, под их началом выпуск практически всех бортовых журналов ведущих российских авиакомпаний, плюс лайфстайл. Годовой оборот…

– Стой. Сейчас голова взорвется. А какая работа?

Кисель закрыл вкладку сайта и отрыл какой-то странный документ с фото Аси. Она приблизилась к монитору и открыла рот.

– Мое резюме?

– Читай-читай. Только не ори.

– Опыт работы в иностранных СМИ, командировки в… Ты что, спятил? Это ж бред! Никто не поверит! Я английский в школе последний раз слышала!

– Уже поверили. На, читай. Я, между прочим, и представился как ты любишь, не полным именем.

Кисель открыл письмо на ящике, который был заведен на имя Аси.

– Уважаемая Ася, нас впечатлил ваш послужной список и опыт работы. Мы ждем от вас фотографии по нижеуказанным темам к утру понедельника. Спасибо за проявленный интерес к нашей компании. Главный редактор онлайн-издания SPB-Life Роман Яшин.

– Что за Роман Яшин и SPB-Life?

– Тут же написано. Роман Яшин – главный редактор SPB-Life. А SPB-Life – новое онлайн-издание, которое москвичи открывают тут.

Ася закусила губу, было видно, что она волнуется и никак не может собрать мысли в кучу.

– Иди снимай!

Ася удивленно посмотрела на Киселя и вдруг неожиданно для самой себя схватила майку с доской.

– Оставь мне. Давно мечтала там побывать.

– Она ношеная, – сказал Кисель, и его алые щеки стали багровее заходящего балийского солнца.

Ася посмотрела в иллюминатор. Солнце садилось, а от мамы пришло еще одно СМС с вопросом: «Где ты будешь жить?» Ася не ответила, лишь сунула старый смартфон с треснутым экраном поглубже в карман.

XXIII

Бухарин курил, глядя на водонапорную башню на Галерной гавани. Капал мелкий дождь, людей почти не было. Все сидели по домам, пялясь в экраны настенных плазм или своих смартфонов. Набережная гавани никогда не была популярным местом для прогулок, но Денису очень нравился ее колорит. Пришвартованные лодки и катера, заброшенные гаражи и абсолютно ровная неподвижная водная гладь, как будто мертвая и скрывающая какие-то жуткие тайны еще со времен тяжелого возведения этого города. Здесь в детстве он любил гонять наглых крыс и помогать мужикам смазывать детали в катерах. Питер менялся, но здесь все оставалось прежним. В Москве ему часто не хватало этого запаха сырости и промозглости. Вокруг вырастали как грибы после дождя новостройки, но башня и ее окрестности жили своей прежней жизнью, не обращая внимания на новых соседей.

Его размышления прервала вибрация мобильника, который очень хотелось выбросить в спокойную воду гавани, чтобы хоть как-то разбудить ее.

– Да, Камай. Что стряслось?

– Денис, мне Крот все рассказал. Как так вышло? – голос криминалиста Алисы Камаевой звучал тревожно.

Денис прикурил от старой сигареты.

– Ой, давай вот не будем, ладно? Я живой и здоровый, готовлюсь навестить доцента английской филологии Бухарину Наталью Викторовну. Это похлеще нашей работы будет. Ладно. Слушай. Перед вылетом я посетил родителей жмурика нашего с Сортировочной в Королеве. Приличные люди, а сын опустился.

– Нарик?

– Да. Причем конкретный. Нигде не работал, жил на пенсию родителей, плюс они кто где подрабатывают. В Королеве прописан, но жил в Москве то у друзей, то у знакомых, то у барышень. Как ты понимаешь, уровень тех оставлял желать лучшего. Последняя его пассия, или одна из последних, по словам родителей, была то ли казашкой, то ли узбечкой.

– Посмотрим, что скажет экспертиза. Возможно, это все-таки обычный передоз.

– А волдыри на руках? А глаза?

– Тебе просто скучно, Денис. Вот ты и ищешь истину, которая где-то рядом. Малдер чертов.

Бухарин услышал в трубке какой-то мужской голос.

– Ты наконец завела мужика? Нормальный хоть? Резинку носит?

– Иди к черту, Бухарин.

Камаева бросила трубку. Денис почувствовал облегчение. Возможно, Алиса права и Денис просто пытался убить скуку, которая царила в его, казалось бы, неспокойной жизни, придумывая всяких маньяков там, где их нет. Новый старый город, новые дела, новые проблемы. Бухарин вызвал такси и через несколько минут был уже на новом месте работы.

– Якобзон где тут у вас кантуется? – безразличным тоном спросил Денис, наклоняясь к дежурному.

– Чего?

– Майор Якобзон, который тут ИО или ИА.

Дежурный смотрел на Бухарина притупленным взглядом.

– Объясняю. Для особо одаренных. Ио – это спутник Юпитера. Он самый близкий к нему из всех четырех имеющихся. А назван в честь древнегреческой жрицы Ио. Она прислуживала Гере, а по совместительству спала с ее мужем Зевсом. Прикинь? А вот Иа – это осел из мультфильма «Винни Пух». Ваш Якобзон – жрица или осел? Все ж так просто.

Дежурный резко встал и протянул руку через окно, чтобы схватить Бухарина. Тот, имея отличную реакцию, сделал шаг назад, а дежурный смешно махал ручонкой с писком «сволочь». Денис засмеялся.

– Весело тут у вас.

– Обхохочешься, – услышал он за своей спиной стальной голос, который показался очень знакомым, как будто эхо из далекого прошлого.

Бухарин обернулся и развел руки в стороны.

– Гоша? Евдокимов?

– Майор Евдокимов, – ответил Гоша тем же стальным голосом.

– А Якобзон?

Гоша начал громко ржать, обнимая оторопевшего Бухарина.

XXIV

Ася села на койку, накрытую проетым молью пледом, и подумала, что неплохо б прогуляться и пообедать бабушкиными булочками на свежем воздухе.

День выдался солнечный, поэтому можно рвануть к большой воде. Ася двигалась по петляющему Шкиперскому протоку очень долго, пока не дошла до Морского вокзала. Холодная кола и бабушкины мучные шедевры сразу подняли настроение, которое, правда, быстро улетучилось.

– Ася!

Ася чуть не подавилась от неожиданности, а кола дала в нос газом.

– Мать твою! Крис?

Перед Асей стояла длинноволосая брюнетка с такими же длинными ногами, как ее волосы. Она была в легком платьишке и косухе, а модные очки на пол-лица делали ее похожей на муху из какого-то мультика. В такую погоду больше бы подошел зонт, но Кристина почему-то решила иначе.

– Слушай, с универа не виделись, – трещала Крис. – Ты чё? Как? Замужем?

– В разводе.

Кристина криво ухмыльнулась:

– О-о-о… Ты? Не ожидала.

Ася хотела плеснуть Кристине в лицо колой. И имя у нее было такое же глупое, как и она сама. Когда-то Ася прочитала роман Кинга с таким же названием, и с тех пор имя Кристина ассоциировалось у нее с сумасшедшей машиной. Ася не стала задавать ей встречные вопросы, надеясь, что Кристина отстанет сама.

– А я вот тоже не замужем. И тоже развелась. Больше за красавца не выйду. Только за богатого. А с работой у тебя как? Слышала, Шаров-то в банке каком-то главный сейчас. В Москве. Я в шоке. Дебил дебилом был. Не знал отчества Пушкина даже!

– Работы нет.

Кристина просияла:

– Слушай, Ась. Мне напарница нужна. Работка не пыльная!

– Кем?

– Красной Шапочкой в детской комнате!

– Милиции?

Кристина некрасиво заржала.

– В «Атлантик-Сити» на «Беговой».

Ася проглотила булку и почувствовала, как та превращается в ком где-то в центре пищевода.

– Твою мать. А почему не у чертей в аду?

…Будущий начальник Аси небрежно прислонил к ней не первой свежести платье с рюшками. Красная шапка непонятной формы уже красовалась на ее голове.

– Вроде твой… размерчик.

Взгляд начальника задержался на груди будущей сотрудницы.

– На работу выйдешь завтра после обеда.

Начальник, тяжело пыхтя, уселся за стол, заваленный папками и грязными чашками. Он взял в руки трудовую книжку, небрежно полистал. Ася молча кивнула и направилась к дверям.

– Ты детей-то любишь?

Ася обернулась и увидела кривую ухмылку, которая на ближайшее время должна была стать ее единственной перспективой.

За дверями кипела совсем другая жизнь. Субботний день в торговом центре. Детский крик едва не сбил ее с ног, словно тайфун. Ася инстинктивно втянула голову в плечи и подошла к стойке ресепшена, где сидела Кристина, на которую приходили попялиться папы, забирающие своих отпрысков. Начальнику следовало бы сделать специальный загон для этих «зрителей» и брать отдельную плату.

– Ну чё, все ок? – спросила Крис, не поднимая глаз на Асю. Она осваивала новый айфон.

– Посмотрим.

– Чё с зэпэ?

Ася пожала плечами.

– Ну смотри, ему надо в лоб. Он жмот.

Ася вздохнула. Крис наконец отложила телефон в сторону.

– Слушай, ты с твоим характером далеко не уедешь. Ну не было работы, так теперь-то есть! Ты лучше мужика найди! А то совсем счернела.

– Ничего не счернела!

К ресепшену подошел высокий мужчина как с обложки GQ. Крис тут же забыла про Асю и стала щебетать с ним о его дитеныше. Мол, умненький, тихий и вообще золотце. Мужик изобразил что-то вроде улыбки, на что Крис ответила демонстрацией всех своих 32 ровнющих зубов. Ася медленно побрела к выходу.

– До завтра, Ась! – послышался голос Кристины, тут же поглощенный детским визгом.

XXV

Гоша налил Денису чай в немытую со времен строительства дворца Меньшикова кружку. Пакетик был тоже не первой свежести, а на печенье была могилка почившей мухи. Ее высохшие глаза пялились на Дениса, от чего ему резко расхотелось угощаться лакомствами начальника полицейского отделения.

– Слушай, ну ты дебил. Якобзон… Я даже не просек, что это прикол.

Гоша ухмылялся и мешал ложкой сахар.

– Дебил не я, а ты, Бухарь. Как ты вообще мог так залететь? Точнее, прилететь. Сюда, в дырюгу. Из Первопрестольной-то.

Бухарин закивал:

– Эта Первопрестольная твоя – еще бо́льшая дыра, чем роднюсенький Эспэбэ. Эти гламурные трупы, после которых наши криминалисты рады донашивать труселя, заблеванные полупереваренными лангустами и…

– Ой, хватит. Не могу слушать эту шнягу. Ты лучше скажи, а что твоя Клава-то? Так спокойно отпустила жеребца на волю?

– Клаве я побоку, видимо.

– Ну да, ну да, – задумчиво промямлил Гоша.

Бухарин осмотрелся.

– Слушай, а покрепче не найдется?

Гоша непонимающе заморгал, что вмиг взбесило Дениса. Вот жмотяра. А отцовский «Хеннесси» сосал в студенческие времена с удовольствием, не спрашивая разрешения у Дениса.

В кабинет постучали.

– Войдите, – стальным голосом, как по заказу, ответил Гоша.

Бухарин вспомнил своего московского начальника Игнатьича, молодого криминалиста Матвея Егоркина, напарника Крота и гениальную Камаеву. А еще Ритку. Ком подкатил к горлу так быстро и неожиданно, что Бухарин непроизвольно сглотнул. Тоска навалилась огромной бетонной плитой, которую обделали дворовые псины, а еще раньше оплевали гастарбайтеры. Даже тесть-чудовище не казался таким уж чудовищем. Бухарин, ты сам во всем виноват. Взгляд снова сфокусировался на новом начальнике, который не упустит возможность утопить бывшего сокурсника, более талантливого, умного, красивого и с отличной родословной. Дворняга точит клык-обломок, чтобы впиться в густую породистую шерсть. Смотри не подавись.

– Товарищ майор, тут это… Вот. Заявление.

– И что?

Младший сержант с разбросанными по всему худощавому лицу конопушками подошел к столу и протянул какую-то бумагу. Гоша отхлебнул чаю и взял бумагу.

– Заявление. Так-с… Что?!

– Ну вот. И такое бывает, – промямлил рыжий.

Бухарин с любопытством наблюдал за двумя придурками в погонах.

– Обокрали похоронное агентство для… – Гоша разразился отвратительно громким смехом. – Для животных!

Рыжий кивнул. Гоша вытер слезы, пару секунд повертел бумагу и кинул небрежно в сторону Бухарина.

– С почином, капитан Бухарин. Дело ваше. – Гоша самодовольно откинулся на спинку кресла. Бухарин не притронулся к бумаге. – У нас любая работа – работа. Сегодня маньяков ловишь, завтра мужа от жены защищаешь. А послезавтра… фоторобот гробиков для хомячков составляешь. Уголовный розыск – лучший друг трудящихся. Любимый фильм с юности! Эх, времена были, Деня.

Бухарин оперся локтями о стол и посмотрел на Гошу.

– Гош, ты женат?

Гоша напрягся и бросил быстрый взгляд на рыжего. Тот оттараторил:

– Разрешите идти?

Гоша кивнул.

– Ну так?

Гоша дождался, когда рыжий закроет дверь, и прищурился.

– Не сложилось пока.

Бухарин встал.

– Да и не сложится, Гош. Пазл не твой.

Заявление осталось лежать на столе, а Гоша прислушался к удаляющимся резким шагам Бухарина и прикрыл глаза, вдыхая аромат сырости, проникающей из форточки.

XXVI

Кристина уже сидела на ресепшене, весело моргая своими бессмысленными наращенными ресницами. Ася втискивалась в платье, которое готово было треснуть по швам. Она ненавидела начальника, который явно специально подобрал платье на пару размеров меньше, чтобы иметь возможность лицезреть прелести новенькой сотрудницы.

– О, ты прекрасна, Ася! – защебетала Крис, рассматривая Асю.

– В этом дышать невозможно, не то что двигаться!

– Так красота жертв требует! Зато знаешь, сколько мужиков сейчас на тебя пялиться будут? Одновременно! Глядишь, какой дядя холостой за племяшом в комнатку нашу зайдет, и…

Ася бросила на Кристину уничтожающий взгляд и обтянула платье.

– Девчули, приветули!

Ася обернулась и увидела какого-то мужика с мальчиком лет пяти. Мальчик косился на Асю и будто бы был обижен.

– Не приглядите за мужчиной? Тимур, ну-ка иди за девушкой.

Мальчик-«мужчина» стоял как вкопанный.

– Иди-иди, возьми его за руку, – подсказала шепотом Крис. – Подойдите ко мне, мы оформим вашего мужчину.

Ася шагнула к мальчику и протянула руку. Тот долбанул ее в ответ и отвернулся. Ася покраснела и стиснула зубы.

– А он не хочет сюда, – сказала сухо Ася, разглядывая потолок.

Мужик с удивлением посмотрел на Асю, потом на Кристину. Кристина искусственно заулыбалась.

– Минуточку, – прошептала Крис клиенту и направилась к Асе.

– Ты чё, мать, рехнулась? Уговори его. Эй, красавчик, пошли поиграем?

– Крис, он не мужик, он ребенок. И не хочет он играть с тетками в костюмах из секс-шопа.

Брови мужика поползли вверх. Ребенок молча смотрел на вывеску «Вкусно и точка».

– У вас тут комната для детей или бордель?

Ася с вызовом посмотрела на мужика:

– А ты расстроен, что не бордель?

Мужик задохнулся от возмущения:

– Где-е-е начальство?

Ася сняла шапочку и пошла к выходу. Кристина засеменила за ней.

– Куда?

– Курить охота.

Ася стояла около входа, сбрасывая пепел в мусорку. Под короткое платье поддувало, кожа покрылась пупырышками, а на душе было погано. Как можно вынести этот позор, Ася не понимала. «Куда уж хуже», – думала она, не подозревая, что худшее еще впереди.

– Ася? – услышала она голос Олега и вдруг резко ощутила жар, хотя за секунду до этого ее трясло от холода.

Олег появился перед ней красивый, высокий и какой-то очень чужой. Ася хотела провалиться под землю в своем дурацком платье. Она сжимала шапку и старалась отвести глаза.

– Ты что в таком виде? Карнавал тут, что ли?

– Ага, типа того.

Олег засмеялся, удивленно разглядывая бывшую.

– О, какие люди! Ася, день добрый.

А это был голос, от которого у Аси все оборвалось внутри и вернулся ледяной холод.

– Олежек, что-то твоя бывшая девушка не бережет себя. Того и гляди снег пойдет, а она в таком виде. Асенька, вам беречь не только голову нужно, но и то, что пониже. Матерью-то стать хотите? Или вступили в ряды новомодных чайлд-фри?

Ася затянулась сигаретой и выпустила дым прямо в лицо отца своего бывшего парня.

– А манеры-то! Эх, Олег.

– Пап, хватит, пошли.

Но отец не спешил. Он ухмылялся, разглядывая ноги Аси, а она нервно докуривала сигарету.

– Удачи вам, Ася. И берегите себя. Одевайтесь по погоде. Не все мужчины стоят того, чтобы без нижнего белья в непогоду расхаживать.

Ася швырнула окурок в сторону и схватила отца Олега обеими руками за ворот пиджака. Олег попытался оттянуть Асю, но она впилась в психотерапевта мертвой хваткой.

– Олег, убери от меня эту психопатку!

– Ася, отпусти его!

– Эй! Шапка! Ты что творишь?!

Только услышав третий голос – начальника, Ася отпустила психотерапевта.

– Почему не на рабочем месте? Уволю к черту!

Ася сделала пару шагов в сторону начальника и вдруг услышала за спиной:

– Проститутка!

Ася замедлила шаг и стала медленно разворачиваться с четким пониманием того, что сделает дальше. Она замахнулась рукой, сжатой в крепкий кулак, и вдруг услышала:

– А импотентов-то развелось сколько. Мама дорогая.

Ася увидела подходящую к ней высокую женщину с практически модельной внешностью.

– Я б сделала то же самое, детка, но не советую. Рука потом вонять жутко будет.

Отец Олега побагровел от злости, но промолчал. Олег схватил его за руку и процедил:

– Идем уже, прошу тебя.

Шикарная женщина помахала отцу Олега и подмигнула.

– Ты работать собираешься или нет?! – начальник Аси подошел к ней в упор и забрызгал слюной, от чего Асе стало совсем нехорошо.

Ася швырнула красную шапочку начальнику прямо в физиономию. Не оборачиваясь, пошла в сторону залива, по которому полосой шел косой весенний дождь.

XXVII

Денис лежал на кровати одетый и озверело вдавливал кнопки в пластмассовый корпус пульта.

– Черт.

Бухарин бросил пульт на кровать и сел. Невозможно было сосредоточиться ни на чем: самодовольная рожа Гоши так и стояла перед глазами. В Москве ему удалось заработать отличную репутацию, за плечами было большое количество раскрытых преступлений, на которые изначально хотели повесить бирки «глухарь». И вот судьба резко тормозит, ее заносит на повороте, и она поворачивается рылом назад. И задом вперед. Все пошло наперекосяк, и все из-за этого ублюдка, отца Вики. Все, чего Бухарин добился, принадлежит только ему, там нет ни грамма заслуги тестя! Все это знали.

Денис подошел к окну. На улице хлестал мелкий дождь, создавая белую пелену, покрывающую все вокруг. В груди вновь зародилось то самое жуткое ощущение, которое сначала далеким эхом, а затем нарастающим гулом отдавало в сердце, перебивая его равномерное биение. Мысли хаотично начинали свой истеричный танец, а ладони покрывались испариной. Он подошел к бару, взял маленькую бутылочку белого «Баккарди» и влил содержимое в рот без остатка. В такие моменты Денис готов был проглотить хлорку или любое чистящее средство, лишь бы навсегда избавиться от этих адских ощущений. Он выбросил бутылку в мусорку, лег на кровать и уставился в потолок. Абсолютно идеальное покрытие, над которым трудились основательно и без халтуры. Он и сам в своей работе старался делать все именно так. В отличие от придурковатого Гоши, который на курсе был абсолютным лузером. Слабый и физически, и морально. Но хитрый, как лиса, и скользкий, как уж. Конечно же, он, Денис Бухарин, не станет заниматься каким-то идиотским заявлением об ограблении похоронного агентства для домашних животных.

Денис подошел к чемодану, небрежно бросил его на кровать. С пару секунд он смотрел на этикетки из разных стран: чемодан принадлежал его жене Вике, которая объездила полмира в поисках себя, но так и не обрела ничего. Денис открыл еще одну бутылочку, которая оказалась шотландским виски, и выпил содержимое. Бегать от реальности можно бесконечно, но рано или поздно все дороги приведут к тому, от чего больше всего хочется избавиться. Денис вздохнул и направился к выходу.

Похоронное агентство для животных находилось на Вознесенском проспекте недалеко от памятника Носу майора Ковалева. Бухарин покачал головой, разглядывая пафосную вывеску и докуривая вторую сигарету. Он до сих пор не мог поверить в то, что ему всерьез предстоит заняться самым глупым делом в его карьере. Денис очень не любил падать, если только это не личный бассейн с шампанским его соседки в башне.

Докурив третью сигарету, Бухарин поморщился от внезапно подкатившей тошноты. Он сегодня не ел нормальной еды, и это оказалось большой ошибкой. Заходить в обитель звериной смерти очень не хотелось, но в глубине души Бухарин испытывал любопытство. Это чувство всегда спасало его от приближающейся депрессии, когда виски уже не действовал.

– Тук-тук? – Бухарин вошел в помещение и оказался словно в сцене фильма про Гарри Поттера.

Вокруг висели слезливые фотографии собачек и кошечек и были небрежно разбросаны чучела этих же зверушек в миниатюрных фраках и платьицах. Денис поморщился от омерзения и накатившего чувства брезгливости. Не хватало еще эльфов и маленьких засранцев брауни – так называют в Англии домовых. Денис до сих пор помнил жуткие картинки из английских сказок, которыми были завалены полки и шкафы в материнской квартире.

– О! Добрый вечер…

Перед Бухариным появилась высокая женщина в черном платье. Ну еще бы, подумал Денис. Прям сицилийская вдова со скандинавскими глазами. Видимо, хозяйка похоронного агентства так и должна выглядеть. Пытаясь сдержать смех, Бухарин подошел к женщине и протянул ей руку. И в этот момент оба открыли от удивления рты.

– Дэн?

– Мила?

Только не это. Мила Воронцова. Одна из многочисленных питерских. Когда Бухарин по молодости еще вел список своих любовных побед. Вроде бы Мила была пятнадцатой, с кем у него был повторный секс в течение двух дней. И вроде бы тридцать четвертой, с которой он вообще был. Вспомнив свою идиотскую статистку, Бухарин поморщился.

– Ты какими судьбами здесь? – спросила Мила. – Кто-то умер?

– Я думал, в отношении животных используют слово «сдох».

– Боже, ты не изменился.

– У меня мать – филолог!

– Как ей не повезло с сыном.

Мила отвернулась и направилась к огромному дубовому столу, который, скорее всего, служил ей рабочим. И не только – пронеслась пошлая мысль в голове Бухарина. Он знал эту дамочку как самую экстравагантную из всех, что встречались ему на пути. Она была дочкой владельца фирмы по производству памятников (видимо, тяга к зарабатыванию денег на смерти у них в крови), и однажды Мила с Денисом даже умудрились заняться сексом в офисе на одном из них, который, к счастью, еще не был украшен фотографией усопшего. Хотя, по словам Милы, она не брезговала и готовыми памятниками.

– Так какими судьбами, Дэн? Ты же, если мне память не изменяет, в Москву перебрался лет триста назад.

– А много ли ты знаешь питерских, которые искренне полюбили Москву? И остались там именно по любви?

– Кучу.

– Ну, значит, я последний романтик.

Мила ухмыльнулась. Дениса это укололо, но он не подал виду.

– Ну выкладывай уже.

– Пришел расследовать твою кражу. Гробик хомячка или урна для канарейки?

Мила серьезно посмотрела на Бухарина, сложа руки на груди.

– Вообще-то чучело хаски, хозяин которого отвалил мне такую кучу денег, что я могу до конца жизни больше не работать. – Бухарин присвистнул. – Я все написала в заявлении.

– Отделение, в котором я работаю, не прикреплено к этому району. Почему мы?

Мила медленно села в кресло и прикрыла устало глаза.

– Потому что чучело украли в вашем районе. При погрузке. Там у меня таксидермист работает. Точнее, работал. Этот дебил напился и испортил тушку. Урод.

– То есть не было никакой кражи? И ты мне это говоришь? Серьезно? А если бы приехал не я?

Мила снова прикрыла глаза. Затем открыла выдвижной ящик стола и вытащила оттуда пухлую пачку пятитысячных купюр. Бросила ее на стол перед Бухариным.

– Ты серьезно, да?

– А как-то по-другому в этой стране дела решаются?

Бухарин отошел от стола.

– Со мной – да.

Мила резко изменилась в лице. Она встала, подошла к Бухарину и обняла его за плечи.

– Денька, ну не злись. Ну что мне делать?

Денис повернулся к Миле, с пару секунд смотрел в ее глаза, которые когда-то реально его привлекали больше, чем все остальные шикарные части ее тела, а затем поцеловал. Мила ответила взаимностью, и единственным подходящим для продолжения очевидного для всех действия оказался дубовый стол.

– Мила Валерьевна, ну вот примерно эти два будут точной копией Расса.

Бухарин отпрянул от Милы, которая уже успела расстегнуть ему ширинку. В дверях стояла странная девушка с почти наголо бритой головой и двумя фотографиями хаски в руках.

– Ася… Да… Спасибо…

Мила быстро застегнула воротник блузки и поправила прическу.

– Это кто? – спросил Бухарин, вытирая губы от помады.

– Если удастся уломать, то мой новый таксидермист.

Ася положила фотографии на стол и отправилась к двери.

– Ты куда? – спросила Мила, слегка нервничая от неловкой ситуации.

– У меня еще собеседование.

– Это после того, как тебя поперли из детской комнаты?

Мила осеклась, сообразив, что сказала лишнего. Все-таки таксидермист ей сейчас был нужен не меньше, чем Асе постоянная работа. Но Ася этого не показала. И Миле это понравилось.

– Я пойду.

– Стой… Подожди…

Мила замешкалась, а Денис был готов провалиться сквозь землю. Ася безразличным взглядом смотрела на Милу, которая что-то искала среди бумаг, разбросанных на столе. В этот момент у Бухарина зазвонил мобильный.

– Да, Камай.

– Короче, в крови нашли яд.

– Какой?

– Батрахотоксин.

– Сразу так и не выговоришь.

– Бухарин, Крот сказал, что тебе эту инфу сообщать нельзя, зная твою безбашенность. Поэтому я тебе ничего не говорила, ты ничего не слышал.

– Но я слышал. Батра… Батрахотоксин.

Камаева отключилась.

– Черт.

– Лягушка кого-то пометила?

Бухарин обернулся. В помещении по-прежнему стояла таксидермистка, около которой вилась Мила, что-то показывая на цветных распечатках.

– Смотри, вот тут можно отлично провести корпоратив. Это если ты останешься у меня работать.

– Но в штате только вы, насколько я поняла.

Мила закатила глаза. Бухарин подошел к Асе, с любопытством рассматривая ее с головы до ног.

– Лягушка?

– Или дроздовая мухоловка. Или синеголовая ифрита. Это птицы. Именно у двух видов птиц и одного вида лягушек имеется в наличии батрахотоксин. Кстати, сильнейший яд небелковой природы из группы стероидных алкалоидов.

– Откуда ты знаешь про это?

– На биофаке училась. Единственный более-менее интересный спецкурс был по ядовитым животным. Пойду-ка я. Опаздываю.

Ася вернула Миле распечатку и вышла. Бухарин пару секунд стоял, точно в ступоре, затем обратил внимание на Милу, про которую напрочь забыл из-за навалившегося объема информации.

– У тебя есть ее телефон?

– Кобелина.

XXVIII

– У вас снимки слишком художественные, – вяло сказал длинный тип с тонким хвостиком. На нем был дорогой костюм, но почему-то Ася догадывалась, что это чувство дороговизны ему в новинку. – Я понимаю, что вы хотели сделать как лучше…

В кабинете повисла пауза, и Ася удивилась, что она ее не напрягает. Ася просто рассматривала стены с рекламными плакатами издательского дома Mediastar. Почему она вообще решила, что ее сюда возьмут? Наивная.

Неожиданно дверь без стука распахнулась, и в кабинет вошла высокая дама. Небрежно бросив пальто на стол перед длиннохвостым, она села на стул напротив.

– Ирина Дмитриевна!

Длиннохвостый вскочил со стула, схватил дрожащими руками пальто женщины.

– «Прада»? – ляпнула Ася и тут же пожалела о сказанном.

Ирина Дмитриевна бросила на Асю какой-то дикий взгляд, от которого у Аси подкосились ноги.

– «Армани» вообще-то.

– Уходите отсюда. Мы вам… позвоним, – прошипел длиннохвостый, прижимая пальто к себе, как бесценную реликвию.

Ирина Дмитриевна вдруг неожиданно улыбнулась и сделала странный жест рукой, как бы задвигая длиннохвостого подальше.

– Вы кто?

Длиннохвостый попытался открыть рот, но она снова сделала знак рукой, и он замолчал. Ася попыталась сглотнуть, но заметила, что во рту образовалось что-то схожее с комом мокрого песка. Язык прилип к небу и отказывался подчиняться.

– Фотограф я. Ухожу уже, извините.

– И куда такая спешка? Фотографа у нас нет, а работы вагон и тележка. Я уже с вами стихами заговорила. – Последнюю фразу Кострова бросила длиннохвостому, который стоял красный как рак. – Где ее портфолио?

Редактор быстро откопал в своих развалах папку и протянул Ирине Дмитриевне.

– Это я распечатал утром, остальное на почте по ссылочке.

Ирина Дмитриевна небрежно взяла папку в руки, стала листать. Выражение ее лица говорило о многом. Ловить было нечего. Кострова швырнула папку в мусорку. Ася непроизвольно закрыла глаза. В ее голове уже выстроился ряд вполне здравых мыслей: возвращаться в Выборг, снять комнатку на окраине, начать фотографировать свадьбы разных местных Толиков и наконец признать, что ее место там, откуда она пыталась бежать.

– Мы тут бизнес делаем, а не гранты раздаем талантливым художникам.

Длиннохвостый аж подпрыгнул от восторга.

– Вот! Я ведь то же самое сказал! Так что, Ася, извините, но вы – не наша.

Ирина Дмитриевна как будто не слышала редактора и продолжала:

– Но если вы принимаете наши правила игры, то добро пожаловать, как говорится, на борт.

Длиннохвостый замер и чуть не выронил пальто. Ася ничего не сказала, схватила рюкзак, быстро закивала, понимая, что если помедлит, то окажется вышвырнутой за этот самый борт новой жизни.

– О’кей. Тогда идите в отдел рекламы, там вам дадут ТЗ по макетам. И вперед на съемки.

Длиннохвостый даже не посмотрел Асе вслед, когда она направилась к выходу. Он прижимал пальто к груди, словно родного ребенка. Ирина Дмитриевна бросила на него холодный взгляд:

– Хватит мять уже его, не сиськи лапаешь. Или что ты там предпочитаешь? Сядь. Разговор будет долгий.

Длиннохвостый аккуратно положил пальто на стол и сел, как первоклассник, впервые отхвативший жирного гуся в девственно чистый дневник.

…Перед Асей мелькали юбки и каблуки сотрудниц. Где находится отдел рекламы, она не знала. Ее никто не познакомил, не представил, она даже не знала, как выглядит ее начальник – главный редактор журнала Роман Яшин, который наверняка был бы как-то повежливее, чем этот зам с длинным хвостом. Которого, кстати, непонятно как зовут.

Крутое гламурное издание… Ну-ну. Всем на всё наплевать. Ася присела у свободного стола. Ее мысли прервал нежный голосок и запах чего-то сладкого, приторно-ванильного.

– Солнышко, это ты Ася?

Ася потупилась и быстро собралась.

– Ага.

– Я Людмила Спичкина, менеджер по рекламе, это мой комп, но ладно уж, сиди. – Ася не знала, как ей поступить, и замешкалась. – У нас обзор необычных гостиниц Питера, вот список адресов. Сфоткай чисто фасад зданий для начала.

– Да я вроде…

Людмила Спичкина положила ей руку на плечо и постучала пальчиками, как по крышке стола.

– Тебе так повезло. Прикинь, до тебя Ирина Дмитриевна забраковала трех фотографов с кучей регалий, один даже Наоми снимал! Смотри не облажайся, пупсик!

Спичкина исчезла в длинном коридоре, оставив запах ванили, который еще долго стоял в носу у Аси. Незнакомые Асе сотрудники суетились и говорили шепотом, телефоны разрывались, в картину не вписывался только кудрявый парень лет тридцати, который уже полчаса якобы чинил зависший компьютер какой-то менеджерши. Ася вникала в материал, когда кудрявый нарушил ее уединение в центре глобального офисного хаоса.

– Кирилл.

Он протянул худую руку. Ася ответила не сразу. Но ответила. Руки оказались у Кирилла очень холодные. Дистоник, подумала Ася и вспомнила вечно холодные ноги Олега.

– Скоро обед. Может, по шаверме? Покажу, где тут самая лучшая.

– Я сама знаю, где тут лучшая. Пошли.

Ася встала из-за стола, Кирилл улыбнулся и пошел за ней медленной раскачивающейся походкой.

XXIX

Комнатка в отделении, где расположился Денис, была не больше санузла в хрущевке, если отпилить ванную. И запах похожий. Денис в раннем детстве в таких жил, и запах почему-то въелся в его мозг намертво. Дверь без стука распахнулась, и в кабинет вошел Гоша. Вид у него был цветущий, хотя запах от него исходил дешевый. Гоша присел на край стола. Денис отодвинулся в скрипящем кресле.

– Ну? Как оно? – Гоша прямо светился.

Бухарин потянулся в кресле, пытаясь создать вид только что вышедшего из нирваны Будды.

– Погодка не питерская, не согласишься?

Гоша широко улыбнулся:

– Соглашусь! Но к вечеру обещают грозу. – Он соскочил со стола и вдруг резко обернулся: – Съездил в контору зверюшкиных гробов?

Бухарин сжал челюсть и кивнул.

– Прекрасно.

Гоша скрылся в дверях, даже не удосужившись закрыть их.

– Петух.

Бухарин хрустнул костяшками пальцев и достал мобильник.

– Крот? Есть новости по последнему жмурику?

– Ты прям медиум. Только хотел тебе звонить.

Бухарин почувствовал, как ладони стали влажными, а сердце забилось быстрее.

– Ну?

– Дело закрыто.

– Ясно. Типа нарик, да?

– Ну так. Типа.

– Крот, не оставляй это. Может, побазарь с его казашками? Или узбечками?

В трубке послышался вздох.

– Дэн, ну как? Дело закрыто, я ж тебе сказал. Бро, забей. В Питере, поди, делишки поинтереснее будут?

– Да уж. Дела такие интересные, что сам Шерлок бы обзавидовался. Ладно, бывай.

Денис отключил мобильник, швырнул его на стол. Крот ни словом не обмолвился про яд, который нашли в крови погибшего. Дело закрыли? Или его бывший напарник просто хотел отделаться от неудачливого бывшего коллеги?

В этот момент в кабинет вошел низкий мужчина лет сорока. На нем была серая куртка и такие же серые брюки. Он бросил взгляд на Бухарина и едва кивнул в знак приветствия. Денис заинтересованно рассматривал мужчину.

– Вам помочь?

– Я Рюмин. Следователь СК.

У мужчины забарабанил мобильник, и Денис узнал старую мелодию «Нокиа 3310». Неужели кто-то еще пользуется этими динозаврами? Неужели они еще живы?

– Алло? Да, я уже тут. Ну что, похоже на самоубийство, ждем экспертизу. Да. Сейчас поговорю с местными оперативниками.

Бухарин бросил взгляд на мужчину в сером.

– Что-то случилось? – спросил Денис, пригладив волосы.

– Труп. На территории Канонерского завода. Плавал, ручки раскинув, прибило к пирсу, рабочие увидели. Где ваш Евдокимов? Ладно, сам найду.

Мужчина вышел. Бухарин вскочил со стула и направился к выходу за мужчиной. Тот шел, сильно сгорбившись, вдоль по коридору в кабинет Гоши. Рост у него был, скорее всего, приличный, но сутулость убирала сантиметров двадцать. Мужчина вошел в кабинет Евдокимова и попытался закрыть дверь, но ему помешал Бухарин.

– Извините, – промямлил он, протискиваясь через щель.

– Бухарин, – тихо произнес Гоша.

– В отличие от тебя, я всегда закрываю двери, – ухмыльнулся Денис и закрыл аккуратно дверь.

– С той стороны.

– Что?

– С той стороны закрой дверь! Уйди, говорю!

– Почему?

Евдокимов тяжело вздохнул.

– Это Владимир Рюмин. Лучший следователь в городе. Несколько часов назад обнаружили труп мужчины на территории Канонерского завода, Владимир Степанович будет расследовать, что случилось.

Бухарин понимал, что Гоша пытается его унизить. Но ему было все равно.

– Тебе не кажется, что я могу помочь? У меня опыт.

– У нас у всех опыт! А ты, по-моему, уже занят другим делом! Иди ищи чучело!

Бухарин пнул перед собой стул и бросил презрительный взгляд на Рюмина.

– Рюмин? Не Бестужев поди?

За окном сверкнули первые молнии и послышался глухой рокот приближающейся грозы. Рюмин смахнул последнюю пылинку с папки и посмотрел в окно с совершенно каменным лицом.

XXX

Ася и Кирилл стояли в очереди за шавермой. Системный администратор увлеченно рассказывал новенькой обо всех персонажах, работающих в журнале.

– Этот с хвостом, как ты его назвала, – Роберт Игоревич. Заместитель Романа. Роман – парень нормальный, просит не называть его по отчеству, а этот перец, наоборот, упор делает. А тебя что, не представили редакторам?

– Не-а.

– Роберт, мать его, Игоревич. В своем стиле.

– Да он выгонял меня пинками! Если бы не эта женщина, которая носит «Армани», то я бы вылетела пробкой из вашей редакции.

– Ирина Дмитриевна? Ха! Так это самый главный босс всех самых главных боссов! У них ИД в Москве, а сюда она приезжает оторваться на личной яхте, стоящей теперь перед Зимним вместо «Авроры».

– Что такое ИД?

– Издательский дом.

– Слушай, а тут всегда так?

– Как? – Кирилл протянул деньги в окно фургона с шавермой. – Две с курицей.

– Я сама!

Кирилл отмахнулся. Мачо из него никакой, но попытка неплохая.

– Народ жужжит, как в улье, да. На самом деле бывает и затишье. Я тут с первого дня, уже третий месяц. Но такого не было еще.

– Так, а что случилось?

– А, ты ж не в курсе. Роман пропал. Провел несколько дней назад совещание, всем указал, где чье место, ткнул кого надо носом в говно, ушел домой и пропал.

– А что значит «пропал»?

Кирилл впился зубами в горячую шаверму и закатил глаза.

– Роман был обычным редактором. Не корреспондент уже, но и решать ничего не может. Ну, парень засиделся, чё. И когда появилась вакансия главреда онлайн-издания, он подал свою кандидатуру. А сверху инвесторы решили, что будет Роберт Игоревич заправлять всем. Все, кроме самой главной нашей звезды Ирины Дмитриевны. Она – бац! – и Ромку выдвинула. Тестовое им обоим. Ромка победил. Так вот: теперь он исчез. В своей квартире не появлялся. На звонки не отвечает. Все в панике, но как-то это всё пытается сдерживать Бобик.

– Бобик?

– Роберт Игоревич, простите. В народе его Бобиком зовут. Он, типа, босса сейчас строит, я думаю, свой шанс пытается использовать, который упустил. Ну, чтобы показать, что в экстренные моменты всё у него под контролем, а Ромка – обычный выскочка. Всё такое. Ладно, погнали. Обед здесь сорок минут, потом и штрафануть могут.

…Ася бежала по коридору, прокручивая в голове имена, названия должностей и кто кому фаворит.

– Давайте быстро в переговорку редакции. Где вы ходите, вас все ищут! – Ася услышала за спиной какой-то строгий учительский голос.

Около переговорки стояла женщина лет сорока, действительно похожая на учительницу.

– Удачи! И с первым рабочим днем! – высунул голову из-за стеклянной перегородки Кирилл.

– Спасибо. Главное, чтобы он последним не стал.

Кирилл ушел в кабинет менеджеров, а Ася поплелась в переговорку для редакции.

В небольшой светлой комнате со столом, формой напоминающим банан, сидела та самая училка, Бобик и какой-то угрюмый тип, который явно не брился несколько дней. Ася никогда б не сказала, что они редакторы модного онлайн-журнала. Единственный, кто хоть как-то походил на такового, – Бобик. Ася села на самый крайний стул подальше от всех. В этот момент через дверь просочился худющий парень лет двадцати, приземлившийся прямо около нее. С виду – типичный студент, который мог бы подрабатывать в редакции корреспондентом. Бобик бросил на него угрюмый взгляд, который сразу же перевел на нового сотрудника в лице Аси. Дамочка недовольно хмыкнула, а небритый тип как будто вообще не заметил появления новенькой.

– Дамы и господа, у нас пополнение штата, – сказал Бобик, предварительно нервно откашлявшись и заглянув в свои записи. – Астрид Наумова, наш фотограф.

– Вот же имечко… – Небритый ухмыльнулся, как недоумок-восьмиклассник. Ася же испытала неприятное ощущение, как и всякий раз, когда оказывалась в центре внимания из-за своего необычного имени. На нем настояла бабуля, которую неожиданно поддержал папа. И даже возмущения мамы о том, что они испортят ребенку жизнь, не помогли.

Все остальные безразлично молчали.

– И еще одна новость.

– К нам едет ревизор? – тухло промямлил небритый тип очень низким голосом.

– Хуже. Следователь.

Все бросили взгляд на входящую Ирину Дмитриевну.

И наконец очнулись, точно спящие красавицы, но не после поцелуя, а после укуса кобры.

– Романа нашли.

Ася наблюдала, как струной вытянулась шея дамочки, а небритый наконец открыл свои прищуренные глаза.

– Он погиб.

XXXI

Дождь лил как из ведра, а молнии разрезали небо, словно психопатка, разрывающая свои нелюбимые одежды, подаренные разочаровавшим любовником. Так однажды делала Вика, когда узнала, что Денис далеко не моногамен. Их отношения никогда не были идеальными.

Сейчас в Москве холодно, а в Питере аномально тепло. Денис затянулся сигаретой и выпустил дым, наблюдая, как тот растворяется в сырости весеннего дождя.

– Зажигалочки не найдется?

Денис обернулся. Рядом под козырьком стоял Рюмин. Он вытащил какое-то подобие самокрутки, а может, это и вовсе был «Беломор». В любом случае что-то дешевое и явно гадкое. Денис помог Рюмину подкурить и отвернулся.

– Погодка нынче… И вообще весна нетипичная для Питера. Не находите?

Денис повернулся к Рюмину. Тот наблюдал за каплями, падающими с водосточной трубы. Казалось, это занятие его и правда сильно увлекало.

– Рюмин, дорогой. А вы реально лучший следователь?

Рюмин затянулся.

– Да. Говорят так.

– Говорят многое. А что вы сами на этот счет думаете?

Рюмин залез в карман куртки и достал из него «мыльницу» – фотоаппарат годов эдак 2000-х. Он нажал на кнопку «пуск» – и затвор с тихим жужжанием вылез на свободу. Зажегся экранчик, и Рюмин стал что-то листать.

– Вот, смотрите.

Рюмин поднес к лицу Дениса экран. На нем был общий план убитого мужчины. Руки раскинуты, ноги также. Он как будто парил, но лежа на земле. Приличный костюм, дорогое пальто. Волосы мокрые.

– Листайте.

Следующий кадр – руки, покрытые волдырями, будто от ожогов. Еще кадр – глаза, налитые кровью. Бухарин открыл рот от удивления. Рюмин продолжал курить свою вонючую самокрутку и молчал. Капли по-прежнему очень увлекали его.

– Что это?

– Доказательство, что я хороший следователь.

– В смысле?

– Вы задали вопрос, я на него отвечаю. – Рюмин затянулся и выпустил наружу неприятно пахнущий дым. Что он курит все-таки? – Я знаю, что вы расследовали дело, где у трупа были странные особенности. Обожженные пальцы и налитые кровью глаза. Что ничего не узнали и никуда не продвинулись.

– Не успел.

– Может, успеется здесь. На Канонерском нашли такой же.

Денис сглотнул, опустив беспомощно руки. Рюмин забрал фотоаппарат и спрятал в карман куртки.

– И теперь вам весело, и эго пляшет румбу под похоронный марш для моего?

– Не судите о людях по себе, Денис.

Рюмин выбросил окурок в мусорку, предварительно аккуратно затушив его о край, и зашел в помещение.

Денис стоял ошарашенный и возбужденный. Сердце колотилось, как у испуганного котенка, которого оторвали от мамы-кошки и лишили тепла ее пушистого тела. Пальцы предательски дрожали, давящее ощущение в груди усиливалось. Евдокимов не подпустит его к расследованию, это было понятно. Как только он узнает (если еще не узнал), что Бухарин в курсе истории о новом трупе, все накроется медным тазом. Послать все к чертям? Но разве это возможно? Сидеть заполнять бумажки о похищенных чучелах животных? И делать вид, что ничего не происходит? Бухарин бросил погасший в пальцах окурок и услышал за спиной покашливание. Это был рыжий сержантик. Надо спросить, как его зовут, подумал Денис. И вообще, закорешиться.

– Какие у вас тут местечки есть? Ну чтобы отдохнуть, расслабиться.

Денис понимал, что вопрос идиотский, и, скорее всего, весь отдел в курсе, что он питерский и местечки эти знает получше того же рыжего.

– Есть парочка. Одно так вообще для избранных. «Мохито». Работает два раза в год – в апреле и ноябре. Иногда, правда, и май бывает.

Денис непонимающе посмотрел на сержантика.

– Это как? Что за прикол?

Рыжий довольно ухмыльнулся. Он зацепил гламурного статусного новичка, и это льстило ему.

– «Мохито» в Солнечном расположен.

Денис присвистнул.

– А чего не в Смолячково уже?

Рыжий продолжал улыбаться.

– Вы угадали! Если вам что-то говорит географическая точка «мыс Флотский», то «Мохито» базируется и там. Две точки. Поверьте, ни один московский клуб не сравнится с «Мохито». Но, к сожалению, сейчас он закрыт. Придется ждать осени.

– Блин, а я уже только в «Мохито» и хочу.

– Знаете, иногда и в июне… бывают вечеринки. Я могу пробить, что, как…

Денис выбросил вперед указательный палец.

– Если пробьешь тему, буду благодарен.

Денис хлопнул рыжего по плечу и направился в отдел.

– Семен.

Денис обернулся.

– Кто?

– Меня Семен зовут.

– Я запомню.

В дверях Денис буквально наскочил на Рюмина, который по росту едва доставал до плеча Бухарина.

– Не хотите прокатиться на место работы нашего жмурика с необычными глазками?

Денис быстро закивал, как подросток, который получил приглашение на свидание от самой красивой девицы в классе.

XXXII

Асю и остальных сотрудников недолго держали в переговорке. Ирина Дмитриевна закрылась с Робертом Длиннохвостым в его кабинете, а остальные без конца насиловали кофемашину и трещали, точно сороки в брачный период, обсуждая жуткую новость. Людмила Спичкина плакала навзрыд. Кирилл грыз ноготь и пялился в монитор. Ася налила себе кофе и села на подоконник. Наблюдать, как сотрудники редакции, словно ошалевшие пчелы, снуют туда-сюда в поисках точки опоры, было занятно. Хотя Ася понимала: случилась беда и дальше будет только запутаннее.

– Всем здравствуйте! Уголовный розыск. Следователь Рюмин. Где начальство?

Ася подняла глаза и увидела какого-то серого человечка и стоящего рядом мужчину, которого она встретила в пикантной ситуации в похоронном агентстве для животных. Денис увидел Асю, и его глаза заблестели.

К Рюмину подошел Бобик и отозвал в сторону, а Ирина Дмитриевна повела Дениса за собой в переговорку.

Денис удивленно смотрел на женщину, которая села во главе странного стола, забросив ноги в дорогущих ботфортах на этот самый стол. Она выглядела утомленной и не такой спокойной, как в самолете.

– Вот так встреча, Ирина Дмитриевна.

– Да уж, Денис. Я ненароком подумала, что мы с вами как герои дешевого любовного романа. Встречаемся и встречаемся. А вдруг это судьба?

Денис улыбнулся и сел. Женщина даже не подумала опустить ноги.

– Почему же дешевого?

– Потому что совпадения – очень дешевая штука.

– А Эйнштейн говорил, что совпадение – это способ бога сохранить анонимность.

Ирина Дмитриевна улыбнулась, явно оценив остроумие следователя, которым представители его профессии, по ее мнению, не особенно отличались.

В переговорку вошли Рюмин и Бобик. Рюмин сел за стол, даже не обратив внимания, что носки ботфортов Ирины Дмитриевны вот-вот достанут до кончика его носа. Бобик опустился на стул напротив, поправив свой аккуратный хвост. Рюмин достал какой-то пожеванный блокнот и ручку с погрызенным колпачком. Бухарин закатил глаза и потер переносицу. По пути в редакцию Денис получил всю имеющуюся информацию относительно погибшего. Неподалеку стояла машина, которую он взял напрокат, в машине – сумка с документами. Судя по удостоверению, Роман Яшин оказался главным редактором очередного онлайн-издания. Прописан в Питере, в однушке в Калининском районе. Однушка лет семь как сдана другим квартиросъемщикам, ее сдал сам Роман после смерти родителей. А себе снял недешевый лофт на Невском.

– Я знаю Романа достаточно лет, чтобы сказать: убить себя сам он не мог. Это был жизнелюб и гедонист, – начала Ирина Дмитриевна, не дождавшись вопроса следователя.

Рюмин молча грыз колпачок, не поднимая глаз с пустого листа блокнота. Денис не стал вклиниваться в еще не начавшуюся беседу, так как понимал, что Рюмин в принципе делает огромное одолжение, взяв его с собой.

– Да, Роман был… Такой… Уверенный, сильный, что ли.

Бобик принял эстафету от Ирины Дмитриевны, и очень неудачно. Три пары глаз неотрывно смотрели на него, и все три были очень удивлены. Бобик покраснел.

– Я имел в виду… то же, что и Ирина… Дмитриевна. Не мог он сам… себя…

Рюмин сделал пару пометок в блокноте и почесал затылок.

– Как долго Роман проработал в редакции?

– Мы открылись пару месяцев назад, но некоторые работники знают друг друга давно, – медленно ответила Ирина Дмитриевна, вытаскивая длинными пальцами тонкую сигарету из пачки.

– Например? – заинтересовался Рюмин.

– Например, я знаю Романа десять лет. Пришел корреспондентом. Но парень смышленый оказался, и скоро я его поставила редактором на два журнала. У меня их пятнадцать штук. На тот момент было. Так вот, Ромка в десяти из них рубрики свои вел. Многостаночник был отличный.

– И заслуженно стал главным редактором?

Ирина Дмитриевна зажгла сигарету и затянулась.

– А вы думаете, незаслуженно?

Рюмин как будто не услышал встречного вопроса Ирины Дмитриевны и уткнулся в свой потрепанный блокнот. Денис ухмыльнулся, однако постарался скрыть свой сарказм, так и прущий из него бешеным торнадо.

– Расскажите о структуре редакции, чтобы мы понимали, какими были отношения между Романом и подчиненными, – попросил Бухарин.

Ирина Дмитриевна снова затянулась. На ее лице появилась сильная усталость.

– Роберт Игоревич пусть расскажет, он эту кухню знает изнутри. А мне хватило уже и вершков.

Она встала с кресла и затушила сигарету в пепельнице, стоящей на подоконнике. Когда окурок погас, женщина отпустила его и бросила на Бухарина взгляд человека, четко осознающего: жизнь больше никогда не будет прежней.

Ирина Дмитриевна вышла из кабинета, Денис последовал за ней.

– Ирина Дмитриевна, у Романа могли быть враги?

– А у кого их нет?

– Ну таких, чтобы могли убить, не у многих.

– Он стал главным редактором. Претенденты были, да, кроме него. Но вряд ли кто-то из них мог бы хоть муху грохнуть.

– Самые кровавые маньяки были серенькими законопослушными дяденьками.

– Всегда интересовал вопрос: Денис, а среди женщин были серийные убийцы?

– Были.

Ирина Дмитриевна задумалась и направилась по коридору, не заботясь о том, что разговор еще не окончен. Денис тяжело вздохнул и вдруг увидел Асю. Она стояла около кофемашины и с нахмуренными бровями смотрела на кнопки. Денис подошел к девушке, окинув ее оценивающим взглядом, который попытался закамуфлировать под безразличный. В этом он был дока.

– Очень странное совпадение.

– Угу.

Ася ткнула в кнопку с надписью «капучино». Машина громко зажужжала.

– Вы много знаете про яд, вы находитесь в редакции, где отравили главного редактора…

Ася подняла на Дениса удивленные глаза:

– Его отравили?

Денис всполошился и резко схватил Асю за руку.

– Извините. Но лучше не орать об этом. Так что? Совпадение?

Ася пожала плечами. Кофе был готов, она взяла стаканчик и сделала один глоток.

– Что таксидермист делает в гламурном журнале?

– Я же говорила Миле. Я после агентства на собеседование пошла. Меня взяли. Я талант, оказывается.

Денис ухмыльнулся:

– Это у Ирины Дмитриевны талант – западать на талантливых. – Ася недоуменно посмотрела на Дениса и быстро отвела глаза. – Ладно, забей. Но твое алиби я проверю. – В конце коридора появился Рюмин. – Ты реально шаришь в ядах?

– Нет. Я слышала про батрахотоксин. И все рассказала вам у Милы.

– Он может быть в наркотике? В какой-то малой дозе или что-то такое?

Ася задумалась и отрицательно покачала головой.

– Современные синтетические наркотики чего только не содержат, но точно не батрахотоксин. Он дико токсичный.

Денис кивнул.

– Я позвоню.

Ася сделала глоток и ощутила странный прилив адреналина. Но он бы связан вовсе не с фразой симпатичного следователя о предстоящем звонке. На такое Ася почему-то никогда не реагировала. Она вспомнила те неповторимые ощущения, когда ей удалось разгадать загадку. Пусть и с помощью своего объектива, но все же. Сейчас все было гораздо более захватывающе и сложно. То, что она как раз обожала.

XXXIII

Денис вошел в свой кабинет и рухнул в скрипучее кресло, в котором уже пришлось провести всю ночь. Из отеля он выселился: при нынешней должности пора было начать экономить деньги. Накануне он был у матери, и эта встреча запомнится ему надолго. Внимательная маман, конечно, рассмотрела все его синяки и еще полчаса охала, уговаривая его покинуть ряды доблестных полицейских. Она всегда была против такой работы единственного сына. Но самое страшное было вовсе не ее причитание, а то, что в комнате на почетном месте – любимом диване матушки – восседал он.

– Привет, сын.

Отец встал, и Денису показалось, что старик как будто вырос. Он стал еще выше, хотя по росту Денис его все-таки общеголял.

– Что ты тут делаешь?

Отец спрятал руку в карман. Видимо, отсутствие ответного рукопожатия обожгло его самолюбие.

– Мама позвонила и сказала, что ты…

– Мама не могла позвонить и сказать. Мама не знала, что я в городе… – Денис бросил взгляд на мать и тут же понял, что она знала. – Какого черта? Что происходит?

– Денис, успокойся, пожалуйста.

– Этот упырь уже растрезвонил на весь мир, что сделал из моей морды оливье? Да? Вся Москва кудахчет?

Мать стояла в сторонке, а отец, как обычно, возвышался над всей этой ситуацией, как статуя Свободы над Гудзоном.

– Никто не кудахчет. Ну если только в твоем отделе. Бывшем. Мне позвонил Шмелев. И все рассказал.

Денис взъерошил пальцами волосы.

– Ну и что? Тебе-то что?

Отец хотел подойти ближе, но остановился:

– Слушай. Все не так плохо. Даже наоборот.

Тут в игру вступила мама:

– Деня, у тебя есть возможность все изменить. Папа… В общем, постарайся только не орать.

Денис уже знал, что орать он будет позже. В душе́. Но сейчас надо было досмотреть этот спектакль до конца.

– Переведешься в местный СК.

Денис закрыл глаза и вздохнул:

– Слушай, ну почему ты такой немудрый, а? Ты же прекрасно знаешь, что подачки от тебя мне не нужны. А бабки от тебя я брал на всякое дерьмо. Чтобы обнулить заряд. Минус на минус давал временный плюс. Поганые деньги от папочки на поганые дела и покупки.

– И много ты заработал хороших денег? Не поганых?

Мать взяла Дениса за руку.

– Мам, спокойно. Я не собираюсь использовать его методы. Я зайду позже, когда его не будет, чайку попьем.

– Денис, куда ты? Где ты будешь ночевать?

Денис схватил ручку чемодана и едва не вырвал ее. Никто не стал звать его обратно и просить все обсудить. От этого на душе стало легче и одновременно тоскливее.

Рассматривая потолок и вспоминая вчерашний вечер, Денис словно ушел в астрал и не заметил, как в кабинете появился Гоша Евдокимов.

– Там двух шалав надо оформить. Сидят в коридоре уже час.

Денис развернулся в кресле к Гоше и молча смотрел на него безразличным взглядом.

– Мне?

– Ну а кому же? Тебя сюда привели не для того, чтобы убийства раскрывать. Тут у нас есть кому серьезными делами заниматься.

– Ты Рюмина уважаешь?

Евдокимов ухмыльнулся:

– Рюмина – да.

– Так вот Рюмин тебе вчера русским языком…

Евдокимов стукнул кулаком по столу и нагнулся над Денисом. От него пахло дешевым парфюмом и несвежей рубашкой. Денис поморщился.

– А я тебе русским языком говорю: ты не будешь здесь заниматься ничем, кроме оформления шлюх.

Гоша выпрямился и самодовольно улыбнулся. Денис продолжал смотреть на майора.

– Ты же был самый бездарный на курсе. Скажи – как?

Гоша бросил холодный взгляд на Бухарина и ответил мерзкой кривой улыбкой.

– Ты сидишь на стуле, который чинили уже раз сто. Плюс проливали на него чай раз двести. В ящике твоего стола живет целая династия тараканов времен, когда на месте Питера болота были. И после этого кто из нас самый бездарный? – Евдокимов развернулся и направился к выходу. – И еще. Тут тебе не гостиница.

Денис тяжело вздохнул и бросил взгляд на свой чемодан, одиноко стоявший в углу. Неожиданно мигнул экран айфона. Звонила Камаева. Денис ответил на вызов и попытался успокоиться. Мудак Гоша умел вывести из себя.

– Дэн, что стряслось? Я вчера не могла ответить, малой орал без остановки.

– Наверное, будущий Паваротти.

– Это вряд ли.

– Короче, Камай, дело такое. Мы нашли труп. Угадай, что на пальцах?

– Не томи.

– Волдыри.

– Да ну?

– Ага.

– А в белки кетчуп залили?

– Точно.

Камаева молчала. Было слышно, как она выключает микроволновку и что-то месит в тарелке.

– Это все очень необычно.

– Мягко сказано. Что думаешь-то?

– А что тут думать… На теле ни одного синяка?

– Не-а.

– Мне б глянуть.

– Ну приезжай, как раз на белые ночи попадешь.

– Это серия?

– Тянет на нее, родимую.

Сын Камаевой снова заплакал, и Денис понял, что разговор нужно заканчивать.

– На связи.

Он положил трубку и откинулся в кресле. Насыщенный вчерашний день запомнился и разговором с Рюминым. Опытный следователь вел себя спокойно, не высовывался, хотя мог опустить московского щеголя на самое дно самой грязной канализации где-нибудь в Купчино.

– Что думаешь? – спросил он, когда они вышли из редакции.

– О сотрудниках?

– Да.

Денис пожал плечами, подкуривая Рюмину.

– Офисные хомячки. Девки все как из одного инкубатора. Сисадмин – типичный неудачник, зам главного – нервный латентный гей, сидящий на фенибуте.

Рюмин сделал затяжку и кивнул:

– Занятно другое. Ты знаешь некоторых сотрудников лично.

– Ирину Дмитриевну. Кто ж ее не знает?

– В смысле?

– В Москве ее все знают. Кто-то – из мира глянцевой журналистики, которая уже коньки откинула. А кто-то – из тусовок.

– Она тусовощица?

– Нет. Просто вынуждена. Издержки многомиллионного бизнеса. Не в рублевом эквиваленте, вы же понимаете.

– А фотограф?

– А этого персонажа я видел в похоронном агентстве для животных. Она там таксидермистом подрабатывает.

– Вроде ж Питер не Тула. А вы успели, Денис, столько знакомств завести.

– Одно пока. Но, кстати, очень удачное. Товарищ Рюмин, мне надо вам кое-что рассказать.

Рюмин и Денис пошли в сторону метро. По пути Бухарин поделился информацией из Москвы.

– Батрахотоксин?

– Да.

– Надо ее допросить и проверить алиби.

– Точно. Но она ни при чем.

– Посмотрим. Слушайте, Денис. Мне нужна ваша помощь. Надо работать сообща.

– Но я никаким боком к вашему расследованию… Сами понимаете. Я сейчас опер при МВД.

Рюмин задумался.

– Это проблема. Но надо ее решить.

Денис раскачивался в кресле, вспоминая этот разговор. Затем стукнул средним пальцем по кнопке enter и разбудил старый, времен гаражного прошлого Стива Джобса, монитор. В строку поисковика Бухарин вбил странное для российских реалий имя Астрид Наумова. Солнце внезапно пробилось сквозь запыленные и потрескавшиеся полоски жалюзи. Начинался новый день.

XXXIV

Ася шла по мокрому асфальту уже запруженного Невского. Кисель высадил ее около Дворцовой набережной. Сегодня он решил выгулять свою «девушку» и проверить, как работает мотор. Ася не могла избавиться от мандража, который начался вчера, и постоянно прокручивала в голове знакомство со следователем. Или кем он там был, непонятно. Сначала в похоронном агентстве для животных, затем в журнале. Мила скинула ей пять сообщений, в которых расписывала прелести работы в ее фирме. Зарплата была просто нереальная по сравнению с окладом в редакции. Ася могла сразу же снять однушку на окраине города с видом на залив и не думать о том, что будет, если «Сатори» нечаянно напорется на что-нибудь и пойдет на дно. Ее увлечение фотографией снова привело ее к новому повороту в судьбе и снова к детективной истории. Это точно не совпадение, и она очень хотела рассказать это своему новому знакомому – следователю, имени которого даже не знала. В метро Ася отправила сообщение Миле, что уже нашла работу, и наконец расслабилась, продремав остаток пути в углу вагона.

С самого утра редакция был похожа на улей. Людмила Спичкина и ей подобные особи носились по офису, оставляя за собой шлейф модных духов и повышенных децибелов. Ася сидела на подоконнике и высасывала из пластикового стаканчика остатки невкусного кофе.

– Нет работы? – Ася повернула голову и увидела Кирилла. Выглядел он помято и несвеже. – Всю ночь «Ведьмака» смотрел. – Ася понимающе кивнула. – Садись за мой комп, если чё надо. Я все равно на ноуте шарюсь.

– А мне комп не нужен.

– Ну, фотки отконвертить. У меня стоит Lightroom.

– Нечего конвертить. Пока ни одного задания.

Кирилл явно искал еще причину для продолжения разговора, но так и не смог найти.

– Ну если чё, говори.

– Ага.

Кирилл ушел за свое рабочее место, а Ася подумала, что, если бы за весь день она не получила ни одного задания, было бы отлично. Она ждала, когда два следака снова придут в редакцию и она сможет узнать подробности гибели главреда. Но прошло уже три часа, и никто не объявлялся. Никого из руководства не было в офисе, даже пресловутого противного Бобика, который так старательно убеждал Ирину Дмитриевну не брать Асю на работу. Интересно, почему. Иногда бывает, что первые секунды знакомства с людьми устанавливают дальнейшие отношения. И почему-то именно они становятся определяющими. Люди начинают испытывать неприязнь, влечение, отвращение, радость и прочие противоположные чувства. Бобик явно испытывал к Асе что-то похожее на неприязнь. Любопытно другое: эта эмоция родилась в первые секунды очного знакомства или на моменте распечатки ее фотографий из портфолио?

– Наумова.

Ася вздрогнула. Перед ней стоял бледный и, по-видимому, невыспавшийся Роберт Игоревич, он же Бобик. Ася испытала странное ощущение, когда думаешь о человеке, который не вызывает положительных эмоций, и в этот же момент он оказывается в метре от тебя и истощает такую же неприязнь.

– Пошли в мой кабинет. Разговор есть.

Ася спрыгнула с подоконника и трехочковым броском отправила стаканчик от кофе в мусорку около стола Людмилы Спичкиной. Кирилл поднял два больших пальца.

В кабинете Бобика было душно. Он явно обладал излишней потливостью, и даже открытое окно не могло помочь бедолаге избавиться от неприятного запаха, который истощал его стрессующий организм.

– Садись.

Бобик плюхнулся в свое кресло, Ася села напротив. Между ними был стол и целая пропасть, в которой явно зарождалась будущая непримиримая вражда.

– Ирина Дмитриевна тебя взяла на работу. Я – нет. Она главнее, не спорю. Но.

Когда люди говорят «но», они думают, что могут перевернуть законы Вселенной, миллиардами лет рулящие в пространстве.

– Но это не значит, что ты можешь расслабиться. Ирина наделала много ошибок. Ты тоже ее ошибка. – Ася сглотнула, хотя всячески пыталась делать вид, что ей все равно. – Каждый день, заходя в редакцию, оглядывайся.

– А то что?

Бобик удивленно посмотрел на Асю. Ася сама была в шоке от своей дерзости. Она очень не хотела вылетать из редакции. Ей было плевать на бесполезную работу фотографом рекламных макетов, однако она была счастлива снова оказаться в эпицентре загадочной истории.

В этот момент в помещение вошел Рюмин.

– Роберт Игоревич, день добрый. Мне нужен ваш кабинет, чтобы побеседовать с сотрудниками.

Бобик мрачно посмотрел на следователя и молча встал.

– Прошу, – указал он на свое кресло и вышел. Ася осталась.

– Начнем.

Рюмин дождался, когда дверь за Бобиком закроется, и сел в кресло. Он достал свой потрепанный блокнот, открыл его и щелкнул ручкой, которая была закреплена на обложке.

– Итак.

Рюмин не смотрел на Асю до момента, пока не произнес тихим голосом «итак». У Аси был день активного пробуждения смелости, и она решила пойти на опережение:

– Я не знала убитого.

– Убитого? А кто вам сказал, что Романа Яшина убили?

– А зачем тогда СК подключился?

Рюмин слегка улыбнулся, что было совершенно несвойственно для этого человека.

– Дней десять я торчала в Выборге. У родителей. Хотя если вы им позвоните, то маму хватит удар. Явно не плюс в мою карму.

В этот момент у Рюмина зазвонил телефон. На экране высветилось имя Бухарина.

– Да, Денис.

Рюмин спокойно выслушал информацию от бывшего московского следователя. На его лице, как и прежде, не было никаких эмоций. Ася почему-то догадалась, что это тот самый Денис.

– Я понял.

Рюмин отключил свой допотопный «Нокиа 3310».

– Не будем мы звонить вашей маме, – сказал ровным голосом следователь. – Пусть это будет благодарностью за поимку Сестрорецкого душегуба.

Ася вздрогнула. Адреналин снова ударил в голову и теплой волной стал растекаться по телу.

– Но вас определенно тянет к темным силам. Это не есть хорошо.

Ася ухмыльнулась.

– Вы как моя мама. Она тоже считает, что меня тянет не туда.

Рюмин закрыл блокнот, намекая, что встреча окончена.

– Поэтому с настоящего момента держитесь подальше от расследования. В ваших же интересах.

Ася разочарованно посмотрела на Рюмина.

– Зовите системного администратора.

XXXV

Денис вышел из такси и удивился. Конец весны в этом году был нетипичный для этих широт. Солнечные лучи играли по всей поверхности гавани, как будто это вовсе не холодная Балтика, а вечно теплая Каталония. На парковке перед Канонерским заводом стояло несколько автомобилей и не было ни единой души. В кармане завибрировал айфон.

– Ну что? Никого? – голос Рюмина звучал на удивление ехидно. Обычно он вообще не выражал никаких эмоций. Денис снова оглянулся. Никого. – Тебе нужно на мост к Белому.

– Понял.

После общения с сотрудниками редакции, где работал погибший Роман Яшин, Рюмин позвонил Денису и предложил съездить на место обнаружения трупа. Бухарин был вне себя от счастья. Во-первых, он имел возможность получить доступ к расследованию. Во-вторых, Рюмин тоже нарушал правила, хотя сначала казалось, что это невозможно. Но нет, и вот Бухарин стоял рядом с Рюминым, который смотрел на блестящую водную гладь, омывающую остров Белый.

– Здесь его нашли?

Рюмин кивнул.

– Там стояла его машина. – Рюмин указал на небольшую парковку около щита «Центральная станция аэрации». – Тебе не кажется, что утонуть тут в принципе нереально?

Денис поставил ногу на трубу, огораживающую небольшой пирс, и проверил ее прочность.

– Если только валун к шее прицепить.

– Его убили и тело сбросили. Да, я так тоже думаю. Но никаких следов.

Денис вынул сигарету из пачки.

– Ждем экспертизу.

Рюмин задумчиво пожевал нижнюю губу.

– Что-то мне подсказывает, что ее результаты будут идентичными с московскими.

Денис закурил.

– Тогда это серия.

– Нужно искать, что связывало подмосковного наркомана и питерского главного редактора.

– На первый взгляд ничего.

Рюмин внимательно посмотрел на чемодан, который стоял около Дениса.

– Ты там труп, что ли, возишь?

Денис затянулся и засмеялся:

– Сплю в нем.

– Негде жить?

– Пока не определился. «Виктория» или «Краун Плаза».

Рюмин безразлично кивнул.

– Есть одна мыслишка. Давай вечером потолкуем?

Рюмин достал из кармана пальто блокнот, написал что-то, вырвал лист и потянул Денису.

– В двадцать один тридцать вот по этому адресу.

Рюмин пошел вдоль дороги в сторону Канонерского тоннеля.

– Эй! Так на такси давай подброшу куда?

Рюмин, не оборачиваясь, крикнул:

– Я гулять люблю!

Денис ухмыльнулся и присел на трубу. Ветер приятно обдувал лицо, а солнце было теплым и ласковым. В кармане завибрировало. Звонили из отделения.

– Бухарин.

– Деня, у меня проблем с туалетной бумагой нет. Зачем ты принес мне свою бумажку?

Гошин голос нервно подрагивал. Денис закурил вторую сигарету.

– А я думал, хоть какая-то польза от меня будет в твоем поганеньком отделении.

– Мое поганенькое отделение – твой единственный шанс остаться в органах.

– Пожалуй, я его упущу.

– Возвращайся на свое рабочее место. Шлюшки до сих пор не оформлены.

– Оформи своих коллег сам, хорошо?

Денис чувствовал ухом, как Евдокимов закипает, будто старый советский чайник.

– Слушай, придурок. Если я подпишу твою бумажку, тебе ж не видать не то что звания… Тебя заблеванный изолятор драить не возьмут!

Бухарин затянулся и выпустил дым наружу.

– Уже захлебнулся горькими слезами.

Гоша отключился. Денис почувствовал большое облегчение. Такое обычно бывает, когда ты теряешь практически все, но взамен получаешь главный приз – свободу. Айфон снова пискнул. Пришло сообщение в «Вайбер». От Вики! Денис быстро открыл его и привстал.

«Я подала на развод. Квартира твоя любимая в башне, твой «Порш» любимый, к сожалению, тебе не достанутся. Ты же честный мент. По бумажкам. Желаю тебе счастья с твоей Аней. Или как там ее. Надеюсь, она всего этого стоит. И не звони больше. Я меняю номер».

Денис быстро перезвонил, но номер уже оказался недоступен. Как он мог забыть, что все было оформлено на Вику? Идиот. Но больше всего, как ни странно, его взбесило то, что Вика так и не поняла различие между сотрудниками МВД и Следственного комитета. Ментом он никогда не был.

– Попандос, Деня, – пробубнил Бухарин сам себе под нос и снова сел на трубу.

Конечно, дело мог разрулить адвокат Бухарин-старший, но Денис лучше поселится с бомжами на коврике у метро, чем обратится к нему. «Желаю тебе счастья с твоей Аней. Или как там ее…» – перечитал Денис. Впервые за долгое время он вспомнил Ритку – свою убитую напарницу. И ее сестру. Эти люди заставляли его душу разрываться на части и одновременно оживать.

XXXVI

Ася весь день проторчала в офисе, протирая джинсы на подоконнике. Ее никто не замечал, никаких заданий не давал. Оставалось наблюдать, как из кабинета Бобика по одному выходят сотрудники редакции. Каждый выглядел встревоженным, но через какое-то время рабочая рутина поглощала их. Главред не был им близким человеком, и расстроила их вовсе не жалость к убитому мужчине и коллеге, а ощущение, что смерть бродит по тем же улицам, что и они, заходит в офис или дом, в какой ей заблагорассудится. И кто знает, возможно, завтра она сядет рядом с тобой в машине и пустит ее под откос?

Когда из кабинета Бобика вышел сисадмин Кирилл, Ася спрыгнула наконец с подоконника.

– Вообще как в кине. – Кирилл смахнул со лба челку и выдохнул.

Ася молча улыбнулась и, дабы не вызывать подозрений, подождала, что он сам начнет делиться впечатлениями. Однако Кирилл молча сел и больше не сказал ни слова, погрузившись в чтение какой-то статьи про беспроводные наушники. Ася пристроилась рядом на стуле.

– Тебе комп, что ли, нужен? – не отрываясь от своего занятия, поинтересовался сисадмин.

Ася отрицательно покачала головой:

– Слушай. Ты тут всё про всех знаешь. Реально кто-то мог убить главреда?

– Из наших?

– Ну да.

– Да вряд ли. Если только Бобик. Тут пара редакторов, один корреспондент-студент и пять менеджеров. Ну и я. И ты. Остальные авторы на фрилансе.

– Мне этот Бобик-шмобик угрожал.

Глаза Кирилла округлились:

– Гонишь?

– Нет. Перед тем, как следователь приехал.

– Ну дает Боб…

– Слушай, а у вас визитки есть?

– Секретарша должна сделать. Если тебе нужно. О, кстати, еще секретарша ж есть. Но она вряд ли убийца. У нее обмороки от рассказов про Декстера были. Вон она сидит. Юлец-от-рассказов-про-Декстера-мокрый-попец.

Кирил засмеялся от своей идиотской шутки, а Ася кивнула и направилась к Юльцу.

Секретарь редакции была молоденькой девушкой или, по крайней мере, тянула на такую. У нее была идеальная осанка, длинные ресницы и незатуманенный тяжелыми мыслями взгляд. Наверное, многие секретари обладают такой внешностью, подумала Ася, когда окинула взглядом свои грязные кеды. Сегодня утром она неудачно наступила в лужу и забрызгала белоснежные носки поддельных «конверсов».

– Привет. Я Ася, фотограф.

– Привет!

– Говорят, мне визитка нужна, да?

– Без проблем! Напиши вот здесь свой номер телефона, полное имя и корпоративную почту. Или любую другую. Я закажу.

Ася кивнула и быстро, ненавязчиво осмотрела стол секретарши. На нем лежали чьи-то визитки, но чьи именно, было непонятно. Ее интересовала визитка Романа Яшина, вот только открыто попросить ее она не могла. Телефон секретарши завибрировал. Та быстро отключила его. Ася заметила, что на розовом футляре налеплены многочисленные стразы. Секретарша поймала взгляд Аси.

– Сама крепила! – сказала она гордо.

Ася понимающе кивнула и с натяжкой улыбнулась.

– А у Романа был светящийся! – шепотом сказала девушка.

Ася подняла бровь вверх.

– В смысле?

– В смысле футляр. Он светился… Особенно в темноте. Рома говорил, что такой цвет бывает у волн на побережье Калифорнии. Как-то он их называл… Блю… Бли…

– Биолюминесцентные волны?

– Боже, как ты это выговариваешь?

И вдруг Асю осенило. Она вернулась на свой подоконник и открыла почту. В письме, которое ей прислал Роман, были его контактные данные.

– Всем спасибо за сотрудничество. Приятного вечера.

Ася повернула голову и увидела Рюмина. Рядом стоял мрачный Роберт Игоревич. Вечер действительно должен быть приятным, подумала Ася, листая страничку в «Телеграме» погибшего главного редактора. Но до него еще нужно было дожить. Это была следующая мысль Аси после того, как Роберт Игоревич сообщил:

– Все в переговорку.

Из присутствующих менеджеров в наличии имелась только Людмила Спичкина. Остальные бегали по городу в поисках податливых рекламодателей, которым уже был неинтересен этот бизнес. Молоденький корреспондент засунул остатки хот-дога в рот и запил минералкой. Кирилл хрустнул пальцами и вяло поплелся к переговорке. Литредактор был уже там и читал какие-то новости в «Телеграм-канале». Присутствующие расселись вокруг стола. Все старались сесть подальше один от другого и не напротив кого-то. Ася, наоборот, хотела сесть рядом с Кириллом. Его комментарии были сейчас как нельзя актуальны. Но Кирилл после допроса был крайне немногословен. Когда сотрудники редакции наконец расселись, в переговорку зашел Бобик. Он широким шагом пересек помещение и встал во главе стола.

– Долго болтать не буду, понимая, что всем сейчас не до работы. Но работать надо.

Литредактор ухмыльнулся и закрыл смартфон, как будто очень сожалея, что его оторвали от какого-то мема в «Телеграм-канале». Бобик бросил на него уничтожающий взгляд, но промолчал.

– Событие из ряда вон, я понимаю. Ужасно. Страшно и, самое главное, непонятно, как жить дальше с этим ощущением апатии и тревоги. Но вы понимаете: нашу работу за нас никто не сделает.

Людмила Спичкина едва сдерживала слезы. Литредактор спокойно смахнул челку со лба и спросил своим вялым и бесцветным голосом:

– Так, а кто мог его крякнуть?

Бобик сжал челюсть, пытаясь сдержать эмоции, которые разрывали его изнутри.

– Это и выяснит Следственный комитет.

– Они-то выяснят, ага, – ухмыльнулся литредактор и снова открыл смартфон.

В помещении стало тихо, будто в морге. И каждый точно знал, что именно так ощущается тишина в том месте, где больше никому нет дела до своей внешности и чувств.

– Леша, у нас тут переговорка обычно. Но сейчас, похоже, игра в молчанку.

Все резко обернулись и увидели Ирину Дмитриевну с высоким красавцем, который напоминал Брэда Питта в фильме «Интервью с вампиром».

XXXVII

Денис размышлял, как убить время до встречи с Рюминым. Неподалеку был неплохой винный магазинчик, и душа просто умоляла прикупить бутылочку чего-нибудь итальянского и приткнуться на парапет неподалеку от пристани, откуда после революции отправляли куда подальше лучшие умы России. Бухарин так и сделал, и через несколько минут уже сидел, глядя на Большую Неву. Погода была изумительная, просто брось все и устремись в открытые воды Финского залива навстречу свободе и счастью. Именно этого не хватало Денису последние месяцы, а может, и годы. Он вдруг осознал, что в Москву никогда не хотел, все это было делом принципа. Чтобы доказать отцу, что не только он может быть успешным в самом успешном городе не самой успешной страны. Отец здоровался за руку с сильными мира сего, ему были открыты все дороги. Он помогал сыну деньгами, Денис их брал, оправдывая себя тем, что это откуп за годы безотцовщины и неуважения к матери. Тратил остервенело, как бы показывая, что эти грязные бумажки ничего для него не значат. На свадьбу с Викой отец дал денег столько, что можно было не работать всю жизнь. Денис понимал, что это не забота о сыне, а игрища крутого московского адвоката и бывшего кагэбэшника. Мол, я дам на свадьбу больше тебя, и член у меня больше, и мозгов больше. Мерзкие игры столичных престарелых самцов, взращенных гнилой системой прошлого века. В то время как в стране люди стояли в очереди с талонами за хлебом и сапогами, эти двое ели икру черпаками.

Денис сделал большой глоток из бутылки и присмотрелся к катеру береговой охраны, который медленно плыл вдоль реки. Когда-то он дружил с одним парнем, который начинал службу на таком же, и они придумали прикол: если Денис будет на берегу где-то в городе и увидит такой катер, то обязательно покажет какой-нибудь неприличный жест. Если друга не будет на катере, то никто не просигналит. Если будет, то Денис услышит сигнал. Вспомнив эту дурость, Бухарин улыбнулся и помотал головой. И вдруг что-то словно толкнуло его в бок, поставило на ноги и подняло правую руку со средним пальцев в сторону катера.

– Вот тебе, засранец! На!

Денис еще выпил вина и снова показал средний палец. В ответ ничего.

– Ну и черт с тобой.

И вдруг катер подал сигнал! Денис стал махать руками и едва не выронил бутылку вина в реку. Катер развернулся и стремительно набрал ход в сторону причала.

…Друг Дениса служил в Государственной инспекции по маломерным судам. Гонял по каналам Питера и следил за порядком. Кто-то башкой о мост бился, кто-то блевал в Мойку после девичника или мальчишника, кто-то лодку угнал экскурсионную.

– В общем, работы хватает. Не вздремнешь, – рассказывал друг, наливая себе чай в железную кружку с надписью «Питеру 300».

Денис допивал вино тоже из кружки, но с картинкой разводных мостов.

– Не знаю, как ты в этой Москве. Я б воду ни на какие бабки не променял.

Денис задумчиво посмотрел на пейзаж за окном. Мраморный дворец был в легкой дымке то ли от испарений, то ли от выхлопных газов. А может, это просто эффект от вина без закуски. Странно, раньше он мог выпить бутылку виски один и на память прочитать номера телефонов всех своих любовниц.

– Ты чего бухаешь в одиночестве? Да еще в пять дня?

– Я думал, что бывает только пять утра и пять вечера.

– В Питере в разгар белых ночей? Хах! Ну ты совсем омосковился, Денька. Забыл родину.

Денис отодвинул пустую кружку и поежился. Ветер с Невы дул порывистый и прохладный.

– Я тут надолго. Так что все вспомню. Не волнуйся.

– Я так понимаю, не по своей воле?

– Типа того. Если честно, то история, в которую попал, сейчас мне начинает казаться каким-то кино.

Инспектор глотнул чая и покачал головой.

– Сколько я тебя помню, ты всегда в такие попадал. Ты и есть герой какого-нибудь странного кино. Ты сам всегда был таким. Странным.

Денис усмехнулся.

– Ты говоришь, как выпускница филфака. У маман таких было – пачками вылетали. Никому не нужные будущие начальницы поварешек и кастрюль. Вот они любили мне сказать: «Денис, вы такой странный!»

– А женился ты на какой? Явно ж не на такой.

Денис почувствовал, как под ложечкой засосало при мысли о Вике, ее шикарном теле и пустой голове. Вика – идеальная жена для олигарха, владельца нефтяной вышки, ему не до анализа ее интеллектуальных способностей. Но, с другой стороны, Вика гораздо добрее и лучше, чем все эти куклы напомаженные. Плюс она реально любила Дениса. Не за деньги, не за тачки, не за список островов и рейтинг в «Форбсе». Для этого у нее был папаня-гэбэшник. А с Денисом у нее была та самая романтическая история, о каких мечтают все Викины подруги-блогерши, которые сегодня могут перевернуть мир с ног на голову одним своим постом в «Телеграме». Денис понимал: в душе он, скорее всего, старикашка, брюзжащий на то, что ему не близко. Может, он вовсе не заслужил всех этих молодых и продвинутых девиц? Может, он вообще никого не заслужил?..

…До встречи с Рюминым оставалась еще пара часов. Теперь у него развязаны руки и можно вплотную заняться расследованием убийств.

– Крот, привет. Можешь потрещать?

– Привет, Денис. Валяй.

– Дело Сортировочного реально закрыто? Или ты просто лапшу мне на уши вешаешь, чтобы я не лез?

В ответ Денис услышал радио из салона машины.

– Денис, дело закрыто.

– Я помню. Но у нас тут жмурик с кетчупом в глазах. Такой же.

– И что?

– «И что…» – передразнил Денис, чувствуя, как начинает садиться на коня. – У нас, возможно, серийный орудует по всей стране.

– Мы не получали запроса от вас. Тишь да гладь.

– О’кей. Я понял. А ты можешь мне перекинуть всю инфу по «сортировочному»? Я понимаю, ты меня сейчас захочешь послать.

– И пошлю, Денис. Давай официальный запрос.

– Официальный? А когда ты разбил служебную тачку полтора года назад, будучи еще зеленой соплей в отделе, помнишь, кто тебя прикрыл?

В ответ снова тишина и голос диджея, сообщающего, что в Москве снова ливни.

– Хорошо, я кину тебе все файлы на твою личку. Только удали сразу.

– Премного благодарен.

Денис отключился.

– Проблемы? – спросил инспектор, заваривая чай.

– Скажи мне, дружище, почему люди такие неблагодарные скотины?

– Да потому что люди.

– Как ты прав! Слушай, мне на Новочеркасскую надо. Можешь где-нибудь высадить?

– Да, через полчаса можем около моста Александра Невского быть. А там ножками, ну или на чемодане с ветерком.

Денис криво улыбнулся.

XXXVIII

За окном начало накрапывать, но Асю и Киселя это не волновало. Они пришвартовались на набережной в районе Володарского моста, сходили во «Вкусно и точка» за гамбургерами и картошкой для него и в суши-бар за сетом для нее. Пусть хоть буря или цунами, а шикарный вечер обеспечен обоим. Но Асю радовал не только вкусный ужин, но и ее идея использовать мозги Киселя на благое дело.

– Ничем не обрадую. «Контактом» он не пользовался, хотя страничка есть. Но мертвая. Ой. Каламбур?

Ася буквально вырвала тонкий ноут из рук Киселя. Страница Романа Яшина «ВКонтакте» была практически пустой. Друзей – 67 штук, подписчиков – 20. Не было даже аватарки. В личных сообщениях – какое-то рекламное предложение (оно даже не было прочитано) и короткая переписка, по-видимому, с коллегой. «Кидай сюда». Ответ: «Лови». И прикрепленный файл с прайсом.

– Какие-то усадьбы под Москвой. По ходу, чувачок собирался на юбилей или корпоратив.

Ася выдохнула.

– М-да. Сообщению два года. Да он не пользовался ВК.

Кисель забрал ноут.

– Мать, сразу видно, не шаришь. Прошаренные чуваки типа админов и умных главредов не пользуются соцсетями. У него явно был «Телеграм», и все. Ну, крайняк – «Вотсап».

– Можно взломать «Телеграм»?

– Теоретически да… Там есть секретные чаты, ты ж знаешь.

– И?

– Ну… можно провести атаку. Через сеть SS7.

– И?

– Но взломать секретный чат не получится. Можно только новый создать, если…

– От лица трупа?

Кисель откусил кусок огромного бургера и засмеялся:

– Прям жесть! Зачем тебе это все? Неужели нет других способов найти смысл жизни?

– Открой его «Телеграм-канал».

– Взломать?

– Открой просто. Посмотрим френдов.

Кисель послушно кивнул. Открылся профайл. Ася внимательно смотрела на фотографии Яшина, которые она уже успела пролистать в офисе, но невнимательно. Последние рассказывали о разнообразной погоде Питера, о том, что Яшин ел на завтрак, вид из кабинета в редакции. Ася набрала в поиске его имя и подписалась.

– Думаешь, на том свете есть «Телеграм»? – спросил Кисель, озабоченно глядя на Асю.

– Смотри.

Ася подсунула Киселю под нос треснутый экран своего «Самсунга».

– Роман Яшин. Последние действия… 8 часов назад, – прочитал Кисель и едва не поперхнулся.

Ася широко улыбнулась.

– По ходу, ангелы чатятся?

– Или черти… Смотря куда попал этот чувачок после смерти.

Ася дрожала от нервного возбуждения. Кто-то получил доступ к «Телеграму» покойника. А нашли ли телефон Яшина на месте обнаружения трупа? А если нет? Это ведь говорит о том, что убийца взял его с собой. Знают ли обо всем этом следователи?

– Ты чего такая дерганая? – спросил Кисель, закидывая последнюю картофелину фри в рот.

– Ты знаешь, кто такой Алекс Ломов?

Кисель молча открыл поисковик и вбил в строку имя Алекса Ломова. Тут же появилось множество ссылок на этого человека: личный сайт, страница в «Телеграме», «ВКонтакте», «ЛинкедИне» и прочей, как говорил Кисель, шелупени.

– Фотограф гламурный московский.

– Я знаю. Это друг Яшина. Его сегодня Ирина Дмитриевна привела в офис.

Кисель безразлично листал личный сайт Ломова, разглядывая выставленные кадры. В основном фотограф снимал ночную Москву, продавая свои работы по всему миру. Но кучу денег заработал на свадьбах знаменитостей и фотосессиях для европейских глянцев, которые уже давно умерли, а в России доживали свой век в мучениях и судебных разбирательствах.

– А помнишь, один какой-то такой дебилоид, тоже гламурный фотограф, жену свою на куски порезал и закопал где-то?

Ася не слушала Киселя. Она быстро закинула сашими в рот и направилась к выходу.

– Ты куда на ночь глядя?

– Узнать, не мог ли Ломов утопить Яшина.

XXXIX

Таскаться с чемоданом по городу действительно было сложно. Но Бухарин не знал, что ему лучше сделать: поселиться в гостинице, остаться у матери или вспомнить, кто из питерских приятелей будет рад оставить его на ночь-другую. Голова раскалывалась от мыслей, а настроение менялось со скоростью света. Заневский проспект размеренно шумел, превращая отдельные звуки во что-то похожее на шипящую на сковородке яичницу. Денис усмехнулся этому сравнению и понял, что очень голоден. Скорее всего, Рюмин назначил ему встречу в какой-нибудь дешевой чебуречной. Впрочем, и она сойдет. Московское мажорство похоронено надолго, теперь придется учиться экономить.

Бухарин подошел к углу здания по адресу: Заневский, 14, и увидел вывеску «Бар». Подняв голову выше, он широко улыбнулся. Рюмочная «Стопарик». Рюмин любит рюмочные! Взяв чемодан за ручку, он быстрым шагом преодолел ступеньки и нырнул внутрь заведения.

Рюмин сидел за типичным для такого места коричневым столиком на типичном стуле. Просто типичная питерщина, подумал Денис. Перед Рюминым был бокал пива и книга с очень странным названием «Кубинские народные сказки».

– Любишь кубинцев? Кубинок, прости? – пошутил Денис, припарковывая свой чемодан.

Рюмин закрыл книгу, серьезно посмотрел на Дениса.

– Тут много занятных книг.

– А чего так скромно?

– Почему же? У них тут отличная акция. После двадцати одного тридцати к бокалу пива приносят стопку водки.

– А-а-а-а… Так мы поэтому собрались именно в полдесятого?

– В том числе.

Денис окинул любопытным взглядом рюмочную. Народу было немного, явно завсегдатаи. В углу готовились к выступлению пара гитаристов. На барной стойке в углу лежала стопка книг, на подоконнике их было раза в два больше. Старые издания, потрепанные, кое-где заляпанные едой.

– Можно найти весьма редкие экземпляры, – Рюмин кивнул в сторону подоконника. – Однажды обнаружил тут «Бесов» девятьсот пятого года.

– Забрал себе?

Рюмин отхлебнул пива и отрицательно покачал головой.

– Думаешь, кто-то обратил внимание на год выпуска? Ее даже в руки не брали, начиная эдак с середины пятидесятых.

Денис ухмыльнулся.

– О чем ты хотел поговорить?

Их разговор прервал официант, который был здесь и за бармена:

– Ваш борщ.

Он поставил небольшую тарелку с ароматным борщом, к которому предлагалась, видимо, украинская пампушка.

– Вы что-то закажете? – обратился татуированный парень с внушительной бородой.

– Давайте-ка, Рюмин, по рюмочке, что ли?

Рюмин молча хлебал суп и никак не отреагировал на предложение Дениса.

– Могу предложить нашу домашнюю настойку. К ней можно сальца с маринадами разными. Наше фирменное.

– Тащи. Можешь сразу графин, который самый вместительный у вас тут.

– Понял. – Парень подмигнул и забрал меню.

Денис молча наблюдал за голодным Рюминым. Похоже, сегодня бедняга не ел даже «Роллтон». Почему-то Бухарину показалось, что следователь балуется этой химической дрянью. Через минуту на их столе появился графин с самогонкой, а через пять – тарелка с салом, солеными огурцами, грибами, луком и чесноком. Денис налил самогонки Рюмину и себе и поднял стопку.

– За знакомство, что ли?

Рюмин взял свою и, что удивило Дениса, выпил, не чокаясь.

– Это что было? Мы на поминках?

Рюмин поднес у носу кусок черного хлеба и вдохнул.

– Да. Оплакиваем твою карьеру.

– А ты откуда знаешь?

– Питер – город большой только для туристов.

Денис забросил в рот огурец и понимающе кивнул.

– Я хочу тебе помогать.

Рюмин молча глотнул пива и, не глядя на Бухарина, тихо, как обычно, сказал одну фразу:

– В Москву.

– Мне?

Рюмин кивнул.

– А если официальный запрос?

– Я делал.

– И?

– Ничего. Там кому-то важно, чтобы смерть наркомана не раскрыли.

Бухарин завис, ощущая, как внутри растекается типичное послеводочное тепло.

– Интересно, кому это надо.

– Кому-то, значит, надо. Ничего, узнаем.

Бухарин улыбнулся, глядя на этого серого и, по-видимому, очень одинокого человека.

– А вот мой папашка может такими делами заниматься. Отмазывать, заминать… Я их ловлю, а он их отмазывает.

Рюмин никак не среагировал на слова Дениса, просто опустошил рюмку, снова не чокаясь.

– Вечное противоборство отцов и детей. Бессмысленное. Что ты хочешь ему доказать?

– Ничего.

– Не верю.

– Я полжизни его доил. Другой бы – гордый – по харе вмазал. И навсегда послал бы из своей жизни. А я? А я доил его! Тратил его грязные деньги на самые дорогие тачки, шмотки, часы. Знаешь, Владимир Рюмин, на чем я ездил в свой отдел? На «Порше»! Последней модели!

Рюмин снова не проявил никаких эмоций. После борща он так ничем и не закусывал. Бросив взгляд на чемодан, он спросил:

– Ты в нем ночуешь?

Денис ухмыльнулся и наполнил рюмки.

– Ну, по ходу, буду. Еще не понял, что хочу – «Ритц» или «Хилтон».

– Понятно. Могу предложить комнату на Малоохтинском. Много книг и пыли.

Бухарин снова посмотрел на серого следователя. На какой-то миг ему стало жалко этого безвозрастного неприметного человечка. Но ум и душа у него однозначно были большими и светлыми.

XL

«Кришна-бар» находился на цокольном этаже одного из домов на Литейном. Ася шла со станции «Чернышевская», натянув на лоб мокрый капюшон толстовки. Проблема заключалась в том, что Алекс Ломов решил посетить именно то место, где дресс-код и фейсконтроль вперемешку создают преграду, которую практически не обойти, если вы выглядите как Ася Наумова. После совещания все разошлись по домам, а Ирина Дмитриевна закрылась в кабинете Бобика вместе с гламурным фотографом из Москвы. Кирилл ушел домой, небрежно бросив Асе: «Покедова!», а она уселась за его компьютер, делая вид, что обрабатывает какое-то фото. В редакции никого не было, но остаться незамеченной никак не получилось бы. Поэтому, когда троица вышла из кабинета, Ася сразу же оказалась пред их взглядами. В лице сразу изменился Бобик, Ирина Дмитриевна слегка приподняла бровь, как бы удивившись, что кто-то еще торчит в офисе, а Алекс Ломов шел, опустив голову, и даже не посмотрел на Асю.

– Ну что, в «Кришну»? – спросил он у Ирины Дмитриевны.

Та не ответила, лишь слегка кивнула, и они вдвоем вышли. Ася жутко напряглась, ощущая, как суши готовы выплюнуться из ее нутра наружу. Один на один с начальником, который прямо в глаза сказал ей: «Будь осторожна, я тебя сожру». А может, и убью. Но Бобик молча последовал за парочкой, которая, судя по всему, собралась в «Кришна-бар».

И вот теперь Ася стоит на противоположной стороне улицы и смотрит на неоновую вывеску бара, куда ее конечно же не пустят. Можно, конечно, назвать имя Ирины Дмитриевны, сказать, мол, это моя начальница, и да, несмотря на то что у меня на ногах замызганные поддельные «конверсы», меня там ждут. Но это был очень плохой вариант, который ни к чему бы не привел. И тут Асино внимание привлекла одна деталь во внешности одного из секьюрити. Под пиджаком у огромного шкафа с человеческой головой была майка «Король и Шут». Ася улыбнулась и пошла по направлению ко входу в бар.

– Здравствуйте, – обратилась она к шкафу в майке «Король и Шут». – Клевая футболка.

Шкаф едва удостоил Асю своим вниманием, бросив короткий оценивающий взгляд профи. Ася поняла. В бар ее не пустят. Она вытащила из пачки сигарету и закурила.

– Я понимаю, шансов попасть в бар ноль, тем более что я реальная дура. – Шкаф проигнорировал речь Аси и продолжил смотреть куда-то вдаль. – У меня на двадцать один ноль-ноль назначено интервью с Алексом Ломовым, это фотограф. Он сейчас в баре. И самое дерьмовое – там же сидит с ним сейчас моя начальница. Я опоздала, забыла удостоверение, короче, меня сто процентов уволят.

Шкаф покачал головой, едва ухмыльнулся и снова включил игнор. Отлично, подумала Ася, уже хоть какая-то реакция.

– Слушайте, я ж вижу, что у вас вкус шикарный. Можно взятку?

Шкаф недоуменно покосился на Асю, которая вытащила из рюкзака… кусок разбитой тарелки.

– Это вам, – протянула Ася осколок Шкафу.

– Чё это? – спросил Шкаф, со стороны рассматривая подаяние.

– Я брала интервью у продюсеров сериала про Миху. Попала на первый съемочный день. Там по традиции разбивают тарелки с именами участников съемочной группы. Один кусочек удалось себе на память взять. Берите. Вы точно по достоинству его оцените.

Шкаф удивленно поднял сросшиеся на переносице брови и бережно взял осколок в руки.

– Проходи.

Через секунду Ася уже была у барной стойки, рассматривая из-под капюшона присутствующих в клубе. Позже ее немного помучает совесть. Ведь она обманула секьюрити, подарив ему кусок тарелки, которая была вовсе не со съемочной площадки. С Киселем они разбили кружку и тарелку, когда «Сатори» поворачивала, выйдя в открытые воды Финского залива. Кисель тогда решил, что если посуда бьется на счастье, значит, нужно сохранять осколки как талисманы. Ася только поиздевалась над этой мыслью, а Кисель засунул осколок Асе в рюкзак и велел не трогать его. Кто мог подумать, что эта магическая выдумка в итоге сработает?

Друга погибшего главреда Романа долго искать не пришлось. Вместе с Ириной Дмитриевной они сидели за дальним столиком, потягивая виски. Ася натянула капюшон на лоб.

– Что будешь?

Ася вздрогнула. К ней обращался бармен с выбритым черепом, на макушке которого красовался пучок кислотно-зеленых волос, обтянутых в гульку.

– Э… Колу. И… виски.

Ася сразу же пожалела о том, что заказала виски. Стоил он здесь недешево, но ей нужно было срочно расслабиться и каким-то образом оказаться рядом со столиком Алекса Ломова. Что она хотела услышать? Признание в убийстве? Смешно. Но чутье Аси подсказывало ей: иногда можно просто оказаться в нужном месте и в нужное время. А Вселенная все сделает за тебя. Не зря же кусок тарелки пригодился.

Бармен поставил перед Асей бокал с виски. Ася расплатилась и пошла в сторону нужного столика. Соседний был свободен, но сесть за него – значит полностью засветиться. Ася двигалась в такт музыке, потягивая виски в нескольких метрах от Алекса и Ирины Дмитриевны. Они ее не замечали, потому что как раз между Асей и ними крутилась какая-то гламурная парочка. И вдруг осколок тарелки преподнес Асе еще один сюрприз. Алекс положил на стол что-то необычно светящееся. Словно маленький призрак плясал на столе между бокалами виски. Биолюминесцентные волны! У Романа был футляр, который светился, подобно этому природному явлению! Откуда у фотографа из Москвы телефон погибшего питерского главреда?

XLI

Рюмин открыл дверь, и Бухарин сразу же почувствовал типичный запах старой питерской квартиры. Так пахла квартира бабушки и дедушки со стороны отца. Это прекрасные люди, родившие настоящего урода. Который стал излишне успешным, как и все уроды. Конечно, в Денисе говорила детская травма и прочие визги поломок психики, которыми наделен абсолютно любой человеческий организм. Он не считал себя успешным, постоянно сравнивал себя с отцом, и не было конца и края этой извечной муке. И вот сейчас он вдохнул запах квартиры в египетском доме на Захарьевской и словно вернулся на многие годы назад. В той квартире было уютно и хотелось остаться навсегда, но это была часть мира отца, и ее нужно было покинуть как можно скорее.

Рюмин бросил на кресло-кровать подушку и одеяло.

– Можешь оставаться, сколько надо.

Бухарин приставил чемодан к стене и огляделся. Квартира была двухкомнатная. В зале все было в книжных шкафах и полках, в спальне аскетично ютился сам Рюмин на диване, который, судя по всему, никогда не раскладывал. Денис взял подушку, подбросил вверх и положил обратно на кресло.

Рюмин тем временем поставил чайник и сел за стол. Он не посмотрел на Бухарина, который вошел в кухню, а просто начал разговор:

– Давай подведем итог. Что мы знаем? У нас два трупа с одинаковыми внешними характеристиками. Один – в Москве, бывший наркоман. Второй – в Питере, главный редактор. У обоих налитые кровью глаза и ожоги на кончиках пальцев. Мы знаем, что у московского в крови – яд батрахотоксин. Довольно редкая штука, я не встречал в своей практике убийств с помощью этого яда.

– Там птичка какая-то его может вырабатывать и какие-то жуки…

– Нужно всё о нем узнать. Поговорю с нашими ребятами.

Денис взял в руки айфон и нажал кнопку вызова.

– Нам нужен тот, кто знает больше всех об этом.

Рюмин посмотрел на Бухарина и отпил чаю.

– Здравствуйте, Астрид. Это Денис Бухарин. Из Следственного комитета.

Рюмин улыбнулся и покачал головой.

– Мне нужна полная информация про яд батрахотоксин. Что-то такое, чего не знают другие.

Бухарин выслушал ответ, кивнул и отключил связь.

– Завтра перед самолетом встречусь с ней.

– Не свети особо СК. А то вмиг распрощаешься с расследованием.

Денис взял с блюдца овсяную печенюшку и забросил ее в рот.

– Угу.

– Давай продолжим. Пока нет экспертизы по Яшину, питерскому нашему. Но чувствую, что там будет та же картина. Нам необходимо установить связь между Яшиным и бывшим московским наркоманом Игорем Сорокиным.

– И выяснить, закрыто ли дело Сорокина. Если так, то нужно копать, кому это выгодно.

Рюмин сделал пометку в своем блокноте и кивнул.

– Маньяк-гастролер? – спросил Бухарин, наливая себе чай в стакан с подстаканником, как в поезде.

Рюмин поджал губы и отрицательно покачал головой.

– Почему?

– Слишком изощренно.

Бухарин задумчиво посмотрел в окно. Справа виднелся Большеохтинский мост. Однажды, лет пятнадцать назад, Бухарин едва не спрыгнул с него в Неву, поспорив из-за очередной юбки. В итоге юбка испарилась, и он даже не помнил ее имени. И почему он вообще спорил? И с кем? А вот мост запомнил, как и то щекочущее чувство, которое охватывает, когда понимаешь, что можешь проспорить.

– Вот что за сегодня удалось узнать.

Рюмин подвинул Бухарину лист формата А4 с аккуратно написанными от руки буквами. Это был почерк Рюмина.

– Оглашу. – Рюмин отпил чая и откинулся на спинку скрипящего стула. – Мы нашли мать Яшина. Она живет в пансионате специальном… В Парголово.

– Дом престарелых?

– Ну, я бы так не назвал это заведение. Там всё очень… Как это сказать…

– Пафосно?

– Именно. Так вот. Женщина очень замкнутая, практически ничего не рассказала. Мне кажется, она так и не поняла до конца, что Роман погиб.

– И что с ней будет дальше? В таких пансионатах без регулярных вливаний не проживешь.

– Значит, отправится в обычный. Судя по тому, что удалось про нее узнать, родни у нее нет. Больше нет.

Наступила пауза, в которой каждый из присутствующих подумал о том, что ждет его в старости. Так казалось Бухарину. Но Рюмин вовсе не думал об этом. Он никогда не думал о будущем. Только о настоящем или о прошлом, но в контексте расследуемых преступлений.

– Итак. Что мы знаем о матери Яшина? Она никогда не была замужем, работала врачом-реабилитологом. Родилась в Петрозаводске, училась в Москве.

Бухарин кивнул, откусив кусок овсяного печенья. За окном стемнело, пошел сильный дождь. В квартире у Рюмина было уютно и спокойно.

– Отца у Яшина нет, судя по всему, он его и не видел никогда. Никакой информации, по крайней мере, об этом не имеется.

– Дружбаны, баба?

– Проблема в том, что мы так и не нашли его мобильный. С компьютером возятся пока что. Пароль, все такое.

Бухарин задумался о мобильном погибшего главного редактора. Никто не обратился в полицию о его исчезновении, никакая подружка не плакала в трубку, разрывая телефоны в редакции. Работы Рюмину предстояло огромное количество. Как и ему самому в Москве. И как же не хотелось туда возвращаться! Уже не хотелось.

XLII

Ася заскочила во «Вкусно и точка» за кофе и бургером. Солнце тускло отражалось в лужах на асфальте, а пешеходы, словно роботы, быстро двигались в разных направлениях по своим делам. До начала рабочего дня оставалось полчаса, и Ася не спеша шла к офису редакции. Вчерашний вечер в баре оказался очень продуктивным. Она увидела телефон погибшего Яшина в руках у его приятеля из Москвы. И это же видела ее начальница Ирина Дмитриевна. Получается, у полиции нет телефона покойника? Ася, недолго думая, набрала номер Бухарина. Ей ответил недовольный заспанный голос. По крайней мере, так ей показалось.

– Слушайте, а у вас есть телефон Яшина? В смысле, трубка.

– Эта информация не разглашается, девочка. Ты совсем сдурела?

– Скорее всего, нет. До встречи.

Ася довольно ухмыльнулась и потянулась за дверной ручкой, как вдруг ее кто-то взял за плечо. Это была Ирина Дмитриевна. И выглядела она очень встревоженно.

– Прокатимся-ка.

Она крепко взяла Асю да руку и повела к припаркованной черной «БМВ». У Аси учащенно забилось сердце.

– Залезай.

Ирина Дмитриевна села за руль, Ася открыла дверь около места штурмана. Бросив взгляд на дверь редакции, она устроилась рядом с начальницей.

– Мне интересно, – начала Ирина Дмитриевна, – ты в «Кришну» попала случайно или пошла за нами специально?

Ася поняла, что влипла. Ладони вспотели, сердце билось в груди, как ошалевшая канарейка в клетке.

– Туда случайно не попадешь, вы же сами знаете, – ответила Ася честно.

Ирина Дмитриевна кивнула, задумчиво бросив взгляд за окно, и вдруг заявила: – Я тебя познакомлю с Ломовым. Не придется за ним следить. – Ася удивленно посмотрела на Ирину Дмитриевну. – Тебе есть чему у него поучиться. – Ася медленно кивнула, пытаясь сдержать эмоции. – Права есть?

– Не-а.

– Ладно, попрошу Спичкину отогнать машину к отелю.

Ася вышла из машины на ватных ногах и обернулась. Ирина Дмитриевна продолжала сидеть за рулем, приложив к уху мобильник. Затем резко газанула и сорвалась с места, перепугав пешеходов, спокойно переходивших проезжую часть.

В редакции все было как обычно. Кирилл рассказывал, что самая «движуха» начнется к концу месяца. Все будут носиться как ужаленные, принтеры будут выть сутки напролет, телефоны разрываться от звонков. Но пока оставалось целых две недели, поэтому офисные работники спокойно сидели за компьютерами и пили кофе. Ася подошла к Людмиле Спичкиной, которая нервно била по кнопкам огромного калькулятора. Видимо, он достался ей в наследство от бабушки-бухгалтера. Эта мысль развеселила Асю, и она невольно улыбнулась.

– Есть съемки на сегодня? – спросила Ася.

Людмила подняла на Асю отвлеченный взгляд и с трудом сфокусировалась на ней.

– Съемки? А… Да! Вот заявка. Позвони им и договорись.

Ася взяла заявку в руки и снова улыбнулась. Нужно было сделать фото на макет бургерной «Котлета». Ася взяла мобильный и написала сообщение Бухарину: «В “Котлете” в 14:00». Ответ пришло сразу же: «Ок».

Нужно было как можно раньше удрать из офиса, и Асе это удалось. Не хватало еще нарваться на Роберта Игоревича, который явно спал и видел, как выкинуть Асю за порог редакции и больше никогда не впускать.

Ася прошла мимо Музея Бродского, свернула налево и оказалась напротив «Котлеты». Рядом была набережная Фонтанки, и можно было спрыгнуть прямо на борт «Сатори», если бы Кисель соизволил ее забрать. Съемка прошла быстро, и Ася получила в подарок огромный бургер – тот самый, который только что мучила под разными углами. Усевшись в углу бургерной, она впилась зубами в булку и закрыла от удовольствия глаза.

– Явно не боишься растолстеть.

Ася вздрогнула. Перед ней сидел Бухарин с трехдневной щетиной на лице.

– Не-а. Не боюсь.

Бухарин достал из куртки фляжку и присосался к ней губами. Ася непроизвольно скривилась. Бухарин засунул фляжку обратно.

– Расскажи про яд, потом про мобильник Яшина.

Ася откусила приличный кусок, достала из рюкзака ручку и написала на салфетке формулу.

– Короче, это соединение из группы стероидных алкалоидов. Небелковый яд, один из самых сильных зоологических токсинов. Производное от стероида прегнина. Это эфир кристаллической структуры, нерастворимый в воде.

– По-человечески можешь?

– Могу. Этот яд блокирует передачу нервных импульсов. Как результат – паралич двигательной и дыхательной мускулатуры. Нарушается работа вегетативной нервной системы. Страдает в первую очередь сердце.

– Ты говорила про жуков, птичку…

– Жуки и птичка – это не самое страшное. А вот древолаз – это настоящая машина смерти.

– Древолаз?

– Лягушка. Яркая окраска. Обитает в Южной Америке. Местные индейцы намазывают стрелы этим ядом и расстреливают врагов или животных. Причем до сих пор, прикиньте?

– То есть лягушкой, получается, можно убить?

– Не самой лягушкой, а ядом, который она выделяет. Берешь в руки лягушку, крутишь, а через пятнадцать минут уже корчишься в собственной блевотине и в ней же умираешь.

Бухарин бросил испуганный взгляд на Асю.

– Ты так спокойно говоришь о смерти?

Ася пожала плечами и откусила кусок бургера.

– Ты страшный человек.

– Мама тоже так считает.

Бухарин вбил в поисковик в айфоне «древолаз», за пару секунд пробежался по результатам и громко рассмеялся.

– И зачем ты мне лапшу на уши вешаешь? Эту дрянь держит каждый третий москвич у себя дома.

– Да. Древолаз – популярное домашнее животное.

– В чем прикол?

– Опасна только особь из живой природы. Которая каждый день кушает на завтрак, обед и ужин жучка Choresine pulchra.

Ася написала название на латыни на салфетке, рядом с формулой яда.

– О’кей. А какие внешние признаки? Глаза наливаются кровью, ожоги на пальцах?

– Первый раз про такое слышу.

Бухарин постучал пальцами по столу.

– А вот у нас как раз такой случай.

– У Романа?

Бухарин кивнул. Ася нахмурилась и вбила в поисковик несколько слов.

– Смотри, – протянула она свой «Самсунг» бывшему следователю. – Эта желтая тварина – листолаз ужасный. Его официальное название. Один из видов древолаза. Самый ядовитый из всех. В нем может содержаться до пятисот микрограммов батрахотоксина. – Бухарин молча рассмотрел фото и снова отпил из фляжки. – Вот только симптомы не те. Но вообще в джунглях Южной Америки до сих пор обитает куча неизвестных видов животных. Я не удивлюсь, если там еще летают птеродактили.

– «Затерянный мир» Дойла любишь?

– Я дипломированный палеонтолог. – Бухарин на это присвистнул. – Вполне возможно, кто-то привез оттуда новый вид древолаза, который как раз может обойтись без ежедневного рациона жучков и содержать в себе в сотни раз больше яда, чем листолаз ужасный. Может, там и примеси яда какого-то неизвестного есть, просто в вашей лаборатории не увидели.

– О’кей. Что по мобиле Яшина?

Ася посмотрела на Бухарина и почти открыла рот, чтобы выдать всю информацию про фотографа. Однако вместо этого осторожно сказала:

– Мне нужно кое-что проверить.

Бухарин рассмеялся:

– Деточка, ты вообще кто? Куда ты лезешь?

– Я хочу помочь.

– Давай быстрее всю инфу на Яшина – и поможешь.

Ася встала из-за стола.

– Вечером пришлю.

Не прощаясь, она выскочила из бургерной. Бухарин устало откинулся на спинку стула. На столе осталась лежать салфетка с формулой и названием ядовитых жуков. Денис покрутил ее в пальцах и засунул в карман куртки. Через три часа самолет в Москву. Хороший бургер не помешал бы, чтобы развеять тоску и закусить «Джек Дэниелс». Но сначала нужно отправить этой странной девице всю информацию по погибшему Игорю Сорокину из Москвы. Вполне возможно, рвение этой сумасшедшей может пригодиться Бухарину.

XLIII

Шасси плавно коснулись земли, и Денис открыл глаза. Голова раскалывалась. Оля предупреждала, что таблетки нельзя мешать с алкоголем, но он не послушал. Ночью в квартире Рюмина Бухарин испытал что-то типа паники. В последний раз он ощутил нечто подобное в доме тестя, когда на долбаный званый ужин пришел отец его погибшей напарницы Ритки. И в эту ночь перед отлетом в Москву Денис не мог уснуть. Мысли о том, что ему придется проехаться по улицам некогда любимого города, вызывали нешуточную тревогу. Он только успокоился, примирился с тем, что у него теперь нет возможности восстановить карьеру в столице, нет жены, нет любимой берлоги в башне – и тут снова нужно возвращаться туда, где и находиться-то небезопасно. Головорезы тестя могли получить информацию, что Денис прилетел в Москву. И тогда Оля окажется под угрозой. Григорий Александрович никогда не шутил. Нужно быть очень осторожным, однако сейчас Бухарин думал лишь о том, чтобы найти в аэропорту аптеку и выпить обезболивающее. Затем нужно добраться до станции метро «Пражская», в то кафе, где работала девушка погибшего наркомана Игоря Сорокина. Эта самая девушка была единственным шансом хоть что-то узнать. Если, конечно, до нее не добрался кто-то другой.

Бухарин выпил сразу две таблетки. Он не стал брать такси, решив слиться с толпой прилетевших. Недельная щетина уже мало что оставила от былого Дениса. Он почти не спал ночью, не ел и только посасывал «Джек Дэниелс» из фляжки.

Денис не заметил, как добрался до «Пражской». Он задремал в автобусе и проснулся лишь тогда, когда почувствовал толчок в плечо. Водитель смотрел на Бухарина, как на очередного пьянтоса, прибывшего в Москву из какой-нибудь глубинки в поисках заработка. Там далеко его ждет жена и трое детей, а впереди неделя запоя и отрыва. Пока не кончатся деньги и не исчезнет надежда на лучшую жизнь.

– Конечная, – промямлил водитель.

Бухарин молча взял рюкзак и вышел. Москва гудела и охала от бесконечного потока машин и людских голосов.

Кафе «Самаркандский плов» было в нескольких метрах от метро. Запах стоял волшебный, а может, это всего лишь галлюцинация несчастного желудка, который не видел еды почти сутки. Денис сглотнул слюну и зашел в помещение с пластмассовыми стульями и столиками, на которых не было даже салфеток. Бухарин вытащил бумажку, на которой было написано «Вроде бы Динара» и бросил взгляд на стоящую за прилавком девушку лет двадцати пяти среднеазиатской внешности. Она была очень красива, а в носу сверкало маленькое колечко. Бухарин не считал себя любителем азиаток, но эта красотка не могла не привлечь его внимание. «Наверное, воздержание», – подумал Денис и, скомкав бумажку в кулаке, подошел к стойке. Девушка молча посмотрела на него, ожидая услышать название кофе или закуски.

– Динара?

Бухарин не ошибся с именем, так как зрачки у девушки заметно расширились. Она заволновалась:

– А что?

Бухарин осмотрелся. В кафе было пусто, только уборщица лет шестидесяти медленно водила по замызганному полу старой шваброй.

– Американо двойной и шаверм… шаурму. И… тарелку плова.

Динара молча кивнула и выбила заказ, что-то крикнув на своем языке невидимому повару. Бухарин отошел к столику и устало плюхнулся на пластмассовый стул. Динара бросила на него тревожный взгляд и отвернулась к орущей кофемашине. Через пять минут у него на столе была шаурма, ароматный плов на пластмассовой тарелке и в таком же стаканчике горячий американо. Динара протерла столик тряпкой, отправив остатки крошек на пол, который только что помыла уборщица. Бухарин как ни в чем не бывало принялся за еду. Он отпил горячего кофе и впился зубами в шаурму. Она была невероятно вкусной и сочной. Бухарин на время забыл про причину своего приезда в Москву, в эту дыру на «Пражской». Которая, кстати, теперь вовсе не казалась ему дырой, а была не хуже милой кафешки где-нибудь в Париже. Доев до последней крошки плов, Денис откинулся на спинку стула, который прогнулся под тяжестью его тела. Оставалась пара глотков кофе, и можно было приступать к разговору с Динарой. Но вместо девушки к кассе подошел крупный тип среднеазиатской наружности и мрачно посмотрел на единственного посетителя кафе. Динара явно больше не собиралась возвращаться к стойке. Денис быстро встал и попытался пройти в закрытую для посетителей зону. Здоровяк молниеносно перекрыл Бухарину дорогу, но безуспешно. Бывший следователь на скорости подставил под тушу здоровяка плечо и тот тяжело отпрянул к стене, хватаясь за грудь.

Динары не было нигде: ни в кухне, ни в подсобке. Бухарин выскочил через задний выход и увидел, как девушка ловит попутку. Одна из машин остановилась, однако Денис уже изо всех сил несся через улицу и успел перекрыть дорогу.

– Ты чё, псих?! – заорал ошалевший от неожиданности водитель попутки.

– Девку выпусти, – задыхаясь, просипел Денис.

Динара вжалась в кресло, но водитель что-то сказал ей, и она вышла из машины. Бухарин медленно приблизился к ней, надеясь, что она не пустится в бега. Сил на такие маневры у него уже не было.

– Я ничего не знаю, – тихо сказала Динара.

– Я тоже, – ответил Денис. – Вместе разберемся.

– В чем? – Динара испуганно смотрела на Бухарина черными, как смола, глазами.

– В том, кто убил вашего знакомого, или друга, или любовника Игоря Сорокина.

В этот момент Динара словно застыла и перестала дышать.

– Убил?

Бухарин пытался понять: девушка хорошо играет удивление или на самом деле шокирована?

– Игорь Сорокин, скорее всего, был убит. Отравлен ядом батрахотоксином. Его тело нашли около станции Сортировочная несколько недель назад.

Динара закрыла лицо руками и через пару секунд громко зарыдала.

XLIV

Ася ехала в метро, когда увидела на своем разбитом экране сообщение от Ирины Дмитриевны. Та написала, что фотограф Алекс Ломов будет ужинать вечером в «Кришне». Он в курсе про Асю, поэтому она может спокойно идти в клуб, не боясь, что ее туда не пустят. Ася улыбнулась, вспомнив про разбитый осколок тарелки, и бросила взгляд на свои «якобы конверсы». Заглядывать в «Кришну» в них она больше не собиралась.

– Серый? Привет, это Ася. – Она вышла из метро и сразу же натянула капюшон. Небо снова затянуло, и полил сильный дождь. – Я тут недалеко. Ты ведь еще работаешь в Mr. Fancy?

Разговор был короткий, но Ася осталась довольна. Серый был ее давним знакомым еще со времен учебы в университете. Он проучился всего год, а потом бросил изучение скелетов динозавров, решив, что это абсолютно безнадежное занятие. В детстве это казалось чем-то необычным, как коллекционирование игрушек из «Киндер-сюрпризов», а вот во взрослой жизни, если у тебя есть хоть грамм амбиций, это путь в никуда. Так рассуждал Сергей, которого Ася запомнила как Серого. Она даже не знала его фамилии, хотя, конечно, та просто затерялась где-то на задворках памяти.

Сергей никогда не скрывал свою сексуальную ориентацию, чем наводил шороху на кафедре. Здесь считалось абсолютно правильным иметь жену, двоих детей и любовницу. Не у всех были жены, дети и любовницы, но других схем палеонтологический мир университета не признавал. Серый еле вытерпел один курс и променял палеонтологию на работу в секонд-хенде, где раскладывал на прилавке самые невообразимые наряды, когда-то украшавшие гардеробы экстравагантных амстердамцев или стокгольмцев. Серый приходил в магазин, как в музей. Здесь можно было изучать историю моды XX века: платья с рукавами-фонариками, шляпки-котелки, кружевные жабо, расшитые театральные сумочки и даже сабо на деревянной подошве. Хозяин секонда был не менее экстравагантен и сразу же нашел общий язык с восторженным студентом.

И вот сейчас Ася увидела не того самого Серого в джинсах-дудочках и майке с обрезанной горловиной, а копию его тогдашнего владельца.

– А мы вместе уже лет пять. Я директор этой шмоточной забегаловки, а он пару лет назад основал Академию моды на Садовой.

– Как-то ты пренебрежительно о самом лучшем секонде Питера!

Серый сверкнул своими шоколадными глазами и сдержанно улыбнулся.

– Ты здесь не была тысячу лет! Я же все изменил! Здесь теперь можно купить ковбойские сапоги Тони Ламы, в которых Гарри Трумэн щеголял! Из самого Техаса!

– О-о-о-о! Хочу такие!

– Давай приоденем тебя, детка.

Серый взял Асю под руку и повел в зал, где было мало посетителей, зато все постоянные.

– Видишь это?

Серый снял с вешалки потертую косуху.

– Эксклюзивное творение Shott NYC. Самого бога Ирвинга Шотта. Конечно, не экземпляр 1913 года, но тоже старичок.

– Она же сто́ит как яхта моего другана Киселя!

Серый довольно улыбнулся.

– Ты же пришла сюда не просто поглазеть? Явно открыла какой-нибудь новый вид динозавра и получила Нобелевку.

Ася закатила глаза и вздохнула.

– Нет, не открыла. И не работаю уже на кафедре.

Услышав эту новость, Серый засиял, будто идеально начищенный чайник со свистком.

– О боги, неужели ты все же оказалась умной девочкой? И где же теперь умная девочка?

– Фотограф в SPB-Life.

– Holy cow! Да неужели?

– Зарплата там чуть выше уборщицы в БЦ «Взлет». Так что эту милашку я не потяну.

Серый никак не отреагировал на эту информацию, снова взял Асю за руку и пошел к кассе.

– Упакуй, – сказал он девочке с кольцом в носу и татуировкой на шее в виде ящерицы.

Ася, видимо, слишком откровенно стала рассматривать татуировку, чем явно смутила продавщицу.

– Ага, фанатка Стига Ларссона, – с каким-то легким пренебрежением отозвался Серый, чем вызвал недовольный взгляд девушки.

– Там дракон был, – буркнула она в ответ.

Серый взял упакованную в крафтовый пакет косуху и протянул Асе.

– Это подарок в честь того, что ты выбралась из задницы.

Ася открыла от удивления рот, но руки все еще стеснялись дотронуться до пакета, хотя и очень хотели.

– Серый, ты что?! Это же дорого.

– Ну ты явно пришла с какой-то целью. И эта цель – приодеться. Иначе почему ты спросила про магазин, а не про то, как мои дела?

Ася вмиг покрылась краской. Ей стало очень стыдно.

– Спокойно. Не парься. Дядя Серж все понимает. Так куда ты намылилась?

– В «Кришну».

Серый вздернул брови и подмигнул Асе:

– Ты решила не только работу поменять, но и ориентацию?

Ася зависла, сконцентрировав свое внимание на мигающей лампочке под потолком.

– В смысле?

– В «Кришну» ходят наши. А ты там что забыла?

– Только ваши?

– Нет, ну залетные тоже бывают. Но наши там постоянно тусуются. Ты залетная или наша?

Ася снова зависла, хотя лампочка уже перестала мигать.

– Серый, ты сегодня просто бог!

– Я всегда бог, – ответил самодовольно Серый и, махнув рукой, направился в свой маленький кабинет.

Ася взяла пакет с косухой и вышла на улицу. В кармане раздался писк, что говорило о новом письме на ее почте. Увидев название письма, Ася обомлела. «Убийство в Москве. Способ – яд батрахотоксин».

XLV

Бухарин и Динара очень долго шли по улице Красного Маяка, пока не вошли в Битцевский парк. Было пасмурно и зябко. Девушка вся продрогла, но Бухарин понимал: ее трясет не от холода.

– Я его видела в последний раз месяц назад. Он был в завязке. Родаки его поддерживали. Хотя в последний раз, когда мы встретились, он поругался с отцом.

– Не знаешь почему?

Динара вытерла кулаком слезу и отрицательно покачала головой:

– Просто сказал, типа поругались, и всё.

Денис молча кивнул и вытащил сигарету из пачки, предложив Динаре. Девушка вытащила сразу две.

– Вы встречались? – спросил как бы невзначай Денис.

– Ну типа того. Но мы то вместе, то не вместе… Я знала его полгода где-то. Может, месяцев восемь.

– А как вы познакомились?

– Я снимала квартиру с девчонками в Королеве. А он в соседнем доме жил с родаками. Потом я переехала в Москву, ближе к кафе. Я сейчас тут в Чертаново живу. А там мы пару раз на лавке пиво пили. – Бухарин бросил взгляд на Динару, и девушка среагировала молниеносно. – Ты думаешь, что мы должны под паранджой ходить?

– Я вообще не думал об этом. С чего ты взяла?

Динара нервно затянулась.

– У кого мог быть мотив убить Игоря? – переключился Денис. – У него были враги?

– Я не знала даже его друзей. Мне кажется, у него их не было. Он лечился ведь тогда. Чисто дом, клиника, пошляться по округе…

– А пиво ему можно было?

Динара пожала плечами.

– Когда вы виделись в последний раз, какой он был? И где это было?

Динара нахмурила брови, пытаясь вспомнить подробности той встречи.

– В Москве это было. Недалеко от Останкино. Мы там хот-доги ели. Он ругался на отца. Типа козел. Но подробности не рассказал. А еще сказал, что у него сейчас жизнь изменится. И что всё по-другому будет. – Динара вдруг бросила на Бухарина тревожный взгляд. – Он сказал, что бабла теперь у него много будет. Батя не бросит сына. Да! Он так сказал!

– То есть сначала он сказал, что батя – козел, а потом что батя не бросит и у него будет много бабла? – Динара в ответ кивнула. – Тебе это странным не показалось?

– Игорь в принципе странный чувак был.

Бухарин затянулся и погасил окурок о край мусорки.

– А зачем ты с ним мутила?

Динара недоуменно посмотрела на бывшего следователя.

– Красивый он был. Секс, все такое… Ну что за вопрос?

Денис улыбнулся, понимающе кивая.

– Ты зачем убегала? На тебя уже выходили менты?

Динара закурила вторую сигарету.

– Менты не выходили, нет. Но… Неделю назад один кент к нам зашел. Бухой. На руке «Ролекс», в бумажнике пачка соток зеленью. Заказал шаурму и заснул за столиком. Я ему его заказ принесла, он проснулся, шаурму взял и свалил. А бумажник под столом.

– И ты его забрала?

Динара кивнула, отведя взгляд в сторону.

– Я думала, ты от него. Ну и драпанула.

– И где сейчас бумажник?

– В мусорке. Три штуки баксов там было. Штуку себе оставила, две домой перевела. Чек есть. Могу показать.

Бухарин встал со скамейки и накинул рюкзак на плечи. Дождь прекратился, но небо как будто готовилось навалиться всей своей серой мощью на мокрый асфальт и бетонные дома. Деревья в Битцевском парке глухо шумели, словно напоминая, что когда-то здесь орудовал маньяк и умирали люди, спешившие домой и не подозревавшие, что больше никогда не увидят дома. Скорее всего, в это время Динара жила где-то далеко в Казахстане или Узбекистане, Бухарин не знал этого. Ей было лет 11 или 12, и она не знала, что через какое-то время окажется около этого парка, а ее любовника и вовсе убьют. Иногда смерть ходит совсем рядом, но не трогает тебя. А иногда вы просто случайно сталкиваетесь с ней лицом к лицу.

– Вы найдете убийцу? – спросила Динара приглушенным голосом.

Денис посмотрел в сторону парка и пожал плечами. Он никогда никому не обещал найти убийцу, хотя этот вопрос ему нередко задавали. Иногда получалось, иногда нет.

– Я постараюсь. Но кому-то, похоже, выгодно, чтобы его не нашли. Поэтому я и пытаюсь понять, кому сдался бывший наркоман из Королева.

– Откуда столько пренебрежения? Для вас он кусок мяса?

– Нет. Но я должен быть эмоционально отстранен. Только голые факты. Для меня он пока бывший наркоман, который крутил роман с некоей Динарой, официанткой кафе «Самаркандский плов» в Чертаново, и который поругался с отцом. К тому же у убитого резко наладились дела с баблом. И кому-то выгодно, чтобы это убийство не раскрыли.

– Но кому?

Бухарин снова сел рядом с Динарой.

– Ты когда-нибудь слышала про древолаза? Это экзотическая лягушка. Очень ядовитая. Возможно, Игорь что-то говорил?

Динара задумалась и покачала головой.

– Последний вопрос. Роман Яшин – это имя тебе знакомо?

Динара бросила окурок в мусорку и снова отрицательно качнула головой.

– А кто это?

Бухарин встал и протянул девушке руку.

– У вас отличный плов. И шаурма. А вот кофе отстой.

Динара едва улыбнулась и протянула руку в ответ.

– Роман Яшин – человек, которого убили точно так же, как и Игоря. Но он жил в Питере. Если ты что-то узнаешь, услышишь, обязательно позвони.

Бухарин протянул Динаре листик с написанным от руки номером телефона.

– Так ты мент? Или кто?

– Или кто.

XLVI

Ася непроизвольно улыбнулась, когда увидела около входа в «Кришну-бар» своего знакомого охранника. Он тоже улыбнулся, увидев ее в модной косухе и с более уверенным взглядом.

– Не уволили? – спросил он, подмигнув узковатым глазом под густой черной бровью.

– Благодаря вам, – ответила учтиво Ася.

– Благодаря Михе! – Охранник поднял вверх указательный палец и еще раз подмигнул, пропуская Асю в клуб.

«Благодаря Киселю и его побитой тарелке», – подумала Ася, заходя внутрь. После слов Серого про завсегдатаев бара она сразу же обратила внимание на ухоженных и модных парней разного возраста, которых никогда не представишь с кучей детей на площадке, где они получают втык от невыспавшихся жен за то, что какой-то из бутузов упал носом в лужу. Ася ощутила дыхание легкости, свободы и непринужденности.

Алекс Ломов сидел за тем же столиком и задумчиво смотрел куда-то вперед. К нему подошел парень с розовым чубчиком, но Алекс даже не посмотрела на него. А вот увидев Асю, сразу же вернул свое сознание на место.

– Ася, – представилась она.

– Алекс. Ну или можно Лёша. – Фотограф протянул руку и слегка привстал со стула. – Пить будешь?

Ася бросила взгляд на бокал с коктейлем «Белый русский».

– Виски с колой.

Алекс встал и сам пошел к барной стойке. Бармен кивнул и сразу же принялся за заказ.

С первых же секунд от этого человека веяло чем-то приятным. Запах, энергетика и что-то еще. В баре играла подборка нью-эйдж, атмосфера располагала к полному расслаблению, а не выяснению подробностей жизни Алекса. Хотя кое-какие подозрения у нее уже были, следовало лишь убедиться в этом.

– Ну так что тебя интересует? – спросил фотограф, расслабленно потягивая коктейль. – Ира сказала, что ты не лишена таланта.

Как интересно говорит, подумала Ася, обратив внимание на нестандартный оборот в разговорной речи, которая по нынешним временам состояла из коротких и ёмких «чё», «почём», «ок» и «хэзэ».

– Меня всё интересует. Я еще недавно кости динозавров описывала в тетради, сидя на сопке.

Алекс удивленно и одновременно восхищенно посмотрел на Асю.

– Палеонтолог?

– Ага.

– Шикарно. Я в детстве фанател от динозавров. Бедные мои родаки… – Алекс посмотрел куда-то вдаль, как будто погружаясь в прошлое. – А еще недавно читал книжку, так там автор так обалденно описал развал материка на части!

Ася сделала глоток холодной колы с виски и закивала:

– Брусатти.

– Точно! А я помню, что вроде итальянец какой-то.

– Он американец.

– Ну и ладно. Так вот он сказал, что материк растащило, как пиццу, на куски! Нет, ну он итальянец же?

Ася не могла сдержать смех.

– Да, было времечко… Двести сорок миллионов лет назад не было ни Тихого, ни Атлантического океанов. Один сплошной континент Пангея. И один сплошной океан. А потом – да, Пангею стало растаскивать на куски, как пиццу.

Алекс понимающе закивал, глотнув коктейля:

– А что стало не так с костями? Почему фотография?

– Я не знаю, как умно объяснить.

– Так не надо умно. Просто объясни.

Ася задумалась. Виски прилично ударил по мозгам, но тело расслабилось, и можно было просто «озвучить» свой поток сознания.

– Ну вот идешь ты по улице. И полностью осознаёшь, чем ты занят. Твои мозги не загружены чем-то посторонним. Ты идешь по асфальту, в лицо дует ветер, капли дождя делают твои волосы мокрыми. И тут – бац! Ты видишь, как солнце отражается в окне старого дома. И ракурс идеальный, и свет – как будто сам бог фотографии одним взмахом руки сотворил это чудо…

Алекс громко засмеялся и допил остатки коктейля.

– Красиво рассказала, но это такая чушь!

Ася пожала плечами, пытаясь сфокусироваться в темном помещении клуба.

– Дело в деньгах? В редакции же платят в разы больше, чем в универе, где ты явно сидела в маленькой комнатушке с толпой аспирантов.

– А разве нет других ценностей, кроме денег? – Алекс задумался. – Любовь, – подсказала девушка.

Алекс вдруг быстро посмотрел на Асю и хлопнул рукой по столу.

– Ты в кого-то там влюбилась?!

Это был момент «икс», когда нужно было принимать решение. Или идти ва-банк, или потерять нить беседы, которая вела именно туда, куда нужно. Ася только собралась ответить, как у Алекса зазвонил мобильный. Он вытащил его из кармана модного пиджака. Это был не айфон Романа Яшина. Алекс отвечал сухо: «Да», «Хорошо», и закончил таким же сухим: «Давайте у меня в гостинице». Затем отключил телефон и засунул его обратно. Он смотрел на Асю затуманенным взглядом, который бывает от чрезмерного употребления хорошего алкоголя. Вроде бы ты не пьяный, но уже и не трезвый. И готов на любую дурь, только бы не прерывать это состояние легкости, азарта и веселья.

– А погнали ко мне в отель?

Алекс взял Асю за руку и потащил к выходу. Он едва не врезался в мощную фигуру Асиного знакомого секьюрити, бросив невнятное «пардон» и получив в ответ презрительный взгляд гетеросексуального мужика весом в 150 килограммов. Ася решила, что больше в «Кришну-бар» она ни ногой.

XLVII

Бухарин стоял под проливным дождем и смотрел на башню «Федерация». Квартира здесь была его самым любимым местом на всей планете. И когда он лишился возможности бывать там, его словно вышвырнули на другой глобус. Конечно, можно было ввязаться в драку за недвижимость и, потеряв почти все литры крови и последние остатки гордости, возможно, что-то отвоевать благодаря отцовским связям. Но Денис не мог. Он знал, что его бывший тесть сделает всё, чтобы жизнь бывшего зятя превратилась в ад. И жизнь его близких. А этого допустить нельзя.

Дождь превратил его волосы в мокрое месиво. Одежда промокла насквозь, рюкзак за плечами казался набитым камнями, хотя там почти ничего не было. Бухарин вошел в холл и направился к лифту. Где-то с другой стороны небоскреба кипела жизнь тысяч офисов, но здесь, в лобби, оказалось тихо и спокойно. В лифте, как ни странно, было пусто, и Денис нажал на кнопку своего этажа, радуясь, что доедет за считаные секунды в тишине и покое. День казался очень длинным. Еще вчера вечером он пил водку с Рюминым в колоритной питерской забегаловке, а сейчас стремительно поднимался по железным тросам любимого небоскреба. Когда до нужного этажа оставалась всего парочка, лифт вдруг затормозил. Двери окрылись, и Бухарин увидел едва заметно покачивающуюся фигуру знакомого – Курта, сорокапятилетнего высоченного славянина по фамилии Куртявин, которую он очень не любил называть и пользовался псевдонимом. Его имени не помнил никто, а многие даже и не знали. Зато все знали Курта – владельца публичного дома категории VIP. Для этих целей он выкупил аж шесть квартир еще во времена, когда строители только прибрали за собой следы от свежей штукатурки. Скрывать, зачем ему нужны шикарные апартаменты именно в таком количестве, он не стал. Пятью этажами ниже куртявинского борделя было нелегальное казино его сводного брата Омара.

– У нас многонациональная дружная семья, – приговаривал однажды Куртявин, разливая по рюмкам ледяную водку.

Случилось это в один из жутко морозных вечеров, когда Денис возвращался после нескольких бессонных суток на работе. Он в очередной раз рассказал жене, что застрял на месте преступления или ночует в морге с криминалистами. Обычно после этого он закрывался на сутки в башне, где мылся, отсыпался и ел пиццу, пересматривая по сто раз «Друзей». Но в тот вечер ему не суждено было повторить любимый ритуал. Прямо около входа в лобби Бухарин увидел выбегающего из башни Омара. Тот поскользнулся и упал прямо перед следователем, держась за бок. Денис на секунду застыл, увидев торчащий из живота мужчины нож. Омар хотел дрожащей рукой взяться за рукоятку и вытянуть лезвие, но Бухарин перехватил ее:

– Даже не думай.

Омар смотрел на Дениса затуманенным взглядом. Казалось, он пребывает уже в другой реальности, откуда едва ли можно вернуться.

В тот вечер Бухарин спас очень важного человека. Конечно, его не знали проходившие мимо зеваки, ведь это не рок-звезда. Но, как правило, очень важные люди неприметны. Хотя об Омаре такого и не скажешь, как и о его сводном брате Курте. Но их семьи рулили процессами, о которых не имеют представления обычные люди, а ведь как раз жизнь этих людей и зависит от решений и желаний определенных кланов. Везде. На всей планете Земля.

Курт был очень благодарен следователю СК, с которым они находились по разные стороны баррикад. Но это не мешало им изредка пересекаться в ресторане в башне и выпивать по рюмке – естественно, за счет Курта. Бывал Бухарин и в его VIP-борделе, куда под воздействием дикого количества алкоголя приходил отоспаться, перепутав этажи.

– Эй, бро, – просипел Курт, шатаясь перед лифтом. – Ты ли это?

Бухарин втащил Курта в лифт, чтобы никто лишний не увидел их вместе. Слухи по Москве распространяются со скоростью света. По какой-то неведомой причине Курт был в костюме Спока из «Звездного пути», а накладное ухо болталось и было готово соскочить с затуманенной головы пьяного владельца борделя.

– Ты чего в таком виде? – спросил удивленный Бухарин.

– У нас… Ик… Вечеринка была.

– И ты нарядился в любимого героя?

– Чё? Не. Это я у своих девочек одолжил.

Бухарин захлопал глазами:

– Кто-то заказывает девиц в костюме Спока?

Курт спокойно посмотрел на Дениса и закивал.

– Интересно кто, – засмеялся бывший следователь.

– Такую информацию мы не разглашаем. Но могу намекнуть. Это сын бабищи, которая живет на пятнадцатом этаже.

– Та, что прикупила хатку за миллиард?

Курт кивнул и приложил указательный палец к губам.

– А в Сибири дети пешком в школу ходят по десять километров в мороз минус тридцать!

– По двадцать километров! А мороз – минус сорок! – возмутился Курт. – Короче. Пошли ко мне.

– Нет, мне некогда, Курт.

Но Курт как будто не слышал и буквально вытолкнул Дениса на свой этаж. Через пару минут они уже сидели на огромном кожаном диване, и хозяин наливал в бокалы выдохшееся шампанское.

– Курт, я не пью шампунь.

Тот молча подошел к бару и достал Macallan за почти 400 тысяч долларов. Бухарин почувствовал, как волосы встают дыбом на затылке.

– Ты совсем сдурел? Откуда у тебя это?

Курт спокойно открыл бутылку и налил в бокал для шампанского самый дорогой виски в мире.

– Спёр у соседки с пятнадцатого этажа. Когда заселялась, у нее в коробках вот это и нашел. Да она и не заметила. Там ящик целый был. Ты лучше расскажи, как там дело Митрехина? Накопали, кто его в петлю засунул?

Бухарин уже успел забыть про скандальное самоубийство депутата, но Курт обожал всякие теории заговора.

– Господи. Да любовница пригрозила жене рассказать. А жена ж – дочка зама сам знаешь кого.

Курт икнул и выдул за раз весь бокал шампанского. Денис сменил тему:

– Как жена? Дети?

Курт посмотрел на него удивленным взглядом и поморщился:

– Развод. Детей пригрозила отобрать.

Бухарин подумал, что нужно попытаться изобразить сочувственную мину, но не стал лицемерить.

– Ты, блин, мне услужил, – нахмурился Курт. – Помнишь, подкинул ту психологичку? Так вот она, сволочь, оказалась слишком хорошей. Точнее, плохой.

Денис вспомнил, что, узнав о проблемах в семье приятеля, посоветовал тому Олю. Он хотел помочь ей найти побольше клиентов, потому что подозревал, что Ольга, скорее всего, зарабатывает копейки в своем диспансере.

– Короче, я ни на какие парные сессии не стал ходить. Они чисто со Снежанкой, женой, по интернету чатились. И вот Снежанка заявляет: «Я теперь всё поняла про себя. И про тебя, козла». Короче, услужил ты мне. Но зла не держу. Но эту больше никому не советуй. Она семьи разваливает.

Бухарин молча кивнул, надеясь, что теперь Курт сменит тему, и тот именно так и поступил:

– Тут на днях вечеринка была. Дронова знаешь? Который бывший биатлонист, а сейчас намылился партию свою создать. Идиот.

Бухарин пристально посмотрел на Курта.

– Так вот. Он со своими людьми у Омара в казино сидел. Проигрался в пух и прах. И вот такие две распил красавицы.

Курт кивнул в сторону бутылки. Бухарин часто пользовался слабостью Курта к сплетням. Это иногда очень помогало в работе.

– Короче, я там терся рядышком, и вот что услышал. Дронов кому-то плакался в трубку и благодарил. Типа что-то такое: «Спасибо вам большое. Я в долгу не останусь».

– Плакался?

Курт устало откинулся назад.

– Я тебе так за брата благодарен! Возьми бутылку себе. Я ж тебя так и не отблагодарил.

Бухарин внимательно посмотрел на засыпающего Куртявина и потряс его за плечо:

– Прости за психологичку.

Курт приоткрыл веки и кивнул. Бывший следователь направился к выходу, но вдруг остановился. На столе оставалась почти полная бутылка виски. Он взял ее в руки и быстро вышел из квартиры.

XLVIII

Сидя в такси, которое то резко тормозило перед многочисленными питерскими светофорами, то снова ненадолго набирало скорость, Ася чувствовала, что ее ужасно мутит. Все-таки зря она пила виски с колой на голодный желудок. Не заблевать бы сейчас новый кожаный салон «Комфорта» – вряд ли Алекс это оценит. Хотя он будто не обращал на Асю никакого внимания и что-то упорно искал в своем телефоне. Или просто переписывался с кем-то.

Наконец машина затормозила перед пятизвездочным отелем на Васильевском острове, ночь в котором, скорее всего, стоила как ее зарплата в университете. Алекс уверенно прошествовал по фойе с золотыми люстрами, белоснежной лепниной на потолке, портретами государственных мужей и прочими атрибутами роскоши. Правда, позапрошлого века.

В номере фотографа Ася присвистнула. Антикварная мебель с бархатными подушками, расписные потолки, изысканные вензеля и очень много золота.

– Тебе что, правда это нравится? – изумилась она. Уж очень не вязался императорский стиль с модным московским фотографом.

Алекс небрежно уселся на диван.

– Не мне, – загадочно бросил он. – Но нравится, да. Стал бы я иначе такие бабки платить? Хотя здесь отличная терраса с видом на Неву. И шикарные завтраки.

– Можно? – Ася открыла дверь на террасу, и ее тут же обдало потоком свежего речного воздуха. Она засмотрелась на величественный Исаакиевский и синюю воду вечно холодной Невы.

Алекс вышел вслед за ней и усмехнулся:

– Оно того стоит, да?

– Слушай, а откуда ты знаешь Яшина?

– Учились вместе. Одноклассники. Потом я фотографией занялся, в тусовку попал, а он на филфак поступил. Мечтал диссертацию по Оскару Уайльду написать. Но потом увидел, какие там перспективы… В журналистику подался, и поперло. Баб менял как перчатки, там же вечный дефицит мужиков. Одни гламурные маркетологи да тупые секретарши. Хороший он… был. Поддержал меня, даже когда прочие «друзья» отвернулись.

– Как думаешь, что с ним случилось? – воспользовалась Ася тем, что алкоголь развязал фотографу язык.

Алекс пожал плечами:

– Точно ничего хорошего. Он говорил, что его жизнь теперь изменится.

– Из-за должности новой?

Фотограф устало поморгал и медленно протянул:

– Да какая там до-о-о-олжность… Ромка был… Был…

И тут Алекс заплакал. Он пытался сдержаться, однако ничего не получилось, и его лицо утонуло в ладонях с длинными аккуратными пальцами.

Ася слегка опешила. Она нечасто видела плачущих мужчин, впрочем, как и плачущих женщин. Нужно было как можно быстрее выведать у фотографа, откуда у него телефон погибшего друга. Как себя вести в таких случаях, она не знала. Если пойти на «лобовое столкновение», то можно нарваться на неприятности. А вдруг фотограф убил Романа по какой-то личной причине?

– Вы были близки, да? – Ася сама удивилась своему вопросу, ожидая, что Алекс пошлет ее, а то и вышвырнет за дверь.

Но ничего подобного не случилось. Алекс как будто понял, на что она намекает, и не стал тянуть с ответом:

– Не были. Хотя, чего уж, я бы не против был. Но Ромка был отпетым гетеро. Ему в последнее время вообще не до этого было. Он как-то сказал, что теперь все будет по-другому.

Ася почувствовала, как сейчас ей в уши вольется какая-то важная информация, но, как назло, в дверь настойчиво постучали.

– Да! – крикнул Алекс.

В номер неторопливо вошел тот самый серый следователь из СК и недоуменно посмотрел на Асю.

– Наумова? А вы что тут делаете? – раздраженно спросил он.

– Общаюсь с коллегой, – с вызовом ответила Ася.

– Общение закончено. Следователь СК Владимир Рюмин. Мы с вами общались по телефону, – обратился он уже к Алексу. – А посторонних прошу покинуть помещение.

Ася, оглянувшись на Алекса, вышла, раздраженно хлопнув дверью.

XLIX

Дверь приятно щелкнула и открылась. Бухарин вошел в свою старую добрую обитель и сразу почувствовал тоску и тяжесть на сердце. Эта квартира больше ему не принадлежала. Он услышал шум льющейся в душе воды. Она здесь. Но зачем? Вика терпеть не могла эту квартиру и редко сюда приезжала. Что могло случиться? На стеклянном круглом столе одиноко стояла открытая бутылка вина. Рядом – единственный бокал, наполненный практически до краев. Настроение у Вики было или очень плохое, или ужасное. В такие моменты она позволяла себе лишнего, но в разумных пределах. На ее айфоне играла песня «Лайки» Би-2, и Бухарин вспомнил, как в первый раз оказался на концерте этой группы. Это было лет пятнадцать назад на рок-фестивале «Нашествие», где Бухарин вместе со своим однокурсником (имя которого безвозвратно исчезло в чертогах памяти) пытался снять каждую неформальную девицу, встречающуюся на пути. За два дня ему удалось соблазнить три занятных экземпляра, и это казалось очень маленькой цифрой. Видимо, потому, что он пытался найти не просто представителя женского пола, а еще и с наличием интеллекта на лице. Это и стало причиной его проигрыша однокурснику. Тот сумел затащить в кусты аж семь девчонок.

И вот сейчас, спустя столько лет, он стоит здесь и думает: как мог жениться на Вике? Она не обладала ярким умом, читала не книги, а посты в соцсетях, и все же чем-то умудрилась его зацепить. Наверное, тем, чего лишены многие женщины, которые хотят сделать мужика своей собственностью: она давала ему свободу. И верила. Каждое его вранье было для нее абсолютной истиной. Ее наивность иногда поражала Дениса до глубины души. Ему реально становилось стыдно. Хотя чего-чего, а стыда у этого человека никогда не было в арсенале чувств. Да, с Викой невозможно было обсудить раннее творчество Гофмана, да и сам Бухарин едва знал, кто это. Но именно она подсадила его на «Друзей», и у загруженного бесконечной работой следователя появился способ отключить вечно беснующийся мозг. До этого он мог расслабиться только под трилогию Нолана про Бэтмена. И только под вторую часть. Да, Вика давала ему свободу. И он не оставил бы жену сам.

Вода в душе стихла. Бухарин отпил из бокала и поставил его на место. Белое полусухое. Всё как она любила и будет любить. Он бросил свои ключи рядом с бокалом и вышел из квартиры, чтобы, оказавшись на улице, быстро набрать своего бывшего начальника Шмелева.

– Игнатьич, привет. Бухарин. – Денис быстрым шагом шел к метро, оглядываясь по сторонам. – Я понимаю, что тебя уволят за болтовню со мной, но ты ответь на один вопросик. Дело «сортировочного» закрыли, потому что надо было закрыть?

Шмелев отключил звонок, но через несколько секунд Бухарин получил сообщение в «Вайбере». Оно состояло из одного слова: «Да». Следующее сообщение заставило бывшего следователя вздрогнуть: «Я на Валдае водномоторником заделался. Чего и тебе советую!»

– Шмелева слили на пенсию… Твою ж мать!

В вагоне метро было так душно, что Бухарин почувствовал, как ноги буквально подкашиваются. Если бы не огромное количество тел, прижатых друг к другу, он бы точно рухнул на пол. Денис ехал к Оле, чтобы попросить о помощи, а заодно и узнать у нее про ее отца – Юрия Дронова. Куда мог вляпаться мужчина и чем это могло грозить ей? Хотя сейчас ее единственной опасностью был именно он – Денис. Поэтому звонить было нельзя, а вот попытать счастья застать ее в квартире – вполне возможно. Выйдя на воздух из перехода станции метро «Крымская», Бухарин быстрым шагом, как обычно, оглядываясь, свернул на Большую Черемушкинскую и направился в сторону дома Оли. Сердце почему-то сильно колотилось, хотя причин особых не было. Бухарин предчувствовал беду. А может, просто погода менялась. Он уже давно понял, что сорок лет – это барьер, который если и повезло перепрыгнуть, то однозначно в пропасть. Физическая форма далека от идеала, а желудок уже не может, как прежде, усваивать желанные дозы алкоголя. Если же и вовсе смешать жидкость выше сорока градусов с таблетками от депрессии, то можно попасть в мир, откуда не все возвращаются. Бухарин испытывал психику на прочность даже сейчас, закинув в рот белый кругляш, судя по инструкции, несущий избавление от хронической тревоги и бессонницы.

Оли не оказалось дома. Звонок противно взвизгнул, оповестив гостя об отсутствии хозяйки. Бухарин устало сел на ступеньки и закрыл глаза. Нужно было сделать какие-то выводы из событий этого длинного и никак не заканчивающегося дня. Девушка убитого в Москве парня Игоря Сорокина сказала, что в последнее время он ненавидел своего отца, но в то же время говорил, что тот не бросит своего сына и теперь у него будет много денег. Перед вылетом из Следственного комитета Денис ездил в Королев, где жили родители бывшего наркомана. Отец Игоря тогда произвел приятное впечатление на следователя. Но о чем-то явно умолчал.

Бухарин прислонился головой к железным перилам. Где-то в квартире соседей муркнула кошка и заговорил телевизор. Кто-то кашлял и курил, кто-то ругался и общался по телефону. В этой Москве мало кто думал о реальных убийствах, заговорах и бутылках виски за 400 тысяч долларов. Если сейчас Бухарин оставит у порога чьей-то квартиры такой подарочек, то жизнь человека все равно не изменится. Коричневатая жидкость отправится в желудок и явно будет смешана там с чем-то дешевым и мерзким. А наутро – изжога и проклятие на головы президента и тещи.

Следующий вывод, который сделал Денис, втягивая ноздрями запах жареной картошки, касался важности убийства для кого-то, кто смог дотянуться до самого СК и закрыть дело. В голове была страшная каша. Игорь умер от яда, который вырабатывают тропические жуки и самая ядовитая в мире лягушка. Зачем так изощряться? Не проще ли придумать что-то более простое? Или это чья-то жуткая игра? Чего только не придумают неадекваты с деньгами, ищущие острых ощущений! Но тогда это целая сеть психов-игроков? И, возможно, следующее преступление не за горами?

Денис протер глаза руками и быстро заморгал. Ему позарез была нужна помощь Оли. Она сможет составить психологический портрет потенциального убийцы или целой группы. Но долго сидеть на лестнице нельзя. С этой мыслью Денис достал мобильный и набрал номер криминалиста Алисы Камаевой.

– Алиса? Ты в Стране чудес? Можно мне на ночь к тебе?

L

Ася раздраженно ходила взад-вперед по набережной, пытаясь привести мысли в порядок. Итак, Яшин с фотографом дружили еще со школы. Они были близки, но только как друзья. Романа назначили на хорошую должность, но его радовало не это. Теперь все будет по-другому. Что же он имел в виду и что не успел рассказать ей Алекс? И главное, как у него оказался телефон Яшина? Может быть, это он убил давнего друга? Ася отлично помнила фразу из какого-то модного детективного сериала о том, что деньги, ревность и любовь – основные мотивы для убийства. И что чаще всего в смерти виноваты близкие, а причина расправы очень проста. С другой стороны, мог ли Алекс так умело разыграть горе утраты?

Ася решила непременно дождаться следователя и выяснить, что же ему рассказал Алекс.

Ее мысли прервало появление Рюмина, который торопливым шагом направился к Благовещенскому мосту.

– Постойте! – нагнала его Ася и, подстроившись под шаг, решила ходить с козырей. – Вы знаете, что они с детства дружили?

– Астрид, это вас не касается. Еще немного вашей неуместной активности – и я буду вынужден арестовать вас. Хотите посидеть в кутузке и пообщаться с местной питерской «интеллигенцией»? Это я вам легко устрою. Не лезьте.

Ася не сдавалась:

– Последний вопрос, и я отстану. Мобильник Яшина так и не нашли. Я знаю, где он.

Рюмин резко остановился.

– И?

– Расскажу при одном условии. Только позовите еще этого своего Бухарина.

Рюмин пристально смотрел Асе прямо в глаза. Интересно, сколько воров в законе он расколол вот таким вот взглядом? Девушка чувствовала жуткое напряжение, лодыжки практически затряслись, как будто ей на плечи положили огромную бетонную плиту. Но нельзя уступать. Или сейчас, или никогда.

– Можете мне рассказать. Я веду расследование.

– У этого Алекса мобильник Романа. Главреда убитого. Понимаете?

Рюмин смотрел на Асю тем же самым пристально-холодным взглядом.

– Я знаю. Мы пробили местонахождение айфона Яшина, как только он включился сегодня утром.

Ася недоуменно поморгала и вдруг поняла. Она была похожа на школьницу, которая не могла ответить даже на самый элементарный вопрос из программы. Неужели она думала, что умнее опытных следователей? Парировать было нечем, и девушка вытащила сигарету из пачки, которая давно валялась нераспечатанной в кармане куртки.

– Курить вредно, – безразличным тоном прокомментировал увиденное Рюмин и, не попрощавшись, обошел Асю, оставив ее наедине со своим позором.

Вечер она провалялась на лодке, не удосужившись даже выйти на воздух, чтобы покурить. Кисель уехал куда-то под Сестрорецк вместе с приятелем, и она могла наконец остаться в одиночестве. На столике валялись остатки холодной картошки фри и темнели липкие пятна от колы.

На улице было тихо, безветренно и прохладно. Лодка словно стояла на земле. Не было никакого движения и звуков. Галерная гавань вымерла, а вместе с ней и весь мир, который Ася ненавидела всеми фибрами души. Завтра она напишет заявление об увольнении и, ни с кем не прощаясь, пойдет в похоронное агентство для животных. Там у нее будет огромная зарплата, мертвая тишина и окоченевшие тела некогда счастливых питомцев миллионеров. Что еще нужно для счастья?

Ася взяла в руки мобильный. У нее был номер телефона Бухарина. Она решила удалить его, но вдруг передумала. Это все-таки шанс узнать у него впоследствии, кто убийца. Главное, чтобы не Алекс. И вдруг она нажала на кнопку вызова. Дыхание перехватило, сердце стало лупиться как бешеное.

– Астрид Наумова?

Асе всегда казалось, что люди говорят ее имя и фамилию с издевкой. Но Бухарин произнес его как-то отстраненно.

– Да, она самая. Я сегодня разговаривала с одноклассником Яшина. Фотограф Алекс Ломов. Он сказал, что Яшин сказал, что все теперь будет по-другому. И у него был мобильный Яшина. Но это уже ваши пробили. Правда, причину я не знаю, откуда у него мобильный покойника.

Последовала тишина. Бухарин молчал, но на заднем плане отчетливо орал младенец.

– Я понял. Астрид, погуглите в интернете про яды, лягушек и убийства. Все, что найдете, скиньте на адрес…

– У меня есть ваша почта. Как продвигается расследование Сорокина? Вы же поэтому в Москве?

Бухарин даже не попрощался и просто отключил мобильный. Ася резко почувствовала голод. Две картофелины фри уже размокли в луже от колы, и она вскочила, следуя за только что родившейся мыслью – срочно купить горячий гамбургер или шаверму.

Ася закрыла входную дверь в каюту и развернулась, чтобы перейти на берег, как вдруг увидела перед собой в темноте черную фигуру. Ася непроизвольно выругалась – и тут узнала Рюмина. Он стоял, точно призрак, и смотрел на нее все тем же пристальным взглядом.

– Смерти моей хотите?! – выдохнула Ася и сошла на берег. Рюмин хотел протянуть ей руку, но девушка проигнорировала этот джентльменский жест. – Спрашивать, как вы меня нашли, наверное, глупо?

Рюмин изобразил что-то вроде улыбки, но очень неумело. Асе показалось, что умение улыбаться у следователя было атрофировано.

– Почему вы так рьяно лезете в эту область? – спросил Рюмин.

– Потому что это единственное, что мне интересно. Что кажется важным. Кроме динозавров. Я только после универа поняла, что спутала хобби с призванием.

– Не хотите поступить в академию прокуратуры? ФСБ? МВД? – Ася в ответ на такое предложение поморщилась. – Жаль. Нам нужны толковые кадры.

Тишину нарушил крик резко проснувшейся нервной чайки. Где-то вдалеке гудели автомобили и выла сирена.

– Мне с вами общаться нельзя, Астрид. Поэтому удачи вам и будьте осторожны.

Рюмин развернулся и пошел прочь.

– А зачем вы приходили? Чтобы сообщить мне это?

Рюмин обернулся из темноты:

– Если со мной нельзя, то с кем-то другим можете попробовать. А коли надумаете в академию, у меня есть хорошие книги. Кроме Шерлока Холмса и доктора Уотсона.

С этими словами Рюмин растворился в темноте. Ася улыбнулась и прикинула, осталась ли в соседнем гипермаркете «Филадельфия». Нужно успеть, пока не разобрали.

LI

В двушке криминалиста Алисы Камаевой было слишком много народу для такого небольшого пространства. В спальне орал ее сын-младенец, а родители пытались успокоить ребенка какими-то татарскими песенками. Денис очень удивился, когда увидел их в ее квартире. Отец и мать, узнав, что их дочь беременна и не собирается замуж за отца ребенка, были в бешенстве. Но все же благоразумие одержало верх. Денис топтался у порога, жалея, что ему пришла в голову идея переночевать у Алисы. Взгляд ее отца говорил о многом.

– Проходи, – кивнула Денису хозяйка, но тот не спешил входить в квартиру.

Отец Камаевой зыркнул на Бухарина, затем строго посмотрел на дочь.

– Бу кем?[1]

– Бергэ эшлэгэн кеше.[2]

– Бергэ эшлэгэн кеше тонгэ каршы кияудэ булмаган хатын кызга килгэнме?[3]

– Без егерме дюрт сэгэт буе эшлибез.[4]

– Декрет вакытында мы?[5]

– Денис, проходи уже, сквозняк.

Бухарин ни слова не понял из нервного разговора отца и дочери, но было ясно: эта ситуация привнесла еще больше напряжения в их дом. Алиса отвела бывшего следователя в кухню и плотно закрыла дверь.

– Есть будешь?

Денис быстро закивал и бросил на криминалиста голодный взгляд. Камаева поставила на стол блюдо с мясным пирогом, половина которого была уже умята, и Бухарин почувствовал, как у него начинает кружиться голова.

– Родители привезли. Но вроде еще свежий.

– Это что за божество?

– Зур-бэлиш.

Бухарин впихнул огромный кусок в рот, ему не хватало воздуха от восторга.

– Жорбэлиш.

Алиса засмеялась. Она внимательно посмотрела на заросшее и осунувшееся лицо Бухарина.

– Что ты делаешь в Москве?

– Ришкую жижнью.

Бухарин отпил горячего чая с молоком и снова принялся за пирог.

– Из-за жены?

Денис отрицательно покачал головой:

– Там развод.

– Ну-ну.

– Серьезно. Я хочу докопаться. Кто грохнул наркомана и главреда.

– Похоже на психопата какого-то.

Денис взялся за третий кусок, напрочь забыв про приличия.

– Прости, я не жрал больше суток.

– Зато пил.

– У меня в рюкзаке вискарь за четыреста косарей зеленых.

Алиса не отреагировала. Возможно, эта информация ее не впечатлила.

– Я склоняюсь к тому, что эти двое как-то связаны. Неужели нет ни единой зацепки?

– Не-а. По питерскому детали еще изучают, а по Сорокину московскому вообще ноль инфы. Дело закрыто. Неужели Крот тебе ничего не говорил?

– Денис, я в декрете. Если ты забыл. И напрямую не хочу дергать Крота. Мне кажется, это не тот человек, который будет перечить начальству, зная, какие «плюшки» ему могут достаться впоследствии. Он не ты.

Бухарин грустно улыбнулся. От пирога почти ничего не осталось, кроме маленького кусочка.

– Завтра с утра еду в Королев. Еще раз поговорю с родителями Сорокина. Отец – ключевая фигура всего этого бардака.

– Ну или это просто кто-то больной.

– Слушай, от этой жабы никто не умирал. Ее держат чуть ли не в каждом доме любители мерзости. Ее купить можно!

– Да, симптомы нетипичные. Рвота – да, ожоги – еще куда ни шло. Но красные белки глаз…

– Один специалист мне нашептал интересную инфу. Типа, возможно, это какой-то неизвестный вид древолаза. Лягушки этой.

Бухарин достал из кармана помятую салфетку Аси, на которой было написано от руки название токсичных жуков Choresine pulchra. Алиса бросила взгляд на салфетку, затем задумчиво посмотрела на паучка в углу потолка.

– Какой только гадости не живет в этом мире. Да, возможно. Меня смущает еще расстояние между жертвами. Оно не близкое.

– Действует не один?

– Угу. Или курсирует между городами. Или следующая жертва – где-нибудь в Екатеринбурге. Или в Сочи.

Бухарин устало протер глаза.

– Слушай, я пойду, наверное. Твои не в восторге.

– Нет. Я тебе постелю тут.

– Около холодильника? Это ты зря.

За стеной все улеглись: Алиса с сыном в спальне, ее родители – в зале. Бухарин смотрел на потолок, сон словно исчез из списка его обязательных потребностей. Он не продвинулся ни на шаг в расследовании. Рюмин не звонил. Впереди был один сплошной тупик.

До первой электрички в Королев оставалось два часа. Бухарин встал с матраса, выпил стакан воды и посмотрел в окно. Где-то вдалеке светились огни Москва-Сити. Бесконечные клиенты VIP-борделя шли в гости к Курту, а его уже бывшая жена, скорее всего, выбрасывала его вещи на помойку. Начинался новый день.

LII

В офисе день не задался. Сотрудники носились туда-сюда, имитируя бурную деятельность, но на самом деле только сплетничали о том, кто же завалил главреда, и бесконечно пили кофе. Роберт Игоревич заперся в своем кабинете и не выходил весь день. Следователи тоже не появлялись. Новых заданий и съемок не было, как и возможности спокойно посидеть за компьютером в поисках информации о ядовитых лягушках для Бухарина. Это шанс Аси влезть в расследование, но ведь нельзя допустить, чтобы кто-то увидел, что она ищет. Вдруг убийца Яшина – это их коллега? А может, и вовсе сам Бобик, освободивший себе место руководителя? Или Людмила Спичкина – с вижу безобидная, но на деле коварная серийная маньячка? Ася отмахнулась от назойливых мыслей. Ее снедало нетерпение, но в итоге она просто весь день обсуждала с Кириллом датский сериал «Нетфликса» и наконец, чудом дождавшись конца рабочего времени, понеслась на лодку.

«Сатори» умиротворяюще покачивалась на волнах. Ася уселась на диван, открыла пачку своих любимых чипсов с паприкой и ввела в поисковик запрос «убийства батрахотоксином Россия». Ничего дельного. «Древолаз маньяк». Ничего. «Маньяк отравитель батрахотоксин». Тоже глухо. Ася задумалась. Судя по всему, подобных громких убийств в их краях не случалось. По крайней мере, в Рунете об этом не слышали. Новый маньяк? А это значит, что будут еще жертвы?

– Ну чё? Ты как тут? – В каюту радостно ввалился довольный Кисель. – Ничё себе! – заглянул он в Асин ноутбук. – Ты всё расследуешь? Небось не очень успешно? Помощь нужна?

– Ну конечно, куда ж я без великого хакера Киселя, – съязвила Ася. – Вообще да. Ничего дельного нарыть не могу. Похоже, не было такого.

Кисель запустил руку в пачку чипсов, взяв солидную горсть, запихал ее в рот, кинул рюкзак в угол и уселся рядом с Асей.

– Если поисковик чего-то не находит, это не значит, что ничего не было. Просто оно лучше спрятано. Знаешь, что сейчас дороже золота? Информация. Дай сюда ноут. Ща разберемся. Выкладывай бэкграунд.

– Ты ж помнишь, главреда Mediastar убили. Отравили редким ядом батрахотоксином. Его можно получить из лягушки древолаза. Но фишка в том, что она должна питаться специальными ядовитыми мошками. То есть убивал эксперт. А еще симптомы… похоже, новый редкий вид нашли и зачем-то привезли сюда. Один следак попросил нарыть в интернете инфу о подобных делах. И ничего! А мне позарез надо влезть в расследование. Или я с ума сойду в этом курятнике!

– Ты это про крутой издательский дом Mediastar, куда я милостиво помог тебе устроиться? – ухмыльнулся Кисель и начал шаманить в ноутбуке.

Ася нервно следила за быстрыми движениями пальцев товарища. Через несколько минут Кисель повернул ноутбук к ней.

– Ну вот. Прямо скажем, негусто. Но на одном форуме в Даркнете есть вот такое занятное объявленьице.

«Редкие животные для разных целей. Яды – в подарок. Носатый полоз, толстохвостый геккон, амазонская рогатка, восточный синеязыкий сцинк, зеленый василиск, игуана, древолаз, пантерный хамелеон, питоны, пауки каракурты, черная мамба, обыкновенная жарарака, песчаная эфа, листолаз».

– Ну и набор! Да тут на целый серпентарий хватит. И древолаз есть с листолазом в наборе! – обрадовалась Ася. – А как с ним связаться? Тут же явно нет мобильного номера или адреса зоомагазина.

– Так, – задумчиво почесал бороду Кисель. – Надо написать ему в личку. А вот дальше уже он сам решит, общаться с тобой или нет. Иногда такая переписка может содержать несколько проверок: вдруг ты мент и собираешься засадить его за незаконный ввоз редких животных? Еще и продажу ядов припаять. А может, и пару убийств. В общем, такие люди обычно очень осторожны.

– Кисель, попробуй, а? Позарез надо! – Ася вцепилась в его массивную руку.

– Уже. Ждем ответ, – повернул Кисель к ней ноутбук с коротким сообщением: «Интересует».

Ася выдохнула. В последние дни она была в состоянии постоянного возбуждения, от которого уже порядком ехала крыша. Адреналин вперемешку с кортизолом, пролактином и прочими гормонами стресса бурлили в ней, точно дремучее зелье в адском котле. Бухарин не появлялся, никаких звонков и сообщений. Хотя Рюмин дал понять, что именно с ним можно держать связь. Она ночами гуглила про убийство Игоря Сорокина, однако никакой информации в Сети не было.

– Я не понимаю, почему про убийство человека в Москве ни слова. Тот же яд.

– Это бывший наркоман, а не поп-звезда. Да и, может, инфа закрытая.

Ася вдруг посмотрела на Киселя. Тот сделал вид, что не понял этот взгляд.

– Ты можешь сделать закрытую инфу открытой?

– Иногда.

Ася театрально похлопала ресницами, заранее зная, что у нее это получается ужасно.

– Наумова, ты не Мэрилин Монро. Как его там? Ну, жмурика?

– Игорь Сорокин. Жил в Королеве. Наркоман бывший.

Кисель шустро прошелся по клавиатуре, и на экране появился список сайтов с упоминанием Игоря Сорокина.

– Как и с Романом Яшиным, взламывать особо нечего. Нарику некогда было тусить в соцсетях. Он ловил кайф в своем мире.

– Люди стали меньше пользоваться ими?

– Нет.

– У нас уже двое чуваков из разных социальных групп, и оба не активны.

– Ну, Яшин в «Телеграме» вполне активен был. Жрачка из пафосных кабаков, пара телок с ботоксом вместо мозга. «ВКонтакте» сдох для тех, кому за тридцать. «Одноклассники» – для нереализовавшихся пердунов за сорокет. – Кисель вдруг оживился и ткнул пальцем в экран. – Во, смотри. Кто-то скинул Сорокину фото в «телеге». Хотя сама страница у Сорокина мертвая.

– Как и он сам.

Ася вязла ноутбук с колен Киселя с руки. На фотографии был изображен Игорь Сорокин в красной толстовке с надписью «Жить в мире надежды».

– Это что за тусовка?

– Страничка так и называется. «Жить в мире надежды». Какая-то организация.

– Антинаркоманская?

Кисель пожал плечами.

– Это за два дня до его смерти. Получается, его последнее фото.

Ася сделала скрин и отправила фото на почту Бухарина. Может, наконец этот чудик объявится и расскажет что-нибудь интересное.

LIII

Первая электричка в Королев отходила в 4 утра с Ярославского вокзала. Денис добрался на такси за полчаса и теперь сидел в конце вагона, спрятав нос в воротник свитера. У него на лице уже была полноценная борода. Он сам себя не узнал в зеркале, поэтому особо бояться, что верные псы его бывшего тестя разнюхают о его пребывании в Москве, не приходилось. Ночью, когда он лежал на полу Алисиной кухни, что-то прозвенело в айфоне, но он решил не смотреть. И вот сейчас вспомнил об этом и открыл почту. Письмо было от Наумовой. На прикрепленной фотографии – Игорь Сорокин в красной толстовке. Ниже – небольшой текст с комментарием от бывшего палеонтолога. «Игорь Сорокин за два дня до смерти. Мероприятие от некоммерческой организации “Жить в мире надежды”». Бухарин почувствовал, как сон постепенно уходит из его уставшего тела и мозга. «Инфу про эту организацию вышлю позже».

Бухарин закрыл глаза и откинулся на спинку сиденья. В вагоне было мало народу, никто не торопился в Королев в такую рань. За окном пробегали мигающие светофоры, бесконечные эстакады и рекламные щиты. Город, который никогда не спит, медленно оживал, наращивая обороты перед очередным бешеным днем. Звонка от Рюмина не было, зато пришло небольшое, но содержательное письмо. Следователь написал отчет о том, как поговорил с близким другом убитого Романа Яшина – модным фотографом Алексом Ломовым. Тот не стал скрывать, что айфон Романа действительно был у него. И получил он этот подарочек от Ирины Дмитриевны – непосредственной начальницы Яшина. Почему этот несчастный айфон курсировал среди других людей? Ответ оказался прост. Рюмин поговорил с Ириной Дмитриевной, которая удосужилась объяснить эту бредовую ситуацию. Оказалось, что между Робертом и Яшиным конфликт разгорался не на шутку. После того, как пост главреда уплыл из-под носа Роберта Игоревича, он не упускал возможности подловить Романа на какой-нибудь оплошности. За день до смерти Яшина они снова повздорили. Поводом стала новая рубрика, в которой рекламировались бы товары премиум-класса. Ее предложил Роман и даже не стал комментировать возражения Роберта. Зам был против очередной гламурщины, он хотел сделать журнал более приближенным к жизни большинства жителей города. «Гламур скоро сдохнет, хватит пихать его везде где ни попадя!» – эти слова, как вой сирены, доносились из кабинета Романа, и проорал их Роберт Игоревич. Роман не нашел лучше способа, чем унизить своего зама. Он швырнул ему в руки свой айфон (правда, выключенный и, естественно, запароленный) и сказал, что дарит эту обноску бедному и завистливому Роберту. После этого ушел и больше не появлялся. А униженный Роберт отдал модный айфон Ирине Дмитриевне. Но зачем женщина передала его Алексу? Ведь она знала, что это важная улика в расследовании. Здесь Рюмин написал кратко и без особых рассуждений: она подозревала, что между Алексом и Романом может быть любовная связь, и решила не порочить имя умершего. Отдала айфон фотографу, который только посмеялся над этим абсурдным предположением. При этом он единственный знал пароль, потому что сам когда-то придумал его для Яшина. В итоге сейчас айфон у криминалистов, и скоро, возможно, удастся выйти на преступника.

Бухарину весь этот рассказ показался какой-то чушью. Хотя он чувствовал: никто из коллег Романа не причастен к убийству. По крайней мере, вряд ли главный редактор успел завести себе уйму врагов за столь короткий срок. Но и Ася пока не прислала информацию по историям с похожими странными отравлениями, значит, нечего присылать. Кто же этот непонятный убийца-экстремал? И существует ли он вообще? Или это просто стечение обстоятельств? Тогда зачем так быстро закрыли дело Сорокина? И не случится ли того же самого с делом Яшина? Или пока чьи-то длинные руки не дотянулись до Северной столицы?

Электричка пару раз взвизгнула и остановилась около платформы. Бухарин закинул рюкзак на одно плечо и пошел к работающему киоску с шаурмой. Молодой парень азиатской наружности встретил единственного покупателя радостной улыбкой и предложил два вида шаурмы – с курицей и говядиной. Денис выбрал говядину и горячий кофе. На улице было прохладно и ветрено. Идти в дом родителей погибшего в пять утра было нелепо. Погода не особо располагала к прогулкам, однако другого выхода не оставалось. Съев за пару минут свою шаурму, Денис пошел к дому Сорокиных. Усевшись на детские качели, он стал наблюдать за подъездом, в котором жила когда-то их полная семья. Сигарета тлела в холодных пальцах и едва согревала их кончики. На работу шли ранние пташки – люди, которые трудились на предприятиях и заводах. Денис думал о том, что всего в тридцати километрах от этого серого городка расположен мегаполис, где немалое количество людей может спокойно разорвать купюру с Бенджамином Франклином напополам. А жители Королева могут жить на сумму в сто долларов месяц. Возможно, Бухарин утрировал, но где-то на Урале, в селе, откуда родом его бывшая коллега Алиса Камаева, точно могут. Скоро Бухарину тоже придется подумать о том, где брать деньги и сколько тратить в месяц. Впрочем, пока его мысли были только о расследовании. Возможно, последнем в его жизни, потому что вернуться на службу ему уже не суждено. Может, у его отца и те же возможности, что и у отставного генерала ФСБ, вот только Денис не хотел проверять это. От отца ему больше ничего не нужно. Если раньше он брал от него огромные суммы для того, чтобы в качестве мести за мать спускать их на всякую чушь, то теперь пришло время начать новую жизнь. Бухарин в принципе не представлял, чем может заниматься еще, кроме работы в каком-нибудь ЧОПе, куда пачками идут бывшие оперативники. Но он же не рядовой опер, его мозги стоят дорого.

Денис выкурил еще три сигареты и вдруг увидел, как из подъезда вышел отец Игоря. На часах было 7:50, и мужчина куда-то торопился. Бухарин спрыгнул с качелей и догнал Сорокина.

– Вы? – Сорокин удивился и притормозил. – Что вы тут делаете? Есть новости про сына?

Бухарин застегнул куртку до подбородка и вздохнул. Сорокин выжидающе смотрел на бывшего следователя.

– Нам бы поговорить где-нибудь.

Сорокин бросил рассеянный взгляд по сторонам.

– Мне надо… бумажки всякие… Жена умерла. Вот.

Бухарин открыл от удивления рот.

– Ваша жена? Мать Игоря?

– Да. Сердце. Похоронил вчера. Слушайте, давайте через пару часов. Приходите ко мне. Или лучше вот.

Сорокин протянул ключи изумленному Денису.

– Ждите меня в квартире.

Сорокин быстрым шагом пошел куда-то прочь, нашептывая себе под нос список дел, которые нужно сделать после смерти жены. Бухарин сжал в кулаке ключи и решил, что час на сон и час на изучение обстановки в квартире – совмещение приятного с полезным – как нельзя кстати после суток болтания по Москве.

LIV

Пока Бухарин молчал, Ася решила не терять времени даром. Если тот серый следователь не хотел рассказывать ничего про телефон Яшина, она выяснит все сама. Надо просто навестить своего нового приятеля Алекса Ломова и закончить разговор, который так расстроил модного фотографа. Чтобы зря не кататься по городу после рабочего дня, который она планировала закончить пораньше, незаметно улизнув из офиса (тем более что там продолжалась полная неразбериха), Ася открыла страничку Алекса в «Телеграме» и написала в личку: «Привет. Ты сегодня где часов в пять?» Ответ прилетел почти сразу: «Шустрая обезьяна. Веревочный городок». Ася ухмыльнулась: чего только не придумают нынче маркетологи, чтобы привлечь внимание и так донельзя избалованных петербуржцев. Ну что ж, древолаз так древолаз.

Ася загуглила адрес городка и сделала вывод, что ехать придется на такси, да еще и за город. «Шустрая обезьяна» находился прилично за Кольцевой в лесу у одного из многочисленных озер Ленобласти. Уже на месте Ася увидела, что когда-то это был пионерский лагерь с уютными деревянными корпусами, выкрашенными в синюю и зеленую краску, ныне облупившуюся. Даже ворота остались те же – высокие железные с ржавой надписью «Детский лагерь “Солнышко”» на въезде. Судя по всему, запущенную территорию выкупил какой-то хипстер-экстремал и превратил ее в место отдыха таких же молодых и модных. Часть лагеря будто и оставалась заброшенной, а вот с другой стороны, там, где сосны помассивнее, были оборудованы трассы. Если верить статье в интернете, которую она от скуки прочитала по дороге сюда, городок был дико популярным из-за своих веревочных трасс, которые разрабатывал какой-то там гуру. Ну и место, конечно, колоритное, не поспоришь. Если не хочется вспоминать советское детство, можно вспомнить популярный сериал «Очень странные дела» или «Оно» Кинга – почему-то ассоциации именно с американской глубинкой 80-х вызывало это место. Приедь Ася сюда не по делу, она сама с удовольствием освоила бы одну из трасс и погуляла бы по огромной территории, но сейчас главная задача – найти Алекса, пока он не свалил в свою Москву на очередную гламурную съемку с годовым бюджетом небольшого русского городка.

– Тебе помочь? – Неизвестно откуда перед ней вырос высокий парень в стильной бледно-розовой шапке «Кусто», черной футболке с надписью Fuck system и явно оригинальных «конверсах», в отличие от Асиных. – Я Руслан, хозяин этого места. – Он протянул руку для рукопожатия.

– Мне знакомый здесь встречу назначил.

– Алекс? Тут только он, – улыбнулся Руслан. – Раз ты приехала, точно не просто так и точно не очередная модель, жаждущая договориться с крутым фотографом, – задумчиво осмотрел он Асю с ног до головы, задержав взгляд на коротком ежике волос. – Пойдем, встретим его на финише.

– Слушай, а остальные посетители где? – спросила Ася, пока они шли по тропинке в сторону экстремальной трассы. – В Гугле пишут, что место модное и, чтобы попасть сюда, надо как минимум за месяц бронировать. А у тебя пусто.

– Лешка – мой давний товарищ. Позвонил и сказал, что позарез хочет побыть один. Друг у него погиб. Для меня не проблема. Поставил бронь, а тем, кто потерял сегодня место, предложил такие бонусы, что они даже рады были. Леш, к тебе пришли! – Он помахал Алексу, который резво спрыгнул на землю и, открыв бутылку воды, жадно пил.

– Спасибо! – хлопнул он по плечу Руслана. – Потом забегу к тебе, ладно? Ну как там Ирина, редакция? – обратился он к Асе, глядя на удаляющийся силуэт Руслана. – Бардак небось? Звонила мне на днях, извинялась, что съемка сдвинулась, ради которой я тут и торчу.

– Кстати, – обрадовалась Ася тому, что разговор сразу повернул в нужную тему, и решила ходить с козырей: – у тебя ж был телефон Яшина…

Она уже приготовилась к тому, что сейчас придется мучительно вытягивать из фотографа информацию, но тот неожиданно рассмеялся.

– Да Ира отдала, мол, вдруг у вас отношения. «Быстро все сотри, мне не нужны еще на одну тему сплетни, и так дурдом», – сказала. Я поржал, конечно.

– А ей зачем его мобильник?

– Да кто его знает, может, в офисе забыл. Хотя странно, он обычно берег его как зеницу ока. Из рук не выпускал. Даже в туалет с ним ходил. Мол, этот телефон – моя жизнь. Повторял, как Ирэн Адлер из «Шерлока», ну того, с Камбербэтчем. Надеюсь только, он не шантажировал кого-то высокопоставленного, как она. А то ж… – И он замолчал на полуслове.

Ася внимательно слушала, пытаясь побороть нетерпение. Понятно, откуда телефон у Алекса, но абсолютно непонятно, откуда он у Ирины Дмитриевны. А еще и эта фраза про шантаж… Может, это и есть чей-то мотив? И Роман связался с кем-то слишком опасным?

В этот момент у Аси чирикнул престарелый «Самсунг», и она быстро открыла сообщение. Бухарин сообщал: «Инфа по телефону Яшина. Ты же была в курсе про то, что его айфон у некоего Ломова? Так вот, если не в курсе подробностей, то он сам кинул его в морду своему заму. Истеричка был этот Яшин. Мне кажется, твой босс замешана в этом. Но как – не знаю. И.Д., если ты не поняла. Новости есть?»

Ася снова почувствовала то самое возбуждение, которое заставляло ее каждое утро посыпаться без привычного ощущения своей никчемности и бездарности. Похоже, Бухарин принял ее в команду. А если и не в команду, то ее место точно было неподалеку.

«Я в веревочном городке. С Ломовым. Пытаюсь вытянуть из него инфу». Ася отправила сообщение и увидела, что Ломов нервно трет подбородок.

– Слушай. У меня чувство, что меня подставить хотели, – сказал фотограф, бросая на Асю испуганный взгляд.

LV

Войдя в квартиру отца погибшего Игоря Сорокина, Бухарин сразу же пошел в ванную умыться. Больше суток без душа давали о себе знать. Он понимал, что так себя вести нельзя, но скинул всю одежду и ополоснулся по пояс. Полотенце брать не решился и просто ждал, когда вода сама высохнет. В это время Денис ходил по двухкомнатной квартире и рассматривал интерьер. На книжной полке стояли две фотографии с черными лентами – Игоря и его матери. Бухарин нахмурился. В последний раз, когда он видел эту женщину, она дала ему записку с адресом Динары – девушки Игоря. И сделала это так, чтобы не видел ее муж. По крайней мере, так показалось бывшему следователю. В семье явно что-то скрывали. И теперь вряд ли удастся что-то выбить из овдовевшего мужчины, хотя чем черт не шутит.

Бухарин высох и решил прилечь. Отец погибшего не появился и через два часа. Близился обед, и в животе у бывшего следователя начался настоящий концерт. Бухарин попытался вздремнуть, но сон отказывался приходить, несмотря на все мольбы. Тогда Денис решил, что чувство самосохранения гораздо важнее приличия и пошел изучать содержимое холодильника хозяина квартиры. В этот момент ключ в замочной скважине щелкнул, и Бухарин едва успел натянуть майку.

– Извините. Очереди бесконечные, бумажки… Ну, вы сами знаете.

Сорокин прошел мимо Бухарина и поставил на стол полиэтиленовый пакет.

– Сейчас полянку накрою. Помянем Томочку.

Бухарин удивленно посмотрел на Сорокина.

– Вам нельзя? – спросил тот, спохватившись.

– Да нет… Я не при исполнении, так сказать.

– Ну и хорошо. А то поминок не было. Не по-человечески это как-то. Садитесь.

Бухарин послушно присел на табуретку. Сорокин достал из пакета вареную колбасу, кусок сыра и черный хлеб. Он был очень шустрый и проворный. Возможно, такая активность была вызвана бессознательным желанием подавить сильный стресс.

– А вот и самая вкусняшка. Томочка сама делала.

Сорокин поставил на стол трехлитровую банку с маринованными огурцами. Бухарин встал.

– Минутку.

Денис втащил из рюкзака бутылку дорогущего вискаря и поставил на стол.

– Не надо. У меня своя.

Сорокин как будто оскорбился таким поведением незнакомца и вытащил из холодильника бутылку водки. Когда-то именно после такой «красавицы», выпущенной в каком-то отдаленном селе в Свердловской области, Бухарин промучился адским похмельем, поклявшись больше никогда не употреблять ничего крепче кефира.

– Послушайте, с вас закуска, с меня алкоголь. Это по-честному. Да я уже и пригубил немного. Видите?

Бухарин потряс бутылкой перед носом Сорокина. Тот с недоверием посмотрел на бывшего следователя и кивнул.

– Она была всем, – нарушил молчание вдовец после двадцати пяти минут молчания. – И для сына, и для меня. Редкий тип.

Бухарин как раз думал наоборот. Тип, о котором говорил Сорокин, нередкий, а распространенный в этих широтах. Мать, жена, сестра и тетка. Да-да, которая коня на скаку и в горящую избу. Это не редкий тип, это типичная русская женщина, терпящая унижения и воспринимающая это как естественный путь ее недолгой, но обязательно трудной жизни. Эти же черты были и у матери Бухарина, хотя она всячески отрицала их, пряча свою истинную сущность под маской строгого доцента. Но Денис знал: его мать – та самая русская женщина, каких не будет никогда в Германии, Англии или Америке. Видимо, такая же была и у погибшего Игоря Сорокина. Бухарин выпил залпом остаток вискаря и зажмурился. Сорокин продолжал говорить кратко и медленно, как будто забыв о присутствии чужого человека в доме.

– Многие, наверное, думали: «Зачем она ему? Что он, получше не найдет?» Но нет. Я выбрал именно ее.

Бухарин пристально посмотрел на Сорокина. Интересно, в какую степь завернула нетрезвая мысль вдовца? Закинув в рот толстый кусок «Докторской», Бухарин внимательно слушал несчастного мужчину.

– Она на восьмом месяце была, когда мы в загс заявились. Это в Серпухове было. У меня там сестра двоюродная работала. Она нас без очереди. Расписала. Вот.

Сорокин выпил до дна полную до краев рюмку. На его лице не дрогнул ни единый мускул, как будто он пил не алкоголь, а воду. К закуске он не притронулся, а просто продолжал свой рассказ:

– Я ее знал до всего этого. Мы встречаться начали. Все шло хорошо. Любовь-морковь, или как там это называется. Целовались. Танцы-шманцы. Но вот чтоб это… Ни-ни. А потом она устроилась в столовую. Я ее отговаривал. Не надо, мол. Как чувствовал.

Сорокин вдруг положил голову на руки и как будто уснул. Бухарин чувствовал, что рассказ мужчины ведет к чему-то важному.

– А почему вы были против ее работы в столовой?

– У них база была. Тогда еще. В те времена. За Пушкино. Недалеко отсюда. Вот Томочка туда устроилась поваром. Знаешь, какие она готовила котлеты по-киевски? Э-э-э-эх!

– А чья это была база?

Сорокин будто не слышал вопроса и был погружен в свой мир, где его жена жива и работает поваром в столовой.

– Она там для них выготавливала. И все хорошо было. Но потом…

Сорокин шмыгнул носом, и Бухарин увидел катящуюся по морщинистой небритой щеке слезу.

– Она говорила, что у них только раз было! Один! – Сорокин выставил вперед кривой указательный палец, которой мелко дрожал. – Но я думаю, что нет. Я все чувствовал. Все чувствовал.

– Ваша жена вам изменила?

Сорокин грустно хмыкнул и уставился в стену пустым взглядом.

– С отцом Игоря.

После этих слов он отставил небрежно виски Бухарина и открыл водку. Налил доверху рюмку и залпом выпил, снова не закусывая. Бухарин откусил кусочек соленого огурца и положил остаток на салфетку. В этот момент телефон пискнул, и Бухарин увидел на экране конвертик, оповещающий о новом письме. Астрид Наумова прислала информацию по организации «Жить в мире надежды», на мероприятии которой был Игорь незадолго до гибели. Учредитель – Юрий Дронов, бизнесмен, филантроп, меценат, выдающийся советский биатлонист. Бухарин быстро спрятал мобильный в карман джинсов и аккуратно дотронулся до руки Сорокина.

– Отец Игоря… Он был спортсменом?

Сорокин продолжал смотреть в стену, и только рука так крепко сжала нож, что побелели костяшки пальцев.

– Биатлонистом.

LVI

Впервые в жизни Ася шла на работу с таким энтузиазмом. Он, правда, был связан отнюдь не с должностными обязанностями, хотя фотографировать ей нравилось. И безликие интерьеры псевдомодных клубов для раздела о ночной жизни, и очередные авторские супероригинальные бельгийские вафли или веганские капустные котлеты для рубрики о еде. Хотя сейчас, конечно, дело было в другом. После рассказа Алекса Ломова Ася непременно решила проследить за Ириной Дмитриевной и Бобиком. История с мобильником убитого Яшина выглядела подозрительно. А главные ее герои – под носом. Вывод напрашивался сам: Бухарин точно не сможет узнать больше, ведь все-таки Ася – сотрудница, перед ней открыты все двери офиса. Ну или почти все.

Была пятница, и капризное питерское солнце светило вовсю, будто намекая горожанам: хватит просиживать штаны в офисе, отправляйтесь на прогулку! Петр I построил для вас целый город – прекрасный, величественный и мрачный, особенно если вспомнить Достоевского и его «Преступление и наказание». Ася тряхнула головой, отгоняя мысли. «Сосредоточься!» – приказала она себе, открывая дверь офиса.

Стоило ей зайти, в нее вцепились длинные розовые ногти Спичкиной.

– Наумова, опаздываешь! Давай быстрее, у нас срочное совещание!

Она потащила Асю в переговорку, где уже восседала в центре стола Ирина Дмитриевна, а сбоку, словно верный вассал, робко примостился Бобик.

Сотрудники разложили блокноты и ежедневники, кто-то нервно грыз ручку, кто-то рисовал абстрактные каракули на листах. Всё как обычно. За исключением повода для встречи. Ася села на свободный стул, ощущая на себе тяжелый взгляд владелицы издательского дома.

– Во-первых, товарищи работники, хочу сделать всем выговор за регулярные опоздания.

Вялая корректорша, похожая на училку, открыла рот, словно рыба, выкинутая на берег, но Ирина Дмитриевна подняла ручку и пару раз щелкнула ею, давая понять: всем, кроме тебя. Корректорша закрыла свой рыбий рот и погрузилась в обычную для себя полудрему.

– Во-вторых, продажи идут из ряда вон плохо. Это, конечно, отразится в первую очередь на процентах менеджеров, но если дело так пойдет и дальше, то мы не сможем выплачивать зарплаты в полном объеме.

– А мы при чем? – спросил с вызовом литредактор, смахивая со лба свою вечно немытую челку. – Они продавать не умеют, а мы должны страдать?

Ирина Дмитриевна посмотрела на литредактора уставшим взглядом.

– Дорогуша, они не могут продать то, что вы не можете качественно написать. Темы ваших статей – кошмар. Это было актуально лет десять назад.

– Ну так и формат был актуален лет десять назад, – пискнул молоденький корреспондент, натянув воротник водолазки на кончик носа.

Спичкина закатила глаза, ожидая мгновенного ответа начальства, а остальные притихли, делая вид, что не имеют отношения к этому глупому малолетке. Ася наблюдала за присутствующими, размышляя о том, куда она дела визитку хозяйки похоронного агентства для животных. Судя по всему, скоро придется искать новую работу.

– Значит, так, – сурово заметила Ирина Дмитриевна, постукивая пальцами, унизанными дорогими кольцами, по столу. – К концу рабочего дня жду от редакции новый контент-план. От отдела продаж – ваши идеи по спецпроектам и привлечению клиентов. И в-третьих, не вздумайте трепаться о смерти Яшина с прессой! Дурная слава ни к чему. Рекламодатели в очередь к нам не стоят. И думайте, что говорите следователям! – Она почему-то выразительно покосилась на Бобика. – Не сто́ит рассказывать им все, что надумали.

Ася будто очнулась. Очень интересная реакция начальства на смерть ведущего сотрудника, ничего не скажешь. Никаких соболезнований и выражения скорби на лице, и главное – почти что запрет на общение со следователями. А как же правосудие? Или это относится только к Бобику, который что-то знает?

Пока Ася размышляла, совещание закончилась. Недовольно перешептываясь, из переговорки выходили менеджеры и редакторы. Последней – задумчивая Ася, за которой Ирина Дмитриевна многозначительно закрыла дверь, оставшись наедине с Бобиком.

– Ты идешь? – потянул Асю за рукав неожиданно материализовавшийся рядом Кирилл. – Хорошо, что нам не надо ничего сочинять, никаких новых гениальных идей. Предлагаю выпить кофе в тишине.

Тут Асю осенило:

– Слушай, надо поговорить, – шепотом сказала она и торопливо пошла в сторону выхода, пользуясь тем, что все были слишком заняты поручением начальства и не обращали внимания на незадачливого фотографа и сисадмина.

Они вышли из офиса и отправились в небольшую кофейню, коих развелось в последнее время в Питере какое-то неимоверное количество. Ася взяла крепкий американо без сахара, а Кирилл – неожиданно – ванильный латте. Неторопливо идя по улице, словно и не рабочий день вовсе, они молча пили кофе. Ася решила прощупать почву:

– Тебе не показалось, что Ирина Дмитриевна вела себя сегодня странно?

– Ты о том, что она хочет понизить зарплату всем за косяки рекламного отдела? Или о том, что по неизвестным причинам совсем не расстроена гибелью своего главного редактора?

– Первое, конечно, мне не нравится. Но я о втором. Ладно Бобик, ему это было выгодно. Ну а ей-то совсем нет! Или все-таки да? Может, они в сговоре?

– Странно, да, – пожал плечами Кирилл. – Но что тут поделать?

– А я как раз знаю что! – воодушевилась Ася. – Ты кто? Сисадмин! Если ты копаешься в компьютере сотрудника, это нормально. Верно?

– Верно, – согласился Кирилл. – Но зачем нам это надо?

– Так давай проверим, что не так с Бобиком, а может, еще и узнаем, что он обсуждает с Ириной Дмитриевной прямо сейчас! А если он убийца, а мы с ним работаем в одном помещении? А вдруг завтра его выбесит Спичкина и мы найдем уже ее хладный труп? – подливала масла в огонь Ася.

– Тьфу, да ну тебя! Тоже выдумаешь. Но вообще, конечно, история мутная…

– Вот именно! Вдруг мы спасем чью-то жизнь! Или в крайнем случае SPB-Life!

– Ладно, уговорила, – согласился Кирилл. – И каков план?

LVII

День был в разгаре, солнце безжалостно палило, а в электричке истерично орал какой-то псевдорокер, обрывая струны на треснутой гитаре. Бухарин ехал к Оле, надеясь получить у нее ответы на многочисленные вопросы после посещения отца убитого Игоря Сорокина. Денис знал, что отец его напарницы был тот еще кобель, который прижил на стороне дочку. Но чтобы еще и сына? И знала ли Ритка обо всем этом? А Оля? Голова Бухарина раскалывалась на части от недосыпа, алкоголя и беснующихся мыслей. Больше всего на свете он хотел рухнуть лицом в подушку и проспать не меньше тридцати часов. От препода по медицинской подготовке он слышал, что человек, который не спит больше двух суток, начинает видеть то, чего нет. Галлюцинации. Сейчас все происходящее казалось Денису какой-то выдумкой или дурным сном. В совершенно постороннюю историю чужих людей внезапно вплетались близкие. Это наводило ужас (хотя Бухарин был не из разряда пугливых) и походило на какую-то хитроумную игру. Как будто кто-то кого-то хотел подставить. Юрий Дронов играл на высоком уровне. Вполне возможно, чьи-то скользкие ручишки пытались его утопить. И не был ли это тот, кого Денис даже по имени не хотел называть? Отставной генерал ФСБ, напрямую угрожавший ему подставить Олю, если Бухарин не оставит Вику в покое и не уедет из Москвы навсегда?

Бухарин весь вспотел, пока протискивался на «Комсомольской» в вагон, набитый до отказа. Ему удалось занять место в самом углу и почти полчаса подремать под убаюкивающий стук колес поезда.

– Следующая станция – «Кропоткинская».

Бухарин открыл глаза. Людей в вагоне стало на удивление меньше. Можно было увидеть, что происходит за окном поезда, и глубже вздохнуть. Денис хотел закрыть глаза, но вдруг его взгляд привлекла фигура. Она вышла из вагона и пошла по платформе, слегка сгорбившись и откинув вьющиеся каштановые волосы назад. Денис дернулся, точно его ударило током. Сидящая рядом старушка покосилась на него и чуть отодвинулась в сторону.

– Ритка?..

Денис едва шевелил пересохшими губами и щурился, словно ему в глаза светили мощным фонарем.

– Бред.

Наверное, препод по медподготовке был на все сто процентов прав. Галлюцинация. Просто похожая на Ритку женщина. Просто другая женщина.

Выйдя на «Спортивной», Бухарин перешел на центральное кольцо и запрыгнул в поезд до «Крымской». Сегодня он будет ждать Олю до победного, благо около нее есть торговый центр, где можно поесть и наконец расслабиться на мягком диванчике на фудкорте. Прислонившись лбом к холодному стеклу, Бухарин вспомнил Асю. Странная барышня с огромным стадом тараканов в короткостриженой голове. Он таких видал, но никогда не обращал внимания. Ему казалось, что это какие-то непонятные существа, заброшенные инопланетянами на планету, где им совсем не место. Но нельзя было отрицать тот факт, что они обладали особым интеллектом и ви́дением мира. Как будто у всех нас есть шоры, а они видят окружающее абсолютно свежим и непредвзятым глазом.

– Денис?

Бухарин обернулся и увидел Олю. Она стояла на платформе в черных очках и салатовой ветровке. Он почувствовал, как сердце начинает биться быстрее.

– Ты чего тут?

Оля выглядела встревоженно. Бухарин пытался понять, в курсе ли она про еще одного своего родственника? А ведь бывший следователь не знал подробности всей этой запутанной истории. Ритка ему просто сказала: «Я академию закончила и узнала, что у меня сестра есть». То есть это было лет шесть назад, возможно, семь. Нужно срочно выяснить подробности, хотя это будет не так легко. Оля закрылась после той истории, когда Денис ее в прямом смысле слова отшил.

– Оль, мне ночевать негде. Я понимаю, что это звучит тупо, но это правда. Приютишь на ночь? Отель для меня не вариант. Я с утра исчезну.

Оля медлила с ответом. Денис пытался разглядеть ее глаза за черными очками, вот только это было непросто.

– Ну пошли.

Солнце, только что спрятавшееся за тучку, снова выскочило и стало слепить прохожих своими джедайскими лучами. Денис почувствовал прилив адреналина и едва улыбнулся.

В квартире было свежо. Оля явно оставила форточку открытой, когда уходила. Она молча сняла ветровку и быстро закрыла дверь в комнату.

– У меня жуткий бардак.

Денис улыбнулся.

– Я двое суток не спал, так что точно не увижу даже погрома после землетрясения.

– Зато я увижу. Ненавижу бардак.

Денис сбросил с плеч рюкзак и снял куртку. Он понимал, что ему срочно нужно в душ, но есть хотелось еще больше. Пока Оля прибиралась за закрытой дверью, Денис зашел в кухню и увидел на столе тарелку с шоколадным печеньем. Оля неожиданно появилась за его спиной.

– Еды нормальной нет. Можно заказать что-нибудь.

– Да как скажешь. Я могу сбегать…

– Зачем? Не отнимай хлеб у курьеров.

Оля быстро открыла приложение в смартфоне и, не спрашивая Дениса, сделала заказ.

– Через полчаса привезут.

Денис, забыв от голода про приличие, взял два печенья и по очереди закинул их в рот. Он не стал забалтывать Олю лишними разговорами, сразу перешел к важному:

– Оль, ты с отцом общаешься?

Оля бросила на Дениса удивленный и даже какой-то озабоченный взгляд.

– Нет. Ты же в курсе, что он не захотел со мной общаться.

– Да. Но с Ритой вы нашли общий язык сразу же?

Оля кивнула и бросила задумчивый взгляд в окно.

– Мне ее не хватает, – сказал приглушенно Денис. – А тебе?

Оля перевела взгляд на Дениса, и он внутренне содрогнулся. Сестра его напарницы смотрела на него холодным пустым взглядом. Внутри чувствовался какой-то надлом, о котором Денис не хотел даже думать. Ведь, скорее всего, он тоже приложил к этому руку.

– Наверное. Хотя я ее знала не так много.

– Почти столько же, сколько и я. Этого мало?

Оля стала нервничать.

– Денис, что тебе нужно?

Оля упорно не спрашивала, почему ему негде ночевать. Как будто изо всех сил старалась выстроить огромную толстую стену между ним и собой. Пока она совсем не разозлилась, Денис решил действовать:

– Ты знала, что у Дронова есть еще ребенок? Кроме тебя и Ритки?

Оля сглотнула, Денис заметил, как у нее непроизвольно дернулся мускул на щеке.

– Знаешь, пока мать не рассказывала мне про Дронова, я жила абсолютно счастливо. Но ей вдруг приспичило перед смертью испоганить мне жизнь.

Денис слышал от Ритки, что мать Оли умерла от рака и перед смертью написала дочери адрес ее отца. Оказалось, что это известный бизнесмен, который в прошлом был успешным биатлонистом.

– Мне плевать, сколько у него детей. Хоть тысяча. Хоть сто тысяч.

Денис понял, что снова обидел девушку, сообщив ей эту неприятную новость. Он точно знал, что Дронов общался с сыном, ведь, судя по фото, которое скинула Астрид, парень там неплохо проводил время. А с Олей Дронов даже не захотел встретиться. Тогда она нашла в соцсетях свою сестру, и та с удовольствием наладила общение с новым членом семьи. Но Ритка точно ничего не знала про брата.

– Его убили.

В дверь позвонили, и Денис не успел понять, какие эмоции испытала Оля. Она быстро встала и пошла открывать дверь. Курьер сообщил, что за опоздание полагается купон на скидку в 15 процентов на следующий заказ.

LVIII

Оставшиеся десять минут по дороге в офис Ася излагала свой план Кириллу. Все сводилось к нескольким пунктам: выждать момент, когда Бобик куда-то отойдет, а может, и вовсе продолжит совещаться с начальницей, влезть в его компьютер, изучить переписку в мессенджерах, сделать фото. Если Бобик появится на горизонте, задача Аси – отвлечь его любым способом. С Ириной Дмитриевной было сложнее. Конечно, было бы круто и ее проверить, но стационарного компьютера у нее не было, а смартфон и небольшой ноутбук она предусмотрительно носила с собой и не оставляла без присмотра.

– Ну где вы ходите? – уже второй раз за день налетела на них Люся Спичкина. – Совсем с ума сошли?

– У меня проблемы с программным обеспечением камеры. Драйвера подглючивают. Тестировали на натуре, Кирилл мне помогал. А то солнце влияет на матрицу, а она – на драйвер света, – ляпнула Ася первое, что пришло на ум.

Кирилл всеми силами пытался не заржать. Спичкина же выслушала этот бред и ушла, недовольно цокая каблуками.

– Что хотела? Мы ж тут все равно не нужны… – проворчал сисадмин. – Как думаешь, они там все еще совещаются?

Они подошли к переговорке: дверь была плотно закрыта.

– Ну что? – прошептала Ася. – Я буду где-то здесь, а ты отправляйся на место, – указала она в сторону кабинета Бобика.

– Следи за ним! – прошипел в ответ Кирилл, попытался придать себе невозмутимое выражение лица и быстрым шагом ринулся в сторону кабинета Бобика.

Ася же схватила один из старых глянцевых питерских журналов, которые использовала редакция, чтобы генерировать темы, уселась на первый попавшийся стул и стала с умным видом его листать. Хорошо, что сотрудники сорганизовались и старательно выполняли задание Ирины Дмитриевны, сидя небольшими группками кто где. Но главное – около переговорки никого не было.

Прошло полчаса. Кирилла не было, начальства тоже. Ася томилась в ожидании и попытке не начать откровенно зевать. Тут дверь резко распахнулась и оттуда бодрым быстрым шагом вышла Ирина Дмитриевна. Через секунду за ней вышел Бобик. Его лицо было покрыто красными пятнами, а руки дрожали. Он взял одноразовый стаканчик, набрал воды в кулере и стал жадно пить. У него явно был непростой разговор.

Ломая голову, успел ли Кирилл разобраться со всем, с чем было нужно разобраться, Ася робко подошла к Бобику.

– Роберт Игоревич!

Он резко вздрогнул, чуть не облился водой и уставился на Асю, будто это не фотограф компании, а ядовитая змея или, в крайнем случае, экзотический паук.

– Наумова! Что?

– У меня вопрос и пара идей. Может быть, поговорим?

– В письменном виде. Мне на стол. К концу дня.

Он смял стаканчик и кинул в мусорку. Развернулся, а Ася снова выросла перед ним.

– Я же не журналист. Мне сложно писать, – старательно тянула время она, изображая дуру. – Я не графоман. Или как это называется? Знаете? Те личности, которым проще писать, чем говорить? – уже несла откровенную чушь она. – И вообще, социальные сети лишили нас возможности живого общения. Мы можем общаться с людьми в любой точке мира и должны стать ближе, а стали только дальше. Вам не кажется, что это какой-то оксюморон?

По заместителю редактора было видно, что он закипал. На его красных скулах заходили желваки.

– Наумова! – рявкнул он. – Тебе работы мало?

В этот момент за его спиной Кирилл показал ей большой палец.

– Нет, вполне достаточно. Я поняла, всё в письменном виде, – быстро сказала она и рванула прочь от разозленного Роберта.

– Пошли за мой стол! – прошептал Кирилл и направился в сторону рабочего места, заваленного компьютерными деталями и документами на технику с немытыми чашками из-под кофе поверх всего. – Садись, – пододвинул он стул к Асе.

Вокруг, к счастью, никого не было. Асю уже снедало нетерпение.

– Ну что? Почему ты так долго? Есть что-то интересное?

– Не тараторь. У него где-то пароли, а где-то надо не наследить. Если в двух словах, наш Бобик собирал компромат на Яшина.

– Хотел его сместить?

– А не тут-то было. Судя по всему, Яшин проворачивал какие-то левые делишки. Смотри, что было в скрытой папке у Бобика! – Он вручил Асе телефон.

Ася стала задумчиво листать скриншоты статей на сайте. В основном это была рубрика «Открытия Питера». Новые рестораны, клубы, отели, салоны красоты и массажные салоны. Ничего особенного, просто бесплатный обзор для горожан и туристов. Зачем это Роберту?

– Может, это просто его рабочая папка? – задумчиво почесала затылок Ася. – И больше ничего. С чего ты взял про компромат?

– Папка была слишком хорошо запрятана. Но это полдела. Главное – у него в этой же папочке есть вордовский документ, смотри, – открыл он Асе следующую картинку.

Она уставилась на колонки цифр. Дата, название статьи, владелец компании, а дальше – шестизначные цифры и длинные номера, похожие на IBAN – международный номер банковского счета. Номера повторялись, а внизу была расшифровка: владелец – Яшин Роман. Цифры были большими, не ниже 300 000. Интересно, это в рублях или долларах? Если речь шла о деньгах, конечно.

– То есть Яшин получал деньги за статьи? Рубрика же бесплатная. Ну хорошо, допустим, за рекламу. Но кто будет вываливать такие суммы за новостные статьи в интернете? – размышляла Ася. – Заведения же самые обычные.

– Во-о-от, – задумчиво протянул Кирилл, – в этом и вопрос.

– А что в переписке? – спросила Ася. – В «телеге» есть что-то?

– Пусто. Судя по всему, с кем надо он пользуется секретными чатами, где инфа автоматически удаляется. В списке контактов ничего интересного.

Ася задумалась. Что делать с этой информацией? Бобик точно что-то замышлял против Яшина, но мог ли он дойти до убийства? И что это за странные заведения? И почему главред получал за эти новости такие суммы?

– Слушай, а перекинь мне фотки, – посмотрела Ася на Кирилла. – Я подумаю на досуге, что это.

– Ну уж нет, – заупрямился Кирилл. – Сказала А, говори Б. Просто так я не забуду про это. Что-то тут происходит. Может, на днях в обед сгоняем в один из салонов и притворимся клиентами? Посмотрим, чё там.

– Да, давай, – кивнула Ася.

Она уже продумывала свои следующие действия. Во-первых, надо написать Бухарину, но лучше после того, как они проверят, что же такого происходит в заведениях, за статьи о которых Яшин получал деньги. Во-вторых, сегодня вечером она должна встретиться с Ломовым, который уверен, что его хотят подставить. В прошлый раз он не стал распространяться, сказав, что у него срочные дела, и назначив встречу на сегодня. И, наконец, третье: дожать Киселя и проверить того самого продавца редких животных в Даркнете, куда следователям точно путь закрыт. Вряд ли у них столь ушлые хакеры, как Кисель.

Ася распрощалась с Кириллом и отправилась сочинять свои «гениальные» идеи, о которых непредусмотрительно ляпнула Бобику, когда отвлекала его. Остаток рабочего дня предстоял непростой.

LIX

Денис рассказал Оле про два идентичных убийства в Москве и Санкт-Петербурге. В первом случае жертва – бывший наркоман Игорь Сорокин, который, по всей видимости, сын Юрия Дронова и брат Оли. Во втором – главный редактор Роман Яшин из Санкт-Петербурга, никак не связанный с погибшим в Москве. Игорь Сорокин умер от яда батрахотоксина. Причем как он попал в организм – вопрос открытый.

– Возможно, он взял в руки пропитанную ядом лягушку. Или жука, черт пойми. На пальцах ожоги. Но самое странное – глазные яблоки похожи на переспелые помидоры. – В ответ Оля посмотрела на Бухарина недоверчивым взглядом. – Я понимаю. Все звучит как дешевый триллер, да?

– Именно так и звучит, – ответила Оля, заваривая вручную крепкий кофе. – Яд может давать такую жесть?

– Возможно. По крайней мере, мне так сказал один специалист по всяким букашкам-мурашкам и птеродактилям.

– Такие бывают?

– Каких только не бывает.

Оля открыла форточку, и в кухню ворвался свежий воздух вперемешку с выхлопными газами и отходами из многочисленных промзон. Денис видел, что Оля нервничает, хотя и пытается тщательно скрыть это. Ему дико хотелось курить.

– Можно на балкон?

– Есть кое-что покруче.

Оля вышла в коридор, надела ветровку и выжидающе смотрела на Бухарина. Денис молча встал и вышел к ней. Между ними не было и метра, и он чувствовал аромат ее парфюма. Оля протянула ему куртку и открыла дверь.

Оля жила в пятиэтажке на четвертом этаже. Они поднялись на пятый, и Оля молча стала подниматься по пожарной лестнице. На люке, который вел на крышу, висел замок, но Оля спокойно сняла его, как будто он не был закрыт ключом.

– А он и не закрыт, – ответила весело она, как будто читая мысли Бухарина. Выбралась на крышу, и вот ее голова уже смотрит на него сверху вниз. – Ну чего ты тормозишь? Давай быстрее.

Денис поднялся по лестнице и оказался в каком-то другом измерении. Его квартира в башне буквально упиралась в небо, иногда он не видел из-за облаков земли. Здесь высота была несравнимой, но это была та Москва, которая осталась где-то позади. Запах ужина, который готовят только в хрущевках, теплый весенний ветер, который может быть только в Черемушках. И чувство свободы, которое существует, лишь когда тебе двадцать и ты по уши зависим от всего, но только не от убеждений.

Это был идеальный момент, чтобы прояснить неприятную ситуацию, которую создал Бухарин, когда пренебрег Олей. Она мучила его с тех самых пор, как он впервые в жизни отказал женщине. Выбрал дружбу с одной ценой разлуки с другой. Бред, в который Денис не мог поверить до сих пор, но он это сделал.

– Слушай. Нам бы поговорить.

Денис едва не заикался от волнения, что с ним было также впервые. Его бесило это ощущение тупого мандража, но ничего поделать он не мог. Не помогало ни спиртное, ни антидепрессанты. Оля как будто не слышала его мыканья, она смотрела на город завороженным взглядом.

– Я полный идиот. И… я бы не сделал сейчас так, как тогда.

– Потому что расстался с женой?

Оля бросила на Бухарина острый, как тысячи тонких иголок, взгляд. Глухо гудели провода, в которых запутался ветер. Вопрос повис в воздухе и никак не хотел растворяться.

– Нет, вообще нет! Не из-за этого… И я не говорил, что расстался с женой.

– А разве это не так?

Бухарин сжал челюсть и закрыл глаза. Наверное, впервые в жизни он был не то что идиотом, он был кретином, помноженным на тысячу придурков.

– Вообще речь не о жене. И тогда дело было не в жене.

– Сейчас скажешь, что дело было в тебе самом, да?

– Дело было в твоей сестре.

Оля засмеялась.

– Ты серьезно? Ты ее любил?

– Конечно, любил. Как напарницу. И как друга. Но это тут ни при чем. Просто она мне тогда сказала… и была права: нам с тобой нельзя было встречаться. Я женат был.

Оля резко повернулась к Денису.

– То есть она тебе запретила – и ты послушался?! – Она по-товарищески стукнула его в грудь и засмеялась – Она была не права. Но о мертвых либо хорошо, либо никак.

– И что было бы? Если бы я забил на все обстоятельства?

Оля задумчиво посмотрела на ночной город.

– Ты, наверное, впервые решил повести себя как порядочный мужик, Бухарин. Но не всегда порядочность – это правильный путь. Я не знаю, что могло бы быть. Но я знаю, что упущенный шанс – это всегда плохо.

Оля направилась к люку и через пару секунд исчезла. Бухарин смотрел на звенящие в стороне трамваи, на купол неизвестной ему церквушки и мигающие макушки торчащих башен Москва-Сити. Все это казалось ему бессмысленной мозаикой, из которой состоял этот бессмысленный мегаполис.

Денис спустился по пожарной лестнице и повесил не защелкивающийся замок. Дверь в квартиру Оли была обнадеживающе открыта. Сама она сидела в кухне и допивала кофе. Бухарин снял куртку и сообразил, что забыл покурить. Он как будто пробежал марафон и лишь после финиша вспомнил, что не нацепил свой номер на майку. Теперь никто не знал, кто этот взмыленный мужик, а финиширующий вторым оказался победителем.

– Ты просил составить портрет убийцы? – Оля вела себя как ни в чем не бывало. Это обрадовало Дениса.

– Ну да. Если убийца один и тот же – а это однозначно так, я даже не сомневаюсь, – то мне нужно понять, кто это. Мужчина? Женщина? Психопат, очень умный извращенец? И как, черт побери, связаны между собой жертвы?

Бухарин внимательно смотрел в свой помятый блокнот. Он купил его в книжном магазине в Королеве, когда в буквальном смысле сбежал из тоскливой квартиры вдовца, узнав то, что требовалось для расследования. В электричке Денис записал все, что было известно на данный момент о двух убийствах. В том числе информацию, которую ему сообщал Рюмин. За окном поднялся ветер, и за макушками Москва-Сити то и дело сверкали тонкие молнии.

– Черт.

Бухарин быстро пролистал блокнот и отложил его в сторону, словно тот тоже был пропитан ядом. Он посмотрел на сестру своей любимой напарницы.

– Тут написано… Рюмин, мой человек из питерского СК, сказал, что Яшин не знал своего отца. Как и Игорь Сорокин, который, похоже, не так давно узнал, что его отец – вовсе не его отец.

Гроза приближалась. Об этом сообщил глухой гром, за которым по стеклу истерично забили капли прохладного весеннего дождя.

LX

Ася сидела на палубе «Сатори» и с аппетитом поедала пельмени. Мысли в голове путались и кружились, как рой злых разбуженных пчел, которых выкурили из улья. Через час была назначена встреча с Алексом Ломовым. Надо не забыть задать ему самые важные вопросы, ведь, вполне вероятно, скоро у него пройдет шок от смерти Яшина и он не захочет ни о чем рассказывать какой-то незнакомой девушке. Да и вообще, возможно, улетит в Москву.

Размышления Аси прервала огромная жирная чайка. Она уселась неподалеку и плотоядно смотрела на пельмени.

– Что? Хочешь? – Ася положила одну штуку рядом на лавку.

Чайка подлетела и без какого-либо страха сожрала целую. И снова нагло посмотрела на Асю.

– Еще? – удивленно спросила она. – Ладно, держи!

Чайка заглотила следующую и с криками унеслась прочь. Ася удивленно смотрела вслед прожорливой птице, когда у нее запищал мобильный. Сообщение от Алекса: «Давай в Приморском парке Победы в то же время». Странно. На аттракционах, что ли, решил покататься? Или у фотографа от горя и мании преследования совсем поехала крыша?

Скоро Ася уже входила на территорию парка. Почти сразу она увидела Алекса: в темных очках, модной нынче панаме, которые носят рыбаки Выборга, и с кофе. Ну точно в шпионов поиграть решил.

– Привет! Нам туда, – показал он в сторону колеса обозрения.

– Зачем? – удивилась Ася.

– Там кабинки запираются. Нас точно не услышат. Купим пару кругов и поболтаем.

Ася не любила высоту. Точнее, она ее панически боялась. А вот Ломову, похоже, не терпелось оторваться от земли.

– Погнали!

Ломов схватил Асю за руку и потащил к медленно крутящемуся колесу. «Которое в народе не зря назвали чертовым», – подумала Ася. Ее самый страшный кошмар – это резкий порыв ветра, который таскает болтающиеся туда-сюда кабинки во все стороны.

Помятый, с обветренным, как у капитана дальнего плавания, лицом старичок порвал билеты на две половинки и кивнул в сторону приближающейся кабины. Ася встала как вкопанная, и Алекс подтолкнул ее к скрипящей громадине. Через секунду они уже сидели на потертых сиденьях, раскачиваясь в разные стороны. Ася старалась сосредоточиться. Ей казалось, что Алекс издевается. Но он был погружен в свое состояние, которое можно было назвать истеричным.

– А-ха-ха! Смотри!

Фотограф, словно ребенок, тыкал пальцем в воздух, указывая на что-то, что привлекло его внимание.

– Алекс, сядь, а? – прошипела Ася, ухватившись за его куртку.

Но Алекс сделал другое. Он начал прыгать в кабинке, приводя ее в трясущееся состояние.

– Ты совсем спятил?! Сядь!

Ася схватила парня за куртку и буквально швырнула на сиденье.

– А если они нас увидят?

Эти слова подействовали на Ломова, точно внутривенный укол успокоительного. Он затих, таращась на Асю испуганными глазами.

– Алекс, есть подозрения, что Ирина Дмитриевна не просто так тебе айфон Яшина отдала. Что ты знаешь об их отношениях с Яшиным?

Алекс смотрел вперед каким-то стеклянным взглядом. Но после этого вопроса словно очнулся:

– А тебе-то что? Ты кто? Коп?

– Ты пересмотрел сериалов.

– Тогда к чему вопросы, как у копов?

Ася понимала, что Алекс соскакивает с крючка. И один круг на колесе окажется последним. И тогда она использовала свой единственный «патрон» и выстрелила:

– У ментов есть подозрение. На тебя.

Алекс громко заржал:

– Чего?! Да ты гонишь! Я прилетел после смерти Романа!

Ася вдруг случайно нашла еще один «патрон»:

– А ты первый раз слышишь, как менты людей невинных сажают? Ты что, не понимаешь, что надо найти настоящего убийцу!

– Так пусть ищут! – Ломов почти визжал от негодования. – Как они меня могут подозревать? У меня билеты есть!

Третий «патрон» попал точно в цель:

– О’кей, как знаешь. Но Ирина тебе отдала айфон, четко зная, что на тебя выйдут. И дело времени, куда денется инфа про твою регистрацию на рейс. Может, резко дата перепишется на предыдущий день? И ты уже – бац! – первый подозреваемый?

Алекс задергал нервно коленкой. Ветер явно усилился, Ася почувствовала, как кабинка начинает раскачиваться.

– И что я должен делать?

– Вспомнить все, что ты знаешь про работу Яшина в журнале. Про то, как складывались отношения с Ириной. Роман что-то рассказывал?

– Да что он может рассказать? Курятник – он и есть курятник. Все как обычно. Макеты, контент-планы, реклама, менеджеры, редакторы…

– А как он зарабатывал? Нормально ему Ирина Дмитриевна платила? – Ася зашла на опасную территорию.

– Ну, неплохо. По крайней мере, не жаловался, – пожал плечами Ломов. – Но он окрылен был новой должностью, хотя и старался виду не подавать. А Ира, кстати, вкладывается в SPB-Life, планирует зарабатывать на нем. Хотя нашла на чем! Торговала бы элитными трусами, больше б зарабатывала. С ее-то мозгами. В общем, неизвестно, зачем он ей. Амбиции, разве что. Не дают ее самооценке опуститься до «менее интеллектуального бизнеса». Так и сказала как-то, – усмехнулся фотограф.

Ася задумалась. Роман делал что-то нелегальное в обход Ирины Дмитриевны (при этом будучи довольным официальной зарплатой), за что и получал регулярные отчисления? Или же весь Mediastar был прикрытием для нелегального бизнеса самой владелицы? И красивые слова про интеллект – просто попытка не привлекать лишнего внимания? Но чем тогда занимается компания, где она, Ася, работает? Ирина Дмитриевна что, наркотики перевозит? Из Саратова в Новосибирск и из Тулы в Казань? Чушь. Ася тряхнула головой, отгоняя мысли.

– Какой Ирина Дмитриевна начальник? По-моему, Мэрил Стрип из «Дьявол носит Prada» один в один.

Алекс истерично хихикнул.

– Я тебя умоляю! Нормальная она абсолютно. Это для вас она монстр. Иначе никто работать не будет. А для высшего звена – надежный партнер. Кстати, Ромка гордился, что она ему доверяла даже самые сложные дела, он там что-то разруливал у нее. Другой бы жаловался, что работой нагрузили, а Яшин счастлив был.

Интересно, чем таким его нагрузили. Может, за это ему платила сама Ирина Дмитриевна? С левого счета? Но что они делали? Ася задумалась и не заметила, как кабинка спустилась к земле.

– Ладно, некогда мне. – Ломов выпрыгнул из нее и быстрым шагом пошел прочь от колеса обозрения. Девушка едва поспевала за ним. – Валить надо из Питера, а то, глядишь, и правда доблестные следователи заметут.

Ася вдруг резко остановилась. Ломов обернулся.

– Идешь? Я такси возьму. Могу подбросить.

– Нет, я по делам.

– Лады.

Ломов развернулся и пошел по аллее. Ася осталась смотреть ему вслед и размышлять. Ей казалось, что она нащупала неровную поверхность в идеально гладкой работе редакции. Но где именно – большой вопрос.

LXI

Сильный ливень накрыл Москву на всю ночь. Молнии то и дело вспарывали небо, а гром оглушал, словно город бомбила неведомая страшная авиация. Оля не притронулась к продуктам, которые привез курьер. Она просто смотрела в окно, изучая следы, которые оставляла на стекле первая буря этой весны. Денису тоже не хотелось есть. Он судорожно рисовал линии и стрелы в блокноте, объединяя имена убитых и Юрия Дронова. Рита, Оля, Игорь, Роман, Юрий Дронов. Бывший следователь глазам поверить не мог. Эта странная история убийств до сего момента была просто историей. Таких у Бухарина набиралось очень много, но он всегда умел отстраняться от личных драм чужих людей. Однако сейчас всё изменилось. Следовало выпить таблетку, вот только он напрочь забыл об этом. Рука слегка подрагивала, и этого не могла не заметить Оля:

– Что с тобой? – Денис непонимающе посмотрел на нее затуманенным взглядом. – У тебя тремор.

Бухарин устало улыбнулся:

– Не спал, не жрал. И глюк поймал.

Оля вопросительно посмотрела на Дениса, а он откинулся на спинку стула и закрыл глаза.

– Ты же психолог. Вот ответь мне. Как человек переносит потерю? Как ты вообще пережила смерть сестры?

Оля подвинула к себе блокнот Бухарина и взяла его ручку. Денис открыл глаза и стал смотреть на то, что рисует в блокноте сестра Ритки. Напротив каждого она нарисовала рамки. И черные ленточки. Без ленточки было только имя ее самой. Оли. И Дронова. Ее отца.

– У разных людей выраженность симптомов и переживаний разная.

– А есть что-то общее?

– Задачи. Как лучше пережить. Если они реализуются, то все ок.

– И что за задачи?

– Признание факта потери. Вторая – пережить боль потери. То есть пережить все сложные чувства, которые разрывают на части тебя изнутри. Не бояться их переживать. Третья – что-то сделать с пространством, в котором жил умерший. Четвертая – выстроить новое отношение к умершему и продолжать жить.

Денис потер глаза пальцами и снова закрыл их.

– Это же ужасно сложно.

Оля грустно улыбнулась:

– Жить вообще сложно.

– А у тебя получается? Ты же психолог.

Девушка закрыла блокнот и положила на него ручку.

– Хуже всего получается как раз у психологов. Сапожник без сапог.

Денис встал из-за стола, налил себе стакан воды и залпом выпил.

– И зачем вы тогда нужны? – Ответа он не услышал. – Я Ритку видел. В метро. Вчера. Когда к тебе ехал.

Оля обернулась и недоуменно посмотрела на Дениса. Он стоял, опершись на плиту. Девушке показалось, что он хочет включить газ и надышаться бесцветным умертвляющим веществом.

– Ты шутишь?

– Нет. Реально видел Ритку. Ну или это был глюк.

Оля открыла окно, и в кухню залетел прохладный воздух, моментально убравший у обоих желание заснуть беспробудным сном.

– Тебе не кажется, что этот кто-то убивает всех детей Дронова? Кто-то мстит? – Денис подошел к Оле, сел на корточки перед ней, и она слегка отстранилась. – Ты понимаешь, что можешь быть следующей? Ты – последняя. Если у мужика нет еще кучи внебрачных детишек где-нибудь по всей России.

Оля спокойно посмотрела на Дениса.

– Мне дадут защиту?

Денис отрицательно покачал головой.

– Нет. Кому-то выгодно, чтобы расследования не было. Кто-то наверху знает об этих убийствах и пытается их замять. По крайней мере, по Игорю Сорокину из Королева замяли. В Питере пока все идет своим чередом.

– Весело, – сухо заметила Оля. – И что мне делать?

Денис встал.

– Паковать вещички и ехать в место, где тебя никто не найдет. Собирайся.

Оля засмеялась:

– Никуда я не поеду! Успокойся. Да и некуда мне. Я здесь живу, и друзей за МКАДом у меня нет.

– Оля, я не шучу. Тебя накачают ядом, и твои глаза превратятся в раздавленные помидоры.

Она закрыла глаза и тяжело вздохнула. Денис стоял около холодильника и смотрел на пару магнитиков – из Египта и почему-то Тулы.

– Дронов наделал кучу детей, но двое из них – мои самые близкие люди. Я не хочу потерять последнего.

Денис сказал это быстро и сухо, не глядя на Олю. Она всматривалась в его лицо, однако Бухарин прятал уставшие глаза. Нужно было срочно найти Дронова. Но перед этим куда-то спрятать Олю. Солнца за окном не было. И, скорее всего, не предвиделось.

LXII

Ася влетела на фудкорт торгового центра «Охта Молл» с двадцатиминутным опозданием. Она на секунду остановилась, попытавшись отдышаться, и стала искать глазами Киселя. Вокруг сновали голодные туристы, после пищи духовной жаждущие физической, и раздражающие подростки, пришедшие за очередной порцией своего любимого фастфуда. Ася отмахнулась от мысли о том, что вот в ее юности ценности были совсем другие, они точно не входили в разряд гамбургеров, – и усмехнулась: надо же, еще тридцати нет, а вон какие мысли крутятся в голове. Наконец она заметила Киселя, сосредоточенно жующего китайскую лапшу. Перед ним стоял раскрытый ноутбук.

– Привет, Кисель! Извини, я как всегда, – виновато улыбнулась Ася. – А чего ты решил в таком месте встречу назначить? Начитался коучей про необходимость выйти из зоны комфорта и тут же решил попробовать?

– Уймись, Наумова. Не обращай внимания на муравейник. Возьми себе что-нибудь и смотри, что я нарыл. Сегодня ночью твой продавец редких животных вышел на связь.

Сгорая от нетерпения, Ася сбегала за лапшой вок с курицей и плюхнулась рядом с другом.

– Смотри, – Кисель повернул ноутбук к Асе с перепиской.

«Какого питомца ищешь?»

В ответ Кисель скинул фото древолаза.

«Есть безопасный вариант».

«Нет. Мне нужен настоящий древолаз. Плачу двойную цену».

Затем переписка обрывалась.

– Ты его спугнул? Он решил, что мы из полиции? – нервно спросила Ася и почесала коротко бритый затылок. – Хотя… Есть мысль. Дай сюда!

Она повернула к себе ноутбук, задев стаканчик с кофе и расплескав его на стол, чего даже не заметила, и стала быстро печатать: «Dendrobatidae Cope, около 50 видов. Phyllobates terribilis, Phyllobates aurotaenia и Phyllobates bicolor из Колумбии – возможно. Но лучше что-то вроде Phyllobates terribilisc с большим количеством батрахотоксинов и гомобатрахоксинов. Можно новый вид. Плачу тройную цену. Коллекция нуждается в пополнении».

– О, показала, что ты не мент? Неплохо. Вряд ли бы они гуглили латинские названия твоей жабы колумбийской.

Тут же пришло сообщение: «Есть кое-что интересное для вас».

Ася быстро ответила: «Нужно видеть экземпляр».

Ответ пришел быстро: «СПб. Через три дня. Пересечение Жуковского и Литейного. Около музея Ахматовой Х».

– Зашибись! – Ася довольно отпила кофе и сразу же послала сообщение Бухарину: – «Есть зацепка». Блин, а этот крестик что значит?

– Поцелуйчик, – спокойно ответил Кисель, пялясь в свой мобильный.

Телефон зазвонил в ту же минуту.

– Астрид!

– Слушайте, не называйте меня так. Лучше уж по фамилии.

На том конце провода хмыкнули.

– Что ты узнала, Наумова?

– Возможно, есть продавец животных в Даркнете. Откликнулся, но пока без конкретики. – Она запила лапшу остывшим кофе.

– Наумова, аккуратно. Ты влезла в опасную зону.

– Ок, – коротко ответила Ася. – А у вас как?

– Точно так же. До связи! – Бухарин положил трубку, явно не захотев разговаривать.

– Если я ему что-то скажу, они тут же ворвутся по адресу, разгромят все, а продавец будет молчать. Уж лучше я сама, – ответила Ася на вопросительный взгляд Киселя.

– Это все, конечно, замечательно. Но только что ты собираешься делать? Заявишься к нему и скажешь: «Я никто и звать меня никак, расскажите мне, кто у вас купил жабу. Кажется, это серийный убийца!» Наумова, ты же даже не мент!

– Ну и что? Буду улыбаться и делать вид, что я сумасшедший биолог – фанат ядовитых животных. Или жена нового русского и хочу благоверному сделать очень необычный подарок, – отмахнулась Ася. – Там разберусь.

– Какая ты жена нового русского? Давно в зеркало смотрелась? Тебе не хватает как минимум длинных платиновых волос и силиконовых губ, а в идеале – еще и сисек и каблуков, на которых ты даже ходить не умеешь. А они товарищи примитивные, поверь, экзотику не любят. Ну уж нет! Пойдем вместе. Будем парой – любителями ядов, ищущими острых ощущений. На Бонни и Клайда мы не потянем, а на ментов под прикрытием – тем более. Так что сиди тихо пока. Или сдам тебя твоему Бухарину.

– Ладно, – вздохнула Ася. – Так просто от тебя не отвяжешься. Но сейчас хоть можно я пойду? Встреча с коллегой.

– Ты освоилась в Mediastar? Интересно, – ехидно заметил Кисель.

– Именно! – Ася прикидывала, сколько времени осталось от обеденного перерыва, чтобы отправиться с Кириллом в спа-салон «Тропический остров», который, если верить документам, регулярно рекламировал Яшин. Времени оставалось мало: около пятнадцати минут, к тому же нужно было одеться так, чтобы сойти за любительницу модных салонов. Откладывать на завтра то, что позарез надо узнать сегодня, уж очень не хотелось, но вариантов не было: Ася написала Кириллу, что не успевает и предлагает перенести их вылазку на вечер.

Расставшись с Киселем, Ася пересекла Охту по Комаровскому мосту и перешла на Большеохтинский. Огромная Нева сверкала на солнце, которое было нечастым гостем в этом северном городе. Последние дни у Аси все события развивались с бешеной скоростью. Она годами прозябала в унылой серости будничных дней, когда утром ты идешь на работу, а вечером обязан встретиться со своим сожителем и после плотного ужина лечь смотреть очередной серила на «Нетфликсе». Сейчас же она живет на лодке, вместо выполнения своих рабочих обязанностей носится в поисках неизвестного маньяка, получая от этого всего сумасшествия невероятное удовольствие. Но что будет, когда все это закончится? А если не закончится? Что тогда? Где брать очередную дозу адреналина? Прыжок на тарзанке не вариант. Случайный секс в клубе – тоже.

Ася ненавидела эти свои тревожные состояния, когда приходится думать о том, чего, возможно, и не будет. Всегда можно купить лодку и поселиться на ней под Выборгом. Кисель поможет. Но тогда Асе придется каждый раз волноваться, что мать хватит удар. Она и так сидит на корвалоле после ссоры с дочерью, когда Ася едва не прибила друга своего соседа Толика – дебила по кличке Мордоворот. В общем, Выборг не вариант, но можно вернуться на вполне прибыльную работу таксидермистом. Ася тряхнула головой, чтобы избавиться от наводящих депрессию мыслей. Впереди был интересный вечер, и все остальное сейчас не имело значения. Я подумаю об этом завтра, как говорила знаменитая героиня знаменитого романа.

LXIII

Бухарин стоял на Бородинском мосту и смотрел на виднеющуюся вдалеке белую коробку Дома правительства. Руки приятно грела горячая шаурма, а желудок пел гимны новоприбывшей еде. Денис никогда не был человеком, который в определенном периоде жизни понял, что утратил какие-то ценности. Что жизнь, такая падла, повернула таким образом, что он вдруг взял и разочаровался в чем-то. Он не ждал от жизни чего-то особенного, он просто брал то, что она дает.

Но сейчас, стоя на продуваемом мосту, он понял, что внутри начинает ощущать присутствие какой-то тупой ноющей боли. Которая не дает ему спокойно жить. Она, точно заноза под ногтем, точно рана от клинка, кровоточит и саднит. Больше нет желаний, стремлений и удовольствия. Есть только эта проклятая боль. Доев шаурму, Бухарин сунул салфетку в карман куртки и пошел по мосту в сторону Арбата. Недалеко от квартиры Андрея Белого у Дронова был офис. Адрес дала Оля, которая пообещала ему найти на время новое жилье у кого-то из подруг и засесть на дно, не появляясь даже на работе. Бухарин толком не знал, где она работает. Вроде бы в каком-то психоневрологическом диспансере на полставки, а так – частная практика. От помощи Дениса она категорически отказалась. Он понимал ее. И не настаивал.

Утренняя Москва жужжала и вибрировала. Потоки людей, машин и звуков сливались в одно целое и превращались в единый поток, не останавливающийся ни на мгновение. В воздухе висело какое-то странное напряжение, ощущение чего-то надвигающегося. Чего-то сильного, страшного и разрушающего. Денис не мог понять, чего именно, и сослался на очередной приступ выматывающей тревоги. Таблетки кончались, идти к врачу за следующей партией ему не хотелось. Возможно, помогла бы Ольга, но дергать ее по этой причине ему тоже очень не хотелось.

Прямо у офиса Дронова Бухарин встретил личного помощника бизнесмена, Артура. Они пару раз виделись на мероприятиях и запомнили друг друга. Артур весело протянул руку бывшему следователю:

– Как дела у Шерлока?

Бухарин выдавил из себя неискреннюю улыбку:

– Желание забуриться на Бейкер-стрит и проспать лет сто.

– Понимаю! То же самое.

– Босс у себя?

– Босс у себя, но не в офисе. Сегодня не появится точно. Работает из дома. Что-то случилось?

Бухарин отрицательно качнул головой:

– Да нет. Просто хотел навестить. После смерти… ну… Ты понимаешь. Не виделись.

Артур понимающе кивнул и спросил:

– Ты в курсе, где он живет?

– Не-а.

– Тридцатый километр по Новой Риге.

– Понял. Спасибо!

Бухарин еще раз протянул руку. Артур вежливо ответил и, не глядя в глаза, развернулся, ускорив шаг по направлению к шикарному черному «Лексусу». Денис посмотрел по сторонам и прикинул, как лучше добраться до коттеджного поселка, где живет Дронов. И тут ему в голову пришла глупая идея, которая на данный момент была самой подходящей.

Добравшись с Рижского вокзала до станции Красногорская, Бухарин пошел по проселочной дороге между дачными кооперативами. Кто-то уже копошился на огородах, смахивая пот со лба, пытаясь починить развалившийся за зиму парник. Кто-то сидел на крылечке и курил, размышляя о будущем лете, которое принесет не только долгожданное тепло, но и кучу забот, связанных с огородными делами. Денис не увидел ни у кого ничего похожего на транспортное средство и дошел до ТЦ «Глобус» на Новорижском шоссе. Такой сложный путь утомлял, зато сохранял в душе Бухарина спокойствие. Никто не увидит его и не вычислит. Хотя одну ошибку он уже совершил, попавшись на глаза Артуру, помощнику Дронова. Возможно, все обойдется, потому что этому парню должно быть абсолютно все равно, куда идет Бухарин и что он вообще-то должен быть в Питере и носа оттуда не высовывать.

В торговом центре было немноголюдно. Бухарин купил горячую чиабатту, два чебурека и три сосиски. Сидя на лавке и глядя на проносящиеся по трассе автомобили, он думал об Ольге. Голод слегка притуплял мысли, но не тревогу об этом человеке. Прикончив второй чебурек, Бухарин набрал следователя из СПб Рюмина. Тот ответил сразу же.

– Товарищ Рюмин, вы меня совсем позабыли.

– Не забыл, просто не звонил.

Честность и прямота Рюмина обезоруживали. Бухарин улыбнулся и откусил от чиабатты.

– Я так понимаю, в этом пинг-понге мой бросок следующий? О’кей. И почему вы мне не звонили, товарищ Рюмин? Только не надо говорить, что замотались.

– Нет, у меня всегда есть время. Я просто собирал всю информацию, чтобы сообщить в полном объеме.

– Есть что сообщить?

– Вечером проверьте почту. До связи.

Рюмин отключился. Около ног Дениса уже сформировалась толпа голодных голубей. Среди них были худющие воробьи и пара галок. Бухарин поделил чиабатту на куски и бросил птицам. Началась драка за деликатесы.

Новость от питерского следователя очень обрадовала Бухарина. Ему тоже было что сообщить Рюмину. Именно сейчас он почувствовал необычайную радость от того, что познакомился с этим человеком. Его ценности были настоящими. Правда, абсолютно противоположными тем, что имел еще недавно сам Денис. Утолив голод чебуреками, он как будто отведал редкое блюдо, о котором никогда не слышал и которое никогда не пробовал. Эти мысли развеселили Бухарина. А ведь в рюкзаке еще лежат три сосиски!

– Мужик, тебе куда? Не в Воронки? А то подброшу.

Бухарина окликнул низкорослый мужичонка в грязных трениках и кепке. Он жевал бычок, который уже практически потух.

– В «Сен-Жермен». Заплачу хорошо.

Коротыш оценивающе посмотрел на Бухарина с уже приличной бородой и рюкзаком на плече.

– Точно не в Воронки? Ты как вчера откинулся.

– Точно, – ответил Денис, открывая дверь ржавой «копейки» и бросая рюкзак на заднее сиденье.

– Хозяин – барин, – пожал плечами коротыш, выкидывая окурок на асфальт.

Денис приготовился к нудному обсуждению протухшей, по его мнению, темы «бедные vs богатые», но ошибся. Коротыш крепко держал руль, всматриваясь в дорогу своими маленькими глазенками. Он напоминал Бухарину какого-то мелкого, но хищного зверька. В этом огромном мире он всегда в конце пищевой цепи, но очень четко понимает свои задачи и незамысловатые способы выживания. Денис остановил взгляд на болтающемся на зеркале заднего вида брелоке «Инь и Ян». Небольшой кругляш выбивался из привычного для «копейки» антуража.

– Буддист? – неосознанно подколол водителя Бухарин.

– Чё? А… Не. Дочка у меня преподает философию в МГУ. Нацепила побрякушку.

Бухарин с любопытством посмотрел на мужика. Тот невозмутимо вел автомобиль, который уже давно было сложно назвать таковым.

– Ясно. Просто обычно на этом месте иконы разные болтаются.

Водитель набрал воздуха в легкие и выпустил со свистом.

– По мне так пусть болтается. Хоть икона, хоть эта черно-белая пуговица. А жена всё нудит.

– Чего нудит? – Бухарин снова с интересом посмотрел на мужика.

Ему всегда импонировали люди, которым есть что сказать, но они молчат. Он уже давно понял: действительно ценные для этой планеты личности никогда не выпячивают собственное «Я». Они перемалывают рефлексии глубоко внутри, наживая кучу болячек и неврозов. Это как истинные фронтовики: те никогда не станут болтать направо и налево о своих подвигах или об ужасах войны. Об этом не принято говорить вслух. Это очень личное. И очень страшное.

– За дочку волнуется. Мол, замуж не выйдет. Останется одна. И кошка ее сожрет.

– Сейчас двадцать первый век. Кошки жрут только «Китикет», – ответил Бухарин, улыбнувшись.

Мужик молча кивнул.

– Мозг для бабы – как короткий член для мужика, – тихо ответил он. – Но в одном я согласен с мало́й. Весь мир строится на одном простом законе: черное и белое. Вечный конфликт. Люди убивали друг друга веками. За баб, за земли, за жрачку, за ресурсы. Планета этим дышит. Постоянной бойней. Даже динозавры дрались. Хвостами, шеями, но дрались.

Бухарин улыбнулся, вспомнив про динозавров и свою новую знакомую-палеонтолога.

– Как ни крути, а всегда будут конфликты. Так надо. Этим иням и янам. Мать их.

«Копейка» резко затормозила у входа в коттеджный поселок «Сен-Жермен». Бухарин заплатил водителю и вышел на свежий воздух. Он очень давно не был на природе, и голова закружилась от переизбытка кислорода. Где-то вдалеке ухали вяхири и верещали бесконечные мелкие птахи. Бухарину больше всего на свете захотелось плюхнуться на траву и уснуть беспробудным сном, которого у него не было уже несколько суток. Глаза жгло, а слабость накатывала резкими волнами и буквально сбивала с ног. У Оли не удалось подремать и пары часов. Она явно не хотела, чтобы Денис оставался у нее до утра, и он был вынужден уйти, взяв с нее слово не оставаться одной в этой квартире.

Около дома Дронова было тихо. Денис нажал на кнопку звонка. Камера, проснувшись, зажужжала, наводя фокус на гостя. Дверь открылась. Во дворике было пусто. Дом словно погрузился в полуденный сон, рискующий оказаться летаргическим. Входная дверь оказалась открытой, и Денис вошел внутрь. Его никто не встретил, а в помещении было настолько тихо, что казалось, будто весь мир в один миг решил превратиться в вакуум. Денис бросил рюкзак на пол и в этот момент почувствовал легкий, но уверенный толчок в спину, как будто дуло ружья уперлось ему между лопаток. Следующим был резкий удар по затылку и последующее за ним полное отключение сознания.

LXIV

Для похода в спа-салон Ася достала косуху, которую подарил ей Серый перед посещением «Кришны». Под нее она надела черную майку и потертые джинсы, надеясь, что они сойдут за приличный бренд. А вот с обувью возникла проблема. Накануне Спичкина ей все уши прожужжала о том, что обувь – это показатель состоятельности и самоуважения человека и что можно быть одетым хоть в халат с Черкизовского рынка, но туфли твои должны быть натуральными и удобными. Мол, на деловых встречах клиенты оглядывают менеджеров с ног до головы, но задерживают взгляд именно на обуви. Ася была с этим согласна, за исключением того, что обувь – это не красота, а твоя выносливость и возможность как можно дольше находиться на ногах, да и удобнее ей все равно в «конверсах», пусть и поддельных. Прямо в ТЦ после обсуждения переписки с продавцом редких животных она одолжила у Киселя круглую сумму, заскочила в магазин спортивной обуви и приобрела неприлично дорогие кроссовки. Конечно, туфли она не купит ни за что; босоножки на каблуках она носила раз в жизни – на школьном выпускном, выбрав их под давлением матери, считавшей, что «девочка должны быть девочкой». После этого Ася прокляла всю женскую моду и поклялась, что больше никогда в жизни не наденет это устройство для пыток.

Мысли Аси прервал Кирилл. Увидев его, Ася заржала. На нем был строгий костюм, галстук, и даже его начищенные ботинки блестели как новые.

– Буду создателем стартапа, который только что получил инвестиции и повел свою даму в дорогой салон, – серьезно ответил сисадмин.

– Ну уж нет. Лучше давай так: ты только что получил инвестиции, и я в качестве подарка повела тебя на эксклюзивный спа-ритуал «Мужская гармония». Про него чаще всего писал Яшин.

Ася собралась продолжить мысль, но увидела, как из затормозившей неподалеку черной «Ауди» вышла не кто иная, как Ирина Дмитриевна. Ася схватила Кирилла и потащила его за угол. «Только тихо!» – прошипела она. Владелица SPB-Life быстрым шагом вошла в дверь, располагающуюся ровно под золотой витиеватой вывеской «Тропический остров».

– Что будем делать? Перенесем? – шепотом спросил Кирилл.

– Подождем пару минут и пойдем в салон. Теперь нам точно надо разузнать, что там происходит и почему. Деньги взял?

– Конечно. За кого ты меня принимаешь?

– Вот и молодец. Давай сюда. Приготовься играть влюбленную пару.

Ася взяла за руку Кирилла, и они уверенно вошли в салон. Внутри все было так же, как и на фото в статьях Яшина: приглушенный свет, тихая музыка, интерьер, напоминающий тропики – правда, скорее всего, в том виде, в котором представляет их человек, никуда не ездивший, кроме Египта. Неужели владельцы такие наивные? Хотя, тут же мысленно одернула себя Ася, наивные скорее посетители. Вот им бамбуковые стены, искусственные зеленые лианы, орхидеи, фигурки слонов и плетеная ротанговая мебель точно понравятся.

– Приветствуем вас на тропическом острове! – откуда-то из подсобки выплыла девушка. – Меня зовут Жасмин. Я из Бангкока.

«А точнее, из Казахстана», – мысленно продолжила Ася. Судя по чистой русской речи, девушка явно пользуется своей внешностью для работы.

– Вы знаете, – промурлыкала Ася, обхватив Кирилла за талию, – сегодня мой бойфренд получил инвестирование своего стартапа. Я очень хочу его порадовать. Слышала о вашем ритуале для мужчин.

Администратор пристально посмотрела на Асю и Кирилла и щелкнула ручкой.

– Для данной услуги нужен промокод. Вы же знаете об этом, да?

Ася впилась пальцами в бицепс Кирилла, и тот невольно ойкнул.

– Промокод?

– Ну да. Эта услуга эксклюзивная, запись на нее ведется предварительно и по специальному промокоду. Назовите его, пожалуйста.

Ася поняла, что попала. И тут ей в голову пришла шальная мысль. Пан или пропал.

– Ромка Яшин, который столько писал о вас, не говорил про какой-то там промокод. Котик, ты не помнишь?

Кирилл понял задумку Аси.

– Зай, говорил. Блин.

Сисадмин потер нервно пальцами лоб, якобы пытаясь вспомнить этот чертов промокод. Жасмин вдруг резко изменила выражение лица и тон общения с парочкой.

– Я вас поняла. Прямо сейчас как раз свободно, – очень любезно улыбалась администратор. – Если вы слышали о ритуале, вы же знаете о гибкой системе оплаты? Постфактум, в зависимости от спектра оказанных услуг.

– Естественно. Пока, дорогой! – сладко улыбнулась Ася, мысленно сплевывая в сторону от своего собственного тупого поведения.

– Я вас провожу. Вас ждет Алиша – один из лучших наших мастеров, – кивнула администратор Кириллу и повела его куда-то вглубь салона по полутемному коридору.

Ася не могла не воспользоваться моментом. Она прошмыгнула в другую сторону и торопливо пошла как можно дальше от услужливой Жасмин. Но ей не повезло. Одна из дверей стала открываться, и Асе ничего не оставалось, кроме как рискнуть: она вошла в первую попавшуюся комнату напротив и уже приготовилась к разоблачению… но ничего не произошло.

Это был небольшой кабинет: кушетка, стопки полотенец и из них же лебеди, тумба с эфирными маслами и всяческими кремами. Все как обычно, ничего особенного. Неужели этот салон и правда хотел просто рекламу за безумные деньги? Вот только интуиция кричала обратное. Ася неторопливо прошлась по помещению, и тут услышала голоса. Стены явно были тонкими. Один голос – женский – говорил твердо и уверенно. Но спокойно. Мужской был агрессивен, и его хозяин явно не хотел идти на уступки. Ася подошла поближе к стене и прислушалась.

– И что это значит? У меня нет времени на ваши капризы. Прекратите юлить и давайте решать вопрос по существу, – говорил женский голос.

– Мы работаем по плану и делаем все так, как я считаю нужным. Ждите, – отвечал мужской.

– Я вас предупредила. У вас неделя, а иначе будут серьезные последствия, – резюмировал женский.

Хлопнула дверь.

– Алло, Алекс?

Судя по возмущенным шагам по коридору, Ирина Дмитриевна – а это была именно она, Ася узнала ее характерные интонации – направилась к выходу.

Ася аккуратно открыла дверь и прошмыгнула к ресепшену. Сердце бешено стучало, а в дальнейшей разведке не было смысла. Самое интересное она узнала: Ирина Дмитриевна связана с этим заведением, и, судя по ее тону, вряд ли речь шла о чем-то законном. Неужели Яшина все-таки убрали свои же? Но почему таким оригинальным способом?

За размышлениями она и не заметила, как появился Кирилл. Он был ужасно бледный, будто вернулся не с расслабляющей спа-процедуры, а из комнаты страха, или, в крайнем случае, посетил стоматолога, который долго жужжал над его пломбами без анестезии. Ася поспешила навыручку.

– Как ты, котик? – промурлыкала она так, что самой стало противно. И как только некоторые девицы умудряются общаться так 24 часа в сутки? Аж зубы сводит.

Кирилл как-то странно посмотрел на нее, молча заплатил озвученную цену, не реагируя на болтовню администратора Жасмин: «А вам понравилось? Может быть, вас записать на следующую встречу? Мастер Алиша все сделала хорошо?», взял Асю за руку и вышел из салона.

– Дай закурить.

– Эй, ты что? Тебя там пытали, что ли? – протянула Ася сигарету и зажигалку сисадмину.

– Почти. Сначала все нормально было. Эта их мастер дала мне полотенце, предложила принять душ и поудобнее устроиться на кушетке для массажа. Долго натирала чем-то, пахнущим кокосом, мне спину, а потом стала выяснять, что же я люблю и какие прикосновения мне нравятся… Ну а дальше… – Он нервно пожал плечами. – Короче, это не спа-салон, а обычный бордель. А «Мужская гармония» – завуалированное название приема у проститутки. Вот поэтому и цены «гибкие»: зависят от того, что именно клиент захочет. Они, по словам Алиши, выполняют почти любые желания. С новыми клиентами, похоже, ведут себя аккуратно, тем не менее явно ничего не боятся. Наверняка у них есть крыша где-то сверху. А ты там что?

Ася рассказала, что слышала разговор Ирины Дмитриевны с каким-то мужчиной, возможно, владельцем сего заведения: именно его тонкий вкус и деловую хватку так яро описывал в статьях Яшин. Кирилл согласился с напарницей, что дело тут нечисто. Они решили переварить информацию и обсудить план дальнейших действий с утра на работе на свежую голову.

«Надо поговорить», – написала Ася Бухарину по дороге к метро.

LXV

Бухарин ощутил мерзкое дежавю. Это уже было. Квадратные головы Левы и Севы смотрели сверху, а бессмысленные лица не выражали ни единой мысли. Затылок дико болел. Явно огрели прикладом. Эти дикари не отличались изысканностью в выборе методов. Денис лежал на спине, а нога Севы стояла у него на груди. Резкое движение – и ребра хрустнут, как сухие ветки в сосновом бору.

– Ты почему не в Питере, удод?

Бухарин едва не засмеялся этому обращению, но понял, что лучше сдержаться.

– Оправдание меня спасет? – тихо спросил он, рассматривая носок ботинка Севы.

– Нет.

Денис вспомнил Артура, которого встретил около офиса Дронова, и задумался. Конечно, цепные псы его бывшего тестя могли узнать про него только от личного помощника бизнесмена. Больше не от кого. Но зачем тому было сообщать о Бухарине? Да еще так оперативно. Может, Артурчик работает на ветерана-фээсбэшника?

– Вставай.

Голос подал Лева. Сева убрал ногу, и Денис, помедлив с пару секунд, медленно поднялся на ноги. Голова гудела, в глазах темнело. Сева взял Дениса за локоть, увидев, что тот резко качнулся в сторону. Лева был не так галантен и ткнул Дениса кулаком в спину, направляя таким образом к дверям.

– Куда мы? – спросил Денис, едва шевеля губами.

– В аэропорт. Мы ж не звери, – сухо ответил Сева.

Денис прищурился, пытаясь сфокусироваться на квадратном лице Севы.

– Шеф не знает про твои финтифлюшки. Если б знал, ты б сейчас в Москве-реке с кирпичом на шее рыб кормил.

Денис застыл, широко расставив ноги, чтобы не потерять равновесие. Он понимал: если сейчас шкафчики запихнут его в машину, а потом в самолет, то Оля, возможно, не выживет. Ответы на все вопросы где-то здесь, в Москве, хотя бывший палеонтолог Ася сообщила ему странную информацию про Ирину Дмитриевну. В любом случае издатель живет в столице и все дела ведет именно отсюда. Вопрос: как она связана с убийцей? И если Роман – действительно сын Дронова, то как в эту схему вписывается Ирина Дмитриевна и ее контора? В голове Бухарина мысли слиплись в один бессвязный комок. Но нужно было срочно придумать, как остановить этих громил и заставить их отказаться от плана ехать в аэропорт.

– Если вы засунете меня в самолет, то завтра вашего начальника вместе с его утками, фаршированными кабаном, с его золотыми унитазами и прочей ерундой упекут в подвал на Лубянке.

Денис говорил тихо, но твердо. Квадратноголовые посмотрели друг на друга пару секунд, и Сева ослабил хватку. Их мыслительный процесс соединился воедино, и коллективный мозг дал сигнал: не торопиться.

– Яснее, – сухо прошипел Лева.

– У тебя два варианта. Или поверить мне и сохранить жизнь своему начальнику, или продолжать кидать понты преданного, но тупого бульдога. Выбирай.

Сева едва кивнул своему напарнику, после чего Лева сложил руки на груди, сверкнув дорогущим браслетом от «Ролекса».

– Я останусь здесь и буду ждать Дронова. Вы можете ждать меня за пределами дома. Я никуда не денусь. Поговорю с ним, дальше везите меня в аэропорт. Мне проще будет. Бабла сэкономлю.

– О чем ты будешь говорить с Дроновым? – спросил Лева.

– О том, как дряхлый зад твоего босса будем спасать. – В ответ Лева окинул Дениса недоверчивым взглядом. Тот фыркнул: – Ты думаешь, я бесплатно это делаю? Я выторгую себе свободу, пень ты с глазками.

Лева положил на плечи Бухарина две огромные, как лопаты, ладони и посмотрел ему прямо в глаза своими бесцветными маленькими глазенками.

– Ты думаешь, я такой дебил?

Лева резко двинул Бухарину между ног, после чего бывший следователь согнулся и рухнул на пол, отчаянно пытаясь восстановить сбившееся дыхание.

– Пакуй его, и валим, – быстро сказал напарнику Лева.

Сева огромными ручищами схватил Дениса за шкирку и поставил на полусогнутые ноги. В этот момент входная дверь открылась, и Бухарин сквозь льющиеся градом слезы увидел ту самую фигуру, которая вышла из вагона метро на станции «Кропоткинская». Ритку.

LXVI

На улице как-то совершенно неожиданно для Петербурга нещадно жарило солнце. Солнечные блики бегали по каналам, чайки кружили в голубом, как из детского набора гуаши, небе и громко переговаривались на своем, птичьем, языке. Судя по интонациям, сплетничали или осуждали. Такие интонации Ася хорошо научилась различать еще во время жизни в Выборге. Каждый раз, когда она выходила из подъезда, на ее рваные джинсы, короткостриженую голову и фоторюкзак радостно-осуждающе устремлялись взгляды местных бабушек. Стоило ей чуть отойти, как характерные нотки долетали до нее обрывками предложений.

– …деток не рожает… наркотики, небось…

– …вторым беременна… наша Катюшка-то… на сносях…

– …похожа… как зэк. Того и гляди… наколки…

– …позор для семьи…

Ася улыбнулась. Ей нравился Питер, нравилось, что местным искренне наплевать, почему она не беременна вторым, где ее кавалер, почему она стрижется коротко и в каких местах у нее есть татуировки. Вокруг творятся очень странные вещи, зато дело наконец сдвинулось с мертвой точки.

В отличном настроении – повышенная доза витамина D тоже сказывалась – она вошла в офис. И тут же наткнулась на встревоженного Кирилла.

– Привет! Кажется, мы попали. Точнее, ты. После нашего похода в бордель ты что делала?

– Приехала домой, посмотрела сериал, поужинала и спать легла. Где я прокололась? – ехидно спросила она.

– Ты издеваешься? Тебя Ирина Дмитриевна вызывает. Поэтому спрашиваю еще раз: что ты натворила?

– Да ничего, – огрызнулась Ася. – Сейчас и узнаем.

За столом переговорки, вальяжно раскинувшись на офисном стуле (в руках с идеальным кроваво-красным маникюром – кофе и мобильный, ноги в явно безумно дорогих ботильонах – на столе) восседала владельца. Стоило Асе войти, как ее взгляд стал каким-то практически безумным.

– Астрид Наумова. Садись.

Ася непонимающе кивнула и опустилась на первый попавшийся стул.

– Ты уволена.

Ася была в шоке. Но возражать не захотела: в голове крутилась вчерашняя сцена, шаги Ирины Дмитриевны по коридору и ответ на звонок: «Алло, Алекс?» Неужели Ломов на нее настучал? Или администраторша? Скорее, вторая. Или все-таки Ломов? В голове у Аси кровь бурлила диким фонтаном и готова была вырваться через уши от растущего давления.

– А за что? – спросила она, едва сумев разлепить пересохшие губы.

– За то, что не смогла воспользоваться шансом и упустила возможность раскрыть свой талант, – ответила шаблонно сухо уже бывшая начальница.

Ирина Дмитриевна взяла трубку стационарного телефона, показывая своим видом, что разговор окончен.

Ася вышла в коридор и попыталась переварить информацию, которая обрушилась на нее, как снежная лавина. К ней уже спешил Кирилл, которому она пересказала произошедшее.

– Жопа, – кратко охарактеризовал ситуацию Кирилл. Было видно, что парень очень расстроен. – Давай я к ней схожу, а?

Ася вяло улыбнулась:

– Да ну. Она и тебя отправит в последний путь по моему маршруту. Тебе оно надо?

– Мы там вместе были. Значит, и я виноват.

– Во-первых, идея моя. Во-вторых, мне кажется, нас сдала не администраторша.

– А кто? – Кирилл взволнованно посмотрел на Асю.

Ей показалось, что в его взгляде есть что-то необычное. Точнее, как раз наоборот – обычное, и ее это встревожило. Ася патологически боялась нравиться. Она осознала эту мысль только сейчас и почувствовала, как ладони становятся влажными и холодными.

– Кирилл, я пойду. Пока она меня тут не растерзала на кусочки.

Ася быстро двинулась по коридору, не ожидая, что через секунду на нее буквально налетит Людмила Спичкина.

– Мы не можем найти Роберта! Второй день.

Людмила покусывала идеально накрашенный ноготь со стразиками.

– Домой ездили?

– Он переехал неделю назад, никто адреса его не знает нового. Боже, неужели и его?.. Пойду к Ирине. Пусть вызывают полицию.

Спичкина посеменила по коридору в сторону кабинета Ирины Дмитриевны. Ася смотрела, как та филигранно передвигается на каблуках-ходулях, соблазнительно виляя шикарным задом.

Ася набрала номер Киселя.

– Кислый, мне нужно узнать адрес. Есть номер мобильного, имя, место работы. Пошаманишь?

Через полчаса Ася уже сидела в вагоне метро и направлялась на станцию «Нарвская». Дом, в котором, возможно, находился Роберт Игоревич, стоял на проспекте Стачек и упирался в стену. Точнее, окна с одной стороны упирались четко в стену. Депрессивное местечко, думала Ася, рассматривая Гугл-карту и фотографии нужного ей здания. Роберт был там прописан, это единственное, что удалось узнать Киселю, но Ася решила проверить свои догадки.

Она уже подходила к нужному подъезду, как вдруг увидела выходящего оттуда Бобика! Прятаться было некуда, Ася сделала шаг назад и застыла. Роберт был не один. За ним вышел тот самый серый следователь Рюмин. Он что-то вручил Бобику и отправился в противоположную от Аси сторону. «Пронесло», – подумала Ася и заторопилась к заместителю главного редактора. Увидев Асю, тот опешил.

– Ты что тут делаешь?

– Ищу убийцу Яшина. Так понимаю, это не вы?

Роберт быстро заморгал, как будто пытаясь избавиться от инородного тела в глазу.

– Что?!

– Ну, Рюмин забрал бы вас уже.

Роберт пристально посмотрел на Асю.

– Тебя Ирина подослала? Я не понимаю, что происходит!

– Так никто не понимает. И все хотят знать. Куда вы пропали, почему вас в офисе нет уже второй день. Люся побежала к Ирине, полицию вызывать надо, орут.

– Вот полицию-то им вызывать и нельзя. Не вызовут. Я сам всех, кого надо, вызвал. Достал уже этот маскарад.

Ася выжидающе смотрела на похудевшего Роберта. Волосы распущены, а не собраны в хвост, как обычно. Он был похож на старого рокера в своей застиранной джинсовой рубахе и такого же оттенка джинсах.

– Есть хочу. Пошли. Тут отличная шаверма на углу.

Видимо, коренной петербуржец, подумала Ася, сравнивая в уме, что лучше звучит: московская шаурма или питерская шаверма.

LXVII

– Маргарита Юрьевна? – в один голос спросили изумленные Сева и Лева.

Рита как будто не услышала их на редкость писклявые голоса и бросила дорожную сумку на пол. Подошла к Бухарину, который уже стоял на коленках и, как собака, часто хватал воздух ртом.

– Тебя нельзя оставлять одного.

Денис закрыл глаза и снова открыл. Ритка никуда не делась. Если это была не галлюцинация, то, возможно, жизнь после смерти. Наверное, Сева и Лева убили его, и теперь он видит свою мертвую напарницу, которая встречает его около ворот в ад. В рай попасть Бухарин точно не может. Но тогда почему эти двое здесь? Их тоже кто-то убил?

– Валите отсюда. Я разберусь.

Лева кивнул Севе на дверь, однако Сева не уходил.

– Так а вы что здесь делаете? Григорий Александрович в курсе?

Было видно, что Рита сильно раздражена и устала. Она сглотнула слюну и медленно проговорила:

– А вы думаете, Григорий Александрович может чего-то не знать?

Напарники посмотрели друг на друга и молча вышли.

– Ты какого черта тут делаешь? – Денис хрипел и плевался.

Рита быстро подскочила к нему и помогла встать.

– Нужно срочно валить, пока твой тесть не узнал, что я здесь.

– Он думает, что ты червей кормишь для его рыбалки? Как же ты его разочаруешь…

Рита потащила Бухарина наверх, где имелся выход на крышу, а оттуда лестница на задний двор. Проходя мимо кухни, Денис открыл холодильник и залез в морозилку. Там лежала чья-то замороженная тушка.

– Цыпленок, что ли? – Денис крутил в пальцах тушку, завернутую в пленку.

– Перепелка.

Денис прижал перепелку к паху и застонал.

Рита оказалась права. Сева и Лева никуда не уехали. Их джип стоял напротив входа на территорию дома Дронова.

– Вот же сволочи, – прохрипел Денис, прикрывая причинное место и едва волоча ноги.

Рита молча открыла дверь на балкон и кивнула Денису в сторону лестницы.

– Я сейчас ноль целых две десятых километра могу скорость развить, покойница. Не торопись.

– Придется ускориться, иначе эти двое пустят твои яички на лазанью для своего босса.

– Умеешь вдохновить.

Они спустились по кованой лестнице во двор. Денис окинул взглядом территорию. Здесь все было совсем не так пафосно, как принято в обычных подмосковных коттеджах. Несколько небольших гаражей, а вовсе не гламурные клумбы с экзотическими пальмами и прыгающими по ним обезьянками в модных шортиках. Рита открыла один из гаражей и вошла внутрь. Пока Денис пытался выпрямить осанку, упорно заклинившую в виде вопросительного знака, она выехала на ярком оранжевом мотоцикле.

– Ты все-таки купила его?

Когда-то она была фанаткой сериала «Доктор Хаус» и мечтала о таком же мотоцикле, как у главного героя. Но про покупку так ничего и не сказала напарнику. Рита бросила Денису шлем, сама молча натянула свой. Бухарин как можно быстрее поковылял в сторону «Хонды» и с трудом забрался на сиденье, все еще прижимая замороженную перепелку к паху.

– Ты поедешь с ней?

– Я не хочу, чтобы мой член превратился в отвисший синий шланг!

– Мечом джедая ему не быть еще с месяц, дружок. Выкинь птицу, мы и так еле помещаемся в седле.

Денис отшвырнул тушку в сторону. Рита нажала на пульте кнопку. Ворота заднего двора открылись, и парочка выскочила на свободу, оставляя за собой шлейф мелкой прозрачной пыли.

Держась за талию Ритки, Бухарин пытался не заснуть. Адреналин перестал бить через край, а плавный ход мотоцикла убаюкивал. Ему казалось, что все это какой-то нелепый сон. Радость, обида и страх смешались в одну кучу. Его лучшая подруга жива! Нужно срочно остановить мотоцикл и проораться на всю Вселенную. Но сзади, скорее всего, хвост в виде двух горилл его бывшего тестя, а впереди – много интересных историй, которые он выбьет из нее любым способом, пусть даже пытками. Куда они направлялись, Денис не имел понятия. Но он доверял этой безбашенной дуре, которая каким-то способом вернулась оттуда, откуда еще никто не возвращался живым.

LXVIII

Роберт и Ася сидели на пыльных пластмассовых стульях около фуд-трака под названием «Коптильня». Ася пыталась понять, почему именно коптильня. Из еды тут ничего не коптили, продавали только шаверму и сосиски с кофе и минералкой. Возможно, хозяин забегаловки взял напрокат чей-то старый фургон и не стал заморачиваться над сменой названия.

Бобик и Ася поедали шаверму. Надо признать, она действительно тут была отличная – с сочной курицей, свежими овощами, нежирным соусом, который явно готовили сами, в отличие от майонеза, которым щедро сдобрена каждая вторая шаверма в Выборге. Роберт выбрал острую, с халапеньо и корейской морковкой. Что ж, ему подходит, мысленно отметила Ася. Хотя сейчас он был сам на себя не похож: вел себя спокойно, будто он нормальный человек, а не этот высокомерный начальник из гламурного журнала.

– Я вообще ненавижу весь этот фастфуд, – как будто оправдывался Бобик, вытирая губы салфеткой.

– Так это не фастфуд. Это кебаб.

Бобик пожал плечами и продолжал медленно жевать и смотреть куда-то вдаль.

– Зачем вы вызвали полицию? – спросила Ася.

– Астрид, давай уже на ты, а? Мы ж не в офисе. Да и лавочку скоро, я надеюсь, прикроют. Так что думай, где искать работу.

– Вот тут и должность таксидермиста будет как нельзя кстати, – пробурчала себе под нос Ася.

– Что? – Бобик поперхнулся шавермой и закашлялся.

– Вот что дает профильное образование, – мрачно улыбнулась Ася. – Почему вы… ты сдал компанию Рюмину? Из-за спа-борделя?

Бобик удивленно посмотрел на девушку.

– Откуда ты знаешь?

– Умею раскапывать не только кости динозавров, но и информацию, – усмехнулась Ася и в ответ на очередной непонимающий взгляд Роберта добавила: – Да я же палеонтолог по образованию. Так вот. Мне кажется, что, возможно, смерть Яшина связана с его нелегальной рекламной деятельностью. Правда, вопрос: если у них действуют промокоды, то зачем «Тропическому острову» столь дорогие статьи? Услуги проституток все равно можно продать только своим.

– А вот тут как раз все просто. Главное, что он обеспечивал, – это поток клиентов. Дальше уже в дело вступали сами девочки из «Острова»: постепенно предлагали услуги, давали промокод для друзей и близких. Сарафанное радио, помноженное на рекламу от нашего издания, – вполне неплохой поток клиентов, согласись. А Роман еще и привирал, рассказывая о невероятной посещаемости сайта, я уверен. Да и для всех рекламодателей у нас было все прекрасно, хотя на деле… – Он махнул рукой.

– Это чья инициатива? Ирины Дмитриевны?

– Думаю, да. Не могла она не знать, что Роман крутил. Теперь, надеюсь, СК прикроет их лавочку.

– А если она его заказала?

– Тоже возможно. Или недовольный владелец «Острова», который просек, что главред его дурит. А может, какой-то другой клиент: я нашел еще несколько подобных компаний.

– А как ты это обнаружил? Залез в его телефон, когда он швырнул в тебя во время ссоры?

– Астрид, ну что за детский сад? Во-первых, гаджет был выключен и запаролен. Во-вторых, Роман был не идиот. Если бы в смартфоне что-то было, Яшин бы мне даже дышать на него не дал. Очевидно же, что там уже было пусто. Тем более что ссора на самом деле была из-за леваков его. Тогда он орал, что ничего не прячет: «Хочешь – на, телефон проверь!» Но я не стал Ирине говорить об этом: подозревал, что они заодно, поэтому рассказал «цензурную» версию про гламурщину. Как выяснилось, не зря.

– А зачем Ирина Дмитриевна отдала его Ломову?

– Думаю, за тем же, что и я. Отвести подозрения.

Девушка задумалась. Над головой пролетали жирные балтийские чайки, не теряя надежды вырвать из рук людей какой-нибудь жирный кусок еды. Бобик молчал и понуро смотрел на грязные салфетки на таком же грязном пластмассовом столе. Асе не хотелось, чтобы Ирина Дмитриевна была причастна к преступлениям. Одно дело – скрытый бордель. Но убийства… Ей нравилась эта женщина, и мозг отчаянно пытался найти оправдание ее поступкам.

– Вы не вернетесь в редакцию? Ты…

Бобик ухмыльнулся и выбросил салфетки в мусорку.

– Ты же сама понимаешь, этот бизнес уже в очереди в крематорий. Ирина не дура, чтобы вкладываться в него. Просто это было прикрытие. Конечно, не вернусь. Пойду маркетологом куда-нибудь. Не пропаду.

Ася едва заметно кивнула.

– А ты? Зачем тебе вообще было соваться в это дело? Ты работаешь на ментов?

– Я работаю на себя. Точнее даже, не работаю. Это хобби.

Бобик покачал головой.

– Ненормальная ты. Хоть и талантливая. Тут Ирина права. Но я сразу понял, что ты не собираешься работать. В этом чертовом журнале никто не собирался работать.

…После прощания с Робертом, который неожиданно оказался вполне себе адекватным, Ася медленно брела по набережной Обводного канала. Какая-то мысль где-то на задворках сознания не давала ей покоя. Мешала наслаждаться видом и противно зудела, и девушке никак не удавалось поймать источник этой странной тревоги. Может быть, все дело в том, что в глубине души она не верила в разборки в редакции, которые привели к страшной смерти Яшина? При чем же тогда московский наркоман? С другой стороны, это мог быть заказ… Вдруг где-то по Москве или Питеру бегает странный фанат ядовитой экзотики, который выполняет заказы только одним способом? Но тоже не особенно дальновидно: тебя примут за серийного убийцу и будут целенаправленно искать. Куда безопаснее выдавать убийства за несчастные случаи.

Нет, тут что-то другое. Повинуясь неясному порыву, Ася достала телефон и набрала номер бабушки.

– Бабуль, ты как? – спросила она радостно, услышав родной спокойный голос.

– Асенька! – Девушка представила, как бабушка всплеснула руками, и заулыбалась. – Как ты? Все живешь на лодке? Эх, завидую я тебе!

– Так приезжай! Покатаем тебя с ветерком.

– У нас тут своих лодок воз и тележка. И ветров этих проклятых. Кстати, – резко оживилась бабушка, – я тут недавно руны кидала… на тебя, на твое будущее в Петербурге. Рука сама потянулась, так бывает.

Ася напряглась. Она не любила все эти странные штуки с предсказанием. И не потому, что не верила, а потому, что боялась поверить.

– Асенька, у тебя в раскладе есть Хагалаз. Это опасность от человека. Но, к счастью, Хагалаз перевернут, а рядом есть прямые Феху и Йера! Все должно быть, хорошо, но меня смущает…

– Бабуля! Хватит!

– Ася, ты должна быть осторожна. Все кажется понятным, но в последний момент ты разочаруешься.

Ася закончила разговор с бабулей и тут же увидела на экране пропущенный. От Кирилла. Что-то внутри слегка кольнуло, но быстро отпустило. Асе было жалко расставаться с этим прикольным парнем, хотя она понимала: дальше отношения продолжать нельзя. Лучше сразу их порвать, чтобы потом никому не было больно. Ася больше не хочет повторения ошибок с Олегом, который был нормальным партнером, но слишком идеальным для такой, как Ася. На задворках сознания поселилась мысль о разочаровании. Ох, как же Ася ненавидела все эти руны, карты и домино! Хотя домино вообще ни при чем. Однако играть она может только в «Монополию».

LXIX

Солнце вяло катилось на запад, поблескивая идеально круглой макушкой. Если бы Бухарин был в Москве, то такого заката он бы не увидел. Но в подмосковном поселке с говорящим названием Газопровод он смог насладиться ярким заревом на горизонте. За три часа до заката Рита припарковала своего оранжевого стального коня около двухэтажного дома – типичной коробки, возведенной не такими уж умелыми, как всегда считалось, руками пленных немцев. Она сняла шлем, и Бухарин впервые смог рассмотреть ее лицо. Она никогда не отличалась наличием лишних килограммов, но сейчас похудела еще сильнее. Впалые уставшие глаза, запутанные волосы, бледные губы – все это казалось каким-то чужим и незнакомым. Она ли это? Бухарин уже сомневался в реальности происходящего.

Рита быстрой походкой вошла в один из двух подъездов. Шаги были уверенные, но Денис знал: на самом деле она еле волочет ноги. Как, впрочем, и он. Они поднялись на второй этаж и остановились напротив квартиры со старой обшарпанной дверью. Рита открыла квартиру каким-то ржавым ключом и вошла внутрь. Бухарин послушно поплелся следом.

– Твоя берлога? – спросил Бухарин, осматриваясь.

Рита молча посмотрела на Дениса, бросая ключи на маленькую тумбочку, лак с которой от времени осыпался на пол. Вопросов больше задавать не хотелось, и Бухарин зашел на кухню. В углу стоял первобытный холодильник «Север», который был такого же примерно возраста, как этот дом.

– Он реально работает?!

Денис открыл дверцу и увидел пачку апельсинового сока, открытую упаковку испанского хамона и початую бутылку бурбона.

За стенкой кто-то врубил на полную мощность Меладзе, который пел о том, чтобы кто-то вернул ему его любовь.

– Генка. Он инвалид. В Первую чеченскую ему оторвало руку. Он за этим холодильником следит. Чтобы всегда была жрачка и бухло.

Бухарин удивленно посмотрел на Ритку.

– Санкционный хамон и «Джим Бим»? Ушлый инвалид.

– Жизнь вообще удивляет, да, Бухарин?

Денис вытащил бутылку из холодильника и сделал пару глотков. Затем протянул напарнице. Она сделала глоток, вернула бутылку и села на белую табуретку, прислонившись к стене. Меладзе продолжал петь, а «Север» монотонно гудел, слегка подрагивая.

– Во что ты вляпалась?

– В говно. И, похоже, из него не так-то просто выбраться.

Денис сел напротив и так же прислонился к стене.

– Расскажешь?

– Ну, придется, видимо. Кто первый?

Денис закрыл глаза и вздохнул.

– Если кратко, то кто-то убивает детей твоего папаши.

Рита недоуменно посмотрела на Бухарина. Солнечный лучик целился ей прямо в глаз, и она сменила позу, сев напротив Дениса за столом.

– Каких детей? Олю?

– У твоего бати было еще двое сыновей. Доказательств нет, что второй его сын, но скорее всего. Игорь Сорокин, наркоман из Королева, и Роман Яшин, главный редактор из Питера.

Рита покачала головой:

– Ну, неудивительно. Мама рассказывала. Он тот еще кобелина. Но чтоб еще двое… Помимо Ольки… И что с ними стало?

Денис обстоятельно рассказал Рите подробности двух убийств, отдельно остановившись на странном способе. Никто не знает, как яд мог попасть в организм парней, тем не менее велика вероятность, что с помощью животных. Изощренно и слишком сложно, но факт остается фактом. Денис предположил, что следующая жертва – Оля. Может ли это быть связано с тем, что Дронов, вздумав основать свою партию, перешел кому-то дорогу? Каким образом в этом может быть замешана Ирина Дмитриевна Кострова, владелица крупного издательского холдинга Mediastar? Вопросов уйма, ответов ни на один нет.

– Я думал, что ты – звено в этой жуткой цепи. Но, к счастью, нет. Твоя очередь взорвать мне мозг.

– Ты же помнишь мои попытки попасть в нулевой отдел профайлером?

– Никогда не понимал этой твоей одержимости чекистами.

– Я не была одержима чекистами!

Рита нервно пнула ножку стола, и голова Дениса соскочила с руки.

– Ты пересмотрела шпионских триллеров. Не спорь. Романтическая ты натура.

Денис явно издевался, что очень злило его бывшую напарницу.

– Короче, не суть. У меня получилось.

Нулевой отдел, или отдел № 0, в структуре ФСБ имел особое значение. Там работали специалисты по координации деятельности агентов за рубежом. Следили за их работой, косяками и четкостью выполнения заданий. Профайлер занимался вычислением потенциально опасных личностей в рядах агентов и сбором психологических характеристик, причем не только на вновь прибывших, но и на уже действующих. Попасть в нулевой отдел с улицы практически нереально. Только по рекомендациям высших чинов.

– Дай догадаюсь, кто тебе подсобил. Мой распрекрасный тесть?

Рита молча кивнула.

– Меня удивило другое. Отец был против этой работы. Говорил, типа лучше за маньяками гоняйся, это безопаснее.

– Старик прозорлив.

– Тогда мне казалось, что нет. Хотя, конечно, его понять можно. Работа в нулевом – это полное отсутствие нормальной личной жизни и постоянное вранье. Даже мужу собственному пришлось бы сказать, что я ветеринар.

Денис ухмыльнулся. Ритка и муж – что-то из разряда фантастики.

– Но в какой-то момент он вдруг пришел и сказал: «Я договорился с Григорием Александровичем. Он даст тебе все необходимые рекомендации для работы в нулевом». Я в шоке.

– Он не объяснил, почему поменял свое мнение?

– Сказал – типа хочу, чтобы ты была счастлива.

– Ой сопли-соплюшки зеленые.

– Ага. Зная отца… Слишком много ванили.

– И ты все равно поперлась?

– Это была мечта, Бухарин.

– И что потом?

Рита достала сок, бурбон, открытую пачку хамона и поставила перед Денисом. Денис выпил из горла, протянул Рите спиртное и забросил тонкую полоску хамона в рот. Девушка тоже отпила и, не закусив, поставила бутылку на стол.

– Я ездила на тренировки, проходила кучу тестов и собеседований.

– Это когда ты типа в отпуск поехала на какой-то ретрит в Бурятию? Так и знал, что гонишь. Сучка!

– Короче, я все прошла, меня вызвали, сказали, что скоро можно выходить на работу в отдел. И вот тогда через два дня мы попали в засаду, когда поперлись арестовывать Кравцова, помнишь?

– С удовольствием бы забыл все это дерьмо. Ведь мы не должны были ехать, помнишь? Это не наша работа.

– Да. Не наша. Из нулевого мне отдали такой приказ. Типа езжай на задержание. Я спросила, конечно, с какого рожна-то? Мне просто ответили: вопросов в нулевом никто не задает.

Бухарин сделал еще два глотка и впихнул в рот ароматное мясо испанского кабанчика.

– Тогда еще фээсбэшники были, я помню. Я очнулся, а про тебя сказали, что…

– Погибла. Я не знала этого, Бухарин. Веришь, не веришь, но это правда.

– Так а тебе они что сказали-то?

– Что я выпадаю из реальной жизни. Буду торчать в главном офисе нулевого на Лубянке, а жить в спецобщежитии для новоприбывших в отдел. Что будет потом – скажут потом.

– И никаких сроков? Год, два? Три?

– Ничего. Полгода я выдержала, и всё.

Денис посмотрел в грязное окно. Солнце уже село, и его назойливые лучи больше не тревожили сидящих в маленькой кухне. Музыка за стенкой тоже стихла, и в казенной квартире воцарилась тревожная тишина.

– Надо найти Ольгу. И Дронова, – медленно, едва слышно сказал Денис. – Ольгу спрятать, Дронова пытать.

Рита устало улыбнулась:

– Сначала сон. Я уже призраков вижу.

Денис посмотрел на бывшую напарницу затуманенным взглядом.

– Я тоже видел. А они ведь могут и ожить.

LXX

– Стоять! – Ася гналась за худым мужиком в черном спортивном костюме по какому-то складу. Огромное пространство было заставлено коробками, контейнерами, железными балками. Ее заносило то вправо, то влево: все-таки «конверсы» абсолютно не предназначены для погони за преступниками. Ася тяжело дышала – еще немного, и она его потеряет. Спортивная форма у нее так себе: курение давало о себе знать. Сил оставалось все меньше. После очередного резкого поворота мужик исчез, и Ася остановилась, чтобы набрать кислорода и чуть успокоить бешено бьющееся сердце. Но в одну секунду она ощутила прикосновение: ее ногу начала обвивать змея странной яркой окраски. Ася ойкнула… и проснулась.

Чего только не приснится! Она жадно пила воду, вслушиваясь в истеричные крики питерских чаек. Вот что значит наслушалась бабушкиных опасений и прогнозов, а на ночь обдумывала план действий: мозг так увлекся, что сочинил развитие событий и щедро сдобрил его страхом змей из коллективного бессознательного. Все-таки хорошо, что с ней пойдет Кисель. Ася покосилась на часы: половина десятого, через час он как раз зайдет за ней. Пожалуй, единственный плюс внезапного увольнения – возможность спокойно заниматься расследованием, без легенд о том, куда она собралась посреди рабочего дня и почему новые идеи ей приходят в голову исключительно вне офиса.

Собираясь, она мысленно разрабатывала план. Конечно, задавать вопросы нужно аккуратно. Заводчик редких животных из Даркнета точно будет осторожен. Один раз она его провела, но дальше точно будет сложнее.

– Привет! – В дверь всунулась взъерошенная голова Киселя. По случаю вылазки на нем была синяя толстовка с изображением ехидной ящерицы, хипстерская красная шапка и потертые джинсы. – Ну чё, готова?

– Конечно. Даже не надейся, что я испугаюсь и передумаю. – Мелькнула мысль, что сегодня они и впрямь выглядят если не как пара, то как давние друзья или брат и сестра. На ней тоже были потертые джинсы и толстовка – правда, ярко-желтая.

– Я тебя не знаю, что ли? После такого моего вопроса ты землю рыть будешь, но из упрямства и чувства протеста найдешь своего продавца жаб. Ладно, не теряем времени, поехали!

Они быстро дошли до метро: нужно было доехать до «Маяковской» на зеленой ветке, чтобы быстро дойти до пересечения Литейного и Жуковского. Ася сгорала от нетерпения. Интересно, как будет выглядеть этот человек? Как денди лондонский или как крестьянин тамбовский? Подобные личности любят выдать себя не за того, кем являются, и иногда могут переборщить. Хотя искусство камуфляжа им явно знакомо не понаслышке. Асю разрывало любопытство. Она уже рисовала себе то лысого огромного мужика ростом метра в два с половиной, то мелкого дрыща с козлиной бородкой. Но, скорее всего, он будет выглядеть как подросток в кепке с натянутым на нее капюшоном застиранной толстовки.

Кисель и Ася вышли из метро и сразу же окунулись в бесконечный поток спешащих по своим делам прохожих.

– Я зайду в кассу, потом выйду как ни в чем не бывало и буду тупить в билет.

– Кисель и музей Ахматовой… Какой-то бред.

– Ой, расслабься. Ты на себя-то посмотри.

Они дошли до перекрестка Жуковского и Литейного и повернули к Фонтанному дому.

– Всё, тут разбегаемся, – быстро сказала Ася и поспешила к зданию музея.

Кисель подождал пару минут и направился к кассам.

Во дворике никого не было. На одной из лавок сидела девушка в темно-зеленом плаще с серым капюшоном. Волосы были убраны в небрежную гульку на макушке, а несколько вьющихся прядей спадали на плечи. Ася медленно прохаживалась по дорожке, делая вид, что внимательно рассматривает территорию. Через несколько метров она поравнялась с девушкой и бросила взгляд на ее книгу. Ася была уверена, что это очередная студентка филфака, которая пытается проникнуться атмосферой и представить, как великая Ахматова сочиняла строки, сидя на этой самой лавке. Но Ася ошиблась. На обложке потрепанной книги была выведена совершенно другая фамилия. «С. К. Островская. Дневник». Девушка поймала взгляд Аси, которая удивленно вскинула брови и сама же себя сдала с потрохами.

– Занятное чтиво.

Ася быстро взяла себя в руки и попыталась сделать вид, что ей безразлично. Но девушка, наоборот, с интересом смотрела на Асю и продолжала:

– Писательница из нее явно никакая. Но жизнь прикольная. Начальник уголовного розыска Мурманской железной дороги, переводчик, агент НКВД и лучшая подруга Ахматовой.

– Она следила за Ахматовой?

Девушка положила книгу на скамейку и кивнула.

– А еще на этой скамейке агенты регулярно торчали, наблюдая за домом. Люблю Питер за такие беспроигрышные легенды.

Она не местная, подумала Ася, и вдруг ее осенило. Под плащом девушки была черная майка с белой буквой Х. Или поцелуйчиком? Тем самым, что был в сообщении! Ася села рядом.

– Это я вам писала.

Девушка молча кивнула, рассматривая здание Фонтанного дома. Ася волновалась. Она не видела у девушки ни рюкзака, ни сумки, ни какого-нибудь пакета.

– Я… могу увидеть… экземпляр?

Девушка улыбнулась и посмотрела на Асю.

В это время из кассы вышел Кисель. Он рассматривал купленный билет, крутил его в руках и осматривался.

– Вы не смотрели дешевые боевики? Где сначала одна сторона показывает чемодан с зелеными купюрами, а потом уже вторая сторона показывает товар?

Ася закусила верхнюю губу, не зная, что ей ответить. Вся задумка шла к чертовой матери. Она не увидит жабу, соответственно, не получит никаких фактов.

– Ну да. Нет у меня денег. Зато есть желание получить Нобелевку. Я биолог. Я живу тем, что мечтаю открыть новый вид и прославиться.

– Надо же. Не видела еще таких шизиков. Обычно берут для понтов.

– Понтов? Типа попугать?

– Типа понтануться. Но был один случай, честно говоря, уникальный. Муж купил жене в подарок. Вот не знаю для чего. То ли реально в подарок, то ли чтобы замочить свою женушку.

Девушка засмеялась. Ася поняла. Это то, что нужно.

– И у кого это столько бабла на такой подарочек? Или на орудие убийства?

– У тех, кто в башнях Москва-Сити живет.

Девушка вдруг изменилась в лице. Ася сделал вид, что не заметила оплошность торговки ядовитыми зверюшками.

– Все они, гады, бабки на воздухе имеют. А я ученый. И живу на пятнадцать тысяч в месяц.

Девушка с сочувствием посмотрела на Асю и встала.

– Главное, чтоб подруга не оказалась агентом НКВД. Остальное наживное.

Девушка пошла в сторону выхода, а Ася осталась сидеть на скамейке. Книга лежала рядом с Асей, слегка дергая листиками от несильного порыва ветра.

– Ну что?

Кисель как огромная глыба снега рухнул на скамейку.

– Срочно погугли. Москва-Сити, ядовитая лягушка, жена, скандал. Блин, не знаю…

Кисель молча открыл планшет, который всегда таскал с собой, и погрузился в виртуальный мир, где на практически все вопросы можно найти ответы.

– Светская львица Снежана Куртявина подала на развод с известным бизнесменом Максимом Куртявиным. Поводом послужил необычный подарок мужа. Куртявин подарил жене экзотическое животное, которое оказалось ядовитым. Но какое, не уточняется.

Ася посмотрела на Киселя, и он увидел, как ее зрачки расширились до предела.

– «СтарХит». Проверенная помойка слухов, – пожал плечами Кисель. – Слушай, Наумова, зачем тебе все это?

– Кайфую.

– Копаясь в дерьме?

– Мне не привыкать. Я тысячу раз вляпывалась в дерьмо динозавров. Оно уже, конечно, потеряло свой аромат и на ощупь совсем не такое, как свежее, но все же. Знаешь, палеонтологи – это же сыщики. У нас есть этот ген: постоянно копаться, искать улики.

– И какие улики у палеонтологов?

– Окаменелости. По ним можно определить, какое настроение было у трицератопса перед тем, как его кокнул пятитонным хвостом диплодок.

– Трицератопс. Рогатый динозавр, – прочитал Кисель в телефоне. – А у самок тоже есть рога? Или только у самцов?

– У динозавров все как у людей, Кислый.

Ася встала со скамейки и кивнула Киселю в сторону выхода. Сделав пару шагов, она вернулась и забрала книгу с собой.

LXXI

Денис проснулся от страшного воя и грохота. В соседнюю дверь кто-то сильно стучал. Все происходящее казалось какой-то дикой сценой из дешевого триллера. Ритка спала как убитая, и казалось, что даже упавший метеорит или атомный взрыв не потревожит ее крепкий сон.

Бухарин встал с наполовину сдувшегося матраса, на котором они вдвоем разместились, как на рыбацкой лодке, которая качалась на волнах. Вой и грохот стихли. Денис подошел к окну и увидел, как от подъезда отъехала полицейская машина. Заварушка была в квартире инвалида Генки. Денис успокоился, убедившись, что в доме наконец воцарилась тишина. Он сел за кухонный стол и взял мобильный. Никаких новых сообщений. Это радовало и одновременно вызывало тревогу. На часах 4 утра, и внутренний голос говорил Бухарину, что нужно срочно смываться из этого Газопровода. Но необходимо дать отдохнуть Ритке и самому поспать еще хотя бы два часа.

Оля упорно не отвечала на его звонки и сообщения. Неужели его бывший тесть уже добрался до нее? И куда подевался Дронов? Его мобильный был отключен, почта Бухарина была заполнена исходящими на ящик бизнесмена, но никакого ответа. Мессенджеры сухо сообщали, что Дронов был в сети сутки назад. То есть именно тогда, когда Ольга пообещала Бухарину остановиться у какой-нибудь подруги и они разошлись, договорившись держать друг друга в курсе дела. С тех пор от нее ничего не слышно.

Бухарин положил голову на стол. Ладони лежали на коленях, и он чувствовал, как они легонько дрожат. Одна из сестер воскресла из мертвых, а вторая, возможно, уже направлялась туда, откуда нет пути назад.

В кухню неожиданно вошла Рита, молча выпила стакан воды.

– С ней что-то случилось, – тихо сказал Бухарин, швырнув мобильный на стол. – Что делать будем? И батя твой исчез.

Рита села за стол.

– За детьми Дронова кто-то охотится. Убиты двое предположительно из четырех, исчез сам Дронов и третий ребенок, – сухо констатировала она.

Профдеформация налицо, подумал Бухарин и ужаснулся. В ней что-то надломилось, и больше той прежней оторвы Ритки, скорее всего, не будет.

– Думаю, мог ли папаша сам убить? Ну, скажем так, заказать.

– Пока именно на это и похоже. Но… зачем?

– Меня он припрятал, а вот других почему-то решил закопать.

– Наследники? Лишние? Что за игры, блин, вообще?

– Тебе ли не знать, в какие игры играют сильные мира сего.

Бухарин открыл блокнот:

– Меня смущает еще кое-что. В этом всем явно замешана Ирина Дмитриевна Кострова. Помнишь такую? – Рита кивнула и снова выпила воды. – Мой человек в Питере копает сейчас под нее. Очень много неясностей. Там, конечно, еще СК местный подключен, но я что-то не доверяю им. Хотя их следак кажется вполне вменяемым.

– Я не помню, чтобы у отца были какие-то общие дела с Костровой. Но… Они все там в одной песочнице возятся.

– Нет времени искать общий знаменатель. Нужно найти Олю и Дронова. – Денис встал из-за стола. – Есть идеи?

Рита вышла в коридор и взяла два шлема в руки. Один бросила Денису.

– Ты меня ни разу не спросил про эту квартиру.

– А что спрашивать? Явочная какая-то?

Рита улыбнулась:

– Насмотрелся ты сериалов, Бухарин.

– А Генка-инвалид разве не работает на ФСБ?

– А ты думаешь, я бы завалилась на явочную хату ФСБ? Удрав оттуда?

Бухарин подошел к входной двери, посмотрел в глазок.

– Ты – да.

С этими словами он открыл дверь и вышел.

…Когда они подъехали к дому Ольги, было уже семь утра. Город просыпался и начинал свой очередной сумасшедший день. Рита бросила мотоцикл в двух кварталах, чтобы не светиться.

– Зная Олю, предположу, что она вполне может сидеть тихо в своей норе и тупо игнорить твои сообщения, – рассуждала Рита, поднимаясь по лестнице старой пятиэтажки.

Они позвонили в дверь. Не получив ответа, Рита хладнокровно и как само собой разумеющееся открыла дверь ключом.

– Откуда у тебя?..

– Мы же сестры, ты забыл?

– Такие близкие? Не ожидал.

Они зашли в квартиру. Там было пусто и тихо. Посуда вымыта, все двери открыты. Денис помнил, как Оля не пускала его в комнату, сославшись на бардак. Но сейчас все было прибрано, словно хозяйка ждала гостей. Значит, она вернулась после работы домой и только потом куда-то снова уехала. Или…

– Если снова использовали батрахотоксин… – предположил с ужасом Бухарин. – Она может быть где угодно.

Рита действовала профессионально. Она осмотрела всю квартиру, возможные места для тайников или наличие каких-то подозрительных следов.

Бухарин сел на диван. Солнце ярко светило в окна, обещая теплый день.

– Она забрала с собой зарядное устройство, ноут и накопитель. То есть знала, что сюда не придет в ближайшее время. А это хороший знак. Значит, жива, скорее всего, – резюмировала Рита.

В этот момент мобильный Бухарина пискнул. Он быстро вытащил трубку слегка дрожащими пальцами. Письмо от Аси. В нем была ссылка на статью на «СтарХит». Бухарин пробежался глазами по открывшейся странице в браузере.

– Что там? – спросила Рита, глядя на встревоженное лицо бывшего напарника.

– Ерунда какая-то.

Следом пришло еще одно письмо от Аси. «Я встречалась с продавцом экзотических животных. Они могут достать хоть лохнесское чудовище по спецзаказу. Недавно у него некий Куртявин заказал ядовитую лягушку для своей жены. Как он может быть связан с нашей историей? Я сегодня поговорю с Рюминым. Подробности – после встречи. На связи».

Бухарин быстро набрал мобильный Курта. Тот долго не отвечал, но наконец взял трубку.

– Ден, все нормальные люди в это время спят, – пробормотал Куртявин, едва шевеля языком.

– Ты дарил Снежане жабу?

– Чё? Жабе жабу? Подружку? Ага.

– Первый вопрос. Зачем?

– Я ж ответил! Жабе подружку решил подарить. Такую же токсичную сучку, как она сама. Она мне башку разбила в ответ. Дура.

– Второй вопрос. Когда дарил?

– Да месяца два назад. Может, меньше. А чё такое? Дать контакт продавца? Они в Даркнете трутся. Их там уйма.

– Снежана куда дела лягушку?

– Не знаю. Может, ходят вместе на тусовки.

Денис отключил мобильный.

– Рассказывай, – кратко попросила Рита.

Бухарин быстро достал из кармана свой блокнот и открыл. Он поднял глаза на Риту и почувствовал, как изображение перед глазами слегка поплыло.

– Кажется, я знаю, кто убийца.

LXXII

В голове Аси увольнение всегда выглядело одинаково: картонная коробка, в которую сложены папки с личными бумагами, рамки с фотографиями близких родственников, детей и мужей, кружка с вечными следами от чая и кофе, перекатывающиеся ручки с маркерами и даже фикус. Одним словом, довольно стереотипно, как в американских фильмах. И это несмотря на то, что Ася уже увольнялась из университета, где все было совсем не так: беседа с завкафедрой, поход в бухгалтерию и к завхозу, который подписал обходной лист с информацией, что Ася передала все особо ценные кости младшему коллеге Мишке, куча еще каких-то бумажек – и трудовая книжка на руки. С кем-то удалось покурить напоследок, по кому-то Ася заскучала сразу же, а с кем-то даже не прощалась: не все любили странную бритую почти наголо девушку с необычным именем и полным отсутствием интересов (мужчины-дети-кулинария-украшения-юбки-туфли-маникюр-косметолог), одобряемых приличным обществом.

Ася тряхнула головой, избавляясь от навязчивых мыслей, глубоко вдохнула и толкнула дверь в редакцию. Здесь у нее почти не было вещей, которые надо бы было забирать, хотя и пришла она больше ради того, чтобы узнать, причастна ли Ирина Дмитриевна к убийствам, а заодно и попрощаться с Кириллом и Люсей Спичкиной, к которой Ася неожиданно для себя привыкла.

В редакции было подозрительно тихо. Уж совсем нетипично для компании, где только что арестовали владельца, убивающего сотрудников. Сотрудники вяло копались в компьютерах, особо не обращая внимания на Асю, да и атмосфера была чуть ли не трагическая. Литредактор перебирал визитки, но как-то апатично, корректорша будто дремала, глядя в монитор и изредка щелкая мышкой.

– Ну что, как тут? – Ася подошла к столу Кирилла и заглянула ему через плечо. – Следователи тут? Допросы?

– Нет, вообще глухо. Тихо, как в морге. Правда, теперь и я работу новую искать буду.

– Почему? Из-за меня? Тебя засекли?

– Если бы, – ухмыльнулся Кирилл. – Закрывает Ирина Дмитриевна нас. Утром велела собрать материалы в архив и почистить компьютеры от личных фоток.

Ася задумалась. Совсем иначе она представляла себе предстоящую картину. Нет, не Ирину Дмитриевну в наручниках, но как-то совершенно не так, как было сейчас. Мимо, шурша длинной юбкой, проплыла Людмила. Ася повернулась к ней, ожидая увидеть заплаканное по традиции лицо, но и тут не угадала.

– Люсь, серьезно, Кострова закрывает журнал? – спросила Ася.

Спичкина бросила на Асю слегка надменный взгляд, как бы говоря: «Тебя ж уволили, тебе-то что?»

– Вроде как, – сухо ответила она и села за компьютер, изображая загруженность.

Ася улыбнулась. Ничего не меняется. Даже когда корабль идет ко дну, музыканты продолжают наяривать классику, пытаясь обмануть смерть. «Титаник» это не спасло, не спасет и Люсю Спичкину с журналом. Ася хотела предложить Кириллу покурить, но в этот момент зашел сутулый Рюмин и, не здороваясь, что ему совершенно не свойственно, направился к кабинету Ирины Дмитриевны. Мимолетом бросил взгляд на Асю, который едва ли выражал заинтересованность или недовольство.

– Ну вот и причина похорон компании, – ляпнула Ася, чем вызвала недоуменный взгляд Люси.

Кирилл пожал плечами и вытащил из пачки сигарету. Он как будто читал мысли Аси, но сейчас она не хотела в курилку. Нужно было остаться и увидеть окончание спектакля.

Прошло полчаса, однако из кабинета Костровой никто так и не вышел. Сотрудники потихоньку расходились, даже Людмила Спичкина сдалась. Она сделала огромное количество звонков клиентам, объяснила причину, по которой больше никогда не наберет их номер. Держалась она хорошо, было видно: настоящий профи, который не пропадет и найдет себе достойное место. Хотя ее розовый маникюр, блузочка и такого же цвета авто будут еще долго преследовать Асю, которая ненавидела этот цвет.

Кирилл смотрел на Асю тем самым взглядом, о котором мечтают многие барышни ее возраста. Да и не только ее. О котором просто мечтают. Девушка чувствовала себя неуютно и хотела быстрее дождаться момента, когда наконец двери кабинета начальницы откроются и события начнут развиваться дальше. Сейчас же все застыло, и в воздухе висело напряжение, которое создал Кирилл с его нереализованными желаниями относительно Аси и самой Асей, которая хотела переключить Кирилла на другую волну.

– Что будешь делать? – нарушил молчание Кирилл.

Девушка пожала плечами, крутя в пальцах ручку со стола системного администратора.

– Работу искать надо. Как и всем.

Кирилл слабо кивнул:

– Как и всем… Мне кажется, вот это не про тебя совсем.

– Да ладно. Кушать всем надо.

– Но ты живешь не только этим.

– Люся тоже не живет тем, чтобы только на еду зарабатывать.

Кирилл почувствовал и понял посыл Аси и решил дальше не развивать эту тему.

– И живешь ты, наверное, где-нибудь на чердаке на Невском?

– Ты знаешь, сколько этот чердак тянет?

Кирилл понимающе закивал:

– Но все же это точно чердак? Или что-то… оригинальное? Но какое?

Ася забросила ручку обратно в стакан с карандашами и маркерами.

– Это банальная трешка в Купчино с двумя подругами еще со времен универа. Видишь, совсем не оригинально.

Кирилл посмотрел на Асю обреченным взглядом, и она почувствовала то же ощущение, какое испытывала не раз с Олегом, тем самым парнем, с кем прожила несколько лет. Ей очень хотелось встать и бежать куда подальше, но чертов Рюмин, застрявший в кабинете Ирины Дмитриевны, упорно не выходил.

Наконец молитвы Аси были услышаны. Она увидела, как дверь приоткрылась и показалась тень. Это был Рюмин. Он что-то сказал и быстрым шагом направился к выходу. Ася дождалась, когда он выйдет из редакции, и, буквально как сторожевой пес, сорвавшийся с цепи, бросилась за ним. Спичкина и Кирилл посмотрели ей вслед, думая каждый о своем.

Ася догнала Рюмина уже на улице. Серый следователь ходил на удивление быстро.

– Стойте! – Ася едва не схватила его за локоть.

Рюмин остановился и посмотрел на нее своим привычным ничего не выражающим взглядом.

– Я понимаю, вы меня пошлете, но, может, расскажете?

– Что?

Рюмин не выражал никаких эмоций и смотрел на Асю, словно она всего лишь лужа на его пути, ее нужно обойти и идти дальше.

– Ирина Дмитриевна… Она…

– Что? – не понимая, чего хочет Ася, спросил Рюмин.

– Замешана во всем этом?

Рюмин поднял брови, что уже было для него нетипичным.

– Астрид, приходите в СК. Я вам пропуск выпишу.

С этими словами Рюмин обошел Асю и слился с толпой прохожих.

Ася развернулась и пошла в редакцию. Надо забрать вещи и наконец закончить всю эту историю, связанную с Mediastar. В офис Ася вошла в раздумьях. Как-то вмиг кончились силы, и теперь хотелось скорее оказаться на «Сатори», выпить кофе и съесть что-нибудь горячее и обязательно вредное, никого не видеть и не слышать. Ася только сейчас поняла, что порядком устала. От курятника в редакции и симпатии Кирилла, которую надо обходить, будто мины, от Ирины Дмитриевны и снова невнятных карьерных перспектив.

Входя в коридор, Ася напряглась. Она понимала, что сейчас ей придется объяснять что-то Кириллу, зачем она понеслась за следователем, что он ей сказал и так далее. Но Кирилла не было за столом, а Спичкина, не прощаясь, проплыла мимо Аси с кучей рабочих папок, которые она, по всей видимости, решила забрать с собой.

Ася огляделась. Никого не было. А дверь в кабинет начальницы была приоткрыта. Ася медленно подошла к ней и заглянула. Ирина Дмитриевна сидела за столом и курила.

– Кофе хочешь? – как-то очень спокойно спросила владелица.

Ася зашла и удивленно посмотрела на бывшую начальницу. Кабинет был совсем не похож на типичные кабинеты больших боссов: никаких золотых подставок для дорогих ручек и статуэток с вензелями. Напротив – удобное кожаное кресло, ноутбук и много книг по искусству, моде и путешествиям. Ася усмехнулась про себя: бо́льшая часть этих полок ей знакома, а многое очень даже нравится. Ирина Дмитриевна возилась с кофемашиной и наконец поставила на журнальный стол кружку ароматного капучино. Ася вытащила с полки путеводитель по Парижу. Красивый, глянцевый, пахнущий типографской краской.

– Никогда не пользуйся подобной макулатурой. – Бизнесвумен присела на кресло с чашкой дымящегося кофе: себе она сделала черный без молока и сахара. – Увидишь не город, а его труп.

– В каком смысле? – спросила Ася, возвращая на место опозоренную книгу.

– Труп могут приукрасить, оштукатурить, сделать даже привлекательным. Но это не есть правда. Так и с городами. «Сходите туда-то, сходите сюда-то. Ресторан с пятью звездами Мишлен, таких огромных устриц вы не увидите нигде».

Ася улыбнулась и села напротив Ирины Дмитриевны. Аромат кофе окутал весь кабинет, и атмосфера казалась расслабленной и даже позитивной.

– Я приезжаю в Париж и брожу по улицам, захожу в самые неприметные места. В Двадцатом округе почти рядом с кладбищем Пер-Лашез есть забегаловка, в которой кофе до сих по евро. Интерьер ужасный, но атмосфера прекрасная. Пофилософствовал на могиле Оскара Уайльда и пошел себе клевать салат из редиски в Les Peres Populaires.

– Не думала, что вы любите такие места. Это как в Купчино поесть чебурек около ж/д-станции?

– Конечно, люблю. И это вовсе не чебурек в Купчино. Хотя и в нем есть своя прелесть. Ограниченность и узкий взгляд – главная проблема людей. Заработавшие хоть что-то закутываются в кокон: сюда не пойду, тут неприлично, секонд-хенд – фу. Кто побогаче, вообще невыносимы. Туры только в пятизвездочные отели, по городу пешком мы не ходим, рестораны только со звездой Мишлен, конечно же. Хотя если смотреть на мир шире, изучать и пробовать новое, понимаешь, что жизнь безумно интересная. И отнюдь не заключается в зарабатывании денег и выборе самых дорогих машины-квартиры-шляпы. Запомни это. Потому что я, кажется, начала забывать. Судя по всему, прав был Леша, надо новое дело осваивать. Может, открыть книжный или гостиницу для собак?

– Главное – не похоронное агентство для животных, – усмехнулась Ася.

– Почему? – удивилась Ирина Дмитриевна.

– Я к вам приду устраиваться на работу и снова все испорчу.

– Договорились.

Ирина Дмитриевна улыбнулась и затянулась электронной сигаретой. Запах кофе смешался с ягодным ароматом. Ася все еще не могла понять, замешана Ирина в смерти своего подчиненного Романа Яшина или нет? Ей удалось замять это дело? Или дать взятку, чтобы необходимые улики вдруг исчезли?

– За что вы меня уволили? – спросила Ася, сделав глоток ароматного кофе.

– За то, что ты игнорировала свои обязанности. Если бы я захотела посмотреть просто красивые фотографии, я бы сходила на выставку.

Асе льстило, что ее талант оценила именно Ирина Дмитриевна. Все знали, что ее мнение – пропуск наверх в сфере медиа и искусства.

– Я, наверное, понимаю, что тебе нужно. И поддерживаю это. Но брала тебя совершенно на другую позицию: фотографа онлайн-журнала. Если ты устраиваешься поваром, будь добр стоять у плиты, а не рисовать пейзажи.

– А если ты понимаешь, что предназначен для пейзажей, а зарабатывать на жизнь можешь лишь готовкой? Что делать?

Ирина допила кофе, поставила кружку на стол и посмотрела на Асю уставшим взглядом.

– Начать зарабатывать пейзажами. Иначе жизнь – отстой.

* * *

…Ася медленно подошла к зданию Следственного комитета. Ей было немного грустно после разговора с Ириной Дмитриевной, которая закрыла журнал. Да, это место не стало близким для Аси. Просто потому, что не успело, да и она не ставила себе цель закрепиться здесь надолго. Она в принципе не могла представить, что может где-то остаться дольше, чем на месяц. Так получилось и с работой в редакции. Но она приходила сюда, чтобы быть ближе к чему-то яркому и будоражащему. В расследовании все это было, в то время как офисная рутина вызывала у нее лишь отвращение и беспросветную тоску.

Когда она вышла из кабинета Костровой, в редакции было пусто. Кирилл не стал ее ждать. Он забрал свою кружку и наушники. Канцелярка осталась валяться на столе, словно ожидая, что ее хозяин завтра придет на работу и все будет как прежде.

Ася вздохнула. Бухарин не отвечал на ее письма и сообщения в мессенджерах. Было ощущение, что ее использовали и вышвырнули. Охранник на входе посмотрел на нее с недоумением: редко люди стремятся пообщаться с блюстителями закона, да еще и на таком высоком уровне. Это не кошелек потерянный искать.

– Я к Владимиру Рюмину. Астрид Наумова. – Здесь охранник и виду не подал, что удивился. Наверняка по долгу службы встречал и Овечкину Джульетту, и Сидорову Дездемону.

Мужчина проверил документы и без лишних слов пропустил Асю:

– Третий этаж, кабинет 314. Лифт справа.

Ася пошла по казенному зданию. Удивительно, что они все так похожи друг на друга: тусклое освещение, темно-коричневые двери, длинные коридоры. А внутри, небось, старые письменные столы, заваленные бумагами, папками с нераскрытыми делами, которые небрежно величают «глухарями». Хотя здесь Асе было уютно: может, дело в том, что ей казалось, что именно тут следователи раскрывают действительно важные дела. Спасают жизни, помогают людям, меняют общество – в отличие от блогеров, которые обычно приписывают себе подобные заслуги.

– Третий этаж, – объявил женский голос. Двери лифта открылись – и Ася буквально врезалась в Ирину Дмитриевну.

– Здравствуйте… – Девушка остановилась в замешательстве. Интересно, она написала признание? Явку с повинной? Или как это называется? Тогда почему ее отпустили?

Ирина Дмитриевна рассеянно кивнула и вошла в лифт. Ася же постучала в дверь с табличкой «Владимир Алексеевич Рюмин. Старший следователь» и заглянула.

– Здравствуйте, Астрид. Располагайтесь.

Ася опустилась на старый стул и осмотрела кабинет. У Рюмина был идеальный порядок. Папки выставлены по размеру, никаких лишних бумаг, старых чайных пакетиков и грязных кружек из-под кофе. И главное – много книг. Книжные полки стояли напротив стола: судя по строгим корешкам – сплошь русская классика. Для небольшого кабинета такой шкаф – непозволительная роскошь.

– Кострова ни при чем?

– Ни при чем, – ответил Рюмин.

– А в чем дело?

Рюмин вздохнул.

– Не так давно она узнала, что кто-то в редакции работает налево – да еще и рекламирует не совсем законные услуги. И она начала копать, параллельно регулярно наведываясь в Питер и держа в страхе всех сотрудников: так она наблюдала, кто же себя проявит. Потом погиб Яшин, и она предположила, что это один из клиентов его убрал.

– Постойте! Я ее слышала в подпольном салоне-борделе! Она разговаривала с директором!

– И что она говорила?

– Что-то о том, что он должен разобраться.

– Вот именно. Она пыталась прижать его и выбить сведения. А в итоге ваш Роберт, заместитель главреда, ей только помог. Ускорил связи с СК. Так-то.

– Вы уверены, что это не она заказала Яшина? И что не она сама его убила?

– Поверьте, да. Она поделилась сведениями, которые собрала.

Ася замолчала и посмотрела в окно. Солнце садилось, день был позади, и ощущение страшного разочарования поселилось в ее душе в эту самую минуту. Может, именно о нем говорила бабушка?

– Не хотите все-таки пройти обучение и попробовать себя в нашей сфере? – спросил Рюмин, что-то записывая в свой блокнот. – Я говорил с Бухариным. Он мне рассказал о вашей лепте в этом деле.

– Да какая там лепта? – Ася встала со стула и пошла к выходу.

– Ну почему же вы так говорите?

Ася повернулась к Рюмину и неожиданно для себя выпалила:

– Я ненавижу вот такие кабинеты, вот эти портреты, висящие на стенах вот этих вот кабинетов, и чай, который тут все пьют, дешевый, и налет в кружке от него не отмывается.

– А в редакции чай другой был? Кружка чистая? – спросил Рюмин все таким же однообразным и безразличным тоном.

– Везде все одинаковое.

– Вы слишком импульсивны, Астрид. Поменьше эмоций, побольше трезвого взгляда на вещи.

Рюмин опустил взгляд на бумаги, лежавшие перед ним. Ася заметила, что на столе следователя стоял стакан в подстаканнике. Такой, как в поезде. И никакого налета в нем, естественно, не было. Ася открыла дверь и вышла. Ей дико захотелось курить и смотреть на Неву.

LXXIII

Рита стояла в оцепенении, закусив губу. Из подъезда вышла какая-то бабулька и, бросив подозрительный взгляд на заросшего Бухарина, пошла по своим делам.

– Может, какое-то место, о котором знали только вы с отцом? Что-то особенное. – Денис пытался навести Ритку на какую-нибудь мысль.

– У меня такая каша в голове! Я впервые в жизни не знаю, что делать. Думала, побег из нулевого отдела станет кульминацией моих «подвигов» по жизни и я наконец начну вести более спокойную жизнь, но… тут…

– Не ной, Дронова. Сосредоточься.

Ритка быстро кивнула и набрала в легкие воздуха. Они молча пошли в сторону оставленного на парковке мотоцикла.

– Есть одно место. Поехали.

…Всю дорогу Денис чувствовал, как его тело буквально парит над землей. И дело было не в сумасшедшей скорости, которую развила его бывшая напарница. Казалось, кости растворились от какой-то ядреной кислоты, оставив лишь сознание, которое существовало вне времени и пространства. События, травмы, беды – все это влияет на него, но не может развалить. Потому что сознание – это пустота, хранящая миллиарды эмоций, воспоминаний и страхов, уютно парящих в его рамках. Это самое подлое изобретение бога, который решил поиздеваться над человеком, обрекая его на вечные страдания, превратив жизнь на Земле в сущий ад.

Ритка выехала на проселочную дорогу где-то в районе аэропорта Домодедово. Денис видел, как взлетают и садятся огромные лайнеры, похожие на гигантских чаек из фильмов ужасов. Они тяжело опускаются и поднимаются над острыми макушками деревьев, издавая монотонный депрессивный гул. Дальше дорога преграждалась шлагбаумом, да и вовсе не была пригодна для проезда. Земля после весенних дождей превратилась в жидкую кашу, готовую засосать все, что рискнет наступить на нее.

– Километр с мелочью надо чесать по этой мерзоте, – сказала Рита, снимая шлем и вешая его на зеркало мотоцикла.

– А что там вообще?

– Заброшенные конюшни. Отец их выкупил, хотел сделать там тир со всякими прибамбасами.

– Закрытое заведение для своих или чтоб бабло рубить?

– Скорее для своих. Для себя. Типа место отдохновения.

Денис перелез через шлагбаум и пошел по краю дороги. Рита двинулась за ним.

В лесу пели птицы и стоял какой-то излишне оптимистичный настрой. Природе были безразличны проблемы людей, тем более что они сами их заслужили. Дениса всегда разрывал на части это контраст. Природа дышит во всю мощь, а человек едва передвигает ноги из-за навалившегося экзистенциального груза. Неужели у воробья или сороки нет каких-то подобных проблем?

От тупости собственных мыслей бывший следователь помотал головой. Впереди показались помещения заброшенных конюшен. Они со всех сторон обросли кустарниками и невысокими березками, что говорило о редком присутствии тут человека. Подойдя ближе к покореженному бетонному забору, они остановились.

– С чего начнем? – спросил Денис. – С крайней?

Рита отрицательно покачала головой и указала рукой на здание, похожее на администрацию. Трава уже росла на подоконнике, проникая сквозь разбитые стекла внутрь.

Денис подсадил Ритку на забор и залез следом. Вокруг никого не было, лишь птицы бешено насвистывали свои свадебные трели.

– А если здесь никого? Что будем делать? – спросила Ритка, впервые выпустив свою тревогу.

– Я бы сказал, что будем искать дальше, но теперь пришло время работы спецов. Буду звонить в отдел.

– Это нужно сделать уже сейчас. Или тогда, когда мы обо всем узнали.

– Ты так в этом уверена?

Ответ Бухарин услышать не успел. Пуля со свистом попала в стену, отбив штукатурку и отскочив на землю.

Бухарин и Ритка бросились вниз.

– Теперь понимаешь, почему нужно было звонить в полицию? И кто из нас пересмотрел «Нетфликс»? – шепотом прошипела Ритка в ухо Денису.

– Откуда здесь оружие?

– Оттуда, блин! Отец хотел тир сделать! Я же говорила!

За углом послышались шаги. Кто-то уверенно шел по рассыпанному повсюду гравию. Бухарин напрягся. Этот кто-то быстро обошел заросли и уже оказался за углом дома. Скрываться он не хотел, однако и выходить из кустов напрямую тоже не рискнул. Денис знал, кто это, но очень хотел ошибиться.

– Все-таки приперся, – услышал Бухарин голос Ольги и поднял глаза. Она стояла перед ними с ружьем в руках и смотрела холодным взглядом то на Дениса, то на Ритку. – А ты пришла с того света, чтобы папашке было не так страшно подыхать?

Казалось, Оля совсем не удивилась внезапному появлению в реальной жизни своей сводной сестры.

– Пошли поболтаем, что ли?

Оля положила ружье на плечо и направилась в здание. Денис помог подняться Ритке.

– Думаешь, мы отсюда выберемся живыми? – спросила Рита, глядя на Бухарина тревожным взглядом.

– Мы все очень постарались, чтобы испортить ей жизнь. Так что варианты могут быть разные.

Пустое помещение оказалось не совсем пустым, как предполагал Бухарин. Внутри стоял обшарпанный деревянный стол, рядом – такой же стул. Шкаф слегка покосился, а дверцы были полуоткрыты. Внутри ничего не было, только свежесотканная паутина с жирненьким паучком, невозмутимо висящим вниз головой. Оля сидела на подоконнике, ружье стояло рядом, прислоненное к стене. Ритка смотрела рассеянно по сторонам, а Бухарин пытался понять, где Ольга держит Дронова. Если держит.

– Ну, садитесь. Стол, стул, кому как удобно будет, – кивнула та в сторону полуразваленной мебели.

– Где отец? – сухо спросила Ритка.

– А как же поговорить? Расскажите, как вы сюда приехали. Как догадались. Мне интересно!

Оля спрыгнула с подоконника и подошла к Рите. Она смотрела на нее, разглядывая лицо, волосы, тело.

– Неужели он думал, что я тебя убью? Какой чмошник. Спрятал тебя, да?

Оля резко перевела взгляд на Бухарина.

– Ты догадался? Ну расскажи, как.

В глазах Оли словно чертики бегали, сверкая маленькими факелами. Бухарин молча достал блокнот и протянул ей.

– Найди страницу со своими рисунками.

Оля открыла блокнот на странице, где напротив имен жертв были нарисованы рамки с черными ленточками. Тогда около фамилии Дронов Денис заметил легкий карандашный штрих, едва заметный, будто рука случайно соскочила. Бухарин в тот миг почувствовал колючий холод где-то в области солнечного сплетения. Может, это просто случайный мазок, бессознательное касание кончика карандаша, не имеющее цели? А вдруг не случайно? Вдруг рука сама потянулась пририсовать траурную деталь тому, кто еще был жив, но уже приговорен?

– Ты серьезно? Это же просто кривая полоска! – Оля швырнула блокнот в сторону. Тот упал на пол, подняв небольшое облачко пыли.

– Ты хотела ее сделать более отчетливой. Очень хотела.

Оля нервно посмеивалась, качая головой. Бухарин смотрел на нее холодным взглядом, стараясь сдерживать эмоции, которые могли прорваться, точно адская лава из жерла вулкана.

– Поверь моему опыту. Каждый маньяк хочет, чтобы его поймали. Каждый. И ты не исключение.

– Оля, где отец? – Ритка сделала шаг в сторону сестры, но Бухарин задержал ее. Он знал, что хочет сделать его бывшая напарница.

– Я думаю, уже сдох, – спокойно ответила Ольга, пиная ногой смятый пластиковый стаканчик.

Ритка отмахнулась от Бухарина и набросилась на Олю. Они повалились на пол, и Ритка быстро оседлала сводную сестру, схватив ее за горло. Пальцы сдавливали сильно, но та, несмотря на боль, пыталась смеяться.

– В загоне, – прохрипела Оля.

Бухарин бросился на выход. Некоторое время озирался, пытаясь понять, где находится загон. Впереди он увидел щит на кривом столбе, похожий на схему конюшен. Денис помчался к щиту, по пути едва не подвернув ногу. Прихрамывая, подбежал к схеме. На территории было четыре загона, четыре стойла, комната снаряжения, помывочная, помещение для хранения сена. В каком из загонов был Дронов? Бухарин кинулся к первому. До его ушей доносились крики Ритки. Он надеялся, что она все-таки не придушит свою сводную сестрицу-убийцу. Но главное сейчас – найти живым Дронова.

В первом загоне его не было. Бухарин выбил ногой шаткую калитку второго и едва не свалился на остатки сгнившего сена. Дронова нигде не было. Бухарин перевел дыхание и резко вздрогнул. Тишину пронзил мужской крик.

Оля. 2003 год

По его лицу стекали густые струи бурой крови. Небольшой гранитный осколок попал прямо в лоб. Оля не верила своим глазам. Ей удалось попасть с такого огромного расстояния! Она всегда была меткой, но сейчас просто рекорд! Она отдала рогатку Лизе, мелкой рыжей девахе десяти лет, и гордо пошаркала своими дырявыми кедами по мокрому асфальту.

– Оль! Подожди!

Десятилетка побежала следом, засовывая подарок своего кумира в сумочку с изображением Микки Мауса. Она оборачивалась на крики, которые издавал раненый мальчишка из параллельного класса. Он постоянно дергал Лизу, дразнил ее и унижал. И тут появилась она – Оля, на три года старше Лизы, вся такая сильная, смелая и дерзкая. Лизе казалось, что она влюбилась. Все вокруг любят Вовку, Петьку или на крайний случай от безысходности Юрку. А Лиза вот постоянно думала об Оле.

Оля шла быстрым подростковым шагом, и Лиза едва поспевала за ней.

– Спасибо, – тихо сказала Лиза, украдкой глядя на невозмутимую старшую подругу.

– Давай чеши домой, – грубовато ответила Оля и свернула в сторону трамвайных путей.

Больше Лиза никогда не увидит свою защитницу, потому что каникулы в самом разгаре и родители ее завтра отвезут в лагерь. А вернувшись, Лиза уже пойдет в другую школу в совершенно другом городе. Однако она пока не знает об этом.

…Оля жила вместе с матерью и отчимом в Черемушках. Но больше всего она любила кататься на скейте на Воробьевых горах. Она всегда дружила с теми, кто старше ее, одногодки казались девочке кем-то вроде дегенератов, воспитывающих Пикачу. Антону было пятнадцать с половиной, и это было то что нужно. Серьга в ухе, длинная толстовка с изображением «Короля и Шута», драные джинсы и поношенные кеды. Он читал журнал «ОМ», слушал рок и казался еще старше.

Оля ненавидела быть дома. Она не переваривала отчима и старалась не пересекаться с ним. Нет, он не был алкоголиком или сидевшим. Он не бил ее и не оскорблял. Он просто ее не замечал. Стол, стул, шкаф, Оля… Для него она была предметом мебели. Мать вышла замуж за этого человека, когда Оле исполнилось пять. С тех пор обмолвились всего парой слов, и то в разговоре с матерью. Наедине они вместе никогда не были, здоровались, не глядя друг на друга и, вполне возможно, даже имен друг друга толком не помнили. Отчеств так точно. Кстати, у Оли его и не было. При рождении мать вписала в свидетельство «Анатольевна», хотя никакого Анатолия в ее жизни никогда не было. В девять лет Оля подслушала разговор матери и соседки тети Светы, в котором последняя очень четко сказала: «Какая она Анатольевна-то? И кем этот Толик был? Летчик, который разбился в Магадане? А будешь ей правду-то говорить?»

Девочка не дослушала разговор, который шел под лепку пельменей – это было любимое блюдо Олиного отчима. Сама Оля ненавидела пельмени и все, что любил отчим. Ей было девять, и обычно в этом возрасте мозг не настроен на анализ информации на экзистенциальном уровне. Но только не у нее. Она четко сознавала: жизнь – отстой, а тот, кто ее родил, слуга дьявола. И это точно ее мать, но не некий Анатолий. Тогда кто?

Сейчас Оле тринадцать. С тех пор как она узнала, что в ее свидетельстве о рождении должен быть прочерк, а не Анатолий, ничего не изменилось. Но изменилась она. Резко и бесповоротно. Она не слушала мать, игнорировала отчима, хотя последнее было с пяти лет, с первого дня, как он переступил порог их квартиры. Однажды воскресным утром она подошла к кухонному столу, пока ее мать и отчим спали у себя в комнате. Кстати, комната была одна: Оля спала в кухне, а уроки делала в чулане. За это она еще больше ненавидела мать, которая даже не думала о том, что ребенку нужна своя комната. Оля увидела любимую кружку отчима и взяла ее в руки. Та была тщательно вымыта, на стенках внутри не было и намека на налет от чая или кофе. В то время как Олина кружка едва не поросла мхом и грибами. Мать никогда не мыла ее, таким образом пытаясь приучить дочь к чистоплотности. Оля держала в руках кружку отчима и в какой-то момент ее взгляд упал на тумбочку, где стояло мусорное ведро. Там мать хранила всякую бытовую утварь. В том числе растворитель. Оля задумалась, ухмыльнулась и поставила кружку на место. Мысль, возникшая у нее в голове, вдруг изменила настроение. Предстоящий день не казался таким уж плохим.

К счастью, у Оли был друг Антон, с которым она проводила много времени. Они забирались на крышу высотки (для Оли двенадцатиэтажка была высоткой по сравнению с ее пятиэтажкой) и смотрели на город. Это был период, когда Москва жила в постоянном страхе взрывов. Ночью люди ложились спать с мыслью о том, что могут не проснуться. Оле было плевать на эти страхи.

– Зря не боишься. – Антон смотрел на заходящее солнце и выплевывал шелуху от семечек. – «Нашествие» отменили в этом году из-за терактов.

Оля разочарованно посмотрела на друга.

– Да-да, – продолжал он, увидев, что ему удалось хоть чем-то расшевелить безразличную подругу.

– Это из-за взрыва на «Крыльях»? Вот дерьмо.

– Ну да. Батя сказал, виртуально будет. Отстой, конечно.

Его отец работал осветителем и в прошлом году провел Антона, его друзей и Олю на фестиваль в Раменском. Тогда Оля была по-настоящему счастлива. Она впервые увидела свои любимые группы и невообразимое количество людей, ушедших в отрыв от пугающей реальности. Публика была разношерстная, но всех объединяло одно: желание быть самим собой и не бояться этого. Оле было двенадцать, Антону – четырнадцать, а его дружкам не больше шестнадцати. Пацаны каким-то чудом достали разливное пиво в пластиковых стаканах – и один из них вручили Оле.

– Не хочешь – не пей, – сказал Антон, намекая, что в принципе ей лучше этого все-таки не делать. Он вел себя как старший брат, и это было приятно. За Олей никто не ухаживал, никто не старался оградить ее от опасностей этого мира.

Оля взяла свой стакан и почти залпом выпила половину. Пацаны удивленно смотрели на нее и не рискнули повторить подвиг безбашенной малолетки. Остаток вечера Оля провела в кустах на краю ипподрома, вся в песке и пыли, выворачивая все свое нутро. Ночью ее приютила парочка панков из Владивостока, которые автостопом проехали через всю страну на фестиваль. Оля дрожала и пускала слюни от злости. Первое похмелье, которое она не забудет никогда и которое больше не повторится.

Утром она пошла искать Антона. Кто-то спал в своих палатках, кто-то развалился прямо на песке. Ночь была холодная, всего +8, и Оля вдруг поняла, что у нее исчез голос. Она сипела и злилась, но домой не хотела.

– Ты куда пропала? Мы тебя обыскались. – Антон возник из ниоткуда.

– Блевала всю ночь.

Антон засмеялся в ответ:

– С почином.

Второй день фестиваля они провели вместе и уехали на последней электричке, рвущейся на части от диких воплей фанатов «Арии» и «КиШа».

– Блин блинский, – сказала Оля, разочарованная новостью об отмене «Нашествия-2003». – Думала, хоть пару дней побуду на воле.

Солнце село, город постепенно погружался в сумерки.

– По домам?

Оля не хотела домой. Она надеялась, что Антон пригласит ее в гости на пару часов.

– Я завтра с предками на дачу с утра. Если просплю, батя башку снесет.

Оля молча встала и пошла к лестнице. Антон взял рюкзак, закинул на плечо и поплелся следом.

Они расстались на пересечении Большой Черемушкинской и Пятого Загородного проезда. Антон пошел к себе домой, а Оля думала, что ей делать дальше. В кухне явно еще ужинают, и ей не уединиться. В чулане сидеть не хотелось. Она прошлась вдоль Большой Черемушкинской в сторону своей улицы и вдруг поняла, что дико хочет свежего хлеба, который продавался в небольшом магазинчике около дома Антона. Она знала, что дома такого точно нет, потому что мать возвращается с работы с другой стороны, а отчим никогда не делает покупки. Оля буквально летела на крыльях счастья, представляя, как вечером, когда в доме воцарится тишина и покой, она намажет масло на еще теплую корочку черного хлеба и, глядя на огни в доме напротив, будет жевать свой любимый деликатес. Она почти добежала до магазина, как вдруг увидела Антона, быстро шагающего по улице и держащего за руку высокую длинноволосую девчонку в модной косухе. Он явно был горд и счастлив. Они оба были счастливы. Даже когда они скрылись за поворотом, Оля отчетливо слышала их беззаботный смех.

Всю ночь Оля провела в мыслях о тайной шипучке – так она назвала ядовитый напиток, который придумала сама, пытаясь успокоить нервы. Тайная шипучка состояла из растворителя, который стоял под раковиной в кухне, отбеливателя и порошка Yupi, обязательно с клубничным вкусом. Наутро адская смесь была готова и помещена в рюкзак вместе с учебниками и тетрадками.

Она подошла к школе уверенным шагом, но уже внутри поняла, что ее затея не так уж проста для выполнения. Адскую смесь залпом никто не выпьет, и все закончится разоблачением или на худой конец подзатыльником и всеобщим унижением. Нужно быть хитрее. Вселенная дала Оле мозг, развитый не по годам. Нужно все тщательно обдумать и довести до совершенства. А еще добавить изюминки и веселья.

…Ночью она не спала. Прошло уже две недели с того момента, как Оля увидела Антона с той мерзкой курицей из старших классов. Выскочка с типичным набором качеств, характерных для старосты класса, победительницы школьного конкурса красоты и обладательницы халявных пятерок в дневнике. Антон звонил домой Оле, но она отказывалась с ним общаться. Матери сказала, что он пытался к ней приставать, поэтому общения больше не будет. Мать пожала плечами, ничем более не отреагировав на эту информацию.

Еще несколько дней Оля вынашивала план мести, и тем не менее никак не могла придумать что-то идеальное. Но наконец случай представился. Начало учебного года – тяжелая пора не только для учеников, которые привыкли посвящать свое время удовольствиям, но для и учителей, отвыкших от ежедневной рутины. Поэтому директор школы, преподаватель биологии, решил совместить приятное с полезным и отправить средние и старшие классы в поход. Учителя предпочли бы традиционный способ адаптации к новому учебному году, но директор-псевдоноватор решил иначе и был непреклонен. Вся школа, исключая малышей, едет за город с палатками! Всего-то одна ночь, зато какая! Тогда он не знал, что это будет его последнее решение в качестве руководителя учебного заведения.

Автобусы привезли детей и учителей на берег живописного озера. Оно было небольшое, но уютное и с хорошо обустроенным берегом. Палатки решено было разбить между лесом и озером, площадка как раз позволяла держать учеников под постоянным присмотром. Оля производила впечатление веселой и приветливой, что было совершенно не свойственно ей. Но привлекать излишнее внимание своей угрюмостью и откровенной ненавистью ко всему миру она не хотела. Побегав босиком по берегу озера, вода в котором была уже весьма холодной, она села у костра, где пацаны пели что-то из «Кукрыниксов». Антон практически не общался с Олей, их дружба как будто сама собой сошла на нет. Гормоны зашкаливали, и неосознанно Антон разрывал связь со своей малолетней подругой, причиняя ей невыносимую боль. Брат или первая любовь – Оля еще не понимала толком, кем для нее был этот мальчик. В любом случае он компенсировал ей отсутствие мужского внимания, и это было самым главным. Сейчас же он зажимался в кустах с тупой курицей, которая визжала, как мини-пиг, которого случайно сбросили с дивана. Оля видела на Animal Planet передачу про этих карликовых свинок, которые были какой-то помесью собаки и кота, только с пятачком. Пришла пора познакомить эту звезду с более развитыми существами.

Все сложилось само собой. Оля бродила по зарослям, раздумывая, как ей испортить жизнь этой паршивой парочке. И вдруг увидела старый, поросший зеленым мхом пень. Оле показалось, что на пне лежит нечто, похожее на скрученную веревку. Подойдя ближе, она увидела, что это змея. И не просто змея, а настоящая гадюка, хвастливо сверкающая на солнце своим замысловатым узором. Оля завороженно смотрела на изящное пресмыкающееся. Мысли хаотично бегали в голове: как же эту красавицу затащить в лагерь? Решение созрело мгновенно. На помощь пришла все та же передача с Animal Planet. Оля взяла палку и поддела ничего не подозревающую змею, сбросив ее на землю. Гадюка яростно зашипела, готовая броситься на нее. Но Олина нога уже придавила ее голову, а хвост бесполезно дергался во все стороны. Оля двумя пальцами зажала змее горло, а другой рукой держала дергающийся хвост. Как долго она сможет управляться с этим чудовищем, она не знала. Но это было нужно сделать. Оля бежала по лесу в сторону лагеря и вдруг увидела ее. Девушка Антона, по всей видимости, собиралась в туалет и искала подходящие заросли. «Как удачно!» – подумала Оля. Она застыла как вкопанная и, убедившись, что девушка не заметила ее, швырнула притихшую в руках гадюку в сторону несчастной.

Ночь в лагере была бессонной. Все стояли на ушах. Ядовитая змея укусила старшеклассницу, которую едва удалось спасти. Оля лежала в палатке, ожидая, что скоро всех позовут на автобусы и она наконец сможет принять теплую ванную. Но учителя были в шоке, и только один физрук под утро все же сумел привести всех в чувство. К шести часам они въехали в Москву, и на следующий день все сидели дома, отходя от сумасшедшего похода. Именно тогда Оля поняла, что человеческая жизнь не стоит ничего. Ее так легко можно прервать, причем вовсе не собственными руками. Ты чист перед богом и доволен достигнутым результатом. После этого случая Оля снова стала общаться с Антоном, но уже гораздо реже. С его девушкой она даже пила пиво через пару лет и добавилась в друзья в «Одноклассниках». Тогда она не знала: впереди ее ждет множество сюрпризов, которые не поддадутся логическому объяснению, и даже диплом психолога не поможет ей разобраться в собственных чувствах и жизненных катастрофах. Сапожник без сапог – так часто называют представителей ее профессии, и это очень бесило Олю. Впрочем, ее бесило абсолютно всё и все. Даже те, кого она умудрилась полюбить.

LXXIV

Бухарин выскочил из конюшни и застал странную картину: какой-то мужик в ковбойской шляпе кидает камни в землю.

– Вот же падла, а ну прыгай сюда!

Мужик нагнулся, чтобы поднять очередной булыжник, и Бухарин увидел, что по земле скачет яркая салатово-оранжевая лягушка. Она не спешит, будто не понимает: один удачный бросок – и ее жизнь оборвется. Денис подбежал к мужику и схватил его за руку.

– А ты кто такой? – Незнакомец обдал Бухарина резким запахом перегара. Теперь стало ясно, почему он не мог попасть в медленное земноводное.

– Где Дронов?

– Мих… халыч? Да кто его знает? Я приехал, привез ему ящик бухла, как он просил, а тут позвонила моя… И начала мозг выносить, мол, ты куда пропал на сутки? А я чё? Я работаю как вол… Чтоб она родню свою содержала тупую… Брат до сих пор не может найти работу… Дочка на платном… Ик… Ну вот и сорвался… Открыл бутылочку самогонки шотландской… Гори оно всё…

Денис схватил мужика за воротник и встряхнул.

– Лягушку не тронь, сядь и сиди тут. Понял?

Мужик посмотрел на бывшего следователя мутным взглядом и молча кивнул.

– Ящик бы в морозилку, а то теплая самогонка – редкостная дрянь. – Он неуклюже плюнул в сторону, и остаток слюны повис на его небритом подбородке. – Ты знаешь, какая у Михалыча морозилка? Лось целиком поместится. А он туда то ящики тортов грузит, то бухло.

– Где она?! Морозилка?

– В пятом корпусе. Табличка там висит. «Пять». Вон там.

Бухарин побежал в сторону, указанную пьяным незнакомцем.

– А можно я поеду? У меня еще сегодня халтура… Вы тут уж без меня как-нибудь…

Мужик косо посмотрел на застывшую лягушку и побрел прочь от этого странного места.

LXXV

За три часа до…

Дронов сидел напротив Григория Александровича. Место их встречи было необычным, но так захотел Дронов. Что ж, отставной чекист был не против. Он любил природу, ее необузданную силу и предсказуемую нескончаемость. Полуразвалившаяся беседка на территории наполовину разрушенных конюшен не смущала ни хозяина, ни гостя. В ней было что-то успокаивающее. Старое дерево скрипело от тяжести тел, но было пока еще надежным.

– Юрик, твою проблему можно решить одним махом. Не понимаю, в чем дело. – Григорий Александрович не сводил внимательных холодных глаз с Дронова.

– Ну не могу я.

Отставной чекист вздохнул:

– Нагородил ты огород. Риту засунул в самое пекло, откуда она деру даст, мне уже доложили. А ведь оттуда нельзя уходить. Туда люди идут не за тем, чтобы уходить!

Последние слова резанули Дронова похлеще острой бритвы. Он понимал намеки Тимохина, и от этого становилось еще хуже.

– Партию эту какого-то черта задумал. Ну на кой она тебе? Думаешь, я не знаю, чего ты добиваешься? Ты не первый. И не последний. Только рухнет твой карточный домик, а ты сам окажешься на помойке. В лучшем случае. – Дронов взял в руки ружье и вышел из беседки. Тимохин проводил его изучающим взглядом. – Ты посмотри, какая благодать! Какая земля! Сосновый бор! Воздух как в раю! Строй себе на здоровье свой рай! Собственный рай. Тебе, дураку, жизнь дала возможность такую!

Дронов прицелился и выстрелил в мишень. Вороны с воплями разлетелись кто куда. Он, конечно же, попал в десятку.

– А зачем мне здесь рай? Я хочу попасть в рай там. Сделать что-то сто́ящее, а не просто воровать, отмывать, и так по кругу.

Тимохин встал с пыльной лавки, облепленной сеткой ушлого паучка, и вышел из беседки.

– Нету, Юрик, никакого там рая. И ада нет.

– И бога нет?

Тимохин подошел к Дронову и положил ему руку на плечо. Она оказалась тяжелой и очень холодной.

– Ну какой бы бог позволил таким, как мы, родиться на этой планете?

Дронов перезарядил ружье и протянул Тимохину. Тот устало отмахнулся.

– Закопаем твою Олю – делов-то! Про нее никто и не вспомнит.

– Вспомнят. Рита вспомнит.

Григорий Александрович закивал и погладил идеально выбритый подбородок.

– Ритка твоя – умница. Не хочется портить девке жизнь из-за гнилого яблока. Так что делать-то будешь?

Дронов посмотрел на макушки многовековых сосен. Они бесшумно качались на ветру, окрашенные в яркие краски ласкового солнца. Затем бросил взгляд на часы, которые носил на правой руке. Отвечать на вопрос Григория Александровича он не собирался. Это уже не его дело. Тимохин вновь тронул плечо Дронова и так же молча направился к огромному черному джипу, в котором шефа покорно дожидались Лева и Сева.

Дронов проводил уставшим взглядом отъезжающий автомобиль и выдохнул. В лесу тревожно заверещали какие-то птицы. Не было ни ветринки. Но он чувствовал спиной арктический холод, словно само дыхание смерти заставляет волосы на затылке шевелиться.

– Ну здравствуй… дочь, – тихо проговорил Дронов, не оборачиваясь.

– Про тамбовского волка знаешь поговорку? Вот я тебе некто подобный, а не дочь.

Оля дождалась, когда Дронов соизволит повернуться. Его лицо было серым и ничего не выражающим. Казалось, на шее висит огромный валун, а мужчина изо всех сил пытается сохранять прямую крепкую осанку.

– Я понимаю, – начал он, сглотнув слюну и слегка освежив пересохшее горло. – Тебе беседы по душам уже не нужны. Да и мне тоже. Я все свои ошибки сознаю.

Оля громко и неестественно засмеялась. Дронов содрогнулся. Он много раз видел подобные сцены из сериалов про людей-монстров, но никогда не думал, что станет участником подобной.

– Люди – странные существа. Осознаю́т свои ошибки, когда уже от жизни остается одно пепелище. Знаешь, сколько у меня таких клиентов? И все корни, конечно же, в детстве. Только узнать это – полная ерунда. Главное – найти ключ, который бы решил все проблемы. Что толку, что ты, мой папашка, ублюдок? Тут ведь надо понять, как жить с кучей говна, которую вы с мамкой утрамбовали вот тут?!

Оля ткнула себя пальцем в область солнечного сплетения. Дронов больше всего на свете не хотел сейчас проходить никакой сеанс психотерапии. Ему нужно было точно знать, что Оля не убьет Риту, не покалечит ее и не сделает ее жизнь адом. Это было самым главным. Но в подобной ситуации лишь два выхода. Договориться с обезумевшим чудовищем или…

– Ты виски пьешь? – спокойно спросил Дронов.

Оля молча пожала плечами.

– Пошли.

В двухстах метрах от беседки стоял вполне приличный сарай. Он был похож на летнюю кухню, здесь стояла буржуйка и дубовый стол, на котором когда-то кто-то выцарапал неприличные слова. Из всего этого интерьера выбивалась огромная холодильная камера с одной дверью. Дронов открыл ее и вытащил ящик, в котором ровненько стояли, будто оловянные солдатики, бутылки дорогого шотландского виски. Он постепенно наполнял камеру спиртным, словно это был какой-то своеобразный способ оградить себя от ужасной реальности. Никаких бокалов Оля не заметила, а Дронов и не пытался их найти. Он открыл одну бутылку, прямо из горла сделал несколько глотков и протянул ее Оле.

– А с чего ты решил, что я присосусь к этой бутылке после того, как ты туда впустил свои слюни поганые?

Дронов пару секунд продержал бутылку в протянутой руке и затем опустил ее.

– Слушай. Я вижу, не клеится у нас беседа. И не склеится, похоже. Но я могу тебя попросить? Не ради себя. Меня можешь убить хоть сейчас, но сестру свою…

Оля наигранно подняла брови и сделала жалостливое лицо.

– Ты решил, что я тебя убью?

Дронов не знал, что ответить. Конечно же, он не хотел умирать, но если бы был выбор между его жизнью и жизнью Ритки, он не задумываясь выбрал бы жизнь дочери.

– Ладно. Уговорил. Только поройся в камере своей, может, найдешь закуску.

Дронов впервые за эти длинные и мучительные двадцать минут почувствовал надежду на то, что дело может иметь положительный исход. Он положил ружье на стол, повернулся к камере, снова открыл дверь и стал всматриваться внутрь. Там висели крюки для туш и валялась пара пустых выдвижных полок. Дальше, в самой глубине камеры, стоял целый ряд коробок тортов.

– Это что, торты? – услышал он голос Оли, в котором заиграли нотки детского любопытства. В этот момент Дронов понял, что эта маньячка – обычный ребенок, который очень много упустил в своей жизни. Но какой-то внутренний рычаг не позволял ему сорваться и принять ее как этого самого обычного ребенка. Его ребенка.

– Ну так чего тормозим? Или тортика для дочурки жалко?

Дронов вздрогнул.

– Да нет, что ты. Это для детдома, он тут недалеко. Думал завезти, да вот…

Он сделал шаг в камеру и протянул руку к коробкам, чтобы вытащить одну из них.

В этот момент сильный толчок ногой обрушился на его поясницу – шансов устоять не было абсолютно никаких. Дронов рухнул внутрь камеры, снося своим телом крюки и полки, а дверь в морозильник плотно захлопнулась, оставив владельца конюшен в полной темноте и адском холоде.

…Денис вбежал в помещение, напоминающее большую летнюю кухню. Прямо перед ним стояла огромная для такого места холодильная камера. Дверь в нее была заблокирована сломанной ножкой от табуретки. Кто-то (ясно уже кто) поставил уровень заморозки на -18, и шансов, что Дронов жив, оставалось очень мало. Бухарин швырнул ножку в сторону и открыл камеру. Отец Ритки сидел, съежившись, будто большой манекен. Над ним зловеще висели крюки, похрустывала побеспокоенная внезапно ворвавшимся теплым воздухом заморозка. Вытащив Дронова из адского холодильника, бывший следователь попытался нащупать пульс. В этот момент глаза Дронова показались из-за покрытых инеем ресниц.

– Я… как-то на Ямале… голым… в –40… просидел в сугробе… Час…

Дронов попытался засмеяться, но его пробила жуткая дрожь.

LXXVI

Вытащив Дронова на улицу, Бухарин бросился к тому месту, где пьяный мужик пытался прикончить лягушку. Того, естественно, уже не было, но хладнокровная убийца поневоле, не двигаясь, сидела, словно покорно ожидая своей участи.

– Орудие убийства, – сухо прокомментировал Денис, – должно остаться живым. Случай уникальный.

Дронов медленным шагом подошел к Бухарину и скривился в усталой улыбке.

– Дичь полная.

Он сел на подобие пня и прислонился к бревенчатой стене конюшни, укутавшись в чей-то подранный, покрытый мохнатой пылью пиджак. В этот момент Денис увидел выходящую из домика администрации Олю. За ней шла Рита с ружьем в руках.

– Остатки моего потомства.

Дронов смотрел на двух своих дочерей, идущих к конюшне. Одна из них толкала в спину другую дулом ружья. Ольга самодовольно улыбалась и шла уверенной походкой. Ритка была не так воодушевлена. От усталости ее ноги заплетались, а ружье то и дело опускалось в район поясницы конвоируемой.

– Ну пришей уже меня, агент Скалли, – неудачно пошутила Ольга, за что получила толчок в спину.

Девушки дошли до Бухарина, который попытался взять у бывшей напарницы оружие, но понял, что лучше этого не делать.

– Руки убери, – сказала она тихо и твердо.

Оля села рядом с Дроновым.

– Живучий гад, – тихо прошипела она себе под нос.

Пока семейка из трех человек пыталась понять, с чего начать разговор, Бухарин нашел треснутый контейнер около конюшни и с помощью ветки загнал древолаза внутрь.

– Рассказывай, как ты все это придумала, – обратился Бухарин к Оле.

– Спустя сутки после того, как этот перец отказался разговаривать со мной, – спокойно ответила она, кивая в сторону отца. – Ритка знает.

Бухарин посмотрел на Риту. Та не моргая глядела на свою сводную сестру, и Денису показалось, что она не видит ничего. Словно застывшая, она стояла, держа в руках ружье, и думала о чем-то своем. Теперь ей стало понятно, почему отец так спокойно отпустил ее на новую работу. Он просто хотел ее спрятать от психопатки-сестры.

– Рассказывай, – сухо сказал Денис.

– Мамашка перед смертью решила облегчить свою душу. Видимо, думала, что таким образом ей двери в рай откроются. И рассказала про него. Отца биологического. Что когда она практику проходила во время учебы в институте, попала на базу, где тренировались биатлонисты. Замутила с одним из них. Перепихнулись разок. Ну вот тот разок и стал воротами в ад земной для меня.

Дронов хмыкнул и потер виски указательными пальцами.

– Сказала, как его зовут, где живет, чем занимается. И померла. Я решила, что нужно познакомиться. Зря решила. Но лучше что-то сделать, чем чего-то не сделать. Поперлась к нему в офис. Разговор получился короткий. «У меня уже трое есть, спасибо за информацию, но никакой Юлии Новиковой я не помню». Юлия – это мать моя.

Ритка смотрела на Дронова холодным взглядом. На сводную сестру она переводила взгляд лишь изредка. Денис заметил, что у бывшей напарницы слегка подрагивают руки. Наконец она просто отдала ружье Бухарину, а сама села на бревно, валяющееся в паре метров от отца.

– Что, сестренка, неприятно слышать по пятому разу мерзкую историю про папочку? – спросила Оля у сестры. – И это при том, что папуля решил построить кампанию своей партии на традиционных ценностях. «Семья – залог успеха, семья – наше всё». Ну и сволочь же ты…

Оля перевела взгляд на Дронова, который отвернулся в сторону, нервно похрустывая костяшками пальцев.

– Короче, Денис, он меня выставил. И я даже смирилась. Написала Ритке в личку, мол, привет, я твоя сестра. Ритка откликнулась. Прижала папашку своего, и тот признался: было дело. Возможно, дочь. Ну и на этом спасибо. А вот дальше веселее.

– Она следила за мной, – включился в разговор Дронов.

– Ну не то чтобы следила. Но пасла, да. Изучила всю его деятельность в открытых источниках. Все собрания, мероприятия, интервью. И оказалось, что у папика есть еще два сына. Один в Королеве жил, второй – в Питере. Один – нарик, второй – успешный главред. И этих козлов он с радостью впустил в свою жизнь. Но не меня. Вот скажи, почему?

Дронов тяжело вздохнул.

– Слушай, дело не в тебе было… Твоя мать… Она… Это с ней у нас не склеилось.

Оля с любопытством смотрела на Дронова.

– Ну так расскажи. Как это? Что значит – не склеилось? Вешалась на тебя, красавчика-стрелка?

Дронов сжал челюсть и хрустнул пальцами. Вся эта ситуация казалась дикой, и Бухарин чувствовал сильное смятение. Он понимал, что был из разряда тех, кто не разрешил Оле стать частью его жизни. И никакие оправдания здесь не работали.

– Перед тем как я что-то скажу, у меня к тебе один вопрос, – произнес Дронов тихим голосом, не глядя на Олю.

– Валяй, ковбой.

– Ты серьезно думаешь, что весь мир тебе что-то должен, и если он тебе не дает то, что ты хочешь, то нужно его уничтожить к чертям собачьим?

Рита удивленно вскинулась:

– Ты серьезно?

Дронов вытянул вперед руку, как бы останавливая поток негодования, исходящий от дочери.

– Подожди. Ну так ответь, – вновь обратился он к Ольге.

– Я считаю, что конкретно ты – кусок дерьма.

– Хорошо. Я кусок дерьма. Который измазался твоим дерьмом, но в итоге делал все, чтобы спасти твою шкуру.

Оля засмеялась:

– И как же?

– Пошел на сделку с дьяволом. В лице одного отставного, но все еще влиятельного чекиста. – Дронов бросил взгляд на Дениса, давая тому понять, что речь идет о его тесте. – Он помог замять дело об убийстве Игоря в Москве.

– Какой ты добрый папочка! – ехидно заметила Оля.

– Но при чем тут парни? И они куски дерьма? Ты их не знала вообще! – Ольга смолчала. – Всему этому есть оправдание, но оно тебе не понравится.

– И какое же?

– Ты – психопатка. И твоя мать перед смертью мне звонила. Она предупредила меня. И рассказала, как ты пытала ее, чтобы выяснить, кто твой отец.

Оля громко рассмеялась:

– Никогда не говори психопату, что он психопат!

В тот же миг она схватила валявшейся подле ее ног камень и ударила Дронова по голове. Бухарин кинулся на Олю, которая бросилась изо всех сил отбиваться, кусалась и царапалась от отчаяния. Ритка суетилась возле отца; тот жмурился от стекавшей по лбу струйки крови. Бухарин связал руки Ольги своим ремнем и вытащил мобильный. Перед тем как набрать полицию, он увидел в мессенджере удаленное сообщение от Аси.

LXXVII

Ася сидела на лавочке напротив похоронного агентства для животных и задумчиво смотрела перед собой. Мила – его хозяйка – наверное, уже минут десять как ждала опаздывающую на встречу претендентку. А девушка все никак не могла заставить себя встать и пройти каких-то пятьдесят метров. Из головы никак не шли слова Ирины Дмитриевны о том, что нужно найти способ зарабатывать тем делом, которое тебе приносит удовольствие. Ася и впрямь любила палеонтологию. И фотографировать любила. И животных – правда, живых. А еще с детства любила совать нос куда не следует и отгадывать загадки. Может быть, прав серый следователь Рюмин и надо отправляться осваивать новую профессию? Хотя где гарантия, что она будет заниматься интересными делами, а не поножовщиной по пьяни? Никакой. Никто и никогда не даст тебе никаких гарантий. А вот сейчас у Аси есть возможность наконец-то получить стабильность, о которой талдычили ее родители и без которой все-таки очень сложно в этом мире. Она сможет снять себе квартирку и не болтаться на лодке Киселя. Нет, на «Сатори» ей было очень комфортно, но ведь жить там можно только до осени. Потом навигация закончится, и речная жизнь Питера погрузится в спячку. Ася встала и выдохнула. Сделав пару шагов в сторону агентства, она услышала писк сообщения в телефоне. «Сможешь сегодня в 17:00 в “Котлете”?» Девушка улыбнулась. Бухарин в своей манере – без традиционного приветствия. Она посмотрела на часы и поняла: у нее остается полчаса, чтобы добраться до «Котлеты». Бросив взгляд на здание, в котором ее ожидала стабильность, Ася пошла в противоположную сторону.

Бухарин разместился у окна со стаканчиком кофе. В пальцах туда-сюда вертелся нераспечатанный пакетик с сахаром. Кофе остыл, сахар тонкой струйкой высыпался на стол, обнаружив микроскопическое отверстие в бумажном боку упаковки. Два часа назад Денис приземлился в Пулково и сразу же попал под проливной дождь, обещавший не закончиться в ближайшие несколько дней. В самом городе он начался чуть позже: циклон медленно тащился с юга в сторону моря. Позади были мучительные разговоры с представителями МВД, ФСБ и прочей братией. Последний безучастный взгляд Оли, которую вели в наручниках навстречу вполне понятному будущему. Фельдшеры скорой помощи, перевязывающие голову Дронову. И последний разговор с Риткой, который закончился гораздо хуже, чем ожидалось. Они расстались возле мотоцикла, который Ритка бросила перед шлагбаумом. Обдав Бухарина струей выхлопных газов, бывшая напарница умчалась на дикой скорости в сторону аэропорта. Но перед этим рассказала о планах, в которых больше не было места прежней жизни и всем людям, что были когда-то ей очень дороги.

– Твой бывший тесть эсэмэску скинул. Как раз когда я почти придушила эту гадину, – как бы между прочим сказала Ритка, крутя в дрожащих пальцах шлем.

– И чего хотел?

– Сказал, билет и паспорт заберу на подъезде к Домодедово через полчаса.

Бухарин непонимающе заморгал:

– То есть он тебя отмазал, но, типа, вали из страны? И всё, с концами? – Ритка кивнула в ответ. – И ты поедешь?!

– А ты бы остался?

Денис развел руки в стороны и обескураженно помотал головой, пытаясь понять бывшую напарницу:

– У тебя, сволочь, все так просто всегда было! Тебя все считали мертвой, а тебе даже в башку не пришло предупредить своих друзей! – Денис пнул со всей дури мотоцикл ногой, и тот рухнул на землю. – Вали отсюда, и чтобы я о тебе больше ничего не слышал!

Бухарин тяжело дышал, пытаясь успокоиться. Ритка стояла над рухнувшим мотоциклом и смотрела на Дениса.

– Бухарин, прости.

Денис почувствовал, как слезы разъедают глаза, словно кислота. Она надела шлем, подняла мотоцикл и села на него. Ничего не сказав на прощание, бывшая напарница газанула и через минуту превратилась в удаляющуюся фигурку, словно картинка из мультика. Бухарин сел на корточки и разрыдался.

Вспоминая этот позорный для себя эпизод, он отпил холодный кофе. Дождь стеной лил за окном, навевая тоску. После эпизода с Риткой Денис поехал в аэропорт и улетел в Питер. Больше в Москву он не собирался возвращаться. Этот город для него исчез с карты Земли, навсегда был похоронен в воспоминаниях. К нему он чувствовал лишь отвращение и брезгливость. Будущее было туманно, как сейчас погода за окном, но, по крайней мере, это был дом.

Возможно, он никогда не забудет эту историю, а особенно хладнокровный рассказ Оли про то, как она убивала своих братьев. Нормальному человеку это невозможно забыть, да и стоит ли пытаться? Перед ним всегда будут ее безразличные глаза. Когда-то Бухарину казалось, что они необыкновенные и отстраненные, и эта отстраненность носит в себе печаль и даже какую-то романтику. Девушка с непростой судьбой, но с внутренним стержнем. Ему это нравилось. Однако теперь он видел в этих глазах лишь дьявольскую усмешку, презрение ко всему живому.

– Как ты вообще додумалась использовать лягушку? – спросил Денис Ольгу уже после того, как на конюшню приехали сотрудники МВД.

– Мне всегда нравился процесс, подготовка. Смерть никогда не являлась целью. Целью был сам процесс. Чтобы все изящно. Необычно. И никакой кровищи.

Бухарин знал по опыту: если женщина убивает, то, как правило, всегда аккуратно. Обычно это отравление. Женщина не любит вида крови. Здесь Оля оказалась вовсе не оригинальной.

– Я не понимаю. Они все брали лягушку в руки? От незнакомого человека?

Оля улыбнулась. Казалось, она впервые сделала это с какой-то нежностью. Словно прекратив играть человека, ненавидящего Дениса. На самом деле она испытывала к нему другие чувства. Или в принципе чувства. Потому что никогда никого она не любила и не хотела любить.

– Они знали, кто я. Им было интересно. Прикинь, у них появился не только отец, но и сестры. Причем одна из них очень приветливая, классная, добрая, веселая. Это все я.

Оля смотрела на Дениса, покорно опустив руки в наручниках. Теперь она казалась ему маленькой девочкой, совершившей большую ошибку, которую не удастся исправить никогда.

– И они были классные. Каждый по-своему. Доверчивые и глупые. Ну как можно взять в руки лягушку с такой яркой окраской? Неужели не смотрели Дроздова и его «В мире животных»? Чем ярче особь, тем она опаснее.

Оля рассказала, что отправила обоим братьям сообщения в секретных чатах в «Телеграме» и настроила удаление по таймеру. Они откликнулись. Оля назначила им встречи и принесла с собой ядовитое животное. Все оказалось намного проще, чем она себе представляла. Яд сделал свое дело. Никаких следов, никаких шансов выйти на Олю. Яркая и опасная особь. Она хотела быть такой – и она ею стала.

…В дверях кафе появилась Ася. Ее нелепый вид почему-то обрадовал Дениса. До этого момента он, как и большинство, считал ее синим чулком, гадким утенком и прочими персонажами, не имеющими права на свое видение этой жизни. Он хотел от нее избавиться, но она упорно доказывала, что никуда не денется.

– Ого, прям борода из ваты, – подколола Ася, садясь напротив Бухарина.

Денис пощупал свой заросший мягкой щетиной подбородок и ухмыльнулся.

– Дело раскрыли. Яшина и Сорокина из Подмосковья убила их сводная сестра. Без твоей помощи я бы еще долго ковырялся в этом дерьме.

Ася не верила своим ушам. Она смотрела на уставшего и очень похудевшего Дениса, который еле ворочал языком.

– Ее зовут Ольга Новикова.

Бухарин достал из рюкзака папку и подвинул Асе, которая сразу же открыла материалы дела и увидела фотографию красивой девушки с холодными серыми глазами.

– Как она достала древолаза? Это же был он, да? И при чем тут Куртявин?

Денис рассказал, что Оля была психологом жены Курта, у них сложились очень хорошие отношения. Такое бывает нередко. Клиент влюбляется в своего психолога или видит в нем лучшего друга. Оля воспользовалась этой ситуацией: забрала «жуткую тварь» себе, а Снежана Куртявина была благодарна своему психологу за понимание и участие. Знала бы она, что этот подарок станет орудием убийства двух человек… Оля встречалась с братьями и преподносила им «необычный подарок».

Ася посмотрела в окно.

– Ужас какой. То есть если бы Куртявин не подарил жене ядовитую лягушку ради понта, то люди бы живы были…

– Конечно нет, – возразил Бухарин. – Это был не первый случай в ее практике. Еще в детстве Ольга швырнула гадюку в подружку своего лучшего друга. Та осталась жива, к счастью. Потом она пыталась отравить отчима. А на десерт приготовила пытку для умирающей от рака матери: забрала у друзей на неделю питбуля, морила голодом, а потом на мать натравила.

– Господи…

Ася содрогнулась. Она вспомнила вдруг свою маму, которая была вечно недовольна всем, и ей захотелось срочно ее обнять. Бухарин в этот же момент вспомнил свою. Нужно обязательно поехать к ней на днях, но сначала отоспаться. Рюмин как раз напомнил, что он может остаться в его квартире на любой срок.

– Это всё последствия детской травмы? – спросила Ася, понимая, что аппетит еще долго не побеспокоит ее.

– Травмы? А у кого из нас не было травм?

– Ну… она росла без отца…

– В мире существенная часть людей растет в неполных семьях. Не все становятся убийцами.

– Гомицидомания? Непреодолимое желание убивать?

Бухарин пожал плечами:

– Экспертиза и прочая дребедень покажут. Но одно я усвоил четко: никогда не называй психа психом. Последствия будут те еще.

Ася посмотрела на Бухарина. Он смял рукой стаканчик и швырнул в мусорку. Девушка поняла, что разговор окончен и пора расходиться.

– На связи, Астрид Наумова. Ты крутая. Не забывай это.

Ася улыбнулась.

На улице они молча кивнули друг другу и разошлись. Лужи были буквально по колено, но Ася не замечала этого. Ее новые «конверсы» насквозь промокли, а проехавшая мимо машина и вовсе окатила буквально с ног до головы. Но никогда в жизни она не была так счастлива, как сейчас.

Примечания

1

Это кто такой? (тат).

2

Коллега (тат).

3

Коллега пришел на ночь глядя к незамужней женщине? (тат).

4

Мы работаем 24 часа в сутки (тат).

5

Даже в декрете? (тат).

Content

Евгения Логуновская, Марина Павлова
Древолаз

Пролог

I

II

III

IV

V

VI

VII

VIII

IX

X

XI

XII

XIII

XIV

XV

XVI

XVII

XVIII

XIX

XX

XXI

XXII

XXIII

XXIV

XXV

XXVI

XXVII

XXVIII

XXIX

XXX

XXXI

XXXII

XXXIII

XXXIV

XXXV

XXXVI

XXXVII

XXXVIII

XXXIX

XL

XLI

XLII

XLIII

XLIV

XLV

XLVI

XLVII

XLVIII

XLIX

L

LI

LII

LIII

LIV

LV

LVI

LVII

LVIII

LIX

LX

LXI

LXII

LXIII

LXIV

LXV

LXVI

LXVII

LXVIII

LXIX

LXX

LXXI

LXXII

LXXIII

LXXIV

LXXV

LXXVI

LXXVII

Примечания