Колесникова Наташа

Никуда не уйти от любви

Наташа Колесникова

Никуда не уйти от любви

1

Белое платье в синий горошек, черные туфли на шпильках, черная сумка с длинным ремешком на плече. Длинные русые волосы, тонкий нос со вздернутым кончиком, голубые глаза, розовые и без помады, чувственные губы — красивая девушка медленно шла по Новому Арбату, задумчиво смотрела на витрины магазинов, склонив набок голову и загадочно улыбаясь. Теплый летний ветер трепал подол платья, обволакивал легкой тканью длинные стройные ноги. Мужчины оборачивались, смотрели ей вслед, облизывая внезапно пересохшие губы. И не замечали, что туфли девушки давно уже вышли из моды, черный ремешок сумочки потрескался в нескольких местах, а уголки потерлись. В глубине голубых глаз притаилась тоска, а улыбка была не загадочной, а грустной. Но кто из мужчин обращает внимание на эти мелочи, когда видит красивую девушку в легком платье?

У Тани Бондаревой был выходной, и она решила прогуляться по Новому Арбату, тем более сидеть дома в такой теплый солнечный день не хотелось, а гулять в Суворовском парке надоело. Не часто она выбиралась в центр, и почти всегда — на Калининский, теперь именуемый Новым Арбатом. Знакомые названия «Арбат», «Метелица», «Печора» ласкали слух, будили воспоминания о студенческой молодости — во всех этих кафе и ресторанах она бывала когда училась в университете и могла себе это позволить. Столько всего приятного связано с ними! И хоть сейчас Таня не решалась купить себе даже мороженое, все равно было приятно пройтись по знаменитой улице.

Она знала, что мужчины смотрят на нее, но решительно пресекала всякие попытки познакомиться. Она не искала здесь свое счастье, ибо разуверилась в нем. Просто гуляла, просто вспоминала.

Однако ж не все мужчины на Новом Арбате были настолько проницательными, что после двух фраз понимали настроение девушки и уходили куда шли. Теперь в Москве было немало совсем непонятливых мужчин, двое из них перегородили дорогу Тане. Они были в черных мешковатых костюмах, брюки пузырились на коленях, воротнички белых рубашек истрепались от частой стирки. Но в глазах горел неистребимый огонь желания.

— Дэвушка, такой красивый, слющь, зачем одна ходишь, а? — с пафосом сказал один из них.

Второй отошел в сторону, дабы не мешать земляку.

— Извините, — сказала Таня. — Позвольте пройти?

— Нэт, нэ позволю! Я приглашаю тебя в ресторан. Какой хочешь, выбирай, слющь! Я угощаю, что хочешь — все будет. Такой красивый дэвушка должен жить красиво. Понимаешь, да? — взмахнул руками не совсем воспитанный гость древней столицы.

— Понимаю. Пожалуйста, разрешите мне пройти. Я не хочу идти с вами в ресторан.

— Пачему, слющий? Я тебе нэ нравлюсь, да? Я плохой, да? Все тебе даю — плохой, да? Зачем так говоришь?

— Потому что вы мне не нравитесь.

— Я понравлюсь, клянусь! Буду ходить за тобой, везде, цветы дарить, слющий, на коленях стоять буду, ну! Что хочешь, скажи?

Таня растерянно огляделась. Мимо шли люди, мужчины и женщины, но никто и не думал помочь ей отвязаться от приставучего кавалера. Особенно удивляли мужчины, теперь они не задерживали взгляд на ее красивой фигуре, а торопились пройти мимо. Как будто знали, что она страдает заразной болезнью. В это время у обочины остановился черный «БМВ», из него легко выскочила эффектная брюнетка — короткие черные волосы, солнцезащитные очки, короткий белый топик, распираемый пышной грудью, и черные брюки-стрейч, обтягивающие полные бедра. Она остановилась, внимательно глядя на Таню и ее надоедливых кавалеров, потом шагнула вперед.

— Танька! — крикнула она. — Господи, неужто это ты?

Таня с удивлением посмотрела на девушку и не сразу узнала свою университетскую подругу Оксану Манжулу, а когда узнала, ахнула.

— Ксана!.. — удивленно сказала она. — Вот так встреча! Я тебя еле узнала…

— А это кто такие? — спросила Оксана, высокомерно глядя на помятых героев-любовников. — Чего хотят?

— Да не знаю. Привязались…

— Ты кто такая? Что хочешь? Иди отсюда! — не очень уверенно сказал самый настырный. — Иди, ну.

— Я те пойду! Я те сейчас так пойду, мало не покажется! — закричала Оксана, да так громко, что на Арбатской площади, наверное, было слышно. — Ты кто такой, хрен моржовый?! Что тут делаешь?!

Люди уже не просто оборачивались, а останавливались неподалеку, наблюдая за уличной сценой, всем было интересно, чем она кончится. Таня чувствовала эти любопытные взоры и досадливо морщилась.

— Она совсэм нэ понымаит! — с угрозой сказал второй мужчина в черном костюме.

Но Оксану его слова ничуть не испугали.

— Я тебя сейчас так пойму — до конца жизни жалеть будешь, козел! — заорала она еще громче. И, повернувшись к водителю черного «БМВ», крикнула: — Миша! Звони в офис, пусть немедленно охрану присылают на Новый Арбат! Пять человек, с автоматами!

Если бы это сказала Таня, над ней бы просто посмеялись. Но дама в «БМВ», да еще и с водителем, вызывала уважение.

— Слюший, извини, ладно, — сказал самый резвый. — Мы пошли, да. Нэ надо охрана.

Они зашагали к Арбатской площади.

— Ку-да?! — не успокоилась Оксана. — Стоять, козлы! Мы еще не кончили разговор!

Герои-любовники перешли с шага на мелкую рысь, стремительно удаляясь от места происшествия. Таня с удивлением отметила, что ни одного милиционера не оказалось поблизости. Наверное, у них пересмена была.

— Спасибо, Ксана, — сказала она. — Три года не виделись, а ты такая важная стала… Неужто и вправду пять автоматчиков приехали бы?

— Да, жди! — сказала Оксана. — Бахов и одного-то зажмется посылать. Но эти говнюки боятся тех, кто ведет себя уверенно. Я это давно просекла. Да хрен с ними! Ну, здравствуй, Танюша! Сколько лет сколько зим!

— Здравствуй, Ксана, — с улыбкой сказала Таня.

Они обнялись, поцеловались.

— Я собиралась тебе позвонить, да все некогда было, то одно, то другое… Слушай, как хорошо, что мы встретились! Помнишь, как гуляли тут, когда студентками были? Ой, я прямо-таки балдею от воспоминаний, больше не могу тут стоять. Здорово, Танька, что встретила тебя, просто здорово!

— Конечно, Ксюша, — с улыбкой сказала Таня.

— Пойдем в кафе, возьмем мороженое с коньяком, поболтаем.

— Может, просто погуляем? — предложила Таня.

— Что за глупости? — возмутилась Оксана. — Танька! Видишь, какая у меня машина?

— Очень красивая…

— Я угощаю, идем, никаких ля-ля и слушать не желаю. Ты моя самая дорогая подруга. В отличие от этих придурков я тебе точно могу предложить все, что пожелаешь. От мороженого до шашлыков. Понятно?

— Нет, спасибо, я не голодна… только мороженое, — не очень уверенно сказала Таня.

Оксана взяла ее под руку, повела к летнему кафе. Блестящая черная иномарка послушно ехала вдоль тротуара в ту же сторону.

Подруги сели на белые пластиковые стулья за такой же столик, Оксана заказала мороженое с коньяком. Не успели сказать традиционное «Ну как ты?», услужливый официант с улыбкой и поклоном поставил перед ними стальные плошки с розовым мороженым, политым коньяком. Солнце по-прежнему ярко светило в небе, и Новый Арбат был так же красив и беззаботен, однако Таня чувствовала себя неуютно. Казалось, что люди за столиками, да и те, кто мимо проходил, все еще смотрят на нее с плохо скрываемым любопытством.

— Лучше б мы где-нибудь в другом месте… — сказала она. — А то как будто голая сижу туг…

— Не бойся, они не вернутся, — авторитетно заявила Оксана. Понюхала мороженое и громко крикнула: — Официант! Официант! А ну-ка иди сюда, дорогой!

Официант вернулся, вопросительно уставился на Оксану.

— Что-нибудь еще хотите?

— Ты какой гадостью полил мороженое? — властно спросила она.

— Коньяком, как и заказывали.

— Пусть будет с двойным коньяком, но принеси бутылку и второй раз полей при мне. Ну чего уставился, давай работай!

— Перестань, Ксана, — робко запротестовала Таня. — Какая разница, чем полили мороженое? Зачем же скандалить?

— При «совках» дурили как хотели, но теперь этот номер со мной не пройдет. Сиропом небось полил и думает, не замечу!

Таня понюхала свое мороженое — вроде бы пахло ванилином и коньяком. Официант принес початую бутылку молдавского коньяка «Белый аист», дал понюхать Оксане, потом ловко полил оба мороженых, замер, ожидая дальнейших указаний.

— Иди работай, — махнула рукой Оксана. — Ну рассказывай, Танька, что у тебя хорошего? Как вообще живешь-можешь?

— Да потихоньку, — пожала плечами Таня, осторожно пробуя мороженое. — В общем, все по-старому.

— Замуж не вышла?

— Пока нет.

— А Зинаида Ивановна все там же, в министерстве трудится?

— На пенсию вышла, но работает. В школе преподает русский и литературу. А я сейчас в библиотеке…

— И много платят?

— Недавно повысили, теперь почти две тысячи в месяц получается. Квартплата, правда, тоже поднялась, но как-то умудряемся жить, мамина пенсия и зарплата, моя… Так, потихоньку.

— Две тысячи… рублей, что ли?

— А ты думала чего?

Оксана закатила глаза, изображая высшую степень изумления. Потом качнула головой, наклонилась к Тане:

— Ты что, сумасшедшая, Танька? С высшим образованием — и две тысячи в месяц?!

— Почти две, — напомнила Таня. — А ты, я вижу, все-таки нашла себе богатого мужа?

— Я-то нашла, но ты!.. Просто поражаешь меня, подруга. Нужно будет срочно заняться твоими проблемами. Но сперва должна мне рассказать, что за дела заставили идти в какую-то паршивую библиотеку.

Таня грустно усмехнулась, махнула рукой.

— Как-нибудь потом. Теперь твоя очередь рассказывать, Ксана. После выпускного бала ты уехала с каким-то бизнесменом за границу, да так и пропала. Он и есть твой Бахов?

— Нет. С Валерой мы прожили полгода, покатались по Европе, а потом он познакомил меня со своим боссом. Вот за босса я и согласилась выйти. А с Валерой мы остались друзьями.

— Ты в своем репертуаре, Ксана! — оживилась Таня. — Я бы никогда так не смогла. Слушай, а помнишь, мы были в «Метелице» и симпатичный такой парень, черненький, Виктор весь вечер за мной ухаживал? А потом куда-то делся…

— Я ему сказала, что ты дочка известного мафиози, если папаша увидит его рядом с тобой — может и убить. Хотела испытать, а он испугался.

— И поехал провожать тебя?

— Только до общаги. Когда я узнала, что он тоже студент, послала. А понту было! Ну ты же помнишь, вел себя, как будто хозяин нефтяной компании! — со смехом сказала Оксана.

— Зараза ты, Ксана! — без злобы сказала Таня. — А мне он тогда очень понравился, никак не могла понять, что же с ним случилось. Почему исчез?

Оксана засмеялась, наклонилась головой к белой столешнице и даже стукнулась лбом о прохладный пластик.

— Прости меня, Танька. Ты ж понимаешь, мне нужно было найти, зацепиться, остаться на этом празднике жизни. А ты москвичка, у тебя и так все нормально — солидная квартира, умная мама, а у меня никого.

— Да я не обижаюсь. Честно говоря, сколько ни ходили по этим кабакам, всегда самые красивые парни доставались тебе, а мне — так себе. По правде сказать, я считала, что это справедливо. Ты такая яркая, красивая.

— Танюш… я это чувствовала, ты была единственной настоящей подругой. И я в долгу перед тобой, точно. И теперь могу отдать должок.

— Да перестань.

Водитель черного «БМВ» открыл дверцу и крикнул:

— Оксана! Пора домой!

— Заткнись! Сиди и жди! — крикнула в ответ Оксана, нисколько не смущаясь тем, что ее слышат многие другие. Повернулась к Тане и доверительно сказала: — Жлоб этот Бахов-Прибабахов невероятный! Машину свою дает на два часа. А что за два часа успеешь? Я бегом должна носиться по магазинам? Самый настоящий жлоб! Отстегивает три тыщи баксов в месяц, вот и крутись как хочешь. Правда, квартиру, домработницу, повара и всякие мелочи оплачивает, но только — общие расходы. А мои собственные — из тех трех тысяч, представляешь? Это и фитнес, и парикмахерские, и массажистку, да мало ли нужно современной женщине? Жлоб самый настоящий.

По глазам Тани было видно, что представить себе такое она не могла, да и не пыталась.

— А зачем тебе повар? — недоуменно спросила она. — Могла бы сама готовить, разве это сложно?

— Ага! А когда он целую ораву гостей созовет, это часто бывает, я должна весь день у плиты стоять? Да на хрена же мне такое нужно? Не для того замуж выходила.

— А для чего?

— Чтобы жить в свое удовольствие. Слушай, Танюшка, пригласи меня в гости, прямо сейчас. Так давно не была у тебя, жутко хочется… Я же там чувствовала себя… ну, как дома. Все солидно, уютно, интеллигентно… Прямо душа отдыхает. Ну, поехали к тебе?

— Я бы с удовольствием, Ксана, и мама дома, она будет рада тебе, но понимаешь… С тех пор многое изменилось. Не в лучшую сторону…

На самом деле ничего не изменилось в квартире Тани. Слава Богу, солидная библиотека, основу которой составляли еще советские собрания сочинений мировых классиков, энциклопедии и словари, сохранилась. Бывало, что и голодали, но продать «Мифы народов мира» или другие такие же книги — даже не думали. А вот мебель потихоньку выходила из строя, был бы мужчина в доме, можно бы починить, а двум женщинам это сложновато было сделать. Обои потрепались, телевизор «Рубин» барахлил, да и на стол поставить было нечего.

— Тут я тебе скажу одно, подружка, — заткнись, — усмехнулась Оксана. — По дороге заскочим в магазин, купим все, что надо, и — к тебе. Я тетю Зину давно уже не видела, соскучилась. Да и прежде являлась с пустыми руками, а вы меня кормили, поили… Я ж сказала — пришло время долги отдавать.

— А с чем ты должна была являться? — удивилась Таня. — Жила в общаге, денег не было…

— А теперь есть. Ну, поехали?

Она достала из сумочки две купюры — сто и пятьдесят рублей, бросила на столик и решительно поднялась со стула.

— Хорошо, поехали, мама будет рада, — сказала Таня, тоже вставая из-за столика. — Может, на метро? От «Арбатской» по прямой…

— Не смеши меня, Танька. Миша доставит нас по назначению, а потом пусть валит к своему Бахову-Прибабахову.

Таня подошла к блестящей иномарке, остановилась в нерешительности. Оксана открыла заднюю дверцу, подтолкнула подругу. Таня забралась на сиденье, крепко сжала колени, сумочку стиснула в руках. Даже не верилось, что она поедет в этой красивой машине, страшновато было.

— Перестань мандражировать, — уверенно сказала Оксана, усаживаясь рядом. — Миша, поехали на Малую Филевскую. Через Кутузовский. Там остановимся, я заскочу в магазин, а ты подождешь. Понял?

— Оксана, Иннокентий Петрович…

— Миша, ты же знаешь, какая я стерва, — зловещим шепотом сказала Оксана, наклоняясь к водителю. — Если Иннокентий Петрович будет недоволен мной сегодня вечером, он будет недоволен тобой всю неделю, уж я-то постараюсь! А потом задумается нужен ли ему такой водитель! Пошел… ямщик!

Таня понимала, что хотел сказать в ответ водитель, но ведь не сказал…

2

Мрачный водитель Миша отправился к загадочному Иннокентию Петровичу, а Таня с Оксаной пошли к подъезду кирпичного дома на Малой Филевской. Отец Тани был инструктором ЦК КПСС, но погиб в автокатастрофе в 90-м году. Мать работала в Министерстве образования, заведовала отделом, однако в памятном 2000 году вынуждена была уйти на пенсию. Тогда-то и наступили трудные времена. Они и прежде были нелегкими, особенно по сравнению с детством Тани, когда отец был жив и спецмагазины услужливо распахивали двери перед ним, но после ухода матери из министерства приходилось экономить на всем.

Девушки поднялись на восьмой этаж, Таня позвонила в дверь.

— У тебя обычная дверь? — изумилась Оксана.

— У нас тут в общем-то тихо, — сказала Таня. — Да и красть особо нечего.

— Ну, подружка… дела у тебя и впрямь хреновые. Надо что-то менять. Ладно, я займусь этим.

Дверь открыла невысокая полная женщина с коротко стриженными седыми волосами и в длинном махровом халате.

— Танюша… А это кто? Господи?… Неужели наша Ксюшенька объявилась?!

— Теть Зин, как я рада вас видеть! — воскликнула Оксана, бросаясь на шею пожилой женщине.

После объятий и поцелуев Зинаида Ивановна отстранилась, оценила внешний вид Оксаны, одобрительно кивнула.

— Отлично выглядишь, девочка. Молодцом! Помню, как ты первый раз пришла к нам… совсем другой компот!

— Я тоже помню, теть Зин. Так я вас и назвала, а вы усмехнулись и сказали: надо же, у меня, оказывается, племянница появилась. Так вы для меня и были — как родная тетя, даже больше.

— Ну и ты нам была не чужая.

— Понимаете, теть Зин, вот эта ваша квартира и была для меня Москвой, всем прекрасным, что тут было. Все так солидно, так уютно, просто класс!

— Мам, тут Оксана всего накупила… — сказала Таня, протягивая матери пластиковый пакет.

Оксана протянула второй.

— Теть Зин, тут всего навалом. И кофе, и фрукты, и курица, коньяк, осетрина, бифштексы, торт… Накрывайте стол, будем праздновать нашу встречу. Для меня это самый настоящий праздник.

— Да ты никак богатого мужа нашла, Ксюша? Зачем столько всего накупила, могла бы прийти просто так…

— Сколько раз приходила просто так и всегда была счастлива здесь. Честное слово. А теперь… Ну если могу купить, так почему нет, а, теть Зин?

— Тоже верно, — согласилась Зинаида Ивановна. — Ну проходите, чего стоять в дверях? А я уж разберусь с вашими пакетами.

— Хочу посидеть в кресле! — крикнула Оксана. — Оно мне жутко нравилось!

Сбросив туфли, она побежала в просторную комнату, которая служила и гостиной, и спальней Зинаиды Ивановны, плюхнулась в большое велюровое кресло, которое с жалобным визгом наклонилось, будто хотело сбросить гостью.

— Ксана! — запоздало крикнула Таня. — Кресло неисправно, там колесики выпадают. Обуй тапки.

Оксана осторожно встала с покосившегося кресла, сунула ноги в стоптанные тапочки и вместе с Таней пошла на кухню. Там Зинаида Ивановна раскладывала на столе продукты, снисходительно улыбаясь.

— Как будто меньше стала квартира, — сказала Оксана.

— А мы глупее? — с иронией спросила Зинаида Ивановна.

— Вот это — нет. Вы для меня всегда будете идеалом матери, хозяйки. Настоящей москвички. Поначалу я тоже думала, что богатые — очень умные, интересные люди. Они не дураки, это верно, но… И не умные.

— Теперь у тебя квартира больше нашей? — спросила Таня.

— Не очень, триста метров.

— Квадратных? — изумилась Таня.

— А какие они еще бывают?

— Давайте за стол, девчонки, — скомандовала Зинаида Ивановна. — Курицу я поставлю позже, тут пока есть чем закусить, так что — садитесь.

Между тем Иннокентий Петрович Бахов был вовсе не загадочным, а довольно-таки известным в Москве человеком — хозяином небольшого, но крепкого банка «Виктория». Название было дано в честь прежней супруги Бахова, новая требовала переименовать банк, но Иннокентий Петрович выстоял, переименовал один из своих магазинов в Отрадном, теперь тот назывался «Оксана».

Банк — это ведь головное предприятие, финансово-мозговой центр, а под ним много нужных для москвичей и выгодных Бахову предприятий — торговых фирм, магазинов, аптек, ресторанов. И если где-нибудь прибыль уменьшится или вообще случится крах, то в другом месте она непременно возрастет. А если совсем плохо будет везде, останется собственность, основные фонды, которые стоят миллионы долларов. Знающие люди понимали это, понимающие знали, и все уважали Бахова как толкового, практичного хозяина.

В свои пятьдесят три он выглядел моложе года на два — невысокий, упитанный, с «директорским» брюшком и интеллигентскими залысинами на лбу, с серыми глазами, коротким мясистым носом и тяжелым подбородком. Словом, настоящий бизнесмен — жесткий, уверенный в себе, решительный. А с молодыми девушками «добрый дядечка», если они к нему были добры.

Он сидел в служебном кабинете, откинувшись на спинку кожаного кресла, и барабанил короткими розовыми пальцами по темной столешнице. Его пронзительные глаза в упор смотрели сквозь дымчатые стекла очков на генерального менеджера банка Илью Пронина, сидевшего в кресле у хозяйского стола. Этот взгляд не предвещал собеседнику ничего хорошего, однако Пронин, высокий нескладный блондин тридцати пяти лет, но уже почти лысый, спокойно выдерживал взгляд босса.

— Ты что мелешь, Илья? — хмуро спросил Иннокентий Петрович. — Продать акции Верхнезеленки Топоренко? И этому шустрому парнишке, его гению? Ты хоть соображаешь, что несешь?

— Вполне, Иннокентий Петрович, — спокойно ответил Пронин. — Топоренко и его финансово-промышленная группа «Константа» сейчас многое могут. Обрушат акции Верхнезеленки, скупят контрольный пакет по дешевке, и мы останемся с носом.

— Не скупят, — уверенно сказал Бахов. — Я свои двадцать восемь процентов не отдам, и Барышник свои двадцать три — тоже. Топоренко блефует. Он только почву прощупывает, это я понял из нашего разговора. Подумай, как его отвадить, кого подключить к этому вопросу.

— Зачем? Вы в курсе, что готовится постановление об изменении банковской структуры. У кого уставной фонд меньше миллиона евро — лишат лицензии. У нас — меньше. К кому пристроиться? У Барышника тоже меньше, сливаться с ним в полном экстазе опасно. А Топоренко не только предлагает продать акции по выгодной цене, но и союз с «Константой», увеличение уставного фонда и, следовательно, продление лицензии банка.

— Как структуры «Константы»?! Мне это не нужно! Еще посмотрим, будет ли принят этот закон.

— Будет, Иннокентий Петрович, — со вздохом сказал Пронин. — К тому же, Топоренко может обидеться и предложить руку и сердце Барышнику.

Бахов понимал это, но терпеть не мог, когда кто-то со стороны диктует ему условия, даже и выгодные.

Верхнезеленский горно-обогатительный комбинат приносил немалую выгоду «Виктории». В первой половине девяностых, в период «дикой приватизации», Бахов понял, что выгодно делать «портфельные инвестиции», то есть вкладывать деньги и ваучеры обманутых россиян в предприятия. Покупалось все, что можно было купить, а затем акции ненужных предприятий продавались, все же с выгодой, а нужных — прикупались. Скажем, в период кризиса 98-го года в Верхнезеленске сидел человек Бахова и предлагал работникам комбината в среднем десять долларов за двадцатидолларовую акцию (а на самом деле она стоила все пятьдесят). И люди продавали — а что делать, если зарплату задерживают? У кого-то ребенок болеет, у кого-то рождается, свадьбы, похороны, семейные праздники, учеба детей — все требовало денег. Вот и несли свои акции человечку, который имел свой доллар с каждой. Поначалу соперничали с Барышником, а потом договорились. И в результате получили контрольный пакет. Назначили своих людей в руководство комбината и стали считать прибыль. И даже вкладывать деньги в реконструкцию производства, то есть с каждого миллиона личной прибыли в год отстегивали половину на замену оборудования, на садики и санатории. Почему бы и нет? Совсем ничего или мало давать — бунтовать станут. А так — вам половина и мне половина, и все довольны.

Очень не хотелось Бахову расставаться с Верхнезеленкой, как они между собой именовали комбинат. И хотя деньги предлагались немалые, не хотелось. Что такое деньги? В наших банках — ничего, в зарубежных — кое-что, но счета всегда могут быть вычислены компетентными службами и арестованы по запросу Генпрокуратуры. А если они вне ее досягаемости, так достанут тебя самого… принесешь на блюдечке с голубой каемочкой….. Но и в словах Пронина была своя правда. Откажешься — и банка не будет, и Верхнезеленку отнимут, козлы!

— Подумай, Илья. Я сказал этому прощелыге Топоренко, мне нужен месяц для принятия решения. Он сказал, что подождет. Так вот, у тебя есть месяц, чтобы найти противодействие, понял?

— Понял, — сказал Пронин, поднимаясь с кресла.

Однако по выражению его лица нетрудно было к догадаться, что он уже все решил.

— Илья, я не шучу, — зловещим шепотом сказал К Бахов. — Не справишься — пеняй на себя.

— Понял, Иннокентий Петрович! — более старательно отрапортовал Пронин.

— Черт, а где Миша? Почему его до сих пор нет?! — заорал Бахов, стукая кулаком по столу.

— Я могу идти? — спросил Пронин.

— Иди.

После ухода Пронина Бахов прикрыл глаза и долею пытался понять, стоит или не стоит сливаться с «Константой». Оно, конечно, выгодно, но они ж [там — совсем другие люди. Бандиты самые настоявшие. Этот Максим Топоренко… Под сорок ему, наглый, самоуверенный битюг! Есть у него совсем павиан, главный мозг компании. Может, и не гений, но всегда на ход опережает конкурентов. Другое покорение, другие понятия. Работать с этими людьми будет ох как непросто.

Иннокентий Петрович болезненно поморщился и ткнул пальцем в белую кнопку селектора.

— Дарья, где Миша, черт побери? Давно должен был вернуться, а его все нет!

— Возвращается, Иннокентий Петрович. Через двадцать минут будет. Звонил, просил предупредить вас, что задержался с Оксаной. Вы же сами приказали ему…

— Понял, спасибо, Даша, — сказал Бахов.

И снова задумался. Теперь он жалел о том, что женился на этой красивой вертихвостке. Можно было купить ей однокомнатную квартиру и навещать когда нужно. Но в другие дни ее бы навещали… другие, такая красавица не останется без внимания. С этим Бахов никак не мог смириться, потому и предложил Оксане руку и сердце. Что поделаешь — любовь… Он готов был бросить к ее роскошным ногам все свое состояние, но она не требовала этого, а чуть позже понял — и хорошо! Если бы бросил — она бы за месяц растранжирила его.

Ох уж эта Оксана! Не женщина, а наваждение. Правда, в последнее время Бахов стал задумываться о своей роли в новой семье, она ему не нравилась, и расходы Оксаны были ограничены. Для девяноста процентов россиян такие ограничения казались бы сказочным богатством. Но не для Оксаны. Она протестовала, а он упрямо стоял на своем, но никто из них не хотел идти на крайности. Потому как непонятно, а что там, за краем обеспеченной жизни и любви красавицы? Может, более обеспеченная жизнь и более красивая женщина, а может, и нет. Бахов не мог себе представить более красивой женщины, а Оксана, похоже, не видела в ближайшем окружении более состоятельного мужчину. Так они и жили. Спали вместе, но детей не было.

Бахов тяжело вздохнул, подошел к бару, плеснул в рюмку виски, не разбавляя, выпил. Огляделся и В снова вздохнул. Вспомнил, что за последние три года у него, конечно, были другие женщины — в сауне или на даче влиятельного чиновника — как откажешься? Несолидно будет. Но их не хотелось. Эта чертова Оксана прямо-таки с ума сводит!

В квартире Бондаревых за столом царило непринужденное веселье. Пили коньяк, закусывали то осетриной, то нарезкой шейки и карбонада, слабосоленой норвежской семгой, потом тортом, а потом снова осетриной.

— Ну прямо как домой пришла! — восторгалась Оксана. — Как у вас хорошо! Вот дура, все не решалась позвонить… Думала, Танька скажет «фи» она же у нас принципиальная такая!

— Почему я должна сказать «фи»? — недоумевала Таня. — Ты всегда мечтала о богатом муже, вот и нашла, ну и хорошо.

— Нет, не так. Я теть Зину боялась. Уж она-то точно со всей своей педоткровенностью скажет, какая я дура. А теть Зину я уважаю больше… больше всех.

— Ксюша, деточка, главное, чтобы ты сама была счастлива. А остальное — мелочи. Можно ведь найти и богатого мужа, который будет порядочным человеком.

— Да он в общем-то ничего, чуть помоложе вас, но еще может… пыхтит. Ну и я стараюсь… Иногда. Но жлоб невероятный. Все время требует отчета, сколько потратила, куда… Какое ему дело? Денег все равно до хрена, надо же их куда-то тратить?

— Мам, а почему ты не говоришь Ксане, что главное — найти работу по душе, пилишь меня за библиотеку, а Ксанка вообще не работает! — сказала Таня.

— Ксюше фундамент нужен, она непременно придет к пониманию того, о чем я тебе талдычу. Она умная девушка, я помню, как вы сдавали экзамены… Пятерки! А у тебя фундамент есть. И не пилю я тебя за библиотеку.

— Мам, ни фига ты не помнишь! — засмеялась Таня. — Вернее, не знаешь. Ксан, расскажи, теперь можно.

— Теть Зин, только не обижайтесь. Вот, например, экзамен по литературе эпохи Возрождения. Профессор давно пялился на меня, и я ему говорю: профессор, два нужных нам с Танькой билета, и я отблагодарю вас как захочете. — Зинаида Ивановна хотела сказать, что правильно будет «захотите», но сдержалась. Это прежде Оксана благодарила, когда ее поправляли, а теперь и обидеться может. И нехорошо получится, с подарками пришла ведь, — Он, конечно, — давай, прямо сейчас благодари, а я — нет. Вот когда сдадим, тогда и получите. Или никогда. Куда ему деваться? Приходим на экзамен, Танька берет крайний билет слева, я тот, который рядом. Все как надо. Получаем пятерки, а потом…

— Тебя это не шокирует, мам? — спросила Таня.

— А потом я говорю профессору, что у меня бойфренд — известный бандит, он стоит за дверью и, если только узнает что, — профессору кранты. — Оксана пьяно захохотала. — Вы бы видели его морду!

— Я догадывалась о чем-то подобном, — сказала Зинаида Ивановна.

— Правда?! — изумилась Таня. — И молчала?! Ты, великий наш педагог, завотделом Министерства образования?

— Танюша, великим педагогом я никогда не была, но и дурой тоже. Оксана была для тебя примером, что может случиться с честной девушкой, какие испытания могут ей встретиться. Она просто на практике воспроизводила жизненные ситуации, о которых я тебе говорила.

Оксана ничего не поняла из сказанного, да и не пыталась понять.

— Теть Зин, а почему Танька замуж до сих пор не вышла? Она же красивая девчонка.

Таня опустила голову, закусила губу.

— Да потому что не получилось. Был у нее Виталий, несколько месяцев встречались, а потом оказалось, что его наша квартира интересует больше всего. Таня до сих пор переживает. Она в министерстве работала, но там, после моего ухода, проблемы возникли. Потом в журнале заведовала отделом — тоже не сложилось.

— Чересчур принципиальной была, что ль?

— Ксан, какая была, такая и была. И хватит об этом.

— Нет, не хватит! — решительно сказала Оксана. — Теперь я не отстану от тебя, пока не станешь богатой женой богатого… и красивого мужика. Ты достойна этого, понятно?

— Ксюша, твое общество всегда было поучительным для Тани, — с мудрой усмешкой сказала Зинаида Ивановна. — Если ты не исчезнешь снова…

Но Оксана не поняла смысла ее усмешки.

— Клянусь — не исчезну, теть Зин! Дура я была, что не решалась звякнуть вам, честное слово — дура. Но теперь можете не беспокоиться — Таньке я помогу.

— Да ладно тебе, Ксана, — сказала Таня. — Хорошо, что мы встретились, снова вместе. Знаешь, я рада тебе, честное слово. И совсем не важно, кто ты, какой у тебя муж.

— Бахов! Ему, правда, за полтинник уже, но в ресторан придем — швейцары кланяются. Хочу в Париж, Лондон, кстати, ужасно скучный город — нет проблем. Я к тому, Танюша, что жизнь-то идет. И надо жить, а не сидеть в какой-то дохлой библиотеке. Оно ведь как? Глазом не успеешь моргнуть, станем старыми и страшными, никому не нужными. А зачем это?

— В библиотеке своя жизнь, — тихо сказала Таня.

— Какая, если платят две тыщи? Какой-то задрипанный директор комплименты говорит? Пирожными угощает? А может, и чего-то большего хочет по дешевке? Нет, Танька, мы с тобой красивые бабы и достойны лучшей жизни.

Таня ничего не сказала, лишь грустно улыбнулась. Тишина читального зала, воспитанные, интеллигентные люди, чувство собственного достоинства, уважения… Правда, их было так мало, в иные дни вообще не было, но заведующая — женщина. Комплименты — да, говорили иногда посетители, но так аккуратно, что ее отказ от знакомства с молодым человеком принимался с вежливой улыбкой и покорностью. Не было наглости, чего Таня и на дух не переносила.

— Проводи меня до такси, — сказала Оксана. — А то не дойду, что-то я увлеклась тут у вас. Но, Танька! Завтра — у меня! Это заметано. Я познакомлю тебя с Баховым… финансистом хреновым. Вот такие они все и есть, да…

— Пойдем, Ксана, я поймаю тебе такси, — сказала Таня.

Зинаида Ивановна загадочно улыбалась и кивала головой.

3

Домой Бахов приехал рано — в семь часов. Хотелось узнать, что же такого накупила себе Оксана сегодня, если много больше, чем на два часа, которые он ей выделил, задержала водителя?! Он знал, что женщины склонны к транжирству, полагал, что имеют на это право. Но всему ведь есть предел! Жил Иннокентий Петрович на Кутузовском, в солидном сером доме. После развода с первой женой купил две квартиры, соединил их в одну, и получилась уютная квартирка в триста квадратных метров стремя санузлами. На двоих вполне хватало, у Оксаны, помимо своей комнаты, была еще и комната-гардероб, где, кроме испанских платяных шкафов, иной мебели не было. А в тех шкафах — «Гуччи», «Ферре», «Кристиан Диор», «Версаче», «Армани»…

Разумеется, его жена должна выглядеть соответственно на любом приеме или вечеринке. Он сам об этом заботился всегда. Но каждый день ездить и покупать себе наряды, когда у тебя все есть, и самое лучшее, — это уже слишком.

Да и ревность покалывала в сердце. Он уже, так I сказать, не жеребец, а она молодая, красивая, страстная… И каждый день меняет наряды, тщательно красится, посещает парикмахерские, фитнес-центр, сауну с массажем, плавает в бассейне. Для чего? Или, вернее, для кого? Да уж Точно не для него, ибо, когда он возвращается домой, она сидит у телевизора без косметики, в халате. А в этих фитнес-центрах небось молодых здоровых козлов навалом…

Поприветствовав консьержку, Бахов поднялся на третий этаж (всегда не любил высоких этажей), открыл дверь, вошел в просторный холл.

— Оксана! Ты дома? — спросил он.

Она вышла из своей комнаты в неизменном красном халате, уже изрядно потрепанном (Бахов подумал, что завтра выбросит его в мусоропровод, надоел), подошла к нему, обняла, пьяно улыбаясь. От нее пахло спиртным.

— Кеша, дорогой… Ты сегодня рано.

— А ты явно подшофе. — сказал Бахов, нервно сбрасывая лакированные туфли. — Что, была причина?

— А то! Людмила приготовила на ужин молодую картошку с телячьей отбивной. Слушай, она приходит из магазина и ворчит, недовольна чем-то… Триста баксов платим, а она ворчит! Может, выгоним ее, другую возьмем повариху?

— Научись разговаривать с людьми, — холодно сказал Бахов. — И будь добра, составь мне компанию на кухне. Заодно и расскажешь о причине своего сегодняшнего состояния.

— Кеша! — пьяно засмеялась Оксана. — Ты злишься на меня?

— Я хочу знать, чем занимается моя жена, когда меня нет дома. Если пьянствует — нужно принимать меры.

— Что, развод и девичья фамилия? — Оксана отстранилась. недобро прищурилась.

— Есть и другие способы. Лечение, например.

— Да ну тебя! Кеша, пожалуйста, не злись.

Бахов пошел к себе в кабинет, переоделся в тренировочный костюм, посмотрел на себя в большое зеркало и остался недоволен. Устал, мешки под глазами. кожа, если присмотреться, дряблая. Годы берут свое, как ни круги. И возможно, Оксана завела себе молодого любовника, нашла в какой-то сауне или фитнес-центре… Надо бы попросить службу безопасности присмотреть за ней. Оно, конечно, не очень приятно, узнают подчиненные, будут шушукаться за спиной, но…

В столовой Оксана сидела на кожаном диванчике и, вызывающе глядя на него, ела банан. Она так соблазнительно обнимала губами экзотический плод, что Бахов, тяжело вздохнув, машинально облизнул внезапно пересохшие губы. Потом шагнул к бару, налил себе рюмку виски без содовой, посмотрел на жену. Она утвердительно кивнула, на-I лил и ей, сел за стол. Приподнял свою рюмку, отпил глоток и сказал:

— Ну? Я жду объяснений.

— Кеша, я сегодня случайно встретила свою давнюю подругу, Таньку Бондареву. Ну помнишь, я тебе рассказывала, у нее мама в Министерстве образования работала. Представляешь, еду по Новому Арбату и вижу…

— Мне Миша рассказал об этом. Ты была у нее? к Там присутствовали мужчины?

— Какие мужчины? Танька живет с матерью, больше там никого не было. Ну, мы выпили за встречу. Кстати, можешь себе представить, красивая баба, а живет с мамой, работает в библиотеке за две тыщи рублей? Можешь?

— Меня это не интересует. Что ты купила сегодня?

— Да ничего. Зря проездила… Нет, не зря. Таньку встретила. Представляешь, к ней привязались черные, наглые как танки. Вокруг толпы народа, а никто даже слова не сказал им. Никто не помог, представляешь? И — ни одного мента поблизости. Можно утаскивать девушку прямо с Нового Арбата! Ну я их шуганула!

— Миша мне рассказал. Ты ведешь себя не совсем прилично. Женщине твоего положения не следует орать на весь Новый Арбат. И вообще вступать в разговор с подозрительными типами.

— Терпеть это хамство, да? Нет, Кеша, я могу за себя постоять. не сомневайся.

Бахов задумчиво жевал кусок парной телятины. Он знал. что она не может за себя постоять, Миша, конечно, выручит» а если устроит скандал, когда Миша, рядом не будет? Вот дура баба! Крутой себя хочет показать! Нарвется когда-нибудь на такого же идиота!

— Оксаночка, дорогая, я запрещаю тебе связываться с подобным хамьем. От них всего можно ожидать. Пожалуйста. обещай мне, что такое не повторится. Ты пройдешь мимо, как будто тебя это не касается. Или тут же позвонишь мне, я приму меры. Но сама — ни-ни.

— Пусть только попробуют! У меня газовый баллончик в сумочке, прысну в морду — пусть кашляет!

— Пожалуйста, я тебя очень прошу. Ну а покупки?

— Да я хе сказала — ничего не купила! Достал ты меня своим жлобством, Бахов! Кстати, завтра я пригласила Таньку в гости, думаю, часам к семи мы подъедем. Возвращайся пораньше и познакомишься с подругой.

— Мне это ни к чему.

— А мне — к чему! Ну, Кеша… — Оксана выпила свое виски, поднялась с диванчика, чмокнула Бахова в щеку. — Я понимаю, у тебя дела… Но должна же быть и личная жизнь? Ты можешь уделять чуть больше внимания своей любимой жене, а?

— Разумеется. Но я не совсем понимаю, при чем тут подруга?

— При том, что она — подруга. И кстати, скоро какой-то праздник, День свержения злобных путчистов, или как там у вас это называется? Надо собрать людей, Валеру тоже пригласить. Я хочу познакомить его с Танькой.

— Зачем?

— Ну как же? Она живет прямо-таки в нищете. Зинаида Ивановна работает в школе, из министерства поперли. Надо найти ей богатого мужа. Она классная баба, сам увидишь, только приезжай пораньше, Бахов? Я тебя жду в спальне…

Она ушла, игриво покачивая ягодицами. Бахов К смотрел ей вслед и думал, что бедная подруга жены ему совсем не нужна. Денег станет просить, устроить ее куда-нибудь на хорошую зарплату… Делать ни черта не умеет, а гонору, наверное, хоть отбавляй. Они все такие, бывшие. Но Валера… А что, пусть займется подругой, женится и навсегда забудет об Оксане. Она сегодня не совсем обычная, и кто его знает, хорошо это или плохо? Подруга тут виновата или… подруг? Ну, значит, надо посмотреть на подругу, подумать.

Бахов торопливо проглотил ужин. Грязные тарелки он всегда оставлял в столовой, завтра придет повариха Людмила и все приберет тут. Аппетитные ягодица Оксаны заслонили весь свет. Он побежал в ванную, уже чувствуя напряжение внизу живота, принял холодный душ, чтобы немного успокоиться и хотя бы пять минут сдерживать себя, тщательно почистил зубы и отправился в спальню. Там горел светильник на тумбочке, Оксана лежала на широкой бело-золотистой кровати под одеялом и с улыбкой смотрела на мужа, недвусмысленно намекая, что ждет его, хочет его. Бахов сбросил тренировочный костюм, прилег рядом. Приподнял одеяло, с восторгом уставился на длинные ноги, на край ночнушки, едва прикрывавшей бритый лобок. И тут же загорелые руки обняли его плечи.

Жадные поцелуи облепили его лицо, а потом ее губы опустились к широкой груди, покрытой седыми волосами, а потом еще ниже, ниже, ниже…

Бахов тихонько взвизгнул, блаженно прикрыв глаза. Он видел ее губы… полные, жаркие, обнимающие белую плоть банана. Только это был не банан.

Как обычно, приняв душ перед сном, Таня облачилась в длинную ночнушку (четыре года назад купила на «Горбушке») и стала расстилать постель. Тщательно расправив простыню на диване, бросила на нее одеяло, положила подушку. С тяжелым вздохом присела на край дивана. Хорошо бы иметь у себя телевизор с пультом, посмотреть какие-то передачи перед сном, да как же его купишь? Денег хронически не хватает на самое необходимое. И получается, что жизнь проходит мимо… Или нет? Вот Оксана, стала богатой, а счастлива ли она со своим пожилым мужем? Вряд ли. Простое человеческое счастье от денег не зависит. Ну так что же, пожертвовать им ради денег? А лучше ли будет?

В комнату вошла Зинаида Ивановна, села на диван рядом с дочерью, обняла ее за плечи.

— Грустишь, Танюшка?

— Есть немного, мам.

— Думаешь, Ксюша счастлива?

— Нет, не думаю.

— Я не сомневалась, что она добьется того, что хочет. Но вся беда в том, что она хотела не счастья, а (материального благополучия.

— Если в этом ее счастье — она своего добилась, мама.

— Не в этом, и никогда не было в этом. Ты замерила, как она была рада, оказавшись снова у нас? С чего бы это? Мы ведь ей теперь не компания.

— Вспомнила юность.

— Да и она, и ты — не старые девы. И не скоро ими станете. Какая радость вспоминать бедную, неустроенную юность, когда у тебя есть все, что пожелаешь?

— Я понимаю, мам… Думаешь, папа был бы дозволен, увидев наше с тобой существование?

— Да. Если бы папа не погиб, он был бы по меньшей мере заместителем Зюганова в Думе, они же друзьями считались в ЦК. Или солидным бизнесменом, как Вольский Аркаша. Но сейчас он был бы рад, глядя на нас. Мы не предали его.

— Но и не обрадовали…

— Ты не удержалась в газете, Танюша. Ты отвергла притязания хама и осталась честной, по крайней мере к себе. У тебя все впереди, и я не сомневаюсь — ты найдешь свое счастье.

— Не знаю, мам… Мужчины разделились на две категории: наглые везунчики, с такими противно даже разговаривать, и хронические неудачники, с ними просто неинтересно. Мне не нравятся ни те, ни другие.

— Ну, может, все изменится, Ксюша познакомит тебя с приятным и обеспеченным молодым человеком.

Зинаида Ивановна поцеловала дочь в теку и ушла. Таня забралась под одеяло, выключила бра на стене.

Счастье… А какое оно бывает? Полумрак в просторном зале «Метелицы», два парня…

Девушки, разрешите присесть за ваш столик?

Девушки не возражали. Но самый симпатичный, блондин с усами, смотрит во все глаза на Оксану. А второй… в общем, ничего, но… не то. И весь вечер тускнеет, Оксана танцует с блондином, а она… хочет домой.

Но вот уже нет рядом Оксаны, есть другой блондин, Виталий. Он дарит красные розы, он смотрит влюбленными глазами. Он сильный, уверенный в себе мужчина.

Таня, вы очень красивая девушка…

Таня, я люблю тебя, не могу без тебя…

Таня… это счастье… Никогда я не чувствовал себя так хорошо с женщиной.

У тебя их много было?

Никого не было. Есть только ты, остальное я все забыл, Таня…

У меня сейчас временные трудности. Нам нужно разменять твою квартиру, мама может и в комнате поселиться, ей больше не нужно, а мы получим классную трехкомнатную в новостройке, я все узнал, все просчитал.

Мама не будет жить в коммуналке.

Знаешь, мне надоела твоя мама. Она то есть, то нет, мы даже сексом нормально заниматься не можем.

А ты не понимаешь, доченька, что ему нужно?

Я все понимаю, мама…

Да пошла ты на хрен, дура! Без твоей квартиры — кому ты нужна? И оставайся со своей мамашей’ Целуйся с ней!

С ней приятнее, чем с тобой. Прощай, Виталий. И, пожалуйста, не звони мне больше.

И где же оно, счастье? В чинной тиши библиотечки? Пожалуй, да. Там нет лжи, нет фальши. Нет наглого главного редактора, который прямо сказал: дашь — будешь работать. А нет — никаких перспектив у тебя, детка…

Таня легла на бок, укрылась с головой одеялом и В всхлипнула. Вроде не дура и не страхолюдина, а что-то не получается. Почему? Слишком многого хочет? Слишком принципиальная? Да какая ж это принципиальность — желание быть с любимым человеком и жить в достатке?

4

Без пяти шесть Таня вошла в кабинет заведующей библиотекой, тесную каморку два на три метра, где едва помешались письменный стол да вешалка для верхней одежды. Библиотека на Рублевском шоссе была небольшой, принадлежала Западному округу, и сотрудников в ней было всего трое — заведующая и две библиотекарши, которые работали через день с десяти утра до восьми вечера, то есть до закрытия.

— Валентина Васильевна, так я пошла?

Она уже сожалела, что оставила Оксане и служебный свой телефон. После полудня Оксана позвонила и сказала, что в семь Таня должна быть у нее, Бахов хочет познакомиться с подругой жены, специально вернется домой пораньше. И как она ни возражала — работает до восьми, не оделась для похода в гости, — Оксана и слушать не желала. Заявила, что вчера они договорились, с такой работы можно уходить не отпрашиваясь, а лучше совсем ее бросить, а что не одета, так ничего страшного, свои люди. В джинсах? Ну и отлично, я тоже буду в джинсах. И не вздумай отказываться, Бахов подумает, что я у любовника была, он не просто жлоб, но еще и ревнивый. Значит, в шесть она подъедет к библиотеке и отвезет ее к себе.

Пришлось отпрашиваться.

— Иди, Танюша, иди, — сказала Валентина Васильевна, немолодая полная женщина. — Я слышала про Бахова, он же в нашем округе живет где-то, солидный человек. Я поработаю за тебя, а ты… Может, намекнешь ему, что неплохо бы спонсорскую помощь оказать библиотеке? Мы бы книжек новых подкупили, читальный зальчик подремонтировали…

— Я попробую, но не знаю… Я же ни разу не видела этого Бахова.

— Понимаю тебя. Тогда вот что — ни о чем его не проси, это действительно неприлично. Иди, отдыхай, глядишь, кого-то себе найдешь, а то все одна да одна… Пропадешь в этой библиотеке. Я-то на пенсии, как твоя мама, давно иду с базара, как говорится, а тебе жить и жить.

— Спасибо, Валентина Васильевна, — сказала Таня.

Солнце ярко светило над разомлевшей от летнего тепла Москвой, по Рублевке двигался плотный поток машин — час пик. У края тротуара стояла черная «Волга», а возле нее нетерпеливо прохаживалась Оксана. Сегодня она была в голубых джинсах и белой кофточке.

— Наконец-то! — крикнула она, увидев Таню. — Не могу понять, что ты вообще тут делаешь за две тысячи в месяц? Это же не работа, а издевательство над человеком!

— Пол-России живет на такие деньги, — сказала Таня.

— Плевать мне на эти пол-России! Садись, поехали.

Таня тоже была в голубых джинсах. Устроившись рядом с Оксаной на заднем сиденье, она спросила:

— Ксан, сколько стоят твои джинсы?

— Дешевка, триста пятьдесят баксов.

— А мои семьсот рублей. Два года назад купила на «Горбушке». Ну и чем они отличаются?

Оксана придирчиво осмотрела подругу, довольно усмехнулась:

— Мои — фирма, а твои — дешевая подделка. Появишься в приличном обществе — засмеют.

— А у тебя оно приличное или как?

— Не придирайся к словам. Я хотела сказать — меня засмеют, а тебя нет.

Черная «Волга» мчалась по Рублевскому шоссе в сторону Кутузовского проспекта. Таня уже знала, что это не такси, машина принадлежит банку Бахова, он и выделил ее для доставки подруги. Свою не дал, ему же примерно в это время возвращаться домой нужно.

— Слушай. Тань, если Бахов начнет выпендриваться — не обращай внимания. У него бывают заскоки. Я буду рядом, но ты и сама не психуй, ладно?

— Он часто бывает… не совсем адекватным?

— Да адекватный он, только — все же Бахов! С Лужковым знаком, с Касьяновым выпивал, сама понимаешь.

— Не совсем.

— Тогда, если что, просто молчи, и все дела.

Таня замерла в огромной прихожей, глядя широко раскрытыми глазами на коридор, уходящий, казалось, в бесконечность.

— Такая большая квартира? На двоих? Зачем вам столько места? — изумленно спросила она.

— Пусть будет, — довольно усмехнулась Оксана. — Пойдем, покажу всю квартиру. Не разувайся. Там кухня, там санузел, их у нас три штуки.

И снова Таня никак не могла сообразить, зачем двум бездетным супругам три санузла? А третий для кого? Оксана сказала — для прислуги. Это она настояла, чтобы третий санузел был сооружен, раньше было два, две квартиры соединили в одну. Это кабинет Бахова, это наша спальня, моя комната, тренажерный зал, а это — тоже моя, гардеробная. Таня заглянула в комнату, уставленную платяными шкафами вдоль трех стен, четвертая была зеркальной, и только головой качнула.

— Фантастика…

На самом деле ей уже казалось, что попала в дом сумасшедших. Третий санузел для прислуги? Десяток шкафов с одеждой? Неужели это и есть счастье?

— Найдем тебе классного мужика, будешь жить не хуже, — пообещала Оксана. — Пошли дальше.

Осматривая квартиру, Таня поняла, что Оксана сама занималась ее интерьером. Все здесь было вычурно, заметно дорого и безвкусно — тяжелая мебель, картины модных художников в массивных рамах, бронзовые бра и канделябры, словом, то, что очень нравилось Оксане в советских и западных фильмах про загнивающую буржуазию.

В большой гостиной был накрыт стол, и повариха Людмила, невысокая худая женщина лет тридцати пяти, принялась старательно объяснять Оксане:

— На закуску — копченый угорь и осетрина на пару, под белое вино. И овощи, и салаты. На горячее — утка с яблоками, Иннокентий Петрович любит. Запивать — виски, водка, кому что ближе. На десерт — пирог и французский коньяк. Может, мне остаться, чтобы вы ничего не перепутали, Оксана?

Она говорила с иронией и явно не уважала молодую хозяйку, Таня это сразу поняла.

— Спасибо, Люда, иди, я разберусь, — сказала Оксана. — Утка где? В микроволновке?

— Оксана… Иннокентий Петрович не любит спешки. Она в духовке, и будет там горячей еще часа два, если не открывать духовку без надобности.

— Все ясно. Пока!

— Посуду оставите на столе, я завтра приду утром, все перемою. Сервировочный столик — вон там, — продолжала инструктировать хозяйку Людмила.

— Да уйдешь ты или нет? — закричала Оксана.

Таня подумала, что никогда бы не позволила такое. Чужой человек в квартире, готовит, рассказывает, что и как нужно есть… Да это же просто унизительно! А разве сложно самой сходить на рынок… ну или в дорогой супермаркет, все купить и приготовить? Тем более если женщина не работает, а все время сидит дома? Но, разумеется, ничего не сказала.

— Садись, Танька, давай выпьем, пока Бахова нет. Накладывай себе салаты, осетрину, копченого угря — вкусная штука, прямо во рту тает. Полторы тысячи рублей килограмм, — сказала Оксана, когда повариха ушла.

Таня села за стол, Оксана села рядом, взяла бутылку вина, стала откупоривать. Пробка медленно выползла наверх, но бутылка выскользнула из рук, упала на колени, заливая вином голубые джинсы. Оксана схватила бутылку, поставила на стол, скептически посмотрела на свои джинсы.

— Как будто описалась… Пойду переоденусь, а ты давай закусывай пока. Не стесняйся.

Таня и не думала стесняться. Положила на тарелку угря, кусок осетрины, семгу слабосоленую, крабовый салат, то же самое положила и в тарелку Оксаны, налила вина себе и подруге. И тут в комнату вошел Бахов. Таня поспешно вскочила со стула.

— Добрый вечер. Меня пригласила Оксана, я — Таня.

— А я — Иннокентий Петрович, — пробурчал Бахов, но ручку галантно поцеловал. Сел за стол, внимательно посмотрел на Таню. — Миша говорил, что ты красивая девушка…

— Но он ошибся? — спросила Таня.

— Ему все девушки кажутся красивыми, и я подумал… Но теперь вижу, что он был прав.

Бахов не хитрил, он действительно был удивлен. Днем не раз думал о таинственной подруге и пришел к выводу, что она страшненькая неудачница. А чем еще объяснить, что без мужа, да и работает в библиотеке? К тому же у красавиц часто в подругах ошиваются невзрачные девицы, обеим это выгодно. Оказалось — нет. Она действительно была красива, но — по-другому. Если Оксана была женщиной яркой, броской, вызывающей, то Таня чем-то напоминала русалочку из диснеевского мультфильма. Может быть, глубиной своих голубых глаз, затуманенных тихой грустью.

— Вам что-то положить, Иннокентий Петрович? — спросила она. — Извините, что хозяйничаю тут, но Оксана откупоривала бутылку и пролила вино на джинсы.

«Вежливая, — подумал Бахов. — Держится уверенно. Что ж… если попросит взаймы, придется дать». И согласно кивнул.

— А-а, все уже тут, — нараспев сказала Оксана, появляясь в столовой. Она снова была в голубых джинсах, но сухих. Подошла к мужу, чмокнула его в щеку. — Привет, Кеша. Ну вот это и есть моя старинная подруга, можно сказать — самая лучшая, Таня Бондарева.

— Да, дорогая, мы уже познакомились, — с вымученной улыбкой сказал Бахов.

Ему хотелось полежать на диване, полистать газеты и журналы, коль вернулся домой раньше обычного. Или заняться любовью с женой, коли она такая ласковая. Но такая она вчера, сегодня — из-за подруги, и значит, придется потерпеть.

Оксана предложила тост за знакомство, они выпили и принялись опорожнять тарелки. Все было очень вкусно, но Таня по-прежнему думала, что могла бы приготовить эти блюда сама. А что не знала — купила бы книжки по кулинарии и прочитала. Это ведь даже интересно, с такими-то возможностями!

— Ну так, значит, библиотека, — сказал Бахов. — Это что, вызов обществу или вынужденная необходимость? Работать за такие деньги — несерьезно да и просто расточительно. Для человеческого организма.

— Это работа, которая мне нравится, — с улыбкой сказала Таня. Могущественный Бахов уже не пугал ее, он был просто пожилым и не очень симпатичным человеком.

— Танькин отец работал в одном отделе с Зюгановым, — сказала Оксана. — Погиб в автокатастрофе. А если бы остался жив, то был бы как минимум депутатом Госдумы.

— Да, это да… — сказал Бахов. — И ты, значит, Таня, живешь вдвоем с матерью?

— Зинаида Ивановна работала в Министерстве образования, а теперь преподает в школе, и завуч. Я у них просто душой отдыхала, когда мы были студентками. Московская элита!

— Бывшая, — недовольно сказал Бахов. Элитой был он сам и круг его общения, а не какие-то библиотекарши.

— Настоящая, — не унималась Оксана.

Бахов задумался и решил не спорить. Себе дороже будет. Он ведь надеялся, что Оксана и сегодня будет такой же сладкой в постели, как вчера. Если сам все не испортит. Ну так зачем какие-то глупые споры затевать?

— Хорошо, — сказал он, промокая губы салфеткой. — А что у нас насчет горячего?

— Ща притащу! — объявила Оксана. — Утка с яблоками, прямо как в фильме про Мюнхгаузена. Помнишь, Янковский говорил: «Утка. С яблоками»?

Она вскочила со стула и убежала на кухню. Бахов плеснул в другие рюмки виски, откинулся на спинку стула, внимательно глядя на Таню. Ее ничуть не смущало пристальное внимание хозяина. И деликатесы на тарелке она не торопилась поедать, а ведь живет в нищете! Могла бы наброситься на осетрину и копченого угря! Не набросилась, странно. Даже на великосветских фуршетах народ уничтожает такие блюда в считанные минуты, а эта нет. Такая воспитанная или притворяется? Чтобы потом попросить в долг? А вот если тронуть за грудь эту нищую барышню, так, пожалуй, и в морду получишь… Потому как — задорого себя продать хочет. Ну… в общем-то… имеет право, так сказать.

Оксана принесла блюдо с уткой и уронила его на стол, разбив две миски и рюмку.

— Горячая, зараза… — скривившись от боли, сказала она. — Сперва нормально было, а потом — невозможно терпеть!

— Все нормально, — сказал Бахов, с приятной улыбкой складывая разбитую посуду на угол стола. — Садись, дорогая, я сам разделаю нашу птицу. Может, смазать пальцы или пластырем обернуть?

— Да ладно, потерплю. — ответила Оксана, засунув пальцы в рот. — Ты налил? Давай выпьем. Тань, бери рюмку, поехали.

Таня с улыбкой подняла свою рюмку.

«Держится вполне уверенно. — продолжал оценивать гостью Бахов, мысленно, разумеется, он же был воспитанным человеком. — Да. порода все же чувствуется. За сто баксов не купишь, и за тысячу тоже, ей нужно много и сразу. А потом начнет учить мужика уму-разуму. Тут имеются и положительные, так сказать, моменты. С такой Оксана не будет смотреть на других мужиков, хотя кто его знает? В тихом омуте черт водятся…»

Он решил, что нужно и вправду познакомить Таню с Валерой и посмотреть, что из этого получится. Тот — парень холостой, состоятельный и донжуанистый. мать его за ногу. Вот оно и выяснится, чего же нужно этой девчонке от Оксаны.

Утку Бахов разделал быстро, с помощью серебряной витки и ножа. Положил всем по куску, добавил салата, овощей, зелени и снова наполнил рюмки виски.

— Говорят, когда девушка живет одна с матерью, это не слишком хорошо для ее поклонников, — сказал Бахов. — Проявляется тенденция к одиночеству.

— Здесь есть и другая тенденция, — ответила Таня. — Я видела и вижу, как мама любила папу, и после его гибели не смогла найти другого такого же. Осталась верна ему. Я хочу так же относиться к своему будущему мужу.

— А если он будет долго жить? — спросил Бахов и туг же взмахнул рукой. — Извините, барышни, глупость сморозил.

— Ничего, дело житейское, — сказала Таня, а Оксана усмехнулась.

Утку ели молча. Бахов первым справился со своей порцией, вытер пальцы и губы салфеткой, тяжело поднялся из-за стола.

— Пожалуй, оставлю вас, немного отдохну, подумаю о делах завтрашних. Танюша, приятно было познакомиться. Ты заходи, не стесняйся.

Он еще раз поцеловал Тане ручку и пошел в свой кабинет. Там сбросил туфли, лег на кожаный диванчик и снова задумался. А ведь подруга-то появилась в тот момент, когда «Константа» задумала купить акции Верхнезеленки и сделать его банк своей структурой. Нет ли тут какой-то связи? Очень уж странное совпадение. Было над чем подумать, и Бахов думал.

А в столовой девушки с уходом хозяина загрустили.

— Пошли в мой гардероб! — сказала Оксана, — Я тебе покажу, что там есть. Примеришь, почувствуешь себя светской львицей!

— Пойдем, — согласилась Таня.

Ей уже хотелось домой, но уезжать сразу после ужина неприлично. Как будто приехала для того, чтобы поесть.

5

Таня вернулась домой около одиннадцати вече, ра. Продукты с барского стала согласилась взять, а вот предложение Оксаны поймать для нее такси и оплатить его решительно отвергла. Сказала, что и так благодарна подруге за чудный вечер, за ее хлопоты и угощение. Пройдется до метро, а там — всего ничего ехать.

Оксана решительно заявила, что завтра попросит у Бахова машину и они поедут прошвырнуться по магазинам. Поскольку Таня не работает, пусть и не думает отказываться. А Таня и не собиралась отказываться, по магазинам интересно было пройтись, посмотреть, что там богатые люди себе покупают и сколько это стоит. Сама не ходила, чего зря расстраиваться и продавцов расстраивать? А с Оксаной — почему бы и нет?

Шагая по асфальтовой дорожке от метро к дому, Таня вдыхала теплый и ароматный воздух вечернего города. Август выдался очень теплым, и казалось даже, что идешь не по Москве, а по тенистой улочке Ялты или Коктебеля. Вот куда бы она с удовольствием махнула в отпуск, если бы можно было. Лет десять уже не отдыхала у моря… А до этого каждый год летом — к морю, в хороший пансионат с вежливой обслугой.

Зинаида Ивановна не слала, ждала дочь. Проводила ее на кухню, грустно улыбнулась, когда Таня разложила на столе куски осетрины, копченого угря, и утки.

— Извини, мам, не смогла отказаться. Ксанка привязалась — возьми да возьми. Уж если взяла, то выбрасывать как-то подло.

— А ведь пробовали когда-то… Тебе в детстве копченый угорь очень нравился.

— Правда? Совсем не помню, но вкусно — это да.

— Ну, дал человек от чистого сердца, отказываться не станем, теперь мы люди не гордые, да и раньше не были гордыми. Ты мне расскажи, как она там, в интерьере богатой квартиры? Счастлива, хорошая хозяйка?

— Как была неумехой, так и осталась. Вино стала откупоривать — пролила, утку пока несла из кухни — обожгла пальцы, брякнула на стол, разбила посуду, — со смехом сказала Таня. — Оксана в своем репертуаре.

Налила себе чаю, отпила глоток и вдруг поняла, что чай-то у них вкуснее, чем у Оксаны. Или привыкла уже, или вкус у богатых людей не такой, как у других, обыкновенных?

— Хорошо дома чайку попить. У них был чай фирменный, в железной коробке продается, и совсем невкусный. А бананы маленькие, с палец размером, я таких раньше и не видела. Оксана считает, что обычные, какие везде продаются, кормовые, их есть нельзя.

— Раз так считает, пусть не ест. Ну а что ее муж, он с вами сидел за столом? Как держал себя?

— Нормально. Ты знаешь, мам, он оказался самым обыкновенным толстячком, лет пятьдесят, может, и больше. Оксана и выше его, и вообще… Красавица дочка с папашей, вот что приходит в голову, когда видишь их рядом. Я помню ее Валеру — парень был симпатичный, думала, и муж ничего. Но вежливый, ручку поцеловал. утку сам разрезал… Ко мне — присматривался, наверное, ждал, что денег стану просить или на работу в фирму устроить.

— А ты разочаровала его?

— Скорее напрягла. Он теперь не спит, думает, зачем же я приперлась? У них ведь ничего просто так не бывает.

— Это верно. Значит, Ксюша счастлива?

— Да кто ее знает? Живут вдвоем, квартира — как четыре наших, и три санузла. Наверное, счастлива.

— Третий-то зачем?

— Вот и меня это заинтересовало. Оказывается — для прислуги. Поварихи и уборщицы. Но это не самое интересное. У Ксанки есть своя комната-гардероб, только для одежды, представляешь? Одних шуб там двенадцать штук, я примерила три.

— Ну и?

— Красивые шубы. Сказать по правде — мне здорово шли. Ну вот эти три и купила бы себе, если б могла. А двенадцать зачем? Ты знаешь, мам?

— Знаю. Всегда хочется большего, так уж человек устроен. И если у нее появятся еще пять шуб — ничего удивительного в этом не будет. Ну и Бог в помощь. Меня другое интересует: очень она изменилась.

Зинаида Ивановна не случайно спросила об этом. Прежде она считала, что дружба с энергичной, предприимчивой провинциалкой полезна тихой, застенчивой дочери. Теперь же, когда дела у них идут далеко не блестяще. Таня может поддаться влиянию чересчур богатой и взбалмошной Оксаны и, хуже того, броситься на поиски легких денег. А это редко добром кончается. Таня внимательно посмотрела на мать, понимающе кивнула.

— Конечно, изменилась, мам. Ну ты представь: дюжина шуб, костюмы… одних туфель тридцать пар» и все новые. А она ведь всегда мечтала о красивой жизни, посмеивалась» когда ты говорила» что главное — это работа, любовь — это высокое чувство. Теперь Ксанка победительница и великодушно хочет мне помочь,

— Тебе это нужно? — осторожно спросила Зинаида Ивановна, — Оксана всегда была лидером. Но в данной ситуации это небезопасно для тебя.

— Я не победительница» мама» но и побежденной себя не считаю, И в чем-то» наверное, могу помочь ей. Честно говоря, не верю, что так уж и счастлива. Ксанка лидер, не спорю, а мне всегда было интересно наблюдать, чем закончится ее очередная затея.

— Я знаю, дочка, что ты у меня умница и сама все понимаешь. И тем не менее будь осторожна. Эта красивая жизнь затягивает и душит людей.

— Ты всегда была завучем, даже когда в министерстве работала. — сказала Таня.

— Но ведь получилось воспитать хорошую дочь?

— Получилось быть хорошим человеком, мама. А я смотрела и хотела быть похожей на тебя.

Зинаида Ивановна обняла Таню, прижалась губами к ее щеке.

— У нас осталось вино… выпьем по рюмочке, Танюша?

— Конечно, мам.

* * *

Бахов бодрым шагом вошел в предбанник своего кабинета, чмокнул в щеку пухленькую блондинку Дашу, секретаршу, попросил принести чашку кофе с молоком и решительно толкнул дверь, обитую черным кожзаменителем.

Когда Даша принесла кофе и доложила, что Пронин ждет за дверью. Бахов заговорщицки подмигнул ей и тихо сказал:

— Зануда он, верно?

Девушка испуганно кивнула и торопливо вышла. Она работала здесь недавно и боялась потерять хорошо оплачиваемое место в кожаном кресле за красивым полированным столом. Возразить Даша не могла, опасаясь перечить властному боссу, а согласиться — значит обидеть генерального менеджера, по сути — второго человека в банке. Вдруг он услышит? А потом, когда босс уедет в отпуск… Уж лучше поскорее удалиться.

От Пронина не ускользнуло, что Бахов сегодня был особенно бодр и энергичен. Давненько он не видел босса в таком состоянии утром, ибо знал, что молодая жена Бахова — стерва, каких свет не видывал. Пилит мужика, все ей что-то не нравится. Может, новую нашел? Поначалу — то они все ласковые и заботливые, а потом начинается!..

Пронин за последние пять лет дважды развелся, на третий развод решимости не хватало, и судил о женщинах исходя из собственного опыта.

— Приятные новости. Иннокентий Петрович? — осторожно спросил он.

— Ну-у… жена, понимаешь, молодая, игривая, как разойдется — не угомонишь. Приходится, так сказать, соответствовать, уровень держать.

Пронин раскрыл рот, но так и замер, не в силах слово вымолвить. Этого он никак не ожидал услышать от босса. О том, что она требует все больше и больше денег на шмотки, прямо какая-то маньячка вещевая, приходилось слышать от сослуживцев, водителя Миши, и сам Бахов нет-нет да и срывался в разговоре по телефону, который поневоле приходилось слышать, поскольку присутствовал в кабинете. Красивая баба, но дура. И вдруг прямо-таки цветущий босс в своем кабинете!

— Завидуешь, Илья? — усмехнулся Бахов. — Может, перестанешь думать о третьем разводе и расшевелишь в своей Ритке дополнительные ресурсы?

Пронин пожал плечами. Но не о супруге он думал, тоже молодой и красивой, правда, чересчур эмансипированной журналистке, а об Оксане. Что ж такое она сотворила, какие такие ресурсы у себя обнаружила? Они с Риткой все ресурсы уже использовали, а толку-то…

— Не знаю… Но я рад за вас, Иннокентий Петрович. Приятно видеть, что вы… в бодром расположении духа.

— Еще повоюем! — заверил его Бахов. — Что у тебя, есть подвижки с проблемой Верхнезеленки?

— Есть проблема с дальнейшим существованием банка. Крупные банкиры активно проталкивают новый закон, им это выгодно. Избавляются от мелких, но устойчивых конкурентов вроде нас. Если лишимся лицензии, как проводить операции? Тут мы многое можем потерять. И Верхнезеленка не понадобится, в «прозрачном» виде она малоэффективна. Но я говорил с нашими людьми в Минимущества, в комитете по собственности Госдумы, и они… советуют слиться с «Константой».

— Пойти под Топоренко никогда не поздно, Это так сказать, крайняя мера, — сказал Бахов. — Но не единственная. Потому как надо учитывать, что через месяц после слияния нас просто могут вышвырнуть из нашего же банка.

— Но можно обговорить условия сделки. Можно акции Верхнезеленки не продавать, а отдать во временное управление «Константе» и получать прибыль. При таком варианте решение всех социальных проблем они берут на себя.

Бахов усмехнулся, прихлебывая кофе.

— Нужный уставный фонд — миллион евро. А что такое миллион для нас. Илья? Добавим свои, продлим лицензию и будем работать.

Пронину показалось. что у босса после счастливой ночи с молодой красавицей женой поехала крыша.

— Как — добавим, Иннокентий Петрович? А мы платили налоги с наших прибылей? А с каких счетов будут переводиться средства? При нынешних порядках — погорим, уж «Константа» об этом позаботится!

— Вот и думай про то, как реализовать мою идею, — жестко сказал Бахов. — Сам не мажешь ни хрена предложить, думай над этим И в газетах заряди материалы насчет того, что «Константа» хочет передела собственности. Про уровень жизни в Верхнезеленке пусть покажут на всех каналах.

— Топоренко узнает…

— Ты работай, а не думай про Топоренко! — властно сказал Бахов. — Работай, думай! Да, кстати, двадцать первого у нас праздник, путч победили. Приглашаю к себе. Тебя с Ритой, Пупченко с женой, Степаняна тоже с супругой. И Валеру Моргачева. Надеюсь, не станешь отказываться?

Мог бы и не спрашивать, подобное приглашение — сродни приказу.

— А Валеру с кем? — спросил Пронин.

— Одного. Девушку для него найдем, хорошую. Ты его на себя возьми и растолкуй — должен прийти один. Остальных я на себя беру.

— А почему одного? Зачем подбирать, если у него своих до черта? — допытывался Пронин.

— Потому что так надо.

— Ну, если надо, сделаем, — кивнул Пронин. — Какой-то праздник этот странный. Мы же не защищали Белый дом от путчистов? А те, кто защищал, разочарованы.

— Потому что дураки. Кем бы ты был, Илья. без свободной России? Старшим научным сотрудником в НИИ экономики? То-то и оно. Валеру предупреди особенно. Чтоб никаких отговорок и один. Да, еще Перцева пригласи, тоже одного. Все. Ну, ступай, работай.

Озадачив менеджера, Бахов привычно откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. В памяти вспыхнуло невероятно красивое женское тело, дерзкие, развратные губы, нежные пальцы… Это было прекрасно. И вероятно, потому, что у Оксаны появилась бедная подруга. Могла сравнивать свой уровень жизни с другими, могла понимать, что он значит для нее. Это хорошо. И покупок за два дня новых не сделала. Тоже хорошо. А что дальше? Проверка подруги на вшивость. Если соответствует, то пусть будет. А если нет — вырвать с корнем. Но лучше бы не вырывать…

Оксана заехала в полдень на уже знакомом «БМВ» с водителем Мишей. Зинаида Ивановна была в школе. Таня ждала машину в условленном месте на Малой Филевской. Села в сверкающую иномарку, чмокнула подругу в щеку.

— Привет. Вчера все было замечательно.

— Привет. Сегодня тоже грустить не будем. Слушай, как я рада, что встретила тебя! Ты себе представить не можешь Миша, поехали на Манежную.

— Это где торговый центр под землей? Ни разу там не была. — сказала Таня. — А что тебя интересует?

— Ну вот и побываешь. Я решила, что мне просто необходима классная шляпка.

— Зачем? Ты и так отлично выглядишь.

— Да так. захотелось. Надоели все шляпы, которые есть. Сейчас лето, нужно прикрывать лицо от солнечных лучей. Вот я и решила купить шляпку. И тебе что-нибудь купим.

— Мне не надо. — воспротивилась Таня.

— Перестань кочевряжиться. Танька. Что понравится, то и купим. Все в наших руках!

Водитель Миша помалкивал, но Таня почему-то не сомневалась что он обязательно доложит обо всем Бахову. И возразила с большей решительностью:

— Вот что, Ксана! Я езжу с тобой, чтобы составить компанию, а не для того, чтобы выпрашивать какие-то подарки на деньги твоего мужа. Нет, и все тут.

— Ну, как скажешь, — пожала плечами Оксана. — Ты, между прочим, едешь со мной для того, чтобы подсказать подруге, посоветовать. А я в знак благодарности могу что-то купить и тебе. Что тут сложного?

— Я сама себе могу купить все, что надо. Оксана фыркнула, но ничего не сказала.

Обилие магазинов и магазинчиков, фантастическое изобилие товаров в них заворожило Таню, подхлестнуло воображение. Как всякой нормальной женщине, ей хотелось и косметику, о которой только слышала или имела, но давно, и белье с кружевами, и кожаные брюки, и брюки-стрейч, как у Оксаны, да, собственно, все, ибо по-настоящему хорошей одежды у нее уже не было.

Минут двадцать было интересно, а потом — стало грустно. Какой смысл смотреть на все это, если нет возможности купить даже самые дешевые трусики? Потому что они были в пять раз дороже тех, что продавались на «Горбушке». Оксана везде останавливалась, просила показать замшевый костюм, белые джинсы, старательно нюхала бумажные полоски с запахом духов. Купила флакончик «Опиума», тысячу триста рублей отдала, но, получив чек, бросила его в картонную коробку у кассового аппарата и стала перебирать другие чеки, лежащие там. Продавец, женщина средних лет с густыми черными волосами и ярко-красными губами, презрительно усмехнулась, глядя на нее. Оксана заметила это.

— Ты чего ухмыляешься, б… приезжая? — негромко спросила она. — Мой муж, как и все миллионеры, жлоб, и мне нужен чек на две пятьсот, я его нашла, видишь? Но если муж узнает, что продавщица оскорбила меня, он тебя в два счета уберет из Москвы поняла, ты?!

Женщина со смоляными волосами очень хотела возразить ей, и не менее эмоционально, да она была наемной работницей, кормила семью из шести человек и боялась потерять это место. Поэтому просто отвернулась, поджав губы.

— Зачем тебе чек на две пятьсот? — спросила Таня, когда они вышли из этого магазинчика.

— Потом объясню.

Оксана купила еще один флакончик духов, «Кристиан Диор» за тысячу четыреста рублей, а чек выбрала на тысячу восемьсот. Второй флакончик она решительно сунула в сумочку Тани.

— Ты с ума сошла, Ксана! — прошептала Таня. — Мне не нужны такие подарки! Перестань!

— Это ты перестань, — махнула рукой Оксана. — Во-первых, мы потратили две семьсот, а чеков у нас на четыре триста. Выходит, твои духи достались просто бесплатно. А во-вторых…

— Как это, бесплатно?

— Потом объясню.

— А во-вторых?

— Тоже потом. Идем шляпки смотреть.

Шляпки Оксана примеряла долго, Таня все еще не могла отойти от потрясения с подарком. Духи за тысячу четыреста рублей от подруги? Не хотелось ей таких подарков, они обязывали, но время для возражений было упущено.

— Как тебе эта? — спрашивала Оксана.

— Не очень. И слишком дорогая.

— Цена тут ни при чем. Идет мне?

— Я же сказала — не очень.

— А эта?

— Уже лучше, но…

— Девушка, — вмешалась молоденькая продавщица, — примерьте вот эту. В Париже — последний писк.

И вам она будет к лицу. Посмотрите сами в зеркало.

— Как? — спросила Оксана, надев шляпку.

И вправду, ей здорово шла она. Хоть и была простенькая с виду, а стоила две тысячи шестьсот рублей. Какая-то шляпка!

— Отлично, — сказала Таня. — Эта — идет.

Оксана купила шляпку, объяснив девушке-продавцу, что у ее подруги прекрасный вкус, но чек выбрала на три тысячи пятьсот рублей, чему Таня уже не удивилась.

— Может, посвятишь меня в свои тайны? — спросила она, когда шагали к выходу.

— Поехали ко мне, выпьем кофе с ликерчиком, обмоем покупки, и я тебе все растолкую.

Миша сегодня был вежлив и предупредителен, он даже галантно распахнул заднюю дверцу «БМВ» и закрыл ее, когда девушки уселись в машину. А потом отвез их на Кутузовский.

Повариха Людмила готовила на кухне ужин. Оксана попросила ее принести кофе и бутерброды с черной икрой и повела Таню в свою комнату. По сути дела, это была вторая спальня с широкой кроватью, гардеробом, пуфиками и прочими атрибутами Таня еще вчера не могла понять, зачем Оксане в ее личной комнате широкая двуспальная кровать, когда есть спальня? Допустим, поссорилась с мужем, хочет спать одна, так опять же — зачем кровать, где могут поместиться пять человек? Вчера об этом постеснялась спросить, а сегодня — не до того было.

Людмила принесла кофе, бутерброды и ушла. Оксана добавила в кофе ликер «Бейлиз».

— Может, есть хочешь, Тань? Я скажу, бульон сделает.

— Нет-нет, спасибо, этого вполне достаточно. Ты хотела мне рассказать…

— Расскажу. Ты пей кофе, ешь и не бери в голову дурного. Все нормально.

— Начни со второго, помнишь?

— Послезавтра, двадцать первого августа, Бахов собирает гостей. Праздник. Ты тоже приглашена, и духи пригодятся, понятно?

— Не знаю, смогу ли я…

— Тань, не дури. Будут серьезные люди, Бахов специально попросил, чтобы я пригласила тебя. Отказа быть просто не должно. Иначе Бахов на тебя обидится.

— А с чеками?

— Только тебе могу сказать. Если Бахов такой жлоб, то я сама о себе должна позаботиться. Он выделяет мне три тысячи и требует отчета? Да ради Бога! Я и предоставляю ему отчет в виде чеков. Мы купили духов на сколько? Две с чем-то…

— Две тысячи семьсот рублей.

— А чеки у нас — на четыре триста. И так во всем. Он думает, что я потратила три тыщи баксов, а я каждый месяц тыщу экономлю и кладу на книжку. У меня там уже двадцать пять тыщ, не считая процентов. На всякий случай. Бахов и понятия об этом не имеет. Иногда подбрасывает еще тыщу-другую, чтоб я не скучала, иногда нет, и скрипит… Пускай скрипит, мне это тоже выгодно. Быстрее окочурится — я стану наследницей его миллионов. Тогда и начнется настоящая жизнь. А пока что — так… Но и к худшему надо быть готовой, понимаешь?

— Но ведь он… может узнать, сколько стоят духи, — сказала она. — И разоблачит тебя.

— А вот фиг ему! Есть магазины дорогие, и есть не очень. Одни и те же духи стоят везде по-разному. Да и не обязательно точно докладывать, что я купила. Вместо духов будет сумочка из крокодиловой кожи. Вместо сумочки покажу пляжный ансамбль, эксклюзивный, да еще примерю перед ним, так он слюни пустит и вопросов задавать не станет. Я знаю цены, у меня много чего есть в запасе — никогда он меня не раскусит.

— Ну, ты даешь… — изумленно сказала Таня.

— А ты как думала? Учись… студентка. У тебя-то все нормально — мама, квартира, родственники. А у меня тут никого. Одна только подруга — ты. Значит, нужно самой о себе заботиться, и если Бахов найдет себе другую телку — знать, где соломки подстелить. Совсем бедной не останусь, но и ограничивать себя не хочу. Вот и коплю деньги на адвокатов.

— А говорила — все нормально…

— Так оно и есть. Но кто знает, что будет через год, через пять лет?

— То есть ты живешь и думаешь о том, что все будет хуже?

— Только дура об этом не думает.

Таня поняла, что дура — она и есть, ибо в ее жизни хуже быть ничего не могло. Она смирилась с повседневными ограничениями почти во всем, привыкла к ним. Но зато — ни от кого не зависела, никому из близких не желала смерти, чтобы получить большие деньги. Просто была самой собой.

6

В гостиной Бахова были сдвинуты три стола, накрытых белой шелковой скатертью с бахромой по краям, и шустрая Людмила расставляла немецкие тарелки с картинками на дне. О том, что такие тарелки она бы на стенках развесила, теперь уже не думала, привыкла, что в особых случаях с них едят здесь, но все же было грустно потом видеть объедки на картинках — красивые. Помимо трех столов под скатертью, в гостиной был и четвертый у стены — с бутылками, бокалами и фужерами.

Поначалу Бахов намеревался устроить фуршет со шведским столом в духе элитарных приемов, на которых царит истинная демократия и раскованность — хочешь ешь, хочешь пей, стоя или сидя, или танцуй с тарелкой в руке и с бокалом в другой. Но потом решил, что праздник российский, и отмечать его следует по русской традиции — за столом. Так сказать — по-семейному. Во всяком случае, начать в таком духе, а потом пусть каждый делает то, что хочет. Места много, тридцать метров гостиная, и танцующим не будет тесно, и тем, кто на диване захочет посидеть, покурить.

Уже после обеда он послал Мишу в магазин на Тверской, и тот привез российский триколор на алюминиевом шесте. Установив флаг в углу, Бахов почувствовал себя истинным россиянином. А что? Вон американцы чуть ли не в сортирах свои флаги устанавливают, мы теперь ничем не хуже. По крайней мере лучшие из нас, теперешних.

Ближе к шести вечера стали собираться гости. Пришли все, кого Бахов пригласил: главный бухгалтер Степанян Вазген Ашотович с супругой Нелли, генеральный менеджер Илья Пронин со своей Маргаритой, первый зам Бахова Геннадий Сергеевич Пупченко с женой Ириной и Валерий Моргачев, заместитель Бахова по основным производственным фондам, — один, как и было велено. Гостей встречала Оксана, мужчинам подставляла щеку для поцелуя, женщин сама целовала (брезгливо жмурясь) и провожала в гостиную, предлагая чувствовать себя как дома и выпить кому чего хочется.

Гости знали, что босс терпеть не может опозданий, потому и пришли чуть пораньше, не боясь выглядеть невоспитанными. И выпить, ожидая начала застолья, тоже не боялись — раз праздник, так чего стесняться? Не первый год вместе, знали, как нужно праздновать.

Моргачев, симпатичный высокий брюнет с тонкими усиками на капризной верхней губе, сразу двинулся к столу с бутылками, плеснул виски в бокал, отхлебнул глоток и с бокалом в руке подошел к Оксане.

— Как жизнь, Ксюша? — глядя в черные глаза, с улыбкой спросил он.

— Нормально, не видишь, что ли? — нейтрально ответила Оксана и пошла к Степанянам, давая понять. что никаких таких воспоминаний и тем более сожалений о днях и ночах, проведенных с Моргачевым. у нее не было, нет и быть не может.

Это огорчило банковского производственника. Он задержал взгляд на спине Оксаны, а точнее, на том, что пониже спины и соблазнительно двигалось под белой короткой юбкой из тонкого шелка, смотрел, с трудом подавляя неуместные здесь воспоминания. У нее все нормально, даже поговорить не хочет… Почему же Бахов попросил его прийти одного, без девушки? Все с женами, а он холост, и это не значит, что должен приходить один, у него знакомых девиц до черта, мог бы привести какую-то. Думал, Оксана попросила об этом, не хочет видеть его с другой, а может, собирается намекнуть на что-то интересное. Он ведь любит ее и никакому Бахову не отдал бы, если б она сама не заявила: мол, с тобой было хорошо, останемся друзьями, я люблю Иннокентия Петровича. Какая там, к черту, любовь? Скоро Бахов надоест ей Думалось — а вдруг уже надоел? Оказывается, еще нет. Тогда б чем тут дело?

Оставив бокал на столе. Моргачев пошел искать Бахова, надеясь, что тот объяснит ему тайный смысл своего пожелания. Нашел в его домашнем кабинете, Бахов сидел за компьютером, внимательно глядя на монитор. А ведь ответил на стук «Войдите!», мог бы и встать навстречу, все-таки гость пришел поприветствовать хозяина. Но… босс, он и есть босс, даже если ты пришел к нему в гости отметить великий российский праздник.

— Добрый день, Иннокентий Петрович, с праздником вас. Все трудитесь на благо Отечества? — Моргачев подошел к столу, и лишь тогда Бахов выключил монитор, протянул руку.

— Привет, Валера, тебя так же. Что, не сидится с гостями? Сейчас приду, кое-какие проблемки вдруг появились.

— Флаг у вас просто замечательный, — с плохо скрываемой иронией сказал Моргачев. — Сразу чувствуется дом настоящего россиянина. Он что, всегда там стоит или к празднику установили?

— Понравился? — усмехнулся Бахов, не обращая внимания на иронию. — После ужина подарю, установишь в своем кабинете.

— Спасибо. Иннокентий Петрович, я заглянул спросить, почему обязан был прийти один? Пронин толком не объяснил, теперь смотрю — все с женами, у меня есть девушка, даже три, мог бы познакомить вас и вашу супругу.

— Это серьезный праздник, а у тебя девушки каждые два дня меняются. Со всеми знакомиться — только время попусту тратить.

— Обижаете, Иннокентий Петрович. Я не мальчик чтобы за меня решали, с кем приходить в гости. Извините за вторжение. — Моргачев повернулся и пошел к двери.

— Погоди ты! — с досадой сказал Бахов, выкатываясь из-за стола. Догнал Моргачева, приобнял за талию, усадил на кожаный диван, сам примостился рядом. — Экие все обидчивые стали! Оксана подругу встретила, вместе учились в университете. Ну и пригласить ее решила. Девка симпатичная, но не нашего круга. Библиотекарем работает за две тыщи в месяц. Будет тут сидеть, понимаешь… моргать! Вот я и подумал… кто-то ею должен заняться? Так что, Валера, присмотри за ней.

Моргачев болезненно поморщился, услышав, что девушка работает в библиотеке.

— Вы меня в шуты записали, что ли? Присматривать за какой-то библиотекаршей… Для этого и пригласили?

— Она не какая-то, красивая баба. Присмотрись повнимательнее. И Оксана попросила. Тоже понимает, что девке не с кем тут разговаривать и не о чем. При чем тут шуты? Я тебя пригласил как ближайшего своего товарища, соратника, можно сказать, сподвижника, понимаешь. Это само собой, а попросил прийти без пары — из-за подруги. В последний момент объявилась… Ты знаешь, что случилось бы, скажи я Оксане — не могу пригласить постороннего человека?

Моргачев хорошо это знал и после недолгих колебаний согласился поухаживать за подругой. Но только на этот вечер. Ему и самому захотелось позлить Оксану, флиртуя с другой женщиной. Но с кем с это сделаешь? Не с женой же Степаняна? Зарежет горячий южанин!

Разумеется, Бахов не мог даже просить подчиненного о том, чтобы тот познакомился ближе с Таней, поухаживал за ней пару недель, и, значит, можно было понять, что она за человек, случайно ли встретилась с Оксаной именно теперь или нет. Но Валера Моргачев был известным бабником, а новоявленная подруга сложной и по-своему красивой штучкой. Увязнет Валера и без всяких просьб.

— Хорошо, Иннокентий Петрович, только ради вас. И ради Оксаны, если уж она сама попросила — как откажешь?

— Ну, лады, — удовлетворенно сказал Бахов. — Ступай к гостям, а то все мужики сюда сбегутся, бросят баб. Да, все, что слышал тут, между нами.

Когда за Моргачевым захлопнулась дверь, Бахов поднялся с дивана, довольно усмехнулся, потирая ладони. Увязнет, куда денется! Через неделю бросит, но это уж не его, Бахова, забота. Оксана просила — получила. А он получит свое — информацию об этой штучке.

Моргачев вернулся в гостиную, добавил виски в свой бокал и все-таки подсел к Степанянам, такое было настроение — хотелось похулиганить. Да и Оксана сидела рядом с Нелли.

— Вазген, хочешь расскажу анекдот про армянское радио? — сказал он, прихлебывая виски.

— Нет, мой хороший, — ласково улыбнулся Степанян. — Я их все давно знаю. Лучше послушай, сам тебе расскажу. Сидят как-то армянин, русский и американец…

— И армянин всех обдурил, да? Я тоже все твои анекдоты знаю. Ну тогда расскажу Нелли.

— Валера, перестань дурачиться, — сказала Нелли. — Не видишь, мы разговариваем.

В прихожей послышался гонг видеодомофона включился монитор. Оксана торопливо вскочила с дивана, побежала к двери.

— Извините, — на ходу бросила она. — Это моя подруга.

— Лягушонка в коробчонке… — пробормотал Моргачев, еще не зная, как он прав.

Таня опоздала ровно на две минуты, больше нельзя было, не та она персона, чтобы заставлять обычных российских миллионеров ждать ее. Но и приходить раньше было неприлично. Ткнула пальцем в белую клавишу с подсветкой и, волнуясь, ждала, когда откроют.

Сказать, что совсем не понимала, зачем ее пригласили, не могла, догадывалась, что Оксана всерьез решила найти ей богатого мужа. Но как это будет выглядеть? Не станут ли господа миллионеры подшучивать, наблюдая за ней? Не будут ли разговаривать, как Оксана говорит с поварихой? Впрочем, пусть только попробуют!

Дверь распахнулась, и Оксана, не дожидаясь, когда Таня шагнет вперед, схватила ее за руку, втащила в квартиру. Обняла, чмокнула в щеку, потом отстранилась, придирчиво оглядела.

— Отлично выглядишь, Танюша! Слушай, тебе так идет этот голубой костюмчик! Где взяла?

Таня лишь махнула рукой, не объяснять же, что «взяла» два года назад на вещевом рынке у «Багратионовской». Сама наконец разглядела, что Оксана сделала химию, во всяком случае, лет пять назад это называлось именно так, и ее короткие черные волосы превратились в негритянские колечки, которые пышным полукругом торчали вокруг головы. Эта прическа шла ей куда меньше прежней, но разве можно сказать об этом?

— Ты тоже просто красавица, Ксанка, — сказала Таня. — Тебе идет эта прическа.

— Я с утра, прямо в одиннадцать, помчалась в салон к своему парикмахеру. Надо ж было привести себя в порядок?

— А что, разве салоны сегодня работают? — удивилась Таня. — Праздник же.

— Дураки отдыхают, а умные работают. Ну ты сама подумай, когда женщины хотят сделать прическу, классный маникюр, массаж лица к приходу гостей? В праздники! Умные хозяева салонов за половину праздничного дня получают недельную прибыль. Ну, пошли к гостям, пора бы уже и за стол садиться.

Таня ждала, что подруга намекнет хотя бы, с кем хочет познакомить ее, как себя вести, но Оксана и словом не обмолвилась про это.

Гости были вполне нормальными людьми, Таня со всеми познакомилась, они смотрели и разговаривали с ней вполне доброжелательно и бойкий армянин Вазген, и худой, с тоскливым глазами Пронин, и вальяжный седовласый Пупченко, и… А его она сразу узнала — Валера, бывший любовник Оксаны, симпатичный молодой человек, но… пожалуй, слишком симпатичный. Красавчик, привыкший к женскому вниманию. Он ей не понравился еще три года назад, когда Оксана познакомила их. С Оксаной они были очень яркой парой, чем-то даже похожи, во всяком случае, не то, что Оксана с Баховым.

— О-о, Танюша… — растроганно пробормотал Моргачев. — Не ждал тебя увидеть здесь… Слушай, да ты просто обалденно смотришься!

— Привет, Валера, — просто сказала Таня.

— Пойдем, налью тебе то, от чего ни одна женщина не в силах отказаться.

— Я откажусь.

— В смысле — когда попробует. Так что попробовать ты просто обязана. Это ликер «Бейлиз», ирландский. Представь себе мороженое крем-брюле, расплавленное и с капелькой хорошего коньяка.

— С чего ты взял, что я не пробовала «Бейлиз»? — с улыбкой спросила Таня.

Действительно пробовала, Виталий угощал. Слов нет, вкусная штука, словно специально придуманная для того, чтобы соблазнять женщин. Пьешь и наслаждаешься, абсолютно не чувствуя крепости, а потом глядь — и сил уже нет сопротивляться. Да и с Оксаной пили «Бейлиз».

— Если хочешь меня угостить, принеси сухого вина, — сказала Таня. — Белого.

Моргачев удивился, но просьбу незамедлительно выполнил, благо бутылка сухого французского «Lаbоttiеrе» стояла на столике с напитками.

В кабинете Бахова тоже стоял монитор видеодомофона, только Оксана про него не знала. Не только монитор, но и видеомагнитофон, записывающий всех в дом входящих, были спрятаны в тумбе рабочего стола. Видик был круглые сутки запрограммирован на включение при наличии сигнала с камеры. А как же иначе? Жена молодая, страстная, а он с утра до ночи на службе — надо знать, кто сюда приходит. До сих пор никаких подозрительных гостей не было зафиксировано, но отключать аппаратуру Бахов не собирался. В его отсутствие она работала бесшумно, запертая на ключ, а когда он дома, мог сделать так, что звучал тихий сигнал, если видеоглазок в двери фиксировал гостя. Поэтому Иннокентий Петрович узнал о приходе Тани через несколько мгновений после того, как она позвонила. Выдержал паузу, дабы не мешать людям знакомиться, и вышел к гостям.

Всех поприветствовал, всех поцеловал и широким жестом пригласил за стол, благо Людмила уже все сделала — стол ломился от обилия закусок, ароматы деликатесов дразнили обоняние.

За столом Таня очутилась рядом с Валерой, а с другой стороны села Оксана. Прочие гости восприняли это совершенно спокойно и даже с симпатией. Пронин догадался, для чего босс хотел, чтобы Моргачев пришел один, и хотел посмотреть, что из этого получится, ревнивый Степанян был рад, что записному бабнику есть на ком сосредоточиться и он не станет доставать его жену и провоцировать скандал, а Пупченко решил, что Моргачев и Таня давние любовники, только не хотят это афишировать. О том, что думал Бахов, и говорить не стоит.

Наполнили рюмки, мужикам, разумеется, водкой — праздник-то российский, — и закуска соответствующая имелась в изобилии — исландская селедка под винным соусом, швейцарский маринованный чеснок, английский сырокопченый бекон и даже отечественная черемша, тщательно проверенная на отсутствие радиации и нитратов с нитритами. Женщинам предоставили право выбора. Таня предпочла все то же белое вино.

— Ну что, — сказал Бахов, вставая со стула. — Надо нам отмечать наши, российские, праздники, надо привыкать к ним. Потому что именно они дали нам все, конкретно то, что имеем. Коммунистам все дали октябрьские события, они их отмечали. А мы должны праздновать августовские, потому как они дали нам свободу и независимость от всяких там, понимаешь, руководящих указаний. Кем мы были раньше? Обычными совслужащими, так сказать. Идей было до черта, а реализовать их — никакой возможности. Занимали с утра очередь, чтоб купить стенку или кухонный гарнитур, о финских холодильниках вроде «Розенлефа» только мечтали.

— У меня был, — сказал Пупченко. — Хороший холодильник.

— Не все же работали во Внешторге, как ты, Гена, — сказал Бахов. — Свободная Россия дала нам возможность сполна реализовывать свои идеи и жить, так сказать, по заслугам. Вот за это я и предлагаю выпить! До дна!

Кто же мог отказаться, особенно если в углу стоит государственный триколор? Мужчины набросились на закуску, женщины ели неохотно, демонстрируя явное презрение к еде. Все они, за исключением Тани и Оксаны, имели склонность к полноте и старались не усугублять эту проблему.

— Слушай, Тань, — сказала Оксана, — я сегодня узнала в салоне, что зимой в моде будут жакеты из нервно щипанной нерпы, представляешь? Нужно будет посмотреть, есть ли что-то подобное у нас. Если нет — заказать.

— Для чего? — удивилась Таня.

— Ну как же! А еще мне сказали, что Армани предложил в качестве головного убора шлем летчика.

— Вот этот… скафандр, что ли?

— Да нет, кожаный, ну как в сороковых годах были. И даже в тридцатых. Такая ушанка из кожи.

— Не слушай ее, Таня, — тихо сказал, почти коснувшись губами ее уха, Моргачев. — Щипаная нерпа выглядит почти так же, как облезлая кошка. А ушанку летчика могут надеть только те, кому прическа позволяет.

Оксана услышала это, недовольно поморщилась:

— Заткнись, Валера, тебя никто не спрашивает.

— Извини, Оксана, я тоже ни у кого не спрашиваю, что можно говорить моей девушке, а что нет, — парировал Моргачев.

Таня уже поняла, что Оксана хочет познакомить ее со своим бывшим любовником. Наверное, Иннокентий Петрович тоже в этом участвует. Валера его беспокоит, пусть женится и навсегда позабудет об Оксане. Интересно все это устроено. А она должна согласиться? Нет, господа хорошие, извините.

Мать волновалась, провожая ее в гости. Хоть и верила, что Таня знает, как себя вести, а все равно беспокоилась. Все у них трудно, а там — миллионеры которые обеспечили себя и своих детей до старости и теперь борются за то, чтобы и правнуки могли жить при коммунизме. Не соблазнится ли она на легкие деньги?

Не соблазнится. Не так-то все и плохо было у них: жили с матерью дружно, душевно, радовались малым приобретениям, огорчались малыми потерями.

— Не ругайтесь, — сказала Таня. — Нервно щипанная нерпа может вызвать прогрессирующий невроз.

— Откуда ты знаешь? — насторожилась Оксана.

А Моргачев довольно усмехнулся.

— Выпьем на брудершафт, Танюша? — предложил он.

— Нет, спасибо.

— Я бы хотел поближе познакомиться с тобой, у меня есть возможность показать тебе весь мир. Венеция, представляешь, гондольеры, каналы, Дворец дожей…

— И жуткая вонь, — добавила Оксана.

— Париж, Лос-Анджелес, Цюрих, Кейптаун… — продолжал Моргачев. — Все — у твоих ног. Лучшие отели, рестораны…

— Успокойся, Валера, — сказала Таня. — Мне и в Москве хорошо живется.

Оксана злорадно захихикала. Хоть и намеревалась познакомить подругу со своим бывшим любовником, но ее уверенный отказ доставлял куда большее удовольствие, чем предполагаемое согласие. От Бахова не ускользнул этот разговор, да и от всех остальных тоже. Один лишь Пупченко не совсем понимал, что происходит — коли любовники, так чего выпендриваются?

— Ладно, будем жить только в Москве, как скажешь, — с вымученной улыбкой согласился Моргачев.

Он не совсем понимал поведение Тани и совсем не понимал, чего хочет Оксана. Унизить его? Но для чего? Они ведь расстались по-хорошему. Значит, ревнует. Ну, держись, детка, ты сама этого хотела!

Пупченко провозгласил тост за любовь, которая правит миром, все выпили, и первый зам поставил диск с песнями Пугачевой и решительно направился к Тане. Что говорить, спорить, нужно жить и радоваться жизни. А с кем? Ну конечно, не со своей надоевшей женой, есть туг и другие женщины, более привлекательные. А именно — незнакомка Таня, ее-то он и пригласил на танец, к неудовольствию Моргачева. Она пошла танцевать с Пупченко.

— Приглашаю тебя, Ксюша, — сказал он, протягивая руку.

— Перебьешься, — сказала Оксана.

Моргачев огляделся — Степанян уже танцевал со своей женой, Пронин танцевал с женой Пупченко, можно было пригласить его Риту, но… лучше уж Бахова. Хотя тоже не хотелось, и Моргачев остался сидеть за столом. Еще выпил, тщетно пытаясь понять, что же все это значит. Но понял только одно — Таня красивая девушка, и он ее уломает. Рано или поздно. Чтобы досадить Оксане. Подумаешь, библиотекарша С нищенской зарплатой! И не таких гордых видели.» Теперь ему хотелось не просто соблазнить Таню, а заставить ее исполнять все его сексуальные прихоти. Абсолютно все!

7

Таня пила мало, только сухое белое вино, а вот соратники Бахова не стеснялись наполнять быстро пустеющие бокалы и через час были совсем веселыми и раскрепощенными, настоящими гражданами свободной России.

А что им оставалось делать, если по-прежнему никто не понимал, для чего босс устроил эту вечеринку? Если и вправду хотел отметить непонятный праздник, флаг в углу поставил, то следовало пригласить людей из московского правительства, да и нужных чиновников из большого правительства тоже. На фоне флага, в солидной компании, глядишь, и решили бы кое-какие проблемы. Но вместо нужных и важных чиновников пришла какая-то девчонка, подруга жены. Думали, хотят сосватать за Моргачева эту самую подругу, ну ладно, интересно под водочку и хорошую закуску понаблюдать за бесплатным представлением, тем более сам Валера был не против знакомства. Но увы, девчонка его в упор не желала видеть.

Ну а если все так непонятно, то остается только одно: хорошо выпить (свободная Россия все еще жила по советским законам, где за чужой счет пьют даже язвенники и трезвенники), закусить и отвалить восвояси, дабы потом, в более приятной обстановке, обсудить с законной половиной смысл этого мероприятия.

Изрядно захмелев, мужчины увлеклись деловыми разговорами об акциях, инвестициях и предстоящем переделе собственности. У женщин были свои темы. Ирина и Нелли, домохозяйки, как и Оксана, увлеченно обсуждали, что следует носить предстоящей осенью и зимой, и всякие бытовые трудности, которые Таня просто не могла понять. Например, у Пупченко сгорела лампочка в хрустальном бра. Ирина вызвала электрика, чтобы заменил. Тот пришел, вкрутил новую лампочку и потребовал за работу пятьсот рублей. Ирина хотела дать ему двести, но он сказал, что таких цен давно уже нет, инфляция растет. Пришлось выложить пятьсот: как были нахалами эти электрики и сантехники, так и остались. Нелли беспокоила проблема массажисток. Раньше приходили за тридцать долларов, а теперь хотят пятьдесят. За полчаса работы! Выходит, если поработает восемь часов — будет иметь четыреста долларов. В день! Это когда наши учителя и врачи… Маргарита Пронина работала в газете и, похоже, с презрением относилась ко всей компании, в том числе и к Тане. Женские разговоры она сопровождала язвительными репликами, мужские — уничтожающим диагнозом, что вызывало болезненную реакцию на лице ее супруга.

Тане все это было неинтересно. Лампочки она давно уже меняла сама, да и прокладку в смесителе могла заменить, а массажисток просто не приглашала и, сколько они берут за свои услуги, не знала и знать не хотела. Оксана время от времени пыталась втянуть ее в разговор, но Таня лишь вежливо улыбалась в ответ.

Моргачев несколько раз пытался разговорить ее, рассказывал смешные истории, случавшиеся с ним в поездках по миру, анекдоты. Но Таня отвечала все с той же вежливой улыбкой, за которой скрывалось полное равнодушие. Моргачев обиделся и минут десять даже не смотрел на нее, но в конце концов не вытерпел. Поскольку музыка не смолкала и сладкий голос известного поп-идола в прямом и переносном смысле этого слова звучал в гостиной, Моргачев просто взял Таню за локоть и повел танцевать. Пригласить на танец не удосужился, понимая, что получит очередной отказ. Он выпил, пожалуй, больше всех, и хоть был моложе других сотрудников банка, захмелел серьезно. Таня и слова сказать не успела, как оказалась в его объятиях на середине гостиной.

— Тань, ну чего ты выпендриваешься? — шептал ей на ухо Моргачев. — У меня есть квартира, вполне уютная и приспособленная… Поехали прямо сейчас?

— Не надо меня так хватать, больно. Пожалуйста, отпусти.

— Ни за что. Ну, ты согласна?

— Нет.

— Хорошо, мы не современные люди, живем не в двадцать первом веке, а в галантном восемнадцатом, хорошо. Чего хочет нищая, но гордая интеллигентка? Театр? Выбирай любой, нет проблем. Концерт? Выставка? Согласен, обеспечу. А может, надо гулять под луной? Хотя, как сказал классик, «Любовь не вздохи на скамейке и не прогулки при луне». Любовь — это постель. Ну да Бог с ними, с классиками, я согласен и на прогулки. Где? Архангельское, Царицыно, а может, у меня на даче? Там сосновая роща, озеро неподалеку, а воздух!..

— Нигде и никогда, — сердито сказала Таня. — Ты перестанешь сжимать меня? Больно же.

— Нет, не перестану, пока не скажешь, что я должен сделать для тебя, — пьяно бормотал Моргачев.

За столом воцарилась тишина. И гости, и хозяева, кто прямо, а кто искоса, следили за танцующей парой, всем было интересно, чем это кончится. Таня посмотрела на Оксану, надеясь, что подруга поможет и теперь, но Оксана только подмигнула ей. Что означало — все хорошо, дорогая.

— Я дам тебе ответ, если ты перестанешь сжимать меня в своих тисках, — сказала Таня. — Пожалуйста, не держи так сильно, мне больно.

— Хорошо, — усмехнулся Моргачев. — Тань, мы с тобой замечательная пара, точно.

Его руки уже не так крепко прижимали Таню к себе. Она улыбнулась, глядя в его мутные глаза, повернулась в танце, поставила правую ногу сзади его ног и двумя руками сильно толкнула Моргачева в грудь. Размахивая руками, он с грохотом приземлился на задницу, врезался спиной в диван.

— Валера много выпил, потому и упал, — объяснила Таня.

— Да она же самбо занималась, когда училась в школе! — воскликнула Оксана.

— Спасибо, у вас было очень мило, — сказала Таня. — Мне пора домой, всем до свидания?

Она помахала ладошкой и решительно пошла в прихожую. Моргачев так и остался сидеть на полу, упершись спиной в диван и с нехорошей усмешкой провожая Таню взглядом.

— Я с тобой до метро! — сказала Оксана и побежала следом.

— Ну, значит, выпьем за наших баб, которые как говорится, и коня на скаку, и… все такое, — сказал Бахов. — Валера, ты присоединишься?

— По последней, — правильно понял настроение босса Пупченко. — Давай, Валера, для тебя специальное дополнение — особенно за тех, которые самбо занимались.

Моргачев усмехнулся, одобрительно кивнул и бодро вскочил на ноги.

Кутузовский был не такой, как в прошлый раз, когда Таня возвращалась домой от Оксаны. Народу на тротуаре было больше, и машин на проезжей части больше, и выхлопных газов в воздухе больше. Таня решительно шагала к метро, а рядом с ней, держа подругу под руку, шагала Оксана.

— Танька, я не понимаю, чего ты кочевряжишься? У Валеры есть квартира, дача, бабки. Машина «вольво». Парень симпатичный. Знаешь, как на него бабы пялились, когда мы отдыхали в Испании, Италии, на Канарах?

— А мне не нравится.

— Что, совсем-совсем?

— Ксана, мы с тобой подруги, и ты хорошо знаешь меня. Если сказала, что не нравится, значит, так оно и есть. Но ты могла бы хоть предупредить меня, с кем хочешь познакомить, как с ним вести себя!

— В следующий раз обязательно, это я тебе гарантирую. Но Валера… Ты что, совсем свихнулась?

— А ты? Подсовываешь своего бывшего любовника и злишься, когда он начинает заигрывать со мной. Я просто не хотела причинять тебе боль, понимаешь?

— Ну, был моим любовником, а что тут такого? Они все были чьими-то любовниками еще в школе. А злилась потому… что он стал издеваться надо мной, хамить. Гадости всякие говорить, я такое не протаю. Ведь как должно было быть? Вы познакомитесь, а потом тихо смоетесь, и все дела. Твое будущее — в твоих руках. И какое будущее! Какие бабки!

— Ты хоть бы спросила, нужно мне это или нет.

— Да знаю я тебя как облупленную! Но нельзя же быть такой упертой дурой! Я тебе от чистого сердца хочу помочь, понимаешь?

Таня понимала. Оксана всегда хотела влиять на нее, подчинить своей воле, а не получалось. Таня дружила с ней, была в ее затеях от экзаменов до ресторанов «вторым номером», но всегда оставалась при своем мнении. Да, она не так изобретательна в общении с профессорами, да, не так красива, и все самые симпатичные парни доставались Оксане. Но это не значит, что Оксана лучше ее вообще. Конечно, выдать ее за подчиненного своего мужа — многое значит. Можно влиять на ее жизнь и прямо и косвенно, через Бахова. Но нет, извини, подруга.

— Спасибо, Ксанка. Но больше не надо.

— Нет, погоди… Это не разговор. Ты что, собираешься сидеть в своей библиотеке до пенсии? Я не могу этого позволить, я твоя подруга, я должна тебе… вам с Зинаидой Ивановной… Я что-нибудь придумаю.

— Не надо, Ксанка, — устало сказала Таня.

— Нет, надо! Хорошо, сделаем так, что будут несколько претендентов, понятное дело, достойных, и ты сама выберешь. А я обязательно подскажу кто чего стоит.

— А просто так ты уже не хочешь со мной дружить?

— А я что делаю?

— Вот и не бери дурного в голову. Мне с тобой интересно, это другой мир. а ты — как дверца в него. Интересно, да, но хочу я туда попасть или нет — мое дело.

— Все поняла. Тань, пробьемся, я тебе обещаю.

— Куда?

— Прямо в лучшее будущее. Слушай, будь осторожна, Валера жутко злопамятный мужик. Он такое не простит. Я, конечно, скажу Бахову, чтоб приструнил его, но все же…

— Я не боюсь, Ксанка.

— Завтра приеду’ к тебе в библиотеку, интересно посмотреть, как ты работаешь. А потом вместе махнем куда-нибудь, договорились?

— Приезжай.

— Слушай, вот уже метро… Давай возьмем тачку, а? Ну зачем тебе ездить на общественном транспорте?

— Я привыкла. Спасибо, Ксана, все было замечательно, и гости, и стол… Мне было приятно.

Таня соврала, все ей было там неприятно. Но не хотела огорчать подругу, которая искренне стремилась ей помочь… чтобы наконец-то подчинить своему влиянию строптивую москвичку. Бедная Ксанка! Она не смогла преодолеть обратный путь, метров семьсот, своим ходом, поймала машину. Таня наблюдала за ней, стоя у входа в метро. И чувствовала, что подруга несчастлива, и хотела как-то помочь ей.

Гости ушли, повариха Люда быстро перемыла посуду и тоже удалилась.

— Ты довольна? — спросил Оксану Бахов.

— Не знаю…

— Но я сделал все, о чем ты просила.

— Да, спасибо, Кеша.

Оксана налила себе виски, добавила содовой, задумалась, неторопливо потягивая ароматный напиток. Довольна ли она тем, что получилось? Да конечно, нет, подруга решительно отшила Валеру, а ведь три года назад хвалила его после того, как познакомилась. Кажется, это была их последняя встреча перед разлукой. Ну, отшила, и ладно, у Бахова есть и другие неженатые мужики. А вот поведение Валеры ее огорчило. Что-то уж больно скоро он клюнул на Таньку. Симпатичный мужик, отличный любовник, но — подчиненный Бахова, потому и расстались. Она, Оксана, за «шестерок» замуж выходить не собиралась. Валера мог бы вести себя как-то… поаккуратнее. И уж конечно, не говорить ей гадостей в присутствии гостей. А он прямо-таки поплыл, когда Таньку увидел. Хотел разозлить? Да нет, уж это она поняла бы. Если симпатичный мужик смотрел не на нее, а на Таню, Оксана считала это личным оскорблением. Конечно, Танька молодец, не просто отшила а прямо-таки опозорила! Как она его уронила на задницу — просто писк! Но все-таки неприятно.

Оксана допила виски, повернулась к Бахову. Он и вправду сделал все, что она хотела, и за это нужно платить. Понятно чем.

— Что-то не так, дорогая? — спросил Бахов. — По-моему, ты чем-то недовольна и не хочешь поблагодарить своего пупсика?

Он сидел в кресле, широко расставив ноги.

— Ты умница, — промурлыкала Оксана, села на колени к Бахову, потом между ними, обняла, принялась медленно елозить ягодицами, возбуждая мужа. Я Все сделал, как я просила, пупсик заслужил самую сладенькую награду… Я только боюсь, что Валера, наверное, обиделся.

— Наверное, — сказал Бахов, откидываясь на спинку кресла. — Ты к этому причастна, дорогая.

— Я? Почему?

— Валера решил поиграть на твоем самолюбии, а ты не поняла этого, восприняла всерьез его подначки. Этого не следовало делать.

— Какой ты умный. Кеша…

Она сползла на пол, расстегнула ширинку на его брюках. Бахов поморщился, но чуть позже изобразил на своем лице блаженную улыбку. А еще через минуту перестал улыбаться и деловито спросил:

— Как ты думаешь, дорогая, твоя подруга не связана с нашими конкурентами? Не заслана, так сказать, с секретной миссией? У нас сейчас проблемы, конкуренты наезжают, а тут появляется подруга…

Оксана высвободила губы, чтобы ответить, посмотрела в глаза Бахову.

— Танька? Да перестань. Кеша! Если бы ты знал ее получше, видел ее маму, Зинаиду Ивановну… Нет, конечно, нет. Ни с какими конкурентами она просто не может быть связана, не тот человек. Она чересчур правильная.

— Ты уверена в этом?

— Абсолютно.

— Хорошо… Ты такая сладкая, милая, да, да, я дам тебе еще две тысячи в этом месяце, купи что-нибудь себе и подруге… да… А потом мы еще выпьем и пойдем в ванную… о-о, да. Я тебя хочу тоже поцеловать… везде.

Иннокентий Петрович намеревался в ванной не только целовать свою молодую супругу. После ухода гостей он самолично положил кусок глицеринового мыла, надеясь, что сегодня Оксана позволит то, в чем прежде упорно отказывала. Все-таки еще и две тысячи долларов пристегнул к оказанной услуге.

Так оно и получилось.

8

После неожиданной встречи на Новом Арбате жизнь Тани резко изменилась. Теперь они с Оксаной виделись каждый день, и даже когда Таня работала, Оксана приезжала за полчаса до окончания рабочего дня, а потом они ехали в какой-нибудь магазин или к Тане попить кофе, поболтать. А в свободные от работы дни Таня пропадала у Оксаны. Понемногу она привыкла к ее огромной квартире и уже могла без стеснения попросить Людмилу сварить кофе или сделать бутерброд. Да и в дорогие магазины заходила без прежней робости. Правда, в отличие от Оксаны, с продавцами и другими покупателями не ругалась.

Попасть в этот параллельный мир она не мечтала, просто было интересно понаблюдать его изнутри. Все мы где-то слышали или читали о жизни звезд олигархов, просто богатых людей, и, наверное, вряд ли кто отказался бы увидеть его поблизости в режиме реального времени и не в качестве прислуги, а как друг или подруга богатого человека. Разумеется, Таня понимала, что они не совсем равные подруги, как ее бутерброды с «Чайной» колбасой несравнимы с деликатесами, которые пробовала у Оксаны. Зато Оксана нуждалась в ней больше, чем она в ней. У Тани были другие подруги, родственники, а у Оксаны, кроме нее, — никого. После неудачного праздника Таня поняла почему.

— Представляешь, я сказала Нелли, что купила кофточку от Версаче за четыре тысячи, а она заявляет: фирма Версаче захирела после смерти хозяина, теперь это не модно. Да кто она такая, дура набитая? А эта корова Ирина? Я ей рассказываю, как в феврале в Швейцарии отдыхали, в Давосе, а она мне: под президента подстраиваетесь? А вот мы сами по себе, в феврале на острове Бали загорали! Это жены «шестерок», подчиненных моего мужа, а держат себя прямо как не знаю кто! Все у них лучше, моднее, качественнее… Достали!

Таня ничего подобного не говорила, тихо ужасалась ценам и скромно советовала купить то что действительно идет подруге. В ее обществе Оксана чувствовала себя истинной аристократкой И дарила с «барского плеча» то надоевший костюм, то вышедшее из моды платье, то обувь, которая стала ненужной после покупки новой. Таня поначалу отказывалась, но Оксана говорила, что все равно выбросит почти новую вещь (замшевый костюм, например) в мусоропровод, чтобы места не занимал. Ну зачем же почти новый замшевый костюм выбрасывать? Приходилось брать, а потом Таня привыкла и сама не заметила, как ее гардероб увеличился в два раза.

Валерий не оставил своих попыток ближе познакомиться с ней, несколько раз приезжал к дому, ждал ее с цветами — огромными букетами роз. Таня всякий раз спокойно и твердо объясняла ему, что это ни к чему, он просто не нравится ей и никогда не понравится. Букеты не брала, но и не швыряла в лицо богатому ухажеру, просто оставляла их на лавочке у подъезда. В последний раз Валерий не выдержал и сказал:

— Вы сейчас прямо неразлейвода… Но я бы посоветовал тебе держаться подальше от этой стервы. В глубине души она ненавидит тебя, как и всех нормальных москвичей. Но все — абстракция, а ты реальность, поэтому она ненавидит тебя.

Таня не поверила. Она знала, что прежде Оксана завидовала ей, и считала это нормальным явлением. А теперь с чего бы ей завидовать, тем более ненавидеть ее?

Незаметно прошло несколько дней, а потом случилось то, что резко изменило спокойную жизнь Тани. Случилось начало, вернее, причина, а изменения произошли потом.

В тот день Таня не работала, и они поехали на Тверскую покупать Оксане курортные наряды и купальники для грядущей поездки в Италию, Оксана выбрала три очень смелых купальника (трусики «в попку», лифчик едва прикрывал коричневые круги вокруг сосков) и пошла к примерочной кабинке. Но прямо перед ее носом кабинку заняла толстая дама в дурацкой шляпке. Другие кабинки тоже были заняты.

— Жирная, а такая прыткая! — в сердцах сказала Оксана.

Занавеска кабинки отодвинулась, показалась голова толстой женщины, все еще в шляпе.

— Я не жирная, поняла, ты, телка со сморщенной жопой? — сказала голова.

Таня поняла, что тут нашла коса на камень и лучше уйти от греха подальше. Но разве Оксана могла простить такое?

— Ты на свою-то посмотри! — закричала Оксана, ничуть не смущаясь тем, что ее слышат все, кто находился в магазине. — Она у тебя отвисла до пола, корова!

— Что, крутая, да? — спросила голова в шляпе. — Ща выйду и набью тебе рожу! Смотри, что творится! Только от сохи оторвалась, а уже хозяйкой себя возомнила, деревенщина неотесанная!

— Это я деревенщина?! Ах ты, старая соска!

Сцена была просто безобразной, Таня пыталась увести Оксану от злополучной кабинки, но тщетно. Быть бы драке, если б молодые энергичные люди, менеджеры или охрана, не уговорили Оксану примерить купальники в служебном кабинете. Они были вежливы, но настойчивы, и Оксана подчинилась.

После примерки, в результате которой один купальник отсеялся, складки впереди не очень симпатичные, Оксана пошла оплачивать два других, а Таня сквозь стекло витрины заметила, как толстая дама в шляпе садится в черный «мерседес». «Новая русская», как и Оксана, только радости от этой «новизны» что-то не возникало. Отвращение — да.

Они поймали такси и поехали на Кутузовский.

— Жирная свинья! — сокрушалась Оксана. — Я бы ей показала, как нужно разговаривать! Черепаха хренова!

О том, что она сама не умеет вежливо вести себя, Таня промолчала. Но подумала.

— Забудь, Ксана, — сказала Таня. — Ты купила очень симпатичные купальники, тебе идут оба.

— Танюш, приедем, вмажем джина с тоником, мне просто необходимо расслабиться.

— Днем? Не слишком ли рано?

— Никогда не рано расслабиться, если тебя напрягла какая-то жирная… Ух, сука!

В квартире Оксана приказала Людмиле принести очищенный и порезанный ананас, сама в своей комнате (не в той, где стояли шкафы, а в другой, похожей на спальню, но с баром-холодильником) сделала два джина с тоником, бросила лед, протянула фужер Тане.

— Давай, Танюша. Видишь, в каком мире мы живем? Сплошные сволочуги кругом. Без тебя прямо хоть волком вой. Ну, за нашу дружбу!

Людмила принесла ананас, и Таня подумала, что выпить днем джин с тоником совсем не плохо, если он со льдом, а закусывать можно кружками спелого ананаса.

В это время домой неожиданно вернулся Бахов. Видимо, Людмила сообщила ему, что подруги дома, и он без стука распахнул дверь, вошел в комнату,

— Ага, вот вы и попались! — шутливо сказал, целуя ручку сначала Тане, а потом жене.

Он уже проникся уважением к подруге жёны и всячески поощрял их дружбу. Во-первых, выяснил, что Таня дочь не простых родителей, что отец ее был хорошо знаком с Зюгановым, но погиб в 90-м году в автокатастрофе, а мать еще два года назад работала в Министерстве образования. Имелись в наличии тяжело больная тетя и дядя, профессор МГУ. Тетя собиралась завещать свою трехкомнатную квартиру на Арбате единственной племяннице. В связях с какими-либо бизнесменами не замечена. И вполне понятно, что такая девушка не искала выгодной женитьбы и могла спокойно послать Моргачева. То есть вела себя вполне адекватно. Во-вторых, Моргачев пытался снять ее даже после того, что она с ним сотворила на вечеринке, да без толку. Значит, девушка с характером, со своими принципами, такая подруга просто необходима его безалаберной жене. Ну а в-третьих, Оксана стала менее раздражительной, более спокойной и характер свой стервозный проявляла лишь в постели. А там всегда был стержень, который нейтрализовал ее термоядерную реакцию. Понятное дело не графитовый.

— Ты чего так рано, Кеша? — удивилась Оксана.

— Вспотел, хоть и кондиционер, а вспотел. Приехал сменить рубашку, да и костюм, пожалуй. Важная деловая встреча предстоит, надо выглядеть… соответственно. Сделай-ка мне тоже джин с тоником. Душно сегодня.

— Мы с Танькой были в магазине, я купила два купальника, хочешь покажу?

— Нет, не стоит. Таня одобрила?

— Конечно. А ты не хочешь даже посмотреть?

— Я доверяю вкусу Тани.

Бахов не знал о том, что жена еще не остыла от сцены в магазине, иначе не сказал бы такое.

— Кеша, я уже готовлюсь к поездке в Италию. Когда мы поедем? Лето кончается, душно в Москве, сам сказал, а все еще парюсь тут! — раздраженно сказала Оксана.

Бахов с удивлением посмотрел на нее, сам себе сделал джин с тоником. Отхлебнул глоток и сказал: Понимаешь, дорогая, поездка откладывается. Пока что на месяц, а там видно будет. У нас возникли серьезные проблемы, мне необходимо быть в Москве.

— А мне?!

— И тебе тоже.

— Да пошел ты! — мгновенно разъярилась Оксана. — Почему я должна торчать в Москве? Ты же обещал!

— Что делать, дорогая? Обстоятельства изменились, — жестко сказал Бахов.

— Извините, но мне пора, — сказала Таня.

— Сиди! — крикнула Оксана. — Так, значит, ты не собираешься покупать билеты, арендовать дом в Италии?

— Я же тебе русским языком объясняю…

— Тогда вот что! Купи путевки в Турцию мне с Танькой. Туда визы не нужно, поеду с ней загорать на море!

— Дорогая! — Брови Бахова удивленно дернулись вверх. — Уж не думаешь ли ты, что я обязан…

— Нет-нет, конечно, нет, — сказала Таня.

Она поняла, что он хотел сказать, и ответила. Встала с пуфика, поставила фужер на столик и пошла к двери. Но Оксана разъяренной тигрицей встала у нее на пути.

— Стой, Танька! Он сейчас извинится перед тобой!

Бахов уже понял, что сказал глупость, ведь более удачной идеи трудно было придумать. Конечно, жаль прерывать, по сути, «медовый месяц», но уже прервался, если отказать Оксане. Отправить ее сейчас в Турцию, чтоб не мешала сосредоточиться на делах, самое то. Одну — ни в коем случае, а вот с такой подругой, как Таня, можно.

— Извини, Танюша, я погорячился, — с улыбкой сказал он.

— Нет-нет, что вы! Это я должна извиниться…

— Хорошо, поезжайте в Турцию, только на неделю. Договорились?

— Но отель не меньше четырех звезд, — сказала Оксана.

— Разумеется, дорогая, разумеется.

— И быстро, дня через три, Кеша. Я уже сплю и вижу себя на морском берегу.

— Хорошо, я постараюсь.

— Я не могу, — сказала Таня.

— Почему? Возьмешь отпуск. Садись, куда ты все торопишься? Что там такое тебя ждет? Допивай джин!

— Не могу принять это, — решительно сказала Таня.

— Танюша, — с ласковой улыбкой сказал Бахов. — Я прошу тебя об одолжении. Признаюсь честно, я старый, ревнивый муж и только с тобой могу отпустить Ксюшу хоть на край света. Я верю, что с тобой она будет верна мне, понимаешь?

— Она и так вам верна.

— Э-э… жаркое солнце с любой женщиной творит невообразимое, это я точно знаю. Но ты умница, красавица и очень порядочная девушка. Ты благотворно действуешь на Ксюшу, с тобой она в полной безопасности. Пожалуйста, позволь мне купить тебе путевку и дать сто долларов на мелкие расходы.

— Нет.

— Танька, ты чего целку из себя корчишь? — возмутилась Оксана. — Это для него — как раз плюнуть.

— Совершенно точно, — кивнул Бахов. — Подобные расходы я могу себе позволить. И учти, Таня, я плачу не за твое развлечение, отдых на море, а за свое спокойствие и возможность работать без всяких там… сама понимаешь, мыслей.

— Что ты все заладил про свои мысли? Не веришь мне? — возмутилась Оксана.

— Верю, но, дорогая… ты очень красивая женщина. А там столько соблазнов… Я не могу быть спокоен. А вот если ты поедешь с Танюшей — могу.

— Я даже не знаю… — пожала плечами Таня.

— Пожалуйста, сделай мне одолжение, — попросил Бахов.

Таня подумала и согласилась. Если дело обстоит так, что нужно помочь человеку, даже двум сразу почему бы и нет? Они допили джин, Бахов попрощался и ушел переодеваться, после чего отправился в свой банк.

— Я не знаю, как это все… — сомневалась Таня.

Оксана по новой наполнила фужеры, Таня даже не стала протестовать, ситуация была такой, что лучше выпить, чем напряженно думать, как такое возможно: ехать отдыхать в Турцию за счет малознакомого банкира?

— Все нормально, Танька, все просто замечательно! — объявила Оксана. — А если ты думаешь про шмотки, я тебе свои дам. У меня купальников десятка три, что-нибудь выберем. Ты не стесняйся, они чистые, ну, постирать можешь потом. И всякие там костюмчики с шортиками тоже дам. Пошли примерять.

С фужерами в руках они отправились в комнату-гардероб, где Таня выбрала себе три купальника. От трусиков «в попку» она решительно отказалась, выбрала нормальные, два раздельных купальника И один закрытый. Бедра у них были почти одинаковы, а вот размер бюста у Оксаны на два номера больше. Но Таня знала, что с помощью нитки с иголкой это можно исправить. Заодно и несколько футболок, деловых костюмчиков с шортиками и юбочками подобрала себе, Оксана настояла. А также пляжные шлепанцы, две пары.

Конечно, хотелось поехать в Турцию. Слышала этой стране, о том, что курорты там не уступают самым знаменитым по качеству сервиса, и практичные немцы только там и отдыхают. Хотелось, правда, не за чужой счет. Но если это еще и помощь подруге, и положительный ответ на просьбу ее мужа — надо ехать.

— Кеша сегодня-завтра все решит, — сказала Оксана, провожая Таню. — Я тебе звякну, как станет известно, куда и когда мы махнем.

— Уже уходите? — спросила Людмила, выскочив с кухни.

— Улетаем в Турцию на неделю, — сказала Оксана. — Представляешь, целую неделю не буду доставать тебя!

— Счастливые, — вздохнула Людмила, но особой грусти в ее вздохе Таня не почувствовала, скорее наоборот, облегчение.

И подумала, что эта суетливая худая женщина неспроста не любит хозяйку. Останется тут одна, а Бахов будет приезжать «менять рубашки» каждый день. Да и за ужином кто-то должен ему тарелки наполнять. А потом… Оксана этого не опасается? Не ревнует? Нет, она совершенно равнодушно смотрела на повариху. Таня поняла, что ей плевать на то, что Бахов может изменить с этой женщиной. Она просто не любила мужа, изменит — ну и ладно, так, наверное думала. И была абсолютно уверена, что Людмила не соперница ей. Конечно, не соперница…

— Ты все поняла, Танька? — спросила Оксана. — Завтра же берешь отпуск, предупреди Валентину Васильевну, пусть оформит все это быстро.

— А если Иннокентий Петрович не сумеет купить путевки на ближайшие дни? Сейчас ведь все хотят поехать…

— Есть горящие путевки, есть связи и влияние. Сумеет, не бери дурного в голову. Ты, главное, будь готова. Чемодан не собирай, в сумку все положи, полетим скорее всего на «Ту-154», аэробусы я теперь даже не знаю, куда летают. А там багаж нужно сдавать, потом ждать в аэропорту… Терпеть не могу этого. С сумками проще — вышла и пошла.

— Понимаю… Даже не верится, что полечу в Турцию.

— Подумаешь, Турция! Бахов так раскорячился, что я пожалела о том, что брякнула про Турцию. Надо было на Мальдивы махнуть, вот где красота, рай настоящий!

— Для меня и Турция — предел мечтаний, — скромно сказала Таня.

— Собирай свою сумку, уже прям сейчас, как вернешься домой. Если чего не хватает, звони, подберем. Завтра не работай, напиши заявление — и ко мне.

— Нет, я так не могу. А кто будет работать вместо меня?

— А кто будет работать, когда мы улетим? Ну ладно, я тебе буду звонить. Черт! Мне нужно еще многое купить… Если не завтра, то послезавтра махнем по магазинам.

— Хорошо, — сказала Таня.

9

Перспектива полететь в Турцию на отдых возникла так неожиданно, что в пылу разговора никто не спросил, а есть ли у Тани заграничный паспорт? К счастью, был. В самом конце прошлого лета Виталий попросил ее получить загранпаспорт, чтобы осенью, в бархатный сезон, они могли поехать на Кипр, он хочет подарить ей море, пальмы и все, что там есть. Таня помчалась в ОВИР, оформила документы и уже видела себя на песчаном пляже у синего моря. Но в сентябре Виталий исчез на две недели, потом сказал, что поездка откладывается, с деньгами возникли проблемы, а еще через пару недель они расстались.

Но загранпаспорт Таня получила и едва сдержала яростное желание разорвать его в клочья, потому что напоминал о человеке, который оказался просто подлецом, а она его любила.

Первой вспомнила о паспорте Оксана и позвонила в восемь утра, когда Таня и Зинаида Ивановна завтракали на кухне.

— Танька, а у тебя загранпаспорт есть?! — закричала она.

— Привет, Ксана. Даже не верится, что ты уже проснулась, — удивленно ответила Таня.

— Привет. Ну так есть или нет? Бахов разбудил и спросил. Меня прямо как током шибануло! Он, конечно, может сделать быстро, но все-таки придется отложить поездку на неделю.

— Ложись досыпай, Ксана, есть у меня загранпаспорт.

— Откуда?

— Виталий… помнишь я тебе рассказывала о нем. Обещал пальмы и море. Ну я и сделала в прошлом году.

— Слушай! У меня прямо камень с души свалился. Ну, значит, все отлично, так и скажу Бахову. Потому что он уже сегодня может взять две горящие путевки и нужно будет идти в турагентство оформить документы.

— Сегодня не могу, я ведь работаю.

— Достала ты меня со своей паршивой работой. Ладно, завтра попрошу у Бахова машину на целый день. Свою не даст, ну так хоть «Волгу», и будем решать наши проблемы. Все, до вечера.

Таня положила трубку, села за стол. Зинаида Ивановна внимательно смотрела на дочь. Вчера вечером она была категорически против этой поездки, они даже поссорились, но сегодня, похоже, смирилась.

— Ну что, мам? — не выдержала Таня. — Ты опять за свое?

— Дочка, я тебе всегда доверяла, знаешь об этом хорошо. Но сейчас… Есть такое ощущение, что добром эта поездка не кончится. Как ты думаешь, откуда?

— Чего туг думать? Все уши мне вчера прожужжала, что нормальная девушка не должна ехать на курорт за чужой счет, неприлично. А с Виталием было бы прилично, да?

— Там все было по-другому.

— Вот именно! А здесь я еду с подругой,

которую ты давно знаешь. И что тут плохого?

— В том-то и беда, что я ее хорошо знаю.

— Пожалуйста, перестань, мам. Оксана — замужняя женщина, умная, деловая, богатая. Ты видела, сколько она мне всего надарила?

Зинаида Ивановна тяжело вздохнула и промолчала.

— Ну что ты вздыхаешь? Бахов чуть ли не на коленях умолял меня поехать с Оксаной. Так и сказал — не твой отдых оплачиваю, а свое спокойствие. Ну сама подумай — он пожилой, ревнивый, не может отпустить ее одну. И сам поехать не может, срочные дела в Москве.

— Значит, жена должна сидеть дома, тем более если она полностью на иждивении мужа.

— Ох, мам, давай не будем опять ссориться, хватит вчерашних разговоров. Я не навязывалась, я отбрыкивалась как могла, а теперь… уже хочется в море искупаться, на солнышке погреться. Ну?

Таня наклонилась, поцеловала мать в щеку. Зинаида Ивановна грустно кивнула и пошла мыть посуду.

На работе Валентина Васильевна тоже заохала, завздыхала, когда узнала, что Таня уезжает на целую неделю. Но потом смилостивилась и подписала заявление на десятидневный отпуск. Но перед этим целую нотацию прочитала о том, что богатые женщины капризные, развратные, избалованные, следовательно, нужно быть предельно осторожной, не идти на поводу, не брать взаймы, чтобы не попасть в зависимость. И еще много чего нужного и поучительного, с ее точки зрения, Таня слушала и мысленно улыбалась, представив себе, что случилось бы, если б Оксана услышала слова пожилой заведующей библиотекой.

В обеденный перерыв Таня сказала заведующей, что задержится на час — нужно навестить тетю Полину перед отъездом, — и помчалась на Арбат.

Оксана приехала за час до закрытия библиотеки. Увидев пустой читальный зал, она с ходу закричала:

— Чего ты сидишь тут? Поехали, я перетряхнула все свои шмотки и выяснила, что и одеть толком нечего. Все устарело.

Тане снова захотелось рассмеяться. Имеет целую комнату-гардероб, и надеть нечего? На шум вышла Валентина Васильевна. Придирчиво посмотрела на Оксану, с сожалением покачала головой, понимая, что работница из Тани сегодня никакая, и сказала ей:

— Ладно уж, ступай, я подежурю. А то закроешь, так обязательно припрется кто-нибудь, а потом жалобу настрочит.

— Вы просто гениальная заведующая! — воскликнула Оксана.

— А ты гениальная жена, детка, — ответила Валентина Васильевна.

Оксана насторожилась, пытаясь понять, это насмешка или комплимент? Таня взяла ее под руку, повела к выходу от греха подальше. Валентина Васильевна с виду простоватая, а на самом деле кого угодно поставить на место может. Не дай Бог Оксана захочет поругаться — такое начнется!..

За два часа они объехали на такси десяток магазинов и ввалились в квартиру Оксаны с целым ворохом покупок. Таня категорически запретила Оксане покупать ей хоть что-то, Оксана особо не настаивала, но сказала, что дома отложила кучу одежды для нее, нужно будет посмотреть, померить.

Бахов был уже дома. Он сказал, что сделал путевки на послезавтра, отель четыре звезды, в Алании, хороший. Завтра нужно будет заехать в турагентство, оформить все документы.

— Ты просто лапочка, Кеша! — сказала Оксана, целуя мужа в губы. — Сделай дамам чего-нибудь выпить, а мы пока шмотками займемся. Самое интересное я тебе обязательно покажу потом, ладно? — Она подмигнула Тане и повела ее в свой гардероб.

Смешно сказать — повела в гардероб, но это было именно так. На полу высилась гора летней одежды — футболки, костюмчики с юбочками, костюмчики с шортиками, блузки, шорты, белые брюки, цветастые брюки. Таня уже решила, что все для недельной поездки у нее есть, но Оксана настояла, чтобы она взяла два костюмчика и еще кое-что.

— Не обижайся, если я скажу Бахову, что все это — старье, которое давно вышло из моды. Не вышло, но так надо сказать, поняла? — инструктировала подругу Оксана, запихивая вещи в полиэтиленовый пакет.

В гостиной Бахов смотрел по телевизору новости. На журнальном столике стояли три хрустальных бокала — один с виски и два с ликером «Бейлиз».

— Кеша, я тут порылась в своих шмотках, кое-что отдала Тане, старье, мне уже надоело.

— Дорогая, не стоит так говорить в присутствии другой прекрасной дамы. Что значит — старье? Зачем старье Тане? Я ведь дал тебе деньги, чтобы купила и себе, и…

— Купишь ей, как же! Она жутко принципиальная, наотрез отказалась. Хорошо хоть взяла мои старые шмотки.

— Извините, — сказала Таня.

Бахов только руками развел, показывая, что тут он ничего поделать не может. Женщины сами договорятся между собой. Но в глубине души он был рад, что судьба послала Оксане такую подругу. Мало того, что честная и принципиальная девушка с хорошим вкусом, так еще и отвлекала на себя всю негативную энергию жены. С ней обсуждались дурацкие новости из жизни каких-то там звезд, с ней делались покупки и решались еще более идиотские вопросы, кто из модельеров имеет самый высокий рейтинг, чьи шмотки следует покупать, а чьи нет. Прежде все эти проблемы адресовались ему, часто — в постели. И постель превращалась в холодное поле обид и разочарований, ибо ну какое ему, на хрен, дело, что там придумал Армани, а что упустил Кроликов? Сколько пуговиц будет в этом сезоне на жакете и какой ширины брюки нужно носить? У него сверхприбыльную Верхнезеленку хотят отнять, но он же не нагружает этим жену? И вдруг все изменилось. Армани — где-то там, с Таней обсуждался, а ему доставалась энергия совсем другого плана, очень даже нужная. Ну не подарок ли судьбы эта Таня? Да пусть берет старые шмотки, пусть и новые себе покупает, он готов субсидировать — не подругу, а свою вполне счастливую супружескую жизнь.

— Все, ни слова больше о шмотках, как изволит выражаться моя любимая супруга. Выпьем, дорогие дамы.

Таня хотела отказаться, но не решилась. Стать женой такого человека, как Бахов, она вряд ли смогла бы, но уважать его можно было. Он ведь любит Ксанку, балует ее, и если б не чрезмерный аппетит на шмотки, могли бы жить счастливо. Не жмот он, это она транжира невероятная.

— За тебя, Кеша! — провозгласила Оксана, поднимая бокал. — Ты самый замечательный муж на свете!

— И просто хороший человек, — тихо сказала Таня. — За вас, Иннокентий Петрович.

Чего-то похожего Бахов и ждал, но все равно остался чрезвычайно доволен и в который уж раз мысленно похвалил себя за то, что нашел сталь мудрое и неординарное решение. Затраты окупались уже сейчас.

— Кстати, я ведь должен тебе сто долларов, Танюша, — сказал Бахов. — Как и обещал — на расходы.

— Спасибо, Иннокентий Петрович, не надо, — сказала Таня. — Тетя дала взаймы двести долларов, я думаю, этого хватит. Спасибо вам за возможность увидеть другую страну.

Ну какая подруга, а? Бахов был просто счастлив.

Они выпили, Таня попрощалась и ушла, сославшись на занятость — надо готовиться к отъезду. Ее особо не удерживали, Бахову тоже нужно было готовиться к отъезду жены. А именно — получить благодарность за свою щедрость.

— Кеша, пойдем в гардеробную, я купила новый купальник и прямо-таки обалденный костюмчик от Армани, — сказала Оксана.

Он обнял ее, страстно поцеловал пухлые и чертовски сладкие губы, и в обнимку двинулись они в гардеробную. Там Оксана быстро сбросила джинсы осталась только в прозрачных трусиках. Посмотрела на мужа.

— Показать тебе купальник или костюмчик?

— Купальник, — облизнув пересохшие губы, сказал Бахов.

— Хорошо, — сказала Оксана и приспустила трусики.

— Стой, — хриплым голосом сказал Бахов.

Эти пустые пространства между внутренними поверхностями бедер и краями трусиков сводили его с ума. Он не раз видел утром, как она одевалась, и приспущенные трусики вызывали в нем неистовое желание. Что-то развратное, манящее, дразнящее было в этом черном пространстве. Не очень красивое, обыденное (женщина надевает трусы), но это и сводило его с ума.

— Так тебе нравится? — игриво спросила Оксана.

— Да, — выдохнул Бахов.

Он подошел к ней, встал на колени, потом опустил голову, принялся целовать смуглую кожу ног, проникая языком все дальше и дальше в притягательное пространство между нижними краями трусиков. Оксана запрокинула голову и тихонько застонала. Ей это действительно нравилось.

— А Армани?… — пропела она. — Такой обалденный костюмчик я купила, Кеша.

— Пошел он к черту! — сказал Бахов, яростно целуя ее бедра.

Трусики он спустил ниже, коснулся языком там, где Оксана почувствовала сладостную дрожь и медленный огонь, разливающийся в ее бедрах. Она еще громче застонала, но Бахов резко поднялся и подтолкнул ее к двери.

— Пошли в ванную, дорогая, — прохрипел он.

А мог бы и продолжить, старый жлоб! Что ждало ее в ванной, Оксана прекрасно знала, и не очень-то радовалась. Но делать было нечего, он устроил все так, как она хотела, и, следовательно, ей нужно было делать то, что он хотел. Непонятно, почему она нравилась ему сзади куда больше, чем спереди, но тут уж вряд ли что можно изменить.

— Как ты хочешь, дорогой, — игриво пропела Оксана.

Трусики упали вниз, она их подцепила ногой и отправила на горку одежды, которую не взяла Таня. И, соблазнительно покачивая голыми ягодицами, пошла в ванную. Бахов, тяжело дыша, двинулся за нею. И вдруг интересная мысль пришла ему в голову. Вот жена, красивая женщина, ходит везде с подругой. А подруга тоже ничего, если повнимательнее приглядеться. Он оплачивает им отдых на иностранном курорте, мог бы и одевать, содержать обеих, если бы они вместе, голые, сейчас шли в ванную впереди него. А что? Правда, воображение тут же нарисовало реакцию Тани на такое предложение. Реакцию Оксаны и представлять не нужно было — набросится с кулаками. Но если потихонечку, полегонечку, так, может, что и выйдет…

Может, и выйдет, да где силы на двух сразу взять? А вот скорый инфаркт непременно случится. И Бахов в который уж раз подумал, что поздно в стране перестройку затеяли. Лет на двадцать бы пораньше!

Автомобильный сигнал раздался за окном ровно в десять. Таня взяла тяжелую сумку, посмотрела на мать. Зинаида Ивановна тяжело вздохнула, поцеловала дочь, перекрестила, хоть и была атеисткой.

— Звони мне каждый день, Танюшка… И береги себя.

— Да все будет нормально, мам. Обязательно буду звонить, у Ксанки есть мобильник, так что с этим проблем не возникнет.

— Ох, не знаю, не знаю… Береги себя, доченька. Помни, что, кроме тебя, у меня больше никого и нет.

— Ну, мам… Перестань. Всего-то на неделю улетаю.

Они обнялись, еще раз поцеловались, и Таня с сумкой на плече и сумкой в руке пошла к двери. Зинаида Ивановна не стала провожать ее до машины. Не хотела смотреть на Оксану и ее мужа, на людей, которые причинили ей немалую боль.

Бахов сидел рядом с водителем Мишей, Оксана и Таня устроились на заднем сиденье.

— Танюша, я уже проинструктировал, так сказать, Ксюшу, хочу и тебя предупредить, — сказал Бахов. — Она — Оксана Манжула, девичья фамилия. Никто не должен знать из посторонних, что Ксюша моя жена. Ты тоже свой адрес не давай, возможны провокации. Две подруги, две москвички, и никакого намека на связь с Баховым.

— А что, нас могут…

— Нет, это исключено. Но так вам будет спокойнее. Это ведь несложно. Оксана — Манжула, ты — библиотекарша, и отдыхайте себе на здоровье.

— Все поняла, Иннокентий Петрович, — сказала Таня.

Даже эта странная предосторожность не остудила ее восторженного настроения. До Шереметьева-2 доехали быстро, там взяли свои сумки и вышли из машины.

— Ну, значит, я надеюсь на тебя, Танюша, — степенно сказал Бахов. — На твою, так сказать, рассудительность, порядочность, понимаешь. Думаю, все будет хорошо.

— Да едем-то на неделю всего, — сказала Оксана. — Я буду тебе звонить, Кеша, так что не беспокойся.

Через неделю увидите свою жену загорелую и еще более красивую, — пообещала Таня.

Она уже представляла себя на берегу моря, и какого? Средиземного! И больше ни о чем не хотела думать. Раз уж мать оставила дома почти в слезах, то что ей проблемы Бахова, хоть он и человек, вполне заслуживающий уважения? Самолет, море, пальмы — вот что застило ей глаза.

— Я надеюсь, так сказать, очень надеюсь, — сказал Бахов. — И рассчитываю, понимаешь…

Теперь он сожалел о том, что Таня не взяла сто долларов на мелкие расходы. Была бы более обязана ему. Но и путевки, может быть, достаточно. Должна оправдать его доверие, должна, а все-таки волнительно.

— Все будет нормально, Keшa, — сказала Оксана.

— Я надеюсь, дорогая.

— Пошли, Ксана, уже нам пора регистрироваться, сказала Таня.

— Это верно, — деловито ответила Оксана. — Пошли мы, пока, Keшa. Не скучай тут без меня.

— Ну, не буду вам докучать своим присутствием, желаю счастливого отдыха. Купайтесь, загорайте, возвращайтесь, — сказал Бахов.

Он поцеловал жену в губы, Таню чмокнул в щеку, помахал им велел, уходящим в мание аэропорта. Все таки верил, что правильная подруга убережет его жену от измены. А большего от этой акции он и не ждал.

Но, глядя на соблазнительные ягодицы Оксаны, обтянутые белыми брюками стрейч, сожалел, что она улетает. Какие они были вчера, не брюки, понятно! Теперь придется потерпеть неделю. Ну, это не срок. Вернется отдохнувшая, загорелая, они будут еще краше — ослепительно белые полосочки на фоне загара. Ну а пока придется довольствоваться другими, не столь соблазнительными, зато надежными.

Бахов тяжело вздохнул. Черт бы побрал этого Топоренко! Нашел время делами заниматься — летом! Если б не он, можно было бы махнуть хоть и Турцию на недельку. Да зачем на недельку? На месяц в Италию, собственно, так и планировалось, а получилось совсем по-другому.

— Поехали, — сказал он, усаживаясь на переднее сиденье «БМВ». — В офис.

10

До вылета оставалось еще сорок минут, посадку не объявили, и Оксана отправилась в магазин «Дьюти фри», оставив Таню в пластиковом кресле с сумками у ног.

— Я быстро. Лучше бы вместе пошли, но туда с сумками не пустят, а бросить без присмотра нельзя, сопрут.

— Нужно было взять чемоданы, сейчас бы сдали их в багаж.

— Я ж тебе говорила — не люблю ждать багаж после прилета. Да еще и гадать, а не пропал ли он? Я много летала в последнее время, не раз и не два видела ждет человек свой чемодан со шмотками, а его нет. Уж лучше все свое носить с собой, надежнее. Таня смотрела по сторонам, как люди шли в самолеты, улетающие в ризные концы света, и все еще не верила, что она скоро тоже улетит и через три часа окажется на берегу моря, да не привычного Черного, а Средиземного! В загадочной стране Турции. Это же просто фантастика. И все получилось так быстро, не думала, не гадала — а вот…

Она ни разу не была за границей. Отец погиб в девяностом, ей было тогда тринадцать лет, разбился на своей «восьмерке», когда ехал на дачу. Последнее время он был хмур и задумчив, говорил матери, что у Горбачева явное головокружение от успехов по продвижению своей личности в историю, в ЦК творится черт-те что… Он отвез их на дачу (кстати, служебную), а сам вернулся в Москву, работы хватало и на выходные. Дождливым — воскресным вечером ехал за ними и не справился с управлением. После этого у них не было своей машины, дачу пришлось освободить, и вообще жизнь резко изменилась. Таня поклялась на могиле отца, что станет такой, какой он хотел ее видеть, — честной и порядочной. Она просто обожала своего отца — красивого сильного блондина с насмешливыми глазами, балагура и умницу, и помнила их долгие разговоры вечерами. Он так интересно и смешно рассказывал всякие истории про людей, которые пытались хитростью и коварством чего-то достичь, а она громко хохотала… Потом, анализируя события тех дней, вспоминая реплики отца в адрес высшего руководства страны, она пришла к убеждению, что отца убили. Но прямых доказательств этому не было.

О поездке за границу и речи не шло: хотя мать и работала в министерстве, денег вечно не хватало. Спасибо тете Полине, сестре отца, время от времени помогала своей единственной племяннице — то джинсы подарит, то кофточку, то денег тайком от матери даст. Тетя Полина была старше отца на пять лет и в последние годы сильно болела. Но до пенсии долгие годы работала директором гастронома, и деньги у нее всегда были. За что, кстати, мать недолюбливала сноху. Таня раз в неделю навещала ее и позавчера рассказала о неожиданно свалившейся на ее голову поездке на курорт. Тетя внимательно выслушала и в отличие от матери довольно улыбнулась.

— Я рада за тебя, девочка, — сказала она. — А теперь меня послушай. Рассчитала свои запасы еще года на три, да, видно, столько не протяну. Поэтому-возьми… — Достала из ящика стола и протянула племяннице двести долларов. — Подруга подругой, но нужно ехать со своими деньгами. И не вздумай отказываться! Договоримся так — если проживу больше трех лет, потом вернешь. Но особо там не экономь. Вася хотел, чтобы ты была счастлива. Ну хоть что-то сделаю ради этого.

Таня все-таки попробовала отказаться, но тетя была непреклонна. Вот так и появились у нее двести долларов на всякие расходы. Разумеется, матери об этом она не сказала, зачем еще больше расстраивать близкого и любимого человека?

И вот теперь заграница была уже не мечтой, а самой настоящей реальностью. Но все-таки не верилось, что она попадет туда. Мало ли что может случиться — Бахов передумает и потребует, чтобы они вернулись, рейс отложат, а потом совсем отменят…

Оксана вернулась через десять минут с пластиковым пакетом, в котором позвякивали бутылки.

— Что ты там накупила? — поинтересовалась Таня.

— Питье. Ликер, джин «Гордонс» и тоник, текилу. Тут все намного дешевле и самое настоящее. Думаю, три литра нам с тобой на неделю хватит.

— Три литра?! — ужаснулась Таня. — Ты что, каждый день собираешься там пить?

— Танюша, мы на отдыхе! — снисходительно усмехнулась Оксана. — Приличные люди пьют за обедом вино, а вечером — коньячок или аперитив и пьяницами не становятся. Все хорошо в меру.

— Ну, не знаю… Теперь ты посиди с сумками, а я посмотрю, что хоть там есть.

— Давай!

В магазине было много чего интересного самым интересным были цены. Литровые бутылки джина, виски и прочих напитков стоили десять — двенадцать долларов, то есть около четырехсот рублей. Она хоть и не часто, но ходила за продуктами не только на рынок, но и в супермаркет, и помнила, какие там цены. Просто интересно было. Были и драгоценности, и часы, и одежда, тоже, наверное, дешевле чем в магазинах Москвы, но даже эти цены были для нее чересчур высокими. Чтобы не отставать от Оксаны, Таня купила бутылку ликера «Бейлиз» за двенадцать долларов и бутылку вина за три доллара. Здесь спокойно принимали иностранную валюту и ею же выдавали сдачу.

Оксана, увидев ее, нетерпеливо замахала рукой. Объявили посадку на их рейс. Они прошли паспортный контроль, минут десять ждали в накопителе, а потом по коридору вошли прямо в салон «Ту-154». Таня удивилась этому. Думала, что выйдут на летное поле, сядут в автобус, и он повезет их к самолету, так было, когда она в детстве летала с отцом и матерью в Крым.

— Отстала ты, Танюша, — сказала Оксана. — Зачем автобусы, если можно подогнать самолет к «рукаву»? Всем удобно.

Они заняли свои места. Сумки поставили на багажную полку над головой. И лишь теперь Таня поверила, что она все-таки улетит к морю. Ну что может случиться, если они уже в самолете? И действительно, ничего не случилось. Самолет вырулил на взлетную полосу, рванулся вперед, набирая скорость, и взмыл в синее московское небо. Наверное, все-таки подмосковное, да какая разница! Прижавшись носом к иллюминатору, Таня с восторгом наблюдала, как уходят вниз, уменьшаются размерах леса и поля, города и деревни становятся похожими на карту, где вместо домов — прямоугольники и квадратики.

— Честно тебе скажу, Танюш, не люблю летать, — сказала Оксана. — Боюсь.

— Почему? Я в детстве летала в Симферополь, Сухуми — мне очень нравилось.

— В Японию как-то летели, и после Новосибирска самолет попал в зону турбулентности. Знаешь, что это такое?

— Нет, — честно призналась Таня.

Это когда самолет падает, наклоняется то в одну сторону, то в другую, багаж летит на головы, люди блюют, в салоне ор стоит невероятный… Жуткое дело. А ты сидишь, вцепившись пальцами в подлокотники, и думаешь — все. Приехала… Это продолжается минуты две-три, но кажется — полжизни прошло.

— Наверное, это очень страшно.

— А ты думала? Теперь, когда самолет начинает вибрировать, я мигом пристегиваю ремень. Даже если об этом не просят. И вообще… матка опускается.

Но их самолет летел вполне спокойно, моторы гудели ровно, вскоре после того, как исчезла надпись «Не курить. Пристегнуть ремни», стюардессы стали разносить обед — курица с рисом на пластиковой тарелочке под пленкой. И растворимый кофе. После обеда Оксана достала из сумочки пластиковый пузырек с таблетками, выпила сразу две, запивая минеральной водой.

— Снотворное, — сказала она. — Ты как хочешь, а я посплю. Разбудишь, когда прилетим. А если станем падать — не буди.

Таня согласно кивнула и снова прижалась но к холодному стеклу иллюминатора.

Под крылом проплывали невысокие горы с бедной растительностью, стада овец казались скоплением мух, на нитевидных тропинках, словно жуки, ползали машины. Но самолет снижался, горы виделись все отчетливее, и вскоре Таня, глядя вперед, увидела синюю гладь моря. Того самого, Средиземного! Черное море долго плескалось своими волнами внизу под крылом, и вот уже видно Средиземное!

— Ксана, просыпайся, — сказала Таня, толкая подругу в плечо. — Мы уже снижаемся.

— Отстань! — пробурчала Оксана.

— Ксана, ты хочешь улететь обратно в Москву этим же самолетом или как?

Оксана открыла глаза, протерла их кулаками, томно потянулась.

— Что, кончается наше мучение?

— Почему мучение? Полет был просто замечательным. Ты посмотри, уже написано «Не курить. Пристегнуть ремни». Объяснить, по какому поводу?

— Черт! Я бы еще поспала… Надо было сказать Бахову-Прибабахову, что хотим лететь в Таиланд. Тогда бы выспалась. Не знала, что он так быстро согласится на Турцию.

— Ты проснулась, Ксана? — с улыбкой спросила Таня.

— А ты все время смотрела в иллюминатор?

— Да. Знаешь, сколько интересного увидела? Это не полет, а просто прелесть! Мы над морем долго летели, над Черным, потом началась Турция…

— Скорее бы эта прелесть закончилась.

Самолет плавно ринулся вниз, на бетонную полосу аэропорта Антальи, которая показалась впереди. Оксана еще качала головой, пытаясь избавиться от действия снотворного, а «Ту» уже коснулся колесами бетонки. В салоне послышались аплодисменты, это пассажиры благодарили летчиков за то, что доставили их в целости и сохранности.

Десять минут спустя Таня с Оксаной вышли из самолета под палящее турецкое солнце, сели в автобус и поехали к аэропорту.

— Ты только веди себя адекватно, все же мы в чужой стране, — сказала Таня. — Не груби, даже если тебе что-то не понравится, поняла?

— А я грублю?

— В московских магазинах можешь, но здесь — Турция.

— Ладно, не буду.

На выходе из аэропорта толпились молодые люди с табличками на груди. Таня отыскала взглядом знакомое уже название «Ал-тур» на груди симпатичного турка и повела к нему сонную Оксану.

— Добрый день, вы нас встречаете? — спросила она.

Турок посмотрел на ее путевку и согласно кивнул. Они прошли в микроавтобус «мерседес», за рулем которого сидел еще один турок, других гостей с этого московского рейса в «Ал-туре» не ждали, и микроавтобус без промедления двинулся в путь.

Парень, который встречал их, хорошо говорил по-русски, почти без акцента. Рассказывал о том что ехать им примерно два часа до города Алания. Потом — об истории Антальи, о самой большой ее мечети. С иронией сказал, что в России стыдятся обилия памятников Ленину, а в Турции памятников Кемалю Ататюрку не меньше, они есть повсюду. И никто не стыдится этого, напротив, люди хотят, чтобы еще больше было памятников отцу нации. Оксана задремала. Но когда турок стал рассказывать об истории Османской империи, проснулась.

— Да пошел ты со своей империей! — сказала она. — Плевать мне на ваших османов.

Таня замерла, почувствовав напряженность в салоне. За такие слова их могли вышвырнуть из машины, убить, изнасиловать, да все, что угодно сделать! Это ж надо сморозить такое, что оскорбляет национальную гордость турков! К счастью, Оксана снова задремала.

— Извините, она плохо переносит полет и поэтому не соображает, что говорит, — сказала Таня. — Пожалуйста, не обижайтесь на мою подругу.

Турок вежливо улыбнулся в ответ, но больше ничего не рассказывал. Хорошо хоть не выгнал из микроавтобуса.

За окошком виднелись невысокие горы вдалеке, а перед ними — чахлые поля с кукурузой и подсолнечником и какими-то овощами. Это она видела в детстве, когда ездила по Абхазии с отцом в черной «Волге».

— Очень похоже на нашу Абхазию, — с улыбкой сказала Таня, запоздало понимая, что Абхазия давно уже не «наша».

Турок согласно кивнул, снова улыбнулся и… ничего не сказал в ответ. Ну ладно, хорошо хоть улыбается, а то совсем было бы страшно. Оксана преспокойно спала.

Минут через сорок микроавтобус остановился у дорожного кафе, турок-гид сказал, что водителю необходимо перекусить, они тоже могут, если хотят, кухня здесь просто замечательная, и обслуживание на высшем уровне.

Таня разбудила Оксану. Кажется, на сей раз подруга проснулась окончательно.

— Кухня? — возмущенно сказала она. — Да какая тут, на хрен, кухня? Ребяткам платят, чтобы они лапшу на уши вешали туристам, вот они и останавливаются тут. Самим выгодно — клиенты разменяют баксы на мелкие, им же по доллару нужно вручить за заботу о нас.

— Это обязательно?

— Нет. Но так принято. Не бери дурного в голову, Танька. В отеле тоже нужно по доллару заплатить прислуге. Перебьются. Это не Франция и не Англия. Пусть спасибо скажут за то, что мы приехали сюда.

Они вышли из машины, прошли до детской площадки, присели на краю песочницы.

— Знаешь, Ксана, я пойду разменяю деньги, а то у меня по доллару нет ни одной бумажки, — сказала Таня.

— Зачем?

— Чтобы не выглядеть русскими дикобразами.

— Ну, как хочешь, — лениво махнула рукой Оксана.

Кафе действительно было самой заурядной забегаловкой, каких и в Москве, наверное, полно теперь, и водителя с гидом там не было. Оксана была права, но Таня все равно купила стакан пепси-колы, и сдачу с пяти долларов получила долларовыми купюрами. Оксана ждала ее на детской площадке.

— Разменяла?

— Просто выпила пепси-колы, — дипломатично ответила Таня.

— Не люблю, когда из меня наглым образом бабки выкачивают. Им платят за работу, и все дела.

— Нет, не все, — сказала Таня. — Мы же в чужой стране, и нужно уважать их традиции.

— Да эти традиции везде, и в Москве тоже. Все хотят хапнуть, вот и дурят туристов. Глупых. А нужно просто игнорировать их дешевые намеки, поняла?

Таня этого не понимала, но спорить не стала, тем более что турки, гид и водитель, вернулись к машине и они поехали дальше. Вскоре впереди показался большой город, но они миновали его, микроавтобус скользнул в сторону, проехал по тихой улочке и остановился у железных ворот. Они открылись, и Таня увидела клубный отель, в котором ей придется провести неделю. Четырехэтажные здания двумя рядами, похожими на бело-голубые ячеистые стены, спускались к морю. Вверху, где они были, оба ряда зданий соединялись с торца железными воротами, внизу стояли два двухэтажных куба, соединенных стеклянной галереей. А между домами, во дворе, если можно так сказать, был чудный тропический парк с пальмами, цветущими кустарниками, изумрудной, аккуратно подстриженной травой и дорожками, выложенными красной плиткой. Чудная картина?

Выходя из машины, она протянула гиду и водителю по доллару. Они взяли деньги совершенно невозмутимо, даже спасибо не сказали. В офисе отеля проверили их туристические карты, предупредили, что нельзя проносить на территорию отеля спиртные напитки, все нужно покупать здесь. Таня хотела было сказать, что они купили в «Дьюти фри», но Оксана толкнула ее локтем в бок — мол, молчи. Им выдали ключ от номера, и молодой турок взялся проводить, схватил сумки Тани и Оксаны, пошел вперед, показывая дорогу. Номер оказался на втором этаже и выходил лоджией на пальмы в центре гостиничного комплекса. Зеленая лиана с оранжевыми цветами оплетала угол лоджии.

Турок, проводивший их в номер, замешкался, объясняя, что электроэнергия включается только после того, как в специальную щель будет вставлен брелок ключа.

— Да знаем это и без тебя, — сказала Оксана.

Таня протянула турку доллар, он обрадованно закивал и удалился.

— Ну и дура, — сказала Оксана. — Могла бы и не давать.

Таня не обратила внимания на ее слова, вышла на лоджию, села на пластиковый стул но тут же вскочила на ноги, оперлась локтями о парапет, с восторгом глядя на тропический парк. Новые ароматы, пряные и сладкие, ажурная листва, непередаваемое ощущение волшебства и красоты… Она в сказке! Вдохнула всей грудью плотный горячий воздух, потом понюхала оранжевый колокольчик цветка, улыбнулась — очень приятный и нежный запах. Два белых здания кубической формы со стеклянной галереей закрывали море, но его мерный гул отчетливо слышался на лоджии.

— Я в таком красивом отеле ни разу не жила, — сказала Таня, заглядывая в номер. — Это сказка, фантастика. самое настоящее чудо! Ксана, я все бросаю и бегу к морю. Ты как?

— Жарко тут, надо кондишен включить.

— Ну так включай и пошли!

— Купальники хотя бы наденем?

— Конечно! Эх, Ксанка, неужели это случилось? Мы на берегу Средиземного моря?!

— А что тут такого? — сказала Оксана.

Как ни торопилась Таня, а пришлось разобраться, как включается маленький холодильник, похожий на тумбочку, переложить в него напитки, включить кондиционер — с этим разбираться не пришлось, Оксана была знакома с такими приборами. И одежду повесить в шкаф и разложить на кроватях, помялась в сумках. И позвонить в Москву — Бахову и Зинаиде Ивановне, сказать, что долетели нормально.

11

Таня нырнула, открыла глаза. Самый край берега был усыпан мелкой галькой, и дно метра на четыре тоже из гальки и тяжелых валунов, поросших мхом, а дальше песчаное. Серебристые рыбки плавали почти рядом, казалось, протяни руку — и ухватишь за хвост, ан нет, с виду такие медлительные, а на самом деле в мгновение ока уплывали далеко. Оранжевая сетка солнечных бликов покрывала желтый песок. Вынырнув, Таня легла на спину, раскинула руки, и море качало ее на волнах, просто чудесное море — теплое, ласковое, и лежать на воде можно долго. Таня подняла руку, помахала Оксане, крикнула:

— Ксана! Смотри, я лежу! Море держит!

— Потому что очень соленое, мне про это в Италии говорили! Давай вылезай уже! Час плескаешься там, для начала много, поняла?! — крикнула в ответ Оксана.

Наверное, она была права, нужно постепенно привыкать к новому климату, но очень уж добрым оказалось это море и очень давно Таня не купалась в море, вылезать не хотелось. Минут через пять она села на деревянный лежак, восторженно улыбаясь и качая головой, словно все еще не верила, что чудо свершилось.

Солнце уже садилось в голубые волны, народу на пляже было не много. Сам пляж выглядел вполне обычно — разноцветные зонтики, деревянные лежаки, накрытые махровыми полотенцами отдыхающих.

Полоска серого песка с галькой шириной метров пять, за ней асфальтовая дорожка, на которой стояли кабинки для переодевания, столбики, облицованные белым кафелем, над которыми торчали сифоны душа с пресной водой. А дальше, между пляжем и бассейном отеля, протянулась полоса изумрудно-зеленого газона с цветущими кустарниками и пальмами. Метров двадцать шириной и такая же обалденно красивая, как парк под окнами их номера.

— Довольна? — спросила Оксана.

— Не то слово! Просто счастлива.

— Ладно, Танюша, пошли переодеваться, скоро семь, пора на ужин. Посмотрим, чем тут кормят, в Турции.

— Шведский стол — можно подходить сколько угодно? — спросила Таня. — Или один раз?

— Везде — подходи хоть сто раз, но самое вкусное ограничено, кто не успел, тот опоздал. А как тут — не знаю, да разберемся, какие проблемы?

— Мне еще в бассейне хочется поплавать. Там вода голубая-голубая. Не то что в Москве-реке.

Оксана фыркнула, хотела сказать, что и в московских бассейнах вода тоже голубая, но сказала другое:

— Уже поздно, вокруг бассейна столы стоят и стулья, люди ужинать собрались. А ты будешь плескаться перед ними, да?

— Ну тогда не буду сегодня.

Таня быстро смыла морскую соль под душем у белого столбика, надела шелковые шорты, и они с Оксаной пошли в свой номер.

Оказывается, пока были на море, ни холодильник, ни кондиционер не работали, в номере было душновато.

Оксана объяснила принцип действия брелока их ключа, о котором что-то говорил турок: возвращаешься в номер, суешь пластиковую пластинку на панели с двумя выключателями — и все, что включено, работает. А уходя, вытаскиваешь брелок (без ключа-то не войдешь в номер), и все обесточивается. Забыла выключить свет, телевизор — сами выключатся. Ну не зря же все тут, как говорят, строили практичные немцы!

Быстро приняв душ и вымыв головы фирменным шампунем, подруги стали одеваться и наводить марафет. Таня надела просторные белые брюки с белой блузкой, Оксана — шелковое платье от Армани с глубоким декольте.

— Слушай, Ксана, а нас не примут за лесбиянок? — озабоченно спросила Таня. — Живем в одном номере, везде будем ходить вместе…

— Кому какое дело, кто с кем живет тут?

— Ну все-таки… Я раньше не думала об этом.

— И теперь не думай. Ладно, пошли, посмотрим, что тут нам предложат на ужин. Если не понравится — я Бахову скажу все, что думаю об этом отеле и о нем самом.

— Не надо, — сказала Таня. — Отель очень хороший. А вкусно поесть мы и в Москве можем. Дома.

Оксана, похоже, так и не пришла в себя после Двух таблеток снотворного, ее раздражала каждая мелочь.

Ресторан располагался в тех самых кубических зданиях со стеклянной галереей, которые закрывали вид на море. Сразу за ними сиял голубой водой бассейн, а вокруг него стояли пластиковые столы и стулья для ужина. Когда шли на море, их не было, а возвращались в номер — уже стояли. ’Миновав квадратную арку под стеклянной галереей, подруги вышли к бассейну, свернули направо и вошли в зал ресторана. Встали в хвост длинной очереди, которая быстро двигалась вдоль прилавков с едой.

— Языки тащат, это хорошо, — сказала Оксана, оценив тарелки тех, кто уже выходил. — Мясо вареное, курица, совсем неплохо кормят эти турки.

Таня старалась положить всего понемногу — очищенных помидоров и огурцов, оливок, маслин, маринованных перцев, селедки, салата, жареную курицу, пластинку говядины, фасоль, сыр, но в конце пути тарелка была полна с верхом. А языков им не досталось, кончились.

— Завтра придем пораньше, — сказала Оксана.

А еще там были свежие лаваши, кофе и почти два десятка видов тортов и пирожных — с бананами, ананасами. малиной и киви под прозрачным слоем желе. Но вот места у бассейна свободного не было. Пришлось сесть за стол в зале ресторана. Там было прохладно, работали кондиционеры, но возле бассейна было бы куда приятнее.

— Точно придем пораньше, — повторила Оксана. — Займем место, положим что-то на стулья, чтоб никто не присоседился, а то воспитанные европейцы все самое вкусное расхватают.

Ужин выдался на славу, все было вкусным, всего было много. Но оказалось, что это еще не все, только закуски. На другой стороне бассейна стояли емкости из нержавейки, похожие на хлебницы, с рисом. макаронами, поджаркой, котлетами, то есть со вторыми блюдами. Более того, там еще и супы всякие предлагались! Но все это можно было попробовать только завтра, сегодня они лишь закусками просто объелись. А вот от сочных ломтей арбузов и дынь корок и крупного белого винограда не смогли оказаться, хоть и тяжело пришлось.

— Скажу тебе, Танюша, такой кормежки даже во Флориде не было, я просто обожралась, — простонала Оксана. — Ну, дают турки! Я в пяти звездах жила — и такого не видела. Они что, хотят, чтобы все русские дамы стали толстыми?

— Замечательный ужин, — сказала Таня. И незаметно сунула в пакет пару рогаликов и две грозди винограда. Пригодится в номере.

— Но чтобы переварить его, просто необходимо выпить. Иначе я с места не сдвинусь.

Таня подумала и согласилась. Она тоже чувствовала вялость и желание завалиться спать. День был тяжелым — прощание, перелет, дорога к Алании, восторг от всего увиденного… А теперь еще и невероятно щедрый ужин, давно уже она не ела столько вечером.

В номере было прохладно (все-таки кондиционер поработал, пока собирались, а уходя, они плотно закрыли дверь на лоджию, чтобы горячий воздух не проникал в номер). Оксана снова включила его, достала из мини-холодильника бутылку джина и тоник, льда не было, еще не созрел, но джин немного охладился, наполнила стеклянные стаканы.

— Они действительно запрещают приносить в номер спиртные напитки? — спросила Таня. — Нас не выгонят за то, что нарушаем их правила?

— Да плюнь ты на это, обыскивать никто не станет и изымать тоже. Пусть только попробуют! У них тут все раз в пять дороже, чем в городе, вот и пугают, чтоб у них покупали, на дураков это рассчитано, поняла?

— Почти.

Джин с тоником пился намного приятнее, чем тот, который она пробовала в Москве, в пластиковых бутылках, и даже тот, которым потчевала Оксана у себя дома. Оксана сказала, что именно этот джин пила английская королева-мать и прожила больше ста лет. Таня смаковала ароматную жидкость и чувствовала себя все лучше и лучше. Уже хотелось посмотреть, что тут еще интересного есть? Тем более что за окном громко играла музыка.

— Спасибо, очень вкусно, — сказала она. — Ну что, пойдем погуляем, надо же все разузнать.

— Танюша, сперва поговорим о мужиках, — сказала Оксана. — Вернее, как мы будем относиться к ним.

— О каких мужиках? — удивилась Таня.

— Обычных… В том, что нас снимать будут, я не сомневаюсь, но нужно, чтобы ты кое-что знала про эту публику. Скандинавы дебильные и экономные, с ними не разгуляешься, немцы ничего, но тоже скупердяи. С местными лучше не связываться, чтобы не искать приключений на свою жопу. Они все поначалу сладенько поют, а потом… и в гарем попасть можно. Или в бордель. Наши еще хуже. Приличные люди на Канарах отдыхают, на Борнео, а тут — отморозки всякие, шушера, бандиты. Найдут в Москве, потом проходу не дадут, сто раз пожалеешь, что познакомилась. Так что этот вопрос я буду решать сама. Как скажу, так и выйдет, и никаких возражений. И не забывай, что Бахов говорил. Я — Оксана Манжула, и все дела. Про Бахова, его банк — ни слова.

— Да перестань, Ксана! Мы сюда не для того приехали, чтобы с кем-то знакомиться. Я все помню. Будем просто отдыхать, в море купаться.

— А они — именно для этого, если без пары, — отрезала Оксана. — Ты многого не знаешь, не понимаешь, поэтому слушайся меня. Все-таки я отвечаю за тебя.

Таня допила джин, поставила стакан на столик.

— А может, мы не будем никуда ходить вечером? — спросила она. — Чтобы соблазнов не было. Честно говоря, мне вполне достаточно моря, солнца… Ужина такого.

— Это уж слишком. Приехали отдыхать, так и будем отдыхать по полной программе. Сейчас махнем на дискотеку, посмотрим, что там и как там.

Дискотека располагалась справа от бассейна, это был летний театр со сценой, зрительских рядов не было, их заменяли столики на четверых, которые обслуживали шустрые турчанки. Между столиками был свободный круг для танцев. Оксана заказала два коктейля, их тут же принесла официантка, украсив российскими флажками. Танцующих было немного, в основном молодежь, остальные просто слушали музыку из колонок на пустой сцене и попивали коктейли, обогащая Турецкую республику своими скромными кошельками.

— Ничего особенного, — сказала Оксана. — И народ какой-то сонный. Вот когда мы с Кешей были на Гавайях, там такие страсти разгорались… Просто жуть. Да они ж там все негры, дикие, только с пальм слезли…

Словно в пику ее мнению, к ним за столик подсел загорелый русоволосый парень.

— Привет, — сказал он. — Слышу голос родины далекой, вижу красивых девчонок, совсем еще белых. Сегодня прилетели?

— Тебе какое дело? — спросила Оксана.

— Да просто интересуюсь. Простите, можно вас пригласить на медленное танго? — спросил он у Тани.

На сцене из колонок звучал голос Сальвадоре Адамо, его прекрасная песня «Падает снег». Таня растерянно пожала плечами. Помнила предупреждение Оксаны» но и не могла взять и отказать. Он же хотел просто потанцевать, почему бы и нет? Парень воспринял это как согласие, взял Таню под локоть и повел к группе танцующих. Оксана с досадой скрипнула зубами.

— Привет, землячка, меня зовут Игорь Корсаков, а тебя?

— Таня…

— Очень приятно. Что такая хмурая? Нравится здесь?

— Да, очень. Я приехала с подругой, она…

— Она меня не интересует. А ты — да. Красивая девушка. Хочешь, махнем куда-нибудь завтра? Можно в круиз до Кипра и обратно.

— Нет.

— Путешествие на яхте? Знаешь, тут они похожи пиратские бригантины. Но с полным сервисом.

— Нет.

— Местное сафари на джипах? Ничего особенного, турецкие деревни… «потемкинские»…

— Игорь» так тебя зовут, да? Ты хочешь потанцевать со мной или соблазнить своими посулами?

— Ты мне нравишься, Таня. Хочу соблазнить, хочу быть с тобой» а что в этом странного? Скажи, что нужно для этого сделать, и я сделаю.

— Для этого нужно… быть человеком.

— Ладно, буду. Каким человеком ты хочешь меня видеть?

— Настоящим.

— Слушай, ты не просто красивая девушка, а еще и странная. Может, объяснишь, в чем тут дело? Настоящим человеком… Это как Мересьев, что ли? Ползти по лесу с обмороженными ногами? Тут этот номер не пройдет.

— Ничего я не буду тебе объяснять. Все, песня закончилась, отпусти меня.

— Тань, подожди, мы так не договаривались. Ты скажи, что тебе нужно, я все сделаю, я… расшибусь в лепешку.

— Проводи меня к моему столу. И уходи.

Игорь взял ее под руку, проводил к столу, за которым скучала Оксана, посадил на стул.

— Что дальше?

— Ничего, — сказала Таня. — Оставь меня в покое.

— Нет, мы так не договаривались.

— Молодой человек, вы что, не понимаете, что вы лишний тут? — сказала Оксана. — Эта девушка со мной, так что оставьте ее в покое, прошу вас.

Игорь с недоумением посмотрел на Таню, пожал плечами.

— Ну, если с вами… извините, мадам.

И ушел.

— Обычный наш козел, — сказала Оксана. — Хапнул бабки и хочет красивой жизни в Турции. Перебьется.

Таня тоже с удивлением взглянула на Оксану. Первый раз видела ее такой вежливой.

— Пошли в номер, я что-то устала, — сказала Таня.

Оксана не возражала, отдала десять долларов за коктейли, и они пошли в свой номер. Таня не совсем понимала, почему этот Игорь — козел, но и идти у него на поводу не собиралась. Но что-то ей подсказывало — они еще встретятся, и она будет с ним… будет с ним… Зачем? Почему? На эти вопросы могла бы ответить Оксана, но Таня ничего не сказала ей о своих смутных ощущениях.

В номере Оксана выпила таблетку снотворного и легла в постель, ее кровать была ближе к двери на лоджию.

— Ксана, не вредно снотворное после спиртного? — спросила Таня.

— Привыкла уже. А ты как думаешь, жить с Баховым счастье неземное? Даже после траха могу уснуть только со снотворным. За все нужно платить…

Таня легла в свою постель и, засыпая, подумала что могла бы согласиться на… хотя бы путешествие на яхте с этим Игорем. В конце концов, это ничего не значит. Не станет же он ее насиловать на яхте? В круиз до Кипра, пожалуй, опасно, вдруг он бандит, а вот на сафари могла бы решиться… Но Ксанка возражает, значит, придется отказаться.

А жаль…

— Ксана, а почему он тебе не понравился? — спросила Таня.

— Я тебе говорила об этом. Спи и не бери дурного в голову. Таких тут вагон и маленькая тележка, и все обещают золотые горы. Только потом они оказываются… гнильем.

Таня согласно кивнула, но мысль о том, чтобы поплавать на яхте с этим парнем, запала в ее душу. Почему бы и нет?

12

На завтрак стол был не такой обильный, но вполне приличный: были и мясо, и овощи, чай, кофе, сливки, фрукты, вареные яйца, мороженое, торты, словом, если бы всего понемногу попробовать, наелись бы, как вчера вечером. Но Таня с Оксаной ограничились овсяной кашей с малиной, помидорами без кожицы, вареными яйцами и кофе с мороженым. Да еще Оксана купила по стакану свежевыжатого апельсинового сока, только сок продавался по доллару за стакан. Зато выжимали его на глазах покупателя из настоящих апельсинов.

Вышли из ресторана и оказались у бассейна, вокруг которого располагались отдыхающие в пластиковых шезлонгах. Из колонок неслась громкая музыка, в основном турецкая, но иногда звучали и европейские популярные песни прошлых лет, и российские тоже. У края стоял смуглый парень с микрофоном в руке, он громко объяснял, какие упражнения следует делать во время водной зарядки. В воде резвилась стройная девушка, показывая, как это делать на практике.

— Прямо как в пионерском лагере! — засмеялась Таня. — Все, я полезла в бассейн. Буду зарядку делать.

Она сбросила шелковый халатик и прыгнула в бассейн. Воды было по грудь, можно стоять, а дальше — глубже. Таня попыталась повторить упражнение, но лишь рукой махнула. После сытного и вкусного завтрака не хотелось дрыгать руками и ногами. Оксана прикатила шезлонг, они, оказывается, на колесиках были, села, поставив пакеты с полотенцами и прочими нужными вещами у ног. Она лезть в бассейн не хотела.

Таня сплавала до другого бортика, вернулась, легла на спину, раскинув руки, и… погрузилась в воду. Вынырнула, отфыркалась, ощущая в носу жжение хлорной влаги, и вылезла из бассейна.

— Нет, я так и в Москве-реке могу плавать. А вот моря там нет. Пошли на море, Ксана.

— Я не сомневалась, что ты скоро вылезешь, — усмехнулась Оксана. — И оказалась права.

— Смотри, что делается! — воскликнула Таня, когда они подходили к пляжу. — Оказывается, и тут можно загорать!

На ярко-зеленой шелковистой траве, под цветущими кустами и пальмами, стояли шезлонги, в которых загорали или, напротив, прятались от солнца отдыхающие. Здесь было куда как приятнее лежать, чем на сером пляже. И от моря дальше всего-то метров на пять-шесть. Шезлонга у них не было, но Оксана, согласившись с идеей Тани, щелкнула пальцами, подозвала служащего отеля, его можно было узнать по черным брюкам и белой рубашке, дала доллар и попросила прикатить два шезлонга. Они выбрали невероятно красивую пальму — невысокую, раскидистую и окруженную валом цветов высотой в полметра. Пальма в цветнике! С тенистой стороны расположилось немецкое семейство, а с солнечной было свободно, там и остановились Таня с Оксаной.

— Практичные, а не доперли, что сейчас солнце нормальное, можно загорать, а позже, когда станет припекать, мы окажемся в тени.

— Они чем-то недовольны, похоже, считают эту пальму своей, — сказала Таня, заметив, что немцы неприветливо поглядывают в их сторону.

Мама, папа и трое детей — лет шести, трех и совсем грудной в коляске. Это ж надо отважиться на путешествие с такими малыми детьми!

— А мне плевать, что они там считают. — Оксана высокомерно посмотрела на немецкое семейство, давая понять, что с этой стороны пальмы — российская территория.

Служащий прикатил два шезлонга, девушки застелили их махровыми полотенцами, намазались шестикратным защитным кремом и блаженно растянулись в шезлонгах, подставив свои красивые тела еще не совсем жаркому солнцу. Хорошо-то как было лежать и чувствовать его горячие лучи на коже! А если открыть глаза и посмотреть вокруг — так просто рай!

— Какие девушки, наверное, русские, — послышался вблизи мужской голос с южным акцентом.

Таня открыла глаза, увидела двух смуглых парней с золотыми цепями на шеях и курчавыми волосами, оба — в плавках. Похоже, местные ловеласы. Уже и русский выучили, чтобы снимать доверчивых россиянок.

— Пошел вон, говнюк, — не открывая глаз, сказала Оксана.

— Очень серьезные девушки, — сказал другой. — Не нравимся вам, да?

— Вам же сказали — не мешайте отдыхать, — нахмурилась Таня. — Идите куда шли.

— Мы шли к вам и пришли. — Турок присел на траву рядом с Оксаной. — Давайте познакомимся.

— Короче, так, придурок, — сказала Оксана, открыв глаза и резко подняв голову. — Если через секунду не уберетесь, я звоню мужу в Москву и хозяину этого отеля. Через месяц тут ни одного русского туриста не будет, я это обещаю. А кто виноват в этом — хозяин сам разберется. — Она достала мобильный телефон из пакета. — Ну? Что непонятно?

Турки все сразу поняли: не по зубам оказался орешек, значит, нужно искать другие варианты. Они и отправились их искать, ибо причинять убытки отелю нельзя. Все от этого пострадают, а кое-кто и наказан будет.

— Здорово ты их! — с восхищением сказала Таня. — Я бы не знала, как отвязаться.

— Козлы! Все хотят одного и того же. И все лопочут, лопочут, а в мыслях — раздвинь скорее ножки, и ничего больше. Осточертели! Таких пускают сюда местные служки, им за это бабки дают. Но пускают с одним условием — чтобы репутация отеля не пострадала. Поэтому они боятся неприятностей.

— Да ладно, ты их напугала, забудь.

— Пойду окунусь, а потом ты, — сказала Оксана — Деньги и документы нельзя оставлять без присмотра, особенно если с моря их не видно.

— Хорошо.

Оксана ушла, а Таня придвинула пластиковые пакеты ближе к своему шезлонгу. Она понемногу начинала понимать Оксану. Подруга и не думала о любви, о счастье, она рассматривала мужчин лишь как средство достижения обеспеченной жизни. Самой обеспеченной, какая только возможна. Поэтому и бросила красавчика Валеру ради его босса Бахова. И рисковать своим завоеванием не собиралась даже с отъявленными красавцами. Ведь Бахов мог купить (наверное, так и сделал) путевки не только для них, но и для своих людей из службы безопасности, которые теперь наблюдают за их поведением. Богатая и самоуверенная Оксана, по сути, — несчастная женщина, которая живет с нелюбимым мужчиной и боится изменить ему, даже если встретит настоящую любовь! Бедная Оксана…

— Вот я и нашел тебя, — послышался рядом знакомый голос.

Таня повернула голову и увидела вчерашнего Игоря. Теперь смогла как следует разглядеть его. Высокий блондин с короткой стрижкой, белые шорты, белая тенниска, голубые насмешливые глаза.

— Можно присесть рядом? — спросил он.

— Присядь, — разрешила Таня.

Он сел на траву у ее шезлонга, почти как надоедливый турок, но прогонять парня почему-то не хотелось.

— Извини за вчерашнее, Тань… Выпил лишнего увидел тебя и… крыша поехала. Захотелось все и сразу. Я вел себя как последний хам.

— То есть ни круиз, ни сафари на самом деле мне не грозят? — с усмешкой спросила Таня.

— Грозят. Если захочешь. Но я предлагал это как-то гнусно. Неправильно, понимаешь?

— Понимаю.

— Давай забудем о вчерашнем разговоре?

— Теперь ты не хочешь меня, да? — язвительно спросила Таня.

— Ну почему же… я нормальный, а ты очень красивая девушка. Позволь мне загладить свою вину, пригласить тебя… ну, хотя бы в ресторан. Обещаю, что и пальцем к тебе не прикоснусь без разрешения.

Похоже, Игорь не был бандитом, те не разговаривают так вежливо, даже виновато. По правде сказать, она ни разу не говорила с настоящим бандитом, но в современных романах про них много пишут и фильмов много снимают. Вполне симпатичный молодой человек, такой вряд ли станет преследовать ее в Москве, хотя кто его знает…

— Значит, не прикоснешься без разрешения? А если я никогда не разрешу?

— Никогда не прикоснусь, — со вздохом сказал он.

— А хочется? — не унималась Таня.

С незнакомыми мужчинами она никогда не говорила про это. Но он же первый начал, вот пусть и отвечает. Да просто хотелось подразнить этого симпатичного нахала. Игорь виновато развел руками, согласно кивнул. Ну прямо совсем другой парень! Может, он спокойный и вежливый, когда трезвый, а выпьет и начинает буянить?

— Знаешь, ты мне приснилась под утро. Как будто сидим за столиком и просто разговариваем. Но без твоей сердитой подруги. И так хорошо было, такое блаженство… Потом, когда проснулся, понял, что нужно тебя найти и извиниться. Ну вот и нашел… Прошу прощения. — Он встал на колени, сложил ладони на груди.

— Перестань, люди смотрят. Хорошо, хорошо, я тебя прощаю.

Она ему верила. Сама себе удивлялась: после Виталия, после разговоров с Оксаной — верила. Не знала почему, но прогонять Игоря не хотелось.

Пойдем куда-нибудь вечером? В городе есть приличные рестораны, да и здесь тоже.

— Без Оксаны не получится.

— Почему? — спросил Игорь.

Но ответа не дождался. К пальме вернулась мокрая Оксана. Заметила Игоря, нахмурилась. Опустилась в свой шезлонг, надела темные очки и недовольно сказала:

— Дорогуша, ты такой непонятливый, да?

Игорь посмотрел на Таню, она пожала плечами, мол, разговаривай с ней сам, я не возражаю.

— Меня зовут Игорь, — мягко сказал он. — И я не совсем понимаю, что означают слова «она со мной». Когда это говорит мужчина — все ясно, а когда женщина?

— Проваливай отсюда, если не хочешь неприятностей, — сказала Оксана. Снова достала из сумки мобильный телефон, набрала номер. — Але, дорогой! Как там у вас, в Москве! Жара? У нас тут тоже. Но мы чувствуем себя хорошо. Да, хорошо! Лежим под пальмой, я только что вышла из моря. Я тоже… Да, конечно, вспоминаю. Скоро все повторится, да, обещаю, так и будет, да. Удачи, тебе.

Когда Оксана закончила разговор, Игорь достал из кармана тенниски свой мобильник и набрал номер.

— Але, Серафима Павловна? — с улыбкой сказал он. — Как там Джек? Скучает без меня? Сварите ему свиные ножки, он очень любит. И скажите, что через десять дней буду дома. Ну все, я тут загораю. Вернусь, поедете вы, да.

Таня тоже улыбалась, слушая эти разговоры. И понимала, что просто так Оксана не сможет прогнать Игоря, он ведь тоже отдыхает в этом отеле, имеет право знакомиться с кем хочет. Но в то же время тревожно стало на душе: а вдруг она что-нибудь придумает? Теперь особенно не хотелось, чтобы подруга решала ее личные проблемы.

— Если домработнице платишь пятьсот долларов в месяц, она вполне может поехать сюда же на время своего отпуска. — объяснил Игорь. — Серафима Павловна мой старший друг, ей пятьдесят восемь, и она лучше меня знает о моих бытовых дедах.

— Так, значит, непонятно тебе, да? — с угрозой спросила Оксана.

— Напротив, все понято. Коль скоро у вас имеется муж или любовник, которому вы только что звонили, ваши слова «она со мной» выглядят не столь угрожающе. Вы мне, честно говоря, не нравитесь, поэтому позвольте общаться с Таней без переводчика… с русского на русский. Разумеется, если она сама против этого не возражает.

— Деловой! Тань, я не понимаю, почему ты не пошлешь этого нахала куда подальше? На хрен! — раздраженно сказала Оксана.

— А я не понимаю, почему должна посылать его. Только потому, что он тебе не нравится? Извини. Ксана, но ж сама способна о себе позаботиться. Так что не переживай. — решительно сказала Таня,

— Ты это серьезно? — изумилась Оксана, привстала, сняла очки, разглядывая подругу.

— Вполне. Игорь, пойдем искупнемся?

— С удовольствием!

Оксана, покусывая дужку очков, смотрела, как Игорь сбрасывает тенниску, шорты. Таня встает, и они вместе идут к морю. Неужто она плохо проинструктировала подругу? Неужто потеряет свое влияние на нее? И не только здесь, но и потом, в Москве! Этот парень с мобильником — непростая штучка, не дай Бог Танька выскочит за него — это будет уже не Танька, а Нелли со своим мнением по поводу каждой ее покупки! Такого ни в коем случае нельзя допустить.

Они отплыли метров на десять от берега, раскинув руки, легли на голубую поверхность моря и мягко покачивались на еле заметных волнах.

— Почти как во сне, — сказал Игорь. — Я не сомневаюсь, что это был вещий сон. А тебе нравится вот так лежать в море и молчать?

Чуть дальше от берега шумели мощными двигателями водные мотоциклы и глиссеры, буксировавшие водных лыжников.

— Я думаю, они на нас не наедут?

— Не наедут, мы же их не кидали, — пошутил Игорь, но Таня не поняла его шутки. Тогда он сказал серьезно: — Слушай, а хочешь на водном мотоцикле покататься? Это здорово!

— Я не умею.

— Научу. Сперва прокачу, а потом научу. Видишь, уже в рифму заговорил. Как ты думаешь, что это значит?

Мимо, тяжело отфыркиваясь, проплыл толстый усатый мужчина, Таня подождала, когда он отдалится, и сказала:

— Я знаю только то, что ты Игорь Корсаков…

— Все скажу, как на духу! — Он приложил руку к груди. — Ничего не утаю. Значит, так: Игорь, разумеется, Корсаков, москвич, двадцать восемь лет, холост, образование высшее, МАИ, работаю менеджером в солидной компании. Материально обеспечен, морально… без отклонений.

— Но сказать, что устойчив, не можешь?

— А кто сейчас может это сказать? Я ведь холост.

Таня подумала, что он может спросить про ее моральную устойчивость и нужно будет рассказывать о Виталии или отмалчиваться… Но. слава Богу, он лишь сказал после недолгой паузы:

— Мне все равно, кто ты, чем занимаешься и где живешь. Хорошо, что не достала мобильник и не стала мужу названивать, как твоя подруга.

— У меня нет мужа и никогда не было. Москвичка, образование высшее, МГУ. А менеджер… ты что-то продаешь?

— Беру мало и подешевле, продаю много и подороже.

— Как это — берешь мало, а продаешь много?

— Шучу. Но основной принцип моей работы понятен, да?

— Понятен. Хватит лежать, а то совсем разленюсь. Нужно поплавать или понырять.

Таня перевернулась на живот, опустила лицо в прозрачную воду и открыла глаза. Глубина здесь была метра три-четыре, на песке колыхалась оранжевая сетка солнечных бликов, темнели кусты водорослей, над ними проплывала стая рыбок. Таня тряхнула головой, набрала в легкие воздуха и нырнула. Ей и в Москве-реке нравилось нырять, а уж здесь — одно удовольствие разглядывать подводную жизнь.

Она плыла у самого дна и вдруг заметила, как мимо, прижав голову к коленям, колобком прокатился Игорь, упал на песок, раскинул руки. А потом и язык высунул. Тане стало смешно, и, чтобы не наглотаться воды, она поспешила наверх. Игорь вынырнул следом.

— Под водой я более симпатичен? — спросил он.

— Я из-за твоей шутки чуть не захлебнулась, — сказала Таня и поплыла вдоль берега.

Игорь поплыл рядом.

— Тань, а почему твоя подруга такая раздражительная? Она что, ревнует тебя?

— В каком смысле? Она должна была приехать с мужем, но у него дела какие-то срочные, попросил меня заменить его. Если с кем-то познакомлюсь, ей скучно будет совсем одной.

— Пусть и она познакомится.

— Тоже мне, морально устойчивый!

— Мужу не следует работать так много, да еще летом. Я бы тебя не отпустил одну в чужие края.

— А ты туг при чем?

— Тань, ты можешь разговаривать нормально? А то получается, с кем поведешься… Становишься такая же вредная, как твоя подруга.

Таня снова легла на воду, с минуту молчала, а потом тихо призналась:

— Понимаешь, Игорь, не хочется мне с Ксанкой ссориться. Я ведь сюда за ее деньги прилетела. И вообще она моя подруга, помогает мне во всем…

— А ты не ссорься, просто объясни, что я не бандит. а честный служащий и ничего плохого тебе не сделаю. Просто буду рядом… Почему из-за этого нужно длиться?

— Потому, что ты совсем не знаешь ее. Ну ладно, хватит об этом.

— Знаешь, тебе следует держаться подальше от такой подруги. Она энергетический вампир, высасывает из тебя жизненные соки. Ей хорошо, когда тебе плохо.

— Я не верю в эти штуки.

Они плавали еще минут десять, а потом, смыв соль под душем, вернулись к пальме. Оксана отложила в сторону толстый женский журнал и сказала, гипнотизируя Таню взглядом:

— Надеюсь, этим купанием все закончилось? Танюша ты же не курортными романами приехала заниматься, а отдыхать. Помнишь, что обещала моему мужу?

— Оксана, давай не будем ругаться здесь.

— Я и не ругаюсь. Просто не понимаю, почему ты терпишь этого искателя приключений. Он уже успел рассказать, что у него в Москве два «мерседеса» и семикомнатная квартира?

— Пожалуйста, перестань.

— Хорошо, поговорим в номере. Молодой человек, свободен. И не надо больше доставать нас, а то в Москве и проблемы могут появиться потом.

— Спасибо, что предупредила, I» сказал Игорь. — Ну что ж, появятся, будем посмотреть. А пока будьте добры, не указывайте Тане, что делать, и не рычите на меня. Я ведь ничего плохого вам не сделал.

— Попробуй только! Ну все, все?

— Успокойся, Оксана. Поди поплавай, вода очень приятная, теплая.

— Нет, ну ты меня достала! — закричала Оксана, почти как на Новом Арбате, когда они встретились. — Ты что, ничего не поняла? Я же объяснила!

— Тут, похоже, доктор нужен, — сказал Игорь. — Уважаемая Оксана, если ваш муж оплатил путевку Тани, я готов возместить ему все расходы.

— Ты и про это ему рассказала?!

— Извини, Игорь, оставь нас, пожалуйста.

— Хорошо. После обеда здесь же, да? Я выполню обещание.

Игорь надел шорты, взял тенниску, улыбнулся Тане и зашагал к бассейну. Таня тяжело вздохнула, легла на шезлонг и закрыла глаза. Разговаривать с Оксаной не хотелось, а та что-то говорила, правда, уже не так громко.

13

Они вернулись с моря в час пополудни и еще час лежали молча на своих кроватях. Кондиционер работал на полную мощность, в номере было уже достаточно прохладно. А если учесть и нервное напряжение, витавшее в воздухе, можно сказать, что и холодно. Но согреться можно было скоро — стоило выйти на лоджию, и как будто в сауну попадала. Горячий влажный воздух мигом обволакивал все тело.

Таня не могла понять поведение Оксаны. Ну да, подруга более опытная, заботится о ее безопасности, но… Она же не девочка глупая, не проститутка, готовая за деньги отдаться первому встречному! Да и что тут такого — будет встречаться с парнем, куда-то сходят вместе… Это вовсе не значит, что она прыгнет к нему в постель. Это вообще ничего не значит! Ну хорошо, ты беспокоишься, так будь рядом, никто же не собирается тебя прогонять, убегать в темные уголки… Зачем нужно орать во все горло, оскорблять Игоря? Он вел себя очень вежливо сегодня, а Оксана… Что она возомнила о себе? Такие вопросы она сама решает и даже мать не вмешивается. Или Оксана думает, что она здесь просто ее игрушка?

Нормально загорали, купались, а она все настроение испортила! Но дальше ведь так нельзя жить. Если бы в Москве это случилось, просто ушла бы домой и перестала встречаться с такой подругой. А здесь куда уйдешь? Вон из номера не выскочишь в такое пекло! И оставаться в номере противно. Что, и дальше молчать или выслушивать нотации, что нужно делать и как себя вести? Господи, а сама-то как вела себя, когда была не замужем? И ни у кого совета не спрашивала!

— Ксана, ты хочешь, чтобы я ушла? Могу уйти, думаю, в номере Игоря найдется место. Я верю, что он не воспользуется моими трудностями, а если… Ну что ж, потерплю.

— Дура! Ну какая же ты дура! — закричала Оксана. Вскочила со своей кровати, упала рядом с Таней, обняла ее и неожиданно всхлипнула. — Ты же моя подруга, и не просто подруга! Ты же единственный близкий мне человек, больше никого нет. Ну, Бахов; так он старый и скучный. Я ничего для тебя не жалела!

— Успокойся, Ксана, что ты все нервничаешь? Я не понимаю, в чем причина? Игорь вполне симпатичный парень…

— Да пошел он на… твой Игорь! Козел!

— Погоди, Ксана. Мы с тобой вроде бы не любовницы, нормальные женщины. Ну, познакомилась я с парнем, извини, но как себя вести с ним, я сама решу. Ты моя замечательная подруга, он приятель, одно другому не мешает.

— Не могу понять, что ты в нем нашла?

Таня знала ответ, но молчала долгую минуту, не решаясь сказать это вслух. Она даже мысль эту отгоняла, потому что слишком серьезная.

— Он просто похож на моего отца, — наконец произнесла она.

— Какого еще отца?

— Моего. Ты же видела его фотографии. И не только внешне, а вообще, понимаешь?

Оксана перебралась на свою кровать, подперев голову ладонью, уставилась на Таню. Она своего отца ненавидела, он был тупым рабочим, пьяницей. И всегда мечтала об интеллигентном, заботливом и любящем отце. Важном начальнике, богатом… Не мечтала, а представляла, что он у нее есть. Наверное, потому и выскочила за Бахова, что банкир был близок к ее идеалу. А Таня обожала своего отца даже спустя много лет после его гибели. И если этот блондин кажется ей похожим на папочку, дело серьезное…

— Тебе это просто кажется, — сказала Оксана. — Он тебе навешал лапши на уши, а ты поверила. Понятное дело, море, солнце, пальмы — тут все кажется в розовом свете. А он просто хочет потрахаться в свое удовольствие, а потом вернется домой к жене с ребенком, если и вправду хоть чего-то стоит. А то и хуже, прилипнет… не отвяжешься. Второй Виталий — с карточными долгами и видами на твою квартиру.

— Давай я с этим сама разберусь, а?

— Не разберешься. Я же вижу, у тебя крыша поехала. А если он тебя СПИДом заразит? Что ты вообще знаешь о нем?

— Сейчас почти ничего. Но и возможности заразиться нет никакой. Ты уже не говоришь, что он бандит, сама видишь — нет. Значит, приставать и угрожать мне не станет ни сейчас, ни потом, в Москве. А насчет всех других ужасов — сама разберусь, если они замаячат на горизонте. Кое-что понимаю.

Таня чувствовала, что права, Оксане нечего было возразить. А почему тогда злится?

— Ты всегда была себе на уме, Танюша, — сказала Оксана. — Я это чувствовала. Я все решала, пробивала, организовывала, знакомилась, а ты просто пользовалась мной.

— Ксана… Ты моя замечательная подруга, ну перестань дуться.

— Как это — перестань?! Мы что, теперь втроем будем жить? Ты с ним, а я, как дура, одна?

Мы ведь жили в Москве втроем? Ты со своим Баховым, а я, как дура, одна. И ничего, выжила.

Оксана хотела крикнуть: «Да кто ты такая, чтобы сравнивать меня с собой?! Нищая тихоня, московская засранка?!» — но усилием воли сдержала себя, ибо точно знала — это ей никогда не простится. Значит, нужно подождать и что-то придумать, когда ситуация станет совсем опасной. Но тоже рискованно… Если Игорь не дурак, он поймет и объяснит ее поведение Таньке. И ведь она поверит ему.

— Ты есть не хочешь?

— Хочу, но выйти из отеля в такое пекло не могу. Давай поспим пару часов, а потом перекусим где-нибудь по дороге на море.

— Он опять к тебе прилипнет?

Таня вспомнила слова Игоря, когда они плавали в море. Энергетический вампир? Конечно, это чепуха, но то, что Оксане хорошо, когда ей плохо, и наоборот, — похоже на правду.

— Мы же договорились не вспоминать о нем — сказала Таня, укрываясь простыней. — Кстати, хоть я и обещала твоему мужу, ничего докладывать ему не собираюсь.

Теперь уже Оксана промолчала.

Словно черная кошка пробежала между двумя подругами. В четыре часа пополудни они вышли из номера, перекусили жареными сосисками с капустой в ресторанчике неподалеку от их пальмы, но платили каждая за себя. Таня разменяла там пятьдесят долларов, хоть и по курсу очень невыгодному, но миллионов турецких лир должно было хватить до конца недели, то есть до отъезда.

Оксана даже не предлагала заплатить за нее. Потом они устроились под своей пальмой, немецкое семейство больше не досаждало гневными взглядами, то ли нашло другую пальму, то ли родители берегли малых детей от солнца, которое было еще достаточно жарким, и остались в номере.

Игорь появился вскоре, бросил пластиковый пакет у шезлонга Тани, весело сказал:

— Привет, дамы. Как вам сиеста? Я отлично выспался, а вы?

— Тоже, — сказала Таня.

Оксана старательно читала толстый женский журнал с картинками. Она просто не замечала Игоря.

— Тань, пошли кататься на водном мотоцикле. Можешь не сомневаться — тебе понравится.

— Ох, я даже и не знаю. А как им управлять?

— Я все расскажу. И ребенок поймет. Но вначале покажу… Эх, прокачу по морским волнам!

Таня задумалась. Она и на обычном-то мотоцикле не ездила никогда, а тут — водный. Страшновато, вон они как носятся, перевернешься, а он на тебя… Мотоцикл. С минуту размышляла, а потом нерешительно сказала:

— Ну тогда ладно, пошли.

Оксана смотрела вослед им уже не зло, а холодно. Она думала о том, как отвадить наглого парня. Но пока что ничего нужного не приходило в голову.

Таня застегнула ремни оранжевого спасательного жилета, с опаской села сзади Игоря. Молодые турки, сдававшие в прокат водные мотоциклы, одобрительно закивали головами.

— Очень красиво, — с улыбкой сказал один из них.

— Кто бы сомневался, — сказал Игорь, включая двигатель.

— Ты бы меньше болтал и объяснил мне, как управлять им, — сказала Таня, осторожно обхватывая его талию.

— Все предельно просто. Вот этот рычажок — газ, сильнее нажимаешь, больше скорость. Вот это руль, поворачиваешь и гонишь куда захочется. Но на скорости лучше круто не поворачивать, можно перевернуться.

— А тормоз тут где?

— Зачем тебе тормоз? Просто нужно отпускать рычаг, сбавлять скорость, когда приближаешься к берегу. Вот, пожалуй, и все. Почти велосипед, только с двигателем.

— А почему ключ зажигания привязан к руке?

— Если свалюсь, чтобы двигатель сразу выключился. А то заклинит газ, и помчится он к берегам Африки, не догонишь.

— Ладно, поехали, я сама все пойму, когда увижу.

Водный мотоцикл взревел мотором и рванулся вперед, в открытое море, к горизонту. Таня еще крепче обхватила Игоря, прижалась к нему.

— Ой, нет, не так быстро, не так быстро! — кричала она. — Потише, мы прыгаем, как лягушки, можем перевернуться. Нет, остановись, остановись, я сказала!

Игорь сбавил газ, и машина вскоре остановилась.

— Ты боишься? — спросил он, оглядываясь.

— Нет, дай, я сама. Садись сзади, я буду управлять.

— Ну ладно.

Он осторожно пропустил ее вперед, за руль, пристегнул ключ зажигания к правому запястью Тани, включил двигатель. Сел сзади, обнял ее за талию, прижался щекой к спине. Таня вцепилась пальцами в рукоятки руля, нажала на газ. Мотоцикл дернулся, резко прыгнул вперед.

— Осторожнее нажимай рычажок, — сказал Игорь.

— Я осторожно… — сказала Таня.

Мотоцикл двигался рывками, то ускоряя, то резко замедляя ход, но руль был послушен ее рукам, вправо повернешь — поедет вправо, и с газом она в конце концов разобралась: насколько сильно нажимать рычаг на руле, чтобы скорость была нормальной, а если возникнет опасность перевернуться, можно не сбрасывать резко, а чуть уменьшить. С этого момента водный мотоцикл ей очень понравился. Она мчалась по голубым волнам, то уплывая далеко от берега, то возвращаясь к нему, то выскакивая за мыс, который скрывал окрестности. Ладони Игоря прижимались к ее животу, вызывая желание резко увеличить скорость, а губы его, похоже, целовали ее шею и плечи.

— Игорь, не хулигань! А то перевернемся, — командовала она, управляя мощной машиной и чувствуя себя почти капитаном корабля.

— А я что? Я держусь за тебя. Тань, ты гоняешь прямо как в «Формуле-один».

— А ты как думал?! Я и есть «Формула»! — торжествующе кричала Таня. — Ты можешь убрать руки с моего живота? Дышать трудно.

— За что же я буду держаться?

— Там ручки есть.

— Это запрещено правилами безопасности. Если едешь вдвоем, нужно держаться за водителя.

— А ручки сделаны специально для пассажира!

— Это когда мотоцикл движется медленно, а когда быстро… Сбавь скорость, не то перевернемся.

— Ну и что?

Таня и не думала сбавлять скорость, напротив, сильнее нажимала на рычаг газа, мотоцикл ревел мотором, совершая длинные прыжки, а она не замечала этого. Было просто радостно на душе, и то, что пальцы Игоря спустились ниже положенного, и то, что его губы целовали ее шею, лишь усиливало ощущение неистового восторга. Она летела по волнам, теплый морской воздух развевал светлые волосы, солнечные блики играли на голубой воде — это было похоже на чудесный сон.

Игорь заплатил пятьдесят долларов за полчаса. Как же быстро они кончились!

— Мне жутко понравилось. — сказала Таня, когда они вышли на берег и сняли спасательные жилеты — Завтра покатаемся снова? Или нужна особая плата за это?

— Конечно, нужна, — с нарочитой серьезностью ответил Игорь. — И непременно особая. Царская, королевская. Это ты рядом. Вот и все. Лихая мотоциклистка.

— Ой, не ври, — хлопнула она его по плечу.

— Хотел бы. да что-то не получается. Завтра будем кататься целый час.

— Нет. это слишком дорого. Полчаса вполне достаточно. Но ты держал свои руки чересчур низко! — вспомнила Таня и погрозила пальцем. — Чтобы этого больше не было.

— Действительно? Извини, Тань, я совершенно не помню, где были мои руки. Ты такие виражи закладывала на скорости, что я от страха забыл все на свете. Где мои руки, где мои ноги…

— Где голова! А говоришь, не получается врать. Они медленно возвращались к своей пальме, Таня держала Игоря под руку.

— Да какое это вранье? Так… стеснительность.

— Это теперь называется стеснительностью?

— Это называется по-другому, а насчет объяснений… Хорошо, скажу честно. Я забыл обо всем на не потому, что ты морская лихачка, а потому, что была рядом.

Таня посмотрела на Игоря и засмеялась. Он тоже засмеялся и обнял ее. Она не возражала. Мир изменился, и центром его была уже не Оксана, а этот улыбчивый парень. Его руки были приятными, даже когда нахальничали. его губы были нежными и ласковыми. Так, в обнимку, они и появились перед мрачной Оксаной, которая окинула их ледяным взглядом и снова уткнулась в журнал. Таня легла на свой шезлонг. Игорь устроился рядом на траве. Минут пять она лежала, закрыв глаза, а потом посмотрела на Игоря и улыбнулась. Он тоже смотрел на нее.

— Я вспоминаю, как летела на мотоцикле, и теперь даже страшно становится. Могли запросто перевернуться. А тогда ничего подобного не чувствовала.

— Эго потому, что я сидел сзади и широко расставлял ноги, чтобы вовремя оттолкнуться, если начнем падать.

— Какие ноги?

— Ну, какие… Свои, конечно. А какие еще у нас ноги есть?

— Еще мои, хорошо, что не их ты расставлял!

Таня протянула руку, звонко шлепнула Игоря по спине и засмеялась, представив, как он пытался отталкиваться ногами от воды. Игорь блаженно зажмурю глаза, показывая, как приятен шлепок ее руки.

Оксана тяжело вздохнула, бросила на траву журнал, вскочила с шезлонга и пошла к морю.

— Ей не нравится, что мы вместе, — сказал Игорь.

— Не суди строго, она просто… переживает, что осталась одна. Но я ей не нянька, даже если ее муж заплатил за мою путевку. Кстати, скажу тебе правду — я работаю в библиотеке, получаю две тысячи рублей в месяц и сама никогда бы не смогла приехать в этот рай.

— Да мне абсолютно все равно, где ты живешь кем работаешь. Но… таким поведением она тебе весь отдых испортит. Хочешь, я куплю тебе номер, будешь жить одна? Можем задержаться, если пожелаешь, визу продлить несложно.

— Ты с ума сошел? Не нужны мне такие подарки. Или думаешь, если я библиотекарша…

— Да никакая ты не библиотекарша, просто красивая девчонка, и все дела.

— Так я тебе и поверила.

— Это легко доказать. У тебя зеркальце есть?

— Я себя видела в зеркале.

— Ты-то здесь при чем? Я тебе себя покажу. Увидишь в зеркале, с каким восхищением смотрю на тебя, и сразу все поймешь.

Не поймешь, когда он говорит серьезно, а когда начинает дурачиться. Но ведь ей это нравится, и даже когда возникает двусмысленный разговор, как про ноги, — нравится. Да она сама провоцирует эту двусмысленность, поддразнивая его. Игорь ничем не походил на Виталия, за которого она собиралась выйти замуж. Тот был серьезный, деловой, суетливый, а с этим… просто интересно. Легко и весело.

— Пойдем искупаемся? — предложила Таня.

— Чуть позже, ладно, когда твоя подруга вернется.

— Боишься, что увидит нас?

— Боюсь, что утопит меня.

Таня грустно усмехнулась. Конечно, не утопит, но может испортить настроение. Неприятный холодок засквозил меж лопатками — да нормальная ли она если так ведет себя? Вспомнить скандалы в Москве, получается — не совсем.

14

Таня попросила Игоря прийти на ужин пораньше и занять им столик у бассейна. Рассказала, что вчера им пришлось ужинать в зале, а там неинтересно. И о том, что языков не осталось, когда добрались до мясного отдела, тоже рассказала. Игорь ответил, как обычно, шуткой, пообещал приложить максимум усердия для достижения положительного во всех отношениях результата.

И снова ее прямо-таки подмывало спросить, в каких еще отношениях он собирается достигать положительного результата, однако сдержалась. Почему-то тянет ее на эту тему… Да, он первый начал, сразу, как познакомились, но, наверное, хватит уже ей думать о двусмысленных разговорах. Тем более Оксана и так смотрит чертом, зачем ее раздражать еще больше?

В номере, пока готовились к ужину, опять возник неприятный разговор. Оксана гладила белые брюки у стола, Таня в ванной накручивала волосы на термобигуди. Взяла их просто так, на всякий случай, вчера вечером и мысли не было сделать свои волосы волнистыми, а сегодня хотелось.

— Ты уже дала ему? — спросила Оксана.

— С чего ты решила? Мы… даже не целовались ни разу, — сказала Таня, выходя из ванной.

— Какая выдержка! Меньше суток знакомы, а еще ни разу не поцеловались! Прямо-таки завидное целомудрие проявляешь, Танюша. Знал бы Бахов, с кем отправил свою жену на курорт, вот бы удивился, дурачок?…

— Меньше суток — да, это мало, — спокойно ответила Таня. — Но если учесть, что у нас тут всего лишь четыре вечера осталось, не так уж и мало.

— Просто поражаюсь, глядя на тебя. Уже ходите в обнимку, и ты смотришь на него так, что дураку понятно — хочешь дать прямо под пальмой. А что случилось? Или ты со всеми так, но хорошо замаскировалась? Я тебя просто не узнаю.

— Ксана, пожалуйста, не преувеличивай. Ничего не случилось. Игорь мне нравится, вот и все.

— Как это нравится? Да что ты знаешь о нем?

— Опять двадцать пять. Давай больше не будем говорить на эту тему? Я вполне могу сама справиться с проблемами, если они возникнут. Конечно, спрошу у тебя совета, обещаю, а если не спрашиваю — не вмешивайся. И пожалуйста, не устраивай сцен. Лучше познакомься с ним, постарайся понять, что за парень, со стороны виднее. Хочешь, завтра все втроем поедем кататься на водных мотоциклах?

— Ты еще на параплане полетай. Нет, это не для меня.

— Параплан тоже не для меня, высоты боюсь, — с улыбкой сказала Таня, обнимая подругу.

Оксана улыбнулась в ответ.

В семь вечера они подошли к ресторану. Таня сразу увидела Игоря, он сидел за столиком возле самого края бассейна и махал ей рукой.

— Пожалуйста, не строй из себя классную даму, лучше подружись с Игорем, мне очень важно твое мнение о нем, — шепнула Таня и повела подругу к столику.

Игорь положил на три стула свою бейсболку и два пляжных шлепанца, давая понять, что все места заняты. На четвертом стуле сидел сам. Когда девушки подошли, он вскочил со стула и восхищенно уставился на подруг. Да и было чем восхищаться: Таня в коротком легком платьице и с волнистыми волосами и Оксана в белых брюках, плотно обтягивающих упругие бедра, выглядели великолепно. Но и Таня удивилась, глядя на стол. Там стояли две тарелки, наполненные пластинками языков, вареной говядины, овощами и маслинами, вчера она сама выбирала то же самое, только без языков. А еще бутылка мартини, два бокала и бутылка минеральной воды. И это при том, что у стеклянной двери ресторана толпился народ, внутрь еще не пускали.

— Ты самая настоящая принцесса, Тань, — сказал Игорь, поцеловал ей ручку, повернулся к Оксане: — Ты тоже выглядишь очень сексапильно.

— Как тебе удалось? — спросила Таня, глядя на тарелки, но тут же почувствовала, что спрашивать нужно о другом. — Почему две тарелки, Игорь? Нас же трое.

— Извини, извините, прекрасные дамы. Я почему-то решил, что Оксана не присоединится к нам… Садитесь, девчонки, Оксана, бери мою тарелку, а я себе принесу. Нет проблем, я быстро вернусь, а вы пока выпейте мартини…

— Да нет, спасибо. Как любит повторять моя подруга, я и сама о себе могу позаботиться, — с холодной улыбкой сказала Оксана.

— Зачем, если я есть? — Он протянул руку, но столкнувшись взглядом с ее глазами, медленно опустил на стол.

Оксана пошла к дверям ресторана, тем более народ уже повалил внутрь.

— Ксана, куда ты? — крикнула Таня.

Ответа не последовало, она с тяжелым вздохом села на свободный стул, укоризненно посмотрела на Игоря.

— Откуда же я знал? — виновато развел он руками. Откупорил бутылку, налил Тане вина. — Весь день орала на меня, ну и подумал, что не сядет за столик, который занял я.

— Ты идиот самый настоящий! — громким шепотом сказала Таня. — Я столько сил потратила, чтобы убедить ее подружиться с тобой, а ты?!

— Согласен, идиот, но, Тань, я же исправился, отдал ей свою тарелку, пожалуйста, спокойно ужинайте. выпейте вина, а я скоро присоединюсь. Потом и второе принесу, и арбузы, дыни…

— Ты что сказал, когда мы подошли? Я, значит, принцесса, а она — просто сексапильная? — негодовала Таня. — Ты же оскорбил Оксану!

— Что думал, то и сказал. Ну какая она принцесса после того, что было весь этот день? Сама посуди, мог ли я сказать ей такое?

— Значит, и мне говорить не нужно было.

— Здрасьте! — язвительно сказал Игорь и поклонился. — Я говорю тебе что хочу, а ей — что могу. Она ведь сама так устроила. Или я ошибаюсь?

— Еще как ошибаешься! — сердито сказала Таня, вставая из-за стола. — Я пойду извинюсь перед Оксаной, а ты сам ешь свой ужин, понял?

Он тоскливо усмехнулся, пожал плечами и сказал:

— Ну спасибо, Танюша. Я тут старался, на солнышке грелся, ожидая тебя, а ты пришла — и по морде! Из-за какой-то стервы, которая не умеет себя вести.

Таня поняла, что так оно и есть, и снова села. Он даже помнил, что ей вчера языков не досталось, вон их сколько было на тарелке.

— Я тоже старалась, уговаривала ее подружиться с тобой, думаешь, легко это было?

— Ну хоть предупредила бы, что придете вместе!

— Откуда я знала, что уговорю?

— А я?

Они посмотрели друг на друга и засмеялись.

— Да вернется она, если не совсем психопатка. И все будет нормально, — сказал Игорь. — Ну что тут такого, если незамужняя подруга встречается с холостым парнем? Я не могу понять, в чем тут причина такого поведения? Может быть, ты замужем и муж ее брат?

— Здрасьте, — сказала Таня не менее язвительно, чем он минутой раньше. — Если ты думаешь, что я могу так врать, то…

— Я не думаю, а знаю — не можешь. Просто не понимаю ее. Ну ты сама посуди, разве это нормально?

— Она не вернется, — с грустью сказала Таня.

— Ну, значит… я не врач. Давай выпьем? За тебя. Ты такая красивая сегодня, да всегда была очень красивой.

Они выпили по бокалу вина, Игорь снова наполнил стеклянные емкости, и Таня принялась за языки, они ей всегда нравились, но стоили дорого, только по большим праздникам они с матерью покупали этот деликатес. Вчера за ужином хотелось пить, спасибо, сочные ломти арбузов выручили, а сегодня можно было запивать вином, и это было намного приятнее. Да еще и минералка на столе стояла. Совсем другое дело! Таня рассказала Игорю о том, как недавно встретилась с Оксаной на Новом Арбате, как та и дня прожить не могла без нее, а потом решила выдать замуж за слащавого красавчика Валеру. Вино и тут помогло. Игорь слушал внимательно и был очень серьезен.

— Тань, я тебе уже говорил, в чем тут дело. Тебе нужно держаться подальше от этой подруги.

— Но мне с ней интересно, — возразила Таня. — И вообще… я здесь почти как в раю, она мне шмоток всяких надарила…

— Я ей про Фому, а она про Ерему, — с досадой сказал Игорь. — Какие шмотки, Танюш? Проблема очень серьезная. Это же просто понять — она питается твоей энергией.

— Очень просто! — усмехнулась Таня.

— Сейчас объясню. Молодая, энергичная, страстная женщина попала туда, куда мечтала. И оказалась в одиночестве. Отношения с мужем — просто обязанность, окружение мужа, дамы ее не воспринимают всерьез, выскочка. В материальном плане — полная идиллия, имеет все, что хочет. Но проходит эйфория, и что остается? Пустота. Московский мир бизнеса жесток, особенно к выскочкам с периферии, которые хотят присосаться к нему.

— Откуда ты это знаешь?

— Сам принадлежу к миру бизнеса.

— И значит, если, допустим, я…

— Нет. Если, допустим, ты… Я всех своих друзей и знакомых поставлю на уши и заставлю тебя уважать как личность. Но при этом ты не будешь думать только о модных шмотках, а всеми силами станешь поддерживать меня и свое реноме умной, интеллигентной женщины. Вместе, вдвоем создадим имидж крепкой, счастливой семьи. И тогда тебя и меня будут уважать все, от эстрадных звезд до паханов преступного мира.

Об эстрадных звездах и тем более паханах Таня не думала, но то, что сказал Игорь, ей понравилось. Ну а как же иначе, если это семья, если двое любят друг друга? Только вместе, всегда и во всем.

— Почему же она оказалась в одиночестве?

— Или ее муж не подумал об этом, или она сама испортила все его старания. Ты ей сейчас нужна как воздух. Кто будет восторгаться ее уровнем жизни, ее квартирой, покупками, возможностями, саунами, массажистами, фитнес-успехами? Только бедная подруга. Кто будет на седьмом небе от счастья, получив дерьмовую недельную поездку в Турцию? Бедная подруга. И чтобы не потерять ее, нужно выдать замуж за подчиненного мужа, чтобы не считала себя ровней, чтобы продолжала боготворить.

Какие страшные вещи он говорил, но, если вспомнить все было именно так. Оксана таскала ее по магазинам, дарила свои вещи, рассказывала о личных массажистах и косметологах, а она только тихо ахала… А какая она была самоуверенная к как ведет себя теперь… Но ведь ей действительно одиноко. Вон, на том празднике, не очень-то получалось говорить с женами заместителя Бахова! Бедная Оксана…

— Мы должны ей помочь, — сказала Таня. — Если человеку трудно, тем более подруге, нужно помочь.

Оксана не встала в очередь к бесплатному шведскому столу, вышла через другую дверь и направилась вниз. к морю. Там. неподалеку от пальмы, где они загорали, был деревянный ресторанчик. Цены в нем кусались, да что ей цены? Только бы уйти подальше от этих придурков, которые возомнили себя влюбленными! Потом взвоет, дура, да поздно будет. Хотя в глубине души Оксана уже поняла, что Игорь вполне симпатичный парень и достоин ее подруги, но достойна ли она его? Выскочит наверх и забудет ее. С кем тогда ездить по магазинам, с кем разговаривать, чувствуя тайное восхищение? Она опять может стать выше ее… После всего, что было достигнуто невероятными усилиями, эта нищая дура будет выше?! За ее же счет? Благодаря ее заботе? Есть на свете женщина, которая позволит такое? Если и есть то она не женщина.

Оксана заказала шашлык из молодого барашка и джин с тоником. Она сидела одна за столиком, и это не ускользнуло от внимания мужской части посетителей ресторана. Первым приблизился курчавый блондин, похоже, швед, и, оскалив свои образцово-показательные зубы, стал что-то говорить, скорее всего о погоде. Она резко взмахнула рукой и крикнула:

— Фак ю! Гоу! — И еще кое-что добавила по-русски для пущей убедительности.

Шведа как ветром сдуло. Шашлык был мягким и вполне съедобным, а джин с тоником — не очень. Похоже, тоником здесь разбавляли отнюдь не «Гордонс» и не «Бифитер». Еще двое претендентов скрасить одиночество красивой женщины были отправлены туда, куда Макар телят не гонял. Другие поняли, что нет смысла знакомиться со стервозной женщиной, может и ударить бокалом по голове. А кому такое нужно на отдыхе?

Оксана не собиралась заводить курортный роман. слишком это было рискованно, однако не отказалась от мыли выбрать Тане мужа. В мыслях это должно было выглядеть так: Тане нравится мужик, она просит подругу помочь познакомится с ним, Оксана знакомится, выясняет, что мужик не чета Бахову по уровню жизни, к тому же хочет ее, Оксану. Она объясняет, что сейчас это невозможно, пусть пока познакомится с подругой, а там видно будет. Таня знакомится, а дальше Оксана умело руководит любовной операцией и доводит дело до свадьбы. Конечно, Таня во всем советуется с ней и уже не знает, как благодарить столь добрую и заботливую подругу. Из этого должно получиться, что и волки будут сыты, и овцы останутся целы.

Но все подучилось так, что хуже некуда. Теперь Оксана хотела только одного — разлучить Таню с Игорем. уж слишком он самостоятелен, независим, и она стала такой же, попав под его влияние. Нельзя допустить, чтобы они и в Москве стали встречаться, в противном случае о подруге можно забыть.

Как это сделать — она еще не знала, но не сомневалась, что нужное решение придет в голову. Обязательно придет!

А они сейчас пируют у бассейна, вино пьют, мартини! Ну, Танюша, ты дорого за это заплатишь. Не для того тебя привезли сюда, чтобы развлекалась как хотела. Это можно, если за свои деньги приедешь… А за чужие — так будь добра, уважай чужое мнение!

Оксана заплатила за ужин и, тоскливо усмехаясь, пошла в свой номер, ключ был у нее. Допускала, что Таня может и не вернуться ночевать, а теперь почти не сомневалась — после такого-то сервиса! Сама она больше не собиралась выходить из номера, включила телевизор, стоящий на кронштейне, нашла российский канал РТР (показывал плохо, но хоть что-то можно было понять) и легла на кровать. Стук в дверь немало удивил ее и обнадежил. Может, поссорились? Но надежда испарилась, едва она открыла дверь и увидела Таню с Игорем на пороге.

— Чего стучишь? — машинально спросила Оксана.

— Ключ-то у тебя. Ты куда сбежала? Мы ждали, ждали… Игорь же предложил свою тарелку.

Оксана уже поняла, что нужные мысли и решения не приходят в голову по той простой причине что она хотела пресечь эту связь на корню, усилием воли заставить Таньку отшить наглого приставалу. Не получилось. значит, нужно менять тактику. Она просила подружиться с Игорем? Почему бы и нет! Изнутри все намного видней и понятней.

— Извини, Танюш… Что-то голова разболелась, видимо, перегрелась на солнышке… И аппетит совершенно пропал. А у вас как, все нормально?

— Ксана, может, врача вызвать? — встревоженно спросила Таня. — Или принести тебе поесть?

— Нет, спасибо, уже лучше себя чувствую.

— Оксана, я хочу извиниться за то, что… ну, в общем, за все. Руку и сердце предложить не могу, они уже не мои, отдал в аренду на сто лет, а вот дружбу с удовольствием.

— Ты можешь говорить нормальным языком? — спросила Таня, толкая его в плечо. — Без всяких глупостей?

Оксана обратила внимание, что подруга довольно-таки уверенно вела себя с Игорем, почти как жена. Хорошо, скажу более чем нормальным языком, понятным даже детям. Просто повторю слова знаменитого товарища Леопольда, по совместительству кота: «Ребята, давайте жить дружно». Лично я за это.

— Ксана, ты не ужинала?

— Чипсы съела по дороге, больше не хочется. Я рада, что у вас все хорошо. Наслаждайтесь жизнью, а я приму снотворное и лягу спать.

— Ну перестань хандрить, Ксана, — решительно сказала Таня. — Пойдем, там будет концерт какой-то российской группы, посидим, послушаем.

— Действительно, Оксана, зачем тебе, красивой женщине, ложиться рано спать? Этот пьянящий южный воздух почище наших отечественных соловьев — сказал Игорь. — Пойдем, я все устрою в лучшем виде.

Что он знал о «лучшем виде», придурок? Что собирался устроить? Она сама могла устроить все, что нужно. Но сейчас… не могла. И значит, должна была подчиниться им. Более мерзкого отдыха и представить себе трудно. Нищая Таня организует его со своим «крутым меном», а она, Оксана Манжула, вынуждена подчиняться им? Заплатят, ох заплатят они за это!

15

На сцене выступали российские артисты — похоже, студенты театрального вуза подрабатывали, совмещая приятное с полезным. Пели песни на разных языках, хохмили, пародировали российских политиков, разыгрывали короткие сценки. За столиками сидело человек пятьдесят, по большей части соотечественники, но были и немцы, судя по говору, и прочие иностранцы. Две трети столиков были свободными, но официантки бегали так же усердно, ибо знали, что русские непредсказуемы, могут совсем ничего не дать на чай, а могут сунуть стодолларовую купюру в качестве вознаграждения за усердие…

Игорь выяснил, что дамы будут пить, и сам пошел к официантке. Оксана поняла, что Таня попросила оставить их наедине. Ну и что она хочет сказать?

— Ксана, ты извини, что так… нехорошо получилось. Вроде тебя и не ждали. Но Игорь думал…

— Это ты меня извини, Танюша. Я вела себя… Знаешь, после всех этих перелетов оказалось, «дела» пришли раньше времени. Ну я и разнервничалась. И расстроилась, сама понимаешь. Он тебе нравится?

— Очень.

— И что дальше?

— Не знаю, да мне все равно. Просто сейчас очень хорошо, понимаешь? Но ты моя лучшая подруга, и я помню, что ты сделала для меня.

— Вы уже…

— Да что ты! Он же сам сказал — даже не притронусь к тебе без разрешения. И не притрагивается.

— Но вы ходите в обнимку.

— Это я позволила ему. А так — ничего.

«Все у тебя впереди, — подумала Оксана. — Или он наградит тебя всякими «прелестями» и сам смоется, или я заставлю вас разбежаться. Радуйся пока…»

— Ладно, Танюша, если тебе хорошо, я счастлива.

Игорь вернулся к столу через пять минут, и тут же черноглазая официантка поставила на их столик джин с тоником для Оксаны (она не хотела смешивать напитки), кампари со льдом для Тани и виски, опять же со льдом, для Игоря.

— Не понимаю, для чего нужно транжирить деньги? — спросила Таня. — У нас же осталось еще мартини, больше половины бутылки, можно было его допить.

Оксана подумала, что она уже захмелела и — дура невероятная — считает чужие деньги, потраченные на нее!

— Транжирить можно и нужно, если хочется и если есть возможность, — сказал Игорь. — У меня она есть, а как хочется — сказать не могу!

На сиене парень и девушка запели песню Джо Дассена «Салют». Игорь посмотрел на Таню, потом на Оксану.

— Оксана, можно вас пригласить? — спросил он протягивая руку.

— Почему нет?

Она встала из-за стола, опершись на его руку, Игорь посмотрел на Таню.

— Если хочешь сказать, что я не должна ни с кем танцевать, — пойду с первым, кто пригласит? — заявила Таня.

Игорь отрицательно замахал ладонью, что должно было означать — молчу-молчу, и повел Оксану в круг танцующих. Сегодня их было еще меньше, чем вчера. Оксана умела танцевать, она крепко обняла Игоря, и, хоть это был медленный танец, ее бедра двигались упруго и энергично, а лобок терся о то место партнера, где что-то становилось все более твердым.

— Оксана… — пробормотал Игорь, тщетно пытаясь отстраниться. — Ты очень…, хорошо танцуешь.

— Танюша тебе нравится? Давай по-честному, это останется между нами. Понимаешь, я отвечаю за нее. Затащила сюда бедную библиотекаршу, у нее глаза округлились… Не хочу, чтобы она потом страдала.

— Не нравится. Я ее люблю.

— Вот так, сразу — люблю?

— Не то чтобы сразу, но — вот именно так.

— Она очень доверчива. Ты сможешь обеспечить ей нормальную жизнь? Извини, что спрашиваю про это но… Я потом буду себя казнить за то, что привезла ее сюда.

— Я очень хорошо разбираюсь в людях, Оксана. — Игорь все еще пытался отдалиться от ее напористого лобка, но не мог. — И в наших отношениях деньги не самое главное. Разумеется, я могу и дам ей все, что она захочет. Но дело не в этом.

— Любовь с первого взгляда?

— Не с первого, но любовь. Кстати, твой муж банкир, как твоя фамилия? Может, мы пересекались в бизнесе?

— Оксана Манжула.

— Не знаю такого. Но — без обид, ладно? — Я могу оплатить ему абсолютно все расходы на поездку Тани сюда.

— Тоже — без обид. Она меня просто выручила, что согласилась поехать. И мужа тоже, без нее он не отпустил бы меня, а Танюшке доверяет.

— Все отлично, Оксана, мы будем дружить домами.

— Ты думаешь? Я в Турцию попала случайно, мы с мужем хотели снять виллу неподалеку от Неаполя, но у него срочные дела, не смог. Поэтому я здесь, с Таней.

— Почему нет? Вы же подруги. А насчет Турции… Мне тут нравится. Это только звучит круто — Мальдивы, Канары, Флорида, а сервис-то здесь получше тамошнего. Я отдыхаю в тех местах, где мне хорошо.

Оксана ослабила напор своего лобка. Ситуация оказалась более сложной, чем она предполагала. Он и вправду имеет виды на Таньку, это было абсолютно ясно. Да чем она его привлекла, эта нищая библиотекарша?! Впрочем, нищая — неправильно определение, у него есть деньги, и состояние подруги его не интересует. Но почему он из них двоих выбрал именно Таню? Это же нонсенс!

Тут и песня кончилась, и они вернулись к свор столику.

— Трое! — сказала Таня. — Целых трое приглашали меня танцевать, но я отказалась! И не из-за тебя, Игорь. Просто сама не хотела.

— Выходит, все же из-за Игоря, — не выдержала Оксана. — Не хотела потому, что хотела с ним?

— Ксана, перестань говорить глупости.

А больше и говорить-то было нечего. Игорь придвинул свой стул поближе к Тане, обнял ее. Она не возражала. Он что-то шептал ей на ухо, Таня внимательно слушала и вдруг расхохоталась.

— Правда? — спросила она.

— Конечно, — с улыбкой сказал он.

Оксана поняла, что рассказывает об их танце. Это просто в голове не укладывалось. Она, женщина, на которую смотрят, пуская слюни, абсолютно все мужики, пыталась раззадорить его, а он рассказывает об этом нищей подруге и смеется вместе с ней! Да они просто издеваются!

Парочка на сцене запела новую песню из репертуара Джо Дассена, Игорь и Таня тут же вскочили и пошли танцевать. Она поняла это — Игорь выполнил просьбу Тани, сделал, что она сказала, и все. Оксана больше не интересует его. Даже если б танцевала с ним совершенно голая. Большего оскорбления Оксана и представить себе не могла. Отомстить за это стало главным делом ее жизни.

Подвыпивший немец приблизился к ней, пробормотал что-то, понятным было только «битте» и «фрейлейн».

— Пошел на хер, — сказала Оксана.

— О я-а, я-а, — продолжал улыбаться немец, намереваясь увести ее туда, куда она сказала.

— Гитлер капут, понял, кретин? — сказала Оксана. Теперь немец все понял правильно, и хоть его добропорядочные намерения не были Гитлером, им пришел капут. Оксана продержалась около часа, даже еще раз потанцевала с Игорем, больше терпеть не было сил.

— Ребятки, все у вас хорошо, я пошла, не буду мешать вам. Тань, ты вернешься?

— А как ты думаешь? — удивилась Таня.

— Я приму снотворное и лягу спать, но если ты не очень задержишься, подожду, поболтаем. Вот тебе ключ, не стучи в дверь, а то если проснусь — до утра буду мучиться.

— Я вернусь через час, не позже, — сказала Таня. Игорь дипломатично промолчал, но по глазам было видно, что он недоволен просьбой Оксаны и ответом Тани.

— Может, проводить тебя? — спросил он.

— Спасибо, Игорь, — томно улыбнулась Оксана. — Сама дойду, тут же не Москва.

Бахов был в ванной, и не один, а с поварихой Людмилой, исследовал ее костлявый зад. Зачем вызванивать проституток, выписывать, афишироваться (кто знает, может, фирма на ФСБ работает?), а туг все, так сказать, по-домашнему. С некоторых пор женщины стали интересовать Бахова именно с тыльной стороны, там, по его мнению, находился нежный и упругий сосуд удовольствия, а не в другом месте, расшатанном и разболтанном другими мужиками.

Людмила уже сделала все, что полагалось, привела его в надлежащее состояние, и теперь Бахов прокладывал путь пальцем, а другими пощипывал и стискивал бледные ягодицы. И уже почти что проложил но зазвонил телефон. Бахов заматерился так, что если бы Оксана услышала — обомлела бы. С ней он никогда не позволял себе подобных выражений. Трубка радиотелефона лежала на золотистой полочке, можно было и не брать ее, а брать то, что более приятно, но должный настрой был утерян, и Бахов взял трубку.

— Але? — крикнул он. — Кто это?!

— Бахов, ты можешь приехать? — спросила Оксана. Бахов прижал палец к губам, призывая Людмилу молчать. Она села на край квадратной ванны-джакузи, широко расставив ноги, чтобы он мог видеть абсолютно все. Это была месть наглой хозяйке, нормальная женская месть.

— А что случилось, дорогая? — спросил Бахов. — У тебя возникли какие-то проблемы?

— Не у меня, у Таньки! Связалась с каким-то жиголо, оставила меня совсем одну.

— Дорогая, я не могу. Если Таня завела себе любовника, ну что ж… А ты отдыхай, так сказать, загорай.

— Мне тут жутко одиноко, Бахов! Если ты не прилетишь, я не знаю, что сделаю…

— А вот этого не надо, — жестко сказал Бахов, не сомневаясь, что тайный смысл сказанного достигнет адресата. — Дорогая, потерпи немного, вернешься махнем в Италию, как и планировали. Осталось-то всего ничего, скоро встречу тебя в Москве. Жду не дождусь. Ну, пока.

Бахов бросил трубку на полочку, посмотрел на Людмилу, облизнулся. Баба не супер, с Оксаной не сравнить, но — баба! Голая, готовая…

— Иннокентий Петрович, вы потеряли форму, — сказала Людмила. — Придется начинать все сначала.

Даже в интимных отношениях он требовал, чтобы она называла его по имени-отчеству и на вы. А ну как забудется и в нормальной обстановке, при Оксане, скажет ему «Кеша»… Скандал будет жуткий, а ему это совсем ни к чему. Да и Оксана решит, что может делать все, что захочет. Нет, так рисковать глупо. Иннокентий Петрович — и все дела.

— А как тут не потерять… Ну так начинай.

— А это еще двести баксов.

Ладно, ты давай начинай, а то поздно будет, — пробурчал Бахов. Немного подумал и добавил: — Моя жена приносит убытки, даже когда просто звонит.

Людмила сползла с края ванны, встала на колени перед ним, стиснув пальцами дряблые ягодицы.

16

Даже не верилось, что все это происходит с ней. Третий день пошел, как она прилетела в Турцию, а уже столько всего случилось! И отель оказался просто сказочный, и кормили невероятно вкусно и щедро, море, солнце, но самое главное… Неужели она встретила парня своей мечты? Не верилось…

И ведь решила уже для себя — даже если просто курортный роман, как говорила Оксана, если Игорь вернется в Москву и не вспомнит о ней, пусть будет как будет. Ей сейчас хорошо с ним? Хорошо, и это главное. Отдаться этой страсти, этому счастью, не думая ни о чем! А потом забыть и спокойно жить, как жила раньше.

— Даже вечером здесь душновато.

— Август — самый жаркий месяц в Турции. Нужно приезжать либо в июне, либо в сентябре.

— Почему приехал в августе?

— Потом работать нужно. У нас новые, скромно скажу. амбициозные проекты, нужно их осуществлять… Маразм самый настоящий, да? О чем я говорю, Боже! Скажи, что я круглый идиот.

— Ты круглый идиот.

— Ничего подобного. Круглый идиот не может быть рядом с такой красивой девчонкой.

Не думая ни о чем… Но все-таки было страшно. Вчера, когда они танцевали под песню группы «Агата Кристи», исполняемую незнакомыми артистами (песня была быстрая, а танцевали медленно), Игорь так смотрел ей в глаза, что взгляд этот пронизывал все ее тело, до пальцев на ногах, наполнял его сладостной внутренней дрожью. С Виталием ничего похожего не было. А ведь нравился ей Виталий, сильный, уверенный в себе, казалось, это и есть любовь, да нет. То, что она чувствовала во время танца, — намного сильнее и… тревожнее. Непонятная стеснительность, робость сковывали движения, а ведь были у нее и другие мужчины до Виталия. Но даже когда потеряла невинность в десятом классе, не испытывала такой робости, как вчера вечером.

— Тань, а может, пойдем в мой номер?

— Ох, нет. Я и так уже пьяна, глупостей натворим…

— Почему это глупости? Ты очень красива, правда. Его пальцы гладили ее волнистые русые локоны, нежно. ласково, чуть касаясь, а она всем телом чувствовала эти прикосновения.

— Нет-нет, уже поздно, я ведь обещала Оксане вернуться через час, а уже больше… Ты проводишь меня?

— Если разрешишь поцеловать тебя.

— Хорошо, только один раз.

Его губы осторожно тронули ее губы, и новый прилив сладостной дрожи прокатился по всему телу. Ни страсти, ни уверенной изощренности опытного ловеласа не было в его поцелуе, только нежность, но как же это прекрасно! Потом песня кончилась, и она отстранилась, уперлась ладонями в его грудь.

— Все-все. Больше нельзя.

— Тань, ты сумасшедшая, что ли? Железная леди? Ты мне очень нравишься, я… Что еще нужно сделать?

— Проводить меня в мой номер.

— Тебе не хочется большего?

— Я еще не знаю. Ты проводишь?

— Да, конечно… Но, Тань, мы могли бы провести это время еще лучше. Я не хочу расставаться с тобой, понимаешь? Пойдем куда-нибудь.

— Ты всегда действуешь так быстро?

— Всегда. Но с тобой я вообще не действую. Топчусь на месте и просто не узнаю себя.

— Топчись по направлению к моему номеру. Все теперь нормально, зачем злить Оксану?

— Чтоб она провалилась!..

Он с такой досадой сказал это, что она не выдержала, засмеялась, коротко поцеловала в губы — чтобы не расстраивался.

Оксана не дождалась ее, спала уже. Кондиционер работал на полную мощность, в номере царила приятная прохлада. Стараясь не шуметь, она легла под простыню, полагая, что скоро уснет. День был очень напряженным, с радостями и переживаниями, новыми ощущениями к старыми обидами, но закончился хорошо. она устала» и нужно спать. А сон все не приходил. Долго лежала с закрытыми глазами и думала. думала. думала. Показалось даже, что сегодня и ей не уснуть без снотворного, но где же возьмешь его? Не будить же Оксану. Так пролетело, наверное, полночи.

И теперь, лежа под пальмой, она в полудреме думала о том же. И понимала, почему так трудно отдаться этой страсти и наслаждаться жизнью, не думая больше ни о чем. Потому что забыть это потом невозможно, простить предательство никогда не сможет и не поверит больше ни одному мужчине, никогда. Значит, и жить как жила не получится.

Утром они завтракали втроем, потом плавали в бассейне, а Игорь пошел занимать место под пальмой. Чуть позже Оксана с Таней присоединились к нему.

С утра Таня чувствовала себя хорошо, они с Игорем плавали в море, дурачились, опять катались на водном мотоцикле, вернее, Таня катала Игоря, но ближе к обеду почувствовала вялость и уже не хотела идти купаться, отправили Игоря с Оксаной. Все-таки не выспалась, да еще вечером пила вино, теперь и голова разболелась. Однако тягостных мыслей в ней не стало меньше.

Игорь с Оксаной вернулись, довольные купанием. Игорь тряхнул головой, осыпая спину Тани мелкими брызгами. Она повернула голову, открыла глаза.

— Вижу, настроение у вас отличное. Да и смотритесь вместе очень представительно.

— Танюша, а ты чего такая грустная? — спросил Игорь, присаживаясь на корточки рядом с ее шезлонгом. — Что-то случилось?

— Просто голова разболелась. Наверное, вчера много вина выпила.

— Да перестань, сколько мы там выпили? По два бокала всего, грамм по двести.

— И плотно закусили, — напомнила Оксана.

— Мне, наверное, много. А про коктейли на концерте забыли, да? И организм слаб» вы что-нибудь знаете о периоде адаптации или совсем неграмотные?

— Знаем, — сказал Игорь. — Лет через двадцать, наверное, столкнемся с ним. куда денешься? А пока он нам не грозит. Кстати, я же хотел пригласить вас в Аланию. Город симпатичный, есть хорошие рестораны, заодно и пообедаем.

Оксана тут же согласилась, действительно, пора бы уже и с городом познакомиться, посмотреть, что там продают особо интересного. Таня поморщилась, представив прогулку по городу в сорокаградусную жару. И отказалась.

— Идите вдвоем, а я лучше посплю пару часов. Сил нет ходить в такое пекло, да и есть не хочется.

— Как знаешь. А мы с Игорем пройдемся, посмотрим, какие там достопримечательности есть. В смысле руины всякие, музеи древностей.

«Вот зараза! — подумала Таня. — С каких это пор ее стали интересовать руины и музей? Сама же говорила, что терпеть этого не может!»

— Да нет, если Таня остается, я тоже, — сказал Игорь. — Попробую все же накормить ее, придумаю что-то супервкусное, а потом уложу спать и уйду.

— Я и сама усну. Будь настоящим джентльменом, Игорь, не отпускать же Ксанку одну в турецкий город?

— Действительно, — сказала Оксана. — Там же турок полно. — И засмеялась.

— Я боюсь, что ее грозный муж узнает об этом, потом наезжать на меня станет.

— Не бойся, не станет, — успокоила его Оксана. Игорю ничего не оставалось, как согласиться. В номере Таня легла на кровать, наблюдая, как Оксана переодевается и прихорашивается, готовясь к прогулке в город. Потом не выдержала и спросила: — Ксана, ты же не интересуешься достопримечательностями городов, в которых бываешь.

— Правильно, — с готовностью отозвалась Оксана, будто ждала этого вопроса. — Магазины, вот чем я интересуюсь. На кой черт мне какие-то вонючие руины? Но Игорь твой произвел на меня впечатление, не решилась сказать. Вернее, брякнула, но тут же прикусила язык.

— Ты специально поддержала эту идею? Знала же, что я не выспалась, неважно себя чувствую и не могу пойти в город.

— Честно говоря — да. Я же сказала — парень интересный, и я хочу получше узнать его, понять, кто он и как на самом деле относится к тебе. Видишь ли, дорогая, мне он может сказать то, что тебе — никогда. А если не скажет — сама пойму, я разбираюсь в современных деловых людях, у Бахова в гостях кого только не было, да и мы у многих гостили. Они поначалу все интеллигентные, а когда напьются, такое начинают городить!

— Я и сама все пойму, дорогая.

— Танюш, ну перестань дуться. Сказала же — симпатичный парень, с виду. Все-таки я должна беспокоиться за свою лучшую подругу, помогать ей?

Таня кивнула, махнула рукой, мол, иди, и закрыла глаза. Действительно, чего она привязалась к подруге? Сама об этом полночи и полдня думала и ничего не придумала. Оксана переживает за нее и вправду хочет помочь. Она девушка умная, знает светские обычаи, поймет Игоря лучше.

Но, едва Оксана выскочила из номера, подумалось другое. А зачем ей знания и понимание подруги, даже такой заботливой? Разве что-то изменится в ее чувствах, если Оксана скажет, что у Игоря в Москве жена с ребенком или куча любовниц? Теперь уже нет…

Между тем Оксана на какое-то время попала под очарование Игоря и думала, что этот парень может стать мужем Тани. Они останутся хорошими подругами, будут дружить семьями, отдыхать вместе, на дачу ездить, да мало ли удовольствий можно придумать состоятельным людям? Махнуть на пару дней в Питер на рыбалку под Звенигород, осетров поудить… Если у Игоря серьезные намерения, то пусть они осуществятся. Но время таких раздумий было недолгим. Какая дружба семьями, если Игорь и Бахов совершенно разные люди? Куда они поедут вчетвером? Скорее Таня поедет с друзьями Игоря, иное трудно предположить. И она будет потеряна навсегда, по крайней мере восхищаться ее покупками больше не станет и ездить с ней по магазинам тоже. И вообще… Ни хрена подобного она не допустит!

Тане снился сон — она сидит в пустой библиотеке у окна и смотрит на тротуар. Уже стемнело, на улице идет дождь, сыро, холодно. Тяжелые порывы ветра волочат по асфальту желтую листву. Капли дождя стучат по стеклу, стекают вниз, и капли влаги бегут по ее щекам, но это не дождь, это слезы. За окном никого, ни единого прохожего, и вокруг никого. Она вглядывается в пустынное пространство улицы, видит смутный силуэт, прижимается лбом к холодному стеклу, пытаясь разглядеть его, но не может. Силуэт не приближается и не удаляется — полы длинного черного пальто или плаща развеваются на ветру, как черные крылья, а черты лица размыты, даже глаз не видно. А она прижала к холодному стеклу не только лоб, но и ладони с растопыренными пальцами, слезы текут по щекам, но она не замечает их. Смотрит широко раскрытыми глазами на смутный силуэт, зовет его взглядом, но он все так же далек и непонятен. Она смотрит на дверь, хочет выскочить из библиотеки и бежать ему навстречу, но дверь распахивается, и входит Оксана в красном распахнутом плаще, под которым даже белья нет. Выпуклый бритый лобок ощетинился колкими волосками… Оксана раскидывает руки, заслоняя дверь, и громко хохочет. Выхода нет. Таня опускает голову на подоконник и плачет.

Проснулась, посмотрела на часы — уже половина четвертого, а Оксаны все не было. Вспомнила сон, провела по щеке ладонью, щека была влажной. Надо ж такому присниться! А все потому, что Оксана ушла с Игорем в город.

Голова уже не болела, и настроение заметно улучшилось. Таня быстро приняла душ, а потом включила телевизор. Но вскоре дверь распахнулась, и в комнату ворвалась Оксана.

— Ох, я жутко вспотела, жара там и вправду стоит неимоверная, а ведь август кончается! В Италии было бы лучше, но ради тебя я готова терпеть эту Турцию, в которой и вправду до черта турок.

— Что интересного увидели, Ксана?

— Да чушь всякую смотрели. Крепость там у них какая-то, цитадель, ну, развалины, они и есть развалины. Мечеть, арсеналы какие-то. Я бы и в нормальную погоду не стала на все это смотреть, а в такую жару… Для тебя старалась, дорогая. По центру прогулялись, театр там у них есть. В общем, ничего интересного, цены в магазинах такие же, как и в Москве, даже выше. Пообедали в каком-то ресторане.

— Что еще тебе удалось узнать?

— Твой Игорь — деловой парень. Вроде такой вежливый, спокойный, а на самом деле палец в рот не клади, откусит. Мы в ресторане заказали шашлык из курицы, овощи, кофе, в общем, получалось по десять долларов на каждого, нормально. А притащили что-то невероятное — за пятьдесят пять долларов порция.

Тоже курица, но с креветками, и там еще черт-те что. Он попросил шеф-повара и растолковал ему на английском, а потом на немецком, что дурить себя не позволит. Кстати, хорошо языки знает. Эти блюда он не заказывал и требует принести то. что нужно. И не дай Бог они включат в счет эти блюда — ни один российский турист не придет в этот ресторан.

— Пожалел денег? — усмехнулась Таня.

— При чем тут это? Кому приятно, когда тебя накалывают. как последнего лоха? Бахов пару раз влетал в такие истории, сама видела, а этот сразу дал понять, кто тут заказывает музыку. И ты знаешь, они его зауважали. Это меня жутко удивило. Обычно меняют блюда и не обращают на тебя внимания, как будто оскорбил их, а тут — оставили свои роскошные блюда, но заплатили мы за них как за шашлык, по десять долларов, он угощал. Кстати, попросил, чтобы заранее принесли счет, отдал деньги, чаевые, и только после этого мы стали есть. А там и омары, и мидии, и устрицы, чего только не было. Ну королевское блюдо! За десять баксов.

— Надо же, — удивилась Таня. — Я думала, он мягкий, вежливый, ну — интеллигентный…

— Он жесткий, суперпрактичный. В делах — холодный циник, плевать ему на все, главное — свои интересы.

— Ну а что еще ты узнала? Поела вкусно, это хорошо. а про него самого?

Таня спрашивала, а сама не сомневалась, что Оксана скажет какую-то гадость. Была готова к этому.

— Мне нужно срочно принять душ. Но в общем — черт его знает, — неожиданно сказала Оксана. — Он мне стал вешать лапшу на уши — жена, семеро детей, куча любовниц, знаешь, смотрит невинными глазами и заливает! Я ему — ты можешь серьезно? А он — серьезно всех забыл и вспоминать не хочу. Ради одной блондинки по имени Таня. Кто-то у него есть, это нормальный расклад, не может такой парень страдать в одиночестве, дуре понятно. А что на самом у него на уме — даже я не врубилась. Тут тебе самой нужно решать. Поймешь, что он действительно хочет сделать тебя своей женой, — так тому и быть.

— Так что ты мне посоветуешь, Ксана?

— Не давай ему до Москвы. Выстрелит из своей пушки на колесиках и успокоится. А так, может и зациклится на тебе. А лучше всего — проверить, как он на самом деле относится к тебе. Все, я побежала в душ.

Оксана торопливо разделась, бросила одежду и белье на кровать. Таня задержала взгляд на ее бритом лобке, покрытом колючими волосками. Точно такой же приснился ей! Наверное, потому, что она видела подругу голой вчера и позавчера…

Таня снова задумалась. Выстрелит и успокоится… Ну хоть что-то понятно будет. А не выстрелит, может и обидеться… Ну и как тут быть? Циник… свои интересы… В какой мере она является его интересом? Только чтобы выстрелить или пострелять, или что-то большее стоит за этим? Поди, знай!..

Оксана стояла под струей холодной воды, смывая липкий пот. Она ничего не придумала, глупо было бы придумывать, ведь Таня могла сама выяснить у Игоря, о чем они говорили. Но она точно расставила акценты — Игорь не влюбленный очкарик-интеллигент а жесткий, расчетливый человек, скорее всего у него в Москве есть любовницы, пусть Танька сама думает. Она уже поплыла. вряд ли удержит, но решение уже есть. Нужно только дождаться подходящего момента.

17

Вторая половина дня прошла более весело, нежели первая. Таня с Игорем купались, оставив Оксану на хозяйстве, то есть у сумочек с документами и деньгами, Таня не то чтобы загорела, но сильно покраснела под лучами турецкого солнца, которое, несмотря на конец августа, никак не хотело уступать свои права осени.

Ужин обеспечил им Игорь. Он не только наполнил три тарелки языками, о которых особенно просила Оксана, памятуя о вчерашнем недоразумении, но и принес второе — жаркое из рыбы, похожей на огромную скумбрию. Туша ее, с человеческий рост, висела на другой стороне бассейна, и повара отрезали куски и жарили их в шипящих сковородках на глазах туристов.

Вино он не заказывал, Таня попросила, чтобы принес недопитую бутылку вчерашнего мартини. Она же приказала ему вчера унести ее в номер, он подчинился вчера, и сегодня тоже.

Разумеется, они сидели за столиком у самого края бассейна, в котором колыхалась голубая вода. Вечер не стал более прохладным, но все же приятнее, чем сидеть в зале ресторана.

— Ты только представь себе, белье от Диора у них стоит на десять долларов дороже, чем у нас, — говорила Оксана. — Они что, думают, мы «совки»? Будем кидаться на все, что они продают? Да пошли они со своими трусами!

— Оксана увлеклась ценами, — сказал Игорь. — Мне стоило больших усилий убедить ее не спорить с продавцами.

Таня вспомнила сцены в московских магазинах и улыбнулась. Она живо представляла себе это.

— А как ты сразил этих проходимцев в ресторане — просто писк! Я бы устроила истерику, а ты был совершенно спокоен и уверен в себе. Самое интересное, что они это прямо-таки кожей почувствовали!

— Я не могу устраивать истерику и хорошо знаю, что в ресторанах Алании такие сцены вполне нормальное явление. Я просто был готов к этому.

Таня слушала и молча кивала. Она уже почти решила для себя, что все будет так, как он захочет. Потому что ей тоже этого хотелось. Ибо в любом случае она будет помнить о нем, не сможет забыть, так пусть случится то, что потом приятно вспомнить. Его взгляд вчера, во время танца, перевернул ее душу. Если он означает ложь и предательство — то в мире нет ничего хорошего. Она уже сейчас это знала.

— Сегодня выступает очень известный турецкий певец, пойдем смотреть? — спросил Игорь. — Или у дам есть свои соображения на этот вечер?

— Пойдем, — сказала Таня. — А он будет петь турецкие песни?

— Нет я уже был на его концертах, только фамилию не могу запомнить. Он будет петь все самые знаменитые песни мира, в том числе и наши. Примерно то же, что делали вчера ребята из России, но совсем другой уровень.

— Пойдем! — сказала Оксана. — А что еще можно придумать тут вечером? Не сидеть же в номере? А в других ресторанах и петь не хотят. Пойдем и будем слушать турецкого певца, раз он поет известные шлягеры.

— Кстати, у него вполне приятный голос, — сказал Игорь.

— Ну, если приятный, тогда обязательно пойдем, — сказала Таня. — Только пить больше не будем. Ох, я опять объелась. Каждый вечер здесь получается такое…

— Сбегаю принесу арбузов и дынь, а вы пока вина выпейте, — сказал Игорь и пошел на другую сторону бассейна.

— Джентльмен, — сказала Оксана. — Но очень опасный.

— Почему, Ксана?

— Ты бы видела его в том ресторане — не узнала бы. От него прямо-таки флюиды власти исходят. Парень привык повелевать, брать свое и плевать на то, что будет после него. Страшный человек.

Ничего страшного Таня в Игоре не видела. И думать об этом уже не хотела. Она приняла решение, и все. Хватит дергаться. Сама навязываться не станет, но и отказывать не будет. Ей хорошо с ним? Да! Ну и пусть будет хорошо. А Игорь уже торопился с тарелками сочных ломтей арбузов и дынь к их столику.

Потом они гуляли по берегу моря, Таня обнимала Игоря за талию, он ее за плечи, а Оксана шагала рядом такая гордая и неприступная, что ни один мужчина не осмелился подойти к ней. То ли мужчины были особо проницательные и не особо озабоченные, то ли слышали уже злой и резкий голос Оксаны в летнем театре, а может, на пляже или в ресторанчике среди пальм, но рисковать своим настроением не хотели.

В восемь было уже темно, сочные гроздья южных звезд висели в небе, а рядом приветливо рокотало море. Но даже у самой кромки воды воздух был горячим и густым.

— Хорошо как… — прошептала Таня. — Сто лет уже не видела моря, пальм… Не дышала вот этим воздухом… Правда, в Коктебеле ночью все-таки было прохладно, да и днем не всегда жара, даже в июле. А тут я ни одного облачка не видела.

— Если это хорошо, то и не надо, — сказал Игорь.

— Ты где живешь? — спросила Оксана. — Может, мы соседи?

— На Тверской.

— Какой ужас! Это же центр — шум, гам, толпы проституток под окнами…

На самом деле ее возмутило совсем другое. На Тверской простые бизнесмены не жили, и это был еще один довод в пользу того, что эту парочку нужно разлучить во что бы то ни стало. Танька поселится на Тверской? Это все равно что сама она снова окажется в общаге!

— У меня окна выходят во двор. А ты где?

— На Кутузовском.

— А ты, Танюша?

— Все сведения о себе — перед отлетом, — с улыбкой сказала Таня. — До той поры они секретные.

Оксана мысленно похвалили подругу. Все-таки помнила, о чем говорил перед отлетом Бахов.

— К чему такая секретность? — удивился Игорь. — Я могу тебе прямо сейчас дать свой адрес, помер мобильника. Это дом напротив гостиницы «Минск».

— Потом, ладно? — сказала Таня. — Все это не нужные мелочи, а здесь так хорошо… Просто ходить, просто дышать, просто смотреть.

— Просто, просто! — с досадой сказал Игорь. — Это просто обычный турецкий курорт, не самый лучший, но вполне приемлемый. А за мелочами, как ты говоришь, стоит нечто большее.

— И что же? — спросила Таня.

— Девушка, которая мне очень нравится.

— Так уж и нравится?

— Представь себе.

— Не могу. Поэтому давай не будем спешить.

Игорь хотел сказать, что он и так не спешит, более того, непростительно медлит, но посмотрел на Таню и… улыбнулся. Да никуда она не денется даже в многомиллионной Москве.

— Пойдемте в летний театр, скоро начнется концерт, нужно столик занять, — сказал он.

— Но если твой певец будет плохо петь, придется какое-то другое развлечение придумать, — решительно сказала Оксана. — Тут есть ночная жизнь?

— Да вы с ума сошли? — возмутилась Таня. — Какая ночная жизнь? Нам осталось всего три полных дня на море. А это лишь утро и вечер, потому что после часа даже на море невозможно быть. Хотите потерять одно утро? Я возражаю!

— Принимается, — сказал Игорь. — Но я надеюсь, что певец вам все-таки понравится.

* * *

Турецкого певца звали просто Сулейман, даже без популярной приставки «оглы». Таня посмотрела на Игоря и засмеялась.

— Не нравится Сулейман? — спросил он, обнимая ее.

— Да нет, вспомнила, что ты забыл его фамилию. А фамилии-то у него и нет!

— Поэтому и забыл.

Они сидели довольно далеко от сцены, все-таки пришли поздно, когда свободных столиков уже не было. Но Игорь куда-то сходил, договорился, им принесли еще один столик и три стула, потеснили других и обеспечили полноправное присутствие на концерте. Сулейман был уже немолод, толстоват, лысоват и чем-то походил на Бахова, но голос у него и вправду был хорош — сочный, лирический баритон, сродни магомаевскому. Сулейман начал с турецкой народной песни, и это было воспринято как дань уважения государству, в котором они гостили.

Несмотря на протесты Тани, на столе перед ними стоял бокал с коктейлем. Игорь заказал себе виски с содовой, а девушкам по «тропиканке» и соленые орешки. Под турецкую песню и коктейли, и напитки, и орешки шли просто замечательно, и Таня скоро забыла, что возражала против напитков.

Сулейман перешел на классику мировой эстрады, затянул «Падает снег» Сальвадоре Адамо. Это у него получалось ничуть не хуже, чем у автора, пожалуй, даже лучше.

— Белый танец, — сказала Оксана, вставая из-за стола.

Игорь не стал возражать, и Таня осталась одна. Слушала песню и думала, что Сулейман мог бы запросто петь в «Ла Скала», собирать многомиллионные аудитории на стадионах, а вынужден выступать по курортным отелям, где хоть и все места заняты и люди стоят за пределами «зрительного зала», а больше трехсот человек вряд ли наберется. С таким-то голосом — почему? Не судьба? А что такое это судьба? Стечение обстоятельств? Решение свыше. Или первое по велению второго? И опять-таки — почему?

Она уже не раз об этом думала. Если бы не гибель отца в самое страшное для страны время, кем бы она теперь была? И она, и мать? Да уж, наверное, не библиотекаршей и не завучем в школе. Она могла бы возглавлять модный женский журнал, мать была бы… депутатом, видным защитником прав женщин, но не получилось. Кто так устроил? За что, почему? Ну, Оксана понятно, чем достигла благополучия, с Баховым тоже все ясно, номенклатурщик, вовремя подсуетился. А Игорь? За что ему дадено теперешнее благополучие? Талантлив? Сколько таких талантливых нищенствует?

Ему дадено за то, что у нее отнято. Почему? Неожиданно она почувствовала неприязнь к Игорю. Возможно, он талантливый менеджер, да и она ведь не бездарна. Статьи писала — хвалили, идей было много, да только грязь и мразь не терпела и защиты попросить было не у кого, поэтому и оказалась в библиотеке, на задворках жизни. А он — в шоколаде? Отец не просто погиб, его убили, она часто так думала, почти не сомневалась, только доказать это было невозможно. Таня допила свой коктейль, дождалась возвращения Игоря и Оксаны.

— Закажи мне «кровавую Мэри», знаешь, да? Водку с томатным соком и специями, — сказала она Игорю.

Он внимательно посмотрел на нее, потом улыбнулся и развел руками, что надо было понимать — как прикажете, и сам пошел к официантке. Оксане не пришлось изображать удивление, она и в самом деле была удивлена просьбой подруги.

— Танюш, все нормально?

— Конечно, — самоуверенно сказала Таня.

Зазвучала песня «Отель «Калифорния»», Игорь пригласил ее на танец, заверив, что «кровавая Мэри» будет стоять на столе, когда танец закончится. Он смотрел на нее с такой же нежностью, как и вчера, но Таня ничего не чувствовала. Просто переминалась с ноги на ногу, все больше и больше думая о том, что жизнь устроена очень несправедливо. Не бог весть какие оригинальные мысли, все кругом только и твердят об этом, особенно люди, которым повезло. Но почему ее определили в стан неудачниц? Надолго ли? Навсегда?

— Что с тобой, Танюша? — спросил Игорь.

— Да так, грустные мысли в голову лезут.

— Скажи, что нужно сделать, чтобы они исчезли и ты была… такой, как вчера?

— Ты уверен, что все можешь?

— Уверен, что сделаю все, что смогу.

— Грустные мысли могут исчезнуть, если не будет причины, которая вызвала их, — с усмешкой сказала Таня. — Моя причина не по карману даже состоятельным господам.

Да, Игорь был похож на отца, глядя на него, она видела… До того, как он ушел танцевать с Оксаной, а сейчас просто думала о погибшем отце. Она любила его больше, чем мать, — красивого, интеллигентного, настоящего мужчину. А Игорь — всего лишь смутная тень, иногда напоминающая отца.

— Ну, кое-что мне все-таки по карману, скоро докажу это, — сказал Игорь, целуя мочку ее уха. — Я сделаю тебя королевой этого бала.

Таня дернула головой.

— Не надо.

— Да что с тобой?

— Ничего, пригласи лучше Оксану, у вас с ней неплохо получается.

Игорь решил, что она приревновала его к подруге, — вместе ездили в город, обедали в ресторане, танцевали… Сама же хотела всего этого, глупо теперь обижаться. Впрочем, он любил повторять, что если душа человека потемки, то женская душа солнце. Во тьме что-то можно разглядеть, а увидишь женскую душу — ослепнешь. Так что не стоило придавать этому значения, захочет, сама скажет. А может, и нет… Времени на раздумья у него не было!

Они вернулись к столу, там и вправду стоял коктейль «кровавая Мэри» с российским флажком. Таня выбросила флажок и припала губами к трубочке. Игорь взглянул на Оксану, безмолвно спрашивая: что с твоей подругой? Но та лишь усмехнулась в ответ — мол, откуда я знаю?

Полчаса, наверное, они сидели молча, думая каждый о своем и потягивая напитки через пластиковые соломинки. Конферансье объявил перерыв, Игорь поднялся со стула.

— Тань, мне нужно отлучиться на несколько минут, ты не уйдешь?

— Не знаю, — сказала она, разглядывая свой бокал.

— Пожалуйста, не уходи, я тебя очень прошу. Обещаешь?

— Хорошо, — с тяжелым вздохом сказала она.

— Ладно, девчонки, ждите меня, и я вернусь, — сказал Игорь и пошел к сцене.

Оксана подозвала официантку, на сей раз заказала себе джин с тоником. Ей и самой было интересно, что творится с Таней, почему она такая мрачная? Может, решила отшить этого Игоря? Ну так за это можно было пить всю ночь!

— Может, уйдем? — спросила Оксана.

— Я ведь обещала, — сказала Таня.

Она уже чувствовала себя лучше, горькая обида не сжимала горло, не давила на сердце. Такое случалось и раньше, нахлынет вдруг тоска — прямо хоть волком вой. С чем это связано, с магнитными бурями, лунными фазами или чем-то еще, она не знала.

— А что ты такая смурная была? — допытывалась Оксана. — Он тебе какую-то гадость сказал, когда танцевали? Деньги предложил, если пойдешь с ним в номер и сделаешь…

— Перестань, Ксана. Он такое не может сказать.

— И не такое может! Ты просто слепая, смотришь на него, как кролик на удава, пищишь, а ползешь в глотку. Но я-то вижу, понимаю. Ох, смотри, Танька.

Таня лишь кивнула в ответ, мол, смотрю. Оксана снова задумалась, пытаясь понять эти странные отношения. Более чем странные! Один деловой, самоуверенный, продвинутый, знает, как обращаться с женщинами. Ну, хочешь ее трахнуть — так давай, заморочь голову, у тебя ж бабок много, если на Тверской живешь! Другая бедная, но чересчур принципиальная, допустим, нашла себе принца — давай, ублажи его, покажи, докажи, что лучше тебя нет! Должна понимать, тут не до принципиальности, не то бросит и убежит к другой. А они ходят, смотрят друг на друга, обнимаются, разговаривают, ну прямо как школьники, честное слово! Идиотизм!

Игорь прошел за кулисы, махнул рукой певцу.

— Привет, Сулейман.

— Господин Корсаков! — почти без акцента сказал по-русски Сулейман. — Здравствуй, Игорь, тебя видеть. — Он поднялся со стула, пожал протянутую руку. — Как поживаешь?

— Нормально.

— Опять хочешь, чтобы спел с твоей очередной подругой?

— Хочу. Сто баксов хватит?

— Не надо меня обижать. Я тебя еще не отблагодарил по-настоящему за турне по России прошлой осенью. Хорошо получилось, денег заработал. А увидеться не довелось, ты в командировке был.

— За что благодарить-то? Просто поговорил со знакомыми продюсерами, они пригласили тебя.

— Хорошо, давай по рюмочке ракии, за встречу. А потом жду тебя на банкете, хороший будет банкет.

Сулейман достал из «дипломата» бутылку болгарской водки, два пластиковых стаканчика, наполнил их В этом и крылась разгадка хорошего знания русского языка. Сулейман был болгарским турком, учился в московской консерватории, потом пел в Пловдивском оперном театре. Уезжать из Болгарии и не думал, его там знали, любили, но пришли девяностые, и жить на нищенскую зарплату стало просто невозможно. Тогда-то Атанас Левков и вспомнил, что он все-таки турок, уехал в Анталью и стал Сулейманом. О карьере оперного певца пришлось забыть, пел в ресторанах, а летом — в отелях на побережье. Два года назад Игорь пришел к нему с той же просьбой и был сильно удивлен, услышав, как турок говорит по-русски. Он ведь пел и русские песни, но с сильным акцентом! Не сказать, что они были друзьями, но когда Игорь отдыхал здесь, неизменно звонил Сулейману, тот приезжал с концертом, после которого выпивали и говорили в основном о Москве.

Выпили и сейчас.

— Которую? — спросил Сулейман, промокая губы носовым платком. — Про деньги забудь.

— Блондинку за моим столиком. Там две девушки, пригласи обязательно блондинку.

— В прошлом году была брюнетка.

— Сейчас тоже есть, но ты пригласи блондинку.

— Такой молодой, красивый, богатый, почему не женишься? Хочу спеть у тебя на свадьбе.

— Может, и споешь скоро.

— Правда?

— Надеюсь. На банкет не приду, извини, она сегодня весь день неважно себя чувствует, перегрелась. Позвоню из Москвы, договорились? А поешь ты по-прежнему отлично.

— Голос не пропьешь, — с гордостью сказал Сулейман.

18

Игорь вернулся за столик, внимательно посмотрел на Таню. Она улыбнулась, поцеловала его в щеку.

— Извини, что-то навалилось, грустные воспоминания…

— О Виталии? — спросила Оксана.

— Нет, отца вспомнила. Но теперь все нормально.

Игорь тактично промолчал, хотя было желание спросить, кто такой Виталий. Оксана мысленно чертыхнулась, она надеялась, что Игорь спросит, завяжется разговор, она поучаствует в нем, нечаянно и про Валерия вспомнит. Но ничего не получилось.

На сцене появился конферансье, объявил о начале второго отделения концерта. Сулейман спел две песни Тото Кутуньо на итальянском, две песни Джо Дассена на французском.

— А тьепер хочу спет русски песня с сами красиви русски девушка, — объявил он. — Русски девушка — ошен красиви!

Зрители дружно захлопали. Потому что много было русских и потому что все женщины от семнадцати до шестидесяти надеялись, что певец выберет именно их. Если б они знали, что все уже давно предрешено, немедленно разбежались бы по номерам и другим ресторанам. Но кто ж им выдаст военную тайну шоу-бизнеса? Сулейман спрыгнул вниз, пошел вдоль столиков с радиомикрофоном в руке. Увидел Игоря, подошел к нему, поклонился, сказал в микрофон:

— Я извинит кавалер… Рашен? — по-английски спросил он у Тани.

— Да, — испуганно кивнула она.

Сулейман галантно поцеловал ей ручку, широким пригласил на сцену и сказал по-немецки:

— Битте!

Игорю больших трудов стоило удержаться от смеха, а все русские женщины, включая Оксану, готовы были разрыдаться. Сулейман и Таня вышли на сцену, певец спросил у нее, какую песню она знает, одобрительно кивнул и что-то сказал человеку, сидящему за синтезатором. В душном турецком небе зазвучала столь не любимая советским руководством и обожаемая народом мелодия песни «Шумел камыш». У Тани оказался довольно сильный и приятный голос, а последний коктейль, «кровавая Мэри», избавил ее от стеснения. Сулейман держал микрофон так, что было слышно и его, и Таню. В прошлом и позапрошлом году он включал на полную мощность свой баритон, потому что девушки фальшивили, а сейчас принизил его, дополняя бархатистыми оттенками звонкий голос Тани. Это получилось так здорово, что зрители замерли, посасывая свои коктейли. А потом получился целый спектакль.

Приду домой, а дома спросят,

Где ночь гуляла, с кем была? —

пела Таня.

А ты скажи, в саду гуляла,

Домой тропинку не нашла, —

пел Сулейман.

А если дома ругать будут?

— волновалась Таня.

То приходи опять сюда, —

советовал Сулейман.

Она пришла — его там нету,

Его не будет никогда, —

горевала Таня.

И вместе они затянули первый куплет:

Шумел камыш, деревья гнулись,

А ночка темная была…

Игорь смотрел на сцену широко раскрытыми глазами, так же, впрочем, как и все другие зрители. Песня прозвучала просто здорово, а Таня на сцене выглядела настоящей русской красавицей. Но не всем зрителям это нравилось. Оксана мрачно усмехалась и нервно покусывала губы. Это уж было слишком! Люди аплодировали, мужчины ловили руку Тани, чтобы поцеловать ее, когда она шла к своему столику, а ее, Оксану, просто не замечали! Да когда такое было?

— Отлично ты спела, — сказал Игорь. Галантный Сулейман проводил девушку до ее стула, отодвинул его, придвинул и сказал Игорю:

— Ощен красиви девушка. Я спет у вас на свадьба…

— Спасибо, — с улыбкой сказал Игорь.

Все-таки комично было слушать эти слова, зная, что Сулейман прекрасно говорит по-русски. Но тут ничего не поделаешь, если б он пел и говорил по-русски без акцента на сцене, эффект был бы намного меньше. А так — настоящий турок, настоящая русская красавица, настоящая песня, которая понравилась даже шведам и немцам.

— Ты пела просто обалденно, — сказал Игорь Тане.

— Правда?

— А что тут удивительного? — сказала Оксана. — Он сходил, дал сто баксов, тебя и пригласили.

— Правда? — снова спросила Таня, на сей раз более грустно.

Но Игорь не собирался раскрывать военные тайны шоу-бизнеса даже близким друзьям, вернее, подругам.

— Нет, сказал он. — Если Оксана имеет в виду мою отлучку, я должен был поговорить с руководством фирмы о делах. Дежурный телефонный звонок. А этого певца… Я даже фамилию его не помню. Правда, Тань?

А она молчала, обалдев от неожиданного успеха. В обществе Оксаны она была королевой бала, а та — никем. С таким подарком никакие бриллиантовые колье не могли сравниться. Таня выбросила соломинку, допила коктейль, а потом решительно встала, протянула Игорю руку:

— Пошли, — сказала она.

— Куда?. - растерянна спросил он, не ожидая такого после всего, что было за сегодняшний вечер.

— Откуда я знаю? — сказала она.

Она взяла его за руку и повела к выходу. Сулейман пел еще одну русскую песню, по две так по две. Теперь звучали «Подмосковные вечера», под нее Игорь с Таней и покинули «зрительный зал». Игорь едва успел бросить на стол пятьдесят долларов за коктейли.

Она дергалась, как в горячечном бреду, она стонала, не помня себя, а он ее успокаивал, он говорил, что она самая лучшая в мире девушка, самая любимая. Он целовал ее губы, целовал ее груди, а она обнимала его и стонала. От избытка чувств, от изнеможения, от… от любви.

Радужные круги плавали перед глазами, мир замер, а потом исчез, остались только они, только двое любовников на черном фоне Вселенной.

— Все, все, больше не могу… — закричала Таня, чувствуя, как ослепительные искры вонзаются в ее тело. — Игорь, ты кончил? Я тоже. Все, пожалуйста, все.

Он кончил на ее живот, ибо она не предохранялась, и долго еще целовал ее помертвевшие губы. А она лежала, не в силах пошевелиться. С другими мужчинами все было по-друтому, они не спрашивая, предохраняется ли она, быстро и деловито кончали и не утруждали себя поцелуями после этого. Один ее парень даже сказал: «А зачем я тогда трахаюсь?» То есть главное — получить удовольствие ему самому. С Игорем все было по-другому. Он хотел, чтобы ей было хорошо, и у него это получилось.

— Мне нужно в ванную. — сказала Таня.

— Не нужно, — сказал Игорь, размазывая сперму по ее животу. — Тут девяносто процентов протеинов, они полезны для кожи. Древние царицы использовали в качестве маски для лица.

— Древние — это которым за восемьдесят?

— Которые жили в древности и правили миром через своих мужей.

Она усмехнулась, но противиться не стала. Игорь наклонился к ней, поцеловал горячие, сухие губы.

— Тань, будешь моей женой?

— Не знаю.

— А кто такой Виталий?

— Мы встречались три месяца… нет, четыре. А потом расстались. Он был очень деловой, очень… мужественный. а на самом деле оказался прохвостом.

— И черт с ним. Все, что было до нашей встреча, — не считается. У тебя очень опасная подруга. Она не хочет, чтобы мы были вместе.

— Да нет, она просто беспокоится обо мне.

— Танюш, я таких людей просто чувствую. Не верь ей. она тебя так просто не отпустит. Тут без вариантов — либо я, либо она с тобой. Энергетический вампир — это еще хуже лесбиянки.

— Перестань. Не слишком ли много ты думаешь о каких-то вампирах? У нее все отлично и без меня.

— Я думаю потому, что если ты станешь равной Оксане, и даже выше, ей это — как нож вострый.

— Нет, Игорь, не говори так. И вообще не говори ничего. Давай просто полежим, мне так хорошо с тобой рядом…

— Мне тоже…

Таня лежала рядом с ним и почему-то вспоминала свой недавний сон. В нем Оксана хотела разлучить их, выставив свой лобок… Что это могло значить? Чепуха какая-то… Оксана не намерена соблазнить Игоря, она понимает, что ничего не получится. Тогда почему приснилось это? Да мало ли что может присниться? Уехали они в город, вот и зашевелилась в подсознании ревность. И все же на душе было тревожно. Все так хорошо, лучше быть не может. А хуже — запросто.

Вот оно, счастье, рядом, а поверить в него трудно. Она неудачница, так определила судьба, значит… ничего хорошего впереди не будет? Но сейчас-то хорошо? Да, а как это продлить? Хочется, но в ее ли это силах?

— Танюш, ты говорила об отце, — прошептал Игорь. — Почему воспоминания о нем сделали тебя такой грустной?

— Потому что он погиб… я думаю, его убили. Он работал в ЦК КПСС, последние дни был очень мрачен, словно знал … Он был самым близким мне человеком. Ты чем-то напоминаешь его… иногда.

— Я постараюсь стать для тебя тем же…

— Нет! — крикнула она. — Кто ты такой, чтобы заменить его? Сытый, тупой бизнесмен! И не пытайся даже!

— Хорошо. не буду, — осторожно сказал Игорь, обнимая ее.

— Нет, не надо, оставь меня, я не хочу, — сказала Таня.

Отодвинувшись, нашарила свою одежду и, прикрывшись ею, побежала к выходу. В узком коридорчике его одиночного номера торопливо натянула просторные белые джинсы и, зажав трусики и бюстгальтер в руке, выбежала из номера.

Игорь и не пытался ее остановить. Он встал с кровати, запер дверь. достал из холодильника бутылку виски, плеснул в стакан, наполнив его наполовину, и присел на кровать, попивая терпкое зелье.

Кто она, эта Тана? Он не знал. Даже фамилию ее не знал. Отец работал в ЦК? Значит, непростая штучка…

Господи, да она не «штучка», а прекрасная женщина. Только очень скованная, нерешительная… Ничего особого в сексе, но как это было прекрасно, как… невероятно! Десять других, изощренных в любви дам не способны дать то, что дала ему она.

Ну и что это значит? Он поплыл от какой-то девицы? Да не девица она, женщина, красивая, умная и, судя по всему, породистая. Глупо так думать, но, если папа работал в ЦК, она была причастна к элите общества. Пусть — в детстве, такое не забывается. И если не стала наркоманкой, не прыгнула с балкона после гибели своего отца, значит… настоящая женщина. Кто она? Загадка…

И как ее разрешить? Все было так замечательно, что… Но она убежала. и непонятно, вернется ли вновь… А если нет?

Игорь надел джинсы и вышел из номера. Он точно знал, что должен поговорить с Таней. Посте всего. что было. она так быстро убежала, а он… понял окончательно. что она ему нужна. Не только на эту ночь — навсегда. На всю оставшуюся жизнь.

Он пришел к двери ее номера, постучал. полагая, что долго не услышит ответа. Но ответ прозвучал сразу же.

— Кто там? — спросила Таня.

— Это я, Игорь…

— Зачем ты пришел?

— Тань, ты станешь моей женой?

— Может быть, — кокетливо ответила она.

— Тань, я, конечно, не твой отец, но если похож… хоть немного… я сделаю все, чтобы ты была счастливой. Честное слово. Клянусь.

— Иди спать, Игорь.

— Не могу. Ну как я усну после всего, что было? Пойдем со мной. Я люблю тебя, Таня!

— Ладно, только не кричи так громко, Оксана спит…

Дверь открылась, и он снова увидел ее. И прижался губами к ее губам так страстно, что скоро понял — этого напряжения он долго не выдержит. Так оно и случилось. Потом он обнял ее и повел в свой номер. Он знал, что, когда придут, снова будет в форме. Потому что хотелось прыгать от радости и кричать всякие глупые слова. Хотелось завалить ее под пальмой, на зеленом газоне, и любить, любить, но он только что… Как же она влияет на него, эта скромница! Любимая женщина? Даже Сулейман сказал, что будет петь на свадьбе. Будет, черт возьми, обязательно будет. Господи, а как волнует запах ее волос, ну прямо нет сил сдерживаться… Дойти бы до номера…

Они шли в обнимку по красной дорожке меж пальм и цветущих кустарников. Игорь обнимал Таню за плечи, а она его за талию. Шли и были счастливы. А вокруг звенели цикады, наполняя густой аромат южной ночи особым привкусом.

19

— Я ухожу под воду исследовать красоты Средиземного моря! — крикнула Таня.

— Ухожу вместе с тобой! — сказал Игорь.

Таня плыла под водой, прямо над песком, расцвеченным оранжевой сеткой солнечных бликов. Желтые барханчики с кустами водорослей делали дно похожими на пустыню. Если внизу пустыня, значит, она плывет в небе над ней! Игорь настиг Таню под водой, коснулся ладонью плеча. Она увидела его близкие глаза и, расставив руки, медленно стала опускаться на песок, что-то похожее делал он, когда впервые купались вместе. Игорь подхватил ее, коснулся губами ее губ, развел руками… И они выскочили на поверхность.

— Извини, — сказал Игорь, — я не спросил у тебя разрешения. Но ведь и ты не сказала «нет», верно?

Это был предпоследний полный день на море. Еще завтра, а послезавтра в двенадцать придет автобус, чтобы отвезти их с Оксаной в Анталью. Две ночи они провели вместе, а он вспомнил свое обещание, которое дал на следующий день после знакомства!

— Я сказала, но ты почему-то не услышал. Попробую еще раз сказать. — Она снова нырнула.

На этот раз он быстро настиг ее в голубом пространстве и страстно прижался губами к ее губам. Она не сопротивлялась, обняла его, вместе они опустились на дно морское, а потом, когда кончился воздух, выплыли наверх.

— Тань, под водой это еще более прекрасно. Слушай, а может, нам попробовать…

— И не надейся, — поспешно сказала она. — Тут же, люди плавают и вода прозрачная. Никаких фокусов.

— А это фокусы?

— Конечно. Твои.

Она ныряла раз десять, и там, под водой, над желтым песком, под бликами солнца на голубой поверхности, ловила его губы и чувствовала его крепкие руки. Все это ей безумно нравилось, именно безумно, потому что она даже не опасалась, что кто-то может увидеть их поцелуи.

— Почему ты не хочешь остаться еще на неделю? Пусть Оксана уезжает, а мы загорим как следует, отдохнем. Ты только-только начала загорать по-настоящему, а то была жутко краснокожей.

— Индейские корни, — пошутила Таня.

— Корни волос у тебя тоже светлые, значит, стоящая блондинка. Так что тебе мешает остаться?

— Уже сто раз тебе объясняла — отпуск у меня всего десять дней, он кончается. Я не хочу подводить заведующую, потому что она хорошо ко мне относится,

— Да что это за работа такая — библиотека? Кто туда ходит в наше время? Да еще летом? Я тоже сто раз говорил — вернемся в Москву, найдем тебе подходящую должность.

— Нс нравятся тебе библиотеки? Театры, наверное, тоже?

— Честно говоря — нет. Какой толк смотреть на сцену, где люди кривляются и орут о любви? Ты слышала, чтобы я орал на всю округу?

— Лучше смотреть и слушать, как орут пьяные у подъезда? И вообще, не обижай мою работу, а то я скажу про твою… Ну, ты сам знаешь что.

Игорь хотел возразить, мат, его работа хоть кормит, дает возможность жить нормально, но благоразумно воздержался. Он понял, что она скоро уедет и целых четыре дня он будет ждать новой встречи, в Москве. Не время спорить, чья работа лучше. А что, если в Москве все будет по-другому? Там ведь и мать рядом, и стервозная подруга, и… мало ли кто еще. Тревожно стало на душе.

— Тань, почему ты не хочешь дать мне свои адрес, Телефон? И домашний и служебный? Я ведь буду звонить каждый день, нет, каждый час.

— Разоришься! — засмеялась она. — Перед отлетом скажу, так уж и быть. Но звонить каждый час не нужно.

— Я вот думаю, а если и мне улететь с вами?

— Игорь, пожалуйста, не устраивай истерики. Ты же не Оксана, правда?

Игорь со вздохом согласился, хотя мог бы поспорить. истерика это или нечто иное. Он лег на поверхности моря, раскинув руки. Таня плавала рядом, не выдержала, бросилась ему на грудь, сама нашла его губы. Даже сливаясь в страстном поцелуе, они держались на мягких волнах. Все это было похоже на чудесный сон.

— Ты все еще не знаешь, выйдешь за меня замуж или нет? — спросил Игорь.

— Начинаю догадываться.

— Это означает «да»?

— Это ничего не означает. Поплыли к берегу, а то Оксана уже заскучала, наверное, в одиночестве.

Она опять не дала ответа. Девушка-загадка…

А Оксана лежала в тени пальмы, время близилось к полудню, и солнце палило нещадно. Она не скучала в одиночестве, а напряженно обдумывала свой план. Собственно, план был ясен, нужно было заставить подругу сделать то, что нужно. Как, если она смотрит на него будто завороженная?

В половине первого они, разморенные солнцем, вернулись в свой номер. Игорь отправился к себе, договорились, что встретятся в четыре под пальмой, где оставили шезлонги, накрытые махровыми полотенцами. Приняли душ по очереди, переоделись, съели по упаковке йогурта с чипсами и легли спать.

— Вот уж не думала, что буду каждый день спать после обеда, — *с улыбкой сказала Таня. — Привыкну, в библиотеке усну прямо за столом.

Оксана посмотрела на нее и решила, что действовать нужно решительно. Иначе она потеряет подругу.

— Я тоже не думала, что ты будешь, как кошка… гулять сама по себе каждую ночь.

— Всего-то две ночи и гуляла.

— Танюш, ты веришь ему?

— Да, а что?

— Не хотела тебе говорить, но… Если такое возможно, когда он почти все время на виду, в Москве и подавно.

— Перестань. Ксана. Мне хорошо с Игорем и здесь, и там будет хорошо.

Оксана села на кровати, нагнулась к Тане и негромко сказала, что у Игоря здесь есть и другая девушка, он встречается не только с Таней, но и с ней. Разумеется, Таня не поверила. Что за чепуха? Они почти все время вместе. Да и вообще — она верит ему.

— Виталию тоже верила, — напомнила Оксана. — Ты не обратила внимания на то, что я отстаю от вас, задерживаюсь, когда идем на море или с моря?

Таня заметила, но полагала. что подруга просто не хочет стеснять их своим присутствием.

— Ничего подобного! Один раз а просто задержалась в бассейне и слышала. как смазливая сучка, блондинка. между прочим, говорила подруге, что Игорь завел себе новую телку и попросил ее не подходить к нему, пока она не уедет.

— Ты это серьезно? — растерянно спросила Таня. Чего-чего, а такого она никак не ожидала услышать.

— Вполне, дорогуша. Вчера он ушел с пляжа, сказал, что забыл в номере бумажник. А я пошла за мороженым, помнишь?

— Ну помню…

— Я незаметно пошла за ним и видела, как они разговаривали у бассейна, а потом пошли в его номер.

— Ты врешь! — крикнула Таня.

— Хорошо, пусть я вру. Позвони ему в номер, там он или нет. Позвони-позвони. Она тоже, наверное, живет с подругой, а та и погулять может полчасика.

Таня вскочила с кровати, подбежала к телефонному аппарату, набрала номер. Долго слушала длинные гудки в трубке, потом повернулась к Оксане, в глазах ее блестели слезы.

— Что это значит? — спросила она. — Зачем ты шпионила за ним? Я не верю ни единому твоему слову!

Оксана лишь плечами пожала» мол. дело твое. Не могла же она сказать, что Игорь поехал в город, купить Тане подарок. Советовался с ней. что больше понравится Тане, золотой кулон или перстень с сапфиром. как ее глаза? Понятно, что Тане он ничего не сказал об этом.

— Он прилетел на три дня раньше нас, — гнула свое Оксана. — И все это время страдал в одиночестве? Симпатичный, богатый, умный, хитрый и — один? Тебя увидел и сразу — пойдем трахнемся, а до этого ходил и грустил, ожидая, когда прибудешь ты? Или у тебя есть другое мнение?

— Зачем ты мне это говоришь. Ксана? — с тоской спросила Таня. — Что тебе нужно?

— Помочь тебе, дуре! — крикнула Оксана. — Хоть знать будешь, с кем дело имеешь. Хоть легче потом будет, все равно ведь узнаешь рано или поздно, что у него в Москве еще пять или восемь таких, как ты. Счастлива — и пожалуйста, я же не против, я рада за тебя. На то они и бывают, курортные романы, чтобы люди отдохнули, разрядились. Но ты же так смотришь на него, что мне просто страшно становится.

Таня легла на кровать, уставилась в потолок. Да, Виталию она тоже верила. Да, Игорь сказал, что на других даже не смотрел, чувствуя, что скоро встреть свою большую любовь. Говорил и дурашливо улыбался при этом, мол, понимай как хочешь. Да, он отлучался, да, сейчас его нет в номере. И в постели все заканчивалось быстро, но она успевала, его близость так возбуждала, что могла кончить уже через минуту. Он тоже говорил, что перевозбуждается, когда видит ее…

И малейшего внимания она не обращала на это. Просто было хорошо рядом с ним, даже — лежать и не двигаться, купаться в море, загорать, разговаривать. танцевать. Собственно интимные отношения отошли на задний план, ибо сексуальным было даже простое купание в море, не говоря уже о танце! Она верила ему, его глазам, его словам, но… Богатый, молодой, симпатичный, он мог и не врать ей про другую женщину (тем более что она об этом не спрашивала), а просто встречаться с двумя, тремя одновременно. считая, что может себе позволить это. Он ведь не раз говорит, что деньги позволяют ему лежать то, что другое не могут, и придумывают причины, чтобы оправдывать свою несостоятельность.

А что. если Оксана права?

— Ты можешь доказать это? — спросила Таня.

— Да, — без тени сомнения ответила Оксана. — Если ты сделаешь то, что я скажу.

— Что именно? — насторожилась Таня.

— Ничего особенного, успокойся, Танюша. Во-первых, сегодня не ходи к нему и веди себя спокойно. А завтра поезжай в Анталью, в восемь автобус отходит с экскурсией в аквапарк.

— Зачем мне аквапарк? Я не собиралась туда ехать.

— Поедешь, но Игорю ни слова. А вернешься — я тебе представлю все доказательства, запишу на видеокамеру. Он, когда узнает, что ты уехала в Анталью, обязательно встретится с другой блондинкой.

— Ты так думаешь?

— А можешь идти сегодня к нему, и завтра, в Москве, даже замуж за него иди, я же не возражаю. Или просто используй его и забудь, дело твое. Я просто предупредила тебя.

— Он может встретиться… с просто знакомой.

— Вот и я о том же. Забудь и развлекайся. Оксана растянулась на кровати, закрыла глаза.

— Ксана, но это ведь не довод, если ты заснимешь простую встречу Игоря с какой-то девушкой?

— А если он поведет ее в свой номер, это довод или как?

Таня не знала, что ответить. Она была просто в шоке. Только что чувствовала себя счастливой, и вдруг… Хотелось кричать — нет, не может этого быть! Но разум говорит другое — может. Вспомни то, вспомни другое — ему плевать на твою работу, на библиотеки, он не любит театр, он считает бедных людей лентяями и неудачниками… Прежде это просто злило ее, говорила ему все, что думает, а он извинятся. Но не задумывалась — а ее он кем считает? И как должен относится к ней, с такими-то взглядами? Еще как может…

И что теперь делать? Провести с ним две ночи, две последние ночи и забыть? Или сделать как сказала Оксана? Или потребовать ответа у него на все эти вопросы? Или просто порвать с ним сразу и навсегда? Ох, если бы знать…

Игорь пришел к их пальме в начале пятого с красной розой в руке. Погладил душистым цветком щеку Тани, потом губы, потом провел лепестками по ее груди, посмотрел на Оксану и положил розу рядом.

— Ты такая же колючая, — сказал он. — И такая же красивая. Пожалуйста, не уколите друг дружку.

— Я тебе звонила днем, но в номере никого не было, — сказала Таня. — Ты где бродил?

— Да, бродил… Когда-нибудь ты узнаешь об этом, — с загадочной улыбкой ответил Игорь.

Таня решила, что сегодня она не пойдет к нему, а завтра поедет в Анталью. Не бессловесная кукла, чтобы просто взять и уйти. Если он действительно встречается с другой, скажет все, что думает о нем! И не только скажет… А если Оксана ничего убедительного не предъявит — скажет ей. В любом случае все будет просто и ясно.

20

Без десяти восемь Таня стояла с сумкой у входа в отель. Экскурсионный автобус заполнялся желающими насладиться прелестями знаменитого аквапарка Антальи. Ей это было ни к чему, но раз уж решила… А воздух был свежим и ароматным, сейчас бы в бассейн с Игорем… Или — в море… Такая красота вокруг, и солнце не палит, обжигая кожу, и осталось еще только одно такое утро — завтра… А таким ли оно будет?

Она заплатила тридцать долларов за экскурсию, это были не ее деньги, Оксана дала пятьдесят долларов. Брать их не хотелось, но потратить столько на свое удовольствие она не могла. Вообще из двухсот долларов, которые дала ей тетя Полина, потратила всего двадцать пять. На семьдесят пять хотела сделать подарки всем — и матери, и тете, и заведующей, — а сто вернуть.

Таня села в автобус. Женщина-экскурсовод объяснила, что сто пятнадцать километров до Антальи они преодолеют за два часа, два в аквапарке, еще два на обратный путь, значит, вернутся обратно в два пополудни. В автобусе работает кондиционер, в пути будут короткие остановки, чтобы можно было сходить в туалет и купить сувениры. И стала рассказывать, что Анталья (в древности Атталея) была основана Атталом-вторым, царем Пергама, а позже попала под власть Римской империи вместе с Пергамским царством.

Таня слушала это и думала об Игоре. Полное раздвоение в душе — сердце говорило, что он не может изменять ей, что он любит ее, а разум прямо противоположное. Чему верить? И нужно ли было уезжать в Анталью, не предупредив Игоря? Это Оксана так решила, но ведь она всегда была против их любви. Л если задумала какую-то гадость? Все равно следовало ехать. Чтобы Оксане сказать потом все, что нужно говорить в таких случаях.

Неужели он врал eй, что любит, что она — единственная? А может, для него это и не вранье. Что ты хотела, девушка? Найти богатого и красивого да еще чтобы он считал тебя своей единственной любимой женщиной? Такое разве бывает? Но она не искала его, сам нашел, сам все сказал, сам убедил… Так ведь они умеют убеждать, для них высокие слова пустое. Чего не слезаешь, чтобы заполучить в постель симпатичную дуру…

Оксана проснулась вместе с Таней, проводила ее до двери и уже не смогла уснуть. Какой там сон, когда наступает пора самых важных дел! С первого дня, с того момента, когда пьяный Игорь пригласил подругу на танцы, она почувствовала неладное. А потом только и думала, что да как нужно сделать. Вот это время и пришло. Совесть нисколько не тревожила ее. Оксана убедила себя, что Игорь и Таня — не пара и нужно спасать подругу. Кроме того, она за свои деньги вывезла Таньку на курорт не для того, чтобы та нашла себе богатого жениха и перестала быть такой подругой, какая нужна. Так что при чем тут совесть? Она еще полежала в постели минут двадцать и стала собираться на завтрак. После завтрака Оксана купила в баре литровую бутылку содовой, вернулась в номер, поставила в холодильник, рядом с бутылкой виски «Джонни Уокер», купленной в «Дьюти фри», и отправилась на пляж. Не забыла сунуть в пакет и миниатюрную цифровую видеокамеру.

Игорь пришел, когда она загорала под нежарким еще солнцем у пальмы. Второй шезлонг был свободен, Оксана попросила служителя отеля прикатить сразу два.

Игорь бросил свой пакет рядом с пустым шезлонгом.

— Привет, Ксюш. А где моя любимая девушка?

— Ты купил? — вопросом на вопрос ответила Оксана.

— Да перстенек с сапфиром. Триста двадцать баксов отдал, а хотели семьсот, представляешь? Пришлось поторговаться как следует. Думаешь, Тане понравится? Кстати, где она?

— Поехала в Анталью.

Он сел на свободный шезлонг, уставился на Оксану.

— Не понял юмора… Как это — поехала?

— Ну так. Ты же слышал, вчера объявляли — экскурсия в аквапарк. Она там ни разу не была, вот и решила посмотреть, что это за диво такое — аквапарк.

— Я ничего не понимаю. Она могла бы мне сказать… я бы взял машину и поехали… Что все это значит?

— Откуда я знаю? Решила и поехала. Мне этот аквапарк до лампочки, отказалась, а она заупрямилась — ни разу не видела, нужно посмотреть, что это такое… И поперлась. А тебе ничего не сказала? Я не знаю почему.

— Она вчера вечером была какая-то странная… Что происходит, ты можешь мне объяснить, Ксюша?

— Она вообще странная, ты не замечал этого?

— Замечал…

— Что тогда спрашиваешь? Правда, просила меня присмотреть за тобой. Так что располагайся, буду присматривать.

— Но уехать, не предупредив меня… Почему?

— Спросишь у нее, когда вернется. Давай загорать?

— Ладно, спрошу.

Игорь сбросил шорты, тенниску, лег на шезлонг, закрыл глаза, подставив тело теплым солнечным лучам. Он не мог понять, что случилось с Таней. Вчера до обеда она была нормальной, а потом — как подменили девушку. Отказалась идти в его номер, ладно, может, у нее «критические дни» начались может, просто хотела выспаться, чтобы насладиться в полной мере утренним солнцем и морем. Но эта поездка в аквапарк… И — ни слова не сказала… Совершенно непонятные действия. А главное, не похожие на нее!

— Что загрустил, Игорек? — спросила Оксана. — Не бери дурного в голову, я уже привыкла к ее заскокам. Такая она девушка, твоя Таня, привыкай и ты.

— Зачем? — спросил Игорь. — Это ведь не заскоки, а просто странно…

— Я же сказала — привыкай.

Купались они порознь, и вовсе не потому, что опасались оставить свои документы и кошельки без присмотра. С Таней Игорь бросил бы все, с Оксаной просто не хотел купаться вместе. Одни неприятности от этой красивой, но стервозной дамы.

Когда Игорь ушел к морю, Оксана подошла к молодой женщине, расположившейся с сыном неподалеку. Женщина была блондинкой лет двадцати пяти, а мальчику лет шесть. Вчера, проходя мимо, Оксана слышала, как мальчик просил маму покатать его на водном мотоцикле, а она сказала, что денег на это уже нет.

— Здравствуйте, — с улыбкой сказала Оксана. — Извините, пожалуйста, что обращаюсь к вам, но… — Женщина насторожилась, видимо, подумала, что Оксана предложит купить какие-то сувениры. — Я могу дать вам двадцать пять долларов на водный мотоцикл, я нечаянно слышала, как вчера…

Это предложение еще больше насторожило блондинку.

— С чего это вы мне деньги предлагаете? — недружелюбно спросила она.

— За небольшую, пустячную услугу.

— Извините, я не оказываю услуги.

— Просто послушайте. Со мной загорает светловолосый парень в голубых плавках, он сейчас в море…

— Да видела я его.

— Нужно подплыть к нему и поговорить пару минут, ну, две-три. Сказать, что он красивый, сильный, вроде бы познакомиться. И все.

— Что я, дура? — возмутилась женщина. — У него есть пара. А у меня — муж.

— Эта пара — моя подруга, понимаете?

Хоть и смотрела молодая мамаша неприязненно, а женское любопытство взяло верх.

— Ну и что вы хотите? Поссорить их?

— Напротив. Он влюбился, а она взяла и уехала в Анталию, даже не предупредила его. Парень сам не свой, ревнует, боюсь, когда вернется подруга, они поругаются, а нам улетать завтра. Что ей взбрело на ум, не могу понять.

— А я-то здесь при чем?

— Вы же знаете мужиков. Когда незнакомая красивая женщина говорит комплимент — они же тают от этого.

Воспрянет духом, глядишь и перестанет обижаться на подругу. Знакомиться по-настоящему вам не нужно, просто поговорите… Ну хоть спросите, не земляки ли.

— Нет, — со вздохом сказала женщина.

— Еще раз извините. Я бы сразу вам деньги отдала. — Оксана достала из сумочки двадцать пять долларов. — Покатали бы мальчишек на водном мотоцикле…

— Ма-ам… — протянул ребенок.

Женщина опять вздохнула и взяла деньги.

— Ладно уж, помогу вам.

Оксана поблагодарила ее и вернулась к своему шезлонгу. А когда блондинка направилась к морю, взяла видеокамеру и встала за синей кабинкой для переодевания. Народу в море было не очень много, и она без труда отыскала взглядом Игоря. Потом увидела его на цветном дисплее; выставив объектив из-за кабинки, приблизила так, что его голова виделась крупным планом, включила запись и стала ждать.

Все получилось даже лучше, чем предполагала Оксана. Женщина подплыла к Игорю, что-то стала говорить с улыбкой. Он тоже отвечал, улыбаясь. Минут пять они беседовали, а потом она хлопнула его по плечу и поплыла к берегу. Отработала двадцать пять баксов на все сто! И, похоже, не против была продолжить знакомство.

Но это было только начало!

Игорь вернулся к пальме такой же мрачный, как и уходил, но это не важно, главное, на пленке он разговаривал с улыбкой. И где! В море, чтоб никто не услышал, о чем они говорят! О знакомстве с блондинкой не сказал. Сидел на шезлонге, опустив голову и думал. Думай, думай. Ты парень богатый, рисковать своими деньгами не хочешь, тем более если избранница такая странная.

— Игорь, не сиди на солнце, тепловой удар схватишь, — заботливо сказала Оксана.

— Ксюш, ты мне уже пятый раз это говоришь, — с досадой сказал он.

— Но ты же сидишь на солнце с мокрой головой! Потом Таня скажет, что я специально тебе головную боль устроила.

— Она моя головная боль.

Блондинка с интересом поглядывала в их сторону.

— Да не переживай ты, приедет, сама все объяснит, — нарочито громко, чтобы и блондинка услышала, сказала Оксана.

Та взяла мальчика за руку и с чувством выполненного долга повела к стоянке водных мотоциклов.

В половине первого Оксана засобиралась а отель. Игорь хотел остаться, побыть в одиночестве, но она настояла, чтобы он тоже ушел с пляжа. Более того, подождал Таню в их номере. Чтобы сделать ей приятное или понять, где была, что делала. Он же умный парень, по глазам все поймет и успокоится.

Игорь согласился. Сказал, что переоденется и придет.

Вернувшись в номер. Оксана быстро приняла душ, надела шелковый халат, подкрасила губы. Потом откупорила бутылку виски, наполнила стакан на треть. Бросила две таблетки снотворного донормил, подождала, пока они полностью растворятся. Чайной ложкой, привезенной из дому Таней (специально взяла для того, чтобы сахар размешивать, если захотят попить чаю в номере, и кипятильник не забыла) тщательно размешала виски, чтобы не оставались и мельчайшие частицы снотворного, посмотрела на свет и осталась довольна. Если не приглядываться, ничего нельзя заметить, и на вкус невозможно определить, когда добавится содовая. Ведь у растворимых таблеток тоже привкус соды.

Пластиковую бутылку с содовой Оксана достала из холодильника, поставила на стол и замерла в ожидании. Игорь постучал окало часа пополудни. Она взяла бутылку содовой, откупорила ее и с бутылкой в руке пошла к двери.

— Ждала тебя, ждала, решила сама выпить виски с садовой. А тут как раз и ты, прямо вовремя. Хочешь? Холодное.

— Давай, — махнул рукой Игорь.

Оксана усадила его на свою кровать, добавила в стакан со снотворным содовой, протянула ему. Себе налила в другой стакан, села рядом.

— Ну. за то, чтобы у вас все получилось! Игорь кисло усмехнулся, чокнулся с Оксаной и опорожнил стакан наполовину.

— Ничего виски, в аэропорту купила?

— Конечно. Оно там в три раза дешевле, чем здесь. Ну и цены у них, скажу я тебе! В два раза выше, чем в «Седьмом континенте» у нас. И запрещают проносить спиртное, деловые!

— Это их бизнес. Ксюш, а что с ней вчера было? Может, какие чисто женские проблемы? Мы договорились, что вечером махнем на дискотеку, а потом ко мне… А она заладила — я устала, устала!

— Хотелось потрахаться перед расставанием? — с невинной усмешкой спросила Оксана.

Игорь недовольно поморщился и задумался. Он и сам обычно не стеснялся в выражениях, но тут… Особый случай. Не надо ей так говорить, не надо.

— Ты же, наверное, отблагодарила своего господина Манжулу за путевки для вас обеих?

Оксана чуть было не сказала, что у ее мужа совсем другая фамилия, но вовремя вспомнила, что говорить об этом не следует, тем более бизнесменам из Москвы.

— Ну так он мой законный муж.

— У нас тоже все законно.

Игорь зевнул, чувствуя, как все его тело становится вялым, а мысли — туманными. Он залпом опорожнил стакан, Оксана взяла его, по новой наполнила. Игорь не возражал.

— Игорь, скажи мне честно, у тебя с Танюшкой серьезно?

— Вполне.

— Пожалуйста, не обижай ее. Сам же видишь — она человек тонкий, ранимый, нервы-то все время на пределе с такой собачьей жизнью.

— Не буду. — Игорь вяло махнул рукой. — Включи телевизор, что ли. Хоть послушаем, что там в Москве творится. Елки-палки, скоро она приедет? Оксана включила телевизор. Минут через десять Игорь допил и вторую порцию виски, зевнул в который уж раз, потянулся и пробормотал:

— Что-то разморило меня, Ксюш… Подремлю немного, ладно? Таня приедет, толкни.

— Конечно, конечно! — поспешно сказала она, взяла его стакан, поставила на стол. — Ты просто перегрелся сегодня на солнце, я же предупреждала.

Игорь растянулся на ее кровати и мгновенно уснул.

21

В аквапарке громко играла музыка, слышались пронзительные крики и визги. По пластиковым желобам разной длины и высоты скатывались на задницах взрослые и дети, мужчины и женщины. Каких только аттракционов тут не было! «Камикадзе» и «Джумбо», «Питон» и «Кобра», «Фантом» и «Ленивая река». И вене были очереди. Таня поднялась по лестнице на «Питон», по нему съезжали не так быстро, минут пять стояла в очереди, а потом нерешительно села в синий желоб, по которому текла вода, и… поехала вниз. Когда скорость увеличивалась, она торопливо садилась, замедляя движение (об этом говорила экскурсовод), а когда скольжение становилось медленным, ложилась на спину. Ехала долго, потом благополучно плюхнулась в голубую воду бассейна. И было совсем не страшно. Так же и на «Ленивой реке». А вот спускаться с «Камикадзе» или «Фантома» не отважилась, там скорость была огромной, девушки так визжали, что заглушали музыку, да и парни орали во все горло.

Наверное, это было бы интересно, если бы она приехала вместе с Игорем. Вот бы тогда подурачились вволю!

Но она приехала одна, правда, в автобусе рядом с ней сел мужчина лет сорока с коротким седеющим ежиком на голове, что-то занудно рассказывал о Турции вообще и Анталье в частности. Таня всю дорогу дремала, закрыв глаза, надеялась, что мужчина поймет и замолчит, но он оказался каким-то совсем непонятливым. Пришлось попросить его прекратить бубнить над ухом. Сделать это так, как умела Оксана, Таня не могла, вежливо попросила. Он и в бассейне привязался к ней, пришлось пригрозить, что пожалуется своему парню, когда вернутся в отель. Мужчина сильно удивился и сказал, что он ведь просто так, вдвоем-то веселее. Но отстал.

Да, одной было грустно. На душе кошки скребли, и Таня уже сто раз пожалела, что послушалась Оксану. Зачем, зачем все это? Чтобы узнать о его измене? Уже знает, но не верит. Могла бы прямо спросить Игоря…

Или не могла? Или не поверила бы его словам, равно бы сомневалась потом до конца жизни?

Ох, Оксана, Оксана, ну какая же ты! Оно тебе надо, следить за чужим парнем? Тетя Полина любила говорить: «Заставь дурака Богу молиться, он весь лоб расшибет». Ну точно про Оксану! Все-то ей нужно везде свой нос просунет!

Таня пару раз скатилась с «Джумбо», там желоб был широкий и — прямо вниз, без витражей. Спускаться нужно было на разноцветных резиновых кругах, похожих на камеры от грузовика. Перед самым бассейном было что-то вроде трамплина, подлетаешь вверх — и плюхаешься в воду вместе с кругом. Потом еще пару раз съехала с «Питона» и потеряла интерес к водным аттракционам. Плавала в бассейне, загорала и с нетерпением ждала, когда автобус двинется в обратный путь.

А тревога все росла, холодной, липкой амебой заполняя грудь. Ведь когда вернется, все будет по-другому. Либо с Игорем, либо с Оксаной, а может и с обоими.

Выпила бутылку пепси-колы, съела хот-дог, а время тянулось так медленно! Уже было двенадцать, пора ехать, но экскурсанты с неохотой возвращались к автобусу, им еще бы поразвлекаться, хоть десять — пятнадцать минут лишних. Вот дура, устроила себе пытку, думала Таня.

В конце концов экскурсанты заполнили автобус, и он тронулся с места. Хотелось, чтобы ехал быстрее, и в то же время страшно было. Жалела о том, что не взяла у Оксаны таблетку снотворного, сейчас бы выпила и уснула, а теперь что ж… придется смотреть на уже знакомый пейзаж за окном. Ничего интересного в нем не было. Это на территории отеля царил субтропический рай, так там регулярно включались автоматические поливальные установки, потому и было все зелено и красиво. Здесь же — чахлые поля и пыльные деревья, изнемогающие от жары.

В половине третьего Таня вернулась в отель, первой выскочила из автобуса и торопливо зашагала в свой номер. Сердце учащенно билось в груди и от быстрой ходьбы, и от предчувствия беды. Что там засняла на видеокамеру Оксана? Что она еще придумала?

Таня постучала в дверь, крепче сжала ручки небольшой сумки, ожидая, когда Оксана проснется и откроет. За дверью послышались шаги, еще мгновение, и… Таня увидела Оксану в одних трусиках и без лифчика.

— Извини, Танюш, но вот тебе самое убедительное доказательство, — шепотом сказала Оксана, сладко потягиваясь. — Я ничего не могла сделать…

Таня шагнула вперед и остановилась, будто на стеклянную стенку наткнулась. Игорь сладко сопел на кровати подруги, укрытый покрывалом с ее кровати. Рядом с ним заметна была вмятина от тела Оксаны. На столе стояли бутылка виски, бутылка содовой, стаканы. Вот такое, значит, доказательство… Пальцы непроизвольно разжались, сумка мягко шлепнулась на пол. Ноги и руки стали как будто деревянными, и во рту пересохло.

Оксана обняла ее за плечи, подхватила сумку и вывела в коридорчик.

Я же извинилась… Потом все расскажу, у меня и запись есть, как он разговаривал с другой… Ты только Бахову не проболтайся, ладно? Иди на пляж, подожди меня там, как будто не заходила в номер, сразу на море пошла, ладно? Я быстро оденусь и подскочу. А то скандал поднимется… Вдруг он совсем буйным станет? Ты поняла?

Таня согласно кивнула, взяла сумку и медленно вышла из номера. Дверь тут же захлопнулась.

Она специально его соблазнила? Может, еще и тогда, когда в город с ним ездила? Может быть… Потому и говорила так уверенно. Но если бы он любил так, как говорил, то… Или он совсем другой, может любить одну, а спать со всеми, кто согласится… Наверное, все-таки другой. но она-то нормальная. И не нужно ей существ из чужого, параллельного мира!

Говорил, что любит, и не врал, но это совсем другая любовь, это его любовь, ей такая не нужна. Хорошо было с ним? Да. хорошо, но больше ничего не будет. И не могло, она чувствовала это, но не хотела верить Дура, дура…

Она медленно, как сомнамбула, шла по серой дорожке мимо серых пальм и серых кустов с грязными пятнами цветов. Красивый, разноцветный мир потускнел и обесцветился в одно мгновение. То самое, когда она увидела…

И подруга тоже из другого мира, не стоило даже прикасаться к нему, даже близко подходить… Конечно, скажет, что пошла на это ради нее. чтобы доказать, какой он человек. Может, специально соблазнила его. но это не важно. Если Оксана соблазнила, когда она, Таня, отлучилась на несколько часов, другие тоже смогут. Он парень богатый, симпатичный, желающих всегда найдется много, заметила, как девушки смотрят на Игоря на пляже и особенно вечером. Подруга не должна была так поступать, ни в коем случае. И чтобы Оксана ни говорила, она уже не подруга и никогда не будет ею.

Таня села на деревянный лежак у самой кромки прибоя и долго смотрела на море. Вспомнила свой сон, тоскливо усмехнулась. И вправду пророческий. Голая Оксана разлучила ее с любимым. Надо ж такому присниться!

Солнце пекло нещадно, а ласковые волны лизали ступни ее босых ног, словно хотели сказать — мы тут ни при чем, мы качали вас, держали вас двоих, нам было приятно, что вы так счастливы … Захотелось погладить их, поблагодарить. Волны, а добрее людей — по крайней мере к ней они были очень добры. А люди кругом злые и жестокие.

Прибежала запыхавшаяся Оксана, села рядом.

— Танюш, ну что мне было делать, если он привязался, как… не знаю кто? Я подумала, раз ты так слепо веришь ему, убедись сама. Я же всем рисковала, ты понимаешь? Не дай Бог узнает Бахов — это конец. Я сняла, как он шушукался со своей красоткой в море, чтобы никто не подслушал, посмотри.

— Не надо, — равнодушно сказала Таня.

— Нет, ты все же посмотри. — Оксана включила видеокамеру на просмотр.

Таня мельком взглянула на цветной дисплей, увидела, как Игорь по-приятельски беседует с русоволосой женщиной. Ну и что это меняет? Все уже решено.

А Оксане и вправду стало страшно. Желание разлучить подругу с любовником настолько завладело ее душой, что совсем забыла, какой опасности подвергает себя. Только сейчас, увидев стеклянные глаза Тани, испугалась сама. Она ведь бывает странной, может брякнуть Бахову…

— Тань, ну перестань дуться, — взмолилась Оксана. — Он просто гнилой парнишка? Ну не я, так другая была бы с ним. Ведь что получилось? Я специально увела его в наш номер, чтобы не пошел с другой… А он… Ты только представь, что узнаешь про это потом, когда к свадьбе будешь готовиться или успеешь выскочить за него… Я тебя от катастрофы спасла!

— Это уже никого не волнует.

— Тань, да ты чё? Думаешь, он мне нужен? Ты еще Бахову расскажи про это!

Таня достала из сумки кошелек, отсчитала пять купюр по десять долларов, бросила на лежак.

— Никому я ничего не скажу, можешь не беспокоиться. Пожалуйста, оставь меня в покое, хочу побыть одна.

Она встала, взяла сумки, босоножки и пошла вдоль линии прибоя. Куда глаза глядят.

— Танька! — крикнула Оксана, но идти за ней не решилась. Однако деньги взяла.

Подумала только — хорошо, что Бахову не скажет. А Игорь, даже если что-то заподозрит, пусть только попробует грубить ей! Она сама ему такое скажет!..

Игорь открыл глаза и снова закрыл их. Голова болела так, что радужные искры слепили глаза, невозможно было смотреть. Но думать и с закрытыми глазами немного получалось.

Итак, он в номере Тани. Ждал ее, выпил немного, совсем немного, пару бокалов, и уснул. Солнце, нервное напряжение… или Оксана что-то подмешала в виски? Зачем? Она весь день была так заботлива. словно хотела извиниться за Таню, которая так неожиданно уехала.

Даже если Оксана и хотела разлучить их, дело не в ней. Таня уехала, ни слова не сказав ему… Это факт. Вчера она была сама не своя, на все его вопросы отвечала — не хочу, не нравится. Это факт. Вечером сказала, что устала, и после ужина убежала в номер. Тоже факт. Что бы там ни задумывала Оксана, Таня могла спросить у него, в конце концов разозлиться, устроить истерику… Ничего подобного. Полное равнодушие. А причина его… В чем причина?

Он открыл глаза — это ее номер. Головная боль постепенно стихала, ее причина понятна — перегрелся на солнце, это тоже факт. Вот стаканы с остатками виски… А где Оксана? Да и Таня должна была уже вернуться. Никого. Сонная вялость сковывала тело, очень хотелось раздеться и снова уснуть. Игорь встал, прошел в ванную, открыл холодную воду, сунул голову под упругую струю и несколько минут стоял над раковиной, усиленно массируя виски. Хоть и была здесь вода не очень холодной, а все-таки помогла прийти в себя. Легче стало дышать, и сонная вялость понемногу исчезала из его мышц. Вытерев голову, Игорь вернулся в комнату, взял оба стакана, внимательно понюхал, ничего подозрительного не обнаружил. Оксана наливала и себе и ему из одной бутылки. Сполоснув на всякий случай стакан, Игорь плеснул в него виски, грамм сто, залпом выпил. Потом вышел из номера и пошел к морю. Не доходя до арки, ведущей к бассейну, встретил Оксану. Она торопливо шагала навстречу, низко опустив голову.

— Ксюша! Ты где была? — спросил Игорь.

— Ох, надоели вы мне, сил больше нет? — простонала она. — То с тобой возишься, то с ней… Надоели!

— А где Таня? Она вернулась?

— Я начала беспокоиться, пошла на море искать ее и нашла. Она какая-то совсем невменяемая. И со мной разговаривать не хочет. Что ты ей сказал вчера, что сделал ей вчера?

— Я?

— Ну не я же!

— Где она?

— Гуляет по берегу моря.

— Я найду ее!

Игорь побежал… Странно видеть человека в белых брюках и синей тенниске, бегущего мимо праздно гуляющих туристов в шортах и купальниках. Но он бежал, и плевать ему было на то, что подумают люди. Выскочил на берег моря, огляделся, снял легкие туфли и помчался по самой кромке пляжа в сторону сосновой рощицы вдалеке. Миновал пляж своего отеля, потом соседнего (они разделялись до пляжа, а серый песок вдоль линии прибоя был как бы общим), потом выскочил на дикий пляж, там не было пальм и ухоженных газонов поблизости, только палатки со всякой всячиной — от сигарет до надувных матрасов и турецкого ширпотреба с марками самых известных фирм.

Таню он нашел чуть дальше, она сидела на берегу и задумчиво смотрела на море.

— Танюшка! — крикнул Игорь. — Так вот ты где спряталась!

Она подняла голову, холодно посмотрела на него. Он даже обнять ее не посмел, таким чужим был этот взгляд.

— Что ты хочешь от меня? — спросила Таня.

— Я? Только одного — тебя, и на всю оставшуюся жизнь. Тань, что случилось?

— Ничего, просто курортный роман кончился. Приятно было познакомиться. А теперь — всего доброго.

— Я не узнаю тебя Курортный роман? Кто это сказал?

— Я это сказала.

— Погоди, погоди. Я ждал тебя в вашем номере, мы с Ксюшей выпили, я даже вздремнул немного… А где ты была, Таня?

— Тебе какое дело?

— Тань, я люблю тебя! Нам же было хорошо вместе! Что ты такое говоришь, почему так смотришь? Если я чем-то обидел тебя — скажи. Да что с тобой происходит, Таня?!

Он присел рядом на корточки, ожидая ответа. Обнять ее не решался, чувствовал — ударит.

— Все очень просто. Я хотела немного поразвлечься за чужой счет, вот и развлеклась. Сэкономила немного денег. Но теперь нужно сказать об этом.

— Ложь! — крикнул Игорь. — Я знаю таких девчонок, я их за версту чую! Ты не такая.

— Ты мне не нравишься и никогда не нравился. И в постели ты не очень… Так себе. — Она сделала все. чтобы уязвить его как можно больнее. — У меня в Москве есть мужчина…

— Виталий?

— Нет, с ним покончено. Есть другой мужчина, он дал мне двести долларов, он… полностью меня устраивает. Так что извини, давай забудем об этом?

— Я… в постели?… Тань… я же говорил, что люблю тебя так сильно… Ты врешь?

— Нет, — презрительно усмехнулась она. — Извини, что так напучилось. Я прекрасно отдохнула…

— Да не строй из себя шлюху, не получается у тебя! — в отчаянии заорал он. — Ты же не такая, Таня! Да очнись, что с тобой? Это я, посмотри же, это я, твой Игорь!

— Да кто ты такой? Если бы такие, как ты, твари не убили моего отца, ты бы и близко ко мне не подошел! Устроили себе инфернальный мир, бесовской, сатанинский, вот и пляшете в нем! Соблазняйте, трахайтесь до потери памяти, путешествуйте по мирам — все равно вы дерьмо! Хозяева жизни! Я ненавижу тебя!

Ненависть в ее словах была неподдельной и настолько яростной, что Игорь отшатнулся.

— Ну ладно, извини, — сказал он.

Поднялся и пошел по берегу моря к отелю. И почти не сомневался, что Таня злорадно смеется, глядя ему вслед. А она плакала, опустив голову на колени.

Оксана была в номере и открыла ему дверь, испуганно глянула и отступила.

— Какую гадость ты подмешала мне, что я уснул? — крикнул Игорь, придвигаясь к ней. — Это твоя работа?

— О чем ты? — Она отступила к своей кровати, села на нее. — Мы же пили из одной бутылки.

— Но ты мне дала стакан, в котором уже было виски!

— Себе налила… А если б ты себе налил и тут пришла я, ты бы какой стакан дал мне? Ты сумасшедший, Игорь?

— Будешь тут сумасшедшим! Я говорил с Таней, она просто невменяема. Что с ней случилось? Почему она думает, что я, другие бизнесмены виноваты в ее несчастьях?

— Первый раз, что ли? — вздохнула с облегчением Оксана.

— Не первый… но.

— Что «но»? Хорошо, я тебе скажу. Она дочь большого кремлевского начальника. Он погиб в девяностом. С тех пор у нее начались проблемы, а ведь она привыкла к роскоши. Понятное дело, кто в этом виновен — демократы, бизнесмены, в «совке»-то ей классно жилось со спецмагазинами. Она просто психопатка.

— Но раньше-то… — сказал Игорь и вспомнил, что раньше было то же самое. Только ему удавалось успокоить Таню, перевести разговор на другую тему.

— Что раньше, что раньше?! — закричала Оксана.

— Да обе вы психопатки, — сказал Игорь и вышел из номера.

Услышал за спиной: «Сам ты психопат, придурок несчастный!» — но не обернулся. Он знал, что в этот вечер напьется до потери памяти, и это будет благом. Возможно, снимет женщину на ночь… хотя бы ту, которая подплывала к нему сегодня. А почему бы и нет?

22

«Ил-86» снижался, пробивая петую облачность над Москвой. Корпус самолета мелко подрагивал, Оксана испуганно вцепилась пальцами в подлокотники кресла, а Таня просто закрыла глаза, игнорируя приказ «Пристегнуть ремни».

Весь вчерашний вечер и сегодняшнее утро она провела у моря, любуясь им, благодаря его. С Оксаной почти не разговаривала, только «да» и «нет».

Правах вчера ночью не выдержала, выскочила из номера и побежала искать Игоря, чтобы сказать, чтобы спросить… Стучала в дверь его номера — никто не отозвался. Бродила среди пальм и цветущих кустов, потом заглянула на дискотеку. Там, где она еще недавно пета и была настоящей королевой вечера. гремела музыка. Игорь сидел за столиком с блондинкой, той самой, с которой так ласково беседовал в море… О чем тут можно было говорить?

Она вернулась в свой номер, но до утра не могла уснуть и, едва рассвело, пошла на море. Устроилась на деревянном лежаке, перетащив его почти к линии прибоя. А когда рядом остановилась Оксана и стала говорить, что она старалась ради их дружбы, перешла на другой конец пляжа.

Это не дружба, это просто чужой мир, он ей не нужен и не интересен. Пусть делают все, что хотят, а она будет работать в библиотеке, штопать вечерами свои трусы и лифчики и жить так, как может. Но — сама. Копченые угри, ананасы и маленькие бананы, конечно, хорошо, но это чужое. Прощать за это подлость и предательство — глупо. Значит, нужно забыть. Потому что слишком дорого стоят на самом деле все эти вроде бы бесплатные удовольствия.

В международном аэропорту Антальи Таня все же разменяла вторую сотню долларов, купила восточные сладости, вроде рахат-лукума, пастилы, и три бутылки настоящего джина «Гордоне» — матери, тете Полине и Валентине Васильевне в подарок. Ну а что еще можно было купить? Разве что ручную мельницу с набором разных перцев горошком, понравилась сразу, как приехали, продавалась в киоске у дискотеки, но купила перед самым отъездом в аэропорт. Матери в подарок. Да и сама будет молоть перец и вспоминать…

Его — не хотелось, но что поделаешь.

Самолет коснулся шасси бетонки аэропорта, Оксана с облегчением вздохнула, сбросила ремень безопасности. В салоне послышались аплодисменты, пассажиры благодарили летчиков и Бога за то, что долетели.

— Танюш, Бахов нас будет встречать, не нужно кочевряжиться перед ним, ладно? Слушай, да у нас с тобой все впереди! Устроим такой праздник, закачаешься! А потом я что-нибудь придумаю, найду тебе классного мужика. Клин клином вышибается, так ведь говорят?

Таня промолчала, взяла свои сумки и пошла к выходу. Оксана поздно спохватилась, да и сумок у нее было больше. Пока достала все из багажных отсеков, между ней и Таней уже было человек двадцать.

— Пропустите, у меня срочное дело! — сказала Оксана, пытаясь протиснуться между людьми, но они стояли плотно, да и вещей у всех было немало.

— У каждого такое же срочное дело, — неосторожно сказала полная женщина с химией на голове.

— А ты заткнись, овца откормленная! — заорала Оксана. — Не то скажу телохранителям — с грязью тебя смешают!

— Ах, ты, сучка бандитская! — крикнула женщина. — Да я тебя сама скручу и в отделение доставлю за оскорбление личности!

Остальные пассажира молчали, но еще теснее сгрудились в проходе, не давая Оксане ни малейшего шанса догнать подругу. Пришлось ей скрипеть зубами и ждать.

Самолет подрулил прямо к «рукаву» здания аэропорта, и Таня в числе самых нетерпеливых москвичей покинула воздушный лайнер. Прошла «зеленым» коридором, поскольку ничего запрещенного не везла. Прямо за постом таможни нетерпеливо прохаживался Бахов в сопровождении Миши. Несмотря на то что самолет приземлился вовремя, он уже устал ждать. Заметив Таню, Бахов шагнул к ней, намереваясь обнять и поцеловать девушку, а Миша хотел взять ее большую сумку.

— Здравствуйте, Иннокентий Петрович, — сказала Таня. — Спасибо вам за путевку, надеюсь, верну потраченные деньги. — И прошла мимо.

— Танюша, Танюша… — изумленно пророкотал Бахов и замер с раскинутыми в стороны руками.

Пассажиры с чемоданами и сумками (в «Ил-86» багаж можно брать с собой) шарахались в стороны от него, опасаясь, что Бахов начнет обнимать всех подряд.

— Догнать? — спросил Миша.

— Да нет… — Бахов наконец-то опустил руки. — Подождем супругу, пускай объяснит, что у них там приключилось.

Оксана не отдала Мише сумки, а просто бросила их на пол, чмокнула мужа в щеку.

— Кеша, почему ты не смог приехать? Это самая кошмарная поездка, сплошные мучения!

— Но ты же сама хотела, дорогая, поехать с подругой! — возмутился Бахов. — А что с Таней? Почему она проскочила мимо, как будто…

— Да я ж тебе говорила! Курортный роман! Несчастная любовь у нее, видите ли! Дура, не слушала меня, а потом же во всем и обвинила! Если бы ты приехал, может быть, помог бы. Теперь и не смотрит на меня, ты только представь, а? Это — за все хорошее, что я для нее сделала! Я виновата, что у него оказалась куча других телок!

— А ты сама? — спросил Бахов, внимательно глядя ей в глаза.

— Да просто ужас! Думала, будем вместе отдыхать, загорать, купаться, никаких мужиков, и оказалась совсем одна. У меня-то — никаких, но и подруги тоже нет! Она с этим придурком прямо-таки не расставалась.

— А кто он?

— Какой-то бизнесмен, на Тверской живет.

Бахов начал догадываться, в чем дело. Если на Тверской, наверное, крутой парень, не сравнить с Валерием, за которого Оксана сватала подругу. Такие женихи… нам не нужны. И значит, дорогая супруга на мужиков не смотрела, а думала, как разлучить эту парочку, и, наверное, продумала.

— Пошли в машину, по дороге все растолкуешь, — со вздохом облегчения сказал он.

Оксана взяла Бахова под руку, Миша подхватил сумки и они пошли к выходу из здания аэропорта.

— Ну а вообще-то понравилось? — спросил Бахов.

— Хороший отель, пляж, правда, не то что на Канарах, но море чистое, теплое, а жара!.. Если б не этот придурок, я бы и бы в Италию не поехала, в Турции лучше, только нужно жить не в отеле, а в квартире, но — с питанием и отеле. Ты бы видел, как там кормят! В пяти звездах такого не было, точно тебе говорю. Почему ты не смог приехать, Кеша?

— Дела, дорогая. Ты знаешь, что у нас хотят отнять Верхнезеленку? А это больше миллиона чистой прибыли и год.

— Отнять или купить?

— Купить, но кто же продает дойную корову?

— Наверное, дадут немало, так продай, и хрен с ней, с этой Верхнезеленкой. Но какой же наглый этот парень! Прет как танк. А Танька, дура, и уши развесила, представляешь?

Бахов представлял. Ему интересно было другое, что сотворила Оксана, чтобы разлучить их? И как она будет нести себя, лишившись подруги?

«БМВ» скоро домчал своих пассажиров до Кутузовского проспекта. Бахов позвонил, дверь открыла Людмила.

— Отлично выглядишь, Оксана! — пропела она с фальшивой улыбкой. — Так загорела! А я праздничный стад накрыла. Иннокентий Петрович ждал тебя, переживал.

— Ты тоже отлично выглядишь. — сказала Оксана. — Все, вали домой, завтра придешь.

Улыбка медленно сошла с лица Людмилы.

— Иннокентий Петрович… — начала она.

— Иди, Люда, завтра как обычно. Иди, — сказал Бахов.

Он уже начал сожалеть о том, что жена лишилась подруги. Догадывался, что и сам лишился кое-чего, именно главного, о чем мечтал все дни, пока Оксана отсутствовала. Как ни крути, а Оксана — красавица, и попку ее не сравнить с Людмилиной…

В Москве шел дождь, и было холодно. Таня стояла на задней площадке автобуса, смотрела на серое пространство за окном. Здесь все было серым, унылым, и там — тоже. Весь мир стал серым и грустным. Потому что нет в нем Игоря, в этом обычном мире, в ее жизни… Невыносимо хотелось его увидеть, пусть даже подлого, изменившего ей, но — увидеть. Его глаза, с восторгом глядящие на нее, так ребенок смотрит на желанную игрушку, его мускулистое тело, почувствовать прикосновение его пальцев… его языка, как он ласкал ее, что он вытворял! Такого никогда не было, то есть было, но… не такое. Виталий был яростным и усердным тружеником в постели, он удовлетворял ее просто и понятно, а Игорь… С ним все было по-другому. Наслаждение было красивым, изысканным и оттого невероятно дорогим. Вспомнила, как он старательно размазывал сперму по ее животу, объясняя ее полезность для кожи, и улыбнулась. Он доводил ее до изнеможения языком, а потом быстро кончал и выглядел виноватым, смущенным… А она испытывала такое удовлетворение, какое и десять прямолинейных Виталиев не смогли бы дать.

Ну и пусть он изменял ей… хотя в глубине души она все-таки не верила в это, но даже если и так. хотела с ним встретиться еще, отдаться ему еще… Да уже поздно. Оксана сделала так, что теперь это невозможно. Никогда!

У метро Таня взяла такси, заплатив десять долларов из оставшихся шестидесяти, просто хотелось поскорее оказаться дома. Там все родное, знакомое, там легче пережить и такой слякотный сентябрь.

Дома ее встречала мать, глаза у нее были грустные.

— Загорела, дочка, красивая, просто удивляюсь, как мужики мимо проходят.

— Не проходят, мам, а проходу не дают, — сказала Таня, стараясь быть веселой. — А ты чего такая грустная?

— Полина умерла, — сказала Зинаида Ивановна. — Я не стала тебе говорить, зачем же портить отпуск, да еще за границей… Плохо ей стало на следующий день, как ты уехала, два дня сидела с ней, в больницу не хотела… Хоть и не были мы подругами, а проводила ее в последний путь.

Таня всхлипнула, обняла мать. Они обе плакали, обнявшись.

— Она же мне дала двести долларов на эту поездку, — со слезами сказала Таня.

— Она любила тебя, дочка. Квартиру свою завещала тебе, деньги мне дала, часть на похороны потратила, но еще осталось.

— Ой, мам, зачем все это? Лучше б тетя Полина жила…

— Мы раньше не очень дружили… Но два дня сидела с ней, знаешь, она так любила тебя… Я и не знала, что ты все время ездишь к ней, помогаешь… Ну ладно, век живи, век учись, как говорится.

Поплакав, они пошли на кухню, где Таня выставила на стол все свои подарки. Больше всего Зинаиде Ивановне понравилась медная ручная мельница для специй — и красивая, и нужная в хозяйстве вещь. Ну а джин, который пила сама английская королева, пришелся кстати, вместе с тоником, еще турецким, в литровой пластиковой бутылке. Помянули тетю Полину.

— Кстати, мне уже звонили люди из фирмы, предлагали сто тысяч долларов за квартиру, представляешь? И все издержки по оформлению наследства берут на себя, — сказала Зинаида Ивановна. — Но я ничего не могла ответить, квартира-то твоя.

— Не знаю, — сказала Таня. — Наверное, лучше продать. Или сдать. У нас же есть эта.

— А если ты выйдешь замуж? Мало ли…

— Мам, если муж будет жить с нами, я сделаю все, чтобы он любил и уважал тебя, чтобы наша семья стала еще дружнее. Это я тебе гарантирую. А деньги… пригодятся. Мам, давай махнем вдвоем в Аланию? Там такое чудо, ты себе представить не можешь! Пальмы, цветы, море теплое, ласковое. А как здорово кататься на водных мотоциклах!

— Расскажи, — попросила Зинаида Ивановна.

Не заметила мать тоски в глазах дочери, да оно и понятно. Сама думала, как преподнести ей печальную новость, а потому тоска была в глазах обеих женщин.

Телефон зазвонил неожиданно, Зинаида Ивановна сняла трубку, она сидела ближе к кухонному аппарату.

— Да? А, Ксюша, сейчас дам… Конечно-конечно. — Она протянула трубку Тане, сказала шепотом, зажимая микрофон: — Оксана тебя просит.

— Я слушаю, — холодно сказала Таня.

— Танька, перестань дуться! — сказала Оксана. — У нас тут такой шикарный стол, тебя не хватает. Бахов тоже приглашает. Хочешь, я заскочу к тебе на машине?

— Нет, не хочу.

— Танька, ты что, свихнулась? Да перестань кукситься, а щас заеду, ну?

— Извини, Оксана, я не хочу тебя знать. Никогда, запомни это! — яростно сказала Таня и, потянувшись, бросила трубку на аппарат.

— Что-то похожее я предполагала. — сказала Зинаида Ивановна. — Уж больно вы разные, особенно сейчас. Расскажешь?

— Конечно, мам…

Бахов не зря предполагал, что размолвка жены с подругой не принесет ему ничего хорошего. Они вдвоем сидели за столом в гостиной, все любимые блюда Оксаны были перед ней: крабы, креветки под соусом, икра, осетрина — все, что девушка недоела в детстве или никогда не пробовала до замужества. И это лишь закуски… Он вправе был ожидать от своей красавицы настоящей сексуальной вакханалии в благодарность за такую встречу. И ожидал, но после телефонного разговора жены с подругой понял. что все старания напрасны.

Оксана с мрачным видом жевала крабовое мясо, и понятно было, что мысли ее далеки от сексуальной вакханалии.

— Еще виски, Ксюша? — спросил Бахов.

— Отстань, — поморщилась Оксана. — Я для нее столько сделала, а она… Скотина неблагодарная!

— Расскажи, что у вас там случилось?

— Ничего у нас там не случилось! — отрезала Оксана. — Какая-то нищая московская сучка возомнила о себе непонятно что! Ну и плевать мне на нее!

Все это было сказано таким тоном, что Бахов понял — приглашать жену в ванную не следует, дабы не услышать того, что он просто не должен слышать после такой встречи любимой супруги. Что там было с Людмилой во время ее отсутствия — не измена, а просто… снятие напряжения. Как в сауне с проституткой. А тут — жена, любимая женщина, правда любимая. Но какая чужая!

— Ксюш, а может…

— Отстань от меня! Я же просила — прилети хоть на пару дней, чего тебе стоит? А теперь… я совсем одна! Сама буду ездить по магазинам, сама… общаться с дебильными Нелли… Почему ты не прилетел, а?

— Я же сказал — был занят.

— Ну и пош-шел ты! — Оксана схватила хрустальную плошку с черной икрой, швырнула ее на пол и убежала в спальню.

Бахов посмотрел на осколки хрусталя и капли черной икры на ковре, подумал, что Людмила все поймет, когда утром придет убирать, и тяжело вздохнул. Догадывался, что подруга — великая вещь, потому и отправил их в Турцию… Но кто ж знал, что так получится?

23

Игорь вошел в кабинет генерального директора «Константы», плюхнулся в кресло у стены.

— Привет, Макс, — сказал он. — Как дела?

— Отлично! — сказал Топоренко. — Все твои прогнозы сбылись, Верхнезеленка почти наша. Остался последний аккорд, ждали тебя. Вот и займись этим. Хорошо отдохнул, загорел.

— Макс, я, кажется, влюбился.

— Ну, это не проблема. Что, к свадьбе будем готовиться?

— Да нет… пока нет. Мне нужно найти ее, понимаешь, это такая девушка, что… Я просто в отпаде. И — продинамила меня.

— Тебя? Она не знала, с кем имеет дело?

— Знала, понимаешь, Макс… Знала — и послала меня. Но это чушь, я нутром чувствую, что-то не то, я должен найти ее.

— Перестань, Игорь. Завтра займись Верхнезеленкой, вопрос практически решен, остались формальности. Ты автор этой идеи, ты разрабатывал технологию операции.

— Макс, дай мне неделю, я должен найти ее.

— Ты свихнулся, Игорь? Из-за какой-то телки ты хочешь сорвать операцию, которую сам разработал, которую мы так блестяще осуществили по твоему сценарию?

— Хочешь, чтобы я послал тебя прямо сейчас? — жестко спросил Игорь.

Топоренко был жестким руководителем часто — жестоким, но мог быть и покладистым, если того требуют интересы дела. В данной ситуации интересы дела требовали, чтобы он согласился со всем, что требует главный менеджер фирмы и его давний приятель, поскольку считал Игоря половиной фирмы, и не потому, что он был приятелем.

— Игорь, остынь. Да кто она такая?

— Библиотекарша с окладом в две тыщи рублей.

— Ну и что? Не думаешь, что она специально продинамила тебя, чтобы поиметь дивиденды?

— Не думаю. Макс, ты знаешь мое отношение к ним. Это другой случай. Это… я должен ее найти.

— Может, подключить службу безопасности?

— Не надо, сам разберусь.

— Игорек, давай без дураков. Неделю тебе дам, больше не могу. Если не найдешь ее — займись делом, на кону не один десяток миллионов баксов, сам понимаешь.

— Спасибо, Макс. Недели хватит. Кстати, по моей базе данных бизнесмена Манжулы не значится. Может, ты знаешь про такого?

— Манжула? Нет, не слышал. Неделя, Игорь. Да хоть объясни, что она такое, чем сдвинула тебя… так основательно.

— Просто я люблю ее. Я — ее. Остальное не важно.

Топоренко лишь головой покачал, что должно было означать сильную удивленность бизнесмена. Игорь не обратил на это внимания. Пожал руку и вышел из кабинета. -

Где искать ее, в какой библиотеке? А найдет, что она скажет? Будет так же непонятно холодна, как в последнюю их встречу, или… Но без нее просто невозможно представить себе дальнейшую жизнь!

Это красивое лицо в капельках пота, любимое лицо… Этот живот, загорелая кожа с ослепительно белым треугольником от купальника… эти русые волоски на лобке, даже там они были русыми… И так сладостно было целовать их! Он мог бы купить десять блондинок на целый месяц, чтобы они ублажали его; мог бы, но не хотел. Ее глаза, ее лицо, ее запах — он хотел только этого, только ее! И он знал, что она хотела его, она любила его, но почему-то… Нужно найти ее, нужно объяснить это чертово «почему-то».

Она врала ему, когда говорила, что есть другой мужчина, что просто хотела развлечься за его счет. Врала, но почему? Что случилось вдруг с ней?

Он не знал этого, но хотел узнать. Потому и попросил продлить его отпуск еще на неделю. Хоть бы раз еще встретиться с Таней, впиться губами в ее лобок, в эти русые волосы, утонуть в них и забыть обо всем на свете! Они же так мало были вместе, непростительно мало…

Игорь сел в свой «мерседес», задумался. В Москве сотни библиотек, все и за две недели не объедешь, тем более он не знает ее фамилию, даже фотографии ее нет. Нужно было спросить у Оксаны, да уж очень обиделся он на обеих подруг, даже проводить не пришел. Так вот и расстались… глупо.

Но можно сейчас спросить у Оксаны, не так уж много в Москве Оксан с фамилией Манжула. Тем более дома имеется лазерный диск с новейшими данными о москвичах — по фамилии можно узнать телефон, по телефону фамилию. Значит, домой.

По дороге не удержался, заехал в Некрасовскую библиотеку на Тверском бульваре, это было по дороге. В читальном зале сидели два человека, пожилой мужчина и девушка лет двадцати. Мужчина листал газетную подшивку, девушка читала какой-то справочник. Все выглядело именно так, как рассказывала Таня, в душе вспыхнула надежда, что может найти ее здесь. Но тут же погасла — сейчас, наверное, во всех библиотеках безлюдье, за исключением Ленинки и Иностранки. За барьером сидела пожилая женщина.

— Здравствуйте, — сказал ей Игорь. — У вас всегда так пустынно?

— Здравствуйте, молодой человек. Вы правы, народу у нас несколько меньше, чем на концертах поп-звезд.

Зато ума и таланта намного больше. Извините, я к вам с несколько странной просьбой… Ищу девушку по имени Таня. Блондинка, лет двадцать пять, очень красивая, работает в библиотеке. Больше ничего не знаю.

— Судя по вашему загару, познакомились на курорте? — догадалась библиотекарша.

— Да,

— Странно. Такой импозантный молодой человек и библиотекарша… Она вас должна искать.

— Чего только не бывает в жизни.

— Это вы правильно сказали. К сожалению, вынуждена нас огорчить. Тани у нас есть. но все далеко не молоды. Вы ничего не перепутали? Ваша красавица действительно работает в библиотеке за гроши?

— После журфак МГУ, — уточнил Игорь.

— Я начинаю понимать, почему она вас не ищет… Неужели в нашей стране еще есть такие девушки?

— Спасибо и еще раз извините, — сказал Игорь.

Дома он сел за компьютер, в базе данных нашел пять москвичек, которых звали Оксана Манжула. И тут же взял телефон. Две Оксаны были дома, он по голосу определил — не похожи, две отсутствовали но в Турции не бывали, на пятый звонок ответил ревнивый муж и заорал, что рога поотшибает, если еще раз спросит о жене. На солидного пожилого бизнесмена он явно не походил, и значит, эта Оксана тоже была не той девушкой, которую он искал. Поставил диск с данными о тысяче крупнейших бизнесменов Москвы — среди них не было ни одного господина по фамилии Манжула. А ведь Оксана рассказывала про Канары, Флориду, Бали и о многом другом, куда среднеобеспеченные москвичи не ездят. И не врала, он это точно знал.

Игорь выключил компьютер, откинулся на спинку кресла, задумался. Неужто он совсем потерял нюх и попался на крючок двух шлюшек, которые решили подоить состоятельного мужчину? Таня ведь так и сказала во время их последней встречи.

Нет, конечно, нет. Во-первых, он ничего не потратил на них, коктейли не в счет, это само собой разумеется, даже если не имеешь никаких планов насчет дамы. Перстенек с сапфиром, купленный в Алании, так и не подарил. Во-вторых, динамистки редко признаются в этом. И самое главное — она ведь не врала, когда говорила, что любит его, так невозможно врать. К тому же Оксана упорно не хотела чтобы Таня встречалась с ним, по времени они быстро оказались в постели, а ему дорога к этому все еще казалась мучительной и долгой.

Зачем ей динамить его, если ничего с этого не имела? Если последний вечер перед расставанием, когда он готов был осыпать ее любыми подарками, дать все, что она пожелает, Таня просто его вычеркнула?

Ничего не понятно… Игорь пошел к бару, налил в хрустальный бокал виски, сел в кресло. Отчаяние — вот что он сейчас чувствовал.

Бахов открыл дверь, нерешительно вошел в собственную квартиру. После возвращения жены, прежде такой ласковой и готовой на все, жизнь его превратилась в настоящий кошмар. Оксана не желала идти в ванную с ним, позволяла только обычное перепихивание, которое мало интересовало Бахова, и каждый вечер орала, что он оставил ее в полном одиночестве. Он лишил ее подруги, потому что не смог приехать в Турцию хотя бы на пару дней! Она там тосковала одна, а теперь здесь, это кошмар, это издевательство над ней!

После всего, что он сделал для нее, слушать такое было просто невозможно и со вчерашнего вечера Бахов ночевал в своем кабинете, вспоминая Людмилу и страдая бессонницей.

— Дорогая, ты здесь? — спросил он.

— Нет, сдернула в сауну с проститутками, — отозвалась из спальни Оксана. — Ты ведь часто там бываешь? И не надо заливать, что работаешь до десяти!

Бахов бывал в таких саунах, и не раз после женитьбы на молодой красавице, но только не в последнее время. Шли трудные переговоры с представителями «Константы» о вхождении «Виктории» в ее структуры, гарантиях работникам его фирмы, дележе прибыли и о многом другом, что было жизненно важно для него. Он действительно работал до десяти вечера, поэтому слова жены вызвали бурю гнева в душе Бахова.

— Я работаю! — заорал он, вбегая в спальню. — Я говорил, что у нас критическая ситуация, переломная, все меняется, но я бьюсь за своих людей, за… твое благополучие, в конце концов! А ты что творишь? Если не нравится тут — убирайся к чертовой матери!

Оксана лежала в прозрачной ночнушке на кровати и тупо смотрела на экран телевизора.

— Это ты уберешься, — сказала она. — Я позаботилась о том, чтобы квартира осталась моей, можешь не сомневаться, суд поверит бедной девушке, а не старому миллионеру. Особенно если я расскажу о твоих счетах на Кипре и в Гибралтаре.

— Вот так, значит…

— А ты как думал?

— Ксюша, ты не можешь рассказать честно обо всем, что случилось в Турции? — с тяжелым вздохом сказал Бахов, присаживаясь на край кровати.

Темная небритость внизу ее живота взволновала его. Обычно Оксана тщательно следила за своим лобком, теперь почему-то перестала, и это… было приятно видеть.

— Я же тебе сказала, если б ты приехал…

— Слышал уже. Но ведь Таня выглядела совсем несчастной. У нее не получилось, чего ты и хотела. Так в чем тут дело?

— Ладно, расскажу, — нехотя пробурчала Оксана.

И рассказала обо всем, что случилось в Турции. Первый раз честно исповедалась мужу о своих желаниях и действиях.

— Он был в полной отключке. Если думаешь, что я переспала с ним, убей меня или принеси Библию, я поклянусь. Ничего не было. Но Танька-то этого не знала! И вместо того, чтобы поблагодарить меня, отплатила черной ненавистью! А я ей столько шмоток отдала, я для нее… Да именно для нее и старалась, он же встречался с другой бабой, понимаешь?

Всю, да не всю правду поведала Оксана. О том, что подкупила женщину на пляже, умолчала.

Бахов не сомневался, что она не изменила ему. Он достаточно хорошо знал свою жену, которая в своих желаниях всегда шла до конца, будь то требование купить новую шубу или стремление разлучить подругу с парнем, который ей не понравился. Да и он, судя по всему, не горел желанием заниматься с ней сексом и после снотворного вряд ли был на что-то способен.

— Ксюш, я не знаю, что туг можно сделать. Ну хочешь, поеду к Тане и все объясню?

— Что ты ей объяснишь?! Что я разлучила ее с этим козлом? Не смей даже думать об этом!

— В конце концов, мы ведь жили хорошо и без Тани, — сказал Бахов.

И тут же вспомнил, что не совсем хорошо они жили в последнее время. Когда появилась Таня — да, наступила прямо-таки благодать, а до этого — сплошные ссоры. Можно попытаться что-то сделать, вернуть Таню, но стоит ли? Во-первых, непонятно, чем все кончится, во-вторых, рано или поздно строптивая девчонка найдет себе мужика, который не понравится Оксане. И все повторится.

— Ксюш, давай забудем об этих проблемах, я так устал, так соскучился по тебе… Пойдем в ванную…

— Не хочу! — отрезала Оксана таким тоном, что Бахов не стал настаивать.

Более того»- разозлился. Это что ж за жена, мать ее за ногу, если в самый трудный момент она не только не поддерживает мужа, а просто добивает его?! Да лучше иметь Людмилу, платить ей тыщу баксов в месяц за все про все и не иметь головной боли!

— Как скажешь, — жестко произнес он, поднимаясь с кровати. — Смотри не пожалей, детка.

И пошел в свой кабинет. Вторую ночь спать в одиночестве, благо снотворным запасся. Но долго это безобразие не может продолжаться.

24

— Ну так ты и есть тот гений, которого все ждали? — спросил Бахов.

— А что, не похож?

— Ну, не знаю, не знаю… Ты разработал всю эту стратегию по захвату моего бизнеса?

— Я. Но это не захват, а слияние на взаимовыгодных условиях. Вы — архаизм, пережиток прошлого, и только ленивый не положил на вас глаз. Но мы предлагаем вам самые выгодные условия. Лично вы,

Иннокентий Петрович, ничего не теряете в деньгах, но много приобретаете, становясь третьим вице-президентом «Константы».

— Приобретаю? Не смеши меня, Игорь, позволь тебя так называть. Раньше я сам решал все вопросы, а теперь становлюсь просто служащим чужой фирмы.

— У вас пожизненные гарантии должности вице-президента и доля в бизнесе «Константы». Раньше вы рисковали своими деньгами, теперь ничем не рискуете.

— Вроде преждевременной, хорошей, но — пенсии?

— Нет, — уверенно сказал Игорь. — У «Константы» много дел, ваш опыт, ваше слово — на вес золота. Я не преувеличиваю, вы будете одним из самых уважаемых членов команды.

Быть даже самым уважаемым членом команды Бахову очень не хотелось. Он сам по себе был командой, хозяином. Но ничего другого не оставалось.

— Даша! — закричал он в селектор. — Что ты там чешешься, корова?! Где кофе?!

— Сейчас будет, Иннокентий Петрович, — ответил испуганный голос. — Через минуту.

— Ну зачем же так злиться, Иннокентий Петрович?

— Да я не по этому поводу… Жена, понимаешь, достала! Отправил ее в Турцию с подругой, думал угодить, а вышло наоборот. Подруга, библиотекарша чертова, влюбилась в какого-то прохвоста…

— Как зовут вашу жену? — облизнув пересохшие губы, спросил Игорь.

— Оксана. И что учудила, дура? Подмешала ему снотворное, легла рядом, а та приехала и обомлела Но вместо того, чтобы благодарить подругу за разоблачение, понимаешь, обиделась. Теперь жена на мне зло вымещает. Ты уж извини, что говорю про это…

— Но ведь у Оксаны фамилия — Манжула…

— Так это ее девичья фамилия. Постой, а ты откуда знаешь про ее фамилию?

— Девичья?! — Игорь вскочил с кресла. — Иннокентий Петрович, в какой библиотеке работает Таня?

— Таня? — в свою очередь, изумился Бахов. — А ты откуда… Так это ты, что ли, был?

— Адрес, умоляю вас!

— На Рублевке какая-то библиотека. Погоди, позвоню Оксане, узнаю точно.

— Спасибо, Иннокентий Петрович. Я ваш должник.

Стемнело рано. Дождь стучал по стеклу. Таня сидела в пустом зале библиотеки и смотрела в окно. Слезы катились по стеклу, слезы катились по ее щекам. Теперь она богатая, может хоть завтра получить сто тысяч долларов за квартиру тети Полины, а что изменилось? Ничего. Без Игоря все было серым и грустным. Да, он развратный, чужой, но… Только он ей и нужен. И не понять, не объяснить это чувство, глупое, наверное, унизительное, но… такое прекрасное. Она хотела его — любого. И ужасалась глубине своего падения, и радовалась ей. Да, пусть изменяющий, чужой и непонятный, но только бы приходил к ней. Только бы целовал ее, говорил, что любит…

Машина остановилась за окном. Человек в длинном черном плаще вышел из нее. У Тани замерло сердце. Неужели это он? Струи дождя не позволяли разглядеть его лицо, но она чувствовала, что это он! Вскочила со стула, побежала к двери. Остановилась. Вспомнила, что все это было уже во сне, и тут появлялась голая Оксана. Опять появится? Нет, не появилась. И Таня выскочила на тротуар.

Игорь встал перед ней на колени, протянув букет красных роз. Капли дождя стекали по его лицу. Нет, это были не капли дождя, а слезы, он плакал, плакал навзрыд, как ребенок.

— Я думал, никогда больше не увижу тебя… — бормотал он сквозь рыдания. — Я думал… навсегда потерял тебя…

Она опустилась на колени перед ним, обняла его, прижалась щекой к его щеке, гладила ладонью влажные волосы.

— Игорь… Любимый… как хорошо, что ты нашел меня…

Он уткнулся ей в плечо, содрогаясь от рыданий. А она обнимала его, крепко прижимала к себе, как мать дорогого сыночка. Они стояли на коленях в луже холодной воды. Игорь коснулся губами ее губ, и они ответили ему.

— Ты не знаешь, что случилось в Турции, я тебе расскажу… — шептал он.

— Ничего не хочу знать, просто хочу быть с тобой, — шептала она.

— Тогда поехали ко мне?

— Я только закрою библиотеку…

* * *

— Ксюш? Привет. Теперь я все знаю, но ничуть не обижаюсь на тебя, — сказала Таня в трубку радиотелефона.

Она сидела на велюровом диване, а рядом сидел Игорь, обнимая ее. Два дня они не выходили из этой квартиры, и все равно обоим было мало. Игорь целовал ее в щеку, в шею, а она шалила пальцами.

— Привет, Танюша, — мрачно отозвалась Оксана. — Как дела?

— Да все нормально. Двадцатого сентября у нас с Игорем свадьба, приглашаю тебя вместе с Баховым.

— Извини. Тань, не смогу. На двадцатое у меня как раз судебное слушание. Развожусь с Баховым.

— Жаль, — сказала Таня. — Но если что — звони. Я теперь пресс-секретарь Верхнезеленского горно-обогатительного комбината. Вхожу в должность. Знаешь, какой у меня теперь оклад?

— Мне это неинтересно. Входи, входи, — пробурчала Оксана и бросила трубку.

— Ей это неинтересно! — воскликнула Таня.

— Мне тоже, — сказал Игорь, целуя ее живот.

Его губы опускались все ниже и ниже, Таня тихонько застонала, гладя его волосы.

— И мне… тоже, — сказала она.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Колесникова Наташа Никуда не уйти от любви

Наташа Колесникова Никуда не уйти от любви

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24