Сиана Келли

ТАВЕРНА «ВЕДЬМИНО ЗЕРКАЛО»

При копировании просим Вас указывать ссылку на наш сайт!

Пожалуйста, уважайте чужой труд.

ГЛАВА 1

Эй, какого чёрта?

Я вытерла и без того блестящую стойку бара, и на моём пальце сверкнуло новое помолвочное кольцо. Сегодня был тот самый день. Книжный магазин и бар «Убиенная Овечка» снова открывался. Строительная бригада проделала большую часть работы, пока мы с Клайвом находились в Новом Орлеане. Здесь всё было совсем не так. Это место уже никогда не будет прежним, но «Убиенная Овечка» 2.0 блистала в лучах заходящего солнца.

К счастью, волки, уничтожившие оригинал, не повредили оконную стену с видом на залив Сан-Франциско и Тихий океан. Морская вода плескалась о толстое стекло в метре над полом бара. Водоросли покачивались и кружились, когда мимо проплывала большая рыба.

— Привет, босс. Я убрал последние две тележки с книгами, но мне позвонили и сообщили, что сегодня вечером доставят ещё одну партию.

Оуэн, мой друг, помощник и выдающийся ведьмак, помогал мне с приготовлениями перед первым открытием за последние два месяца.

— Полки довольно лёгкие. Хотя скоро мы должны вернуться к нормальному ассортименту.

Волки тщательно уничтожили мой дом. Очень немногие книги удалось спасти. Они уничтожили редкие, древние гримуары и первые издания, незаменимые экземпляры. Я отогнала печаль и возмущение. Сегодня вечером им здесь было не место.

Дейв, мой повар-полудемон, вышел из кухни с тарелкой угощений. Он так хорошо знал меня. Когда он поставил передо мной шоколадно-кокосовые батончики с карамелью, Оуэн нырнул за тарелкой, а Дейв повернул обратно на кухню.

— Подожди. Ты не хочешь выпить?

Я подняла его любимый сорт коричного шнапса.

Он остановился у вращающихся дверей и оглянулся через плечо. Чёрные, как у акулы, глаза Дейва уставились на бутылку в моей руке.

— Позже. Я не хочу, чтобы этот запах был у меня в голове, пока я готовлю.

Мгновение спустя дверь захлопнулась.

— Ты уже была на кухне? Ты знаешь, что он делает?

Оуэн выхватил бутылку у меня из рук и вернул её на место в красочной, сверкающей стене из каскада бутылок за стойкой бара, выровняв её так, чтобы этикетка была обращена строго вперёд, как он делал с любой другой бутылкой на стене.

— Понятия не имею. Сегодня меня выгнали с кухни.

Я откусила кусочек угощения и застонала.

— Тебе же не попасть в квартиру, если тебе запрещено заходить на кухню.

Оуэн оглядел бар в поисках чего-нибудь, что нужно было сделать. Я его прекрасно понимала, потому что весь день делала то же самое.

Я занималась бизнесом семь лет, прежде чем мой дом пришлось разобрать до основания и перестроить. Это был не первый мой рабочий день, но я чертовски нервничала. Вместо того чтобы открыться в полдень, как мы обычно делали, мы перенесли торжественное открытие на пять вечера, чтобы устроить больше вечеринку.

Посмотрев на часы, я призналась — хотя бы самой себе — в страхе, который мешал мне спать. Что, если никто не придёт? Прошло уже несколько месяцев. Привычки изменились. Может быть, заядлые посетители нашли новые места для времяпрепровождения, которые им больше нравились.

— Время, — сказал Оуэн.

Кивнув, я нацепила улыбку, приготовилась к тишине и открыла обереги, защищающие мой книжный магазин и бар. Они были волшебным образом связаны со мной и отвечали на мои мысли. Мгновение спустя по лестнице раздалось множество шагов, и что-то напряжённое и испуганное во мне исчезло. Оуэн ухмыльнулся, поцеловал меня в щёку и пошёл приветствовать наших клиентов.

Первым вошёл Грим, гном с подходящим именем, который каждый вечер с тех пор, как я только открылась, сидел на крайнем табурете в баре. Он не был пьяницей. Он был персоной, которая наслаждалась кружкой медовухи в конце дня. Когда он запрыгнул на своё обычное место, я поставила перед ним кружку. И вот так всё вернулось на круги своя.

Бар быстро заполнился посетителями, которые хлынули в соседний книжный магазин. Там они собрали разбросанные стулья и расставили их вокруг дивана перед стеклянной стеной. Я была не единственной, кому не терпелось увидеть друзей и поговорить с ними.

Первый час был напряжённым. Люди, которые никогда бы не подумали обнять Сэм 1.0, жали мне руки, обнимали меня, даже целовали в щёку. Сказать, что последние несколько месяцев изменили мою жизнь, не было бы преувеличением. То ли по необходимости, то ли намеренно, я держалась особняком и изолированно. Но сейчас… Ну, прямо сейчас великолепный парень, друг Оуэна, Джордж кружил меня по кругу, а его сестра Коко, ухмыляясь, качала головой.

Коко никогда не бывала здесь раньше. Она была необыкновенным драконом-оборотнем, и сделала мне ожерелье, которое я никогда не снимала. Оно было создано для защиты моего разума от внешнего влияния. Моя тётя, которая была одержима желанием стереть меня с лица земли, использовала свою значительную силу, чтобы втянуть меня в ужасающие видения, которые должны были остановить моё сердце. Коко наколдовала изысканное защитное ожерелье, и теперь оно держало мой разум под моим собственным контролем.

Хоть она была и не такая высокая, как Джордж, у неё были его широкие плечи, тёплая смуглая кожа и пронзительные зелёные глаза. Кроме того, она была выздоравливающей алкоголичкой, поэтому никогда раньше она не заходила. Как только Джордж поставил меня на ноги, Коко пожала мне руку.

— Тут даже красивее, чем я себе представляла, — она стояла спиной к бару, не отрывая взгляда от открывающегося вида. — Я не могу остаться. Просто хотела пожелать тебе всего хорошего в твою первую ночь.

— Чтобы должным образом поблагодарить тебя за то, что ты пришла, позволь мне кое-что дать.

Когда я потянулась позади неё к бару, её глаза дрогнули.

— Нет, спасибо. Я в порядке. Мне, наверное, следует…

Я протянула тарелку с шоколадно-кокосовыми батончиками, которые приготовил Дейв, и предложила два последних Джорджу и Коко.

Выдохнув, она кивнула, взяла батончик и откусила. Её стон заставил меня улыбнуться. Джордж взял последний батончик и быстро прикончил его, всё время крепко обнимая сестру.

— Я собираюсь отвезти Коко домой. И, наверное, вернусь к закрытию, чтобы забрать Оуэна.

Коко толкнула локтем своего брата.

— Тебе не нужно нянчиться со мной. Я в порядке. Оставайся и веселись.

— Ты с ума сошла? Это «Спрингбокс»[1] против «Олл Блэкс»[2]. Сегодня вечер регби, женщина.

Джордж ещё раз поцеловал меня в щёку, не убирая руки с плеч сестры. Он помахал Оуэну, а затем повёл Коко вверх по лестнице. Они ушли.

По полу прокатилась ударная дрожь. Я повернулась и увидела, как Мег расправляет крылья и пристально смотрит на человека, сидящего на барном стуле, который обычно занимала она. Это было недостатком — наличие невероятно могущественных постоянных клиентов. Они не привыкли ждать своей очереди. Мег была одной из Фурий. Она была древнегреческой богиней мести. Мне нужно было принести ей виски и стул раньше, чем в её когтистой руке появится плеть.

Кивнув Оуэну, который готовил напитки за стойкой бара, я указала на барный стул, который держала в углу. Им я пользовалась тихими ночами. Он поднял его и передал мне через головы. Я поставила его в конце стойки, рядом с Гримом. Поскольку ни Мег, ни Грим не были болтунами, я решила, что они смогут вполне сносно терпеть друг друга. Я махнула Мег и указала ей на пустой стул, а Оуэн поставил перед ней двойную порцию её любимого виски. Раздражённая, но успокоенная, Мег села.

Дверь кухни распахнулась, и Дейв начал что-то писать на доске меню, которую мы недавно установили. Для всех участников было лучше, когда Дейв не взаимодействовал напрямую с клиентами.

«В честь недавней поездки Сэм в Новый Орлеан сегодняшнее меню: По'бойс — краб, креветки, горячая сосиска или ростбиф, подаётся с картофелем фри или кольцами лука. Никаких замен. Не выводите меня из себя».

Дейв вернулся на кухню, а Оуэн начал ходить по залу, принимая заказы. Справа от меня раздалось низкое, яростное:

— Чёрт.

Я обернулась и обнаружила, что Мег пристально смотрит на нижнюю ступеньку лестницы.

— Милое местечко, малышка.

Я резко развернулась. Там стояла Стефо и осматривала бар своим единственным здоровым глазом. Взвизгнув от восторга, я обежала стойку бара и обняла свою любимую горгону. Она была сногсшибательна в длинном белом платье-майке с высокими разрезами по бокам, которые подчёркивали сияющую оливковую кожу. Её чёрные вьющиеся локоны спадали до поясницы. Она всё ещё щеголяла с повязкой на глазу, но эта повязка подходила к её платью.

— Ты пришла!

Я очень скучала по ней.

— Сказала же, что приду.

Она одарила Гора, который мог быть, а мог и не быть египетским богом неба — мне не хотелось совать нос не в своё дело — долгим взглядом. Я никогда не видела в нём ничего, кроме стойкости. Под похотливым взглядом Стефо его тёмная кожа покраснела.

— Ты помнишь, — прошептала она, заставив Гора поперхнуться резаным пивом[3].

— Я так рада тебя видеть! Тебе нужно где-нибудь остановиться? Моя квартира в задней части дома.

Похлопав меня по руке, она сказала:

— Спасибо, но у нас всё в порядке.

— У вас? Габриэль с тобой?

Я была удивлена, что он покинул Новый Орлеан, когда его Альфа стал Магистром города.

— Нет, ох уж этот пылкий волк. То, что он мог делать с… ну, это, наверное, не то место, чтобы вдаваться в подробности, — она подмигнула. — Спроси меня позже. Нет, «мы» это мои сёстры. Каждое столетие или около того мы собираемся и живём вместе до тех пор, пока можем терпеть друг друга.

— Подожди. Обе сестры? Я думала, Персей отрубил голову Медузе.

Хихикая, она ответила:

— Он хотел бы. Мужчины. Перестанут ли они когда-нибудь преувеличивать свои подвиги? Или размер своих членов? — она закатила глаза. — Не считая этого волка, потому что, уфф.

Я отступила за стойку.

— Что я могу тебе предложить?

Ниал, высокий, щеголеватый эльф с травянисто-зелёными глазами и длинными серебристо-светлыми волосами, встал и предложил Стефо свой стул.

Она оглядела его с ног до головы, провела рукой по его руке и поблагодарила.

— Думаю, мне бы хотелось чего-нибудь высокого и крутого.

Она подмигнула Ниалу и затем села.

Ниал приложил губы к уху Стефо и прошептал что-то, от чего её глаза широко распахнулись.

— Да. Мне бы этого очень хотелось. Сначала мне нужно поговорить с моей подругой. После этого ты в деле.

Она обмахнула своё лицо, когда он формально поклонился, а затем направился к ступенькам, где стал ждать её.

Я поставила перед ней розовый напиток в высоком бокале.

— Значит, вся эта история с обезглавливанием Медузы была ложью?

— По большей части. Он увидел её отражение в своём щите, а потом обмочился и побежал, — пожав плечами, она сделала большой глоток. — Ммм. Так или иначе, — сказала она, оглядываясь через плечо на горячего эльфа, ожидающего её. — Мне нужно идти, но я хотела, чтобы ты знала, что мы сняли дом в Си-Клифф, примерно в миле отсюда. В следующий раз я возьму с собой Эуриалию и Медузу. Только убедитесь, что у вас под рукой много вина. Это всё, что они пьют.

Она вскочила со своего места.

— Я вернусь. Просто заскочила поздороваться.

Отмахнувшись от Мег — которую я и не подозревала, что она видела, — она бросила двадцатку на стойку бара, забрала своего эльфа и направилась к выходу. Я уже скучала по ней.

Позже вечером в заведении всё ещё было многолюдно, но все устроились. Я нарезала дольки лимона, заметив, что Лиам, селки и один из моих постоянных клиентов, протискивается через вход в воде. Мне было интересно, где он был. Он снял свою тюленью кожу и превратился в человека. Не обращая внимания на приватную мантию, которую я продолжала вешать у входа в океан, он направился к бару.

Люди выкрикивали приветствия, некоторые свистели, но Лиам не отвечал. Сбитая с толку, я отодвинула разделочную доску и, схватив пинтовый стакан, стала наливать его любимое светлое пиво из крана. Это было так на него не похоже. Правда, у многих в сверхъестественном мире не было проблем с наготой, но я точно знала, что у Лиама были проблемы. Он был главной причиной, по которой я держала мантии доступными для водных фейри.

— Всё в порядке?

Я поставила пиво перед ним.

Склонив голову набок, он непонимающе уставился на него. Долю секунды спустя он схватил нож, который я уронила, и перепрыгнул через стойку, сбив меня с ног. Я ударилась головой о деревянный пол. На мгновение ошеломлённая, я не среагировала, пока не почувствовала, как нож вонзился в шею. Выпустив когти, я оттолкнула его руку, сломав кость. Глаза его были всё ещё пустые и непонимающие. Он обхватил меня здоровой рукой за шею и сжал.

Его глаза были неправильными. Я стукнула его по другой руке и снова услышала треск. Не прошло и секунды, как его оторвали от меня, и он повис в плотной хватке Дейва. Пламя пробежало по руке Дейва, обжигая Лиама, но он всё ещё висел безвольно и не реагировал.

— Остановись! Брось его.

Дейв подчинился, но придавил Лиама ногой.

— Что, чёрт возьми, это было? — прорычал он.

Я не осознавала, что в баре воцарилась тишина, пока не встала и не услышала коллективный вздох.

— Сэм, у тебя кровь!

Оуэн обежал вокруг бара, сжимая в руке полотенце. Он прижал его к моей шее, пытаясь остановить поток крови.

Держа свою руку поверх его, усиливая давление, я изучала Лиама.

— Посмотри на него. Его там нет.

— Мама, — Оуэн помахал свободной рукой своей матери Лидии. — Это проклятие?

Дейв присел на корточки и положил руку на немигающее лицо Лиама.

Лидия выглядела так, словно готовилась произнести заклинание, но я остановила её.

— Она отслеживает. Ничего не делайте.

Мгновение спустя Лиам вздрогнул, свернулся в позу эмбриона и затрясся.

Дейв встал с мрачным выражением лица.

— Она вернулась.

ГЛАВА 2

Лиан, Лиан, Лиан

Было около одиннадцати, когда прибыли Клайв и Лиан. Они нашли меня, сидящей за столиком в пустом, затемнённом баре, смотрящей на волны и гадающей, какого чёрта.

— Я предполагала, что будет больше людей.

Лиан, приезжая вампирша и одна из великолепных бывших Клайва, заглянула в книжный магазин у входа, без сомнения, в поисках скрытой толпы.

Конечно, он привёл Лиан. Да, она была старым и очень могущественным союзником, полным решимости помочь Клайву выяснить, кто нацелился на него и его ноктюрн вампиров. Но обязательно ли ей было всё время быть такой чертовски красивой и совершенной? Дико сияющая, без шрамов кожа, золотисто-карие глаза, блестящие чёрные волосы — она была худшей из всех.

— Где все?

Клайв пододвинул стул и сел рядом со мной, положив руку мне на бедро.

— Я звонил раньше. Было так шумно, что Оуэн меня не смог расслышать меня.

— Да, — я взяла его руку и зажала её между своими. — Всё началось здорово.

Я наблюдала, как Лиан осматривает мой бар-книжный магазин. Стиснув сильнее руку Клайва, я добавила:

— Пришли все, и большинство из них привели друзей. Мы были переполнены.

Наклонившись, он поцеловал меня в висок.

— Я же тебе говорил.

Дверь кухни распахнулась, вышел Дейв и Лиан замерла.

— Да, это всё приятное времяпровождение, пока кто-нибудь не попытается перерезать тебе горло.

Он поставил передо мной тарелку с креветками и картошкой фри.

— Ешь. Что, чёрт возьми, я должен делать со всей едой, которую приготовил?

Игнорируя напряжённо моргающую Лиан, он зашёл за стойку и налил себе стакан коричного шнапса, а мне содовой.

— Полагаю, что сегодня вечером приюты будут наслаждаться каджунской едой.

Я не подумала поесть раньше, но он был прав. Теперь, когда еда стояла передо мной, я умирала с голоду.

Дейв плюхнулся в кресло с другой стороны от меня.

— О чём ты говоришь? Кому перерезали горло? — голос Клайва охладил воздух.

Дейв указал на мою шею, точнее на бок с противоположной стороны от Клайва. Сестра Оуэна, Лайла, целительница, уже поработала со мной. Я была в порядке, хотя теперь у меня теперь был ещё один шрам.

Откусив кусочек по'бойса, я пожала плечами.

— Маленький порез.

Повернувшись к Дейву, я добавила, с полным ртом острых креветок:

— Так вкусно.

Он наклонил свой бокал в мою сторону, принимая комплимент, а затем одним глотком прикончил половину выпивки.

Я не видела, как он двигался, но внезапно Клайв присел на корточки рядом с Дейвом, и пальцем слегка провёл по новому шраму на моей шее.

— Кто напал на тебя?

— Лиам.

Дейв допил остатки своего напитка и покачал головой.

— Грёбаный селки решил рыпнуться на неё. Бар заполнен почти всеми могущественными существами в Сан-Франциско, а этот мудак проплывает через вход в океан, проходит через переполненный бар — голый — и перепрыгивает через стойку в попытке убить её.

— Лиам? С какой стати Лиаму нападать на тебя?

Клайв кипел от злости, я это чувствовала, но он держал свой голос и язык тела под контролем.

Сглотнув, я сказала:

— Это не его вина. Эбигейл вернулась. Дейв отследил заклинание. И она, по-видимому, ищет друзей, так как не может меня заполучить.

Сделав глоток содовой, чтобы запить невероятную еду Дейва, я добавила:

— Все были в шоке. Никто не двигался. Дейв был на кухне и всё равно первым пришёл на помощь, оттащил его от меня.

Я уставилась на еду, желая поесть, но знала, что Клайву нужны ответы.

— Ты знаешь Лиама. Он тихий, задумчивый. Незначительный. Он появился здесь первым несколько месяцев назад, когда в меня стреляли. Русалка, которая спасла меня, сказала ему, и он помчался мне на помощь. Он милый парень, которого все любят.

Дейв кивнул в знак согласия.

— Тут было чертовски празднично. Никто и не заметил угрозы, когда смотрели на него.

— Я сомневаюсь, что кто-нибудь даже видел, как он выхватил нож, когда нырнул за стойку бара. Я не звала на помощь, потому что она мне не нужна.

Клайв открыл рот, чтобы ответить, но я покачала головой.

— Мне не нужна была помощь. Он селки. Я могла бы легко справиться с ним, но это же Лиам. Я не хотела причинять ему боль. Я видела, что с ним что-то не так. Кончилось тем, что я сломала ему обе руки, пока отталкивала его от себя. Звук был ужасный. К счастью, Лайла была здесь и смогла исцелить их. Если бы он не смог плавать, то, скорее всего, умер бы. Селки нельзя надолго отрывать от воды.

Тяжёлое молчание было нарушено, когда Лиан спросила со своим глупым, идеальным британским акцентом:

— Кто такая Эбигейл?

Я позволяю Клайву разобраться с этим, пока заканчивала свой ужин.

— Эбигейл — тётя Сэм. Она возражает против существования Сэм.

Он успокаивающе провёл рукой по моей спине, поднялся и вернулся на своё место, пронзая Дейва взглядом.

— Если ты смог отследить заклинание, почему ты здесь и почему Эбигейл не мертва?

Дейв выдохнул, наклонился к океану и, обхватив ногой ножки пустого стула, подтащил его к себе.

— Я не отчитываюсь перед тобой, сынок, так что следи за своим тоном, — он положил ноги на стул, не обращая внимания на гнев Клайва. — И не пытайся показывать мне свои джедайские фокусы с разумом. Это дерьмо работает только тогда, когда я не обращаю внимания.

— Он пытался, — сказала я.

— Твою мать. Сука почувствовала, что я выслеживаю её, и разрушила чары. Она рядом, но это всё, что у меня есть. Вероятно, ей нужно было быть рядом, чтобы контролировать его.

Лиан, наконец, подошла к нашему столику и села по другую сторону от Клайва, на мгновение положив руку ему на плечо, как бы призывая его успокоиться. Её самонадеянность, возлагать руки на мою пару, вызвала у меня желание оторвать её руку и ударить ею по лицу.

— Почему твоя тётя желает твоей смерти? — спросила Лиан с тихим беспокойством и интересом.

Если бы я недавно не обнаружила свои собственные способности к некромантии, я могла бы купиться на это. Тоска по Клайву скрывалась за каждым её словом и жестом.

Поскольку Клайв и Дейв были взбешены, я быстро доела последнюю картошку фри и ответила:

— Мой отец был рождён волком, как вы знаете, а моя мать была ведьмой Кори, древней и могущественной линией ведьм. Тетушка считает, что моя мать испортила мной их длинную, чистую линию ведьм.

Дейв фыркнул.

— Испортила.

— Не могла бы твоя мать…

— Мертва.

Лиан наклонилась вперёд.

— Тогда твой отец. Он…

— Мёртв.

Этот разговор становился всё более и более угнетающим.

— Наверняка у тебя есть кто-нибудь из членов семьи, кто мог бы тебе помочь.

Снова с тихой заботой. Мне хотелось врезать ей прямо между глаз.

Дейв подавил смешок и встал, забирая мою пустую посуду к бару. Минуту спустя он вернулся с коктейлем для меня.

Я сделала глоток. Идеальная «Капля лимона»[4].

— Спасибо.

Кивнув, он снова поднял ноги, скрестил руки на груди и стал смотреть, как волны кружатся вокруг стекла.

И Клайв, и Дейв позволяли мне решать, чем поделиться. Я достаточно осознавала себя, чтобы понимать, что мои проблемы с Лиан проистекали из моей собственной неуверенности. Другие вампиры в ноктюрне любили её, хотели, чтобы она была для Клайва кем-то особенным. По большей части, мне было всё равно. Просто иногда это меня доставало.

Вампиры были всецело за долгую игру. Может, Клайв и любит меня сейчас, но она сомневалась, что он будет чувствовать то же самое через несколько лет, несколько десятилетий, столетие? Выжидание подходящего момента, к добру или к худу, было отличительной чертой их веры.

Сделав ещё один глоток, я неохотно ответила:

— Насколько я знаю, я последняя из рода Куинн, а мы с ней — последние Кори. По-моему. Хотя, честно говоря, я понятия не имею.

Я поигрывала бокалом мартини, поворачивая его так и этак, ловя лунный свет.

— Она более опытна и более сильна, чем я.

— Не более сильная, — начал Клайв.

— Она чёртова колдунья, — вмешался Дейв. — Эта сила принадлежит не только ей.

Пожав плечами, я продолжила:

— Независимо от того, как у неё это получается, она сильнее меня и тренировалась для этого всю свою жизнь. У меня был доступ к моему ведьмовскому наследию всего несколько месяцев. Я понятия не имею, обладаю ли я какими-то скрытыми навыками, которые могут превзойти её.

Я также не собиралась говорить Лиан или любому другому вампиру, что я некромант, что я могу чувствовать присутствие вампиров, читать их мысли и эмоции, даже контролировать их действия. У меня не было желания умереть. Единственными вампирами, которые знали, были Клайв, его второй Рассел и его третий Годфри, никто из которых не предал бы меня — я была почти уверена — и никто из которых, на самом деле, не знал о моих способностях.

Я даже не сказала Клайву, что однажды глубоко заглянула в свой собственный разум и обнаружила холодные зелёные вампирские вспышки в небольших группах по всей планете, или, что я прочитала мысли вампира на другом конце света. Я бы сказала ему — я бы сказала — как только смысл того, что это может означать, не бросил меня в холодный пот.

Клайв накрыл рукой мою руку.

— Я полагаю, что попытка Лиама убить испортила вечер?

— Да. После этого они все начали уходить.

Они были так счастливы — ну, за исключением Грима, естественно, — когда пришли. Я не могла вынести взглядов ужаса и жалости, которые они бросали на меня, уходя.

— Как он сейчас? — спросил Клайв.

— Ему было лучше. Когда он вышел из транса, то свернулся калачиком, ужасно дрожа. Если бы Лайлы не было здесь, чтобы помочь, не знаю, что бы мы сделали. В конце концов, мы помогли ему надеть шкуру тюленя, и он вернуться в океан.

— Наверное, так будет лучше для него, — сказал Дейв. — Может лучше исцелится.

— Да.

Бедный Лиам. Я ненавидела свою тётю, по-настоящему ненавидела её. Ей было всё равно, кому она причинит боль, чтобы добраться до меня.

— Хорошо, — Клайв встал, потянув меня за руку. — Поднимайся.

Когда я поднялась, Клайв обнял меня одной рукой и прижал к себе.

— Мы пойдём домой. Ты поспишь. Мы встретимся здесь завтра после закрытия и обсудим, что делать с твоей тётей.

— Убить её, — проворчал Дейв, пиная стул.

— Может быть, мы могли бы попросить Коко сделать заколдованную цепочку, которая окружает «Убиенную Овечку», чтобы каждый посетитель контролировал свой разум.

Как ожерелье, которое она сделала для меня, защищало мой разум.

— Конечно, — сказал Дейв, выключая свет. — А что будет потом, когда ты выйдешь за дверь? Ты больше не живёшь в своей хоббитчьей норе, — он начал подниматься по лестнице. — Ещё даже не полночь. Может быть, я приглашу Мэгги на танцы.

Он прошёл через обереги и исчез.

Клайв потянул меня за косу, склонил лицо ко мне и поцеловал меня.

— Мне жаль, что вечер плохо закончился. А теперь, — он быстро стиснул меня, — где твоя куртка?

— Эм.

Я оглядела бар, возвращаясь по своим следам, пытаясь вспомнить, когда я её сняла.

— На диване в моей квартире.

Клайв пошёл за ней, оставив нас с Лиан наедине.

— Твоё заведение великолепно. Клайв упомянул, что это твоё детище.

Её совершенные черты сияли в лунном свете. Она была, попросту говоря, сногсшибательна.

Я изо всех сил пыталась отгородиться стеной от её эмоций, боролась и потерпела неудачу.

— Да. Если бы не нужно было соблюдать правила обыденного мира, я представляла, что было бы возможно. Тогда я толком не знала Клайва, но он свёл меня с людьми, которые смогли воплотить мою мечту в реальность.

Лиан кивнула.

— Похоже, это комфортная и полезная жизнь, которой ты сама добилась. Поздравляю.

Улыбаясь, она повернулась и стала смотреть на волны.

Поскольку я не смогла полностью блокировать её, я также узнала, что она думала, что, в отличие от книжного магазина и бара, во мне не было ничего особенно красивого или экстраординарного. Привязанность Клайва сбивала её с толку.

ГЛАВА 3

Просто для ясности, я была круглой отличницей

Не знаю, как ей это удавалось, но Лиан всегда стояла рядом с Клайвом, в то время как я, казалось, вечно отставала, угрюмый подросток, злой на весь мир. Конечно, не помогло и то, что каждый вампир, мимо которого мы проходили, считал Лиан могущественной, смертоносной, блестящей, красивой и идеальной для Клайва. Я бы не стала вдаваться в то, что они обо мне думали. Я и так уже чувствовала себя подавленной.

Рассел ждал Клайва в фойе.

— Сир, у нас с Годфри возникла мысль.

— Мой кабинет.

Клайв и Лиан плыли впереди, а Рассел шёл со мной.

— Не ожидал, что вы вернётесь так скоро, мисс Куинн.

Он шёл в ногу со мной, тихая забота сквозила в каждом слове и выражении лица.

— У нас были неприятности.

Я не хотела, чтобы весь ноктюрн знал о моих бедах. Злорадство было сильным в этой толпе.

— Мне жаль это слышать.

Он придержал для меня дверь, а затем плотно закрыл её за нами.

Клайв сел за свой стол, Годфри — в одно кресло, а Лиан — в другое. Нам с Расселом нужно было либо стоять, либо сидеть дальше от места действия. Годфри немедленно встал, жестом приглашая Рассела занять его кресло. Лиан, у которой не было официального места в ноктюрне и которая должна была поэтому подвинуться, осталась сидеть.

Годфри отодвинул два стула от стола в противоположном конце кабинета Клайва и поставил их к письменному столу, как своего рода второй ряд. Я похлопала его по руке в знак благодарности, но проигнорировала стул, и вместо этого стала беспокойно расхаживать по кабинету.

Голоса в ноктюрне всегда звучали тихо, чтобы их не подслушали. У всех нас был отличный слух, включая любого, кто мог бы приложить ухо к двери. Ни одна из комнат в доме не была звуконепроницаемой. Клайв объяснил мне, когда я переехала — когда «Убиенная Овечка» была уничтожена, и мне негде было жить, — что звукоизоляция — самый быстрый способ попасть в засаду. Если кто-то шёл за ним, он хотел это услышать.

Поэтому я побрела в дальний конец его кабинета, беря в руки редкие сокровища, рассматривая их и кладя обратно. Их дискуссия, как и сотни предыдущих, казалось, велась по спирали в слишком многих направлениях. Когда ты тысячелетний вампир, как Клайв, ты наживаешь много врагов. Они уже давно исчерпали основные возможности, те, с которыми он, возможно, сражался или победил. Теперь они изучали вторичные и третичные связи.

Большинство вампиров были долгоживущими. Была ли это любовница убитого им соперника? Подчинённый того любовника, который размышлял о поражении своего хозяина в течение столетия или даже двух? Возможности, как я обнаружила, были безграничны.

— Да, но я утверждаю, что Летиция старше, чем она признаёт, — Годфри напряжённо подался вперёд.

До сих пор я позволяла их голосам омывать меня, так как не знала никого, кого они обсуждали. Это имя я знала. Летиция была вампиром в ноктюрне Клайва, и она имела на меня зуб. Она обвинила меня в смерти своего любовника Этьена. Белиз Лафитт, брат Этьена, согласился напасть на ноктюрн и заманил нас в Новый Орлеан. Клайв убил Этьена, когда тот не выполнил приказ Клайва охранять меня. Когда мне было семнадцать, и я только что построила «Убиенную Овечку», на меня напал келпи, чуть не убил, и именно Клайву пришлось спасать меня. От этого грёбаного келпи не было ничего, кроме неприятностей.

— Ты упоминал об этом раньше, но я не понимаю, как она могла оказаться такой возрастной, — ответил Рассел. — Её тщательно изучили, прежде чем приняли в ноктюрн.

— Да, но кто проводил расследование? Помните, она прибыла как раз в тот период, когда мы проводили смену охраны. Грета возвращалась в Европу, а Николетт брала на себя эту работу.

Тяжёлая тишина заполнила комнату.

— Что? — спросила я, возвращаясь к обсуждению. — Почему это так важно?

Я проигнорировала пустой стул второго ряда и вместо этого устроилась на стёганой скамье вдоль стены справа от стола Клайва.

Пока Клайв обдумывал мой вопрос, Рассел повернулся ко мне.

— Николетт занимала эту должность всего несколько месяцев, пока мы искали исследователя, который обладал бы возрастом и опытом, необходимыми для надлежащего выполнения работы, — с напряжённым выражением лица он продолжил: — Николетт была одной из участниц ноктюрна, которая сражалась на стороне Лафитта, когда они напали.

— То есть, ты полагаешь, что она старше, чем сказала. С чего такие подозрения? — Лиан положила руку на стол Клайва и повернулась к Годфри.

— Её речь, — сказал Клайв.

— Да, — Годфри кивнул, ожидая продолжения Клайва.

Клайв выдохнул и повернулся ко мне.

— Её формулировки, лишь в редких случаях, они были архаичными.

— Да.

Годфри встал, волнение заставляло его двигаться.

— И никогда, когда она говорила напрямую с кем-либо из нас. За эти годы я замечал это всего несколько раз, и только тогда, когда подслушивал, как она увлечённо обсуждает что-то с другими.

— Вот именно, — сказал Клайв. — Я слышал, как она раз или два произносила слово или фразу, которые заставляли меня вспоминать о доме. Мне показалось странным, что такая юная девушка, как она, использует такие слова. Однако это случалось так редко, что я предположил, что она просто переняла это выражение у кого-то постарше.

— Мы можем быть сороками с языком, — согласилась Лиан.

— Конечно, но разве это не доказывает точку зрения Годфри?

Я подтянула колени, обхватила их руками и пожалела, что у меня здесь нет одеяла. Холодное окно за моей спиной пробирало меня до костей.

— Я тоже так делаю. Слушаю, как древние сверхъестественные существа болтают в баре, и иногда улавливаю выражения, которые меня интересуют или забавляют. Если это забавное слово, как например, Грим, называющий музыкантов трубадурами, я сознательно переключаюсь в своей голове, задаваясь вопросом, каких трубадуров я могла бы послушать, когда я заполняю полки в книжном магазине. Я не изменила свой лексикон. Я просто нашла слово, в котором нахожу больше радости.

Все четыре вампира уставились на меня, Клайв улыбался, поэтому я продолжила:

— Я знала это слово из книг, но только когда я услышала, как Грим использует его, я захотела его перенять. Для него оно не было забавным, архаичным словом. Это было подходящее слово для музыкантов его времени. Он не переключал код и не шутил. Когда я использую это, я сознательно играю с языком, потому что это не моё слово. Это относится к другой эпохе.

Клайв встал, пока я говорила, открыл дверцу шкафа и вытащил сложенный серо-белый плед. Он обернул его вокруг меня и потом вернулся на своё место. Между бровями Лиан образовалась морщинка, и она дважды быстро моргнула — верный признак огорчения.

— Если, как вы говорите, Летиция использовала архаичный стиль речи только тогда, когда терялась в дискуссии с другими, а не с вами, когда она была бы более склонна к осмотрительности, это могло бы свидетельствовать о том, что эти слова являются частью её собственного изученного языка. Возможно, она знала, что нужно скрывать своё родное произношение, когда нечаянно услышанное может оказаться опасным. И я думаю, можно с уверенностью сказать, что она сочла вас троих опасными.

— Я так поняла, ты едва окончила среднюю школу, — комментарий Лиан повис в комнате.

Клайв обратил на неё своё внимание с озабоченным выражением на лице.

— Если бы это было критерием для обсуждения, никто из нас — кроме тебя — не смог бы говорить.

Лиан держалась напряжённо и наклонила голову в сторону Клайва.

— Прошу прощения. Я не хотела проявить неуважение ни к кому в комнате. Я была поражена тем, как она выражала своё мнение, учитывая её ограниченное и более современное образование.

— Не в восторге от комментария «едва окончила среднюю школу», но чтобы ответить на вопрос, который, как я полагаю, ты задавала, я не глупа и не неграмотна. Владелец книжного магазина приравнивается к книжному ботанику.

— Конечно, — сказала она.

Температура в комнате упала на несколько градусов, и это согрело моё сердце. Никто из моих парней не был доволен тем ударом, который нанесла мне Лиан.

— Рассел, посмотри, сможешь ли ты найти Грету. Мне нужно знать, ушла ли она по собственной воле или её вынудили покинуть свой пост. Годфри, поскольку это была твоя идея, ты действуй с ним. Посмотрим, что ты сможешь узнать о Летиции, сколько ей лет, с кем она связана и почему, чёрт возьми, она нацелилась на меня, — Клайв встал. — На сегодня это всё.

Он протянул мне руку, и мы ушли, не сказав ни слова и не оглянувшись на Лиан.

Я думала, мы поднимемся наверх, но вместо этого Клайв провёл нас по коридору в мою любимую комнату во всём особняке. Библиотека Чудовища из мультика меркла перед библиотекой Клайва. Книжные полки взлетали до потолка. Винтовая лестница в углу поднималась к проходу, который окружал площадку второго этажа. Лестницы скользили по рельсам, облегчая поиск любой книги в комнате, которая должна была быть в четыре раза больше моего собственного книжного магазина.

Каждый раз, когда я входила сюда, я вздыхала. Это происходило непроизвольно.

Клайв закрыл дверь, постучал и провёл пальцем по незаметной панели управления. Щёлкнул дверной замок, свет потускнел, в камине вспыхнуло пламя, заиграла тихая музыка. Он вывел меня в центр комнаты, притянул к себе, и мы начали танцевать.

Положив голову ему на плечо, я вдохнула запах своей пары, и напряжение покинуло мои конечности. Правой рукой он крепко прижимал меня к себе, а левой — мою руку к его груди. Постепенно мы позволили угрозам, преследующим нас обоих, ускользнуть.

Год назад — чёрт возьми, несколько месяцев назад — я была бы в своей квартире, укрытая одеялом по самый нос, совершенно, мучительно одинокая.

Возможно, Эбигейл и вернулась, но на этот раз у меня были союзники. Рассел и Годфри сделали бы всё возможное, чтобы поддержать меня. У меня были друзья. Дейв, Оуэн, Стефо и Мег встанут рядом со мной, когда начнётся битва. И я нашла свою вечную любовь, ту, которая, несмотря ни на что, независимо от того, насколько я была готова, насколько маловероятно, что мне будет больно, встанет передо мной, чтобы принять удар. Он не смог бы ничего с собой поделать.

Я собиралась убедиться, что этого не произойдёт. Я собиралась выяснить, как стать настоящим некромантом. Я собиралась отточить свои немалые таланты и убрать свою тётю, желательно до того, как пострадает ещё кто-нибудь из моих друзей.

На данный момент, однако, я собиралась танцевать со своим суженым, его тихое мурлыканье звучало у меня в ушах.

— В прошлом, — медленно начал он, — когда я знал, что на горизонте маячит беда, когда понимал, что против меня собираются силы, я был твёрд. Я знал, что одержу победу. Другие, кто дорог мне, могут быть потеряны, но я никогда не сомневался, что выживу. Как однажды сказала тебе Стефо, мы с ней прожили так долго, потому что ставим на первое место собственное выживание. Всегда. Мы безжалостны и эгоцентричны и сделаем всё возможное, каким бы отвратительным это ни было, чтобы остаться последними.

Покачиваясь в свете камина, окружённая тихой блюзовой музыкой, я спросила:

— Ты пытаешься меня отпугнуть?

Отстранившись, он перестал двигаться, но не выпустил мою руку из своей.

— Нет. Я объясняю, что тысячелетняя мышечная память, способность выживать любой ценой, была изменена. Я всё равно сделаю всё возможное, чтобы выжить, но твоя безопасность теперь связана с моим выживанием.

— У меня были миллионы дискуссий, подобных сегодняшней, когда я пытался вычислить врага и планировал атаку. Однако с тех пор, как ты появилась, моя точка зрения изменилась. Речь больше не идёт о том, чтобы победить врага таким кровавым способом, чтобы любой встречный остановился. И не только это. Теперь есть скрытый страх, которого раньше никогда не существовало. Если битва закончится, а тебя не будет рядом со мной, я не уверен, что смогу собраться с духом и продолжить, — он быстро покачал головой. — Это ново и тревожно, но это есть. В моих костях, в моей крови, я не смогу жить без тебя.

Глаза остекленели от слёз, и я сказала:

— Тогда это очень хорошо, что мы поженимся, да?

— Это действительно так.

Я обвила руками его шею и притянула его для поцелуя. Нежный, неуверенный — как и эта новая любовь для нас обоих — поцелуй стал жарким. Мы боролись с одеждой, стоящей на нашем пути.

— Подожди, — выдохнула я. — Двери заперты, и никто не может войти, верно? — я заглянула в тёмные углы комнаты. — Никто не прячется?

Он усмехнулся и губами коснулся изгиба моей шеи, а потом клыками скользнул по моей коже, заставив меня дрожать и вспыхивать огнём одновременно.

— Ты мне это скажи.

Я мысленно осмотрелась, нашла все холодные зелёные точки в других частях дома и затем расслабилась.

— Тебе обязательно носить так много одежды?

Я разорвала его рубашку, обнажив скульптурную грудь, но галстук всё ещё был туго затянут вокруг шеи. Я сопротивлялась тому, чтобы использовать когти и разрезать его, вместо этого использовала больше сдержанности, чем я считала возможным в данный момент. Медленно сдвинула узел вниз, а затем бросила галстук к его ногам.

С сияющими в тусклом свете глазами, он нырнул за мной. В итоге мы оказались голыми и катались по ковру перед камином, смеясь и отчаянно нуждаясь друг в друге. Кожа к коже, губы и языки блуждают. Мы не торопились, потребность становилась почти болезненной. Наконец, когда я уже думала, что сойду с ума, Клайв приподнялся надо мной и скользнул внутрь. Пойманная его пристальным взглядом, я обхватила его ногами, встречая его толчок за толчком, пока ни один из нас не смог больше сдерживаться.

Позже, растянувшись на Клайве, пока он лениво рисовал узоры на моей спине кончиками пальцев, я закрыла глаза и снова стала искать маленькие зелёные точки. На этот раз я нашла Лиан в коридоре за дверью библиотеки. Решив, что я слишком довольна, чтобы беспокоиться, я прижалась к нему.

ГЛАВА 4

Редкий момент размышления

Несколько беспокойных часов спустя я открыла глаза. Было темно. Клайв лежал у меня за спиной, рукой обнимая меня. Умирали ли вампиры в дневное время? Клайв определённо верил, что это так. Я — не так уж сильно. Учитывая довольно чрезвычайную ситуацию, Клайва можно было бы разбудить. Он не был на пике своих возможностей, но он был на высоте. Он считал, что это связано с его силой и возрастом. Я утверждала, что если он вообще мог двигаться или говорить, то он не был мёртв.

Когда мы были в Новом Орлеане, я экспериментировала с одним из вампиров Лафитта, который ворвался в наш таунхаус. Стефо поймала его и поместила в камеру Клайва в подвале. Когда я глубоко погрузилась в его разум, я обнаружила, что синапсы срабатывают. Медленно, конечно, но умственная активность не прекращалась. Я верила, что вампиры днём находятся в своего рода регенеративном стазисе, а не мертвы.

Всё это должно было объяснить, как я узнала, что сейчас дневной свет. Вампиров не было поблизости. Низкий уровень негодования, который преследовал меня каждое мгновение в ноктюрне, отключился, как только взошло солнце. Вы могли бы подумать, что это будет означать для меня более крепкий сон днём, но вы ошибаетесь. Внезапное отсутствие враждебности, по правде говоря, заставило меня остро осознать, как это было по-настоящему и утомительно. Моя жизнь в ноктюрне стала постоянной готовностью к нападению. Я хотела быть с Клайвом, но это было слишком.

Когда я попыталась выскользнуть из кровати, Клайв напряг руку и прижал меня к себе. Видите? Он ненавидел, когда я уходила днём. Я схватила свой телефон и направилась в ванную. Ещё даже не рассвело, а я уже полностью проснулась. Вчера была доставлена огромная партия книг, и я с нетерпением ждала возможности распаковать и обработать их. Я решила использовать свою неугомонную энергию для благой цели.

Умывшись и заплетя косу, я направилась к шкафу. Какому бы миньону Клайв ни поручил эту работу, он неуклонно заполнял огромную гардеробную с тех пор, как я приехала. Там было много модной одежды, но мне понравилось, что тот, кто делал покупки, получил памятку о том, что Сэм каждый день носит джинсы и топы с длинными рукавами. Джинсы действительно сидели хорошо — откровение для меня — футболки были гораздо лучшего качества, а свитера были мягкими, как мечта, но все они подходили для работы.

То же самое касалось и обуви. Здесь были красивые ботинки и туфли на высоких каблуках, но мой личный покупатель подарил мне целую радугу кроссовок для бега, пару в тон каждому топу или толстовке. Мне нужно было не забыть спросить Клайва, кто ходил по магазинам. Кто бы это ни был, он, похоже, не испытывал ко мне ненависти.

Одетая и готовая, я бесшумно проскользнула через тёмный дом. Норма — человеческий посредник Клайва, которая занималась делами в течение дня — должна была приступить к работе только через несколько часов. Я подумывала о том, чтобы постоять за дверью Лиан, как она сделала с нами прошлой ночью, и попробовать прочитать её мысли, но какой в этом был бы смысл? Я знала, что она считала меня отбросом, как и большинство вампиров, и я знала, что она хотела занять моё место в привязанности Клайва. Ничто из этого не стоило того, чтобы я теряла зрение.

Мои способности некроманта означали, что у меня была близость к мёртвым — в данном случае, вампирам, — но это пришло не без своей цены. Насколько я это понимала, вторжение в чужие мысли или эмоции нарушало естественный баланс. Чтобы восстановить баланс, необходимо было произвести платёж. Для меня эта плата приняла форму временной слепоты. Однако то, чему я научилась, я вычитала в книгах. Мне нужно было найти некроманта, который согласился бы обучить меня, желательно до того, как моей тёте удастся убить меня. Проблема заключалась в том, что некроманты были чертовски редки.

Ноктюрн находился в Пасифик-Хайтс, всего в нескольких милях от «Убиенной Овечки». Клайв пилил меня, чтобы я ездила на работу на одной из его машин, пытаясь обезопасить меня во время поездок на работу. Я отказывалась, напоминая ему, что люблю бегать. Оборотень как не крути. Но дело было в том, что я не умела водить машину.

Я знала, что должна была сказать ему об этом в первое же его предложение, но мне было неловко. Он был таким старым, могущественным… был везде, делал всё, убивал всех, а я была книжным ботаником, которая скрывалась большую часть своей жизни, которую бросили в Сан-Франциско, чтобы жить или умереть самостоятельно в возрасте семнадцати лет. Когда бы я научилась водить машину?

Так или иначе, Дейв обещал, что научит меня. Я скажу Клайву, как только пойму, как это делать.

Ранняя утренняя пробежка была холодной и влажной. Во многих домах по пути постоянно горели праздничные огни или просто мигали. Весёлая причуда цветных лампочек подняла мне настроение. Жаль, что мы не отмечали каждый сезон разноцветными огоньками.

Добравшись до «Убиенной Овечки», я направилась прямо на кухню в поисках остатков еды, которые я могла бы съесть на завтрак. Дейв не разочаровал. На кухне я нашла накрытую тарелку с булочками с корицей и запиской, напоминающей мне оставить одну булочку для Оуэна. Хех. Посмотрим.

Я поела за столиком в баре, наблюдая, как океан кружит у стеклянной стены, а небо над головой всё ещё сохраняет оттенки розового. Иногда, ни с того ни с сего, этот вид поражал меня. Проведя своё детство в бегах, постоянно прячась, я обзавелась собственным домом, чем-то стабильным. В течение семи лет у меня было своё собственное место в этом мире. Моя тётя не отберёт его у меня.

После того, как я поставила грязную посуду в посудомоечную машину, я загрузила первые несколько коробок с книгами на ручную тележку и покатила её в книжный магазин. Казалось на дворе стояло рождественское утро, а я открывала коробку за коробкой, вытаскивая красивые новые книги. Я сверила названия со своим заказом, ввела их в программу описи, а затем разложила по тележкам для разных разделов книжного магазина.

Я не осознавала, что занималась этим уже несколько часов, пока не почувствовала лёгкое давление на свои обереги. Я проверила телефон. Ещё не пришло время открываться. Однако там висело сообщение от Оуэна с просьбой впустить его. Он пришёл рано. Я открыла обереги и услышала шаги, направляющиеся вниз.

— Сэм? — позвал Оуэн.

— В книжном магазине.

В дверях появились Оуэн и его мама Лидия.

— Чёрт возьми, ты уже давно этим занимаешься. Во сколько ты пришла сюда?

Оуэн подошёл к тележкам и начал собирать книги, изучая обложки и читая обратную сторону. Настоящий библиофил.

— Некоторое время назад. Доброе утро, Лидия. Ещё раз спасибо вам за помощь прошлой ночью, — я опустошила ещё одну коробку. — Не знаю, что бы мы делали без вас и Лайлы.

Лидия отмахнулась от моей благодарности, пересекла комнату и поцеловала меня в щёку.

— Мне просто жаль, что никто не понял, что происходит, пока он не напал на тебя.

Оуэн отложил книги, которые изучал и, подойдя, встал рядом с мамой.

— Слушай, мы пришли пораньше, потому что мама нашла тебе некроманта.

— Что?

Моё сердце подпрыгнуло при мысли о том, что я смогу защитить не только себя, но и своих друзей от Эбигейл.

— Я не хочу обнадёживать тебя, — сказала она, похлопав меня по руке. — Она не согласилась тренировать тебя. Однако готова встретиться с тобой, и это хороший знак. Оуэн подменит тебя здесь, чтобы я могла отвезти тебя.

— О.

Если она не сочтёт меня достойной или что-то в этом роде, я вернусь к борьбе с Эбигейл только с теми знаниями, что я смогла почерпнуть из книг.

— Когда мы отправляемся?

— Сейчас, дорогая.

Лидия спокойно стояла в стороне, держа стильную маленькую сумочку, в чёрном тренче поверх свитера и брюк, с жемчугом в ушах.

Она заставила меня скучать по маме. Лидия была совсем другой женщиной, чем мама, но защитная любовь мамы-медведицы была такой же. Иногда боль и скорбь из-за моей утраты обрушивались как физический удар.

— Оуэн, эти три тележки можно убрать на полку. Я ещё не добавила книги, сложенные на прилавке, в опись. Как только ты освободишь тележки, перенеси эти стопки на тележки и убери их обратно в кладовую. Я не хочу, чтобы люди просматривали книги, которые я ещё не обработала.

— Понятно, босс.

Оуэн развернул одну из тележек и подтолкнул её к витрине с мемуарами.

— Спасибо, — я просунула руку в рукав пальто. — Не уверена, сколько времени это займёт. Я либо оставляю обереги открытыми сейчас, либо закрываю их снова, до момента, пока не вернусь.

— Оставь их открытыми. Никто не будет знать, что можно прийти пораньше. Я должен успеть закончить с полками до того, как Грим спустится по ступенькам.

Похлопав себя по карманам в поисках кошелька и телефона, я кивнула Лидии, готовая, как никогда.

Лидия водила безопасный и практичный седан. Зная, что мне скоро нужно будет научиться этому, я изучала каждое её движение. Только когда она выехала на автостраду, мне пришло в голову спросить, куда мы едем.

— Итак, с кем мы встречаемся?

Лидия включила поворотник, вытянула шею, чтобы посмотреть в зеркало заднего вида, а затем перестроилась в другую полосу.

— Её зовут Марта. Она управляет баром «Таверна «Ведьмино Зеркало» в Колме, что имеет смысл. Это действительно всё, что я знаю, и мне пришлось немало поохотиться, чтобы получить данные сведения. Она старая карга, которая очень много держит в себе.

— Если она управляет баром, она не может быть слишком отрезана от сообщества ведьм, — сказала я.

До недавнего времени я почти не выходила из своего бара, но все сверхъестественные существа в городе знали моё имя. Когда ты управляешь книжным магазином и баром, люди либо знают тебя, потому что они завсегдатаи, либо слышат о тебе от друзей.

— Это бар фейри. Вот так я наконец-то и нашла её. Двоюродный брат Оуэна встречается с водяной нимфой.

Мы недолго пробыли на автостраде, прежде чем Лидия направила машину на съезд.

— Вы сказали, что её бар был, само собой, в Колме. Почему? Какое это имеет значение?

Туман окутывал город, когда Лидия съехала с трассы.

— Хмм? Какой переулок…

Лидия ехала медленно, высматривая стрелки на асфальте. Когда она повернула налево, в сторону от торгового центра, она ответила:

— Это место существует с начала 1900-х годов, не муниципальный район, где нет ничего, кроме кладбищ. Я помню, что даже сейчас слышала, что в Колме больше мёртвых, чем живых. Сейчас там есть дома и магазины, но этот город всё ещё известен своими мертвецами.

Дорога, по которой она ехала, была заполнена одноэтажными моргами, магазинами религиозных товаров, флористов, парой магазинов сэндвичей, парой баров. Улица заканчивалась кладбищем, которое тянулось, насколько я могла видеть, изгибаясь над далёким холмом и исчезая из виду. На тротуаре стоял указатель с названиями нескольких близлежащих кладбищ и стрелками, указывающими в разных направлениях. Слева находилось японское кладбище, прямо впереди — мемориальный парк.

Лидия подъехала к обочине перед витриной магазина по изготовлению памятников, который прекратил своё существование. Окна были слегка закрашены белой краской изнутри, но в тёмном здании всё ещё можно было разглядеть силуэты образцов надгробий.

Она проверила адрес во встроенной системе GPS, а затем продолжила движение, повернув за угол, и затем припарковалась у Исторического общества Колма. Когда она заглушила двигатель и вышла, я последовала за ней, сбитая с толку. Где, чёрт возьми, был этот бар?

— Держи голову опущенной, дорогая, — прошептала Лидия. — Мы идём торжественно и скорбим.

Прямо перед тем, как мы повернули за угол обратно на улицу, по которой мы проехали, она сделала резкий поворот, пройдя — буквально сквозь — шаткие ворота, предназначенные только для сотрудников, ведущие к задней части неработающего магазина памятников. Это были обереги, похожие на те, что были у меня дома. В «Убиенной Овечке» обычные люди спускались по общественным ступенькам к смотровой площадке Лэндс Энд. Сверхъестественные существа скрывались из виду за поворотом тропинки, продолжая спускаться по лестнице в мой книжный магазин и бар.

Здесь любой прохожий, достаточно заинтересованный, чтобы заглянуть за двухметровый деревянный забор, увидел бы огороженную строительную площадку с отколотым гранитным блоком и небольшим ржавым погрузчиком, который уже был разобран на запчасти.

Я последовала за Лидией через закрытые деревянные ворота и оказалась в сказочном дворике. С трёх сторон поляну окружал лес. Белые мерцающие огоньки были развешены от дерева к дереву над головой, освещая прочные деревянные столы и стулья, заполнявшие пространство. В дальнем конце дворика росло самое большое дерево, которое я когда-либо видела в реальной жизни. Оно должно было быть не менее девяти метров в ширину, с массивными, узловатыми корнями, которые поднимались из земли, извиваясь вокруг обеденного зала, отделяя его от подступающего леса. Его ветви, покрытые густыми зелёными листьями со свисающими пурпурными цветами, похожими на глицинию, образовывали своего рода навес над столами.

У основания дерева была раздвоенная дверь, нижняя половина закрыта, а верхняя распахнута. Хотя на улице был полдень, здесь царили сумерки, и в окружающем лесу танцевали светлячки. То, что я могла видеть в помещении за дверью, было тёмным, но в занавешенном окне справа от двери мерцал свет, как будто внутри горел огонь.

— Привет? — отважилась Лидия.

— Присаживайтесь, — ответил шепчущий голос.

Мгновение спустя в дверях появилась искривленная фигура женщины, которой было не меньше ста лет. Её густые белые волосы были заплетены в длинную косу и перекинуты через плечо. Она была едва достаточно высока, чтобы выглянуть через половинку двери, но когда она встретилась со мной взглядом, я замерла, охваченная реакцией «борись или беги» из-за силы, которой она обладала.

— Ты останешься здесь, — сказала она Лидии. — Мы принесём тебе немного чая, пока ты ждёшь.

Снова повернувшись ко мне, она сказала:

— А ты, девочка, пойдёшь со мной.

ГЛАВА 5

Где же Странник[5], когда он тебе нужен?

Она была старой каргой. Я могла бы полностью овладеть ею, и всё же чувствовала, что мои ноги тащатся, не желая подходить к ней ближе. Когда я подошла к двери, она несколько минут внимательно смотрела на меня, и только потом отступила, позволяя мне войти. Как только я вошла внутрь, она захлопнула дверь. Пламя взревело, вырываясь за края каменного камина, но затем снова успокоиться.

С низкого деревянного потолка свисали фонари. Мне пришлось пригнуться, чтобы не врезаться в ближайший. Комната была заставлена длинными столами и скамьями из тёмного дерева. Мне показалось, что я попала в сцену таверны из «Властелина колец».

За стойкой стояла высокая, стройная женщина с длинными серебристо-светлыми волосами. На ней была клетчатая фланелевая рубашка и мешковатые джинсы, и она собирала чайный поднос. Она подняла глаза, кивнула мне, а затем продолжила свою работу, добавив булочку на поднос.

— Кто твои родственники?

Я подпрыгнула. Мне стыдно в этом признаваться, но это правда. Пронзительный голос исчез. Её вопрос прозвучал громким хлопком в комнате. Когда я повернулась, я оказалась лицом к лицу, но не с дряхлой старой каргой, которая явилась нам ранее, а с могущественной ведьмой, всё ещё явно в расцвете сил, несмотря на седые волосы и морщины.

— Мэм?

— Твои родственники, девочка. Рода Куинн среди ведьм нет.

— Волки, — сказала женщина за стойкой.

— Да, волки. Но она — колдунья. Я чувствую её силу. Хотя странный запах.

Старуха снова оглядела меня и фыркнула.

Барменша покачала головой, забирая поднос.

— Волковедьма.

Старуха быстро отступила назад с явным отвращением, когда барменша распахнула дверь и пошла подавать чай Лидии.

— Кто твои родственники? — снова спросила она с суровым выражением лица.

Это была плохая идея. У меня уже имелась Эбигейл, которая хотела стереть меня из-за моей смешанной крови. Мне не нужно было добавлять эту ведьму в список людей, которые хотели моей смерти. Когда я повернулась, чтобы уйти, дверь снова захлопнулась, преграждая мне путь.

— Не заставляй меня спрашивать снова, девочка.

— Кори, — сказала я, держась на расстоянии. — Моя мать была ведьмой Кори, а мой отец — волк Куинн.

Я выпустила когти, пятнадцать сантиметров, острые, как бритва. Она не возьмёт меня без боя.

Её взгляд скользнул вниз к моим рукам, а затем снова поднялся на моё лицо.

— Была, — выдохнула она. — Как её звали?

— Бриджит.

Закрыв глаза, она выдохнула порыв воздуха.

— Проклятье.

Она зашла за стойку бара, вытащила из-под неё стопку, схватила бутылку виски со стойки позади себя и налила себе порцию. Она подняла глаза, пробормотала что-то на незнакомом языке и выпила виски.

Когда барменша вернулась, старуха налила ещё порцию и подвинула ей по стойке.

— Бриджит мертва.

— Ач, — барменша произнесла ту же фразу, что и старуха — возможно, на эльфийском, — а затем осушила напиток.

— Поскольку ты дочка Бриджит, думаю, что уместно будет представиться и мне. Я твоя двоюродная бабушка Марта. Моя сестра Мэри была твоей бабушкой. Это, — сказала она, махнув рукой барменше, — Галадриэль. Она эльф и мой менеджер бара.

Мой мозг запнулся и остановился от её слов. У меня была двоюродная бабушка?

— Галадриэль?

Я точно вошла во «Властелина Колец» и нашла семью.

Закатив глаза, барменша сказала:

— Сначала было моё имя. Потом этот идиот называет персонажа в мою честь, и внезапно мне приходится иметь дело со всеми, кто хочет получить волшебный дар, — она убрала стопку обратно под стойку и достала кружку. — Чай?

— Да, пожалуйста.

Поскольку никто, казалось, не хотел моей смерти, я убрала когти.

Марта махнула мне на столик в углу комнаты.

— Я не поддерживаю связь со своей семьёй.

Услышав фырканье Галадриэль, Марта искоса взглянула на неё, а затем продолжила:

— Я не слышала о твоей матери. Это недавно случилось?

— Нет.

Размышляя о настоящем члене семьи, который, возможно, не хотел моей смерти, я села за стол, на который она указала, и стала изучать зеркало на стене рядом со мной. Я сидела прямо перед ним, и всё же там не было никакого отражения. Ароматный ветерок обдувал моё лицо. Я вгляделась в замысловатую раму, её серебристая поверхность стала чётче, как окно в глубокий зелёный лес.

Я протянула палец, чтобы прикоснуться к нему. Марта и Галадриэль одновременно закричали:

— Нет!

Вздрогнув, я отдёрнула руку и решила пересесть за другой стол, чтобы увеличить расстояние между собой и манящим порталом.

— Сэм, верно?

Когда я кивнула, она села и сделала глоток из своей кружки, устраиваясь поудобнее.

— Расскажи нам историю, девочка.

Свет от камина мерцал в полутёмной комнате, пока я рассказывала ей о своих матери и отце, о безумной миссии тёти покончить со мной, о том, как мы с мамой пытались держаться на несколько шагов впереди моей тёти, переезжая с места на место. Я рассказала ей о защитном амулете, который мать надела мне на шею в детстве, и о том, как весь ад вырвался на свободу, когда я его потеряла. А также поведала, как у меня начали развиваться способности к некромантии. Когда речь пошла о Клайве, Марта и Галадриэль обменялись взглядами. Решив, что я, вероятно, сказала ей более чем достаточно, я взяла свою кружку и сделала глоток уже тёплого чая.

— Кто сделал ожерелье, которое ты носишь сейчас?

— Коко Дрейк, — ответила я.

В то же время Галадриэль сказала:

— Дракон.

— Ну, история твоя была впечатляющей. Ведьма, оборотень, любительница вампиров, повар-демон и ювелир-дракон, — она приподняла брови и постучала пальцами по столу с равномерным ритмом. — И ты пришла сюда, ожидая, что я буду тебя тренировать. Это всё?

— Прошу, а не ожидаю.

Семья. У меня были живые родственники. Она, вероятно, собиралась бросить меня через минуту, поэтому я хотела запомнить о ней всё.

— Да, ну?

Марта наблюдала за барменшей, которая резала лимоны. Женщина мгновение смотрела сквозь меня, а затем покачала головой.

Чёрт.

— Слушайте, даже если вы не хотите меня тренировать, могу я как-нибудь навестить вас? Я просто… у меня очень давно не было семьи.

Внезапные слёзы затуманили мне зрение. Смутившись, я быстро сморгнула их обратно.

— Никто тебя не выгоняет, — она умолкла, изучая меня. — Хорошо. Ты можешь приходить по утрам, до открытия. Если ты придёшь слишком рано, до того, как дверь будет открыта, ты можешь посидеть снаружи. Я скоро подойду.

— Спасибо, — слеза скатилась, и я быстро смахнула её. — Я очень ценю это.

— Первый урок, — сказала она, наклоняясь вперёд и пригвождая меня взглядом. — Тебе не обязательно слепнуть каждый раз, когда ты используешь свои силы.

— Не обязательно?

Моё сердце подпрыгнуло при мысли о том, что я не останусь уязвимой для нападения, как это было в Новом Орлеане.

Галадриэль принесла чайник свежего чая и новую кружку для меня. Мой уже остыл. Наливая, она сказала:

— Когда я услышала, что ты приедешь, я поспрашивала о тебе.

— О?

Я сглотнула и подумала о том, как она покачала головой Марте.

— Мне сказали, что ты сломала Лиаму руки.

Она поставила чайник на поднос с силой большей, чем это было необходимо.

Мой желудок сжался.

— Да.

— Это всё, что ты можешь сказать в своё оправдание?

Она скрестила руки на груди и ждала, фиолетовые глаза сверкали от гнева.

В тот момент я поняла, что всё кончено. Никаких визитов к моей двоюродной бабушке, никаких уроков, никакой семьи.

— Да, мэм. Я сломала ему обе руки.

Галадриэль покачала головой, взяла поднос и направилась обратно к бару.

— Ты уверена, что она одна из твоих?

Марта выдохнула.

— Я задавалась тем же вопросом.

— Мне также сказали, — продолжила Галадриэль, — что ты могла убить его сразу, когда он напал, что этот шрам, который у тебя на шее, потому что ты пыталась понять, как не причинить ему боль, пока он прижимал тебя, приставив нож к твоему горлу.

— Это была не его вина. Эбигейл завладела его разумом. Она подталкивала его убить меня. Он добрый человек. Он бы никогда этого не сделал без её влияния.

— Да. Вот почему ты остановила своего демона от сожжения его и попросила ту женщину помочь исцелить его, прежде чем ты вернула его в море.

Она положила руки на стойку и наклонилась вперёд.

— Когда я покачала головой Марте насчёт тебя, я не говорила ей вышвырнуть твою задницу вон. Я говорила ей, что в твоей ауре нет черноты.

— В отличие от некоторых других членов нашей семьи, — добавила Марта, плотнее запахивая шаль на плечах. — Вернёмся к твоей проблеме. Предполагаю, что твой разум придумал потерю зрения в качестве оплаты, и ты никогда не перенаправляла это. У тебя есть глубоко укоренившийся страх ослепнуть?

Я вспомнила, как семь лет назад меня связали и завязали глаза в той лачуге, пока меня пытали, и я понятия не имела, кто он такой.

— Да, думаю, что так и есть.

— Сформулируй это по-другому. Принимай платёж свободно, но направляй его по-другому. Когда ты используешь свою власть, сосредоточься на оплате, которую ты считаешь приемлемой. Головная боль, боль в животе, боль в суставах, седые волосы, увядшие черты лица. Ты предлагаешь свою плату и смотришь, будет ли она принята.

— Так вот почему у тебя белые волосы?

Галадриэль хихикнула.

— Нет. Я просто старая, — Марта поджала губы, прежде чем продолжила. — Ты также можешь воспользоваться проверенным и верным методом фамильяра.

— Кошка?

Я была почти уверена, что кошка не захочет общаться с волком.

— Это может быть любое животное, с которым ты создаёшь связь. Ты проводишь оплату через своего фамильяра, чтобы избежать боли.

Я не уверена, какое испуганное выражение было на моём лице, но его было достаточно, чтобы Галадриэль уронила тарелку с печеньем.

— Неужели люди действительно так поступают? Мучить животных?

— Да. Я бы рискнула предположить, что моя племянница прошла через множество фамильяров из приюта.

Тихое ругательство донеслось со стороны удаляющейся спины Галадриэль.

— Я бы тебе порекомендовала украшение, которое можно использовать для хранения боли. В бою, например, с тётей-убийцей — ты можешь получить доступ к резерву боли и направить его как оружие.

С одной стороны, это звучало потрясающе. У меня был бы способ дать отпор. С другой стороны, это было похоже на скользкий путь к тому, чтобы превратиться в мою тётю.

— Ты не можешь использовать ожерелье, которое у тебя есть. Сделанное драконом не подойдёт. Предмет должен быть сделан ведьмой с применением заклинания, именно для этой цели. Предполагаю, что из-за твоей другой формы кольца и браслеты не будут работать.

Я отрицательно покачала головой. Как бы то ни было, я всё время беспокоилась, что мне придётся внезапно перевоплотиться, и я потеряю своё обручальное кольцо.

— Я знаю одну вещицу.

Она взглянула на Галадриэль, которая издала странный звук.

— Я отдам её тебе. В следующий раз, когда ты придёшь.

Она постучала по столу.

— Нам нужно открываться, так что тебе лучше бежать. Фейри нелегко приспосабливаются к новым людям.

Я встала и понесла свою кружку к бару.

— Спасибо. Я вернусь, как только смогу.

Кивнув, Марта тоже поднялась.

— Не затягивай. Твоя тётя ждать не будет. Так, — она махнула мне в сторону двери, — хватит посетителей на сегодня. У нас есть работа, которую нужно сделать.

У меня перехватило горло, когда я кивнула на прощание. Двоюродная бабушка. У меня была двоюродная бабушка, которая хотела мне помочь. Я чувствовала себя легче, когда шла по мягкой, покрытой мхом земле в мерцающих сумерках внутреннего двора, чтобы забрать Лидию.

— О, слава богу, — сказала она. — Я беспокоилась, что обрекла тебя на смерть, пока сидела здесь и пила чай.

Встав, она смахнула несколько случайных крошек со своего пальто и схватила сумку.

— Оуэн писал мне каждые полчаса, умоляя пойти поискать тебя.

— Подожди.

Я проверила время на своём телефоне.

— Как долго я там пробыла?

— Два с половиной часа, — ответила она, когда мы выходили через ворота.

— Два с половиной часа!

Я снова проверила свой телефон.

— Но мне показалось, что прошло всего двадцать или тридцать минут, самое большее.

Лидия нажала кнопку на своём брелоке, машина зачирикала и двери открылись.

— В Волшебной стране время течёт иначе. Этот бар, наверное, стоит одной ногой в Андерхилле[6], чтобы существовать вне нашего времени.

Я подумала о большом зеркале на стене и решила, что Лидия, вероятно, права.

ГЛАВА 6

Горгона против демона

Когда я вернулась в бар, там было оживлённее, чем обычно бывало днём. Немного вчерашнего веселья вернулось. Оуэн, выглядевший измученным, за стойкой бара смешивал два коктейля, заваривал чай и готовил капучино. Ведьма вышла из книжного магазина и положила книгу на стойку бара. Оуэн занимался всем этим без меня. Это было моё дело, и я оставила его разбираться со всем самостоятельно.

Похлопав его по спине, я встала рядом с ним.

— Прости. В баре фейри время течёт по-другому.

Он хмыкнул, что было очень не похоже на Оуэна. Бедняга, наверное, был готов рвать на себе волосы.

— Слушай, скажи мне, над какими заказами ты работаешь, а затем иди в книжный магазин и расслабься. Извини, что я оставила всё это на тебя одного.

Потирая лоб, он продекламировал, кто что заказал, и ушёл, даже не взглянув на меня. Чёрт, это было нехорошо. Как только Дейв спустился по лестнице пару часов спустя, я сказала Оуэну, чтобы он уходил. Его плохое настроение покинуло книжный магазин. Как раз, когда в баре снова негде было яблоку упасть.

Найджел, обычно спокойный и уравновешенный завсегдатай, сидел в большой группе ведьм, большинство из которых отказались от своего обычного чая ради коктейлей. Его чистый, настоящий тенор возглавил группу в потрясающем исполнении песни группы Heart[7] «Волшебный человек». Дейв фактически вышел из кухни, прислонился к стене и стал слушать, и это действительно было высокой похвалой.

Дневная толпа ушла, включая наших певцов, и начала прибывать вечерняя толпа. Как и прошлой ночью, посетители бара захватили книжный магазин. Вся ночь прошла без передышки, но мне было всё равно. Сегодня была вторая попытка нашего грандиозного повторного открытия.

Стефо и её сёстры прибыли чуть позже десяти. Громкость голосов заметно снизилась, и именно это подсказало мне об их прибытии. Я сомневалась, что большинство из посетителей знали, кто они такие, но они узнавали опасных хищников, как только видели их.

— Стефо!

Я вышла из-за стойки и обняла её. Она казалась сбитой с толку этим проявлением привязанности, но приняла его. В основном, я пыталась сообщить своим посетителям, что с ней всё в порядке, и повторения прошлой ночи не будет.

Одетая в короткое, обтягивающее чёрное платье, Стефо была сногсшибательна.

— Сэм, это мои сёстры Эвриала и Медуза.

Я услышала пару вздохов в зале, но мы проигнорировали их.

— Так приятно познакомиться с вами обеими. Стефо сказала, что вы не слишком часто собираетесь все вместе.

— Слава богам, — пробормотала Эвриала, оглядывая помещение бара.

Все три сестры обладали свирепой красотой, с длинными чёрными вьющимися локонами, которые ниспадали почти до ягодиц. У них была оливковая кожа, с одинаковыми светлыми золотисто-карими глазами, хотя у Медузы они были больше карими. У всех троих были длинные острые носы и полные губы. Хотя никто никогда не спутал бы их, приняв за кого-то другого, нежели сестёр, они не были идентичны.

Эвриала — высокая, худая и строгая — была одета в прозрачное белое платье, которое касалось пола и, казалось, была лидером. На первый взгляд, я бы сказала, что она была самой старшей. Стефо была более соблазнительной, с ухмылкой на губах и возбуждением в глазах. Медуза, как я предполагала, была самой младшей. Всем им стукнуло много тысяч лет, но у неё был вид обиженного подростка, в комплекте с рваными джинсами и футболкой с изображением какой-то группы.

— Эта сучка здесь? — спросила Медуза.

Стефо использовала свой единственный здоровый глаз, чтобы пронзить сестру кинжальным взглядом. Тот глаз, что скрывался под повязкой, был повреждён в Новом Орлеане. Она сказала мне, что всё вернётся в норму через столетие или два. Я была в ужасе, но она отмахнулась от этого. Видимо, столетие для существа, прожившего тысячелетия, не имеет большого значения.

— Её нет, — ответила я, хотя вопрос был адресован не мне.

Я была почти уверена, что Медуза имела в виду Мег.

Эвриала подошла к угловому столику перед окном и уставилась на двух мужчин, сидевших там, пока они оба неуверенно не поднялись на ноги и не ушли прочь. Медуза, очевидно уставшая приставать к Стефо, подошла и села рядом со своей сестрой.

— Вино, — сказала Стефо. — Нам понадобится много вина. Если будет похоже, что ночь становится ужасно пьяной, я постараюсь вытащить их до того, как они разрушат твоё заведение.

Она похлопала меня по плечу и пошла садиться со своими сёстрами.

Как только горгоны расселись, другие посетители, казалось, решили, что можно снова заговорить, пока, то есть через несколько минут, не появился Лиам. Он поднялся из воды, сбросил свою тюленью шкуру, надел халат и покорно направился ко мне через стойку бара. Можно было услышать, как упала булавка.

Выйдя из кухни, Дейв наблюдал, его чёрные, похожие на акульи глаза остановились на селки.

Лиам с раскаянием остановился у стойки, где никто не сидел, его глаза были огромными и полными раскаяния.

— Пожалуйста, прости меня. Я понятия не имею, что на меня нашло. Я никогда не желал тебе зла.

— Ни в чём из этого не было твоей вины, Лиам. Ни в чём из этого. На самом деле, я приношу тебе свои извинения, — я вышла из-за стойки. — Моя тётя наложила на тебя заклятие. Это не ты пытался убить меня. Это была она.

— Это та, что была в моей голове? — его тихий голос дрожал. — Это было похоже на яд, проходящий через меня. Заманивая меня в ловушку. Я не мог пошевелиться, не мог заговорить. Она использовала меня как марионетку.

— Мне жаль, — я взяла его за руку и сжала. — Очень сожалею.

Он медленно кивнул, оглядываясь вокруг, по-видимому, только сейчас осознав, что мы были в центре внимания в комнате.

— Я не могу остаться.

Я сжала ещё раз, а затем отпустила его руку.

— Тебе всегда рады. Я надеюсь, что ты будешь чувствовать себя комфортно, возвращаясь.

После ухода Лиама настроение в баре стало гораздо более мрачным. Чёртова Эбигейл. Я никогда не понимала, как люди могут беззаботно разрушать жизни в погоне за собственными желаниями. Я подняла палец в адрес стола Стефо, показав, что через минуту я их обслужу, а затем последовала за Дейвом обратно на кухню.

— Чёртова сука должна сгореть, — проворчал Дейв, вытаскивая противень из духовки.

— Согласна, — ответила я, направляясь в кладовую за бутылками вина.

Не желая злить горгону, я пошла за лучшими бутылками, которые у меня были. Я вернулась нагруженная обратно в бар и заметила, что в зале стало меньше людей. Схватив три стакана, штопор и бутылку красного, я направилась к столу Стефо.

Я поставила стаканы на стол, а затем протянула бутылку этикеткой вверх, ожидая одобрения, прежде чем откупорить её. Эвриала кивнула, и я принялась за работу.

— Итак, что это было? — спросила Медуза.

— У Сэм есть тётя-убийца, которая хочет её смерти, — предположила Стефо. — Она вселилась в селки?

Кивнув, я наполнила стакан.

— Прошлой ночью… после того, как ты ушла, она использовала его, чтобы напасть на меня.

Указав на мою шею, Стефо спросила:

— Так у тебя появился новый шрам?

Пожав одним плечом, я наполнила её стакан и поставила бутылку.

— Что такое ещё один? Дамы, в связи с непредвиденными обстоятельствами, сегодня вечером Дейв снова готовит по'бойс и жареную картошку. Меню прямо вон там, — я указала. — Если вам что-нибудь понадобится, дайте мне знать.

— Креветки, — сказала Эвриала, делая большой глоток вина.

— Да, мне то же самое, — сказала Медуза.

— А мне краб, и нам понадобится ещё несколько бутылок, выстроенных прямо на столе.

Я приняла заказ, доставила шесть бутылок, а затем позаботилась об уменьшающейся толпе. Несколько минут спустя Дейв принёс еду за стол сестёр. Он кивнул Сфено, которая подмигнула в ответ. Эвриала оглядела его так, что мне стало неловко смотреть, как будто она пыталась решить, стоит ли его трахать.

— Демон, — выдохнула она.

— Горгона, — ответил он, явно не впечатлённый.

Однако Медуза была единственной, кто зашёл слишком далеко. Когда он вытащил рулон салфеток из заднего кармана и бросил их на стол, она скользнула рукой вверх по задней части его бедра. Не прошло и секунды, как она закричала от боли, прижимая обожжённую ладонь к груди.

— Следи за руками, — сказал он скорее с раздражением, чем со злостью.

Когда он повернулся, чтобы уйти, Эвриала вскочила на ноги, преграждая ему путь. Мы со Стефо обе подскочили, чтобы вмешаться, но Эвриала уже вовсю улыбалась ему.

Я остановилась, кровь отхлынула из моей головы. Я едва успела заметить свет, вырвавшийся из глаз Эвриалы, как шок на лице Сфено, прежде чем успела захлопнуть глаза и рухнуть на пол бара. Нетнетнетнетнет. Только не Дейв. Подавившись рыданием, всё, о чём я могла думать, было: «Только не Дейв тоже».

Я уткнулась лицом в колени и поискала сигнатуры горгоны в своей голове. Они не были мертвы. Это не должно было сработать, но три едва заметных фиолетовых остаточных изображения окружали вспышку абсолютного, непроницаемого чёрного. Я выбрала Эвриалу и сжала, представляя свою магию как удава. Когда я услышала удушье, я сжала сильнее. Эта сука заслуживала смерти за то, что превратила Дейва в камень.

— Чёрт возьми, боги! Я никуда не могу вас, сучек, взять.

За рычанием Стефо последовало ворчание и грохот.

Единственный постоянный сварливый опекун в моей жизни за последние семь лет исчез.

— Да ладно тебе. Прекрати это, — пробормотал Дейв.

Он греб меня на руки, встал и понёс из зала бара.

Я распахнула глаза и уставилась на его тёмно-красную кожу, его блестящие чёрные акульи глаза, а затем я обняла его так сильно, что едва не придушила.

— Ты в порядке?

— Чёрт, я в порядке. Я тоже знаю, как закрывать глаза.

Он пинком распахнул вращающуюся кухонную дверь, опустил меня на остров, а затем схватил меня за подбородок и заглянул в глаза.

— Как ты это сделала? — одними губами спросил он.

Я пожала плечами, качая головой.

— Я причинила ей боль? — одними губами произнесла я в ответ.

Он кивнул. Видя мой ужас, он прошептал:

— Она будет жить.

Он на мгновение закрыл глаза, как будто прислушиваясь, а затем скривил губы.

— Извини, малыш. Место снова чисто.

Вздохнув, я спрыгнула с острова.

— Я даже не могу винить в этом Эбигейл. Я сама лично пыталась оторвать голову горгоне.

Дейв толкнул дверь и зашёл за стойку бара, где налил себе полный стакан коричного шнапса.

— Да, ну, может быть, мне не следовало обжигать руку этой сучке, но я достаточно натерпелся такого дерьма в своей жизни. Я не их грёбаная демоническая шлюха.

Он одним глотком выпил спиртное, а затем повернулся ко мне.

— Может быть, мы оба слишком остро отреагировали.

Я уставилась на него с минуту, понимая, что понятия не имею, что Дейву пришлось пережить в своей жизни. Он был моим ворчливым, сквернословящим поваром-полудемоном. Из того, что я узнала за эти годы, он был старым, может быть, даже таким же старым, как Клайв. То, что он не был ни полностью человеком, ни полностью демоном, должно быть, сделало эти долгие годы трудными. Учитывая его жестокость по отношению к ощупыванию Медузы и его реакцию на «демоническую шлюху», эти годы, возможно, были не просто трудными.

— Никакой чрезмерной реакции с моей стороны. Любой, кто причинит тебе боль, заслуживает того, чтобы потерять голову.

Я не могла прочитать выражение его лица, но он выдохнул, а потом убрал свою любимую бутылку спиртного напитка обратно под стойку.

— Ладно, малыш. Давай закроемся и пойдём домой.

— О, эм.

Прислонившись спиной к стойке, он скрестил руки на груди и настороженно посмотрел на меня.

— Что?

— Помнишь, как ты сказал, что научишь меня водить машину?

Я ждала, с надеждой улыбаясь.

— Чёрт, — протянул он. — Ты собираешься лишить меня коробки передач. Когда я сказал, что научу тебя, я имел в виду на чьей-то дерьмовой машине, а не на моей детке.

— Ой. Верно. Достаточно справедливо.

Я пошла за пальто. До Колмы было около десяти миль. Если бы я попыталась сохранить свой темп, по крайней мере, близкий к человеческой скорости, это заняло бы у меня больше часа в одну сторону. Поскольку время в Волшебной стране было неурочным, я понятия не имела, когда смогу открыть своё собственное заведение. Чёрт.

Когда я вернулась в бар, Дейв ждал меня с ключами в руке.

— Серьёзно?

— Не заставляй меня сожалеть об этом.

Он бросил мне свои ключи и выключил свет, пока я бежала вверх по лестнице, взволнованная тем, что наконец-то научусь водить.

ГЛАВА 7

В которой Сэм узнаёт разницу между второй передачей и задним ходом

— Это «шелби мустанг» 1965 года выпуска. Он стоит больше, чем твоя жизнь. Если ты всё испортишь, мне придётся тебя убить.

Я уставилась на блестящий чёрный мощный автомобиль, чувствуя, как уверенность покидает меня.

— Разве не опасно оставлять дорогую машину просто стоять здесь всю ночь?

— Она не без защиты.

Он выхватил у меня ключи и открыл водительскую дверь, оставив её открытой, затем обошёл машину сзади и опустился на пассажирское сиденье.

Я осторожно подошла к открытой двери, уставилась на безупречные красные кожаные сиденья, хром, начищенный до блеска, блестящее дерево рулевого колеса, и мне стало плохо.

— Неважно. Я в порядке.

Я была почти уверена, что мои внутренние органы разжижаются.

— Я могу сбегать в Колму. Учитывая то, как мы продолжаем избавляться от клиентов, никто может даже не заметить, если я откроюсь поздно.

— Сядь, перестань быть ребёнком и скажи мне, какого хрена тебе нужно ехать в Колму.

Он щёлкнул пальцем, и я, наконец, села.

Между сиденьями не было консоли, только покрытый ковром холмик по всей длине автомобиля с длинной металлической ручкой переключения передач, поднимающейся из холмика. Датчики на приборной панели касались только работы двигателя. Маленькое AM-радио казалось анахронизмом. В отличие от седана Лидии со встроенной системой сенсорного экрана, которая позволяла водителям получать доступ к приложениям со своего телефона, этот отслеживал скорость, температуру, топливо, масло, обороты, и более ничего.

— Итак, — он указал на педали, торчащие из пола. — Та, что крайняя слева, это сцепление. Поставь на неё левую ногу. И даже не думай о переключении передач без этой педали, вжатой в полу.

Я быстро кивнула, пытаясь сдержать его преждевременный гнев.

— Мне нажать на неё, а затем переключить передачу, или это должно быть одновременно?

— Вылезай, — прорычал он.

Я выскочила через всё ещё открытую дверь, как будто была сделана из пружин.

— Хороший первый урок, — сказала я, отступая.

— Садись на пассажирскую сторону. Я поведу машину и расскажу, что делаю. Ты следишь за закономерностями и временем. Поняла?

Он плюхнулся на водительское сиденье и завёл двигатель. Выругавшись, он снова выключил его.

— Сила привычки. Мы начнём с самого начала.

Я закрыла дверь, натянула единственный ремень безопасности, закрепила его, а затем сосредоточила всё своё внимание на Дейве.

— Положи руку на рычаг переключения передач.

Я так и сделала, и он положил свою руку поверх моей.

— Чувствуешь это? — он пошевелил переключателем. — Видишь, как здесь немного отдаёт? Это означает, что ты находишься в нейтральном положении. Он должен быть в нейтральном положении перед запуском двигателя, поэтому никогда не забывай проверять. Как только ты убедишься, что он находится в нейтральном положении, выжми сцепление левой ногой и поверни ключ в замке зажигания.

Двигатель с рёвом ожил. Я начала убирать руку, но Дейв удержал её на месте под своей.

— Я могу это сделать только потому, что машина не движется, и я всё ещё выжимаю сцепление, ясно? Это стандартная Н-образная ручка. Верх ручки — первая передача. Чувствуешь это? Переключись прямо вниз на вторую передачу. Теперь поднимись на полпути, почувствуй там отдачу? Это перекладина на третьей и четвёртой передачах. Вверх для третьей и вниз для четвёртой. Теперь сдвинь назад влево вдоль перекладины, а затем нажми вниз для обратного хода. Чувствуешь?

Когда я кивнула, он отпустил мою руку.

— Возвращаемся к первой. Теперь я отпускаю сцепление, одновременно правой ногой нажимаю на газ. Чувствуешь это? Сейчас он в действии.

Я действительно это почувствовала. Звук двигателя изменился, и я почувствовала результат в гудении сквозь сиденье. Машина двинулась вперёд, и мы тронулись. Мы проехали через парковку, а затем по тёмным, пустым улицам, а он тем временем объяснял всё, что делал. Я чувствовала себя довольно уверенно, когда он въехал обратно на стоянку над «Убиенной Овечкой».

Дейв заглушил двигатель.

— Хорошо, попробуй сейчас.

Он вышел и обошёл машину с моей стороны. Когда я не двинулась с места, он открыл мою дверь. Когда я всё ещё не сдвинулась с места, он наклонился, отстегнул мой ремень безопасности, вытащил меня за руку и подтолкнул к водительскому сиденью.

— Я собираюсь. Я собираюсь.

Моя жизнь пронеслась перед моими глазами, пока я медленно брела к своей смерти. Наблюдение было волнующим. Представлять, что я делаю это сама, было ужасно, и я не хотела в этом участвовать.

— Перестань быть грёбаным ребёнком и залезай.

Я хотела бы сказать, что отлично справилась, но это было бы ложью. Я не рассчитала время правильно и заглохла с первой попытки. Если бы я не была подавлена годами взрывной ярости, я бы выпрыгнула из машины и продолжила бежать. Вместо этого я заблокировала его гневные всплески и попыталась снова, пытаясь почувствовать то напряжение, ту готовность, которую я почувствовала, когда он переключил передачу. В итоге я трижды заглохла, но ни одну передачу не переключила.

Было почти два часа ночи, когда Дейв велел мне ехать в ноктюрн. У меня было несколько по-настоящему ужасных моментов, когда мне приходилось останавливаться на холме, а затем начинать всё сначала, но я справилась, даже несмотря на то, что демон настойчиво советовал мне на соседнем сиденье.

Я поставила машину в нейтральное положение, включила стояночный тормоз, а затем заглушила двигатель и вернула ему ключи.

— Спасибо. Я знаю…

— Заткнись, малышка. Ты хорошо поработала. А теперь, — сказал он, постукивая пальцами по бедру, — какого чёрта, из всех возможных мест, тебе нужно ехать в Колму?

— О, точно. Было так много работы и, ну, странно на работе, что забыла тебе сказать. Лидия нашла некроманта в Колме.

— В этом есть смысл.

Он кивнул.

Не обращая внимания на вампира у ворот, который наблюдал за нами, я продолжила:

— Она владеет баром фейри под названием «Таверна «Ведьмино Зеркало».

— Слышал о нём, — сказал он, почёсывая щёку. — Никогда там не был.

— Там есть точка входа в Волшебную страну, так что время уходит, когда ты наведываешься туда.

Я прочитала достаточно фантастики, чтобы соответствующим образом испугаться того, что окажусь в ловушке на всю вечность в Волшебной стране.

— Не слышал этой части.

Он уставился в лобовое стекло, погрузившись в свои мысли.

— Иметь поблизости дверь в Андерхилл… может быть очень плохо, — после долгой паузы он вышел из задумчивости. — Послушай, обязательно скажи Клайву, что у фейри есть доступ в Андерхилл. На местном уровне.

Переключив своё внимание обратно на меня, он добавил:

— Не все фейри похожи на эльфов или водяных духов, которые посещают бар. Чёрт возьми, даже этот сварливый старый ублюдок Грим — ничто по сравнению с монстрами, скрывающимися в Волшебной стране. Двери работают в обе стороны. Нам не нужно, чтобы их ужасы вторглись в наш мир.

— Верно. Я должна хорошо выспаться сегодня ночью. Спасибо.

— Какое это имеет отношение к твоему некроманту? Она фейри?

— Нет, — я покачала головой, всё ещё не совсем веря в это. — Она моя двоюродная бабушка, — я не смогла сдержать улыбку. — У меня есть семья. Я имею в виду, она не хочет меня убить.

— Ты уверена? — чёрные глаза Дейва светились в тусклом свете. — Откуда ты знаешь?

— Она мне сказала. Её зовут Марта Кори. У неё глаза моей мамы.

— Я понял, малышка. Я понимаю соблазн найти семью, но мы знаем, что у тебя есть тётя, которая жаждет твоей смерти. Теперь какой-то давно потерянный родственник, связанный с фейри, хочет встретиться с тобой? Нет, я на это не куплюсь.

— Я поверила ей.

Только когда Дейв попытался отговорить меня, я поняла, как сильно хотела снова увидеть Марту.

— Она мне не доверяла. Эльфийка по имени Галадриэль была с нами всё это время. Я думаю, она охраняла Марту на случай, если я оказалась бы психом, пытающимся убить родственника.

— Галадриэль, — повторил он задумчиво. — Я слышал о ней. Серебристые волосы, фиолетовые глаза?

Когда я кивнула, он продолжил:

— Кровожадный воин. Своего рода генерал в Волшебной стране.

— В этом мире она менеджер в баре Марты.

Он сделал глубокий вдох и выдохнул.

— Я не доверяю ничему из этого. Я пойду с тобой, — решил он.

— Нет. Мне нужно, чтобы ты открыл бар вовремя, на случай, если время ускользнет, и мой тридцатиминутный урок займёт пять часов. Со мной всё будет в порядке.

Я похлопала по приборной панели.

— Как и эта машина, я не лишена защиты.

— Мне это не нравится.

Он вышел и обошёл машину со стороны водителя. Открыв дверь, он сказал:

— Посмотрим, сможет ли Оуэн отвезти тебя завтра. По крайней мере, у тебя будет хоть какая-то поддержка, если всё обернётся плохо. Он хорош в драке. Я приду в бар пораньше и прикрою тебя до твоего возвращения.

Я быстро обняла его, прежде чем он успел возразить.

— Спасибо.

Подняв руку на прощание, я направилась к неодобрительно смотрящему вампиру, стоящему у главных ворот. Мы уставились друг на друга на мгновение, прежде чем он, наконец, смягчился и открыл ворота. Мудак. Все они были придурками.

Они услышали моё сердцебиение в ту минуту, когда я вошла. Когда я шла через фойе, напряжение в доме усилилось в ответ. Мы отсеяли всех, кто хотел моей смерти. То, с чем мы остались, было особняком, заполненным вампирами, которые были оскорблены моим присутствием, испытывали отвращение к тому, что их Хозяин, к которому они имели здоровую смесь уважения и страха, казалось, действительно любил меня, и были ошеломлены тем, что идеальная, сильная, красивая Лиан не стала выбором их Хозяина.

Голодная, но не желающая тусоваться в общей комнате, я прошла мимо кухни и поднялась по лестнице на третий этаж, в спальню, которую я делила с Клайвом. Его не было дома. Я не почувствовала в доме ни его следа, ни следа Лиан, ни следа Рассела. Вздохнув, я закрыла дверь, плюхнулась на кровать и, достав телефон, набрала контакт Оуэна.

Когда звонок переключился на голосовую почту, я вспомнила, который был час.

«Извини! Надеюсь, я тебя не разбудила. Ты сможешь отвезти меня в Колму завтра утром? Может быть, в девять или около того? Дейв сказал, что откроет бар и прикроет нас, пока мы будем отсутствовать. Надеюсь, ты чувствуешь себя лучше. Спокойной ночи».

Две минуты спустя я получила сообщение.

Оуэн: «Серьёзно? Ты звонишь в 2 часа ночи? Только о себе думаешь, верно, Сэм? Нет, я не могу быть твоим шофёром завтра. Я чувствую себя дерьмово и остаюсь дома».

Я: «Извини, что беспокою тебя. Надеюсь, ты скоро почувствуешь себя лучше».

Чувствуя тошноту, я села. Оуэн, должно быть, был действительно болен. Он, наверное, наконец-то заснул, когда мой дурацкий телефонный звонок разбудил его. Я слишком привыкла к перевёрнутым часам вампиров.

Я переоделась в леггинсы и толстовку с капюшоном, схватила телефон и немного наличных и отправилась на пробежку. Выбраться из-под удушающего презрения вампиров ощущалось чудесно, как и мои мышцы, разогревающиеся и растягивающиеся. Я бесцельно бегала вверх и вниз по холмам только из-за напряжения.

Телефон зазвонил в кармане, когда я приближалась к башне Койт. Я обежала пустую парковку и прислонилась к низкой стене, не желая подходить слишком близко к краю. Огни мерцали вдоль Эмбакадеро, когда первые намёки на рассвет заставили звёзды погаснуть. Я вытащила телефон и увидела пропущенный звонок от Клайва. Я перезвонила ему, и он взял трубку после первого гудка.

— С тобой всё в порядке?

— Да. Я на пробежке.

— Всё еще? Уже почти рассвело. Я надеялся увидеть тебя сегодня вечером.

Чувствуя себя виноватой за то, что позволила дому завладеть мной, я села на стену и почувствовала, как у меня скрутило живот. Я ненавидела высоту. Я не сводила глаз с окон, которые начинали светиться — люди просыпались перед предстоящим рабочим днём, — пока я отступала от края.

— Я тоже, но тебя там не было. Это уже была тяжёлая ночь, а потом быть в окружении вампиров, которые ненавидят меня… — я пожала плечами, не то, чтобы Клайв мог меня видеть. — Думаю, это достало меня.

Он долго не отвечал.

— Это эгоистично с моей стороны, я знаю. Я всё жду, когда они придут в себя, чтобы, наконец, оценить этот редкий дар, посланный им. Однако, пока мы ждём, ты вынуждена жить в опасном и недружелюбном доме, — он вздохнул. — Мне жаль.

— Мне тоже.

Я оттолкнулась каблуками от низкой стены и пожелала, чтобы мы с Клайвом могли жить одни, отдельно от всей вампирской политики и соперничества.

— Если тебе нужно вернуться в «Убиенную Овечку», я пойму. Я буду навещать тебя так часто, как смогу, но это будет означать, что я не смогу обнимать тебя каждую ночь. Ты стала чем-то вроде привязи. Когда я… ну, ты веришь, что я сплю, поэтому я буду использовать это слово. Когда я сплю днём, я иногда слышу тебя, чувствую тебя рядом. Иногда я слышу только биение твоего сердца. Это как привязь, соединяющая нас во времени и пространстве. Я привык полагаться на эту привязь. Она ведёт меня домой.

Смахнув слезу, я проглотила эмоции. Спрыгнув со стены, я побежала обратно к ноктюрну.

— Я уже в пути. Постарайся не заснуть.

Рассвет только начинался, когда я молниеносно приняла душ, надела свою любимую шёлковую пижаму и скользнула в постель. Клайв притянул меня ближе, с облегчением вздохнул и обнял меня, а затем он отключился.

ГЛАВА 8

Я совсем забыла про автостраду

Будильник на моём телефоне зазвонил в девять. По правде говоря, я должна была быть измотанной, проспав всего пару часов, но я проснулась с ясными глазами и бодрой. Дейв, возможно, и опасался возникшей из ниоткуда родственницы, поддерживаемой фейри, но не я.

Я обдумала свои варианты. Оуэна не было дома. Может быть, Лидия согласится снова подвезти меня? Воспоминание о том, как она вчера часами сидела во дворе, заставило меня отказаться от этой идеи. Джордж? Нет, обычно в это время он уже был на работе. Зоопарк Сан-Франциско открывался в десять. Будучи крупным ветеринаром-экзотом, он приходил задолго до того, как начинали появляться посетители. Чем больше я думала обо всех, кого знала, и об их способности выкроить несколько часов из своего рабочего дня, чтобы подвезти меня, тем более больной и беспомощной я себя чувствовала. Это не было чьей-либо ответственностью, кроме моей. Дейв сказал, что я хорошо поработала прошлой ночью. Я могла бы сделать это сама. Ехать было недалеко.

Отказ от мольбы о помощи заставил меня почувствовать себя лучше, сильнее. И я отправилась на поиски Нормы, ассистентки Клайва. Она работала целыми днями, пока вампиры отсутствовали, и у неё был кабинет дальше по коридору от кухни. Я остановилась там в первую очередь, поскольку умирала с голоду. Прошлой ночью я взяла с собой деньги, планируя зайти в ночную закусочную, чтобы перекусить. Вместо этого я помчалась домой, чтобы побыть с Клайвом.

Я проверила холодильник. Вампиры ненавидели покупать еду для меня, поэтому кладовая была пуста. Поскольку Клайв настоял на том, чтобы на кухне была еда для меня, тот, кто ходил за покупками, обычно выбирал готовые обеды, которые они оставляли в холодильнике. Найдя мясной рулет, картофельное пюре и зелёную фасоль, я наложила полную тарелку и поставила её в микроволновку. Также я нашла шоколадный торт, оставить портиться который было бы преступлением.

После того, как я съела свою тарелку с ужином на завтрак, я отрезала два куска торта. Я съела свой, запив большим стаканом молока, а затем понесла второй по коридору в кабинет Нормы.

Когда я появилась у её двери, она подскочила.

— Извини! — я протянула ей тарелку. — Я не хотела тебя напугать. Я решила, что ты слышала меня на кухне.

— О, мисс Куинн. Фух, это отобрало десять лет жизни.

Она покачала головой, тёмные кудри качнулись, как будто стряхивая испуг.

— Я только что закончила разговор по телефону. Я не знала, что вы встали.

— Я пришла с тортом, — я положила тарелку и вилку на стол. — Да заодно спросить, могу ли я одолжить одну из машин Клайва.

Я очень надеялась, что ей не сообщили о моём статусе не-водителя.

— Конечно. Мистер Фицуильям выразился предельно ясно. У вас есть доступ ко всему, — Норма начала печатать на своём ноутбуке. — Какую машину вы бы хотели взять?

— Могу я просто пойти в гараж и осмотреться? Я не знаю названий машин. Я хочу ту, которая будет самой безопасной и лёгкой в управлении, так как я не часто вожу.

Преуменьшение века.

— Безусловно.

Норма вскочила со стула, и плед упал на пол. На ней были леггинсы и тёплые дутики в сочетании с красной шёлковой блузкой и жемчугом. Она посмотрела на себя сверху вниз, и её тёплая коричневая кожа порозовела.

— Эм, девяносто девять целых девять десятых процента времени я одна в своём кабинете. Когда мне приходится участвовать в видеозвонке, они видят только верхнюю часть.

— Понятно. Если бы Клайв знал, что тебе холодно, он бы добавил обогреватель или отрегулировал термостат, или что-то в этом роде.

Она схватила ключи с угла своего стола и повела меня по коридору к гаражу.

— Я не возражаю, — заметив мой взгляд, она продолжила. — Если слишком тепло, меня клонит в сон, тем более что я совсем одна. Если в кабинете холодно, это не даёт мне уснуть. Когда я не отвечаю на телефонные звонки, у меня обычно играют подкасты, чтобы составить мне компанию.

— Умно.

Знала ли она, что работает на вампиров? Мне нужно было не забыть спросить одного из парней.

— Вот мы и пришли, — сказала она, открывая дверь гаража.

Она включила свет, и я была ошеломлена количеством и разнообразием роскошных спортивных автомобилей, но не отсутствием цвета. Почти все машины были чёрными, с примесью нескольких серебристых. Они были настолько фирменными, что это было просто смешно.

— Серьёзно?

Гараж походил на долбаный выставочный зал, некоторые машины стояли на подъемниках, некоторые на земле.

— Это неловко.

Норма рассмеялась и подняла брови в знак согласия, на самом деле, не сказав ничего негативного о своём работодателе.

— Я не поведу ни одну из этих вещей. Разве у него нет хорошего, тихого седана до кучи?

Она отвела меня в дальний угол. Здесь стоял «Мерседес», на котором Рассел несколько раз возил меня. Там также были «БМВ» и «Вольво». Я указала на последнюю, наименее претенциозную из всех.

— Они должны быть безопасными, верно?

— Безусловно. Ключ находится в подстаканнике. Не забудьте взять его с собой, так как машина не запрётся, если вы оставите его внутри. Когда вы заводите двигатель, дверь гаража автоматически открывается. Как только вы выедете, она закроется за вами.

— Идеально. Большое спасибо за помощь.

Мне нужно было, чтобы она ушла, пока я пытаюсь вспомнить, как водить машину.

— Не за что. Если вам понадобится что-нибудь ещё, на стене позади вас есть домофон.

Кивнув, она ушла.

Я подошла к машине, как подошла бы к опасному хищнику. Дверь бесшумно открылась, чёрный внешний вид уступил место мягкой коричневой коже и чёрной приборной панели. Я села, закрыла дверь и запаниковала. Тут было совсем не похоже на машину Дейва. Медленно дыша, я поняла, что всё здесь очень похоже на машину Лидии. Не требуется идеального времени срабатывания сцепления.

Это было глупо. И опасно. Мне надо было просто вызвать такси или загрузить одно из этих приложений для обмена поездками. Вытаскивая телефон из кармана, я вспомнила пустой взгляд Лиама, когда он перепрыгнул через стойку с ножом в руке, одержимый желанием убить меня. Лиам, селки с присущей ему магией, не смог отбиться от Эбигейл и её ручного демона. Какие шансы были у обычного человека? И если она нападёт, когда водитель будет в транспортном потоке, погибнет ещё больше людей.

Вздохнув, я нажала кнопку, чтобы завести двигатель, и он тихо заурчал. Дверь гаража открылась, пока я изучала датчики, кнопки и переключатели, пытаясь вспомнить всё, что я видела, как Дейв и Лидия делали.

Я смогу это сделать. Мне было двадцать четыре, почти двадцать пять. Я должна уметь водить чёртову машину. Подавив страх, я поискала адрес Исторического общества, где мы вчера припарковались, так как «Ведьмино Зеркало» в Интернете не засветилось. Дисплей на приборной панели спросил, хочу ли я выполнить сопряжение с телефоном. Я нажала «Да», и на экране появилась карта.

«Начинаем маршрут до бульвара Хиллсайд, 1500. Поверните направо и продолжайте движение по маршруту».

Решив, что это знак, я включила передачу и поехала с парковки к двери гаража. Как только я выехала на сланцевую дорожку, дверь гаража закрылась. На мгновение я забеспокоилась, когда подъехала к воротам, но затем они открылись. Наверное, в машины был встроен чип, распознаваемый воротами.

Следуя указаниям, я пересекла город без происшествий. Ладно, из переулка выехала машина, которая, как мне показалось, пыталась проехать передо мной. Оглядываясь назад, судя по громкому, продолжительному гудению, остановиться и пропустить его было неправильным выбором, но я всё ещё утверждаю, что повела себя вежливо.

Только когда мне навигатор сказал выехать на автостраду, ведущую на юг, я начала всерьёз паниковать. Слава богу, никто из других водителей не хотел начинать свой день со столкновения. Через несколько гудков и средних пальцев в мой адрес я оказалась в потоке машин.

Я только начала расслабляться, когда компьютерный голос велел мне свернуть на бульвар Серрамонте. Следуя его указаниям, я оставила скоростной террор позади. Я оказалась на дороге, которая шла параллельно автостраде, а затем она пересекла шоссе 280, превратившись в дорогу, разделяющую Колму пополам. Я проехала мимо неработающего магазина памятников, повернула за угол и снова оказалась на парковке Исторического общества.

Поставив машину на стоянку, я заглушила двигатель и вздохнула. Последние тридцать минут моей жизни были в равной степени ошеломляющими и волнующими. Когда-нибудь в будущем я буду знать, как это делать правильно, и тогда у меня будет свобода перемещаться куда захочу, когда мне захочется. Мне не нужно будет ни с кем советоваться, просить подвезти или посещать места в пределах дистанции бега.

Я всегда хотела увидеть снег. Я могла бы съездить на озеро Тахо, пробежаться по снегу, а потом поехать обратно. Пузырьки головокружения наполнили меня. Больше не нужно полагаться на других, чтобы меня куда-то привезли, или я твердить себе, что это того не стоит.

Вздохнув, я вспомнила, что нужно захватить ключ, прежде чем выйти. Я поискала способ запереть машину, осматривая дверь в поисках замочной скважины, как это было в машине Дейва. Ничего не найдя, я изучила ключ и увидела значок блокировки. Я нажала на кнопку, и машина зачирикала. Препятствие было устранено, и я отправилась на поиски своей двоюродной бабушки.

Ворота были пройдены так же легко, как и в прошлый раз. Однако свет во дворе был другим. Складывалось впечатление, будто бы вечные сумерки немного углубились в ночь. Голоса шептались вдалеке, пока я пробиралась между столами к двери в волшебном дереве. Постучав, я подождала, шёпот прекратился.

— Входи, дорогая, — позвал пронзительный голос.

От этого голоса у меня встали дыбом волосы, но я не знала почему. Я узнала голос Марты. Не в силах точно определить, что меня так напугало, я открыла дверь и вошла.

Марта сидела у огня. Большое зеркало — то, которое, как я подозревала, было окном в Волшебную страну, — висело позади неё, отражающая поверхность была темнее, чем в прошлый раз. Была ли связь между внутренним двором и зеркалом? Было ли притяжение Волшебной страны тем, что заставляло меня чувствовать себя неловко?

Свет камина мерцал в тёмном помещении. Марта сгорбилась под шалью, наклонив голову вперёд. Галадриэль нигде не было видно. Кожу головы покалывало, я знала, что Дейв был прав. Меня подставили.

Иссохший палец поднялся из складок её одежды, маня меня к себе.

— Я ждала тебя.

Отступив на несколько шагов, я развернулась, чтобы уйти, и обнаружила, что дверь исчезла. Твою мать.

— О, не уходи, — голос изменился: стал глубже, гортаннее. — Я ещё не завтракала.

Не-Марта встала, сбросила шали и продолжила увеличиваться. Макушка головы существа задела деревянные балки потолка. Оно было одето в какой-то гламур, который скрывал реальные размеры и объём. Рельефные мышцы заблестели в свете камина, когда существо двинулось ко мне.

Огр? Тролль? Мой разум пробежался по всем фейри-монстрам, о которых я могла вспомнить, пытаясь определить этого, пытаясь вспомнить слабые места. Больше всего он походил на орка. В этом и заключалась проблема с изучением всего по книгам. Мне приходилось полагаться на чужие знания и точность. Однако фейри не любили, когда кто-то знал их секреты.

Вопрос на данный момент заключался в следующем: случайно ли он был похож на орка? Была ли это его истинная форма или он знал, что мне снились кошмары об орках с тех пор, как я впервые прочитала «Властелина колец»? Играл ли он на моих страхах, как моя тётя?

Перебирая пальцами ожерелье, заколдованное для защиты моего разума, я попятилась и потянулась, решив узнать, смогу ли я найти его в той части моего разума, где жила моя некромантия. Ничего. Либо мой мозг был на взводе, либо существо не было ни нежитью, ни бессмертным.

Я выпустила острые как бритва когти, моё лицо раздулось, чтобы вместить большие, острые зубы волка. Я жестом поманила монстра вперёд. Я могла бы умереть, но я не собиралась сдаваться легко.

Он подавил смешок, разминая руки и поворачивая голову. Он взял трехметровую деревянную скамью и размахнулся.

Пригнувшись в последнюю минуту, я перекатилась ближе к нему и выбросила руку, оцарапав когтями заднюю часть его лодыжки, надеясь, что у орков есть ахиллесовы сухожилия. Он взревел, когда я выскочила у него за спиной. К несчастью, он всё также размахивал массивным куском дерева.

Скамейка врезалась в мой бок. Я почувствовала, как левая рука сломалась и услышала тошнотворный треск, когда я перелетела через стойку бара. Я не рекомендую врезаться в бутылки с алкоголем. Разбитое стекло режет в клочья, а алкоголь жалит, как сволочь.

Блокируя травмы, блокируя всю боль и страх, я медленно выпрямилась и встала. Кровь заливала мне глаза, но я достаточно ясно видела, как на меня смотрит моя собственная смерть.

ГЛАВА 9

Орки — придурки

Ухмыляясь, он поднял меня на ноги за шею. Я позволила своему лицу обмякнуть, когда он обнажил сломанные, почерневшие зубы.

Безвольно повиснув, стараясь не выдать движение, я выбросила здоровую руку вперёд. Мои когти задели лицо, разрывая глаза. Закричав, орк уронил меня и схватился за лицо.

Пока он отвлёкся, я вскарабкалась на стол позади него, стараясь соответствовать его росту, а затем запрыгнула ему на спину. Я сомкнула челюсти на его шее сзади и рванула со всей силой, на какую была способна. Это было всё равно что пытаться прокусить броненосца.

Опасаясь, что даже моих режущих способностей будет недостаточно, чтобы глубоко прорезать его шкуру, я вместо этого использовала когти на правой руке, как копья, вонзив их ему в шею, а затем медленно сжала пальцы в кулак.

Он развернулся, колотя меня по бокам своими огромными мясистыми кулаками. Я висела у него на спине. Хотя он и не мог попасть в меня в упор, эти кулаки всё ещё причиняли адскую боль, особенно когда они нанесли удар по уже сломанной руке. Если и было что-то, что я умела делать, так это парить над болью и ужасом. Это даже близко не было самым худшим, что когда-либо случалось со мной, и я пережила это. И, чёрт возьми, я переживу это тоже.

Кровь сочилась по моим пальцам и стекала по горлу. Разозлившись тем, что во мне есть хоть какая-то часть его, даже его дурно пахнущая кожа и кровь, я злобно покачала головой, скрежеща своими волчьими зубами. Проблема была в том, что его шея была такой чертовски толстой, что я не могла найти его позвоночник.

В то время как мои когти медленно разрезали хрящи на его шее, он снова развернулся и прижал меня к стене. У меня перехватило дыхание. Я чувствовала себя так, словно меня сбросили с десятого этажа. Рёбра сломаны, тело избито, в голове звенит, я зарылась глубже в сознание. Это не займёт много времени. Как только он лишит меня сознания или сломает слишком много костей, чтобы я могла двигаться, я буду в его власти. Я должна была сражаться изо всех сил, пока ещё могла.

В отчаянии, зная, что он ещё не умер, чтобы это не сработало, я представила свою магию в виде спирали в груди, как учила меня Лидия. Я рвала когтями, стискивала зубы, а потом представила, как эта спираль обвивается вокруг его шеи, перекрывая ему доступ воздуха.

Его сдавленный вздох заставил надежду забурлить в моей груди. Потянув сильнее, представляя, как спираль прорезает его шкуру, я почувствовала, как по моим пальцам потекло ещё больше крови. Когда он упал на колени, в глубине души я знала, что тоже переживу это.

Через несколько мгновений борьбы его шея оказалась в моих челюстях, я вырвала ему позвоночник и стала наблюдать, как его мёртвое тело рухнуло на пол.

Мир боли дал о себе знать, когда я довольно резко опустилась на пол в баре, прислонившись спиной к стене. Никто не сможет подкрасться к тебе, если ты будешь спиной к стене. Прижимая сломанную руку к груди, пытаясь дышать, я уставилась на гору мёртвого орка. Я знала, что в последнее время моя голова довольно часто ударялась о твёрдые поверхности, но всё это не имело смысла. Почему, чёрт возьми, монстры-фейри преследовали меня?

Я вроде как понимала свою тётю. Я даже понимала вампиров, которые хотели убрать меня. Что, чёрт возьми, я когда-либо сделала фейри? В моих мыслях промелькнул Лиам. Меня обвиняли в том, что Эбигейл овладела Лиамом? Дерьмо. Это было так несправедливо.

Уловив краем глаза движение, я вздрогнула. Из зеркала на стене появилась нога. Мгновение спустя высокий воин в доспехах уже стоял надо мной, изучая меня. Когда он присел на корточки, чтобы получше рассмотреть, когти на моей правой руке снова выскользнули. Его взгляд метнулся к когтям, а затем вернулся к моему лицу.

— Едва пережила это, — он остановился на мгновение, прислушиваясь. — Пробито лёгкое, — встав, он двинулся к мёртвому орку. — Интересно.

Схватив орка за ноги, эльфийский воин оглядел меня в последний раз, сказал:

— Ты совсем не такая, как я ожидал, — и потащил тушу обратно через зеркало.

Я сидела в оцепенении, гадая, скоро ли из зеркала появятся новые монстры или фейри на данный момент покончили со мной. У эльфа был меч. Если бы он захотел, он мог бы убить меня. Я восприняла его незаинтересованность как знак, что я могу посидеть здесь ещё немного.

Не прошло и пяти минут, как дверь открылась. Я не заметила, как она появилась снова. Галадриэль включила свет и придержала дверь для Марты.

— Что это за ужасный запах?

Обе женщины несколько минут осматривали разрушения.

— Совершенно не моя вина, — прохрипела я, заставив Марту вздрогнуть.

— Саманта?

Она осторожно приблизилась, пока не разглядела меня как следует.

— О, Боже милостивый. Гэдди, помоги мне.

Она бросилась ко мне и упала на колени рядом со мной.

Галадриэль оробела.

— Сломана рука, рёбра, лёгкое, сотрясение мозга. Она — месиво.

Я начала кивать, а потом поморщилась.

— Гэд, пожалуйста.

Марта провела рукой по моей голове и поморщилась, когда её пальцы коснулись большого узла на спине.

Галадриэль, как эльфийский воин, присела рядом со мной, её пристальный взгляд охватил все увечья.

— Чья это кровь?

Она указала на лужу дурно пахнущей крови, её глаза проследили за размазанным следом на полу перед зеркалом.

Пожав здоровым плечом, я сказала:

— Понятия не имею. Он был похож на орка.

Издав звук отвращения в глубине горла, она усмехнулась:

— Опять Толкин.

— Выглядел как один из них.

Я использовала рукав своей рабочей руки, чтобы стереть ещё больше его крови со своего лица. Желудок скрутило, я старалась не думать о том, сколько всего этого я, вероятно, проглотила.

— Его голова задевала потолок. Мускулистый. Кожа такая толстая. Трудно прокусить.

Я не могла набрать воздуха, в котором нуждалась, чтобы заговорить. Я шептала короткими очередями.

— Он притворился Мартой. Как только я вошла. Дверь исчезла. Он сбросил гламур.

— Солдат?

Марта повернулась к Галадриэль.

— Зачем Королеве Фейри посылать сюда одного из своих солдат?

Галадриэль продолжала смотреть на размазанную по полу кровь с напряжённым выражением лица.

— После того, как я убила орка. Воин прошёл сквозь зеркало.

Мне пришлось замолчать на минуту, так как я изо всех сил пыталась перевести дух. Однако им нужно было знать, на случай, если появятся новые.

— Воин сказал, что я интересная. Протащил орка обратно через зеркало.

Надеюсь, на некоторое время разговор окончен. Невозможность легко дышать заставила меня сосредоточиться на моём следующем вдохе.

— Королева Фейри находит тебя интересной, — Галадриэль покачала головой, настороженно глядя в зеркало.

— Гэд, — это не было произнесено как вопрос, но Марта явно что-то спрашивала.

Галадриэль уставилась на Марту, выражение её лица смягчилось.

— Ты знаешь, что это значит.

Глаза Марты наполнились слезами, и она кивнула.

— Я бы не просила, если бы она не была так плоха.

Галадриэль выдохнула, а затем положила одну руку прямо на перелом моей руки, а другую — на рёбра и лёгкие. Жар и боль смешались на мгновение, прежде чем я оцепенела. Я чувствовала, что что-то происходит, но боль не была связана с этим, что стало приятным изменением. Несколько минут спустя, её внутренний свет потускнел, руки Галадриэль соскользнули с меня.

Марта бросилась к эльфийке, чтобы помочь ей подняться на ноги.

— А теперь сядь и отдохни. Я принесу тебе чаю.

Галадриэль похлопала Марту по руке.

— На этот раз не получится.

— Нет. Всё будет хорошо. Я тебя сейчас приведу в порядок. Ты увидишь.

Теперь Марта умоляла.

— Я всегда дам тебе то, что тебе нужно, дорогая.

Галадриэль наклонилась, нежно поцеловала Марту в щеку, а затем шагнула через зеркало в Волшебную страну.

Марта прислонилась к стене, тихое рыдание оборвалось. Чувствуя себя лучше, чем когда-либо за последнее время, я вскочила и помогла Марте сесть на ближайшую скамейку. Слёзы беззвучно текли по её лицу, пока она смотрела в зеркало.

— Мне так жаль.

Марта повернулась ко мне, вытирая лицо насухо.

— Чего ради?

— Я не понимаю всего, что только что произошло, но понимаю, что Галадриэль пострадала, исцеляя меня, и из-за этого ей пришлось вернуться в Волшебную страну.

Я бы предпочла иметь дело со сломанной рукой, сотрясением мозга и внутренними повреждениями, нежели видеть неподдельное страдание на лице Марты.

Она похлопала меня по руке и встала.

— Я приготовлю нам немного чая. Похоже, нам многое нужно обсудить.

Когда она наполнила чайный поднос, я подошла к бару, намереваясь отнести его обратно к одному из длинных столов на козлах. Вместо этого она указала в дальний коридор. Она привела нас в уютную комнату с мягкими стульями в цветочек и удобным диваном.

Я поставила поднос на чайный столик между стульями и наполнила кружки. Протянув ей добротную кружку, я попыталась дать ей время успокоиться. Фотографии заполняли стены и большую часть плоских поверхностей. Я подошла, чтобы изучить их. Некоторые были сняты в баре, некоторые — во дворе. Большинство персон на них были людьми, которых я никогда раньше не видела. Одна была очень похожа на мою маму в детстве. На снимке она сидела за праздничным тортом с широкой улыбкой на лице. Её угрюмо выглядящая сестра стояла на заднем плане.

Однако подавляющее большинство фотографий были с Мартой и Галадриэль. На самом раннем снимке им обоим было лет по двадцать, они обнимали друг друга и смеялись. На одном женщины сидели на мотоцикле, Галадриэль за рулём, Марта обнимая её, обе такие счастливые. Они вместе путешествовали по миру. Улыбаясь, держась за руки, перед Эйфелевой башней, театром «Глобус», Сакре-Кер, Собором Парижской Богоматери, пирамидами инков, египетскими пирамидами, Серенгети… так много изображений, повествующих об их долгой жизни.

По мере того как Марта старела, Галадриэль оставалась молодой, красивой и энергичной. Пятьдесят лет, и что никогда не менялось, ни на одной из фотографий, так это дружба и преданность, которые женщины проявляли друг к другу. Марте должно было быть уже за семьдесят, но Галадриэль всё ещё видела в ней молодую подругу, как на самых ранних фотографиях. Я не осознавала, что плакала, пока Марта не произнесла моё имя.

— Что я наделала?

Сев рядом с ней, я потянулась к её руке.

— Пожалуйста, скажи мне, как вернуть её.

— Это была я, а не ты. Я приняла решение.

Убитая горем, она уставилась в свою кружку.

— Время в Волшебной стране так непредсказуемо. Она может вернуться через несколько минут, а может, и через пятьдесят лет после того, как меня уже не будет.

Проглотив слёзы, она продолжила:

— Это уже однажды случалось. Моя двоюродная сестра, чёрная ведьма, как твоя Эбигейл, выследила меня. Заклинание, которое она наложила, должно было убить меня. Галадриэль встала перед заклинанием, дав мне время послать мёртвых за моей двоюродной сестрой. Она убежала, но Гэд была смертельно ранена. Ей пришлось вернуться в Волшебную страну, чтобы исцелиться. Я думала, что потеряла её навсегда, а потом, три года спустя, она вернулась в мою жизнь.

Вытирая ещё больше слёз, она сделала глоток.

— Мне просто нужно убедиться, что я проживу достаточно долго, чтобы быть здесь, когда она вернётся, вот и всё.

— Клайв мог бы сделать тебя вампиром. Или я могла бы сделать тебя оборотнем! Я понятия не имею, как это делается, но я могла бы попробовать. Тогда вы могли бы остаться вместе.

Я не могла остановить слёзы, текущие по моему лицу.

— Чепуха. Я слишком стара для всего этого. Нет, — она покачала головой, уставившись на стену с фотографиями. — Это была лучшая жизнь, на которую я могла когда-либо надеяться.

Взглянув на меня, она сказала:

— Ну вот. Прекращай ныть. Я прожила пятьдесят два года в счастье и радости. Кто из вас может так о себе сказать? И кто знает? Может она скоро вернётся.

— Итак, — она поставила свою кружку и расправила плечи. — Ты здесь на уроке, так что нам пора начинать.

— О, нет, — сказала я, ставя свою кружку. — Даже не беспокойся об этом.

— Я совершенно против попыток убить мою внучатую племянницу.

Она потянулась к маленькой деревянной шкатулке на книжной полке слева от себя.

— У меня есть кое-что для тебя.

Передав это мне, она снова взяла свой чай.

Открыв крышку, я обнаружила маленький стеклянный шарик на длинной цепочке. Стеклянные нити пересекали внутреннюю часть переливающегося шара. Я легонько провела пальцем по холодной поверхности. Изделие было слишком красивым, чтобы не прикоснуться к нему, и всё же я боялась, что даже это может разбить стекло.

— Надень.

Пораженная, я встретилась с ней взглядом.

— Я не хочу его разбить.

— Чепуха. Оно более твёрдое, чем кажется. Давай.

Она махнула рукой, настаивая.

Подняв кулон за цепочку, я наблюдала, как свет проникает в стекло, раскачивая его из стороны в сторону по комнате. Поверив ей на слово, я надела его через голову, вытащила косу и позволила стеклянному шарику упереться мне в грудь. Он был определённо заколдован. Его задействованный потенциал пронзил меня насквозь. Он не был ни добрым, ни злым, просто могущественным.

— Хорошо. Теперь оберни свою магию вокруг стекла. Мысленно представь свою магию…

— Лидия сказала мне представить это как нить, свернутую в моей груди. Я уже делала это.

— Ладно, хорошо. Поработаем с этим. Представь, как твоя магия обволакивает стекло, полностью окутывая его коконом.

Закрыв глаза, я сделала, как она сказала. Я представила золотую нить, обвивающую кулон, как украшения «Глаз Бога», которые я делала в детстве.

— Теперь втяни это в себя. Твоя магия заявила о себе. Сделай это по-своему. Втяни катушку обратно в грудь, внутри размести колдовское стекло.

И снова я сделала, как она сказала. Возник краткий миг холода, прежде чем жар моей магии поглотил его, присвоив его.

— Да, хорошо. Теперь, когда тебе нужно использовать свою некромантию, ты заключаешь плату в это колдовское стекло.

— Но…

— Нет. Выживание не заслуживает наказания, — она сжала руку в кулак на подлокотнике кресла. — Мы с Гэд обсуждали это больше раз, чем я могла бы сосчитать за эти годы. Это неправильно. Ни одно другое волшебное существо не наказывается за то, что оно такое. Эльфы не чувствуют боли, когда творят магию. Гэд сегодня не была ослаблена из-за того, что использовала свою магию. Она заявила, что твои травмы — её собственные. И теперь, вернувшись в Волшебную страну, она как новенькая.

— Остальные фейри не чувствуют боли. Белые ведьмы теоретизируют о балансе и платежах, но не страдают так, как мы. Чёрные ведьмы должны чувствовать боль, но они направляют её на знакомых или жертв. Почему нас наказывают просто за то, что мы другие? — она испустила порывистый вздох. — Нет. Боль не должна быть платой за существование. Теперь ты используешь это колдовское стекло.

Кивнув, я сказала, что так и сделаю, на самом деле не зная, правда ли это.

ГЛАВА 10

Нет простых ответов

Обратная дорога была лучше. Я чувствовала себя слишком разбитой, чтобы поддерживать постоянное состояние паники. Следовательно, я совершала меньше ошибок. Я направилась прямо к «Убиенной Овечке», так как уже прошёл час после открытия. Может быть, я могла бы попросить Дейва дать мне урок обращения с этой машиной, чтобы я могла более безопасно ездить к Марте. Мне также нужно было больше, чем моё естественное оружие, на случай, если Королева Фейри пришлет ко мне больше монстров.

Я припарковалась и, не забыв взять ключ, побежала вниз по лестнице в «Убиенную Овечку». На полпути вниз я миновала мужчину, потирающего лоб. Я сделала паузу, не желая, чтобы он видел, как я исчезаю из обыденного мира, проходя через обереги. Я была совершенно не готова к тому, что он выбросит кулак, пытаясь ударить меня. К счастью, мои рефлексы были такими, какие они есть, я увернулась от его кулака и столкнула его с лестницы в кусты.

Я напряглась, готовая к тому, что он снова нападёт, но он лежал неподвижно, глаза на мгновение остекленели, а затем он быстро заморгал.

— Я… я только что пытался ударить тебя?

— Да.

— О, мой бог.

Он вскочил на ноги и перешагнул через верёвочный пограничный знак, не дающий пешеходам забредать в охраняемые природные зоны.

— Я так… я понятия не имею, что только что произошло.

— Всё в порядке.

— Нет. На самом деле это не так. Мне так жаль. Я просто…

Бедняга ушёл, явно, ставя под вопрос свои собственные глубоко укоренившиеся склонности к насилию, хотя это было дело рук Эбигейл. Она использующая случайных людей, чтобы напасть на меня.

Я продолжила спускаться по лестнице, ничего так сильно не желая, как по-настоящему сильно ударить свою тётю. Неисчислимый ущерб; она прожила жизнь, полную неисчислимого ущерба.

Оуэн обслуживал бар. Три человека. Там были только три ведьмы, которые сидели вместе и пили чай. Чёрт. Я заглянула в книжный магазин. Никого. Это было нехорошо.

Я собиралась рассказать ему, что только что произошло, но он выглядел измождённым, что было очень не похоже на Оуэна.

— Привет, как ты себя чувствуешь?

Его тёмно-карие глаза были слезливыми.

— Отлично. Не могу избавиться от головной боли. Сегодня днём у меня назначена встреча с врачом, — он посмотрел на часы. — Вообще-то, ничего, если я сейчас уйду? Как ты можешь видеть, сегодня тут глухо, — в его голосе была резкость, которая мне не понравилась.

Должно быть, ему было очень больно.

— Конечно. Иди. Когда закончишь у доктора, иди домой и отдохни. Мы с Дейвом можем прикрыть.

— Да. Спасибо, — потирая лоб, он добавил: — Я так и сделаю.

Как только Оуэн ушёл, я проверила, как там мои любители чая, а затем отправилась на поиски Дейва. Он сидел за своим столом, который стал новым дополнением к отремонтированной кухне. Теперь у него был кабинет, спрятанный за дверью.

— Эй, только что произошло кое-что действительно странное.

Я открыла дверцу холодильника в поисках лимонада, который он иногда готовил для меня. Сегодня мне не повезло. Когда я закрыла дверь, я обнаружила, что он стоит в метре от меня, его лицо исказилось от гнева.

— Что?

— Что ты имеешь в виду, что?

Он схватил меня за ворот свитера и дёрнул вперёд.

— Оуэн был здесь при открытии. Когда я упомянул, что думал, что он отвезёт тебя сегодня, он не понял, о чём я говорю. Я звонил тебе на мобильный. Никакого ответа. Затем, — казалось, маленькие огоньки зажглись в его чёрных глазах. — Я позвонил домой, и Норма сказала, что ты взяла одну из машин Клайва.

— Ох.

— Ты могла умереть! — он зарычал мне в лицо. — И ты могла бы забрать с собой кучу невинных людей. Ты сказала мне, что позвонишь Оуэну для поездки. Ты солгала мне.

— Нет, это не так, — оттолкнув его руку, я отступила на шаг и вытащила свой телефон. — Видишь?

Я показала ему текстовые сообщения.

Отнеся мой телефон обратно к своему столу, он плюхнулся в кресло.

— Какого хрена? Я спросил его, почему он не с тобой, и он повёл себя так, как будто понятия не имел, о чём я говорю.

Я запрыгнула на остров. Мы услышим, если бы кто-нибудь спустится по лестнице в бар.

— Он выглядит дерьмово, — размышлял он. — Я думал, он поссорился с Джорджем.

— Как думаешь, может быть, Эбигейл работает над ним?

Мысль об этом сковала мой желудок узлами. Я подтянула ноги и обхватила их руками. Я не хотела, чтобы кто-то ещё пострадал из-за меня.

— Чёрт возьми, если я знаю, — он пальцами забарабанил по стойке. — Я заеду к нему домой после работы. Посмотрим, смогу ли я что-нибудь уловить, — он бросил мне мой телефон. — А теперь убери ноги со стойки. Что с тобой такое? — он вытащил меня с острова и вытолкал за дверь. — И больше никакого вождения!

Вечером прибыло больше людей, но всё ещё было тихо. Одержимые селки и разъярённые горгоны, вероятно, были чем-то большим, с чем среднестатистический посетитель хотел иметь дело, когда они расслаблялись за выпивкой. Вздохнув, я в сотый раз без всякой необходимости вытерла стойку.

Мы снова закрылись рано.

— Мне что, придётся начать рассматривать это как работу на неполный рабочий день? — Дейв зарычал, выключая свет.

— Ха-ха.

Я поплелась вверх по ступенькам, беспокоясь, что он был прав. Мы были закрыты почти два месяца на реконструкцию. У людей, вероятно, сформировались новые привычки. И кто хотел беспокоиться о том, что его зарежут или превратят в камень, пока он пьёт чай и читает книгу?

— По крайней мере, ты не украла один из его спортивных автомобилей, — сказал Дейв, когда мы поднялись на парковку.

— Я не идиотка, — я просто чувствовала себя такой. — Ты сможешь открыться снова? Я сбегаю в Колму завтра.

— Позвони в «Убер», — сказал он за мгновение до того, как его машина появилась в поле зрения.

— Я думала об этом, но если она смогла добраться до Лиама и, возможно, до Оуэна, у обычного человека — как у того парня, который пытался ударить меня раньше, — не было бы никаких шансов. Если она подтолкнёт кого-то его к нападению посреди движения или на автостраде, может погибнуть ещё больше людей.

Прислонившись к своей машине, скрестив руки на груди, он мгновение изучал меня.

— Чёрт. Ты права. А что за парень пытался тебя ударить?

Я объяснила странную стычку ранее, а затем повернулась, чтобы идти домой.

— К чёрту это. Иди сюда.

Когда он отошёл от своей машины, она снова скрылась из виду.

— Для моих отношений нехорошо слишком часто бывать дома. Мэгги не может так долго выносить меня. Давай, — он указал на «Вольво». — Урок номер два. На этот раз на автоматической коробке передач.

Я вытащила ключ из кармана и нажала на кнопку разблокировки.

Когда она защебетала, он покачал головой.

— Тебе не нужно этого делать. В таких автомобилях достаточно просто положить его в карман, чтобы сработала блокировка. Когда ты кладёшь руку на ручку, она открывается.

— Мило, — сказала я, садясь на водительское сиденье.

Дейв присел на корточки у открытой водительской двери.

— Видишь эти кнопки здесь, на твоём подлокотнике? Эта откроет дверь со стороны пассажира, — он нажал на кнопку повыше. — Эта перемещает боковые зеркала.

Следующие десять минут он потратил на то, чтобы показать мне, как всё работает, а потом заставил меня включить зажигание.

Посмотрев в зеркало заднего вида, а затем, оглянувшись через плечо, я включила задний ход.

— Подожди. Посмотри на свой экран.

Обернувшись, мой взгляд упал на экран, и я увидела машину с высоты птичьего полёта. Судя по всему, у неё были камеры спереди, сзади и по бокам.

— Круто!

— Да. Она будет мигать и пищать, если ты подъедешь к чему-нибудь слишком близко. А теперь выведи нас назад аккуратно и плавно, и отвези на прогулку.

Примерно через час, в течение которого мне пришлось несколько раз выезжать на автостраду и съезжать с неё, разбираться со всеми улицами с односторонним движением в центре города и рассказывать о том, что произошло в «Ведьмином Зеркале», я, наконец, направилась обратно к «Убиенной Овечке».

— Поезжай в ноктюрн. Ты не будешь водить сама, пока у тебя не будет прав. Я серьёзно, Сэм.

Поскольку он произносил это своим рычащим, серьёзным голосом, я кивнула.

— Что касается твоих уроков некромантии, попроси своего парня одолжить тебе меч и показать, как им пользоваться, — покачав головой, он посмотрел в окно на тёмные дома, мимо которых мы проезжали. — Какого хрена, Сэм? Теперь сама Королева Фейри охотится за тобой?

— Верно? Вот такой я у нас скромный маленький книжный ботаник.

Включив поворотник, я посмотрела в обе стороны, а затем свернула на тёмную улицу, ведущую к ноктюрну.

— Я друг фейри. Почему Королева Фейри посылает своих монстров?

Остановившись у ворот, я посмотрела на охранявшего их вампира за мгновение до того, как ворота открылись. Мудак.

— Я бы сказала, что он был бродягой, ищущим завтрак, если бы он не ждал меня, притворяясь Мартой.

Я поехала по сланцевой дороге к задней части особняка. Дверь гаража открылась, когда мы приблизились. Используя свои новые навыки и камеры, я вернулась в гараж и припарковалась прямо в нужное место.

— Хорошо. Переведи сцепление в режим «парковка» и заглуши двигатель.

Как только я это сделала, и дверь гаража закрылась, он продолжил:

— Оставайся там, где ты есть. Давай проверим то колдовское стекло, которое она тебе дала. Нас, наверное, сейчас не слышат, — прошептал он. — Если и услышат то только сердцебиение, а не слова.

— Ты хочешь, чтобы я прочитала чьи-то мысли?

Я отстегнулась, но не стала выходить из машины.

— Верно. И пока ты это делаешь, сосредоточь часть своего разума на том, чтобы направить оплату на стеклянный шарик у тебя на шее.

— Хорошо.

Закрыв глаза, я обнаружила все холодные зелёные пятна в доме вокруг нас. Я поискала самые знакомые из них. Клайв, Лиан и Годфри были в его кабинете и обсуждали Летицию. Рассел направлялся к задней части дома, к гаражу.

— Джига началась. Рассел уже в пути.

— О чём он думает?

— Он беспокоится. Они поссорились ранее. Рассел знал, что я не умею водить. Клайв этого не знал. Очевидно, он получил нагоняй от своего Хозяина.

— Клайв позвонил в бар, чтобы проверить тебя. Я заверил его, что ты идиотка, но в безопасности.

— Спасибо.

Дверь в гараж открылась, и на пороге появился Рассел, силуэт которого вырисовывался на свету.

— Как твоё зрение?

Ухмыляясь, я толкнула Дейва локтем в его мускулистое плечо.

— Я достаточно ясно вижу неодобрительного вампа.

— Хорошо.

Мы вышли и пересекли огромный гараж. Я сосредоточилась на лекции, которая, как я чувствовала, приближалась. Дейв, с другой стороны, не торопился, восхищаясь машинами, мимо которых мы проходили.

— Мисс Куинн, — Рассел почтительно кивнул, но я услышала разочарование в его голосе.

Чёрт. Это было хуже, чем гнев.

— Рассел, — сказал Дейв, похлопывая меня по плечу на выходе.

Рассел долго смотрел на меня.

— Могу я перекинуться с вами парой слов?

Вздохнув, я последовала за ним по коридору в библиотеку. Он указал на один из стульев у камина, и я села, в то время как он остался стоять.

— Мисс Куинн, — начал он.

Глубоко вздохнув, я сказала:

— Я знаю. Дейв уже накричал на меня. Он давал мне уроки, ты же знаешь.

Множественное число было ложью.

— Ладно, всего один урок. У меня был один урок, прежде чем я одолжила машину, — я изучала его тёмное, неодобрительное лицо. — Пожалуйста, сядь.

Когда он это сделал, я продолжила:

— Мне нужно научиться использовать свою магию, если у меня есть хоть какая-то надежда спастись от Эбигейл. Единственный некромант поблизости — это ведьма, которая оказалась моей двоюродной бабушкой. Она живёт в Колме. Её бар «Таверна «Ведьмино Зеркало» находится в Волшебной стране, так что время идёт непоследовательно. Любой, кто хочет отвезти меня, должен отказаться от нескольких часов своего рабочего дня. Вы, парни, все спите днём. Лидия уже пожертвовала большей частью вчерашнего дня, чтобы помочь мне. Я спросила Оуэна. Он сказал «нет» так, что я почувствовала себя полной кретинкой из-за того, что спросила.

Моё сердце сжалось, даже при мысли об этом.

— Эбигейл, возможно, пытается наложить заклятие на него, как она сделала с Лиамом, — я сглотнула. — Дейв попытается выяснить это наверняка. Если бы я попробовала использовать приложение для заказа такси, я бы подвергала опасности невинных людей. Если бы я побежала, то опоздала бы на несколько часов к открытию «Убиенной Овечки», оставив Дейва прикрывать нас с Оуэном.

Я же не веселилась, катаясь по городу. Я понимала, откуда это взялось, но меня начинало возмущать, что со мной обращаются как с заблудшим подростком.

— Я просчитала возможности и почувствовала, что смогу добраться до Марты с наименьшим риском и суетой, если поведу машину сама. И к твоему сведению, я так и сделала. Никто не пострадал, и на машине ни единой царапины.

Встав, я подошла к мини-холодильнику, спрятанному за панелью в стене. Он был заполнен пакетами с кровью, но теперь там были и бутылки с водой. Сделав большой глоток, я подошла к окну и уставилась в ночь.

— Что бы ты хотел, чтобы я сделала, Рассел? Я должна прожить свою жизнь под присмотром множества сверхъестественных опекунов, надеясь, что моя тётя сгинет? Она хочет моей смерти, и ей всё равно, кого она ранит или убьёт по пути.

Я повернулась обратно к нему и села на своё место у окна.

— Я не знаю, как защитить себя от её магии, не говоря уже о ком-либо ещё. В отличие от неё, я действительно забочусь о благополучии всех остальных.

— Ты могла бы закрыть «Убиенную Овечку», убрать её цели, — его глубокие, размеренные слова были подобны удару в грудь.

— С моей стороны эгоистично не делать этого, не так ли?

Мне стало дурно даже от одной мысли об этом.

— Не эгоистично. Хотя, возможно, это было бы благоразумно.

Он наблюдал за моей борьбой, его тёмный взгляд был полон сострадания.

— Благоразумно, — повторила я, медленно кивая, погружённая в свои мысли. — Это было бы так. Это также разбило бы мне сердце.

— Иногда единственный путь вперёд — это путь через разбитое сердце.

ГЛАВА 11

История Рассела

— Помогают ли уроки с Мартой? — Рассел сидел у огня, наблюдая за мной.

Я долго не отвечала, не потому, что не доверяла Расселу, а потому, что всё ещё решала. В конце концов, я рассказала ему всё, включая битву с орком и уход Галадриэль, не зная, что, если вообще нужно, подвергнуть цензуре. Я беспокоилась о том, что утаила деталь, которая была мне необходима для поиска ответа.

Пока я говорила, Рассел разволновался. Поэтому начал мерить шагами комнату.

— Дейв прав. Если ты собираешься сражаться с фейскими монстрами, нам нужно дать тебе больше оружия. Клайв лучше всех владеет мечом, но я могу научить тебя стрелять. Мы можем начать тренировки сегодня вечером. Достану тебе пистолет.

— Спасибо.

Я снова подтянула колени и обняла их.

Отмахнувшись от моей благодарности, он спросил:

— Это работает, колдовское стекло?

Положив подбородок на колени, я ухмыльнулась.

— Ну, я знала, что ты явишься в гараж, чтобы прочитать мне лекцию.

— Никакой потери зрения?

Я покачала головой.

— Превосходно. Это делает тебя гораздо менее уязвимой.

— Хотя я не уверена, что мне следует этим пользоваться.

Он развернулся и пригвоздил меня взглядом.

— Почему?

Пожав плечами, я плотнее обхватила руками колени.

— В тех книгах, которые я читала, говорилось, что должен быть баланс. То, что я делаю, неправильно. Я вторгаюсь в чьи-то личные мысли, — понизив голос ещё больше, я добавила: — Я подталкиваю людей делать что-то против их…

Рассел прошипел поверх моих слов, свирепо глядя на меня, чтобы я заткнулась.

Это ответило на один мой вопрос. Рассел знал, на что я способна, и он следил за тем, чтобы ни один другой вампир, приложивший ухо к двери, не узнал об этом. Закрыв глаза, я поискала вспышки.

— Никто не подслушивает в замочные скважины, — прошептала я.

Пересекая комнату, он сел рядом со мной на сиденье у окна.

— Ты беспокоишься о том, что тебя не накажут достаточно строго, если ты воспользуешься колдовским стеклом?

— Закономерно. Если я безнаказанно нарушу частную жизнь человека, его волю, что помешает мне стать моей тётей? Слепота… или Марта сказала, что я могу направить платёж по-другому. Это немедленное напоминание о том, что то, что я сделала, было неправильно.

— А кто определяет, что правильно, а что неправильно? — тихо спросил он.

— Человеческая порядочность?

Я думала, что это довольно простые вещи.

— Мы не люди, — возразил он.

— Конечно, это так. У тебя могут быть клыки, а я могу покрыться шерстью, но у нас всё ещё есть наша человечность. Или мы должны быть таковыми, во всяком случае.

Он откинулся на подушку, изучая меня.

— Я должен быть наказан за то, что пил кровь? Клайв? А как насчёт нашей долгой жизни, нашей силы и скорости? Должны ли мы быть наказаны каждый раз, когда используем наш дар?

— Нет, конечно, нет. Я просто имела в виду, что я…

— Что ты заслуживаешь наказания. Так ведь?

Я уткнулась лбом в колени. Мы сидели молча, пока я, наконец, не прошептала:

— Наверное.

Дверь библиотеки открылась и закрылась.

— Нет.

Мгновение спустя заиграл низкий, плаксивый инструментал.

— Ты всегда забываешь о музыке.

Рассел встал.

— Сир, сейчас я вас покину.

— Сядь, — сказал Клайв.

Он подошел к сиденью у окна, сдвинул подушки, сел с другой стороны от меня, оторвал мои руки от согнутых ног и притянул меня к себе.

— Нет, — снова сказал он, целуя меня в висок. — Ты не заслуживаешь наказания.

— Ни в чём из этого, мисс Куинн, нет вашей вины, — сказал Рассел. — Ни Оуэн, ни Лиам, ни Галадриэль, ни женщины, на которых напали эти волки, ни ваш отец, — он сделал паузу, постукивая рукой по подушке рядом со мной. — Ни ваша мать.

Клайв сжал руку, обнимая меня за талию.

— Существование не является основанием для наказания, — сказал Рассел.

— Слушай, слушай, — пробормотал Клайв.

Рассел мгновение изучал свои руки.

— Если вы позволите, я хотел бы рассказать вам одну историю.

Кивнув, я свернулась калачиком, прислонившись к груди Клайва, и он обнял меня обеими руками.

— Я родился на плантации на территории Орлеана. Раб с рождения. Когда я был молодым человеком, — он едва заметно пожал плечами, — семнадцати-восемнадцати лет, я услышал, как владелец разговаривал с надсмотрщиком. Он планировал продать нескольких из нас для притока наличных. Мы все знали, что у него не хватало средств. Новая жена, старшая дочь, готовая войти в общество. Покупатель был из Южной Каролины.

— Я пытался сбежать, когда был на несколько лет моложе, и меня поймали патрули, притащили обратно, сделали примером…

Его тёмные глаза заблестели в тусклом свете.

— Я это не обсуждаю, — на мой кивок он продолжил: — Честно говоря, я не очень хорошо представлял географию штатов, но я знал, что Южная Каролина находится в противоположном направлении от того, куда мне нужно было идти.

— Это действительно было чудо. На дворе было раннее утро после безлунной ночи. Я пробирался через поля, когда услышал сильный шум в большом доме. Позже я узнал, что хозяин, пьяный и шатающийся, упал с лестницы. Собаки побежали на крики о докторе, а я направился на запад так далеко и так быстро, как только мог.

— Я пересекал ручьи, чтобы сбросить собак, которые, как я знал, шли тогда по моему следу. Я бежал по ночам и находил маленькие, укромные, тёмные места, чтобы спать днём.

— Даже тогда, — сказал Клайв с юмором в голосе.

Рассел наклонил голову, тень улыбки появилась и исчезла.

— Я был где-то в Техасе, когда меня нашла группа патрулей.

Услышав мой вздох, он протянул руку и похлопал меня по согнутым коленям.

— Я прямо здесь, мисс Куинн.

— Но я читала. Я знаю, что они делали с беглецами.

Я знала, что он не хотел это обсуждать. Я понимала его, поскольку тоже никогда не хотела обсуждать то, что со мной сделали. Протянув руку, я схватила его за руку раньше, чем он успел отодвинуть её.

— Мне жаль.

Он сжал мою руку, кивнул, а затем отстранился от меня.

— Я пробыл с ними в течение двух дней, когда вампиры напали, насыщаясь патрулями.

— Ого.

Он оглянулся и покачал головой.

— Кто бы подумал, да? Оказалось, что нежить так же погрязла в превосходстве белых, как и живые. Они не стали бы пить из чернокожего мужчины.

— Всё, что помогает тебе дышать, — заметил Клайв.

Рассел хмыкнул в ответ.

— Я старался держаться как можно тише, надеясь, что они забудут обо мне. И это почти сработало. Когда они уходили, один из них остановился и склонил голову набок.

— Твоё сердцебиение, — сказал Клайв.

Рассел кивнул.

— Да. Он вытащил нож из-за пояса мёртвого патрульного и двинулся ко мне. Он только поднял руку, когда прибыла ещё одна разношерстная группа вампиров. Они следовали за патрулями, и у них украли ужин. Они вступили в драку, разрывая друг друга на части. Я никогда не видел ничего подобного. Это было ужасно. Я понял, что они были прокляты. И всё же я хотел обладать такой силой.

— Они буквально перебили друг друга. Остался один, но он был никакой. Я заключил с ним сделку. Если он сделает меня одним из них, я оттащу его в безопасное место и позабочусь о нём, пока он не выздоровеет, — он снова оглянулся. — Я понятия не имел, на что будет похожа первая жажда, что со мной будет.

— Оглядываясь назад, я понимаю, что он сам был всего лишь новичком. Это не должно было сработать, но на следующую ночь, когда я проснулся, он был мёртв, а я был голоден. Я всё слышал и чуял. Ночь ожила вокруг меня, и я сходил с ума от жажды.

— Да, — пробормотал Клайв.

— Я бежал так быстро, что мне казалось, будто у меня есть крылья. Я нашёл ещё одну группу патрулей… трёх белых мужчин с двумя беглянками-женщинами. Я оттащил ублюдков от рыдающих женщин, сломал двум шеи с большей лёгкостью, чем это было возможно, а третьего испил досуха. Когда мой мозг снова заработал, я увидел двух женщин, обнажённых и прижавшихся друг к другу, их глаза в свете костра были похожи на блюдца. Я велел им одеваться и бежать, указал на запад.

— В течение нескольких недель я был в своём собственном патруле, убивал ловцов беглых рабов и освобождал беглецов. Я стал героем истории о привидениях, которую они рассказывали ночью у костра. Когда они вздрагивали от шума в темноте, они воображали, что это я.

Рассел улыбнулся, я поняла, почему многие боялись его.

— В конце концов, я столкнулся с другими вампирами. Как ни странно, когда они голодали, цвет моей кожи стал менее важным, — он издал звук отвращения в глубине горла, а затем продолжил: — Самый умный, сильный, тот, кто всегда достоверно находил пищу, и это было незадолго до того, как я стал Мастером. Я ненавидел их так же сильно, как они ненавидели меня, но я не могу отрицать глубокое удовольствие от того, что белые люди выполняли мои приказы.

— Примерно через неделю после моего пребывания в должности я обнаружил огромную группу, двенадцать патрульных с двадцатью тремя беглецами. Я спланировал нападение до мельчайших деталей. Они знали правила. Беглецов всегда отпускали. Нас было всего пятеро. Двенадцати патрульных было более чем достаточно, чтобы насытить нас на несколько дней.

— Всё прошло так, как планировалось. Однако на следующий вечер, когда я отправился на поиски следующей патрульной группы, я обнаружил троих беглецов, обескровленных досуха, их мёртвые тела едва скрывались под ветвями деревьев. Оставив вампиров, которых я вёл, тех, кто толкал меня всё дальше и дальше на восток, чтобы найти более крупные группы, я продолжил путешествие на запад. Прошло совсем немного времени, прежде чем я нашёл ещё больше мёртвых беглецов.

— На вторую ночь я нашёл заброшенный сарай в поле, которое осталось под паром. Я слышал шепчущие голоса, крики, которые привели меня к ним. Когда я увидел… я никогда не испытывал такой ярости. Все беглецы, которых, как я думал, я освобождал, были схвачены другой партией вампиров, остальной частью группы, с которой я работал. Мёртвые тела беглецов были сложены, как дрова, вдоль стен, в то время как пятеро, всё ещё дышащих, цеплялись друг за друга в центре загона, с ужасом глядя на окружающих их вампиров.

Рассел наклонился вперёд, положив руки на бёдра.

— Ну, детали не важны. Я вошёл, как рука Божья, и убил их всех. Беглецы были близки к кататонии, когда я открыл загон и попытался освободить их. Вот тогда я понял, что клыки превосходят меланин.

— Я вернулся и нашёл тех, с кем путешествовал. Они были за пределами плантации, жалко пытаясь спланировать нападение, как могут только преступно глупые. Я легко убил их всех, но не испытал триумфа. Я думал, что использую свою новообретённую силу и скорость, чтобы исправить ошибки, найти справедливость. Вместо этого я был просто ещё одним чернокожим, которого невольно использовали, чтобы предать свой собственный народ.

— Ты никого не предавал, — тихо сказал Клайв.

Он покачал головой.

— Скажите это тем, кто думал, что они, наконец, вырвались на свободу, только для того, чтобы быть использованными — по общему признанию, более кровавым и непосредственным способом — другими белыми угнетателями.

Какое-то время мы сидели молча.

— После этого я отправился на запад, следуя своему первоначальному плану. Когда я натыкался на вампиров, я убивал их. Не имело значения, к какому ноктюрну они принадлежали или кем питались. Они были напоминанием о том, что независимо от того, что я делал, какими бы сильными сторонами или талантами я ни обладал, меня никогда не будут воспринимать иначе, как нечто незначительное.

— Двигаясь ночью, я, в конце концов, добрался до Сан-Франциско. Я слышал об этом английском ублюдке, — он указал большим пальцем на Клайва. — И планировал убрать его.

Он усмехнулся, и на этот раз в его смехе не было злобы.

— Я едва сделал свой первый шаг, как уже летел по воздуху и отскакивал от дерева. Я никогда не видел, чтобы кто-то двигался так быстро. Он одолел меня за смехотворно короткое время. Я ждал, когда он возьмёт меня за голову, испытывая небольшое облегчение, если честно, но он спросил, кто я такой и почему я так сильно желал его смерти.

Грудь Клайва задрожала у меня за спиной, когда он засмеялся.

— Мне показалось, что это важная информация.

— Поскольку я предполагал, что я был в нескольких шагах от того, чтобы избавиться от страданий нежити, я извергал все грязные вещи, которые мог, обвиняя его во всех отвратительных вещах, которые делали другие вампиры. Однако вместо того, чтобы взять меня за голову, он протянул мне руку и пригласил выпить с ним пинту, поскольку это прозвучало так, как будто мне пришлось нелегко.

Затем он повернулся ко мне, пригвоздив меня своим пристальным взглядом.

— Заслужил ли я наказание, мисс Куинн? Согласно всем законам, согласно преобладающим верованиям, цвет моей кожи означал, что я был не более чем рабочей лошадкой, вещью, которую нужно было использовать для улучшения белого общества. Я отверг их версию человеческой порядочности. Я перевернул их представление о естественном порядке вещей, украв себя и других, лишив их тех, на кого они должны были наступить, чтобы чувствовать себя выше. Должен ли я быть наказан за это?

— Конечно, нет, — выдохнула я.

— Значит, это только вы? Вас следует наказать за то, что вы делаете всё возможное, чтобы выжить?

ГЛАВА 12

Мне кажется, или слово «Фехтование» просто звучит непристойно?

Рассел был прав. Это разбивало мне сердце, но «Убиенную Овечку» нужно было закрыть на время, пока я разбиралась со своей тётей. В противном случае я выставлял своих друзей в качестве её мишеней. Я позвонила Дейву, который ворчливо согласился, написала Оуэну, который проигнорировал меня, и оставила сообщение для ведьмы, создавшей мои обереги, чтобы добавить в них сообщение типа «закрыто до дальнейшего уведомления» на входах в бар.

Решив, что это лучшее, что я могла сделать посреди ночи, я отправилась на поиски Рассела и Клайва, которые устраивали для меня тренировку в подвале. Я бы предпочла остаться в библиотеке и почитать, но мы не всегда получали то, что хотели.

Мне было приятно осознать, как легко теперь было отследить их сигнатуры. Они находились в подвале, в большой комнате в конце восточного крыла. Обычно я любой ценой избегала подвала. Стиль и элегантность верхних этажей продолжались и внизу. Дело было не в том, что это было тёмное, страшное место. Дело было в том, что именно здесь жило большинство вампиров, тут были их места отдыха под землёй.

Когда я сошла с винтовой лестницы, мне пришлось пройти через шикарную гостиную нежити. Вампиры, без сомнения, услышали моё сердцебиение, поэтому меня встретили скучающими взглядами презрения. Я закрыла свой разум от их мыслей, но некоторые из наиболее настойчивых всё же проскользнули. Большинство из них можно было бы подшить под заголовком «Ведь Лиан — лучшая пара для нашего Хозяина, нежели ты».

Вздохнув, я прошла сквозь группу и повернула направо в коридор, ведущий к Клайву. Здорово. Я также почувствовала сигнатуру Лиан за дверью в конце коридора. Замечательно.

Комната была огромной, намного больше, чем я ожидала. Лестница вела вниз, на пол, покрытый коричневой циновкой. Из-за опущенного пола комната была почти двухэтажной. Рассел разложил разнообразные мечи и пистолеты на столе, покрытом чёрной драпировкой. Лиан стояла рядом, но не разговаривала с ним. Её глаза были прикованы к центру комнаты. Когда я начала спускаться по лестнице и вся комната оказалась в поле зрения, я поняла почему.

Клайв, без рубашки, без обуви, стоял в своих чёрных брюках, размахивая широким мечом с мастерством и лёгкостью древнего воина, которым он и был. Как бы сильно я не выносила Лиан, её зацикленность была понятна. То, как он двигался, как напрягались и удлинялись мышцы, мешало думать.

Он поднял глаза, и мгновение спустя обнаружил, что я пристально смотрю на него. Ухмыляясь, выглядя моложе и светлее, чем когда-либо, он жестом пригласил меня вперёд.

— Снимай обувь и толстовку, и мы начнём.

Его рубашка и жакет лежали на длинной кожаной скамье, стоявшей вдоль стены. Я сняла туфли, носки и стянула толстовку через голову, оставив всё это рядом с его одеждой.

Циновка ощущалась странно под моими босыми ногами. Она была не похожа на те, что были в школьных спортзалах. Она была тоньше и сделана из какого-то тканого материала, который не позволял скользить.

Клайв, выглядевший более великолепно, чем кто-либо имел на это право, ждал меня, лезвие упиралось ему в плечо. Когда я подошла ближе, он притянул меня к себе для яростного поцелуя, от которого у меня мозги потекли из ушей.

— Я уловил последний фрагмент твоей мысли, когда спускалась по лестнице, — выдохнул он мне в губы. — Должен ли я отпустить их?

Я оттолкнула его.

— Нет, — я знала, что мои щёки пылают из-за аудитории. — Позже, — одними губами произнесла я, заставив его громко рассмеяться.

— Попробуй мечи, которые я подготовил для тебя. Посмотрим, понравится ли тебе какой-то из них.

Он возобновил свои тренировочные взмахи, пока я двигалась к столу.

Мечи были изумительными, некоторые длинные и тонкие, как те, что используются в фехтовании, некоторые короткие и широкие. Я не могла идти по улице с огромным мечом, пристёгнутым к спине, поэтому быстро исключила их.

Там был один, длиной примерно с моё предплечье, который мне понравился на ощупь. У него был хороший вес, но он не тяготил бы меня в бою. Он был обоюдоострым, с выгравированным на лезвии словом.

— Фиор? Что это значит — огонь или цветок?

Остановившись на середине замаха, Клайв сказал:

— Правда. На гаэльском это означает «правда», — он с усмешкой вернул свой палаш на стол. — И я знал, что он для тебя.

Клайв поднял что-то, сделанное из кожаных ремешков.

— Я даже принёс ножны.

Опустившись передо мной на колени, он поправил ремни так, чтобы они надёжно облегали мою талию и бёдра.

— Я чувствую себя мастером стрельбы из револьвера с этой штукой.

— Стрельба — сильная сторона Рассела. Фехтование — моя сильная сторона.

Он встал, направляя мою руку и, следовательно, меч в ножны.

— Попрактикуйся вкладывать и вынимать из ножен, пока не научишься делать это плавно и без раздумий.

— К твоему сведению, этот комментарий о мече звучал очень пошло, — прошептала я.

— Оставьте нас, — приказал он.

И Рассел, и Лиан немедленно направились к выходу.

Я подняла руки.

— Остановитесь. Он пошутил.

— Нет, я не шутил.

— Ты, тише, — сказала я, размахивая рукой перед его лицом.

Обращаясь к остальным, я жестом пригласила их вернуться.

— Как и ты.

Рассел, я могла бы сказать, нашёл нас забавными. Лиан, с другой стороны, была шокирована, что я отменила приказ Магистра.

— Хорошо, — сказала я Клайву. — Научи меня, как им пользоваться.

Он был безжалостным инструктором, демонстрируя правильную технику для бесчисленных движений, объясняя, когда их использовать. Он исправлял любые отклонения с моей стороны, наблюдая, как я непрерывно тренируюсь. Было чувство, что прошло несколько часов, и я, обессиленная, рухнула на циновку. Протянув мне бутылку с водой, он позволил мне пыхтеть на полу, пока обсуждал мои успехи с Расселом и Лиан.

Когда он почувствовал, что я готова, мы перешли к спаррингу, я с мечом, он без оружия. Я боялась, что могу случайно порезать его, когда мы схлестнёмся, но причин для беспокойства не было. Я ни разу не приблизилась к нему. Он был чересчур быстр.

Уже близился рассвет, когда мы закончили. Уроки Рассела были перенесены на следующий вечер. Как бы мне ни хотелось научиться как можно быстрее, мои мышцы слишком устали, чтобы держать пистолет ровно.

Лиан шагнула вперёд.

— Клайв, у нас есть время сделать ещё несколько телефонных звонков. Возможно, мы могли бы связаться…

— Не сейчас.

Клайв схватил меня за руку и повёл к специально спроектированному лифту, которого я не заметила.

У меня было мгновение, чтобы заметить, что Лиан смотрит нам вслед с пустым выражением лица, прежде чем двери закрылись, и я оказалась прижата спиной к стене, а губы Магистра вампиров впились в мои губы. Часы отчаянного желания его и вот, наконец, мы остались одни. Слишком скоро я услышала, как открылись двери.

Его руки скользнули вниз, обхватили мою задницу и приподняли меня. Обхватив его ногами за талию, я позволила ему отнести меня в нашу комнату, наши рты слились воедино. Он пинком захлопнул дверь, а затем моя спина оказалась прижатой к двери. Я не могла насытиться им, мои руки скользили вниз по его рукам и груди, по его волосам. Время прелюдии, наконец, подошло к концу.

Он стянул мой топ через голову, и всё, о чём я могла думать, было «Слава Богу». Мой лифчик исчез. Чёрт, Клайв был хорош. Он разорвал мои джинсы посередине, а затем прижал меня к двери. Даже его рот на моём не смог заглушить стон. У нас было мгновение, мельчайшее мгновение, чтобы посмотреть друг другу в глаза, затихшие, наслаждающиеся моментом, когда мы наконец-то оказались там, где мы хотели, до того, как его руки оказались на моей груди, а пальцы перекатывали мои соски.

Клыки скользнули вниз по моей шее, он погружался в меня снова и снова. Напрягая мышцы, я не отставала. Он был совершенен. Когда я больше не могла сдерживаться, я притянула его голову к своей шее. Его клыки вонзились в мою кожу, я крепко сжала его, а потом мы оба воспарили.

Несколько минут спустя, всё ещё дрожа, я высвободила ноги с его талии. Он изменил наши позы, заставив меня снова застонать, а затем отнёс меня в ванную.

— Я ещё не закончил с тобой.

Наконец он опустил меня и включил душ. Пока он регулировал температуру, я избавилась от порванных джинсов, которые упали вокруг моих лодыжек. Как он мог всегда хорошо выглядеть? Я была уверена, что была в полном беспорядке. Взглянув в зеркало, начинающее запотевать, я поймала своё отражение. Хм. Когда мои волосы были распущены? Я выглядела более взъерошенной и сексуальной, чем потной. Ура мне!

Клайв втянул меня под горячие, парообразные брызги, а затем провёл по мне скользкими, мыльными руками. Набрав пригоршню густой кремовой пены, я последовала его примеру, и, в конце концов, мои руки обхватили ту часть его анатомии, которая мне очень нравилась. Взгляд его глаз заставил мой желудок затрепетать.

Как только мы оба были тщательно вымыты и пресыщены, мы снова вытерлись полотенцем и, наконец, добрались до кровати. Оконные щиты опустились. До рассвета оставалось всего несколько минут, но мой парень не зря был Магистром вампиров. На этот раз настойчивость исчезла, и осталось лишь нежное почтение. Медленно, нежно мы целовались и ласкали друг друга, оба находя любовь и дом.

Когда мы соединились в темноте, это был вздох. Я так сильно любила его, что чувствовала, что вот-вот лопну. И когда нежное удовлетворение вспыхнуло пламенем, мы прильнули друг к другу. Все вампиры в доме уже отключились, когда я сменила положение и поднялась, оседлав Клайва. Его ловкие пальцы держали меня крепко и требовательно. И когда я была готова вспорхнуть, именно его руки, переплетённые с моими собственными, удерживали меня связанной с миром.

Позже, обнявшись друг с другом, мы наконец-то заснули.

Слишком много ночей, когда я слишком мало спала, доконали меня. Я забыла завести будильник. В результате проснулась почти в два часа дня, давно пропустив часы, в которые, как говорила Марта, мы могли проводить уроки. Досадуя на себя, я оделась и пустилась в долгий путь до Колмы.

Это было приятно. Прошло много времени с тех пор, как я совершала хорошую, длительную пробежку в своей истинной форме. Из-за открытия «Убиенной Овечки» и последовавшей за этим драмы время пробежки в одиночестве было отодвинуто в сторону. Игнорируя маршрут, предложенный моим телефоном, я создала свой собственный, который вёл меня через наиболее зелёные зоны.

Я пробежала через парк Золотые ворота, спустилась мимо озера Мерсед, парка Уэстмур, пересекла автостраду и, в конце концов, снова оказалась в тумане, пробегая мимо одного кладбища за другим. Таверна «Ведьмино Зеркало» была открыта уже несколько часов, когда я вошла через фальшивые ворота. Поскольку это был бар фейри, я понятия не имела, какой приём меня ждёт.

Когда я прошла мимо мастерской старого магазина памятников во внутренний двор бара, я подумала, что время фейри наконец-то работает на меня. Площадка была пуста, мерцающие огни над головой потемнели. Дверь в «Ведьмино Зеркало» была закрыта; в окне не мерцал свет камина.

Я подошла к двери и постучала. Марта только что потеряла Галадриэль. Возможно, она тоже решила закрыть свой бар. Когда я услышала движение внутри, я постучала снова.

— Марта? Я знаю, что уже поздно, но могу я поговорить с тобой?

Шаркающие ноги, а затем дверь со скрипом открылась. Печальный голубой глаз уставился на меня сквозь щель.

— Не сегодня, — прохрипела она, дверь закрылась с мягкой окончательностью, когда она зашаркала прочь.

Чёрт. О чём я думала, приходя на урок на следующий день после того, как она потеряла свою подругу?

Не желая пока бежать домой, я подошла к одному из прочных столов на козлах, ближайшему к невообразимо огромным и узловатым корням дерева, окружавшим двор. Переход через корни в соседний лес казался опасным, поэтому вместо этого я села на столешницу, скрестив ноги, и изучила то, что, по моему мнению, было границей Волшебной страны.

Я позволила тишине просочиться внутрь. У меня не было доказательств, но воздух, свет, даже запах казались очень знакомыми, как дуновение ветерка от зеркала в баре. Если мне нужно было угадать, зеркало было дверью в сердце Волшебной страны, тогда как эта граница была одним из самых дальних краёв.

После исцеления сможет ли Галадриэль вернуться через зеркало или ей придётся пройти недели или, возможно, месяцы по землям фейри, чтобы пересечь эту границу?

Закрыв глаза, я попыталась отгородиться от разбитого сердца, тяжело повисшего в воздухе. Марта сказала, что жила здесь, потому что была близка к мёртвым. Могла ли я чувствовать их так же, как она? Могу ли я призвать их к себе?

ГЛАВА 13

Быстрые и мёртвые

Марта была права. Воздух казался заряжённым. Я поискала в своём разуме мёртвых — не холодные зелёные вспышки вампиров, а дымку мира духов. У меня свело желудок. Приступ головокружения означал, что мгновение спустя я уже пластом лежала на спине, уставившись на нижнюю сторону ветвей.

Чёрная пустота мёртвых закружилась в моём сознании в неком вихре. Испугавшись, что меня сейчас стошнит, я положила руки на живот и глубоко вздохнула. Это было чересчур. Я делала такое в Новом Орлеане. Когда я пыталась найти мёртвых на кладбище Сент-Луис № 2, я открылась тьме, слишком огромной, чтобы сориентироваться.

Сейчас я сделала то, что сделала тогда. Я отстранилась, сосредоточившись на мёртвых в непосредственной близости. Разум был погружен в серый туман, я пыталась различить духов, толпившихся вокруг меня. Их был легион, но я методично различала и признавала каждого из них, и при этом помогала им восстанавливать индивидуальные формы.

Вспомнив, что я носила кулон колдовского стекла на шее, я затолкала тошноту в стеклянный шарик и мгновенно почувствовала себя лучше. Сев, я обнаружила, что окружена сотнями призраков, толкающихся в поисках позиции, пытаясь подобраться поближе. Уверенная, что я всё сделала неправильно, с бледными призрачными глазами, уставившимися на меня, я сказала первое, что пришло в голову.

— Если кто-нибудь хочет пройти дальше, я могу помочь. Я делала это раньше. Вам нужно только протянуть руку и коснуться моих рук.

Толпа, как один, отступила назад. Что ж, это было достаточно ясно.

— Что, чёрт возьми, по-твоему, ты творишь?

Толпа расступилась. Марта пристально смотрела на меня.

— Ты не могла оставить меня в покое хотя бы на один день?

— Нет. Мне жаль. Я… я не собиралась тебя беспокоить. Ты сказала, что здесь для нас есть сила, так близко к мёртвым, поэтому я пыталась научиться находить их, призывать их.

— Слишком сильная для твоего же блага, — проворчала она, пробираясь через двор. — Все вы, брысь!

По призракам пробежала рябь, но большинство остались там, где стояли.

Она села за маленький столик со стульями в центре двора.

— Ты позвала их. Ты избавишься от них.

От вида сотни затуманенных лиц мой желудок снова сжался.

— Как?

Она забарабанила пальцами по столу, ожидая, когда я это пойму. Хорошо, я справлюсь. Направляя своего внутреннего Клайва, я приняла властный тон и сказала:

— Теперь все вы можете покинуть нас.

Я добавила мысленный толчок, и они разбежались. Мило.

— Хорошо. Ты использовала колдовское стекло, которое я тебе дала, чтобы задержать расплату?

Она изучала меня с другого конца двора, и я вдруг почувствовала себя глупо, сидя на столе.

— Конечно.

Я соскользнула и села напротив неё.

— В смысле, со временем. Как только я вспомнила об этом, да.

Раздражённо покачав головой, она плотнее запахнула шаль на плечах.

— Судя по недавней толпе, ты научилась находить и вызывать мёртвых. Хорошо.

Пожав одним плечом, я объяснила:

— Я понятия не имею, правильно ли то, что я делаю. Я нашла их так, как нахожу вампиров. Этому я сама научилась. Возможно, я всё делаю неправильно.

— Это сработало, не так ли? Это всё, что имеет значение.

Она провела кончиком пальца по неглубокой бороздке в дереве.

— Существуют ли особые заклинания для того, что мы делаем? Да. Нужно ли тебе их изучать? Нет. Учитывая твой маленький эксперимент, ты уже доказала, что у тебя достаточно сил, чтобы призвать к себе всех мёртвых на Западном побережье.

Её взгляд соскользнул с моего лица, и она посмотрела поверх моего плеча в огромный тёмный лес.

— Настоящих некромантов осталось не так уж много. Незначительное количество, кто унаследовал немного силы, единицы, кому нужны заклинания. Раз в несколько поколений рождается Кори с нашим даром, — она сделала паузу, переводя взгляд обратно на меня. — Обычно мы не живём в одно и то же время. Это совпадение, насколько я могу судить, довольно необычно.

— Как можно исследовать нечто подобное?

— У меня есть гримуар Кори. Первые несколько страниц содержат генеалогическое древо, уходящее вглубь веков. Я передам его тебе, но не сейчас. Я всё ещё ищу способ разобраться со своей племянницей. Я уверена, что в книге есть что-то, что сработает против неё. Я просто ещё не нашла этого.

Из леса донеслось тихое, почти неслышное бормотание. Я резко повернулась, вглядываясь в деревья, в глубокие тени. Я ничего не увидела, но почувствовала чьё-то присутствие.

— Что? — спросила Марта.

— Там что-то есть, наблюдает, слушает.

Я отодвинула свой стул в сторону, не желая, чтобы лес или кто-то, прячущийся в нём, были у меня за спиной.

Марта закрыла глаза, склонив голову набок. Почти мгновенно её плечи расслабились, и она позвала:

— Пиппин, выходи.

Пока мы ждали, прошла целая минута тишины. Безумный порыв щебета раздался перед громким:

— Шшш, — а затем крошечный человечек взобрался на сучковатый корень дерева и уставился на нас.

— Я сегодня закрыта, Пиппин.

— Почему?

Его голос был высоким, слово прозвучало чуть громче птичьего щебета. Казалось, он был одет в листья и цветы. Он выглядел как крошечный человечек ростом пятнадцать сантиметров со светлыми волосами, заострёнными ушами и мягкой зелёной кожей.

— Он что, пикси?

— Ястоюпрямоздесь, — его голос прозвучал ярким колокольчиком в тишине и так быстро, что моему мозгу потребовалось мгновение, чтобы уловить смысл сказанного.

— Прости.

Он усмехнулся моим извинениям и снова обратил своё внимание на Марту.

— Почемутызакрыта? ГдеГаладриэль?

Марта сжала руку на столе, но в её голосе не было ни капли огорчения.

— Гэд должна была вернуться домой. Она была сильно ранена.

После шквала крошечных щебечущих звуков, доносящихся со всех сторон, Пиппин спросил:

— КторанилГаладриэль?

— Полагаю, что я, — объяснила я. — Что-то похожее на тролля или орка вчера вышло из зеркала и напало на меня. Галадриэль исцелила меня.

— Ктотытакая? ПочемуФейринападаетнатебя?

— Это моя внучатая племянница Сэм. А почему, мы понятия не имеем.

— Никогданебываетхорошо, когдафейрипроявляютнеприязнь.

Испуганное щебетание сопровождало это заявление.

— Если ты услышишь что-нибудь в ветре, в шелесте листьев, ты скажешь мне, не так ли?

Пиппин оглянулся через плечо на множество пикси, которых я могла слышать, но не могла видеть, а затем повернулся к нам.

— Не сомневайся.

Он спрыгнул с бревна и вернулся в невидимость.

— Не буду тебе мешать.

Бедная женщина; она просто хотела, чтобы её оставили в покое, а я устроила переполох за её дверью.

Когда я начала подниматься, она махнула мне, чтобы я садилась обратно.

— Следующая часть чрезвычайно важна. Ты знаешь, как их найти и позвать, но ты всегда должна помнить, что должна предоставить им выбор.

Она сделала паузу, позволяя это осмыслить.

— Тщательно подбирай слова. Это всегда должна быть просьба. Если ты начнёшь командовать мертвецами, учитывая твою власть, ты создашь безмозглую армию. Они будут вынуждены выполнять твои приказы. Превзойдя их волю, ты станешь чёрной ведьмой.

— Поняла, — я похолодела от этой мысли. — Всегда выражать это в форме вопроса.

— Да. Также весьма полезно создать отношения с одним конкретным духом, с которым у тебя общее понимание, которому можно доверять. У мёртвых, как и у живых, есть своя история, свои желания и потребности. Ты могла бы дать ценную информацию тому, кто передаст её любому количеству умеренно талантливых заклинателей.

Это может быть настоящей проблемой, учитывая количество влиятельных людей, с которыми я водила компанию, людей, которые не поблагодарили бы меня за моё непреднамеренное нарушение тайны.

— Итак, как бы мне найти кого-то, заслуживающего доверия?

— Кто-нибудь уже дал тебе о себе знать?

Когда я покачала головой, она продолжила:

— У меня есть Рози. Мы были вместе детьми, соседями и лучшими подругами. Когда мы были подростками, произошёл несчастный случай. Мы выехали в три часа утра, чтобы поехать в Тахо покататься на лыжах. После недели дневных температур в районе пятидесяти-шестидесяти градусов, ночью резко похолодало. Рози попала на участок чёрного льда[8], и мы, вращаясь, заскользили по автостраде.

— Мы врезались в восемнадцатиколёсный грузовик, направлявшийся на юг. Со стороны водителя. Рози погибла мгновенно. Большая буровая установка получила минимальные повреждения. Там было так много крови, ярко-алой на фоне белого снега. Я повредила шею и получила сотрясение мозга, но это было всё. Мне сказали, что Рози умерла при ударе. Она впервые явилась мне, когда я была в больнице.

Она завязала концы своей шали узлом.

— Я думала, что они солгали мне, что это была какая-то жестокая шутка. Она выглядела прекрасно. Красивая, на самом деле. Ни крови, ни каких-либо повреждений. Потребовался долгий, очень запутанный разговор, который, как я предположила, был вызван моим сотрясением мозга, чтобы я поняла, что она мертва. Она была мертва, но я могла видеть её и говорить с ней.

— Мне так жаль твою подругу.

Бедная Марта-подросток, её лучшая подруга умирает рядом с ней.

— Хмм? О, — она похлопала меня по руке. — Спасибо тебе. Видишь ли, это застало меня врасплох. До тех пор я не проявляла никакого дара к магии. Я терпела неудачу на каждом уроке. Моя сестра Мэри была лучшей ученицей. Я была семейным разочарованием, тем, кого они не обсуждали, тем, кто, казалось, никогда не попадал на семейные фотографии.

Она испустила порывистый вздох.

— И кто бы мог подумать, что я всё ещё таила обиду из-за этого? — покачав головой, она продолжила: — Как только выяснилось, что я была одним из редких некромантов Кори, меня приняли обратно в семью с распростёртыми объятиями. Однако к тому времени я уже знала их истинные лица. Кроме моей сестры, твоей бабушки, они все могли бы отправиться в ад, мне было всё равно.

— Но это неважно. Дело было в Рози. Она была моей дорогой подругой, как при жизни, так и после смерти. Я могу позвать её и попросить о помощи, когда мне это понадобится. Твоё домашнее задание, — сказала она с улыбкой, — состоит в том, чтобы подумать о ком-то, теперь уже мёртвом, кто был бы тебе верен. Кто-то беспокойный, кто никогда не покидал это место. Никогда не пытайся призвать того, кто перешёл черту.

Она встала, немного пошатываясь, и подняла руку, прощаясь с пикси в лесу.

— На сегодня достаточно. Я хочу отдохнуть, — она зашаркала прочь, обратно к «Ведьминому Зеркалу». — Гэд ждёт меня в моих снах, — пробормотала она.

Когда я вошла в заколдованные врата, я проверила время на своём телефоне. Это не могло быть правдой. Я проверила дату, чтобы убедиться, что не потеряла целый день. Нет. Я вышла из таверны «Ведьмино Зеркало» через минуту после того, как вошла.

Удивляясь, почему сегодня время было на моей стороне, я отправилась в долгий путь домой. «Убиенная Овечка» была закрыта до дальнейшего уведомления. Вампиры ещё несколько часов не проснутся для тренировок. У меня была свободная вторая половина дня. Изменив свой маршрут, я побежала по бульвару Скайлайн и Большой автостраде прямо к зоопарку Сан-Франциско.

ГЛАВА 14

Из других новостей: жирафы ненавидят Сэм (и лемуры тоже не в восторге от неё)

У входа собралась огромная группа детей, несколько ребятишек гонялись друг за другом вокруг большого овального кашпо, в то время как сопровождающие пытались сосчитать головы. Обогнув парня, который терроризировал своего друга очень реалистично выглядящей змеёй, без сомнения, купленной в сувенирном магазине в девяти метрах от меня, я направилась к билетным окошкам.

— С вас двадцать пять долларов.

У пожилой женщины за стеклом были короткие каштановые волосы и куртка «Зоопарк Сан-Франциско».

Я вытащила свои наличные и расплатилась.

— Можно ли узнать, где сейчас работает Джордж Дрейк? — на её непонимающий взгляд я добавила: — Он один из ваших ветеринаров. Я его знакомая.

— Ой. Я ещё не познакомилась со всеми ветеринарами. Минутку.

Она отошла от окошка и взяла портативную рацию.

Я могла слышать обе стороны разговора, но оглядела входную зону, притворяясь, что не слышу. Пара с малышом подошла к другому окошку, пока я ждала.

— Доктор Дрейк сейчас работает с гризли. Он спросил, не могли бы вы подождать его прямо внутри выставки «Африканская саванна». Вы увидите жирафов у забора.

Я взяла свой билет и поблагодарила её. Зона, куда она меня направила, была оживлённой, люди входили и выходили из туалетов, катили коляски, взятые напрокат на день, щелкали телефонами с камерами, так как жираф стоял прямо внутри ограждения, поедая листья с высоких деревьев.

Через несколько минут беспорядочная толпа рассеялась, некоторые направились в зоопарк, некоторые — на парковку. Пара с малышом, которая вошла вместе со мной, были единственными, кто остался в зоне экспозиции. Папа стоял на скамейке у ограды, держа сына на плечах. Маленький мальчик радостно закричал:

— Графф! Графф!

Мама пыталась сфотографироваться с жирафом и её сыном в одном кадре.

— Я могу сфотографировать вас.

Мама колебалась, но папа сказал:

— Это было бы здорово. Спасибо. Давай, милая. Забирайся сюда.

Я протянула руку, чтобы помочь ей подняться, затем отодвинулась, сфокусировала кадр и сделала несколько снимков. У бедного папы должна была быть сильно ушибленная грудь, учитывая, как часто малыш в волнении барабанил ножками каждый раз, когда видел новое животное.

После того, как семья двинулась дальше, я сама запрыгнула на скамейку, чтобы посмотреть на огромный вольер с африканскими животными. Жираф неподалёку выпустил струю воздуха из носа и топнул ногами, а затем быстро двинулся к противоположному концу саванны.

Чувствуя себя виноватой за то, что напугала жирафа, я спрыгнула вниз и пересекла входную зону, найдя свободную скамейку у сувенирного магазина.

— Эй, приятный сюрприз.

Джордж, одетый в чёрные брюки, чёрные ботинки и бирюзовую куртку «Зоопарк Сан-Франциско», протянул руку и поднял меня.

— Что ты делаешь в моей лесной глуши?

— Ты имеешь в виду, кроме того, что пугаю жирафов? Я хотела поговорить с тобой.

Джордж взглянул на людей, стоявших на скамейке и фотографировавших животных. Однако никаких жирафов в поле зрения не было.

— Ой. Я об этом не подумал.

Понизив голос почти до шёпота, я сказала:

— Моя другая форма — ничто по сравнению с твоей. Почему ты не пугаешь до полусмерти всех животных здесь?

— Пойдём со мной.

Показывая дорогу, мы направились по главной дорожке, мимо сторожки, где я показала свой билет. Выставочная зона лемуров находилась в вольере справа. Когда они начали визжать, Джордж поменялся со мной местами, оказавшись ближе к ограде.

Он срезал на узкую тропинку влево, подальше от лемуров.

— Мы будем придерживаться районов, где нет животных.

Тропинка поворачивала направо и заканчивалась у карусели. Пока родители с маленькими детьми катались на резных деревянных животных, мы с Джорджем сидели под деревом на скамейке подальше от шума.

— Отвечая на твой вопрос, они знают волков. Меня? Откуда кому-нибудь из них знать, кто я такой? Что они знают, так это то, что я хищник. Вид? Нет. Так мне легче справляться с более опасными животными. Они выказывают мне надлежащий почтительный страх, — он усмехнулся. — Это сводит с ума других ветеринаров. Несколько месяцев назад у нас появился новенький, которому чуть не вырвали горло, потому что он думал, что тигр, которого я осматривал, был ручным.

— Если ты мог это сделать, то и он мог бы это сделать? — рискнула я.

— Вот именно. Идиот, — он откинулся на спинку скамейки. — Мне здесь нравится, — он кивнул в сторону карусели. — Я обедаю здесь несколько раз в неделю.

Мы слушали музыку, выкрики имён детей, когда родители пытались привлечь их внимание и сфотографировать. Всё это время красиво вырезанные и раскрашенные животные кружились и кружились.

— На тебя косо смотрят родители?

Он огорченно склонил голову набок.

— К сожалению. Педофилы всё портят.

Я толкнула его локтем.

— Тебе следует написать это на футболке.

— Да.

Вместо того чтобы смеяться, он смотрел на карусель грустными глазами.

— Я всегда хотел детей.

— Ох. У тебя всё ещё впереди.

Протянув руку, я взяла его за руку, светлые и тёмные пальцы переплелись.

Джордж перевёл взгляд с карусели на меня.

— Ты пришла, чтобы поговорить об Оуэне?

— Да. Я беспокоюсь о нём.

Вздохнув, он сжал мою руку.

— Я тоже. Я видел то сообщение, которое он написал, когда ты позвонила посреди ночи. Он был зол из-за меня. Мы в тот вечер засиделись допоздна, а мне к семи утра надо было быть уже на работе. Звонок посреди ночи разбудил меня. Я очень чутко сплю, и мне потом трудно было заснуть. Он ощетинился из-за меня, но это было слишком.

— Прости. Это было легкомысленно с моей стороны.

Его подтолкнул меня плечом.

— Меня больше беспокоил гнев. Он был взбешён, а это не Оуэн.

— Нет, это не он, — я делаю глубокий вдох. — Мне кажется, что Эбигейл, вполне возможно, нацелилась на него, как и на Лиама.

— Что? — Джордж сжал мою руку в своей хватке. — Что ты имеешь в виду под «нацелилась»?

Когда я пошевелила пальцами, он мгновенно отпустил меня.

— Эбигейл пытается заставить кого-то убить меня. Она хочет избежать проклятия Кори против семейного убийства. Я понятия не имею, что это за проклятие, но для неё должно быть плохо, если она идёт на всё, чтобы избежать этого.

— Что она с ним делает?

— Не знаю. Предполагаю, что это нечто похожее на то, что она делала со мной несколько месяцев назад, вторгаясь в мои мысли, заставляя меня видеть и переживать то, чего там нет. Лиам почти ничего не говорил, но у меня не сложилось впечатления, что он попал в видение. Для него это больше походило на постоянное психическое избиение. Он сказал, что у него были ужасные головные боли.

В глазах Джорджа промелькнул страх.

— Оуэн глотает аспирин, как будто завтра не наступит. Его мать сегодня повезёт его к врачу, чтобы узнать, смогут ли они дать ему лекарства от мигрени.

— Предполагаю, что она бьёт по своей цели до тех пор, пока они не устанут или не почувствуют слишком сильную боль, чтобы сопротивляться. Затем она берёт верх и использует этого человека как своего рода марионетку, чтобы выполнять её приказы.

Джордж встал.

— Я собираюсь поговорить с директором, получить немного отгулов, — он на мгновение задумался. — И позвони Коко. Может быть, она сможет сделать что-нибудь для Оуэна, как сделала для тебя, что-нибудь, чтобы обезопасить его разум.

Он повернулся, чтобы уйти, но потом остановился.

— Тебя куда-нибудь подвезти?

— Нет. Не надо. Позаботься об Оуэне и дай мне знать, что я могу сделать, хорошо?

— Да, — он кивнул, но на самом деле не обращая внимания. — Я заберу его куда-нибудь. Она не сможет превратить его в марионетку, если я увезу его на другой конец света, верно?

Отчаяние в его глазах разбило мне сердце.

— Нет. Я думаю, ей нужна близость.

— Ладно. Так я и сделаю.

Наклонившись, он быстро поцеловал меня в щёку, а затем побежал в противоположном направлении.

Была зима, и солнце уже начинало садиться. Я подумывала о том, чтобы сразу вернуться в ноктюрн, чтобы начать тренироваться с Расселом, но потом передумала. Сначала им нужно было заняться своими вампирскими делами, поэтому я направилась к «Убиенной Овечке».

Там было темно и пусто, но это был дом. Я стояла в баре и глядела в окно на бурлящие волны, разбивающиеся о стекло. Далёкие холмы Северной бухты казались розовыми в исчезающем свете. Тишина и покой помогли успокоить мои нервы. Джордж защитит Оуэна. Эбигейл не сможет причинить ему боль.

В животе заурчало, я включила свет и отправилась на поиски еды. Дейв оставил хорошо укомплектованную кухню. Вычистив остатки, я разогрела четыре огромных по-боя и вдохнула их аромат. Грызущая дыра в моём животе, наконец, заполнилась, я совершила набег на банку с печеньем, наполнила тарелку шоколадным печеньем с ирисками и заварила себе немного чая.

Занеся свою добычу в книжный магазин, я принялась за работу над заказом, который не завершила. Я занималась этим около часа, когда мой телефон зазвонил.

Клайв: Где ты? С закрытой «УО» я надеялся, что ты будешь здесь, когда я встану.

Я: @УО. Напряжённый день, мне нужно многое тебе рассказать, но я позволю вам сначала заняться своими вампи-делами.

Клайв: Опять это слово.

Я: Напряжённый? В любом случае, я ещё не закончила обработку заказа на книгу, сделанного пару дней назад. Я поработаю ещё час или два. Мне нужно заполнить эти грустные, пустые полки. И после уже буду готова к стрельбе из пистолета.

Клайв: Кстати, а почему твой кинжал лежит на тумбочке в нашей комнате? Смысл был в том, чтобы ты всегда была вооружена.

Я: Пробежать 10 миль — в каждую сторону — с кинжалом, привязанным к моей ноге, не показалось мне отличной идеей.

Клайв: А возвращаться в «Ведьмино Зеркало», где точка опоры Волшебной страны, без оружия показалось тебе лучшей идеей?

Я: Возможно, ты прав. Может быть, ножны на спине?

Клайв: Возвращайся домой, и мы во всём разберёмся.

Я: Скоро.

Клайв: Я бы предпочёл скорее, чем скоро.

Смеясь, я отложила телефон в сторону и выкатила тележку с книгами из-за прилавка, счастливая, что наконец-то расставлю их по своим местам. Обычно я работала за компьютером, пока Оуэн раскладывал новые книги по полкам, и всё это время болтал о всякой всячине. Я ужасно скучала по нему.

Несколько часов спустя я с оптимизмом прошла треть пути обработки посылки. К счастью, полки выглядели гораздо менее пустыми. Когда-нибудь, когда моей тёти не станет, мы снова откроем бизнес, и книжный магазин будет готов. Выключив свет, я молча встала в центре бара, загипнотизированная волнообразным океаном.

Мурашки страха пробежали у меня по спине. Вода, казалось, смотрела на меня в ответ. Мои пальцы потянулись к колье, которое я носила, тому, что сделала Коко, сестра Джорджа, тому самому, что держало мой разум под моим собственным контролем, а не Эбигейл.

Кракен не вернулся. Это было что-то другое. Неужели на этот раз она нацелилась на одну из русалок? Я не видела ничего необычного. Возможно, я чувствовала, что она сосредоточена на мне, когда творила свои заклинания. Может быть, это был её демон.

Эбигейл была колдуньей, а не просто чёрной ведьмой — хотя этого было бы достаточно плохо. Она объединилась с демоном, который усилил её магию и получал плату за агонию и смерть, которые она причиняла. Я молилась, чтобы сегодняшняя агония не была вызвана знаком внимания в адрес Оуэна.

До полнолуния оставалась ещё почти неделя, но мех у меня под кожей встал дыбом. Что-то наблюдало, затаившись в засаде. Если бы я сейчас взбежала по этой лестнице, что-то или кто-то был бы готов напасть.

Закрыв глаза, я поискала в своём сознании, что бы это могло быть. Неясная фигура парила прямо за пределами оберегов. Странно. Ещё более странным было холодное зелёное пятно, которое ждало дальше. Вампир не был мне знаком. Это был не один из вампиров Клайва. Кто, чёрт возьми, там, наверху, поджидал меня?

ГЛАВА 15

Остерегайтесь странных вампиров, несущих дары

Решив, что странный вампир, подстерегающий в засаде, всегда был плохим предзнаменованием, я пошла в квартиру, схватила свой волчий рюкзак, сняла одежду, включая кольцо, засунула их в рюкзак и пристегнула его, а затем упала на четвереньки и позволила моему волку выйти на передний план. Быть ведьмой позволяло превращению происходить быстро и без особой боли.

Минуту спустя я встряхнулась, полностью перевоплотившись в свою другую форму. Я подбежала к пустому книжному шкафу в своей гостиной, нажала лапой на скрытую кнопку, а затем побежала по туннелю, который вёл вглубь Пресидио, бывшего военного поста возле моста Золотые ворота.

Когда я добралась до магического барьера, памятника из чёрного мрамора на Национальном кладбище Сан-Франциско, я остановилась и ещё раз просканировала округу. Я не хотела прыгать через обереги только для того, чтобы оказаться в окружении незнакомых вампиров. Туманные формы? Да. В конце концов, это было кладбище. Но никаких вампиров.

Проскочив через барьер, я помчалась на малой скорости, стараясь выстроить путь так, чтобы между мной и ближайшей пустынной дорогой стояли надгробия. Держась в тени, я пересекла Пресидио, остановившись у большой рощи деревьев у его границы. Я слышала, как бездомный спал под низкими ветвями и храпел. Обогнув его, я спряталась, сменила форму, привела себя в порядок и оделась. Я начала носить детские салфетки в своём волчьем рюкзаке, и это изменило правила игры. Больше никаких грязных рук и ног, когда я перевоплощалась назад.

Выйдя из Пресидио, чтобы пробежаться трусцой по улицам, я ещё раз проверила округу. Вампир и призрак исчезли. Интересно. Ноктюрн находился всего в нескольких милях от «Убиенной Овечки», так что это был приятный и лёгкий путь домой.

Вампир у ворот казался более напряжённым, чем обычно. Я бы спросила в чём дело, но все они были такими придурками, что я не могла заставить себя сделать это. Энергия в доме бурлила. Направляясь к лестнице, нуждаясь в душе, я мысленно обыскала ноктюрн и нашла Клайва в его кабинете. Он был с Годфри, Лиан и тем странным вампиром, который ошивался снаружи «Убиенной Овечки». Ха. Может быть, новичок пытался проверить новую пару Хозяина.

Остановившись на лестнице, я закрыла глаза и попыталась подслушать. Направляя расплату в колдовское стекло, я внимательно слушала, просматривая мысли Годфри. Новый вампир был старой подругой из Англии, которая гостила в Штатах и заехала повидаться с Годфри. В данный момент она просто отдавала дань уважения Клайву.

Почувствовав себя лучше, я отвлеклась от мыслей о Годфри и направилась в нашу спальню, чтобы принять горячий душ. Вымытая, высушенная и одетая в свои самые мягкие джинсы и свитер, я спустилась вниз, решив подождать в библиотеке Рассела и сегодняшний урок. Если мне придется встретиться с этим новым вампиром, я буду презентабельна. Если нет, то я была всецело за ночь тренировки. Я даже сменила свои обычные кроссовки на ботинки и оставила волосы распущенными, а не заплетёнными в неизменную косу. Видите? Совершенно презентабельная, как пара Хозяина. По большей части.

Схватив детектив, который я читала ранее, я устроилась на своём сиденье у окна, поправила несколько подушек и нырнула обратно в Бостон девятнадцатого века. Убийцей была экономка. Так и должно было быть. Она была женщиной, которая десятилетиями таила обиду и была глубоко, лично оскорблена нарушениями этикета. Она, вероятно…

Бомба!

Это слово было выкрикнуто тремя разными умами, первым был Клайв. Вскочив с подушек, я помчалась к двери, но увидела, что она охвачена огненным шаром, который сотряс фундамент. Сбитая с ног ударной волной жара и пламени, я пролетела через библиотеку, и провалилась в небытие.

* * *

— Саманта?

Мягкие губы коснулись моей разбитой головы. Я не могла открыть глаза. Казалось, я забыла, как это делается.

— Сир, с доктором Андерфутом связались. Он уже в пути, — глубокий голос Рассела помог успокоить мои нервы.

Если и с Клайвом, и с Расселом всё было в порядке, будем надеяться, что при взрыве никто не пострадал.

— Если бы я могла просто… — начала Лиан.

— ВОН!

Я вздрогнула от ярости в голосе Клайва, вызвавшей миллион болей и заставившей вырваться стону.

— Прости, — прошептал он, и лёгкий, как перышко, поцелуй коснулся моих губ. — Помощь идёт.

— Я также позвонил Лайле Вонг, сир. Она превосходный целитель, — Рассел тоже казался сердитым.

— Хорошо.

— Не следует ли нам перенести её на диван или на вашу кровать? Ей вряд ли удобно лежать на обломках.

Годфри был прав. У меня болело всё, но отчасти это было связано с заострёнными камнями, на которых я находилась. И вау, Годфри тоже был в порядке.

— Я не знаю, что сломано, — сказал Клайв напряжённым голосом.

— Он может причинить больше вреда, если она повредила позвоночник, — сказал Рассел. — Посмотрите на радиус взрыва и на то, где она сейчас находится. Её должно было отбросило на три метра, прежде чем она врезалась в камень камина, — на мгновение он умолк. — Это чудо, что она не умерла.

— Я должен был отрубить ей голову вместо того, чтобы прогонять её, — выдавил Клайв.

Мои глаза распахнулись. Эй, они работали.

— Что… случилось? — мой голос стал наполовину шёпотом, наполовину криком, и всё это ощущалось болью, как будто я вдохнула пламя.

— Сэм, — выдохнул он.

Клайв выглядел обгоревшим. Зола покрывала его подбородок. Одежда была порвана… и дымилась.

— Ой.

— Что болит? — спросил он, на его лице отразилось беспокойство.

Мои веки закрылись сами по себе. Сегодня они вели себя как настоящие придурки.

— Вроде как одна большая боль.

Разговоры были переоценены и слишком утомительны, чтобы заниматься ими регулярно.

Рассел присел на корточки с другой стороны от меня.

— Вы чувствуете, что что-то сломано, мисс Куинн?

Прежде чем я успела ответить, он вскочил как подстреленный и рявкнул:

— Вниз! Все вниз. Вас позовут, если вы понадобитесь.

— Что не так?

Мои глаза на мгновение приоткрылись, и я увидела, как остальные вампиры, которые стояли в том, что раньше было дверным проёмом, идут по коридору. Рассел обычно был голосом спокойного разума. Почему он кричал?

Рассел и Клайв обменялись взглядами, прежде чем мои веки снова опустились.

— Годфри, — начал Клайв, — проверь периметр. Убедись, что мы защищены. Мы понятия не имеем, работал ли наш посетитель в одиночку или в сговоре с другими. Когда ты закончишь, если мы будем в безопасности, пожалуйста, спустись вниз и убедись, что все накормлены.

— Сир.

Шаги Годфри удались из комнаты.

О, поняла.

— У меня идёт кровь, да?

— Раны на голове, к сожалению, довольно сильно кровоточат, мисс Куинн, — Рассел снова присел на корточки. — Что-нибудь ощущается сломанным? Онемело?

Я подумала о том, что чувствовала после того, как орк набросился на меня.

— Я не могу говорить о внутреннем кровотечении, но сомневаюсь, что что-то сломано.

Сломано. Дерьмо. Я попыталась пошевелить рукой и зашипела от боли.

— Колдовское стекло. Оно разбито?

Это же был такой хрупкий шарик из крученого стекла, как он мог пережить взрыв?

Клайв потянул за цепочку у меня на шее. Мгновение спустя колдовское стекло завертелось у меня перед глазами, сверкая в тусклом свете.

— Как?

Осторожно заправляя его обратно под мой свитер, он приподнял брови.

— Магический предмет?

Повернувшись к Расселу, он сказал:

— Расстели одеяло на диване.

— Пожалуйста, — напомнила я ему.

— Пожалуйста, — повторил он.

Так осторожно, как только мог, Клайв поднял меня и положил на диван.

— Ты уже…

Я ткнула пальцем, который не болел, в сторону моей головы.

Напряжение на лице Клайва немного спало, и он попытался улыбнуться.

— Да, я запечатал раны на голове. Кровь, однако, — он взглянул на обломки, которые некогда были камином, — капала на камни.

— И поэтому вампи заинтересовались моим благополучием.

Похоже, единственный раз, когда они действительно заботились бы о том, всё ли со мной в порядке, это когда моя кровь была готова к употреблению.

— Опять это слово.

Клайв присел на корточки рядом со мной, юмор наконец-то занял место страха в его глазах.

— Поэтому?

Каждое слово причиняло боль, но играть с Клайвом было приятно. С дивана я наконец-то смогла увидеть весь масштаб ущерба. Я попыталась подавить рыдание, но не совсем преуспела. Клайв и Рассел мгновенно насторожились.

— Что? — потребовал Клайв.

— Посмотри.

Увидев его растерянное выражение лица, я указала на ущерб. Дверь в библиотеку разлетелась вдребезги, прихватив с собой целую стену. Книжные полки были уничтожены. Разорванные, обгоревшие книги были разбросаны по половине библиотеки. Взрыв уничтожил, по меньшей мере, треть бывшего бального зала.

— Вещи можно заменить, мисс Куинн. Сейчас мы больше беспокоимся о вас.

Моя голова кружилась и плыла, как будто я парила сама над собой. Я всё ещё чувствовала боль, но она была почти отделена от меня. Доктор Андерфут и Лайла скоро будут здесь. Мне не нужно было рассказывать этим двоим о плавающей боли. Они и так были достаточно встревожены.

— Итак, кто была та странная вампирша и почему она хочет моей смерти?

Может быть, я могла бы переключить их внимание с меня на взрыв.

— Не твоей, а моей, — сказал Клайв.

Он пододвинул стул и сел рядом со мной, пока Рассел бормотал в телефон.

— Она была старой подругой Годфри, и сказала нам, что проезжала через город с визитом.

— Я слышала, как вы все кричали «бомба»…

Рассел снова прошипел поверх моих слов.

— Они все внизу или снаружи, не так ли?

— Ты скажи нам.

Клайв пристально изучал меня.

Вряд ли мой разбитый мозг был готов к этому, но я закрыла глаза и попыталась найти холодные зелёные вспышки вампиров. Все они были там, где и должны были быть, вне пределов слышимости. Чего здесь не должно было быть, так это призрачной дымки у бывшего камина.

— Привет, — рискнула я.

Оба вампира мгновенно насторожились, внезапно встав между мной и камином.

— Всё в порядке, парни.

Я похлопала их сзади по ногам.

— Вы стоите на пути.

Клайв медленно двинулся вправо, а Рассел медленно двинулся влево, давая мне окно. Я сосредоточила свою силу на туманном облаке, и оно начало обретать форму. Это был призрак, которого я почувствовала сегодня вечером возле «Убиенной Овечки». Он работал с вампиром?

Мгновение спустя дымка превратилась в человеческую форму. Женщина. Это был призрак, который предупредил меня, что группа вампиров из Нового Орлеана придёт, чтобы убить Клайва в прошлом месяце.

Протянув руку, я сказала:

— Спасибо тебе за твою помощь ранее.

Она кивнула, её глаза в страхе были прикованы к вампирам.

— Тебе не нужно беспокоиться о них. Они даже не могут тебя видеть.

Неохотно она оторвала взгляд от моих опекунов и посмотрела на меня.

— Ты та, кого я вытащила из океана, верно? Ну, во всяком случае, пыталась. Я потерпела ужасную неудачу, так как в меня стреляли. Тебя спасла русалка, а это гораздо круче.

— Ты знаешь, с кем она разговаривает? — прошептал Рассел.

— Надеюсь, — Клайв посмотрел на меня сверху вниз и обратно перевёл взгляд через комнату. — Это призрак замученного оборотня, той, кто предупредил тебя о нападении Нового Орлеана, не так ли?

Он похлопал Рассела по плечу, освобождая его от дежурства, а затем вернулся на своё место. Вампиры ничего не могли поделать с призраками.

— Как тебя зовут?

Она подошла ближе, её глаза продолжали метаться к вампирам в комнате. Она что-то произнесла одними губами.

— Мне жаль. Я не поняла. В прошлый раз, когда ты прикоснулся ко мне, это помогло мне услышать.

Нерешительно она подошла к краю дивана и положила палец на мою босую ногу. Что случилось с моими ботинками?

— Шарлотта.

— Я — Сэм.

Улыбка быстро появилась и исчезла.

— Я знаю.

— У тебя есть ещё одно сообщение для меня… или ты просто в гостях?

Я не хотела, чтобы она чувствовала себя нежеланной гостьей. Она помогала нам и раньше.

— Если ты готова двигаться дальше, я могу помочь.

Я ещё не закончила своё предложение, а она уже качала головой.

— Пока нет.

Она оглянулась через плечо в сторону холла.

— Эта мёртвая кровососка. Она бродила вокруг твоего дома. Я присматривала за ней, — призрак заломила свои призрачные руки. — Однако я пропустила бомбу.

— Всё в порядке. Никто не пострадал.

Клайв мог слышать только мою половину разговора, но этот последний комментарий всё равно заслужил недоверчивый взгляд, точно такой же, как и от Шарлотты.

— Я имею в виду никто, кроме меня.

— Почему меня должно волновать, что кучка кровососов умрёт?

Шарлотта явно сомневалась в моём здравомыслии, и я не могла винить её. Кроме меня, я сомневалась, что кто-нибудь из оборотней прольёт слезу над мёртвым — по-настоящему мёртвым — вампирам.

Я передала Клайву то, что она мне сказала.

Рассел замолчал на полуслове и обошёл спинку дивана, убирая телефон в карман.

— Наш посетитель с бомбой в руках первым зашёл в твоё заведение? — он повернулся к Клайву. — Неужели мы ошиблись насчет её цели?

— Я так не думаю. Я почувствовал её намерение, когда она вытащила этот свёрток из кармана. Она хотела моей смерти. Предполагаю, что если бы она могла сообщить мне о кончине моей пары до того, как обеспечила мою собственную, это было бы намного приятнее.

— Подожди.

Я оглядела комнату, вспомнив крик Клайва «Вон!» ранее.

— Если бомба была у неё, то почему выгнали Лиан?

ГЛАВА 16

Мы снова встретились, доктор Андерфут

— Ей повезло, что это единственное, что я сделал, — выдавил Клайв.

На лицах Клайва и Рассела было одинаковое выражение ярости.

— Но если это был кто-то другой…

Я хотела бы, чтобы они могли читать мои мысли, чтобы мне не пришлось говорить. Не то чтобы я возражала против изгнания Лиан, но мне была интересна причина.

— Мисс Куинн, мы всегда знаем, где вы находитесь. Вам даже не нужно быть в доме. Если вы находитесь на территории, мы слышим ваше сердцебиение. Возможно, мы и были в кабинете, обмениваясь любезностями, но мы все знали, когда вы вернулись вечером.

— Когда ты на мгновение остановилась на лестнице, я подумал, что ты прислушиваешься ко мне, — Клайв нежно взял мою руку в свою. — Мы знали, когда ты приняла душ, оделась, спустилась вниз и пошла в библиотеку.

— Мы можем услышать изменение вашего сердцебиения, которое означает, что вы читаете, — открыл Рассел.

— Они понимают, насколько они жуткие? — прошептала Шарлотта.

— Мы говорим тебе это, чтобы объяснить, что каждый вампир в этом доме знал, что ты читала в библиотеке. Мы как раз выходили из кабинета, когда женщина достала бомбу из кармана. Она была завёрнута как подарок, но я услышал конец её мысли и понял, что это было. Я причинил ей боль, поставил её на колени, чтобы вывести из строя.

— Если бы мы смогли допросить её, мы могли бы даже сейчас знать, кто стоит за всеми этими нападениями, — перебил Рассел.

— Да, — голос Клайва стал жёстче. — Лиан, которая всегда была блестящим стратегом, позаботилась о том, чтобы этого не произошло, одновременно отрубив женщине голову и швырнув бомбу в коридор, прямо в дверь библиотеки.

Я подумала о том взгляде, которым Лиан одарила нас прошлым вечером, когда мы с Клайвом входили в лифт, о том, как она находила причины прикоснуться к нему, о том, как она стояла у библиотеки и слушала, когда мы с Клайвом были одни.

— Она любит тебя. Её единственной мыслью, вероятно, было нейтрализовать угрозу. Эта стратегия возникла как запоздалая мысль. Избавься от конкурентов.

— Здесь нет конкуренции.

Я попыталась пожать плечами, а потом заскулила от боли.

— По её мнению, это определённо было так. Я не знаю, как это объяснить, чтобы ты понял.

— Я видел это, — вызвался Рассел.

Клайв резко повернулся, изучая Рассела.

— Что ты видел?

— Она хотела вернуть вас, сир. И она не могла понять, что вы искренне намеревались связать себя с мисс Куинн. Полагаю, что она рассматривала мисс Куинн как странный эксперимент в данный период времени.

— Она не злодейка. Ты не ошибся в ней. У неё просто не разбилось бы сердце, если бы ты вышвырнул меня на обочину.

— Бросать бомбу в твою сторону это не пассивный акт, — заспорил Клайв.

— Да, но это было в тот момент. Ей нужно было уберечь тебя от взрыва. Предполагаю, что это было сделано не более чем с мыслью: «Мне нужно избавиться от бомбы, и, может быть, я смогу заставить её тоже уйти».

Мы все одновременно услышали, как машина въехала в ворота.

— Я проверю.

Рассел бросился прочь, надеясь встретить внизу доктора Андерфута. Вместо этого он вернулся через несколько минут с сестрой Оуэна Лайлой.

Осторожно пробираясь сквозь завалы, она бросала взгляды то в одну, то в другую сторону. Правильно. Я сомневалась, что в ноктюрн приглашали много не-вампиров.

Клайв поднялся.

— Спасибо, что пришла так быстро. Пожалуйста, займи моё место.

Лайла явно нервничала, но, держала себя в руках. Она прошла дальше в логово вампиров, чтобы помочь мне. Я такого не забуду.

Присев рядом со мной, она подняла одну руку над моей головой, а другую — над сердцем.

— Сотрясение мозга. Вывихнутое плечо. Сломанная ключица. Ожоги первой степени. Порезы и синяки, — она открыла глаза. — Ключица уже начала срастаться. Я могу помочь с этим и с сотрясением мозга. Плечо должно подождать доктора Андерфута. Я не хочу сделать ещё хуже.

— Любую помощь, которую ты можешь оказать, — сказал Клайв, — мы с благодарностью примем.

— Как ты себя чувствуешь, Сэм? — её голос был спокойным и ровным, но я могла сказать, что она беспокоилась, что я нахожусь в опасной ситуации и нуждаюсь в эвакуации.

Я похлопала её по руке.

— Я оказалась не в том месте, не в то время, — заверила я её. — Сначала мне было очень больно, и я чувствовала себя по-настоящему парящей, как будто я смотрела, как истекаю кровью, но сейчас мне лучше.

— Я блокировал твою боль, — сказал Клайв.

Верно. Забыла.

— В таком случае, я понятия не имею, насколько всё плохо.

— Хорошо.

Она посмотрела прямо на Клайва, впервые с тех пор, как приехала.

— Вы бы хотели, чтобы доктор Андерфут сначала осмотрел её? Как только я начинаю, трудно остановиться, не теряя позиции.

— В таком случае…

Рассел вернулся, на этот раз с доктором Андерфутом, гномом ростом метр двадцать, с тёмными волосами, румяной кожей и впечатляюще густой бородой. Доктор Андерфут был одет в твидовый костюм-тройку и нёс большую кожаную сумку.

— Мисс Куинн, мисс Вонг. Рад видеть вас обоих, хотя я и сожалею об этом обстоятельстве.

Он изучил библиотеку, а затем сосредоточился на мне.

— У тебя красная кожа, хотя я не вижу никаких волдырей.

— Были, — сказал Клайв. — Взрыв отбросил её назад в камин. Нам потребовалось пару минут, чтобы потушить пламя, чтобы мы могли войти в комнату. Она была там, в развалинах. Её голова была повернута под неправильным углом, сбоку текла кровь. Её кожа была ярко-красной и покрытой волдырями.

Я видела, как его руки были сжаты в кулаки в карманах, и мне стало жаль его. Клайву нужен был контроль. Я протянула ему руку, и он принял её.

— Я смог остановить кровотечение и справиться с её болью, но я не чувствовал уверенности в том, что смогу сделать что-то ещё. Мисс Вонг говорит, что у неё сотрясение мозга, сломана ключица и вывихнуто плечо.

Когда доктор коснулся моего плеча, я почувствовала укол боли и застонала.

— И мисс Вонг права. Будьте готовы помочь справиться с болью, мистер Фицуильям.

Он положил одну сильную волосатую руку мне на плечо, а другой приподнял мою руку в локте.

Прежде чем я успела приготовиться к боли, он вставил плечо обратно в сустав. У меня был один краткий миг сильной боли, а затем я снова поплыла.

— Прежде чем мисс Вонг начнёт свою работу, позвольте мне провести быстрый осмотр.

Он прощупал, потыкал и согнул все мои конечности, не обнаружив никаких повреждений в дополнение к тому, что уже определила Лайла. Говорить становилось всё легче, но я указала на своё горло. Он заставил меня открыть рот и объявил, что мягкие ткани ярко-красные и покрыты волдырями.

Как только он отошёл в сторону, Лайла вернулась на стул и начала работать надо мной.

— С Оуэном всё в порядке?

Она сделала паузу.

— Я верю, что так и будет. Его головные боли уменьшаются. Расслабься, Сэм. Дай мне поработать.

Должно быть, я заснула, потому что, когда я, в конце концов, открыла глаза, я уже лежала в постели, а Клайв сидел рядом со мной и читал.

— В последний раз, когда у меня было сотрясение мозга, я проснулась и обнаружила, что ты сидишь со мной. Другая комната. Другая кровать.

Свет в комнате был для меня слабым. Я не знала, как он смог разобрать слова на странице.

— К сожалению, — начал он, закрыв книгу и бросив её на тумбочку, — общий знаменатель — это я.

Он убрал выбившиеся волосы с моего лица.

— Я заплёл твои волосы. Я знаю, тебе не нравится спать с распущенными волосами, но я не очень хорошо поработал.

— Ты заплёл мои волосы в косу?

Если бы мы были в мультфильме, маленькие сердечки кружили бы у меня над головой.

— Возможно, нам следует сказать, что попытка была предпринята.

Он откинулся рядом со мной, подперев голову рукой.

— Будет справедливо сказать тебе, как моей будущей жене, что я никогда не буду парикмахером.

— Это определённо сужает наши возможности.

— Действительно.

Он нежно прошёлся пальцами по моему лбу и виску.

— Полагаю, нам нужно будет разобраться с тем, что мы имеем. Хотя в твоём случае, думаю, варианты работы на бирже труда для бывшего Магистра вампиров будут довольно ограниченными.

— Жаль.

Я не была готова оставить эту глупость позади, но мне нужно было знать.

— Помогает ли знание того, кто является террористом, точно определить нашего заклятого врага?

Он вздохнул, и длинным, сильным пальцем скользнул по моему носу и губам.

— Нет. Годфри был знаком с ней на протяжении веков. Когда он жил в Англии, он иногда сталкивался с ней, но она совершенно не запоминающаяся, не слишком сильная и не слишком слабая, и поэтому её не замечают.

— Но мы думаем, что она с кем-то связана? Она не просто какая-то случайная сумасшедшая террористка?

Он ухмыльнулся и поцеловал меня в нос.

— Мы так не думаем, нет. А теперь расскажи мне, как ты себя чувствуешь.

— Немного кружится голова и болит, но далеко не так плохо, как я думала, что буду себя чувствовать.

Когда я пошевелила плечом, последовала быстрая вспышка боли, а затем ничего.

Он потянулся назад, выключил свет и устроился поудобнее.

— Я всё ещё контролирую твою боль. Однако, когда я усну, эффект исчезнет. У тебя на тумбочке есть лекарства и бутылка с водой.

Обычно он заключал меня в объятия, но я была слишком разбита для этого. Вместо этого он в темноте обхватил мою руку своей.

— Я буду бодрствовать как можно дольше. Постарайся заснуть. Если нам повезёт, ты сможешь уснуть до того, как я отключусь.

Нам, к сожалению, не повезло. Как только Клайв отключился, миллион болей дали о себе знать. Как можно осторожнее, я выскользнула из кровати и включила прикроватную лампу. Яркий свет был подобен удару молотка по голове. Я приняла лекарства и воспользовалась ванной, понимая, что Клайв, должно быть, помыл и стёр грязь, сажу и кровь, прежде чем одел меня в мою любимую пижаму и заплёл волосы. Для безжалостного ублюдка он был довольно мил.

Эта короткая прогулка вымотала меня. Шаркая ногами, я вернулась в кровать, выключила лампу и скользнула под одеяло. К счастью, лекарства сделали своё дело, и меня снова затянуло в сон.

Несколько часов спустя, когда я проснулась, я чувствовала себя лучше. Естественное исцеление оборотня, усиленное магией Лайлы и лекарством доктора Андерфута, означало, что, хоть я и не пришла в норму, я шла на поправку. Всё это исцеление также означало, что я была голодна.

Я надела тапочки и мешковатую толстовку с капюшоном, натянув её поверх пижамы, а затем зашаркала по коридору к лифту. Между мной и едой было два лестничных пролёта.

Норма, вероятно, сидела в своём кабинете, но я избегала её, направляясь прямо на кухню. Я не хотела объяснять, почему я была одеревеневшей и покрытой синяками. Я нашла в холодильнике стейк, спаржу и тарелку с рисом.

Почувствовав себя ещё лучше после еды, на этот раз я выбрала лестницу. Один долгий горячий душ спустя, я надела свои самые мягкие, самые свободные штаны для йоги и толстовку с капюшоном, снова надела тапочки и оставила волосы распущенными. В тот момент моё плечо было не готово к плетению кос.

Не желая больше избегать неминуемого, я медленно спустилась по лестнице и направилась прямо в библиотеку. Горе было как тиски в моей груди, когда я всё осмотрела. Библиотека была вычищена. Мебель в дальнем конце огромной комнаты осталась, как и моё место у окна. Остальное — каменные, деревянные и гипсовые обломки, разлетевшиеся по комнате, — было расчищено. Все испорченные, подписанные книги, которые были разбросаны по полу, убраны.

Красивый деревянный пол был обожжён. Восстановление библиотеки должно было стать грандиозной задачей. Желая чем-то помочь, я подошла к краю зоны взрыва, где книги всё ещё ненадежно стояли на полках, и начала их перебирать. Когда я нашла ту, которая была слишком сильно повреждена, чтобы её можно было сохранить, я полезла в карман, чтобы сфотографировать обложку. Я хотела составить список названий, которые нам нужно было заменить. Мой карман был пуст, и я вспомнила, что мой телефон пропал. Столкновение с осколками мрамора оказалось не совместимо с техникой.

После нескольких часов занятий действие лекарства закончилось, и я была измотана. Мне следовало подняться наверх, но у меня не было сил. Я бы врезалась в стену.

— Извините меня, мисс Куинн.

Я повернулась и увидела Норму, стоящую у отсутствующей стены.

— Да?

— Вам можно вставать? Вы хорошо себя чувствуете?

Её искренняя забота помогла побороть непреодолимую печаль этих руин.

— Я в порядке. Я просто быстро устаю.

Я указала на своё место назначения, место у окна.

Она пересекла почерневший пол и подошла ко мне.

— Мне сказали, что вам нужен новый телефон. Его только что доставили.

Она протянула мне маленькую сумочку с ручкой, в которой была коробка.

— Спасибо. Я настрою его позже.

— Уже сделано. Вы можете пользоваться.

— Ещё раз большее спасибо.

Мне было трудно держать веки открытыми.

Норма взяла меня за руку и повела за собой.

— Я запрограммировала свой номер в вашем телефоне. Если вам что-нибудь понадобится, звоните. Хорошо?

— Конечно.

Подойдя к сиденью у окна, я завернулась в плед, подложила под голову подушку и быстро заснула.

ГЛАВА 17

Ищите женщину

Несколько часов спустя я проснулась от звука тихих голосов, доносившихся издалека. Повернув голову, я увидела Клайва, Рассела и Годфри, погруженных в такой тихий разговор, что даже я не могла разобрать их слов. Должно быть, моё сердцебиение изменилось, потому что они повернулись все как один. Если бы они мне все так не нравились, это было бы ужасно.

— Она жива, — пошутил Годфри.

Мгновение спустя Клайв уже сидел на краю сиденья у окна, положив руку мне на лоб.

— Никакой лихорадки. Как ты себя чувствуешь?

Проверяя, я двигалась и сгибалась, находя больные места.

— В основном нормально. Ключица пока ещё болит. Плечо чувствует себя прекрасно. Голова ещё не совсем пришла в норму, но не более чем головная боль. Я в порядке.

Наклонившись, он поцеловал меня. Мягкий, нежный, по-своему исцеляющий, поцелуй быстро превратил постель больного в будуар. Только некоторое время спустя, когда мы оказались прижатыми друг к другу, я вспомнила, что у нас была аудитория.

Оттолкнув его, моё лицо, без сомнения, пылало, я обыскала библиотеку в поисках мужчин.

— Куда они делись?

— Я отослал их прочь.

Улыбаясь, я провела кончиками пальцев по его идеальной челюсти.

— Ой.

Его губы снова были на моих, и я потеряла всякую мысль, пока снова не набрала воздуха. На этот раз я была на нём сверху, глядя в его бурные серые глаза.

— Здесь нет стены. Любой может пройти мимо и увидеть нас.

— Не тогда, когда им приказали уйти.

Его взгляд был пылким, когда он провёл руками по моей спине, прежде чем опустил их на мою задницу.

— А им было приказано.

Оседлав его, я слегка потерлась об него, от чего он застонал. Он скользнул руками под толстовку и нашёл мою грудь, лифчик ему не мешал, так как я не одела его. Когда его большие пальцы коснулись моих сосков, я была близка к тому, чтобы сбросить с себя одежду и стянуть с него штаны, но я ни за что не собиралась раздеваться в таком открытом месте.

Я положила свои руки поверх его, успокаивая их.

— Наверху. Не на открытом месте, как сейчас.

Он открыл рот, чтобы возразить, а потом всерьёз посмотрел на меня.

— Конечно.

Он поднял меня на руки, а затем почти взлетел по лестнице в нашу спальню. Я добилась большого прогресса после нападения. Я любила Клайва и доверяла ему. Я могла бы обнажиться и быть с ним близка. Однако я не зашла так далеко, чтобы быть незащищённой и уязвимой рядом с окружающими. Страх заставил бы меня бороться с тошнотой и отвлёк от всего, что он делал.

Как только мы остались одни, за закрытыми дверями, характер наших занятий любовью изменился. Глупая, захватывающая скорость внизу превратилась в длинные, целебные поглаживания наверху. Наша одежда упала на пол. Клайв повёл меня к кровати.

К тому времени, как мы упали на простыни, часть глупости и насущности вернулась. Он всегда мог сделать это — исцелить и воспламенить поцелуем, лаской. Когда его клыки скользнули по моему горлу, я стряхнула с себя беспокойство. Перекатив нас, я снова оседлала его, отчаянно растянувшись по всей его длине.

Переплетя наши пальцы, я напряглась, сменила позу и приняла его, сделала его частью себя, нас. Мы быстро нашли наш ритм, и когда его руки снова оказались на мне, я уже воспарила. Всё ещё в агонии, он перевернул нас обратно, вколачиваясь в меня сильно и быстро, захватывая нас обоих.

Он скатился, и я прижалась к нему.

— Подожди. Если все слышат моё сердцебиение, значит ли это, что все они знают, когда мы… ах, к чёрту это.

— Вот это правильное отношение.

Он ухмыльнулся, собственнически положив руку мне на бедро.

— Итак, что это был за серьёзный разговор, который я прервала?

— Хмм?

Он рукой лениво поглаживал меня по спине.

— О, мы обсуждали террористку. Сама по себе она не представляет никакой важности. Она не стоит за планом Амелии в Новом Орлеане или этим. Нет, она на кого-то работает.

— Много женщин, — размышляла я.

Клайв замер.

— Что ты имеешь в виду?

Я взглянула на его очень сосредоточенное выражение лица.

— Просто размышляю. Я хочу сказать, мы начали с Летиции, потом Амелия, потом, возможно, Лиан, а теперь… как зовут эту?

— Анна.

— Верно. Теперь Анна. Я к чему, оцени свой собственный ноктюрн. Женщин-вампиров не так уж много. Отличается ли твой ноктюрн от других? У тебя просто здесь необычно много мужчин?

— Нет. Вампиров мужского пола больше, чем женского. Это похоже на гендерное неравенство у оборотней.

— Хорошо, отбросив в сторону тот факт, что женщины явно умнее, чтобы избегать всей этой сверхъестественной ерунды, у тебя появилось много женщин, работающих вместе в заговоре против тебя притом, что их всего немного. Мне это кажется важной подсказкой.

Он перевернул меня и крепко поцеловал.

— Блестяще.

Чувствуя прилив сил и лишь лёгкую боль, мы привели себя в порядок и спустились вниз, где Рассел и Годфри ждали в кабинете. Они обсуждали многих женщин и их возможные причины для заговора, но, поскольку я никого из них не знала, мои мысли блуждали.

— Не разумнее ли было бы спросить женщину? — вмешалась я.

Все трое мужчин уставились на меня.

— Что? Вы здесь пытаетесь понять, у кого на тебя зуб и почему. Однако вы мужчины, мужчины, которые существуют уже сотни лет. Скорее всего, ты не обратил внимания на первоначальное оскорбление или отмахнулся от него, так как это была всего лишь женщина.

У всех троих хватило приличия выглядеть смущёнными.

— Поскольку ты пытаешься вспомнить или собрать воедино что-то, что ты, вероятно, забыл, как только это произошло, не разумнее ли спросить женщину? У тебя есть целый ноктюрн вампиров, который ты мог бы использовать для получения информации. Почему в этих дискуссиях участвуете только вы трое?

— В прошлом месяце у нас произошёл переворот, мисс Куинн, — просто сказал Годфри. — Доверие сейчас невелико.

— Я понимаю и знаю, что являюсь частью проблемы, — я повернулась к Клайву. — Я должна просто вернуться в «Убиенную Овечку». Реконструкция завершена. Моя квартира…

— Нет.

— Ты упрямишься. Ты, правда, хочешь иметь дело с восстанием твоих собственных людей, пока пытаешься выяснить, кто стоит за нападениями? Твои люди успокоятся, если я уйду.

Клайв уже собирался вступить в спор, когда Рассел заговорил первым:

— Я не согласен, мисс Куинн. Вы с Хозяином скоро принесёте клятву на крови. Это священная церемония для нашего народа. Они должны знать, что это навсегда. Вы соединены навсегда. Ваш уход из ноктюрна открывает вопросы о серьёзности ваших отношений.

Я посидела с этим минуту.

— Хорошо, — я повернулась к Клайву. — Но, чтобы ты знал, это был здравый аргумент Рассела, который изменил моё мнение, а не твоё «Нет». Я не могу указывать тебе, как вести себя с твоим ноктюрном, но тебе не разрешается выкрикивать мне команды.

Я бросила на него сердитый прищуренный взгляд, чтобы он знал, что я это вполне серьёзна.

— Приношу свои извинения.

Его лицо расслабилось и стало весёлым.

— Угу. Вернёмся к исходной точке. У тебя здесь есть несколько женщин-вампиров; почему бы просто не спросить их? Или, ещё лучше, проведите большое домашнее собрание, изложите всё — эти атаки тоже влияют на них — пусть они обмениваются идеями и связями друг с другом. Тебе не будет хуже, чем сейчас.

Я устроилась на скамейке у стены, которую всегда занимала на этих собраниях. Мне понравилось расположение. Я была справа от Клайва. Сидеть перед ним означало позиционировать себя среди его подчинённых, а когда ты Хозяин, все становятся подчинёнными. Быть в стороне означало, что у меня была некоторая доля власти, сохраняя при этом способность оставаться в стороне, если я захочу.

Все трое мужчин сидели тихо с разными выражениями раздражения на лицах.

— Что теперь?

— Это не наш путь, — наконец сказал Годфри.

— Что не так?

Они убивали меня.

— Дискуссии на открытом воздухе, — Рассел взял объяснение на себя. — Я не знаю, как объяснить такому юному человеку. За исключением насилия, мы чрезвычайно долгоживущие. В течение этих сотен лет жизни создаются и переделываются союзники и враги. Мы должны быть осведомлены обо всех возможных взаимоотношениях, прежде чем делиться конфиденциальной информацией, так как эта информация может оказаться в руках врага несколько мгновений спустя.

— Значит, ты не доверяешь своим людям?

— Это не столько доверие, сколько осторожность, — сказал Рассел. — Любая информация, которой мы делимся, может считаться важной и, следовательно, заслуживающей того, чтобы пытать одного из наших людей или даже одного из тех союзников, о которых я только что упомянул. Что бы сделал Клайв, если бы кто-то связался с ним, чтобы сказать, что ты у них, и в обмен на твою жизнь им нужна информация о Годфри или обо мне, информация, которая напрямую приведёт к нашей истинной смерти?

— Это просто. Я бы убила людей, которые похитили меня, и мы все жили бы долго и счастливо.

Клайв развернул свой стул, усмешка тронула его губы.

— Я бы помог всем, чем смог.

— Идеально. Я бы взяла Клайва в качестве прикрытия, — я сложила ноги на скамейке. — Я понимаю, о чём ты говоришь. Да. Я хочу сказать, что причина, по которой ты понятия не имеешь, кто на тебя нападает, заключается в том, что вы перешёптываетесь. Вы держитесь в тени и храните секреты.

Годфри усмехнулся.

— Скажи нам, что ты на самом деле думаешь.

— Не вы, парни, в частности, — заверила я его. — Я имела в виду всех вампиров.

— А, — лицо Рассела расплылось в улыбке. — Я чувствую себя намного лучше.

— Это похоже на сценарий похищения. Как вы выигрываете? Вы не играете по правилам. Как насчёт того, чтобы вместо этого использовать подставу?

— Только не ты, — быстро сказал Клайв.

Я прищурилась, глядя на него.

— Это было опасно близко к рявканью «Нет», которое я только что объявила вне закона.

— Я не рявкаю, — выдавил он.

— По-своему, вампи способом, ты это делаешь.

— Это слово.

— Способ? Странно возражать против этого. В любом случае, — сказала я, закатывая глаза. — Нет, не я. Я не имею ничего общего с древними вампирскими обидами. Как, чёрт возьми, я должна что-то делать, когда я знаю только горстку из вас, парни?

— Тогда что ты предлагаешь? — спросил Клайв, более расслабленный теперь, когда он знал, что я не планировала нырять ласточкой в эпицентр войны вампиров.

— Не делай того, что ты всегда делал. Все эти тайные телефонные звонки и завуалированные разговоры, получил ли ты от них какую-нибудь реальную информацию? Нет. Так зачем же продолжать делать то, что не работает?

Годфри резко встал и принялся расхаживать по комнате.

— Я не пытаюсь вывести вас из себя, парни. Я просто высказываю другое мнение. Если я вам мешаю, то могу отправиться в «Убиенную Овечку». Мне всё ещё нужно обработать тележки с книгами.

— Вы неправильно поняли, мисс Куинн. Вы озвучиваете стратегию, о которой Годфри уже некоторое время спорит, — объяснил Рассел.

— Я полагаю, — начал Клайв, — было бы чрезвычайно неприятно, если бы мы выслушали твои идеи, когда мы игнорировали его.

Он встал и подошёл к Годфри.

— Я прошу прощения, мой друг. Я слишком зацикливаюсь на своих привычках.

Годфри принял протянутую Клайвом руку и пожал её.

— Она помогает с этим.

— Этим и многим другим.

Клайв покачал головой и вернулся на своё место.

Годфри остался стоять.

— У нас есть секретное оружие, — сказал он, указывая на меня. — Мы проводим групповой брифинг со всем ноктюрном. Мы просим внести любой вклад. Всё это время она делает своё дело. Если у нас есть люди, которые что-то знают, но не решаются это сказать, она вытягивает это из них.

Я села прямо и прижала подушку к груди.

— Да! Мне нравится эта идея.

— Чтение всех этих мыслей сказывается на тебе, — сказал Клайв, явно обеспокоенный.

Я почувствовала, как моё лицо сморщилось в недоумении.

— Я вздремну. Кроме того, — добавила я, поднимая висящее у меня на шее колдовское стекло, — теперь у меня есть способ избежать боли.

— Что это такое? — спросил Годфри.

— У меня тоже есть секреты, — сказала я, пряча шарик обратно под ворот свитера.

ГЛАВА 18

Всё равно звучит пошло

Решение о том, где провести встречу, заняло больше времени, чем собрать всех желающих. Оказывается, вампиры не бездельничают, когда их зовёт Хозяин. Итак, поскольку библиотека была разрушена, они все встретились в тренировочном зале, где Клайв учил меня фехтованию.

Поскольку мне не нужно было быть с ними, чтобы читать мысли вампиров, я осталась у окна в библиотеке, прямо над тренировочной комнатой. Задёрнув одну из рваных штор, я села, скрестив ноги, и прислонилась к боковой стене, в темноте.

Глядя в окно на залитую лунным светом территорию и далёкий мост Золотые Ворота, я начала мысленно выделять все холодные зелёные вампирские вспышки в доме. Не обнаружив никого, скрывающегося там, где их не должно быть, я сосредоточилась на изобилии вампиров внизу. Я направила боль от вторжения в чужие умы в колдовское стекло, и это означало, что мне не нужна была помощь Клайва, чтобы приглушить её.

Это было намного сложнее, чем всё, что я когда-либо делала раньше. Я пыталась следить за тридцатью четырьмя вампирами одновременно. Поскольку я знала то, что знали Клайв, Рассел и Годфри, я проигнорировала их и сосредоточилась на реакции остальных тридцати одного вампира.

Я знала, когда Клайв начал говорить, потому что все вспышки сразу загорелись. Это было немного похоже на пребывание в «Убиенной Овечке» в окружении бесчисленных разговоров, но нуждающаяся в том, чтобы услышать один заказ на выпивку. Большинство вампиров испытывали различные формы неверия в то, что их Хозяин опрашивал их. Меня ободрило то, как многие хотели бы знать что-то, чем они могли бы поделиться. Более чем несколько раз мысли пробегали через каждую блондинку-вампира, которую они когда-либо встречали. Вот! Один из них просто подумал о том же образе, который я видела в памяти вампа НОЛА[9].

Игнорируя остальных, я глубоко погрузилась в вампира, который думал о нашей таинственной женщине. Она всё ещё перебирала возможные варианты. Она не знала, что у неё зацепка на ту самую. Снова бросившись к большой группе, я несколько минут наблюдала за происходящим. Нет, она была единственной, кто думал о нашем таинственном вампире.

Нырнув обратно, я попыталась направить её мысли, поделившись быстрым собственным изображением. Она оставалась спокойной и задумчивой, не замечая моего вмешательства. Я тренировалась с Клайвом. Я не хотела оставаться такой же неуклюжей, какой была, когда пыталась прочитать мысли Сен-Жермена. Если я не могла проскользнуть внутрь и выйти незамеченной, я не была бы таким уж секретным оружием.

Рядом со мной сработал синапс. Я прыгнула в воспоминание раньше, чем оно исчезло.

Летиция и… Одри. Вампиром, мысли которой я читала, была Одри. Они стояли в большой, богато украшенной комнате. Одежда, мебель — всё это было из старинного фильма. Таинственная женщина властно стояла перед ними.

— Нет, мама. Я говорила тебе. Я не хочу в этом участвовать, — сказала Летиция.

— Одри, подожди мою дочь у экипажа. Нам с ней нужно обсудить личные дела.

Одри присела в реверансе.

— Конечно, моя госпожа.

Выходя из комнаты, она услышала последнее замечание.

— Я не буду этого делать.

Я достала свой телефон, чтобы написать Клайву.

Я: «Поговори с Одри. Она не знает, что ей что-то известно. Я вытащила это. Женщина, которую мы ищем, мать Летиции. Одри встречала её».

Через несколько минут большая группа распалась. Вампиры разошлись, но их мысли всё ещё были сосредоточены на обнаружении женщины, которую искал Клайв.

Я нырнула в разум Клайва, что смогла сделать только потому, что он это позволил.

«Привет».

«Привет, любовь моя. Я попросил Одри остаться, чтобы мы могли поговорить».

«Идеально. Полностью руководствуясь историческими романами, думаю, что она познакомилась с матерью Летиции в 1700-х годах, и все они говорили по-английски. То есть с английским акцентом».

«Летиция не англичанка».

«Она была в 1700-х годах».

«Интересно. Мы с Годфри оба думали, что её манера речи противоречит возрасту, на который она претендовала. Однако никто из нас не обратил внимания на то, что она англичанка. Довольно обескураживающе, учитывая, что мы оба англичане. Иди в кабинет. Мы поднимемся через минуту. Полагаю, ты хотела бы присутствовать при моём разговоре с ней?»

«Да, пожалуйста».

«Хорошо».

Взяв наугад книгу, я спустилась в холл и устроилась на своей обычной скамейке у стены в кабинете Клайва. Я села, скрестив ноги, положила подушку на колени и положила на неё книгу, открыв её посередине. Ссутулившись, я попыталась выглядеть так, как будто сидела здесь и читала какое-то время. Вскоре после этого в кабинет вошли Клайв, Одри, Рассел и Годфри.

— Привет, дорогая. Сегодня вечером я встречаюсь с подрядчиком, чтобы мы могли приступить к ремонту библиотеки. Не хочешь ли присоединиться к нам?

— Безусловно.

Я очень надеялась, что это было правдой, а не притворным разговором, чтобы помочь Одри расслабиться. Она выглядела очень взволнованной, когда её вызвали в кабинет Хозяина.

— Хорошо.

Он переключил своё внимание на Одри.

— Присаживайся. У меня просто есть к тебе несколько вопросов.

Склонив голову, она выдохнула:

— Сеньор, — и села на край одного из двух стульев перед его столом.

Рассел занял другой стул, удобно откинувшись на спинку. Они делали всё, что могли, чтобы успокоить её.

Годфри подошёл к моей скамейке.

— Подвинься, — сказал он, махнув мне рукой.

Я скользнула в конец, освобождая для него место. Это было что-то новенькое. Никто никогда не сидел здесь со мной. Однако из-за этого вся эта встреча казалась дружеской, в чём, возможно, и был смысл.

— Одри, я хотел бы спросить тебя о Летиции. Я верю, что вы двое были друзьями на протяжении веков. Это правильно?

Клайв наклонился вперёд, сложив руки на столе, воплощая собой спокойную сдержанность.

— Ох.

Она взглянула на Рассела, прежде чем снова повернулась к Клайву.

Я погрузилась в её разум. Бедняжка была в ужасе от того, что её ждёт окончательная смерть из-за её связи с Летицией, которая предала Клайва.

— Да, сир.

Её пальцы дрожали.

— Мы считаем, что женщина, которую я ищу, каким-то образом связана с Летицией, поэтому я был бы признателен за любую информацию, которую ты могла бы мне дать.

«Она думает, что ты собираешься убить её из-за Летиции».

— Позволь мне также сказать, что за нашу очень долгую жизнь мы встречаем и дружим со многими людьми. Если только ты тоже не работала против меня, я не считаю тебя ответственной за то, что сделала Летиция.

— Нет, сир! Я бы никогда. Я…

Она беспокойно оглядела комнату.

— Я бы никогда не предала вас, сир. Мне здесь нравится. Даже с… — её глаза метнулись ко мне. — Даже с некоторыми проблемами, которые у нас возникли в последнее время… многие из них из-за того, что делала мисс Летиция, это лучший, самый безопасный ноктюрн, в котором я когда-либо жила.

«Она говорит серьёзно, каждое слово».

— Я рад, что ты так думаешь. Я бы хотел, чтобы это был безопасный дом для нас, поэтому я прошу тебя рассказать мне всё, что ты знаешь или подозреваешь о Летиции. Например, где и когда вы познакомились?

— В Лондоне, сир. Я была её камеристкой.

Слова Клайва немного развеяли тревогу, но она всё ещё сидела, выпрямившись, на краешке стула.

— Ты была человеком, когда вы встретились?

— Да, сир. Что касается того, когда, я немного путаюсь в датах.

Её глаза метнулись к Расселу, а затем к Годфри, как будто ища помощи.

— Я понимаю. Время может быть странным для нас, не так ли? Общий период это нормально. Кто был на троне?

— О, Георг III, сир. Его только что короновали королём Британии, и к тому же он был так молод. Я помню все коронационные вечеринки. Казалось, мисс Летиция каждый день получала новые бальные платья. Мне нужно было ухаживать за ними — и это была довольно изрядная работа — и создавать новые прически, дополняющие каждое из них. Меня очень ценили, сир, за моё умение обращаться с волосами.

Возможность обсудить то, чем она гордилась, остановила дрожь.

— 1760…..

— Да, сир. Вот и всё, — она начала втягиваться в разговор. — Я думала, что она была ленивой бездельницей, как и её мать. Я не знала, понимаете? Они ходили на ужины, вечеринки и балы каждую ночь, спали весь день. И они никогда не ели. Когда я спросила об этом мисс Летицию, она закричала так, что могла разбудить мёртвых. Я переступила границы дозволенного. Не мне было спрашивать, понимаете?

— Да, я понимаю.

— Я имею в виду, что леди не должны были много есть, но всё же, хоть что-то, вы понимаете. Я подумала, что, возможно, она наедалась на вечеринках, чего они никогда не должны были делать, это было не по-женски. Однако они часто посылали нас на кухню за какой-нибудь едой, чтобы перекусить в комнатах отдыха.

— О, так вот почему они оставались там так долго? — спросил Годфри с ухмылкой на лице. — Я предполагал, что они дремали.

Застенчивая и благодарная улыбка осветила лицо Одри.

— Только пожилые дамы засыпали. Большинство сплетничали и пытались расслабиться. Иногда мне было немного жаль своих хозяев, которые всегда были на виду, каждое слово, каждый жест, каждую ленточку оценивали. Они не могли сдвинуться с места без того, чтобы кто-нибудь не придрался. Конечно, потом кто-нибудь давал мне пощёчину за то, что я слишком сильно расчесала её волосы, и всё это сочувствие иссякало, — она начала закатывать глаза, но потом спохватилась. — Извините, сир. Я уверена, что вас всё это не волнует.

— На самом деле, это довольно интересно. Какой была Летиция как хозяйка? — спросил Клайв.

— О… Хорошей, — мгновение она смотрела на свои руки. — Мисс Летиция была очень похожа на других дам. У меня есть кое-какие соображения по этому поводу, если вы не возражаете, я скажу.

Клайв кивнул, чтобы она продолжала.

— То, что я говорила раньше о том, что они находятся под увеличительным стеклом, не имеют права голоса ни в какой части своей жизни, их подталкивают к бракам, которые выгодны для семьи, но редко для девушки, и всё такое. Я думаю, это заставляло их набрасываться на слуг, единственных, у кого меньше власти, чем у них самих. Итак, пощёчины, проливающийся обжигающий чай, наступание на ноги, пробуждение нас посреди ночи, чтобы поправить постельное бельё, все подлые мелочи, которые делали нашу жизнь несчастной, были сделаны потому, что они были несчастны.

— Я верю, что ты совершенно права, Одри, — сказал Клайв, заработав робкую улыбку. — Была ли Летиция такой же, наполненной тайной враждебностью?

— Да, сир. Именно так. Её мать была жестокой, сердитой, недовольной женщиной, которая держала мисс Летицию под каблуком.

— Любая личная информация о её матери, её происхождении, отношениях, привычках, всё, что ты можешь вспомнить, было бы полезно для нас, — сказал Рассел.

Большими бесхитростно-голубыми глазами она смотрела на него слишком долго. О, Одри, похоже, питала слабость к Расселу. Совершенно ненужный и в то же время слишком соблазнительный, я снова погрузилась в её разум. Ага. Она приехала с Летицией почти восемь лет назад и влюбилась в Рассела почти с самого начала. Она хорошо скрывала это, но считала, что он почти идеален во всех отношениях.

Она неловко кивнула, всё ещё глядя на него, а затем повернулась к Клайву, разрушая чары.

— Леди Этвуд — очень суровая женщина…

— В настоящем времени? — я перебила. — Она тоже вампир?

Вампиры обычно становились очень раздражительными, если я заговаривала с ними, но Одри, похоже, не испытывала ко мне той же враждебности, что и другие.

— Да, мисс. Как я уже говорила, я не знала, почему они спали весь день. Только когда они решили переехать из Лондона обратно в свой дом в Кентербери, я увидела возможность уйти с их работы. У меня был друг, который работал в другой семье. У них была дочь, которая скоро должна была дебютировать. Они хотели, чтобы мои навыки обращения с волосами выделяли её из толпы.

— Когда я затронула эту тему с мисс Летицией, она пришла в ярость, сказав, что она только что наконец-то обучила меня должным образом, что показалось мне чересчур, если вы не возражаете, что я так скажу. У меня была довольно хорошая репутация до того, как они меня наняли. Я ушла от своей бывшей хозяйки только тогда, когда её муж проиграл семейное состояние, и им пришлось уволить персонал.

Она выглядела смущённой, поделившись информацией о финансовых проблемах своей бывшей хозяйки.

— Одри, ты должна помнить, что никто из нас не принадлежит к аристократии, — мягко сказал Клайв. — Никто из нас не будет винить тебя за то, что ты плохо отзываешься о своей хозяйке.

— Похоже, она настоящая стерва, — добавил Годфри, его акцент звучал более улично, чем обычно.

— О, да. Когда я попыталась уйти, она сильно ударила меня наотмашь. Она только что поссорилась со своей матерью и была взбешена. Я должна была подождать, прежде чем сказать ей.

Она покачала головой, всё ещё злясь на себя после двухсот пятидесяти с лишним лет.

— Думаю, она сломала мне шею. Когда я проснулась, я был в огне, — её взгляд метнулся к Расселу, а затем она отвела глаза. — Видите ли, первая жажда. Мисс Летиция толкнула Мэри — одну из горничных — в меня и…

Бедняжка запнулась, вспоминая.

— Мы знаем, что произошло, — сказал Рассел. — Это была не твоя вина.

— Хотела бы я сказать, что согласна с этим, — вздохнула она. — Ну, вот тогда я и узнала, что происходит на самом деле. Её мать была очень зла, но мисс Летиция хотела, чтобы я осталась с ними, поэтому она позаботилась о том, чтобы я осталась.

— Почему ты осталась? — спросил Годфри.

— Сначала я не знала, что ещё делать. Она превратила меня в демона. Я была хорошей, богобоязненной женщиной, а теперь превратилась в монстра, охотящегося на живых. Я чувствовала себя слишком безнадёжно, чтобы делать что-либо, кроме того, что они требовали. Это было похоже на лунатизм. Только когда мисс Летиция уехала пару месяцев спустя, безнадёжность исчезла. Она уехала, и на следующий вечер я проснулась с таким же чувством, как и тогда, когда жила.

Она удивлённо покачала головой.

— Итак, — сказала я, — мы все думаем об одном и том же?

— Что эта сука Летиция двести пятьдесят лет морочила голову Одри? Да, я думаю, что так оно и есть, — сказал Годфри.

Одри вздрогнула.

— Что?

— Некоторые вампиры одарены особыми способностями, — начал Рассел. — Наш Хозяин, например, может разговаривать с нами в наших мыслях. Он может причинить боль одной лишь мыслью. Мы считаем, что Летиция усиливала естественную связь между госпожой и её птенцом, чтобы держать тебя в подчинении у неё.

Возмущение на лице Одри ободрило меня. Она больше не нервничала. Она была взбешена.

— Она…

— Если бы я сам так сильно не хотел её убить, — сказал Клайв, — я бы оказал тебе эту честь.

Одри вскочила со своего места и прошлась по комнате.

— Она…

— Хороший способ поквитаться это рассказать нам всё, что ты знаешь, чтобы мы могли выследить их, — объяснил Рассел.

— О, да, — Одри вернулась к креслу и села. — Давайте сделаем это.

ГЛАВА 19

В которой обнаруживаются древние связи

— Ты сказала Леди Этвуд. Она всегда носила это имя или оно изменилось с годами? — спросил Клайв.

Одри изо всех сил старалась взять свой гнев под контроль, прежде чем ответила:

— Столько, сколько я её знаю, сир.

— И ты сказала, что у них был дом в Кентербери. Ты посещала его?

— Да, сир. Это недалеко от Блеана. Довольно величественный.

Уставившись на свой стол, погружённый в свои мысли, Клайв постучал указательным пальцем.

— Ты когда-нибудь встречала лорда Этвуда? У Летиции были братья?

Одри замотала головой раньше, чем Клайв закончил вопрос.

— Нет, сир. Никогда не упоминалось о муже. Мисс Летиция, однако, однажды сказала мне, что они ушли. Её отец и братья, то есть.

— Было два брата?

Всё ещё уставившись в свой стол, он, казалось, что-то собирал воедино.

— Да. Прошу прощения, сир, я не могу быть уверена. Она не сообщила мне подробностей, я же была прислугой и всё такое. Она сказала «братья» во множественном числе, и я чувствую, что, возможно, когда-то она использовала два имени, но это было так давно и почти ничего не значило для меня в то время.

Медленно кивнув, Клайв повернулся ко мне с глазами, полными печали, прежде чем снова сосредоточился на Одри.

— Я понимаю, что ты, возможно, не знаешь или не помнишь, но когда она говорила о своём отце или братьях, было ли это с нежностью или, возможно, печалью из-за их отсутствия?

Она ответила не сразу. Нахмурив брови, она тоже уставилась на крышку стола.

— Я так не думаю. Просто впечатление, вы понимаете, и она могла быть раздражена чем-то несвязанным. Однако у меня возникло ощущение, что они ей не нравились, и она была рада, что они ушли. Мне казалось, что это было частью напряжённости между ней и леди Этвуд, — Одри подняла глаза. — Но я могу ошибаться, сир.

— Что такое? — спросила я Клайва. — Ты кое-что понял.

— Возможно. Одри, у тебя есть какие-нибудь идеи, где сейчас Летиция или её мать?

— Нет, сир. Последнее, что я слышала, леди Этвуд всё ещё была в Англии, и слава небесам. Я ничего не слышала о мисс Летиции с тех пор, как она покинула ноктюрн.

— Хорошо. Ты можешь идти. Если вспомнишь что-нибудь ещё, каким бы несущественным это ни казалось, пожалуйста, дай мне знать.

Клайв встал, обошёл стол и протянул руку Одри. Помогая ей подняться на ноги, он добавил:

— Я очень ценю твоё понимание.

Она быстро присела в реверансе, прежде чем вспомнила, где и когда находится.

— Я пойду сейчас, сир, но если я могу что-нибудь сделать… Я просто хочу помочь.

Положив её руку на своё предплечье, он проводил её до двери кабинета. Когда он улыбнулся ей, выражение её лица на мгновение стало пустым.

— Как только у нас будет план, я найду в нём место для тебя.

— Благодарю вас, сир!

Она была так взволнована, что чуть не врезалась прямо в закрытую дверь.

Клайв потянул её назад, открывая дверь, и сделал это так ловко, что я сомневаюсь, что она заметила, что едва не сделала. Как только он закрыл дверь и пересёк кабинет обратно к своему столу, Годфри встал и занял место, которое она недавно освободила.

— Ну? — спросил Годфри.

Клайв повернулся ко мне.

— Ты помнишь, что случилось с моей сестрой?

— Конечно.

Как я могла не помнить этого? Именно параллели между историей его сестры и моей собственной заставили Клайва проявить интерес к тому, чтобы помочь мне.

— Твоя сестра? — Годфри откинулся на спинку стула. — На неё напали и убили, когда ты был человеком.

— Она была причиной того, — вставил Рассел, — что он искал тёмный поцелуй.

— Да, — сказал Клайв. — Ну, причина, по которой я принял это. Я понятия не имел, что вампиры существуют, так что я не искал этого. Мой отец умер до наступления зимы. Когда Элсвит была изнасилована и убита… вы должны понять, Элсвит была самой доброй и нежной душой. Она вечно пыталась брать раненых животных, лечить их… когда я принёс её изуродованное тело домой, моя мать упала в обморок. Я занимался фермой, как мог, но мать угасала убитая горем. Когда несколько месяцев спустя она, в конце концов, скончалась, я похоронил её рядом с отцом и сестрой. И тогда я начал новую, более кровавую главу своей жизни.

— Ты выследил этих людей.

И правильно это или нет, но мне было приятно знать, что у этих людей тоже оборвалась жизнь.

— Да. Я мог бы остаться на ферме, жениться. Однако всё это больше не имело значения. Гнев и горе правили днём. Я собрал кое-какие вещи и отправился на поиски людей, которые разрушили мою семью.

— Отец и братья Летиции — эти люди? — спросил Рассел.

— Из этого следует. Я выследил тех, кто, как я считал, убили Элсвит. Их звали Этвуд. Когда я столкнулся с ними лицом к лицу, они одолели меня, трое на одного. Больше гнева, чем здравого смысла, — сказал он, качая головой. — Когда они пинали моё распростёртое тело, один из сыновей сделал замечание о том, что Элсвит тоже били. На нас наткнулся торговец, ехавший верхом, и мужчины засмеялись, сели в сёдла и ускакали.

— Торговец помог мне встать на ноги, даже предложил мне немного работы, пока я выздоравливал. Эдвардс. Он был добрым человеком. Когда я стал достаточно силён, чтобы снова отправиться на их поиски, — взглянув на меня, он сказал: — Если тебе интересно, я расскажу тебе историю моего превращения. По мнению Рассела, да, я принял тёмный поцелуй, лишение моей души и вечность ночи, чтобы я мог убить людей, которые жестоко обращались с моей сестрой и убили её, что привело к смерти моей матери.

— Твоя ферма была недалеко от Кентербери?

Иногда было трудно думать о Клайве как о фермере. В другие времена, как сейчас, видение приходило легко. Он в аккуратных бриджах, грубой тунике, работает в поле.

Он кивнул.

— Я не задумывался об этом. Это случилось так давно.

— Значит, ты стал вампиром, чтобы убить её мужа и сыновей, а потом она стала вампиром, чтобы убить тебя? Какого чёрта? У вас в городе была станция для проезжающих вампиров?

Годфри рассмеялся.

— Справедливое замечание.

— Я понятия не имею, где и когда они были обращены, — сказал он.

— Зачем так долго ждать? — спросил Рассел.

Кивнув, Клайв сказал:

— Именно так. Вот почему я никогда даже не рассматривал то, что осталось от семейства Этвудов, как стоящее за нападениями. Какой смысл так долго ждать?

— Она сказала «нет», — вызвалась я.

Мужчины непонимающе уставились на меня, поэтому я передала краткое воспоминание Одри о Летиции и её матери.

Ухмыляясь мне, Клайв встал.

— Всегда сидишь здесь тихо, внимательно слушаешь и складываешь всё это воедино.

Он сел рядом со мной и положил мою руку себе на колени.

— Она сказала «нет». Вот что запомнила Одри.

— Это могло бы быть: «Нет, я не пойду сегодня кататься верхом», — возразил Годфри.

— Могло бы, но время подходит. Я понятия не имею, почему мать сама не пришла за мной, но она пытается послать свою дочь. Дочь говорит «нет» и продолжала говорить «нет», пока я не вручил Этьену его настоящую смерть. Потом Летиция меняет своё мнение и говорит «да».

Мы сидели, молча, размышляя.

— И мы бы всё ещё сидели здесь, — продолжил он, — крутили бы наши колёса, понятия не имея, кто за всем этим стоит, если бы ты не сказала нам спросить женщину, — он поцеловал мне руку. — А затем выудила именно ту, которая нам была нужна, чтобы установить связи.

Я толкнула его плечом.

— Я в некотором роде потрясающая.

— Вообще-то так и есть.

Он держал мою руку, на которой красовалось его помолвочное кольцо, в своих.

— Вам, вероятно, следует жениться на ней, сир, — сказал Годфри.

— Наверное, следует.

Рассел резко встал и вышел, Годфри последовал за ним.

— Что это было?

Я думала, у нас было совещание по планированию.

— Ах, это, — сказал он, потянув меня вниз, так что мы откинулись на скамейке. — Я сказал им оставить нас.

Он рукой прошёлся вверх по моему боку и задержался на моей груди. Проведя носом по моей челюсти, он сказал:

— Надеюсь, ты не возражаешь.

Вытащив его рубашку из брюк, я провела руками по его спине, наслаждаясь ощущением.

— Я переживу.

Когда я попыталась расстегнуть его ремень, я чуть не свалилась с края.

— Хотя я вроде как возражаю против того, насколько узка эта штука.

— Легко исправить, — сказал он, перекатывая нас на изысканный ковёр, убедившись, что принял на себя основную тяжесть падения.

Он поцеловал меня, и я забыла обо всём, кроме него.

Я только что села, чтобы стянуть свитер, когда мои паучьи чувства начало покалывать. Оседлав Клайва, я успокоила его руки, закрыла глаза и попыталась найти того, кто был поблизости.

— Что?

— Тсс.

На этом этаже не было вампиров. Все они были внизу или снаружи на дежурстве. За окном Клайва зависла неясная форма. Открыв глаза, я вскочила и подошла к окну. Лучше бы это была не Шарлотта, иначе мы собирались поговорить о границах.

Клайв стоял у меня за спиной и ждал.

— Дай мне минутку. У нас есть призрачный вуайерист.

Не имея возможности прикоснуться к ней — а она определённо чувствовалась как она, — я уставилась в тёмное стекло, где она стояла, и сосредоточилась. Она была знакомой. Я была уверена, что знаю…

— Нет!

Выбежав из кабинета, я промчалась по коридору к двери во внутренний дворик и распахнула её. Она угасала. НетНетНетНетНет. Я протянула руку, и она схватила меня за руку.

— Почему?

— Боюсь, я недооценила свою племянницу.

Я попыталась подавить рыдание. Эбигейл убила Марту.

— Что случилось? — спросил Клайв.

Слёзы наполнили мои глаза. Я только обрела её, двоюродную бабушку и наставницу. Семью. У меня была семья на мгновение, а потом Эбигейл вырвала её из этого мира. Марта потеряла свою любовь и свою жизнь из-за меня.

— Марта мертва.

Клайв обхватил меня за талию, а я продолжала цепляться за руку Марты, даже когда она потеряла свою форму.

— В «Ведьмином Зеркале», в моём уютном уголке, находится семейный гримуар. Ты должна найти его… за Гэд…

Я едва могла разобрать её слова. Она угасала. Двигалась дальше, как ей и следовало.

— Она не знала, кто ты такая, не так ли?

— Нет… Знала, что я учу тебя. Сейчас она ослабла…

Я почувствовала мягкое, едва заметное прикосновение к своей щеке, а затем она исчезла.

Повернувшись к Клайву, я рухнула на колени и заплакала. Она пряталась от Кори большую часть своей жизни, и на то были веские причины. Я знала её едва ли неделю и всё испортила. Клайв утешал и успокаивал, но не мог прикоснуться к горю, которое ощущалось как открытая рана. После семи долгих лет без матери у меня появилась семья. В течение нескольких дней у меня были связи. Я не была брошена на произвол судьбы и одинока.

— Никто из нас никогда больше не будет одинок, — пообещал Клайв, уловив некоторые мои мысли. — Мы сами себе семья.

— Да.

Я уткнулась головой в изгиб его шеи, его запах успокаивал что-то сваливать без разбора в одну кучу внутри меня. Пара. Ни Кори, ни Куинн, но у меня был мой партнёр в этом мире.

— Нам нужно идти. Мне нужно позаботиться о ней и найти то, что она мне оставила.

— Тогда мы пойдём.

Он нежно поцеловал меня, а затем взял за руку и повёл обратно в дом, где ждал Рассел.

— Мы с Сэм собираемся выйти. Она потеряла свою двоюродную бабушку. Есть кое-какие вещи, о которых нужно позаботиться.

Мы продолжили путь по коридору к гаражу, Рассел сопровождал нас.

— Я ужасно сожалею, мисс Куинн.

Он на мгновение положил руку мне на плечо, успокаивая.

Кивнув в знак благодарности, мы оставили Рассела у двери.

Клайв выбрал угольно-серую спортивную машину, которую он предпочитал, и открыл для меня пассажирскую дверь. Устроившись в чёрной коже, я ждала, опустошённая, боясь того, что мы найдём. Что Эбигейл сделала с Мартой?

Клайв скользнул внутрь, завёл двигатель, и мгновение спустя двухместный автомобиль проскользнул под поднимающейся дверью гаража.

— Колма, не так ли?

Я кивнула.

— Я думал, что Проклятие Кори означало, что она не могла сама убить члена семьи. Вот почему она вовлекла волков, поймала тебя в ловушку в видениях и подтолкнула Лиама убить тебя. Разве те же правила не применимы к Марте?

Клайв быстро направился через весь город к автостраде, так как в этот поздний час движение было слабым.

— Марта считает, что Эбигейл не знала, кто она такая. Марта ушла из дома молодой. Как и я, её способности к некромантии не проявились в раннем возрасте. Семья считала, что у неё нет магии, и поэтому подвергла её остракизму.

Переключая передачу на пониженную, он взглянул на меня.

— Итак, что бы это ни было за проклятие, Эбигейл активировала его? Она была ослаблена?

— Марта сказала да.

— Нам нужно выяснить, что это за проклятие, и нанести удар до того, как она осознает свою уязвимость.

Я подумала о том же самом.

— Мне нужно выяснить, как победить, прежде чем я столкнусь с ней.

— Нам нужно выяснить, как это сделать, прежде чем мы столкнёмся с ней лицом к лицу.

Он протянул руку и сжал мою руку, а затем свернул на съезд в Колму.

Я направила его к стоянке Исторического общества, благодарная, что он был моим «мы».

ГЛАВА 20

Реквием

Я не бывала раньше в Колме ночью. Это было весьма большое различие. Мертвецы густо лежали на земле, усугубляя туман, ползущий по холмам и окутывающий кладбища. Выйдя из машины, я почувствовала себя сильнее, магия свернулась кольцом и была готова в моей груди.

Клайв взял меня за руку, и мы пошли по пустынной улице к боковым воротам заброшенного магазина памятников. У меня было мгновение, чтобы задаться вопросом, впустят ли ворота вампира, а затем он протиснулся через обереги. Миновав остатки старого бизнеса, мы добрались до внутреннего двора.

Там было темно и пусто. Ни волшебных огоньков наверху, ни отблесков огня в окнах таверны «Ведьмино Зеркало». Она ушла.

— Ты хоть и описала это, но я не представлял себе должным образом. Тут волшебно, не так ли?

Клайв молча бродил по двору, разглядывая массивное, корявое дерево, в котором располагался бар, гигантские корни, извивающиеся вокруг двора, защищали его.

— Очень.

Я не хотела входить, не хотела видеть, что с ней сделали. Пожалуйста, пусть это будет быстро и безболезненно. Пожалуйста.

Клайв снова взял меня за руку, когда я направилась к двери, криво свисающей с петель. Затаив дыхание, я толкнула её и вошла внутрь. Туманный лунный свет струился через окна, освещая обломки. Казалась я снова вошла в «Убиенную Овечку». Столы и стулья сломаны, бар расколот, бутылки разбиты, стекло усеяло прогнувшееся дерево пола.

В воздухе стоял тяжёлый запах алкоголя, но так же и смерти. Следуя своему носу, я перешагнула через осколки дерева и обошла их, направляясь к её уютной маленькой комнате, которую она держала за стойкой бара.

Дверь была открыта, так что мы были поражены в полной мере сразу. Целая жизнь сувениров и воспоминаний разлетелась вдребезги. Большинство фотографий Марты и Галадриэль, которые украшали целую стену, теперь были разбиты на полу. Те немногие, что всё ещё держались на стене, получили похожий удар, стеклянная паутина выползла наружу, скрывая жизнь, которую разделяли женщины.

В центре комнаты, раздетая и покрытая ожогами и порезами, лежала Марта. Эбигейл и её демон пытали семидесятилетнюю женщину. Сдерживая рыдание, которое хотело вырваться на свободу, я подошла к ней. Встав в кровь на колени, я накрыла её, взяла на руки и покачала. Слёзы текли по моему лицу, когда я молча молилась за неё.

Я делала это раньше. Боль расколола мою голову, когда я восстановила украденное воспоминание. Я стояла на коленях в крови своей матери, её истерзанное и изломанное тело было на моих руках. Я пришла домой из школы и нашла её в гостиной нашей крошечной квартирки. Бездомный мужчина лежал, скорчившись в углу, мёртвый. Вероятно, его использовали, чтобы пытать мою мать, так как Эбигейл хотела бы сохранить свои руки чистыми.

Когда я встала с Мартой на руках, Клайв попытался забрать её, но я не могла ему этого позволить. Она была моей, чтобы отнести её. Прошаркав через бар, я вернулась во двор. Я бы похоронила её здесь, где она была счастливее всего с Галадриэль. Положив её на один из длинных столов, я осмотрела местность. Я хотела, чтобы у неё был вид на Дерево таверны «Ведьмино Зеркало» и ту сторону двора, которая вела в Волшебную страну, к Галадриэль.

— Что я могу сделать? — спросил Клайв.

Я забыла, что больше не одна.

— Посмотри, сможешь ли ты найти лопату?

Расчищая листья и камни ото мха там, где я хотела копать, я высвободила магию внутри себя и отправила её глубоко в землю, спрашивая, могу ли я использовать это место, чтобы похоронить Марту. Я была на границе Волшебной страны. Я не хотела делать ничего такого, что могло бы её разозлить.

На меня снизошло чувство умиротворения и спокойствия, и я получила свой ответ.

Клайв вернулся через несколько минут с лопатой в руке.

— Спасибо.

Когда я присмотрелась повнимательнее, то увидела, что она совершенно новая.

— Здесь не было лопат, поэтому я взял одну из питомника в нескольких кварталах отсюда.

— Удобно.

— Да.

Он убрал выбившиеся волосы с моего лица и после нежно поцеловал меня в губы.

— Позволь мне сделать это для тебя.

Я крепко обняла его, а затем отступила назад и взяла лопату из его рук.

— Это моё дело.

Кивнув, он сел на скамейку рядом с Мартой и стал ждать. Это не заняло у меня много времени. Когда я повернулась, чтобы забрать Марту, Клайв был там и держал её. Мы вместе положили её в яму. Он взял лопату и переместил землю обратно, засыпав её. Я подошла к закрытой витрине магазина памятников. У них должно было быть что-то, что я могла бы использовать в качестве надгробия.

Пыль закружилась в воздухе, когда я рывком открыла заднюю дверь. Вероятно, никто не заходил сюда с тех пор, как Марта и Галадриэль купили его, чтобы использовать в качестве фасада для своего бара. Паутина колыхалась, пока я шла по тёмному зданию. Наконец я нашла то, что искала, на полке за кассой.

Это был нежный, почти барвинково-голубой камень, который уже был частично вырезан. Он был, может быть, чуть меньше квадратного метра, где-то пять сантиметров толщиной. Большое древо жизни доминировало на каменной табличке, оставляя меньшую область открытой для персонализации.

Взяв камень, я вернулась к Клайву, который засыпал яму и восстановил слой мха, который я отложила в сторону. Я села за соседний стол, сосредоточилась на когте только указательного пальца, и вскоре мне было чем вырезать. Это выглядело непрофессионально, но казалось правильным.

Марта Кори

Подруга Галадриэль

Не зная, когда она родилась, я оставила даты её жизни пустыми. Кроме того, это казалось самой важной информацией. Она жила, её любили, и её будет не хватать. Я положила плиту на землю и крепко вдавила её в мох.

— Марта сказала тебе, где искать гримуар? — спросил Клайв. — Если она считает, что это важно для победы над Эбигейл, мы должны найти его.

Я открыла рот, чтобы ответить, а затем услышала тихий, странный звук. Оглядевшись, я обнаружила Пиппина на искривлённом корне дерева, смотрящего вниз на табличку.

— Ейбыэтопонравилось.

И снова моему мозгу потребовалось мгновение, чтобы уловить быструю, пронзительную речь пикси.

— Хорошо. Ты был здесь, когда это случилось?

Он покачал головой, гнев отразился на его лице.

— Когда Галадриэль вернётся, ты можешь рассказать ей, что случилось? Скажи ей, что я очень сожалею.

— Сожалею о чём?

Прекрасная эльфийская воительница перепрыгнула через корни деревьев на дальней стороне двора. Сначала она сосредоточилась на Клайве, её рука потянулась к мечу, пристёгнутому к спине, а затем она подняла голову, принюхиваясь к ветру.

Издав сдавленный крик, она бросилась через двор и вбежала в «Зеркало Ведьмы». Зная, что она найдёт, я двинулась следом.

— Сэм, — Клайв был рядом, положив руку мне на плечо, останавливая меня. — Ей нужно время, чтобы погоревать.

— У неё будут вопросы. Я хочу помочь.

— Приближается рассвет. Мы должны уходить.

Он схватил меня за руку и попытался оттащить.

— Я не могу просто уйти. Ты езжай, опереди рассвет. Я прибегу домой позже.

— Я не оставлю тебя с разгневанным, убитым горем воином. Она убьёт тебя, просто чтобы почувствовать что-то другое, кроме боли.

— Отличная идея, вампир.

Галадриэль стояла в дверном проёме, её лицо было маской ярости, огромный меч в её мощной руке. Её фиолетовые глаза вспыхнули, когда она начала спускаться по лестнице, длинные серебристые волосы струились за ней.

— Ты, — она указала своим мечом на мою голову. — Она была в безопасности, до тебя. Я оберегала её. Все эти годы я скрывала её от таких, как ты. Потом появляешься ты и…

Она запнулась, её глаза остекленели. Мгновение спустя они стали ясными и свирепыми.

— Ты появляешься. Я вынуждена уйти. Затем её пытают и убивают.

Клайв встал передо мной, на пути меча.

— Это не вина Сэм. Тётя Сэм — племянница Марты — колдунья. Она — зло.

— И ты привела её сюда!

Взревела она, её меч всё ещё был направлен на меня поверх плеча Клайва.

Она была права. Не имело значения, было ли это намеренно или нет. Я привела зло к их порогу. Марта была мертва, а Галадриэль убита горем.

— Мне так жаль. Лучше бы я никогда не беспокоила вас обоих. Действительно. Если бы я могла всё вернуть и сделать это снова, я бы не пришла.

— Оставь свою вину при себе. Мне нужна она, но я соглашусь на твою кровь.

Когда она снова двинулась вперёд, Клайв поднял руку.

— Я не позволю тебе причинить ей боль. В отличие от Марты, за Сэм охотились с самого её рождения. Единственная причина, по которой она пережила пытки в подростковом возрасте, это волчья кровь её отца. Сэм не злодейка в этой истории. Эбигейл — да. Сэм и Марта обрели семью после очень долгого одиночества. Твой гнев неуместен. Но если бы это помогло… — он оттолкнул меня от себя. — Ты найдёшь во мне более опытного противника.

— Сделано.

Она взмахнула огромным мечом в воздухе, чуть не снеся голову Клайву, но он исчез раньше, чем оружие завершило свою дугу. Возникнув позади неё, он ударил её кулаком по затылку. Должно быть, она почувствовала, что это произойдёт, потому что перевернулась через его голову, приземлившись на стол позади него, меч опустился под углом, чтобы разрубить его пополам.

Прежде чем меч смог коснуться его, он развернулся и нанёс удар, в результате чего Галадриэль пролетела через двор и сломала стол и несколько стульев. Вытирая кровь со лба, она снова бросилась на него. Они были слишком быстры. Многое из того, что они делали, едва ли регистрировалось постфактум. Это было всё равно что разговаривать с Пиппином. Моему разуму потребовалось мгновение, чтобы осознать то, что я видела.

Вот так, спустя короткое время и множество сломанных столов и стульев, Галадриэль оказалась позади меня, приставив свой меч к моему горлу. Клайв поднялся с того места, куда его отбросили, и пересёк двор, направляясь к нам. Ярость излилась из него. Только когда его спокойствие исчезло, я поняла, что для него это было похоже на тренировку. Ей нужно было справиться с горем, и он был единственным, кто мог сравниться с ней в мастерстве. Равнодушное выражение исчезло.

— Ты переступаешь черту, — сказал он ледяным голосом.

— Милосердие и прощение презираются фейри. Мы ценим месть. Любовь за любовь. Пришло время тебе потерять свою.

Горе в её голосе было единственным проявлением эмоций. Её дыхание оставалось ровным. Огромный меч у моего горла ни разу не дрогнул.

— Этого я не могу допустить.

Он бросил на меня мимолётный взгляд, прежде чем снова сосредоточился на женщине, которая держала меня.

«Пожалуйста, не причиняй ей вреда».

«Возможно, у меня нет выбора. Если этот меч шевельнётся, она умрёт».

«Ты пробовал причинить ей боль?»

«Она бы забилась в конвульсиях, пытаясь отрезать тебе голову».

«Я могу остановить её».

«Уж, постарайся. Сейчас».

Быстрее, чем можно было бы глазом моргнуть, я оторвала её руку от своей шеи, а Клайв мысленно причинил ей боль, от которой она рухнула на колени. Клайв держал меня в метре от себя, обхватив одной рукой, в то время как в другой держал меч Галадриэль. Мгновение он смотрел на меч, а затем выронил его, его рука покраснела и покрылась волдырями.

Отвлечения было достаточно. Галадриэль вскочила, намереваясь продолжить битву, когда что-то привлекло её внимание. Остановившись, она посмотрела налево, на могилу Марты. Опустив плечи, она снова опустилась на колени и положила руку на камень.

— Просто уходите.

Поражение в её голосе разбило мне сердце.

Рассвет быстро приближался, и Галадриэль нуждалась в личном пространстве, поэтому мы ушли. Клайв помчался домой, на улицах, к счастью, было тихо ранним утром. Солнце только взошло, когда дверь гаража скользнула вниз. Мы успели.

Я подождала, пока двигатель заглохнет, а затем схватила его за руку. Волдыри исчезли, но кожа всё ещё выглядела красной.

— Что послужило причиной этого?

Он вышел и подождал меня, взяв за руку. Мы вошли в тёмный, тихий дом и направились в нашу комнату.

— Я слышал об эльфийском металле, который может быть заколдован для одного владельца. Возможно, только Галадриэль может прикоснуться к своему собственному оружию. Я никогда раньше не держал в руках эльфийскую сталь. Так же возможно, что вампиры не могут прикоснуться к ней, не обжигаясь.

— Удобно.

— Для них, да.

Когда мы добрались до нашей спальни, мы оба направились в ванную. Мы быстро привели себя в порядок и вскоре после этого улеглись в постель. У Клайва было время крепко прижать меня к себе, поцеловать в макушку, а потом он отключился.

Обернувшись вокруг него, я устроилась спать, стараясь не думать о смерти и горе, ответственности и сожалении, а также о гримуаре, который мне был нужен для борьбы с Эбигейл, о том, что Галадриэль никогда не позволит мне его получить.

ГЛАВА 21

Здесь становится жарко

Я проснулась в полдень, чувствуя себя не в своей тарелке. Мне нужен был гримуар, чтобы подготовиться к Эбигейл, но теперь он был вне досягаемости. Подождите. Гримуары были в доставке, которую я не закончила обрабатывать в «Убиенной Овечке». Это не древняя книга заклинаний Кори, но это было хоть что-то.

Я привела себя в порядок, оделась, схватила две книги по некромантии, которые купила в Новом Орлеане, побежала к океану и спустилась по ступенькам в свой книжный магазин и бар.

Темно и пусто — это было похоже на возвращение домой и в то же время будто всё было оставлено на произвол судьбы. Эбигейл должна была быть побеждена, чтобы её влияние исчезло, чтобы эти прекрасные помещения можно было открыть и снова наполнить друзьями.

Схватив содовую, я бросила свои книги по некромантии на любимый столик у окна, а затем отправилась на поиски гримуаров. Я помнила, как распаковывала их, так что они должны были быть на одной из книжных тележек в кладовой.

Прошло совсем немного времени, прежде чем я вернулась к своему столу с пятью гримуарами разного возраста. Я оставила новые, те, что были изданы компанией, в тележке, и взяла только редкие рукописные. Такие я держала запертыми в застеклённом шкафу в книжном магазине.

У первого была облупившаяся кожа и богато украшенный замок. К сожалению, он был написан на иностранном языке, который мог быть, а мог и не быть валлийским. Это было что-то с хреновой тучей Ys. Отодвинув его в сторону, я осторожно взяла следующий. Этот казался ещё старше. К счастью, он был на английском, хотя почерк было почти невозможно прочитать.

Осторожно переворачивая тонкие страницы, я нашла одно заклинание, которое было немного легче разобрать. В нём несколько раз использовалось слово «духи». Возможно, это было моё колдовское заклинание. Перечитывая страницу снова и снова, я наконец-то поняла суть. Речь шла о призыве духов, чтобы утащить врага прочь. Слова, которые мне было труднее всего расшифровать, оказались латинскими. Спасибо тебе, Интернет-переводчик.

Я вскочила и подошла к столу Дейва на кухне за листком бумаги. Я хотела добавить закладки к заклинаниям, которые мне нужно было запомнить и практиковать. Лидия, мама Оуэна, могла бы помочь мне разобраться в них.

Когда я открыла третий гримуар, я почувствовала толчок в главном обереге. Я знала, что в обереги было добавлено уведомление, сообщающее людям, что я закрыта, но толчок повторился. Вероятно, это был Гримм. Старый гном не принял отказа в качестве ответа.

Поднявшись по лестнице, я прошла сквозь обереги и обнаружила взбешенную горгону вместо взбешенного гнома.

— Какого хрена, Сэм? Почему это место всегда закрыто?

Стефо попыталась пройти мимо меня, но снова наткнулась на невидимую стену.

— Ты действуешь мне на последние нервы, Волчица.

— Прости.

Мысленно открыв ей обереги, я последовала за ней, когда она спустилась по лестнице.

— Сделай мне выпить и расскажи, почему ты скрываешься.

Она плюхнулась на барный стул и забарабанила пальцами в ожидании.

Ухмыляясь, я зашла за стойку и начала вытаскивать бутылки. Когда я приготовила нам кувшин коктейля-чиллера «Лемон Дроп Мартини», я рассказала ей всю историю, точнее ту часть, которая касалась меня, а не Клайва. Я не собиралась раскрывать чужие секреты.

Отнеся кувшин и два стакана обратно к своему столу, я села и налила.

— Итак, поскольку я не хочу поощрять Эбигейл возможностью обладать моими друзьями, я решила залечь на дно.

— Насколько может быть трудно убрать эту сучку? Я этого не понимаю.

Стефо одним глотком осушила первый стакан и налила себе ещё.

— Она держится в тени. Я видела её только один раз лично, когда она отдавала меня на растерзание волкам. Думаю, что этот её демон прячет её. Она работает через других, чтобы технически держать руки в чистоте.

Стефо пододвинула стул и закинула на него ноги в сандалиях.

— Но с тех пор, как она убила свою тётю, она облажалась, с точки зрения Кори?

Кивнув, я допила свой первый коктейль и налила ещё. Какого чёрта. Так можно было напиться.

— Значит, план состоит в том, чтобы подождать, пока она снова выйдет из укрытия, а затем убрать её?

Кивнув, я сделала ещё один глоток. Указав на разложенные на столе гримуары, я сказала:

— Я ищу заклинания, которые могли бы помочь.

— Давай просто пойдём и возьмём то, что хотела тебе подарить твоя двоюродная бабушка. Если эльфийка доставит нам неприятности, я превращу её в камень.

Она еще не успела закончить говорить, а я уже качала в отрицании головой.

— Нет. Она права. Я привела Эбигейл к ним. Она потеряла свою подругу. Я не собираюсь возвращаться туда, чтобы приставать к ней.

— Ты слишком мягкая, малыш, — сказала она, хватая ближайшую книгу. — Разве я тебя ничему не научила? — она изучила едва заметный рисунок на обложке. — Что мы ищем в этих книгах?

— Всё, что я могу использовать, чтобы защитить себя или причинить ей боль. Меня не волнуют заклинания, которые делают что-то ещё. В данный момент мне нужны только заклинания для битвы.

Я положила книгу, которую просматривала ранее, себе на колени. Это было мило. Мне приходилось постоянно напоминать себе, что я больше не одинока.

— Нам нужны закуски, — сказала она, наливая ещё.

— Точно, хороша идея. Дай-ка, посмотрю, что Дейв оставил на кухне.

Я снова вскочила и направилась на кухню.

— Ха! Это для того, чтобы у парня отвалился член.

Её кудахтанье последовало за мной на кухню.

— Добавь это в закладки! — крикнула я в ответ, открывая дверцы шкафа в поисках закусок.

Я вернулась в бар с большой банкой орехов — тех, что я раздавала посетителям, — остатками печенья, которое Дейв испёк в последний вечер, когда мы были открыты, и пакетом чипсов. Бросив всё на стол, я сказала:

— На кухне есть мороженое и попкорн в микроволновке. Не уверена, что еда в холодильнике всё ещё в порядке, поэтому я не рискнула.

— Это подходит.

Стефо разорвала пакет с чипсами, схватила горсть и перевернула страницу.

— Подожди! Никаких жирных пальцев на редких гримуарах!

Я побежала за салфетками и вернулась с рулоном бумажных полотенец.

Она поворчала насчёт чопорных волков, но вытерла пальцы, прежде чем снова прикоснулась к книгам.

— Эй, это круто. Это может скрывать тебя на короткие промежутки времени.

— Отметь это. Честно говоря, это может быть пустой тратой времени. Я не такая ведьма, так что, возможно, я не смогу творить эти заклинания, но я хочу попросить Лидию, посмотреть, есть ли какие-нибудь из них в пределах моей досягаемости. Я сотворила очищающее заклинание, чтобы избавиться от сочившегося зла из монастыря в Новом Орлеане. Оно сработало. И я сотворила открывающее двери заклинание, чтобы разбить окно и позволить призраку сбежать. Так что я, кажется, могу творить некоторые заклинания.

Пожав плечами, я добавила:

— До того, как мы узнали, что я некромант, Лидия пыталась научить меня быть нормальной ведьмой, и я потерпела сокрушительный провал.

— Я могла бы сказать тебе, что ты ненормальная, малыш, — ответила она, снова наполняя наши бокалы. — И у нас закончилась выпивка.

Отодвинув гримуар в сторону, я отнесла пустой кувшин обратно в бар и снова начала смешивать коктейль.

— Думаю, мне нужно будет позвонить Клайву для эвакуации, когда зайдёт солнце. К тому времени прогулка может уже не быть на повестке дня.

Хихикая, Стефо перевернула страницу.

— О, мне нравится это. Оно вытягивает правду из уст лжеца.

— Удобно, но, вероятно, не очень поможет в бою.

— О, я не знаю. Правда может быть очень сильной, особенно когда её скрывают.

— Хорошее замечание. Отметь его.

Оказалось, что первый гримуар, который я не могла прочитать, был написан на валлийском языке, и его смогла прочитать Стефо. Итак, пока она искала заклинания в этой книге, я вернулась, чтобы просмотреть некоторые страницы, которые я отметила.

— Ты гречанка. Кстати, откуда ты знаешь валлийский?

Мои ноги тоже были на стуле, пока я листала заклинания. Я продолжала возвращаться к тому, что призывало духов утащить врага, пытаясь понять, как я могла бы заставить его работать на меня.

— Тысячи лет, сестра. Ты подбираешь много дерьма. Разве я не заплела тебе французскую косу у Лафитта? Я знаю всякую чушь. Ты хочешь, чтобы я объяснила тебе 401(к)[10]? Я тоже могу это сделать.

— Не прямо сейчас, но спасибо. Так почему же ты так и не научилась водить машину?

Съёжившись, она перевернула страницу.

— У меня был неудачный опыт.

— Не могла бы ты уточнить?

Игнорируя меня, она продолжила просматривать корявый почерк и переворачивать страницы. Наконец, она сказала:

— Нет.

Тридцать минут спустя закуски исчезли, и я стояла за стойкой, смешивая ещё один кувшин «Лемон Дроп Мартини». Я тоже была более чем немного пьяна, но тут были только мы со Стефо. Никого другого здесь не было, чтобы воспользоваться моей слабостью. Я могла бы поспать в задней части или позвонить Клайву. Чувствуя себя в безопасности и расслабленно, я спросила Сфено, не следует ли нам перейти на мороженое.

— Чёрт возьми, да, мы должны.

Она перевернула страницу и продолжила чтение. Выпивка действовала на неё не так, как на меня. «Тысячи лет вырабатывалась выносливость», — предположила я.

— Твои сёстры будут злиться, что ты со мной сегодня днём?

Я чертовски плохо справлялась с перемешиванием ежевики, но неважно. Никто из нас не был придирчив к презентации.

— Они, наверное, не заметили, что я ушла.

Она наклонила пакетик с чипсами и вытряхнула крошки в рот.

— У Эвриалы палка так глубоко засела в заднице, что я удивлена, что она не повредила жизненно важные органы. Чувство превосходства отнимает у неё много сил, поэтому большую часть дня она спит.

Я хихикнула. Именно так я и определила её старшую сестру.

— А Медуза, чёрт, — Стефо в изнеможении откинула голову назад. — О, мои боги, она копит оскорбления, как дракон копит сокровища. Она помнит каждое оскорбление, каждый жест, каждое грёбаное закатывание глаз, и она ежедневно выкладывает их, чтобы доказать, насколько она была подавлена всю свою жизнь. Если мне придётся ещё раз услышать, как мой секс с её парнем разрушил её жизнь, я сорвусь!

Я поёжилась.

— Ну, блин, это действительно звучит плохо.

— Только когда я формулирую это так, как она. Правда в том, что она пыталась украсть моего любимого мальчика-игрушку, пока меня не было. Я прихожу домой, назначаю свидание, а потом она врывается в мою комнату, плача о том, как он изменяет, а я разрушаю её жизнь, — Стефо покачала головой. — Драма. Почти две тысячи лет мне приходилось слышать о том, как я украла её единственную настоящую любовь. Типичный средний ребёнок, отчаянно нуждающийся во внимании.

— Подожди. Она средний ребёнок? Я думала, что это ты.

Я налила свежий лимонный сок в шейкер.

— Нет. Я младшая и единственная нормальная в группе. Предоставление им времени наедине означает, что они могут жаловаться на меня сколько душе угодно, и мне не нужно слушать.

Тяжёлые шаги загрохотали вниз по лестнице, и я подпрыгнула, моё сердце подскочило к горлу. Я не была готова. Мой мозг был слишком затуманен, чтобы мыслить здраво, чтобы защищаться.

Чёрные ботинки, а затем джинсы. Дейв. Выдохнув, я прислонилась к стойке бара.

— Какого хрена вы двое здесь делаете? — его тон был неприветливым.

Он всегда был сварливым, но в его голосе звучала неподдельная злость.

— Отвали, Мальчик-Демон. Это её бар. Она может делать всё, что захочет.

Стефо перевернула страницу, ни разу не удостоив его взглядом.

Однако когда он вышел из-за стойки, она отложила гримуар в сторону и встала.

Схватившись рукой за лысую голову, он стукнул кулаком по стойке бара.

— Ты не должна быть здесь!

В панике я медленно попятилась назад. Это был Дейв. Он был моим сварливым защитным укрытием в течение семи лет. Однако теперь в его чёрных, как у акулы, глазах не было ничего, кроме ненависти. Стефо подошла к нему сзади, и я подняла руку.

— Не надо, — сказала я ей.

Она не могла убить его. Неважно, что Эбигейл делала с ним, он был Дейвом.

— Не надо что? — прорычал он. — Всегда там, где тебя не должно быть.

Адреналин и страх прочищали мне голову.

— Ты сильнее, чем она. Не позволяй ей превратить тебя в марионетку.

— Что, чёрт возьми, ты знаешь? Прячешься за своим вампиром, оставляя остальных нас иметь дело с постоянной грёбаной болью и бесконечным шёпотом.

Он снова ударил себя по голове.

— Мне жаль.

— К чёрту твои сожаления. Мне нужно, чтобы это прекратилось! — взревел он, протягивая руку и хватая меня за шею, сжимая.

Стефо потянулась к повязке на глазу, и я снова подняла руку. Дейв не умрёт из-за меня, не так, как Марта.

Пламя вырвалось из его руки, и я поняла, что он задумал. Выпустив когти, я полоснула ими по его лицу, пытаясь вырвать его из-под чар Эбигейл. Он не вздрогнул от боли, хотя на висках у него проступил пот и всё тело затряслось. Рука на моей шее задёргалась в конвульсиях, перекрывая мне доступ воздуха, прежде чем отпустить на волосок и снова впустить его. Тот факт, что я вообще дышала, означал, что он боролся с ней.

Пламя медленно поползло вниз по его руке, жар уже обжигал моё лицо. Если бы она полностью контролировала его, я была бы уже охвачена пламенем.

— Я не собираюсь просто стоять здесь и смотреть, как он убивает тебя! — крикнула Стефо.

Я попыталась отмахнуться от неё в последний раз, но когда пламя коснулось моей кожи, я завизжала, вцепившись в его руку. Я бы не стала его убивать. Эбигейл не могла заставить меня убить его. Я окуталась своей собственной магией и произнесла то, что смогла вспомнить из заклинания, которое практиковала.

Тени взлетели с половиц и окружили Дейва. Он отпустил. Когда я упала на пол, я попятилась прочь. Открывая и закрывая рот, широко раскрыв глаза, он размахивал руками, пытаясь отбиться от теней, но они непрерывно кружились вокруг него, разрезая кожу и слегка покусывая.

Был один момент, когда он, казалось, посмотрел на меня — Дейв, а не Эбигейл, — а затем тени утащили его вниз и прочь из этой обители.

Стефо присела на корточки рядом со мной.

— Ты можешь дышать?

Воздух просачивался сквозь моё раздавленное и обожжённое горло, но я могла дышать. Отчасти. Я попыталась кивнуть, не двигая шеей, что стало мучительной ошибкой.

Что это было за заклинание, и что я сделала с Дейвом?

ГЛАВА 22

В которой Клайв открывает для себя прелести клейкой ленты

Стефо разговаривала по телефону. Когда солнце село, и я предположила, что она разговаривает с Клайвом. Мои обереги знали, что Клайва всегда нужно впускать, поэтому я даже не вздрогнула, когда он вбежал через несколько минут. И вот так просто боль исчезла.

— Шрамы на её шее будут серьёзными. Ты можешь что-нибудь сделать? Я думала, слюна кровососа исцеляет.

Стефо стояла на коленях у моей головы, а Клайв присел рядом со мной.

— Придержи её за плечи для меня.

Закрыв глаза, я сосредоточилась на медленном дыхании, а не на его пальцах, царапающих обугленную кожу моего горла. Стефо пронесла что-то над моей головой и сунула в карман, прежде чем они усадили меня. Клайв двигался вокруг меня, снимая то, что было обожжено и покрыто волдырями. К сожалению, его способность маскировать боль почти иссякла. Я сдерживала свои всхлипы, как могла. Только позже я поняла, что держу руку Стефо в своей. Она даже не заскулила, когда я несколько раз пыталась её раздавить.

Когда я почувствовала язык Клайва, я поняла, что мы прошли через самое худшее. А также знала, что это, должно быть, было плохо, так как Стефо не отпускала никаких грязных шуток.

Я почувствовала толчок в свои обереги.

— Рассел здесь. Можешь впустить его? — спросил Клайв.

Я открыла глаза и увидела очень обеспокоенного Клайва. Мгновение спустя Рассел поспешил вниз по лестнице. Я пожалела, что не закрыла глаза, так как избежала бы мгновенного выражения ужаса на его лице.

— Сир, я подогнал машину. Доктор Андерфут и мисс Вонг согласились встретиться с нами в ноктюрне. Мисс Куинн можно переместить?

— Она в порядке, — сказала Сфено, бесцеремонно поднимая меня на ноги.

Мои колени подогнулись, но она держала меня, пока я не установила равновесие и не смогла стоять на ногах своими силами.

— Спасибо, что позвонила мне, — сказал Клайв Стефо.

Она пожала плечами в знак согласия.

— Не хочешь пойти с нами? Я могу гарантировать твою безопасность в ноктюрне.

Он протянул мне руку, и я взяла её.

— Мне не нужна твоя помощь, чтобы защитить себя, кровосос. И нет, я не хочу сидеть, сложа руки, и смотреть, как она выздоравливает. Мне нужно кое-что сделать, — она оглядела бар. — Я уберусь тут, прежде чем уйду. Твои обереги выпустят меня, верно? Мне не хочется торчать здесь всю ночь.

«Да».

— Она говорит «да».

— Достаточно хорошо. Кто-нибудь, возьмите старые книги. Ей нужно их изучить.

Рассел подошёл к столу и собрал гримуары.

Когда я начала двигаться к лестнице, она схватила меня за руку и развернула к себе.

— И в следующий раз, когда кто-нибудь попытается тебя убить, не смей, твою мать, отмахиваться от меня!

«Я не могла позволить ей убить Дейва».

— Возможно, ты не заметила, но Дейв — своего рода отец для Сэм.

Клайв грустно улыбнулся мне, когда увидел, что мои глаза наполнились слезами.

— Возможно, сквернословящий отчим было бы лучшим описанием. Она только что потеряла свою двоюродную бабушку. Она не могла позволить тебе забрать и его тоже.

Он поднёс наши соединённые руки к губам и поцеловал мои пальцы.

«Я думаю, что убила его сама».

«Дейва очень трудно убить».

Мы медленно поднялись по лестнице. Держать мою шею совершенно неподвижно оказалось довольно трудно. Когда мы вышли на холодный ночной воздух, я подумала, что голова у меня сейчас оторвётся. Холод пронзил мои обнажённые мышцы и вены, оседая в позвоночнике.

Должно быть, я издала какой-то звук, потому что и Клайв, и Рассел пытались перекрыть ветер и переместить меня как можно быстрее, но не толкая. Сесть в машину, не согнув шею, было почти невозможно. Однако вскоре мы уже были в пути. Клайв сидел сзади со мной, крепко руками обхватив мою ладонь.

«Что случилось?»

«Мы со Стефо просматривали гримуары, которые были в моём последнем заказе на книги. И много пили, что возможно и смогло притупить боль. Приехал Дейв и начал кричать о том, что меня там не должно было быть».

«Возможно, именно поэтому он был там».

«Что ты имеешь в виду?»

«Возможно, он знал, что Эбигейл заражала его, поэтому старался держаться там, где, как он знал, тебя не было. Таким образом, его нельзя было заставить причинить тебе боль. А потом ты оказалась там, где тебя не должно было быть».

«Я знаю, что она не полностью контролировала его, он мог убить меня в одно мгновение. Вместо этого он дрожал от усилий не причинить мне боль».

«Он справился достаточно хорошо».

«Нет. Я оцарапала его, царапала по лицу и рукам. Затем я использовала заклинание, которое только что прочитала, не зная, что это было на самом деле, и призвала тёмных духов, чтобы разорвать его на части и утащить с этой поверхности. Я отдала его на растерзание».

Я не могла остановить слёзы, мне было плевать на жгучее жжение, когда они катились по моему обнажённому горлу.

«Я ещё раз скажу, Дейва очень трудно убить».

«Но он может чувствовать боль».

Доктор Андерфут и Лайла ждали в кабинете Клайва, когда мы вернулись. Лайла ахнула, увидев меня, но доктор Андерфут, который, без сомнения, видел гораздо худшее за свою очень долгую жизнь, открыл свою сумку и принялся за работу. Лайла держала руки в нескольких сантиметрах от моей шеи, её губы быстро двигались. Зуд начался почти сразу. Я крепко сжала руку Клайва, и меня захлестнула новая волна облегчения от боли.

Лайла, выглядевшая измученной, когда, наконец, опустила руки. Мой взгляд упал на Клайва.

«Лучше».

— Как всегда, мисс Вонг, мне приятно работать с вами, — сказал доктор Андерфут. — Вы способны делать то, чего не умею я, и благодаря этому теперь я могу кое-что сделать, чтобы помочь. Пока подкожная клетчатка не отросла, я мало что мог сделать. Однако теперь, когда начался рост дермы, у меня есть бальзам, который поможет.

Он вытащил из сумки жестянку из-под жевательного табака.

Увидев мои приподнятые брови, он усмехнулся.

— Они просто удобного размера, поэтому я их собираю, — он снял крышку и показал нам мутную мазь. — Подождите ещё несколько часов. Мы хотим, чтобы перестройка эпидермиса началась перед использованием этого средства. Даже лёгкий ветерок причинит боль, так что подождите, пока вы не справитесь с этим, а затем слегка проведите кисточкой по новому наросту. Она содержит анестетик, который вам понадобится, как только взойдёт солнце, и Клайв больше не будет контролировать вашу боль. Она также содержит целебные травы.

«Спасибо».

— Мы с Сэм благодарим вас обоих за то, что пришли так быстро, — Клайв наклонил голову в сторону каждого из них. — Мы также надеемся не увидеть вас снова в ближайшее время, — добавил он с улыбкой.

«За исключением нашей свадьбы».

— За исключением, конечно, нашей свадьбы. Вы оба были бы почётными гостями.

Лайла оживилась от этой новости. Доктор Андерфут просто кивнул в знак согласия.

Как только они ушли, Клайв взял меня за руку и повёл к лифту.

— Нам нужно выяснить, как сделать так, чтобы твоя шея ни к чему не прикасалась, но в то же время позволяла тебе отдыхать.

«Клейкая лента».

«Прости?»

«Придётся что-нибудь придумать, что означает, клейкую ленту».

Когда двери лифта открылись, мы вышли.

«Я понятия не имею, есть ли у нас в доме клейкая лента».

К тому времени, как мы добрались до двери спальни, Рассел уже ждал нас с рулоном клейкой ленты в руке.

«Шустрый».

«Он такой».

— Спасибо тебе. Давай посмотрим, что мы можем сделать, чтобы найти способ дать Сэм отдохнуть.

Он взял ленту у Рассела, когда мы проходили мимо. Я неуклюже направилась к дивану, так как знала, что кровать была прямо там.

«Сдвиньте диван до упора влево, к той стене. Затем приклейте подушку скотчем к стене на высоте головы».

Клайв, должно быть, попросил у Рассела подушку, потому что мгновение спустя одна из них взлетела в воздух.

— Держись за эту сторону, — сказал он Расселу. — Если я заклею скотчем боковые стороны и оставлю середину висеть, это будет действовать как своего рода гамак для твоей головы, помогая тебе не падать, так или иначе, во сне.

Как можно осторожнее они заставили меня откинуться на подлокотник дивана, вытянув ноги вдоль дивана, чтобы они могли правильно расположить подушку. Как только они закончили, и я почувствовала себя настолько комфортно, насколько это было возможно для меня, Рассел протянул руку за лентой, намереваясь уйти.

— Это чрезвычайно полезно. Не мог бы ты попросить Норму купить ещё? Я хочу по рулону в каждую из моих машин и ещё один в мой офис.

Рассел едва скрыл усмешку, коротко поклонился и сказал:

— Да, сир.

Как только он ушёл, Клайв помог мне подняться.

— Давай переоденем тебя в более удобную одежду.

— Полагаю, душ отменяется.

Что было очень плохо, так как я чувствовала себя грязной. Почти самосожжение может оказать негативный эффект на тело.

— Возможно, и нет.

Он включил душ, а затем быстро раздел нас обоих. Схватив полотенце для лица, он повёл меня под струи, стараясь не толкать меня и держать воду низко над моим телом. Когда он намочил полотенце, отжал его и осторожно вытер моё лицо, я чуть не заплакала.

Он скрутил банное полотенце в рулон, а затем обернул его вокруг моих плеч, чтобы предотвратить попадание случайных капель воды на шею. Затем он намылил и ополоснул нас обоих, быстро и эффективно.

«Лучше?»

«Да», — подумала я со вздохом.

«Хорошо».

Он выключил воду, а затем вытер нас насухо и отвёл меня к шкафу. Он надел мне мою самую мягкую пижаму, а затем повёл обратно к дивану, стянул одеяло с кровати и обернул его вокруг меня.

«Ещё слишком рано для лекарства. Ты голодна?»

«Я тут кое о чём подумала. Я собиралась попробовать раньше, но случилась Сфено, и гримуары, и много коктейлей. Если Летиция решила работать со своей матерью против нас, возможно, она где-то поблизости».

«Ты уже пыталась раньше, но так и не нашла её. Почему сейчас должно быть по-другому?»

Я начала пожимать плечами, но потом спохватилась.

«Она придумала способ спрятаться, замаскировать свою сигнатуру. Раньше я думала, что могу чувствовать только мёртвых, но иногда я чувствую других бессмертных. Теперь, когда мы знаем, что Летиция определённо замешана, я хочу глубоко погрузиться в поиски стены, за которой она прячется, или человека, который её скрывает».

«Что я могу сделать?»

«Просто продолжай облегчать боль».

«Сделано».

Он сел на диван, а затем рукой скользнул под одеяло и обхватил мою ногу. Привязанность к нему помогла мне совершить ментальный прыжок.

«Не отпускай меня».

«Никогда».

Закрыв глаза, я подключилась к глубокому резервуару магии, который жил во мне. Мысленно размотав магическую нить у себя в груди, я представила, как обматываю её вокруг шеи, а затем подумала о простом исцеляющем заклинании, которому меня научила Лидия. Я не была целительницей, как Лайла, но решила, что попробовать стоит.

Мысленно отбрасывая, я не пыталась фильтровать вампиров, призраков или что-то конкретное. Я мысленно прогулялась по Сан-Франциско в поисках чего-нибудь необычного. Я нашла то, что, как мне показалось, вероятно, были Стефо и её сёстры. Там были три неровные чёрные точки с туманной фиолетовой плёнкой поверх. Они были в своём пляжном домике.

Когда я добралась до района Норт-Бич, я нашла Мег. По крайней мере, я так думаю. Сигнатура показалась знакомой, и, опять же, фиолетовое поверх чёрного. Я вообще не могла видеть колдуний. Они были живыми и смертными. Мои способности не простирались так далеко, поэтому я понятия не имела, где Эбигейл. Кроме того, у неё был демон, который прятал её.

Позже я обнаружила чёрные пятна со слабым зелёным налётом; я догадалась, что это были фейри. Возможно, бессмертие было связующим звеном с тем, что я могла чувствовать. Бледно-зелёные существа были в парках и океане, а также в некоторых жилых домах в городе. Они ощущались как солнечный свет и растущие растения.

Я пересекала парк Золотые ворота, окружённый чёрными и зелёными пятнами, когда почувствовала, что моё тело двигается. Клайв всё ещё был со мной, так что я проигнорировала это. Когда я почувствовала, как его прохладные пальцы смазывают мазью моё горло, я поняла, что, должно быть, близок рассвет. И всё же я продолжала поиски.

Обеспокоенная тем, что переступаю границы дозволенного, я велела себе забыть логова бессмертных, которые нашла во время своих поисков. Они заслужили уединение.

Измученная, близкая к тому, чтобы сдаться, я почувствовала притяжение в Северной бухте. Пересекая воду, я обошла то, что, по моему мнению, было фейри, и последовала за едва заметным изгибом вдоль побережья. Я проходила над одним и тем же местом несколько раз. Там ничего не было, и всё же я продолжала возвращаться к нему. Почему?

И тогда я поняла. В тот самый момент, когда я почувствовала, как весь ноктюрн погас, я почувствовала похожее мерцание в том месте в Северной бухте. Я не могла чувствовать её, не могла ощущать её, но я знала, когда её сознание отключилось при восходе солнца, когда этот почти незаметный белый шум прекратился.

Я ничего не могла точно определить, сидя здесь в ноктюрне Клайва. Нам нужно было прокатиться по побережью. Что-то было спрятано там, и я была готова поспорить, что это что-то было нежитью с большими острыми зубами.

ГЛАВА 23

Эффект Клайва

Я проснулась поздно днём, Клайв всё ещё сидел на диване у моих ног. Он был в отключке, но остался со мной, обхватив рукой мою икру. Осторожно я протянула руку и коснулась кожи на своём горле. Она была невероятно чувствительной, но на ощупь напоминала кожу.

Гамак для головы сработал. Похоже, я не двигалась во время сна. Когда я попыталась сесть, я была одеревенелой, и всё тело зудело, но живой и с кожей, так что беспроигрышный вариант. Высвободить мою ногу из хватки Клайва оказалось сложнее, чем обычно, но опять же, я сама сказала ему не отпускать. Я имела в виду, что хотела мысленно привязать своё тело, но он, похоже, понял меня буквально.

Поцеловав его, я встала, двигаясь более осторожно, чем обычно. Я подняла жестяную банку, которую доктор Андерфут оставил, и направилась в ванную.

В ужасе от того, что я там обнаружу, я включила свет и посмотрела в зеркало. А потом расстегнула воротник и посмотрела ещё раз. Кожа на шее была гладкой и без шрамов. Даже новый шрам, который оставил мне Лиам, исчез. Подойдя поближе к зеркалу, я приподняла подбородок. Растягивать новую кожу было больно, но я хотела посмотреть, с чем имею дело.

Моё тело было покрыто шрамами, оставшимися после нападения семь лет назад. Из-за этого я постоянно носила топы с длинными рукавами и круглым вырезом, чтобы прикрыть их. Только несколько шрамов змеились за линиями моей одежды, несколько лёгких узоров выглядывали наружу. Я была уверена, что мне нужно будет скорректировать своё представление о себе, чтобы включить красную, покрытую рябью кожу на челюсти, иллюстрацию боли, продолжающей своё путешествие, чтобы настигнуть меня. Вместо этого шрамы отступили.

Сняв пижамный топ, я изучила себя в зеркале. Это было странно, почти как если бы я носила ошейник семь лет назад. Все шрамы заканчивались на невидимой черте. На нижней стороне моей челюсти появился новый тонкий рубец, старая кожа встречалась с новой. Я могла чувствовать рубец, но когда я не поднимала голову, я его не видела.

Не то чтобы я скучала по своим шрамам. Дело было в том, что это были мои шрамы, а теперь они исчезли. Я так долго зацикливалась на них, запоминала их, пыталась скрыть, а теперь несколько сантиметров стёрлись, оставив меня в растерянности.

Глядя в зеркало, я сказала себе: вот как я сейчас выгляжу. Я могла умереть, но не умерла. Я спасла себя, а затем гном, ведьма, вампир и я работали вместе, чтобы исцелить меня. Итак, вот как я выгляжу сейчас.

Ладно, хватит. Сделав глубокий вдох, я повернулась спиной к зеркалу и закончила раздеваться. Горячий душ поможет расслабить затёкшие мышцы. К тому времени, как я закончила мыться и позволила горячей воде биться о мышцы моей спины, вошёл Клайв.

— Почему ты встал так рано?

Иногда — ладно, часто — от этого мужчины у меня перехватывало дух. Это был один из тех случаев.

Сбросив пижамные штаны, он вошёл в душ ко мне.

— Зима.

Взяв меня на руки, он глубоко поцеловал меня, прежде чем откинулся назад и осмотрел мою шею. Слегка проведя пальцем вниз по боку, он спросил:

— Больно?

Мне пришлось побороть дрожь.

— Не болит. Просто очень чувствительно.

В его глазах вспыхнул озорной огонёк.

— Да?

Его руки заблуждали, соблазняя и возбуждая, в то время как его губы оставляли мягкие поцелуи вдоль моего горла. Когда его клыки едва скользнули по моей коже, дрожь превратилась в электрический заряд — а он только начал.

К тому времени, когда я, пошатываясь, вышла из душа, мои мышцы определённо были тёплыми и расслабленными.

— Ой! С этими голыми играми в душе, я забыла тебе сказать. Возможно, я нашла Летицию.

Клайв внезапно оказался прямо передо мной.

— Объясни, пожалуйста.

Отступив назад, я обернула полотенце вокруг себя и направилась к шкафу.

— Ты знаешь, что меня бесит, когда ты двигаешься так быстро.

— Минуту назад ты не возражала.

Он подошёл ко мне сзади и откинул мои мокрые волосы в сторону, осыпая поцелуями моё плечо.

Сжавшись от одной мысли о том, что он мог сделать, я попыталась избавиться от Эффекта Клайва, собирая случайную одежду.

— Если я не ошибаюсь, мы обещали встретиться здесь, если переживём нападение вампиров НОЛА.

Когда он потянул меня за полотенце и погладил мою грудь, одежда выпала у меня из рук, полностью забытая.

— Я почти уверена, что это был шкаф в моей комнате, а не в твоей.

Откинув голову ему на плечо, я задрожала от его прикосновения. Когда его пальцы нашли меня горячей и влажной и снова отчаянно желавшей его, я потянулась назад и взяла его в руку, сжимая.

Он подвёл меня к маленькой скамейке, его пальцы всё ещё исследовали, а затем подтолкнул мои плечи вперёд.

— Вытяни руки и приготовься.

Согнувшись в талии, я вцепилась в мягкую скамью, дрожа в предвкушении. Одна рука у меня между ног, а другая лежала на животе, он приподнял меня на цыпочки и скользнул внутрь с мучительной медлительностью. Когда он выскользнул ещё медленнее, костяшки моих пальцев побелели на фоне чёрной кожи.

— Клайв!

Если бы я могла, я бы пнула его.

— Да? — его голос звучал отчасти безразлично, когда он скользил медленнее, чем ледник. — Проблема?

— Поторопись, чёрт возьми!

Я собиралась убить его. Разорвать его в клочья, а потом убить.

— В буквальном смысле, да?

Когда я начала смеяться, он резко и быстро врезался в меня, превратив смех в стон.

Медленно вырываясь, он сказал:

— Значит, ты не всегда ненавидишь, когда я двигаюсь быстро.

— Я знаю, что у меня где-то здесь есть кол, — сказала я, начиная вставать.

Он снова опустил мои плечи, а затем показал мне, насколько умопомрачительно быстрым и жёстким может быть секс. Когда он наклонился надо мной и пронзил моё плечо своими клыками, мы прижались друг к другу, дрожа.

Потом я потянулась к ящику с нижним бельём, рассеянно любуясь красивой шкатулкой с драгоценностями на полке наверху, когда меня осенило. Рука метнулась к горлу, и я начала паниковать. Дерьмо, дерьмо, дерьмо. Стефо. Прошлой ночью она что-то сняла с моей шеи. Я нырнула в корзину и вытащила свою грязную одежду.

— Что с тобой?

Клайв наблюдал за мной, заправляя рубашку в брюки.

Чёртчёртчёрт.

— Моё ожерелье.

Я сунула руку в карман джинсов и достала колдовское стекло, но колье, которое Коко сделала для меня, чтобы защитить мой разум от Эбигейл, исчезло.

Клайв перевернул корзину в поисках колье, но оно исчезло. Он уставился на меня в ужасе.

— Учитывая границы новой кожи, его рука должна была быть прямо над ожерельем.

Я натянула через голову колдовское стекло.

— Вероятно, именно поэтому она подтолкнула его сжечь мою шею, чтобы избавиться от защиты.

Клайв похлопал себя по карманам, а затем оглядел шкаф.

— Я должен позвонить Коко, найти тебе замену.

— Мы так и сделаем. Я чувствую себя прекрасно. Никакие видения не заманивают меня в ловушку. Она могла бы облапошить меня прошлой ночью, когда я была слаба, но она этого не сделала. Либо она не знает, либо она не так сильна.

— Скорее всего, ты стала сильнее.

Он быстро поцеловал меня. Схватив телефон с прикроватной тумбочки, он набрал номер.

— Это мне нравится больше.

— Не отвечает, — сказал он. — Я попробую ещё раз через некоторое время. Я не хочу оставлять сообщение об этом.

Я кивнула.

— В любом случае изготовление и заклинание ожерелья займёт некоторое время. Давай сначала разберёмся с дерьмом Летиции, а потом вернёмся к этому вопросу.

Одетые и готовые, мы наконец-то вышли из спальни. Нам нужно было рассказать Расселу и Годфри о том, что я узнала, вынюхивая прошлой ночью.

Я не знала, что делала это, но когда Клайв повернулся ко мне, подняв брови, я поняла, что размахивала нашими соединёнными руками, как будто мы были парой подростков на свидании. Он ухмыльнулся, и мне показалось, что солнечный свет согревает меня изнутри.

Рассел и Годфри ждали у подножия лестницы, Рассел смотрел прямо перед собой на противоположную стену, Годфри наблюдал за нами и ухмылялся.

— Мы ожидали, что вы спуститесь раньше, сир, но полагаю, вам нужно было проверить здоровье и самочувствие мисс Куинн, — сказал Годфри.

Рука Рассела метнулась вперёд, заставив Годфри сложиться в талии.

— Спасибо тебе. Ты избавил меня от лишних хлопот, — сказал Клайв, проводя нас мимо них.

И меня снова осенило, что все в ноктюрне знали каждый раз, когда мы с Клайвом занимались сексом. Я знала, что моё лицо пылало, когда мы вошли в кабинет. Клайв заметил это и сжал мою руку. Годфри вошёл мгновение спустя, Клайв выбросил руку, которая заставила Годфри снова сложиться.

Выпрямившись, он выдавил:

— Прошу прощения.

«Нам нужна холодная комната».

«Правда?»

«Да! Это унизительно, что каждый вампир в здании знает, когда мы занимаемся сексом».

«Думай об этом как о выравнивании на игровом поле, дорогая. Ты можешь читать их мысли. Всё, что они могут сделать, это услышать твоё сердцебиение».

Я на мгновение задумалась об этом. Он был прав. Слышать моё сердцебиение было далеко не так агрессивно.

«Я всё ещё хочу холодную комнату».

«Как пожелаешь».

— Очень приятно видеть, что ваша шея зажила, мисс Куинн.

Рассел наклонил ко мне голову, а затем сел на своё обычное место перед столом Клайва.

Я устроилась на своей любимой скамейке. «Ну, может быть, не самая любимая», — подумала я, вспомнив ту, что наверху.

— Джентльмены, оставьте нас.

Оба вскочили и направились к двери.

— Прекратите и возвращайтесь на место.

Я неодобрительно посмотрела на Клайва прищуренными глазами. Как только мужчины откинулись на спинки стульев, все взгляды обратились на меня.

— Я тут обдумывала одну идею. Хотя я не была уверена, что это сработает.

Развернув подушки на конце скамейки, я обернула их вокруг себя. Здесь, внизу, было прохладно.

— Поскольку мне пришлось оставаться неподвижной в течение нескольких часов, я решила прощупать эту мысль.

— О чём вы думали? — спросил Рассел.

— Верно. Извините. Летиция должна быть поблизости. Если она намерена доставить Клайву неприятности, то не собирается делать это из Альбукерке. Итак, я заблокировала всё, кроме сигнатуры сверхъестественного. Мысленно я бродила по улицам Сан-Франциско в поисках сверхъестественных признаков.

Рассел наклонился вперёд.

— Ты можешь найти других из нас, не только вампиров и призраков?

— Я не была уверена. Но когда сестра Стефо решила испепелить Дейва взглядом, я подумала, что она убила его. Я нашла её в своём сознании и заглушила её.

Клайв вскочил со своего места, за ним через долю секунды последовали Рассел и Годфри.

— Ты никогда не говорила мне об этом. За тобой охотится горгона?

Застигнутая врасплох тремя разъярёнными вампирами, я плотнее натянула одеяло на плечи.

— Я так не думаю. Стефо никогда не упоминала, что Эвриала охотилась за мной или что-то в этом роде. Эти женщины регулярно выбивают дерьмо друг из друга. Сомневаюсь, что небольшое удушье вызовет шумиху. Кроме того, всё это затеяла Медуза! Она пощупала Дейва, который затем обжёг ей руку. Эвриала бросилась защищать свою обожжённую Дейвом сестру, что стало полным перебором. Когда я увидела, как её глаза засияли, я закрыла свои, решив, что она превратит Дейва в статую.

— Я вроде как немного сошла с ума. Я обнаружила три чёрные пустоты с пурпурным налётом. Предположив, что они были сёстрами, я обернула свою магию, как удав, вокруг Эвриалы и сжала. Я слышала, как она задыхалась и хрипела, но мои глаза были закрыты. Оказалось, что с Дейвом всё в порядке, и он вынес меня оттуда.

Клайв начал расхаживать между своим столом и окном. Годфри, с другой стороны, вылетел из комнаты почти быстрее, чем я могла отследить.

— Что? Я уверена, что всё в порядке. Эти женщины целыми днями ворчат друг на друга и пьют. Она, наверное, совсем забыла об этом.

Я начала дрожать. Почему, чёрт возьми, здесь было так холодно?

Клайв внезапно присел передо мной на корточки. Голосом, едва слышным шёпотом, он сказал:

— Если ты можешь ранить бессмертного, ты можешь убить его. Если ты можешь убить одного из них, члены нашего сообщества, которые никогда не задумывались о тебе, теперь будут рассматривать тебя как противника. Нам не нужно больше мишеней на тебе.

Рассел стоял спиной к нам, но близко, действуя как телохранитель.

— Мисс Куинн, представьте, как прошла бы битва в Новом Орлеане, если бы Стефо и Мег сражались против нас, а не с нами?

— Но Стефо знает. Она была прямо там.

Клайв встал и подошёл к своему столу, увеличив громкость музыки, которая у него всегда играла на заднем плане.

— Наша единственная надежда состоит в том, что они верят, что это сделал Дейв, — сказал Клайв. — Никто на самом деле не знает, на что он способен. Даже я не уверен, насколько он стар или силён. Он говорит, что он повар-полудемон, но я в это не верю.

Клайв снова присел на корточки и положил руку мне на колено.

— Он пришёл ко мне, когда ты открылась, и попросился быть твоим поваром. Оуэн был там, чтобы присматривать за происходящим, и я регулярно посылал своих людей проверять тебя. Казалось, всё было так, как он сказал. Он хотел готовить. В конце концов, я был рад, что у тебя был дополнительный уровень защиты.

— Если они поверят, что это был Дейв, это поможет скрыть её способности, — прошептал Рассел.

— Почему Годфри убежал?

Мы с Расселом уставились на открытую дверь кабинета.

— Нам нужно было убедиться, что никто не слышал, что ты сказала, — ответил Клайв.

— Годфри очень хорошо умеет вмешиваться в ситуации, не заставляя людей задавать ему вопросы или защищаться. Если бы Клайв или я обыскали ноктюрн в поисках подслушивающих, весь дом узнал бы об этом и притворился бы невиновным.

— Почему ты сразу не сказал?

Я закрыла глаза и просканировала ноктюрн. На этом этаже, кроме нас, никого не было. Снаружи патрулировали охранники, но у этого окна их не было. Остальные были либо снаружи, либо внизу. Я постучала по каждому из охранников, чтобы узнать, не был ли кто-нибудь из них у окна Клайва и не слышал ли чего-нибудь. Ничего. Каждый думал о своих проблемах: жажда, воспринимаемые оскорбления, секс, отвращение ко мне…

— Думаю, что у нас всё в порядке, — я быстро проверила вампиров внизу и не услышала ничего тревожного. — Вольно, джентльмены.

Я натянула одеяло, чтобы прикрыть нижнюю половину лица, пытаясь согреться.

— Почему ты такая холодная?

Клайв схватил меня за подбородок, пристально глядя мне в глаза.

— Там кто-то есть с тобой?

ГЛАВА 24

В будущем у Клайва будет полно дел

Моё сердце прочно застряло в горле. Моя тётя пыталась пробраться внутрь.

Клайв встал и снова принялся расхаживать, прижимая телефон к уху. Наконец, он дозвонился.

— Извините, что потревожил ваш вечер, Коко, но мы снова отчаянно нуждаемся в вашей помощи, — он сделал паузу. — Да, спасибо. Вряд ли, вы ещё не слышали, но прошлой ночью в «Убиенной Овечке» произошла стычка. Шея Сэм была сильно обожжена… да, сейчас с ней всё в порядке. Однако мы только что поняли, что колье, которое вы ей сделали, расплавилось в борьбе. Нам нужна замена, как можно быстрее. Я могу удвоить ваш гонорар.

Он внимательно слушал, а затем сказал:

— Я понимаю. Есть ли альтернативы?

Он уставился в окно, и у меня упало сердце. Когда он выпрямился, надежда вновь возродилась во мне.

— Я бы счёл это личным одолжением, вы можете рассчитывать на то, что я отплачу вам так, как вы сочтёте нужным.

При этих словах Рассел повернул голову. В этой формулировке было что-то такое, что меня обеспокоило.

— Я буду ждать вашего звонка.

Когда Клайв повернулся, убирая телефон в карман, мы с Расселом уставились на него. Он указал на дверной проём за мгновение до того, как Годфри вошёл, закрыв за собой дверь.

— У нас всё чисто, — сказал Годфри, откидываясь на спинку стула.

Он на мгновение перевёл взгляд с нас троих на меня и вздохнул.

— Что теперь случилось?

— Ожерелье мисс Куинн было уничтожено. В настоящее время у неё нет защиты от своей тёти, — сказал Рассел.

Годфри долго смотрел на меня. Я неловко улыбнулась в ответ.

— Я не понимаю. Если у её тёти есть доступ к её разуму, почему она снова не заманивает её в ловушку видения или не велит ей прыгнуть под машину?

Теперь все трое мужчин уставились на меня.

— Прекратите пялиться! Я не собираюсь взрываться.

Клайв пересёк кабинет и сел рядом со мной, спрятав одну руку под моё одеяло, чтобы он мог держать меня за руку.

— За последние несколько месяцев многое произошло. Сэм больше не беззащитна. Когда Эбигейл впервые напала, Сэм даже не знала о существовании своей тёти или о том, что она сама была ведьмой.

Он сжал мою руку.

— Она упорно трудилась, чтобы принять не только свою волчью сторону, но и некромантскую. Сэм была ошеломлена. Теперь нет.

— Я сижу прямо здесь.

Глупые мужчины говорят обо мне, а не со мной.

— Ты была в другом месте, просто пыталась выжить, время от времени выглядывая из своей хоббитчьей норы, прежде чем нырнуть обратно.

— Ты так говоришь, как будто это плохо, — проворчала я.

— Нет, правда. Это была необходимое, исцеляющее поведение. Теперь ты другая. Ты бежишь навстречу опасности вместо того, чтобы убегать от неё, к моей вечной гордости и ужасу.

— Вы взялись за ноктюрн вампиров в Новом Орлеане, — вызвался Рассел.

— Ты сражалась с призраками-убийцами и проползла через разрушенный туннель, чтобы спасти меня, — добавил Годфри.

— Я убила своего насильника, — сказала я, чувствуя себя более уверенно, чем когда поняла, что ожерелье исчезло. — И я призвала легион призраков к себе одной лишь мыслью.

Клайв повернулся, чтобы изучить меня, в то время как Рассел и Годфри неловко оглядывали комнату.

— Когда это было?

— В Колме. Близость к мёртвым делает меня сильнее. Вот почему там находится бар Марты. Я пыталась тренироваться самостоятельно, сидя у неё во дворе. Я попросила их прийти ко мне, и когда я открыла глаза, там было больше мёртвых, чем я могла сосчитать. Марта вышла, раздражённая тем, что я доставляю неприятности в то время, как она пытается оплакать возвращение Галадриэль в Волшебную страну. Она пыталась прогнать их, но это только вызвало рябь в призраках.

Я встретилась взглядом со всеми тремя мужчинами.

— Не буду врать, я была почти уверена, что облажалась по-королевски, и меня будет окружать фаланга призраков до конца моих дней, — скорчив гримасу, я добавила: — Это бы сильно помешало свиданиям в шкафу.

— В шка… — начал Годфри, прежде чем Рассел вскинул руку и ударил его по голове. Годфри стряхнул это с ухмылкой и спросил: — Вы, двое сумасшедших детей, так это называете?

— Как ты от них избавилась? — спросил Клайв, игнорируя двух других.

Пожав плечами, я сказала:

— Я попросила их уйти.

— И всё? Ты просто попросила, и они ушли?

Рассел вернулся на своё место, так как нам больше не требовался охранник.

Я кивнула, потянув руку Клайва глубже под одеяло, а затем обхватила его обеими руками.

— Клайв прав. Сейчас я более осведомлена, чем была тогда. Не думаю, что она смогла бы снова проникнуть сюда без моего ведома.

— Однако знать и на самом деле бороться с ней — это две разные вещи, — сказал Годфри. — Что мы делаем с заменой ожерелья, которое было уничтожено?

— Я разговаривал с Коко, пока ты осматривал дом. Она бы начала прямо сейчас, но у неё нет нужных камней. Она может их получить… фактически, уже заказала, но они прибудут только через несколько дней.

— Ох.

Ладно, я могла бы держать тетушку подальше несколько дней, предполагая, что она ещё не проникла в моё сознание и не слушала весь этот разговор. Клайв был прав. Теперь я была сильнее. У меня появились новые способности… способности, о которых я не хотела, чтобы кто-нибудь знал, и уж тем более она. Если она сможет контролировать меня, у неё появится уникальное оружие.

— Но, — продолжил Клайв, — она знает о защитном камне, который она могла бы получить немедленно. Это одно из сокровищ её бабушки.

Рассел и Годфри оба издавали звуки, которые я не могла истолковать.

— Что?

— Драконы не расстаются со своими сокровищами. Когда-либо. Даже для семьи, — объяснил Клайв.

— И именно поэтому он пообещал помочь ей любым способом, который она сочтёт нужным, — сказал Рассел.

Годфри замер.

— Что он сделал?

— Сэм должна быть защищена.

Тон Клайва положил конец дискуссии — с его собственными вампирами, но не со мной.

— Объясни, почему эти двое обеспокоены.

— Ты имеешь в виду, помимо чрезмерной осторожности?

Когда он попытался встать, я потянула его обратно на скамейку рядом с собой.

— Я соглашусь с тем, что Рассел может быть осторожен, соответственно, но не чрезмерно.

Рассел наклонил голову в ответ на мои слова.

— Годфри, впрочем? Нет. Я не согласна с тем, что тот, кого сегодня вечером уже трижды шлёпнули за болтовню, чересчур осторожен.

Откинувшись на спинку скамейки рядом со мной, он сделал глубокий вдох.

— Я в долгу перед драконами. Я предложил услугу Коко, но она может попросить от имени другого дракона — или от них всех. Если им понадобится помощь — любая помощь, включая битву, я обещал помочь им в их деле.

— Даже если эта причина уничтожит всех вампиров, — добавил Рассел.

О.

— Я была готова сказать: «чёрт возьми, да, мы сражаемся на стороне драконов», но вижу, как это может стать неприятным.

Минуту мы сидели молча.

— Перезвони ей. Скажи ей, что это уже неважно. Со мной всё будет в порядке.

Годфри фыркнул.

— Этого никогда не случится, милая.

— Я разберусь с тем, что будет дальше, — решительно сказал Клайв.

— Это будущая проблема Клайва.

Он оглянулся, нахмурив брови.

— Ничего. Итак, поскольку на фронте Эбигейл сделать особо нечего, не вернуться ли нам к проблеме Летиции?

Скрестив лодыжки своих вытянутых ног, Клайв сказал:

— Конечно.

— Хорошо, — начала я. — Если Летиция, наконец, согласилась свалить Клайва, имеет смысл, что она где-то поблизости. Координировать атаки на нескольких фронтах с большего расстояния сложнее.

Рассел кивнул, показывая, что они следуют моей логике.

— В таком случае, я решила попытаться найти её.

— Я думал, ты уже пыталась, — сказал Годфри, барабаня пальцами по столу Клайва.

— Верно. Я пыталась.

Я скинула кроссовки и села, скрестив ноги, укрывшись одеялом.

— Если тебе холодно, значит ли это, что Эбигейл здесь и слушает? — спросил Годфри.

— Нет. Я думаю, что это просто она раздвигает границы дозволенного. Я никого не чувствую здесь, наверху, рядом со мной, — сказала я, постукивая себя по лбу. — В любом случае, вернёмся к Летиции. Если она здесь, значит, она нашла способ скрыть свою сигнатуру или нашла кого-то, кто может сделать это для неё.

Я подняла палец и поискала, не подслушивает ли кто-нибудь. Нет. Мы были чисты.

— Так вот, — продолжила я, — я использовала своё вынужденное время простоя прошлой ночью, чтобы мысленно пройтись по улицам Сан-Франциско в поисках любых сверхъестественных существ.

— Если я могу прервать, мисс Куинн. Я думал, ваши способности к некромантии позволяют вам чувствовать мёртвых и манипулировать ими. Как вы воспринимаете всё сверхъестественное? — мягкий, глубокий голос Рассела прогрохотал в тихой комнате.

— Не всё. Я не вижу ведьм. Предполагаю, что это как-то связано с бессмертием. Я не ожидала, что смогу почувствовать Стефо и её сестёр. Их сигналы были слабыми, едва заметными, и, возможно, мои повышенные эмоции в тот момент помогли, но какова бы ни была причина, я увидела их и могла использовать свою магию на них.

— Я понимаю, — сказал он, хотя выглядел обеспокоенным этой информацией.

— Итак, я отправилась на прогулку, чтобы посмотреть, кого я смогу найти. Вампиров и призраков легко найти. Кроме того, просто чтобы успокоить вас, у нас нет зомби.

Клайв издал горловой звук, в котором я узнала почти смех.

— По крайней мере, мы немного отсрочили зомби-апокалипсис.

— Верно? Сосредоточьтесь на позитиве, люди. В любом случае, опять же, это было крайне слабо, но я также нашла бессмертных, таких как Мег, Гор… Кстати, кто-нибудь знает, почему он здесь?

Когда все они покачали головами, я продолжила:

— Я нашла фейри, на суше и в море. Бессмертие, по-видимому, является общим знаменателем.

— В конце концов, я решила пересечь залив и начать осматривать север.

— Она занималась этим несколько часов, — сказал Клайв.

— В Северной бухте есть стая, но я не смогла их увидеть.

— Оборотни бессмертны, — заявил Клайв немного более решительно, чем было необходимо.

Пожав плечами, я сказала:

— Оуэн однажды сказал мне, что они не могут видеть ауры оборотней. Они… о, я думаю, мы, хотя я никогда не видела ауру… ведьмы верят, что двойственность человека и волка скрывает ауру.

— Возможно, то, что вы видите в своём сознании, это своего рода аура, — предположил Рассел.

Хм. Я не рассматривала это с такой точки зрения. Интересно.

— В любом случае, я не почувствовала ничего, кроме фейри.

Я позволила одеялу упасть до талии, больше не замерзая. Может быть, Эбигейл сдалась.

— Я всегда знаю, когда восходит солнце, потому что вы все отключаетесь в одно и то же время.

Клайв повернулся, чтобы изучить меня.

— Что мы делаем?

— Я не уверена, как это объяснить. С тех пор как я здесь живу, в моей голове постоянно звучит фоновый гул. Вы, ребята, похожи на клыкастые машины с белым шумом. Кроме тех случаев, когда встаёт солнце. Ваше сознание отключается, и наступает полная тишина.

Все мужчины, казалось, погрузились в свои мысли. Я предполагала, что когда тебе было сотни лет, узнать что-то новое о себе было достаточно веской причиной для паузы.

— В общем, — чуть позже продолжила я, — я обыскивала побережье недалеко от Бодега-Бей, когда почувствовала, что дом потух. Что было интересно, так это то, что я чувствовала то же самое там, наверху. Я не могла почувствовать вампира, ничего не могла почувствовать, но когда взошло солнце, я почувствовала почти незаметное снижение фонового шума. Я могу совершенно ошибаться, но я так не думаю.

Годфри встал, потирая руки.

— Дорожное путешествие.

— Нет, — сказал Клайв, вставая и подтягивая меня за собой. — Я не оставлю ноктюрн без защиты, если Летиция поблизости. Мы с Сэм поедем на север. А вы двое будете защищать наших людей.

Рассел наклонил голову за мгновение до того, как Годфри повторил это движение.

— Если мы что-нибудь найдём, мы позвоним.

Клайв подошёл к своему столу, а я снова села, чтобы надеть кроссовки.

Я сбегала наверх, взяла пальто и встретила Клайва у двери в гараж с его пальто в руке.

— Спасибо, — сказал он, надевая его, когда телефон в его кармане зазвонил.

Он вытащил его, взглянул на дисплей и ответил.

— Коко, у тебя есть хорошие новости?

Он напряжённо слушал в течение минуты, пока я гадала, придёт ли защита от моей тёти.

— Да, конечно. Можем мы навестить вас сейчас?

Он помолчал немного, а затем сказал:

— Мы уже в пути.

Положив телефон в карман, он взял меня за руку и повёл в гараж.

— Мы нанесём визит родоначальнице клана Дракона. Она решит, одалживать ли нам реликвию.

ГЛАВА 25

В котором Сэм был оценена и найдена востребованной

— Никакого давления, верно?

Здорово. Теперь мне оставалось надеяться, что Королева Драконов не спустит на меня всех собак.

— На самом деле, это довольно сильное давление. Постарайся быть исключительной, ладно?

Клайв подвёл нас к родстеру цвета бледно-голубой металлик с мягким верхом.

— Ничего себе, — это было всё, что я могла придумать, чтобы сказать. Прямо как машина Бонда. — Что это?

Клайв открыл мою дверь.

— БМВ 507. Поскольку тебе больше не холодно, и мы поедем по побережью, я подумал, что мы могли бы ехать с опущенным верхом.

Я села, радуясь, что надела длинный кожаный плащ, который купила для Нового Орлеана, но мне так и не выпало шанса его там надеть. Я даже захватила шарф и перчатки на случай, если моя тётя снова попытается вломиться. Почему она зациклилась на холоде пару месяцев назад? Жар и зуд были бы ещё хуже. Возможно, у неё были проблемы с простудой. Мне нужно было бы подумать об этом и о том, как я могла бы использовать это против неё.

Клайв скользнул в двухместную машину и завёл двигатель. Он с рёвом ожил, и меня отбросило назад на сиденье, когда машина выскочила из гаража и помчалась вокруг дома. На губах Клайва появилась ухмылка. Полный гараж явно указывал на человека, который ценил машины, но, наблюдая, как он водит машину, я поняла, что это была скорее глубокая любовь. Наклонившись, я поцеловала его в щёку, когда он проплыл через главные ворота, ожидавшие нас открытыми. Охранники у ворот поклонились, и Клайв выскочил на улицу.

— Ты милый.

Его взгляд остановился на мне, прежде чем он переключил передачу и выполнил идеальный поворот.

— Милый? Не думаю, что меня это волнует.

— Очень жаль. Я называю всё своими именами.

Он нажал кнопку, и мягкая верхняя крыша откинулась назад, открывая нам ночь. Я вытащила перчатки из кармана и натянула шарф так, чтобы он покрывал мою голову, а затем обернула мягкую ткань вокруг шеи.

— Слишком холодно? — спросил Клайв, его рука зависла над кнопкой закрытия крыши.

— Идеально.

Ночь была ясная, над нами сияли звёзды, и я чувствовала себя слишком хорошо, чтобы в данный момент беспокоиться об огнедышащем суждении дракона.

Однако слишком рано Клайв свернул на Си-Клифф-Драйв, анклав смехотворно богатых. Особняки, мимо которых мы проезжали, вероятно, стоили по десять, а то и по двадцать миллионов каждый. Однако то, что это был Сан-Франциско, означало, что они были тесно прижаты друг к другу.

Клайв припарковался перед самым величественным зданием на улице. Оно возвышалось на четыре этажа, но, без сомнения, имело ещё несколько этажей под землёй, так как эти дома были построены на скале с видом на океан.

Пыльный джип уже был припаркован на улице перед особняком.

— Хорошо, — сказал Клайв. — Коко здесь.

Он закрыл крышу автомобиля, когда мы оба вышли.

— Готова?

Кивнув, я взяла его за руку.

— Более готовой уже не буду. Если она скажет «нет», мы что-нибудь придумаем.

— Мы так и сделаем, — согласился он.

Как только мы прошли через ворота, нашему взору открылась большая часть дома, скрытая стеной и большими деревьями. Фасад был строг и суров, но у меня возникло такое чувство, что, как у хороших драконов, свои сокровища у них хранились внутри.

Двери открылись ещё до того, как мы добрались до ступеней, ведущих к парадному входу. В открытой двери стоял мужчина, весь в чёрном.

— Спасибо тебе, Файфф. Я справлюсь с этим.

Коко вышла из боковой комнаты, одетая в свою обычную фланелевую рубашку, джинсы и рабочие ботинки.

Дворецкий скрылся из виду.

— Бабушка знает, что вы здесь. Она скоро спустится. Пожалуйста, входите.

Фойе было элегантным, с чёрным лакированным полом и дымчато-серыми стенами. Огромные цветы из выдувного стекла свисали с потолка, отбрасывая искрящийся свет в тёмном фойе.

— Мы можем подождать в гостиной.

Коко поманила нас в соседнюю комнату с окнами от пола до потолка, выходящими на океан и мост Золотые ворота, светящийся вдалеке.

Я начала следовать за ней, когда увидела движение в стороне. Остановившись, я посмотрела вверх на спираль лестниц, ведущих на второй этаж. По ним начала спускаться женщина. Клайв и Коко уже перешли в гостиную, но я подождала хозяйку особняка у подножия лестницы.

Как и у Коко и Джорджа, у неё была безупречная тёмно-коричневая кожа и проницательные зелёные глаза. Её волосы были собраны в шиньон[11]. На ней были струящиеся серебристо-серые брюки и белая шёлковая блузка. Большие гранёные рубины с жемчужными каплями украшали её уши. Она была сногсшибательна, а я была ужасно плохо одета для этой встречи.

Её оценивающий взгляд прошёлся по мне — от моих заплетённых в косу волос до кроссовок, — и меня охватило желание указать на Коко и крикнуть: «Но на ней фланель и потёртые ботинки». К счастью, я сдержалась.

— Так это из-за тебя все проблемы.

Если бы я уже не знала, что эта женщина была грозной, её голос решил бы всё. Это была женщина, которая не терпела дураков, и в данный момент я чувствовала себя довольно глупо.

— Да, мэм.

Я удержалась от реверанса, но едва.

— Бабушка, ты здесь, — Коко ворвалась внутрь, а Клайв последовал сразу за ней. — Позволь мне представить тебе наших гостей.

— Я хорошо осведомлена о том, кто наш Магистр Города, Коко. Эту, — сказала она, глядя на меня свысока, — ты можешь представить.

— Конечно. Бабушка, это Сэм Куинн. Сэм, это моя бабушка Бенвейр Дрейк.

Нервозность Коко не помогала успокоить мои страхи.

— Для меня большая честь познакомиться с вами, мэм.

— Хм.

Судя по выражению презрения на её лице, мы не продвинемся дальше знакомства.

Клайв обошёл Коко сзади, встал рядом со мной и обнял меня за талию.

— Понятно, — сказала она, отводя взгляд от нас двоих. — Давайте сядем, и вы сможете объяснить, почему меня просят одолжить семейную реликвию. Коко, попроси Файффа принести чай.

— Да, бабушка.

Коко исчезла в коридоре.

Бенвейр провела нас в похожую на пещеру гостиную с высокими потолками, с такими же чёрными лакированными полами и дымчатыми стенами, как и у входа. Пламя пылало в камине из чёрного мрамора. С потолка свисало ещё больше хрустально-ярких цветов из выдувного стекла, похожих на сокровища, спрятанные в тёмной пещере.

Бенвейр села в кресло с высокой спинкой, обитое тёмно-серой и серебристой дамасской тканью. Напротив неё стоял маленький диван тёмно-серого цвета, а между нами — изысканный чёрный кофейный столик. Мы с Клайвом сели на диван. Мгновение спустя Коко вернулась и села на скамейку перед окном.

— Это займёт всего минуту, — сказала Коко.

Её бабушка наклонила голову.

— Прошло довольно много времени с тех пор, как ты приезжал, Клайв. И теперь, после стольких лет, ты пришёл просить об одолжении.

— Да, — сказал он. — Надеюсь, моё отсутствие не было истолковано как отсутствие интереса к вашему благополучию. Я стараюсь дать членам нашего сообщества свободу жить так, как они считают нужным, предполагая, что ничего не будет сделано, что поставит под сомнение наше существование.

Проигнорировав ответ Клайва, она повернулась к входу. Файфф вкатил чайный сервиз.

Подав Бенвейр изящную чашку с блюдцем, украшенную золотой филигранью, он повернулся к Коко.

— Мисс, могу я вам что-нибудь предложить?

— Нет, спасибо, Файфф.

Мне это показалось нарушением этикета. Разве Клайва не следовало спросить следующим? Может быть, это было связано с тем, что они знали, что он не пьёт чай, но я подумала, что это произошло в основном из-за того, что драконы считают себя выше всех остальных.

Файфф кивнул, а затем обратил своё внимание на меня.

— Мисс?

— Мы с мисс Куинн выпьем по чашечке. Пахнет чудесно, — сказал Клайв.

Ха! Я увидела. Малейшее колебание, когда она поднесла чашку к губам. Клайв просто сбил её с толку. Как правило, вампиры не ели и не пили ничего, кроме крови. Это был знак возраста и силы — потреблять пищу и питьё, не испытав приступ дурного самочувствия.

Файфф передал каждому из нас одинаковые великолепные чашки и блюдца со светло-золотистым чаем с дразнящим ароматом.

Клайв вдохнул аромат и пробормотал: — Серебряные типсы[12], — а затем сделал глоток.

— Да, — снова застигнутая врасплох, Бенвейр поставила чашку с блюдцем на стол.

Проницательно она изучила Клайва, а затем меня.

— Если вы ценитель изысканных чаёв, — сказала он, — я мог бы прислать пакетик Да-Хун-Пао[13]. В качестве благодарности за сегодняшнюю встречу.

Медленное моргание.

— У вас есть Да-Хун Пао? Я обнаружила, что его довольно трудно приобрести.

Клайв сделал ещё один глоток, мгновение наслаждаясь чем, прежде чем тоже поставил свою чашку на стол.

— Правильные связи могут быть полезны, не так ли?

Я чувствовала себя зрителем на теннисном матче, наблюдающим, как преимущество переходит от одного к другому. Довольная тем, что выпила самый потрясающий чай, который я когда-либо пробовала в своей жизни, я оставила их один на один в этой игре.

После паузы, полной расчётов, она ответила:

— Могут.

Обратив своё внимание на меня, она спросила:

— У меня сложилось впечатление, что моя внучка уже дала тебе драгоценности, чтобы ты была в безопасности.

— Коко сделала самое изысканное ожерелье, которое я когда-либо видела, не говоря уже о том, чтобы владеть им, — по её улыбке я поняла, что сначала похвалить Коко — это правильный способ начать. — К сожалению, у меня есть тётя-колдунья.

Я услышала шипение, хотя ни один дракон, казалось, не шевелил губами.

— Её особый навык — манипулирование разумом. Когда Коко сделала мне ожерелье, оно должно было заменить то, которое моя мать заколдовала, чтобы защитить меня.

— У меня сложилось впечатление, что ты оборотень. Меня неправильно информировали?

То, как она сказала «оборотень», сказало мне всё, что мне нужно было знать о её взглядах на эту тему.

Чувствуя себя менее склонной быть вежливой, я сказала:

— Нет, мэм. Всё верно.

Я поставила чашку и села прямее.

— Я последняя из первоначального рода, рожденная от волка по отцовской линии и ведьмы по материнской.

Склонив голову набок, она пригвоздила меня взглядом, в её тёмном взгляде заплясали красные искорки.

— Это так?

— Да. Уверена, что Джордж поручился бы за меня, если бы это было необходимо.

Выдохнув, она выглянула в окно.

— Джордж ушёл со своим… другом.

Это была пауза между «своим» и «другом», которая стала последней каплей. Я встала, не обращая внимания на драконов.

— Мы должны сейчас уходить.

Потому что к чёрту её и её неодобрительную паузу.

Клайв встал и взял меня за руку.

— Я верю, что ты права. Добрый вечер, дамы.

Коко тоже встала, потянувшись к моей руке.

— Ты неправильно поняла. У бабушки нет терпения ни к кому из нас, если мы не производим на свет детёнышей драконов.

Когда я снова перевела взгляд на матриарха, черты её лица были напряжены, но подбородок высоко поднят.

— Мы вымираем, и я этого не потерплю!

Я понимала этот страх, но…

— Вы будете умирать медленнее, если будете вести себя как полная задница?

Я услышала глубокий вздох Коко и почувствовала веселье Клайва.

Красный вспыхнул в её взгляде, и я могла бы поклясться, что из её ноздрей вырвались струйки дыма, но она не атаковала. Повернувшись к окну, она, казалось, наблюдала за белыми барашками, мчащимися к берегу в залитом лунным светом океане.

— Садитесь, — всё ещё не глядя на нас, она добавила: — Я люблю своего внука, и я не позволю, чтобы это подвергалось сомнению. Я просто тоже хотела бы иметь правнуков.

— Возможно, вы их получите.

Желание Джорджа иметь детей было его желанием — разделённым или нет.

— Я не люблю неопределённости, — она снова повернулась к нам. — Достаточно. Садитесь.

«Твоё решение».

«Давай дадим ей ещё один шанс. Если она продолжит вести себя как задница, мы сваливаем отсюда».

Мы вернулись на свои места, и она снова взялась за свой чай.

— Наличие тёти, контролируемой демоном, не объясняет, почему творение Коко исчезло.

Она сделала глоток, пригвоздив меня взглядом хищника.

— Она овладела другом, у которого есть талант к огню. Он делал всё возможное, чтобы бороться с ней, но при этом держал мою шею в своей хватке, когда пламя побежало по его руке. Позже мы поняли, что колье исчезло. Мы предполагаем, что оно было расплавлено.

Бенвейр никак не отреагировала.

— Почему тогда ты не покрыта ожогами?

— Я была, но, как упоминал ранее Клайв, правильные связи могут быть весьма полезны.

Я понятия не имела, правильно ли я всё делаю, мы-могущественны-но-нам-нужна-ваша-помощь. Если я сильно ошибусь, я рассчитывала, что Клайв прошепчет что-нибудь мне на ухо.

— Твоя связь с твоим… другом Клайвом?

Она была мастером паузы. На этот раз всё дело было в том, что я была мелким золотоискателем.

— Её женихом Клайвом, — поправил он, вызвав ещё одно медленное моргание. — И я всего лишь один из многих влиятельных друзей, которым нравится Сэм.

Бенвейр несколько мгновений смотрела в свой чай. Когда она сделала глоток, её взгляд вернулся ко мне.

— Я не одобряю, когда мужчина платит долги, которые берёт на себя женщина. Одолжу я тебе эту семейную реликвию или нет, будет зависеть от того, что ты сможешь сделать в обмен, а не он, — она щелкнула пальцами в направлении Клайва. — Мне не нужен оборотень. На какие таланты ты можешь претендовать как ведьма?

«Должна ли я сказать ей правду?»

«Я верю, что это безопасно. Но не упоминай о бессмертных».

— Я некромант.

Она поставила чашку и вышла из комнаты.

— Не отставай, дитя.

ГЛАВА 26

В которой драконий юмор теряется для Сэм

Я взглянула на Коко, которая кивнула и махнула мне рукой, чтобы я следовала за её бабушкой. Мы все вышли в фойе, и нашли Бенвейр в конце коридора, стоящей у зеркала в раме. Как только она увидела нас, она положила руку на зеркало, и стенная панель скользнула в сторону, открывая лифт. Двери открылись, и она вошла внутрь, а мы последовали за ней.

— Я отведу тебя в склеп. Мой супруг умер много лет назад. К сожалению, он унёс с собой в могилу местонахождение важного документа. Найди его, и ты сможешь одолжить моё сокровище.

— Я попробую. Духи часто не задерживаются на этой стороне, — на её свирепый взгляд я добавила: — Но если он рядом, я могу с ним поговорить.

Дверь открылась, и мы оказались глубоко под землёй в тёмном туннеле, вырубленном в скале и освещённом факелами. Кто знал, что у драконов есть свои собственные катакомбы? Она провела нас до конца туннеля, в огромную каменную комнату. В центре высвечивались свёрнутые кости дракона. Два факела у входа мерцали над костями, создавая впечатление движения.

— Ддрайг, я привела кое-кого, чтобы поговорить с тобой.

Бенвейр протянула руку, позволяя мне войти.

Один только череп был больше меня. Однако я подошла к нему, села на пол и прислонилась лбом к его челюсти. Закрыв глаза, я поискала в своём сознании мёртвых. Драконы, как и другие бессмертные, проявлялись в виде чёрной пустоты, но у них было слабое красное остаточное изображение.

Здесь, внизу, было только два мёртвых дракона. Вероятно, в Старом Свете существовала родовая катакомба, в которой хранились все остальные.

Ддрайг?

Огонь вспыхнул за моими веками, и его массивные челюсти, наполненные острыми, как бритва зубами, набросились на меня, чуть не оторвав мне голову.

Я оторвалась от земли, кувыркнулась в воздухе и упала в двух с половиной метрах от головы. Обнажив когти и челюсть с волчьими зубами, я заметила Клайва, стоящего передо мной, пригнувшегося для битвы. Кости дракона лежали неподвижно. Смех звенел у меня в ушах.

— Что, чёрт возьми, это было?

Когда я заметила, что Бенвейр изучает меня слишком заинтересованно, я втянула когти и изменила форму своего лица.

Клайв стоял прямо, держа меня за спиной.

— Что случилось?

— Глупый дракон пытался поджечь меня и съесть!

Я ожидала ужаса, может быть, извинений. Нет. Обе женщины начали неудержимо смеяться. Коко согнулась в талии, тяжело дыша, в то время как Бенвейр вытирала слёзы с её глаз.

— Я скучала по тебе, Ддрайг, — наконец сказала Бенвейр.

«Как поживает моя Королева Аст?» — его голос был глубоким, хриплым рокотом в моём сознании.

— Он спросил, как поживает его королева, но я, наверное, неправильно расслышала последнее слово. У него довольно сильная картавость.

Глаза Бенвейр загорелись, когда Коко объяснила.

— Ты правильно расслышала. Аст по-валлийски означает «сука».

«Почему у меня в склепе волк и кровосос?»

— Я некромант, и у твоей супруги есть к тебе вопрос.

Похлопав Клайва по плечу, я заставила его отойти в сторону. Старый дракон хотел подшутить надо мной. У него больше не было возможности причинить мне боль.

«Да, что скажешь ты, Бенвейр?»

— Он хочет знать, в чём вопрос.

Мне не нужно было быть близко, чтобы услышать его, поэтому мы с Клайвом отошли в сторону пещеры, в то время как Бенвейр двинулась вперёд. Она прижалась щекой к черепу и прошептала что-то, чего я не могла расслышать даже в комнате с каменными стенами.

«Скажи ей, что он у меня в столе, в потайном отделении. Когти на правой ножке. Нажми первую третью, первую третью. Скажи ей правду, или я сожгу тебя в твоих снах».

— Что это с вами двумя? Почему вы всегда начинаете с угроз?

— Экономит время, — сказали Бенвейр и Ддрайг в унисон.

— Неважно. Он сказал, что это у него в столе, в потайном отделении.

Они оба были настоящими ублюдками, но от осознания того, как сильно они скучали друг по другу, у меня защемило сердце.

— Коко, отведи их в офис. Если она найдёт это, одолжи ей сокровище. Если нет, вышвырни их вон.

Бенвейр не пошевелилась.

Мы оставили её одну и вернулись к лифту.

Как только дверь закрылась, Коко сказала:

— Мне очень жаль. Я знаю, что бабушка может быть очень жесткой.

— Она оплакивает свою пару, — сказал Клайв, беря меня за руку. — Выживание часто зависит от того, чтобы сначала кусаться, а потом задавать вопросы.

Двери лифта открылись почти сразу же, как закрылись. Мы ещё не были на уровне земли.

— Кабинет дедушки находится здесь, внизу.

Коко повела нас по устланному ковром коридору, стены которого были оштукатурены в том же дымчато-сером цвете, что и на первом этаже. Светильники, которые казались древними, но использовали электричество, свисали с высокого потолка.

В конце коридора была толстая деревянная дверь. Коко повернула ручку, и дверь бесшумно открылась. Она включила свет, и мы все уставились на массивный письменный стол.

— Он сидел за этим в своей драконьей форме?

Коко рассмеялась.

— Дедушка был очень крупным мужчиной, даже выше и шире Джорджа.

Она протянула руку, приглашая меня принять участие.

— Хорошо, он сказал, что когти на правой ножке стола.

Я подошла к креслу и отодвинула его в сторону. Ножки стола были вырезаны так, чтобы напоминать лапы дракона.

— Твой дедушка был правшой или левшой?

— Правшой, — сказала Коко.

— Просто хотела убедиться. Он сказал «правая ножка».

Присев на корточки, я изучила когти у основания лапы. Клайв и Коко наблюдали, как я нажимаю на когти в том порядке, в каком он сказал. Когда я закончила, то услышала тихий щелчок.

Клайв присел на корточки рядом со мной, провёл рукой по ноге, нащупывая зацепку.

— Понял, — сказал он.

Часть ноги, вырезанная как мышцы и сухожилия, выдвинулась вперёд, открывая впадину в центре. Клайв сунул руку внутрь и вытащил свёрнутый документ. Даже не взглянув на него, он протянул его Коко.

Коко разложила его на столе. Это был своего рода поступок. Она глубоко вздохнула.

— Да. Это то, что нам нужно.

Свернув его обратно, она крепко сжала его и вывела нас из комнаты.

— Бабушка разрешила мне одолжить тебе кулон. Что ж, — добавила она, нажимая кнопку вызова лифта, — раньше это не было подвеской, но теперь это так.

Мы вернулись в гостиную, и Коко оставила документ на каминной полке и взяла кожаную шкатулку. Она открыла её и показала нам содержимое. Это была вырезанная из чёрного камня голова дракона с рубиновыми глазами-кабошонами. Мастерство было поразительным. Дракон был настолько реалистичен, что я почти ожидала, что он начнёт дышать огнём.

— Это обсидиан, который лучше всего защищает от колдовства. Это также камень, который находится в нашем распоряжении на протяжении веков, поэтому он наполнен магией поколений драконов. Я добавила немного, чтобы защитить твой разум конкретно от твоей тёти, и поместила его на заколдованную цепочку, на случай, если тебе понадобится перевоплотиться.

Когда она попыталась надеть его мне на шею, я отступила назад.

— Я не могу. Что, если я его потеряю или сломаю? Я никогда себе этого не прощу, и твоя бабушка будет иметь полное право сжечь меня заживо. И это вызовет войну между драконами и вампирами или, по крайней мере, одним очень взбешённым вампиром. Нет. Я не могу этого вынести. Я придумаю что-нибудь ещё.

— Надень.

Бенвейр появилась в дверях и направилась прямо к документу, свернутому на каминной полке. Как и Коко, она прочитала его и вздохнула. Когда я продолжала колебаться, она пригвоздила меня своим драконьим взглядом.

— Недавно ты стала мне полезна. Не умирай, — приказала она, выходя из комнаты с документом в руке.

Клайв положил руку мне на спину и подтолкнул меня вперёд.

— Я видел своё будущее. Надень этот чёртов кулон.

Зная, что он прав, я наклонилась. Коко закрепила его у меня на шее, плоский обсидиановый диск лёг ниже выемки у основания моего горла.

— Он тёплый.

— Драконы, — Коко пожала плечами. — Нам нравится жара.

Мы с Клайвом поблагодарили её и ушли. Ночной воздух утратил свою прохладу. Либо Эбигейл продолжала следить за моей температурой, либо у меня теперь был личный обогреватель. Я была почти уверена, что всё дело было в последнем.

Как только мы вернулись в закрытую машину, Клайв наклонился и поцеловал меня.

— Молодец, ты.

Заведя двигатель, он снова опустил верх, включил передачу и вывез нас из района, прежде чем снова заговорил:

— Теперь у тебя есть союзники-драконы, а не внуки, которые имеют мало влияния. Великая дама считает тебя полезной.

Он сжал моё колено, прежде чем свернул на бульвар Линкольна.

Клайв включил тихую блюзовую музыку, и мы поехали по дороге. У меня был неприятный момент, когда он пересёк мост Золотые ворота, огни мигали, когда мы проезжали под ними. В последний раз, когда я была на этом мосту, я была парализована в кузове грузовика с тремя волками, одержимыми желанием пытать и убивать меня.

Клайв взял мою руку и поцеловал её, без сомнения, уловив мои мысли. Положив мою руку себе на бедро, он переключил передачу, когда мы съехали с моста и умчались в темноту. Мы проехали через туннель, а затем проехали через Саусалито, великолепный маленький городок на берегу залива, заполненный магазинами и ресторанами на воде. В воскресный день столики на открытом воздухе и близлежащие пешеходные дорожки были переполнены туристами.

Телефон Клайва загорелся, на экране высветилось имя Лиан. Он нажал на телефон, отклоняя вызов.

— У нас ведь не будет ещё одного врага, который будет охотиться за нами, верно?

Он взглянул на меня и покачал головой.

— Я всё ещё слишком зол, чтобы говорить с ней. Возможно, через несколько лет я приму её звонок. Рассел поговорил с ней. Она вернулась в Нью-Йорк. Она понимает, что, хоть я решил не предавать её истинной смерти, я решил вычеркнуть её из своей жизни. Если она когда-нибудь снова поднимет на тебя руку, ничто не помешает мне снести ей голову.

— Мне жаль.

— Ни в чём из этого нет твоей вины. Ну же, давай забудем о ней.

Свернув на запад, Клайв покинул шоссе 101 и поехал по шоссе 1, по прибрежному маршруту. Было уже за полночь, и дорога была пуста. Белые барашки разбивались в океане, устремляясь к берегу, чтобы обрушиться на скалы и омыть пляжи. Высокая трава по обе стороны пустынной дороги колыхалась взад и вперёд на ветру. И над всем этим растущая луна серебрила пейзаж. Ещё несколько дней, пока она не наполнится, но даже сейчас желание освободить волка было сильным.

Он съехал на обочину и повернулся ко мне.

— Не хотела бы ты сесть за руль?

Испытывая головокружение от этой мысли, я изучала то, что, без сомнения, было смехотворно дорогим спортивным автомобилем.

— Ты уверен?

— Единственный способ научиться это практиковаться.

— Да!

Я выскочила со своей стороны и встретила его перед машиной.

Он улыбнулся моему очевидному восторгу.

— Твои глаза посветлели, в них больше волчьего золота, чем зелёного Сэм.

— Скоро, — сказала я, когда мы забрались обратно. — Хотя теперь у меня есть два кулона, за которыми нужно следить. Хорошо, что я одинокий волк. Можешь себе представить, как захихикают другие члены стаи, если я появлюсь на лунной пробежке в украшениях?

Клайв рассмеялся, и моё сердце забилось сильнее. Ничто в мире не заставляло меня чувствовать себя лучше или правильнее, чем смех Клайва. Это был маленький момент радости. Тысячелетие сражений, смертей, интриг и предательств измотало Клайва. Он был могущественным, внушающим страх и Магистром Города. Чего он не имел, по словам Рассела, так это счастья. Рассел боялся, что Клайв теряет то, что осталось от его человечности. Он считал, что всё изменилось, когда я приехала в Сан-Франциско и Клайв начал интересоваться моим самочувствием.

Покрытый шрамами, избитый, напуганный маленький волк, которым я была, задел его за живое, поскольку я напомнила ему о его жестоко убитой младшей сестре. Между мной и Клайвом всё изменилось несколько месяцев назад, когда начались нападения. Больше не суровый вампир и книжный бармен, мы открылись и влюбились друг в друга. Возможно, моя тётя заслужила благодарность за это.

— Нет, — сказал он, уловив конец моих мыслей.

Двигатель всё ещё работал. Вспомнив всё, чему Дейв научил меня о вождении с ручным переключением передач, я включила передачу, нажала на газ, отпустила сцепление, и машина заглохла. Клайв ничего не сказал, глядя в лунную ночь, в то время как я завела машину и попробовала снова. На этот раз у меня всё получилось. Одна на пустынном шоссе, я летела по дороге в мгновение ока. Свобода.

— Сердцебиение примерно в четверти мили впереди.

Я сбавила газ и сбросила скорость до установленного предела.

— Удобный навык для избегания штрафов за превышение скорости.

— Не так ли?

Он ухмыльнулся.

Как только мы миновали чёрно-белую машину, припаркованную на боковой дороге, я снова нажала на газ, и мы полетели вниз по дороге. Когда мы подъезжали к Пойнт-Рейес, я увидела указатель на Дрейкс-Бей.

Указывая, я спросила:

— Наши Дрейки или другие?

— Хмм? О, наши. Они владели этим участком земли к западу от шоссе сотни лет. Официально это морская заповедная зона, большой, нетронутый лиман. Неофициально, это место, куда семья приезжает безлунными ночами, чтобы перевоплотиться и улететь за океан.

— Я бы с удовольствием на это посмотрела.

Представляя это, я была счастлива.

— Может быть, мы обсудим свадьбу?

Когда моя рука дрогнула на рычаге переключения передач, он положил свою сверху и сжал. Мы помчались по тёмной дороге в сторону Бодега-Бей.

ГЛАВА 27

Некоторые из страхов Сэм становятся известными

Нервы, страх, волнение, ужас — всё это пронеслось по моим венам при слове «свадьба».

— Э-э, конечно.

Ухмыляясь, он оглянулся. Что бы он ни увидел, это заставило его громко рассмеяться.

— Так же плохо, как всё это?

— Нет, конечно, нет. Это просто чересчур. Много внимания, сосредоточенности, пристального взгляда, картинок и… Я могла бы вызвать призрак священника или что-то в этом роде и заставить его обвенчать нас. Никому даже не нужно знать об этом.

Жизнь в незаметности плохо подготовила меня к жизни в центре внимания.

— Ты могла бы. Это вариант. Однако я очень, очень долго ждал, чтобы пожениться. Я хочу, чтобы мир знал, что я люблю тебя и привязан к тебе.

— Мне нравится эта часть. Тогда все эти твои смехотворно-великолепные бывшие будут знать, что нужно отлепиться.

Посмеиваясь, он провёл тыльной стороной ладони по моей щеке.

— Я не верю, что ты правильно употребляешь это слово.

— О, это правильно. Особенно когда они трутся о тебя и заканчивают с топором в лице.

— Потребуется церемония крови, — сказал он, наблюдая за мной. — Свадьбы прекрасны, но ничего не значат для моего вида. Церемония, древний ритуал, в котором соединяется наша кровь, является своего рода метафорой того, чтобы стать единым целым. Такое выполняется редко, так как доверие всегда является проблемой. Никогда не знаешь, когда сегодняшняя любовница станет завтрашним врагом.

Я оглянулась, пытаясь разглядеть прекрасного мужчину, которого любила всем сердцем. Моя пара.

— Значит ли это, что ты не можешь представить себе будущее, в котором я буду твоим врагом?

— Никогда. Если мы с тобой окажемся по разные стороны баррикад, я буду знать, что сильно ошибся и мне нужно переоценить ситуацию. Не то, чтобы ты идеальна….

— Эй.

— Но то, что ты сама собой являешься абсолютной лояльностью, неизменной добротой и щедростью в ущерб себе. Если мы с тобой окажемся по разные стороны баррикад, значит, одному из нас не хватило ключевой информации.

Мне это понравилось. Если мы и расходились во мнениях, то только потому, что не видели полной картины.

— Так, стоп. Ты сказал, объединённая кровь. У меня нет желания становиться вампиром. У меня и так уже смешанная кровь. Я не заинтересована в добавлении третьего штамма. Плюс, кровь вампира, вероятно, будет сволочью и попытается убить кровь ведьмы и волка.

— Я хочу, чтобы ты знала, что моя кровь довольно благородна. Это не сволочь, — сказал он со своим самым высокомерным, самым грубым английским акцентом.

Чем дальше мы уходили от ноктюрна и его обязанностей, тем проще и смешнее он становился.

— Отлично. Ты планируешь свадьбу. Я куплю платье.

— Сделано. Что касается твоих опасений по поводу того, что моя сволочная кровь пытается покорить твою, я не дам тебе столько, чтобы изменить химию твоего тела. Учитывая, как быстро мы оба исцеляемся, маловероятно, что смешается больше нескольких капель. Как я уже сказал, это церемониальность и это символ нашего союза.

— Хорошо.

Я подумала о том, что я знала о свадьбах.

— Мне купить тебе кольцо?

Клайв поднял левую руку и мгновение изучал её.

— Мне бы этого хотелось.

— Мне удивить тебя или тебе самому выбрать?

— Я понятия не имею.

Под словами было счастье носить моё кольцо.

— Может быть, нам стоит сходить в ювелирный магазин?

Я была не в своей тарелке.

— Да. Нам нужно будет найти тихий вечер, когда на нас не нападут или не требуется посещение драконов, чтобы заглянуть в магазин.

Пока мы разговаривали, шоссе срезало вглубь берега. Мы миновали длинные зелёные полосы, перемежающиеся домами, низкими хозяйственными постройками, рестораном, позже галереей для дегустации вин. Я уже начала беспокоиться, что пропустила поворот на тёмной, пустынной дороге, когда она свернула к воде. Как только мы добрались до побережья, начали появляться предприятия: мотель, кафе, винодельня, пара сувенирных магазинов, магазин воздушных змеев. Я съехала на узкую обочину дороги.

— Мы должны поменяться местами, чтобы я могла отыскать её.

Мгновение спустя я снова оказалась на пассажирском сиденье. Я скучала по контролю, но в тот момент была счастлива отказаться от него. Мне нужно было найти вампира.

Ускоряясь на пустой дороге, Клайв спросил:

— Есть идеи, куда нам теперь ехать?

Я ничего не чувствовала.

— Может быть, сбавить скорость ещё больше и проехать из одного конца в другой, а затем попетлять вверх и вниз по улицам. Я увижу то, что увижу.

Закрыв глаза, я отбрасываю мысли о любви и браке, вместо этого сосредотачиваясь на ненависти и смерти.

Пока Клайв звонил Холлису, Альфе стаи Бодега-Бей, чтобы сообщить ему, что мы посещаем его территорию, я продолжала поиски. Открыв глаза, я откинулась на спинку сиденья и стала наблюдать, как мимо медленно проплывает тёмный, тихий город. Объехав крошечный городок, Клайв повторил наш путь по шоссе 1, снова свернув вглубь берега.

— Мы, что, сдаёмся?

Он погладил моё бедро.

— Вовсе нет. Просто даю тебе новую перспективу. Территория стаи находится в этом направлении. Она изолирована, что может сделать её хорошим местом, чтобы спрятаться.

Я только устроилась в нашей машине, как вдруг резко выпрямилась на своём сиденье.

— Святое дерьмо! Возвращайся!

Я указала на белое здание, обшитое вагонкой.

— Это здание школы из «Птиц». Я забыла, что фильм был снят здесь. Чёрт, он чертовски пугал меня в детстве. По сей день птицы выводят меня из себя.

Клайв остановился через дорогу от здания школы.

— Я понятия не имею, о чём ты говоришь.

— Хичкок? Птицы? Серьёзно? Нам придется посмотреть и фильм в ту тихую ночь, когда мы будем покупать кольца.

— Звучит идеально. Ты улавливаешь что-нибудь, кроме птиц?

Улавливаю ли я?

— Нет. Можно вернуться в город? Мне кажется, что это неправильное направление.

Закрыв глаза, я медленно вдохнула и выдохнула, пытаясь сосредоточиться, пока Клайв мчался обратно к заливу. И тут мне пришло в голову.

— Притормози, — сказала я, указывая на узкую полосу парковки, ведущую к пляжу.

Клайв сделал, как я просила. Запрыгнув на сиденье, я села на подголовник, желая, чтобы моё тело больше высовывалось из машины. Понятия не имею, почему. Снова закрыв глаза, я стала искать мёртвых, призывая к себе призраков. Мы были не в Колме, так что армия не прибыла. Вместо этого прибыли восемь призраков разной силы. Некоторые выглядели слишком бестелесными, чтобы сохранять разум. С ними была моя новая иллюзорная подруга Шарлотта.

— Ты хочешь сказать, что мне не нужно было вызывать всех? Подожди. Ты всегда рядом?

Это немного напугало меня. Мне не нужна была невидимая аудитория, когда я занималась личными делами.

«Нет. В основном я просто нахожусь в призрачном туманном месте, а потом ты зовёшь, и я здесь и в курсе дел». Она пожала прозрачными плечами, не зная, как объяснить свой тип жизни после смерти.

— Хорошо, так все, — сказала я собравшимся призракам. Я говорила вслух ради Клайва, но старалась говорить шепотом: — Мы ищем вампира, который околачивался здесь. Кто-нибудь видел что-нибудь необычное?

Дрожь осознания запела в моей крови.

— Кто что знает?

«Маленькая, что стоит позади. Она увидела что-то, что напугало её, поэтому она держалась подальше. Дай-ка я посмотрю, смогу ли я заставить её показать мне, где это было». Шарлотта и слабый дух пожилой женщины в выцветшем домашнем платье слились в туман. Что бы ни показала им старуха, это напугало их настолько, что семь призраков умчались в ночь. Я могла бы позвать их, но зачем?

«Это внизу, у воды. У подножия скалы есть узкий вход в пещеру, доступный только во время отлива. Она слышала, как там кричали. Когда она отправилась на разведку, то увидела нечто такое, что привело её в ужас».

Я передала эту информацию Клайву.

— Возможно, мне следует вернуться днём во время отлива, чтобы я могла провести расследование, пока она спит.

Мне нужно было бы проверить расписание приливов и отливов.

— Нет. Мы сделаем это вместе.

Клайв посмотрел вдоль побережья.

— Шарлотта знает, где находится пещера?

«Да, я думаю, да».

Она указала на скалистый выступ, который казался отделённым от утёса, своего рода скалистый каменный остров. Волны бились о скалы. В лучших условиях это было бы опасно. Теперь, когда бурлящий океан уверенно швырнёт нас на зазубренные скалы, это больше походило на самоубийственную миссию.

Клайв поехал вверх по побережью, подальше от старомодных витрин магазинов в центре Бодега-Бей, и свернул на служебную дорогу. Мы подъехали и, выйдя из машины, подошли к краю обрыва и уставились на шум прибоя внизу.

— Идеи?

У меня не было ни одной, что ни вела бы непосредственно к смерти.

— Одна или две. Не могла бы ты попросить Шарлотту провести расследование? Идеи бессмысленны, если того, что мы ищем, там нет.

Наклонив голову, Клайв присел на корточки, его лицо превратилось в сосредоточенную маску.

— Я что-то слышу.

— Шарлотта?

Тонкий туман рядом со мной обрёл форму.

— Не могла бы ты провести для нас небольшую разведку? Там внизу есть пещера? Есть ли в ней что-то такое, что может напугать мёртвых? Ну, знаешь, что-то в этом роде?

«Поняла». Она исчезла.

Опустившись рядом с Клайвом, я положила руку на его колено для равновесия. Ветер был такой сильный, что чуть ли не сбивал с ног.

— Что ты слышишь?

— Нерегулярное сердцебиение. Рычание.

— Как, чёрт возьми, ты можешь слышать это сквозь рёв океана и этот ветер?

Этот мужчина был неправдоподобен.

Ухмыляясь, он крепко поцеловал меня.

— Я думал, ты знаешь. Я необыкновенный.

Смеясь, я встала, потянув его за собой и используя как защиту от ветра.

— Не слышала такого.

Мгновение спустя я почувствовала возвращение Шарлотты, хотя и не могла её видеть.

— Шарлотта?

«Ты должна пойти и помочь ему», — высоким и испуганным голосом она прошептала мне на ухо.

— Кому?

«Волк. Он закован в серебряную цепь. Он не может исцеляться. Он весь в укусах. И с ним… с ним что-то неправильно». То, как она сказала «неправильно», заставило мою кожу головы покалывать.

— Насколько неправильно?

«Помоги ему. Или убей его. Просто сделай так, чтобы это прекратилось. Пожалуйста».

Я передала её отчёт Клайву.

— Где находится пещера? — спросил он.

Шарлотта показала.

— На дальней стороне скалы, лицом к открытому океану.

Как, чёрт возьми, мы пересечём эту расщелину между скалой и выступом? Это должно стать падением с высоты сорока пяти метров на острые, зазубренные, заострённые выступы и бурлящий океан. И перепрыгнуть мы не могли, так как вход находился в более двухстах метрах от края обрыва.

Я всё ещё размышляла о том, чтобы вернуться на пляж и поплавать, когда Клайв поднял меня и развернул так, чтобы я оказалась у него на спине. Он вернулся к машине, а затем побежал к краю обрыва. Крепко держась, я закрыла глаза, почувствовав, как мы поднимаемся в воздух. После того, что казалось слишком долгим падением, мы вздрогнули. Ноги Клайва ударились о камень.

Охваченная ужасом, я не двигалась.

— Ты дрожишь?

Неохотно я соскользнула вниз, так что мои собственные ноги оказались на вершине неровной скалы. Порывы ветра отважно пытались сдуть меня со скалы. Наклонившись навстречу штормовому ветру, я попыталась отговорить себя от страха высоты. Мы ещё даже не дошли до самого сложного, а я уже была парализована. Так не пойдёт.

— Прости, любимая. Я не понимал. Присядь здесь. Я пойду, проверю, что там и вернусь.

— Нет. Я в порядке. Я в порядке, — я обхватила его руку своей. — Показывай дорогу.

Мы пересекли вершину неровной скалы. Когда мы добрались до дальнего края, у меня начался сильный приступ головокружения, голова закружилась, а желудок опустился. Всё, что я могла видеть, это моё собственное разбитое тело на камнях внизу. Я накренилась вперёд, потеряв равновесие, когда перемена ветра отбросила меня назад, чуть не сбив со скалы.

Клайв посмотрел через край, и я боролась с желанием схватить и утащить его обратно.

— Я не вижу пещеры. Вход может быть под водой.

Он повернулся, посмотрел на меня, а затем заключил меня в свои объятия.

— Я могу отнести тебя обратно к машине и сделать это сам.

— Я справлюсь.

— Я никогда не видел, чтобы кто-то с сердцебиением был таким бледным. Тебе позволено бояться, Сэм.

— Я остаюсь. Каков план?

В данный момент мой мозг не работал. Клайв был сам по себе, с точки зрения плана.

— Ты уверена?

— Я уверена.

— Тогда отойди назад. Держись крепче и закрой глаза. Я держу тебя.

Он обхватил моё лицо ладонями и поцеловал меня.

— Я не позволю тебе упасть.

Он закинул меня на спину. Хорошо, что ему не нужно было дышать, потому что я мёртвой хваткой вцепилась ему в шею. Зажмурив глаза, я наклонила голову и уткнулась носом в кожу его шеи. Его запах никогда не переставал успокаивать. Моя голова и желудок дёрнулись в противоположных направлениях, когда я почувствовала, как Клайв сиганул с края скалы.

Руки Клайва двигались вверх и вниз, пока он спускался по каменной стене. Если бы я не окаменела, то была бы впечатлена. Ветер рвал меня, пытаясь разлучить нас, но мои руки были сомкнуты вокруг него. Ему повезёт, если я отпущу его через час. Когда морские брызги ударили мне в затылок, я поняла, что мы приближаемся к океану.

— Я всё ещё не вижу пещеры. Когда мы доберёмся до дна, я найду край, за который ты сможешь уцепиться, пока я буду погружаться в воду. Как только я найду вход, я вернусь и заберу тебя.

Умм.

Раньше, чем я была готова, Клайв снял мои руки со своей шеи и направил мои руки к значительному выступу на скале.

— Подожди. Я не задержусь надолго.

Оттолкнувшись от скалы, он упал в бушующий внизу океан.

ГЛАВА 28

Было ли это милосердием?

Запах мокрого камня и морской соли заполнил мои ноздри. Недовольная собой, я открыла глаза и уставилась на воду, стекающую по тёмно-серой скале в нескольких сантиметрах от моего лица. Собравшись с духом, я осмелилась взглянуть вниз и увидела, как огромная волна обрушилась на скалы шестью метрами ниже.

Клайв так и не появился. Разве он не должен был всплыть на поверхность? Как давно он погрузился под воду? Страх морочил мне голову. Несколько секунд? Минут? Нашёл ли он пещеру? Был насажен на камень под пенящейся поверхностью? Сражался ли он сейчас с Летицией?

Я попыталась найти его в своём сознании, но не смогла. Страх буквально ослеплял меня. Мне пришлось смириться с этим. Как долго его не было? Партнёры должны держаться вместе. Один не должен был прятаться, пока другой делал всю работу. Серьёзно, должно быть, прошло уже полчаса или, может быть, пять минут. Трудно сказать.

Направляя своего внутреннего сержанта по строевой подготовке, я довольно громко и злобно заругала себя в голове, а затем начала двигать своими чертовыми руками. Уступ за уступом я медленно спускалась по склону скалы. Когда морская вода начала плескаться у моих ног, я поняла, что была близка.

Сделав глубокий вдох, я спрыгнула в океан и тут же ударилась о скалу. Держась руками за край выступа, я смогла защититься от ещё одной травмы головы, одновременно погружаясь всё дальше под воду.

Открыв глаза, я почувствовала укол солёной воды, но также увидела тёмное открытое пространство справа от себя. Надеясь, что в пещере есть воздух, потому что мои лёгкие вот-вот разорвутся, я подождала, пока поднимется волна, а затем нырнула вниз, борясь с притяжением океана, и поплыла к входу в пещеру.

Выскочив из воды мгновение спустя, я стала ловить ртом воздух и ждала, пока мои глаза привыкнут к темноте. Пещера казалась пустой. Дерьмо. Было ли тут две пещеры? А затем тихий воздух разорвал рык. Я поплыла к краю скалы, чувствуя запах крови и оборотня.

Выбравшись из воды, я подошла к телу, прикованному цепью к скале. Он был почти неузнаваем как мужчина. Тело разорвано и разодрано, покрыто следами укусов вампира. Когда я опустилась рядом с ним на колени, его глаза распахнулись.

— Убей меня. Пожалуйста.

В его глазах вспыхивали красные огоньки, как иногда бывало у Клайва, когда он злился.

Цепи были слишком толстыми, чтобы я могла их разорвать. Джордж, возможно, и смог бы сделать это со своей огромной драконьей силой, но не я. Когда я двинулась, чтобы проверить болты в скале, он скорчился и зарычал, звук отражался от стен. Я отползла назад, чтобы проверить его, и увидела длинные, заострённые клыки, скользящие по его губам.

Шипя, он потянул за цепи, отчаянно пытаясь напасть на меня. С замиранием сердца я поняла, что она сделала. Я подошла к его голове, положила руки ему на виски и нырнула внутрь. Боль. Жгучая, мучительная боль. Она питалась им, держала его закованным в серебряные цепи, чтобы он не мог исцелиться, а затем заставила его измениться. Он не знал, как долго его держали в плену, но этого было достаточно, чтобы потерять счёт дням.

Она превращала его в своего питомца-нежить, давая ему ровно столько своей крови, чтобы начать превращение, но удерживая то, что ему было нужно, чтобы утолить мучительную жажду. Его разум превратился в бушующий поток боли.

— Тсс.

Я прижалась лбом к его лбу, пытаясь успокоить вампира и волка. Он непрестанно огрызался, отчаянно желая покормиться от меня. Я подумывала о том, чтобы предложить свою кровь, но этого никогда не будет достаточно. Она кропотливо создала машину для убийства, оружие, которое использовала в своей войне с Клайвом. Она собиралась выпустить это бедное создание на свободу и позволить ему проложить убийственный путь к ноктюрну. Клайв был бы так отвлечён, имея дело с немёртвым оборотнем, что не заметил бы её выпада.

Я могла видеть всё это в его запутанном сознании, что она говорила и делала с ним. Его нельзя было освободить таким, каким он был. В прошлом мне удавалось манипулировать вампирами. Возможно…

Разматывая нить моей магии, я представила, как опускаю её вокруг той части его сознания, которая говорила с моей, части немёртвого вампира. Собрав её поближе, закольцовывая свою магию вблизи и вокруг, я попыталась вырвать его из него. Его сердце заколотилось и остановилось. Я ослабила хватку, и всё началось снова, неуверенно.

— Убей меня, — его хриплые слова эхом отозвались в тёмной пещере.

Я не позволяла себе думать об этом, не усомнилась в следующем шаге. Выпустив когти, я провела ими по его горлу, взяв его за голову и отправив его дух на другую сторону.

Клайв вынырнул из воды через несколько минут.

— Слава богам! Я думал, ты упала в океан, и тебя смыло, — присев передо мной на корточки, он наклонил мою голову. — У тебя идёт кровь.

Он поцеловал её, чтобы остановить поток.

— Ах, это. Я ударилась вон о те камни.

Он проследил за моим взглядом и посмотрел на мои окровавленные руки.

— Что…

Затем он посмотрел налево и увидел, что оборотень, которого мы пришли спасать, остался без головы, благодаря мне.

— Ты избавила его от страданий, Сэм. Это была доброта, милосердие.

— Доброта? Нет, я не думаю, что это была доброта с моей стороны. Я дала ему то, что он просил, потому что не смогла исправить то, что она с ним сделала. Я пыталась извлечь вампира, но это убило бы его, сделав именно тем, кем он не хотел быть. Посмотри, как он разложился уже. Она медленно мучила его, изменяя сантиметр за сантиметром.

Я отыскала взгляд его серых глаз в темноте.

— Почему? То есть, я знаю, что она хотела домашнего монстра, но зачем его вытаскивать?

Я чувствовала пустоту внутри.

— Думаю, по двум причинам. Одна из них заключалась в том, чтобы свести его с ума. Чтобы в его нападках не было бы никакой логики, и не было бы никакого способа вывести его на неё. Второе — это только предположение. Ты сказала, что не можешь найти её в своей голове. Возможно, она была слишком далеко. Также возможно, что питание исключительно волком испортило её сигнатуру.

— Такое случается?

Он взял меня за руку и оттащил от мёртвого волка.

— Были эксперименты, ходили такие слухи. Рассел объяснил тебе, что у Лафитта была теория о том, как пить из ведьм и экстрасенсов, чтобы впитать их таланты. Я не знаю, возможно ли это, но слухи всё равно продолжают циркулировать.

— Давай, — он потянул меня к кромке воды. — Давай поговорим в другом месте. Больше никаких скал для тебя. Вместо этого мы поплывем к берегу. Плыви быстро и сильно, все время прямо, а затем поворачивай к пляжу, чтобы избежать камней, — положив руку мне на щеку, он вытер мои слёзы. — Готова?

Кивнув, я сделала глубокий вдох и нырнула обратно в океан. Клайв остался рядом со мной, когда мы нырнули под каменный выступ пещеры и поплыли прочь от скал. Когда мне пришлось вынырнуть на поверхность, чтобы перевести дух, он обхватил меня руками за шею и бросился сквозь воду.

Как только мы коснулись песка, я вспомнила о времени.

— Сколько до восхода солнца?

— Мы справимся, — он взял меня за руку. — Пойдём за машиной, и я расскажу тебе, что ты пропустила.

Только когда мы вышли на дорогу, я заметила, что Клайв был босиком.

— Как насчёт того, чтобы на этот раз я подвезла тебя на спине?

— Я так не думаю.

Остановившись, я потянула его за руку.

— Значит, всё это односторонне, да? Только ты можешь мне помогать?

— Сэм, я люблю тебя, но мне не нужна твоя помощь.

Он попытался подтолкнуть меня вперёд, но я не поддалась.

— Обочины дорог всегда усеяны стеклом.

— Я выживу.

Когда я осталась неподвижной, он вздохнул.

— Если бы мы побежали, то уже были бы у машины.

— Если бы ты перестал быть вампи-мужчиной-ребёнком и прокатился верхом, мы бы уже были у машины.

— Это слово.

Сверкая глазами, он наклонился и прикусил мою нижнюю губу.

— Как бы это вообще сработало? Я выше тебя.

— Просто залезай и перестань быть странным.

Как только он оказался у меня на спине, его руки обвились вокруг моей шеи, я подтянула его ноги по обе стороны от себя и побежала вверх по склону. Мои кроссовки влажно скрипели, но меньше чем через минуту мы вернулись к машине, и ноги Клайва были не порезаны.

Я отвезла нас домой, так как ехать без обуви было опасно. По крайней мере, таков был мой аргумент. Клайв довольно легко отказался от своего символического протеста. Он был мил со мной и знал, что я снова хочу сесть за руль. Однако на этот раз разговор был не столько о построении планов на будущее, сколько о том, как справиться с настоящим. Разговоры о свадьбах и кольцах были заменены разговорами о Летиции.

— Когда я заплыл в пещеру, её запах был слишком сильным, чтобы её там не было. Я знал, что её не было в воде, поэтому осмотрел заднюю часть пещеры и обнаружил узкую расщелину в стене. Я попытался проследить и застрял.

Я схватила его за предплечье.

— Я висела на скале, в то время как ты застрял в скале?

— В свою защиту скажу, что она миниатюрная женщина. Как бы то ни было, в конце концов, я справился.

— Подожди. Ты застрял и вместо того, чтобы выбраться, протиснулся вперёд?

Я была почти уверена, что у меня перехватило дыхание, когда я поворачивала на дороге на слишком высокой скорости. Заставив себя успокоиться и замедлиться, я сказала:

— Мы собираемся пожениться. Тебе нужно начать спрашивать себя: «Будет ли Сэм довольна этим?» И ответ, чёрт возьми, «нет, она не будет!»

Он похлопал меня по колену, и я ударила его кулаком в бедро.

— Я в полном порядке. Как бы то ни было, проход вёл в гораздо меньшую пещеру. Я последовал за ней в воду, но слишком надолго застрял в проходе. Я потерял её.

— У кого-нибудь из нас есть телефон, который не был просто уничтожен в воде?

Он вытащил свой из промежутка между сиденьями.

— Я достал его из кармана перед тем, как мы отправились исследовать подводные пещеры. Я предполагал, что ты сделала то же самое.

— Ну, разве ты не умный?

Это был совершенно новый телефон. Чёрт. Я пыталась оставаться на хорошем счету у Нормы.

— Ты можешь набрать Холлиса для меня?

Даже с опущенным верхом мы могли бы слышать друг друга по громкой связи.

— Что?

Я вздрогнула от его сердитого рычания, слишком поздно вспомнив, что весь остальной мир спал ночью.

— Это Сэм Куинн. Я не знаю, помнишь ли ты…

— Да, я знаю, кто ты и почему ты на телефоне этого кровососа.

Отвращение было ощутимым. Он был ворчливым, но добрым, когда мы встретились несколько месяцев назад. Конечно, это было до того, как между мной и Клайвом что-то произошло.

Клайв успокаивающе погладил меня по бедру.

— Верно. Я звоню, чтобы спросить, не пропадали ли у вас какие-либо волки.

Я услышала имя во всём этом рычащем хаосе в его голове. Я была почти уверена, что это имя пропавшего волка, но это мог быть кто-то, о ком он думал.

— Зачем?

«Можно ли рассказать ему о Летиции?»

«Поскольку она ударила по одному из его стаи, я думаю, мы должны это сделать».

— Есть вампир, который создаёт ужасные проблемы…

— Они кровососы. Зло приходит вместе с территорией.

— Слушай, придурок, я обращаюсь к тебе, чтобы дать информацию. Как насчёт того, чтобы ты перестал бичевать мою невесту?

Когда я увидела, как приподнялся уголок рта Клайва, нервы в моём животе успокоились.

— Невеста? — я почувствовала его рычание по телефону. — Просто скажи мне, что тебе нужно сказать мне, чтобы я мог снова заснуть.

— Вампирша по имени Летиция, миниатюрная блондинка, взяла волка и держала его в плену в пещере в Бодега-Б…

— Что! — я услышала грохот на заднем плане. — О чём, чёрт возьми, ты говоришь? Кто у неё есть? И где?

— Просто позволь мне рассказать, хорошо? Мы приехали в Бодега-Бей, потому что у нас были причины думать, что она может прятаться здесь.

— Какие причины? — выплюнул он.

— Перестань перебивать, и не твоё дело. Если ты собираешься быть мудаком насчёт вампиров, мне не нужно передавать никаких вампирских секретов, — или моих секретов. — Мы приехали и начали поиски. Мы получили информацию, что она пряталась в пещере.

— Пещера? Что за чёртова пещера?

— Ты действительно не умеешь затыкаться. Немного к северу от города есть скальный выступ, примерно метров тридцать.

Я повернулась к Клайву, и он кивнул.

— В тридцати метрах от края обрыва. На дальней стороне скалы есть пещера, которая находится под водой, кроме как во время отлива.

— Я знаю, что ты имеешь в виду.

— Хорошо. Мы отправились на разведку и нашли волка, закованного в серебряную цепь, — я услышала шипение в трубке. — Он был покрыт следами укусов, которые не могли зажить из-за серебра.

— Грёбаная сука!

— Это даже не самое худшее. Она пыталась превратить его в вампира, кормила его ровно настолько, чтобы он бездумно страдал от боли.

Я чуть не свернула с дороги при звуке его страдальческого воя. Далёкие завывания ответили ему.

— Кто у неё? — его голос был неузнаваем.

Вероятно, он был очень близок к превращению.

— Был. Клайв спугнул её. Я осталась с… кажется, его звали Роб. Она превратила его в безмозглую зомби-машину для убийства с силой волка. Я забрала его голову, чтобы она не смогла вернуть его обратно.

В трубке раздался жалобный вой, а затем связь отключилась.

— Возможно, я только что добавила стаю волков, одержимых желанием убить меня, но я должна была сказать ему.

— Ему нужно было знать. Если его неуместный гнев направлен на тебя, мы с этим разберёмся.

Кивнув, я выдохнула дыхание, которое задерживала. Он был прав. Мы бы с этим справимся. Тот тихий вечер с покупками колец и просмотром фильмов казался далёким, как никогда.

ГЛАВА 29

M + Г

Мы добрались домой примерно за час до восхода солнца. Вампиры были шокированы, по-вампирски сдержанно, увидев нас обоих мокрыми, а Клайва вдобавок и босым. Мои кроссовки громко скрипели по мраморному полу. Мы с Клайвом сразу поднялись наверх, чтобы принять душ и переодеться.

Я держалась за Клайва в горячих брызгах, представив, как тот бедняга корчился и огрызался, отчаянно желая убить, пока я не перерезала ему шею. Желудок скрутило, я зарылась лицом в своего суженого. Он держал меня, почти также крепко, как я держала его.

В конце концов, он начал расплетать мои волосы, жёсткие от солёной воды, а затем вымыл их шампунем. Мы всячески заботились друг о друге, прежде чем улеглись в постель. С брифингом придётся подождать до завтра.

— Я люблю тебя, — сказал Клайв, обнимая меня.

— Я знаю.

Ухмыльнувшись, я почти сразу отключилась.

* * *

Я проснулась в середине дня, обнимая Клайва. Его запах помогал мне заснуть. Уставившись в темноту, я, наконец, заставила себя подумать о том, чего я избегала. Дейв. Я убила его? Неужели я изгнала его в какое-то другое царство? Что я натворила, и как мы могли бы вернуть его? Его подружка Мэгги определённо убьёт меня на этот раз.

Голод, в итоге, вытащил меня из постели. Я оделась и отправилась на поиски еды. Пока я рылась в холодильнике, вошла Норма.

Она тихо пискнула.

— О, я тебя не услышала, — она остановилась в дверях. — Я пришла, приготовить ещё чая, но могу вернуться позже.

Как и в прошлый раз, её верх и низ не совпадали. На ней была накрахмаленная белая рубашка, блейзер винного цвета и жемчужные украшения. Её лицо было идеально накрашено, а тёмные кудри блестели. Внизу на ней были штаны для йоги и тапочки. Если возникнет необходимость в видеоконференции, она была готова. В остальном ей было комфортно.

— Не говори глупостей. Ты голодна? Кажется, у нас сегодня что-то вроде кальцоне.

Надеюсь, что они были наполнены мясом.

— Нет, спасибо. Я уже пообедала. Знаешь, если ты хочешь оставить мне список продуктов, которые тебе нравятся, я могу убедиться, что у нас есть всё необходимое.

Норма наполнила чайник и поставила его на плиту.

— Правда? Не просто готовая к нагреву дребедень, а что угодно?

Вампиры были так возмущены моим существованием, что я считала, что мне повезло, что я не была отравлена. В доме и так было достаточно напряжения. Я не собиралась поднимать шум из-за еды.

— Это было бы фантастически. О, боже мой, у меня от этого беспричинно кружится голова. Всё что угодно?

Норма достала из шкафа пакетики с чаем.

— Не хочешь ли чашечку?

— Да, пожалуйста.

— Это апельсиновое пекоэ.

Она держала второй пакетик чая над второй кружкой.

— Звучит заманчиво.

Кивнув, она бросила его в кружку.

— Мисс, что тебе нужно понять, так это то, что ты невеста Хозяина. Мне были даны очень конкретные инструкции. Всё, что угодно, и я действительно имею в виду всё, что ты хочешь, ты получишь.

Чёрт.

— И, если бы я хотела добавить карусель на задний дворик?

— Я бы позвонила подрядчикам.

Я распаковала кальцоне и нашла противень, чтобы приготовить их.

— Теперь, когда ты стала моим новым лучшим другом в доме, я надеюсь, что никто не будет осуждать — по крайней мере, вслух — за то, что я съела оба кальцоне.

Я сунула поднос в духовку и взяла дымящуюся кружку, которую она мне предложила.

Смеясь, она взяла свою кружку и обхватила её руками. Бедняжка говорила, что ей всегда было холодно в доме.

— Никакого осуждения, только гнев и ревность из-за худых девушек, которые могут есть всё, что захотят.

— В таком случае, первое в моём списке требований состоит в том, чтобы ты повысила температуру в этом заведении. Есть ли способ хотя бы сделать первый этаж теплее?

Кивнув, Норма помешала свой чай.

— Ты хороший человек, мисс Куинн. Пойду, посмотрю, что могу с этим сделать.

— Идеально.

Пока готовился мой обед, я нашла бумагу и ручку и начала писать свой очень длинный список желаний. Это было великолепно. Я добавила телефон в конец списка, стесняясь сказать ей, что мне нужен ещё один.

«Я собираюсь на пробежку».

Клайв не ответил, но я была уверена, что он меня услышал.

Я размышляла, пока ела. Летиция и Эбигейл атаковали одновременно. Для них не имело бы смысла быть связанными, но они определённо использовали в своих интересах отвлекающие факторы другого. С Эбигейл нужно было разобраться раз и навсегда. Она и так причинила слишком много вреда. Неужели я уничтожила Дейва, пытаясь отбиться от неё? Мой очень полный желудок опустился. Он должен был быть в порядке. Я не смогу жить ни с какой другой возможностью.

Мне нужен был гримуар Марты. Она сказала, что там есть что-то, что поможет мне победить Эбигейл. Это был семейный гримуар Кори. Я хотела его, даже если это означало встретиться лицом к лицу с Галадриэль и её мечом. Если повезёт, её там не будет, и я смогу проскользнуть внутрь и уйти без её ведома.

Пробежка была приятной. Когда я жила и работала в «Убиенной Овечке», мои ночные пробежки после закрытия были постоянными. С тех пор как мир перевернулся с ног на голову, я не могла проводить их так же регулярно. Я скучала по своему книжному магазину и бару. Мне надо было избавиться от Эбигейл, чтобы вернуть свою жизнь без угрозы для моих друзей.

Солнце уже садилось, когда я пробегала мимо витрины неработающего магазина памятников. Проскользнув через обереги на боковых воротах, я прошла мимо брошенных инструментов за магазином и вошла во двор таверны «Ведьмино Зеркало». Пусто.

Сначала я отправилась на могилу Марты, сорвав веточку глицинии с ветви, свисающей с гигантских корней дерева, отделяющих земной мир от Волшебного. Положив цветы у надгробия, я опустилась на колени и положила руку на мох, жалея, что у меня не было больше времени с ней. Прохладный ветерок скользнул по моей шее сзади.

В постоянных сумерках было тихо. Откроет ли Галадриэль бар снова? Может быть, она вернулась в мир фейри. Дверь в бар была не заперта. Внутри было темно: ни верхнего света, ни огня в камине. Я провела рукой вверх и вниз по стене в поисках выключателя. Ничего.

Зеркало на стене излучало слабое серебряное сияние. Не желая привлекать внимание фейри, я отвела глаза. В помещении всё ещё царил беспорядок, так что никто ещё не удосужился прибраться. Я бы осталась и сделала сама, если бы не боялась столкнуться с Галадриэль.

Я направилась прямо в заднюю комнату Марты. Запах крови ударил в нос ещё до того, как я вошла. Кровь Марты всё ещё была на полу. Обойдя пятна, я подошла к стене с фотографиями. Марта сказала, что оставила гримуар позади Гэд. Она угасала, но я расслышала достаточно. Это могло означать что угодно, но это была моя первая мысль.

Она привыкла сидеть в этой уютной маленькой комнате, пить чай и смотреть на эти фотографии, вспоминая свою жизнь. Большинство фотографий были сбиты со стены и разбиты на полу. Осталось несколько, в том числе большая посередине. Это была фотография гораздо более молодой Марты, обнимающей Галадриэль, стоящей перед «Ведьминым Зеркалом».

Ощупывая края рамы, я попыталась найти задвижку. Она была прочно прикреплена к стене, а не висела на маленьком гвозде, как все остальные изображения. Я попробовала использовать заклинание, которому научила меня Лидия для открытия вещей. Не сработало. Я провела острым когтем по краям рамы, пытаясь прорезать печать. Ничего.

Марта хотела, чтобы у меня был гримуар, который она спрятала от всех остальных. Если он был спрятан где-то, доступ к нему могла получить только я…

— Шарлотта!

Шарлотта возникла рядом со мной, оглядываясь по сторонам. «Где мы находимся?»

— Бар фейри. Мне нужно достать книгу, которая, как я полагаю, спрятана за этой фотографией. Не могла бы ты посмотреть, есть ли там сзади отсек?

Она скользнула сквозь стену и через мгновение вернулась.

«Да. За рамой есть стенной сейф, и в нём лежит старая книга».

Идеально. Но как мне её получить?

— Ты видишь там что-нибудь, что помогло бы нам открыть сейф?

Шарлотта исчезла на минуту, а потом вернулась.

«В книге есть пометка. Её почерк трудно разобрать, но думаю, что там написано: потяни за правый угол, затем нажми кнопку внизу».

Вверху справа? Нижний правый угол? Я держала левую руку на одном уровне с нижней частью рамки, пока возилась с правыми углами. Выскочила маленькая кнопка. Я нажала на неё, и рамка открылась, открыв клавиатуру.

— Есть ещё какие-нибудь указания в этой записке?

Шарлотта снова исчезла. Я не могла её видеть, но я слышала её.

«Да. Тут написано, что нажми кнопку-решетку, а затем 13 + 7, а затем снова решетку».

Я последовала её указаниям и затаила дыхание. Ключи загорелись зелёным, и сейф открылся.

— Как ты это сделала?

Я обернулась и увидела Галадриэль в дверном проёме. Её меч не был обнажен, что вселило в меня надежду.

— Марта пришла ко мне, когда умерла…

— Была убита, — решительно сказала она.

— Да. Она велела мне достать семейный гримуар, сказав, что он спрятан за Гэд.

Пожав плечами, я указала на стену, на которой когда-то была целая жизнь с приключениями.

— Это было первое место, о котором я подумала. Шарлотта, призрак, который сейчас с нами, она заглянула в сейф и прочитала записку, которую оставила мне Марта.

Галадриэль оттолкнула меня с дороги и открыла дверцу. Схватив записку, она внимательно изучила сообщение, а затем перевернула её, ища что-нибудь ещё. Её плечи опустились, когда она подала мне лист бумаги. Протянув руку, она схватила гримуар в потрескавшейся коже и передала его тоже.

Как только большая книга была извлечена из маленького сейфа, там остался конверт. Галадриэль нырнула за ним, прочитала подпись на передней части, прижала его к груди и вышла.

— Спасибо, Шарлотта. Теперь я в порядке. Поскольку Галадриэль, похоже, не собирается убивать меня, я собираюсь прибраться здесь.

«Хорошо».

Я почувствовала, как она исчезает. Обычно я этого не чувствовала. Должно быть, всё потому, что я была чересчур близка к мёртвым. Марта поселилась здесь, потому что именно здесь она была самой могущественной, и это натолкнуло меня на мысль.

После очистки крови и стекла, извлечения фотографий из разбитых рамок и оставления их Галадриэль, исправления того, что не было сломано, и перетаскивания сломанного в зону за магазином памятников, я решила проверить свою теорию. Я уже некоторое время пыталась найти Летицию в своей голове, но не могла. Может быть, здесь, где мои силы были бы на пике, я могла бы.

Я села на стол во внутреннем дворе, закрыла глаза в нежных сумерках и поискала холодные зелёные точки, обозначающие вампира. Моя голова была заполнена туманными формами призраков, но я отогнала их в сторону и поискала в основном мёртвых.

Перенасыщение в ноктюрне пульсировало. Я нашла Клайва, обняла его и подумала: «Я люблю тебя».

«Слава богу. Где ты? Ты сказала, что просто собираешься на пробежку».

«Да. К «Зеркалу Ведьмы». Мне нужен гримуар, чтобы сразиться с Эбигейл».

«Я уже в пути».

«Нет нужды. Я в порядке».

«Нет, если Галадриэль найдёт тебя».

«Она нашла. В сейфе, который я открыла, было сообщение для неё от Марты. Она взяла его и ушла».

«Ещё…»

«Тебе решать. Я могу побежать домой, когда закончу, или я могу увидеть тебя раньше. Беспроигрышный вариант для меня».

«Я еду».

«Если мои глаза закрыты, я пытаюсь что-то сделать. Просто оставь меня в покое».

Проверив все точки в ноктюрне, на случай, если она пряталась прямо у нас под носом, я отправилась дальше в поисках чего-нибудь. Я нашла нескольких вампиров Клайва в городе, но не Летицию.

Если бы она попыталась найти другого оборотня, ближайшей стаей была бы старая стая моей семьи в горах Санта-Крус. Нет. Я не видела никаких вампиров в горах, но в городе Санта-Крус был ноктюрн. Я проверила каждого из этих вампиров, и ни один из них не был Летицией. Как же она пряталась от меня?

Расстроенная, я положила гримуар на колени и начала перелистывать страницы. Я хотела остановиться и изучить каждое заклинание, но с этим придётся подождать. Наконец, на последней странице от руки были написаны заметки для меня по некромантии. От первого из них у меня оцепенели все конечности.

Сэм, колдовское стекло, которое я тебе дала, защитит тебя от боли. Но за это приходится платить. Оно защитит тебя, но также притупит твои силы. Мне никогда не требовался сильный удар сразу, поэтому я смогла оставить магический дисбаланс в колдовском стекле. Мне очень жаль это говорить, но для тебя всё будет по-другому. Прежде чем ты попытаешься сразиться с Эбигейл, тебе понадобится вся сила, вся магия внутри тебя. Тебе нужно исправить дисбаланс. Я думаю — пойми, я не знаю наверняка — что тебе нужно будет втянуть этот огненный шар боли вокруг твоей шеи и позволить ему уравновесить чашу весов, чтобы сделать твою магию такой яркой, острой и правдивой, какой она должна быть. Я с ужасом осознаю, что, извлекая боль из колдовского стекла, ты возьмёшь на себя десятилетия моей боли, которая также хранится в шаре. Если ты выживешь, ты станешь сильнее, но… вместо этого ты можешь взять эту книгу, защитить её и убежать. Я всё ещё ищу другой путь.

ГЛАВА 30

Почему боль должна так сильно ранить?

Но ей нужен был мощный удар. Когда Эбигейл напала, у неё не было магического предмета, который был ей нужен, чтобы сражаться изо всех сил. Она была неполноценной, потому что уже отдала его мне.

Мне нужно было найти Летицию, и мне нужно было сразиться с Эбигейл. Выбора не было. Я не собиралась убегать, больше не собиралась. Я делала это слишком долго. Я цеплялась за Клайва и за эту жизнь, несмотря ни на что. «И это что», к сожалению, было, по-видимому, миром боли.

Нет. Я не давала себе времени испугаться. Это должно было быть сделано, и чем раньше, тем лучше. Я страдала от ужасных головных болей и слепоты до того, как у меня появилось колдовское стекло, и я могла сделать это снова. Я отложила гримуар в сторону и встала со стола. Я понятия не имела, что произойдёт, но лежать на каменных плитах и мхе казалось предпочтительнее, чем падать с высоты четырёх полутора метров. Зачем усугублять травму?

Ладно, к чёрту это. Давай. Замедляя дыхание, я представила свою магию, похожую на нить, свёрнутую в моей груди. Обернув нить вокруг колдовского стекла, я начала вытаскивать магическую плату из маленького стеклянного шара. Огонь медленно распространялся по моим конечностям. Стиснув зубы, я заставила себя не закричать.

Марта сказала, что я могу направить платёж. Это не обязательно должна была быть слепота. Открыв глаза, я уставилась на пурпурное небо над головой и направила платёж в другое место. Я не хотела снова оказаться в ловушке в темноте, не так, как раньше… Когда я услышала высокий пронзительный звук, который издавала, я поняла, что это не сработает. Мне пришлось широко открыть шлюзы. Я не могла осуществлять это понемногу за раз. Боль будет слишком сильной, и я остановлюсь, хотела я того или нет. Стоит это сделать как с пластырем, всё сразу.

И в один миг шрамы, покрывающие моё тело, были охвачены огнём, а голова оказалась зажата в тисках. Все мысли исчезли, осталась только ужасная, бесконечная боль. Откинувшись назад, оторвавшись от земли, я кричала, кричала и кричала, пока моя кровь кипела, а кожа потрескивала. Медленная, непрерывная, адская пытка.

«Сэм!»

А потом я забилась в тёмное место, одинокая и холодная. Мне нужно было уйти, поспать.

— Сэм! Где это? Где болит?

Бедный Клайв. В его голосе звучало отчаяние. Чёрный кокон, окутывающий меня, приглушал его голос, и это было хорошо. Я не хотела, чтобы ему было больно, но я не могла вернуться туда.

— Что ты с ней сделала?

— Я ничего не делала, вампир.

Это было мило. Может быть, Клайв и Галадриэль могли бы стать друзьями. Ему нужен был друг. Я растворялась в прохладных глубинах небытия.

— Посмотри на это.

— Её сердце замедляется. Меня не волнует эта чёртова книга. Сэм, ты меня слышишь?

«Читай».

Я буду скучать по нему. Так сильно. Моя пара. Моя любовь. О, это было хорошо. Крики, наконец, прекратились.

— Клянусь всеми святыми, если ты умрёшь, я верну тебя обратно!

Нет. Я не хотела быть одной из этих чёртовых стервозной вампирш. Мне даже чёрный цвет не нравился.

— Я серьёзно, Сэм! Ты возвращаешься прямо сейчас. У меня есть причина знать, как долго длится вечность. Я отказываюсь жить без тебя.

Я хотела прикоснуться к нему, почувствовать его, но это означало бы впустить и боль тоже. Я не думала, что смогу это сделать. Должно быть только столько, сколько один человек вынужден вынести.

«Иди, дорогая. Пришло время возвращаться. Мне жаль, что тебе пришлось пережить также мою боль». Слова Марты донеслись с прохладным ветерком, пахнущим глицинией и мхом. «Давай же. Почувствуй его руку на своём лице, его лоб напротив твоего. Не разбивай оба ваших сердца. Следуй за ним обратно. Он ждёт».

«Это больно».

«Я знаю, дитя моё. Вот так ты узнаёшь, что ты жива. У тебя все ещё есть работа и рука, за которую надо держаться. Не сдавайся сейчас».

Я пробиралась обратно сквозь боль, каждое нервное окончание горело от муки, но я почувствовала руку Клайва на своём лице, фантомную боль.

— Она возвращается.

— Откуда ты знаешь?

— Крики становятся громче.

— Я не слышу…

Глаза распахнулись, я ахнула, а затем свернулась калачиком и затряслась. Клайв пытался унять мою боль, но она едва достигала берегов.

Две прохладные руки легли мне на плечо и бедро.

— Не жди, что я сделаю это снова. Я ненавижу фейри.

Пламя погасло, и боль покинула моё тело.

«Это моя Гэд. Скажи ей, что я люблю её. Всегда так было. Всегда буду».

С содроганием, остатки этого рассеялись. Я открыла глаза и увидела бледную, дрожащую Галадриэль. Она неуверенно поднялась на ноги, направилась к двери бара и зеркалу за ней. Клайв помог мне сесть, его руки были нежны, когда он притянул меня в свои объятия.

— Галадриэль?

Она остановилась у двери, не оглядываясь.

— Спасибо.

Я услышала порывистый вздох, и она шагнула в затемнённое «Ведьмино Зеркало».

— Марта также говорит, что любит тебя. Всегда так было. Всегда будет.

Единственным ответом был звук рыдания, прежде чем я почувствовала, как она перешла из этого царства в сердце Волшебной страны.

Клайв прижал меня к себе и покачал. Я прижалась носом к его шее и вдохнула, его запах успокаивал меня. Через некоторое время я поняла, что улавливаю случайные мысли, не те, которыми он делился со мной, а те, с которыми боролся.

Откинувшись назад, я посмотрела ему в глаза и сказала:

— Я серьёзно. Я своими глазами видела, что делает смешение крови вампира и оборотня. Я не хочу быть вампиром.

Кончиками пальцев он прошёлся по линиям моего лица.

— Я знаю, — наконец сказал он. — Хотя сомневаюсь, что смог бы остановиться.

Встав, я протянула ему руку и помогла подняться на ноги.

— Ты достаточно силён. У тебя больше самообладания, чем у двадцати вампиров. Ты знаешь, что я этого не хочу, поэтому ты этого не сделаешь.

— Боюсь, ты веришь в меня больше, чем я в себя.

Клайв выглядел смущённым, когда я подняла гримуар и снова взобралась на стол.

— Галадриэль избавила от боли. Я хочу снова попытаться найти Летицию.

— Ты уверена?

— Вот где моя сила сильнее всего.

Я закрыла глаза и медленно задышала. Когда я почувствовала, что Клайв сел и положил голову мне на колено, я улыбнулась, запустив пальцы в его волосы.

Вау. Хорошо. Это сработало. Призраки были яснее, не расплывчатый смутный туман, а отдельные дымчатые формы. Зелёные точки теперь казались маяками. Я не могла почувствовать это раньше, поэтому я проигнорировала все светящиеся вспышки и вместо этого поискала слабую сигнатуру вампира.

— Нашла её.

Он сжал мою икру.

— Конечно. Я в тебе не сомневался.

— Она… — я рассмеялась. — Она живёт по соседству со Стефо и её сёстрами.

— И они не заметили вампира по соседству?

— В их защиту могу сказать, что они много пьют и дерутся. Шшш, я собираюсь попытаться прочитать её.

Обернувшись вокруг её вампирского разума, я нашла слабое место и проскользнула внутрь. Когда пронзила боль, я ахнула, а потом Клайв успокоил её. У меня получалось всё лучше, но всё равно казалось, что я иду по минному полю.

Посетив воспоминания о том, как она питалась этим бедным оборотнем, я приготовилась к ужасу и вместо этого нашла Клайва. Он был намного моложе, может быть, подростком. Сердце Летиции бешено колотилось. Она сидела на лошади и была в ужасе. Мать ругала её за страх, посылала в деревню с поручением, заставляла ездить верхом на строптивом гнедом отца. Лошадь несколько раз пыталась укусить её. Она ненавидела это.

Она потеряла контроль и закричала, когда лошадь понеслась вниз по тропинке, стремглав направившись к скалистому выступу скал. Она знала, что она собирается сбросить её, знала это всем своим существом. И тут из-за деревьев вышел красивый молодой человек, бросил косу и побежал им наперерез.

Он встал прямо перед двигающейся лошадью, протянул руку и крикнул: «Хо!» Лошадь дрогнула по его команде, замедлилась, пританцовывая то в одну, то в другую сторону. Молодой Клайв шагнул вперёд и взял поводья, что-то тихо бормоча взволнованной лошади.

Как только лошадь, наконец, успокоилась и выдохнула, Клайв наклонился и прижался щекой к лошади. Он кивнул пораженной Летиции, уставившейся на него широко раскрытыми глазами.

— Всё в порядке, мисс?

— Я ненавижу эту лошадь, — пропищала она.

— Да, и я рискну предположить, что она это знает.

Он похлопал лошадь по шее.

— Она немного великовата для вас. Ваши родители знают, что вы взяли этого зверя?

— Меня послали в деревню.

Всё ещё в ужасе от лошади, на которой она ехала, Летиция смотрела только на Клайва.

— Что ж, тогда это к счастью. Я сам направлялся туда. Я пойду с вами обоими.

Летиция оглянулась на опушку леса, где его брошенная коса блестела на солнце, и с благодарностью притворилась, что поверила ему.

Воспоминание потемнело, и я двинулась вперёд, соскальзывая в другое.

Клайв теперь был старше. Молодым человеком. Он управлял плугом, запряженным волами. Его туника свисала с талии, пот блестел на напряжённых мышцах. Не то чтобы я не наслаждалась видом, но почему я была здесь? Оглядевшись, я обнаружила Летицию, съёжившуюся за деревьями на краю поля, которое вспахивал Клайв.

Она тоже была старше, возможно, среднего подросткового возраста. На её лице виднелись следы недавнего избиения, покрасневшая щека, подбитые глаза.

Девушка, моложе Клайва, подошла к нему с какой-то сумкой в руках. Она осторожно ступала по бороздам в почве. Увидев её, он позвал волов и остановился, задрав тунику и вытирая пот со лба.

— Пожалуйста, позволь мне помочь тебе. Теперь, когда папы нет, это слишком много для одного.

Она протянула ему мешочек, и он перевернул его, жадно выпив, а затем вылил немного себе на голову.

Возвращая его обратно, он сказал:

— Нет, Элсвит. Если у нас будет хороший сезон, возможно, мы сможем поправить дело.

— По крайней мере, отдохни от этого солнца. Обед готов.

Клайв поднял глаза, отмечая солнце в небе.

— В конце борозды я поем и дам волам отдохнуть. Мне нужно закончить поле до наступления темноты, если мы питаем хоть какую-то надежду собрать урожай вовремя.

— Да.

Элсвит выглядела грустной, когда повернулась, чтобы уйти.

— Эй, ты собрала ягоды для меня? Я мечтал о них с мёдом.

Обернувшись, она улыбнулась.

— Тебе просто придётся подождать и увидеть, не так ли? Горшок очень ароматный. Это достаточно наполнит твой желудок. Что касается ягод…

Она повернулась обратно к маленькой приземистой хижине, пружинисто ступая.

Ухмыляясь, Клайв позвал волов и снова принялся за тяжёлую работу. Летиция вздохнула, наблюдая за ним.

И воспоминание потемнело. Пытаясь проследить за синаптическими импульсами, я прыгнула в другое воспоминание по тому же нейронному пути.

— Мертвы! — мать Летиции, Алдит, завизжала. — Они мертвы!

Летиция забилась в угол, счастливая, что жестокие мужчины, которые на повседневной основе избивали её, исчезли.

— Это был тот лжец, который обвинил твоего отца и братьев в том, что они связались с его шлюхой-сестрой. Я знаю, что это был он. Ферма заброшена. Вероятно, это он сделал. Обвинил твоего бедного отца в его собственных порочных поступках.

— Он…

Добрый. Она хотела сказать «добрый», но сдержалась, увидев выражение глаз матери.

— Он что?

Прищурив глаза, её мать ждала ответ.

— Ушел. Уже почти год.

Летиция пальцами теребила края фартука.

— И откуда ты это знаешь?

Алдит посмотрела на свою дочь по-другому, как будто только что осознала, что она действительно может что-то знать.

— Я время от времени видела его в городе. После того, как его сестра умерла, а мать заболела.

— Откуда ты можешь что-то знать о нём? Их ферма находится в нескольких милях отсюда.

Расчёт замедлил её слова.

— Сплетни. Ройс положила на него глаз.

Летиция пожала плечами, надеясь, что мать снова начнёт её игнорировать.

— Шлюха, — выплюнула она, прежде чем начала расхаживать по комнате. — Я знаю, что это был он. Он пожалеет, что не держал свой лживый рот на замке, когда я с ним закончу.

ГЛАВА 31

Начинается тысячелетняя вендетта

Вспоминание Летиции померкло, а затем меня втолкнули в следующее. Тело горит от мучительной боли, лёгкие как камень, нечем дышать, комната залита красным.

Не я. Я отделила себя от источника боли. Летиция корчится на полу спальни. Её мать с красными искорками в холодных, мёртвых глазах стояла в дверях, а старый краснолицый мужчина, который, казалось, был в шоке, был зажат в её стальной хватке.

— Наконец-то, — сказала она, прежде чем швырнула мужчину через всю комнату.

Летиция прыгнула и вгрызлась в него во время кормления.

— Теперь мы обе вдовы, — сказала Алдит, уходя.

Воспоминание потемнело, а затем замерцало, как катушка старого фильма. Моя голова ужасно раскалывалась, когда я погрузилась в новое воспоминание. Оно было недавним. Клайв и Рассел выглядели так же, как и сейчас, в той же одежде. Клайв вошёл в дверь, и его встретил Рассел. Вход был пуст, если не считать их двоих. Однако Летиция должна была быть поблизости, чтобы я была здесь.

— И как поживает наш местный оборотень в эти дни, сир?

Уголок рта Рассела приподнялся.

— Забавно, — сказал Клайв, направляясь в кабинет.

— Какая была тема для обсуждения сегодня вечером?

Рассел последовал за Клайвом по коридору.

Клайв остановился и прислонился к дверному косяку, засунув руки в карманы. Выражение его лица смягчилось, когда он покачал головой.

— Она была очень зла из-за детской книжки.

— Детской книжки?

— Да. Что-то о срубленном дереве, чтобы эгоистичный мальчишка мог получить всё, что хотел. А потом — эта часть, казалось, взбесила её больше всего — дереву пришлось провести остаток своей обрезанной жизни с ним, сидящим на нём.

— Дерево было разделено по половой принадлежности?

Клайв пожал плечами, ухмыляясь своему другу.

— Я понятия не имею. Однако я точно знаю, что мальчик был засранцем. Она совершенно ясно высказалась по этому поводу.

Рассел усмехнулся.

— Я уверен, что она права.

— Как и я уверен, что так оно и есть.

— Если я могу предложить, сир, возможно, в следующий раз вам следует присоединиться к разговору.

Глаза Клайва загорелись юмором.

— Ну и зачем мне это делать?

На мгновение погрузившись в раздумья, выражение его лица стало мрачным.

— Молчаливый и угрожающий — это больше по мне. Ну же, расскажи мне, что я пропустил.

Дверь кабинета плотно закрылась за Расселом. Я оглядела холл, пытаясь найти Летицию. Мгновение спустя я увидела глаз, выглядывающий из салона напротив. Дверь не могла быть приоткрыта больше чем на сантиметр или два, но сердце явно было разбито.

Я предположила, что это ответило на наш вопрос «почему сейчас». После столетий надежд и тоски по её единственной настоящей любви он бросил вызов логике и влюбился в книжного ботаника-оборотня.

Я вынырнула из воспоминаний Летиции, измученная. Клайв ждал, всё ещё сидя передо мной, всё ещё держа руку на моей лодыжке. Было странно видеть его сейчас, такого лощеного и утончённого, и вспоминать его тогда, потеющего в полях. Однако в любом случае одно было правдой. Он был хорошим мужчиной.

Я поцеловала его, а затем слезла со стола.

— Пойдём. Объясню в машине.

Я хотела как можно скорее лечь в мягкую постель.

Держа гримуар на коленях, я откинулась на спинку сиденья и позволила прохладному ночному воздуху окутать меня. Я отогнала воспоминание о боли и сосредоточилась на холоде, который чувствовала, на том, как выбившиеся волосы хлестали меня по лицу, Клайв был раздет и работал в поле.

— Это несправедливо, — сонно сказала я.

— Что такое?

— Ты. У тебя никогда не было трудного возраста. Двенадцать? Очаровательный, искренний. Двадцать? Святое дерьмо. Я буду фантазировать об этом ещё долгие годы. Нежить? Великолепный. Следовательно, ipso facto[14], несправедливо.

К счастью — в данном случае — у меня не было детских фотографий. Отсутствие фотографий из класса средней школы означало, что я не могла показать ему, как должна выглядеть неуклюжая юность.

— Как… Летиция знала меня при жизни?

— Ага. Она была сильно влюблена. Серьёзно. Вплоть до того, что я-отказываюсь-убить-его-мама-не-вопрос-как-много-ты-мучаешь-и-бранишь-меня-даже-если-ты-обратишь-меня-в-вампира-я-не-хочу-делать-это, вот так серьёзно.

Я не могла винить её. Я сама была безнадёжно влюблена в него.

— А потом она сказала «да».

Он выехал с автострады, петляя по тёмным улицам на обратном пути в Пасифик-Хайтс.

— В её защиту скажу, что она говорила «нет» почти тысячелетие.

— Вот оно что.

Я передала всё, что видела, а потом мы сидели в тишине, каждый погрязнув в свои мысли.

— Я её не помню, — наконец, сказал он.

— А с чего должен то? Это было сотни жизней назад. Зная тебя и видя тебя её глазами, я также знаю, что доброта к незнакомцу не была для тебя чем-то необычным. Ты не отметил её или её спасение, потому что приоритеты на стороне сострадания укоренились в тебе.

Он оглянулся, нахмурив брови.

— Я не герой, Сэм. Скажи мне, что ты это понимаешь. Я потерял счёт количеству людей, которых убил. Я потерял счёт столетия назад. Стефо сказала тебе об этом в Новом Орлеане. Я прожил так долго, потому что всегда ставил себя на первое место. Всегда. Угрозы устраняются немедленно, чтобы позже не стать ещё большими угрозами. Бессердечный ублюдок, я полагаю, так она назвала меня. Она не ошиблась.

Переключив передачу, он проехал через ворота, которые распахнул один из его вампиров.

— Думаешь, я стал магистром вампиров, будучи милым и плюшевым?

Я рассмеялась. Я ничего не могла с этим поделать.

— Я знаю, кто ты. Ты можешь быть безжалостным, расчётливым, смертоносным и всем прочим, но ты сдерживаешь это умом и порядочностью. Ты не Сен-Жермен или Лафитт, даже не Кадмаэль или Лиан.

Он въехал в гараж и заглушил двигатель.

— Что это значит?

— Ты не потерял свою человечность.

Отстегнув ремень, я вышла из родстера, прижимая гримуар к груди.

Клайв обошёл машину спереди, взял мою свободную руку и поцеловал её.

— Я чувствую крайнее затруднение в том, чтобы напомнить тебе, что я потерял его тысячелетие назад.

— Нет. Мёртвый это не значит безмозглый или бессердечный. В твоём случае это избавило от повседневных забот о посадке и сборе урожая, о засранцах-хозяевах и оплате аренды. Когда весь этот шум и драма утихнут, останется только то, что является правдой. И что правда, так это то, что ты хороший мужчина. Боялись, да, но и любили. Рассел и Годфри охотно встают между тобой и опасностью, не из чувства долга, а из любви и уважения. Посмотри на всех других магистров, которые звонили тебе, вызывались посмотреть за твоим ноктюрном, пока мы ездили в Новый Орлеан. Этого не происходит, потому что ты такой страшный. Это происходит потому, что они восхищаются тобой и знают, что ты предложишь свою помощь, если они попадут в беду.

Покачав головой, он наклонился и крепко поцеловал меня.

— Как бы ты сказала, «парень, я тебя одурачила». Пойдём, давай приведём тебя в порядок и уложим в постель.

Когда мы вошли в дверь в холл, Рассел уже ждал нас.

— Она права, сир.

— Тебя никто не спрашивал, — Клайв похлопал Рассела по плечу, проходя мимо. — Есть что сообщить?

— Ничего, мой сеньор.

Рассел последовал за нами по длинному коридору.

«Сир» и «сеньор» могли означать только одно: нас слушали.

— Я скоро спущусь, и тогда мы начнём нашу стратегию. Сэм нашла, где прячется Летиция.

— Спасибо, мисс Куинн. Мы в долгу.

Это было что-то вроде театра для ноктюрна. Очевидно, Клайв и Рассел пытались заставить вампиров оценить меня по достоинству. Я могла бы сказать им, что это никогда не сработает, но было мило, что они попытались.

После долгого тёплого душа — сейчас я не могла выносить жару — я посмотрела в зеркало и увидела ярко-белую прядь в своих волосах. Начиная с моего правого виска, она была шириной в два с половиной сантиметра и спускалась прямо к кончикам. Марта сказала мне, что я могу перенаправить платёж. Это не обязательно должна была быть слепота.

Сегодня вечером, когда я впитала боль из колдовского стекла, а затем прошпионила за Летицией, я выбрала другую оплату. Я не помню, чтобы сознательно решила избавиться от пигмента в своих волосах. Впрочем, я всегда думала, что «невеста Франкенштейна» — это круто, так что кто знает? Я высушила волосы феном, надела пижаму, вошла в нашу комнату и обнаружила Клайва, сидящего на краю кровати.

— Что ты здесь делаешь?

Не то чтобы я не была рада его видеть.

— Я живу здесь.

Он встал и притянул меня в свои объятия.

— Я дал Расселу и Годфри краткий обзор. Я отвлёкся, сосредоточившись на твоём сердцебиении, — пробормотал он, целуя меня в шею. — Ты напугала меня ранее, — он повалил нас на кровать. — Я этого не потерплю. Звук твоего следующего сердцебиения не может быть самой важной вещью в моей жизни.

— Простофиля, — промурлыкала я. — Тут ты сплоховал.

Я осыпала его лицо лёгкими поцелуями.

Он носом задел моё горло, мою челюсть, а затем потёрся щекой о мою щёку. Запустив палец в седые волосы, он изучал их.

— Мне нравится.

Я пожала плечами, чувствуя себя неловко.

— Я перенаправила платёж, чтобы не ослепнуть сегодня вечером.

— Умно. Я думал, это, — сказал он, проводя волосами по губам, — из-за колдовского стекла, — он вздохнул, а затем поцеловал меня. — Что мне с тобой делать?

— Лучше надень на это кольцо.

Опираясь на предплечья, он изучал меня.

— Я бы сделал это прямо сейчас, но викария может отпугнуть наш секс.

— Я не верю, что мы сейчас трахаемся. Я почти уверена, что знала бы.

— Дорогая, я только начинаю.

В мгновение ока он снял с нас одежду.

— Видишь? — сказал он, уткнувшись носом в мою грудь. — Это может поставить беднягу в неловкое положение, — осыпая поцелуями моё тело, он добавил: — И это.

Когда он устроился у меня между ног, его язык и клыки вырвали из меня крик, он сказал:

— Честно говоря, я даже не уверен, что это законно.

Тяжело дыша и хихикая, я подняла его и перевернула нас, заткнув ему рот своим собственным ртом. Я поднялась, уловив его стон. Он провёл руками от моих бёдер к груди, перекатывая и пощипывая мои соски, пока я скакала на нём.

— Подумай о том, как бы он покраснел прямо сейчас, пытаясь вспомнить своих дорогих возлюбленных.

— Клайв.

— Прости, дорогая.

Он перевернул нас обратно, руками скользнул под мои ноги, чтобы держать их раздвинутыми для него. Отпустив шутку, он показал мне, что именно сверхъестественная сила, скорость и мастерство могут сделать с человеком.

Истощённая, вибрирующая, с мышцами, похожими на желе, я прильнула к нему.

— Я согласна.

Вытащив клыки из изгиба моей шеи, он поцеловал меня в шею.

— Как и я.

* * *

Я проснулась оттого, что большой палец Клайва скользил взад-вперёд по моему животу.

Улыбаясь, я прижалась к нему.

— Я люблю зиму.

Он скользнул рукой вверх по моему телу, прежде чем остановился на груди. Прильнув губами к моей шее, он сказал:

— Что мы будем делать со всеми этими длинными ночами?

— Ничего, — сказала я, выбираясь из постели, — пока я не почищу зубы.

Клайв последовал за мной для самой эротичной чистки зубов в моей жизни.

Много позже мы вымылись, оделись и спустились вниз.

Подождите. Этого не могло быть. Я знала этот голос!

С криком я помчалась по коридору, перепрыгнула через балюстраду и спрыгнула вниз через узкий промежуток между лестницами и галереями. За две секунды, которые потребовались, чтобы упасть, я оставила свой желудок на третьем этаже и прокляла свой собственный идиотизм, но я должна была добраться до него как можно быстрее. Со мной всё было бы в порядке, но Дейв схватил меня в воздухе и поднял над плиткой.

— Какого хрена? — зарычал он.

Я бросила один взгляд в эти чёрные, как у акулы, глаза и разразилась слезами. Я обняла его и зарыдала ему в плечо, не в силах произнести ни слова.

— Чёрт возьми, Сэм. Мы уже говорили о плаче.

Он отпустил меня, без сомнения, надеясь, что я упаду на пол, но я никак не могла перестать обнимать его.

Клайв провёл вверх и вниз по моей спине, успокаивая.

— Рад снова тебя видеть.

— Ты можешь что-нибудь с этим сделать?

Его раздражённое ворчание принесло радость в мою душу.

— Через минуту. Сэм была очень обеспокоена… больше, чем я предполагал… тем, что она убила тебя или отправила в параллельную вселенную, из которой ты никогда не вернёшься.

— Она так и сделала, — он похлопал меня по спине. — Хорошая работа. А теперь отпусти.

Качая головой у него на плече, я продолжала цепляться, как сумасшедшая обезьяна-паук.

— Возможно, нам следует перенести это обсуждение в мой кабинет.

Дейв вздохнул, а затем зашагал по коридору, изо всех сил стараясь не обращать внимания на вцепившегося в него оборотня.

Оказавшись в кабинете, Клайв оторвал меня от Дейва, а затем прижал к себе, усадив нас вместе на мою скамейку. Сделав глубокий вдох, я вытерла лицо и позволила этому впитаться. Он не был мёртв.

— Мне жаль.

Я указала на шрамы на его лице.

— Эх, — он пожал плечами. — Прости, что я пытался убить тебя.

Я махнула рукой, стирая его извинения.

— Ерунда.

Покачав головой, Клайв похлопал меня по ноге.

— Иди сюда, — позвал он.

Дверь кабинета открылась. Вошли Рассел и Годфри, а за ними вампир, имени которого я не знала, неся поднос с пивом, клюквенным соком и кубком крови.

Когда пока всё ещё безымянный вампир ушёл, Рассел занял стул рядом с Дейвом, а Годфри подвинул один из столов на другой стороне офиса. Прежде чем мы начали, я допила сок и схватила пустой бокал Клайва, отнеся их к мойке бара. Я нажала на планшет Клайва, чтобы включить музыку.

— Ты можешь рассказать нам, что произошло?

Клайву не нужно было место с высоким положением. Расслабившись на скамейке, держа мою руку в своей, он командовал комнатой.

— Чёрт, головные боли начались, как только Джордж забрал Оуэна. Она хороша. Отдаю ей должное. Я не понимал, что она делает, пока не стало слишком поздно, — он провёл рукой по своей лысой голове. — Боль была постоянной. Пульсация за глазами. Очень негативное дерьмо продолжало крутиться в моих мыслях. Мы с Мэгги поссорились, и она выгнала меня в ту ночь, когда я напал на тебя. И это только подлило масла в огонь.

— Мне так жаль! Я могу поговорить с ней за тебя. Объяснить, какая у меня тётя. Я…

— Я разговаривал с ней перед тем, как прийти сюда. Если тебе нужна банши, чтобы помочь расправиться с твоей тётей, она у тебя есть.

Дейв поднял свой стакан и допил пиво.

— Разве это неправильно, что мысль о банши, кричащей в ухо моей тёте, вызывает у меня тепло и головокружение?

Дейв ухмыльнулся.

— В любом случае, негативное дерьмо, носящееся здесь, — он постучал себя по лбу, — всё это было о тебе и о том, какая ты огромная грёбаная сволочь.

— Объяснимо, — сказал Годфри с серьёзным выражением лица, хотя я почувствовала юмор в сказанном.

Я попыталась мысленно ударить его между глаз. Когда он вздрогнул, Клайв поднял руку, и я дала ему пять.

— После того, как Мэгги выгнала меня, я понял, что ты была причиной всех моих проблем. Я хотел убить тебя. Отчасти я понимал, что это неправильно, поэтому я пошёл в бар, чтобы избежать встречи с тобой.

Он внимательно посмотрел на меня.

— Я думал, что обжёг тебя.

— Так и было, — голос Клайва был ледяным.

О, чёрт.

ГЛАВА 32

Небольшое объятие?

Я покачала головой и махнула рукой, пытаясь стереть обвинение в голосе Клайва. Мы не обвиняли жертв Эбигейл в том, что она заставляла их делать.

— Я получила много помощи. Видишь?

Я подняла голову, чтобы он мог видеть мою чистую шею.

— Я в порядке.

— Однако, — добавил Клайв, — это не обошлось без сильной боли у Сэм.

Я шлёпнула Клайва по руке.

— Прекрати. Ни в чём из этого Дейв не виноват. Ни в чём из этого. Если хочешь на кого-то злиться, злись на Эбигейл.

— О, да.

— Хорошо. Дейв боролся с ней. До самого конца я могла это видеть. Она подталкивала его убить меня, а он делал всё возможное, чтобы сдержать пламя, — я уставилась прямо ему в глаза. — Я знаю, как сильно ты боролся, чтобы защитить меня. И я здесь не безгрешна. Эти шрамы на твоём лице… из-за меня. Я так боялась, что убила тебя или отправила туда, откуда ты никогда не найдёшь дорогу обратно, — я положила руку на свой бурлящий, переполненный чувством вины живот. — Прости.

Он встал, покачал головой и начал расхаживать по комнате.

Рассел мгновение изучал Дейва, а затем повернулся к Клайву.

— Насколько мы уверены, что Эбигейл больше не в нём, не наблюдает за нами?

— Весьма, — сказал Дейв, остановившись и прислонившись к столу для совещаний. — Сэм отправила меня в Ад. Ты молодец за это. И когда кто-то пытается тебя убить, ты сопротивляешься так, как можешь. Ты думаешь, мне не насрать на это? — он указал на своё лицо. — Ты оказала мне услугу. Меньше случайных прохожих, которые останавливают меня на улице и задают вопросы.

Клайв окинул меня оценивающим взглядом, а затем повернулся к Дейву.

— Сэм отправила тебя в Ад?

— Да. Ничего страшного. Там меня знают.

Он подмигнул мне, что было совершенно не в характере Дейва. Большой болван пытался смягчить моё чувство вины. Затем снова…

Я встала и подошла к нему. Когда я стояла прямо перед ним, я потянула его за руки, которые были скрещены на груди, и положила его руки мне на шею.

— Что ты делаешь? — вскинув брови, он ждал.

— Ты подмигнул.

— Я так и сделал.

Я пристально посмотрела на него сверху вниз.

— Очень непохоже на тебя.

— А. Может быть, я не душу тебя, потому что она достаточно умна, чтобы знать, что если я ослаблю хватку на сантиметр, три вампира попытаются убить меня.

— Ей было бы всё равно, что с тобой случится, лишь бы она причинила мне боль.

— Хорошее замечание.

Он похлопал меня по плечу, развернул, а затем подтолкнул обратно к Клайву. Грубо.

— Тебе нужно попрактиковаться в этом заклинании. Оно отменное. В любом случае, поскольку я был там, и она всё ещё была у меня в голове, я смог отследить демона, с которым она работала.

Моя рука взлетела ко рту.

— Ты нашёл его?

— Да, — сказал он. — Она пробыла со мной всего секунду или две после того, как я спустился, но этого было достаточно, — он пожал широкими плечами. — Демон низшего уровня. Я уничтожил его. Потребуется вечность, чтобы перестроиться.

— Это замечательно, но разве она не могла найти другого? — спросил Рассел.

Кое-что пришло мне в голову, когда я заметила освободившееся место рядом с Расселом. Хищнику было неудобно иметь за спиной другого хищника. Я догадалась, что именно поэтому Дейв сейчас стоял на другой стороне комнаты.

— Она могла бы, но она не знает, что потеряла своего симбионта. Я попросил об услуге. Демон младшего уровня. Он будет следить и выполнять свою роль всеми способами, кроме одного. Он не позволит ей действовать против тебя. Когда придёт время, он отключит её, так что она будет работать одна без предупреждения.

От ухмылки, появившейся на лице Дейва, у меня по спине пробежал холодок.

Я подняла руку.

Приподняв одну бровь, он ждал, когда я заговорю.

— Знаю-знаю, ты сказал не обниматься, но я очень хочу обнять тебя прямо сейчас. Ты больше похож на «я-смирюсь-с-этим-но-мне-это-не-понравится», или это жесткое «я-выдерну-твои-руки-и-побью-тебя-ими-по голове»?

— Почему бы тебе вместо этого не обнять меня? Я считаю, что Дейв уже достаточно натерпелся.

Клайв раскрыл объятия, и я нырнула внутрь, обнимая его, едва не выжимая из него жизнь.

— Ты знаешь, что это значит? — спросила я, беря себя в руки. — Ситуация меняется. Возможно, у меня действительно есть шанс. Она потеряла своего демона, и мы только что добавили в свои друзья банши!

— Не забывай. Теперь ты ещё и друг драконов, — добавил Клайв, его глаза сияли, когда он посмотрел на меня.

— Что это? — прошептала я.

Он казался даже счастливее меня.

Он сжал моё колено.

— Чем больше людей на твоей стороне, тем дольше я смогу тебя удерживать.

— Ну, всё, — проворчал Дейв. — Когда вампиры начинают становиться мягкотелыми, это мой сигнал, чтобы уйти, — он поднял обе руки, отгоняя меня, когда я начала вставать. — Даже не думай об этом, — предупредил он и вышел.

— Я мысленно обнимаю тебя! — крикнула я, когда дверь захлопнулась.

— Итак, — сказал Годфри через мгновение, — теперь, когда мы разобрались с ситуацией Эбигейл, что мы будем делать с Летицией?

— Я могла бы позвонить Стефо и попросить её с сестрами понаблюдать за домом. Присмотреть за ней для нас, пока мы планируем? — я похлопала себя по карману и тут вспомнила. — Но перед этим мне нужно заменить свой телефон.

Клайв указал на стол и ухмыльнулся.

— Рассел уже купил тебе новый. Коробка в верхнем ящике.

— Я подобрал несколько дополнительных услуг, пока был там, — заверил меня Рассел со всей серьёзностью.

— О, конечно. Вы все издеваетесь.

— И, — прервал Клайв, — я говорил со Стефо прошлой ночью. Она сказала, что они будут следить за своей соседкой.

Он помолчал, нахмурив брови, а затем резко встал, Рассел и Годфри последовали за ним, когда он бросился к двери.

— Очевидно, они сейчас у нас в гостях, — отозвался Клайв.

Я догнала парней у входной двери. Стефо и её сёстры стояли по другую сторону закрытых ворот, в то время как вампиры на страже смотрели куда угодно, только не на них.

— Послушайте, вы, маленькие засранцы, если вы не поприветствуете нас переполненными чашами и танцующими мальчиками, мы сорвём эти ворота с петель и создадим сад клыкастых скульптур.

Стефо была в бешенстве, и её сёстры не отставали.

— Сфено, — позвал Клайв, пересекая двор, — Эвриала, Медуза, для нас большая честь, что вы пришли.

Вампиры уже открывали ворота, так что Клайву не нужно было останавливаться, чтобы наклониться к руке Стефо и поцеловать её. Он сделал то же самое и для её сестёр, воплощая собой образ прекрасного принца, оказывающего придворные знаки внимания.

— Пожалуйста, пойдёмте с нами.

Клайв предложил руку Сфено, которая взяла её, подмигнув мне. Рассел и Годфри предложили свои её сестрам, провожая их внутрь.

Поскольку библиотека находилась в полном раздрае, Клайв выбрал салон, оформленный в синих тонах. Я видела эту комнату, но не проводила в ней время. Тут было очень мило, всё в мягких акварельных тонах. Дамам предложили самим выбрать себе места, в то время как вампиры подошли к буфету, чтобы налить бокалы вина.

Женщины сели в кресла, оставив диван вампирам, что было таким забавным силовым ходом. Ухмыляясь, я села на середину дивана и вытянула руки вдоль верхней части подушек. Когда мужчины обернулись, последовало короткое колебание, прежде чем они раздали вино.

Клайв сел рядом со мной, в то время как Рассел и Годфри остались стоять у стойки бара, как винные стюарды. Безошибочно, Клайв потянулся через плечо, схватил меня за руку и потянул её вперёд, так что она обвилась вокруг него.

Стефо вздёрнула в мою сторону подбородком.

— Что с волосами?

— Ой, — я застенчиво коснулась пряди. — Пустяки, — под пристальным взглядом Стефо я добавила: — Я больше не теряю зрение.

Она кивнула.

— Хороший компромисс.

— Проехали.

Вошёл вампир с подносом изысканных закусок, которые он предложил нашим гостям — не мне, — а затем оставил поднос на кофейном столике.

— Спасибо за визит, — начал Клайв. — Вряд ли, я видел вас всех вместе с конца восемнадцатого века. Чикаго, не так ли?

Эвриала и Стефо уставились на свою сестру, в то время как Медуза, смеясь, откинула голову назад.

— Чёрт возьми, это было весело. Мы должны вернуться туда в следующий раз. Все, кто помнил бы нас, мертвы.

— Нет, — тон Эвриалы положил конец размышлениям Медузы. — Когда ты сжигаешь город дотла, ты оказываешь людям услугу, не возвращаясь.

— Послушай сюда мисс Благовоспитанность, — Медуза закатила глаза и схватила с подноса ещё одну закуску. — И мы встречались в Афинах много раз, — она взглянула на нас. — Руины говорят сами за себя.

Наклонившись вперёд, я схватила нечто похожее на копчёного лосося, огурец и что-то белое. Ммм, восхитительно.

— Что ты думаешь, Сэм? — спросила Сфено, когда я потянулась за другим.

— Действительно вкусно, — сказала я, отправляя это в рот.

Когда я подняла глаза, то поняла, что она пристально смотрит на Клайва.

— Я не могу не заметить твоего удивления при виде еды или того, что кровосос тебе ничего не предложил, — выражение её лица было грозным. — У нас уже был этот разговор в Новом Орлеане. Ты сказал, что справишься лучше.

— Нет, нет, я в порядке. Видишь? Джинсы сидят идеально. И его помощница предложила достать мне всё, что я захочу. Скоро здесь будет полностью оборудованная кухня.

— Скоро, — эхом отозвалась Сфено, не сводя глаз с Клайва.

— Итак, — сказала я, отчаянно пытаясь сменить тему. — Вы не видели Летицию по соседству?

Медуза подняла свой бокал, чтобы добавить вина, и Годфри наполнил все три бокала.

— Вампира? — Эвриала внимательно наблюдала за перепалкой между своей сестрой и Клайвом. — Мы её не видели. Дом кажется закрытым и пустым. Хотя Медуза уверена, что прошлой ночью слышала учащённое сердцебиение.

— Это было в два или три часа ночи, — Медуза подхватила эту историю. — Я пила на веранде, избегая этих двоих и слушая океан. Мне показалось, что я увидела движение в воде. Луна была яркой, но между домами растут деревья. Звук был такой, как будто что-то шлёпнулось на причал.

— Океан ревел, — продолжила она, — но я уверена, что слышала шаги. Мне было интересно, поэтому я сосредоточилась на доме. Я уверена, что слышала, как закрылась дверь. Сердце бешено заколотилось, а затем остановилось. Это могло быть что угодно, кролик, пойманный ястребом. Не знаю, но ощущалось, будто звук доносится изнутри дома.

Мы немного помолчали, размышляя.

— Как ты думаешь, у неё есть приспешник, который приносит ей еду?

Но зачем кому-то так рисковать? Если нечто пришло из океана, питалась ли она сейчас фейри?

— Это ты нам скажи. Но сначала съешь побольше, — она пододвинула ко мне поднос.

— Ох.

Я взглянула на её сестёр. Мы говорили всем, что я могу читать вампиров? Горгонам, вероятно, было наплевать, но я всё равно чувствовала себя незащищённой.

— Теперь, кто подвергает её опасности? — сказал Клайв, и вся приветливость и юмор исчезли из его голоса.

Стефо коротко выдохнула и выругалась.

— Люди должны говорить мне, когда что-то становится секретом.

Она повернулась к своим сёстрам.

— То, что я вам говорила о ней, — сказала она, указывая на меня большим пальцем, — забудьте. Вся эта история с Новым Орлеаном. Забудьте об этом.

Сёстры оглядели меня с ног до головы, прежде чем Эвриала, наконец, кивнула и выпила своё вино. Медуза медлила дольше, но в итоге пожала плечами, как раздражённый подросток, допила вино и протянула пустой бокал Годфри.

Я не могла не заметить, что пожатие плечами не было согласием, но, вероятно, это было лучшее, что мы могли получить. Сняв кроссовки, я поджала ноги под себя, прислонилась к Клайву и закрыла глаза.

Набросив мысленную сеть на Сан-Франциско, я поискала Летицию. Бессмертные напротив меня зарегистрировались как чёрные точки с почти ультрафиолетовым ореолом, хотя я бы никогда им не сказала. Это была та информация, которая быстро убила бы меня.

Я перебрала вампиров в ноктюрне, тех, что были в городе, и посмотрела, где я видела её в последний раз. Её там больше не было. Как ей удалось сделать свою сигнатуру такой тусклой? Единственными людьми, которые знали, что я могу читать вампиров, были те, кто был в этой комнате, а также Дейв, Оуэн, Джордж и Мег.

Сёстры Стефо знали об этом всего день или два. Никто из остальных не предал бы меня. Откуда ей знать, что ей нужно прятаться от меня?

ГЛАВА 33

Панамо-Тихоокеанская международная выставка 1915 года

Открыв глаза, я повернулась к Клайву.

— Какая причина может быть у вампира для того, чтобы питаться другими сверхъестественными существами, а не людьми?

— Ты не смогла её найти?

Нахмурив брови, он на мгновение задумался.

— Возможно, она снова покинула этот район.

— Хм? Её сейчас нет дома. Я продолжу поиски. Однако я тут подумала. У неё нет возможности узнать, что я могу это сделать, так что питьё крови оборотня было сделано не для того, чтобы сбить меня с толку. Для чего она это делает?

Должна была быть причина, по которой она пустилась в такие сложности.

— Странность? Вкусовые предпочтения? — предложил первым Годфри. — Хотя, я не припомню, чтобы она пила что-либо, кроме крови в мешках или случайного человека, когда жила здесь.

— Сила, — добавил Рассел. — Я не впитал в себя никаких волчьих черт, но ваша кровь сделала меня сильнее, чем человеческая кровь, мисс Куинн, — глубокий, размеренный голос Рассела всегда фокусировал разговор.

Рука, державшая мою, дрогнула. Едва заметно, но я это почувствовала. Клайву не нравилось, когда ему напоминали, что Рассел когда-то питался от меня.

— Запах, — вызвалась Эвриала. Когда она заметила, что мы с вампирами уставились на неё, она указала на Клайва и сказала: — Твой запах отличается от их.

— Я не понимаю. Все вампиры пахнут по-разному, точно так же, как вы трое пахнете по-разному.

— Да? — Стефо наклонилась вперёд, внезапно заинтересовавшись. — Как она пахнет?

Она указала на Медузу.

Я глубоко вдохнула.

— Прямо сейчас она пахнет новой кожей, — я взглянула вниз и обнаружила ботинки без маркировки. — Извини, но кислый привкус алкоголя просачивается сквозь немытую кожу.

— Эй.

Медуза выглядела в равной степени возмущённой и смущённой.

— Мы сказали тебе привести себя в порядок, — Стефо кивнула мне. — Что ещё?

— Шампунь из цветов апельсина, лосьон с алоэ, лосось, который она только что съела, но теперь, когда я обратила внимание, ты права. У вас троих действительно есть общий скрытый запах.

— Змея? — догадалась Стефо.

— Да, — я повернулась к вампирам в комнате. — Но с этими парнями я ничего не получаю… ох.

Кивнув, Эвриала сказала:

— Он едва уловим, этот медный запах крови. Чем старше и свирепее вампир, тем сильнее вонь. Отполированные городские вампиры вроде вас троих? Это чувствуется едва.

Она наклонилась вперёд и взяла ещё одну закуску.

Глубоко дыша, я наполнила свои лёгкие мириадами ароматов в комнате. Она была права. Там была кровь, но её заглушали индивидуальные запахи, которые делали их теми, кем они были.

— От Клайва всегда пахло лимонами и свежим бельём, сушащимся на веревке для меня.

Я притянула его руку к своим губам для поцелуя. Сила, безопасность и дом.

— Мой.

— Это очень мило, но он тоже пахнет тобой, — сказала Эвриала. — Он пьёт из тебя. Они этого не делают. В его медном запахе есть намёк на мех.

— Серьёзно? — я держала руку Клайва в своей. — Это очаровательно. Эти парни сказали, что другие вампиры могут сказать, что мы вместе из-за наших запахов, но я думала, что они имели в виду из-за секса…

— Да, — перебил Годфри. — От тебя разит.

Горгоны кивнули, и моё лицо вспыхнуло.

— Как аукнется, так и откликнется, — проворчала Медуза.

— Возможно, — сказал Клайв, — мы могли бы вернуться к теории Эвриалы о том, почему Летиция пьёт кровь сверхъестественных существ.

Эвриала допила свой бокал и снова подняла его. Такими темпами у Годфри будет работа на полный рабочий день. Он открыл ещё одну бутылку и снова наполнил бокалы.

— Если этот вампир не знает, на что способна Сэм, тогда она прячется от тебя, — сказала она Клайву. — Она когда-нибудь видела, как ты выслеживаешь по запаху?

— Нет, я… — он умолк, чтобы подумать. — Я сомневаюсь.

— 1915? — предложил Рассел.

Клайв покачал головой.

— Откуда ей об этом знать? Это было местное и не имело к нам никакого отношения.

Годфри наполнил бокалы, а затем поставил три открытые бутылки на кофейный столик.

— Дамы, моя смена закончилась. Я оставлю это здесь для вашего следующего обслуживания, — с ухмылкой он опустился на диван рядом со мной. — Все слышали о том трюке, который ты выкинул.

Закатив глаза, Годфри толкнул меня локтем.

— Твой жених там помог человеческой полиции выследить педофила-убийцу, который похищал детей с Панамо-Тихоокеанской выставки.

— Всемирная выставка в Сан-Франциско? Ты был… верно. Конечно, ты был здесь. Я никогда не привыкну к тому, как долго вы, парни, живёте. Никогда.

— Мы, милая, а не вы, парни. Как бы то ни было, дети пропадали без вести, вокруг царил такой хаос. Люди приезжали со всей страны, — продолжил Годфри.

— А откуда тебе знать? Ты не жил с нами в тот период, — сказал Клайв.

— Моя точка зрения. Я был в Уэльсе, — он снова толкнул меня локтем. — Теперь есть хорошая история. Спроси меня об этом как-нибудь в другой раз. В любом случае, я находился в чёртовом Уэльсе и слышал об этом, так что ты должен понимать, что все остальные тоже слышали.

— Кто-нибудь, расскажите уже мне эту историю. Что случилось в 1915 году?

Меня окружали шесть человек, у которых было больше жизненных историй, чем я могла себе представить, и я хотела услышать их все.

Рассел поднялся.

— Я был здесь, так что могу это рассказать.

Он пододвинул стул и сел, пока сёстры наполняли свои бокалы.

— Панамо-Тихоокеанская выставка длилась почти год. За это время город посетило около двадцати миллионов человек. Я никогда не видел ничего подобного.

— Я видела только картинки, — перебила я. — Побывать здесь и испытать это, — я покачала головой. — Дворец изящных искусств находится на всех моих беговых маршрутах. Это волшебно. Увидеть все дворцы, всю экспозицию… Разум по праву ошеломлён.

— Я чувствовал то же самое, мисс Куинн. Я провёл много ночей, бродя по закрытым экспозициям. Это было, — он остановился, чтобы подумать, — до и после, удивительно особое переживание.

Он задумчиво покачал головой.

— Хотел бы я, чтобы вы это видели. У меня такое чувство, что вы были бы рядом со мной, прогуливаясь по коридорам, такая же очарованная, как и я.

— Как сказал Годфри, — продолжил он, — люди приезжали отовсюду. Транспорт и связь были такими, какими они были тогда, путешественники отсутствовали дома неделями, иногда месяцами. К тому времени, когда кто-то понял, что люди пропали без вести, было уже слишком поздно проводить расследование.

— Подожди. Это как Генри Холмс[15] и Всемирная выставка в Чикаго.

Кивнув, он сказал:

— Точно. В тот период тут была благодатная почва для серийных убийц. И карманники, и насильники, и мошенники.

— И вампиры, — вмешался Годфри.

— Само собой, — согласился Клайв.

Рассел продолжил:

— В отличие от случаев, когда пропадают взрослые, исчезновение детей сразу же замечается.

Я подтянула колени к груди.

— Сколько детей исчезло?

— Мы приходили по вечерам, чтобы покормиться, — сказал Клайв. — Солнце зашло, и семьи собирались в местах встреч, чтобы вернуться в свои дома. Мы видели, как родители выкрикивали имена детей, но чаще всего ребёнок приходил, запыхавшийся от бега сквозь поток других посетителей. Однако мы всё ещё были там, когда отчаявшиеся семьи долго смотрели в ночь.

— Нет. Большинство из нас поели и ушли. Я остался, чтобы пройтись по экспозиции. Ты остался, чтобы убедиться, что дети найдены, — Рассел похлопал по подлокотнику дивана рядом с Клайвом. — Не потребовалось много времени, чтобы понять, что мы имели дело с человеком-хищником. Первого ребёнка нашли в разорванной одежде и с синяками на шее. Клайв нашёл его тело, брошенное за Дворцом садоводства. К сожалению, Клайв не мог вернуть ребёнка семье или соответствующим властям. Он не мог вмешаться в расследование. Тогда, как и сейчас, мы делали всё возможное, чтобы остаться незамеченными.

— Что случилось с ребёнком? — мой голос был тихим и испуганным. Даже я это слышала.

Я кое-что знала о том, через что прошёл этот ребёнок, и мне было ненавистно думать о таком юном…

Рассел не ответил на мой вопрос. Ему и не нужно было этого делать. Вместо этого он сказал:

— Клайв ждал с телом, оставаясь вне поля зрения, мысленно воздействуя на человеческие власти, чтобы они смотрели в правильном месте.

— Не все из них. За ночь до этого я питался от офицера. Обычно связь не сохраняется, как только мы уходим, но я попробовал. В конце концов, он вышел из-за угла здания, увидел ребёнка и начал дуть в свисток. Беднягу так трясло, что он с трудом засунул свисток в рот.

Клайв положил руку мне на колено.

— Это сводило с ума. Дети исчезали днём. Я находил тела, но не мог поймать убийцу до того, как он причинил им боль. Я не мог помешать этому случиться.

Когда он сжал моё колено, я прильнула к нему.

— Но он заметил кое-что в их запахах, — сказал Годфри. — Что возвращает нас к сути рассказа. Дети были покрыты миллионом запахов всех мест, где они побывали в тот день и за несколько дней до этого, так как люди тогда не купались ежедневно, — он взглянул на Медузу, — или сейчас, — добавил он с ухмылкой, стараясь отвести глаза. — А ещё от всех них исходил запах сладких яблок.

— Немногие из них были бы рассудительны, — Клайв взял на себя повествование. — По всей экспозиции были разбросаны тележки с едой, и имело смысл, что они будут пахнуть выставочной едой, но все они? Нет.

— Я искал. Я не смог найти убийцу, но мне пришлось дождаться наступления темноты. Однажды вечером я наконец-то нашёл нужную тележку, хотя в ней сидел не тот человек. Я чувствовал его запах, человека, который оставлял свой запах на каждом мёртвом ребёнке, но я не мог его найти.

Рассел снова взялся за эту историю:

— Расстроенный, он написал письмо начальнику полиции… подсунул его под входную дверь, сообщив тем самым, что знает, кто убивает детей. Он дал им описание тележки, сказал, что этот человек работает только во второй половине дня, — Рассел повернулся к Клайву. — Полагаю, ты также указал типы помады и лосьона после бритья, которые он использовал. Это заняло два дня…

— И ещё один мёртвый ребёнок, — вмешался Клайв.

— Но они поймали его. Однако, как ни странно, он не дожил до суда. Он был найден мёртвым в своей камере, обескровленным. Какое-то время это было настоящей загадкой.

Я поцеловала Клайва в щёку, и он обнял меня. Эти бедные дети. Это было сто лет назад, но моё сердце болело за них, за их последние минуты страха и боли.

— И ты полагаешь, — сказал Клайв Годфри, — что Летиция не только слышала эту историю, но и теперь пытается запутать свой запах, чтобы сбить меня с толку?

— Имеет смысл, — ответил Годфри. — Она, наверное, думает, что именно так ты нашёл её в той пещере на побережье. Я бы предположил, что прямо сейчас она испытывает настоящую паранойю по поводу твоих способностей к отслеживанию.

— Мы готовы помочь вам найти её, — сказала Эвриала.

Вампиры выглядели удивлёнными предложением, но я поймала взгляд Стефо и ухмыльнулась.

— Хорошо, — признала она. — Нам скучно, и мы не можем больше ни минуты находиться в обществе друг друга. Дайте нам что-нибудь весёлое, пожалуйста.

Стефо допила вино и со стуком поставила бокал — к счастью, не разбив его — готовая идти.

Выражение лица Эвриалы было напряжённым, а Медуза выглядела скучающей, но все они сидели здесь, готовые помочь.

— Я ещё не нашла её.

Господи, никакого давления, верно?

— Ну, поторопись. А пока…

Она подняла пустую бутылку из-под вина и потрясла ею в направлении Годфри.

— О, вот что здесь происходит. У вас, ребята, закончилось ваше собственное вино, так что вы «в гостях», — указала я, — пытаетесь выпить всё их.

— Как ты смеешь… — начала Эвриала, но Стефо шлепнула её по руке.

— Верно, но мы готовы работать за наше вино, так что скажите нам, где искать.

— Пойдём, — позвал Клайв.

Вошёл вампир, неся ящик с бутылками вина.

— Хорошо, — сказала Сфено, — у нас всё хорошо, — она махнула мне рукой, чтобы я поторопилась. — Иди и найди её.

Я прошла в другой конец салона, оттащила стул с высокой спинкой в угол и села, отстранившись от голосов в комнате. Подтянув ноги, я положила голову на колени, сделала долгий, медленный вдох и вернулась к ментальной сети, которую набросила на город. Когда моя голова начала пульсировать, на меня нахлынуло прохладное облегчение от боли. Даже болтая с горгонами, которые громко смеялись, он присматривал за мной.

Я начала с дома на Си-Клифф, но не почувствовала её там. Медленно, кропотливо я обыскала каждый уголок города. Ничего. Когда я потянулась к Северному заливу, мой разум зацепился за что-то странное и неестественное, от чего у меня скрутило живот.

ГЛАВА 34

Вот, чёрт, это нехорошо

Обернув свой разум вокруг странно окрашенного пятна, я проверила, чтобы убедиться, что передо мной Летиция, а не какое-то новое существо, о котором я не знала. Это была она, но она чувствовала, что всё не так. В её голове царил странный хаос. Я слышала её ровный голос в своей голове, желающий, чтобы кто-то расслабился, чтобы всё было хорошо, в то время как что-то ещё визжало. Это было похоже на гвозди по грифельной доске, если бы эти гвозди были разумными и отчаявшимися.

Я нырнула глубже, мимо голосов, и увидела её глазами. Она высасывала жизнь из русалки, её руки, словно железные прутья, сжимали жертву. Русалка теряла силы, визг превратился в хныканье. Когда она стала не более чем высохшей оболочкой, увядающий в небытие, Летиция бросила её и поплыла к берегу.

Я попробовала то, что сделала в Новом Орлеане, когда те вампиры напали на нас со Стефо в переулке. Я представила свою магию в виде золотой нити и обернула её вокруг разума Летиции. Закончив, я дёрнула, но нити соскользнули. Сбитая с толку, я попробовала ещё раз, делая точно так же, как делала раньше. Несколько нитей зацепились, как будто поймали что-то, но затем снова соскользнули.

Я была некромантом. Я не могла контролировать фейри. Единственное, что имело смысл, это то, что теперь, когда она насытилась кровью фейри, она изменила свою собственную химию до такой степени, что я не могла прикоснуться к ней. Но это не продлится долго. Вампирам нужно было регулярно питаться, потому что их телам — на самом деле, я не была полностью уверена, как это работает, но знала, что им нужна кровь ежедневно. Моей единственной надеждой найти возможность застать её между кормлениями, когда она будет без защиты фейри.

Открыв глаза, я повернулась обратно к комнате, полностью разбитая.

— Нашла её.

— Где? — Клайв уже стоял.

— Океан.

Звучало нелепо. Учитывая то, как все смотрели на меня с разной степенью замешательства, они согласились.

— Она на лодке? — спросила Медуза.

Покачав головой, я посмотрела на Клайва.

— Вам, парни, не нужно дышать, верно?

Все три вампира выглядели явно неуютно.

— Она… что? Она плавает поблизости? Сидит на дне и смотрит, как мимо проплывает рыба? — Годфри вскинул руки и прошёлся по комнате.

— Она питается водяными фейри. Она только что осушила русалку досуха. Фейри исчезают, когда умирают?

Если я не смогу убить её, возможно, вампиры смогут поймать её в воде.

Клайв снова опустился на диван, обхватив голову руками.

— Она убивает фейри, — тихо сказал он себе.

— Чёрт, — выдохнула Стефо. — Даже мы не связываемся с фейри.

— Есть ли способ связаться с эмиссаром, объяснить, что это не мы?

Должно было быть что-то, что мы могли бы сделать, чтобы дистанцироваться от Летиции.

— Которые из нас? — спросил Годфри, опускаясь на стул рядом со мной. — Вампиры? Сан-Франциско? Все не-фейри? — он провёл рукой по лицу. — Ты можешь себе представить, если Королева фейри решит натравить на нас своих воинов?

— Вы будете уничтожены, — ответила Эвриала.

— Да.

— Это и есть цель? — спросила я.

Клайв поднял голову и повернулся ко мне.

— Я имею в виду, вы все, видимо, знаете, насколько плоха идея злить Королеву фейри, так что Летиция делает это, чтобы сжечь всё дотла, включая вас? Её мама вернулась в Англию. Может быть, план состоит в том, чтобы разворошить здесь апокалиптическое дерьмо, а затем пересечь границу и там переждать наше уничтожение.

— А как насчёт подруги твоей двоюродной бабушки? — спросил Рассел. — Согласится ли она выступить в качестве посланника, чтобы объяснить, что мы охотимся на Летицию, что она не одна из нас?

Клайв покачал головой.

— Я не самый любимый у неё человек, и в настоящее время она в Волшебной стране, восстанавливается после того, как в последний раз исцелила меня.

— Лиам? — предложил Годфри.

— Он не очень доволен мной, учитывая то, что моя тётя сделала с ним.

Это было безнадёжно.

— Ты сказала, что в «Ведьмином Зеркале» есть дверь в Волшебную страну. Не могла бы ты пройти и поговорить с кем-нибудь? — рискнул спросить Рассел.

— Нет! — Клайв и Стефо ответили как один.

— Ты не ступишь в Волшебную страну без приглашения и гарантий безопасности. Слишком многие ничего так не хотели бы, как съесть тебя, — объяснила Эвриала.

— Как нам получить приглашение? — спросила я.

Годфри наклонился вперёд, уперев руки в бёдра.

— Вы сказали ранее, что Сэм теперь считается другом драконов. Они доставят её, поручатся за неё?

Клайв стоял с осунувшимся лицом.

— Сэм не отправится в Волшебную страну, и уж точно не одна.

— Ты не мог бы просто поторопиться и убить кровососа? Тогда вы могли бы отдать Королеве фейри тело и сказать: «Видите? Мы позаботились об этом?» — предположила Медуза.

— Она превратится в груду пыли, — сказала я.

— Хорошо, так даже лучше. Доведи её до смерти и отдай мне. Тогда Королева фейри получит награду. — Медуза снова наполнила свою чашку.

— Может быть, нам стоит пойти и ещё раз поговорить с бабушкой Коко и Джорджа. Узнать, что она думает?

Клайв медленно кивнул, доставая телефон из кармана.

— Сначала мне нужно позвонить.

Я почувствовала притяжение через то зеркало в «Ведьмином Зеркале». Королева фейри хотела меня. Я была в ужасе от того, что не выберусь обратно, если войду. Моя жизнь была здесь: Клайв, мои друзья, книжный магазин и бар. Всё это было здесь. Я не хотела посещать Волшебную страну на срок, который казался днём, только для того, чтобы вернуться домой и обнаружить, что все уже как сотни лет мертвы. Мне нужно было уйти, чтобы обезопасить всех, но при этом я могла потерять их всех.

Клайв вернулся, кивая.

— Она встретиться с нами.

Зная, каким приверженцем этикета была матриарх клана драконов, я побежала наверх и переоделась в длинное, мягкое, облегающее платье-свитер насыщенного винного цвета. Я сидела на краю кровати, надевая чёрные кожаные ботинки, когда вошёл Клайв.

— Ты всегда выглядишь шикарно, — сказала я. — Тебе не нужно переодеваться.

Он рассеянно посмотрел на себя.

— Нет. Я не хочу приводить этот план в действие. Я не хочу, чтобы Королева фейри узнала о тебе. Она капризна и порочна. Она может решить, что ты ей нравишься, и вовлечь тебя в разговор, который, по твоему мнению, продлится час, только для того, чтобы вернуться в этот мир где-нибудь в следующем столетии. Или она может невзлюбить тебя и отдать на съедение одному из своих монстров — вроде той твари, что напала на тебя в «Ведьмином Зеркале».

Он прошёлся по комнате.

— У меня нет ни власти, ни влияния в Волшебной стране. Ничего. Во всяком случае, она ненавидит вампиров, поскольку нас считают противоестественными.

— Неблагой двор — или тёмные сидхе, или как там это называется — не совсем цветочные фейри, — сказала я.

— Нет, но они являются частью естественного порядка вещей. Свет, тьма, день, ночь; в нашей литературе мы разделяем их на благих и неблагих, добрых и злых, но это никогда не бывает так просто. Фейри обладают необычайной силой и придерживаются кодекса этики, который нам чужд.

Он провёл рукой по волосам, редкий для него признак волнения.

— Это было бы всё равно, что приписывать зло змее. Она действует так, как и было задумано. Добро и зло не влияют на её поведение. Фейри эгоистичны. Благотворительность не ценится. Обман есть обман. Если они могут ввести тебя в заблуждение, заставить тебя согласиться с тем, что ты считаешь правильным, но затем исказить это, чтобы причинить вред, они будут праздновать обман и радоваться твоему уничтожению. Они обманули тебя и победили.

— Я думала, что фейри не могут лгать.

— Кто знает? — он сел рядом со мной на кровать. — Это может быть расценено как превосходная стратегия и манипуляция, чтобы обманывать, говоря правду. Вполне возможно, что их неспособность лгать это сказка, которую они распространили повсюду, чтобы заставить нас думать, что у нас есть шанс против них. Только фейри знают, на что они способны.

— Хорошо, давай остановимся и всё обдумаем. Цель состоит не в том, чтобы пережить визит в Волшебную страну, а в том, чтобы удержать её от нападения на нас из-за Летиции. Давай выясним, как отправить сообщение Королеве фейри с объяснением проблемы, а затем давай остановим Летицию, прежде чем она вызовет войну между королевствами. Никому из нас, вообще-то, не нужно входить в Волшебную страну.

Клайв выдохнул.

— Хорошо. Пойдём, — он взял меня за руку и поднял на ноги. — Мы спросим совета у Бенвейр.

Улица и дом были такими же, как и раньше: чистыми, богатыми, эксклюзивными. Несколько окон в доме Бенвейр светились в ночи. Клайв припарковался на улице перед особняком. Он встретил меня на тротуаре и взял за руку.

Сжимая её, он выдержал мой пристальный взгляд и сказал:

— Королева фейри не может заполучить тебя.

— Кто сказал, что она хочет меня? Господь свидетель, ты этого не делал. Помнишь? Ты постоянно искал способы бросить меня.

Я выдавила из себя смех, пытаясь поднять настроение, хотя у меня всё внутри сжалось. Я не хотела входить в Волшебную страну. Если повезёт, мы придумаем, как этого избежать.

Он поднял наши руки, повернув их так, чтобы моё помолвочное кольцо сверкнуло в тусклом свете.

— Плохой пример.

Прежде чем мы добрались до крыльца, входная дверь распахнулась. Файфф в своём чёрном костюме вышел на свет, а затем отступил в сторону.

— Сюда, пожалуйста.

Закрыв за нами дверь, он повёл нас в гостиную, в которой мы встречались в прошлый раз.

Бенвейр уже сидела с чашкой чая в руке. Выглядя во всех отношениях королевой, какой она и была. Она была одета в золотистую шелковую блузку, чёрные брюки и туфли на каблуках. Канареечные бриллианты сверкали у неё в ушах и на пальце.

Когда мы с Клайвом сели, она указала на чайный сервиз. Файфф налил и протянул каждому из нас по изящной чашке. Запах был потрясающий. Я глубоко вдохнула, наслаждаясь, прежде чем сделать глоток.

Клайв выпил и сказал:

— Хорошо. Моя посылка прибыла.

Он никогда не упускал ни одной уловки, ранее посылая ей тот супердорогой чай, о котором упоминал в прошлый раз.

— Да, так и есть.

Она держала свою чашку так, словно защищала своё новое сокровище.

Клайв поставил свою.

— Спасибо, что встретились с нами так быстро, — когда она кивнула, он продолжил: — Нам нужны ваши знания и советы.

Подняв брови, она ждала.

Я изо всех сил старалась не улыбнуться. Эта женщина была такой крутой, что мне захотелось пожать ей руку за то, что она заставила великого Клайва так тщательно взвешивать свои слова. Однако, поскольку я была на стороне Клайва, это показалось мне грубым.

— Есть вампир — не из моего ноктюрна — который нападает на фейри.

Рука Бенвейр замерла, когда она поднесла чашку к губам. Это было недолгим, но для женщины, так хорошо владеющей собой, это был шок.

— Теперь я понимаю причину вашего ночного визита.

— Вампира зовут Летиция, и её цель — убить меня. Она питается сверхъестественными существами, сначала оборотнем, а теперь и фейри, в попытке изменить свой запах, чтобы на неё было труднее охотиться.

Бенвейр склонила голову набок.

— Я никогда не слышала об этом.

— Как и я.

«Могу я ей сказать?»

Я не была уверена, что он собирался ей сказать, но нам нужна была её помощь, и я была в некотором роде в восторге от неё, поэтому я ответила: «Да».

— Это Сэм собрала всё воедино. Вы знаете, что она некромант и может говорить с мёртвыми. Похоже, вампиры достаточно мертвы, чтобы претендовать на это.

Бенвейр поставила чашку на блюдце на кофейном столике, и пристальным взглядом пригвоздила меня к дивану.

— Объясни.

Клайв открыл рот, но она взмахом руки заставила его замолчать. Она указала на меня.

— Ты объясни.

Когда женщина, другая форма которой размером с эту комнату, возможно, в несколько комнат, сосредотачивает внимание своего хищника исключительно на тебе… это уже перебор.

— Мэм, я могу чувствовать вампиров. Если достаточно сосредоточусь, то иногда могу слышать их мысли, как это бывает с мёртвыми.

— Это не без боли, — вставил Клайв.

Бенвейр едва удостоила его взглядом.

— Ты нашла вампира?

— Я так и сделала, но это было гораздо сложнее, чем обычно. В первый раз, когда я её обнаружила, она была в Бодега-Бей…

— Ты могла чувствовать её так далеко?

Бенвейр наклонилась вперёд в своём кресле.

— Да, мэм. Однако её сигнатура была смазана. Она не чувствовалась как вампир, не полностью. Когда я попыталась прочитать её мысли, я поняла почему. Она держала в плену оборотня и питалась исключительно им, фактически пытаясь обратить его.

— И это сработало? Смогла ли она создать гибрид оборотня и вампира?

«Осторожно».

— Нет. То, что она создала, было ужасным, безмозглым монстром, не волком и не вампиром. Он пытался атаковать всё, что видел. Она приковала его цепью.

— Вы убили его?

— Конечно.

Кивнув, она откинулась назад.

— Хорошо. Продолжай.

ГЛАВА 35

О драконах, чае и ужасающих вещах

— Она держала его в очень отдалённом месте, и мы потеряли её. Я нашла её снова сегодня вечером, но она уже не читалась здесь, — я постучала себя по лбу, — как вампир. Мне жаль. Это трудно объяснить.

Я тоже поставила чашку на стол.

— Я обыскала город и нашла всех остальных вампиров, но не её. Я снова начала поиски в Северной бухте и почувствовала что-то странное в океане. Сигнатура была полностью снята. Это был не вампир, и всё же я смогла увидеть. Я поняла, что это была Летиция, и она была в процессе высасывания всей крови из русалки. Когда она оттолкнула тело, оно начало растворяться в небытии.

— Мёртвые фейри возвращаются в Волшебную страну. Значит, ты не только слышишь мысли вампиров, ты можешь видеть их глазами.

Она откинулась назад, оценивая меня.

— Я была бы очень признательна, мэм, если бы это осталось между нами троими.

Бенвейр резко встала и подошла к камину, рассеянно взяв в руки статуэтку.

— Ты можешь определить местонахождение драконов так же, как вампиров?

Неохотная надежда в её голосе заставила меня обменяться взглядами с Клайвом.

— Мне жаль. Не могу. Только мёртвые. Или почти мёртвые, — добавила я. — Живые находятся за пределами моих возможностей.

— Понимаю.

Холодное безразличие в её голосе теперь не могло полностью скрыть разочарования. Кого она искала?

Она вернулась к своему креслу и взяла чашку чая.

— Если вы нашли её, почему она всё ещё жива?

— Насыщение кровью фейри изменило её. Очевидно, она всё ещё вампир, но у меня не было уже такого же контроля над ней.

Погруженная в свои мысли, Бенвейр легонько постукивала пальцем по краю чашки. Файфф вернулся мгновение спустя, чтобы наполнить её чашку.

— Ваша забота, — сказала она Клайву, — заключается в том, чтобы Королева фейри не считала вас или весь Сан-Франциско ответственными за то, что делает этот вампир, верно?

— Да.

Она сделала глоток, глядя в окно.

— Вы могли бы отправить записку, но она очень легко может истолковать это как неуважение и пренебрежение. Её людей убивает один из ваших, — когда Клайв открыл рот, она продолжила. — Ей будет всё равно, является ли этот вампир участником твоего ноктюрна или нет. Она — вампир. Вас всех обвинят в том, что вы не контролируете своих собственных. Если она в плохом настроении, она может раскинуть свою сеть шире и обвинить всех нас.

Она выдохнула и покачала головой.

— Ты не можешь пойти, — сказала она Клайву. — Существование вампиров оскорбляет её, — она указала на меня. — Ты иди и признай свою вину.

— Нет, — сказал Клайв, вскакивая на ноги. — Это неприемлемо.

— Ты привлекаешь эту Летицию и убиваешь её, пока Сэм разговаривает с королевой, — она перевела своё внимание на меня. — Ты проявляешь к ней уважение, сообщая ей об угрозе для её народа и о том, что вы оба делаете, чтобы покончить с угрозой.

Клайв подошёл к окну, выходящему на залитый лунным светом океан, и встал спиной к нам. Его эмоции были в смятении, но он казался невозмутимым.

— Мы пытались поймать её некоторое время. Как Клайву удастся привлечь её?

Я сделала ещё один глоток уже остывшего чая, надеясь, что моё спокойствие поможет успокоить Клайва.

Взгляд Бенвейр остановился на моём кольце.

— Устройте вечеринку по случаю помолвки. Большая, роскошная вечеринка. Пригласите всех желающих. Сделайте это маскарадом, чтобы она думала, что скрыта. Ты сказала, что она хочет убить Клайва. Она придёт, надеясь спрятаться на виду и напасть. Вместо этого ты забираешь её.

— Да, — сказал Клайв, медленно кивая своему отражению в тёмном стекле. — Это может сработать.

— И пока вампиры нейтрализуют эту угрозу, Сэм посещает Волшебную страну.

— Сэм должна быть на вечеринке со мной.

— Нет. На организацию вечеринки потребуется время, украшения, еда, приглашения. Вообще-то, я устрою её для вас здесь. Ну, а ты, само собой, заплатишь за это.

— Конечно, — сказал Клайв.

— Таким образом, это будет ещё меньше похоже на ловушку. Не приглашай исключительно вампиров. Пусть будет кто-то из местного сверхъестественного сообщества. Рядом с тобой должен быть кто-то примерно такого же роста и телосложения, как Сэм. Мы привлечём её, и ты покончишь с этим.

Она продолжила постукивать по краю своей чашки.

— Пока мы планируем и настраиваемся, Сэм переходит в Волшебную страну и начинает долгий путь ко двору Уны.

— Уна? Это фейское имя?

Все продолжали называть королеву именем королевства. Это сбивало с толку.

— Королева фейри, Мэб, Титания, Глориана, Уна, Королева Эльфейм, Морган, Мэйв, Танакилл; у неё много имён, хотя большинство называют её самой Фейри. Все фейри клянутся ей в верности.

— Короля нет?

Мне отчаянно нужна была любая информация, которую я могла получить.

Бенвейр пожала плечами, поджав губы.

— Видимо, да. Последнее, что я слышала, это был Финварр. Он всегда строит козни, чтобы украсть её силу, но не заблуждайся, сила принадлежит ей.

— Хорошо, — кивнув, я повернулась к спине Клайва. — Это может сработать, — когда он остался жестким и непреклонным, я спросила: — Какая альтернатива? Носиться взад и вперёд по побережью, пытаясь поймать её? Позволить ей убить больше невинных, пока она отчаянно пытается привлечь твоё внимание? Мисс Дрейк любезно предложила нам свой дом, чтобы устроить ловушку. Ты заботишься о неминуемой угрозе. Я говорю с королевой и стараюсь не спровоцировать инцидент.

Клайв повернулся, его глаза были чёрными, вампирскими, выражение лица неприступным. Я встала и, подойдя к нему, обняла его за талию.

— Ты не думаешь, что я буду так же беспокоиться о тебе? Ты становишься приманкой для женщины, которая сделает всё, чтобы сблизиться с тобой. Её детская страсть теперь стала её навязчивой идеей. Я должна оставить тебя здесь и надеяться на лучшее.

Сжимая его, я сказала:

— Мне будет страшно? Конечно, но мисс Дрейк скажет мне то, что мне нужно знать, и я буду максимально вежлива, объясняя наше затруднительное положение. Я скромный, ну очень скромный книжный ботаник и бармен. Я всего лишь посыльный. Я проскользну внутрь, объясню, что мы делаем, чтобы защитить её людей, и выскользну обратно.

С блеском в черных глазах, он сказал:

— Нет.

Я положила голову ему на грудь и вдохнула его запах.

— Это не твой выбор, любимый. Это должно быть сделано, и это не можешь быть ты. Партнёры, помнишь?

— О, кстати, — сказала я, высвобождаясь из его хватки. — Я могу позвонить Гриму и попросить совета. Кружка мёда до конца жизни, если он расскажет мне о том, как выжить в Волшебной стране. Это сработает, — заверила я Клайва, похлопав по плечу и вернувшись на своё место.

Мне нужно было, чтобы Бенвейр рассказала мне всё, что она знала.

* * *

На следующий день я проснулась оттого, что Клайв крепко обнимал меня. Я не могла выкрутиться. Наконец, после того, как я непрестанно уверяла его, что не уйду, пока он не проснётся, его мышцы расслабились достаточно, чтобы отпустить меня.

Приняв душ и собрав волосы в хвост, я стояла в шкафу и размышляла. Я встречалась с могущественной королевой, но комфорт и лёгкость передвижения казались более важными соображениями. Если мне нужно было бежать, я не хотела, чтобы платье или каблуки стали помехой. В конце концов, я была посыльным, а не приезжим сановником.

Выбор остановился на джинсах, кроссовках и толстовке с капюшоном. Я схватила свой старый потёртый рюкзак, набила его запасной одеждой и туалетными принадлежностями, а затем отправилась на кухню, чтобы совершить набег на недавно заполненные шкафы. Протеиновые батончики и вяленое мясо, а также две бутылки воды вошли в рюкзак. Мой образ Волшебной страны состоял из пышной зелени и журчащих ручьёв, так что больше воды не должно быть проблемой. С другой стороны, Бенвейр совершенно ясно дала понять, что я не должна ни есть, ни пить в Волшебной стране, несмотря ни на что. Я могла есть только еду, которую принесла.

Добавив ещё воды, я поискала на полках высококалорийные продукты с высоким содержанием белка, на которых могла бы прожить какое-то время. Я понятия не имела, сколько времени займёт это путешествие. Пройти сквозь зеркало в сердце королевства было достаточно легко. А вот возвращение заставило меня покрыться холодным потом.

Насытившись, я бросила рюкзак сбоку от лестницы, намереваясь быть там, когда Клайв проснётся, но он уже спускался с суровым выражением лица. Я повернулась и направилась обратно на кухню, где достала кровь из холодильника и наполнила ему кубок. Никто ещё не проснулся, и нам нужно было поговорить до того, как все проснутся.

Передав ему кубок, я взяла его за свободную руку и повела в кабинет, прихватив по дороге свой рюкзак. Если другие вампиры проснутся до того, как я вернусь за ним, еда может пропасть. Они не столь активно хотели моей смерти. Но если я попаду в ловушку в Волшебной стране, что ж, разве это станет для них трагедией?

Я взяла теперь пустой кубок из его рук, поставила его на стол, и усадила Клайва на мою скамью. Оседлав его колени, я села и посмотрела ему прямо в глаза.

— Я буду осторожна и вернусь домой к тебе.

— Ты не можешь этого знать. Может случиться всё, что угодно, и я не смогу это остановить. Меня просят спокойно сидеть в крепости, пока ты рискуешь своей жизнью из-за вампиров. Чёрт возьми, Сэм. Я не смогу узнать, если с тобой что-нибудь случится.

— В бар приходит много фейри. Я им очень нравлюсь. Со мной всё будет в порядке.

Я наклонилась и поцеловала его, желая успокоить. Однако он был прав. Ни один из нас не знал бы, в безопасности ли другой. Каждому из нас нужно было бы ждать и надеяться.

— Фейри, которых ты встретила, предпочли жить в этом царстве, а не в Волшебной стране. Они впитали новую культуру. Фейри, с которыми ты будешь иметь дело в Волшебной стране, не заинтересованы и не имеют никакого опыта в том, чтобы выдавать себя за людей, — он притянул меня к себе, прижимая. — Ты вернёшься ко мне целая и невредимая. Это приказ.

Я улыбнулась ему в шею, вдыхая его запах, пытаясь сохранить его для предстоящего путешествия.

— Такой строгий.

— Мы недостаточно долго были вместе, — он отстранился и обхватил моё лицо руками. — Я серьёзно, — большими пальцами он коснулся моих щёк. — Это не сработает, если тебя не будет здесь, рядом со мной.

Он притянул меня к себе, и губами завладел моими губами. Тоска и страх, смешанные с любовью и страстью.

Когда мы, наконец, оторвались друг от друга, я встала и протянула руку.

— Нам пора идти.

Клайв собирался отвезти меня в «Ведьмино Зеркало» и посмотреть, как я войду.

— Подожди. У меня есть для тебя подарок, который ты должна передать королеве.

Он подошёл к своему столу и вытащил из верхнего ящика бархатный мешочек.

— Вот. Надеюсь, она воспримет это как достойный подарок.

В нём был какой-то вес.

— Могу я посмотреть?

— Конечно.

Я открыла мешочек и перевернула его. Круглый зелёный камень упал мне в руку.

— Это императорский нефрит, вырезанный столетия назад. Единственный в своём роде.

Перевернув его, я увидела, что одна сторона была гладкой, интенсивно-зелёной, в то время как другая была покрыта замысловатой резьбой, удивительно. Листья дерева, казалось, нависали над утопленной сценой с фейри, пьющей из пруда. Детали были экстраординарными. Уставившись на это, я почувствовала, что меня затягивает в прохладную тень укрывающих ветвей.

Оно было нежным и совершенным, и теперь я была в ужасе от того, что сломаю его прежде, чем у меня будет шанс отдать его ей.

— Хочу ли я знать, сколько стоит эта штука?

— Нет. Надеюсь, этого будет достаточно, чтобы обеспечить тебе безопасный проход домой.

Рассел и Годфри встретили нас у дверей гаража. В редком проявлении эмоций Рассел вручил мне меч, с которым я тренировалась, а затем обнял меня. Годфри, с другой стороны, держался позади, выглядя обеспокоенным.

Держа меч и ножны в руке, я спросила:

— Мне это нужно? У меня есть когти, и я не хочу казаться враждебной.

— Мы не знаем, сработают ли они, не так ли? — сказал Годфри.

— Если что сработает?

— Ваши когти, мисс Куинн. Мы понятия не имеем, сможешь ли ты перевоплотиться в Волшебной стране, — Рассел кивнул в сторону Клайва. — Магистр может настроить это для тебя, — мгновение спустя он поклонился, Годфри отстал на полсекунды. — Мы в долгу. Ты снова рискуешь своей жизнью ради нашего вида.

Он был хорош, разыгрывая роль для всех, кто слушал. Бедные Рассел и Клайв. Похоже, они действительно думали, что смогут заставить ноктюрн перестать ненавидеть меня. Удачи вам в этом.

Поездка в Колму прошла гораздо быстрее, чем следовало бы. Когда Клайв припарковался, мне потребовалось всё мужество, на которое я была способна, чтобы открыть дверь и выйти. Мне нужно было быть уверенной и контролируемой. Клайв достаточно волновался за нас обоих.

Когда мы проходили через ворота, я услышала тихие голоса. Неужели «Ведьмино Зеркало» снова открылось? Чёрт возьми. Пройти сквозь зеркало теперь будет непросто.

Когда мы свернули за угол во двор, я резко остановилась.

— Что ты здесь делаешь?

ГЛАВА 36

Братство Сэм

— Ох, самое время. Никакого безделья. Пошли.

Мэгги, банши — красивая подружка Дейва, стояла, скрестив руки на груди, с раздражённым выражением лица. Я не видела её с тех пор, как несколько месяцев назад она обвинила меня в том, что я спала с Дейвом. Бледная ирландская кожа, длинные чёрные волосы и большие голубые глаза. Она была в бешенстве, а я была ужасно сбита с толку. И в ужасе, если бы она издала свой вопль-банши, то разбила бы стеклянную стену «Убиенной Овечки», которая удерживала тонны морской воды. Это было большое недоразумение, но я знала, что потом она чувствовала себя виноватой за это обвинение. Вероятно, именно поэтому она была здесь сегодня.

Стулья заскрежетали по шиферной плитке, когда Грим, сварливый гном, который сидел на последнем табурете с тех пор, как открылись мой книжный магазин и бар, и Лиам, мой добрый друг-селки, который всё ещё приходил в себя после одержимости, встали.

— Я не понимаю. Что вы все здесь делаете?

— Как ты сказала сегодня вечером, — Клайв обнял меня, — у тебя есть друзья-фейри. Эти трое вызвались пойти с тобой.

Мои глаза наполнились слезами. Я была не одна.

— Ничего подобного! — закричала Мэгги. — Он нам платит, так что держи слёзы в узде, — она указала на огромные, искривленные корни дерева. — Там пикси, который хочет поговорить с тобой. После мы уходим.

Я направилась к могиле Марты и увидела Пиппина, стоящего на самом верхнем корне.

— Привет.

— Яидустобой.

Как и прежде, моему разуму потребовалось мгновение, чтобы перевести его быстрые, пронзительные слова.

— Со мной?

— О, нет, чёрт возьми, это не так, пикси-мен. Я не хочу, чтобы твой щебечущий голосок звучал у меня в ушах всю дорогу, — Мэгги свирепо посмотрела на Пиппина.

— Идикчёрту, банши.

— Что ж, это будет весело.

Поскольку Грим и Лиам выглядели довольно несчастными из-за перспективы нашего путешествия, я добавила:

— Независимо от того, что вы обещали Клайву, вам не обязательно идти, если вы не хотите.

Клайв крепче сжал мою талию.

— Да, они должны.

— Намненуженниктоизних. Яотведутебя.

Пиппин спрыгнул с корня и с важным видом направился ко мне.

Клайв опустился на одно колено и обернул ножны меча вокруг моей талии и бедра, его руки задержались на моих бёдрах, не желая, чтобы эта последняя задача была выполнена. Он неохотно встал.

— Хорошо, итак, у нас всё ясно. Мы просто собираемся сказать королеве, что выслеживаем Летицию. Мы пытаемся уберечь фейри, а потом уберёмся оттуда, верно?

С их кивками мы все двинулись к входу в таверну.

— Зеркало на задней стене, — сказала я.

— Мы это чувствуем, — проворчал Грим, проходя через дверной проём.

Клайв удержал меня, притягивая в свои объятия.

— Я знаю тебя, — прошептал он мне на ухо. — Когда ты думаешь о том, чтобы совершить какой-нибудь ужасно самоотверженный поступок, помни, что ты стала необходимой для моего выживания.

Поцеловав меня в шею, он взял меня за руку и повёл к остальным, собравшимся вокруг зеркала.

— Сильно, не так ли? Это притяжение?

Четверо моих попутчиков-фейри повернулись ко мне.

— Ты чувствуешь это? — спросил Лиам.

— Конечно.

Он повернулся к Клайву.

— А ты чувствуешь?

Покачав головой, он сказал:

— Ничего.

Лиам склонил голову набок, изучая меня.

— Странно.

Грим наклонился и поднял Пиппина, позволив ему сесть себе на плечо. Они были первыми, кто вошёл в зеркало. Поверхность покрылась рябью, как будто в тихое озеро бросили большой камень. Мэгги, даже не оглянувшись на нас, последовала за ними.

Лиам сделал паузу. Отведя глаза, он сказал:

— Мы позаботимся о ней.

Затем он тоже прошёл через портал.

— Похоже, теперь моя очередь заглянуть в зазеркалье.

— Просто убедись, что ты торопишься домой, Алиса.

Клайв снова проверил мой рюкзак и меч, не решаясь попрощаться.

— Я вернусь в мгновение ока.

Пожалуйста, пусть это будет правдой.

— В конце концов, нам нужно спланировать свадьбу. Жаль, что пропущу вечеринку по случаю помолвки.

— Не напоминай мне, — проворчал он. — Тебе лучше уйти. В Волшебной стране время течёт иначе. Возможно, они уже прождали тебя несколько дней.

— Боже, надеюсь, что нет. Мэгги и так уже ненавидит меня.

— Она не ненавидит тебя. Она боится оставить Дейва, боится не вернуться. Так же, как и все мы.

— Правильно.

Я поцеловала его со всем, на что была способна, а затем шагнула в раму.

— Я люблю тебя!

Слова эхом отдавались в моей голове, пока я оглядывалась по сторонам. Луг. Я стояла на лугу, покрытом полевыми цветами: пурпурными, голубыми, розовыми и белыми. Вспомнив зачем я здесь, я развернулась, ища выход, и обнаружила массивный ствол огромного дерева. Оно было похоже на то, что стояло на нашей стороне; то, в котором они выдолбили «Зеркало Ведьмы». Была ли это задняя сторона того же самого дерева? Охватывало ли это все сферы?

Я нажала на ствол, пытаясь найти портал, но обнаружила только кору.

— Яисследовалдерево. Неможемвернутьсяназад, — Пиппин сидел на высокой ветке и наблюдал за мной.

— Однако это возможно. Когда тот монстр выбивал из меня всё дерьмо, воин вышел через зеркало с этой стороны и затащил тело обратно.

— Хм, — он выскочил и снова помчался вокруг дерева. — Неназывайихмонстрами. Ониэтопонимают.

Минуту спустя, перепрыгивая через огромные сучковатые корни, он сказал:

— Можетбыть. Естьмягкоепятночтобывернуться. Немогупонять, какпройти. Возможно, потребуетсяподарокотЕёвеличества.

— Где остальные?

Луг с искрящимся прудом на краю был окружён густым тёмным лесом. Крошечные разноцветные существа порхали над водой.

— Это эльфы?

Пиппин проследил за моим взглядом.

— Да.

— Остальные?

Это была идиллия, но нас ждала работа, которую нужно было выполнить.

— Ищут. Никтоизнаснепользовалсяэтимвходом. Онипытаютсянайтидорогукдворцу, — он похлопал меня по лодыжке и указал наверх. — Можно?

— О, конечно.

Я наклонилась, чтобы поднять его, и он вскарабкался по моей руке, чтобы сесть мне на плечо.

— Хорошо?

— Да.

— Разве мы не можем просто спросить эльфов, в какую сторону идти?

Я сделала один шаг на луг, и Пиппин дёрнул меня за мочку уха.

— Эй!

— Смотри, кудаидешь. Цветочныеклумбыповсюду. Тыубьёшьодного, иостальныебудутохотитьсязатобой.

— Ой.

Я отступила на мох у основания дерева.

— Остальные скоро вернутся?

— Ониотправилисьпрямопередтем, кактывошла. Черезминуту.

Пока мы ждали, я пыталась мысленно найти Клайва, заверить его, что со мной всё в порядке. Ничего не получилось. Я была полностью отрезана от мёртвых. В основном. В сознании было что-то такое, до чего я не могла дотянуться.

— Нашёл, — глубокий, хриплый голос Грима нарушил тишину. Он указал в направлении мимо пруда. — Туда. Не слишком далеко.

Через несколько минут вернулись Лиам и Мэгги. Грим указал, и мы отправились в путь. Я думала, что была осторожна, когда наступала, но Пиппин всё равно дёргал меня за ухо каждый раз, когда я собиралась наступить на гриб или корень дерева. Остальные, казалось, инстинктивно знали, куда им ставить ноги, поэтому я пошла по их стопам и дёрганье моего уха прекратилось.

Лес был густым во всех направлениях. Пышный и зелёный. Стволы были увиты цветущими лианами. Они висели, как гирлянды, между деревьями. Лесная подстилка была покрыта мхом, усеянным крошечными белыми цветами.

Тропинка повернула, и мы пошли по гораздо более тёмной и густой части леса. Ледяной ветерок дул мне в спину, заставляя меня дрожать. Дыхание. Я слышала дыхание и чувствовала на себе чей-то взгляд. Когда я повернула голову в поисках источника звука, Пиппин потянул меня за ухо и тихо прошептал:

— Несмотри.

Лиана упала с ветки наверху. Я подняла руку, чтобы убрать её с дороги, но получила ещё один рывок. Поняв в ту секунду, что лиана схватила бы меня, если бы я дотронулась до неё, я нырнула под неё и продолжила движение. Пиппин похлопал меня по плечу.

Я и четверо моих спутников молчали. Мы все чувствовали, что угроза изучает нас, принимает решения, поэтому мы старались ничего не делать, чтобы вызвать её гнев. К счастью, десять очень напряжённых минут спустя тропинка снова повернула, и тёмное присутствие, давившее на нас, исчезло.

Просто на всякий случай я подождала ещё несколько минут, прежде чем сказала:

— Спасибо, ребята, что пошли со мной. Без вас я бы всё ещё была на лугу, и меня избивали бы эльфы за то, что я наступила на цветы.

Мэгги выдавила из себя смешок, беспокойно оглядываясь по сторонам.

— Эти маленькие шлюшки в высшей степени порочны.

Грим хмыкнул на это.

Когда я слишком отвлекалась на окружающую меня красоту, Пиппин щёлкал меня по уху, напоминая, чтобы я была внимательна. Мы прошли всего полмили или около того, когда изменился свет. Деревья стояли дальше друг от друга. Пятнистый солнечный свет указывал путь наружу.

Некоторое время назад я начала слышать гул голосов, но когда мы вышли из-за деревьев, я была поражена головокружительным множеством существ: всех форм, размеров и цветов. Хотя у многих была гуманоидная форма, конечно, не у всех. Некоторые из них напоминали не что иное, как носорога или гориллу. Эльфы во множестве сверкающих цветов порхали туда-сюда. Кто-то, очень похожий на лошадь, пробежал мимо, кивая торговцам, которые окликали его.

Разноцветные вымпелы развевались на ветру, указывая путь к белому дворцу. Вдоль обочин грунтовой дороги стояли прилавки торговцев: еда, напитки, ткани, украшения, масла, травы… Я могла бы провести вторую половину дня, изучая их товары, но на это не было времени. Когда я, казалось, слишком заинтересовалась ювелирным стендом, меня щёлкнули по уху. Верно. Сосредоточься.

Осматривая переполненную, хаотичную дорогу впереди, я поискала своих спутников и поняла, что потеряла их. Я поспешила наверстать упущенное, но на моём пути встал мужчина. Он был высоким и довольно худым, с длинным лицом и острыми, как бритва, скулами. Большие чёрные глаза и синеватый оттенок кожи, он был одет в чёрную тунику и брюки со сложным поясом, на котором висели два кинжала.

Он жадно оглядел меня с ног до головы, и я почувствовала привкус желчи в горле.

— И кто это у нас здесь?

Сердце застряло в моём горле, я снова поискала своих спутников, но не смогла найти никого из них. Глупая. Я позволила фейри наложить свои чары и отвлечь меня.

— Я пришла просить аудиенции у королевы. У меня есть сообщение из… человеческого царства.

Он придвинулся ближе и вдохнул мой запах.

— Тогда почему бы тебе не передать мне сообщение?

Я отступила и попыталась обойти его, но в какую бы сторону я ни пошла, он оказывался прямо передо мной.

— Почемубытебенеотвалить? — сказал Пиппин, размахивая своим крошечным мечом.

Всё произошло слишком быстро. Даже я едва могла уловить это движение. Я почувствовала дуновение ветерка на своей шее, а затем его кинжал вернулся на пояс, и Пиппина больше не было у меня на плече. Нет! Обезумев, я развернулась, ища своего друга-эльфа. Пожалуйста, не дай ему умереть.

Наконец я увидел его на тележке продавца. Он держался за голову, но был жив.

— Пиппин, ты в порядке?

Я попыталась двинуться вперёд, чтобы вернуть его, как вдруг длинные, тонкие, стальные руки скользнули вокруг моей талии.

Чей-то голос прошептал мне на ухо:

— Ты поворачиваешься ко мне спиной? Это тебе дорого обойдётся.

Я замерла, дрожа от ужаса.

Его нос ласкал мою щёку.

— Я просто должен придумать, как ты загладишь свою вину передо мной.

Люди вокруг нас не проявляли никакого интереса; на самом деле все они смотрели в противоположную сторону от нас. Когда одна из его длинных, костлявых рук скользнула между моих ног, единственной моей мысль стало «никогда больше». Мои когти выстрелили, к счастью, доказав, что я могу превращаться в Волшебной стране. Я ударила ими над головой, где, как я знала, должна была быть его голова, а затем дёрнула его через плечо, швырнув на землю. Серебристая кровь уже текла по его лицу. Он потянулся за обоими ножами, но я полоснула когтями по его шее, отчего у него оторвалась голова.

Тишина. Каждое существо-фейри прекратило то, что оно делало. Все молча смотрели на мёртвого фейри у моих ног. Затем их взгляды остановились на мне, шатающейся и учащённо дышащей. Твоюююю матьтьтьтьть. Одно задание. У меня было всего одно задание.

Марширующие ноги двигались в моём направлении. Я не могла бежать. Я понятия не имела, куда идти. Кроме того, мне всё ещё нужно было поговорить с королевой. И где были Грим, Лиам и Мэгги? Неужели нас специально разлучили?

Я стащила Пиппина с повозки и направилась к дворцу. Фейри вздрогнул, но убрался с моего пути.

— Мэгги!

Я пробежала между палатками и торговыми тележками в поисках своих друзей.

— Грим! Лиам!

Когда я вернулась на главную дорогу, то не успела сделать и нескольких шагов, как мне преградила дорогу стена воинов. Стена состояла из трёх воинов, но они были довольно широкими. Те, что были по бокам, обнажили мечи. Тот, что был посередине, скрестил руки на внушительной груди, изучая меня.

— Ты отняла жизнь. Твоя теперь конфискована, — заявил он твёрдым и холодным голосом.

Клайв убьёт меня.

— Я пришла, чтобы передать послание королеве. Этот человек первым возложил на меня руки. Я защищалась.

— Это может быть правдой. А может быть, и нет. Как бы то ни было, сейчас ты пойдёшь с нами.

— Но…

Что-то острое ткнулось мне в спину. Я развернулась и увидела ещё двух воинов с обнажёнными мечами. Понимая, что у меня нет выбора, я повернулась, кивнула и последовала за мужчинами, хотя всё ещё оглядывала толпу в поисках остальных.

Мужчины были раздеты до пояса, с кожаными патронташами с кинжалами на мускулистой груди. На поясе у них были ножны для мечей, по одному с каждой стороны. Нижние половины их тел были облачены в бриджи, заправленные в сапоги.

Они провели меня мимо головокружительного множества фейри, которые отказались от притворства, что делают что-то и стали наблюдать, как меня сопровождают к ступеням белого мраморного дворца. У него были купола и башенки, и он был всем тем, чем должен быть сказочный замок.

Солдаты толкнули меня на колени, а затем отступили назад, окружив меня, готовые напасть, если я попытаюсь убежать. Тот, кто был главным, обнажил свой меч и указал на мои руки.

— Как ты это сделала?

Предположив, что он имел в виду мои когти, я сказала:

— Я — оборотень.

— Да, я знаю. Однако ты не должна быть способна превращаться в Волшебной стране. Как ты это сделала? — в его голосе не было злости, скорее любопытство.

И тут меня осенило. Я знала его лицо. Я была избита и окровавлена, глядя на него с пола таверны. Он был тем, кто прошёл сквозь зеркало в «Ведьмином Зеркале» и утащил орка, который напал на меня, обратно в Волшебную страну. Как он прошёл в противоположном направлении?

— Я последний потомок первородного.

— Так вот как ты смогла выжить против моего солдата?

Чёрт, если этот монстр был солдатом, я могла только надеяться, что у него не было взвода наготове. Краем глаза я заметила движение. Мэгги, Грима и Лиама тоже загнали на дворцовую лестницу.

— Почему ты послал солдата убить меня?

— Не для того, чтобы убить тебя. Проверить тебя.

Он взглянул на моих друзей, а затем снова сосредоточился на мне.

— Что у вас есть для моей госпожи Глорианы?

Я колебалась мгновение, не зная, должна ли я рассказать кому-нибудь, кроме самой королевы, или это добавится к моим преступлениям против фейри. Когда Пиппин щёлкнул меня, я сказала:

— В нашем царстве имеется вампир, который убивает фейри.

Перемена в воине произошла мгновенно. Он и раньше был до дури пугающим. В это мгновение выражение его лица стало свирепым и неумолимым. Мышцы напряглись и были готовы к прыжку, он наклонился, заставив меня отпрянуть назад, когда я уставилась в его разъяренное лицо.

— Кто убивает моих людей? — вопрос слетал с его губ, одно отравленное слово за раз.

ГЛАВА 37

В овечьей шкуре

— Её зовут Летиция. Мы охотимся за ней, пытаемся остановить её, но употребление крови фейри изменило её запах, её психическую сигнатуру. Мы доберёмся до неё, но хотели, чтобы королева знала, что мы не игнорируем смерть её людей. Клайв, Магистр Сан-Франциско, прямо сейчас расставляет ей ловушку.

Наклонив голову, он изучал меня, всё ещё разъярённый, но теперь слегка сбитый с толку.

— Психическая сигнатура?

Я бросила быстрый взгляд на своих друзей, но обнаружила разную степень благоговения и страха, направленных на воина. Твою мать. Одно задание! Поскольку смерть, по-видимому, была неминуема, я сделала всё возможное, чтобы спокойно перенаправить и правильно передать сообщение.

— Клайв — вампир…

Воин зашипел, отвращение смешалось с яростью.

— …который руководит сверхъестественным сообществом Сан-Франциско, включая фейри, в течение сотен лет. Он достойный лидер. Летиция, тоже вампир, пытается убить его и использует кровь фейри, чтобы замаскировать свой запах, чтобы спрятаться от Клайва, который является опытным следопытом. Он…

— Ты любишь этого вампира.

Он вложил меч в ножны, а затем снова скрестил руки на груди, озадаченный.

— Они мертвы. Ожившие трупы.

— И да, и нет, в основном нет. Я — оборотень, как ты знаешь, но я также колдунья. Некромант, если быть точной. Я могу общаться с мёртвыми и всё такое, но поскольку вампиры вроде как мертвы, я могу сделать то же самое с ними.

Пристально глядя на меня, он угрожающе возвышался надо мной.

— Объясни.

— Психическая сигнатура, о которой я упоминала ранее. Я чувствую вампиров в своей голове, знаю, где они.

Когда он отступил, я продолжила, пот катился по моей спине.

— Летицию было трудно найти, потому что она питается другими сверхъестественными существами. Сначала это был оборотень, но я избавила его от страданий и отобрала у неё этот путь. Теперь она нападает на фейри. Сверхъестественная кровь изменяет её химический состав, из-за чего её трудно найти, по крайней мере, до тех пор, пока её тело не впитает кровь. Но мы найдём и убьём её. Я пришла, чтобы объяснить королеве, почему этого ещё не произошло.

Услышав тихое бормотание позади меня, я обернулась и увидела, что собралась толпа. Воины всё ещё окружали меня, но позади них было множество фейри, наблюдающих и слушающих. Чёрт возьми. У меня не было ни малейшего шанса выбраться отсюда живой.

Воин толкнул меня в плечо, чтобы привлечь моё внимание, и сказал:

— А почему бы нам не отправиться в ваше королевство и не убить вас всех до единого за то, что она сделала с нашим народом?

Ярость снова заплясала в его глазах. Ворчание и удары в грудь позади меня говорили о том, что все они были готовы отправиться на войну.

Сглотнув, чувствуя головокружение, я сказала:

— Мы пошли на большой личный риск, потому что хотели выказать наше уважение к Волшебной стране, дать ей понять, что мы будем охранять нашу собственную, чтобы защитить её. Мы знаем, что ваши силы велики, но мы пытаемся избежать уничтожения невинных.

Я сделала паузу, взглянув на своих попутчиков. Они выглядели испуганными. Ну, не Грим. Он всегда выглядел мрачным, но Мэгги и Лиам, казалось, были законно поражены этим воином.

— Возможно, мне не следовало приходить. В нашей культуре немедленное сообщение о проблеме, даже если это выставляет нас в дурном свете, является знаком уважения и признанием того, что проблема в наших руках.

— И как вы планируете отплатить нам за потерянные жизни?

Его меч снова был в плотной хватке. Я даже не видела, как он вынул его из ножен. Некоторые в толпе подхватили этот вопрос, требуя заплатить нашими жизнями за тех, кто погиб.

Я вот-вот убью своих друзей. Желудок скрутило, я попыталась делать длинные, медленные вдохи, в то время как большим пальцем теребила тыльную сторону обручального кольца. Снова оглядевшись, я увидела в толпе знакомое лицо. Галадриэль стояла в стороне, наблюдая и прислушиваясь.

— Жизнь никогда не может быть возвращена. Это дар, хрупкий и эфемерный. Людей забирают у нас, большинство слишком рано, независимо от продолжительности их жизни.

Я подумала о своей матери, об отце, которого едва помнила, о двоюродной бабушке, которую я только что встретила, и… нет, я не стала бы горевать о потере Клайва, пока меч, который воин продолжал теребить, не пронзил меня насквозь.

— Нам дано ограниченное количество времени, чтобы жить. В вашем царстве жизнь намного длиннее, чем в моём, но потери, я полагаю, те же.

Я на мгновение задумалась.

— У вас здесь есть одуванчики?

Увидев его непроницаемое лицо, я поспешила дальше.

— Это своего рода цветущий сорняк. Он похож на пушистый шарик на длинном стебле, но если вы присмотритесь повнимательнее, то увидите сотни крошечных, расплывчатых звёздочек, совершенных и удивительных. Когда дует ветерок, эти звёзды разносятся ветром далеко и широко.

— Это то же самое для жизни. Мы растём в невзгодах, борясь за выживание, часто скрывая ту часть себя, которая уникальна и ослепительна, за обыденностью. И, подобно одуванчику, наша жизнь выходит далеко за рамки того, о чём мы догадываемся. Итак, — сказала я, пожимая плечами, — можем ли мы вернуть долг вашим погибшим людям? Нет. Никто не может вернуть жизнь. Это слишком великое, слишком далеко идущее чудо, чтобы сводиться к выплатам.

Я совершила ошибку, снова взглянув на Галадриэль, и обнаружила, что на меня смотрят остекленевшие глаза. Я не заплачу, не могу показать слабость. Я должна была убедиться, что мы с друзьями выберемся отсюда.

— Жизнь за жизнь, — сказал он под одобрительные возгласы толпы.

— Я тоже слышала это высказывание. Однако оно ложное. Отнятие жизни не вернёт другую. Это лишает мир двух жизней. Убийство меня в качестве платы за русалку никому не поможет.

— Я не согласен. Это бы мне очень помогло, — усмехнулся воин, а его стражники захихикали.

Сглотнув, я сжала руки в кулаки, пытаясь скрыть дрожь.

— Это может заставить тебя почувствовать себя лучше в данный момент, но моя смерть не вернёт русалку в океан. Смерти, как и жизни, затрагивают многих. Я любима древним и могущественным существом. Месть порождает ещё большую месть.

— Возможно.

— Могу я увидеть вашу королеву и передать своё послание?

Если я не смогу поговорить с королевой, всё это будет напрасно.

— И что бы ты сказала ей такого, чего ещё не сказала здесь?

Он отступил на несколько шагов, как будто выходил из зоны брызг, если бы один из его людей пронзил меня насквозь.

Хороший вопрос.

— Полагаю, я бы попросила Её величество, не могла бы она дать нам время исправить чужую ошибку. Мы знаем, что Волшебная страна очень дорожит своими, так что…

— А что тебе дорого, Саманта?

Воин начал расхаживать передо мной. План, без сомнения, формировался в его голове.

Откуда он знал моё имя?

— Мои друзья здесь.

Я наклонила голову в сторону, где Мэгги, Грима и Лиама держали на острие меча, прежде чем указать на Пиппина на моём плече.

— Каждый из них делает честь фейри, и они не должны быть наказаны за мои собственные ошибки или за то, что было сделано с той бедной русалкой.

— Королева поступает со своим народом так, как считает нужным, — проворчал воин.

— Конечно.

— Больше ничего? — спросил он.

— Мне очень многое дорого. Прежде всего — Клайв. Я люблю его всем своим сердцем. Мы планируем скоро пожениться.

При этих словах он перестал расхаживать.

— Ты бы привязала себя к трупу?

— Он только в основном мёртв, — ухмыльнулась нашей привычной шутке. — Я дорожу своим книжным магазином и баром, моими друзьями Дейвом и Оуэном, Мэг и Сфено, Расселом и Годфри, Джорджем и Коко…

Меня вдруг поразило, как сильно изменилась моя жизнь, какой наполненной она стала.

— Если бы вы спросили меня даже год назад, что мне дорого, я бы сказала, что моя жизнь и «Убиенная Овечка».

Я взглянула на стену стражников с обнажёнными мечами и пожала плечами.

— Возможно, мне было бы безопаснее оставаться дома, закрываясь ото всех, но даже если ты убьёшь меня на месте, за эти последние несколько месяцев я испытала больше, полюбила больше, чем когда-либо думала, что это возможно. Я стою в Волшебной стране, надо мной насмехаются фейри, мне угрожают её воины, и я совершенно живая.

Вернувшись к расхаживанию, он спросил:

— А что сделает твоя пара, если я решу забрать твою жизнь в качестве платы?

Теперь я ухмыльнулась, не в силах сдержаться.

— Он будет ругать меня за то, что я позволила себя убить.

Слёзы навернулись на глаза, когда я снова подумала о нём, оставшемся в одиночестве.

— Он придёт в ярость, соберёт армию вампиров и объявит войну фейри. Независимо от того, победят они или нет, у вас будет легион сверхъестественных убийц, разрывающих ваших людей. В конце концов, насытившись кровью фейри, он будет горевать, и это будет ещё страшнее.

— Ты, кажется, вполне уверена в себе, — сказал он.

Я оглянулась на него, сбитая с толку.

— Не в себе. В нём. Я в нём совершенно уверена.

Когда он возобновил хождение, я почувствовала, что потеряла равновесие. Воин выглядел по-другому. Это было незаметно, но он стал ниже ростом и худее. Когда он снова повернулся ко мне, я не могла сосредоточиться ни на чём, кроме его глаз. Всего несколько мгновений назад они были тёмно-коричневыми, но теперь превратились в завораживающий калейдоскоп цветов.

— А что бы ты отдала, чтобы избежать войны? — его голос был выше, мелодичнее.

— Что угодно.

Когда он остановился передо мной, и, наконец, был сброшен гламур, я поняла, что разговариваю с самой королевой. Толпа, которая, без сомнения, с самого начала знала, что это была она, поклонилась, когда она явила своё истинное лицо. Я была похожа на оленя в свете фар, смотрящего ей в глаза.

— Как насчёт того кулона у тебя на шее?

Она наклонилась, изучая его.

Я дотронулась до резного дракона и покачала головой.

— Мне жаль. Это не моё чтобы отдавать. Бенвейр, матриарх клана драконов, одолжила мне эту семейную реликвию, чтобы я была в безопасности. Я не могу предложить чужое сокровище, как если бы оно было моим собственным.

Раздражение промелькнуло на её лице.

— И это кольцо, к которому ты не могла перестать прикасаться с тех пор, как прибыла в моё царство?

Я сняла его с пальца и предложила ей.

— Так легко?

Она взяла его у меня и изучила, на её лице осветилась признательность, прежде чем она надела его себе на палец.

— Нелегко, вовсе нет, но это символ, а не сама любовь. Это кольцо много значит для меня, потому что Клайв много значит для меня. Однако я с радостью отдаю его тебе в надежде увидеть его снова.

Она прервала зрительный контакт со мной, щелкнула пальцами, и мечи, направленные на моих друзей, были вложены в ножны. На саму Глориану было трудно смотреть. Она излучала силу, облачённую в неземную красоту. Когда она скользнула обратно ко мне, её гипнотические глаза снова заполнили моё зрение.

— Ты, Саманта из клана Куинн, одна из моих, — прошептала она.

Я терпеть не могла не соглашаться с королевой.

— Мэм, я не фейри. Я оборотень и ведьма.

Я почувствовала, как её гнев на мгновение вскипел в моей крови.

— Одна капля крови фейри делает тебя одной из моих. А в тебе, малышка, — она постучала меня по лбу, — куда больше, чем капля.

Всё, что я смогла выдавить, было:

— Как?

— Ты знала, что ведьма, которая создала оборотней, была из рода Кори?

На мой непонимающий взгляд она продолжила:

— А ты знала, что единственная причина, по которой она смогла это сделать, заключалась в том, что в её венах текла кровь фейри? Все те, кто принадлежит к первородной линии волков, несут в себе её кровь, которая является моей кровью. Вот почему я послала своего солдата испытать тебя. Мне было любопытно. Так много поколений спустя, первая женщина, была ли моя магия всё ещё сильна в твоей крови?

У меня свело желудок. Каждый раз, когда я, наконец, твёрдо вставала на ноги, кто-то появлялся, чтобы снова выбить их из-под меня.

— И?

ГЛАВА 38

Какой псих носит шляпу?

Она сияла, её сверкающее сияние заставляло моё сердце петь.

— О, да.

Она сняла с пальца крошечное золотое колечко.

— Возьми его в обмен на кольцо, которое ты мне предложила. С его помощью ты сможешь найти дорогу обратно в Волшебную страну, чтобы мы могли снова поговорить.

Это была тонкая золотая лента с выгравированными символами, которые сверкали на солнце. Её руки были гораздо более изящными, чем мои, поэтому я надела кольцо на мизинец.

— И я ожидаю приглашения на свадьбу.

Звук вернулся. Я не заметила его отсутствия, но когда королева отошла от меня, сложилось впечатление будто конус тишины был снят. Видела ли толпа, как мы разговаривали, кольцо? Я подумала, что нет, поскольку охранники Мэгги, Грима и Лиама только что убрали руки с рукоятей своих мечей. Она дала нам минутку свободного времени, чтобы поговорить.

— Теперь вы можете идти, — сказала она, поднимаясь по ступенькам в свой дворец. — Я даю вам безопасный проход. Ты позаботишься об этой угрозе раньше, чем я решу сделать это сама.

Я встала и поклонилась вместе с её народом.

— Спасибо. Мы так и сделаем.

Обратный путь к дереву прошёл на удивление без происшествий. Королева обещала безопасный проход, и ни один из фейри не вызвал её неудовольствия. Даже тот злой страж, с которым мы столкнулись по дороге, отсутствовал на обратном пути.

— Почемумывозвращаемсяктомудереву? — прощебетал Пиппин.

— Потому что Сэм сказала, что знает, где выход. А теперь заткнись. Этот вопрос был задан дважды, и на него был дан ответ.

Терпение Мэгги было на исходе.

Мы все были немного встревожены. Очевидно, я была не единственной, кто думал, что они не выберутся из Волшебной страны живыми.

Когда мы вернулись к дереву, мы обошли массивный ствол сзади, где, по мнению Пиппина, была завеса между мирами.

— Я понятия не имею, сработает ли это, но на всякий случай все возьмёмся за руки, — поглядев на их растерянные взгляды, я добавила: — В цепочку. Пиппин, держи меня за ухо.

Я протянула Мэгги левую руку. Кольцо королевы было на правой, и я хотела вести этой рукой.

Как только Лиам и Грим присоединились к цепочке, я дотронулась до ствола, на который указал Пиппин. Кора на мгновение замерцала, а затем появилось зеркало. Шагнув обратно из зазеркалья, я крепко ухватилась Мэгги. Все должны были вернуться вместе со мной.

Мгновение спустя мы впятером стояли в таверне «Ведьмино Зеркало». Пиппин завопил и спрыгнул с моего плеча, выбегая из тёмной таверны.

— Большое вам спасибо, что пошли со мной.

— Эх, я же тебе говорила. Нам заплатили.

Мэгги взяла свой телефон. Она оставила его на стойке бара. Постучав по экрану, она сказала:

— Два дня, — она взглянула на Лиама и Грима. — Гораздо лучше, чем мы ожидали.

— Я думал, как минимум, месяц, — проворчал Грим.

— Да, — Мэгги ухмыльнулась. — Минимум. Итак, — сказала она, снова постукивая по экрану, — телефон почти мёртв, но заряда должно быть достаточно, чтобы вызвать пикап.

Пока Мэгги звонила Дейву, я зашла за барную стойку посмотреть, не осталось ли там чего-нибудь после того, как Эбигейл и её демон разгромили заведение. Бутылки были разбиты, но линии отвода, казалось, всё ещё работали. Я нашла кружку в шкафчике и налила Гриму мёд, отодвинув её в конец бара, где не было табуретов. Он протянул руку, схватил кружку и осушил её одним глотком. Он выпил добавку немного медленнее.

Я порылась в холодильнике бара и нашла бутылку шампанского. Наше дальнейшее существование казалось поводом для празднования. Я вытащила пробку и наполнила сколотую кофейную чашку, помятый стакан и рюмку для Лиама, Мэгги и себя. Мы втроём чокнулись ёмкостями — Грима это не беспокоило — и тоже осушили свои.

На нашей второй чашке, третьей Грима, тяжёлые шаги пересекли двор снаружи. Мускулистое тело Дейва заполнило дверной проём. Когда он прошествовал через бар, пристально глядя на Мэгги, мне пришлось отвести взгляд. Мгновение спустя она была в его объятиях, а он продолжал вести её обратно в холл, скрываясь из виду. Я налила Лиаму и себе ещё по чашке, предполагая, что у нас есть немного времени.

Позже, когда Дейв высадил меня перед ноктюрном, было уже далеко за полночь. Это было лучшее время для вампиров, но дом показался мне пустым. У ворот был только один охранник, который неохотно открыл их после того, как смотрел на меня целых пять секунд. Мудак.

Проходя через парадную дверь, я потянулась к Клайву, но не нашла его. Однако я нашла Годфри. Он сидел в кабинете Клайва, положив ноги на стол, и играл на своём телефоне.

— И Амелия действительно думала, что тебе нужен свой собственный город.

Я покачала головой, когда вошла, вспомнив уловку, использованную в Новом Орлеане, чтобы заставить Годфри предать Клайва.

Годфри ухмыльнулся и вскочил.

— Слава Богу. С тех пор, как тебя не было, здесь все зевали, а его высочество был в отвратительном настроении, — он удивил меня, притянув в объятия. — Как ты так быстро вернулась? Клайв думал, что тебя, вероятно, не будет несколько недель.

— Королева сжалилась надо мной и дала нам доступ к кратчайшему пути.

Я уронила рюкзак, а затем вспомнила изящную резьбу, которую я должна была подарить Глориане. Опустившись на колени, я расстегнула рюкзак и зарылась в мягкие футболки в поисках нефритового подарка. Я вытащила ткань, в которую завернула его, но она была пуста. Что-то упало на ковёр. Это была сложенная записка из белого льняного пергамента. Там было написано: «Прекрасно. Спасибо».

Покачав головой, я сунула записку в карман. Не каждый день сама Королева дарит тебе карточку с благодарностью.

— Так где же Клайв и Рассел?

— Вечеринка по случаю твоей помолвки.

— Сегодня вечером?

Я схватила рюкзак и побежала к двери.

— О, солнышко, — позвал Годфри.

Резко остановившись в коридоре, я снова сунула голову внутрь.

— Ты уже там, помнишь?

Подняв брови, он откинулся назад на стойку и стал ждать, пока я найду решение.

— Это вечеринка-маскарад, верно? — когда он кивнул, я продолжила: — Итак, я наряжаюсь, надеваю маску, проскальзываю внутрь и беру управление на себя. Мы можем притвориться, что я валяю дурака, и мне нужно было сменить костюм.

— Притворяться?

Он наклонил голову, размышляя.

— Ха-ха. Так кто же играет меня?

Мне не пришло в голову спросить об этом раньше.

— Поскольку ты единственная оборотень-колдунья в округе, нам пришлось импровизировать. Медуза подумала, что это будет кайф, так что… — он пожал плечами. — Она одета в твою одежду и держится ближе к Клайву, чтобы спутать запахи. Давай посмотрим правде в глаза: большинство из них понятия не имеют, как пахнет горгона, поэтому мы подумали, что это может сработать. Конечно, есть более чем хороший шанс, что всё сверхъестественное сообщество к этому моменту считает, что ты совершенно пьяна.

Здорово.

— Но она ниже ростом и лучше сложена.

У нас вообще был разный тип телосложения.

— Эх. Высокие каблуки, подходящее платье, шляпа, маска.

— Шляпа?

— У неё чёрные волосы.

— Я разгуливаю по вечеринке в шляпе и пью прямо из бутылки, не так ли? Боже, — пробормотала я. — Клайв женится на настоящей заднице, — я снова начала уходить, а потом остановилась. — Ты можешь отвезти меня, верно?

Он покачал головой.

— Прости, любимая. Сегодня я охраняю ноктюрн.

— Значит, я побегу трусцой на каблуках и в вечернем платье?

Эйфория, которая была минуту назад, окончательно и бесповоротно прошла.

— Я могу попросить кого-нибудь отвезти тебя.

— Трудный пас. Вы, ребята, завернёте машину вокруг дерева в надежде убить меня. Нет, спасибо.

Я догадалась, что могу придержать каблуки и пробежаться трусцой в кроссовках. Я всё равно выглядела бы глупо, но какой у меня был выбор? Я обещала Дейву, что не поеду одна. Я не могла дождаться, когда получу права и поеду куда захочу.

— Одри никогда бы не позволила, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

Одри? Я не подумала о ней.

— Да, пожалуйста.

— Хорошо, — он кивнул, постукивая по экрану своего телефона. — Ты иди, собирайся, а Одри будет ждать тебя у входа.

— Спасибо тебе! — крикнула я, убегая по коридору.

Я взбежала по ступенькам, бросила свои вещи в спальне, а затем нырнула в душ.

Завернувшись в полотенце, я подошла к шкафу. Медуза устроила здесь беспорядок. Сброшенные платья валялись на полу. Какого чёрта? Кто так делает? Я повесила их обратно, а затем поискала что-нибудь, что не было бы ужасно помятым.

Одно лежало в углу, всё ещё в чехле для одежды. Я расстегнула его и чуть не ахнула. Оно было цветом глубокого индиго, которое при движении на свету принимало баклажанные оттенки. Длинное, облегающее, оно скользило по моим пальцам, как жидкость. Я не решалась прикоснуться к нему, не говоря уже о том, чтобы надеть. Я вытащила его из мешка и повесила рядом с зеркалом. Ошеломляющее.

Я нашла коробку с каблуками того же оттенка. Зная, что мне нужно будет проделать большую работу, чтобы отдать должное этому платью, я принялась за работу над собой. Полируя, шлифуя, увлажняя, высушивая феном, расчесывая, я использовала хорошие средства для волос, которые рекомендовал Оуэн. И теперь в моих каштановых волосах появились золотисто-рыжие блики. Они были глянцевыми, с небольшой волной. Я носила эту длину, понятия не имея, как сделать сложную прическу.

Подождите! Я знала кое-кого, кто мог бы. Я позвонила Годфри и спросила, может ли он прислать Одри наверх. Пока я ждала, я сделала всё, что могла, с макияжем. Однако мой опыт ограничивался тушью для ресниц и губной помадой. Когда раздался стук в дверь, я была в платье. Закрыв глаза, я сначала проверила. Не нужно впускать плохого парня. Это была Одри.

Она ахнула.

— О, мисс. Вы — хорошенькая, как картинка.

Ухмыляясь, я развернулась. Облегающее, расклешенное к низу.

— Разве оно не прекрасно?

— Да. Эта ткань.

Она протянула руку, чтобы прикоснуться, но затем остановилась, без сомнения, вспомнив, что я была невестой Хозяина.

— Извините, мисс.

Я протянула ей руку, чтобы она почувствовала мягкую, мерцающую ткань.

— Я понятия не имею, что это такое, но мне самой трудно не пялиться на это.

Выйдя из дверного проёма, я помахала ей рукой, приглашая войти.

— Я надеялась, что ты захочешь оказать мне услугу.

— Всё, что угодно, мисс.

Одри едва удержалась, чтобы не присесть в быстром реверансе. Едва.

— Не могла бы ты сделать так, чтобы мои волосы выглядели так же хорошо, как это платье?

Застенчиво улыбаясь, она сказала:

— Мне уже давно не терпелось запустить руки в ваши волосы. А теперь, — сказала она, подводя меня к моему собственному туалетному столику, — нам нужен фасон, соответствующий этому платью. Сядьте, — она провела руками по моим волосам, размышляя. — Эта полоса естественна?

— Да. Долгая история, — поморщившись, я добавила: — Извини. У меня есть только резинки для волос.

Я открыла ящик, чтобы показать ей стопку разноцветных лент.

Она отмахнулась от этой идеи, закрыла ящик и вытащила из кармана тонкий футляр.

— Я всегда ношу с собой свои принадлежности для волос, мисс.

Не желая доставать её, я сидела прямо и держала рот на замке.

После нескольких минут игры Одри с моими волосами она сказала:

— У меня есть идея.

— Отлично. Делай всё, что захочешь.

Как странно, должно быть, было иметь горничную, которая всё время вертелась и суетилась. Конечно, сейчас это было чертовски удобно.

Раньше, чем я могла подумать, она заплела мои волосы в свободную косу, как головную повязку, а затем собрала тяжелую массу в кудрявый, беспорядочный пучок. Я предположила, что она собирается сделать один из тех гладких шиньонов, которые предпочитала Бенвейр, но она пошла другим путём.

— Ваша прическа должна дополнять платье, мисс, но всё это должно дополнять вас. Вы не холодная, утонченная женщина. Свободная, сексуальная булочка — вот вы кто. Это не костюм. Это весёлая, сексуальная Сэм, вся разодетая, — она похлопала меня по плечу. — Доверьтесь мне, мисс.

— Я доверяю. Полностью.

Она была права. Обо всём этом. Я выглядела как я, только разодетая.

— Какие украшения вы собираетесь надеть?

Я указала на коробку на полке слева от меня. Она стянула её вниз и открыла верх. Было неловко. Каждый раз, когда я оборачивалась, появлялись новые предметы. На самом деле, это была даже не та коробка. Эта была больше.

Одри закрыла коробку так же быстро, как и открыла, и продолжила осматривать полки.

— Значит, нет?

Я была в замешательстве.

— Это были повседневные украшения. Мы ищем хорошие предметы.

Я думала, что всё это были действительно хорошие произведения.

Она открыла ящик стола и кивнула.

— А вот и нашлось, — открывая и закрывая тонкие футляры, она, наконец, сказала:

— Вот это, мисс.

Она протянула мне квадратные серьги с опалами, окруженные треугольными бриллиантами. Они подходили к платью и кольцу, которое я подарила Королеве фейри.

Кулон с драконом был тонким и упирался мне в грудь под вырезом. Ведьмино стекло висело у меня между грудей, так что ни того, ни другого не было видно.

— Мне нужно ожерелье или серьги подойдут?

Одри начала закатывать глаза, но потом спохватилась.

— Вопросы, которые вы задаёте, мисс.

Она вытащила бриллиантовое колье. Мой желудок сжался при мысли о том, чтобы надеть что-то настолько дорогое. Изысканное ожерелье выглядело как шедевр арт-деко. Одри надела его мне на шею, и оно сидело прямо над вырезом платья. Идеально.

— Застежка крепкая, верно? Оно не отвалится и не потеряется?

— Нет, мисс.

Она подправила мой макияж. Несколько штрихов, и моё лицо было так же нарядно, как и всё остальное во мне. Оглядев гардеробную часть шкафа, она сказала:

— Вам нужна вечерняя сумочка.

Открыв другой ящик, она обнаружила множество наборов. Она выбрала два и предложила их мне. Одна была красивого оттенка матового серебра, а другая — веер синих, зелёных и пурпурных цветов — похожая на павлинье перо. Я решилась на павлина.

— Я подожду вас внизу, мисс.

Одри ушла, а я изучала себя в зеркале. Образ был далек от моих мешковатых джинсов, футболок с зомби и косичек, но я догадалась, что это тоже я. Когда я начала чувствовать себя брошенной на произвол судьбы, я вспомнила, что Клайву я больше всего нравилась в кроссовках, и моё бешено колотящееся сердце успокоилось. Никто не пытался изменить меня. Брак с Клайвом не означал потерять себя. Я всё ещё была собой, просто в этот вечер была одета более официально.

Конечно, если бы я тогда понимала, чем обернётся эта ночь, я бы сменила драгоценности на кроссовки.

ГЛАВА 39

Дело в кольце

Когда я села в машину, я отправила сообщение Оуэну и Джорджу, сказав им, что я уже в пути, и чтобы они направили Медузу к входной двери. Я также сказала им не предупреждать Клайва. Я хотела сделать ему сюрприз.

— Спасибо тебе, Одри, за всё.

Пока она подъезжала к тротуару, я изучала особняк.

— Я не хочу смущать Клайва, — я коснулась своих волос. — Ты сделала всё, чтобы этого не произошло.

Открыв дверь, я вышла и затем услышала:

— Мисс?

Я наклонилась к двери.

— Да?

— Что ж, — её руки нервно сжимали руль. — Просто я знаю, что говорят другие, что они думают о вас и Хозяине, — затем она подняла глаза. — Я не согласна ни с чем из этого, мисс. Хозяину повезло, что он нашел вас, и всё, — решительно кивнув, она добавила: — Приятного вечера.

— Спасибо, Одри.

Я закрыла дверь, моё горло сжалось, когда она уехала.

Снова отправив сообщение Оуэну и Джорджу, я сообщила им, что нахожусь на переднем крыльце. Несколько минут спустя дверь распахнулась, Оуэн и Джордж толкали Медузу между собой. На ней было длинное чёрное платье с огромной накидкой водянисто-зелёного цвета и полумаска в тон. Всё это было бы прекрасно, если бы она не довершила это чёрной вязаной шапочкой.

Медуза оглядела меня с ног до головы, держа в руке огромный бокал с вином, наполненный до краёв.

— Слава богам. Эта вечеринка чертовски скучна. Я думала, там будут стриптизёрши. Что за вечеринка без стриптизёрш?

Покачав головой, она спустилась по лестнице.

— Подожди. Мне нужна маска.

Когда она перекинула её через плечо, Джордж спрыгнул с лестницы, чтобы поймать её.

Я смотрела вслед удаляющейся горгоне, пока она направлялась по тротуару к дому, который она и её сестры снимали.

— Какого. Хрена? Как кто-то мог поверить, что это была я?

— Они и не поверили, — сказал Джордж, протягивая мне маску, от которой сильно пахло красным вином. — Все там убеждены, что Клайв убил тебя, либо случайно, либо намеренно. Однако никто не хочет обвинять его в этом. Они принимают ставки на то, когда он объявит, что ты сбежала или попала в автомобильную аварию.

— Вау. Приятно знать, что людям плевать, превратилась в коробку с вампирским соком.

Я не была уверена, что хочу туда заходить. Где были вилы? Разъяренные толпы, жаждущие мести? Чёрт побери. Подаешь людям напитки в течение семи лет, а они переступают через твой труп ради изысканных закусок.

Оуэн нервно подошёл ко мне. Что это было?

— Я очень сожалею о том, как вёл себя раньше, о том, что я тебе наговорил.

Это заняло у меня минуту.

— Святое дерьмо, Оуэн, в этом не было твоей вины. Я единственная, кто сожалеет о том, что у меня придурковатая тётя, которая пыталась овладеть тобой, — я притянула его в объятия. — Ни в чём из этого не было твоей вины. Ни в чём из этого.

Джордж провёл рукой вверх и вниз по моей спине, без сомнения, благодаря меня за то, что сняла парня с крючка.

— Посмотри на это с другой стороны, — сказала я, наконец, отпуская его. — Дейв по-настоящему пытался убить меня, обжёг мне шею и всё такое. Ты лишь сказал несколько резких слов, — я пожала плечами. — И ничего такого, чего бы я ни заслужила, — я протянула ему маску. — Ты можешь помочь мне надеть, чтобы она не испортило модную прическу, которую мне сделала Одри?

Он так и сделал, а потом мы втроём вошли на вечеринку по случаю моей помолвки. Когда мы проходили через вход, Джордж наклонился и прошептал:

— И те из нас, кто убил бы Клайва за то, что он причинил тебе боль, были в курсе плана.

Хороший довод. Я почувствовала себя лучше, когда заметила Клайва в переполненной гостиной. Я едва переступила порог, как он развернулся, его глаза были чёрными, вампирскими, и направился ко мне. Все убирались с его пути.

А потом он целовал меня, целовал и целовал. Мы крепко держались, мы оба знали, как легко всё могло пойти по-другому сценарию, как легко я могла бы не выбраться из Волшебной страны. Когда мы, наконец, отстранились друг от друга, все гости перешли в другую часть дома.

— Как ты так быстро вернулась?

Глаза Клайва вернулись к своему обычному штормовому серому цвету. Он отклонился назад, окидывая меня пристальным взглядом.

— Ты… видение.

Ухмыляясь, я тоже присмотрелась к нему получше. Клайв в смокинге. Чёрт. Он взял меня за руку и повёл через комнату на этаже. Я услышала гул голосов и подошла к перилам, чтобы посмотреть вниз. Остальные гости переместились на нижний уровень. Звук был такой, как будто внутри играл струнный квартет.

Оуэн и Джордж вместе с другими парами танцевали при лунном свете. Рассел стоял у края толпы, глядя на нас снизу вверх. Когда я помахала ему рукой, он кивнул. Выражение его лица оставалось чертовски стоическим, но я чувствовала его облегчение при виде меня.

Клайв притянул меня в свои объятия, а потом мы тоже танцевали. Притяжение лунного света было сильным. Завтра полнолуние. Я не могла дождаться, когда сброшу эту форму и побегу, почувствую землю под своими лапами, мчась через лес.

Он поцеловал меня снова, более нежно, благоговейно.

— Я волновался.

— Я тоже.

Взглянув через плечо на луну, он повернулся ко мне и прошептал:

— Скоро. Твои глаза посветлели с тех пор, как мы здесь.

— Скоро, — согласилась я.

А потом мы снова танцевали, я склонила голову к его груди.

Когда я почувствовала его губы на своём лбу, я поняла, что начала дрейфовать. Мне так хотелось спать. Резко выпрямившись, я огляделась. Неужели моя тётя снова издевается надо мной?

— Проблема?

Клайв развернул меня и потащил в танце к противоположному концу веранды.

— Я начала засыпать. Раньше я не уставала.

Он напрягся и обхватил меня руками, как металлическими прутьями.

— Эбигейл?

— Не уверена, но это похоже на неё. Дейв сказал, что её демону не позволено причинять мне боль, — я похлопала себя по груди. — И я ношу кулон Бенвейр, — я на мгновение задумалась об этом. — Сон — не насилие. Возможно, это не считается причинением мне вреда.

— Спящая красавица?

Я пожала плечами, наклоняясь к нему.

— Может быть.

— Есть какие-нибудь признаки Летиции?

Смутившись, я внутренне прикрыла лицо ладонью. Я забыла, зачем мы здесь. Я была так счастлива оказаться дома и с Клайвом, что забыла о своей роли в этой уловке. Снова склонив голову к его плечу, я потянулась сознанием, ища её. Вампиры на вечеринке сразу же всплыли в голове. Избыток зелени в ноктюрне был таким, каким и должен быть. В городе было несколько вампиров. Тем не менее, я продолжала охотиться за этим странным наложением цвета фейри на холодную зелёную вампирскую вспышку. Я разочарованно покачала головой.

— Ты голодна?

— Умираю с голоду.

Он начал вести меня обратно в дом, когда я поймала вспышку. Я притянула Клайва к себе, обвила руками его шею и притянула к себе в страстном поцелуе. Опа! Я почувствовала вспышку гнева и ревности у кромки воды.

«Она в воде, на краю нижнего причала». Я проникла в её мысли и увидела нас с её точки зрения. Эй, мы хорошо смотримся вместе. Я попыталась вытащить её разум, как делала с другими вампирами, но она недавно питалась келпи. Чертовы келпи, одни неприятности от них.

Клайв, должно быть, общался с Расселом, потому что вскоре люди внизу вернулись с разговорами о шампанском и торте. Они пытались заманить её внутрь. Для неё было слишком легко исчезнуть в океане. Они хотели, чтобы она была на суше, чтобы был шанс поймать её.

Клайв уткнулся носом в мою щёку, а затем поцеловал меня в шею.

— Я не мог не заметить, — пробормотал он, — твой левый безымянный палец светлее, чем должен быть.

— Ой. Это.

Я откинула голову назад, давая ему лучший доступ. Пока его губы скользили по моей челюсти, я обдумывала, как сообщить новость.

— Дело вот в чём, — начала я.

Когда его клыки задели моё горло сбоку, я вздрогнула, и все мысли вылетели из моей головы. Что этот мужчина мог сделать своим ртом…

— Дело?

Он провёл носом по моему виску, вдыхая меня, как я часто делала с ним.

— Дело?

Что за дело?

— Дело с кольцом, — подсказал он.

— О, Боже. Прекрати это. Я не могу думать, когда ты так делаешь.

Вместо того чтобы остановиться, он погрузился в долгий, глубокий поцелуй, от которого моё тело охватило пламя, а мозг отключился.

«Она приближается?»

«Что?»

«Летиция. Она вышла из воды?»

Верно. Дерьмо. У меня была работа, которую я должна была выполнить. Потянувшись, я сразу же нашла её. «Дерево позади тебя».

И вот так он подмигнул и скрылся из виду. Со стороны террасы на меня налетел вампир. Он был одним из вампиров Клайва, поэтому я не хотела убивать его, пока не была уверена, что он не пытается броситься на меня. Когда он набросился на меня, перебросив нас обоих через перила, я проявила меньше понимания.

За те две секунды, которые потребовались, чтобы упасть на шиферный внутренний дворик внизу, у меня появилось две мысли: если он испортит это платье, я убью его; и если я потеряю это ожерелье, я убью его. По сути, его смерть была делом решённым, но потом я услышала голос Летиции в его голове. Чёрт возьми! Как она контролировала вампиров Клайва?

Я мысленно крикнула Расселу: «Помоги Клайву сейчас же! Дерево. Северная сторона террасы».

Это не должно было сработать. У меня не было такой связи с Расселом, как с Клайвом. Возможно, Клайв тоже призвал его. Какова бы ни была причина, я видела только размытое пятно, когда Рассел спрыгнул с террасы в огромный кипарис, который отделял поместье Дрейков от соседнего дома.

Напавший на меня вампир был под моим контролем. Он лежал, тупо глядя на звёзды, а я слушала, как над головой поскрипывают ветки. Пока я размышляла, как Клайв мог вернуть своего вампира, ещё двое перепрыгнули через заборы по обе стороны двора и бросились на меня. Чёрт возьми! Сколько их у неё было?

Я взяла под контроль обоих, прежде чем они смогли прикоснуться ко мне. Уже трое лежало у моих ног, когда я почувствовала, как ещё два вампира бегут ко мне из дома. Когда я опустилась на пятки, взяв управление на себя, они пролетели над моей головой, и я услышала разочарованный крик сверху. Бедная Летиция. Она, вероятно, потратила годы, подчиняя этих вампиров своей власти, и всё впустую.

Именно тогда я заметила две пары красных глаз, светящихся в темноте. Две неуклюжие чёрные фигуры вынырнули из воды и, пошатываясь, направились ко мне. Кем, чёрт возьми, они были? Плеск воды, падающей на плитки патио, напомнил мне кое о чём. Это засело в глубине моего сознания. Один из красавчиков раздражённо выдохнул через нос, и всё вернулось на круги своя.

«Убиенная Овечка» всё ещё строилась, когда келпи воспользовался входом в океан, чтобы перекусить поздней ночью. Он нашёл меня на похожей на пещеру рабочей площадке, просматривающей книжные каталоги. Я думала, что он мне приснился, думала, что, должно быть, заснула. Как странно было видеть лошадь, стоящую в моём скоро открывающемся баре. Тогда это был плеск и капание морской воды, которые тоже разрушили заклинание.

С каждым шагом их неуклюжая масса перемещалась, пока то, что находилось в полутора метрах от меня, не превратилось в пару огромных чёрных лошадей с горящими красными глазами и острыми, как бритва, зубами, сверкающими в лунном свете. Когти выскользнули из кончиков пальцев, руки набрали мышечную массу, челюсть растягивалась, за прошедшие годы я научилась нескольким трюкам. На этот раз я бы не стала убегать.

Один опустил нос и фыркнул, как бык, готовый броситься в атаку. Меня это устраивало. Когда он рванул вперёд, я прыгнула и, перевернувшись, вскочила ему на спину. Я вонзила когти в его шею, когда он трансформировался, но он оказался недостаточно быстр.

Когда первый исчез в небытие — Глориане лучше не держать на меня зла за это. Они сами начали это — второй цапнул меня, оторвав плоть от моей руки. Укус обжёг, как сволочь, но моя рука всё ещё работала, и это было единственное, что меня волновало в данный момент.

Он попятился, пытаясь обойти меня, без сомнения, выискивая слабое место. У меня было меньше секунды, чтобы осознать, как сильно я облажалась. Я была так отвлечена келпи, что потеряла контроль над пятью вампирами у своих ног. Они налетели на меня сзади, а келпи тем временем атаковал спереди.

Времени было мало. Я была быстра, но и они тоже. Я развернулась, снесла голову первому вампиру, но не смогла завершить удар, прежде чем двое других вонзили свои клыки в мою шею. До того, как кто-то из них смог бы оторвать мне голову, я нырнула в их разум и сильно дёрнула, направляя боль в колдовское стекло. Я не могла справиться с болью и келпи одновременно.

Вампиры замертво упали — на этот раз по-настоящему — к моим ногам, а келпи метнулся к моему животу и оторвал кусок плоти. Подавив крик, я вонзила когти обеих рук в его макушку и боролась, напрягая мышцы, пока я сантиметр за сантиметром разрывала его череп, разрывая его голову пополам.

Когда он канул из существования, я упала на шиферные плитки. Чёрт, как же больно! Надо мной возникло какое-то движение, на самом деле размытое пятно. Три силуэта перелетали с ветки на ветку на дереве наверху. Они сцепились, ветки заскрипели, а затем Рассела перебросило через балкон. Вскочив, он бросился обратно в бой. Никто не уступал ни на шаг. Это должно было закончиться сегодня вечером.

По мере того, как кровь текла из укусов келпи, мне становилось всё холоднее и холоднее. Я не стала звать Клайва на помощь, не имела права его отвлечь. Ему нужно было полностью сосредоточиться на Летиции.

— Сэм! — крик Оуэна нарушил относительную тишину ночи.

Летиция посмотрела вниз, а затем запрокинула голову, расхохотавшись. Клайв сорвал её голову с плеч, и смех превратился в сдавленное бульканье, прежде чем её пыль унесло ветром.

Взгляд Оуэна метнулся к небу, без сомнения, в поисках пикирующих вампиров. Джордж внёс меня внутрь, похоже, даже не обращая внимания на то, что я вся в крови. Мгновение спустя Клайв спустился во внутренний дворик, ища нас в доме.

Протянув здоровую руку, я коснулась бриллиантового ожерелья. Фух. Всё ещё на месте.

ГЛАВА 40

Чёртовы келпи!

Должно быть, я на минуту потеряла сознание, потому что проснулась от громких голосов.

— Почему Сэм лежит на холодном каменном полу? — выдавил из себя Клайв.

— Я сказала своему внуку, чтобы он опустил её. Одна поверхность почти ничем не отличается от другой, когда пациент находится без сознания, и эти полы гораздо легче чистить, чем постельное бельё и матрасы.

Каблуки застучали по мраморным плитам. Я открыла глаза и увидела Бенвейр, элегантно одетую в платье цвета шампанского, изучающую меня с лёгким раздражением. Без сомнения, моя кровопотеря испортила её вечеринку.

— Простите.

Не знаю, как она это делала, но один её неодобрительный взгляд, и всё, что я хотела сделать, это побыстрее покинуть комнату, кланяясь и извиняясь.

Клайв опустился на колени рядом со мной.

— Возможно, не будет перебором попросить полотенце, — он кипел, и если он не успокоится, он оттолкнёт от нас клан драконов. — Я могу заверить вас, что замена будет доставлена сегодня позже.

Глаза Бенвейр вспыхнули, а затем она отошла в другой конец комнаты.

— Остановись, — прошептала я. — Я в порядке.

— Ты не в порядке, нет. Я стою на коленях в луже твоей крови. Снова, я мог бы добавить. И твоя рука как лёд.

Это было нехорошо.

— Рассел позвонил доктору Андерфуту.

Клайв поднял меня, баюкая в своих объятиях.

— Файфф несёт что-то, чтобы остановить кровотечение, — сказала Бенвейр.

— Вы сделали свой выбор, и теперь я сделал свой.

Он бросил на неё один взгляд, который заставил её попятиться, а затем выбежал из дверей патио. Неся меня так осторожно, как только мог, он обогнул дом и остановился у обочины, где его ждал Рассел с машиной. Он осторожно усадил нас на заднее сиденье.

— Поехали.

— Ты не должен злить драконов, — мой голос был слабее, чем я думала, но он услышал меня.

— Нет, дорогая. Она не должна злить меня, — холодная ярость в его голосе заставила меня вздрогнуть. — Рассел, прибавь жару.

Мгновение спустя мы въезжали в ворота, так что, возможно, я потеряла сознание на пару минут. Как только машина остановилась, двери распахнулись, и Годфри помог Клайву перенести меня.

— Куда? — спросил Годфри.

— Её скамейка в кабинете. Принесите бинты и одеяла. Подушку.

Было странно дезориентирующе, когда меня несли через ноктюрн. Моя голова лежала на руке Клайва, поэтому я видела только обрывки вещей: светильник, картину, цветы, двух черноглазых вампиров, открытый дверной проём, книжный шкаф, стол Клайва, потолок кабинета.

— Думаю, моя кровь возбуждает твоих людей, — прошептала я.

— Идите вниз и поешьте, — крикнул он в сторону открытой двери.

Появился Годфри с подушкой и одеялом. Это было мило. Когда Рассел шагнул вперёд, он заслонил верхний свет, чтобы я могла перестать щуриться. Холодная и онемевшая. Когда келпи впервые укусил меня, ощущение было как сплошное пламя и боль. Теперь я чувствовала себя так, словно плыву по реке зимой, плыву то туда, то сюда, а вокруг меня кружат течения. Мне было больно много раз. Почему все были так расстроены?

— В чём… дело? — мой голос дрогнул, но я знала, что Клайв поймёт.

— Ты не исцеляешься сама по себе. Мы не знаем почему.

Клайв повернулся к Расселу и спросил что-то о докторе.

Было легко игнорировать их голоса. Шум и журчание реки заполнили мою голову.

— Что с тобой случилось?

Я обернулась на мелодичный и слишком знакомый голос.

— Ваше величество.

— Я слышала, как твоё сердцебиение замедлилось. Я думала, эти вампиры заботятся о тебе.

Она бросила раздражённый взгляд на мужчин, которые разговаривали поблизости.

Никто из них не обернулся, чтобы увидеть, что с нами была сама Королева фейри. Может быть, только я могла видеть и слышать её. Может быть, это был сон.

— Чёртовы келпи напали на меня.

— Мои солдаты сделали это с тобой после того, как я заверила тебя в безопасном проходе?

Она вспыхнула от ярости.

— Это было на этой стороне. Они вышли из океана.

Я не хотела, чтобы она думала, что люди в её собственном царстве игнорируют её команды.

— Они ВСЕ мои подданные! — от её крика задрожали стёкла в окнах.

Вампиры замолчали, устремив взгляды на стекло.

Доктор Андерфут ворвался следом за Глорианой. Он бросил один взгляд на спину своей разъярённой королевы и упал на колени. Вампиры, как один, повернулись к нему, на их лицах было одинаковое замешательство.

Глориана едва взглянула через плечо на гнома, кланяющегося в дверях.

— Да, да. Я слышу, как твоё сердце замирает, — она расхаживала перед скамейкой. — Что-то не так, что-то ядовитое в этом царстве, и это заражает мой народ. Ты, — она указала моим помолвочным кольцом на её пальце, — найдёшь источник проблемы и исправишь это.

— Я сделаю всё, что в моих силах.

— Ты обязательно сделаешь, наилучшим образом.

Она откинула одеяло, укрывающее меня, положила одну руку мне на живот, а другую — на руку. Накрыв места, где келпи вырвали куски. Сила и свет пронзили меня. Поток золотых пузырьков заискрился внутри меня. Холодная река исчезла, и я оказалась лежащей на залитом солнцем лугу.

Она наклонилась, и я могла видеть только её лицо, её несравненную красоту.

— Не жди, что я снова прибегу. У тебя есть задание. Я предлагаю тебе встать и начать работать над этим.

Ударная дрожь сотрясла воздух, а затем звук вернулся.

С удивлением в глазах Клайв взял меня за руку и сел на край скамейки.

— Твоё сердце. На мгновение оно замедлилось и остановилось, а затем снова заработало, здоровое и сильное.

Доктор Андерфут медленно поднялся на ноги. Он осторожно приблизился к нам, явно не уверенный, что делать с визитом Королевы.

Я поймала взгляд Андерфута.

— Теперь я в порядке.

— Конечно, это не так. Позволь ему перевязать твои раны.

Клайв положил руку мне на щеку. Радость, облегчение, любовь — всё это было громко и ясно в его прикосновении.

— Я сомневаюсь, что она оставила раны, — сказала я, садясь.

Клайв попытался остановить меня, но я похлопала его по руке, приподнялась, а затем опустила ноги на пол.

— Я не испачкала скамейку, не так ли?

Изучая порванное и окровавленное платье, я вздохнула.

— Чёрт. Я полюбила его.

Вспомнив, я метнула руку к шее. Бриллиантовое колье всё ещё на месте. Поднеся пальцы к ушам, я проверила опалы и вздохнула с огромным облегчением, когда они оба оказались на месте. Я не была создана для того, чтобы носить дорогие вещи.

Отодвинув пропитанную кровью ткань в сторону, я посмотрела на свою руку и живот. Обе раны были прекрасно заживлены, кожа как новая, шрамы остались в памяти. Я подняла глаза и обнаружила, что Клайв тоже смотрит на мой живот.

— Лучше или хуже иметь участки неповрежденной кожи?

Мне показалось, что это выглядело странно.

Клайв положил руку мне на живот.

— Как?

— Тебе придётся спросить Королеву фейри.

Ха. Я почувствовала это. Клайв вздрогнул. Сомневаюсь, что кто-нибудь это видел, но когда его рука коснулась меня, я это почувствовала.

— Дребезжащие окна, наш добрый доктор на коленях, это была Королева фейри?

Он изо всех сил старался казаться спокойным и рассудительным, но я могла сказать, что он был потрясён.

Кивнув, я сказала:

— Сама Глориана стояла в твоём кабинете, — я кивнула на гнома, который всё ещё молчал. — Доктор Андерфут видел её.

Он прочистил горло.

— Я видел. Да.

— Большое вам спасибо, что пришли, но, как вы можете видеть, я в полном порядке, — я похлопала Клайва по руке. — Может быть, мы сможем попросить кого-нибудь отвезти вас домой, сэр.

Андерфут моргнул несколько раз подряд, проверил карманы, взял сумку и повернулся к двери.

— Никоим образом, — пробормотал он, выходя.

— Мисс Куинн, было бы полезно, если бы вы объяснили тем из нас, кто, очевидно, не может видеть королеву, что произошло.

Рассел закрыл за доктором дверь кабинета и стал ждать.

— Конечно.

Я сбросила туфли на каблуках — они чудесным образом всё ещё выглядели как новые — и села, скрестив ноги, на скамейку, оба колена торчали из дыр в моём платье.

— Однако прежде чем мы начнём, — я повернулась к Клайву, — есть ли какой-нибудь шанс, что ты сможешь найти замену этому платью? Мне оно очень понравилось.

— Всё, что ты захочешь, — он удивлённо покачал головой и откинулся назад. — Ты что-то говорила?

Я передала всё, что произошло в Волшебной стране, её два облика, то, что она сказала мне, обмен кольцами, а затем я объяснила, что только что произошло.

— Подожди, — начал Годфри. — Глориана ожидает приглашения на свадьбу? — смеясь, он плюхнулся на один из стульев.

— Вы тоже частично фейри? — спросил Рассел с явным замешательством на лице.

Покачав головой, я сказала:

— Нет. Я не… может быть? Похоже, ведьмы Кори, создавшие первого оборотня, использовали магию фейри, чтобы завершить заклинание. Только члены первоначальной линии — Куинн — обладают магией или кровью, — я пожала плечами. — Она не всё объяснила. Есть какая-то связь между Куинн и фейри, — я на мгновение задумалась об этом. — И Кори, и фейри. Хм.

Чувствуя себя неловко, я отодвинула это в сторону.

Переводя взгляд с Клайва на Рассела, которые оба выглядели сбитыми с толку, я ждала, пока кто-нибудь введёт меня в курс дела. Когда ни один из них этого не сделал, я, наконец, сказала:

— Я видела, как ты оторвал голову Летиции. Она точно мертва, верно?

— К сожалению, — Клайв сжал мою руку, а затем встал и принялся расхаживать за своим столом. — Я хотел, чтобы её схватили живой… хотел допросить её, но не мог прикоснуться к ней своим разумом.

— Из-за того, что питалась фейри?

— Неясно. Иногда мы наследуем дары от наших создателей. Иногда тёмный поцелуй усиливает то, что уже принадлежит нам. Мой создатель обладал сильными ментальными способностями. Они отличались от моих — больше похоже на способность Летиции очаровывать, как это было с Одри более двух столетий, — но я верю, что они усилили моё собственное естественное…

Он помолчал, размышляя.

— Сочувствие? — предложил Рассел.

Клайв повёл плечом и продолжил расхаживать по комнате.

— Если можно так выразиться. Однако я не учёл, что если бы у нас был общий создатель, наши уникальные способности вступили бы в конфликт.

— Я предполагала, что Алдит обратила Летицию. Думаешь, это был тот же самый вампир, который обратил тебя?

Мне нужно было генеалогическое древо нежити, чтобы я могла поддерживать все прямые связи. О, может быть, я бы сделала большой гобелен на ткацком станке, описывающий все отношения. Это могло бы… нет, слишком много работы. Я бы закончила как один из тех психопатов с тысячами фотографий, приклеенных к стене, и разноцветными нитями, прокладывающими дорожки между ними.

— Это само собой разумеется. Мы часто остаёмся с нашими предками годами, иногда столетиями. Конечно, нам нужно учиться, но помимо этого, мы же были изгнаны из нашей прежней жизни, стали предметом ночных кошмаров. Иметь компаньона — даже того, кого вы презираете, — может быть предпочтительнее одиночества. Создатель может установить… — он поискал подходящее слово.

— Тон, — сказал Годфри.

Кивнув, Клайв сказал:

— Хорошо. Создатель — или дама в моём случае — может задавать тон своей нежити. Гэрин, моя создательница, хотела что-то вроде новой семьи. Она хотела, чтобы мы навсегда остались в обществе друг друга.

— Грустно.

Судя по всему, это ужасно одинокое существование, обращающее людей в надежде найти компаньона.

— Она была, да. Я пробыл с ней всего несколько месяцев. Мне нужно было понять эту новую жизнь, и мне нужен был контроль. Как только он у меня появился, я отправился на поиски Этвудов и убил мужчин, похитивших мою сестру. Она отчаянно хотела удержать меня при себе, но я принял поцелуй, чтобы отомстить, а не найти нового друга.

— И как только ты это сделал, Алдит просто случайно наткнулась на того же вампира? Это кажется притянутым за уши.

Я имею в виду, каковы были шансы?

Клайв открыл рот, чтобы ответить, но затем закрыл его.

— В этом, — сказал Годфри, — куда больше смысла. Она последовала за вами, когда вы оставили её. Вы, наверное, рассказали ей об Этвудах.

Он подождал, пока Клайв подтвердит. Когда он кивнул, Годфри продолжил:

— Итак, она следует за вами, видит, что вы сделали, а затем предлагает свои услуги женщине и ребёнку, оставшимся одни. Возможно, она даже хотела, чтобы кто-то посочувствовал ей, кто-то, кто понимал, каким правильным ублюдком ты был. Они бы провели свою бессмертную жизнь, жалуясь на тебя. Вместо этого она получила другого, одержимого жаждой мести.

— В этом есть странный смысл, сир. Если эта Гэрин обратила всех вас троих, это могло бы объяснить, почему ваша мысленная сила не сработала, — сказал Рассел.

— Я знал, как недолетки одного и того же создателя сражались с этим. Держу пари, она пила кровь фейри, — сказал Годфри.

— А как насчёт того, как она смогла настроить наших людей против вас? Если это было больше, чем просто посеять семена сомнения, если она действительно морочила им голову…

— Не забывай, — прервал его Годфри. — Сен-Жермен тоже связывался с нашими людьми.

— Верно, — согласился Рассел, вставая и расхаживая по противоположной стороне комнаты. — Это было частью сделки. Он настроил бы людей Клайва против него, и Амелия позаботилась бы о том, чтобы ему отдали Сэм.

— Она всё ещё делает это, — напомнила я им. — Пятеро твоих вампиров пытались убить меня сегодня ночью.

Получив каменное молчание Клайва, я рискнула продолжить:

— Я тут подумала. Она была чертовски искусна в использовании крови, чтобы прятаться, контролировать, что угодно. Я не знаю всех вампирских правил, но возможно ли, что она кормила твоих людей своей собственной кровью, чтобы установить с ними связь, усилить свои ментальные внушения?

Я позволила вопросу повиснуть в воздухе, поскольку у всех трех вампиров были одинаковые выражения беспокойства.

— Я никогда об этом не слышал, — сказал Рассел.

— Я тоже, — сказал Годфри.

— Я слышал, — он уставился на меня, а затем покачал головой. — Я совсем забыл. После того, как я был обращен, Гэрин рассказывала историю за историей, помогая мне научиться контролировать себя, — Клайв рассеянно провёл рукой по волосам, — чтобы я не уничтожил целую деревню, когда начнётся жажда. Одна из историй была о ноктюрне где-то на континенте. Италия, Франция…

Он покачал головой.

— Тогда я едва мог думать. Я помню, как она говорила о ноктюрне, который был украден у Хозяина одним из его недолеток, тем, кто кормил других вампиров своей собственной кровью, чтобы разорвать старые связи и создать новые.

— Если Гэрин рассказала тебе эту историю, — сказала я, — то, само собой разумеется, что она рассказала ту же историю Алдит и Летиции.

ГЛАВА 41

Новый план

— Учитывая, что Летиция и Сен-Жермен работают против нас, удивительно, что у нас ещё остались люди, — проворчал Годфри.

— Опять же, понятия не имею о правилах, но не могли бы вы просто сделать новую кровавую штуку со своими людьми, чтобы вернуть их всех под свой контроль?

Годфри ухмыльнулся.

— Да, сир, сделайте что-нибудь с кровью, вы же можете?

— Весь ноктюрн сразу? — Клайв сидел за своим столом. — Я мог бы, да, но после этого я, по сути, окажусь в коме.

На мой полный ужаса взгляд он добавил:

— До следующего вечера или, возможно, до после следующего.

— Что ж, это выполнимо. Я имею в виду, мы будем скучать по тебе, но было бы неплохо, если бы на нас не нападали наши собственные люди.

Клайв посмотрел на часы.

— Скоро взойдёт солнце. Когда мы проснёмся, соберите ноктюрн в тренировочной комнате. Мне нужно, чтобы все послушники присутствовали. Я не могу сделать это должным образом с упакованной кровью.

— В настоящее время есть только четыре послушника. Этого будет недостаточно для ноктюрна такого размера, — взгляд Рассела метнулся ко мне, прежде чем вернулся к Клайву. — Годфри и я отправимся на закате, чтобы найти больше доноров.

Кивнув, Клайв забарабанил пальцами по столу.

— Шесть. Мне понадобится ещё шесть. Молодых, здоровых.

Рассел направился к двери, Годфри последовал за ним.

— Мы оставим вас сейчас, сир, и скажем ноктюрну, что соберёмся сегодня вечером.

— Мы должны найти вечеринку братства, — предложил Годфри, уходя. — Когда они придут в себя, они решат, что напились и потеряли сознание.

Клайв встал и взял меня за руку.

— Пойдём. Давай приведём тебя в порядок.

— Ты похищаешь людей, чтобы высасывать? — я схватила свои туфли, прежде чем он потащил меня к двери. — Нет, нет, нет! Плохой вампир!

— Похищение, да. Высасывание, нет. Мне не нужно пить так много, как если бы я обращал живых, но мне действительно нужно восстановить кровные узы, — мы начали подниматься по лестнице. — Людям, которых они предоставят мне, хорошо заплатят, и их воспоминания будут изменены, чтобы у них не осталось воспоминаний о вечере.

— Очень неприятно, — сказала я, когда мы пересекали лестничную площадку.

— Твоя идея, — напомнил он мне.

Оказавшись в комнате, мы сразу направились в душ. Я была кровавым месивом. Сначала я попросила Клайва вернуть украшения в коробки, а потом с грустью стянула то, что осталось от моего разорванного платья.

Клайв включил душ и уже раздевался, когда я вошла в струю. Ах, это было так хорошо. О, чёрт. Я забыла шпильки в волосах.

Клайв оттолкнул мои руки, когда я потянулась, чтобы найти их.

— Я достану.

Ему потребовалось всего несколько секунд, чтобы найти их все, а затем мои волосы рассыпались по плечам.

Мы по очереди мыли и мыли друг друга шампунем. Это была страшная ночь. Концовка была необходима нам обоим, чтобы успокоиться. У нас всё было хорошо. Лучше, чем хорошо. Когда Клайв обнял меня, просто обнял, я поняла, как он был близок к тому, чтобы потерять меня.

Приподнявшись на цыпочки, я осыпала поцелуями его влажное лицо.

— Мне уже лучше.

— Только благодаря вмешательству королевы фейри, — он сжал меня в своих объятиях. — Которая знала о проблеме только потому, что ты перешла в Волшебную страну, и она решила обменяться кольцами, — он отстранился и обхватил моё лицо руками. — Каковы шансы, что все эти части выстроятся точно так же, как они это сделали, и приведут к тому, что ты будешь стоять здесь и дышать? — он покачал головой. — Это астрономическая величина. В любом другом сценарии ты умрёшь.

— Но я этого не сделала, — напомнила я ему.

— Но ты могла бы, — сказал он с пораженным выражением лица.

Я схватила его за запястья и сжала.

— Я не могу гарантировать, что никогда не умру, — когда он открыл рот, я продолжила: — Но я могу гарантировать, что сделаю всё, что в моих силах, чтобы выжить. Нет смысла беспокоиться о том, что могло бы быть.

Я потянула его руки вниз и стиснула их.

— Мои родители могли бы остаться в живых. Я могла бы вырасти в любящем, стабильном доме. Я могла бы поступить в колледж. Могла бы быть в другом городе, начинать карьеру. Мы могли бы никогда не встретиться.

Я пожала плечами.

— Существует бесконечное множество возможных вариантов. Важно вот что. Мы здесь. Мы живы. Мы любим друг друга. И мы чисты. Итак, — сказала я, наклоняясь к нему, — что мы должны сделать, чтобы отпраздновать?

Да будет известно, что Клайв отпраздновал меня до потери сознания. Моё тело восхитительно изнывало и всё ещё дрожало от толчков, когда мы оба погрузились в глубокий сон.

Когда я проснулась на следующий день, я чувствовала себя не в своей тарелке. Я хорошо выспалась, и всё же мои нервы были напряжены. Дерьмо. Полная луна. Часть меня не могла дождаться, когда я перевоплощусь в другую шкуру и выслежу кролика. Другая часть, однако, беспокоилась о том, что пропустит кровавую штуковину сегодня вечером.

Это должно было случиться. Клайву нужны были преданные ему люди. Однако это означало, что я останусь без прикрытия, пока хищник всё ещё кружит над нашей территорией. Эбигейл знала мои обычные места для бега — Пресидио и лесная чаща Норт-Бей.

Я подумывала о том, чтобы пробежаться по пляжу, может быть, сделать перерыв и подбежать к дому, который делили Стефо и её сестры. Медуза, без сомнения, налила бы мне чашу вина, и я могла бы пообщаться с ними, прежде чем вернуться к этому. Ухмыльнувшись этой глупой мысли, я оделась и спустилась вниз.

Разогревая тарелку энчиладас, я обдумывала свои варианты. Ночью в парке Голден-Гейт можно было встретить слишком много людей. Это не сработает. Я могла бы пробежать круги внутри стен ноктюрна, но это звучало одновременно грустно и скучно. Я могла бы — длинные, холмистые поля из надгробий всплыли у меня в голове. Я могла бы побегать в Колме. Люди не болтались по ночам на туманных кладбищах.

Я могла бы раздеться и перевоплотиться в «Зеркале Ведьмы». Таким образом, мне не нужно было бы беспокоиться о том, что еноты украдут свёрток одежды, спрятанный в кустах. Чёртовы маленькие воришки уже творили такое раньше. Чем больше я думала об этом, тем больше мне это нравилось.

Я: Привет 1/3 Буйной Сестре! Как дела? Вы уже убили друг друга? Сейчас полнолуние, а это значит, что меня ждёт много пушистого бега. Если я всё ещё почувствую себя энергичной после этого, могу я забежать к тебе в гости?

Стефо: Чёрт возьми, да. Следуй за запахом красного вина и звуками пьяного пения. Во сколько?

Я: Понятия не имею. Эбигейл (она же психованная тётя) знает мои обычные места. Я думаю, что собираюсь побегать рядом с «Ведьминым Зеркалом». Близость к мёртвым делает меня сильнее. Мне интересно, что это значит для моей другой половины.

Сфено: Не споткнись о надгробие.

Сфено: Подожди. Разве с тобой не должен быть охранник?

Я: Обычно, нет. Наверное, из-за всего безумия последних двух месяцев. Но вампиры сегодня заняты. Я не хочу спрашивать Оуэна или Дейва. Эбигейл уже облажалась с ними обоими. Никто, кроме тебя, не знает, куда я направляюсь. Если ты пообещаешь не выдавать меня, со мной всё будет в порядке.

Сфено: Я могу пойти с тобой.

Я: Спасибо, но поскольку никто из нас не водит машину, тебе придётся пробежать со мной десять миль в каждую сторону.

Сфено: Чёрта с два.

Я: Так и думала.

Сфено: Спроси эту гарпию.

Я: Фурию. А хорошая идея. Надеюсь, мы увидимся позже.

Сфено: Принеси ещё вина.

Когда я закончила есть, я прошла через библиотеку. Перевоплощение началось. Нервы звенели, мех под кожей покалывало, я села на подоконник, в равной степени разозленная и грустная. Эбигейл снова отобрала у меня «Убиенную Овечку», на этот раз напав на моих друзей. Летиция и её приспешник, вооруженный бомбой, забрали библиотеку. Злодеи не уважали книги!

Я достала свой телефон и набрала номер Мег.

— Что?

— Серьёзно? Вот как ты отвечаешь на телефонные звонки?

Что было не так с древними капризными людьми?

Щелчок.

Чёрт побери. Задала один вопрос. Я перезвонила ей.

Линия открылась, но Мег не обронила ни слова.

Оки-доки.

— Мег, сейчас полнолуние. Ты можешь потусоваться со мной сегодня вечером?

— Зачем мне это делать?

— Ну, моя тётя всё ещё охотится за мной, так что… — я сделала паузу, вспомнив, что кто-то более крупный и сильный сказал ей отойти в сторону в прошлый раз, когда на меня напали. Вероятно, это была плохая идея. — Я бы хотела, чтобы кто-нибудь был поблизости на случай, если я попаду в засаду. Но только в том случае, если ты действительно вмешаешься. На моей стороне, то есть.

У неё в горле что-то раздраженно щёлкнуло.

— Где и когда?

— Ты знаешь «Ведьмино Зеркало»?

— Тот бар фейри в Южном Сан-Франциско?

— Колма, и да. Ты можешь встретиться со мной там сегодня вечером?

Тот факт, что Мег могла пролететь над тем местом, где я бежала, делал её идеальным кандидатом на должность охранника, если она согласится.

— Я слышала, что он закрылся. Владелец умер.

— Да, это была моя двоюродная бабушка Марта. Это было ужасно. Эбигейл и её демон убили её.

Может быть, это была плохая идея. Возможно, Коко захотела бы полетать над лесом. Однако её другую форму было бы намного труднее скрыть, чем Мег.

— Ладно, не бери в голову, Мег. Я не хочу доставать тебя. Хорошего…

— Я не говорила, что не буду согласна. Если твоя тётя знает об этом месте, зачем ты туда идёшь?

— Открытые зелёные насаждения, где практически нет людей, трудно найти. Эбигейл уже знает о моих обычных местах. Я никогда раньше не бегала в Колме, а кладбища находятся на территории государственного парка.

— Прекрасно.

Щелчок. Как всегда, она была очаровательна.

Стряхнув с себя раздражение, я вышла, взбежала по ступенькам и вернулась в нашу спальню. Клайв сказал, что испытывал приступ паники каждый раз, когда просыпался, а меня рядом не было. С моим запахом в голове он тянулся ко мне и обнаруживал, что моя сторона кровати пуста. Если я была рядом на закате, мне нравилось быть рядом, когда он просыпался.

Сбросив туфли, я прижалась к нему поверх одеяла. Слишком беспокойная, чтобы расслабиться, я провела пальцем вниз по его великолепному лицу, очертила его рот.

— Что ты делаешь?

Он ещё не открыл глаза, но я почувствовала, как его сознание расцветает в моём уме.

— Ты такой симпатичный, — промурлыкала я.

Ухмыляясь, он перевернул меня, его штормовые серые глаза впитывали каждую деталь.

— Красивый. Я потрясающе красив. Я не симпатичный.

— С твоих слов.

— Прямо сейчас ты — маленькая свеча зажигания энергии. Ты практически вибрируешь. Что… а, сегодня полнолуние.

Я запустила пальцы в его волосы.

— Ага. Многое стоит на повестке дня.

— Хм, думаю, могу помочь снять напряжение.

Он провёл губами по моей челюсти и вниз по горлу, позволяя своим клыкам скользить по моей коже. Дрожащая и нуждающаяся, я перевернула его, прижав к матрасу и продемонстрировав преимущества партнёра-оборотня. Вся эта энергия должна была куда-то деваться.

Позже, чувствуя себя прекрасно, но определённо опаздывая, я натянула лосины для бега и кроссовки, а также футболку с длинными рукавами.

— Куда ты идешь? Твои обычные места были скомпрометированы.

Клайв натянул одну из миллионов своих белоснежных рубашек, заправив её в тёмно-серые брюки.

— «Ведьмино Зеркало». Я спрячу там свои вещи, а потом побегу через кладбища в государственный парк Сан-Бруно за ними. Со мной всё будет в порядке, а Мег сказала, что будет присматривать.

Кивнув, он надел ботинки.

— Хорошо. Если Мег будет охранять тебя, я не буду беспокоиться.

— Это я беспокоюсь. Насколько опасна эта штука с вампи-кровью сегодня вечером?

Покачав головой, он сказал:

— Это слово.

— Кровь? Я думала, тебе оно нравится. В любом случае, не мог бы ты попросить Рассела или Годфри написать мне, когда всё будет сделано, и ты будешь в порядке? — я крепко обняла его. — Я знаю, ты сказал, что к тому времени ты выйдешь из этого, но я хочу знать, как только я вернусь, что с тобой всё в порядке.

— Как пожелаешь — сказал он, целуя меня в макушку, — но ты должна сделать то же самое. Я знаю, что тебе нужно бежать, но я не могу отделаться от мысли, что сейчас неподходящее время для того, чтобы бегать в одиночку.

ГЛАВА 42

Возмездие

Когда я вышла из ноктюрна, я обнаружила Дейва, прислонившегося к капоту своего блестящего чёрного маслкара и пишущего СМС.

— Что ты здесь делаешь?

Он поднял глаза, а затем продолжил писать сообщение.

— Твой парень попросил меня охранять ноктюрн, пока они занимаются своим секретным дерьмом.

— Он мой жених, и было мило с твоей стороны согласиться. Это просто…

Как бы это сказать?

— Что?

Его раздражению не было предела.

— Просто… Если кто-то хочет проникнуть внутрь, разве он не может просто перепрыгнуть через заднюю стену, пока ты стоишь здесь и переписываешься у главных ворот?

— Конечно, они могли бы. Но тогда они бы умерли.

Он протянул мне свой телефон.

— Я подключил к нему систему безопасности. Я получу предупреждение, если кто-нибудь на тротуаре подойдёт слишком близко к собственности.

— О, круто. Могу я посмотреть?

Когда я подошла ближе, он поднял руку, останавливая меня.

— Нет. Иди, используй всю свою энергию для пробежки и перестань доставать меня.

Мне было интересно, кому он писал.

— С Мэгги всё в порядке?

На его губах появилась усмешка.

— Она идеальна.

Затем он поднял глаза.

— Спасибо, что так быстро вернула её. Она сказала, что вы с Королевой немного поболтали, и ты убедилась, что все выбрались целыми и невредимыми.

Он кивнул в знак благодарности.

Указывая на его машину, я сказала:

— Если ты чувствуешь благодарность, можешь дать мне ещё один урок вождения.

— Что я говорил о том, что ты меня достаёшь? Уходи, — проворчал он.

— Достаточно справедливо.

Я сорвалась с места и продолжила движение, преодолевая грань того, что можно было бы считать человеческой скоростью. Я могла бы стать олимпийцем на тренировках. Они не знали.

Я была всего в нескольких кварталах от ноктюрна, когда из-за угла с визгом вылетела машина и помчалась по улице прямо на меня. Я едва успела нырнуть в траву парка Лафайет, когда машина выскочила на обочину и врезалась в уличный фонарь. С колотящимся сердцем я осторожно двинулась обратно. Водитель навалился на руль.

Эбигейл. Это явно её рук дело.

— О, Боже мой. Ты в порядке? — подбежала женщина, выгуливавшая свою собаку. — Он пьян? Он направился прямо на тебя.

Её маленькая собачка зарычала на меня, надежно держась за ногами своей хозяйки.

— Понятия не имею, — сказала я, притворяясь гораздо более потрясенной, чем была на самом деле. — Я как раз собиралась на пробежку, когда услышала позади себя визг шин, — я прикрыла рот рукой. — Меня сейчас стошнит.

Я помчалась вокруг стены кустов, окаймлявших парк.

Женщина уже достала свой телефон и звонила в 911. Пока она разговаривала с диспетчером, я переместилась подальше. Если водитель очнется и продолжит преследовать меня, это будет очень трудно объяснить.

Радость, которую я испытывала в начале вечера, испарилась. Эбигейл никогда не остановится. Она будет продолжать причинять боль невинным людям, пока, наконец, сама не придёт за мной. Это должно прекратиться. Я должна остановить её.

Когда я вбежала в ворота «Ведьминого Зеркала», я обнаружила Мег, ожидающую во дворе за столиком.

— Ты опоздала.

— Я ни словом не обмолвилась о времени.

Я остановилась и смахнула листок с надгробия Марты, а затем помчалась в таверну.

— Сейчас вернусь.

Я быстро разделась, скатала свои вещи и положила их за стойку.

Я уже собиралась перевоплотиться, когда вспомнила о кольце королевы на своём пальце. Дерьмо. Это был слишком ценный предмет, чтобы оставлять его здесь, но слишком неудобный, чтобы оставаться на моей лапе, пока я бегу. Я попыталась расстегнуть цепочку с драконом, чтобы надеть на неё кольцо, но застежка не открывалась. Вероятно, её заколдовали, чтобы я его не потеряла. Бенвейр не была доверчивой душой.

Колдовское стекло висело на цепочке, достаточно длинной, чтобы пройти через мою голову. Прокрутив её в пальцах, я поняла, что на ней нет застежки. Не имея другого выбора, я сняла его и продела цепочку через изящное кольцо. Оно упало. Будучи немного меньше шара, оно окружало верхушку подобно ореолу. Достаточно хорошо. Я надела цепочку обратно через голову.

Оказавшись на четвереньках, я, наконец, позволила луне вызвать мою другую сторону. Мех пробился сквозь кожу, когда моя челюсть вытянулась. Мышцы напряглись, моё тело изменилось и преобразилось. Я приготовилась к ослепительному мгновению боли, но не почувствовала её. Тяжело дыша на полу бара, я ухмыльнулась волчьей ухмылкой. Моя некромантская сторона была здесь сильнее. Это позволило мне перевоплотиться с гораздо меньшей болью.

Встав, стряхивая с себя последствия, я подвела итоги. Колдовское стекло и вырезанный дракон всё ещё висели на шее. Драконья цепь была тугой, но когда я снова встряхнулась, она прижалась к моей коже, оставив мне пространство для дыхания.

Выбежав во двор, я обнаружила, что Мег исчезла. Зашуршали листья. Я вгляделась в вечные сумерки этой пограничной страны и обнаружила Мег стоящей на ветке массивного фейского дерева. Я быстро гавкнула и направилась к воротам.

Вечер был прохладный, западный туман вскоре покрыл бисером мой мех. Остановившись за припаркованной машиной, я внимательно прислушалась. Сова, лай собаки, машины на далеком шоссе, маленькие снующие животные, но ни одного человека. Я бросилась через дорогу на кладбище, лавируя между надгробиями, направляясь к государственному парку за ним.

Я ожидала, что мне придётся перелезать через какое-нибудь ограждение, но либо его не было, либо я случайно наткнулась на неогороженный участок границы. Миновав дороги и здания, я помчалась через парк, вниз по оврагам и вверх по крутым холмам, уворачиваясь от кустов, слишком высоких, чтобы перепрыгнуть через них. Сквозь всё это светила луна, освещая путь.

Когда я приблизилась к большой роще деревьев, я почувствовала сладкий запах добычи. Крутанувшись, я пронеслась через лесистую местность, заставляя птиц и мелких лесных существ убегать прочь. Это был идиотский ход, но мне он понравился. Нацелившись на кролика, которого я учуяла мгновение назад, я нырнула в небольшой куст, под которым, как я знала, он прятался, и вынырнула с другой стороны, держа его в зубах. Один быстрый щелчок, и я остановилась, чтобы перекусить.

— Поторопись. Это звучит отвратительно.

Тень от крыльев Мег кружила надо мной. Вгрызаясь в маленького кролика, я быстро расправилась с едой, а затем снова встала и побежала. Через несколько километров я нашла ручей и жадно напилась.

Я наслаждалась ночью, тем, что была едина с природой. Конечно, то, что я была высшим хищником, во многом способствовало моему удовольствию. Если бы я была кроликом-оборотнем, вечер был бы отстойным.

Тень Мег пересекала луну достаточно часто, чтобы я знала, что она держалась поблизости. Через несколько часов, когда луна начала садиться, я направилась обратно к кладбищам, снова остановившись у ручья, чтобы напиться досыта и смыть кровь второго пойманного мной кролика.

Сытая, счастливая и усталая, я побежала обратно через надгробия. Остановившись на краю, я замерла, прислушиваясь к звукам, которые издавал мир, пока он спал. Призраки витали поблизости. Я чувствовала, как их желание быть рядом со мной борется с их замешательством по поводу моей нынешней формы.

Перебежав улицу, я пробежала через ворота и оказалась в безопасности «Ведьминого Зеркала». Тёмная, туманная ночь снова стала мягкой и благоухающей в вечных сумерках этой почти волшебной глубинки.

Никакие пикси не играли с моими вещами, поэтому я перевоплотилась и оделась. Обычно я сначала принимала душ, но ручей позаботился о большей части грязи и мусора. Я как раз потянулась за телефоном, когда в камине с рёвом вспыхнул огонь.

Я обернулась, гадая, придётся ли мне иметь дело с разгневанной Галадриэль, но вместо этого обнаружила тёмный силуэт гораздо более миниатюрной женщины, стоящей перед пламенем. Мерцающий свет от огня оставлял большую часть таверны в тени. Холодок пробежал у меня по спине. Возможно, я и не могла её видеть, но я точно знала, кто она такая.

— Это было нелепо. Сейчас ты можешь выглядеть как человек, но ты всего лишь мерзкое животное, мерзость по фамилии Кори.

— Куинн.

Мне было неприятно признаваться в этом даже самой себе, но страх, который я испытывала, был глубок до костей. Сколько я себя помню, меня учили прятаться от этой женщины. Страх моей матери перед своей сестрой был настолько велик.

— Не напоминай мне об этом чудовище, — выплюнула она.

Лёгким движением её запястья зажглись фонари, свисающие с потолка, придавая комнате рельефность. Отвращение, которое я слышала в каждом её слове, отразилось и на её лице.

— Почему тебя это волнует? Я имею в виду, ну правда, почему ты сделала делом своей жизни убийство моей матери и меня? Такую жалкую жизнь ты выбрала для себя.

Она подстроила моё изнасилование и пытки — организовала вторую попытку, прежде чем я убила волка, которого она натравила на меня. Её извращённая одержимость не знала границ.

Она шевельнула пальцами, и я почувствовала сильный толчок, но вместо того, чтобы пролететь через комнату, я пошатнулась, удержавшись на ногах. Равновесие восстановилось, я почувствовала себя сильнее. Странно.

— Не такая большая и плохая, как раньше, да?

На мгновение на её лице отразился шок, но она быстро скрыла его насмешкой.

— Дворняжка, вот и всё, что ты есть, как и твой отец до тебя, — она покачала головой. — Моя сестра, такая особенная, избранная, — она сплюнула на пол. — Старуха распорядилась так при её рождении. Мать освятила этот выбор. Моя идеальная сестра была следующей в очереди, Дева, присоединившаяся к Матери и Старухе.

Она мерила шагами комнату, гнев брал верх над ней, волосы развевались и искрились вокруг её головы.

— Правители клана Кори. Моя сестра, — выдавила она, — вышла замуж за собаку, а потом родила ещё одну. Повернулась спиной к своей судьбе.

Страх остался, но я видела её по-другому, как будто видела что-то из детства и понимала, что это было намного меньше и тусклее, чем помнилось.

— Теперь я понимаю. Ты надеялась, что если избавишься от своей сестры, то станешь сильным игроком. Конечно, это не объясняет твою зацикленность на мне.

Это было в глазах. Я увидела, как изменилось выражение её лица, и точно поняла, что это значит.

— Оу, они всё равно не захотели тебя, не так ли? Они хотели меня, — покачав головой, я прислонилась к стойке бара. — Насколько же сильно они должны были ненавидеть тебя, что выбрали меня, не глядя? Печалька.

Закричав, она выбросила вперёд руки, и у меня перехватило дыхание. Лёгкие, сердце, всё остановилось. А потом всё давление исчезло. Я глубоко вздохнула, и глаза Эбигейл округлились. Магия, которую я держала в своей груди, казалась другой, более сильной. Кончики моих пальцев покалывало от готового заклинания.

Игнорируя на данный момент то, как её заклинания были востребованы моей собственной магией, я сказала:

— Итак, будучи раздражительным маленьким социопатом, которым ты являешься, ты решила, что пытки невинных людей это цена, которую мир заплатит за то, что не дал тебе желаемое.

Она снова щёлкнула пальцами, и меня отбросило вбок на массивную деревянную стойку бара. Мои рёбра заныли от боли, но ничего не было сломано. И снова заклинание заплясало по моей коже, вниз по руке и по кончикам пальцев. И тут меня осенило. Я вспомнила отрывок, который прочитала в семейном гримуаре, и, наконец, поняла Проклятие Кори.

Берегись. Если рука поднята и Кори совершит поворот,

Силы, рожденные и приобретённые, будут отняты.

Предательство, как яд, ослабило наш клан.

Мы, трое, разработали план.

Некогда великие, нас только единицы.

Убей, и ты будешь уничтожена. Мы донесли истину.

— Ты не узнала её, не так ли? Женщина, которую ты пытала в той задней комнате?

Когда она снова щёлкнула пальцами, я подняла руку и поймала заклинание, как брошенный мне софтбольный мяч. Я крепко сжала его в кулаке, а затем отпустила, чувствуя, как заклинание прыгает по моей руке, оседая в груди.

— Она была твоей тётей.

И вот. Я видела это. Вспышка страха в её глазах, прежде чем она снова взмахнула запястьем. Я ничего не почувствовала, и она это осознала.

— Не такая могущественная, какой ты была раньше. Помнишь, как ты разрушила мой разум? То цветное стекло в моей голове. Чёрт, это было впечатляюще. Теперь, — сказала я, пожимая плечами, — полагаю, это называется возмездием.

Напевая себе под нос, она направилась ко мне, её руки готовили сложное заклинание. С ворчанием она отправила его в полёт. Леденящий холод сковал мои конечности. Усмехнувшись, она сказала:

— Ты умрешь хуже, чем все остальные. Я собираюсь посмотреть, как твоя кожа будет сдираться по одной полоске за раз с твоих костей.

Холод покинул мои конечности, став единым целым с магией, туго свернувшейся в моей груди.

— Убийство твоей тёти, твои заклинания соскальзывают с меня. Это, видимо, то самое Проклятие Кори, о котором я так много слышала.

Лицо Эбигейл покраснело.

— Нет!

Она ударила меня раньше, чем я успела увернуться от заклинания. Это было именно то заклинание, которое повергло меня пару месяцев назад; то, которое было похоже на стеклянный дождь в моём черепе. Вместо того чтобы упасть на пол, я крепко ухватилась за перекладину, оставаясь в вертикальном положении. Когда осколки стекла вонзились в мой мозг, открылась дверь…

Я бродила по чьему-то разуму. Темнота, случайные искры синапсов, вспыхивающие поблизости, воспоминания вспыхивали, а затем тускнели, был ли с нами вампир? В чьём сознании я была?

Когда рядом со мной вспыхнул свет, я шагнула внутрь. Это была последняя квартира, которую мы с мамой делили. Она запихивала меня в крошечный чулан. Я спотыкалась о разбросанные туфли.

— Тссс. Что бы ты ни услышала, любимая, оставайся здесь и молчи.

Она похлопала по кулону, который она сделала для меня, и который висел у меня на шее.

— Она не почувствует тебя. Помни, никогда не снимай это.

Ниже меня ростом, она поднялась на цыпочки и поцеловала меня в лоб.

— Я люблю тебя вечно, моя девочка.

Входная дверь распахнулась, и моя мама встала немного прямее. Она махнула запястьем в мою сторону, а затем закрыла дверь шкафа. Когда я попыталась открыть его, чтобы выяснить, что происходит, я не могла пошевелиться. Она околдовала меня. Однако защёлка была старой. Если не потянули за ручку, когда закрывали дверь, она открывалась. Она приоткрылась всего на сантиметр или два, но я могла видеть что снаружи.

В комнату вошла женщина, очень похожая на мою мать. Их голоса были приглушёнными, как будто они разговаривали под водой. Я не могла разобрать слов, не совсем ясно. Заклинание моей матери пыталось защитить меня от всего этого.

Рука Эбигейл взлетела, и в мою маму попало заклинание, от которого она пошатнулась. Когда моя мама нанесла ответный удар, Эбигейл пошатнулась, а затем подняла обе руки вверх и закричала, запрокинув голову. Позади неё с пола поднялась тёмная фигура. Её лицо превратилось в маску безумной ярости, Эбигейл указала на мою мать.

Мама попятилась от демона, держа в руках защитный амулет, который носила на собственной шее. Демон скрылся из виду и вернулся с борющимся человеком, который, казалось, жил тяжело, одежда была испачкана и плохо сидела, лицо грязное, волосы спутанные. Он держал мужчину за шею, а затем вошёл в него, став единым целым с бездомным человеком. Выражение лица мужчины, состоящее из двух частей замешательства и одной части опьянения, стало ужасно сосредоточенным и радостно-садистским.

Эбигейл протянула ему нож. Он проверил вес, а затем почти так же быстро, как мог заметить мой глаз, он бросил его, пригвоздив мою мать к стене сквозь шею. Кровь забрызгала комнату, когда он разорвал её на части. Застыв, я не могла закрыть глаза.

Кровь капала с самодовольного лица Эбигейл, она сказала что-то на латыни, и демон снова опустился на пол. Вытирая лицо рукавом, она уставилась на то, что осталось от моей матери.

— Ты всегда была чертовски идеальной, не так ли? Уже нет. Теперь власть принадлежит мне.

Только когда я увидела, как она выплывает из квартиры, я поняла, что слышала её слова, что я могу двигаться. Заклинание закончилось вместе с жизнью моей матери.

С каждым морганием глаз воспоминания исчезали, я уставилась в то же самодовольное лицо, когда колдовское стекло нагрелось на моей шее. Глаза загорелись злобным умыслом, она произнесла непонятное слово, а затем снова начала петь. Позади неё из половиц поднялась чёрная фигура. Чернильно-чёрная фигура приняла форму мужчины, высокого, мускулистого мужчины. Она что-то крикнула, указывая на меня.

Нет. Она причинила достаточно вреда в этой жизни. Пришло время покончить с ней. Я призвала мёртвых к себе, попросила, чтобы они покинули промежуточное место, где они жили, и пришли ко мне. Глаза Эбигейл засияли фанатичным блеском, когда мертвецы собрались вокруг меня в количестве, слишком большом, чтобы сосчитать.

Мысленно я попросила их навестить её с той болью, которую они испытали в своей смерти. Пламя позади неё с рёвом ожило, и вихрь духов пронёсся мимо меня и окутал Эбигейл. Выпучив глаза от ужаса, она развернулась, пытаясь разглядеть невидимых нападавших.

Корчась в конвульсиях от боли, она взвыла:

— Что ты делаешь?

Мне было всё равно, даже если проклятие Кори вернётся, чтобы наказать меня за убийство родственника. Слишком многие потеряли свои жизни из-за безумной ревности этой единственной женщины.

Бормоча слова демону, она боролась, в панике теперь, когда ей было больно. Дейв обещал, что демон-заменитель не причинит мне вреда. Полагаю, мы увидим, правда ли это.

Выпустив когти, я рванула вперёд и была немедленно отброшена назад. Повиснув в мясистой хватке демона, я наблюдала, как Галадриэль прошла сквозь зеркало, вытащила свой меч из ножен и подняла его над головой. Ей потребовалось всего мгновение, чтобы взглянуть в глаза женщине, которая пытала и убила её подругу, а затем меч описал дугу в воздухе, отблески пламени отразились на эльфийском металле, и у Эбигейл отлетела голова.

Галадриэль подняла окровавленный меч и лизнула его плоскую поверхность, выпивая кровь своего врага. Коротко поклонившись мне и демону, она отступила назад через зеркало и вернулась в Волшебную страну.

Демон бросил меня, поднял голову и тело, подмигнул, как Дейв, и вернулся в Ад с Эбигейл в качестве добычи.

Оставшись наедине с бесчисленными призраками, я поблагодарила их всех за помощь и легонько оттолкнула их. Я не могла думать, когда меня окружало так много людей.

Эбигейл была мертва. Женщина, которая преследовала меня всю мою жизнь, была мертва. Это казалось нереальным. И моя мать… Она сделала всё, что было в её силах, чтобы защитить меня — защитила меня — и была убита своей собственной сестрой из горечи и зависти. Какой во всём этом был смысл?

— Это, правда, был демон?

Я вздрогнула от этого голоса, от чего мои рёбра стали пульсировать. Осмотрев комнату, я обнаружила Шарлотту, мою призрачную помощницу, уставившуюся на половицы, через которые исчезла Эбигейл.

Держась за бок, я зашла за стойку, чтобы взять свои кроссовки и телефон.

— Ага.

— И он действительно…

— Затащил Эбигейл, тело и душу, в Ад? Можешь не сомневаться.

Сначала я проверила свой телефон в поисках сообщения. Коротко и мило. «С ним всё в порядке». Очевидно, Годфри отправил сообщение.

— Эта штука у тебя на шее светится.

Я опустила глаза и поняла, что это было не колдовское стекло, которое нагревалось раньше. Это было кольцо, окружавшее его. Глориана, должно быть, предупредила Галадриэль, что Эбигейл была здесь. Я сняла кулон и постучала по кольцу, беспокоясь, что оно всё ещё может быть горячим.

Оно было тёплым, а не горячим, поэтому я отсоединила его и вернула на мизинец. Оно запульсировало в такт моему сердцу, раз, два, а затем успокоилось.

— Тебе не нужно…

Стой. Куда она делась? Хм. Похоже, Шарлотта была напугана больше, чем я думала. Используя одно из колдовских заклинаний, которым меня научила Лидия, я погасила огонь, а затем закрыла дверь.

— Ты уже закончила? — Мег снова была в ветвях.

С пробежкой? С тётей?

— Да. И большое спасибо за твою помощь там, — саркастично добавила я.

Она спикировала вниз, обхватила меня руками, а затем взмахнула своими огромными крыльями, поднимая нас в воздух.

— Тебе это действительно было нужно?

Желудок свело от высоты, я закрыла глаза и на мгновение задумалась об этом. Я была удивлена, сказав:

— Нет, не нужно.

Мы быстро поднялись в туман, а затем рванули вперёд. Я замёрзла, да и перепугалась тому, как далеко была земля, но полёт доставил меня домой быстрее, чтобы я могла сама. Мне надо было проверить Клайва. Я оценила текст, но в нём было мало деталей.

— Спасибо, что осталась со мной сегодня вечером. Уверена, у тебя были дела поважнее.

Мои зубы так сильно стучали, что я не была уверена, поняла ли она хоть что-то из сказанного.

— Да. Полагаю, тебе следует оплатить мой счёт в баре на весь следующий год.

Быстро моргая от ледяного ветра, я изучала её крылья. Они были прекрасны, перья всех оттенков чёрного, белого и серого.

— Один месяц, — возразила я.

— Шесть месяцев.

Её длинные седые волосы развевались за спиной на ветру.

Я подумала не только о сегодняшнем вечере, но и о том факте, что она отправилась в Новый Орлеан, чтобы помочь нам сражаться с вампирами. Честно говоря, Оуэн, Джордж, Стефо и Дейв, вероятно, тоже должны получать бесплатную выпивку. Нет, не Стефо. Она в мгновение ока пустит по ветру мой бизнес.

— Хорошо, шесть месяцев.

Она перелетела через стены ноктюрна и отпустила меня в двух метрах от земли. Приземлившись, я ушибла рёбра и колени. Чёрт возьми, Фурия.

— После такого, пять месяцев! — крикнула я ей вслед.

ГЛАВА 43

Динь-Дон, ведьма мертва!

Вампир у ворот, который стал свидетелем моего неуклюжего приземления, вернулся к своей охране, даже не усмехнувшись. Ха. Знаете что? Я приму это. Отсутствие насмешек было огромным улучшением. Когда я добралась до входной двери, она открылась ещё до того, как я успела дотронуться до ручки. Дворецкий с непроницаемым лицом подождал, пока я пройду, а затем закрыл дверь и исчез в коридоре. Ладно, теперь они выводили меня из себя.

Я побежала вверх по лестнице, желая проверить Клайва, прежде чем найду кого-нибудь, кто сообщит мне новости получше, чем «с ним всё в порядке».

Когда я добралась до площадки третьего этажа, я увидела Рассела, стоящего на страже у двери спальни.

— Всё в порядке?

Если вампиры снова попали под влияние Клайва, зачем нужна охрана?

— Добрый вечер, мисс Куинн. Да, Хозяин здоров, просто отдыхает. Он интересовался вашим местонахождением. Пожалуйста, заходите. Уверен, он хотел бы поговорить с вами, — его тон был ещё более официальным, чем обычно.

Когда я открыла рот, чтобы задать вопрос, но он почти незаметно покачал головой и открыл мне дверь. Пытаясь последовать его примеру, я сказала:

— Спасибо тебе за помощь, Рассел. Нам действительно нужно многое обсудить.

Он похлопал меня по плечу, когда я проходила мимо. Поскольку Рассел не был склонен к проявлениям нежности, я забеспокоилась, что вот-вот найду Клайва в гораздо более тяжёлом положении, чем я была готова принять.

Вместо этого Клайв сидел на диване, положив ноги на кофейный столик, скрестив их в лодыжках, с открытой книгой на коленях и закрытыми глазами.

— Привет, красавчик. Как прошла твоя ночь? — сказала я нормальным голосом, поспешив через комнату, чтобы поцеловать его и посмеяться над чем-то, что он сказал, а затем задернуть шторы позади него.

Я была на десять шагов позади, но понимала, что мы притворяемся, что Клайв встал и всё нормально. Сев рядом с ним, я взяла книгу с его колен, переложила её на стол, а затем взяла его руку в свою. Его кожа была холоднее, чем обычно, но я чувствовала жужжание его жизненной силы, поэтому не паниковала. Не особо.

Закрыв глаза, я поискала вампиров. Ноктюрн был полон… за исключением Годфри. Где… о, он возвращал парней из студенческого братства на вечеринку. Я обернулась вокруг вспышки Клайва. «Привет, любимый. Ты меня слышишь?» Я не хотела копаться в его мыслях. Это было слишком агрессивно для того, кого я любила. «Ты в порядке?»

Он сжал мою руку — едва заметно, — но опять же, я приму это. Я положила голову ему на плечо. Новости этой ночи могли подождать. Ему нужно было прийти в себя.

Когда я почувствовала, что он ещё глубже погружается в сон, я встала и приняла душ. Чистая и одетая в свою самую мягкую пижаму, я вернулась к дивану, подняла Клайва и отнесла его на кровать. Сила оборотня пришлась очень кстати.

Сначала раздев его, я уложила его в нашу кровать, а затем перепрыгнула за него, чтобы прижаться к нему. Если повезёт, он проснётся завтра, и мы поделимся нашими новостями. Я не была уверена, какое оправдание мы могли бы придумать, если ему понадобится ещё один день на восстановление. Однако, по одной проблеме за раз.

Измученная, я обхватила его руками и почти сразу отключилась. Мои сны были наполнены воспоминаниями из детства, воспоминаниями, которые я считала потерянными навсегда. Мы с мамой поём в машине, наши скудные пожитки в багажнике и на заднем сиденье, когда мы снова переезжаем.

Она делала всё возможное, чтобы сделать нашу жизнь как можно более нормальной, но мы постоянно переезжали. Когда нам везло, мы могли оставаться на одном месте в течение четырёх месяцев, может быть, даже шести. Однако временами мы возвращались в машину всего через несколько дней после того, как переехали.

Мама использовала магическое зеркало, чтобы следить за своей сестрой. Когда она подходила слишком близко, мы уходили. Она могла использовать для этого любую отражающую поверхность, но когда мне было восемь или девять, я нашла идеальное зеркало. Мы ходили за покупками в комиссионный магазин за новой парой джинсов для меня — у меня произошёл ещё один скачок роста, — когда я увидела антикварный комплект. Серебро потускнело, но гравировка на зеркале, щётке и расчёске казалась особенной. Я не понимала, что такого было в этом наборе, но попросила маму купить его.

Продавщица в магазине сказала, что недавно купила его на распродаже недвижимости. Оно было довольно дорого для нас, так как мы жили по дешевке, но дама бросила в набор ещё и средство для полировки серебра. Позже, пока мама вела машину, я полировала.

Мама начала использовать это зеркало исключительно для гадания. Она сказала, что оно было более могущественным, и что оно сохранило некоторую магию от своего предыдущего владельца, который, по её мнению, был каким-то фейри. Возможно, даже тогда что-то фейское привлекло меня. Я понятия не имела, что случилось с комплектом. Вероятно, сгорел, как и остальные наши вещи, в том…

Подождите. Пожара не было. После того, как Эбигейл и её демон ушли в тот день, я позвонила в полицию, сказала им, что пришла домой и обнаружила свою мать мёртвой и этого бедного бездомного мужчину, покрытым её кровью. Он не пережил одержимости демоном. Я слышала, как один из врачей скорой помощи сказал, что у него случился сердечный приступ.

Я не хотела вспоминать, как потеряла её, переживая всё это снова.

Направив свои мысли в другое русло, я вспомнила рожки с мороженым. Где бы мы ни были и насколько бы ни бедствовали, мама всегда наскребала денег на мороженое. Она останавливала машину у интересующего нас магазина. Мы выскакивали, выбирали каждая сама себе вкус — они менялись каждый раз, — а потом брали свои рожки и прогуливались по окрестностям, обсуждая, стоит ли нам искать вакансию или двигаться дальше.

Я проснулась от того, что Клайв перевернул меня на спину и смотрел на меня сверху вниз, его глаза светились юмором.

— Мороженое? Ты мечтаешь о мороженом? Как я мог этого не знать?

Я прикрыла рот одной рукой, а другую положила на его лицо.

— Ты в порядке?

— Да, — он поцеловал тыльную сторону моей руки. — Что ты делаешь?

— Мне нужно почистить зубы, — пробормотала я, прикрыв рот рукой.

— А, — он скатился с меня и откинул одеяло. — Тогда приступай к делу.

Я бросилась в ванную и позаботилась о нескольких вещах. Несколько минут спустя я заползла обратно в постель и оказалась сверху на Клайве. Положив подбородок на руки, я приготовилась к рассказу.

— Расскажи мне, что я пропустила.

— Всё прошло, как и планировалось, — уголок его рта приподнялся. — Рассел и я пришли к обоюдному мнению, что будет лучше, если тебя там не будет.

— Эй.

Само собой, он был прав. Вампиры не нуждались и не хотели, чтобы случайный волк был среди них, но он мог бы немного приукрасить.

Наклонившись вперёд, он поцеловал меня в лоб.

— Это была ночь, наполненная клыками и кровью. Тебя, вероятно, слишком тошнило бы, чтобы остаться.

— Да, это так. Но с парнями из братства всё было в порядке, верно?

— Не хуже, чем они были в начале вечера. Годфри оставил их с деньгами в карманах и бутылками апельсинового сока в руках.

Он пальцами разминал мышцы на моих плечах. Он знал, где я напряжена.

— Ноктюрн ощущается по-другому? Сработало?

Надеюсь, это не было огромной тратой времени и крови.

Он перевернул меня и крепко поцеловал, рассеивая мысли и вопросы. Когда он, наконец, отстранился, он сказал:

— Моя прекрасная пара тоже великолепна. Да, возобновление кровной связи устранило ядовитые голоса, с которыми имели дело некоторые из моих людей.

— Больше никакой Летиции, связывающейся с твоими людьми, и больше никакой Эбигейл, связывающейся с моими. Ура! Мы должны отпраздновать.

Я обхватила его ногами.

— Никакой Эбигейл? — нахмурив брови, он пристально посмотрел на меня. — Что я пропустил?

Я пересказала события предыдущего вечера, и моё сердце наполнилось радостью при мысли о том, что я снова открою свою «Убиенную Овечку».

Клайв скользнул в сторону и положил руку мне на живот.

— Твои рёбра?

— Всё ещё болят, но они зажили, пока мы спали.

Я должна была признать, что было ощутимо, когда он был на мне, но я предпочла боль его отсутствию.

— Ты знаешь, что это значит, не так ли?

Он ухмыльнулся, тяжесть мира спала с его плеч.

С трепещущим сердцем я сказала:

— Убиенная Овечка, — в то же время он сказал: — Свадьба.

Я развернулась, съёжившись.

— Я имею в виду, свадьбу!

Закатив глаза, он подпёр голову рукой и посмотрел на меня сверху вниз.

— Ты всё ещё хочешь свадьбу, верно?

— Союз? Да. Шикарная свадьба в пышном платье с множеством людей, которые смотрят и осуждают? Не так сильно.

— Хорошо. Я могу с этим работать. Как насчёт задушевной встречи друзей?

Это было бы неплохо. Только Оуэн и Джордж, Дейв и Мэгги, Рассел, Годфри, может быть, Одри и Мег. Стефо всё ещё была в городе…

— Сегодня вечером.

Это заняло у меня минуту.

— Сегодня вечером? Этой ночью, сегодня вечером? То есть прямо сейчас?

— Ты занята?

В голове у меня стало пусто. Совершенно пусто.

— Сейчас?

— Ты только посмотри на ужас в своих глазах. Сомневаюсь, что ты была так напугана, имея дело со своей тётей прошлой ночью. Ну, давай же.

Он стащил меня с кровати, мои конечности не слушались. Он поднял меня на ноги, но когда я начала падать обратно на кровать, он поднял меня и повёл через спальню.

Выйти замуж. Сегодня вечером. Я изо всех сил старалась нормально дышать. Сейчас. Прямо сейчас я собиралась выйти замуж.

Он поставил меня обратно на пол, но продолжал обнимать меня.

— Что думаешь?

В шкафу под лампочкой висело платье, которое, безусловно, светилось.

— Ох.

Когда я направилась к платью, Клайв отпустил меня и последовал за мной. Оно было ошеломляющим. Верх был соткан из нежного белого кружева в цветочек. Он напомнил мне луг, покрытый полевыми цветами в Волшебной стране. Ручная работа была такой тонкой, что я не решалась к ней прикоснуться. В цветы были вшиты крошечные жемчужины. У платья был круглый вырез и длинные зауженные рукава.

На талии кружево ниспадало до пола в виде воздушной верхней юбки, открытой спереди, открывающей тонкую, облегающую нижнюю юбку из белого шёлка. Белые шёлковые босоножки на высоких каблуках стояли на полу под платьем.

Клайв снова обнял меня и поцеловал меня в шею.

— Ну?

— Я боюсь к нему прикасаться.

Я никогда в жизни не видела более изысканного одеяния. Я положила свои дрожащие руки поверх его.

— Ты уверен?

Крепко обняв меня, он поцеловал меня в ухо.

— Я никогда ни в чём не был так уверен за всю свою очень долгую и богатую событиями жизнь.

И вот так просто мой желудок успокоился. Церемония заставила меня нервничать. Провести остаток жизни рядом с Клайвом? Это всё, чего я хотела.

— Я тут подумала.

— Хмм?

— Наверное, нам стоит пожениться сегодня вечером.

Когда он поднял меня и закружил, я неудержимо захихикала. Задыхаясь, я спросила:

— Есть ли время, чтобы собрать всё это воедино?

— Предоставь это мне, — сказал он, выплывая из шкафа. — Мы нацелимся на два часа.

— Тебе понадобятся штаны, — крикнула я.

Дверь спальни, которую он только что открыл, резко закрылась.

— Я буду в них, правда.

КОНЕЦ ТРЕТЬЕЙ КНИГИ

Переводчик: Gosha_77

Переведено для группы https://vk.com/booksource.translations

Примечания

1

Springboks — национальная команда ЮАР по регби-15, представляющая страну в международных матчах и турнирах.

2

«Олл Блэкс» — сборная Новой Зеландии по регби, широко известная как All Blacks, представляет Новую Зеландию в мужском международном регби, которое считается национальным видом спорта страны.

3

Резаное пиво — смесь темного и светлого сортов, которые наливают в кружку последовательно, в два слоя.

4

Марти́ни ка́пля лимо́на — алкогольный коктейль, основанный на водке с экстрактом лимона и ликёре «Трипл-сек».

5

Прозвище Арагорна («Властелин колец», в пер. З. И. Бобырь).

6

Андерхилл — альтернативная реальность, населенная множеством фантастических существ из городских фантастических романов Мерседес Лэкки.

7

Heart (с англ. — «Сердце») — американо-канадская рок-группа, образованная в 1967 году в Сиэтле.

8

Черным льдом называют тонкую, прозрачную ледяную пленку на дорогах, которая появляется при температуре от 0 и ниже. Черным такой лед называют потому, что через него просвечивает темный асфальт. Опасен черный лед тем, что он не виден на дорогах. Проезжая по такому покрытию, водителю может казаться, что он едет просто по мокрой дороге — от этого происходит множество аварий.

9

НОЛА — Новый Орлеан.

10

401(k) — программа пенсионных накоплений.

11

Шиньон — женская прическа с использованием волос, собранных на затылке, то же, что и пучок.

12

«Серебряные типсы» — Традиционно белый чай — китайский, цейлонский — особая, уникальная разновидность этой категории напитков. Белый чай из Шри-Ланки считается одним из самых дорогих, элитных и высококачественных. Белый цейлонский чай — это только верхняя почка чайного куста, собранная рано утром, когда солнце еще не успело высушить капельки росы на растении.

13

Да-Хун-Пао — «Большой Красный Халат», утёсный китайский чай, который производят на северо-западе провинции Фуцзянь, в горах Уи. По классу его относят к улунам средней ферментации или полуферментированным улунам.

14

ipso facto (лат.) — в силу самого факта — латинская фраза, непосредственно переводимая как «самим фактом».

15

Герман Вебстер Маджетт, более известный под псевдонимом Г. Х. Холмс — первый официально зарегистрированный американский серийный убийца. Хотя это, несомненно, ужасно, настоящая легенда о Г. Х. Холмсе и его «Замке убийств» повлияла на великий город Чикаго и превратила его в икону, которой он является сегодня.

Content

Сиана Келли
ТАВЕРНА «ВЕДЬМИНО ЗЕРКАЛО»

ГЛАВА 1 Эй, какого чёрта?

ГЛАВА 2 Лиан, Лиан, Лиан

ГЛАВА 3 Просто для ясности, я была круглой отличницей

ГЛАВА 4 Редкий момент размышления

ГЛАВА 5 Где же Странник, когда он тебе нужен?

ГЛАВА 6 Горгона против демона

ГЛАВА 7 В которой Сэм узнаёт разницу между второй передачей и задним ходом

ГЛАВА 8 Я совсем забыла про автостраду

ГЛАВА 9 Орки — придурки

ГЛАВА 10 Нет простых ответов

ГЛАВА 11 История Рассела

ГЛАВА 12 Мне кажется, или слово «Фехтование» просто звучит непристойно?

ГЛАВА 13 Быстрые и мёртвые

ГЛАВА 14 Из других новостей: жирафы ненавидят Сэм (и лемуры тоже не в восторге от неё)

ГЛАВА 15 Остерегайтесь странных вампиров, несущих дары

ГЛАВА 16 Мы снова встретились, доктор Андерфут

ГЛАВА 17 Ищите женщину

ГЛАВА 18 Всё равно звучит пошло

ГЛАВА 19 В которой обнаруживаются древние связи

ГЛАВА 20 Реквием

ГЛАВА 21 Здесь становится жарко

ГЛАВА 22 В которой Клайв открывает для себя прелести клейкой ленты

ГЛАВА 23 Эффект Клайва

ГЛАВА 24 В будущем у Клайва будет полно дел

ГЛАВА 25 В котором Сэм был оценена и найдена востребованной

ГЛАВА 26 В которой драконий юмор теряется для Сэм

ГЛАВА 27 Некоторые из страхов Сэм становятся известными

ГЛАВА 28 Было ли это милосердием?

ГЛАВА 29 M + Г

ГЛАВА 30 Почему боль должна так сильно ранить?

ГЛАВА 31 Начинается тысячелетняя вендетта

ГЛАВА 32 Небольшое объятие?

ГЛАВА 33 Панамо-Тихоокеанская международная выставка 1915 года

ГЛАВА 34 Вот, чёрт, это нехорошо

ГЛАВА 35 О драконах, чае и ужасающих вещах

ГЛАВА 36 Братство Сэм

ГЛАВА 37 В овечьей шкуре

ГЛАВА 38 Какой псих носит шляпу?

ГЛАВА 39 Дело в кольце

ГЛАВА 40 Чёртовы келпи!

ГЛАВА 41 Новый план

ГЛАВА 42 Возмездие

ГЛАВА 43 Динь-Дон, ведьма мертва!

Примечания