Сергей Кусков

Фрилансер. Сверх

Глава 1

Герои и злодеи

«Если хочешь написать моветон и сразу обрушить впечатление о своей писанине, оттолкнуть читателя, начни книгу с того, что твой главный герой просыпается». Так сказала редактор, мотивировав, что профессиональной беллетристике с выбитыми на скрижалях законами жанра то ли пятьсот, то ли семьсот лет, и за это время ни разу никто не смог доказать, что эти законы не работают. «У тебя штат мемуаристов, пусть придумают какой-нибудь красочный ход с резким погружением в сюжет, со всеми этими пиу-пиу и тыщ-тыщ. Императорское дело только задания и тычки раздавать». Но нет, не хочу по скрижальным законам — это моя история, моя жизнь. И следующая её глава, после памятного начала неожиданной для всех, даже меня, войны с Канадой, после того, как я, качаясь от переутомления, двинулся куда-нибудь, хоть куда — пофиг, лишь бы где приткнуться подремать… Следующая глава началась вот таким вот банальным противожанровым образом. Я проснулся.

Потянулся, разлепил глаза, пытаясь понять, в чьей нахожусь спальне. Они похожи, и у Фрейи, и у Бэль расцветка стен кают одинаковая. И даже мебель одна и та же — типовая дворцовая. Их, как и Лею в своё время, как спартанок растили, без излишнего сибаритства (и в Бэль это воспитание чувствуется). Отличие в мелочах — одна и та же мебель стоит чуть по-разному, ну, и в каютах лежат или валяются разные вещи — не может быть чтоб у двух девчонок, даже сестёр, всё было одинаковое. Пока выходило, что это спальня Изабеллы. Но вот девушка, сидевшая на местном диване спиной ко мне, смотря на настенном визоре выпуск новостей без звука (звук шёл ей прямо в слуховые мембраны в уши, чтоб меня не разбудить) не походила ни на одну из сестёр Веласкес. И тем более не могла быть хранительницей — не положено ангелам находиться в комнате нулевого объекта во время отдыха последнего.

Пригляделся на картинку в визоре. Хмм… Земля. Вид с дрона с высоты птичьего полёта. Мост… Ба, да это же Мост Независимости! Один из трёх мощнейших современнейших многофункциональных мостов через реку Святого Лаврентия! С гиперлупом и иными транспортными приблудами. Приближение вида — на мосту стоят люди. Не много, несколько сот человек (может пара тысяч, сложно сказать — мост-то длинный). Сцепились за руки, смотрят вверх, и что-то организованно совместное поют. И в глазах фанатизм бессмертных — неверие, что с ними в принципе может что-то случиться. А на груди горят таблички с голографическими надписями: «Мы не уйдём!» и «Это наша земля!». Снова отдаление вида, смена ракурса… И вид росчерка ракеты из-за горизонта. Да нет, не горизонта — поближе. Ракету видно хорошо, силуэт хоть и смазан из-за скорости (там гиперзвук, но сколько махов не помню), но недостаточно, чтоб не разглядеть стабилизаторы. Снижение, сближение с конструкциями моста… И яркая вспышка. Мосту хана — ядерный удар от обычного отличить пока ещё могу. Значит, «Кленовый сироп» работает, и успешно — там вся вторая страница была усыпана перечнем первоочередных целей, где отдельно были прописаны мосты через Гудзон, реку Святого Лаврентия, транспортные артерии через Велики Озёра, а ещё перечень портов для внутрегосударственной связи регионов друг с другом. После вспышки изображение засветилось и погасло, но это и понятно — волна ЭМИ от несколькомегатонной бомбы такая, что до границы с Эстадос Юнидос достанет. Шучу, не достанет, но далеко вокруг всё выжжет, причём даже не работающие, не включенные механизмы — что ей какой-то близко висящий дрон?

Появилась картинка дикторши — не наша, не латинос. Профиль англосаксонский, с обильной примесью индийской крови. Видимо, канадский медиаканал — их типаж.

Так что по новостям всё понятно, в отличие от их смотрящей. Судя по цвету волос и форме головы, сеньориту не знаю от слова «совсем». Но она сидит в каюте среднего высочества без охраны, вот в чём дело! А значит, пора прояснить ситуацию.

Угрозы нет — могла сто раз меня спящего убить, так что выпендриваться не стоит. Я, тяжко вздохнув, откинул простынь, которой укрывался, подлез к краю кровати, бесшумно встал. Обошёл диван, спокойно сел. Девушка подняла на меня вначале испуганный взгляд, затем немного покраснела, убрала с дивана коленки, сев ровно. Одета была в лёгкий невесомый топ из гардероба Бельчонка, и в её же серебристую юбчонку, пол-ладони не достающую до колена, то есть для высочества довольно длинную. Угу, вот у вас дома некая прекрасная особь. В каких случаях вы её оденете в свою одежду? Ситуация прояснялась. А сеньорита меж тем засмущалась, причём именно так, чтобы поддержать мою версию — не особо сильно. Как та, которую местные хозяева недавно трахали, а тут и я на огонёк подтянулся.

— Прости, я… — вспыхнула она, и грудь её высоко от волнения поднялась. Грудка так себе, до Бельчонка далеко, но я такой фасон ношу — мне нравится.

— Каролина? — нахмурил я брови. Суматоха последних дней была просто пипец, расстались мы совсем недавно, но как будто это произошло сто лет назад в прошлой жизни.

— Да. Будешь спрашивать, что я здесь делаю? — задала она правильный вопрос, отнюдь не с позиции бедной родственницы и гостьи.

Пожал плечами. Дескать, мне не интересно. Она поняла намёк правильно и отчиталась:

— Изабелла попросила остаться. Её высочество… Ну, в общем они обе высочества, но её наследное высочество её куда-то позвала. И Изабелла попросила посидеть с тобой, пока её нет. И если тебе нужно — чтобы я… Ну… — Непроизвольно погладила колено, и от колена выше, почти дойдя рукой до места, откуда нога начинается. Красноречивый взгляд на мой причиндал — я не говорил, что спал абсолютно голый? Я всегда сплю голый, особенно в каюте у любимой женщины. ЛЮБОЙ любимой женщины!

— Короче, подложила тебя под меня, чтоб я не скучал, если проснусь, — понимающе озвучил недосказанность я.

— Да, но я же и сама не против! Наоборот!.. — почти обижено, чтоб не посчитали за дешевую шлюху, воскликнула она. После чего взгляд сеньориты стал ещё заинтересованнее и более предвкушающ, а краска на лице ещё ярче. — Я сама хочу…Не одобряешь?

— Если честно, — совершенно искренне произнёс я, — я ждал от тебя, что ты, воспользовавшись моментом, прикончишь меня. А ты о сексе.

Недоумённое пожатие плеч.

— Прикончить? Зачем? Откуда такие мысли? Да и как я это сделаю — я не умею! Да и чисто психологически не смогу. С чего ты вообще взял, что я должна хотеть убить тебя?

— Я грохнул твоего отца. — Задумчиво покачал головой. — Не знаю, жив он или нет, но я сделал так, что его коллеги очень сильно будут хотеть умертвить его тушку.

Снова пожатие плеч, теперь с фатализмом.

— Хуан, он — взрослый мужчина. Со своими тараканами в голове, со своими заморочками насчёт крови и происхождения. Но мы не разделяли и не разделяем его сдвиги. Может в нём и благородная кровь, седьмая вода на киселе, но нет никакого богатства, нет клановой собственности. Только имя и история, что его предки когда-то там в Империи, и здесь, до Независимости, были кем-то. Мама от этих заскоков устала и развелась — мы хотели просто жить, нормальной жизнью, без понтов. И пусть этот её трах… Мой отчим, — не стала она использовать жёсткое слово, — тот ещё козёл, я лучше останусь с ними, чем с папочкой и его новой женой, из ЭТИХ… — При слове «этих» Каролина невообразимо скривилась. — Если он пошёл с ними, участвовал в мятеже — это его право. Это его идеалы, его жизнь. Я не собираюсь никому мстить за его смерть, если он погиб как воин, в бою, на чьей бы стороне ни выступал и какие бы интересы ни защищал. — Каролина не выдержала и натужно задышала, жадно разглядывая моё тело. — Путь воина — борьба. Война. Это путь чести. Вот если ты его убьёшь подло, в подворотне, возвращающегося домой…

Кажется, её мысли поплыли. А ещё кажется, сеньорита не просто течёт — она текла задолго до моего пробуждения. Ибо когда я садился, не просто так убрала ноги, но и одёрнула назад руку, которую потихоньку засунула под коленку, что-то там под юбкой этой рукой делая.

— Изабелла тебя не трахнула? — прямо спросил я очевидное.

— Трахнула. — Кивок, но не уверенный, а… Скомканный какой-то, с ноткой стыда. — Я вообще-то не по девочкам, у меня первый раз было. Но я не ломалась. Она не заставляла ничего делать, всё было как с мальчиками — когда закрыла глаза, я вообще разницы не ощутила. Но всё равно… — Дыхание сеньориты сбилось. — Хуан, к чёрту, ты меня будешь или нет?

— Ещё скажи, ребёнка от меня хочешь! — усмехнулся я, но неожиданно попал в десяточку:

— Хочу! — уверенно кивнула она. — Но ЭКО не получится сделать — не дадут вынести образцы из дворца. Ничего не дадут вынести. Поэтому только если смогу залететь сейчас, естественным путём. А это только сегодня-завтра, всего ничего «окно». Так что… — Тяжкий вздох.

М-да. Я впервые за долгое время общения с женщинами сидел в ступоре, не зная, что сказать.

— Зачем тебе мой ребёнок? — Ситуация отдавала бредом и женским мыльным сериалом, но я после недавно пережитого вообще ничему не удивлялся. И сейчас «не мог ничего сказать», но удивлён отчего-то не был. А может я просто проснулся в женском сериале? Я этот… Попаданец! Ага, в женский сериал. Для разнообразия — а то живу сильно скучно.

— Ну так… — Загадочная улыбка. — Хорошие гены. Какая ж мать не захочет себе ребенка с хорошими модифицированными генами, да ещё бесплатно?

Понравилось слово «бесплатно».

— Я не смогу признать его, — покачал головой, снова не зная, что ответить. — Даже если захочу, а я не захочу, мне не дадут.

— Ну… — Сеньорита нахмурилась — эта мысль её вообще не трогала, а я взял да и спросил, не знала, как отмахнуться. — Хуан, мы не бедствуем. Выращу на свои, и без твоей поддержки. А если выйду замуж — да и плевать! Не захочет принимать меня муж с ребенком — ему же хуже. Зато мой сын… Или дочь… Будет братом или сестрой следующей королевы. Или послеследующей, — добавила, нахмурившись — ибо Лея Филипповна как бы ещё жива, и Фрейя на трон ещё не села. — Это прикольно!

Ну да, прикольно. Они не бедствуют, вырастит ребенка, а я, даже не признав, не смогу не помогать своему чаду в принципе, когда совсем припрёт. Например, помогу поступить в крутое учебное заведение, куда так просто не попадёшь. Карьерой обеспечу. И никаких поползновений на власть и конкуренции с братьями и сёстрами от Фрейи — не признан ведь! А значит и никаких санкций от величества, какое оно тогда будет. Удобно!

— Ладно, жди. Искупаюсь — подумаю над твоим предложением. — В туалет мне хотелось сильнее, чем трахаться, а от разговоров с Каролиной боец встал на изготовку — пришлось закругляться.

— Мне раздеться? — донеслось в спину. — Могу составить компанию в душевой.

— Не надо. Сиди здесь. Приду — решим все вопросы.

Да, давно я так не отрывался. Снова вру — ещё как отрывался. Вот недавно с Фрейей корридой занимались. И родео. И ещё многими-многими тематическими словами. Но и сегодня было классно — совершенно незнакомая девочка, дочь убитого мною мятежника, такое вытворяла, что зашедшая на огонёк Изабелла, постояв у входа, молча ретировалась — ничего не успел ей сказать. Да и не хотел. Ибо за подставу надо отвечать — вот это и будет её плата. Каролина так и не залетела — бывает, не случилось у меня внепланового ребёнка, но об этом я узнаю не скоро, а пока трахал эту дрянь, в разных позах, вымещая в процессе всю накопленную за последние дни агрессию. Какие-то моменты она даже кричала искренне, непритворно — делал слишком больно, но в итоге всё списала на то, что это у меня такие жёсткие постельные игры. Принцессы терпят — и она вытерпит. Под конец расслабился, лёг на спину и позволил делать с собой всё, что хочет, и она не подвела. Скачка получилась не особо длительной, но эмоциональной.

Наконец, упали на кровать, и долго лежали, приходя в себя.

— Изабелла знает толк в «закладках», — не понимаю кого, но похвалил я. — Ты классная. Но у меня штат сеньорит, с которыми мучу, набран, и новых лиц там не нужно. Ты пролетаешь.

— Так я и не набиваюсь, — фыркнула она, и я почувствовал искренность. — Как только всё закончится — улечу домой, в Аврору.

М-да, и правда не лукавит. Первая девушка на моей памяти, которой ничего от меня не надо, просто секс, и всё. И не потому, что она — охотница, а я — дичь, как в корпусе, а просто я нравился ей, как медийный кумир. Она слушала наши песни и следила за творческими похождениями. И не только творческими. И тут случай выпал познакомиться лично. Но знакомство-знакомством, однако у неё своя жизнь, и меня в ней, в её планах на будущее, точно нет. Знаете, даже приятно осознавать, что и так бывает.

— Пошли, попросим чего-нибудь пожрать, и заодно расскажешь, что там в новостях показывали. — Я поднялся на кровати и заозирался в поисках одежды. Ага, вон, на стуле, костюм-форма департамента безопасности с номером «13−6» на значке. Аж заулыбался от ностальгии и понимания, откуда её принесли. — И где шляются сестрёнки Веласкес, причём я не только Фрейю имею в виду?..

* * *

Слуги уже работали в обычном режиме. Как понял, этот этаж, в отличие от модуля дворца, в котором королевский кабинет и аппарат канцелярии её величества, от ракет не пострадал — разгерметизации не произошло. После латания дыр в конструкции здания, снятия красной тревоги и подъёма высочеств снизу из бункеров, какое-то время тут была кутерьма, но я её благополучно пропустил — наводил порядки в вопросах мобилизации в городе. Сейчас работало всё, включая кухню №1, которая готовит персонально для главы государства и членов семьи. Кухни номер два и более — в душе не знаю сколько их — работать и не прекращали, кормили личный состав и персонал дворца даже в подземельях во время атаки. Просто мы находились в особом бункере, отдельном, более защищённом, где не было слуг (чтобы не увеличивать нагрузку на жизнеобеспечение и продлить срок службы помещения в случае чего), а потому там хранился лишь запас субпродуктов. Да и не о жрачке мы там думали — правильное решение проектировщиков. В общем, сейчас девочки Снежки повели нас в столовую королевской семьи, уже в дороге доложившись о моём пробуждении сразу нескольким людям.

Да, еда даже на королевской кухне пока ещё так себе — тушёное мясо (консерва) и жареная картошка. Королевскую кухню, со всеми её допусками и протоколами безопасности, запустить не просто, и пока кормят продуктами длительного хранения. Мы не привередливые, но спросить стоит.

— Сеньор, пока довоенные мощности кухни не восстановлены, но мы работаем над этим, — отчитался дворецкий. Это же дворецкий, да? Блин, я не знаю, как звучит его должность!

— Её высочество в курсе?

— Конечно.

— Тогда у меня вопросов нет. И вообще, мы с сеньоритой всеядные, — кивнул на трескающую завтрак как ни в чём не бывало Каролину. — Лучше скажи, где искать их высочеств?

— Вопрос не по адресу, сеньор, — с ноткой высокомерия задрал нос дворецкий. — Я всего лишь занимаюсь обслугой. Ваша форма вас устраивает, или найти что-то другое?

У Каролины, уписывающей нехитрую еду вместе со мной, он про одежду не спросил, хотя смотрелась она в ней… По-домашнему. СЛИШКОМ домашнему для выхода в люди. То есть я хоть и червь, но достойный их высокого внимания, а она — что-то типа амёбы, ноль. Постельная игрушка хозяев. На самом деле в одежде Бэль сеньорита смотрелась хорошо — у них совпадал типаж, та же конституция тела. Правда, топ спереди не тот эффект создаёт, и вырез груди отсутствует… Ну да бог с ним.

Куда деть Каролину — не знал. Отправлять назад в каюту Изабеллы не хотел — нехорошо как-то. Пусть будет под приглядом — она, конечно, показалась мне искренней, но вдруг через час что-то перемкнёт, и сеньорита неожиданно ударит в спину? Что-то сломает, поранит кого? А так если при деле будет, да под контролем окружающих, авось и пронесёт. Так что возьму её в свой штаб, который МОЙ, возле королевского кабинета.

— … Получается, что ничего не знаю, хоть и смотрела все новости, — закончила меж тем «завтрачный» доклад она. — На Венере всё ровно и ничего не понятно — разные отчёты, то такой-то купол захвачен прокоролевскими войсками, то такой-то силами Сената. Но это для тех, кто там не живёт, и не для штабистов противоборствующих сил, ни о чём информация.

— Так и говорят, «прокоролевские войска»? — усмехнулся я, орудуя вилкой.

— Да. Что удивило, никаких нападок и обидных слов вроде «диктаторши», «узурпаторши», «тиранши» и прочих ещё более грубых эпитетов.

Рассказал ей в ответ про заголовки газет, которые выходили в седые годы в Париже, когда в него возвращался из изгнания Наполеон Бонапартэ[1] Она истории не знала, кто такой Наполеон была не в курсе, но контекст поняла и посмеялась.

— Да, примерно так же. Через несколько дней все будут приветствовать законную правительницу и инфанту и клеймить мятежников и инсургентов. Хуан, а оно всегда так?

— Всегда, — тяжко вздохнув, признался я. — Это журнашлюхи. Они лишь отражают настроения в текущем моменте, показывают тренды. Однако задают тренды «наполеоны». Я, вот, старательно переписал все новостные и медиаагентства, которые полоскали нас с Фрейей в преддверии штурма дворца. Думал, как отобьёмся, вернём власть в свои руки, — нужно наказать их всех. Чтобы впредь думали, как возводить напраслину и беспочвенную хулу на власть. Ладно, когда ругают заслуженно — обидно, но сам дурак. Но чтобы вот так, потому, что тренд…

— Но теперь сомневаешься, что это нужно, да, — улыбнулась она. — Наказывать.

— Да.- Тяжело вздохнул и кивнул. Каролина пытается пролезть ко мне в духовники, вытащить на свет все скребущие душу мысли, и я не вижу в этом дурного, и это озадачивало. — Ну, накажут некоторых конкретных редакторов. Даже кого-то могут посадить. Кто-то из страны сбежит — потеряется с нашего поля, что тоже оцениваю как наказание. Но только те, кто останется, завтра поступит точно таким же образом. А уничтожить ВСЕХ журналистов — это из области сюра. Не знаю, что делать.

— Накажи только тех, кто реально лжесвидетельствовал, — зло сверкнули глаза сеньориты. — Кто не просто говорил гадости, натягивая факты на спущенные сверху аргументы, а кто именно лгал. Ты думаешь, мы, у себя в Омеге, и в Афродите, ничего не видели? И не понимали, что они лгут? Со стороны всё видно, Хуан. И нам это не нравилось, никому, даже тем, кто был настроен против Фрейи и за «Союз Спасения». Потому, что это наша страна, и нам, даже сочувствующим мятежу, не хочется жить по колено в дерьме, что льют медийщики. Ведь можно же поносить вас за имеющееся, лгать-то зачем! У вас ведь, если поискать, тоже рыльце в пушку!

Обратная связь с народом — то, о чём мечтает любой правитель. Пожалуй, принял правильное решение — не надо отдалять Каролину. Пока я во дворце, буду использовать её как личного консультанта. Авось ещё на что сможет раскрыть мне глаза.

М-да, диссонанс домашнего вида сеньориты с деловым или военным видом остальных, находящихся в штабе, не просто бросался в глаза, а делал Каролину центром внимания. Однако никто ничего не сказал — ибо привёл сеньориту Я. Шимановский, Великий и Ужасный. Повелитель этого ареала, у которого по струнке ходит глава государства. Да и прошлая глава, которая на больничном, если подумать, тоже под мою дудку плясала, просто не подпускала к машине управления государством. Я же, отозвав «золотого» и «синюю», коротко попросил:

— Девчонка из лагеря наших врагов, но на нашей стороне. Пригляд осуществлять, пара ангелов чтобы за её спиной стояла и наблюдала, чтоб чего не выкинула. Но со своими плохо не поступают, и вопрос вам, как припахать такого человека, чтобы он приносил пользу?

— Может её посадить на входящие сообщения по линии этих… Самоубийц?

— Самоубийц? — не понял я.

— Ну да, — распахнула глаза «синяя». — Мы запустили ваш с её высочеством проект. «Застрелись перед камерой, и твоя семья не будет подвержена гонениям» — как-то так. Вы ж сами на всю страну это сказали, сеньор. После купола Сальвадоров, как прорвало — там сообщений — недели разгребать.

— Но большинство или СПАМ, или угрозы, или требования переговорить, чтобы убедиться, что это правда, добавил «золотой». — Мы посадили туда пару ребят, но они не знают, что делать со всем этим дерьмом. Не могут принимать решения — а чем им руководствоваться?

К мозговому штурму по проблемам принятия решений, обсуждению её будущих обязанностей, подключили саму Каролину.

— В принципе поняла, — кивнула она в итоге. — Отделять овнов от козлищ. Реальных, желающих сдаться, от остальных, кто торгуется. Какие у меня полномочия?

— Вести переговоры с теми, кто заслуживает доверия. — Да чтоб я сам знал, какие ей отмерить полномочия! — Если это какой-то реальный чел, желающий спасти родных — докладываешь мне. Нытики и переговорщики -пусть летят на Макемаке. Наговорились уже.

— Поняла, — повторилась она. — Куда идти?

— Вот этот терминал, сеньорита… — повёл её за собой «золотой».

— Так, а ты давай коротко раскладку по ситуации за последние восемь часов. — А это я повёл к главному монитору «синюю».

Ничего особого за время моего сна на Венере не произошло. Как уже писал, количество добровольцев у нас под ружьём перевалило за четверть миллиона. Войска Сената, как их почему-то стали называть, хотя это ни разу не войска Сената, попробовали идти в новую контратаку, и на сей раз им дали бой. Конечно, наши, выстрелив по разу из стрелковки, выпустив ракеты и высадив пакет РСЗО, быстро-быстро отступили, не в силах мы пока ещё тягаться с профессионалами, но сам факт того, что огрызаемся, что у нас начинает появляться тяжёлая техника — показатель. А ещё четыре часа назад в город вошёл триста тридцать первый полк. Долго шёл, три дня — своим ходом из Флоры. Вышел из тоннеля и дуром попёр на помощь к Сенату. Его командир, стопроцентный аристо из первой двадцатки, не понял, что за последние сутки произошло слишком много перемен, и армия Веласкесов теперь это не две марсианские дивизии во дворце. Или из-за гордыни не брал сеньор в расклады ополчение, или свои плохо доложились — бог им судья. Ну, Моралес с Каррерасом ему и устроили «тёмную», заманив на нужные позиции, окружив и атаковав на марше. Тридцать шесть мехов и шестнадцать танков врага в минус, по личному составу пока данных нет. Но не разгром — отступил, гадёныш! Назад в междугородние тоннели ушёл. И створки атмосферные опустил, открыв за ними кингстоны в атмосферу. Ничего, залатают, и воздух выпустят, но одна из магистралей в направлении Авроры на данный момент не функционирует. Что поразило — ополченцы, а это были ополченцы, почти не брали пленных. А всё же выжившие пленные рассказывали интересные вещи — им говорили, они идут спасать власть от злобной мегеры, отравившей мать и пытающейся захватить власть, став владычицей вселенской. И я, демон во плоти, её верная «шестёрка» — маньяк-психопат, под стать самой Фрейе. Мы тут на пару чуть ли не младенцами закусываем. Они такие шли государство спасать ускоренным маршем, а их простые ополченцы, мобики — из деструкторов. Недооценил я грязь гражданской войны, ой недооценил!

Каррерас на связь не вышел. Моралес тоже сослался на занятость, лишь коротко отчитался:

— Пара дней, и будем в состоянии дать бой. Но надо сделать так, чтобы боя не было, чтобы они сдались, просто увидев, что мы МОЖЕМ это сделать. Знаю, ты хотел зачистить всех, кто стрелял в своих, но, Хуан, поляжет слишком много хороших парней. Не надо так.

Я слишком кровожадный — второй раз за утро мне это говорят открытым текстом.

По северо-восточному фронту связался с марсианами. Ильхам Шамилевич отчитался, что теснят группировку противника к космопорту. Там сборная-солянка из разномастных подразделений, верных мятежникам, и множество не связанных друг стругом боевых отрядов Союза. Некоторые отряды Востока имеют координацию друг с другом, некоторые, в основном мясо диаспор, нет. С ними также отходит множество уже их «мирняка», в уничтожении которого при штурме их диаспорских мини-кварталов отличились наши «мобики». Поняли, собаки, что пощады не будет — вот и драпают. Связи с «Берлогой-два» нет, но точно известно — они живы, всё ещё в лёжке, и ввиду готовящегося действа, что войска противника концентрируются как раз с их стороны, пробудут там какое-то время. Но их пока не обнаружили — это обнадёживает.

По международной обстановке отчиталась «красная», держащая связь с личным штабом Фрейи (штаб Сирены, то бишь УДС, который высочество закономерно переориентировала под свои нужды). Пока ситуация в нашу пользу — неожиданным ударом космофлот выбил все корабли Республики, и одновременно отутюжил все комплексы ПВО и ПКО, о каких знали на поверхности. И сейчас выполняет вторую очередь плана — обнуляет инфраструктуру. Субъективное мнение — канадцы огребли не просто потому, что не ждали удара — они в принципе не были готовы к настоящей войне. Судя по их переговорам (слова «красной») на поверхности был такой бардачина, что у нас за намёк подобное расстреляют даже командиров далёких тыловых частей. Ну, не боевитые эти англосаксы, не умеют воевать не то, что с превосходящим, но даже с равным противником! К сожалению, на Земле начались чистки — толпы разгневанных местных убивают всех латинос, в ком подозревают принадлежность к Венере, не только граждан Королевства. Наши пытаются что-то сделать, помочь, кого-то вытаскивают, эвакуируют… Но получается так себе. А в Канаде много наших сограждан — как бы не более, чем в было в Конфедерации. Там куча наших заводов и производств, там наши работяги и инженеры, менеджеры и торговые представители. Ах да, туристы! Кучи туристов! Земля горит под ногами у всех, Квебекский корпус в мыле, и Фрейя постоянно мониторит происходящее. Как для себя понял, лучше туда не лезть и не мешать. Я эту войну начал — но вести и заканчивать такие мероприятия должны профессионалы.

— В целом, что по политической ситуации на международной арене? — подвёл итог я её докладу. «Красная» пожала плечами.

— Тишина. Общий фон — недоумение. Все посольства на Венере после начала операции «Кленовый сироп» ведут активную шифрованную переписку с Землёй. Где-то вызвали наших послов для дачи объяснений. Но у нас в Альфе по сути нет легитимного за всё отвечающего правительства, им некому вручить ноту, не у кого затребовать разъяснений. МИД как бы есть, но нет самого министра, нет и главы государства в общепризнанном понимании, который бы реально за всё отвечал, а не боролся с конкурентами.

— Это-то как раз понятно. Но неформальное общение? Попытки контакта не могли не быть.

— К сожалению… А может к счастью, — замялась девушка, — её высочество мне такие вещи не докладывает.

В общем, верно — не у того человека спрашиваю.

Нарисовалась Сюзанна. Как взяла на себя функции главы моей опергруппы, так чётко линии следовала. И Снежка её старшинство признала без пререканий. Она стояла тут уже минут десять как, но теперь у меня появилась возможность к ней подойти.

— Будут распоряжения? Готовить девочек к выходу в город? — сразу взяла она быка за рога.

— ПОКА не планирую, — выделил я это «пока». — Но что будет дальше — только богу известно.

— Хуан, подойди! Твоя девочка тебя ищет, — раздалось в ухе. Обернулся — одна из ангелов, приставленных к Каролине.

Подошёл. Та подняла на меня изумлённую, измученную и любопытную мордашку — и всё это одновременно.

— Хуан, это дядя Карлос. — Сняла навигатор с кронштейном микрофона, присоединённый к терминалу. Протянула мне. — Он — друг нашей семьи. Знакомый отца.

— Звук на паузе? — кивнул я на прибор и хмыкнул. Она посмотрела на ободок в руке, сощурилась и кивнула.

— Конечно.

— Тогда коротко вводную. Я не знаком с твоей семьёй и её друзьями. — Подошёл и уставился на монитор. — Парни, девочки, кто свободен — подключитесь. — Это по местной общей линии.

— Командор, я — Орёл-девять. Готов к работе, — отозвался мужской голос.

— Давай… Линия девять, — перевёл я парня на выбранную линию — девять — и тут пусть будет девять. Добавил в неё и Каролину. — Надень, — кивнул на прибор. Послушалась. Тяжело вздохнула и начала говорить, тщательно подбирая слова:

— Карлос Дювалье, остальные его имена не знаю. Командир двести тридцатого полка. Учился с отцом в академии. Часто бывал у нас в гостях — я была маленькой, но помню его. Человек неплохой, не злой. Узнав, что я нахожусь во дворце и работаю на тебя, Хуан, не ругался, сказал, это мой выбор. У нас у всех есть выбор.

— Командор, есть информация. — На главный вихрь терминала слоями начали сыпаться изображения — фото, личное дело, биография. Где служил, где участвовал. Командир полка — неплохо. Жгучий мулат, подтянутый, с грозно сдвинутыми бровями. Характеристика от командования — которую нет времени читать. А вот и интерактивная карта — его подразделение зажато в тиски между марсианами и мобилизованным ополчением северо-запада. Там не люди Моралеса, некий местный командир по кличке «Слон», возможно, из местечкового криминала. Не знаю кто это, но на его территории прямо сейчас проводят мобилизацию посланные туда люди — я процесс запустил, а далее включился работающий без меня конвейер. В целом у парней Дювалье есть тяжёлое оружие, наши, даже марсиане, в лоб в атаку на них не пойдут, но перспективы у сеньоров не радужные — скоро их окружат с четырёх сторон, и уйти не получится. Да и сейчас куда идти? Основные силы мятежников идут на северо-восток, к космодрому, наши догоняют, никуда не прорваться. Осталось идти к выходу из города… Через территорию ещё одного полевого командира, который, если данные последнего часа не врут, скоро будет под контролем наших спецов, как раз сейчас их активно вооружают, сам чел даёт присягу её высочеству.

— Хорошо его помнишь? — усмехнулся я. — Дядю Карлоса?

— Нет. Говорю же, маленькая была. — Сеньорита нахмурилась. — А потом родители развелись. Но я его помню! –вскинулась она. — Был бы серым и скучным — не запомнила бы.

— Так, а чего хочет-то? На что согласен? — перевёл я стрелки на главное.

— Готов покончить с собой в режиме реального времени, если «примете» его бойцов без санкций. И не тронете семью. Хуан! — прорезалась в её голосе паника, — не надо вот так! Самоубийство… Грех это! Пусть его выгонят с планеты, подданства лишат — не знаю. Пусть в тюрьме посидит. Но не поступай, как последний скот. Там есть плохие люди, реально плохие! Они ввели в город отморозков, ввезли и раздали оружие. Обманули таких, как отец и дядя Карлос. Они это устроили ради собственной власти, им плевать на всех! А простые бойцы и командиры — честные служаки. Да, мозги чуть набекрень, но они не плохие, нет! Идеалисты, но быть идеалистом не преступление. Не надо так СО ВСЕМИ, — выделила она это слово, и глаза сеньориты грозно засверкали.

«М-да, вот оно как получается, Ваня. Ты в душе считал себя героем, спасителем планеты? А тебя представитель демоса, которой пофигу высокие материи, просто и незамысловато, открыто, и главное, беспредельно честно характеризует как злодейского злодея».

— Перекинь линию! — зло фыркнул я, душа в себе приступ. Она мгновенно послушалась, почувствовала мой настрой, и что чуть не перегнула палку. — Сеньор Дювалье? — Это я уже активировав связь с очередным полковником ВКС, сражающимся на той стороне.

— Я, — ответил голос. Пауза. Уточнение. — С кем имею честь?

— Хуан Шимановский. Специальный представитель её высочества принцессы Фрейи.

Пауза на том конце, и вопрос:

— Это правда, что вы не тронете семью в случае моего смертоубийства, если я сделаю это на камеру, чтобы все видели? С открыто произнесённым покаянием?

— Вы уверены, что я не совру, сказав «да»? — решил я поиграться с ним. Сибилла видела во мне героя. Хотела, чтобы я был им на самом деле. А вот Каролина даже не пытается льстить или подхалимничать, называет вещи своими именами — я злодей, а я уже сказал сегодня, что глас народа — глас божий. Таким меня видит далеко не только она, вот что главное!

— Нет. Но отдаю отчёт, что сама её высочество со мной на связь не выйдет, — признался полковник. — И других контактных лиц никто не предоставит. Но Каролина верит тебе, что не обманешь. А дочери своего друга я доверяю — ей незачем врать.

— Сеньор, у меня другое предложение, — решил рискнуть я и поменять нафиг всю систему, весь выстроенный чёткий план. К чёрту, мир не стоит на месте, а планы для того и создаются, чтобы потом их в последний момент менять и импровизировать. — Вы сейчас приказываете своим людям сложить оружие. Просто сложить оружие. У буйных его забираете, неадекватов фиксируете или как-то изолируете. После чего подходят наши, пеленают всех вас и увозят в фильтрационный центр. Даю слово от имени главы государства: никто из добровольно сложивших оружие не пострадает. Кто-то, возможно, уйдёт из армии, кто был замазан, но без санкций для себя и семьи. Волчий билет в вооружённые силы это не конец жизни, отнюдь.

— А я? — усмехнулся на том конце он. Я его не удивил, подобного предложения он и ждал.

— А вы, как и предположили, действительно делаете покаянное интервью у самого себя, где призываете бойцов наших противников сдаваться, складывать оружие. Призываете искренне, вкладывая душу. Каролина говорит, вы не злой человек, вы просто идеалист, которого убедили злые люди пойти на преступление во имя высших материй. Я сам работаю в отделе PR и знаю, как эффективна пропаганда и социальная инженерия. Через время после выключения информационного тумблера мозги встанут на место. Я верю Каролине, и готов дать второй шанс. Вы сами уйдёте из ВКС, но уже сказал, это не конец жизни.

— И семья. Ей ничего не будет?

— А смысл её трогать, а вас отпускать?

Пауза. Полминуты. Минута. Я не торопил.

— Хорошо, Шимановский. Я согласен. — Ух ты, мою фамилию уже наизусть выучили, наверняка не только он. — Но есть одно «но» — «брать» нас должны не те придурки, что прыгают на наши позиции с северо-запада и запада, а кто-то другой. Или твои клановые, или профессиональные военные — без вариантов.

— Что так? — усмехнулся я, понимая, почему всплыла данная проблема.

— Они на нас несколько раз наскакивали. Мы их… Немного проучили, — признался сеньор. — Немного, трупов двадцать. Но боюсь, они не станут чтить ни конвенции, ни приказы, и грохнут многих из моих безоружных парней.

Проблема та ещё на самом деле. Особенно с учётом того, что там от военных только мобилизационщики, ведущие базу данных добровольцев, составляющие списки и вооружающие местных. А кто такие эти местные, откуда, каков послужной список и что у них в бошках? Я б тоже заменжевал.

— Согласен. Вылечу сам, с клановыми и профессиональными военными. Но не ловушка ли? Собьете наши конвертопланы на подлёте — хитрый обманный военный ход.

— Мы — не собьём, — усмехнулся он. — У нас нечем, мы пехота. Но за других не скажу. Тут решай сам.

— Хорошо. Жди, — принял я решение. — Попробую приземлиться на вашу крышу, но если не получится — свяжусь, откуда буду идти, скажи своим, чтобы дуром не палили.

— Понял, Хуан. С тобой приятно иметь дело. Каролина нас слышит?

— Да.

Он помялся, но произнёс:

— Девочка, отец очень-очень любит тебя. Всегда любил. Ты свет в его окошке. Была и будешь, если он выживет.

— Я знаю, дядя Карлос. И тоже люблю его. А у вас точно нет информации, жив ли он?

— Точно. И если твой… Сеньор, что стоит рядом, не соврёт, думаю, должен дожить до момента, когда узнаю это точно.

— Хорошо, дядя Карлос. Пожалуйста, хватит стрелять! Хватит войны! И вы, и они — всем хватит! Пожалуйста-пожалуйста!.. — по её щекам потекли слёзы.

— Хорошо, дитя. — Собеседник по голосу всё понял. — Хуан, мы готовы, приказ всем передал, но для разоружения и приёма жду тебя. Если тебя не будет — никакого ополчения, стреляем на поражение. Только кадровый военный в чине не меньше полковника.

— Принято, — ответил я и рассоединился.

— Снова решил погеройствовать, сам лететь? — раздался голос сзади. Я обернулся, подошёл и сгробастал высочество в объятия. Как же я по ней соскучился! — Ты же обещал, что больше не будешь рисковать собой по пустякам! — В голосе злость, но какая-то усталая — понимала, что не остановит, а пилить просто так не стоит. Не на войне.

— Это не пустяки, Мышонок, — смахнул ей пядь со лба. — Мы ломаем концепцию. Ломаем изначальный план. Но там проблемный район, проблемные кадры. И я должен проконтролировать, что там, «внизу», всё пройдёт как надо… А потом снова запустим конвейер.

— Мы? — ухмыльнулась она.

— Верь мне. — Провёл ей пальцем по щеке. — До этого же ты верила?

— Иди ко мне, дурачок! — притянула Фрейя меня к себе, вжалась в широкую командирскую грудь.

Глава 2

Герои и злодеи (продолжение)

Изабеллу перед вылетом увидел. Да Фрейя бы и не отпустила меня без встречи с нею. Бельонок сейчас тоже занималась важными вещами, и её прекрасная попа горела и была в мыле. Она занималась… Снабжением. Среднему высочеству организовали собственный небольшой штаб, где она распределяла по городу, между различными прокрашенными в разные цвета зонами, товарные потоки, без которых наша армия разбежится. Да, я поставил четверть миллиона резервистов под ружьё, снабдил их всех оружием, назначил ответственных. Те в свою очередь начали назначать командиров и формировать войска. Создал штаб из профессионалов, которым Союз Спасения государства как кость в горле (либо долг перед кланами, которые держу за яйки благодаря налёту на дом Ортега), отчего дела на фронтах сразу пошли в гору. Но фишка в том, что вся эта махина завтра разбежится, побросав оружие — потому, что будет хотеть ЕСТЬ. Да-да, снабжение — воина мало вооружить и обмундировать; мешкам с костями, коими мы являемся, нужны ещё и продукты — на короткой дистанции хотя бы сухпаи и возможность из них что-то себе развезти.

— Ты не представляешь, сколько всего нужно! — пожаловалась бельчонок сразу после того, как расплакалась от радости, повиснув на шее. Каролине, когда вошли, только кивнула, потеряв к ней интерес, что подтвердило мои выводы — девочка-аристо воспринимает её как служанку, временно заменяющую хозяйку на личном фронте, а к служанкам нетяжёлого поведения не ревнуют — их и за людей не считают. После же разговаривала только со мной, нажаловалась, после чего вернулась к обязанностям. Дочь полковника ВКС на такое не обиделась — она венерианка и понимает, как устроена жизнь, и в отличие от выпендрёжного ученика школы генерала Хуареса, её это нисколечко не задевает.

— Смотри, у нас есть склады во дворце, — продолжала делиться среднее высочество у интерактивной карты города. — Ещё мы захватили городские базы снабжения вот тут, тут и тут, — от её пальцев в управляющем вихре запестрели разноцветные точки. — А ещё есть склады вон там, и туда скоро доберутся люди сеньора Мухабаева — они атакуют в том направлении.

— Склады у космодрома, — кивнул я.

— Да. То есть у нас есть и еда, и вода, и даже боеприпасов хватает. Но вот почти все магазины в городе или закрыты, задраены золочёнными плитами, или разграблены. И мне приходится искать транспорт, просить для него охрану из близлежащих частей, перебрасывать продукты ближе к линии фронта, чтобы там парни могли просто позавтракать. А линий фронта как таковых нет — войска постоянно в движении, их всех туда-сюда гоняют — генералы маневрируют. И конвои не поспевают. А дважды чуть не попали в руки противнику — я их туда послала, а генералы людей оттуда увели, хорошо оба раза удалось удрать без потерь. А в отдалённых районах приходится искать контакты и созваниваться с владельцами местных магазинов, чтобы они открыли их и отгрузили нам провиант. Я уговариваю их продать товары, и уже важна не цена, лишь бы отгрузили, хоть за какую стоимость! Хуан, у меня нет сил! Я больше не могу так!.. — в голосе нотки паники и истерики.

Я чмокнул её в носик:

— Бэль, ты сильная. И у тебя получится. Кто, если не ты? — Щёчки заалели, но высочество поняла, я не подпишусь под её проблемы. — Фрейя занимается политикой, — ткнул палец вверх. — У неё на Земле неожиданная война нарисовалась, это кроме нашего дерьма. И наши кланы постоянно дёргают — там очень сложные со всеми переговоры. И я снова на войну еду. Нет-нет, ничего эдакого, в пекло не полезу, — поспешил успокоить её, пока не накинулась с кулаками. — Надо разрулить некую проблему и залить её решение в наш информационный посыл для остальных мятежников, ты же знаешь, я не военный, я пиарщик. Сирена всё ещё под аппаратами, и не скоро очнётся — и слава богу, что вообще выжила. Так что больше некому, бельчонок. Только ты.

— И Эдуардо нельзя возвращать! — вздохнула она. — Но знаешь, Хуан, ему там тоже не сладко. У нас весь дворец в Омеге забит семьями сотрудников и клановых воинов. Там тоже всех надо было разместить, накормить и организовать оборону. Но там хотя бы всё в одном месте, и запасов хватает. А тут… — Тяжёлый вздох. — Вот где взять транспорт, чтобы перекинуть десять тонн продовольствия из Гойяса в Сан-Николас?..

— Не буду отвлекать. — Если она думала, что волшебная палочка-выручалочка Хуан одним взмахом решит её проблемы — сильно ошиблась. Я не волшебник, и на оного даже не учусь. А ещё и в её дерьмо лезть желанием не горел — и так на себя взял больше, чем может потянуть двадцатилетний юноша без подготовки. Смачно поцеловал сеньориту, но на этом моя помощь и закончилась.

— Проводишь до палубы?

— Я бы с радостью, но не представляешь, сколько работы! — Бэль прижалась к груди покрепче. — Ты только вернись! Молю всех богов, только возвращайся! — зашептала она на ухо. — Всё прощу, на всё глаза закрою! Можешь любых юбок в дом таскать, нужна Фрейя — в стороне постою! Но я не смогу жить без тебя!..

— Куда я от тебя денусь. — Нежно провёл ей по волосам. — Я тебе ещё так надоем, так достану…

— Достань! — не стала отнекиваться она. — Только вернись. Живым и здоровым. А потом доставай, сколько влезет. Я богородице обещала на всё глаза закрыть, если она тебя защитит. Я что — всего лишь человек, мне можешь ничего не говорить, но не подведи богородицу, Хуан!..

Затем мы какое-то время целовались, после чего я, а также стоявшая чуть в стороне при виде этой сцены Фрейя и ждущая указаний Каролина, пошли в сторону палубы — там как раз должны были подготовить и скафы, и сопровождение.

— Всё, с любовью разобрались, теперь короткий отчёт, — с ходу загрузила маленькая богиня. — Канадцы оказались не просто не готовы к «Кленовому сиропу», они даже после его начала не верили, что это на самом деле, и минут пятнадцать мои орлы утюжили поверхность безо всякого сопротивления. Потом опомнились, но было поздно — адмирал Ли организовывал в точке сопротивления подавляющее огневое превосходство, и ровнял с орбиты там всё с землёй. И так от точки к точке, пока не подавили всю ПКО. Попутно сбили все их спутники, и под шумок — часть Союзных. В смысле принадлежащих Союзу. — Она усмехнулась, можно сказать хрюкнула — считала это озорством, но с глубоким смыслом.

— И от Союза ничего за это не было? — не поверил я.

— Ну, во-первых, спутники и платформы, стопроцентно принадлежащие членам Союза, не трогали. А что «этот объект» хоть и работает на территорию Союза, но имеет канадские корни — а ты докажи поди, что он к англосаксам не имеет отношения? Там, где было скользко, мы и резвились. А нефиг в следующий раз быть самыми умными! Хотели перестраховаться, чтобы в случае конфликта с нами у них осталась резервная сеть управления ПКО под флагом Канады — а вместо этого лишились всей оной сети. Поделом хитрецам.

Нельзя было не согласиться.

— В целом что там как? Перспективы?

— Да пока ничего не понятно, — пожала она плечами и покачала головой. — Местные элиты в растерянности, на связь пока не выходили. Запросы идут по линии МИДа, но наш МИД имени сеньора Борхеса безмолвствует — его почитай для всех и нет, мятеж в столице, нет управления. Посольство и консульства в Торонто, Нью-Йорке, Монреале и Сиэтле местные разгромили силами людей с улиц, хорошо, что мы в последний момент оттуда весь-весь дипкорпус эвакуировали — здания разграблены, частично разрушены, вынесены все ценности — мебель, ковры и картины… Но на этом и все потери. Ах да, левое крыло посольства кто-то подорвал изнутри — пока не знаю, кто и зачем, наверное что-то искали. Мы в долгу не остались, если можно так сказать. — Хитрющая улыбка. — На сей момент уничтожены все мосты через Гудзон, реку святого Лаврентия и магистрали через Великие Североамериканские озёра. Сейчас обрабатываем Британскую Колумбию, Орегон и Новую Англию — выводим из строя морские порты, как коммерческие, так и военные. Из Орегона мне сообщили, что пропала связь с одной из наших групп особого назначения — что-то охраняли там особо ценное, в группу входило несколько особо доверенных ветеранов Корпуса, но я пока не разобралась, что за группа и о чём речь. В любом случае, наземную операцию ТАМ пока не планируем, и помочь не сможем. В общем, наблюдаю за ситуацией.

— Хорошо. — Лифт тем временем встал на верхней отметке, и мы в сопровождении ехавшей с нами охраны вышли на площадку. Где царила непривычная суета — и в гости к Ортегам, и к другим сеньорам мы летали менее внушительным составом. В основном тогда собой брали клановую пехоту в средней броне, плюс роботы и спецтехника. С мехами не лады были — марсиан приглашали. Сейчас же одних только мехов к погрузке готовилось два десятка. Пехоты — не менее батальона. Нет-нет, все наши, из дворцовых запасов, но теперь не было причин экономить, распыляли силы спокойно. И, как иначе, тогда у нас под началом было всего семнадцать десантно-грузовых конвертопланов, а сейчас, видимо, кратно больше.

— Папа Кондор прибарахлился? — усмехнулся я, оглядывая готовящиеся к переброске войска. — Столько техники… Где летунов для переброски надыбал?

— Ах да, не сказала — говорила же, пошли в штаб, будет полный отчёт. Некоторые военные части в провинции связываются, сами, и говорят, что не имеют к мятежникам никакого отношения, просто подчинялись приказам. Верны присяге, всё такое. Вот их и разорили — у нас уже две сотни беспилотников и почти пять десятков конвертопланов. «Птицы» не такие, конечно, как наши дворцовые, и поменьше, и функционал не тот, но Папа сказал, не надо с жиру беситься. Дворец на планете один такой, лучше всё равно не найдём. Можно ещё пару военных частей в Дельте и Авроре разорить, но Папа отговорил — пока техники хватает, не надо, но на будущее имеем в виду.

— Эти части сюда не перебрасываешь? — снова усмехнулся я. Ишь ты, почувствовали, кто побеждает, и легли под сильного. Где вы были, сеньоры, когда штурм сдерживали какие-то две грёбанные дивизии, причём марсианские?

— Неа! — возмущённо скривилась Фрейя и замотала головой. — Сейчас они в верности поклялись, а вдруг через час в спину ударят? Мама очнётся, придёт в себя — пусть сама с ними разбирается. Но вооружение я из провинций таскаю конвоями по тридцать-сорок летунов. Склады ГО хорошо, но некоторым частям, особенно марсианам, нужно нормальное оружие, современное. У них под космодромом настоящие бои, там куча пригнанных с Земли организованных фанатиков. Да и Каррерас с братвой без РСЗО и прочего может войска у Сената только в тонусе держать, бегать туда-сюда, без перелома.

Вздох, и тяжкое:

— Хуан, я не знаю, что с этим дерьмом делать! С теми, кто вообще не замазан был в мятеже, понятно, но с теми, кто выдвигался сюда по их приказу, вообще не понимаю как быть! Арестовать бы, но они же добровольно на нашу сторону переходят — плохой пример другим подам, кто пока не перешёл, но собирается. Но они всё равно внутри скоты и предатели!

Ещё одна ищет палочку выручалочку. Но эта просто ноет, чтоб поныть; Фрейя, в отличие от сестры, на самом деле не планирует скидывать с себя что-то.

— По переходящим на нашу сторону военным сама решай. — Повернулся к ней и обнял — вот такой реакции на свои причитания она и ждала. — У твоей мамы должна была быть куча верных людей в армии. Но даже если перебегают к будущему победителю — хрен с ними, забьём. Сейчас надо тех утырков вокруг Сената додавить, чтобы сами лапки к верху вскинули. А ещё размазать по бетоноплатику отступающих к космодрому. На остальное пока плевать, потом, в мирное время разрулим.

— За что я люблю тебя, так за то, что ты всегда АБСОЛЮТНО уверен в своих словах и в победе! — произнесла она и чмокнула меня в губы. — Сделаю, рыцарь. Всё, как говоришь.

Напоследок обнял и Каролину, но сексуальности в объятиях не было — мы просто сотрудничаем, союзники.

— С собой не беру — сама понимаешь, там опасно. Мониторь пространство, может ещё кого удастся спасти?

— Конечно, Хуан. Для того я и здесь. — Сеньорита отчего-то смутилась.

— Давай так и поработаем в связке: я — злодей, плохой полицейский, а ты — герой, хороший. Мне не жалко быть гадом и сволочью, если спасём этим хренову тучу жизней простых венерианских парней. Да даже и не простых — весы судьбы пересилят, глаза закрою.

— Хуан, я уже жалею, что не хотела раньше за тебя выйти замуж, — неожиданно выдала она и заулыбалась.

— Поаккуратнее с такими желаниями! — грозно нахмурил брови и глазами показал ей за спину, на всё слышащую Фрейю, которая в этот момент картинно прокашлялась. — И вообще возле меня красивым девушкам в принципе небезопасно находиться, причём не только для них. — А это добавил специально для Фрейи, которая при этих словах довольно улыбнулась.

Каролина постояла, посмотрела на Фрейю. Встретилась с нею глазами, но агрессии от высочества не почувствовал. Снова повернулась ко мне, и по-деловому сформулировала:

— Я просто присоединюсь к твоим женщинам: вернись! — Затем тоже подалась ко мне и впилась взасос. Не на долго, на пару мгновений, но я не стал дёргаться, а Фрейя просто не успела отреагировать. — До скорого!

Это что сейчас было? Нет-нет, чувствами и не пахло, не мой вариант, а я не её… Нравится дёргать тигра за усы, пользуется, пока можно? Ладно, потом разберёмся. Каролина тем временем почти добежала до переборки, за которой лифты, две девочки её охраны еле поспевали, пока, наконец, Фрейя не подошла и не взяла за руку:

— Мелкая пакость от мелкой паршивки. — Слава богу, только её неприязни в адрес сеньориты Суарес не хватало. — Повторяться не буду, — а это мне, — погибнешь — домой не приходи!

— Я тоже тебя люблю, Мышонок.

Сгробастал и ещё раз обнял. — Там будет жарко — сидалищный мозоль чувствует. Есть в той зоне какая-то нелогичность, какие-то «не наши» там «зелёные», хоть и дали присягу.

— Интуиция вопиит.

— Ага.

— А тут ещё Дювалье со своим полком… — Она тяжело вздохнула.

— Ага. Мы что-то не так делаем. Отоспавшись, понимаю, что-то не то, но догнать мысль не могу. Как бы мы не накосячили по незнанию с непривычки. Каррераса и братву на всю Альфу не хватит. И разобраться можно только «снизу». И послать некого.

— Что ж, тогда давай работать. Прикрою тебя, пока разбираешься. Кстати, адмирал Мендес прислал сообщение — они на подлёте, будут через неделю.

— Шустро они. Как раз всё закончится.

Я был несправедлив. Сигма контролирует сферу ПКО очень относительно. На лапутах полно лазеров, которые можно банально отключить от сети — и летающий остров перестанет мочь на них как-то влиять. А ещё из этих лазеров можно пальнуть по приближающемуся кораблю. ЛЮБОМУ кораблю. В том числе из четвёртой, меркурианской эскадры, условно лояльной правящему дому. Потому в самом начале, когда Сирена ещё не задумала ту глупость с переговорами, они, спалив кучу топлива, дали движками нужный импульс и включили невидимость — разглядеть отражающий в различных диапазонах боевой корабль, идущий со стороны солнца, очень сложно. Да, идут медленно, но в их случае главное, чтоб дошли без потерь. Я на эту эскадру никаких ставок не делал, в планах их не учитывал, и это правильно.

— Как смогут — так и долетят. — Вздох. — Ладно, успехов. Я тоже работать.

Чмок, и Фрейя тоже развернулась и пошла вслед за дочерью полковника. Мне же пора было облачаться, как и сопровождающим ангелам — снова веду с собой небольшое войско, но теперь не уверен, что его будет достаточно. Там война, полки и дивизии, что в сравнении с ними наши две-три сотни латников? Как же просто было с Ортегами!..

* * *

Долетели нормально. Не было даже попыток по нам выстрелить, ракету, там, пустить, или закладку активировать. Вообще, бегло посмотрев на текущую «движуху», пришёл к выводу, что все военные части, по той или иной причине не запятнавшие себя атакой на дворец, всячески выражают верноподданнические чувства и стараются если не помочь материально, то хотя бы объявить о себе морально. Даже те, кто двигался сюда, чтобы влиться в ряды бойцов комитета спасения, всячески морозятся, дескать: «Ничего не знаю, был приказ, а сейчас другой приказ? Значит, другой приказ исполним. Вы там сами разберитесь в своей Альфе, какой нам приказ исполнять…» В общем, я в эту клоаку не лез — лояльностью командиров надо пятому управлению заниматься, не моего уровня вопрос. Я работаю только с теми, кто запятнал себя как преступник, и это не подлежит сомнению, и мне самому так больше нравится. Так что по совокупности факторов, часть нечисти наши бойцы гонят в сторону Сената, часть — космодрома, ещё какое-то количество в южные и западные окраины, где располагаются несколько до зубов вооружённых укреплённых куполов с аристократией… Которая начала эвакуацию в регионы. После взрыва под куполом Сальвадоров, что организовали ангелы, как прорвало, и процесс только набирает обороты. По воздуху лететь боятся — мы всё же за пределами куполов можем достать над всей территорией столичного округа, так что в тоннели за пределы города один за другим уходят вереницы кланового транспорта. Наверное, оно и к лучшему: дальше от столицы — меньше будет огласки при выковыривании. Берлогу-один мы уже деблокировали (слава богу, я в кайфе), парни и Беатрис пытаются через оставшиеся доступными системы определить, кто куда двинулся и в каком количестве, но этими вопросами будем заниматься позже. Есть более важные задачи, в частности, зачистка тылов — летим над условно своей территорией, а менжуем, как будто внизу вражеский укрепрайон. И, собственно, уничтожение боевых групп и подразделений противника в пределах города — эту цель никто и не снимал.

Линии фронта в этих краях не было. Часть куполов находилась под нашим контролем, по некоторым путешествовал двести тридцатый полк, меняя купола и позиции, но бОльшую часть территорий составляла серая зона… Где также было сильно по-разному. Вон в той части рулит гвардия — удержали район. Ближе к северу территория банд — отметились грабежами. К востоку — просто территории с опущенными золотыми стенами, мир безлюдных улиц. Таких в общей массе большинство, и, наверное, это хорошо. И только в месте, куда мы спускались, власть в руки взял некий Слон, не путать с моим взломщиком, мелкого пошиба бизнесмен, хозяин четырёх небольших ЧОПов по охране мелкого бизнеса и одного районного значения рынка. От слова «рынок» мне с самого начала стало не по себе — что хорошего ждать от парней, охраняющих такой объект? Насколько могу судить по тому, что видел глазами, любой рынок — обитель разного пошиба криминала, и тамошний ЧОП это не то же, что ЧВК, охраняющая чей-то бизнес, а крышующая банда. И эта банда по сути стоит во главе присягнувших нам «зелёных». М-да, под ложечкой сосало так, что я бросил Фрейю, бросил Изабеллу, бросил войну в Канаде. Которую, если быть честными, сам же начал — во дворце осталась куча важных дел! И попёрся «вниз», в основание пирамиды власти, решать вопрос, не стоящий выеденного яйца в масштабах планеты. Вопрос не дивизий и армий, а полков! Причём ДВУХ полков — нашего и вражеского. Но я летел и не чувствовал диссонанса — буду на месте Фрейи рассуждать как Фрейя, а пока я — я, надо быть в собственном тренде, а именно знать ситуацию изнутри процесса, а не по докладам предвзятых чинуш и не всё понимающих командиров.

— Чисто, газоанализаторы зелёные, температура сорок восемь, — донёсся голос пилота. — Открываю аппарель.

Я пропустил приземление в стакан. Как уже говорил, в причальном стакане мы беззащитны, несмотря на всю несомую с собой мощь. Но сейчас подлянки не ждал, а в клаустрофобию рождённые на Венере не умеют, иммунитет. Аппарель поехала вниз, вперёд пошли клановые, со мной в одной машине летел Сто двадцать первый — сработавший Сантоса после покушения на Сирену, чел опытный, я ему всецело доверял. Потом пошли вперёд кобылицы Сюзанны. И, наконец, я с гномиками и дочерьми единорога, причём Кассандру поставили со мной бок о бок, надеясь, что это хоть на немного увеличит мои шансы «если что».

Спуск. Палуба. Всё нормально, всё под контролем. Шлюз в подкупольную зону. Лифт — форсить не стали, хотя шараги у всех за спинами. А вот внизу мне не понравилось. Нет-нет, купол жил — золочёные створки почти все подняты, девять из десяти. Людей — куча. Правда, почти все пешком — машины как и в других зелёных зонах выстроены рядами вдоль обочины и на тротуарах, но по проезжей части никто не ездит, все ходят там без опаски. И все, кого мы видели, смотрели на нас как-то… Непонятно, в общем. Радовало глаз, что заведения работают — вон, магаз из разряда ночных «алкашек» — мини-супермаркет у дома. Вон кафешка из известной на всю Альфу сети, франтшиза. А вон пельменная — русскими буквами продублировано. И люди есть… Но что-то не так, и все оборачиваются. Ладно, решим.

Транспорт нам никто не предоставил, но мы люди к пешим прогулкам привычные, средние скафы и сами могут развивать скорость небыстро едущей колымаги, так что добрались быстро. Спуск на минус первый уровень, где потолок и стены давят сверху, в отличие от подкупольного пространства, затем минус второй. Тут уже встречали бойцы ЧОПа командующего, двинувшиеся провожать по уровню. До этого все встречающие лишь указывали направление, куда топать.

У помещения, играющего роль временного штаба (постоянный штаб, как понял, у них находится в обычном рабочем фургоне охранной фирмы) стояло человек двести, с оружием, частично в форме, частично в лёгких доспехах, и выглядели эти люди усталыми, злыми и… Неприветливыми. Вышли вперёд, начали что-то спрашивать. Сюзанна и парни организовали барьер, цепь, ко мне не подпускали, но я понял основной смысл адресованного вопроса: «Народ, чё за фигня?»

— Кто главный? — вышел я вперёд сам. — Главный кто?

Все притихли. Указали в сторону. В сопровождении первого кольца и Сюзанны двинулся туда.

Четыре командных фургона. Охрана — бойцы ЧОПа в армейских доспехах с «Кайманами».

— Главный где?

Провели. К одному из фургонов, с открытой задней дверью-аппарелью. В фургоне сквернословил, на кого-то безбожно оря, некий брутальный тип европейской внешности с лёгкой примесью латинской крови. Видимо доложили, что мы пришли — почти сразу прекратил занятие и, взяв меня под локоть, вышел из фургона. Что навевало на размышления.

— Сеньор Веласкес? — недовольно зырнкнул на меня.

— Веласкес это не фамилия. Это позывной, — на всякий случай оговорил я. — Стажёр Веласкес. Знак того, что представляю правящий дом.

Да и чёрт с ним — у всех гражданских могут быть секреты. А они — гражданские. Если накосячил — и так найду, без картинки на визорах в фургоне.

Кивок — этого сеньору достаточно, нюансы его не интересовали. Что обрадовало — с гражданскими всё же существенно меньше заморочек.

— Сеньор стажёр Веласкес, объясните, что за хрень тут происходит? — наехал он.

— Если вы скажете, о чём вы, возможно, я попытаюсь помочь, — еле заметно улыбнулся ему в ответ. Сеньора передёрнуло.

— Ваш человек… Присланный вами ответственный за мобилизацию… Задраил шлюз оружейной, откуда шла раздача оружия! — Голос у сеньора такой, что с дерьмом бы смешал. Но я не вёлся. Лишь скупо уточнил:

— Хранилище гражданской обороны?

Видимо совсем недавно произошло. Пока я летел. Как говорится, «вот это я удачно зашёл».

— Именно. — Чел запыхтел. — Что ещё за фокусы? У меня куча людей — пришло несколько сотен добровольцев, или даже тысяч. А тут… И да, внутри в хранилище осталось несколько моих бойцов — створки захлопнули прямо с ними в помещении. Надеюсь, они там не задохнутся?

— Не должны, — покачал я головой. — Ведите.

Хранилища ГО сделаны так, что в мирной жизни их должно быть невозможно взломать и открыть. Да и в военное — пилить и плавить стенку в метр металла толщиной… Небыстрое занятие. Открыть же с панели их непросто — нужны особые коды доступа, подтверждаемые с двух точек — один человек этого не сделает, только двое, и, как правило, оба кода идут по разным ведомствам во избежание утечки. В мирное время разные ведомства редко пересекаются. Просто сейчас особые обстоятельства, и королева активировала личный чит-код, поменяв оба пароля на новые, которые неизвестны ни генштабу, ни ВКС.

Знаете, это хорошо, что королева хорошая, а против нас — плохие парни. А если будет с точностью до наоборот, как сложилось в «трёх девятках»? Если «наверху» будет реально кровавый диктатор, не считающий жертвы среди мирняка ради достижения местечковых целей, а’внизу' противостоящие здоровые силы? Как сильно в этом случае умоются кровью «хорошие парни»? Но я старался об этом не думать.

«Закрыли створки ГО». «С моими людьми внутри». Чувствуете, как пукан подгорает от этих фраз? Причём и у меня подгорал, и у Фрейи, если узнает. Вот-вот, так что, почувствовав пушного зверька, выкинул руку за спину с пальцовкой «внимание, опасность», и было плевать, увидят это жест местные, или нет. Скорее всего увидели и всё поняли, но парни из личной гвардии Слона в присутствии мехов бузить не стали, даже если и собирались. Слон спокойно отвел нас к шахте лифта вниз, к хранилищу — лифт работал, он в обычной жизни замаскирован, но включается отдельно от створок хранилища. Правда во всех окружающих местных чувствовалось напряжение, и я догадывался почему, но всё же, раз на земле — надо разобраться и вникнуть на все сто процентов.

— Почему не сразу? — логичный вопрос обывателя, а Слон и братва (на язык так и просилось слово «братва», а не «подразделение») не поняли, зачем их отёрли девочки Сюзанны и поехали вниз, к хранилищу, сами, без нас. Ну, люди не обученные ремеслу телохранов, им такие вопросы задавать можно.

— Вдруг ловушка или засада? — честно ответил я. Слон скривился — такое развитие событий даже мысленно не рассматривал, очко в его копилку.

— Откуда? Там мои ребята!

«Вот потому и первыми девочки» — так и подмывало ответить ему, но выдал лаконичное:

— Протокол такой. Это корпус телохранителей, свои заморочки. К исполнению обязательно — меня вниз просто не пустят первого.

Всё он понял и без моих недосказанностей. Но правда ещё и в том, что да, действительно протокол, я ни грамма не соврал.

— Кедр, всё чисто, — отчиталась первая группа. — Девять вооружённых бойцов, агрессии нет. Можете спускаться.

Я на всякий отправил вниз второй по счёту группу из бойцов Сто двадцать первого с одним мехом в качестве усиления, и только третьим рейсом спустился сам, в сопровождении Слона и его окружения.

— Сеньор Веласкес! — наперерез бросился чел в форме с лейтенантскими погонами сухопутных сил. — Сеньор Веласкес! — закономерно повис на броне девочек. — Вас послал Дворец чтобы навести порядок?

— Именно. — Знак «отпустить». Чел посмотрел на них, проникся, затем с ненавистью глянул на Слона и его людей, тщетно прячущих ухмыляющиеся рожи. Но буду справедлив, менжевали они ОЧЕНЬ сильно. И от необдуманных действий их остерегали пушки Гаусса невзначай вставшего за их спиной меха. Лейтёха ещё раз посмотрел на них, на меха, на людей Сто двадцать первого, взявших под контроль помещение, в котором люди местного авторитета были в подавляющем меньшинстве, почувствовал, что мы нажмём гашетку без сомнений, и что это ввиду боёв наверху контрпродуктивно. И решил не форсировать события открытым киданием обвинений в лицо.

— Сеньор Веласкес, отойдём, надо обсудить кое-какие вопросы с глазу на глаз.

— Эй, что происходит вашу мать? — не выдержал и пошёл на обострение «зелёный». — Вообще-то там война! — палец вверх. — И моим людям нужно оружие. Моим это и моим, и тем, кто пришёл по вашей грёбанной мобилизации, между прочим! На которую я подписался, но не подписывался на всякое дерьмо!

— Отойдём. — Я выслушал авторитета, но решил пропустить его спитч. Взял лейтенанта за локоть и отвёл в самый дальний угол, из которого подальше ушли все, кто там был.

— Тырили оружие? — усмехнулся я, когда парень только открыл рот чтоб начать жаловаться. Закрыл. Сбился с мысли. Затем лаконично кивнул.

— Да. Не то слово тырили.

— То есть не людям, не добровольцам, а всё в собственную норку? — А вот тут нужно уточнить масштабы, и если что — Слона в распыл, какие бы подвиги за ним ни водились.

— Да нет, ни в коем случае! — глаза лейтенанта зашлись в непритворном ужасе. — Нет, всех добровольцев, мои коллеги ставят их на учёт, вооружают. Всех-всех, у нас с отчётностью строго. Но они, — презрительная усмешка в сторону шлюза, — грузили куда больше, чем требовалось для вооружения. И куда-то увозили. Я насчитал три грузовика, которые никогда не доедут до мобилизованных.

— А всего сколько было грузовиков? — Не так всё и плохо, блин, как навоображал. Злость не ушла, но её пришлось притушить.

Парень сверился с планшетом.

— Восемь. Нет, девять — последний тоже считаем, но там вещи и вспомогалка — одежда, сухпаи, рации, системы координации.

— На поверхности мы только что были, — признался я. — Там по виду всё в порядке — людей вооружают. Недовольные все только задержкой поставки оружия. Учётчика спросил, есть ли проблемы — у него проблем не было.

— Значит, они только тут хозяйничают. — Лейтенант тяжело вздохнул и противно скривился. — Но сеньор Веласкес, это же… ОРУЖИЕ! Я не удержался и… — Вздох и кивок на створку.

— Сколько лет в армии? — улыбнулся я. Молодой, не намного старше меня, а уже лейтенант. Хотя из училищ они выходят прапорщиками, у него два звания позади.

— Меньше года, сеньор. Но… — Вздох.

— Лейтёху за что дали? — перевёл я на испанский. — Даже не младшего.

— Спортшкола. За армейский клуб выступал. Бокс. Засчитали обучение, дали сразу лейненанта.

Правдоподобно — так могло быть. Там на самом деле разница символическая — младшего дают почти сразу, а обычного спустя совсем небольшой промежуток акклиматизации. А вот между лейтёхой и старлеем уже пропасть, которую боксом за минобороны не преодолеть. Всё ясно, спорт — залог здоровья, а мне страдать — ибо по отчётам сюда послали ЛЕЙТЕНАНТА, а не молодь безусую. Однако скажу словами Каррераса: «Других КАДРОВЫХ мать его военных, Хуан, у меня для тебя нет. Хочешь — бери мобиков посылай, там есть опытные». Спасибо, мобики, наверное, понадёжнее будут, особенно те, кто с опытом. Но они С ГРАЖДАНКИ. Бог весть что у сеньоров в голове. А створки ГО открывать и оружие на учёт ставить, и людей по подразделениям формировать должны те, кто несёт хоть минимальную, но ответственность. Пусть даже командиры из мобов, но организаторы мне кровь из носу нужны кадровые!

— Всё правильно сделал, — похвалил я и похлопал парню по плечу. — Так им, сволочам. Но война не окончена, пошли открывать.

— Пароль… Он при закрытии обнулился, — пожаловался местный представитель генштаба.

— У меня свой есть. Универсальный. Пошли, поможешь, там вдвоём надо.

Внутри действительно были люди, аж девять человек. В средней броне. Идиоты не могли открыть створки изнутри и от дурости пытались стрелять в неё — хорошо, что никого не убило, когда отрикошетило. Местами с внутренней стороны остались вмятинки от рельсовых снарядов, но пробить толщину им не удалось даже на десять сантиметров.

— Какого хрена!..

— Какого чёрта!.. — начали качать права освобождённые, но по знаку моей руки Сто двадцать первый коротко рявкнул:

— Оружие на пол! Лечь и руки на затылок! Открываем огонь на счёт «три»! Раз!..

Когда на тебя смотрят пушки меха, четыре брутальные огроменные дурынды, способные дать очередь и прошить тебя и десяток таких как ты за твоей спиной, какая бы на вас ни была броня, как-то не слишком хочется выпендриваться.

Когда с парней стащили скафы, бросил Сюзанне:

— Под стражу. — Обернулся к Слону. — Я их забираю. За неспортивное поведение. Если всё в дальнейшем будет нормально, как всё закончится — отпущу. Они — заложники твоего здравомыслия.

— Да как ты… Да как же… — зазыркал авторитет вокруг, на моих людей и смотрящие на него скорострелы.

— Тебе, дорогой, предупреждение, — продолжал наезжать я. — Это тебе не рынок охранять, другие масштабы. Пока тебя спасают меры, что принял — людей вооружил, хозяйство в порядке, врага держишь на расстоянии и бандитам ата-тай даёшь. Будешь стравляться и дальше — сделаю вид, что не заметил твоих проделок.

— Но я… Но как же… — В голове бывшего «хозяина мира» и «хозяина жизни» не укладывались новые реалии, особенно озвучиваемые сосунком, но морально, я видел, он почти смирился. Кстати коллеги сеньора от него отошли, типа «мы не с ним». Телохраны хреновы! Но и я, и он их понимали и не осуждали.

— Как поеду на встречу с Дювалье, принимать капитуляцию, — закончил я, — грузовики с оружием должны подъехать к штабу, откуда начнёшь его штатно раздавать кому положено. Все логи, что они уехали в неизвестном направлении, подотрём, скажем, заблудились — во время войны и не такое бывает. Ты меня понял?

Злость в глазах сеньора отступила, сменившись на смирение неизбежному — как смиряются люди перед лицом стихии. Она просто есть, и её не побороть. Я удовлетворился, только когда увидел понимание, что здесь и сейчас он никто, его размажут. Что да, игра не его уровня, а он с дуру в неё влез, не подумав. Но вот капитуляцией там и не пахло. Плохо, но за неимением обычной, будем подтираться гербовой.

— Есть, сеньор Веласкес, — выдавил таки он, озвучивая капитуляцию. — Найдутся грузовики, и правда, где-то заблудились.

— Всё пишется. Всё фиксируется, — продолжил стращать я. — И после всё будет пересчитано. И молись, чтобы ничего не пропало. Это не планета, а сплошная зона контроля. И забудь о времени до войны — как раньше не будет.

— Да понял я, понял… — С такими только так и надо.

Просто так покинуть это место и двигаться дальше, не обезопасив тылы, было глупо, и я продолжил расследование, бегая под куполом, допрашивая всех сотрудников, посланных сюда. Это были не непосредственно люди Каррераса — его люди «вскрыли» хранилище ГО чуть юго-западнее. Но, мобилизованные там, были перекинуты сюда. Так что я как бы тут вообще никого не знал, и не к кому было апеллировать, дескать, «кого ты подсунул, чувак». Мобилизация «снизу» зажила своей жизнью, и я правильно сделал, что смотался из спокойного и безопасного дворца. Но конкретно в этом случае Слон оказался хоть и прохиндеем, но умеренным — самые чёрные ожидания не оправдались. Однако через время, когда я таки пришёл к выводу, что всё нормально, грянуло откуда не ждали.

— Кедр, это… Разговор есть. — Сто двадцать первый. Щиток забрала поднят, и голос взволнованный.

Отошли.

— Кедр, это командир моей разведгруппы, — представил он парня, к которому подвёл. — Рассказывай.

Пока я ковырялся в шахте и хранилище, пока доводил следствие здесь до логического конца, вынюхивая, что тут, в штабе, творится, Сто двадцать первый разослал по округе людей, прикрывающими друг друга пятёрками. То, что непосредственно в куполе приземления было тихо и спокойно не должно обманывать, настоящий военный должен быть параноиком, если хочешь выжить. И разведка дала результаты.

— … В общем они кидались камнями и кричали, чтоб мы убирались. Также, как камни кидали в мятежников в том видео из Центра. С ненавистью. И мы ретировались — не стрелять же в гражданских! — закончил боец рассказ.

— Выдвигаемся туда! — принял решение я. — Проверим по месту, с хрена ли у аборигенов такая реакция?

— А как же сдача полка мятежников? — не понял Сто двадцать первый. — Может, вначале примем капитуляцию, а потом…

— Подождут ещё, не сдатыми походят, — оборвал я. — Что им будет? Договорённость есть, и пока наши давят на космодром, вряд ли они её нарушат. Давай, мехи к бою, всем — двигаемся. Здесь что-то не так, и надо понять, что.

М-да. Куча людей, в основном женщин разных возрастов, но есть и мужчины, загородили дорогу и начали кидаться в моих бойцов подручными предметами. «Сотен шесть» — оценка разведки. Хреново. Однозначно надо прогуляться — эта рыночная скотина что-то мутит и не договаривает.

— Сюзанна, как лучше поступить? — подошёл я к единственному доступному достаточно авторитетному советчику. — Этот Слон накосячил, но у меня мало людей. Оставлять здесь — а вдруг ТАМ окажутся нужнее? Оставить здесь мало, несколько человек — вы им будете на один зуб без нас. Чешу репу, не пойму, как сделать лучше.

— «Вам»? — понимающе улыбнулась она.

— Хочу оставить тут тебя за главную. Здесь у штаба нужны не просто глаза и уши, а кто-то с мозгами, и безусловно преданный. Но чтобы вас оставлять не на убой.

— Чико, у тебя тут несколько тысяч мобилизованных, — искромётно улыбнулась она. — И главком, вообще-то, ты, как представитель Фрейи.

— Они МЕСТНЫЕ, — парировал я. — Имеют полугодичку и контракт, но, Сюзанн, менжую им реально что-то эдакое доверять.

— Но попробовать же стоит? — стояла на своём она. Может и правильно, и я слишком сильно развил паранойю?

Лейтенант, шухеривший внизу, закрывший створки, был как раз здесь — лично доставил очередные два грузовика с оружием. Отозвал его в сторону, дал боевую задачу.

— … Вот именно, эта каплей — доверенный человек королевы, из её личных бойцов, указал вдаль на ждущую результата переговоров Сюзанну. — Поступаешь к ней в распоряжение, и если скажет стрелять — будешь стрелять. В того — кого скажет.

— Я правильно понимаю, что этот «кто-то» может быть… — Парнишка, кажется, легонько задрожал от перспектив.

— Правильно, — не стал тешить я его глупыми иллюзиями. — Мне здесь до хрена чего не нравится, и надо иметь надёжных людей, служащих Венере и королеве, а не мурлу-торгашне, «крышующему» рынок.

— Есть, сеньор… Какое у вас звание? — довольно заулыбался он. Кажется, парнишке страшна была не смерть, а позор, бесчестье. Идеалисты, далеко такие не продвинутся, но на них дофига что в стране держится.

— Стажёр… Рядовой! — поправился я. Звания у меня как раз пока ещё не было. Так как не было официального Полигона и присяги. Но военным об этом лучше вообще не говорить, пусть будет «рядовой».

— Есть, сеньор рядовой! — козырнул мальчик, не чувствуя диссонанса. Рядовой, школьник, и он, лейтенант-контрактник, отучившийся в военке, прошедший до этого полугодичку, и после почти год в сухопутных войсках.

— Будьте начеку. Мы выдвигаемся. — В отличие от него, мне было не по себе. Спасал лишь только статус специального представителя её величества и её высочества — в монархическом государстве это круто.

Я сразу, как увидел парня, понял, что мне он нравится — импонируют такие. Но без пригляда они легко могут наломать дров. И кандидатуру Сюзанны про себя обдумал ещё когда поднимался наверх на лифте из хранилища. Про таких говорят «энергии много, но в голове пусто», однако с королевской стервой в тандеме получится круто. До моего появления именно этот молодой считался представителем Дворца, и чёрт знает, какая хрень происходит на других мобилизационных пунктах!

Полчаса медленного движения — вровень со скоростью меха т ирусящих бойцов в броне — машины достались не только лишь всем. Искомый купол. Батальон с мехами не то же, что пятёрка разведчиков, и нас тут никто не встречал с подручными метательными средствами — наоборот, полнейший рассос по щелям и норам. Парни по знаку Сто двадцать первого начали рассеиваться в поисках информации, мы медленно двигались вперёд, ощетинившись винтовками во все стороны, когда девочки Сюзанны доложили, что Слон сорвался и едет следом, взяв с собой девять тачек с «братвой». Что ж, подождём — всегда рад быстрому развитию событий. Но вышло немного не так, как думал.

— Всё раскопал? — бросил мне, криво улыбаясь, этот «зелёный», вылезая из головной машины. Агрессии не проявлял, винтовка за спиной, как и у его людей, в отличие от всех таких собранных и боеготовых нас. Во всяком случае, пока. Пока у нас силовые приоритеты не в его пользу. За спиной мобилизация, под его номинальным командованием уже тысячи три-четыре человек, но доверяет сеньор только сотрудникам своих ЧОПов с бандитскими рожами, с коими он и приехал сюда следом за нами.

— Почти, — кивнул я, принимая игру. — Не понял только, где товар держишь.

— Это трофей! Военный трофей! — снова взяло его зло, и я чувствовал, что на сей раз сеньор чувствует свою правоту и готов за неё идти на Голгофу. — Они — враги рода человеческого. Их мужчины убивали наших. Так что это — трофеи! Хочешь забрать — попробуй. Но это НЕ ВАШЕ!!!

Под конец чуть не зарычал. Серьёзная заявочка. Но надо раскрутить дело до конца, и я много ещё чего не понимаю.

— Веди, — коротко бросил я и указал дальше под купол. — Сам веди.

— Тут далеко. — Он меня понял правильно и не стал буровить. — Лучше поехали. Эй, все! Покинуть машину! Тут поедут сеньоры королевские представители и военные клана Веласкес. — Это он своим, с кем приехал. По его знаку все лишние, действительно, освободили машину, которую проверила Патрисия с моими, а также ещё одну — следующую. Затем мы с ним погрузились в головную, к нам подсели мои и гномики. Охрана сеньора догонит на другом транспорте.

— Куда ехать? — задала вопрос сидящая за штурвалом Мия.

— Прямо, потом налево и ещё налево. Пока езжай, — махнул «зелёный» рукой.

Ехали медленно. Для бойцов клана «зелёные» освободили не одну, а ещё две машины, но бойцы ЧОПа ехали в шести. Однако удара в спину от них не боялся, несмотря на их численное превосходство. Мы — воины, а они, пусть и с игломётами — любители. Да и ссыкуны по виду, если честно. Выгрузились перед воротами огромного логистического комплекса на минус втором. Сеньор распечатал своим электронным ключом створку, после чего трое его людей отвалили её в сторону. Используя силу сервов доспехов — тяжеленная, зараза. Кажется, здание обесточено, сейчас тут голая механика. Но перед нами был зев «пещеры дракона». И, несмотря на то, что наши мехи и наша пехота ещё подтягивались, я вошёл внутрь.

— Ткани, — констатировал я, изучив стеллажи. Жаль, ждал чего-то более… Эдакого. Оружие, наркотики, палёная электроника… А тут — дешевый ширпотреб! Ну, по сравнению с действительно ценными вещами — той же электроникой.

— Ткани, — согласился сеньор, и произнёс это слово с придыхом — не разделял моего к данному товару пренебрежительного отношения. — Лучшие на Венере! Зуб даю лучшие, проверяли.

— Контрафакт? — усмехнулся я.

— Контрафакт, — не стал спорить он. — Но какой! Это ж Индия. Индийская диаспора. Эти мрази хоть и конченые ублюдки, и страшные, как моя жизнь, и вечно грязные, но ткани делают лучше всех на свете — этого не отнять.

— Вы бомбанули под шумок индийскую диаспору, — встало всё, наконец, на свои места. — Пока маза и вам сойдёт с рук. Индосов один фиг зачистят, но добро с их складов перекочевало на ваш. А чего это в этом куполе женщины наших встретили камнями? Вы не только индосов пощипали?

А теперь глазки сеньора забегали. Но к его чести (умный) решил не врать.

— Мы предложили местному бизнесу скинуться на оборону… На поддержание боеспособности нашей зоны куполов. И не только бизнесу.

— То есть предложили «крышу» за защиту, я правильно употребляю терминологию? — перевёл на испанский я. Молчание — согласие. — И когда они отказались, вы и их… Того.

— Это мой рынок! — осмелел и выплюнул эти слова тип. Наверное, потому, что мехов вблизи не наблюдалось, а его бойцов конкретно в данный момент было больше моих. — И эти шлюхи работают на меня! И должны слушаться, если им что-то говорят. Мои парни к тому моменту выдвинулись на позиции. И если б их атаковали — они бы гибли. А с них всего лишь жалкие центаво, всего лишь деньги.

Угу, значит, нас окружили… Сотрудники рынка. Или бизнесов, которые к рынку привязаны. Ибо тут местные индусов ощипали, и остальным выкатили претензии — под шумок. Как же, у них статус «зелёных», защищающих этот район, они ж герои, а не бандиты в форме ЧОПа. А неприкосновенны эти «зелёные» благодаря тому, что мы, Дворец, объявили их своей креатурой. Вот и наваляли нашей разведке камнями, слава богу, среднему скафу любые камни — ни о чём.

— Много тут? — Я, демонстрируя полное пренебрежение опасностью, кивнул на один из стеллажей, повернулся с Слону спиной и двинулся далее по складу. Сеньор крышеватель рынка вздохнул, видя мой полный игнор — его это сбивало с толку — и двинулся следом, пытаясь придумать модель поведения. Догнал. Решил не менять стиль общения.

— Много. — И назвал примерную сумму в миллионах империалов. Какую — не запомнил, ибо было всё равно, сколько там. Не о деньгах и стоимости сейчас речь.

— Добро диаспоры — тут не мой уровень. Пусть Фрейя решает, — ПОКА решил откреститься я — нужно взять паузу. — Но всё, что взяли у местных — отдать. ОТДАТЬ! — развернулся и рявкнул я, а, судя по трясущимся рукам, в гневе я грозный и убедительный.

Ох, как его передёрнуло! Но слова, брошенные таким приказным тоном, давили на психику посильнее любых отданных ором с молниями из глаз. Этот Слон чувствовал не просто разницу между нами, чувствовал свой уровень копошащегося муравья, понимал, что он викунья рядом со мной-пумой. Да, его людей сейчас больше, и он может нас всех тут положить, грохнув. Но планета настолько маленькая, что проживёт сеньор после этого не долго. И умирать будет мучительно. И к мятежникам не переметнёшься — теснимые марсианскими генералами, под командой которых были уже не только собранные в марсианском квартале дивизии, те отступали. Смысл делать ставку на проигравших?

— Хорошо, сеньор Веласкес. Каюсь, нас занесло, — снова понял всё правильно он. — Мир сошёл с ума, всё перевернулось с ног на голову, и… — Вздох. — Но сейчас всё приходит в норму, всё вернётся как было, и… Да, некоторые поступки, сделанные в помутнении рассудка, нас не красят.

— Рад, что ты понимаешь, — похвалил я. — Как всё закончится — проверю.

— А добро индусов, значит…

Я не стал отвечать, это было ниже моего достоинства. Да и допускал, что могу ещё передумать.

— Это всё, что забрали у диаспоры? — спросил я вместо этого.

— Нет, тут только товар. Но товар да — всё здесь. А вот станки на другом складе. Думаю, закрытие нелегального цеха с арестом и вывозом оборудования — веские аргументы для закрытия дела. Как считаешь?

Торг. «Я сливаю вам оборудование, чтоб вы закрыли это дело официально, а себе беру только ткани». А станки, по моему скромному разумению, стоят прилично, цена как бы ни сопоставима с экспроприированным ими товаром. Но главное, иногда официально хороший станок просто не купить. Тебя отследят и спросят, для чего покупал? Где продукция? Где налоги, контракты, договора? А тут «левые» мощности для производства товаров высокого качества. Сеньор пошёл на большие жертвы, между прочим! О, как хочет откупиться и быть и дальше богатым и здоровым!

— Я подумаю. Покажи лучше место боёв, что вы там нагеройствовали? Они ж не могли всё сдать без боя? Где и как всё было?

— Между прочим, я больше десяти человек там потерял! — пожаловался он, поняв, что мы начерно договорились. — Это не здесь, но тут недалеко.

— Больше десяти это сколько? — усмехнулся я вывертам математики.

— Тринадцать. У них было оружие. С таким, — прикоснулся он к «Жалу» за спиной, — мы бы их быстро… Того. — Провёл рукой по горлу. — Но у нас были только огнестрельные пукалки.

Я попробовал рукой качество ткани, распаковав ближайшую упаковку. Наверное несправедлив, и не надо считать, что ткань может быть низкомаржинальной. Тут был не наношёлк, но вещь и правда хорошая. Такая и тепло держит, и кожа в ней дышит — резкий поток пара или случайную струю холодного азота выдержит, но при нашей подкуполной печке не запреешь. Забыл, как этот вид ткани называется.

— А их много было?

— Много. И у них и женщины, и дети вооружены были. Не все, но многие.

Место боя ничего не дало. Это был мини-квартал из десятка домов на территории обычного квартала. В соседним с рынком куполом. Домами их назвать было сложно, так как в основном гетто находилось на подземных уровнях — они тут жили, спали, работали. Как понял, численность индусов была гораздо больше официально зарегистрированной, и многие отсюда вообще наверх на свет никогда не выходили. Гвардия это место также не стремилась навещать пока вокруг тихо и диаспора не совершает преступлений.

Под шумок того, что в городе формируются «зелёные зоны», начальник охраны местного рынка собрал в кучу личный состав всех четырёх своих охранных фирм, вооружил, и смело вступил в бой с бойцами диаспоры, которой подвезли оружия. Оружие не ахти, стрелковка, ибо это были не обычные диверсанты, а местные лохи для массовки, но лохи вдруг воспылали к венерианам ненавистью и купились на посулы своей внешней разведки, пойдя громить… Рынок. Ага, в первую очередь рынок — а как иначе? Гвардия, также состоящая в симбиозе с «братвой», крышующей оный рынок, обладала куда более эффективным оружием, а тут ещё нерегулярное ополчение в виде новообразованной спонтанной ЧВК Слона, усиленной откровенными криминальными элементами. После чего Слон и компания пошли в контрнаступ и зачистили индусов, и взяли под контроль все купола вокруг своего района, объявив его «зелёной зоной» — как было на тот момент модно.

Зачем полезли в соседний купол, контролируемый двести тридцатым полком? Так там инфраструктура, логистический центр, склады с добром, а полк взял и занял эту территорию. Возможно даже по той же причине — там склады, непонятно чем набиты, вот мятежники поставили их под контроль ради собственного снабжения. Так что не за Веласкесов гибли люди Слона, атакуя купол с полком мятежников; за добро лично себе они бились, посчитав себя самыми крутыми, способными раскатать регуляров. К тому моменту мы уже начали мобилизацию, появились первые успехи, а у них под боком не механизированная бригада, а жалкий пехотный полк — чего б не рискнуть? Не вышло. Но теперь у Слона ореол того, кто реально сражался с мятежниками и нёс потери. Как такой будет командовать призванным ополчением — догадайтесь, и я ломал голову, кого, блин, вызвать и поставить вместо него? А главное, как это сделать бескровно? Ибо его орлы, ЧВК из четырёх ЧОПов и местная гвардия, меня не поймут и будут против, а добровольцы, вооружённые под этим куполом — в основном из окрестных районов, и знают, кто тут хозяин, и могут не послушаться приказа стрелять в этих… Этих.

— Хорошо, проникся, — хмыкнул я, закончив осмотр местности. Следы взрывов гранат, осколки, пули, гильзы — чел прав, тут было жарко. — Только не вижу местных. Ну, задавили. Товар вывезли. Но вряд ли пустили под нож ВСЕХ. Выжившие где?

— Так знамо где. К продаже приготовили.

Судя по тому, как он посмотрел на мой недоумённый взгляд, сеньор считал, что говорит понятные вещи. А я, оказывается, не в курсе? Именно это его удивило.

— Это мясо. Мужчин там почти нет, в основном ###дюшатина. Знаешь, сколько такая стоит на чёрном рынке?

— То есть вы их в бордель решили продать? — как я не упал при осознании, не знаю.

— А что такого? — хмыкнул он. — Заслужили.

— Я считал, венерианские бордели того… Под контролем. И контракты не глупые люди придумали.

— Мажорчик! — беззаботно махнул он рукой. — Для венериан — да. И туристов. Ну, бОльшей части туристов. Но есть места, где надо много мяса. Особого. Где нет и не будет контрактов. Не думал, что кому-то оттуда, — палец вверх, — придётся объяснять очевидные вещи. Вот там почти сто процентов — нелегалы. Туда и продадим.

Я сдержался. Видит бог, как хотел его размазать! Но понял, не выйдет. Не выйдет так, как НАДО. Просто следом за ним пойду на тот свет я, и со мной дофигища народу. Класть себя, девчонок и людей Сто двадцать первого бессмысленно? Нет, так дела не делаются. Есть реактивный способ воздействия на противника, а есть активный. Я выиграл эту грёбанную войну с мятежниками, имея под рукой меньше ресурсов и более слабую армию, только потому, что действовал активно — навязывал свою стратегию. И как только начну реактивно носиться, затыкая дыры на ходы противника, можно писать рапорт и сразу в утиль, самому — безболезненнее будет. Так что нет, я не мог сорваться. И не мог скатиться на приступ, хотя очень хотелось забиться в конвульсиях, почувствовав безумие. Вдох-выдох! Вдох-выдох! Надо, Ваня! Надо!

Получилось. Под конец глубоко вздохнув, выдал:

— Этих людей заберёт «двоечка», второе управление. Попробуешь бузить — пойдёшь в распыл. Мой совет — не дёргай ягуара за усы.

— Даже…

— Даже! — отрезал я. — Они могут ЗНАТЬ. Не все, но даже если кто-то один из сотни выведет на агента Востока, или хотя бы на связного, это окупится. В вопросах государственной безопасности я не торгуюсь — ты уже понял.

— Да понял, понял!.. — тяжёлый разочарованный вздох сеньора капитана «зелёных», упустившего сразу несколько кушей. Но осознающего своё место в жизни, а потому спокойно принявшего удар в несколько миллионов только что отобранных у него империалов. — Сделаем. Присылай людей.

— Сколько там человек? — Сколько нужно конвертопланов для вывоза?

— Да хрен знает, пошли покажу их, тут недалеко.

Описывать загнанные забитые лица представителей диаспоры не буду. В основном были женщины. И бабушки. Их тоже в бордели? Всё возможно. И дети — куча детей! Согнанные в огромный ангар, в котором не было даже туалета — они все гадили в одном из углов.

— Хоть бы одноразовые кабинки поставил, — сморщил я нос, вспоминая наших заложников у школы Кандиды де Хезус. — Триста человек, и без сортира, мля!

— Потерпят, — отмахнулся Слон. — Они и так грязнули. Все чумазые, и по жизни куда попало гадят. Им не привыкать.

На нас индусы смотрели затравленно. Ничего не спрашивали, но при появлении вооружённых людей женщины испуганно заголосили, похватали на руки детей и отошли в противоположный угол ангара. Видимо сотрудники этого Слона их обижают, а возможно насилуют (какой возможно — точно! Вопрос лишь как это оформляется, прямо здесь или уводят). Если у них встаёт в такой вони, конечно, и с такой туалетной эстетикой. Да чёрт знает этих тварей под названием «люди»: кому-то местные представители грязные, а кому-то самый кайф. Это к тому, что индианки сами по себе, от природы смуглые — сильно смуглее латиносов. Я был не любитель такой экзотики, решение, как поступить со Слоном, принял, а потому, закрывая тему, попросил дорогу на выход.

— Сейчас во дворце транспортный коллапс, но в течение двух часов за ними прилетят, — «обнадёжил» его, выходя их охраняемого ангара. — Хоть со шланга их помойте перед этим, что ли!..

Наверное, камаррадо поверил. Я ж хороший актёр. Совсем недавно людей убивал, включая детей и женщин, играя психопата. Получилось же. И сейчас, наверное, не хуже вышло.

* * *

— ЧТО??? — Полковник Дювалье оказался на голову ниже меня ростом. Не пухлик, нет, накаченный и жилистый, но с учётом роста получилось, что выглядел круглым. Маленький чёрный Колобок — жаль, что латиносы не знают, кто такой Колобок.

— Сеньор, вы всё слышали и поняли, — улыбался я победной улыбкой.

— Мы — враги! Вчера я убивал твоих бойцов. Убивал БЫ, просто нас не послали на штурм ваших куполов. Но это всего лишь вопрос удачи. И… Я???

— Сеньор, у меня для вас всего два вопроса. Первый. Вы давали присягу? Второй. Вы патриот? Если оба ответа «да», то по лояльности — вы просто исполняли чужой приказ, думая, что он правомочен. Но при первом же понимании, что к чему, скорректировали поведение и поступили под командование законной власти. Ваши офицеры, лояльные мятежникам, сейчас будут ВАМИ отстранены, а после, как всё закончится, просто уйдут из войск без права возвращения. Обещаю, преследований не будет, кроме как за дела, не связанные с деятельностью вашего полка. Все же, кто верен присяге, королеве и народу — сделают то, что я сказал.

— Ну ты… Сказочник!

Это тоже был фургон, трейлер, бронированная командная машина, способная к выходу в атмосферу. Правда не надолго, собственная система охлаждения даст максимум пару часов. Для «надолго» требуется специализированный транспорт с инфракрасниками высокой мощности, но, по словам сеньора, им такие в поход не дали. Машина крепкая, и главное, толстые стенки — наш разговор абсолютно защищён. И мои решения никто не оспорит, а могут, особенно если узнают во дворце. Я рисковал, но брал ответственность на себя, ибо понимал, что других вариантов нет. Ну, не могу я просить людей у братвы Каррераса-Моралеса! Им и так несладко — все бои в центре города на акционерах «Экскалибура». Мужикам ценные кадры на вес золота, а здесь по сути тыл, вспомогательное направление. А где-то их взять надо, ибо тут у нас логистика, снабжение и источник пополнения — огромный мобрезерв. Изабелла с утра плакалась, как хреново не то, что с боекомплектами, а просто с едой, жрачкой для личного состава! Нельзя потерять Северо-Запад, сюда нужен боевой офицер, знающий, и за какой конец игломёт держать, но главное, умеющий организовать людей так, чтобы они были похоже на армию, а не вооружённых камаррадос с улиц. Подобная хрень не только в этой группе куполов творится, но начинать надо с малого, и даже для этого малого людей взять негде. А ещё…

А ещё сейчас мы, Веласкесы, под прицелом планеты. И если позволим мародёрам выступать под нашим флагом, под ним же грабить, в принципе грабить, не только у своих, но и у чужих… Можно смело закрывать контракт со мной — как пиарщик ваш покорный слуга не отработал, сделал только хуже. Мы наводим порядок! Вот наш лозунг и наша главная задача. А порядок — это когда мародёры наказываются, кем бы ни были и под какие бы знамёна ни встали. Ишь, «в бордели продали»… Да даже просто изъять ценности у проштрафившихся членов диаспоры имеет право только ГОСУДАРСТВО! Единственный источник насилия, который должен быть легитимен в глазах людей. Всё остальное, включая разграбление врага сотрудниками силовой службы (любой силовой службы) от лукавого и ведёт к гибели государства, и никак иначе.

— Сказочник, — согласился я. — Я в корпусе девочкам сказки рассказывал. Что это меняет?

— Ничего. — «Колобок» покачал головой. — Наоборот. Слышал я те сказки. Про этого, рыцаря… Который в алмазных доспехах. В народе разговоры ходят, и я кое-что прочитал на волне. Интересный подход к проблеме сказочного средневековья и современной морали! — Уважение во взгляде. Не согласие, отнюдь, но уважение.

Сеньор удивил. Не думал, что инфа с базы перельётся через край и выплеснется в город, но наши девочки тоже люди, так что это был вопрос времени. Просто я об этом не задумывался.

— А ещё мне понравилось про дракончика — я его дочке зачитал, младшей, — заулыбался сеньор. — Она сказала хорошая сказка. Ей восемь, а в таком возрасте дети искренни, не умеют врать. И их сложно обмануть. Так что считай, у тебя уже есть непредвзятые фанаты. Достойно написал.

Улыбка. А теперь искренне поддерживающая — он мог не любить меня за расходящиеся с его политическими принципы, но как автора, и, наверное, философа, оценил высоко. Что подкупало.

Но я уцепился за другую мысль. Дежурно кивнул и пошёл в атаку:

— Карлос, ты ж хочешь вернуться к дочке, да?

Сеньор вздохнул, дошёл до стула, сел. Опустил голову.

— Сделал ты меня, Хуан. Давай я просто сдамся, и пулю в рот? Как ты изначально и предупредил в том интервью. Не хочу в это дерьмо лезть. И потом…

— Те, кто выживет после переворота, сами будут в таком же положении, — покачал я головой. — Никто тебя не осудит.

— Я ж ради них всё… Дочки, сын… Жена… И вот эти парни. — Кивок в сторону, имеется в виду полк. — Там две тысячи простых парней! Незачем им умирать, Хуан. Лучше я один. За них всех.

— Как Иисус на Голгофу? — с иронией поддел я.

— Типа того. Я ж готов. А ты предлагаешь снова… Перейти. Снова предательство. И парней не на дембель и по домам, а снова в бой. Против тех, кто не понял, не осознал — таких же, как они.

— Жизнь сложная штука, Карлос. — Я был беспощаден, но жизнь и правда стерва ещё та. Мне повезло, я по крови Веласкес, по генам — вообще монстр и мутант. Ему повезло меньше. Но и он, и я — каждый по-своему накосячили, и он, и я теперь должны после себя разгребать. И пуля в рот красивое, но не лучшее решение, как ни крути.

— А эти утырки что? — Он противно скривился.

— Мародёры с местного рынка, — пояснил я. — Просто мародёры, ни разу не бойцы, и присяг не давали. Тут война, а они своих грабят. А чужих вообще в рабство продают — средневековье, блин! Пока военное положение, мы, представители власти, в своём праве — смертная казнь за мародёрство прямо на месте. Это дерьмо на себя не вешай, это именно что защита «мирняка» от упырей. Твоя задача больше не про них, а про то, что будет после. А именно, удержание куполов, и главное, организация мобилизации и переправка пополнений на действующую ЛБС.

— Моих в бой не потащишь? — фыркнул он — эта мысль задевала.

— Не планирую, — честно признался я. — Доверия к вам, как к боевому юниту, нет, уж извини. Но если сюда пожалует кто-то из сеньоров мятежников — не обессудь, но сдачу без боя вверенных куполов не прощу. И я сейчас не от своего имени говорю, я — уста королевы… И в меньшей степени принцессы Фрейи.

— Согласен, чёрт тебя побери! — вскочил и заходил по трейлеру он. — Пошли к ребятам, мне надо перед ними выступить. И это… — Скривился, как от зубной боли. — Я укажу на кого, но их не бить, просто изолировать. Ты обещал отпустить — попробуй только не сдержать обещание!

— Слово! — поднял я руку вверх.

Они подготовились. Сложили оружие. Несколько десятков немаленьких таких пирамид вдоль линии припаркованного один за другим полкового транспорта. Там же и скафы — броня. Полку было придано два десятка мехов усиления — пилоты мехов стояли тут же в пилотской форме, а она идёт как трико в обтяжку, издалека такие пилоты заметны. Встали на одной из площадей в центре купола, в смысле на площади в центре одного из куполов. Повзводно, поротно, побатальонно. Некое количество всё же несло боевое охранение, но, запросив нас и узнав, что мы — это мы, попросили не стрелять, отдали оружие и дошли вместе с нами сюда, где также разделись и разоблачились. Тысяча восемьсот человек — огромное количество! Купол большой, площадь в центре немаленькая, за счёт этого кажется не сильно много, но если эти парни упрутся на каком-либо рубеже, то даже без арты и летающих модулей поддержки мы умоемся кровью. И эти парни готовы сдаться в обмен на жизнь и непреследование семей. Ибо чуть восточнее нас марсиане, они злые своими потерями у дворца, крошат их коллег в капусту. Там далеко не только марсиане, и к текущему моменту венерианских мобов под их началом уже больше собственно марсианских мобилизованных, но командиры — офицеры Суздальской и Томской дивизий — только-только из под дворца с его рубиловом. Парням есть что терять и за что мстить. Это не считая того, что все сторонники заговора поверили, что каюк их семьям будет. А у старших офицеров полка — будет гарантированно. Они в глазах Венеры не герои, свалившие одиозную правящую династию, а конченные мятежники, привлёкшие в город озоровать и грабить недостойных людей с Востока. Информационная накрутка наше всё, и они свой бой проиграли, по сути выигрывая в соотношении собственно боевой силы. Я смотрел на эту красоты с построенными людьми и думал, как мало имею жизненного опыта! Позавчера бы не рассуждая отдал приказ на уничтожение их всех только за то, что участвовали. Сегодня — не просто не могу отдать такой приказ, но понимаю, как это плохо, неправильно… Я бы сказал преступно! Там — люди. Кто-то обманут, кто-то обманывал, а кто-то пошёл, потому, что все пошли. Убить просто, но как бы повёл себя я, если бы меня, военнослужащего, ночью сдёрнули и приказали в кого-то стрелять? Это потом я пойму, что меня обманули, но потом уже буду повязан кровью тех, кого убивал, и тех, кто умирал рядом. Я буду отстреливаться и огрызаться только потому, что сам убил недавно друзей, близких и коллег «вон тех» людей. Они не простят меня, и им фиолетово, что мы сделали это обманом. Один мой знакомый юный сеньор чуть не уподобился кровавому мяснику… Психопату! Которому важен юридический аспект проблемы, и плевать на людей.

— Орлы! — закричал я на всю площадь — точнее мой голос воспроизводили громкоговорители под куполом. — Некие деструктивные силы в руководстве армии, по сути предатели на службе у аристократии-олигархни, отдали вам преступный приказ — стрелять в своих. Вы выполнили его потому, что вы — военные, на вас присяга. И это не ваше дело, разбираться в правомочности. Вас по сути обманули, и на вас нет никакой вины в том, что участвуете в мятеже на стороне толстосумов, натравивших террористов и бандитов на город. А потому я, как полномочный представитель королевы Леи, а также исполняющей её обязанности принцессы Фрейи…

— Парни! — А это встрял стоящий рядом Дювалье. — Этот юный сеньор — на самом деле представляет её величество. О чём она издала приказ за несколько дней до своей… Как ей стало плохо. Этот сеньор, а не её высочество, руководит сейчас вооружёнными силами Венеры и Альянса на Венере, как бы дико это ни звучало — так сложились обстоятельства. И мой опыт, а также всё, что я о нём слышал, говорят, что он на самом деле имеет право говорить, что говорит, и обещать, что обещает. И знаю также, что он держит слово, даже если ему это не выгодно.

Шумовой фон — нас немного так пообсуждали. Но в целом бойцы принимали информацию спокойно — всё уже обсуждено до моего прибытия.

— Спасибо, — усмехнулся я, не зная, злиться на камрада за такую импровизацию и помощь, или благодарить. Наверное лучше благодарить — он своих людей и их образ мыслей знает лучше. — Парни! Вам отдали приказ, который неправомочно отдавать! Отдали люди, участвующие в государственном перевороте! Не ваше дело, простого бойца, обсуждать приказы, даже если это — стрелять в своих, участвуя в боевых операциях на собственной планете. А потому все вы будете препровождены в место постоянной дислокации, куда позже подтянутся сотрудники пятого управления, выясняя, нет ли среди вас предателей, сочувствующих мятежникам. И все, кто лоялен и был лоялен её величеству, после разбирательства службу продолжат.

Однако те, кто связан с мятежом и получал от мятежников инструкции, будут казнены, как предатели, из-за которых пролилась венерианская кровь. К тем, кого выявят сотрудники ИГ, не будет никакого снисхождения и пощады!!! — выделил я эти слова. — Однако по условию договора с вашим полковником, сеньором Дювалье, те из лояльных мятежникам, кто сейчас добровольно выйдет вперёд и заявит о нежелании служить под началом «этой кровавой стервы», будет освобождён от любых преследований со стороны власти, кроме, разумеется, запрета службы в вооружённых силах и госслужбы. Повторяю, наша договорённость с сеньором Дювалье следующая. Двести тридцатый полк выходит из конфликта, сдаёт оружие и возвращается в место дислокации, а все, кто не согласен с политикой королевы или её дочери, волен уйти без преследования, и я даю слово, так и будет. Ситуация такова что мы согласны на подобный ход, дабы сохранить жизни венерианских парней, которые в противном случае будут вас зачищать. Но если гадина, преданная мятежникам, решит обмануть и остаться в войсках, чтобы потом, как всё успокоится, делать внутренние диверсии — в этом случае пощады не ждите. Пятое управление ещё долго будет занято, проверит вас не скоро, не прямо завтра, но все, кто собирается и дальше пакостить, работая на предателей, будет показательно уничтожен. И сейчас прошу выйти и встать вот сюда всех, кто не желает служить под началом её величества. Вас изолируют, но я гарантировал человеческое обращение, и слово моё твердо.

Шепотки, обсуждения. Фоновые шумы. Наконец, один из офицеров с лейтенантскими погонами вышел. Попытался что-то сказать своим, громко прокричать на весь строй, но мои люди по знаку не дали, взяв под руки и поведя в нужном направлении.

— Не надо пропаганды, сеньор! — отреагировал я. — Хватит лжи, накручивания и крови. Вы идёте домой, и вас не преследуют. Это много — даже больше, чем следовало. Кто ещё смел в своих принципах и готов идти за них на костёр? Кто ещё не боится сказать вслух то, о чём думает и какой идее служит?

За двадцать минут, что я дал на раскачку, вышло тридцать шесть человек. Почти все — офицеры, но были и рядовые.

— Теперь что, грохнешь нас, сучий выродок? — А это оскалился самый первый из вышедших. «Предатели» стояли кучкой в окружении моих бойцов и не пытались дёргаться.

— Зачем? — Я пожал плечами. — Всё честно. Я держу слово. Увести их.

— Заприте в четвёртом трейлере, — отдал приказ Дювалье. После чего вопросительно уставился на меня, и я, поняв, что всё, действо окончено, больше никто не выйдет, утвердительно кивнул.

Мои бойцы, ведомые адьютантом сеньора полковника, увели проникших в полк аристо и сочувствующих, и полковник, тяжело глядя им вслед, вздохнул и вышел вперёд:

— Бойцы! Мы все — армия Венеры! Мы давали присягу! И должны защищать свой народ. Вы выбрали службу, выбрали верность законной королеве, а потому… Прошу всех разобрать оружие и надеть защиту. Мы — армия Венеры и не можем бросить страну в заднице, в которой оказались из-за действий всяких упырей и уродов. Да-да, кто не понял, а я вижу ваши удивлённые лица — мы мобилизованы, и будем и далее исполнять свой долг. Разойдись!

Полк — это круто. Полк военного времени — ещё круче. Венера готовилась к войне на Земле и укомплектовала стрелковые полки под завязку. Не стала плодить кучу подразделений с неполным составом, в котором в военное время вакансии заполняются мобиками, а полноценно оснастила по-полной кадровыми военными все имеющиеся «дыры». Точно знаю, ибо полк мирного времени это три батальона по три роты. Сейчас под моим командованием было четыре батальона по четыре роты, причём роты в них были не стандартными, по девяносто человек, а усиленными, по сто двадцать. Плюс, вспомогательные части и обслуга. Разумеется, не все единицы закрыты — ни в одном полку ни одной армии любого времени любой эпохи все единицы юнита никогда не заполняются, даже перед войной. Но тысяча восемьсот с чем-то человек — это мощь, скажу вам! И я ехал в головной машине вместе с полковником, наблюдая по интерактивной карте, какой за нами хвост. С боков и впереди двигался передовой отряд из моих — я никому не доверял, а зона, контролируемая Слоном и компанией, маркировалась в собственном понимании, как условно вражеская. Но сзади двигались и мехи, и тяжёлая пехота полка, занимая почти всё свободное пространство улицы. Жесть!

— Хуан, всё нормально? — ожила связь с дворцом. Нет, это была не Фрейя, а Каролина.

— Да, девочка. Твой дядя Карлос оказался разумным человеком и сделал всё, как надо.

— Я не сомневалась в нём! Как и в тебе, мой рыцарь. — Сказано с пафосом, но без сексуального намёка. Просто игра. М-да. — Хуан, чего звоню. Тут некто выходит на связь… Твои его не пропускают через фильтр, но я на свой страх и риск с ним связалась. В общем, это командир отряда бойцов, охраняющий вышку центральной диспетчерской станции космопорта Альфы.

— О-оу! — Я аж присвистнул.

— Я не совсем всё поняла, что он говорил, тебе лучше связаться напрямую. Взяла координаты.

— Хорошо. Скидывай.

Рассоединился.

— Каролина? — усмехнулся полковник.

— Да. Вам привет.

— Ей также, — грустно улыбнулся он. — Ты бы и правда её убил, если бы Сильвио тебя не послушался?

Так просто меня расколоть? При том, что я даже вслух при Каролине не произнёс ни одной угрозы? Но вопрос задан, и вопрос интересный. Мне самому было бы неплохо на него ответить, для самого себя. И, прислушавшись к ощущениям, уверено качнул головой.

— Да. Сделал бы. Я бы после застрелился, так что было бы уже всё равно.

— Застрелился… — покачал головой полковник. — Ты очень интересный юноша. И совсем не тянешь на свой возраст.

— Никто на этой планете не стремится отвечать за собственные поступки. Я же хочу, чтобы люди начали это делать. Бог с ним с чужими, вы за своё ответьте! Но нет, в рай почему-то все хотят исключительно на чужом горбу. Считаю это неправильным. А чтобы кому-то что-то доказать, я должен показать пример. Учитель должен вести, быть эталоном, а не нудить как надо с далёкой трибуны.

— Может ты и прав, — вздохнул и снова покачал головой этот чёрный Колобок. — Венере давно нужен такой, как ты. Встряхнуть это дерьмо. Мы вроде как сияем, сверхдержава, все в блеске, вокруг фанфары… Но если приглядеться — за сиянием дерьмо и ржавчина. Если бы сейчас не прорвало на минималках, завтра было бы поздно. Был бы такой бадабум, что мало никому б не показалось. И в наших адовых девяноста атмосферах это означало бы конец. Конец империи, планете, цивилизации. Мы слишком хрупкие, чтобы пережить гражданскую войну.

— Наверное. — Сложно с таким не согласиться.

— Если б я знал тебя раньше, видел бы тебя ТАМ, — палец вверх, — я может и не подписался бы на это дерьмо, — окинул подбородком вокруг. — Так что ты не подкачай. За меня. За ребят. За Сильвио — а ему не жить, или я совсем ничего не понимаю.

— Постараюсь, сеньор полковник. — Я козырнул. — Не возражаете, если я прямо отсюда, без секретки? Вы и так уже в такое дерьмо посвящены, что…

— Да без проблем, — махнул рукой он. — Меня так и так либо расстреляют, либо героя дадут. Секретом больше, секретом меньше…

Я набрал указанный Каролиной контакт.

— Кто это? — неприветливый голос на том конце. Без подтверждения картинки, и без запроса оной.

— А вы кто?

— Я первый спросил.

Детский сад, блин!

— Шимановский. Каролина сказала, вы хотите пообщаться.

Пауза, вздох облегчения.

— Сеньор Шимановский, приветствую. — Сеньор представился. Звание небольшое, всего лишь каплей. — Моя задача — охрана вышки ЦПУ полётной зоны округа.

— А, это с одним из ваших я лаялся, когда мне сесть в городе не дали?

— Да, с одним из операторов. Но чтобы вы понимали, тогда здесь было высокое начальство, мы были под контролем.

— А сейчас?

— А сейчас здесь восемь моих ребят и двадцать шесть клановых бойцов. И больше никого — там «наверху» не до нас.

— Сальвадоры?

— Да. Они нас пасут, но, слава богу, ни хрена не понимают в нашей работе. Потому у меня есть возможность говорить, и, для вашего понимания, мы можем «ослепить» на время любой из радаров, сделать невидимым пролёт над городом любого транспортного средства.

— Такой толстый намёк, — усмехнулся я.

— Не без этого. Хуан или как там тебя, мы не против королевы. Мы не хотим участвовать в этом дерьме. Но здесь клановая пехота Сальвадоров, и…

— У тебя жена и дети, и ты хочешь, чтобы они выжили, — перевёл я его посыл на понятный испанский. — И у тебя, и у старшего смены, или как там вашего главного оператора.

Тяжкий вздох в ответ, и признание:

— Не без этого. Но и я, и он не причастны к захвату, и потому не считаем, что обязаны пустить пулю в лоб. Вместо этого предлагаю вам прилететь сюда и захватить вышку — мы её добровольно сдадим в обмен на гарантии непреследования для ВСЕХ кто здесь с нами. Вам ведь пригодится такой актив, как вышка и вся система слежения за атмосферой столичного округа?

В голосе наигранная ирония. Что ж, предложение шикарное. Если это не ловушка, а тут сказать навскидку сложно.

— Что мешает вам сбить нашу группу на подлёте? — нахмурился я.

— Смысл? У вас будет на одну группу меньше. А у вас этих групп над городом… Вот прямо сейчас фиксируем сто сорок четыре конвертоплана. Тогда как вы жахните по нам в ответ из «Нарциссов», или что у вас там? Оно того стоит?

— Логика есть, сеньор. Но как же охрана Сальвадоров?

— Они именно что охрана. Их человек сидит в кресле старшего оператора, но ничего не соображает. Мы уберём с экранов подлетающий конвертоплан, и откроем палубу. А дальше всё будет зависеть от профессионализма ваших бойцов, на стадии штурма мы помочь не сможем.

— Понял, сеньор. Я подумаю и свяжусь с вами.

Разъединился.

— Полезешь в пасть? — усмехнулся сеньор. — Поверишь ему?

— Я никому не верю. — Тяжело вздохнул. — Давайте вначале рассчитаемся с текучкой?

Странно, но заключительный этап драмы под названием «герои и злодеи» вышел скомканным и очень быстрым.

На границе контролируемого Слоном купола нас встречали его войска. Приказал их не трогать, но оставил с ними взвод своих и два меха — чтоб арестовали после, по команде. По пути следовали мимо укреплённой баррикады на перекрёстке, где засели его люди — там также оставил часть мехов и два взвода своих. После же, решив играть ва-банк, разослал по ключевым объектам всех людей Сто двадцать первого, оставив у себя только ангелов. В окружении практически полного стрелкового полка с мехами, и все — условные враги, ибо часа два назад мы были в состоянии войны. И все эти люди шли и ехали за нами С ОРУЖИЕМ.

Слон и братва почувствовали, что что-то не так, вышли, встали перед штабом. Два десятка человек, все такие грозные, с «Жалами» в руках. Когда я вышел из машины вместе с полковником, командир «зелёных» начал мне что-то говорить, но я поднял руку, и мехи наставили гауссовки на его парней.

— Всем лежать! Лежать, сучье ородье! — заорала ждавшая нас со своими сбоку Сюзанна, а она когда надо валькирия грозная. — Сеньор лейтенант, приказываю обезоружить и арестовать всех людей, являющихся сотрудниками ЧОПов нашего уважаемого полевого командира. — Это по связи с нашим типа-ставленником, который, видимо, находился у хранилища. — При попытке невыполнения приказа или сопротивления — огонь на поражение. Как поняли?

— Вас понял. Действую! — Довольный голос лейтёхи. — Давно бы так, — добавил он от себя. Весёлый парень… Но да, в армии далеко не пойдёт.

Бойцы двести тридцатого полка выпрыгивали из машин и занимали пространство у штаба. Тут было много людей — мобилизованные оснащались оружием, а гвардия сеньора Слона контролировала подходы. Все смотрели с непониманием, но сопротивляться никто не пытался. Даже мобилизованные складывали оружие и поднимали руки вверх, пытаясь понять, что же за хрень происходит.

— Ты что творишь, сучёныш! — Логично не став геройствовать, Слон положил «Жало» и завёл руки за затылок. — Мы же обо всём договорились.

— Власть договаривается с преступниками и террористами только об одном — об условиях сдачи. — Я расплылся в коварной улыбке. — Ты слишком круто взял, жЫвотное! Сидел бы на своём рынке тихо — и пересидел бы бучу. Сам виноват.

— Ты!.. Ты!..

Что «я» — сказать он не смог, ибо в живот ему смотрело сразу несколько стволов, а он не из рисковых. А после я сам не стал с ним поддерживать разговор — имелись дела поважнее. Бойцы Карлоса уже ворвались внутрь и взяли под контроль штаб. Нашим было сказано в уши — не сопротивляться и не стрелять, а местные и люди Слона, видя такое превосходство сил, растерялись и также предпочли не геройствовать.

Спустя час все купола окружающего района были под контролем. Людей Слона, кто отметился, доставили сюда, к штабу.Где я поступил как читер, призвав на помощь интуицию. В боевой обстановке законы не действуют, а у меня полномочия — почему бы и нет? Прошёл вдоль всех пленных, задавая одни и те же вопросы — об участии в нападении на индийцев, о том, понимают ли они, что занимаются грабежом? Тех, кто охранял ангар с пленными, даже не спрашивал. Отдельно выделил упырей, кто запугивал местных, в смысле венериан, и сами горожане, видя, как сменилась власть, мне на них указывали, в этом помогая. Что сказать, отделил овнов от козлищ — с овнами пусть позже силовики разбираются, в чьей это компетенции, себе же забрал безусловных негодяев, кто шкодил, отдавая отчёт, что делает и ради чего.

— Нет, Хуан. Мы воины, а не палачи, — покачал головой сеньор полковник. — Даже если будешь угрожать расстрелом, мы не будем делать этого. Тебе надо — ищи добровольцев.

В общем, Карлос прав. Расстрел, даже мародёров, даже во время войны — не задача армии. Но вот вопрос, а чья? Искать волонтёров среди местных? Ага, щас таких тараканов на свет выпущу! Ни дай бог!

— Хуан, мы справимся, — тяжело вздохнув, сказала Сюзанна, взяв меня за локоток, отведя в сторонку. — Нас готовили в том числе для такого. Чтобы мы МОГЛИ.

— Как скажешь. Спасибо! — вырвалось у меня… И даже стало немного жаль ангелов. Приютских девочек, из которых на самом деле, при всех благообразных целях, лепят монстров. Да-да, я сам — монстр. Но всё равно жаль.

Связь со дворцом. Отсчёт Жан-Поля на том конце. Три… Два… Один…

— Ты в эфире!

— Добрый день, всем! Всей Венере! — улыбнулся в камеру я — в данный момент был не в шлеме и себя не видел. Но вроде хорошо встал, проба показала — что надо ракурс. Просто мордаха невыспатая, небритая и круги под глазами. — С вами в эфире я, Хуан Шимановский, временный пресс-секретарь клана Веласкес, имеющий также временно чрезвычайные полномочия. — Обернулся, показывая, чтобы девчонки, управляющие камерой, снимали выстроенных в ряд упырей Слона и Ко. Две сотни человек, поставленных в ряд — дофига на самом деле. С другой стороны, тут не только его ЧОПы, тут и «сотрудники» местной банды, работающей на этого же человека, только неофициально. Да, после ареста все-все пытались договориться, но ни ангелы, ни прощённые бойцы Дювалье договариваться не собирались, и именно этот факт так поразил и вывел из себя сеньоров, а не то, что их собираются расстрелять. В последнее они просто не верили, считая мои манипуляции цирком или театром.

— Мы находимся в куполе… — продолжал я. — Здесь сейчас происходит процесс мобилизации пополнения для народного ополчения для отражения угрозы захвата города. И эти люди стояли у руля процесса как мобилизации, так и удержания зоны от захвата сторонними силами. Эдакие командиры «зелёной» зоны…

Я говорил. А изнутри колотило от злости, и тряслись руки. Ибо именно из-за таких уродов народ смотрит на власть, пытающуюся сделать, чтоб было лучше, и видит сплошное разочарование. Да, сейчас война, нарыв прорвало так, что приходится решать вопрос кровью, но разве в мирной жизни как-то по-другому? Хорошая королева спускает сверху правильный указ, нужное людям распоряжение, а упырь на месте, мэр там, губернатор, иной чиновник, делает по-своему, обогащая себя, и хорошо, если простому народу не станет хуже. А кто виноват? Да королева же! Это ж она, сучка драная, спустила указ, из-за которого народу поплохело. А вот чиновник хороший. Он же свой парень, местный, его все знают. Он за нас, на страже наших интересов. А как красиво говорит о том, что королева плохая!.. Давайте ещё раз за него проголосуем?

Я — дон Кихот, вышедший воевать с ветряными мельницами. Одну конкретную мельницу сегодня победю… Побеждю… Расхреначу, короче! Но это не решение проблемы. И даже близко к решению не подберусь. Но я не могу сидеть сложа руки, и главное, нахожусь здесь как представитель связи с общественностью, а ТАКАЯ картинка для народа сейчас кровь из носа нужна.

Так что я, отдавая приказ к расстрелу мародёров, не чувствовал себя героем, отнюдь. Злодеем? Да, именно им. У меня железное оправдание — так надо, ибо война. Но в душе понимал, что это — отговорки. Ибо я не решал проблему, и даже не приближал решение ни на шаг. Просто конъюнктурно пользовался тем, что оно вот так, а не иначе, для создания картинки, а пиарщики по моему мнению будут гореть в аду на отдельной усиленно горячей сковородке. Но с другой стороны, а может этой планете не нужен герой? Тут была уйма героев, и что? Может Венера как раз соскучилась по толковому беспредельщику-злодею, способному на то, что героям делать не пристало?

Так или иначе, я, как специальный представитель её величества, что подчеркнул, и высочества, продемонстрировав ужасы ангара со взятыми в рабство людьми (посланные туда для штурма и ареста местных сделали несколько кадров) и складами с захваченным добром, приказал расстрелять уродов. И девочки Сюзанны тут же привели приказ в исполнение. На глазах у офигевшего окружающего нас местного ополчения. На глазах офигевшей Фрейи, наблюдающей из дворцовой студии. На глазах у всей планеты — а я попросил на время эфира усилить мощность шпиля и забить все-все каналы, и нас сейчас видела каждая собака на этой половине планеты, и через обычные медиаканалы — на всей остальной.

— А сейчас я обращаюсь ко всем мародёрам Альфы и Венеры, — закончил действо я, подведя к логическому концу. — Лишать человека имущества и жизни имеет право только одна структура — государство. По приговору суда. И если вы действуете не в рамках самозащиты, и отнимаете у кого-то жизнь и имущество — вы мародёры, воры и бандиты, под какими бы флагами ни выступали. И отдельно обращаюсь к мародёрам, поднявшим флаг Веласкесов — вы будете безжалостно зачищены, ибо не просто роняете авторитет королевы, а делаете это во время войны и нападения противника. Трижды подумайте, надо ли вам это — брать что-либо у ближнего своего? Мы приветствуем тех, кто готов защищать Родину, но только не за счёт сограждан! Пока у меня всё, и если что — ждите в гости. — Кнопка отключения эфира.

Глава 3

Теневой воротила

Совещание. Плановое, но «большое» — с присутствием почти всех персон, значимых в нашем непростом общем деле. То есть не рабочее «по отраслям», а соединённое в один консультативный совет, где, наконец, будут держать ответ все-все службы наспех выстраиваемой вертикали власти. Ещё не Совет безопасности, но уже и не заседание руководства клана, как перед атакой на дворец.

Атака на дворец… Всё, забыли, как страшный сон. Можем спать спокойно. За эту неделю, что прошла с момента моего расстрела мародёров, изменилось многое, но главное, окончательно стал понятен тренд, и что переиграть у мятежников уже не получится. Войска у Сената более не осилят более штурм дворца — вокруг нас полно профессиональных кадровых частей с лояльными командирами — выявлением лояльности, поднимая мамины связи и личные договорённости, Фрейя как раз всё это время и занималась. И тех, в ком уверена, перебросила сюда со всех частей планеты. Не в помощь ополчению, а именно для блокады мятежных войск. Сейчас мы окружили зону в шесть куполов вокруг Сената, и встали, не двигаясь дальше, но никого оттуда и не выпуская. Окружённые войска мятежников сдаваться не хотят, на что-то рассчитывают, но на что — не понятно. У нас же брать их штурмом в лоб нет желания: ни у нас с Фрейей, ни у генштаба, ни у марсиан. Марсиане три дня назад додавили группировку, пятившуюся к космодрому, и освободили собственно космодром. Их противники венерианские подданные ушли прочь по подземным тоннелям в сторону Авроры, но у диаспор так поступить уже не вышло, их «кинули» те самые войска, что, согласно плану атаки на город, должны были от наших лояльных войск прикрывать. Ушли, понимаешь, а «союзничков» бросили, и моё мнение, так им, выродкам, и надо. Мавр сделал дело и должен быть уничтожен, и эта мысль должна дойти до любого дауна на Земле, собирающегося внять посулам разведок и начать здесь шкодить. Ну, а раз у них не получилось уйти, то без прикрытия артиллерии и высокотехнологичных систем управления боем сеньор Мухабаев и братва прошлись по сеньорам пенобетоноукладчиком, закатывая в пол везде, где было малейшее сопротивление. Смешаться с толпой у парнишек ну никак не вышло бы, потому дрались диаспоры отчаянно, пленных там никто не брал, но и в плен никто сдаваться не рвался. Какой плен после того, что они творили в городе?

Но всё же кто-то успел вовремя скинуть оружие, и вязать их пришлось — мы всё же люди, и не сопротивляющихся убивать не комильфо. И сейчас, заняв ангары за космодромом, мы завозим их туда, не церемонясь с условиями содержания. Но завозим не только сдавшихся в плен — потихоньку, без спешки насильно переселяем из города и мирных их собратьев, делая акцент на живущих особняком, в этнических мини-гетто, разбросанных по всей планете. Буйных, в смысле тех, кто участвовал, держим в одних ангарах, с пониженным количеством хладагента и лимитом воды и сухпаёв, мирных в других, с условиями помягче (мы ж не мародёры Слона, мы люди). Кстати, памятных индусов с Северо-Запада города тоже туда перевезли. И поставили на уши второе управление по фильтрационной работе — вот они, все скученны, в одном месте, только выявляйте связи и фигурантов. Как только война закончится, передадим их всех Союзу, ибо нефиг. И на все попытки, даже просто намёки на «договориться», к которым эти сеньоры привыкли, приказываю бить прикладом в лицо… Что простые ополченцы-горожане делают с превеликим удовольствием.

Жестоко? Наверное. Но они подняли на нас оружие. Конечно, не все — некоторые из их сообществ. Но разбираться в сортах дерьма и тут не с руки: если собака укусила руку кормящего, её только в утилизацию, или прочь с планеты, и закрыть доступ на будущее, поставив куда более мощные фильтры на въезде. Любой, наимирный член диаспоры, кто останется на Венере — потенциальный шахид, так и сказал им всем, этим человеколюбцам на Совбезе, пытавшимся доказать, что мигранты нам нужны, и без них экономика схлопнется. Фрейя в кои-то веки прислушалась ко мне, и я видел, это её решение, моё давление и мой авторитет тут не при чём. Разгребать дерьмо с отсутствием рабочих будет её мама, как очнётся, но она и сама не против рискнуть и заняться этим вопросом в мирных условиях.

Остался вопрос с Союзом, в отношениях с которым держим паузу, не пуская его посла и представителей на порог. В голове сидит проект с Мадагаскаром, хотя после капитуляции Канады он уже не кажется настолько нужным нашей стране. Посмотрим, пока мы не готовы к миру и переговорам, позже решим… Но в любом случае депортация будет очень не скоро, пусть парнишки и девчонки посидят, подумают над балансом сил во вселенной.

Не надо переоценивать переброску в город лояльных королеве частей. Да, окружили Сенат с такой же профессиональной армией. Но это капля в море в масштабах города, а его надо было брать под контроль весь, район за районом, налаживая там мирную жизнь. Наша тотальная победа в головах простых людей стала возможной исключительно в результате того, что у нас появилась АРМИЯ. Полностью добровольческая, пусть и обученная далеко от идеала, но главное многочисленная. После полумиллиона призванных, мы прекратили транслировать объявления о приёме добровольцев. А после того, как под ружьё встало шестьсот тысяч, Фрейя принудительно остановила мобилизацию и попросила ещё не получивших оружие идти домой — в ТАКОМ количестве личного состава необходимости уже не было. Мы, наконец, смогли взять под контроль каждый купол, каждый тоннель, каждую улочку и подземный тупичок в многомиллионной столице. Смогли организовать прочёсывание в таких сложных местах, как многоярусные подземные гаражи, промзоны, логистические мегакомплексы. Наши войска штурмовали по всему городу гетто, в которые до этого боялась заглядывать гвардия. Тотально проверяли каждый дом вроде громадины, в которой жила донья Констанция О’Коннор, мать Рауля, чьего скорпиона я так и таскаю на шее — не поднимается рука его снять. И чистили город не только от восточников и европейцев, но и от всякого разного местного дерьма, которое, наши дорвавшиеся до возможности ответить добровольцы уничтожали просто с песней! Сколько верёвочке ни виться, всё равно ответка будет, ведь это хорошо, когда ты боец криминального барона, крышуешь что-то, собираешь дань с «лохов» и «терпил», и никто не может тебе с братвой сопротивляться. Один знакомый сеньор, ветеран ВКС, пару месяцев назад в городе Мирном попытался дать отпор криминалу — пришлось тот тухлый городишко замирять всей Венерой. Не шучу, со всей планеты ветераны ВКС на сеанс мира и любви приехали. И тогда получилось только потому, что мы принудительно раскрутили этот случай в СМИ, а мы непоследние люди, протеже королевы. А сколько их, безвестных, в масштабах Венеры? Имя им — легион! А потому сегодня «терпилы», взяв в руки оружие, пользуясь правом расстреливать мародёров и всякую опасную быдлохрень, с удовольствием стреляли на поражение во вчерашних богоизбранных представителей эскадронов, тем более, что сами поголовно местные, с близких районов, кто есть кто у себя дома знают, и где упыри прячутся — представление имеют. Так что после подавления мятежа Альфа будет куда более спокойным городом — мы пусть и методом Геракла, но почистили эти Агвиевы конюшни. С Алисы надо будет стрясти чего-то чилийского или перуанского, но что — уточню у Мерседес или Гор, пока плохо понимаю в НАСТОЛЬКО дорогом вине.

Так что переломили тренд не переправленные к Сенату и дворцу войска, а вот это — возможность занять каждый купол и каждую улицу. Мятежники, кто мог, сдристнули в укреплённые поместья и виллы в провинции. Или просто рванули в провинции, стараясь затеряться. Кто не мог — вскинул лапки кверху, предлагая себя на условии, что либо они сдают нам более замаранных подельников, либо разоружают подконтрольные им войска «чтобы кровопролития не было». Сейчас я уже не рефлексирую и подписываюсь под такими сдачами влёт — довольно крови. Хватит потерь, они на текущий день оказались хоть и ниже, чем те, какими могли быть, но значительно выше тех, какие бы хотелось. Но, к сожалению, это война, и главный критерий её оценки — выполнение поставленной задачи, с чем мы справились, с поправкой на масштабы, просто великолепно.

Итак, город под нашим контролем. Пытаемся наладить в нём жизнь, и даже получается, но проблем пока много. Сегодня после обеда состоится первое заседание, на который обещались приехать все представители мэрии, кто не был замешан в мятеже, кто будет исполнять обязанности министров и глав коммунальных и социальных служб — и предварительно я должен провести с ними беседу, посмотреть кто там кто и какие настроения, дабы утвердить, что это не балаган. Только после моего одобрямса с ними будет иметь дело Фрейя — разумный в текущих реалиях шаг. Есть несколько пока что изолированных куполов на окраинах, где укрылись семьи мятежных аристо, пытающиеся вести с нами переговоры. Как и с куполом Сената, мы обрубили им пути отхода по земле и под землёй, а после занятия вышки диспетчерской космодрома, улететь они не могут и по воздуху, и пока не форсируем события. Штурмовать их сейчас недосуг, а хреначить ракетами по куполу — могут пострадать гражданские, их там немало. Так что у нас в городе более десятка изолированных зон в стагнации, и пока решаем более глобальные и важные вопросы, говорить с сеньорами поставили специальных девочек и мальчиков под руководством дослужившегося до повышения «золотого». Девочки и мальчики не имеют никакой власти и авторитета, ничего фактически не могут, но их задача тянуть кота за резину, кормить всех оппонентов завтраками, пока не высвободятся ресурсы на решение и этих проблем. Но сейчас, в данный момент, совещание в кабинете королевы решало, как поступать с главной нашей попаболью — Сенатом, вокруг которого расположилось пять кадровых бригад сборного состава. «Пять бригад, мама Мия, это же хватит полгорода разнести! У вас во дворце всего две было!» — скажет понимающий читатель, но будет неправ — это, во-первых, потрёпанные бригады, отошедшие от дворцового купольного массива после памятной схватки и взрыва ЯО, а во-вторых, это изначально были СВОДНЫЕ юниты, в которых хрен знает сколько народа фактически. Там отнюдь не тридцать тысяч личного состава, значительно меньше. А свистопляска такая потому, что даже десять тысяч в броне, с мехами и при поддержке артиллерии — грозная сила. Да, у нас было всего две дивизии, и мы выдержали штурм многократно превосходящего противника, и нас сейчас зеркально ждёт отнюдь не прогулка по Малой Гаване. Сенат изолирован информационно — давим все сигналы, стараемся, но к сожалению они как-то прорываются через проводные сети и призывают планету сплотиться перед угрозой узурпаторши и преступницы. Себя считают единственным легитимным источником власти. И у них под рукой даже какое-то количество сенаторов из оппозиционных фракций — далеко до кворума любого уровня, но пара десятков сенаторов реально там заседают и от имени «законной власти» что-то принимают. Пусть планете чхать на них с орбитальной станции — никто на призыв неудачников более не отзывается, но всё равно это опаснее штурма цитаделей обуревшей аристократии на окраинах, вот и корячимся.

Пытаюсь анализировать поведение мятежных войск, но пока не понимаю что там не так — не идут они на переговоры и сдачу. Не могли же мятежные генералы отобрать тридцать тысяч лояльных любимым себе простых парней и запихнуть в особые, контролируемые части? Нет, это слишком много для такого манёвра. Офицеры — да, из них можно создать контролируемую вертикаль. Но простые Педро, Хуаны и Мигели не собираются сдавать своих шишек, хотя наши средства связи на всех частотах им активно это предлагают. Хотя перед глазами контрпример — памятный триста тридцать первый полк, что огрёб у нас от ополчения акционеров «Экскалибура» неделю назад. Сбежав и разгерметизировав тоннели, он добрел по подземке до Авроры… После чего бойцы арестовали командование и связались с нами — мол, примите, мы не такие, мы трамвая ждали, а они нам незаконный приказ приказали. Тут с нашей стороны не было и тени иронии — молча приняли командира и его помощников из ключевых офицеров, остальных Фрейя специальным указом помиловала, всем скопом, не вдаваясь в дерьмо, кто кому как приказывал, и кто с какой рожей приказ выполнял. Логика обстоятельств сильнее логики намерений. Интересно, если бы мятежники побеждали, или хотя бы если этот полк зашёл бы в столицу с боевым охранением, вступил в бой как положено, а не спустя рукава — как бы они поступили? Да-да, знаю, у истории нет сослагательного наклонения, но всё же интересно с чисто психологической точки зрения.

Так что ситуация в вооружённых силах за пределами куполов вокруг Сената под полным контролем. Уже вовсю работает пятое управление, главу которого её высочество восстановила в должности (их же всех к чёрту официально пораспускали, в самом начале, но теперь всех-всех восстановили, кроме Борхеса). Второе управление тоже копает, тоже постепенно выходит на полную мощность, но там силы брошены больше на мигрантов. Сотрудники всех-всех министерств и ведомств планеты теперь могут доехать до места работы, метро и дороги мы запустили, в Альфе безопасно — вот, еду после заседания в мэрию — присягу принимать. Но нужно ещё несколько дней на всеобщую раскачку. И палка о двух концах: как всё заработает — страна заживёт полной МИРНОЙ жизнью, и станут невозможны чрезвычайные меры допустимые во время боевых действий.

И раз так, раз надо спешить, мы решились на переброску в город дополнительных профессиональных контингентов — а именно ракетных и артиллерийских дивизионов. Много дивизионов. Будем фигачить Сенат — гори там всё синим пламенем, раз не хотят сдаваться. Мирняк оттуда валит пачками, мы успели сделать на границе зоны три фильтрационных пункта (чтобы мятежники и вояки не просочились) и всех тщательно проверяем, реально местные или косят? Про кого есть сомнения — держим в лагере у космодрома, в особом ангаре, пусть посидят, там безопасно. Мятежники мирных выпускают, не хотят палачами выглядеть — ещё на что-то надеются. Хотя я бы на их месте всех проживающих там гражданских в заложники взял — это более выигрышная стратегия. Нет-нет, я не сказал победная, ничего заложниками не добьёшься, просто у нас с Фрейей больше головняка было бы. Но раз для сеньоров карма и имидж в глазах обывателя важнее — их выбор.

Вот об этом сейчас и держал доклад представитель генштаба. Уже просто генштаба, без определения «наш» или «их». Сколько чего в город перевезли, сколько ещё планируется, где кто как размещается. По генштабу сложилось удачно — здание Большого Тетраэдра мы и не думали штурмовать. Обложили и всё. Это же минобороны, крепость, там кровью умоешься даже с техникой — на то Тетраэдр при строительстве и был рассчитан. Проектировался как раз, чтобы дать по зубам любым захватчикам уровня вражеского десанта, а мы на большее не тянем (давайте честно, всё, что у нас под рукой — очень-очень слабенький десант по уровню мощи и оснащённости). Потому я вышел на связь не с предателями-генералами, а с… Бойцами кланов Сантос и Сальвадор, кто эту крепость охранял. Лично пообещал помилование, всего лишь с запретом госслужбы (они клановые наёмники, так и так не планировали на госслужбу идти), если всех сдадут. Имидж уже идёт впереди меня, и расстрел мародёров Слона только подлил керосинчику — парни согласились, не торгуясь. И сами спеленали всех в здании, кто пытался сопротивляться, сдали нам тёпленькими. Буду объективен — свинью нам всё равно подложили; как мы девочек во время осады выпускали из дворца по аварийному горячему тоннелю, так и их самые «вуксные» шишки перед входом в здание наших сил через подобный куда-то драпанули. Куда — ХЗ, собачек за ними пустили, но те на чём-то подорвались, и во избежание мы не стали форсировать погоню. Наёмники такие наёмники, всех предупредили, что сдают здание, и все, кто мало-мальски нам нужен, ушёл. Но хотя бы не уничтожен архив минобороны, не заражены вирусами и не стёрты ключевые программы управления вооружёнными силами, не взорваны дорогущие сервера и модули, управляющие флотами, дивизиями и армиями, не повреждены вычислители, а они там пипец мощные. Так что я сказал Фрейе не гневить бога и подписать помилование парням с лёгким сердцем. Ибо мы могли там положить от нескольких сотен, до нескольких тысяч бойцов, причём не «мяса» из мобиков, а спецназ и кадровиков, при всех прелестях обнаружить после штурма внутри тотальное уничтожение всего и вся.

— … То есть у нас будет ещё двадцать установок, — кивнула Фрейя, сделав записи в дневнике. Её голос вывел меня из созерцательного раздумья над текущей ситуацией.

— Да, ваше высочество. Технически как бы мы уже готовы начать операцию, но… — Заминка делавшего доклад генерала, косой, но очень беглый взгляд на меня, снова на неё. — … Но наши эксперты считают, что каши маслом не испортишь, чем плотнее будет огонь — тем лучше. Пара дней не сделает погоды в этом вопросе.

— Да, вы правы, пара дней дополнительной подготовки ни на что не повлияют. — Теперь в меня упёрся тяжёлый взгляд главы государства. Я продолжал сидеть с умным видом, дескать, вопрос меня не касается, хотя именно ваш покорный слуга накрутил сеньоров относительно сбережения жизней бойцов и увеличения плотности огня. Все хотят сделать штурм быстрей-быстрей, чтоб поскорей отчитаться об успехе и получить ордена, пока их самих не признали сообщниками, и вместо наград не приласкали иглой пушки Гаусса в череп. Но я молчал, ибо теперь моя очередь притворяться, что «трамвая жду».

— Хорошо, действуйте согласно плану, — разрешила Фрейя. — По космодрому что?

Далее пошёл отчёт другого генерала о нашем лагере для военнопленных, в котором уже более двухсот тысяч согнанных со всей Альфы жителей Востока, Европейской Конфедерации и какая-то часть нашего местного быдла. Кто-то из представителей диаспор перемещению сопротивлялся, где-то даже стреляли, а кто-то наоборот, сбежал туда сам, отдавшись нам в руки под первым же благовидным предлогом, пока их не кончили вооружённые местные. Думаете, только Слон некрасиво с гастерами на своей территории поступил? Ага, щас! Слон просто профессионально их ограбил — имел представление, что надо брать. В других местах их просто били. Где-то убивали. Где-то ещё как. И живьём сжигали, есть случай, хотя на Венере очень мало вещей, способных к горению. Нашли способ, когда надо у людей всё в порядке с фантазией. Так что далеко не всех перемещали силой, и головняк на плечи Союза повесим знатный — столько народу репатриировать!

И тут же следующий вопрос, что главная беда наступит не сразу, а спустя время. Экономика с изоляцией и депортацией рабсилы, и с запретом на ввоз новых контингентов, лишится большого числа рабочих рук, как правило на самых неприхотливых и малооплачиваемых должностях. Нет-нет, не думайте, я видел, сколько там дерьма среди диаспор — количество производства контрафакта, производство наркотиков, бандитизм… Многие были банально не учтены, у огромного числа представителей Востока оказались просрочены документы пребывания… Но были же и реально честные работяги, вкалывающие за лучшую жизнь. И с учётом того, что завтра на Землю полетят мобилизованные на грядущую войну, и рабочих мест освободится ещё больше… М-да. Особо за то, что «нельзя рубить с плеча», топил памятный по первому заседанию Совбеза Фрейи министр связи — он у нас либерально настроенный чел, и сейчас занял место адвоката дьявола вместо Катарины. Но я считаю, всё же лучше так, чем терпеть мину замедленного действия, которая между прочим уже рванула, правда, на минималках, фальстарт. Через пару лет, когда сеньоры бы более основательно подготовились, мы бы в городе так легко не справились.

Но нет, Фрейя была в ударе, полна решимости и, несмотря на вой на болотах по поводу, жёстко отрезала, мол, продолжаем работать согласно плана.

Была пара вопросов по поводу медиков. Врачей запускали первыми, открывали больницы, поликлиники, налаживали связь машин скорых и их распределение по городу. Здесь я уже не слушал — вопрос на контроле у ректора медакадемии, которого Фрейя, кстати, по моей рекомендации, мобилизовала, на него всё и повесив. Вроде чел справился — мне очко в копилку. Он сам, похоже, понял, чей протеже, так как в отличие от генералов, смотревших на меня как угодно, но только не доброжелательно, во время доклада взглянул с благодарностью.

Последней слушали Изабеллу, на которую свалили общепит — снабжение армии продовольствием. Семьсот тысяч человек без учёта кадровых войск… Представляете какой у неё геморрой? И вроде как высочество справлялась, правда, ей также как и мне отвели место, создав целый штаб, посадив туда где-то отловленных парнишек и девчонок из коммунальной службы города и частично менеджеров минобороны. И если я всё совещание просидел на своём месте (месте наследника, СЕЙЧАС занимать кресло главы государства не требуется, даже чревато) и не отсвечивал, то тут не выдержал:

— Бэль, прости что фамильярно, — окинул взглядом собрание, на котором присутствовало около сорока человек, — но просьба. Дай список тех, кто нас «кинул». Особенно тех, кто взял деньги, но не поставил товар.

— Таких нет, — покачала она головой. — Те, кто не поставил товар СРАЗУ, вдруг проснулись и поставили его позже. Когда мы начали побеждать. С задержкой, но формально «кидка» не было. — Тяжёлый вздох. — Хуан, я бы и сама не прочь надрать им задницы, но они, как почувствовали жареное, сразу кинулись исполнять договорённости, даже устные, без подписанных договоров и контрактов. И наказать их сейчас — расстроить с трудом отлаженный механизм поставок, прошу, не надо этого делать. Вот только продукты были нам нужны ТОГДА! — прорвало её, даже ногой притопнула. — Да, мы выкрутились, но этого геморроя могло не быть.

Вид у неё не был растерянный — повращалась в системе неделю, привыкла к трындецу. Но всё же видно, ей не в кайф занимать такие должности, где за твою недоработку будут расплачиваться люди. То ли её специально так воспитывали — чтоб не была конкурентом сестре-наследнице, то ли она от природы добрая?

— А вот к кому претензии — так это к тем, с кем у нас договора постоплаты, — расплылась высочество в улыбке, глазки её предвкушающе сверкнули. — Кто-то что-то отгрузил, но большая часть поставщиков пообещала, списки утвердила, а товара нет.

— Лицензированных поставщиков, долгосрочников, — сузились в щёлочки и глаза Фрейи, знающей о бизнесе на поставки по госконтрактам куда больше любого, сидящего за этим столом.

— Да. — Изабелла кивнула. — Дошло до смешного, на одном из складов в западной части города мы сами отгружаем продовольствие одного из долгосрочных поставщиков — мы этот склад недавно захватили. А нам эти сволочи ещё и требования предъявляют — дескать, их грабим. Пока я не сказала, что беру эти припасы в счёт договора, где они их пообещали, не успокоились.

— Но по договору стоимость ниже, чем на рынке. — А это не мог не сдержать иронию я.

— Разумеется. — Кивок. — Но Хуан, стоимость срочной поставки ещё выше, и ничем не лимитирована. Я в некоторые моменты десятикратную цену давала, лишь бы отгрузили быстро.

— Кто? — Мои глаза загорелись — решил, что у меня и так мало нагрузки, неплохо бы ещё кое-что на себя взвалить.

— Хуан, только без крови! — испугалась моего взгляда Изабелла. — Пожалуйста! Всё можно решить словами. Ты можешь, я знаю.

— КТО?!! — утробно прорычал я — не хватало, чтобы она ещё этих сволочей отмазывала. Раз отмазывает — там что-то сильно нечисто.

— Рубио. — Глазки высочества в пол.

— Так низко пали?

— Хуан, — а это взяла слово Фрейя, — они не пали. Они, в смысле ВСЕ они, не только Рубио, всегда так делают. Привыкли, что за срывы или за поставку некачественного им ничего не будет. Я больше чем уверена, они не специально тянули, не с целью помочь мятежникам. А просто хотели навариться, передав нам эти же продукты по серой схеме по «горячей» цене. Но мы склад просто захватили, и приготовленное к серой схеме незамысловато забрали.

— Тащусь я с коррупции в вашем ведомстве, сеньоры. — А это я зыркнул на генералов, но был неправ — что они сделают аристократам, кто накоротке с правящей династией? Рубио полгода, если не больше, встречался с Изабеллой до меня, кто забыл. Кстати, после «Космических технологий 'Ника» это второй залёт их семьи. И если в «Нике» они были свадебными генералами, прикрытием, ничего не решали, то тут точно стоит прогуляться в их особняк. Генералы картинно опустили глаза, демонстрируя, что «да, понимаем», но не скрывали — им фиолетово.

— Бэль, список составишь! И передашь, — снова сверкнул глазами я. — Так надо. Фрей, без убийств, обещаю! — А это раскрывшей рот в возмущении главе государства.

— Хорошо. Тогда на этом, пожалуй, закончим. Все свободны, — вздохнув, распустила она совещание. — Бэль, останься, пересядь, — кивнула на место напротив меня.

Когда мы остались втроём, старшее высочество выдержала большую паузу, переводя взгляд с меня на сестру. Наконец, лаконично произнесла:

— Кто ещё?

Бэль выдала три фамилии.

— Их ты не защищаешь, — сузила глазки Фрейя.

— Если Хуан казнит отца Хосе Мария, это будет… Это будет… Неправильно. Некрасиво смотреться. Как низкая месть за меня.

— А остальные?

— Знаешь, Фрей, я не люблю крови, и никогда никого не убивала… Но мне кажется, если ты «засветился» в таком деле, как государственный переворот… — Изабелла лихорадочно вздохнула. — У нас скоро война. Они и в армию на Земле также поставлять будут. Я не могу убить человека, но понимаю, что если сейчас, пользуясь моментом, этого не сделать, то потом, когда настанет мир, мы им ума вообще не дадим. Меня трясёт от мысли, что кому-то выношу смертный приговор, но…

— Я подключу Сюзанну, — хмыкнул я. Это точно моя пацифистка Бэль? — Она волшебница в воздействии на людей без смертоубийства.

Покачивание головой.

— Не поможет, Хуан. УЖЕ не поможет. Фрейя права, они сейчас не специально. Они так ВСЕГДА. И перевоспитать можно только одним способом. Я, дура молодая, тебя за этот способ всегда ругала, а в Гаване, с той сумочкой, вообще некрасиво вышло… — Среднее высочество проглотила комок, и глаза её повлажнели. — Но обстоятельства такие, что я обязана стать взрослой. Я должна быть вам поддержкой, опорой, а не обузой.

— Бэль, не бери на себя решения по их наказанию, — а это покачал головой я, выдавив максимально доброжелательную и успокаивающую улыбку. — Давай так, ты просто даёшь мне информацию. А я приму решение по сеньорам сам, пообщавшись тет-а-тет. Ты же знаешь мои сверхспособности.

Изабелла расплылась в счастливой улыбке — гора свалилась с плеч.

— Спасибо, Хуан! — И слёзы всё-таки покатились из её глаз. — Фрей, Хуан, если это всё — я пойду, хорошо… — Отодвинула кресло и спешно убежала, не дожидаясь разрешения. Её трясло, но сейчас, после сброса ответственности, пройдёт.

— М-да, это точно моя сестра? — вслух произнесла Фрейя.

Я пожал плечами:

— На войне люди быстро взрослеют. А она та ещё штучка — вы все, вся семья, её сильно недооцениваете. Разбалованная, да, но за рощей не видно леса. Она… Та ещё штучка, — повторился я, не найдя иного эпитета.

— Она всё ещё слишком добрая для серьёзных дел. — Фрейя вздохнула, покачала головой, после чего не спеша залезла на стол. Сдвинув планшет, перелезла на четвереньках ко мне, и села напротив, положив ноги на подлокотники. Она любит так сидеть. Красивые трусики. Но я не вёлся на подобную обработку и в лучшее время, и сейчас мозг мой работал в усиленном режиме, не затуманенный постельными перспективами. Но она честно пыталась — Фрейя такая Фрейя. — Ты можешь оберегать её от трудных решений ещё долго, Чико, но рано или поздно этот момент наступит. Не получится иначе.

— Она не ангел, — покачал я головой, прикасаясь к внутренней стороне бёдер наследного высочества, нежно ведя рукой по шелковистой коже. — И не боец. Ей простительно. А значит, буду оберегать, пока могу. Как придёт время — так придёт, от судьбы не убежишь. Но смысла спешить не вижу.

Она что-то хотела сказать ещё, но так и не решилась.

— Оберегай её, Хуан. Что бы между нами ни было, я не желаю ей зла.

— Ты хотела форсировать её «прокачку»? — усмехнулся я.

— Да. — Фрейя не стала ломаться. — Если я не успею родить — она сядет на трон, а я, как видишь, не спешу. Но даже если успею, но со мной что-то случится — она будет регентом. Она, Хуан, не ты.

— Фрей, пусть всё будет так, как будет, — вздохнул я, закрывая тему. — Не надо лететь впереди корабля. Она научится убивать, научится принимать тяжёлые решения… Но пускай не сейчас?

Мои слова успокоили её — мимика высочества резко посветлела. Каюсь, в тот момент я не понял этого, но она пробивала меня на мысль о том, что Изабелла может под моим началом сесть на трон ВМЕСТО неё. Осознание сего пришло сильно не сразу, и даже не сразу после памятного разговора на шпиле дворца. Сейчас я был наивен, но я был искренен! И сказал так, как есть, как на самом деле думаю. И эта интриганка всё поняла. А потому, видя, что дурного не задумал, расслабилась и засияла.

— Спасибо тебе, мой мужчина, берущий на себя ответственность. — Подалась вперёд, сползла мне на колени. Обняла. — Как тебе совещание?

— Ты справилась, — снова честно сказал я. — Даже не постесняюсь признать, была в ударе. На тебя, наконец, начали смотреть, как на королеву.

Мимо, что-то ляпнул не так. Но «не так» не слишком серьёзное, она лишь погрустнела, не завелась.

— Давай начистоту. Никто на меня как на королеву не смотрел — не надо только лести, о, мой рыцарь! Я сегодня была в ударе, распиналась… А они все сидели, слушали, после чего смотрели на тебя, что ты ответишь им на мои слова и указания.

— Мышонок! — А вот я завёлся — задело. — Если ты не заметила, на всём совещании я не проронил ни слова! Я молчал. В тряпочку. Мог вообще сегодня не присутствовать.

Сеньорита провела мне по волосам рукой, иронично улыбнувшись. «Ври-ври, маленький лягушонок, взрослая воспитательница сделает вид, что верит».

— Фрей! — От этого завёлся ещё больше. — Не надо только так. Я решаю узкие вопросы. Глобальные, важные, но, блин узкие! И чётко поставленные. Рулишь всем ты, и я даже не пытаюсь вникать в девяносто процентов того, что ты делаешь.

— Но тем не менее, — сверкнула она в ответ глазами, — после моих слов, все эти чинуши и генералы смотрят на тебя, не расходится ли моя позиция с генеральной линией? ТВОЕЙ генеральной линией! И слава богу, наверное, что пока не было таких приказов, чтобы мои слова расходились с твоей позицией. Ибо не знаю, как они отреагируют в этом случае, и узнавать прямо сейчас не хочу.

— Фрей!..

Она положила палец мне на губы. Придвинула лицо максимально близко. Тихо прошептала:

— Я не ревную, нет, не злись. Всё понимаю. Ты действительно заслужил. Я могу сейчас хоть закопаться, взяв реальную власть в свои руки, а тебя отправив с Бэль в санаторий. Но я всегда буду знать, кто именно подставил плечо и решил все проблемы в самый сложный момент, когда опустила руки. Просто давай будем честными, ты для всех — теневой воротила, «рулящий» и мной, и Венерой. И если честно, я не имею ни малейшего желания их разочаровывать. Лети в мэрию, потом даю добро на разборку с Рубио и другими поставщиками — там смотри по обстоятельствам. Только не пытайся говорить, что ты не при чём, и просто на совещании просто сидел. Хорошо?

— Фрей, я люблю тебя. — Обнял её в ответ.

— Я знаю.

Потом мы целовались. Потом был волшебный секс на королевском столе. И снова дела. Которые сами себя не сделают. Что-то во всей этой ситуации мне не нравилось, сильно не нравилось. Чуйка била тревогу. Но что не так — понять я не мог.

* * *

До мэрии долетел не сразу — военные сдёрнули в район Сената. А Сенат у нас — зона боевых действий, добираться исключительно по земле. У парнишек за «нулём» остались ПЗРК, рисковать мы не можем, потому все конвертопланы облетают занятую противником зону на расстоянии, достаточном для сбития любой запущенной ракеты. Зенит и переброшенная ему в помощь военная часть из Авроры постарались и огородили пространство над зоной сплошной стеной из смотрящих вверх автоматов и лазеров, но и нам, чтоб подлететь, нужно спешиться.

— Что у вас такое? — спросил я, выходя из «Либертадора». Девочки охраны рассыпались по округе. Мальчиков пока не трогал — скоро двинем дальше. Я ж параноик, вожу с собой батальон клановых войск, включая четыре лёгких марсианских меха.

— Сеньор Веласкес… — начал молодой парнишка, адъютант местного штаба, я перебил:

— Стажёр Веласкес. Это не фамилия, это позывной. Почему такой — надо спросить у её величества, она у нас мастерица шутки шутить.

Заминка, и согласительное:

— Конечно, сеньор стажёр. «Двушка» дала команду на ваше привлечение. Они фильтруют всех, выходящих из зоны гражданских. Один из вышедших просит о встрече с вами.

— Со мной? — Удивился я, но не сильно.

— Именно. Никто из офицеров и генералов, кого могли предложить ему вместо, по его словам, не подходит.

— Просто пришёл под видом гражданского и попросил?

— Именно. И это… Он чист. Не вооружён. Проверили хорошо, просветили рентгеном, но стопроцентную гарантию дать не могу.

— Мы будем рядом, — встряла в разговор стоящая недалеко Сюзанна. — Это наша работа.

— Если у него в желудке ядерная бомба — фиг что вы сделаете!

— Если у него в желудке ядерная бомба, твоя смерть ничего не даст, — парировала она. — Фрейя разнесёт тут всё после этого к чертям, и пощады их семьям можно не ждать. Да и вообще никому пощады не будет, кто хоть каплю замаран. Не стоит оно этого.

В общем, решился идти и разговаривать лично.

— И сеньор стажёр Веласкес, об этом, во избежание утечки, знает только мой непосредственный командир и оперативники «двушки», проверявшие парня, — предупредил адьютант. — Мы сделали всё возможное, чтобы предотвратить утечку, но для этого вам надо будет встретиться с моим руководителем — вы приехали «для встречи с ним».

— Решим. Веди. Кто там первый, «мирный» или твоё руководство?

Освинцованный фургон связистов, система подавления внутри, кресло, куда усадили ухмыляющегося, но храбрящегося типа. Сел напротив него через десяток метров на рабоче-крестьянский вращающийся стул, без изысков. Сразу наехал:

— Слушаю!

— Хуан, правильно? — усмехнулся тип, обратив внимание на простой стул подо мной. Он-то на шикарном!

— На Венере найдётся ещё один пацан двадцати лет, перед которым расшаркиваются генералы? — парировал дурацкий вопрос я.

— Наше руководство жёстко прессует, не даёт слушать ваши волны, блокирует сигналы, — перешёл он ко главному без расшаркиваний. — Мы, конечно, всё равно слушаем, но они жестят. Пять дней назад двоих, кто начал разговор о сдаче, расстреляли на месте. Пятерых за эти дни куда-то увели, больше их не видели, хотя, вроде, что расстреляли кого-то — не слышал. Парни не хотят участвовать в этом дерьме, но в полку просто дофигища народу, кто искренне за НИХ. О любом недовольстве докладывают «наверх», и люди исчезают.

— Расстрелов точно больше не было, или это догадки? — нахмурился я. Интересное кино вырисовывается.

— Если и были, я о них не знаю, — покачал он головой. — Я на «нуле», на передке, что в других куполах и на других фронтах, и тем более в штабе, не в курсе. Но у нас жесть, они прессуют всех, у кого пораженческое настроение. То, что мне удалось вырваться на несколько часов — чудо. Меня прикрывают свои, с кем в Африке друг другу спины прикрывали, только поэтому. Кстати, если не вернусь — им достанется. — Кивнул на свои наручники.

Понятно. Много идейных про-мятежно настроенных офицеров, и потому ОНИ жёстко контролируют вертикаль власти в полках. Очень плохо, но примерно так мы и думали.

— Как много у тебя времени?

— Надо вернуться в течение часа, давай не затягивать, — огорошил он. — Что передать парням?

Охренеть, сколько времени на разработку плана! И ведь его надо срочно придумать, вот в чём засада. Второй раз с парламентёром может не прокатить.

— Тебя точно не хватятся? А то вернёшься…

— Все под богом. — Он скривился. — Но я решил рискнуть.

— Правильно понимаю, главный вопрос — что будет с теми, кто сдался? — предположил я.

— Так точно. — Кивок. — Там… Скажем так, среди тех, кто хочет, есть люди, с песней побежавшие за мятежниками, но в данный момент разочаровавшиеся, передумавшие и желающие свалить. Знаешь, в библии есть момент, как вернулся домой блудный сын, осознавший неправоту? И его приняли, и не понизили в правах, все дела?

— Они хотят библейского прощения от далеко не святого! — усмехнулся я, качая головой и лихорадочно размышляя, прокручивая ситуацию и так, и сяк. — Хорошо, если на них нет крови, это будет решаемо, я организую…

— Есть кровь! — не мигая заявил боец. — Потому мы до сих пор и не скрутили ИХ, сдав купола. Мы штурмовали дворец, стреляли в вас. А вы в нас. И я стрелял. ОНИ говорят всем, что пощады от вас не будет, и крутят твою собственную запись, что ты сделал на радиостанции перед самым началом боёв.

— Мать-мать-мать!.. — заругался я, вскочил и заходил по трейлеру. Девочки Сюзанны понимающе рассматривали стены или собственные ботинки, стараясь не попадаться мне на глаза, дескать, роботы, выполняющие работу. И ведь говорил я такое, всё верно.

Успокоился, взяв себя в руки. Сел на место. Надо работать, а не психовать. Психами делу не поможешь.

— Скажи им, я говорил это специально, для острастки. Чтобы сомневающиеся не поддались на уговоры и приказы и не начали стрелять. Чтоб как можно больше людей осталось в стороне. И это сработало, очень многие засомневались и так и не примкнули ни к одной из сторон. Но сейчас всех, кто сдастся БЕЗ боя Фрейя помилует. А тех, кто обратит оружие против мятежников — ещё и наградит.

В мозгу перещёлкнуло — план начерно начал вырисовываться. Только б получилось!

— А где гарантии? — усмехнулся боец.

— Моё слово. Я когда-нибудь обманывал, когда что-то обещал?

Пожатие плеч.

— У нас было мало возможностей это проверить. Но в целом ты больше всех хлестался, что тем, кто откроет огонь, не жить. Несколько раз это делал, на всю планету.

— Это политика, я в ней винтик. — Mierda, и сам чувствовал, что эти слова — отмаз, сам бы себе не поверил. — Но сейчас даю собственное честное слово. Полковник Дювалье, как и многие другие, в него поверили и не жалуются. Но решать вам.

— То есть ты настолько круче Фрейи, что можешь по#ерить её приказ и «отмазать» нас? — поддел он.

Сюзанну и троих её девочек в трейлере от таких слов передёрнуло, я и сам нахмурился. Но чел был «деревянный», и не понимал политес, что при ангелах говорить такое не стоит, даже если это чистая правда.

— Почему сразу по#ерить? — деланно воскликнул я. — Я просто ночью ей на ушко нашепчу, что так будет лучше. На самом деле она и сама не дурочка, просто предпочитает играть такую роль, чтобы её недооценивали враги. Она адекватная, и понимает, что хватит крови. Да, повздорили, повоевали, но те, кто был вовлечён в войну обманом и готов искупить вину, открыв огонь по обманувшим вас с тыла, прощаются и превращаются в героев. Такие аргументы вас устроят?

— Парни хотят гарантии, — задумчиво покачал боец головой, понимая, что никаких гарантий, которые удовлетворят пославших его людей, дать просто технически не получится.

— Хорошо, давай кровью распишусь, в заклад души, — вспылил я. Достал! — И дьявол будет свидетелем моих слов. И если что — утащит душу в ад. Сюзанна, дай, пожалуйста, нож. Извини, — это снова ему, — пергамента нет, лист бумаги подойдёт? Но написать кровью могу.

— Смешно. — Он подумал, и ответил. — Хорошо, согласен. Парни готовы ударить с тыла. Нас немного, очень немного, и нам не нравится, что происходит в городе, но просьба не зверствовать с обстрелами и умножением на ноль всех подряд. Там очень много ребят, кто против этой всей байды, но «срулить» не может. Ты прав, хватит крови.

— Наш позывной «Мараньон», — продолжил он. — Наша частота… А ещё мы нашли кабель одного местного провайдера, оказывающего услуги какой-то тёмной конторе, какой не знаю — сейчас он отключен. Но он выходит на эту сторону, в кармане кителя у меня инфа, которую смогли по этому выходу считать. Если у вас получится найти и запустить его — лучше пользоваться им, радиосигнал не надёжный вид связи.

— Где гарантия, что по тому проводу вас не перехватят? Что он не выходит «наружу» в ином месте?

— Мы его обрезали. — Коварная улыбка. — Он выходит чётко за пределы купола. И это кабель какой-то спецуры, на него нет ни одной спецификации, его нет ни на одной схеме, иконок с него нет ни на одном коммутаторе.

Учитывая, что это центр города, и внутри здание Сената… Всё может быть.

— Подадите сигнал с той стороны. Запрос — «Мараньон». Наш ответ — «Икитос». Ваш ответ… Ну, пусть будет «Укаяли».

— Туговато у тебя с фантазией, — усмехнулся он.

— Лишь бы сработало.

— И Хуан, у них есть шпики в вашем штабе, — напрягся он. — Кто-то из доброхотов. Они знают, что у вас происходит, и что вы делаете. Нам точно говорят, собираетесь вы атаковать или нет, с какой стороны заходите, и какие подтянули силы. Не просто количество говорят, но и номера подразделений — это не внешние камеры наблюдений. Нам это доводят, чтобы мы занимали соответствующие позиции, и всё очень жёстко.

— Понял, учту. — Mierda, ещё один головняк на голову. Поотрывать бы бошки этим доброхотам, сливающим данные из штаба. И «двушку» не накажешь — работают как умеют кем умеют. В «двушке» тоже могут быть сочувствующие мятежу. Значит, надо делать так, чтобы никакая информация из штаба не смогла повлиять на ход боёв. Это сложно, но хорошо, что мы пока не начали, надо покумекать с генералами, как поступить теперь. Время есть, мне нужно военное положение для наказания виновных, а значит спешить не стоит. А операцию «Мараньон» держать под личным контролем. Да, придётся лично командовать зачисткой, но что делать — надо.

— Слушай, вопрос. Почему ОНИ не сдаются? На что надеются? — спросил я его, таки приняв для себя начерно план операции.

— Ты у меня спрашиваешь? — Боец усмехнулся. — Чего-то ждут. Руководство нам говорит, что всё будет хорошо, но что именно будет — не говорит. Однако большинство наших, которые ИХ наши, им верит.

— Почему? Вы же проиграли. Они не могут этого не видеть.

— С чего ты решил? — оскалился боец. — Вы разметали диаспоры, это да, парни в курсе. А в остальном там все уверены, что вот ещё чуть-чуть, и провинции поднимутся по зову легитимного Сената, и вас тут расфигачат, надо только продержаться. Вообще, если б не ядерный взрыв, они бы давно победили, а так приходится осторожничать. Так что не знаю, что вы здесь обо всём думаете, Хуан, но там все уверены, что они побеждают, оттого парни и оружие складывать не хотят, и на своих стучат, кто не так говорит, как они готовы слышать.

— А ты что? И кореша твои?

— А я считаю, западло служить тем, кто в городе мразям инопланетным оружие раздал, даже если лично я к шлюхе плохо отношусь. — Он противно скривился. — У меня в городе семья, жена и дочери. И надо добить тварей, пока провинции действительно не поднялись против вас — они чего-то ждут, вот и надо, чтоб не дождались. И не надо заливать, как вы тут побеждаете, мы не слепые и не глухие, и связь с этой половины планеты ловим.

М-да, правильно он сказал, «жесть». Побеждают. Они. Фрейю без пяти минут свергли, остался последний рывок преданных мятежникам сил, и всё, фенита. Сейчас они выстоят, а потом, когда мы выдохнемся в атаке на Сенат, пойдут в контрнаступление, и уже гарантированно захватят дворец. А наши семьсот тысяч ополчения — лёгкая пехота из упырей и криминального быдла, дорвавшегося до оружия, мобилизованные Веласкесами из того, что было, чтобы заткнуть дыры — вздрючить диаспоры. Эти горе-вояки из трущоб хороши в боях с вооружённым мирняком других национальностей, которых можно пограбить, но разбегутся при первых выстрелах настоящих венерианских парней, то есть верных мятежу кадровых войск. Вот так ситуация видится с их стороны, и подано вроде всё правильно, вот только кулаки сами собой сжимаются.

Насколько же велика сила пропаганды! И люди по сути идиоты, стадо. Каждый по отдельности — умный человек, но как собираются вместе… Вот тут пропаганда не просто рулит, но делает их реально животными, думающими строго по указке «руководящей линии» сверху. Мы на самом деле ничуть не лучше, просто я не из таких, кто цепляется за пропаганду и использует её как оружие. Предпочитаю не обманывать людей там, где можно победить и так, без джина из бутылки, а мы можем. Но спецы социальной инженерии на своих постах знают работу, и это страшные люди, и технологии у них страшные.

Ну, а пока я, так и не пересев в конвертоплан, подъезжал к зданию мэрии, где меня сильно заждались.

* * *

Естественно, мэр сбежал. Куда — фиг знает, ищут. И глава специальной полиции. И куча замов, министров, глав департаментов, некоторые префекты округов. По округам вообще непонятно — некоторые пока не дееспособны, там или идут боевые действия, или только закончили, и мирную жизнь только предстоит запускать. И главное, очень хочется вызвериться за позицию столичного округа в деле поддержки переворота, но вызверятся не на ком — здесь сейчас соберутся те, кто не замазан. Или замазан не настолько, что могут сменить сторону без санкций для себя свыше.

А вот теперь подключил своих. Да, это лёгкая пехота, но иной пока не требуется. Парни двинулись вперёд, беря под контроль если не всё здание, то хотя бы ту часть, где буду находиться я. Четверть часа ушла на то, чтобы все заняли свои позиции и проверили безопасность подхода. Наконец, Сюзанна дала добро:

— Чисто. Можно идти.

— Тогда пошли.

— Кассандра, девочки, вы — первое кольцо.

Что-то новенькое. Обычно первыми ставит «старых дев», из своих, кого знает. Видимо оценила способности нашей итальянки чувствовать угрозу, как и синхронность Сестрёнок, и меткость Гюльзар. Поняла, что надо тренировать девочек, а не задвигать, показывая им своё превосходство.

Двинулись. Базальтовая лестница, подъём. На дверях парни Сто двадцать первого. Входим. Холл. Всё мелькает — некогда рассматривать красоты, а рассмотреть их стоит — всё-таки дворец, где заседает правление столичным округом, в котором в сезон обитается до пятидесяти миллионов жителей. Лепнина, картины, позолота, красивый камень — тут много интересного. Здание мэрии не подверглось не то, что разорению — на этот купол вообще никто не нападал. Хотя в соседнем стычки были. И мэрия всё это время РАБОТАЛА. В обычном режиме, стараясь поддерживать жизнь, где могла. За неделю с момента начала боёв ни один из сотен городских куполов не был обесточен, не был отключён от жидкого азота (локальные аварии не в счёт), не было ни одной критической разгерметизации (кроме выстрелов разеров с орбиты и атаки «Титанами»). Это всё не только результат колоссальной прочности венерианской инфраструктуры, но и работ специалистов, таки не давших «лечь» ключевым системам жизнеобеспечения, несмотря на войну. Потому нельзя мне сейчас жестить, даже с откровенными либералами и республиканцами, коих среди оставшейся управляющей верхушки выше марсианского Олимпа.

Поднялся по лестнице — не захотел на лифте. Лестница огромная, шикарная — дворец же. В прошлый раз был не здесь, а в департаменте культуры, а это отдельное здание, пусть и в этом же куполе, потому захотелось посмотреть различия. Угу, кадки с растениями, сверху — лампы со смещённым спектром. Ковровая дорожка. Красиво жить не запретишь. Камень похож на мрамор — настоящего мрамора на Венере нет, тут слишком кислая атмосфера для его формирования — но смотрится круто. Вот и второй этаж, недлинный коридор, и, святая святых — зал для совещаний и конференций. Один из, их несколько, имеет название и нумерацию, но мне пофиг.

Длинный стол, за столом около сорока человек. Лица знакомые, досье всех за эти дни пусть и поверхностно, но изучил. А, нет, одного знаю близко — тот самый Марселло из департамента культуры. Бывший любовник королевы, организовывавший нам антифашистский концерт на площади Сервантеса. Так, сука, организовавший, что нас на него не пустили! Если б не крайние меры, на которые я пошёл тогда, он был бы сейчас труп, но раз всё же пустили, рука его наказать не поднялась. Решил, что буду считать, что его боженька любит. Остальных лично не знаю. В кресле силовиков вообще неизвестные парни, бог весть кто такие — разберёмся. И главное, место мэра пусто, и никто не взял на себя смелость туда сесть.

— Сеньор Веласкес… — Девочка-референт из местных. С испуганным видом, опасливо взирающая на охраняющих меня людей и ангелов — они все с оружием, что до сего дня тут как бы было недопустимо.

— Стажёр Веласкес! — громко, чтобы все слышали, произнёс я. — Это не имя, это позывной, данной королевой для данной операции, — покрутил пальцами вокруг себя, имея в виду весь творящийся бардак.

— Конечно, сеньор стажёр Веласкес. Прошу. — Указала на место во главе стола.

— Это место мэра, так?

— Ну… Это место главного. А мэра сейчас нет, и где он — вы лучше нас всех должны знать.

— Я считаю, что это место должен занимать человек, который готов взять на себя всю ответственность за то, что происходит в городе, как бы ни звучала его должность. — Обошёл её, взглянул на собравшихся. Хорошо тем, кто сидит ко мне спиной; тем, кто лицом, тяжелее.

— Итак, сеньоры, перед началом заседания вопрос протокола. С кем я разговаривал, когда организовывали это мероприятие?

— Со мной, сеньор… Стажёр Веласкес. — На эпитете заговоривший седовласый дедуля чуть не сбился, но имеющий уши да услышит, и он услышал.

— Имя, пост?

— Главный инженер энергетических сетей коммунального управления… — Представился.

— То есть выше никого нет? Все сбежали?

— Так точно, сеньор. — Спокойный уверенный кивок.

— Вы, сеньор? — Это я у следующего.

— Я отвечаю за станции охлаждения и подачу азота, сеньор… Стажёр Веласкес, — ответил следующий. — Моё имя…

— … Департамент спорта, специалист по работе с молодёжью, — а это отчитался ещё следующий, грузный чел со вторым подбородком.

— Иронично. Департамент спорта, а сами не в форме! — весело воскликнул я. Чел от этих слов побледнел, и чтобы не нагнетать, улыбнулся ему, дескать, шутка. — По вашему ведомству — ваши ребята очень хорошо себя повели. Выступили в защиту её величества, когда требовалась гражданская позиция. Прямо спортивными школами выступали. А что среди спортивных фанатов ведётся подрывная работа — вопрос не к вам, и стеми людьми будет отдельный разговор.

Только после этих слов сеньор «спортсмен» расслабился.

— А что, сам министр спорта тоже сбежал? — поддел я. — Тоже рыльце в пушку? Или замы?

— Нам неизвестно место их нахождения, сеньор… Стажёр, — ушёл от ответа толстый.

— Хорошо. Если потянете эту должность — за вами её позже утвердят. — Захлопал в ладоши. — Сеньоры, всех касается. Каждый из вас сейчас займёт место министра или главы своей службы. Предупреждаю сразу, если вы не готовы, если считаете, что не потянете — лучше уйдите сразу, будем искать другого. Если же вы садитесь и берётесь за эту работу в навалившемся дерьме — с вас будут спрашивать со всей серьёзностью. Следующий. Сеньор, как вас?..

Когда все представились, я вернулся к главному энергетику города.

— Сеньор, её высочество принцесса Фрейя утверждает вас в должности временно исполняющего обязанности мэра города и главы округа Альфа-Аделина.

— Но с-сеньор… Почему я? Я всего лишь собрал это совещание, чтобы на нём… Я всего лишь энергетик! — запротестовал дедуля. — Я только за энергосети отвечаю.

— Потому, что у вас глаза самые честные, сеньор, — усмехнулся я, ибо дедуля сказал правду — он не собирался лезть выше. В его хозяйстве всё хорошо, но это не значит, что душа не болит за остальные департаменты и отделы города — вот и поучаствовал в созыве этого совещания. — Не могу этого объяснить, но доверяю вам, мне кажется, вы должны потянуть. Настрой у вас есть, а это сейчас важно. Но да, допускаю, что настрой — не всё, у вас может не хватить квалификации, потому если чувствуете, что не тянете — говорите, будем решать и искать другого. Но пака кадровый голод — это для вас шанс.

— Сеньор… Стажёр Веласкес. — А это поднял голос мой знакомец Марселло. — Я понимаю ваше положение — в городе бои, а предыдущее руководство открыто выступило на стороне мятежников. Но так или иначе, Центр не может назначать и отправлять в отставку мэра и высших магистратов города. Альфа-Аделина — субъект королевства, имеющий собственный парламент и собственное законодательство. Только магистрат, общим решением, может назначить временного исполняющего обязанности мэра, — он обвёл пальцами вокруг, дескать, магистрат — это они, что в принципе верно, — и только всеобщие выборы избирателей округа могут дать этому человеку легитимность. Я уважаю ваше стремление решить все вопросы с пользой и для города, и для страны, СЕЙЧАС вы всё делаете на благо простых жителей Альфы, но к данному вопросу нужно подходить правильно, не нарушая протоколов и процедур.

Шум и шушуканье за столом. В целом с точки зрения этого сборища бюрократов всё правильно. Логично сказал, курилка, везде должен быть обоснуй. Но есть одно маленькое, но огромное «но». Если я сейчас признаю его правоту, я буду ЗАЩИЩАТЬСЯ. И все собравшиеся с первой минуты это поймут. Да, они могут принять любое нужное мне и Фрейе решение, но каждое я буду проталкивать силой, за каждое будет битва как при Каталаунских полях. А как только отвернусь — начнётся такой же беспредел с дележом власти, какой у них тут творится всё время, и пофиг будет на интересы города, государства и народа. Я посмотрел этому хмырю в глаза… И за внешней покорностью, смирением перед властью, увидел его хитрую победную улыбку. Маленькую-маленькую, еле уловимую, но хитрую и победную.

'Так, Хуан, теперь думай, — разогнал я мозг. — Спросить, уверен ли он в своих словах? Мимо, в глазах всех проиграю. Сказать, что настаиваю на этом выборе? Тогда получается, я иду против законов, а по закону всё верно, у округа, как и у провинций, есть суверенитет, прописанный в конституции королевства. Уступить? Щас, лучше сразу застрелиться!..

…Стоп! ЗастрелитьСЯ? Или…'

«А не сильно круто? Хуан, это всё же жизнь человека».

«Там война, люди умирают, а он власть делит и сосунков на место ставит. Нет, как-то не сильно груз давит. Но шанс ему надо дать».

— На кого вы работаете, сеньор Марселло? — с улыбкой анаконды спросил я этого упыря, чтоб ему хорошо жилось. Тот стушевался.

— Я работаю на город, сеньор… Веласкес… Стажёр.

— Я спрашиваю не где вы трудоустроены, а на кого работаете, — ещё более хищно заулыбался я и с грацией кошки двинулся вокруг стола. — В прошлый раз вы сорвали устраиваемый королевой антифашистский концерт, который вам открытым текстом сказали провести. Вы его СОРВАЛИ, не надо демагогии, что он всё-таки прошёл, послав за орбиту Эриды прямой приказ главы государства. И сейчас вновь ставите под сомнение решение уже нынешней главы государства. Ничего не хотите сказать, чтобы облегчить участь?

— При всём моём уважении к её высочеству, — совершенно не стушевался он, — решение по ключевому кадровому вопросу о назначении временно исполняющего обязанности мэра столицы принимает не она. А импульсивный юноша, чуть было не начавший в городе резню по национальному вопросу. И всё-таки начавший её чуть позже, слава богу, я и город в тот момент больше не имели к той акции отношения.

А Марселло тёртый орешек! Не из слабых духом. Теперь понимаю Лею — не рохлю она в трах-тибидох выбрала, с яйцами чел. Но какой же он тупой! Ибо так и не понял, что сотворил на площади Сервантеса, и что чуть было НЕ сотворил. Ну, а раз идиот — совесть моя чиста.

— Боже, спасибо тебе, что дал мне эту возможность! — поднял я глаза к небу. — Я так просил её величество наказать недоумков, чуть было не устроивших своим глупым поступком резню по всей планете и запуск конвейера пассионариев, раз всё закончилось — она была против. Но если, господи, люди идиоты — это навсегда.

— Сеньор Шимановский! Хватит паясничать! — вдруг перешёл в атаку этот недоумок, грозно сдвинув брови. — Если вы считаете, что мы вас боимся — то вы напрасно так считаете! Округ Альфа-Аделина не бу…

БАХ!

Мой «Армадо», подарок сеньора Серхио — сколько воды утекло, а он всё ещё со мной. Пуля боевая, но не разрывная. И слава богу, не хватало только замарать тут всё в кровяку и мозги сеньора.

Марселло, так называемый герой невидимого фронта, как бы лояльный королеве, но стоящий жёстко против её власти в рамках имеющегося иерархического деления, начал заваливаться назад. Голова его запрокинулась, тело достигло дальней точки кресла, после чего вес перевалил через линию центра масс, и он начал заваливаться назад, на пол, вместе с креслом. Бум! Не такой громкий и опасный «бум», как выстрел, но тоже неприятный.

— Сюзанна, пусть девочки уберут мусор из-за стола. У нас с сеньорами совещание.

— Есть, — кивнула та, и что-то тихо заговорила в переноску. Две «старых девы», стоящие ближе к стене, подались вперёд, подошли, и, взяв тушу сеньора под руки, куда-то потащили, не тронув кресло. Стеклянные глаза представителя департамента культуры и капелька крови, вытекающая из следа от пули, отчего-то вдруг перебили желание у оставшихся в этом зале погеройствовать, и, подозреваю, только теперь меня воспримут серьёзно и решат не ставить Фрейе палки в колёса.

— А теперь, уважаемые сеньоры, начистоту, как есть. — Я вздохнул, снова обошёл вокруг стола, меняя позицию — чтоб меня увидели и сидящие с другой стороны. — Объясняю ситуацию без прикрас. Да, ваш мэр — козёл. Продался сеньорам аристократам, готовившим мятеж. Козлы и главы силовых подразделений, — кивнул в сторону представителей гвардии и специальной полиции. Они реально никто, и представлять свой департамент не могут, но выше их по званию никого не осталось. Гвардию представлял по сути кладовщик, глава службы снабжения, а специалов — глава одного из подразделений. Их ругать точно не за что. — Вы, лично вы, здесь как бы не при чём, и лишь расхлёбываете то, что натворили они. И я вас прекрасно понимаю, и готов помочь в работе всем, что от меня и королевской власти будет зависеть. Но с точки зрения её высочества, сам ГОРОД, сама Альфа предала её! И опираясь на бюрократический аппарат округа, помогла с вводом войск и раздачей оружия инопланетникам. Я сейчас не буду разбираться, кто прав, кто нет, кто участвовал, кто нет, и какова у каждого степень вины. ГОРОД Альфа на время проведения операции по подавлению мятежа лишается всех прав и привилегий, в округе Альфа-Аделина с сего момента вводится прямое королевское правление, до особого распоряжения. Любые попытки помешать её высочеству осуществлять прямое управление, равно как и саботировать свою работу, будут караться со всей строгостью военного времени. Сеньор Марселло не даст вам соврать, он уже убедился, насколько всё далеко зашло, больше предупреждать вас никто не будет, люди взрослые. Любые попытки дестабилизировать ситуацию в городе — будет караться. Любые контакты с мятежниками и лояльными им элементами, и любые попытки действовать в их интересах — будут караться. Я, как специальный представитель её высочества, назначаю сеньора главного инженера энергетических систем временным исполняющим обязанности главы округа, и отчёт сеньор будет держать перед её высочеством. Кто не согласен работать в сложившихся условиях — прошу выйти из кабинета и идти домой, расчёт по собственному со всеми положенными выплатами получите в рабочем порядке. Прошу не занимать наше время и место, в ваши подразделения найдём других квалифицированных сотрудников. Некоторые из вас апеллировали к тому, что я слишком юн для принятия тяжёлых решений и горели желанием лицезреть лично её высочество? — При этих словах некоторые за столом уткнулись в столешницу — это позиция не одного Марселло. — Огорчу, Фрейя НЕ БУДЕТ с вами разговаривать. Ни с кем из вас. Вы пока ещё не заслужили общения с нею. Так что советую всё взвесить, принять для себя решение и либо валить, либо настроиться на боевой лад. Перерыв пятнадцать минут, через четверть часа продолжим, и всем, кто останется, объявлю благодарность за решение работать на благо народа со всеми вытекающими рисками, а кто не готов… Уже сказал, рассчитаем быстро. Пока всё, спасибо, время пошло.

На выходе поманил бледную девочку референта.

— Там — кресло мэра. Это его территория. Я сяду с другой стороны, с другого торца, проконтролируйте, чтобы все были оснащены системами связи.

— Так уже… С-сеньор. Всё работает. Все системы.

— Тогда проведи в местную столовку. У вас же тут есть, где можно пожрать? Я с утра голодный.

— Пойдёмте, с-сеньор… — облегчённо закивала она.

Глава 4

No money – no honey

— Вот именно поэтому я так и поступлю. Ибо если убить тех троих, а Рубио не тронуть, а только покалечить — мы расставим приоритеты. Так нельзя. Правила для всех: бить — значит всех одинаково, калечить — значит всех одинаково. Перед ПОРЯДКОМ, — выделил это слово, — все едины, и не важно, у кого с правящим домом какие отношения и какие были в прошлом.

— Словом «Порядок» ты заменил слово «Закон»? — усмехнулась присутствующая с нами в королевском кабинете Каролина. Которая отчего-то срослась с дворцом, с Изабеллой, и даже немного с Фрейей (один раз было, позавчера, но было же), и чувствовала себя тут как дома, в своей тарелке. Даже в кабинете главы государства. И сейчас запёрлась на мой импровизированный совет с сестрёнками Веласкес, когда их осторожно позвал, и я решил — пусть посидит, может, что умное скажет? Фрейя и Изабелла сначала посмотрели косо, но махнул им головой, и показал пальцовку «всё под контролем», возражать не стали.

— Да. Дело в том, сеньорита Суарес, что для обычного обывателя у нас подменены понятия некоторых терминов. Широкомасштабного обывателя, я про население не только планеты, но и мира. Все почитают некий аморфный Закон, как высшую ценность. А на самом деле законы это лишь констатация, оформление сложившихся в обществе внутренних договоров, их запись на бумаге. А вот эта совокупность внутренних договоров и есть Порядок. И если англосаксы при конфликте Порядка и Закона стараются выбрать Закон, то я сторонник не делать ошибок, и ратовать за Порядок. А законы потом новые напишем и утвердим. Если победим. Вот и вся философия.

— Не боишься, что аристократия тебя того, — усмехнулась она и показала жест откручивания головы. — Воспримет слово «Порядок» как приглашение упрочить свои права?

— А они разве не это и пытаются делать всю историю королевства? — округлил я глаза, а Фрейя при этих словах опустила голову. — Этим они и занимаются, Лин. А вот её величество налегала на Закон, поддерживала мифическое равновесие, прописанное на бумаге в Овьедо. Вместо заключения новых договоров внутри общества, панически боясь с этим дерьмом связываться — считала, что палка о двух концах, и ей самой от аристократии прилетит. И получила мятеж под носом, госпереворот. Даже два, но второй мы успели вовремя купировать, и считаю это везением. Порядок включает не только договорняк элиты. Порядок включает неписаную договорённость между элитами и народом, например. И сейчас семьсот тысяч вооруженных людей в Альфе заставят аристократию принять ЛЮБЫЕ наши условия, — сделал я акцент на этом слове, — если мы будем говорить от имени этих сотен тысяч и отстаивать их интересы. — Потому повторюсь, девочки, я плевал на Закон. Ибо равновесие изменилось, изменились ориентиры и силовые акценты в социуме. А законы остались старыми, их ПОКА никто не переписал — когда было? И вам, особенно тебе, твоё высочество, предлагаю строить политику именно с этих позиций. И применительно к нашему вопросу — схватить негодяев, ибо слово «арест» тут не применимо, мы им ничего не инкриминируем, и препроводить в пыточные, где очень-очень активно на них воздействовать, скажем, сутки. Без фатального членовредительства. После чего объяснить им, что всем их конторам дано последнее предупреждение, после которого лично их выкинут в шлюз. И пока у сеньоров рыло в пушку, никаких прав у них нет и не будет. И знаю, Фрей, ты боишься огласки, но мой совет не бояться, а возглавить оную огласку, донеся до обывателя все гадости, что сделали сеньоры нашей ВОЮЮЩЕЙ армии. Всякая интеллигенция будет вопить, но условному дону Карлосу, рабочему доков при космодроме, будет начхать, а оружие сейчас там, — кивок за спину, — держат доны Карлосы, а не вшивые интеллигенты, ратующие за сугубо абстрактные вещи и на основании этого считающие себя совестью нации.

— Допустим, ты убедил, что твоя точка зрения имеет право на существование, я не арестую тебя за такое высказывание, — покачала головой Фрейя, напряжённо раздумывая. — Но не забывай, писаный закон ограничивает не только нас, но и нас от произвола той же аристократии. Мы пока не осилим противостояния со всеми, не сможем задавить, а значит они навалятся.

— Вы должны объяснить всё народу, — подала голос Каролина. — Вначале показать всем-всем их преступления, а после уже брать и наказывать. И после отчитаться, что они живы, просто у них рёбра поломаны, и руки или ноги — сами решите, что. Но сеньоры поняли, прониклись и больше не будут. Пусть попробует после хоть кто-то вякнуть!

Сёстры Веласкес ТАК на неё глянули… Убили бы! «Не лезь не в своё дело» самое мягкое, что читалось во взглядах.

— А я считаю, она права. — Я картинно, подначивая их, усмехнулся. — Глас народа — глас божий. И как глава дворцового PR-отдела, берусь за воплощение мысли.

— ПОТОМ нас утопят, — мрачно потянула Фрейя и тяжело вздохнула.

— Потом вам нужно будет в срочном порядке зафиксировать новые реалии и новые социальные договорённости на бумаге, — парировала Каролина. Хуан сукин сын, но, чёрт возьми, он прав. Мир не стоит на месте, и он суров, и вам придётся попотеть, чтобы это выдержать. Мой отец и его друзья плевать хотели на любые договорённости, если они расходятся с их чаяниями. Не важно, обманутые они или идейные, они просто ХОТЯТ чтоб было так — и будут для этого делать, что могут. А вы — нет.

Уважительно кивнул ей — мол, спасибо за поддержку.

— Девчонки, на Востоке есть проклятие: «Чтобы в следующей инкарнации ты родился и жил в эпоху перемен». Твоя мать перемен боялась, и теперь нам надо не просто «рулить» переменами, направляя, а творить самим. Иначе это дерьмо не разгребём — народ не простит отката на исходные. Сложно, но мы должны справиться.

— Должны справиться… — повторила Фрейя и покачала головой.

— Лин, иди, наверное, на пост. Нам нужно втроём по-семейному пообщаться, — произнесла вдруг Изабелла, закрывая совещание в текущем виде. Сеньорита Суарес поднялась, провела вдоль талии ладонями, и, виляя попкой, пошла на выход. Она так и мониторит контакты с ТОЙ стороной, но работы у неё убавилось. Красивая попка, и домашняя одежда Изабеллы ещё больше контрастирует с военно-деловым стилем нашего ЦПУ и дворца в целом, подчёркивая её особенность и внешние данные.

— Зачем ты её сюда потащил? — насупилась среднее высочество.

Бегло пожал плечами.

— У вас замылен взгляд. И у меня тоже — кое-что, невидимое вами из дворца, ощущаю, но, как выяснилось, далеко не всё. Она же ВООБЩЕ посторонняя. Чужая. Да ещё и частично ту сторону представляет. Для того и послал — посмотреть её глазами. И пока работает. Не всё ж вам её по ночам приходовать?

Изабелла никак на такое не прореагировала, а щёчки Фрейи заалели. Скажем так, Лина ночевала всё это время с нами… В смысле, в каюте с Изабеллой (говорю так потому, что сам там ночевал через день, их договорняк с Фрейей на очередь на меня в работе). И насколько знаю, Изабелла использовала сеньориту исключительно как женщину, понимаете о чём я? Такое у неё развлечение. И я, ночующий с Фрейей, решил не бороться с её хобби и тягой к прекрасному, чтобы меньше пыхтела и создавала проблем на ровном месте. Всё же к девочкам я не ревную, а от одной мысли о мальчике заведусь так, что держите семеро. А вчера притащил её к Фрейе (Бэль улетела в Аврору на сутки, не оставлять же одну?) И тут, после бурного часа по схеме две плюс один, Каролина выступила в непривычной роли и нагнула её старшее высочество, как её отдрессировала Изабелла. И вытворяла с нею такое, что я, лежащий после боёв без сил, охренел и ещё раз возбудился. Оттого и крутит эта дрянь так попкой, следуя логике собачьей стаи, я — вожак, а она — на втором месте, как имеющая Фрейю после меня, а значит если не самая главная, то почти-почти самая, и право имеет. Короче, не те у меня мысли, о бабах всё думаю, а надо бы напрячься — не до мыла сейчас. Конечно, громы и молнии в глазах Изабеллы несказанно веселят и радуют, так и хочется прикрикнуть, что она сама выбрала эту игру и эту игрушку, ну да бог с ним.

— Хуан, мы очень много списываем на «военное время». Нам это аукнется, — осторожно покачала головой Фрейя. — Завтра будет утро, опьянение властью пройдёт, останется похмелье. И то, что мы тут за эти дни наворотили, жахнет так…

— Надо прямо сейчас как-то оформить твой пресловутый Порядок в виде Закона. Не ждать завтра, а уже сейчас что-то подстелить, — породила умную мысль Бельчонок. Я аж чуть слюной не подавился. — Да, Хуан, ты полностью прав, акценты изменились. Но ПИСАНЫЕ правила нарушать нельзя, прецедент, а это значит надо срочно-срочно, каким угодно боком, но где-то прописать наши полномочия, подвести их под… Да под что угодно, лишь бы у обывателя не возникло вопросов.

— Решения Собвеза отпадают — у нас нет полноценного Совбеза, — вздохнула Фрейя. — Сенат — захвачен, а те сенаторы, что по эту сторону ЛБС, не дадут кворума, и вообще их постановления вряд ли можно будет считать легитимными. Правительство — сразу нет. Торрес, который премьер-министр, в бегах, министерства и департаменты работают по инерции, сами по себе, с небольшой корректировкой отца — спасибо, что он согласился помочь.

Сеньор Серхио всё же взялся за работу, вышел из Нирваны. Наверное потому, что и Сирена, и королева выживут. Сирена идёт на поправку быстро, но пока ещё в барокамере и под препаратами. Однаковрачи сказали, скоро отключат. Королева просто стабильна, когда выйдет из комы никто не знает, но и тут врачи говорят, что не за горами. Мишель, кстати, тоже выжила, как бы не в худшем состоянии, чем королева, но она прелесть живучая, всех нас переживёт.

— Тогда что, Хуан? — продолжила азмышлять Фрейя. — Что, мать твою, сукин ты сын сказочник? Я дам тебе Рубио и компанию, как только придумаешь сказку, как прописать наше право дерибанить сеньоров так, чтобы на это было понятное всем ПРОПИСАННОЕ легитимное разрешение.

— Хуан, я согласна с сестрой, — облегчённо вздохнула Изабелла — придумывать буду я, и она была уверена, придумаю. В отличие от Фрейи, которая в меня верит, но не абсолютно, только до какого-то предела. Вера Бэль была иррациональна, она считала меня богом, способным на всё, если задамся целью, не иначе. — Я согласна с Фрейей — придумай способ, и дай им по щам так, чтобы вся планета содрогалась. Я первая подпишусь и выступлю с пресс-релизом, обличая их, как пострадавшая сторона.

Не боится засветиться? Это тихая мирная мышка Изабелла, сторонящаяся любой политики? Поистине, чудеса творятся! Сдвиги тектонические, и надо будет выкроить время, чтобы это обдумать — мне всё-таки с нею дальше жить, не собираюсь отпускать её, несмотря на… Хобби.

— Хорошо, буду думать. Если придумаю — палачей дашь, правильно? — Это Фрейе.

— Конечно. — Беглое пожатие плеч. — Кстати, про палачей. Тётя Елена на связь вышла?

Интересная ассоциация, но я, бывавший внизу, в дворцовых казематах, её понял.

— Нет. Ищем. Не переживай, найдём. Она из тех, кого так просто не закопаешь. Её люди сказали, что жива — значит жива. Всё, разреши дальше работать? Мистер Тафт ждёт ответа.

Елена Гарсия в городе… Потерялась. Где-то есть, жива, но что с нею — не знаем. Нашли одного из её людей, был ранен, довезли до госпиталя — сказал, вступили в бой с кем-то, диаспора. Наши ушли, когда уходили — все были живы. Его удалось оставить на попечение соседей их лёжки, «милейшие люди» — это его цитата, которые сеньора спрятали, а как зона покрылась зелёным цветом, довезли до больницы. Связи с Нимфой нет, нет ни подтверждения, что жива, ни что они погибли. Считаю это уже хорошей новостью, Железная Сеньора тоже из живучих.

— Да, конечно, — переключилась Фрейя на следующую задачу. — Спецы из МИДа?

— Ждут. Уже здесь. Будут просвещать по дороге — поеду по земле, надоела болтанка.

Кивок — всё хорошо.

— Вы и правда будете бомбить Ванкувер? — нахмурилась Изабелла.

— Скорее всего. — Я поёжился. — Бэль, знаю эту публику. Протестантская мораль и англосаксонская наглость не дадут им идти ни на малейшие уступки. А значит, Тафт сейчас выкатит кучу претензий, заставляя платить за всё, что разбомбили, и восстанавливать за свой счёт. Они не учатся.

— Но вы же знаете это, а значит готовы? — взглянула Изабелла на Фрейю.

— Да. — Та кивнула. — Парни на Земле отдохнули и с утра приведены в готовность. Адмирал Ли спускается с высоких орбит на низкие, с русскими пролёт согласован. Как только Хуан даст отмашку, прикажу продолжить бомбёжки. — Взгляд на меня. — Хуан, ты придумал, куда деть две дивизии, застывшие на средних орбитах? Там чёртова куча транспортов, на Земле небо ночами сияет от теплосбросов. И приземлить их некуда.

— Фрей, я же попросил, неделя. Максимум неделя!

— А если канадцы упрутся? Вторую войну, не закончив первой, я не начну, — уверенно покачала она головой, и передо мной сидела суровая и строгая глава государства. — И доказательства нужны ЖЕЛЕЗНЫЕ. Титановые.

— Сделаю, Мышонок. — Тяжело вздохнул, обошёл стол и чмокнул её в носик. — Я пока сам не знаю, что с Мадагаскаром делать, но на всякий пусть отрабатывают план высадки туда, а не в Квебек.

— Чем дольше они в невесомости, тем… Да их на поверхности пополам сложит даже с сервоприводами и экзоскелетами! — воскликнула она.

Я на это лишь тяжело вздохнул. А что тут скажешь?

Представители МИДа не понравились. Всю дорогу что-то объясняли, но я, сколько ни пытался вникнуть в суть, не смог. Говорили сеньоры умными фразами, чувствовался за ними опыт — одному было на вид лет сорок пять, другому чуть более пятидесяти. Не мальчики, и в МИДе не на последних ролях, но они перепутали объект приложения талантов.

— Сеньоры, — одёрнул я их, когда наш «Либертадор» заехал в шлюз памятного заведения Мадлен и начал спускаться по серпантину, — вы не поняли. Не я — ваш оппонент и представитель переговорного процесса, которому вы должны засирать мозги. Я ваш шеф, руководитель, вы должны объяснить МНЕ, как нужно засирать их другим. Пока же вижу, что вы пытаетесь «соскочить», чтобы ни дай бог на вас не упала никакая ответственность, и нисколечко не помогаете. Пошли вы нахрен с таким раскладом! Пишете заявление по собственному — Фрейя сегодня же подпишет. Это не красное словцо, это реальный приказ — непрофессионалам в стратегическом министерстве делать нечего.

Это я импровизирую, но реально достали. Надо зачищать МИД от «борхесовщины». Лея Филипповна спасибо скажет… Или сама вернёт их, но я без претензий.

— Но с-сеньор Шимановский! — возмутился тот, которому пятьдесят.

— Я сказал, нахрен пошли! — добавил в голос свериного рычания. — Борхес ушёл — и вы идите следом. Распоряжение понятно?

— Сеньор Шимановский, так дела не делаются. И согласно трудовому законодательству вы не можете вотак, просто взять и… И королева не может…

Машина встала. Я поднял люк, не слушая этого неудачника, и тут же позвал выходящую из головного «Мустанга» Сюзанну.

— Сломай этому сеньору палец, ткнул в более молодого. — Он совершил самый тяжкий грех, который способен совершить дипломат — неверно оценил партнёра по переговорному процессу. Фатально неверно. И торг ведёт с неприемлемых позиций.

— Да что это такое! Нет, вы не посме… Это произво… А-а-а-а-а!!!

Ор сеньора, корому моя персональная валькирия, согласно техзаданию, и правда сломала палец, мизинец, быстрым чётким движением. И ошалевшие глаза второго, непроизвольно попятившегося.

— Заявление по собственному. БЫСТРО! — медленно повторил я ему. — И не забываем о секретке — если что, жить вы будете хорошо, но не долго. Вопросы?

И под ненавистные взгляды горе-дипломатов двинулся по знакомой дорожке в окружении «пятнашек».

Этого козла Борхеса давно надо было выставить, и в вотчине его порядок навести. Сучьи выродки, «не можем», «нет такой договорённости», «обязаны соблюдать» и «не нужно создавать прецеденты». Это они мне ЦУ такие давали, как разговаривать с Тафтом. Как с таким МИДом нас в мире в принципе за людей считают, не схарчили до сих пор?

Сэр Уильям Тафт, посол республики Канада на Венере, не хотел со мной встречаться. У меня для встречи с ним лицо некрасивое (мордой не вышел). Он не стал видеться со мной даже мельком, когда мы играли у них на корпоративе на дне их Независимости — по той же причине, что говорить о сейчас? А вот с подосланным знакомым мне «шестёркой» Смитом, какой он там исполняющий обязанности какого атташе, не стал разговаривать я.

— Мистер Смит, её высочество очень зла на вас. Вы, вообще-то, ударили нам в спину, плевав на полувековой договор о партнёрстве и союзе. Никаких встреч ни с кем до достижения предварительных договорённостей.

— Так я о том и говорю. Мы с вами можем встретиться и обсудить…

— Вы полномочны представлять свою страну? — поставил вопрос ребром я. — Насколько знаю, это может сделать только аккредитованный посол. На любые ваши заверения мистер Тафт рассмеётся и скажет, что он не в курсе, с ним не согласовывали. Зачем главе моего государства терять время на подобное?

— А вы? — усмехнулся он на том конце. — Вы уполномочены представлять свою?

— А я — уполномочен. — Расплылся в довольной улыбке — он должен на том конце её почувствовать. — Я живу в монархии, у нашей системы власти свои плюсы. На ТАЙНЫЕ неофициальные переговоры для согласования позиций я уполномочен.

Вздох, и констатация:

— Хорошо. Где? Когда?

И вот в отдельной освинцованной комнате «Престидижитатора» передо мной он, посол Республики Канада. Перед юнцом, не имеющим ни должности, ни верительных грамот. На самом деле это унижение для него — вопрос на таком уровне, как мой, должен решать как раз его помощник — не важно в каком звании. Видимо, у них так подгорело, что сеньоры мистеры пошли на этот шаг.

— Мистер Тафт? — уважительно кивнул я.

— Сеньор Шимановский? — привстал он, и мы пожали друг другу руки. — Если честно, в первый раз веду настолько важные переговоры в публичном доме, — окинул он глазами вокруг. — Да что там, в принципе не проводил переговоры в подобном месте! И чем вам не понравился тот ресторан, «Ла-Куронь»? Там отличная кухня.

— Кухня — да, — не мог не согласиться я. — Но вот система защиты от прослушки в ВИП-комнатах ни к чёрту. Проверил собственным опытом. В этом же заведении уверен, защита клиентов от огласки поставлена на высочайшем уровне. Иногда даже жаль, что у меня нет… Нестандартных увлечений, — сформулировал я, понимая специализацию окружающего места, — и не посещал заведение нашей милой хозяйки по прямому назначению. Но согласитесь, у Мадлен великолепный виноград! — Я оценил вкус, закинул несколько ягод в рот.

Мы оба натужно засмеялись, после чего сеньор перешёл к собственно разговору.

— Сеньор Шимановский, я понимаю недовольство нами вашей наследной принцессы, получилось не очень красиво. Республика готова подтвердить прежнее соглашение, объявив мистера Андерсона преступником, превысившим свои полномочия.

— Потому вы его и передали в мёртвом виде? — усмехнулся я. — Чтобы было легче повесить на него любые грехи?

— К сожалению, его охрана не оставила нам выбора, — заулыбался сеньор посол.

— Я не против, — махнул я, дескать, бывает, всё понимаю. — Мы сами сказали, живым или мёртвым. Но, к сожалению, преступник Андерсон занимал пост главы вашего государства. Легитимного главы, избранного согласно вашим законам. И приказал сбить наши беспилотники с конвенциональным оружием…

— Это было не конвенциональное оружие! — резко парировал посол.

— Это знаем мы сейчас! — не дал раскрыть ему рта я. — Мистер Тафт, конвенциональность оружия в контексте данного вопроса Венера не рассматривает. Ракеты заменили обманками после срочного доклада разведки о том, что нас попытаются сбить. По той же причине отправили беспилотники — изначально планировали послать пилотируемые аппараты. Наша разведка спасла вас от гораздо больших проблем, чем имеете, но это не ваша заслуга, а достижение нашего первого управления. Венера официально считает, что СБИВАЛИ вы флайер с конвенциональными ракетами, причём сделали это в пику подписанному и уже полвека действующему соглашению о дружбе и союзе.

— Моё правительство ясно дало понять, что территория Канады не должна использоваться для войн третьих стран. Вы же планировали совершить атаку на третью страну именно с нашей территории, ввязав в войну нас. Конфедерация после этого имела бы моральное право атаковать ваши базы на нашей земле, а это наша земля, хоть и ваши базы.

— Сеньор, о чём речь? Как может ЗАЯВЛЕНИЕ вашего правительства, или предупреждения какого-то частного лица, пусть и чиновника, перед камерами, отменить договор, действовавший пятьдесят лет? На момент высказывания договор был денонсирован? Канада отозвала свою подпись?

— Нет, но вашему правительству была передана официальная нота, что мы будем рассматривать… — пытался выкручивать он, но я не дал. Главное слом шаблона, не дать навязать разговор по плану собеседника, это семьдесят процентов победы.

— Сеньор, вы видели «Джоконду»? — перебил я. — Говорят, она настоящая. Не та, что была выставлена в Лувре, хотя и про ту говорили, что не понятно, что там выставлялось, но одну из репродукций самого Да Винчи вывезли до того варварского пожара, что устроили в Лувре мусульманские фанатики, погубив тысячелетия мировой истории. Я не был в Гаване, но когда побываю, обязательно схожу в музей папского дворца, и буду рассматривать эту картину.

— А ещё я хочу рассмотреть водопад Игуасу, — продолжил я следовать плану. — Говорят, очень красив! И Иисуса Искупителя Корковадосского буду рассматривать вполне себе пристально и внимательно. Говорят, его несколько раз восстанавливали после удара молний и после того землетрясения. Что из ныне существующей статуи осталось от ТОГО САМОГО Иисуса? Первоначального? Интересно же!

— Вот так и вы, мистер Тафт, можете рассматривать, что хотите. — А теперь зло сверкнул глазами. — И считать как хотите — тоже. Я вот считаю так: «один, два, три, четыре, пять…» Вы же можете считать в двоичной системе, в восьмеричной, и даже двенадцатеричной. Это ваше право. Но есть факты — вы ударили Венере в спину, сбив её боевой аппарат с конвенциональным оружием, причём в момент, когда на Венеру была совершена не просто атака — бог с ними с войнами, всегда были и всегда будут. А в момент, когда некто уничтожал наших безоружных жителей массово, устроил геноцид. Это может быть исключительно объявлением войны с вашей стороны, и никак иначе трактоваться не может.

— Сеньор Шимановский, международное право в таких случаях говорит, что…

— Вы ведёте войну с международной коалицией? — снова перебил я.

— Мы вообще не ведём войну! — вскинулся он.

— Неправда, вы объявили её нам. Вы говорите о международном праве. Мы похоже на международную коалицию?

— При чём здесь это?

— При том, что нам, венерианскому королевству, плевать на международное право и как что оно рассматривает. Есть договор. По которому вам даровались конские привилегии, в частности, исключительное право быть посредниками при ВСЕХ расчётах Королевства с контрагентами на Земле. В обмен на союзный договор. Мы шли на дичайшие убытки, исполняя свою часть договора, только ради того, чтобы вы исполнили свою. Вы решили иначе — это ваше святое право. Боже упаси лишать вас независимости и суверенитета! Сами и только сами! Но, мистер Тафт, если вы решили воевать — это было ваше собственное решение, не надо ни на кого пытаться валить — вас не красит. Просто признайте, что это так, но вы ошиблись.

— Не МЫ. Преступник, сидевший в кресле президента, — насуплено повторил он.

— Венере это безразлично, — покачал я головой. — Томас Андерсон — ВАШ законно избранный президент, решайте этот вопрос сами.

— Мы не принимаем, что между нами война, — зашёл мистер с другой стороны. — Мы квалифицируем ваш поступок, как нападение на Республику. Безосновательное нападение.

— Венере безразлично, что вы принимаете, и как вы считаете, — повторился я. — Между нами война, объявленная вами. Для Венеры это так, и никак иначе.

Только тут самоуверенность этого, что говорить, сложного человека дала трещину. Такого отпора он не ждал и приготовился к худшему, но всё ещё пытаясь бить конвенциональным оружием дипломата:

— Сеньор Шимановский, вы молоды и неопытны. Но это работает не так. Есть международное право, согласно которому…

— Венере плевать на международное право, я же вам только что это сказал! — разбил я все его надежды на мирное решение вопроса. — Если кто-то из мирового сообщества захочет нам что-либо предъявить — мы готовы к диалогу, готовы пояснить нашим партнёрам свои действия напрямую, минуя посредников. Если же кто-то из мирового сообщества захочет принудить Венеру к чему-то силой — мы готовы к войне. С ЛЮБЫМ противником. У нас достаточно сильные армия и флот, мы готовы. Я ответил на все ваши вопросы?

— Нет но… — Вздох. — Вот так круто берётесь? Её высочество не боится, что…

— Не боится, — уверенно покачал я головой. — Мистер Тафт, знаете, почему я? Есть множество людей умнее и авторитетнее, но с вами разговариваю я, никто и звать никак? Потому, что у меня в отличие от них, умных и красивых лицом, есть один… Всего один, но очень важный талант. Я легко и быстро учусь. И учусь, как правило, у своих врагов, прямо в процессе конфронтации с ними. Предпоследним был Фернандо Ортега, научивший меня беспределу, но сам сеньор в итоге оказался морально не способен идти на те шаги, которым учил меня. А последним был Адальберто Торрес. Он научил самой важной науке из всех, какие на сей день знаю. Есть такой приём, что когда джентльмен не может выиграть по правилам — он меняет правила? Вы изменили правила, по#ерив полувековой стратегический договор? Великолепно! Вы даже представить себе не можете, какая эйфория стояла в Золотом дворце в тот день! Вас, сволочей, хотели «кинуть» давно, ещё королева Катарина думала над этим вопросом. Но всё не было достойного повода к денонсации. Знаете, как неприятно терять те баснословные деньги, что теряли мы, работая с Землёй через вас? О, это главная трагедия королевства последних десяти лет! А то и двадцати. Ну, никак не получалось «прокатить» вас, оторвав от кормушки, чтобы выглядело красиво, и мы не выглядели плохишами для своего народа. А тут вы делаете такой подарок. Сказочный! Волшебный! Я уговорил её высочество не рисковать, заменить бомбы на обычные — вы не могли не сбить флайеры — хотя она считала, что не посмеете. Так что, мистер Тафт, я сейчас говорю вам «спасибо» личное, от меня, как человека — за поддержание своей репутации хорошего аналитика. Вы не подвели и дали нам повод разорвать с вами все связи. Ну, а что вгоняем в каменный век… — Деланно вздохнул. — Не обижайтесь, не мы такое придуали. Этот план называется «Кленовый сироп». Пылился на полке в минобороны много лет. Не мы разрабатывали такое, но раз он есть — почему бы ему не последовать?

— Ах да, про законы. Мистер Тафт, — с улыбкой продолжал я, ставя точку. — Венера соблюдает только те законы, которые подписала сама. Всё, под чем нет нашей подписи, аргументом для нас не является. Только если поймёте это, между нами возможен диалог.

— Боюсь, наше взаимное недопонимание зашло слишком далеко, — стиснув зубы, сдержал себя от эмоций посол. Впрочем, я преувеличиваю. Он же МИДовец, послами абы кого не ставят, держался сеньор уверенно. Но злость и отчаяние в его душе я почувствовать смог. — Сеньор Шимановский, признаю, некоторые круги Канады, поддерживавшие мистера Томаса Андерсона, перегнули палку, почувствовав себя всемогущими. Но мы, ИНЫЕ круги, нацеленные на мир с Венерой и продолжение сотрудничества, готовы уступить, признав в целом неправоту Республики. Каковы ваши предложения по мирному урегулированию?

— Отмена договора об эксклюзивном переводе платежей, — усмехнулся я. Наконец, приоритеты с угрозами расставили, начались собственно переговоры, торг. — Далее, отмена всех обязательных платежей, навешиваемых вашим правительством на наши предприятия, как то высосанные из пальца экологические и социальные сборы. Тут вопрос ёмкий, этих поборов тысячи, для разных предприятий разных отраслей, на следующем раунде переговоров передам точный список.

— Думаю, это обсуждаемо, но хочу оговорить, здесь будет в рамках допустимого. Если предприятие, скажем, на самом деле делает выбросы — оно будет платить за них. Исключительно в рамках разумного, но будет.

— Отлично. По пунктам обсудим позже. Ну, и главный пункт. Я называю его последним, но её высочество именно его ставит во краю угла. Если по нему у вас нет позиции, вы не готовы этого обсуждать — дальнейших переговоров не будет.

— Весь внимание, сеньор Шимановский!

О, как эта скотина напряглась. Ничего, родной. Я — джентльмен. Как и ты. Привыкай.

— На территории Республики произошли погромы. Многие канадцы избивали и убивали венериан по национальному признаку. Насколько знаю, досталось даже частично подданным Владчицы Южных Морей, но за них пусть разговаривает Империя. Со стороны Республики же требуется, чтобы вы либо выдали нам для наказания, либо наказали бы самостоятельно, в присутствии наших наблюдателей, всех, кто участвовал в избиении и особенно в убийствах венериан.

— И какое же наказание хотите? — Усмешка. Этот перец, похоже, не воспринял требование всерьёз.

— За смерть венериан — смертная казнь. За избиение — по обстоятельствам, мы можем ограничиться избиениями со своей стороны, или организовать каторжные работы на территории Республики, например, по разбору завалов. Пусть трудятся, причём не на благо Венеры, а исключительно собственной страны. Не претендуем, нам достаточно, что они просто будут принудительно трудиться. По срокам уточним, в зависимости от степени тяжести, если подпишем протокол о намерениях.

— Это сложный пункт, сеньор Шимановский, — закачал головой посол, и сейчас был искренним. — Первый момент — невозможно определить ВСЕХ.

— Мы поможем, — искромётно улыбнулся я. — У нас в городе свои системы наблюдения. Это НАШИ промышленные объекты, наши рабочие посёлки и городки. Но да, разумеется, всех наказать не получится — некоторых определить не выйдет физически, несмотря на камеры. Там не дураки громить шли. Но здесь хочу предостеречь, при установлении попытки сокрыть данные с камер, целенаправленно не выдать для расправы ваших хулиганов, мы оставим за собой право точечно уничтожить канадских должностных лиц, отвечающих за данный процесс.

— Смешно, сеньор Шимановский! — хохотнул посол.

— А разве я смеюсь? — убийственно честно улыбнулся я и подался вперёд. Вот тут его и прошибло.

— Не думаю, что этот вариант возможен!

— Ничего, найдёте «паровозов». И дадите им полномочия. Если ответственные будут не сидеть на заднице, как все делают обычно, а работать — справятся. В свою очередь мы их после окончания процесса наградим.

— Если так… Сеньор, мне нужно провести консультацию со своим руководством. Боюсь, это даже не уровень государственного департамента.

— Конечно, разумеется, — понимающе кивнул я.

— В этом случае, если мы пойдём на уступки по всем позициям, каков будет график восстановления разрушенной собственности на территории республики?

Признаюсь, при этих словах я впал в прострацию.

— Простите? Мистер Тафт?..

— Я говорю, моё руководство интересует, каков вы планируете график восстановления разрушенной вами собственности на территории Республики? Будете растягивать процесс на десять-двадцать лет? Какие объекты вы планируете восстанавливать в первую очередь, и какие ресурсы может предоставить Республика для ускорения процесса?

— Мы? В каком смысле график восстановления? Это вам решать, каков график и какие ресурсы, при чём здесь Венера?

— В каком смысле при чём Венера? — Только тут до сэра Вильяма дошло, что я его «не понимаю». Напрягся, почувствовав засаду.

— Сеньор Шимановский, вы разбомбили все наши стратегические мосты, некоторые порты и уничтожили часть ключевых предприятий. Предприятия с небольшой долей госсобственности и в частной собственности оставляем за рамки — о них будут договариваться владельцы. Но кто будет восстанавливать мосты и порты?

Он был таким искренним, недоумевал так душевно, что я аж рот раскрыл от обалдения.

— Мистер Тафт, если вы не поняли, между нами ВОЙНА, — сделал акцент я. — Это не благотворительная бомбардировка с целью вразумить вас или привести к власти другую партию. Это военный конфликт. И всё, что будет по его результатам разбомблено — ваши и только ваши сложности.

— Но позвольте… Это неслыханно! — наконец, возмутился он. — Вы целенаправленно уничтожаете экономику огромной страны из-за мелочи? Ерунды? Инцидента? Совершённого государственным преступником?

— Из-за подлого удара в спину, мистер Тафт. Да, мы вгоняем вас в каменный век, но вы, как нация, должны сказать «спасибо». Помните, я сказал, что хороший ученик? Именно вы научили меня, что договора не надо соблюдать. Вы соблюдаете только те договора, которые вам выгодны, и если договор не выгоден — к чёрту? Как истинный джентльмен, кабальеро, я рекомендовал её высочеству поступить зеркально, и, признаюсь, лишь озвучил ей её собственные чаяния. А теперь, мистер Тафт, чтобы вы не считали, что мы встретились зря, вот тут текст ультиматума её высочества. — Придвинул к нему синюю папочку, которую держал в руке. — Не вскрывайте, потом прочтёте — ваше руководство услышит его текст раньше вас. Если коротко, ваши молодцы в Ванкувере перешли рамки разумного и убили около тридцати тысяч наших сограждан. Это только в Ванкувере, но там больше всего. Всех убитых мы пока считаем — ещё нет точной цифры. Пока в Альфе беспорядки и война, эта новость на Венере не на первой полосе, но всё меняется, и завтра с нас с её высочеством спросят. Вам даются сутки, и через сутки вы должны начать выдавать нам своих замаранных сограждан. Мы их проверим и расстреляем при вас — чтобы не было инсинуаций, дескать, бесчеловечно обращаемся с иностранцами.

— Если вы это сделаете — считаем, что вы готовы к мирным переговорам, — подвёл итог встрече я. — Если нет — мы, Венера, продолжаем боевые действия и наказываем жителей Ванкувера так, как посчитаем нужным. Не забыли, у нас война, и передачей тела мистера Андерсона вы всего лишь выторговали перемирие для переговоров. Показали себя договороспособной стороной.

— Боюсь, передача людей, участвовавших в мятеже против венериан в Ванкувере, невозможна, — покачал он головой. — Особенно ввиду уничтожения венерианскими войсками моих сограждан на мостах, возле ваших баз и в других местах. Народ Канады этого не поймёт.

— У вас сутки, Мистер Тафт, — холодно улыбнулся я.

— Мы не сможем технически сделать это! — подорвался и поднялся он, на мгновение потеряв контроль. Он не добился ничего, Канаду через сутки начнут бомбить, а спросят с кого? Правильно.

Я же остался холодно спокоен. Проблемы индейцев шерифа не касаются:

— Венере это безразлично. Вы слышали наши условия. No money — no honey, нет денег — нет мёда, так у вас говорят?

Его ругательства в свой адрес, пусть даже произносимые про себя, слушать не стал. Кинул в рот ещё одну виноградинку от Мадлен, разгерметизировал вход и пошёл на выход.

Глава 5

Источник власти (часть 1)

Снова совещание. Чем дальше — тем их больше, но это как раз нормально. Ибо мы побеждаем. А значит остаётся всё меньше необходимости скакать вперёд, размахивая кавалерийской саблей, и всё больше направлять тех, кто скачет, планируя операции из уютного кабинета. Конечно, далеко не всё ещё сделано, у меня много дел в городе, но все они могут подождать. Это стало с одной стороны неприятным, с другой приятным открытием, и я не знал, как к этому относиться — слишком привык быть рубакой. Тесные стены кабинетов давят, а скученность ответственного народа на квадратный метр просто душит, лишая воздуха. Там я бог, здесь — всего лишь паренёк, прихотью временной главы государства временно же сидящий в кресле наследника престола.

Из значимых новостей — проблемы в ангарах у космодрома. Бузят недовольные местные, засунутые туда вместе с диаспорами. А также недовольные диаспоры, которые были к нам очень даже лояльны, а мы всех под одну гребёнку, и их тоже. Мы делаем как лучше, туалеты им, понимаешь, возим, меняем, а они их громят, и двух рабочих побили. А ещё несколько нападений на наших бойцов, пытающихся раздавать еду. Как нападений, не серьёзно, бойцы есть бойцы, но еду раздавали без доспехов и есть ушибы. Нафиг оно надо, простым армейцам?

— А что, у нас нет никого, кто бы справился вместо них? — прервал я речь докладчика.

Члены совбеза переглянулись.

— А кто? — спросил отвечающий за это генерал, назначенный временно исполняющим обязанности столичного военного округа. — Война же. Гражданским там не место. Хотя это и не задача армии, но у меня нет никого на эту роль.

— Киньте клич среди волонтёрских организаций, — предложил вариант я. — Привлеките туда представителей Востока, но с венерианскими паспортами, кого в городе не тронули. Пусть они контактируют со своими и налаживают мосты. А то получается, мы их кормим, а они на нас бросаются. Да, мы враги, их туда поместившие, с нами на одном гектаре по нужде западло присесть, не то, что слушаться. И даже здравые идеи по налаживанию быта в штыки. А со своими у них хоть какой-то диалог возможен! Их волонтёры объяснят, что не надо уничтожать туалетные кабинки — их привезли, чтобы они сами от своего говна не задохнулись. Ну, сеньоры, включайте, наконец, фантазию и голову, как надо работать. А с наших — исключительно охрана и безопасность.

— Хуан, ты не к тем обращаешься, — осадил меня сеньор Серхио, почтивший нас, наконец, сегодня присутствием. Он исполнял обязанности премьер-министра вместо находящегося в бегах племянника Адальберто Торреса. Неофициально, конечно, но его в экономическом и социальном блоке правительства все слушались, а силовики подчиняются напрямую Фрейе, его дочери. — Это армия, вояки. У них свои задачи, и они с ними справляются. А вот ты, как умник и стратег, мог о таком и ранее подумать и озаботиться. Время было, они четвёртый день там разворачиваются.

Ранее, ещё с неделю назад, я бы нахамил ему и затаил обиду. Сейчас же было плевать. Я трахаю его дочь (обеих, но сейчас о старшей), меня слушается вся та махина, приводящая в движение процессы за окном, а он — всего лишь ОЧЕНЬ талантливый бухгалтер, пытающийся постфактум запрыгнуть на уплывающий корабль под названием «власть Венеры после мятежа». Где он был сразу после снятия осады, когда мы зашивались? Нет, я без претензий — он нужен, и сейчас сеньор на своём месте, и неплохо справляется. Просто ему обидно, вот и тявкает. Он ко мне нежно и трепетно всю жизнь относился, а теперь я в момент выше него взлетел — как бы вы на его месте себя чувствовали? А его никто на Венере никогда не слушался! Вообще никогда! И вообще никто. И её величество этому всячески прямо и косвенно способствовала. Так что пусть тявкает, собака лает — караван идёт, я всё равно круче.

— Сеньор Серхио, проконтролируйте пожалуйста этот вопрос, — «мягко» улыбнулся я ему в ответ. Оправдываться нельзя — заклюют сразу. А вот взвалить на него это дерьмо — сам виноват. — У вас же есть связи с благотворительными организациями, а также с различными культурными автономиями? У её превосходительства совершенно точно были, и вам подчиняется часть её аппарата.

Сирене лучше. Жить будет. На днях выведут из комы. Но работать пока не сможет, и этот волжский перец пока тянет её хозяйство, как муж и как единственный оставшийся на плаву человек команды королевы.

— Да, пап, найди там адекватных, пусть пришлют людей, — сгладила вопрос Фрейя, затушив наш цирк — не время для мелких склок. — Намекни, если придут родственники тех, у кого рыльце в пушку, но без крови — рассмотрим индивидуальные ходатайства относительно высылки.

— Хорошо, ваше высочество, — скрипнул зубами сеньор.

— Как там кстати дела на экономических фронтах? — продолжила переводить тему принцесса.

— … Таким образом мы прошли по самому краю. Ещё б чуть-чуть, и всё посыпалось. Но система выдержала, и, считаю, это победа. Наша победа, команды твоей матери, — уточнил он. — Провинции живут как ни в чём не бывало. Налоги собираются. Суды судят. Преступники отбывают наказание. Дальние гарнизоны несут службу. В Полонии тихо, как и в Самаре, хотя я ждал, что там могут начаться шевеления. И после освобождения, практически все купола начинают нормально работать и функционировать. Вот, запустили почти все государственные службы и институты, — закончил довольно долгий доклад сеньор, с подробностями. — Но это не значит, что всё хорошо. Проблемы у нас только начинаются. Ибо наш главный торговый партнёр разгромлен. Опущу, что разгромлен нами — но огромное количество товаров, которое предполагалось доставить на его территорию для дальнейшей переработки и продажи, отправлять некуда. Спрос на Земле есть, и в итоге мы всё равно их продадим, но нужно время для настраивания логистики и инфраструктуры оплаты… А для некоторой номенклатуры и мощностей для переработки вместо выбывших. И на это время на планете будет простаивать большое количество производств, и миллионы рабочих останутся без средств к существованию.

— Насколько критическая ситуация с простоями и потерями? — А это я. — Бизнес, собственник предприятий, что под ударом, жужжит? Что-то мутит? Готов к переговорам?

— Нет, — покачал сеньор головой. — Не «жужжит», — усмехнулся с этого слова. — Но есть нюанс. Крупный бизнес выдержит десяток таких испытаний. Но есть представители среднего сектора, и даже мелкие подрядчики, кто сам не справится. У них нет такой подушки, как у кланов. И с этим надо что-то делать, причём срочно.

— Денег в бюджете нет, — покачала головой Фрейя. — Есть, но мы не знаем, какой будет приход налогов в следующем квартале и году. И нет понимания, скольких придётся их поддерживать. И предсказать, что будет, сложно. — И умоляющий взгляд на папочку. Дескать, ты умный, прикрой, спаси, найди выход. По твоей части. И я был уверен, выход у сеньора в загашнике есть, и даже не одна папочка по этому вопросу, но и у меня мысли по поводу имелись.

— А что если нам ВРЕМЕННО осуществить выкуп таких предприятий? Причём, чтобы не было мухлежа с национализацией убытков, выкупаем только прибыльные по балансу компании, которые просто лишились работы из-за обвала заказов, но с перспективой? А деньги на это возьмём, например, у кланов Сальвадор, Торрес и Сантос? За счёт реализации их имущества?

Национализация и конфискация. Неприятный вопрос. У присутствовавших представителей экономического блока от него зубы судорогой свело. И у Фрейи тоже.

— Мы же собирались ПОЛНОСТЬЮ конфисковать всё их имущество, разве нет? — продолжал вонять сеньорам я, как клоп. Да, неудобно хороших людей последнего лишать. Но вы обещали. И ты, и твой папочка. Согласились, НАДО додавить, и хоть раз в жизни реально конфисковать что-то у людей с правильными лицами. Снова завяли помидоры, и готовы «понять и простить»? Самим не тошно?

— Это интересный вопрос, — вдруг согласился со мной сеньор. — А когда заработает бизнес — продавать назад?

— Ага, — кивнул я. — А чтобы вышло с одной стороны дешевле казне, и чтоб с гарантией обратного выкупа как устаканится, выкуп будет не за полную стоимость, а за часть. Но с обязательством отдать назад за эти же деньги, не более… Плюс оплата простоя. Последнюю можно даже в рассрочку. Да может и вообще всё в рассрочку — надо подумать. Мы же взяли на себя самое сложное — оплата простоя оборудования и содержания квалифицированных рабочих за счёт бюджета. Так что отдают пусть с процентами, но предприятия мы также полностью возвращаем, без «кидалова». Либо, если они откажутся выкупать обратно, получаем оборудование по неполной цене, и когда экономика оживёт, устраиваем на их поле уже свой бизнес. С «блэк-джеком» и контрактницами.

— А этой рассрочкой типа дадим им оборотные средства? — понял меня сеньор.

— Ну вы же сказали, что они маленькие. У маленьких никогда денег нет. А те, что дадим за бизнес, могут частично пропить.

— Подход должен быть индивидуальный. Не общий. Каждый такой бизнес должен отдельно рассматриваться, — погрузился в вычисления сеньор Серхио. — Где б людей на всё это взять, чтоб без махинаций прошло?..

— А я не говорил, что будет легко. — Я усмехнулся. — Но это выход же, согласитесь?

Фрейя встретилась глазами и нахмурила брови: «Хуан, прошу, не надо задирать отца. Мы на одной стороне, все разборки потом, не на совещании». Маякнул ей, что хорошо, не буду.

— Думаю, дочка, это решаемо, — кивнул сеньор, вернувшись в наш мир. — Мысль здравая. А не хотят — пусть сами крутятся, после банкротства вообще даром заберём.

Уф-ф-ф!!! Всё, конфискации будут! Внутри я возликовал. Иначе бы прожект выкупа «не взлетел» — не на что выкупать. Как бы не сглазить!

Фрейя тоже тяжело вздохнула — неизбежное принято, как ни убегай. Да, их будут есть, вся аристократия. «Мятеж? Но это же не повод забрать ВСЁ!!!» Ну, да ладно, выкрутятся.

Совещание продолжилось. Тему решили развить, пригласили к отчёту министра труда. Его заслушали внимательно. Прогноз по безработице в связи с войной — главный вопрос после экономических потерь. Оказывается, там клювом не щёлкали, я был худшего мнения о правительстве, и предварительно уже подсчитали.

— Да, ваше высочество, от двух до трёх миллионов человек, — подвёл итог сеньор. — Это не только прямые потери, производственный сектор. Каждый из этих рабочих кормит несколько в сфере обслуживания, так что лихорадить будет ещё миллионов пятнадцать. Но два-три миллиона это то количество рабочей силы, которое будет выброшено на улицу в ближайшие полгода. Причём, как я понял из разговора его превосходительства и сеньора Шимановского, планируется при временном выкупе предприятий поддерживать только квалифицированных рабочих. А неквалифицированные попадут под сокращения и также окажутся у нас.

— Насколько облегчит ситуацию высылка гостей с Востока? — хмурилась Фрейя. — Они занимали места как раз в такой сфере, без высокой квалификации.

— Не слишком, — покачал сеньор головой. — Многие… Гости нашей страны занимались либо в непроизводственной сфере, вроде проституции и обслуживания туристов, а многие, как ни прискорбно, работали в «подземной» части экономики нашей планеты.

— Я сам был на бывшей контрафактной фабрике по производству тканей, — подлил я масла в огонь, а то сеньор слишком старательно избегал слова «криминал». — А мои парни, «Братство», разгромили несколько точек, где фасовали дурь. Всё те же представители того же Востока.

Фрейя весело усмехнулась, а министр побледнел. И. о. министра, но они тут все и.о. Не любят они правду-матку, взяточники чёртовы.

Алиса заседания совбеза всё ещё игнорит, ссылаясь на занятость, так что её макнуть в дерьмецо не получится. Да и не надо в общем. Сеньора со своим фронтом справилась, пусть живёт.

— Но в целом база у нас есть. — Снова я. — Все наши сто восемь миллионов, плюс марсиане — мы не будем голодать, и такого уж кризиса не случится. И на пособиях всех вывезем. Всё верно?

— Да, Хуан, — кивнул сеньор Серхио. — Потому и говорю, катастрофы не будет. Но пособия — это пособия. Они развращают. Те, кто на них сидит, или начнёт вспоминать, что такое сиеста, или пойдёт в криминал — там сейчас куча вакансий. Проблема в этом, ваше высочество, — это он дочери.

— Сколько мы можем создать рабочих мест, чтобы чем-то их занять? — спросила та. — Ведь если у тебя безработица, надо или заставить строить дороги, или сажать деревья. Хуан, я правильно озвучиваю твои интерпретации?

Мы обсуждали эту тему накануне. И совершенно не повёлся на намёки — да сплю и жужжу в уши. А вы бы не жужжали, спя такую сеньориту?

— Правильно, — кивнул я и привёл для наглядности следующую аналогию. — Две бочки с водой. И две команды, носящие её вёдрами. Одна из первой бочки во вторую, другая из второй в первую. Потянем такое, сеньоры? — Это я всем.

— Думаю, нет, Хуан, — покачал сеньор Серхио головой. — Потом придётся закрывать производства переноса воды из бочек. И потеряем на этом больше, чем на пособиях, а повторюсь, если кто не слышал, денег в бюджете на глупости сейчас нет. И конфискатом все убытки не покроешь — там масштабы несопоставимы. Да, крутых, но всего три клана, один из которых по валовому доходу в восьмом десятке, хоть и считается основателем. Не дадут они столько, чтоб хватило на всю Венеру. Надо самим выкручиваться. Сеньоры, Хуан, — взгляд персонально на меня, — время пока есть, до следующего заседания. Давайте все подумаем, что можно сделать на Венере для того, чтобы избежать проблемы с безработицей?

— Да в армию всех призвать, блин! — воскликнул я — достали. — Сеньоры, ау! У нас война на носу! Канада так, разминка. Нам целый континент завоёвывать. Кем? Контрактниками? ВКС дерётся хорошо, но их мало. Критически мало, и они, как показала осада, плохо вооружены для большой войны. Если серьёзно «вписываться» в войну на континенте и наводить там порядок, нам нужен там минимум миллион солдат, чтобы хватило только на города и дороги. А лучше два-три миллиона.

— Хуан, мы не планировали большой набор резервистов, — покачала Фрейя головой. — Кого-то — да, но не миллион. Мы планировали использовать тамошних прокси. В первую очередь европейских христиан, но и без них хватает лояльных.

Хм… Поэтому они и укомплектовывали полки под завязку, по четыре батальона контрактников? А я ломал голову, нафига?

— А давайте всё же поменяем стратегию? — сверкнул я глазами. — И если «впишемся» в войну — то по-взрослому, сами?

— Ты готов к тысячам гробов? — строго посмотрел сеньор Серхио. — Готов к тысячам похоронок на Венеру?

— У нас орбитальная бомбардировка, — покачал я головой, сдерживая злость. — У нас ракеты. У нас конвенциональное оружие, которое мы УЖЕ применяем в Канаде. Нам не нужна тотальная зачистка всей территории, нам нужно всего лишь контролировать центры городов и дороги. Дав местным понять, что мы надолго, и парни серьёзные. Восток уважает только силу. Да, готов. — Вскинулся и обвёл взором генералов, молчащих и не встревающих в разговор «небожителей». — А ещё я готов лично вешать и расстреливать представителей командования корпуса, которые будут подставлять своих бойцов под пули и иглы местных вместо того, чтобы дать им просраться орбитальным огнём. Сеньоры генералы, как оцениваете, готовы ли мы к «плохой» войне на континенте, и каковы в этом случае будут планируемые потери?

— Если будет приказ… Разрешение… — попытался за всех ответить глава генштаба, — … То да, мы готовы ровнять из города с землёй. Тогда потери будут существенно меньше.

— Так чего городим огород? — повернулся к Фрейе. — У нас есть безработные. У нас есть неприкосновенный «не на глупости» военный бюджет. И есть толпа отчаявшихся, потерявших работу людей. Кого-то призовём, кого-то купим, но всем установим равный оклад, плюс надбавки за выслугу и звание, и народ потянется. Главное не давить силой — исключительно экономическими мерами. Практика показала, народ на Венере боевитый.

— Это здравое предложение, Хуан, — уважительно кивнул сеньор Серхио. — Давай обсудим.

Всё, «топор войны зарыт, давай работать». Я не против.

— Хуан, теперь самое важное. — В кабинете остались я, она, сеньор Серхио и глава генштаба с заместителем. — «Вязьма» и «Чебаркуль» в доках на геостационарке. Наша эскадра заполонила небо и светит теплосбросами на Землю, не давая местным спать, стараясь не пролетать над западом Евразии. И надо принимать решение.

— Сеньор Шимановский, — это зам главы генштаба, — ситуация критическая. После полёта люди должны привыкнуть к Земной гравитации. Даже наши, венериане, страдают от увеличенного «жэ». А там марсиане, для которых увеличение не на десять процентов, а в три раза по сравнению с привычным. Невзирая ни на какие системы скафандров и экзоскелеты, они не смогут принять бой сразу после высадки. Мы уточняли состояние личного состава, оно… Так себе.

— Хуан, перевожу. Мы можем сбросить их на Мадагаскар, но будут большие потери, — пасмурно заявила Фрейя. — Наших я бы рискнула выбросить, но марсианам нужна адаптация.

— Они адаптировались здесь, на Венере, полгода. Разве нет?

— Хуан, ты никогда не был в полёте, — покровительственно заявил сеньор Серхио. — И не понимаешь, как там устроено. Никакие вращающиеся цилиндры на корабле не дадут таких нагрузок, какие они получат на Земле. Мы считаем, что твоя идея с Мадагаскаром хороша, но у нас нет для этого сил. Не надо рисковать этими дивизиями.

— Сеньоры, — это я генералам, — силами Квебекского корпуса мы сможем захватить этот грёбанный остров?

Генералы помялись, но старший ответил:

— Мы провели штабные игры. В целом, слишком много переменных, но ответ — да. При условии, что Империя пропустит через свою территорию, и удар будет внезапный. У нас есть координаты стационарных батарей ПКО острова, подавим, если будем действовать быстро. В случае с облётом Африки через Южный океан так уже не выйдет.

— И мы оголим Канаду, — покачала головой Фрейя. — Хуан, это интересная идея, но мне кажется, это гусарство. Лихачество. Безумие.

— Я обеспечу пролёт над Африкой. — Я сверкнул глазами, ибо не хотел уступать. — Сеньор Серхио, Фрей, сеньоры генералы, я понимаю, что вы все видите во мне романтика-юношу, не нюхавшего пороху, но рассуждающего о глобальном. И этот прожект воспринимаете подростковой дурью. И да, в курсе, что вы готовите крупную войну, не чета постреляшкам в Канаде. Но давайте расширим горизонт? Чкго от нас ждёт противник? А того и ждёт — высадки в Европе. Где мы вначале всех победим, поставим во главе своих прокси, а потом Союз, на пару с Империей (но та в меньшей степени) будет вбухивать миллиарды и триллионы в тамошних фанатиков, которые устроят нам весёлую жизнь с тысячами похоронок. Это победа, но она Пиррова. И перекрыть все границы не сможем.

Помолчал, сделал паузу — для убедительность. Потом вздохнул и продолжил:

— Сунь Цзы в «Искусстве войны» предлагал поступать иначе. Предлагал вначале победить, а только затем выходить воевать. А потому ваш план сразу на выброс, — кивок Фрейе, — и я не хочу оскорбить твою маму и Ноговицына, его разработавшим, просто объективно этот план знает враг. А значит в корне меняем саму стратегию и удивляем врага, чтобы он не смог держаться своего плана.

— Первое и главное — Союз из войны надо выбить. Чтобы не помогал Европе, когда мы там высадимся. И второе и главное — Союз надо наказать за атаку на Альфу. И я предлагаю воспользоваться вторым, как поводом к первому. Объявляем их исчадиями ада, немножко, совсем чуть-чуть бомбим, причём восточную часть страны. У них чёткая дифференциация, Запад — фанатики, против нас, Востоку же всё равно. Так вот именно Восток должен понять, что не надо злить венерианскую львицу — будет плохо. Мы обидчивые.

— Они тоже обидчивые, — усмехнулся сеньор Серхио. — Века будут помнить. Ты не знаешь их менталитет. У нас говорят: «Восток — дело тонкое», и неспроста.

— Но они уважают силу! — парировал я. — А мы её покажем. С намёком, мол, ваши западные доминионы накосячили, вы им не глядя смету подмахнули, вот за это и прилетело. Не подмахивайте не глядя, а лучше сами поставьте их в стойло. Аравия и Иран воинственны, но деньги на Востоке, в Китае и Австралии, вот там и надо нанести удар. А дальше взять воздушную кукурузу и смотреть, как Китай нагибает Благоденствие за подставу. Сеньоры, Фрей, нам нужна эта война! Ибо только после этого мы сможем прописать пункт о не поддержке Благоденствия в Европе с их стороны. Ибо это будет пункт нашего мирного договора с Китаем, а не благие пожелания на будущее от ничего нам не должного партнёра. Там есть ответственные люди, которые не хотят отдавать власть распоясавшимся фанатикам, вот на них и надо делать ставку.

— Надо было отдать тебя Борхесу на стажировку, — сам себе покачал головой сеньор Серхио. Я на это лишь ухмыльнулся.

— Только не к нему.

— Хорошо, я соглашусь. И буду уговаривать дочь, что так лучше, — кивнул он. — Остаётся два момента. Первый — пролёт над имперской Африкой. Если Себастьян Второй не даст разрешения — ничего не получится, и наш эффект от бомбардировки без соприкосновения войск — ничто. Переведу, если ты не понял: ты сам хочешь показать силу, но бомбёжки это наша слабость. Только понимание того, что мы готовы к высадке на их земле, даст нужный эффект.

— Я думал над этим сеньор, — кивнул и я. — И считаю также. Сегодня Мадагаскар, завтра будет Тайвань, после завтра… Где? Ява? Шанхай? Это угроза их территории. А просто бомбёжки… Им ведь плевать, сколько погибнет мяса — наоборот, сильнее будет вой стоять.

— Но сеньоры генералы подтвердят, мы не способны к высадке в их коренных землях, — подалась вперёд Фрейя. — И они это знают. То есть знают, что это лишь игра мускулами.

— Фрей, психология, — улыбнулся я. — Мы МОЖЕМ. И они это будут иметь в виду. Этого достаточно.

— Хренов пиарщик! — похвалил меня сеньор Серхио. Ну, я воспринимаю это похвалой.

— Я смогу, — отвалился я в кресле назад, ставя точку. — Дам вам и повод к войне, и обеспечу пролёт над Африкой. В противном случае, операция «Лемур» отменятся.

— Сеньоры, начинайте плановую высадку с орбиты над Канадой с имитацией боевой, — отдала приказ Фрейя генералам. — Эти две дивизии будут нашим резервом на время операции «Лемур». К которой срочно начните подготовку Квебекского корпуса, благо, в Канаде почти не осталось для него работы.

* * *

— Насколько уверен, что не подстава? -старался держаться полковник Каррерас, и у него получалось. Но я видел, в душе ему не по себе.

— Процентов на девяносто. — Я пожал плечами. После того раза ни в чём уверенным быть нельзя.

Да, попали тогда. Это были армейцы, в смысле парни-ополченцы под командованием армейцев. Брали купол аристо, недалеко от Васкесов. Сами Васкесы, несмотря на нелюбовь ко мне после случая с одним из их отпрысков, заказавшим вашего покорного слугу, королевскую власть недолюбливают, но в мятеже благоразумно не засветились. Но эти купол заняли, при поддержке верных войск — аж двух батальонов, успевших удрать из центра города после начала нашей атаки. Объявили о сдаче, наши туда зашли…

Оказывается, ОДБ есть не только у Веласкесов. Три десятка пацанов, зашедших на территорию родового поместья, в минус. И то, что эти аристократические выродки вместе с пацанами взорвали себя, свою семью — уже не важно. Грёбанные упоротые, повёрнутые на кодексе превосходства… Выродки. Даже эпитетов нормально их охарактеризовать не найду, просто выродки и вырожденцы.

— Лишь бы ядрён-батонов там не было… — Полковник дал волю нервам и показал волнение. Я тоже не стеснялся, хотя и старался держаться. Однако сейчас не то же, что неделю назад — чувствовал себя куда увереннее.

— Сам буду в шоке, если они там есть. Но повторюсь, никто ни от чего не застрахован.

— Что ж, начнём?

— Пожалуй.

Вызвал на связь абонента.

— Стрела, это Кедр. Мы готовы.

Усталый голос на том конце:

— Хорошо, открываю створку со своей стороны. Мои все на коленях и без оружия, не пальните дуром.

— Ты сомневаешься в моём слове? — поддел я.

— В твоём слове нет. Только в твоей способности командовать и держать всех бойцовпод контролем.

— Все под богом…

Поговорили.

Атмосферная створка с нашей стороны пошла вверх. Мы, наш сводный батальон, упали на колено, наклонившись вперёд. Не один я сейчас молился. Больше скажу, я тут, в конце улицы — Сюзанна ближе не пускает, да и полковник заявил, чтоб не лез, а то силой выпроводит прочь. А там, под самой створкой, ребята, готовящиеся к штурму. Если оттуда долбанёт — они смертники, без шансов.

Бог миловал — не долбануло. Атмосферная плита дошла до середины, являя нам полутьму тамбура межкупольного пространства, за которым медленно, с задержкой относительно нас, шла вверх створка искомого купола, сияя из увеличивающейся щели светом выставленных на полную мощность дневных ламп.

— Второй, пошёл! Третий, готовимся! Пошли, пошли, пошли, парни!.. — начал командовать полковник.

Мы двинулись минут через пять, после первой группы, когда первые группы доложились, что всё в порядке, пехота противника на самом деле сидит на коленках руки за голову. Слова подтверждались данными камер со шлемов — всё верно. Но вперёд себя двинули мехов, а с ними кучу штурмовиков — охватить весь купол, и чем быстрее — тем лучше. Под куполом осталось много гражданских, да и мало ли что — это пока все здания задраены золотой атмосферной защитой, но долго ли её опустить? Лучше иметь во всех уголках группы быстрого реагирования, чтобы, если что, задавить любое возникающее сопротивление. Этот район — частные дома-виллы богатеев; ульев-человейников, как на рабочих окраинах, тут нет и не будет, но именно в таких строениях обычно полно слуг и охраны. А ввиду бесчинства в городе диаспор, добрые хозяева эвакуировали в свои охраняемые дома семьи работающих на них сотрудников — судя по прошлым куполам, это не одиночное, а массовое явление. Тут скорее всего то же самое. Пока всё закрыто, гермозатворы опущены, но на душе скребут кошки — мало ли кому из этой братвы моча в голову взбредёт? Всё, наша очередь — двигаемся вперёд. Медленно, почти шагом — спешить некуда. Правильно, вон, военная техника у обочин, а рядом личный состав — под дулом гауссовок наших парней. Мы медленно продвигаемся на армейском фургоне, вместе с полковником, обозревая и анализируя. Сюзанна с охраной сзади, как и множество разномастного транспорта для поддержки и упаковки тех, кто сдался.

— Вроде не так и страшно, — подвёл итог сеньор Каррерас, когда почти добрались до родового гнезда держащего тут всё аристо. — Выполняют условия сдачи.

— Но внутрь я пойду один, — покачал я головой. — Зачищай всё снаружи и жди. Если что — не хочу, чтобы Фрейя на тебя злилась. Скажешь, это было моё решение, мой приказ.

— Если с тобой что случится, она так и так всех достанет. — Полковник скептически скривился. — И мне мало не покажется, что б ты сейчас ни наприказывал. Она любит, Хуан, и любит… Безумно! — нашёл он эпитет. — Знаешь, я много размышлял, глядя на ваши отношения. Они ж на виду у всей планеты — только ленивый за вами не наблюдает. И скажу так: есть стервы, которые превыше всего любят власть, и ставят на себе крест во всём остальном. Так вот и она — кем была раньше? Наследной принцессой, как функцией. Не личностью. И поступала как функция. А потом встретила Мужика с большой буквы, и поплыла. Того, кто сильнее, кто разбудил в ней самой и личность, и женщину. Она долго брыкалась, отпихивала тебя, не подпуская — вон, даже сестру вместо себя подложила. Знаю-знаю, не надо возражать, — вскинул он руку. — Плодожила. Не хотела бы — сама была б рядом. Потому, что власть, истинная её страсть, не хотела конкуренции с тобой. Но в итоге растаяла и сдалась. И теперь ты её идея фикс, теперь ты — та страсть, ради которой можно совершить ВСЁ. Потому именно ты, Хуан, несмотря на возраст, отсутствие опыта и статус, заправляешь там всем невидимым фронтом, и она не пикает — наоборот, довольна. Теперь для неё ты — функция, взял на себя роль оной, а она превратилась в женщину. Как бабочка из куколки.

— Смысл жизни. Страсть ВМЕСТО власти… — потянул я. Интересные размышления, и очень хорошо описано то, что я ощущал нутром, но долго не мог сформулировать. Всё же хорошо, что мы с Бэль поехали под Новый год в тот контрас-клуб, где у них был чемпионат компании. Но понимание проблемы породило новые эмоции, ибо ситуация конкретно так мне не нравилась. Я не хотел быть всепоглощающей страстью вместо жажды власти, и самое гадкое, не понимал, что в принципе тут можно сделать. Мать его клиника!..

— А теперь представь, что тебя убьют? — усмехнулся сеньор. — Она позволяет тебе лить реки крови, прячется за тебя, но после твоей гибели планета поймёт, что Хуан Шимановский — святой, агнец божий рядом с по-настоящему разгневанной нею, грозной скандинавской богиней. Ей больше не придётся прятаться, не придётся прикрывать кем-то собственные желания, вешая на этого некто заодно и все косяки, оставаясь пушистой. И знаешь, что скажу? Все сеньоры аристо, кто сдаются, это понимают. Ты — функция. Её агрессивная аватара. Согласись, ничего бы у тебя без неё и её прикрытия бы не получилось.

Трудно спорить.

— Обыватели считают, ей повезло найти кабальеро, заставляющего быть решительной. Но на самом деле вся твоя заслуга в происходящем — исключительная смелость брать на себя чужие хотелки. Ты не решаешь, ты лишь идёшь вперёд туда, куда тебя мягко, не говоря ни слова, направили, и делаешь за них грязную работу. В лучшем случае понимая, что тобой манипулируют, в худшем — считаешь, что сам такой весь из себя на коне и с саблей, сам вертишь ею. Но им от этого твоего понимания ни тепло, ни холодно, оттого и вскидывают сеньоры лапки кверху, пытаясь выжить. Славную дочу Лея воспитала, очень постаралась! Ты — привилегированный, она даёт тебе выполнить всё, что ты кому-то обещаешь, это хорошо. Но всё же не главный в их понимании. А значит, и смысла в твоём устранении больше нет.

— Я катализатор, — не согласился я.

— Нет, — уверенно покачал полковник головой. — Она сама способна на такое. На всё, что творишь ты, и даже на большее. И сама хочет быть жёсткой. Но боится резонанса — обратной дороги не будет, а она прежде всего дипломат, ей выгодно казаться слабой и нерешительной. И мать её всегда этого боялась, хотя внутри та ещё штучка. Фрейя пользуется тобой как ширмой, направляет тебя, заставляя делать грязную работу, о которой мечтала её мать. Просто матери не повезло с реализаторами — её мужчина из другого теста, а любовники… Не из тех, кому можно доверить глобальное. Ты катализатор, да, но не идей, а всего лишь решимости. А в этом случае плевать на твою личность и качества — будь таким же кто-то другой… Да хоть тот же Феррейра, кто смог бы вселить во всех уверенность, что так можно, и он такой красивый всё придумал и делает сам…

— Она познала запретный плод, вкусила этой решительности… И теперь не важно, есть я рядом или нет. С девственностью расстаются лишь раз.

— Рад, что не я произношу эти слова вслух, — произнёс сеньор Каррерас и замолчал.

М-да. Меня бесполезно убирать, разве что из личной мести. Со стороны участников переворота всё понятно. Но вот с моей стороны… Я более не незаменим. Наоборот, излишний движ сейчас будет играть против, расталкивая из спячки её первую и самую главную страсть — власть. Любовь или власть, что сильнее? Что победит? И я никак не могу на это повлиять — вот в чём скорбь ситуации.

До разговора с полковником я как бы всё это ощущал и сам. Неосознанно. Ждал чего-то нехорошего, гадкого. А потому последнюю неделю, после запуска системы мобилизации в рамках гражданской обороны, подсознательно ищу пути к отступлению, к бегству. Трахаю её высочество на её рабочем столе, слушаю стоны и слова на ушко… И понимаю, что это, конечно, искренне, но при стечении обстоятельств не менее искренне отправлюсь в небытие, в любой момент. Ибо я — функция, выполнившая свою работу, как тот сделавший дело мавр. Она любит, да, сеньор Каррерас прав. Но она — Фрейя Веласкес, дочь ванов и наследница престола мировой супердержавы. А у второй после Одина среди ассов не может быть слабостей, какие бы чувства ни обуревали.

Дом сеньора, записанного в журнале позывных, как Стрела. Аристо, объявивший капитуляцию. Учитывая три батальона (полк мирного времени) под его рукой, да ещё с техникой, не надо недооценивать порыв сеньора решить дело миром. Мы бы всё равно их раздавили, но цена… Потери… Так что я согласился на личную встречу — оно того стоило. Да и, прямо честно, душно мне последнее время во дворце. Фрейя ведёт себя, как и вела, не даёт поводов считать, что что-то изменилось, но я сам чувствую, что-то очень сильно не так. Я пока ещё нужен… Но нужен ПОКА ЕЩЁ. А потому лучше быть здесь, на передовой, и делать свою работу. Ибо в аппаратных играх возле околотронного корыта проиграю с разгромным счётом — нет опыта. Здесь хотя бы в своей стихии, царь и бог, а ещё демонстрирую, что без меня будет сложно, и кто надо это понимает. И это мой шанс.

Сто двадцать пятый с парнями зашли внутрь. Отчитались, что всё путём, охрана без оружия, на коленях, руки за голову. Полковник, тяжко вздохнул, двинулся дальше — зачищать купол, беря под контроль места, которые могут стать проблемными. Я тоже вздохнул и двинулся следом за своими клановыми.

Кабинет сеньора. Внутри здания, пока шли сюда, пусто — всех уже эвакуировали, в смысле вывели из здания, помня о том, что случилось несколько дней назад в таком же другом доме. То есть его семья как бы у нас в заложниках — взорвать здание сеньор не должен. Но тем не менее, очко сжималось — слишком непривычная поступила просьба-условие: встретиться и обговорить с глазу на глаз.

— Сюзанна, я справлюсь. — Это своему верному церберу, которая не хотела оставлять даже тут. Ангел покривилась, фыркнула, но, после того, как её девочки подробно облапали сеньора и осмотрели комнату на предмет наличия оружия, придраться было не к чему.

— Хорошо. Я за дверью. Малейший шум — и, сеньор, вы труп. — Это она мило улыбнулась аристократу, который, однако, не проникся.

Наконец, мы одни. Настроение на нуле, потому затягивать торговлю не было никакого желания. И сеньор это, похоже, понял.

— У вас несколько минут, чтобы заинтересовать меня. Правильно понимаю, что вы хотите купить свою жизнь, купить право НЕ убивать себя, предоставив некую ценную информацию? — сразу перешёл я к делу. — Чтобы потом, позже, ваши родственники выкупили вашу жизнь уже у королевы — ибо я недоговорспособен.

— Верно, сеньор Веласкес. И давайте без поправок про стажёрство, — расплылся в улыбке он. — Вы — плохой гвардеец, это нормально для плохого гвардейца — быть недоговороспособным. И подход хорош — убить себя на камеру, чтобы избежать конфискации и гибели близких. И чтобы выйти на хорошего гвардейца, я сдаю вам коллег, вы убеждаетесь, что информация стоящая, после чего вы с Фрейей определяете меня в тюрьму — без разницы на сколько лет и по каким статьям. А когда хороший гвардеец придёт в себя и вернёт бразды правления планетой… Вот тогда и будут собственно переговоры.

— До которых вы доживёте, и это главная ваша цель.

— Именно! — довольно воскликнул он. — Я не прав, что раскрываю карты? Это повлияет на мнение обо мне? Или лучше было бы врать и льстить, пытаться угодить?

— Нет, тут вы угадали. — Я довольно усмехнулся. — Ваша честность делает вам… Честь! Считайте, несколько очков в карму на эти переговоры вы накинули. Просто я удивлён вашей смелости. Пока почти все ваши коллеги, с кем пришлось общаться, либо фонтанировали ненавистью, ничего не боясь, но и не в силах мыслить здраво, либо наоборот, боялись до фальцета от ужаса, не в силах вот так взять и честно в чём-то признаться.

— Это практичность, сеньор Веласкес. Не смелость. Я очень практичный человек. А идиоты пусть стреляют себе в рот или в висок. Сколько их уже было, кто стрелял в себя?

— Семнадцать. — Я снова усмехнулся, теперь недовольно. Ибо ощущать себя палачом, заставляющим людей убивать себя… Просто поверьте, не самые лучшие ощущения, несмотря на удовлетворение от жестокости и правильности происходящего. — И мы честно выполнили уговор — Фрейя подписала все семнадцать помилований семьям.

— Вот-вот. Я же не хочу терять жизнь. Лучше потеряю ресурсы, собственность, часть бизнеса… Что-то, что можно восстановить или без чего можно прожить. А раз так, лучше заявить о своих претензиях в лицо — это самая выигрышная стратегия.

— А если королева не захочет разговаривать? — поддел я. — Насмотрится на мои фокусы и изменит своему привычному поведению?

— Ты сам в это веришь?

Скрипнул зубами, ибо подонок был прав. Вряд ли изменит.

— Хорошо. Я дам тебе возможность выжить, а не как остальные «эти идиоты». Но поставляемая вами информация, сеньор, должна быть на самом деле важной. Я обещал, что критерий будет субъективным, принимать решение буду сам, лично, а значит, вам нужно понравиться очень суровому критику, без скидок.

— Конечно, Хуан, — улыбнулся аристо. — И не думал, что будет легко. И всё же попробую. Смотри. — Он активировал терминал, и сбоку на всю стену генераторы голографического поля активировали вихрь, показывающий карту Венеры, дальние окрестности Альфы, эта сторона планеты, с небольшими искажениями (полушарие на плоскости всегда трудно изобразить). — Смотри, Хуан, у моих коллег заготовлено примерно два десятка баз в ближайших провинциях. Большинство из них — так себе в плане обороны, так как клан, даже очень богатый, не сможет построить в наших адовых условиях что-то по-настоящему эпическое. Но даже так оборудованные ими катакомбы внушают. Восемь укрепрайонов, четыре полноценные военные базы, три аэродрома, а вот тут — сеть подземных пещер. И везде, как видишь, есть бункера, где можно отдохнуть, восполнить припасы и подзарядиться холодом.

— Мне известна эта карта и эти объекты, — нахмурился я. — Наш штаб прорабатывает военные действия в провинциях, и говорит о трёх-пяти неделях противостояния, не более. Максимум два месяца по самому жёсткому сценарию, и мы сметём все эти укрепрайоны и базы. При условии обладания нами преимущества в космосе, но оно вроде за нами, и нет тенденций на изменение этого.

— Всё так, но эта операция — для отвода глаз, — усмехнулся он. — Они подставляют… Скажем так, идейных, но малоценных коллег по заговору, которые с преданными войсками будут умирать до последнего, выигрывая время, чтобы сами сеньоры решающие укрылись в поистине эпичной настоящей крепости. И не надо недооценивать их стратегию — эти укрепрайоны создавались как камикадзе, там для вас приготовлено множество неприятных сюрпризов. А после того, как вас потреплют в атмосфере, вы столкнётесь с остатками их вот здесь. — На карте жирной точкой появилась новая неизвестная мне отметка — где-то в провинции Аврора. От столицы далеко, ближе к экватору планеты. Я эту точку ранее видел, но подробностей по каждой из баз кланов в провинциях объективно знать не могу.

— Эта база называется «Объект 81», — продолжал повествование сеньор, и чем больше он говорил, тем больше я проникался, что информация действительно стоит его жизни. — Его строил клан Сальвадор, но именно что «строил». Финансировали это строительство с десяток кланов-коллег, причём, будешь смеяться, там отметились и Ортеги, и Абанкуэйро, и Торресы, и даже Манзони.

— В бытность сеньора Умберто ответственным за работу с футбольными фанатами? — непроизвольно сощурились мои глаза.

— Да. — Кивок. — Умберто очень быстро «слился», его не поняли все коллеги, из обоих лагерей, но именно сейчас это позволило его клану выйти сухим из воды. СОВСЕМ сухим. Но он знает об объекте. Причём только пять семей в курсе, насколько всё серьёзно на этой базе — для остальных разработана и действует многоуровневая легенда.

— Собственная ПВО? ПКО? — начал гадать я. — Сеньор, любая база уничтожается с орбиты. Ибо у нас не Земля, и как только повредим теплосбросы, как только спрятавшиеся внутри не смогут охладить себя — им конец.

— Сотни километров туннелей, подводящих атмосферный воздух, — криво усмехнулся аристократ. — Сотни, Хуан! Там не один тоннель, и не два! Огромные вентиляторы тянут этот воздух из атмосферы, и воздухозаборники расположены так далеко, что с орбиты обнаружить можно только случайно. Воздух подаётся на тепловые насосы, их несколько, работающих параллельно, где подогревается холодильными машинами до трёх тысяч градусов, и по таким же тоннелям уходит сюда, в горы. — Отметка на карте в виде огромной области в тысячи квадратных километров.

— Где работает вулкан… — мрачно потянул я.

— Да, вулкан. Который самого чёрта замаскирует, не то, что поток раскалённого воздуха. Причём там создана распределённая сеть выхлопов: из каждого ОДНОГО тоннеля, несущего горячий воздух от базы, идёт несколько десятков ответвлений, а от тех ещё по нескольку… И только после этого раскалённые потоки выходят в атмосферу.

— Это не один большой горячий гейзер, который легко локализовать, несмотря на вулкан, а множество маленьких.

— Именно! — похвалил сеньор. — И как любая распределённая система, даже если вы уничтожите несколько тоннелей-выпусков, останется ещё часть. Всё-всё обнулить можно, но это очень сложно и долго. Горы же, как видишь, находятся значительно выше «Объекта», тяга играет в плюс, и вентиляторов, как на всасе, нет. Ну, может и есть — вот этого я уже не знаю, но система работает, и мои орлы по данным наблюдений за атмосферой вокруг вулкана за пять лет так и не нашли ни одной аномалии-выпуска. Всё, что есть, можно объяснить геологией.

— А внутри базы мощный реактор? — мрачнел всё больше и больше я. — Но если там термояд… Только чтобы его охладить, эти тепловые насосы должны давать просто невероятные гейзеры!

— Инфравольтаика, — скептически покачал собеседник головой. Установки со смещённой красной границей. МНОГО установок. Ну, и пироэлектики — куда без них? И всё под землёй. Как в старые добрые времена освоения Венеры. Строили Сальвадоры, но спонсировала их чуть ли не половина аристократии планеты. Именно на случай противостояния с Веласкесами — вас не недооценивали, о, нет!

— Слишком сложно, — покачал я головой. — ТАКОЙ проект невозможно построить, чтоб никто ничего не заметил.

— А о нём знают. Просто не все догадываются о масштабах. Ибо строил ОДИН клан именно чтоб избежать утечки.

— Ты представляешь, сколько там использовано материалов? Это же видно. Нельзя увести из под носа СТОЛЬКО.

— Коррекция в отчётности в производстве инфравольтаики в масштабах года даёт небольшой теневой сектор этих изделий, — согласился он. — Это можно не заметить или списать на контрабанду. Но в масштабах лет… ДЕСЯТКОВ лет!.. А если совсем точно, ТРЁХ десятков!..

— Они накопили столько инфравольтаики, что смогли потянуть такой объект? — Mierda, как всё запущено. Отчёты крупных предприятий не скроешь; если предприятие должно давать в год условно десять тысяч единиц продукции, а даёт пять — это бросается в глаза. Но если даёт девять — уже не так заметно. И если этих лет много… И ведь таким образом можно увести не только товары строгого контроля, которые на виду. Тот же бетон, атмосферные каркасы, атмосферный пластик — кто их будет досконально считать, до тонны? Так что сеньор, скорее всего, не врал. С учётом того, что спешить участникам заговора было некуда… Почему б и не построить такой объект?

— Они сразу строились на условии, что придётся противостоять королевскому клану, — повторился сеньор, и у него промелькнула подленькая усмешка. — Знали, против кого шли. Так что нет, Хуан, всё не просто. Семьдесят шесть подземных уровней. Пространство, способное вместить миллион человек — на случай гражданской войны, или даже обороны от вражеского десанта. В жизни многое может случиться. Запасы воды и воздуха на годы. Собственные гидропонные фермы, работавшие там и до этого — там официально располагаются фермы Сальвадоров — от голода сеньоры не умрут. Внутри — арсенал ботов, некие «собачки», правда, старых моделей. А ещё турели и минные поля между уровнями. Вам придётся скрупулёзно брать уровень за уровнем, и потери на каждом будут существенные — у клана Веласкес не хватит столько «бульдогов», чтобы покрыть их. За всю армию Венеры не скажу, но клановых точно не хватит. На поверхности же — зона контроля ПКО и ПВО, очень серьёзная. Наверное, хуже, чем то, что вы сделали вокруг Альфы с центральной батареей во дворце, но всё равно умоетесь кровью. Потребуется несколько тысяч беспилотников, чтобы прорвать там всё и зачистить.

— Не надо идеализировать ПКО и ПВО на планете, покрытой облаками, — скривился я.

— Возможно, — кивнул сеньор. — Но даже подавив там всё, что вы сделаете? Жахнете ста мегатонной бомбой? Что это даст? Обрушите шесть-семь верхних уровней. А их семьдесят шесть! Разеры? Испарят сколько-то метров грунта, а дальше?

— Геологические бомбы.

— Смешно! — фыркнул он. — Некто не так давно обнародовал на неких марсианских сайтах записки одного марсианского юноши из подземелий Нового Смоленска. — Хитрый прищур, из чего я сделал вывод, сеньор знал, откуда дует ветер. — Марсианская спецура всё потёрла, но попытка была. И там как раз бой шёл за то, что некто пытался пробурить и заминировать термоядом шахты, чтобы похоронить под землёй миллионный город. Чем вы, Веласкесы, будете отличаться от них после этого? Ваши буровые будут видны, и мир не без добрых людей — об этом узнает вся Венера. И самый цимес, там НЕ ВОЕННЫЕ, Хуан. Они свозят туда свои семьи. Женщин и детей. А также слуг и особо верных клану бойцов. КланЫ, там их много. Насколько я знаю, сейчас на объекте около тысячи человек, и новые конвертопланы садятся каждый день. Это не считая военных — только семьи.

— Твоей семье туда эвакуироваться не предложили, — понял я подоплёку сделки и усмехнулся.

— Да. — Он не стал строить цацу и «слился». — А раз так — это их проблемы. Тем более, я знаю об объекте далеко не всё, а озвучиваю только то, что знаю. Правда это или нет — сами проверите.

— Разумеется.

— Ну так что, моя информация достаточно ценная, чтобы не пороть горячку и сохранить жизнь? — вызывающе усмехнулся он. Впрочем я отдал дань уважения, сеньор понимал, что может и не «выстрелить». Был к этому морально готов. Такое чувствуется. Но держался достойно.

Я нахмурился — не хотелось принимать это решение. Ибо оно уж слишком субъективное. Но надо. И именно мне. Потому, что я «привилегированный», меня слушают, и хотелки исполняют. А ещё я сейчас могу залезть в игру не своего уровня, замутить там движ, и снова выйти сухим из воды. Операция «Кабальеро плаща и гитары» показала, что я люблю и умею повышать ставки.

— Живите, сеньор. Сюзанна, — это по шестой линии, — заходите. — И уже вошедшим девочкам вживую. — Сеньора в наручники и передайте операм. В КПЗ его, пусть оформляют.

Каррерас ждал у выезда из дома. Пять бронемашин разной степени тяжести, как бы формировали резерв на случай чего под куполом. Главное, место дислокации правильно выбрали. При моём появлении вылез из машины, пошёл навстречу.

— Ну и? — Протянул сигареты.

Я взял, глянул марку. Неплохие. Вытащил серебряную зажигалку, подкурил, вдохнул никотин. Сейчас, на несколько минут, мне станет легче, нервы удастся задавить. Но ключевое слово «несколько минут». Потом всё вновь навалится. Но это будет потом, а пока надо дать мыслям понестись в галоп, решая одновременно несколько проблем.

— Всё хорошо. Он не обманул, и его информация была достаточно важной.

— Что за информация — не спрашиваю, — скорее утвердил он.

— Конечно. Гриф. Но оно того стоило, сеньор Каррерас. И это… — Я решился. Не хотел, думал, можно как-то иначе, но, видно, по-другому не получится. — Сеньор Каррерас, мне нужен полк… Нет, пожалуй, батальон. — Подумал, оценил риски и принял окончательное решение. — Да, мне нужен батальон. Сводный, из разных подразделений. Из любого количества подразделений. Главное, чтобы он состоял из людей, у кого кто-то погиб или сильно пострадал в городе от текущих беспорядков. Эти люди должны быть готовы ломать, бить и крушить, отстаивая чувство справедливости даже вопреки понятию «закон».

— Батальон мстителей, — понял мысль сеньор, скривился и фыркнул. — Умеешь ты задачки подкидывать.

— То ли ещё будет.

— Когда?

Я бегло пожал плечами.

— Максимум через пару дней. Не знаю, сколько мне осталось, надо спешить. Если за это время не научу Веласкесов быть решительными — все наши потуги что-то сделать, выбраться из задницы, обречены. В следующий раз им скирда.

Вдохнул ядовитый дым, подумал и добавил.

— Всё бы ничего, бог им судья, не дети малые в политике. Но вы видите на горизонте хоть одну силу, достойную возглавить венерианскую республику?

Полковник тоже глубоко затянулся, после чего выбросил окурок прямо на землю — урн рядом не наблюдалось, а нам не до этикета — война.

— После той дичи, что творилась в городе, поддержу. Манал я такую республику с таким правлением. Но знаешь, Хуан, если они не научатся… В следующий раз НАС у них не будет. Никого не будет. Придётся мириться с упырями — они всяко лучше таких неженок.

— Знаю, сеньор. — Мой «бычок» полетел следом. А теперь за работу.

Глава 6

Источник власти (часть 2)

С Шаманом встречаться не хотелось. Не до него было. Своих слонов чел позже получит — заслужил. Не столько за то, что Северный Боливарес удержал, оставшись верным Короне, сколько за проводимую при этом PR-акцию, сильно помогавшую при мобилизации. Люди смотрели на единство народа, гвардии и эскадрона и делали правильные выводы, кто наш общий враг. Собственно мобилизацию в районе Боливарес, куда входит и Южный, вели кадровики из армии — к тому моменту они уже у нас были, и сам Шаман, встретив людей и допустив к объектам, ушёл в глухую тень, отстранившись от командования вверенным анклавом, и не показывается на глаза. Выковыривать его не хотелось — трепаться некогда, а дел к нему лично у меня никаких нет. Так что добравшись до района (в этот раз поехали по земле, на трёх машинах, кортежем), сразу двинулись к нашему ангару. Чувствуете магию слова НАШЕМУ? Спасибо Паулите, что не бросила — классное место для… Всего!

Их было три сотни — триста двенадцать, если точно. Батальон, как и просил. Два дня, всего два дня, но полковник справился. Трёхротный состав, с командирами, также из ополчения, но командиров перекинули в это подразделение вместе со всем личным составом, то бишь солянка, так что сами они своих подчинённых увидели в глаза совсем недавно, несколько часов назад.

— Привет, бойцы! — воскликнул я, выходя из машины и подтягиваясь к месту действа. Девочки рассредоточились вокруг, два гномика шагали впереди, но на мужиков ангелы не произвели впечатления. А вон и сеньор Каррерас. Так сказать лично передаёт батальон из рук в руки, но пока, во избежание, прячется за тем «Либертадором» — типа его нет, он не при делах. За мной шёл адвокат Лопес — этот не боится, при делах, впрочем, адвокаты никогда ничего не боятся, они неприкосновенны. А также два сотрудника департамента, присланных тётушкой, кто будет участвовать в завтрашнем представлении, кто в курсе ВСЕГО.

Скупые приветственные возгласы в ответ. Мужики не понимали, почему их перекинули в новое подразделение, и почему оное подразделение не имеет костяка — они, сборная-солянка и есть костяк. Ладно так делали в самом начале, но ведь теперь же есть кадры для вдумчивого разделения одного на два и более батальона? Это когда делишь личный состав на два со своими командирами в каждом, имея сложившуюся систему подчинения, а вакансии заполняешь новобранцами. Костяк новеньких обучит, объяснит в чём дело и где как себя вести, и глядишь, у тебя под началом уже два батальона. А их, понимаешь, с нуля, как в первые дни! Зачем?

— Народ, давайте подвигайтесь все сюда, поближе, — махнул я бойцам, активируя на стене вихрь визора, подключаясь к системе ангара. Мужики стали подходить и рассаживаться прямо на землю — а что, все свои, почему нет. Я обернулся к ним и прокашлялся.

— Парни, вы все знаете, кто я.

Согласные кивки и комментарии. Некоторые достаточно пошлые, про мою связь с обеими принцессами, но звучало не обидно.

— Для понимания. Сам я — никто. Но делаю вместо её высочества некую работу, за которую её лично не погладят по головке. Но кто-то эту работу всё равно делать должен. Понимаете?

Кивки. И правда понимают. Похоже только я на всей Венере не осознавал, насколько важен мужчина, стоящий за любой из королев, включая будущую. Кем бы он ни был в жизни до этого — главное кем станет рядом с нею.

— И сейчас возникла одна проблема… — продолжил, воодушевившись. — Глобальная проблема. Которую не видно. Люди косвенно осознают её, но не понимают масштабов.

Переглядывания людей друг с другом. И Каррерас в противоположном углу ангара — слушает, хоть и держит дистанцию. Ему самому интересно, что тут будет происходить и как я выкручу.

— Первый ваш не заданный вопрос — почему вы. Отвечаю: у каждого из вас кто-то пострадал или погиб от рук вооружённых диаспор. Я попросил наших военных собрать эдакое уникальное подразделение, в котором будут исключительно предвзятые люди. И эти люди, то есть вы, не должны быть профессиональными военными под присягой.

— Чтобы могли нарушить приказ и отомстить? — хмыкнул усатый метис лет сорока с серым злым взглядом во втором ряду.

— Именно! — воскликнул я. И тяжело вздохнул, пытаясь понять, какую использовать в разговоре стратегию. Ибо как сейчас поставлю задачу — такой и получу результат. Если он будет, конечно. А, была не была!

— Сеньоры, меня называют рупором Веласкесов, — снова продолжил я. — И этот эпитет не лишён основания. Ибо я говорю вместо пресс-секретаря этого клана, и говорю куда более простым и понятным языком. И пока ещё никто не смог сказать, что я кого-то обманул. И сейчас также хочу сказать как есть, не юлить, понравится это кому-то или нет.

— Мы согласны! — Тот же метис. — Кого там надо грохнуть?

Смешки вокруг. Поддерживающие. Тонкий армейский юмор, ага.

— Не так быстро! — вскинул я руку в останавливающем жесте и непроизвольно улыбнулся сам. — Ибо не так всё просто. И для начала я хочу спросить. У нас есть около сотни инспекторов и ответственных чиновников миграционной службы. Под «у нас» имею в виду департамент безопасности, следствие. Уже арестованных, кого взяли в работу, на кого есть железные факты того, что они брали взятки. Немного поясню: они там ВСЕ берут взятки. Но именно их подписи стояли под легализацией камрадов, определённых в городе как лица, державшие оружие.

— То есть вы арестовали только тех, кто легализовывал боевиков, — выкрик из задних рядов.

— Да. Если мы арестуем вообще всех-всех, то парализуем эту службу. И взять новых инспекторов просто неоткуда. Но, к сожалению, несмотря на железобетонность доводов, что они виновны, будущее КАЖДОГО из этих дел туманно. И об этом вам сейчас поведает профессиональный юрист, адвокат Лопес, который как раз и специализируется по такого рода делам. Сеньор адвокат, прошу!..

Сеньор Лопес, которого, как своего знакомого, привлёк к делу, запросив консультацию, вообще не ломался. Как только пояснил ему задачу, вначале дал полную раскладку мне, а после, когда я заявил, что не запомнил столько умных словей, согласился лично выступить перед бойцами.

— … Нет, на этой стадии их адвокаты могут потребовать дополнительную экспертизу…

— … А этот шаг даст ещё одну отсрочку, пока будут поднимать эти дела…

— … Нет, эта комиссия ничего не решает, она обязательно подтвердит факты, но их адвокаты снова потянут время…

— … Нет, суд имеет право не принимать это во внимание. Подразумевается, что суд — отдельная ветвь власти и беспристрастен, а значит может этот факт проигнорировать…

— … Нет, апелляция подаётся не потому, что не нравится приговор, а когда очевидно, что суд нарушил процедуру, предвзято или по недомыслию. И вот как раз тут поле для деятельности — суд может намеренно сделать нечто, к чему после можно прицепиться.

— … Нет, суд высшей инстанции тянет время. Но за это время можно совершить ряд поступков и сфабриковать ряд доказательств, либо отсутствия доказательств. Время, сеньоры военные, очень важно, когда у тебя есть деньги, а шум вокруг неумолимо утекает.

— … Что именно можно придумать? Да много чего. Вот я, например, в своей практике использовал такие приёмы…

— … Как видите, — снова слово взял я, когда сеньор Лопес выдохся. Спустя примерно час времени, половина которого была потрачена на ответы на вопросы бойцов. Которые на самом деле не задумывались о такой заподлянке со стороны власти, и сейчас, огорошенные открывшейся правдой, сидели в придавленном состоянии. — Как видите, перспективы не радужные. Ибо первым делом адвокаты будут затягивать рассмотрение. Потом начнётся воздействие на объективные факты и подчищение тех улик, какие можно, включая покупку и подделку разнообразных отчётов и заключений экспертных комиссий. А после, как вы поняли, в дело вступит наш суд, самый правильный и гуманный в мире, а потому самый непредсказуемый. Включая бесконечные апелляции и экспертизы на экспертизы. И как вы догадываетесь, кого-то не самого важного и ценного ради медийной картинки спустя полгода-год посадят, причём вряд ли дадут на полную катушку, но большинство, включая крупную рыбу, крупных начальников, отмажется, переведёт стрелки и выйдет с минимальными потерями. Мне самому не по себе было, когда узнал подробности устройства нашей правовой и судебной системы, но факт: она сделана так, чтобы максимально облегчить представителям власти уход из под наказания. И даже то, что благодаря их попустительству в городе погибли люди, никого не трогает. Им плевать.

Кулаки у сидящих полукругом бойцов нервно сжимались, а лица тускнели всё больше и больше.

— И самое главное в происходящем то, что ЗАКОН, — выделил я это слово, — почти полностью исключил королеву из процесса. Её величество, или временно заменяющая мать её высочество, просто НЕ МОГУТ ничего сделать, чтобы повлиять на ход следствия и решение суда. Ибо любое их вмешательство — это давление, проявление тирании и попытка захвата власти. Законы писались нашими сеньорами аристократами — теми самыми, кто устроил этот переворот, и в данный момент других законов на Венере нет.

— Так примите новые! Какие проблемы? — голос сзади.

— Поздно. ЭТИХ судить придётся по существующим, — отрезал я, покачав головой. — И вы видите перспективы. Если глава государства надавит на следствие и суд — против неё поднимется вся аристократия, дескать, тирания и превышение полномочий. Новый мятеж не начнётся, не начнётся СЕЙЧАС, — поправился я, — но имидж власти это подпортит, и не за горами новый переворот со всеми вытекающими прелестями. Ибо народ будет недоволен. Даже тот, кто сегодня за неё, завтра, когда эмоции улягутся, будет размышлять совсем иначе — червячок сомнения в обывателя будет заложен. Если же глава государства не вмешается, соблюдая пресловутый закон — подонки начнут выходить на свободу… В течение полугода-года, как раз к моменту, когда вас всех расформируют и вы вернётесь к мирной жизни. Эмоции через год улягутся, кровоточащие раны от потери близких зарубцуются, и вы уже не будете способны организоваться, чтобы накостылять кому-то за такой косяк. И обыватель скажет, что это королева плохая, не может наказать виновников. Королева же глава государства? Вот и виновата, засранка эдакая.

— Значит, поведёшь нас мочить этих козлов? — коварно усмехнулся усатый метис.

— Нет, — покачал я головой. — Вы САМИ пойдёте их мочить. Добровольно. По зову сердца. Я лишу укажу, куда, где они будут находиться в тот момент, но решение принять должны будете вы. И вижу по лицу стоящего за вами полковника Каррераса, что он хочет спросить, в какие игры я играю — и я отвечу. Сеньор Каррерас, — а это к подошедшему ближе полковнику, — скажите, что такое власть? Перефразирую, государственная власть? Откуда она берётся, кто её учреждает? — А теперь обращаясь ко всем. — Сеньоры, я изучал историю без прикрас, и главный вывод: любую власть всегда учреждают ЛЮДИ С ОРУЖИЕМ!!!

Сделать паузу для понимания. И снова:

— В древней Элладе законы принимались воинами, выходящими на площадь обсуждать политику их города-государства. Законы принимали те, кто в случае войны брали копьё и щит и шли воевать — силой оружия защищать принятый ими же закон. Позже, в Риме, не все солдаты были императорами, но все императоры обязаны были быть солдатами! После них были варварские короли, основавшие государства наших предков в давние времена — и это поголовно воины с оружием, отбившие земли у врагов. Все королевства, империи и даже республики, всех времён и народов — ВСЕ были основаны теми, кто взял в руки меч или винтовку, и отстоял своё право диктовать кому-то условия. И даже наше государство не исключение. Нашу власть учредили в результате Первой войны за Независимость. И сделали это простые ополченцы с пушками Гаусса. И именно они не дали Аделине Веласкес уйти в небытие под давлением кланов — ополчение стояло ЗА НЕЙ, и у первой королевы достало смелости отстоять себе королевский титул и хоть какие-то полномочия. Ибо несмотря на то, что финансировали войну денежные боровы, власть на Венере учредили вооружённые ими поселенцы.

— Так уж и все? — усмешка из зала. — По-другому учредить не получается?

— Нет, не получается. И у меня много примеров из истории совершенно разных стран, когда люди с оружием свергали власть, меняли строй — ибо их к тому моменту в текущем всё достало. И с упоением резали тех, кто мешал нормально жить и развиваться. После, значительно позже, элита всегда отыгрывает очки — как у нас например. Наши боровы, сдав немного королеве Аделине власти сразу, после активно начали закручивать гайки, приняв-таки законы, осложняющие жизнь всем, кроме любимых себя. И только такие ситуации, как сейчас, способны переломить тенденцию и вернуть всё на круги своя, как было. Сейчас сеньоров снова можно заставить начать бояться, так давайте это сделаем. Я не призываю на баррикады — свергать власть. Власть ещё не настолько плоха, что лечить можно только скальпелем. Но именно сейчас, считаю, мы, все мы, вся Венера, должны вспомнить, что есть источник власти. Они создали защищающую из систему из законов — но именно ВЫ, взяв в руки гауссовки, можете послать в космос любой закон и любого бюрократа-законотворца. Как высший источник закона — главнее любого Сената и интересов боровов. Вы должны напомнить им, что не надо не считаться с вашими интересами, ибо если этого не сделать, они и дальше будут подтираться вашими нуждами и чаяниями. Потом, после, как всё успокоится, Веласкесы продавят нужные законы. Обещаю, решение по ним принято. Но для этого требуется, чтобы принимающие их сенаторы вас боялись больше, чем своих спонсоров и лоббистов. Только страх ответки «снизу» может сделать возможными реформы сверху, и иначе, к сожалению, эта жизнь не работает.

— Как определить, где хорошие, а где плохие? — голос из зала с поднятой рукой.

Нужный вопрос, по делу.

— Ну, я же пиарщик. Как обычно, завтра я устрою шоу. На всю планету. Где в прямом эфире продемонстрирую гнилостность наших законов и самоуверенность этих сукиных выродков. И когда распишусь в беззубости власти, вы должны прийти туда САМИ. И сами всех замараных наказать. Всё, что я могу, это предоставить данные, в каких помещениях будут находиться виновные и не раскаивающиеся подследственные. Остальное без меня. Кто согласен — подходите ко мне. Кто не согласен — вас сейчас отвезут на конвертоплане на базу за пределы столицы, и завтра, после того, как мы сделаем дело, привезут обратно.

— А чего вам нас сразу не грохнуть? — усмешка. — Зачем возить?

— А смысл вас убивать? — бегло пожал я плечами. — Завтра все и так узнают, о чём мы тут пошушукались. А подчищать вашу смерть — хлопотно и дорого. Завтра вас вернут, назад, в свои подразделения, а там на днях и демобилизация. Для всех, не только для вас. Так что всё чисто, честно и сугубо по желанию.

Кажется, убедил. Люди не спорили. И нас, меня, ангелов и свиту, не боялись.

— А что потом? — А это вновь усатый метис. — Завтра мы их порешим. А после дембеля нас под руки и в камеру?

— Вы — военнослужащие, — покачал я головой. — А это не камера, это военный трибунал. Который не в интересах королевы, а она пока ещё удерживает над военными контроль.

— Пока ещё!.. — дельное замечание из зала.

— Как только перестанет удерживать — наверху будет не до вас, — усмехнулся в ответ я. — Коршуны будут крупняк клевать, нафиг вы им сдались. И как пример — совсем недавно, этой весной, в Мирном уже прошла акция с ветеранами ВКС. Которые порешили целую городскую банду, мстя за своего. И ничего никому не было — даже ареста. Вас, ЛЮДЕЙ С ОРУЖИЕМ, боятся, это факт. Да и мы своих не сдаём — мы только на чужом поле играть не можем.

— А вдруг в этот раз возьмёте и сдадите? — Молодой парень из задних рядов. — Всё когда-то случается впервые.

— Я же говорю, участие — дело добровольное. — А теперь надо отрезать. Не надо уговаривать. — Не хотите — не надо. Но после, через год, когда сеньоров будут пачками выпускать со штрафами и административками — не ругайте королеву, что она не додавила. Ибо она предлагала вам, но вы отказались.

— Слышь, сосунок, как тебя там! — дедуля из первого ряда. Волосы седые, лет шестьдесят — явно за кого-то мстить по призыву к мобилизации пошёл. — Давай только без этого. Не дураки, всё понимаем. Но что, вот вообще без вариантов?

— Вообще, — констатировал я, тяжело вздохнул и развёл руками. — Королева сидит на попе ровно не потому, что трусиха. А потому, что не может. А ломать систему — значит начинать гражданскую войну, на которую она не решилась. Но перед отключкой оставила инструкции — в надежде, что у нас с Фрейей, её дочерью, получится то, на что не хватило её духу. Она думала, что её убьют, грохнут мятежники под видом террористов, и думать не гадала, что откроется старая рана. Хотела, чтобы мы за неё отомстили. Но инструкции оставила конкретные, подробные, подведённые под теоретическую базу, и именно их, привлекая вас, мы сейчас исполняем.

Боже, прости за эту ложь. Но я уверен, Лея Филипповна на самом деле была бы не против немного для разнообразия пожестить. Особенно если ей за это ничего, кроме плюсов, не будет. У меня нет доказательств, что Фрейя — кукловод, тонко мною манипулирующий, может это просто так кажется. Но тем не менее, это версия, которой я больше всего боюсь. Ага, что все-все мои телодвижения, включая показную независимость, бравурность лозунгов и вынос дверей по пути следования, что всё это срежессировано под просчитанный ими мой психотип. Мальчик-болванчик, который берёт на себя удар и считает себя сверхом, на самом деле контролируется ещё более сильным сверхом, настолько умным, чтобы не отсвечивать и не показываться на глаза. Но для народа будет так — люди любят подобное шоу с крутыми парнями в исполнении.

— Я — за! — поднял руку угрюмый метис. — Веди. Говори, что делать.

— Я — тоже. — А это седовласый дедушка.

— И я!..

— И я!..

Лавина пошла. Я поднял глаза на Каррераса. Он мне лично, без ушей, скажет, что думает. Но уже сейчас видно, что мужика от себя не отвратил — полковник поднял вверх большой палец.

* * *

Утреннее совещание. Мы с девчонками начали традицию у нас дома… У нас, у Изабеллы, в том доме, которого больше нет. С Санчес… Которой в нашей компании больше нет, Мерседес… Которой тоже нет, и не понятно, «больше» или «пока ещё». Но традиция хорошая, и здесь, во дворце, мы её продолжили, пусть и в ином составе. Не специально, нет, просто так получилось — так ОПТИМАЛЬНЕЕ.

— Бэль, твои планы? — орудовал я вилкой. После активного секса, что по очереди устраивают мои красавицы, почти всегда голоден. И то, что вчера не случилось оного, не отменяет зверский аппетит.

Изабелла махнула белоснежной копной. Смуглое латинское личико и белые волосы — она возбуждала меня, как первый раз, как будто не было почти двух лет с момента встречи в Центральном парке.

— Ну… — Вздох, морщинка раздумий. — Хуан, по линии снабжения всё, наконец, налажено, и работает, как атомный хронометр. И я вчера последовала совету Фрейи и поискала, где можно эффективнее всего поторговать своей смазливой мордашкой.

— Это цитата, если что, — улыбнулась Лина, которая, так уж получилось, включена в текущий состав утренних совещаний. Спит не всегда в компании со мной — я ж не железный, не выдержу такую нагрузку, но ночует во дворце. Не скажу, что такие вот тройные отношения на два дома мне нравится или не нравится, но после корпуса и периодического засыпания то в каюте «пятнашек», то «гномиков», то ещё где, я к таким вещам равнодушен: есть с кем — и ладно, не с кем — тоже ничего. Но факт, девчонка прижилась в семье Веласкес. Гнать её, конечно, можно, в городе кроме округа Сената боёв нет, и в Дельту ходят поезда и летают конвертопланы, но мысли её прогнать пока не возникло. Тем более, она справляется, особенно сейчас, когда работы по профилю убавилось. Пусть её, подумаю об этом позже.

— Моя? — улыбнулся я. — Это я так говорю, про торговлю мордашкой. Пока никто из девчонок не слышит.

— Отцова, — обломала Фрейя. — Он так с детства говорит, что мы, принцессы, должны торговать лицом и поднимать этим престиж семьи. Но буду справедлива, от тебя я такую же фразу слышала независимо от него.

— Мы не сговаривались! — рассмеялся я.

— Вот-вот, — деланно насупилась Изабелла. — Хуан, ты даже не представляешь, сколько в вас общего. Вы очень разные, но и похожего у вас… — Вздох.

— Девочки подсознательно ищут мужей, похожих на отцов, — глубокомысленно изрекла Каролина.

— И куда поедешь торговать лицом? — перебил я Фрейю, с губ которой в адрес Лины было готово сорваться едкое нечто, после которого лично мне станет неуютно. Ну их, семейные разборки. Вижу, Мышонку тема не нравится, у неё своё видение, так и оставим.

— В военный госпиталь, конечно же! — вскинулась Изабелла. — Как будто есть варианты.

— Варианты есть всегда, — вновь влезла Каролина. — Но военный госпиталь СЕЙЧАС — и правда, самое то.

— Что УДС говорит? Справятся? — перевёл я на техническую сторону вопроса. — Город бурлит, ещё не успокоился. Мало ли какая нечисть неожиданно вылезет?

Пожатие плеч.

— Хуан, они справятся с любой просчитываемой угрозой. Но бывают непросчитываемые. Это всегда риск, — а это снова Фрейя, не в духе она сегодня. Вчера секса не было, мы занимались юридическим порно с операми, присланными тётушкой, обговаривали сегодняшний сценарий. Почти до трёх ночи. Их и спать положили где-то во дворце, в гостевых. — Выход в город с момента начала мятежа как лотерея, и ничего с этим не сделаешь.

— Но что, теперь вообще никуда не выезжать? — парировал я. — Запереться во дворце и сидеть, носа не высовывая?

Тяжкий вздох. Ответ:

— Хуан, тебя я отпускаю. Через силу, скрипя сердцем, но отпускаю. У тебя какое-то звериное чутьё на угрозы. Нечто сверхъестественное — не зря же Абигейл вцепилась в твою бренную тушку. Но моя сестра — маленькая мышка, и не спорь, Бэль, так и есть. Ни разу не боец, и даже не аналитик — просчитать угрозы и опасности ей тоже не дано.

— Но я всё равно поеду, — улыбнулась паршивка — суровый тон Фрейи на неё не действовал. Хотя Мышонок старается — с тех пор, как стала главой государства, я её не узнаю. Научилась жёстко разговаривать, строить людей… Да что людей, генералов, военных с опытом научилась строить! Не ором — интонацией. Её магия не действовала только на меня — я вообще люблю суровых девочек, да на сестру… И брата, наверное, но за последнего не уверен. Кстати, его так и держим на обратной стороне, «Хуан, нельзя в критических ситуациях собирать всю семью в одном месте, а пока на планете есть хоть один батальон, оказывающий сопротивление — ничего не закончилось».

— Езжай, — милостиво, но пересиливая через себя, выдала Фрейя вердикт. — Если тебя не припахать к делу — начнёшь от скуки что-то вытворять, будет хуже.

— Ты душка! — Изабелла подняла бокал и отсалютовала красным вином, которое пригубила.

Я попросил себе вино не ставить, заказав побольше ядрёного кофе. Мне алкоголь в организме не нужен даже в следовых количествах.

— Центральный военный госпиталь?

Кивок Изабеллы в ответ.

— Да, но не только он. Три госпиталя планирую посетить. И не везде военные — один как раз гражданский. По прессе не спрашивай — Фрейя сунула мне какого-то хмыря, который пытался меня построить, но я сказала, что если забудется — скормлю его тебе. Вроде заткнулся. А то «должна то, потом сделай то, повернись вот так-то…» Не хочу по сценарию, буду импровизировать.

— Хуан, это ты их покусал. — Каролина довольно, с издевкой, улыбнулась. — Раз у тебя получается выезжать на импровизации — теперь все хотят как ты.

— Бэль, не советую слишком сильно ударяться в крайности, — покачал я головой. — Лучшая импровизация — это хорошо подготовленная импровизация. Вот я, например, такого накуролесил, что не понимаю, как сегодня выехать и остаться живым. И назад не откатишь — мне и требуемый батальон собрали, и тётушка оперов бригаду дала, которые последние пять дней в мыле, работают двадцать четыре часа в сутки, ночуя на работе или на объекте. А я чем ближе, тем всё больше понимаю, что в этот раз могу не вытянуть ситуацию, залажаю и запорю. И последствия этой неудачи перечеркнут как бы не всё, чего достигли на сегодня.

— У тебя всё получится, — заулыбалась Бельчонок. — Я в тебя верю.

Из груди вырвался тяжёлый вздох.

— Если б я сам в себя верил. А что за хмырь-то хоть? — Это Фрейе. — Может и мне дашь какого-нибудь крутого имиджмейкера?

Фрейя бегло усмехнулась.

— Хуан, можешь сам с ним познакомиться. Это твой подчинённый. Из нашего, дворцового отдела по связям с общественностью, главой которого ты являешься.

— Ага, не зная ни одного его сотрудника… — мрачно потянул я.

— Но ведь ты выполняешь хоть и работу на поле PR, но другую. Всё верно, разве нет? — А это хлопнула глазами Каролина.

— Как бы да. Но я веду себя как волк-одиночка, не используя ресурсов отлаженной организации. Любая организация всегда бьёт одиночку. Мне пока везло, и, чувствую, если не возьмусь за ум — везение закончится. Я сделал почти всё, что можно сделать сам на сам. Теперь для дальнейшей борьбы придётся подключать систему. А я не умею…

Последняя фраза вырвалась как-то жалко. И всё объяснила, все мои последние треволнения. Действительно, я достиг своего потолка. Дальше нужна командная работа, к которой никто не готовил, даже просто работать в которой, в команде, никто не учил. Потому и берёт оторопь, и руки подрагивают от волнения. Пора заканчивать с мятежом, приводить страну в порядок и сваливать, оставив разгребать всё Фрейе, у которой нет мощных индивидуальных способностей, но которая умеет в командную работу. А я себе что-нибудь иное найду, где требуется очередная революция с опорой на индивидуальные способности.

— Хуан, ты научиться играть в команде, — покровительственно улыбнулась Фрейя. — Какие твои годы — тебе только-только двадцать, школу не закончил. Нельзя всё сразу, взмахом волшебной палочки.

Звучит логично, но мне бы её уверенность в самом себе.

— Кстати, мы, наконец, нашли тётю Елену, — перескочила она дальше, на следующую тему.

А вот тут я удивлённо поднял глаза, даже забыв о десерте, который запихивал в себя через силу — вкусно, но уже наелся.

— Она пряталась. — Фрейя снова покровительственно улыбнулась, правда уже не в мой адрес. — От нас.

— Она ранена, — добавила Изабелла. — И по её словам, ранили её до обидного глупо. Говорит, стало стыдно.

— А с нами не связывалась, чтобы не отвлекались. Во время боёв за дворец эвакуация была невозможна, после — опасна, а после мы сами развернулись, и она поняла, что лишняя, мы и без неё справляемся.

— У Нимфы всегда был самый трезвый взгляд на жизнь… — заметил я, задумавшись. — Но всё же помочь она могла.

— Чем? — развела руки Фрейя. — Играть в гражданскую оборону — не её. Не умеет, ничему не научит, тогда смысл? Лёжки в городе? На что они нам, если у нас под рукой собирались на тот момент сотни и тысячи вооружённых бойцов? Сеть агентов наблюдения и влияния? В городе, покрытом на девяносто процентов золочёнными атмосферными плитами? Её боевые группы? Что они в сравнении с нашими, а на территории врага — с их группами? Это диверсанты, они ничего не могут сделать с боевыми частями начиная от роты, а в городе меньше и не было.

— Я перед операцией её навещу, — вздохнул я. — Где эту сеньору сейчас черти носят?

Всё равно камень с плеч — хоть кого-то из команды королевы вернём в строй. Пусть даже ради собственной уверенности в себе, совершенно мнимой и призрачной, но иногда очень нужной. Темнят девочки? Наверное, нет. Но всего Елена им точно не сказала. Да и… Просто, по-людски хотелось посоветоваться с самым адекватным человеком из команды королевы. Не с хитромудрой Сиреной, глупо полезшей в пекло, чтоб самой себе доказать, что она лучше опекаемого ею мальчишки. Не с не желающей брать на себя ответственность свыше отмерянного Алисой (может зря я на неё так, ведь реально не всем дано быть лидерами и плевать на всех сверху; кто-то осознаёт, что не потянет, вот и не рвёт задницу на австралийский флаг, и правильно делает). Не с человеком себе на уме сеньором Серхио, всё ещё испытывающем ко мне неприязнь, да ещё полным нулём во всём, что касается войн, мехов, танков и боевой стратегии. А с той, которая хоть и била по лицу, как другие, но показала, что способна понять, поддержать, и с кем можно договориться о реальном РАВНОПРАВНОМ сотрудничестве.

По дороге в указанную девчонками больницу смотрел пересланную «золотым» подборку по конференции в Новом Орлеане. Угу, после разговора их посла со мной, который с точки зрения англосаксов разговором назвать нельзя, ибо не только не было достигнуто никаких целей, но где им даже не дали обозначит позицию для торга, их новый и.о. президента замутил международную конференцию. На территории Эстадос Юнидос — а где ещё? И близко, и нейтральное государство, и ничего при этом не решает. Хотя есть инфа от разведки, просились устроить шоу в Гаване, но император Себастьян не рискнул с нами ссориться.

Освещали конференцию — дай боже, на весь мир чуть ли не прямые трансляции, миллиарды просмотров. То есть работа на массы, на эмоции, что сразу понижает уровень мероприятия в глазах серьёзных людей. Ибо по-настоящему важные переговоры ведутся так, что о них знают только эксперты и посвящённые. А тут… Вопль о помощи, от безысходности, чтобы хоть как-то, хоть чем-то помогли.

Представлял страну на этом громогласном вопле их министр иностранных дел, сам и.о. где-то в бункере, правит тем, что осталось от страны. Готовятся к массовым бомбёжкам, а мы как минимум Ванкувер будем ровнять с землёй с орбиты — за уничтожение нашего рабочего городка. И закономерно, шеф нашего мистера Тафта поносил Венеру на чём свет стоит, пока можно. «Предательство», «террор», «целенаправленное уничтожение мирного населения» и «геноцид» — это самые литературные его эпитеты. «Разрушение инфраструктуры, которое вгонит в страну в каменный век, гибнут миллионы невинных граждан»… Слушаю, и аж смешно, блин. Кому это всё говорят, ради чего? Чел, имперцам плевать! Понимаешь это? У них по фавелам можно набрать несколько миллиардов таких же. Геноцид? А что творили бравые имперские десантники в Катанге, совсем недавно? И не только там — по всей Африке имперцы отметились, доказав, что не просто так являются потомками конкистадоров. Которые, напомню, вырезали две трети индейского населения собственного континента. Грудных детей брали за ноги, и шварк о камни! И в костёр — на утилизацию враждебной биомассы. В странах вроде Аргентины индейцев почти не осталось. Как и на Антильских островах. Так вот в Африке они то же самое творят, уже сто пятьдесят лет как. Только поэтому, из-за ненависти местных, на этом многострадальном континенте получается шкодить и у нас, и у Союза, и у русских.

И русским на Канаду плевать. Им нет резона с нами ссориться — мы скоро, если всё получится на Венере, войдём, пнув ногой дверь, в Западную Европу. Станем их соседями — их Содружество в Восточной Европе и обе Конфедерации, Северная и Южная, станут граничить не с дикими территориями под общим названием, а с мировой космической сверхдержавой, что очень не одно и то же.

И Востоку плевать. Восток у нас бедный на ресурсы, но только потому, что перенаселён — насчёт любых поставок на войну и базовые технологические цепочки им всего хватит, самодостаточны. И память у них отличная — помнят всё, что было не только сто, но и двести, и триста, и более лет назад. Вьетнам не забыл, кто убил два миллиона его сограждан в далёком двадцатом столетии, Китай не забыл, кто держал Тайвань, а после «кинул» его, повергнув в экономический шторм, в веке двадцать первом. Япония не забыла, кто обещал ядерный зонтик, но свалил, как только запахло жареным, оставив один на один на растерзание хищникам. Да, хищники были под гнётом собственных проблем и моментом не воспользовались, благодаря чему Япония всё ещё государство, а не обугленные острова в океане… А, кстати, и первыми в мире ядерное оружие кто применил, и против кого, японцы тоже помнят. Иран, Пакистан и Аравия имеют к англосаксам свои счёты. И такие мелочи, что теперь обидевшая их страна называется чуть иначе и находится севернее — для Востока ерунда. Канада идеологический и фактический наследник былой Эстадос Юнидос, и ребрендинг этого государства после гражданской войны может обмануть наивных латиносов, или чтущих традиции и договорённости русских, но никак не тёртых калачей с многовековой или даже тысячелетней историей из Азии.

Но конференция собрана, и Венеру на ней обличали, как могли. В экспансии в Африку, которая от второй планеты в миллионах километров, а значит по логике канадцев это преступление. Русским, имперцам и Союзу можно, они близко, а нам — лицо некрасивое. В агрессии в Конфедерации. Ни слова о том, что не только прокси, но и армия Конфедерации убивала венерианских работяг — само наше там нахождение — угроза. Мы, сволочи, там работали, забирая работу у местных, экономическая экспансия, всё такое. Венера — зло, венериане — исчадия ада. И, наконец, агрессия собственно в адрес Канады, ничем не спровоцированная, просто так, потому, что нам вдруг неожиданно захотелось. По результатам чего они просят у мирового сообщества помощи. Вмешаться, пока в Канаде ещё что-то можно спасти. Ибо кто знает, что в голове у неадекватов — завтра мы точно также неожиданно нападём на них.

Закономерно, выступивший имперский посол выразился осторожно, в духе: «А давайте мы сейчас всё-всё проверим, и тогда выскажемся». «А то вдруг вы врёте» не прозвучало, но подтекст все поняли.

Русские проблеяли невразумительное про договоры Республики и Королевства, что нужно провести экспертизу. Типа, а не гоните ли вы, северные друзья? Может у вас в договоре было написано, что венериане могут вмешаться, и, значит, они юридически в праве вас бомбить, а тут мы «подпишемся». Получится, незаконно «подпишемся». Сказано это было изысканным словоблудием, приводить которое сюда не могу уже потому, что запомнить такое нетренированному уху невозможно. Кому надо — посмотрите в архивах по той конференции.

Восток же выступил жёстко, представитель Австралии, которого прислали отдуваться за всех, смачно говорил, не жалея оборотов и выражений. Его узкоглазое лицо кипело от возмущения, эмоции зашкаливали. Венериане бессердечные, подлые, злые, и вообще бяки. Австралиец со всем этим согласился, увеличив количество эпитетов даже больше, чем придумал глава госдепа Канады, но… Вот только абсолютно ничего не пообещал. Просто был морально солидарен и «жёстко осудил». Кстати, что может быть важно — вспомнили свой корабль, уничтоженный нашей ПКО почти у самой Земли, за это мы отдельно каки-бяки. А сейчас, здесь, в Альфе, их сограждан убиваем — то есть вообще невменяши фашиствующие! Но в целом по тону представителя Союза видно, что они ждут, и будут ждать далее, прежде, чем на то-то решатся. Войска русских на севере, вдоль границы всех их доминант, не располагают к лишним фактическим телодвижениям, заставляют думать. Творящееся на нашей планете, а именно вышедший из под их контроля мятеж с зачисткой всех их диаспор и многолетних вложений — переосмысливать, где допущена ошибка. Но главное, нужен анализ нового гиперэнергичного руководства Венеры, что мы с Фрейей можем выкинуть, а мы определённо собрались что-то выкидывать. В такой ситуации надо думать, и крепко. А пока думают… Будут говорить. Эта конференция, или десяток следующих — они на всех и везде будут высказывать жёсткую словесную позицию. Трындеть — не мешки тягать.

В общем, Канада открыто попросила помощи у мирового сообщества. Чтобы её защитили. Но две державы из трёх обещали подумать, а третья подумала, но ничего не пообещала. Когда я спросил про перспективы вчера, не тронется ли кто умом, чтоб реально «вписаться», Фрейя отмахнулась:

— Хуан, канадцы слишком много на себя взяли. Считали себя четвёртой силой, крутой экономической сверхдержавой, с которой все только и рвутся дружить и торговать. А король оказался голый.

— Если бы они дали нам по зубам… — потянул я.

— Угу, — согласилась она. — Ибо могли. Но серьёзное сопротивление нам оказали только части быстрого реагирования из иностранцев, наёмники. Армии у Канады, способной воевать даже не со сверхдержавой типа Империи, а хотя бы с нашим небольшим экспедиционным корпусом, не было, а теперь и не будет. А раз так… Ты можешь быть очень богатым, иметь кучу технологий и прорву ресурсов. От тебя может зависеть мировая торговля другой державы, которой можно было бы сделать приставку «сверх». Но вся твоя крутизна только до момента, пока сможешь себя защитить. Если есть деньги, технологии, промышленность и влияние, но нет сильной армии, то вскоре у тебя не будет ни денег, ни технологий, ни влияния. Сейчас там, на конференции, начнётся бойкая торговля за активы Канады, которые можно оторвать, вырвав у нас из под носа. Мы не боги, и там реально много чего есть, на что можно наложить лапу и забрать под видом помощи. Но желающих влезать в это дерьмо с риском получить дубиной по кумполу по определению будет не много. В целом Новоорлеанская конференция даже полезна — они поговорят, но мы послушаем риторику и сделаем выводы. Так что забудь и не забивай голову. И подключать наш МИД для закулисных консультаций не считаю необходимым.

Ах да, забыл сказать. Кроме всего прочего мы уничтожили резервную спутниковую группировку, как бы принадлежавшую Союзу. Мы МОЖЕМ. А с теми, кто МОЖЕТ, разговаривают напрямую, а не через шавок на мутной конференции, растерявших за жалкую неделю авторитет и влияние, накопленные за две сотни лет.

— Да, представляешь, какая ирония! — усмехнулась сеньора Гарсия. Мы сидели в больничном парке — есть такая тут под госпиталем рекреация, на лавочке, в окружении ангелов, никого не подпускавших на расстояние радиусом метров в шестьдесят. — Я, супербоец, которая долго готовилась именно к такому развитию событий, кто подготовил кучу «лёжек» именно с целью сохранить структуру организации на момент боёв в городе в случае мятежа и госпереворота… У кого был в Альфе личный состав, оружие, связь и техника… Пала жертвой рядового нападения бандюков! Уркаганов! Ладно бы ещё какие-то спецы с Востока под видом диаспор, разные внедрённые диверсанты… Но пулю из огнестрела от родных венерианских бандитос…

Она тяжело вздохнула, опустила голову и покачала ею.

— Расскажи богу о своих планах, пусть посмеётся, — понимающе улыбнулся я. — Я сам не раз был в подобном дерьме. И даже как-то с похожим исходом.

— Тогда ты преследовал русского экстрасенса, — поняла она о чём я. — Которого не могли, не имели шансов не то, что арестовать, но даже обнаружить наши кадровые бойцы.

— И глупо получил иглами в грудь от человека, убившего моего преследованного. — Тяжко вздохнул — воспоминания не грели. — Ладно, соглашусь, ситуация лучше, но всё равно ирония.

— Ирония… — согласно закивала головой она.

— Чего не вернулась, как полегчало. Ты нужна нам, Елена. Ты нужна Фрейе. Ей сложно одной. Сирене лучше, но её ещё пока держат в коме. Алиса же — предательница, шарахается от дворца, как дьявол от церкви. Сеньору Серхио полегчало, взялся за работу, но он… — Я слегка скривился. — Он слишком своеобразный человек. А ей нужен кто-то, кто даст уверенность в себе. Суровый и жёсткий боец, а не тихоходная финансовая размазня.

Она думала долго, но, наконец, ответила:

— Хуан, я ждала именно этого вопроса, Хуан. И очень его боялась. — Помолчала, посмотрела куда-то в сторону. — Понимаешь, когда воспитатель учит чему-то воспитуемого, он даёт знания и проверяет навыки. И если воспитываемый показывает совсем не то, что в него вкладывали, ругает его и проводит работу над ошибками, даёт исправиться. Ты делаешь всё не так, как от тебя ждут, как тот воспитываемый. От тебя ожидают одних поступков, ты же поступаешь наперекор правильному, совсем иначе. Как не делают. Как нельзя делать, потому, что нельзя! Я злилась, пыталась пресечь такое поведение, но ни разу не вышло. В первый раз на Плацу, когда ты прошил меня очередью. Помнишь? Кстати, спасибо, что не убил.

Я кивнул — помнил тот момент, как без него. Но стыдно не было. Хорошо, что она не обижается, всё понимает — я тогда не мог по-другому.

— Ты поступил не просто нелогично, а в корне неправильно! — повысила она голос. — Но итог — добился тех целей, что ставили мы с Леей ВОПРЕКИ нашему плану. Сам, своими методами, за которые мы, воспитатели, были готовы тебя убить.

А дом Батиста? Я била тебя за подставу, ибо понимала, что это конец. Клановая война, гражданское противостояние. То, от чего мы бежали много лет. И вдруг — никакой войны, всё под контролем, и ты в дамках — снова достиг тех целей, что ставил, и что ставили тебе мы. Но поступил ты при этом совершенно обратным способом! Как так получается?

Что ей на такое ответить?

— Сирена сделала глупость, Хуан, — продолжала она. — Не обижайся на неё, эту паршивку просто обуяла злость. Она, как и я, не понимала, как так может быть, но попыталась сделать также, что-то по твоему рецепту, выйти за рамки правил. У тебя ведь получается, почему нет? Надо же попробовать?

— И получила ловушку и разгромленный купол Фишеров… — мрачно потянул я. Достали эти тётки. Столько лет, столько ума, столько опыта… И такие глупые детские ошибки.

— Даже купол устроил ты! — хмыкнула Гарсия. — Спас её, вытащил их задницы из ловушки. Она заплатила за науку, за этот урок. Что есть вещи за гранью нашего понимания, мы НЕ КОМПЕТЕНТНЫ в них, и понять никогда не сможем. Они просто есть, это ни хорошо, ни плохо, просто надо сей факт принять. И не стоит даже пытаться повторить также. Мы должны делать так, как можем, как привыкли. Как нас учили, и как сами учим следующее поколение. А там, где не понимаем, нужно не ерепениться, а уходить в сторону и давать дорогу тем, кто компетентен.

— Потому Алиса и шарахается от дворца, при этом не дезертируя, старательно исполняя свою работу, как глава ДБ? — понял я.

— Да. Она, как и Сирена, не понимает. Но видит твои цели, и что для их достижения делаешь всё НЕПРАВИЛЬНО.

— … Знаешь, — усмехнулась сеньора Гарсия, — это очень тяжело, видеть, как «косячит» твой протеже и воспитанник, как совершает глупость за глупостью, и ничего не делать. Я попыталась — двинула тебе под дых и по лицу — стало хуже. То же сразу после меня проделала Сирена — и тоже стало хуже. Алиса боится, Хуан! У неё поджилки трясутся просто узнать что ты делаешь! Ибо узнав и поняв, она совершенно точно сочтёт это неправильным. И не сможет не попытаться тебя остановить.

— Только вот что потом, Хуан? — воскликнула она. — Даже если у неё получится, потом, мать его, что? Я отдаю отчёт, я бы осаду дворца не потянула. И мобилизацию в рамках гражданской обороны — тоже, я о них бы и не подумала, что так можно. И она — то же самое. Нам остаётся только закрыть глаза и не смотреть — не видеть, как ты делаешь глупости. Чтобы не было искушения тебя притормозить… И прибить. А нам захочется.

— Прилежно при этом выполняя свою основную работу по профилю. М-да… — Я протяжно вздохнул. — Ты бы тоже пристрелила меня, поняв, что делаю глупость?

— Я могла этого захотеть, — не мигая произнесла Елена, убрав затем глаза вдаль, в сторону входа, из которого в парк спускались новые и новые пациенты в больничных робах, мы не стали перегораживать парк полностью, в том числе чтоб не привлекать внимания к отдыхавшей здесь её персоне. — А захотев, где гарантия, что я снова не сломаю тебе игру? В которой ничего не смыслю, и в итоге где ты должен победить, всё испорчу? Так что не дуйся на Алису, и не вини в трусости. Мы созванивались, и я её прекрасно поняла. Она боится тебя. И готова слушаться, подчиняться, в рамках своей компетенции, конечно же. Но пока ты во дворце, пока «рулишь» этим каменным шариком, ноги её там не будет.

— Она не ты, — усмехнулся я. — Ты нужна. Для тебя есть работа, полно работы! Так что я за тобой. Пересекаться не будем, можешь не переживать за мою сохранность от твоего игольника.

— Да я согласна в общем, — расплылась сеньора в улыбке. — Но сразу уточни, что за работа.

— Ты единственная из команды королевы, кто на ногах. И в отличие от Сирены, не представляешь ценности — ради тебя не будут устраивать мегаловушки. Мне нужен человек, кто может выйти на лидеров мятежников и устроить встречу. Понимаю, абсолютную безопасность никто не может гарантировать, тебя могут грохнуть просто из мелочного чувства мести за близких… Но ты ведь воин, и давала присягу! И кроме тебя некому. Если есть возможность разговорами спасти жизни сотен ребят на фронтах, я готов на это.

— А совсем недавно другое говорил, — усмехнулась она. — Причём на всю страну, кровожадный ты наш.

Я пожал плечами.

— Время кидать камни — время собирать камни. Взрослеем. Я повзрослел, только и всего.

— Да, ты за этот месяц сильно повзрослел, — потянула она и помолчала. — Всего месяц, Хуан. И — совсем другой человек.

Что ей на это сказать?

— Конечно, вернусь. Поехали, — облегчённо выдохнула она, а после неё про себя и я. — Соскучилась я тут по работе. Потому и на связь вышла. Сама, вы бы меня не нашли — даже не пытайся выгородить вашу службу. Тем более, что самое сложное и непознаваемое, за что захочется прикончить, вы уже сделали, осталось красиво завершить партию, и вот тут я, классический тактик, могу пригодиться.

Я расплылся в улыбке. То, о чём думал утром — командная работа. К чему сам не приспособлен. Мне сейчас нужны такие, как она и Алиса, кровно! И именно сейчас, вот что важно, а не неделю назад. Она тоже это понимает.

— Сразу говорю, я не Сирена, — оговорилась она. — И на себя никакой груз брать не буду. Только договариваться о месте и времени ваших встреч. Есть и выходы на нужных сеньоров, и компроматы на многих, и много что припасено, что может пригодиться — встречи устрою. Но решения принимать не буду от слова «совсем».

— И из игольника не грохнешь, если что-то почудится? — А сейчас я пошутил, кто не понял.

Она поняла. Пожатие плеч.

— Я ж не Сирена. Меня это не оскорбляет. А вот Лея как раз в тебя верила. Что у тебя получится. Не понимала, как и все мы, но верила. — В её голосе я почувствовал теплоту. Искреннюю. И симпатию. Через симпатию Леи, но симпатии же!

— Кстати, спасибо за Сиби! — неожиданно продолжила она, перескочив на другую тему, и теперь от теплоты в её голосе стало… Хорошо стало. — С нею я тоже связалась, у девочки всё нормально. Работает на устроенном тобой информационном фронте, всем довольна. И главное, она В БЕЗОПАСНОСТИ! — А этот фактор, кажется, был самым важным для неё. — Всегда была, всё это время, пока у нас чёрти что творится. Я бы до такого красивого ходы не додумалась, и, признаться, сразу была недовольна, когда ты её отправил к Манзони.

— Но стерпела, ничего не сказала, — усмехнулся я.

— Я не Сирена, — повторилась она. — И давно поняла, что если где-то некомпетентна, надо воспринимать спокойно, как данность. Да, приняла. Через силу, но не стала выделываться. И не жалею.

— Кстати, спасибо, что подыграл тогда, — продолжила собеседница, — когда она только приехала. Я не говорила Лее, что собираюсь привезти её в Альфу и отдать тебе. Это был разговор чисто между нами.

— Она королева, — тяжело вздохнув, парировал я. — И думает о государстве, как лучше. А государству лучше, чтобы Сиби здесь не появлялась. Я всё понял, сеньора. И заранее настроился. И выдал Лее оговорённую версию за свою, и вы меня не одёрнули и не перебили, что посчитал за хороший знак. — Затем подумал, и спросил напрямик. — Получается, вы знали, где она? Всё время её путешествия, до самого обнаружения её Фрейей?

— А ты думаешь, что у девочки в пятнадцать с агорофобией может сама собой возникнуть мысль о побеге через всю страну, и более того, что у неё может это получиться? — усмехнулась сеньора Гарсия. — Но всё же считала, с вокзала ты привезёшь её во дворец, как получишь на руки. И тоже была зла… — Снова вздох. — Но я уже всё сказала выше, не понимаю — не значит неправильно. Так что спасибо, что прикрыл и всё сделал, как надо.

— Поехали работать? — решил закругляться я, раз всё выяснили. — У меня на сегодня спецоперация, кстати, неплохо бы послушать твои комментарии по…

Глава 7

Источник власти (часть 3)

Мандраж. Колени отбивают четчётку. Взбираться на вершину сложно, выгрызая по пути метр за метром грунта. А вот с оной вершины падать — одно мгновение. Вчера ты был вседержитель всея Венеры, которого слушается и.о. королевы, позавчера фаворит пусть и больной, но королевы действующей, без и.о., а сегодня — никому не нужное ЧМО, ибо совершил самый страшный грех для представителя вершины — неверно рассчитал силы. Не вытянул. Причём самостоятельно взял высоту, которую хочешь покорить, и всем свои хотелки красиво продемонстрировал. И закономерно стал объектом насмешек, презрительно-подбадривающих комментариев: «Ну, куда он в свои двадцать лезет — молоко не обсохло!» Да, на первый взгляд, что это не конец, это поражение в битве, и «на моём веку» всё впереди. Но правда в том, что после такого, когда обсохнет, лезть вверх уже не получится. Никому не буду там интересен.

Ведь оно как кажется, пока ты не вышел в эфир — всё поправимо. Всё-всё. Ибо неудачником ты станешь только когда о твоём неуспехе УЗНАЮТ, что без эфира невозможно. Однако если я сейчас отпущу медийщиков и журналистов, если дам заднюю медиаканалам, которые предупреждены, что в эфир к ним вклинится прямая трансляция, которая будет идти незнамо сколько времени, скажу, что отменяется, что изменится? Собранный в одно место батальон мстителей вообще не проблема — просто дембельнуть их, и всё. Активных боёв в городе больше нет, и если бы не упоротые вокруг Сената, операцию пришлось бы сворачивать. Но нет, проблема никуда не денется. И я должен буду найти альтернативу. А какую её найду? Что тут можно придумать такого, чтобы это пошло в плюс королевской власти? Просто не вижу иного выхода — только масштабное включение в прямой трансляции, с разъяснением ситуации массовому зрителю, ждущего от нас, от королевской власти, чуда.

Не бывает чудес! Все чудеса — плод тяжёлой работы команд людей. Которые зашиваются, падают от усталости, но делают, чтобы потом обыватель мимолётно обратил на это внимание и сказал: «Да, тут так классно получилось? Ой, супер! Пойду дальше яичницу жрать». И это не обвинение в сторону обывателя — он такой, какой есть, и всегда таким был и будет. Мир работает так, а не иначе, мы знаем это, и должны подстраиваться под него, а не наоборот. А потому я переборю в себе приступ паники, выйду из машины и двинусь навстречу неизбежному, не пригибаясь, полностью расправив плечи — как и подобает воину и рыцарю.

— Как у вас? — подхожу к ожидающей недалеко от входа группе оперов тётушки, лопативших это дело.

— Всегда готовы! — вид у мужиков усталый, но довольный. Работа по сути закончена. Тяжёлая, нудная, планомерная. Да, сейчас будет шоу, то, ради чего всё затевалось, и от подачи будет зависеть, зря они так надрывались, или впору ордена получать. Но шоу это подача материала, а не раскопки, и висит подача не на них, а значит им всё же можно вздохнуть спокойно.

— Сеньор Лопес?

Адвокат стоял нахмуренный, но паники в нём не чувствовал. Наверное, адвокаты всегда должны такими быть.

— Я готов, Хуан. И за те деньги, что ты предложил, самого чёрта дискредитируем.

Он хотел добавить, чтобы я не нервничал, но при всех не стал. Кивнул ему с благодарностью. Дотронулся до переключателя на мочке уха:

— Жан-Поль, что у тебя?

— У меня всё готово. Хуан, дай мне сразу второй и третий выходы, точки съёма. Чтобы сразу настроил, чего далеко ходить?

Я отошёл от группы оперов и переключился на шестую линию:

— Макс, подходите.

Три человека, старая гвардия. Сам Гладиатор и двое доверенных бойцов. Из подъехавшего фургона с логотипом канала, на котором работает Лоран, выскочило трое спецов, что-то сделавших с формой парней, установивших на одежду и на шлем датчики и камеры. После чего Жан-Поль, находящийся в передвижной студии недалеко, дал команду покрутиться, затем его орлы что-то поправили, подстроили, и, наконец, нам дали добро.

— Парни, я лучше побуду нудным, но на всякий случай ещё раз предупрежу, — острастил я. — Моя охрана — ангелы во главе вон с той сеньорой, — кивок на ожидающую нас Сюзанну. — Вы — лишь точки съёма. Ходите с умным видом, трясёте оружием, которое держите в руке, но первое — ангелам не мешать и ни во что важное не лезть — они сами справятся; девочки рассчитали план защиты исходя из того, что вас нет, вы — мебель. И второе — безоговорочно слушать оператора. Куда говорит — идёте. Говорит попрыгать — прыгаете. Говорит присесть — присаживаетесь.

— Командор, не тупые, — обижено потянул Макс.

— Хуан, там всё не так плохо, и парни грамотные — мы вчера пол-вечера общались… — заступился за них голос Жан-Поля в ушах.

— Знаю. Но там, внутри, я буду в прямом эфире, и произнести вслух инфу для кого-то из вас не получится, — покачал им головой. — Настраиваемся на работу, ребят! — А это для всех.

— Есть на работу!..

— Поэт! — вызвал я техподдержку макроуровня. — Доложить готовность к отключению.

— Командор, готовность полная. Ждём сигнала.

У нас во дворце есть представители третьего управления, которые обязаны напрямую курировать все вопросы в отношении их конторы. Но дворец, как уже не раз говорил — военный объект. И все части РЭБ, находящиеся на территории, одновременно подчиняются армейскому командованию. И «трёшка» косвенно курирует эти части — не в смысле все части, а только части радиоэлектронной борьбы. Ввиду такой запутанности, чтобы не влезать в систему и не подстраивать под себя, не вникать, кто там за что отвечает, назначил представителя нашего дворцового подразделения главным — я его знаю, уверен и как в человеке, и как в специалисте, и как в офицере, а далее как они кому приказы в конторе отдают — пусть сами определяются. Сработало, машинка покатилась по нужной траектории, и палки в колёса никто не вставлял — армейские на рожон не лезут, а «трёшка» и так считалась под Веласкесами, и после взятия города под контроль даже сомневающиеся вернулись в рабочий ритм, типа предавать никто и не собирался. Мне нужна была исключительно оперативность и полнота выполнения приказов, потому такой подход с делегированием полномочий устраивал.

— Феникс, доложить готовность медийщиков о включении? — А это Этьену, который лично, с ближней братвой, занял студию главного госканала Венеры. Канал может и государственный, и откровенно лажу не гнал, поливая грязью Веласкесов и нахваливая мятежников, но и там уродов хватает — будет нехорошо, если второй исполняющий обязанности третьего ассистента испортит эфир, в нужный момент выключив что-то из оборудования. Пусть лучше парни из «Братства» побудут в студии, держа винтовки на самом виду. А «Феникс», его старый позывной — потому, что это операция не связана со школой Кандиды де Хезус, чтобы разграничить.

— Командор, студия под контролем, местные сотрудничают, проблем не вижу, — доложился наёмник. — Готовность полная, жду сигнала.

Слава богу. Только на этом фронте нам проблем не хватало. Главред ёжился, когда я его позавчера обрадовал прямым эфиром. Лопотал что-то об оплаченном времени, рекламе, согласованной программой… Успокоился только когда я его спросил:

— Вы давно с мятежниками сотрудничаете?

— К-как сотрудничаю? Я ни с кем не сотрудничаю!

— Как нет? В стране гражданская война, поддерживаемая силами Союза. Патриоты воюют с продавшимися. И вы «топите» за продавшихся, бьёте патриотам в спину. Мне отдать приказ «двушке» вас допросить с пристрастием?

— Н-но позвольне, сеньор Шимановский! Ничего нигде я не бью, я…

— Тогда какого в момент проведения боевых действий выделываешься? Какое нахрен оплаченное время, когда война? В подвал императорской гвардии захотел, урод?

— Нет-нет, вы не так поняли, сеньор! Я просто… Высказываю мнение… Опасение. Я нахожусь под двойным гнётом, ещё и со стороны рекламодателей. Это большой бизнес, и бизнес суровый. Но когда война, о каких деньгах может идти речь, верно?..

В общем, решил с этим хитромудрым не жестить — среди остального дерьма он выделяется честностью и лояльностью, пусть это всего лишь менее вонючее дерьмо. Но группа Этьена пусть побудет во время прямого включения там. Причём лично Француза озадачил, как человека, способного отдавать в случае чего сложные для остальных команды. Ибо как я и сказал при найме, королева наняла меня, я его, а он, как командир, привёл остальных. Любые иные отдающие приказы личности пусть летят на Макемаке.

— Хорошо. — Отключился от всех, тяжело вздохнул. Проговорил про себя текст молитвы, активировал общую линию:

— Командор — всем! Начинаем. Поэт, глуши все линии, кроме согласованной.

— Есть глушить! — бодрый голос радиоэлектронщика… После которого мой навигатор отчитался, что работает в автономном режиме.

— Поэт, подавление работает. Меня слышно?

— Слышно, Командор. — Голос довольный.

— Оператор, ответь Командору. Как оборудование?

— Командор, — голос Жан-Поля, — вроде всё в норме. Много чего погасло из дополнительного, но ваши линии все работают.

— Студия, ответьте Командору. Как ситуация с сигналом?

— Командор, ситуация в норме. Сигнал получаем. — Незнакомый голос из студии медиаканала.

— Полная готовность к подключению после тестов.

— Есть готовность после тестов.

Затем мы с парнями тётушки настроили каналы связи друг с другом и с Жан-Полем. Без неприятностей не обошлось — моя линия работала хорошо, но их каланы почему-то заглушились. Пришлось подключать Поэта и всё перенастраивать.

Отключили от внешнего мира целый купол? Ничего, потерпят. Война же, там парни умирали недалеко отсюда. А им всего лишь сигнал из внешнего мира оборвали. Кстати, при королеве для этого, для заглушения районов города, пришлось спецоперацию организовывать, перебрасывать в столицу оборудование. Сейчас перебрасывать много не понадобилось — все части РЭБ были под рукой, многие даже вошли в Альфу. Королева готовила перехват Белого более недели, мы — два дня. Во время войны, при централизации командования многие вещи решаются куда быстрее. Ну что ж, о лирике достаточно — вздрогнули.

— Всем привет, меня зовут Хуан, я — временно исполняющий обязанности директора по связям с общественностью клана Веласкес. — Вот, только начал говорить — и волнение само прекратилось. Наоборот, пришла уверенность в себе и своих силах. Алилуйя! — Знаю, вы негодуете, что только-только восстановленное вещание СМИ оборвалось, и вы будете лицезреть мою тушку на всех-всех официальных каналах и частотах… Но, сеньоры, поверьте, я точно также рад вас видеть, как и вы меня. — Выдавить лёгкую улыбку, типа шутка. — Но ситуация в стране складывается настолько… Впечатляющая, что у нас нет выбора, кроме как провести разъяснительную работу с вами, с населением и избирателями. Со ВСЕМ населением и ВСЕМИ избирателями, чтобы потом не возникало вопросов, когда ситуация взорвётся и дерьмо потечёт из всех щелей нашего общества, снова его раскалывая и вызывая новые социальные катаклизмы. Но, наверное, давайте о проблеме не сразу, постепенно.

Обернулся на сто восемьдесят градусов, камера — отображающая эфир иконка внизу под глазом — показала, что Жан-Поль надвинул изображение здания, у которого мы стояли.

— Как видите, мы сейчас находимся возле главного управления департамента миграционной политики. Святая святых места, в котором принимают решения о разрешении или запрете на въезд в страну иностранцев, где выдают разрешения на жительство и рассматривают запросы на подданство. Так получилось, что именно эта контора «накосячила», легализовав на планете уйму граждан с низкой социальной ответственностью, и я имею в виду наймитов вражеских разведок под этим словом. Иностранных диверсантов. Которые вышли из спячки и ударили по нам, взяв оружие у местных, наших, венерианских кланов-предателей.

Снова обернуться на камеру, операторы навели на меня крупный план.

— Сейчас вся страна ждёт от нас, от Веласкесов, коих я представляю, что они надают проштрафившимся чиновникам из миграционной службы по щам, кого-то посадим, кого-то выгоним с позором… И все заживут долго и счастливо. Ведь это же счастье, когда виновные наказаны, правда? И королева такая крутая, как она может не наказать негодяев? Вы же голосуете за неё, в лице партии монархистов — благодаря вам у неё голоса в Сенате, свои люди в ключевых министерствах, она же не может не наказать откровенных предателей! Вот как раз сейчас мы с вами увидим, как это происходит «изнутри», какие у кого реальные возможности, и какие перспективы у всех этих собранных воедино уголовных дел. Пошли! — Это Максу и парням. Ангелы последуют за нами, но впереди пацаны — как точки съёма информации.

Операция «Источник власти» началась.

* * *

Здание предварительно было взято под контроль Сто двадцать пятым. И хотя на данный момент его бойцы рассосались по территории и в кадр не попали, охрана «не жужжала», сразу нас всех пропустила. Шли степенно, вразвалочку, но без проволочек — зрителя нужно успеть удержать. Слишком долгая экспозиция приведёт к тому, что он просто отключится и пойдёт заниматься своими делами. Потому вразвалочку мы шли для вида, на самом деле преодолели большое расстояние очень быстро.

У меня было кому отдавать приказы — всё же сценарий действа ночью написать сподобились. Основную работу навалил на следаков Тётушки, они и начали отдавать местным указания, кого и куда, в какую допросную, привести.

Допросные были небольшими, со всем нашим коллективом там людно и тесно, потому ангелов пришлось оставить за бортом, снаружи. Главные действующие лица — три следака, двое бойцов Макса (два из трёх были рядом, один всегда где-то на подхвате, контроль подхода). Плюс я. И получалась толпа.

Как когда-то мы начали свой первый массовый концерт с хитов, так и сейчас не стали растягивать, первых пригласили бонз. С тех, кто реально замазан, отдавал приказы, подписывал. Нет-нет, в этом здании не было тех, кто осознанно шёл на преступления, зная, что ввозит в страну террористов или диверсантов. Но о незаконности своих действий, что подписывают документ тем, кто стопроцентно в стране не должен оказаться, все знали стопроцентно, и этим мы их кололи на камеру.

— … Да не знал я, что они такое! Не знал! Их, вон, тысячи! Каждый месяц их несколько тысяч! И все одинаковы. Где на них написано, что они проходили обучение в школе диверсантов? Этим «двушка» должна заниматься!

— То есть свой косяк скидываешь на чужую контору, — ехидно скалился следак. — Думаешь, такой умный, их подставишь, сам отмажешься?

— Да не отмазываюсь! Вы правы, у вас на руках факты — подписывал. Так я много таких подписывал. Каюсь. И раскаиваюсь. И готов наказание нести. Но наказание за административку, а не госизмену!..

Примерно так. С одной стороны ни о чём, с другой — для затравки для зрителя, чтобы было понятно, с кем имеем дело.

Первые двадцать минут в допрос я не вмешивался — надо было дать парням разогреться. Опасность, что экспозиция с неинтересной картинкой, затянется, оставалась, но пришлось идти на риск. Надо дать поданным зрителю мыслям настояться, как хорошему вину. Наконец, когда разговор зашёл на второй круг, выдвинулся вперёд:

— Сеньор, скажите, вы готовы подписать чистосердечку? С перечислением всех сумм и расчётных счетов, куда были отправлены полученные за ваши преступления деньги?

— Нет, что значит чистосердечку? Я и так говорю как есть, не скрываю. Виновен! И говорю, в чём.

— В отдельном преступлении. А я говорю о покаянии за десять последних лет службы. Сколько тысяч мигрантов прошло через вас? Скольких вы легализовали, дав вид на жительство, хотя им не светило?

— Я не…

— Вы тут такой правильный, раскаяние на лице… Покаяние на словах… Сеньор Лопес, разъясните городу и миру позицию данного индивида, почему он такой смелый, и даже в штаны не наложил от страха, что сидеть ему — не пересидеть.

Адвокат пока тоже стоял в стороне всё это время, наблюдал. Но, наконец, его выход.

— Всё очень просто, дорогие зрители, — сразу к аудитории, минуя меня, обратился он. — Понимаете, наша система правопорядка и процессуальная система устроены так, что показание само по себе не так уж и важно. — Он криво усмехнулся. — Я — адвокат Лопес, адвокатская лицензия номер… И я сам проделывал в практике много раз то, что хочет провернуть этот сеньор. А сеньор наверняка хочет следующего. А именно…

Далее он поведал об экспертизе. О подтверждении правильности слов. О давлении следствия с целью получения показаний, как их можно зафиксировать и запустить тему в оборот. О том, что одна единственная подпись, не поставленная, или поставленная не там, нивелирует очень важные и ответственные показания и обесценивает важные улики. И что своих людей у сеньоров инспекторов в органах правопорядка просто по логике не может быть мало.

— Конечно, всё это сработает не сразу — очень не сразу! — оговорился адвокат, повысив голос. — Для того, чтобы пройти все эти круги ада и обесценить работу следствия, нужны не просто месяцы, а минимум полгода. А скорее год. Но ведь посмотрите на ситуацию в городе вокруг — люди злы. Сейчас они не простят, если кого-то из сеньоров освободят из зала суда. Сейчас задача опытных адвокатов у наших доблестных служащих департамента миграционной политики наоборот, затянуть рассмотрение, и только месяцев через шесть начать подключать ствольную и реактивную артиллерию с экспертизами. Чтобы сработало всё тогда, когда пар из носика у народа выйдет, когда эмоции схлынут, и люди уже не пойдут на баррикады при освобождении их клиентов, то есть сидящих сегодня перед нами виновных сеньоров.

— Какие есть способы затянуть рассмотрение?

— Вообще у каждого моего коллеги свой арсенал из методов. Мне нравятся следующие…

Приводить перлы юридической казуистики не буду — я их банально не запомнил. В одном убедился, что знал и до этого — адвокаты — страшные люди! Вообще все профессиональные юристы страшные, но адвокаты — особая каста, дьяволы во плоти.

Следующий обвиняемый. Ввиду того, что вступление обыграли на первом, с этим церемонились меньше. Пара вопросов — кто и как. Затем озвучили материалы из его дела. Отрицание. Здорово. Личное отношение к роизошедшему. Закономерно, «не виноватая я, он сам пришёл». Подключается адвокат — обрисовывает ходы и шаги защиты будущего уголовного дела. Недоумённый взгляд проштрафившегося чиновника с меня, на следаков, на адвоката. Сеньор Лопес только что на всю страну, возможно, озвучил стратегию адвокатов этого хмыря, которая как бы… Не для огласки.

— Какие перспективы дела? — завершил опрос я.

— Если честно, посидеть сеньору придётся, — скривился сеньор Лопес. — Но не более двух лет. Год-полтора из которых будет идти рассмотрение и суд. Впрочем, если суд решит, что сеньор не особо-то и виновен, он может и не сидеть, но сейчас в инфополе такое давление — не факт, что они на это пойдут. Но перспективы есть.

— Даже у этого хмыря, пойманного за руку? — зло сощурился я.

— Ох, Хуан! — покачал адвокат головой. — У моих коллег в практике были такие случаи, когда выпускали в зале суда при целой куче улик. Но нет, я всё же думаю, что ни один судья не поведётся пойти на настолько серьёзное нарушение после той шумихи, что за окном. Но повторюсь, моя оценка — максимум два года общего.

— Из пятнадцати, что сеньору светят, — уточнил я.

— Светят только в глубокой теории! — поправил он. — Я бы не взялся спорить даже о «десятке». Даже без поправки на шум вокруг.

— Хорошо. Сеньоры, давайте следующего.

Третий немного струхнул. Его кололи, плыл. Но судя по тому, что озвучивали следаки, там шлейф был посерьёзнее легализации нескольких сотен гастеров, не имеющих право ступать на землю Венеры. А сам сеньор, наоборот, трусоватый.

— Кто «крышует» вас? — не выдержав, вклинился я в допрос, игру парней в хороших и плохих гвардейцев.

— Что, простите? — не понял подследственный, и я, вообще-то, к нему пока ни разу не обратился. Он меня до этого вопроса предметом мебели воспринимал.

— Я говорю, вся эта схема затрещит по швам при первом дуновении ветерка. Но она не трещит. Кто вас крышует?

— Не понимаю о чём вы.

Палец к мочке уха.

— Сюзанна.

И жест парням — всё под контролем, так надо. Мы оговаривали возможность изменений в сценарии, специально оставил лазейку на случай непредвиденных мыслей. Я ж всё же силён не в игре по сценарию, а в импровизации — нельзя было не сделать закладку.

Ангел вошла. Вся такая красивая, и парни повернулись на неё — Жан-Поль дал команду снять крупным планом.

— Сеньор не понимает, о чём его спрашивают, — это я своему Церберу. — Попробуй объясни ты. Пока помягче, без членовредительства.

Объяснила. Ор. Мат. Со слезами на глазах. Вывихнутое плечо и выбитый сустав — это больно, но вообще не критично! Пальцы в раскоряку под большими углами — а это ещё и смотрится эффектно. Хотя безопасно, вправят.

— Сеньор понял, о чём его спрашивают? — холодным голосом поинтересовался я.

— Ортис! Мартин Ортис! Придурок мелкий, кто ж ещё может быть нашей крышей! Только мэрия!

Отис… Департамент строительства столичного округа. Сам из аристо, со связями. И уверен, что это только верхушка айсберга, малая видимая часть.

— И некоторые члены правительства, да? — хищно улыбнулся я, вспоминая графы на схеме со связями названного сеньора и его семьи.

— Разумеется! Как иначе. Не надо меня ломать, я и так всё скажу! Вы идиоты! Вы все идиоты! Вы думаете, это мы такие плохие, ввозим этих уродов, потому, что нам денег хочется? Это бизнес! Крупный бизнес! Это кланы! Которым нужны рабы для своих производств и строительных фирм. Мы — винтики в ИХ механизме, уберёте нас — на наше место придут другие! Какой же ты идиот, Веласкес.

— Имена! — Я был холоден внешне, но, каюсь, от его слов повело. Хотя казалось бы, ничего нового не услышал.

— Чьи имена?

— Кланов. Названия фирм.

— Да их… Легион! — фыркнул сеньор. По моему жесту Сюзанна отошла. — Вся первая двадцатка. Включая твоего будущего тестя Феррейра. Ортега, Абанкуэйро, Манзони. Торрес. Васкес. Бастиста. Монтеро. Ах да, ещё Сообщество — им тоже нужно мясо для своих дел. Всякие низкопошибные бордели для извращенцев заполнить, дурь толкать, или обслуга туризма. И ещё кто — я не в курсе, чем у нас Сообщество барыжит, это к донам хефе. У нас не просто железная крыша — она непотопляемая! Ну, перевешаете вы конкретно нас, дальше что, Веласкес? Что изменится?

— Я напоминаю, что с точки зрения закона, данные показания нельзя использовать для предъявления обвинения, так как получены силовым путём под давлением, — а это вернул на грешную землю и Лопес. «Под давлением». Сейчас прокатит, мне ничего не будет, а вообще пытки на всё страну…

Хотя, к чёрту! Не боялся я пыток на камеру. Иногда продемонстрировать их просто надо. Для имиджа. Что можем. Но, впрочем, и увлекаться не стоит.

— Давайте следующего.

Далее мы долго не задерживались. Несколько вопросов, после в лоб — раскрытие стратегии защиты в контексте дела, в зависимости от улик и доказательств вины, с перспективами, кто сколько может отсидеть. В лицо, на камеру, под обалдевшие лица подследственных. Передача затягивалась, пора было закругляться, да и проработанные дела подходили к концу — ни у кого не хватит ресурсов проработать ВСЕ дела. Следаки тётушки выбрали из массива те, по которым можно было дать прогноз, только и всего.

— Назови спонсоров… — периодически встревал я. Для разнообразия.

— Назови номера счетов на Земле. Где держишь деньги? Ты ж не дурак, хранить в золоте?

Это были выпады «в молоко», но они были нужны для картинки. Наконец, подследственные закончились. Теперь самое сложное.

Пауза. Мы одни, только наша группа. Камеры на меня — надо озвучить промежуточный итог.

— Итак, сеньоры, коротко о перспективах, — начал я. — Департамент?

— В целом если мы возьмёмся за дело серьёзно, сможем посадить любого из них лет на десять пятнадцать, — начал один из безопасников.

— В среднем от семи до двенадцати, — скорректировал данные другой. И первый согласился.

— Да. Все дела будут индивидуальны, и трудно заранее сказать, кому сколько дадут. Вот только, Хуан, департамент не будет вести дела ВСЕХ проштрафившихся. Только самых важных.

— Только «шишек» и «боссов», — усмехнулся я.

— Такова наша специализация, — поддержал усмешку третий. — Мы — стражи безопасности государства, а не гвардия, а тут уже её уровень. Департамент всегда только по «крупняку» работает. Но и тут скажу честно, по опыту, не все дела удастся завершить удачно. Найдутся те, кто, как ты говоришь, растянет дела на два года, и выйдет по краткосрочной программе.

— Такие у нас законы, Хуан, — пожал плечами второй, как бы оправдываясь. — Не мы это придумали, мы всего лишь сторожевые псы на страже. Длинна цепи цербера задаётся Сенатом, принимающим законы. И они вот такие.

— Сеньор адвокат?

Сеньор Лопес картинно, на камеру, прокашлялся.

— Я работаю по ту сторону фронта, но в данный момент выступаю как человек. Горожанин. Венерианин. Каких, горожан-венериан, только что, из-за работы этих сеньоров, пострадало очень много. И меня будет оскорблять отсутствие наказания у людей, которые косвенно, но сделали возможным сегодняшние погромы со смертями. Однако как адвокат соглашусь, мои коллеги будут выкручивать дела так, что они развалятся. Мы сейчас говорили много о методах, о тратегии защиты каждого из подследственных, но ничего не сказали об административном ресурсе этих сеньоров. А он огромен — на такие «блатные» должности, как у них, абы кто не попадает. У них по определению не может быть связей!

— Впрочем, — оговорился он, — мой прогноз — чтобы успокоить народ, в жертву будет принесено какое-то количество виновных инспекторов, которых будут жёстко топить, и впаяют на полную катушку. Может даже кого-то, особо одиозного, расстреляют. Кто это будет — под вопросом, но сомневаюсь, что это будет кто-то из аристократии, или на самом деле важный и ценный.

— Называется, «найти паровоза», — усмехнулся я.

— Именно так, — кивнул сеньор. — Сейчас есть из кого выбирать. Так что шум недовольства будет задавлен кровью некоторых, остальных же будут тянуть во времени, пока не станет возможным их наказать «на минималках». А потом выход на свободу, билет на Землю и домик в Бразилии на полученные ранее откаты и «заносы».

— В процентном отношении что скажете? Какое количество сделают козлами отпущения? Скольких будут тянуть?

Пожатие плеч.

— Да кто ж его знает, Хуан. Тут много факторов. Мы можем дать прогноз, как они поступят, но вот соотношение — уже не мой уровень. Я адвокат, а не политик.

— Но главное, наши законы позволяют выпустить их. Так? — самая важная мысль всего этого словоблудия. Итог только что проделанного.

Снова тяжёлый картинный вздох. «Я объясняю банальщину, что все и так знают».

— Хуан, наши законы писались чиновниками и для чиновников. Более того, чиновниками на службе аристократии, кланов, соответственно, для того, чтобы оные кланы могли уйти от ответственности в случае чего, и вывести из под удара своих ценных сотрудников. Они такие, какие есть. Других у нас нет. И если пользоваться только легальными и законными методами, без рукоприкладства, перспективы у вас дрянные. — Под «нас» он имел в виду следствие в принципе, и клан Веласкес в частности. — Несмотря на прогремевшие бои в городе, и что замазана куча людей, этому поспособствовавших.

— А с рукоприкладством? — теперь усмехнулся я.

— Тут тоже не мой уровень, — Снова покачал головой. — Я работаю исключительно в правовом поле. — Адвокат скрестил руки на груди, как бы открещиваясь от всего незаконного, на чём я как раз и специализируюсь.

— Камеру на меня, — просил я, повернулся к одному из бойцов Макса. — Уважаемые зрители, сеньор адвокат и сеньоры следователи из департамента безопасности разложили ситуацию по полочкам в прямом эфире. С номером статей, пунктов и параграфов, с описанием процедур и схем, как это делается. Ибо ничег нового не придумано — всё уже существовало до нас, просто грех не пользоваться этим. И вывод — нас, конечно, есть законы. И они — вот такие. Сейчас я, как безбашенный чёрт, не находящийся на госслужбе, могу напинать отдельных подонков, и даже собственноручно, как полномочный представитель главы государства, кого-то кончить. Но вот к делу пришить их показания не смогу, и официально на долгий срок засадить… Разве только некоторых, под личным контролем. И подчеркну, это я — фрилансер на службе у Веласкесов, частное лицо, который ничем никому не обязан. А теперь подумайте, что может сделать связанная законами и договорами с сильными мира сего по рукам и ногам королева? Что может клан Веласкес? — развёл в стороны руками.

— Ничего! — воскликнул самому себе в ответ. — Но она же должна попытаться? Хотя бы попробовать? И она попробует… И получит обвинение в насилии. В превышении полномочий, в применении незаконных методов допроса. И молоденькие наивные девочки и мальчики снова соберутся у Сената, чтобы показать всем, как они хотят жить в республике, а дрянная королева — глупый и опасный пережиток прошлого. Понимаете, почему эта трансляция в прямом эфире?

— У нас совсем недавно был гражданский конфликт, пусть и с иной тематикой, — снова продолжил я после паузы. — И лично ваш покорный слуга махал кулаками на улице Южного Форта. Как и герои этой прославленной крепости, мы тогда выстояли, но погибло много хороших ребят, с обеих сторон! — последнюю фразу интонационно выделил, не время поднимать ещё и национальную тему. — И я не хочу, чтобы в стране вновь вспыхнуло. Ибо те, кто выпускает мальчиков и девочек скакать у Сената, и те, что даёт королеве по рукам, мешая ей выполнять свою работу, стоять на страже простых людей… Это одни и те же люди, уважаемые сеньоры зрители! Протестуны против монархии, укоряющие королеву, на самом деле выступают за ещё большее расширение прав моральных уродов — хапуг во власти, и протестуют против единственного механизма, который в теории может навести порядок в этой бардачине. Но это ещё не конец включения, у нас осталось ещё одно интервью. Не переключайтесь. Сеньоры… — кивнул своим.

Итак, в допросную ввели последнего на сегодняшний день подследственного. Собственно министра… Пардон, главу службы миграционного контроля, но это министерский ранг.

Посадили. Я выдержал секунд двадцать и дал жестом знать — всё, работаем по плану, выходите. Все послушались. Даже парни Макса — им пришлось продублировать приказ отдельно.

Вальяжно, стараясь выглядеть удручённым, но храбрящимся, подошёл к сеньору, придвинул стул и сел напротив. Жест в пространство, условленный знак. Голос Жан-Поля в ответ в ухе:

— Да-да, видно хорошо, ты в эфире. Звук отличный.

Супер. Кивать в ответ не надо.

— Ну хорошо, ты победил, — произнёс я для собеседника. — У меня не получится прижучить вашу контору.

Тяжёлый взгляд в ответ. Сеньор глава размышлял. Не старый, не более сорока, может сорок пять. Погоны полковника гражданской службы — не путать с военной, в армии ему и взвод не доверят. Но хватка чувствовалась. Зубр! Бизон! Думал, в чём подстава. Я б тоже так себя вёл, и боялся бы того же, особенно, понимая, кто против меня играет. Молчание затянулось, продолжаю:

— Я могу тут к чертям всё разнести! А вас всех, гнид, к стенке, и иглы в затылок. Я МОГУ!!! — прорычал я, выдавливая из себя рёв. — И главное, у меня на это лицензия. Индульгенция. Разрешение от монарха. На ваш отстрел.

— И. о. монарха, — поправил он, это первые его слова. — Но да, всё верно. Она победила, и теперь она — легитимный глава государства, так что приставки и дополнения не существенны.

— Вот-вот. Победила. — Откинулся на спинку стула. — И знаешь, принято решение о конфискации всей собственности участников мятежа. И утилизации всех их семей, кто старше тринадцати лет. Кроме Ирэн Сантос — её жизнь была выкуплена, договорняк наших специальных служб, а мы чтим договорённости. Мы все такие крутые на коне, город кишит НАШИМИ войсками. Вставшими под наши знамёна добровольцами, которых позвали МЫ. Но при этом если я трону вас… Через полгода-год начнутся необратимые последствия. Те кланы, кто не участвовал в мятеже, поднимут голову, и будут настроены крайне решительно против правящей династии. И соберут под уже свои знамёна всех недовольных монархией, а их немало. Не говоря о разных нациках, которых мы мочили этой весной. И огромный бюрократический аппарат королевства мгновенно встанет на их сторону — просто потому, что я нарушу главный принцип его существования, уничтожу вас без ОБОСНУЯ. Любого можно уничтожить, посадить, выгнать, но только в рамках определённой процедуры, правила которой все знают, которые нерушимы. Мятежники совершили глупость — вышли за рамки оных правил, и теперь мы их грохнем в рамках ими же созданного внепроцедурного беспредела. Но вот вы открыто ни на чью сторону не вставали, страну не предавали, против королевы или её дочери не выступали — вас не за что кошмарить по-жёсткому. Вы всего лишь… Брали взятки! Да, от того, за что вы их взяли, пострадали десятки тысяч, убиты тысячи, но в рамках процедуры вы НЕ ДЕЛАЛИ ничего эдакого, архизлостного, вроде измены Родине. А значит и к стенке вас нельзя.

Криво ему улыбнулся, сам внутри чувствуя бессилие — так надо, иначе он не поверит. Я не должен КАЗАТЬСЯ, я должен БЫТЬ, в данном случае бессильным и разочаровавшимся, опустившим руки.

— При этом перспективы всех ваших дел — туманные. Кого-то, конечно, сольёте, кто-то посидит, но не очень долго. Но в остальном вы все, через, скажем, года три, будете цвести и пахнуть. В отличие от убитых людей в городе, которых не вернёшь. Вот я и говорю, признаю, я проиграл! Замахнулся на то, что простому пацану оказалось не под силу!

— А я тебе зачем? — одними кончиками губ улыбнулся собеседник. — Мне зачем всё это говоришь? — Окинул ладонью вокруг.

— Да вот думаю грохнуть тебя, — снова совершенно искренне произнёс я. — Хотя бы тебя одного. Ничего не решу, но на душе станет легче — хоть немного мир от дерьма избавлю.

Понимающую покровительственную улыбку с его губ сдуло ветром. Ибо он снова почувствовал, что не вру. Но к его достоинству, сеньор министр не растерялся, не впал в панику, а продолжил, холодно мысля, выстраивать защиту через риторику:

— Тебе станет легче от моей смерти?

— Нет, — качнул я головой. — Но мне всего двадцать. И те исполнились на днях, пара недель как. Я — юноша, обуреваемый гормонами. И как юноше, мне надо совершить что-то эдакое, чтобы просто в зеркало смотреться потом без боли и кривой ухмылки.

— Понимаю, — хмыкнул он. Боится, да. Всё же боится. Тоже его чувствую. Но, сука такая, держится! Достойный противник, я очень сильно его зауважал. — Но только ты правильно сказал, моя смерть ничего не даст. Кроме сиюминутного облегчения.

— Да ладно! — усмехнулся я. — А вдруг? Королевам, как я понял, нужен личный цепной цербер. Делающий грязную работу. Кланы выступят единым фронтом, если я грохну ВСЕХ. Но если одного тебя — твой последователь… Кто займёт твоё место, он будет в курсе, что и с ним так может быть. И будет осторожнее. Так что может как раз это — выход?

— И даже это ничего это не решит, — покачал он головой. — Сейчас ты на коне, сейчас вы победили — тебе многое сойдёт с рук. Как ты сказал, лицензия. Завтра такой лицензии королеве, кто там будет тогда королевой, никто не даст. Просто кто-то захочет убрать тебя, и оной королеве выкатят пусть мягкий, но ультиматум о твоём отлёте в район Миранды или Тритона. Ты не думай, я боюсь умирать, и готов уговаривать тебя пощадить жизнь… Но всё же лучше будет достучаться до тебя без унижений и подхалимажа — Хуан, ты ведь Хуан? — Мой кивок. — Это ничего не даст.

Поверил. Поплыл. Углубляем эффект растерянности юнца, чтобы сеньор снова поуламывал, приводя аргументы. Они, Повелители Вселенной, это любят.

— Не понимаю, как так получилось, что власть королевы! Монарха! — с энергией начал причитать я. — Потомка той, кто стоял во главе этого глобального проекта, я имею в виду имперского проекта освоения планеты с последующей независимостью. Власть потомка человека, вставшего у истоков Независимости! Чьей семье планета и была изначально передана, для кого и предназначена… Как так могло случиться, что пра-пра-сколько там раз-правнучка ХОЗЯЙКИ Венеры потеряла всё, и ничего не может на собственной планете? В собственном наследственном уделе? Ответь мне, раз уж мы заговорили о разочарованиях.

— Нас пишут?

Пожал плечами.

— Конечно. Но на самом деле у меня фиаско. Я потерпел поражение. Не знаю, будет ли смысл выкладывать всё это в сеть, или ограничиться тихим позором. Потом решу.

Сеньор кивнул — объяснение устроило, правдивое.

— Королева всегда была фикцией, — усмехнулся он. — Или скорее функцией. Чужой функцией, обеспечивающей чужую власть. Принцессе Веласкес передали планету во владение, но только в рамках имперского проекта усиления власти отца, а затем брата. А после переворота и Независимости… Ты сам на всю страну рассказывал, как кланы первую королеву поимели, ещё даже не наши, а имперские. Пока её дочка Джинни не развязала с имперцами войну. Я смотрел твои выступления.

А вот это приятно. Нет, я его всё равно грохну, à la guerre comme à la guerre, но всё равно приятно, что тебя знают и слушают.

— Власть на Венере всегда контролировали кланы. Контролируют они её и сейчас, — продолжил он. — Им нужны мигранты — они будут ввозить мигрантов. Сольют нас? Значит сольют. Будет обидно… Для меня и моих сотрудников. Но те, кто придёт на наше место, будут делать то же самое, Хуан! И никакая королева не в состоянии что-то изменить.

— Но ведь её привели к власти, я про Аделину Первую, люди! Простые шахтёры! С оружием в руках! А значит передали механизм реальной власти. Люди с оружием — это сила. Винтовка рождает власть, говорили в древности.

— Привели, дальше что? — Насмешка во взгляде. — Хуан, как там тебя, не могу выговорить твою фамилию. Да, винтовка рождает власть. Но её она только рождает! А вот поддерживает и удерживает отнюдь не винтовка. А экономика, экономические интересы. Кому на Венере принадлежит экономика? Кланам. И для того, чтобы управлять страной без такого атавизма, как избранница народа и её представительница, кланы создали мощный бюрократический аппарат. Армию верных им чиновников. И далее уже чиновники начинают работать на усиление позиций своих патронов. Шахтёры дали королеве реальную власть? Нет, не надо её забирать СРАЗУ. Но кто мешает это делать постепенно, шаг за шагом? Вначале вроде бы логичные и закономерные ограничения здесь. Потом вот тут. Затем тут. Потом вот тут и тут — ограничения для её дочери. А там — для внучки. А ещё, чтобы чиновничья армия не могла пострадать от действий одиозного полномочного монстра, попутно принимаются такие законы, с помощью которых можно вывести свою ценную креатуру из под удара. Из под любого прямого удара, кроме, разве, измены Родине! Так работает Система, Хуан. Убьёшь меня — не изменится ровным счётом ничего. Убьёшь всех моих сотрудников, кто годится для козла отпущения — снова вы ничего не получите. Потому, что сам механизм регулирования обществом власти, сместился, и работает вот так, а не как хочется. Атавизм королевская власть в двадцать пятом веке, нет — не берусь судить, но против исторических тенденций не попрёшь, а они говорят, что сила за кланами. Сила за Республикой.

— Теми кланами, кто легко предал собственное государство, убивал собственных рабочих для достижения политических целей — потому, что люди для них всего лишь ещё один, даже не самый важный ресурс?

— Такова жизнь, не я её придумал, — развёл руками сеньор. — С историческими тенденциями можно спорить, можно локально, на время откатывать назад, но они всё равно рано или поздно победят.

— А люди что? — усмехнулся я. — Вчера шахтёры привели к власти её пра-пра-прабабку, почему завтра им не вернуть как было, и не привести к власти её пра-пра-правнучку? По проторенной дорожке?

— Хуан, не смеши меня! — Сеньор хрипло рассмеялся. — Кто пойдёт воевать против кланов? ЭТИ?

«Эти» было брошено с таким презрением, что мне стало не по себе от неуважения к нашему народу. Это всё же мой народ, и я его представитель. Это уже личное, наверное. Додавлю гадину! Уничтожу собственными руками!

— А что не так с «этими»? — сдерживаясь, спросил я.

— Они — ни на что не способное быдло! — засверкал глазами сеньор глава департамента, подаваясь вперёд. — Когда-то, на заре освоения Венеры, каждый третий из них был пассионарием. Они осваивали суровую планету, сражались на ней с жестокой природой и атмосферой за выживание. Это были Люди с большой буквы! Человечища! Но прошли десятилетия, и их потомки, изнежились, превратились в стадо. Нас много миллионов! Миллионов, Хуан! А этих чёртовых мигрантов… Ну, не знаю, сотни тысяч. Может, миллиона два.

— Или пять, — поправил я.

— Как считать, — пожал он плечами. — Но почему-то никто не громит их гетто, расположившиеся по соседству, во вчера ещё спокойных районах. Никто не ставит их на место, когда борзеют. Не наказывает, когда эти отродья избивают и убивают наших — гварды за такие же взятки, какие вменяешь нам, выпускают их, иногда даже не доводя дело до суда. Никто не объясняет им, что они задержались на этой планете, Хуан! Нет пассионариев! Нет воли сражаться и отстаивать себя и свой мир!

— Мы берём взятки и легализуем их? — продолжил сеньор с жаром — его тоже повело. — А чего б не легализовывать тех, кто никому не мешает, чьё присутствие всех устраивает? У меня есть счета на Земле, есть домик в Мату-Гроссу. Не самая лучшая провинция для жизни, не у моря, но там всё равно свежий воздух, атмосфера и солнце. Почему я не могу выбрать домик в Мату-Гроссу, если ЭТИ сами не хотят постоять за себя? А раз они не хотят, значит это историческая тенденция, и у руля те, кто должен быть. Да, суровые люди, мы для них винтики, даже я со своим домиком. Завтра движением их пальца уберут любого из нас за свои интересы, и повторюсь, я такой же, как и любой из вас. Но ты можешь предложить что-то другое?

И что на такое сказать? Подонок. Просто подонок.

— Убей меня, Хуан! — горели огнём глаза этого подонка. — Давай, отведи душу. Вот только ты снова потерпишь фиаско — завтра перед тобой на моём месте будет сидеть какой-нибудь дон Педро, у которого также будет домик… В Рондонии, или Минас-Жераисе. Но ничего в стране при этом не изменится! Вообще ничего!

— Так что ты не там воюешь, юный друг, — продолжил сеньор тише, успокаиваясь. — Мы — винтики в машине, в которой претензии надо предъявлять не колёсам, а двигателю — почему он так работает? Мы всего лишь крутимся, но именно двигатель приводит в движение трансмиссию, которая вращает нас. Батиста. Ареола. Ортега. Феррейра. Монтеро. Манзони… Я сейчас только про тех, кто не замешан в перевороте, те как бы списаны. Возьми опергруппу и наведайся к ним, почему они это лоббируют, и «крышуют» нас и департаменты строительства и промышленности. И их проси изменить тренд. Может даже они тебя послушают… Первое время. — Усмешка.

«Угу, до моего силового устранения», — про себя произнёс я, ибо после такого билета на Нептун не может быть в принципе.

— Значит, считаешь, всё бесполезно? — А это я усмехнулся вслух.

— Да, — кивнул он.

— Проблема не в нас. Проблема в нас, в смысле венерианах, — продолжил тему в нужное русло я. — Пока мы не захотим стать пассионариями и вернуть себе власть, пока мы не решим выйти и сделать, именно СДЕЛАТЬ, как надо, а не говорить и писать в соцсетях, ничего не изменится. Так?

Он пожал плечами.

— Наверное. Чтоб ты ни сделал, вместо нас, меня и моих сотрудников будут сидеть другие люди. Но если ты меня грохнешь, то завтра, посмотревшись в зеркало, будешь не просто беситься от беспомощности. Сейчас ты потерпел фисако — это неприятно, но это историческая тенденция, с которой сложно бороться. Так бывает. А вот с моей смертью распишешься, что ты — слабак, который не ищет решений, а идёт на поводу у эмоций! Ты будешь ненавидеть себя за слабость, а это будет поступок слабака, Хуан.

— Так что хочешь — стреляй! — выкрикнул он. — Если ты на самом деле юнец на гормонах, и тебя зря пророчили в принцы-консорты. Давай, слабак ты или мужик с яйцами?

Браво! Что за аргументы! Приятно беседовать с умным и грамотным человеком, не боящимся открыто говорить сложные вещи. А ещё… Как же хочет жить эта скотина! Вон, руки сложил лодочкой, ждёт решения, и какую демагогию развёл!

…Как раз такую, какую я и хотел от него услышать. В прямом эфире на всю планету. Но мне нельзя показывать, что доволен. Принцип «быть, а не казаться» никуда не делся, я не могу играть мальчишку — я должен им себя на самом деле чувствовать.

— Что ж, ошибки надо признавать, констатировал я. — Я ошибся, придя сюда, приведя с собой боевую группу. Пора закругляться. — Палец на кнопку вызова охраны — это ж допросная.

Вошли парни Макса. Бросил им:

— Заканчиваем, сворачиваемся. Этого берём с собой. Пакуйте в машину.

Сеньор удивился. Сильно. Но не испугался. Без возражений и сопротивления позволил себя взять, заковать в наручники сзади, и ушёл на своих, не делая попытки помешать.

Вошли и опера с адвокатом.

— Сворачиваемся, всё прошло по плану. — Это я им. Кивки, вышли. Сюзанне тоже жестом показал, что всё под контролем, она тоже всё поняла.

— Не отключаемся. Теперь небольшая пауза в пять минут, пока я выйду на свежий воздух — тут как-то хреново дышится, и кратко подведу итоги. — А это произнёс, глядя на одну из точек съёма на плече у Максова бойца.

Вышли на улицу. Шли быстро — снова боялся потерять зрителя. Встали у створок шлюза здания. Попросил у парней сигареты — уж очень дрожали руки от осознания предстоящего. Да, в грязь лицом не ударил — в целом считаю, операция внутри здания получилась. Не так, как хотел бы, но и не так, как могло бы быть при плохом раскладе.

— Камера на меня! — снова скомандовал вслух. Сам Макс немного изменил положение тела, и я переориентировался на него. Сделал глубокий затяг, картинно улыбнулся.

— Итак, уважаемые зрители, а я знаю, что нас смотрит половина Венеры. Для чего мы показали вам всё, что только что показывали? А для того, чтобы вы поняли… Нет, не что королева лохушка, отнюдь! — Я непроизвольно рассмеялся — била нервная дрожь. Плохо, наверное, но я сейчас искренний. А когда я искренний, мне ВЕРЯТ. Так что всё же остаюсь собой, и будь что будет.– Как вы поняли, королева может повести себя как крутая, и раздраконить тут всех. А может остаться в рамках закона и ничего не делать — и вам объяснили, чем в этом случае всё закончится. Её оттёрли от реальной власти! Оставили контроль над некоторыми механизмами, но любой её поступок можно обесценить с помощью бюрократического аппарата планеты. Просто потому, что сеньорам у власти, то есть нашей доблестной аристократии, не выгодно, чтобы оставалась реальная сила, способная им помешать.

— Этот упырь, бывший глава миграционного контроля, сказал правильно, — усмехнулся я. — Винтовка рождает власть, но обесценивает её и перехватывает совсем другой механизм. Когда-то ваши предки, простые горняки, шахтёры, плавильщики и машиностроители, взяли в руки оружие и не позволили денежным мешкам с Земли победить. Поставили во главе планеты человека, который должен был защищать их интересы. И кланы сделали за столетие всё, чтобы уничтожить этот механизм, всё верно. Но правда в том, что они уничтожили не королеву! Да, оттёрли Веласкесов от возможности вмешаться по ключевым вопросам, но ведь что такое Веласкесы? Они сами аристо! Подумаешь, механизмом больше, механизмом меньше, они все одним миром мазаны…

Почувствовал, что сбиваюсь, нервно затянулся. Вкус дыма даже не почувствовал. Но немного полегчало, и, собравшись с эмоциями, ядовито бросил:

— Поимели не королев, сеньоры! К чёрту королев, они, действительно, такие же аристо! Поимели ВАС, уважаемые венериане, потомки шахтёров и горняков, державших в той войне оружие. Ваша винтовка родила механизм, следящий, чтоб вас не съели, но теперь, получается, что это ВАС обнулили, как источник власти! И теперь сеньоры аристократы могут положить на ВАС с прибором, и прописать в стране те законы и порядки, какие захотят. И кто, назовите мне, скажет им хоть слово против?

Снова пауза, затяжка. Другая. Но от судьбы не уйдёшь.

— Я сейчас на нервах, потому, что не хочу говорить то, ради чего затеял эту операцию, этот пиар-проект. Но волшебное слово «надо» довлеет, не могу этого не произнести. Когда-то граждане полисов собирались на площади и принимали решение, как их полис будет жить дальше. Они были источником власти своего государства. Каждый лично и тогда не мог править, но их представители, за кого сеньоры граждане голосовали, обладали реальной властью и реальной ответственностью перед избирателми. Почему? Потому, что поднимая руку, голосуя, каждый из них знал, в случае чего им придётся брать копьё и гоплон, и идти воевать, реализуя свой решение. Не кому-то, наёмнику за деньги, а лично им. И если выбранный ими представитель делал что-то не так — копья поднимались уже против него, и дайте греческие боги успеть тому убежать! Винтовка уже тогда рождала власть, и это называлось демократией.

Потом к власти пришли богатеи при деньгах, обесценили демократию, гордых ремесленников-воинов опустили на уровень ничего не решающего бесправного скотобыдла. И открыли ворота первому же сильному завоевателю, который мог помочь силой своего оружия удержать над быдлом контроль, заодно расширив богатеям торговые привилегии и возможность развиваться за счёт связей с другими регионами захватчика. Покопайтесь в истории, сеньоры, чем, какой кровью, насколько тёмными веками это всё закончилось?

У нас сейчас то же самое. Вы — как те граждане-гоплиты, поставили свою креатуру на пост лидера. Торгашня её оттирает, и помяните слово, без вашей поддержки вскоре полностью уничтожит монархию — как не нужный им механизм. И вы станете полноценным, стопроцентным быдлом! Вы уже сейчас себя им ощущаете, но всё же у вас есть какие-то мысли, идеи, чаяния, что вы, собравшись вместе, можете что-то решить, на что-то повлиять. Так вот, сограждане, ни хрена вы не можете! — сорвался и закричал я. — Потому, что источник власти может быть только один, в любые времена, при любом строе. Это — винтовка! И ваша — висит на стене, разряженная, и почти проржавевшая. А потому сейчас решать, как будет жить наша страна, будет не королева. А ВЫ, сограждане с оружием! Королева, любая, и её дочь тоже подтвердила намерения, готова идти на обострение с аристократией, готова карать негодяев. Готова наплевать на пресловутые писаные законы и развернуть на полную катушку репрессивный механизм наказания проштрафившихся говнюков! Но она НЕ БУДЕТ этого делать, если это не надо вам.

И снова пауза. Всё, главные слова сказаны. Теперь только подытожить. «Бычок» отлетел в урну у входных створок, а на душе стало легче. Улыбнуться, и продолжить:

— Вас сейчас в Альфе около шестисот тысяч человек, кто с оружием. Это не считая кадровых частей — с ними я даже боюсь назвать цифру, и сам не знаю, если честно. Шестьсот тысяч — много или мало? Для тридцатимиллионного города вроде и не так много. Но это ШЕСТЬСОТ ТЫСЯЧ, — медленно, по слогам проговорил я, — мать его человек, у каждого из которых в руках игломёт. Я сейчас ничего не обещаю, никого не призываю. Просто констатирую — если вы и сейчас не снимите со стены винтовку, не воспользуетесь моментом и не вернёте себе власть — грош вам цена, как народу с амбициями, и так вам и надо. Оставайтесь быдлом на веки вечные. И не удивляйтесь имперскому десанту в недалёком будущем, и открытым аристократией воротам для него ваших городов. И забудьте о каких бы то ни было правах, как категории — права только для воинов, у кого есть яйца.

— Информация же по всем чиновникам, которые подписывали легализацию мигрантов, громивших город, — а теперь спокойным голосом итог, ради чего всё затевалось, — уже сейчас загружается на дворцовый портал, а также дублируется на сайте «Хроники борьбы за справедливость». Если вы не можете защитить себя — ей нет никакого резона защищать вас в дальнейшем, но если вам это надо — она впряжётся, и пусть хоть какая-то падла посмеет тронуть хоть одного из вас! Заодно вернёте и ей полномочия, чтоб она могла поставить денежных мешков на место, на будущее.

Улыбка. И финальный аккорд:

— У меня пока всё, с вами был представитель дворца по связям с общественностью, Хуан Шимановский. Спасибо всем, кто был с нами.

Начал спускаться по лестнице. Оцепленной клановыми бойцами и ангелами, державшими людей, чтоб не мешали съёмке. Теперь, наконец, всем дали дорогу.

— Всем спасибо, прямой эфир окончен! — голос Жан-Поля в ушах. После этой фразы зажглись довольные улыбки на лицах следственной группы и адвоката, ангелов. Парни Макса приветственно закричали — этой братии всё в диковинку и в кайф. Клановые бойцы мало что поняли, но тоже осознали, что всё в порядке, цель достигнута, и поддержали своей улыбкой.

У самого «Либертадора» настиг вызов по первой линии.

— Да, Фрей, — активировал её я, чувствуя опустошение и бессилие, как будто сто космолётов разгрузил. — Ну как?

— Знаешь, очень сумбурно, — довольно хмыкнули на том конце. — Поначалу мало что понятно, затем ощущение какой-то лажи… А потом главный диалог, главное интервью. И твой монолог в итоге!..

Восторженный вздох.

— Да-да, сумбурно, не очень понятно… Но сейчас, сидя и анализируя, прихожу к выводу, что, чёрт возьми, ты был искренен! Я тебе поверила и сама захотела поехать и наказать уродцев! Не эти слащавые актёрские рожи дикторов, и не казенное зачитывание, пусть наизусть, не по шпаргалке. А вот так, когда бекая и мекая, глотая слова, с нервной дрожью на всю страну… Вот это — высший пилотаж, рыцарь.

Я улыбнулся, разворачиваясь, снова посмотрев на здание службы миграционного контроля, куда с утра пораньше привезли всех подследственных — фон к репортажу должен был быть соответствующим. В прежнем виде это здание вряд ли увижу. Особенно зная, что батальон отобранных отморозков ждёт, когда наши силовики будут паковать в специальный бас подследственных, чтобы везти в тюрьму департамента безопасности. А паковать будут, как только я уеду из этого купола.

— Хуан, я тебе поверила! — восторженно отчиталась Фрейя. — И они поверят. А нам главное результат, а не твоя красивая речь без запинки перед камерой.

— Спасибо! — выдавил я, чувствуя, наконец, облегчение. Как бы ни развивались теперь события теперь, всё закончено. Мы сделали что могли, кто может — пусть сделает больше.

— Езжай во дворец, у нас тут снова лажа, — другим тоном произнесла она, — но не пожар. Доделай, как хотел, подожду. Но и не тяни — ситуация серьёзная.

А когда за последние две недели была другая? Но вслух этого не сказал. Улыбнулся и выдавил:

— Принято!

Глава 8

Опять — двадцать пять!

Смотреть, как к басу, в который пакуют подследственных возле здания управления миграционного контроля, подъехала техника с логотипами регулярного ополчения, то бишь поднятая из хранилищ, с устаревшими опознавательными знаками, было интересно. Но скучно. Обыденно. Без огонька. Лично мне, конечно, в отличие от новостных каналов, вновь врубивших экстренное прямое включение. Что интересного в картинке, как наших клановых бойцов, которых мы оставили для подстраховки (чтоб никто не пострадал — героев хватает) бойцы ополчения планово разоружают, не применяя насилия (под дулами счетверённых гауссовок меха любой разружится, но наши прямой приказ получили — на всякий). Как тех упырей, кто только что давал показания мне на камеру, из баса выводят злые мужики в военной форме времён королевы Оливии. Кадровики сейчас носят другую, но хранилища на то и хранилища, сейчас всё мобилизованное ополчение щеголяет в такой — ни с кем парней не спутаешь. Как эти добровольцы-энтузиасты, отогнав подальше и наших разоружённых людей, и охрану здания (тех разоружать не стали), и случайных прохожих, выстроили миграционщиков в шеренгу лицом к стене, и дали красивый залп им в спины. Расстреливаемые до последнего не сопротивлялись — не допускали мысли, что их, красивых и важных, так грубо сработают. Понимали, идёт какое-то шоу, но руки никто не заламывал, с воплями: «Граждане, это что ж делается-то!» — не бросался, пощады не просил. На что рассчитывали? Что выбежит ведущий и закричит: «Внимание! Вас разыграли!»? Нет, я уже раз так делал — больше не хочу. И точно не с ними! Всё было слишком рутинно и предсказуемо, а потому казнь получилась скучной, не интересной. Только сидящий со мной в салоне глава миграционной службы после очереди отчаянно завыл. Но Сюзанна, передислоцированная сюда же для контроля оного персонажа, немного убавила ему прыти, стукнув по башке и в район солнечного сплетения.

— У-у-у-у! У-у! Ы-ы-ы! — Тип валялся в проходе — не на сидение же для «белых» людей его сажать — и скулил, грозя мне какими-то карами. Я же, поняв, что всё, самое интересное закончено, и осталось только ждать эффекта домино, приказал тронуть машину согласно плана. А именно — поедем к куполу Сената, в расположение наших войск. Там сегодня на «нуле» тоже интересная часть несёт дежурство. Парни в штабе творчески подошли к заданию, и это было непросто, ибо как Каррераса тасовать подразделения им запретил. Надо было подобрать ТО САМОЕ, где-то отыскав среди шестисот тысяч личного состава, и загодя, за пару дней перебросить на «нуль» в нужное место. Вроде справились.

— Что воешь, гнида! — пнул и я бывшего чиновника и будущего покойника. — Ты и правда считал, что я потерпел фиаско?

Судя по мычанию, правда.

— Я и убивать тебя не собираюсь. Я ЛИЧНО, — поправился, ибо считал, что это важно — не стоит врать там, где этого не требуется. Чтоб от Мироздания не было ответки, оно не любит ложь просто так. — И без меня найдётся кому. А знаешь, что сейчас начнётся по всей Венере?

Снова мычание. Кляп, который поставила ему предусмотрительная Сюзанна, работал не на сто процентов, можно было разобрать даже отдельные ругательства.

— Правильно, именно это и будет. Все ваши данные слиты в открытый доступ. И поскольку от диаспор пострадало много народу, и у всех есть родственники, вас начнут находить и убивать. Причём даже тех, кто не под следствием, кто не арестован. И больше скажу, я позавчера дал отмашку на арест только вас, тех, кто был в этой группе, которую сейчас помножили на ноль. Всего-то тридцать два человека! А в списках более двух сотен тех, чья подпись под легализацией преступников. Исключительно и только преступников, сеньор, остальных даже близко не брали в расчёт — не до них было. Точно не скажу, свежих данных нет, но по информации на три часа назад там более четырёх сотен фамилий. И ещё около пары тысяч просто сотрудников. У них стопроцентно рыльце в пушку, они будут идти в отдельном списке, насколько сильно их будут трогать — тот ещё вопрос, но наверняка большинство выживет. Тут лотерея, рука бога, но шанс им мы дали.

— Фу-ука! — разобрал вопль пленного.

— Нет, ты не прав, — весело усмехнулся ему на это. — Я не кровавый подонок, и не ублюдок-психопат, как написано в досье Восточной разведки. Тебе не давали его читать, нет? А, у тебя лицо для этого некрасивое? Бывает. Ну, так или иначе, это неправда, они ошибаются. И сейчас будет не акт кровожадности от озверевших от крови Веласкесов. Это двухходовка, мой дорогой сеньор. Я подставил вас, «краплёных» уродов под удар на первом ходу, приобретая славу кровавого упыря. Но на втором ходу мы достигаем более глобальной цели. Понимаешь, я изучал историю без прикрас, более честную версию произошедшего в мире, во всяком случае, в политическом аспекте. И всегда, вообще без исключений, любое, даже самое мощное государство начинало хиреть в тот момент, когда прекращался диалог «низов» и «верхов». Верхи всегда стремятся абсолютизировать свою власть, замкнуть её на своё сословие. Чтобы «безродное быдло» по их мнению не должно участвовать в управлении. «Быдло» же всегда участвовать в оном хочет, и если его такой возможности лишают… Два пути. Или захват этого государства агрессивными соседями, в которых у элиты есть обратная связь с «низами». Богатеи раскрывают ворота чужакам, чтобы пусть по их правилам, но упрочить власть над своим народом. Ибо свой народ — гораздо более чуждые для них, чем захватчики, свои парни, такие же, как они сами, только язык другой. Поделиться лучше, чем потерять всё, правда же? Ибо второй вариант — народ берётся за винтовку, и происходит смена элиты. Новая выдвинутая их винтовками элита устанавливает новые границы власти, подтягивает наверх новых представителей управления, которые, в отличие от старой элиты, хотя бы первое время прислушивается к чаяниям выдвинувших их. И для элиты, и для народа сценарий куда более кровавый, чем лечь под захватчика. Но в любом случае в этой стране заново устанавливается связь между верхами и низами, и оба варианта — через кровь, вот и мы через вашу кровь даём понять нашей текущей элите, что если они не хотят вернуть «лифт» назад, не начать слушать «низы», им будет скирда. «Низы» злы, опасны, вооружены, и у них нет предубеждений на отстрел всяких козлов «наверху». Вы — не объект моей агрессии с целью удовлетворения эго. Вы — аргумент в более глобальной игре, на кону которой существование Венеры. А мой статус в глазах кого бы то ни было — да тьфу и растереть! Понимаешь?

Мычание. Он что-то хотел сказать, возразить, но мне было всё равно. Перед глазами сияли звёздным светом треклятые весы, и я понимал, что делаю всё правильно. Это капец как не просто — класть на эти невидимые чаши что-либо. Всё равно что, даже мелочь класть — закачаешься! Но при этом было понимание — всё делаю правильно. Душа, несмотря на грязь и кровь, пела.

— Если власть не хочет слышать слова — начинают говорить пушки, — задумчиво произнёс я. — Старый афоризм. Слышал, надеюсь? А я люблю всё старое. Даже девиз мы с группой себе взяли: «Всё, что есть — когда-то было». Не надо ничего выдумывать, надо лишь внимательно изучить былое, мой дорогой друг.

Какое-то время тело молчало, но потом опять завыло.

— Тихо! Лежать! — пнула его Сюзанна. Я же лишь грустно усмехнулся.

— Прими смерть как мужчина, придурок. А ты придурок, не спорь. Умный бы вместо того, чтобы колотить понты, плюхнулся в ноги, повинился, попросил снисхождения, скажем, не на пятнадцать лет, а на семь-восемь, и сдал бы всех, про кого есть хоть какая-то информация. А не выделывался бы, что у нас и так ничего не получится, зря мы это всё затеяли, большинство ваших всё равно будет отмазано. Не зря, нет. И У НАС как раз получится. Так что ты или умрёшь в унижениях, как дерьмо, или как мужчина с яйцами. Других вариантов нет.

Пассажир замолчал, осознав, наконец, что всё слишком серьёзно, и пощады ждать неоткуда. Это не просто не игра — это… Революция в подходе! Так на Венере никто до меня ещё не делал. Они, кто бы ни были эти «они», к такому не привыкли. И мне это нравилось — всегда нужен индикатор твоих поступков. Пока я удивляю, есть шанс победить, даже если выхожу против всего мира. Пока получается.

— А почему я тебе всё это говорю? — усмехнулся я своим мыслям. — Ни для чего, наверное. И нет, не сентиментальность. И однозначно не трёп киношного злодея перед главным сюжетным злодеянием. Это просто… — Задумался. — Да, наверное, так и есть. Я просто сам для себя хочу всё структурировать. Разложить по полочкам. Знаешь, последние три недели живу как в каком-то сне. Ни разу не выдалось с момента штурма дворца сесть, посидеть, подумать, что я делаю, и почему делаю это именно так, а не иначе. Всегда аврал, бегом-бегом. Сложнейшие решения надо принять за пять минут, и проработать, как именно другие будут их реализовывать. Некогда было думать о вывертах подсознания, почему оно хочет, чтобы я сделал вот так, а не иначе. И вот с тобой в машине, наконец, получилось. Не так и сложно это, оказывается!

Усмехнулся. Он же окончательно скис. А Сюзанна… Она и до этого смотрела странно, а теперь и подавно.

Настроение окончательно испортилось, и до конца маршрута я смотрел новости, подборку по конференции в Новом Орлеане. Сегодня утром, параллельно с моим выступлением в департаменте миграционной политики, наш флот начал-таки анонсированные ковровые бомбардировки Ванкувера из космоса. Не дождавшись ответа от официальных властей — а я вполне официально поставил условие мистеру Тафту, от имени и.о. королевы. Акт возмездия за гибель наших рабочих внизу. Местная полиция была там, смотрела, как наших избивают и убивают, и ничего не сделала. Канада так и не дала ответа на предложение о сотрудничестве в сфере, как покарать виновных, их новый президент даже с заявлением не выступил, что дескать осуждает это, сие неправильно. Вторым на очереди стоит Чикаго — там тоже среди наших много жертв, им займутся на днях, но там пусть уже у Фрейи голова болит — она тему на контроль взяла.

Подъезжаем. Увеличенное количество патрулей и полное отсутствие гражданских — нафиг всем мирных в радиусе двух куполов эвакуировали. Наш кортеж проверяли не то, что на въездах в каждый купол, а, скажем так, через каждые метров триста по всей занятой войсками зоне. И это радовало — серьёзный подход. Правда, не работает, на той стороне о нас всё равно всё знают, но сам подход правильный. Наконец, нужный купол. Я не поленился и сам вышел из машины.

— Где третья рота? — спросил у парнишки на часах.

— А? Чего? — не понял он, опасливо переводя взгляд с машины на машину, на вышедших из головной бойцов Сто двадцать пятого.

— Спрашиваю, где третья рота? Где их расположение? Первый батальон!

— А… Так это, там. — Неопределённый взмах рукой.

— Чем могу помочь? — заспешил ко мне выскочивший из помещения, оборудованного под караулку, молодой перец с погонами лейтёхи.

Представился. Продемонстрировал документы. А также бумагу от Фрейи, что «всё, что делает предъявитель сего — на благо Венеры и по моему приказу». Лейтенант вытянулся в струнку и отдал честь.

— Так где расположение третьей роты? — Мне формальности и отдача чести были даром не нужны, я — лицо сугубо гражданское, что бы ни происходило. Я ж даже ангельскую присягу до сих пор не принял!

— Поехали, я покажу, — принял решение он, видимо, подумав, как сложно в этом бардаке что-то объяснить чужому.

Поехали — пригласил в свою машину, которая теперь шла в голове колонны. Нежданный попутчик косился на так и валяющегося в проходе попутчика планового, на Сюзанну, по случаю нацепившую самую обворожительную свою улыбку, от которой даже у имеющего иммунитет меня по спине бежали мурашки. Наконец, сигнал, что цель достигнута — облегчённо выдохнул.

Вышли наружу. Поблагодарил офицера — тут недалеко, дойдёт обратно сам. Вышли парни Макса, девчонки — много кто. Дверь в помещение — тут была аптека, сейчас переоборудованная в штаб батальона. Вокруг полно парней с оружием, включая двоих перед входом — на часах. Мы стали центром внимания, и это хорошо.

— Жан-Поль, приём. Как меня видно и слышно? — снова произнёс я, настраиваясь на рабочих лад.

— Слышно хорошо, — отчитался оператор. — А вот видно… Встань на десять метров левее.

Он расставил и меня, и парней с точками съёма. Послушались — все всё сделали правильно.

— Вот теперь хорошо! — вердикт довольным голосом. Я непроизвольно вздохнул — это напоминало поход с сеньоритой по магазину. Где она выбирает тебе одежду и сто раз говорит надеть то или другое, встать так или эдак. Глупая аналогия, но у меня возникла.

— К записи все готовы? — Это я вслух.

— Так точно!

— Так точно!

— Так точно!.. — Нестройный ряд голосов, включая Макса и собственно Жан-Поля.

— Тогда начинаем. Командуй.

— Три. Два. Один… — голос нашего оператора. — … Мотор!

— Всем привет, — усмехнулся я. — Эта запись будет именно записью — больше в прямой эфир влезать не хочу. Но посмотреть её вы можете много где, включая портал дворца и уже упомянутые «Хроники борьбы за справедливость». Сегодня вы видели, как мы допрашивали тех, кто ставил подписи под легализацией мигрантов, после с оружием в руках убивавших наших сограждан. А после их, за грехи, порешили люди в форме ополчения. Подозреваю, их родные пострадали от диаспор, которых и протащили на планету эти упыри. Народный суд, понимаешь ли. Это, конечно, плохо, мандат на насилие должен быть только у власти, но, как мы также сегодня выяснили, кланы перехватили у власти этот мандат, введя в стране прорву выгодных им законов и процедур, благодаря которым можно отмазать от наказания самого чёрта. Так что у народа не осталось иного выбора, кроме прямого волеизъявления. САМОГО прямого, — усмехнулся я, вспоминая греческую демократию. — Сейчас у меня на руках мало данных, процесс пока ещё не пошёл лавинообразно, но даже спустя какой-то час зафиксировано уже три нападения на других представителей миграционного департамента, у кого тоже рыльце в пушку. Скольких из них сегодня убьют, кого мы не досчитаемся — не могу сказать, всё на совести ополчения. А пока мы находимся в расположении наших войск в куполе к северу от Сената. И сейчас подойдём к местным бойцам и спросим их мнения.

— Хуан, ничего не произноси вслух… Э-э-э-э… Короче, мы снова в прямом эфире на всю планету! — «обрадовал» вдруг Жан-Поль. — Я сам не знаю, как так, я не давал сигнал. Может кто-то из Дворца дал такую команду, но твоя мордаха сейчас снова светится на половине экранов и визоров Венеры. И только потому, что вторая половина в них не смотрит — другим занята.

М-да. Убью сучку! Когда доберусь до дворца. Но сначала надо добраться, а перед этим выполнить миссию.

На передовую пустили без вопросов. А ещё несколько бойцов выскакивали на улицу впереди или сзади нас, внимательно рассматривали, с чем-то у себя сверялись. Смотрят прямую трансляцию, а тут мы вживую — и там и тут нас показывают.

— Третья рота? — спросил я у следующего по пути бойца. — Где?

— Там. — Указание рукой.

— Проводишь?

Вздох. Боец оглядел моё сопровождение.

— Пошли.

За две минуты добрались до расположения. У которого нас уже ждали. Въезд на подземную парковку, перекрытый атмосферным броневиком, за которым огневая позиция. С той стороны улицы ещё две огневых позиции. Видимо где-то здесь бойцы обосновались, оставили вещи, проходят банные процедуры и кушают. Ибо «нуль» чуть дальше. И тут нас встречало сразу человек тридцать. Вальяжно подошёл к ним, в сопровождении спутника, а за спиной следом ехали и шли сопровождающие.

— Прямой эфир? — улыбнулся щербатый боец лет пятидесяти пяти жёсткой латинской внешности.

— Ага, — кивнул я.

— И нас сейчас хорошо видно? — стоящий рядом помоложе.

— Ага. Вон туда посмотри. На груди у моего бойца точка съёма. Улыбнись, помаши рукой и скажи: «Сиськи!»

— Шутить приехал? — ровно, без негатива, но и без улыбки уточнил первый, видимо, не комроты, но типа прапорщика — самый авторитетный не-офицер. Ибо судя по досье, офицером тут молодой неопытный парнишка из регулярных войск — сейчас кадровиков активно перекидывают на места комвзвода и выше, это общий тренд. А досье остальных мне смотреть было некогда.

— Неа. — Оглядел собравшихся. Они, кстати, все были с оружием, но и Сюзанна молчала, и вообще все вокруг. — Вы видели прямой эфир час назад?

— А есть на планете, кто его не видел? — воскликнул третий боец, с «Кайманом» на плече. Понторез, но прямой же эфир — сейчас можно. Все вокруг поддерживающе засмеялись.

— Тогда сразу к делу. У меня есть тело… Стопроцентно виновное в том, что мигранты получали свои паспорта и виды на жительство. Включая засланцев разведки Союза и Конфедерации. Это тело знало о том, что делает, и само недавно на камеру это признало. Убить его я не могу — я ж на всю страну сказал, что королева умывает руки, а я могу делать только то, что она одобряет. Но и судить его нет никакого желания. Мы их всех скопом «слили» тем, у кого погиб кто-то из родных во время погромов, чтоб не судить продажным судом.

— А мы чем можем помочь? — щербато улыбаясь, довольно оскалился первый.

— Отпустить его, чтобы кто-то помог собаке, тоже не могу. Сволочь слишком важная, много знает, и у неё много друзей. И я подумал… Ваши кореша уже вовсю отстреливают этих говнюков. Вон, один взвод прямо у здания управления тридцать два человека расстрелял — всех, кому мы обвинения предъявили. И пока ехали, в городе ещё три нападения произошли.

— Четыре! — раздался голос в ухе.

— Вот, меня только что поправили, четыре. Ваши кореша вовсю развлекаются, отстреливая уродов. А вы тут, на «нуле», обязаны дисциплину соблюдать — не оторваться, не уехать, не отомстить. Это разве справедливо?

— Несправедливо, — пришли к выводу бойцы, коротко посовещавшись и переглянувшись.

— Так от нас что хочешь? — Снова их главный. Торгуется. Чтоб я им что-то дал за утилизацию тела. А фиг тебе! Я тоже торговаться умею.

— У меня товар, нужный вам. Если хорошо предложите — отдам его вам, и делайте, что хотите, при условии, что он не должен умереть БЫСТРО!

Последнее слово выделил, и, оказалось, оно встретило бурю поддержки.

— Это точно, быстро не надо!

— Хрен ему, а не быстро!

— У меня внуки там были! Всех порешили!

— А у меня сын. Младший…

— Где эта сука?

— Ну так что? — Теперь оскалился я, давая понять, что договорились, они мне подходят.

— А что хочешь взамен? — по-деловому осведомился старший.

— Да мне много не надо. — Прикоснулся пальцами к щеке и поскрёб её. — Я скромный.

— Быстро к артиллеристам, тащи спирт! — отдал старший приказ одному из бойцов, кто помоложе.

— Сколько тащить? — сразу растерялся тот, испуганно поглядел на нас.

— Всё, что есть тащи! — пошутили из группы.

— Ты ещё здесь? — прикрикнул старший.

— Сей момент! Во второй у ребят есть, это ближе…

Через минуту мне в руки вручили обычную армейскую фляжку. Фляжку с таким ядрёным запахом этанолоа, что непроизвольно скривился.

— Вначале ты. За дружбу! — усмехнулся я, протягивая её старшему. И принял её назад, только когда он сделал большой глоток. Сделал, хапнул ртом воздух, закашлялся.

— Хороший спирт! Венерианское качество!

Я повёл носом над отверстием — да, баш нормальный такой. Суперский. Артиллеристы спиртом пушки протирают, там ректификат высокой степени очистки — чище медицинского. Наверное, не траванусь.

— Хуан, не смей! — голос Сюзанны в ухе. Напрягся, рука замерла. Думал, испортит сцену, но нет — этим предупреждением всё и ограничилось. Отвечать ей перед всей страной не стал, просто глубоко выдохнул и сделал большой глоток. Так надо, это шоу.

Хорошо пошло! Аж из глаз слёзы брызнули. Захапал ртом, но ни закусить, ни запить под рукой не было. Поднёс к носу рукав, задышал рукавом — как учили в корпусе девчонки Жанки. Правда, они учили теории, на практике такого крепкого пойла ни разу пить не приходилось. Однако рвотные позывы удержал, это хорошо. Наконец, пришёл в себя.

— Хорошо пошёл! Достойный спирт. Забирайте.

Махнул рукой, и оная Сюзанна, вышедшая из машины и стоящая рядом с нею, подняла люк и выпихнула наружу сеньора главу департамента.

— Он ваш. По трупу, если что, решим — оставлю человека, как закончите — заберёт. Это всё же гражданский, не боевая потеря, похороны по гражданке и организуем.

— Так, отставить! — появилось новое действующее лицо. Тот самый лейтенантик-кадровик, про которого прочёл в досье. Тыловые подразделения остались со своими командирами — нет смысла их менять, но те, кто на передке, тех кадровиками принудительно разбавили. И этот сосунок увидел своих подчинённых только позавчера, когда подразделение переводили к Сенату. И, похоже, колотит тут понты, ставя себя, понимая, что он для их уже спаянной команды — никто.

— Сеньор? — обернулся я к нему.

— Это армия, уважаемые! — всё понял он,но, суд по глазам, не собирался сдаваться, и стоял на своём. — Со своими порядками и дисциплиной. Что бы вы там ни задумывали — делайте это не в моей роте! Не могу сказать «проваливайте», вы хоть и гражданские, но начальство, но мои бойцы выполняют только боевые приказы. Мои бойцы в этом не участвуют.

Хотелось злиться и сквернословить. Какой-то придурок с двумя маленькими звёздами на погоне будет ломать игру государственного масштаба?

— Сеньор лейтенант, я являюсь специальным представителем её высочества, выполняющей обязанности её величества, — попробовал разрулить я. — Я РАЗРЕШАЮ этим людям провести воспитательную беседу вот с тем человеком.

— Обязательно! Конечно! — ехидно кивнул тот. — Но только не в моей роте. Согласуйте с командованием, и вперёд. А без его приказа в моём подразделении неуставного непотребства не будет.

Судя по мрачной решимости на лице, он серьёзно. Ой дура-ак! Ну что ж, сам виноват. Я не клерк-чиновник, пробивающийся сквозь бюрократию. И не армейский командир, пытающийся запустить военную машину на выполнение приказа. Я Сверх, повелитель всего этого ареала! А значит читер, ибо все вокруг, включая военных с их порядками и уставами — всего лишь мои ресурсы. Пробиваться через бюрократию — увольте! Как и увольте что-то кому-то объяснять. Лее Филипповне потом объяснять будете.

— Парни, взять! — обернулся и отдал я приказ Сто двадцать пятому. — Сей сеньор арестован по подозрению в неблагонадёжности. Выдели пару ребят — отвезти его в «пятёрку» на проверку лояльности.

— В каком смысле арестован? Что значит на проверку?..

Лейтёха растерялся. И кто бы на его месте не растерялся, когда полтора десятка бойцов, прибывших со мной, включая нескольких ангелов, наставили на него свои гауссовки. А двое подошли и быстро скрутили, подавляя любое сопротивление. Его же бойцы, его собственная рота, под предводительством неформального лидера даже не пошевелились, лишь довольно и очень ехидно заулыбались.

— Кажется, он вам не сильно нравился, — пробил пробный я, когда что-то возмущающегося лейтинантика усадили в третью машину.

— Много на себя брал, — ответил один из бойцов. — Строил из себя…

— Манали мы таких стройщиков! — поддержал другой.

— Мы свой дом защищаем. А он — карьеру делает, — подвёл итог аргументам старший.

Разумное обоснование. А парника, похоже, сам виноват. Надо было находить диалог с личным составом, а не давить, что ты — армейский. Да, это гражданские, но они держат в руках оружие, которое взяли в руки без тебя, и даже кого-то успели убить. Но идиотов учить просто некогда.

— Ну всё тогда, он ваш, — усмехнулся я.

— Спасибо… Хуан! — произнёс старший. — Взять его! Начнём веселье, девочки! — А это он уже своим.

Я развернулся и пошёл к машине, не видя, как двое бойцов подхватили вдруг начавшую сопротивляться тушку сеньора министра, а третий с размаху зарядил ему под дых.

Завтра их сменят. Как бойцы они так себе — слишком мотивированы. В смысле, на беспредел. А армия, лейтёха прав, это в первую очередь дисциплина. Так что помурыжит его «пятёрка» и отпустит без санкций — прослежу. А их на дембель, домой — специально подобрали с перспективой тут же расформировать нафиг. Всё этот молодой правильно сделал на самом деле, и не побоялся грозного меня с впечатляющей бумажкой от главы государства. А что нервы попортят сегодня и завтра — так не надо серьёзным силам их игру портить. Думать тоже иногда полезно.

Бум! — Визг. Бум! — Хрип. Попытка что-то сказать, как-то оправдаться, что «не виновать»… Затем, кажется, сеньора уронили и начали приходовать ногами, что-то нежно-нежно выговаривая. Почти ласково, словно он котик, или младенец. Я не оборачивался — шоу, держал марку. Так и сел с равнодушным видом в «Либертадор» и закрыл люк.

— Стоп, снято! — облегчённый голос в ухе. И сразу, через десять секунд, вызов по первой линии.

— Ну как? — с улыбкой самодовольства произнёс я.

— Нормально. — Фрейя на том конце не улыбалась. — Всё согласно плана — потому особо хвалить не стану. Ты справился. Но теперь дуй бегом во дворец, разгребать проблемы.

— А их много? — Напрягают такие выпады. Ожидаемо я собрался, приготовившись к худшему, даже не представляя, что может быть «худшим» после штурма дворца и всего пережитого.

— Две. Обе без тебя не решить. Одна — финансовая, мы только что чуть бюджет не просрали. И без тебя никак, повторюсь — твой профиль. Но эта проблема на втором месте. На первом же — террористы. Снова, мать его, террористы! — в отчаянии завопила она, теряя самообладание. Испуг в голосе, страх. Отчаяние. А это серьёзно.

— Мухариб активизировался? — напрягся я, покрываясь холодным потом. — Кого убил?

— Нет. Этот упырь сидит ниже травы и не жужжит. К сожалению, и без него кровососов хватает. Два часа назад на космодроме в одном из ангаров наши люди были взяты в заложники. Тебе не сказала, чтобы ты не бросил всё и не ломанулся туда. Надо было доделать текущее шоу — сам пойми, оно слишком важное для «слива». Народу потом не объяснишь причину. СМИ пока также держим на расстоянии, РЭБ блокирует весь северо-восток города, но после нашего разговора даю отмашку на опубликование новости. И ещё, эти сукины дети желают говорить с тобой, и более ни с кем! Так что возвращайся, Хуан, без тебя никак.

— Еду!

Mierda! Porca Madonna!

* * *

Пришлось просить Папу Кондора прислать Птичку как можно поближе. Ибо и правда сорвался. Эмоционально. Хотелось всё бросить и лететь на космодром, по пути захватив Этьена и всю его банду… Но решил не форсировать события и вначале всё узнать в подробностях, тем более меня ждут — у Фрейи было время приготовиться.

Хорошо, что не полетел — оказалось, пока всё не так плохо, как можно было с первого слова вообразить. Или… Скажем так, плохо, но не катастрофично. Но разбираться с проблемами придётся мне, обеими, и даже не знаю, какая из них проще, какая сложнее.

Дворцовая палуба встретила нас через час — до ближайшего причала от «нуля» надо было добраться, вокруг Сената всё же бесполётная зона, а Папа отчего-то заупрямился, сказал, есть предчувствие, что меня могут караулить. Я ж на всё страну на «нуле» в прямом эфире засветился. Эскадрилью не из двух-трёх, а тридцати двух беспилотников прислал. Но обошлось. Ещё через двадцать минут после посадки и дежурного блевания у трапа, заходил в королевский кабинет, куда пригласила Фрейя — могла организовать совещание в верхнем штабе, но решила, что кабинет лучше. Все уже были в сборе, ждали меня, и, подозреваю, они уже больше часа как здесь — подтянулись заранее, пока я заканчивал с прямым эфиром. Ибо в приёмной стоял фуршетный столик с бутербродами и закусками. Внутри было не так много народу — собственно Фрейя, её отец, глава экономического управления ИГ и два представителя Сената. И ещё несколько человек в погонах, одного узнал — аналитический отдел Сирены, который сейчас полностью в подчинении высочества и её отца, в отличие от меня и моего отдела, который ею хоть и контролируется, но автономен.

— Добрый день всем! — вошёл я и направился к своему месту — месту наследника. — Кого видел — добрый день ещё раз. — Присел, придвинул кресло. — Давайте не будем терять время, террористы ждут, потому начнём с первой проблемы. Коротко я понял, что мы попали на «бабки», но теперь давайте подробно, и с подводными камнями.

По знаку Фрейи, слово взял один из людей в погонах. Представился интендантской службой флота.

— … Таким образом, первая эскадра расстреляла сегодня весь имеющийся боезапас вольфрамовых болванок. У них есть неприкосновенный запас на экстренный случай, есть кое-что из рельсотронов и ракет, но для ковровых бомбардировок этого мало. Категорически мало! Всё же мы всерьёз никогда не думали, что первой эскадре придётся бомбить планету под ними ТАК. Её оперативное использование предполагало точечное использование подобных боеприпасов, но никак не на систематическое долговременное бомбардирование.

— В штабе ВКФ никто всерьёз не предполагал, что мы реально будем с кем-то воевать на Земле? — скептически хмыкнул я.

— Предполагал, — заступилась за своих Фрейя. — Но расчёт строился на том, что это будет сверхдержава. А в этом случае эскадре не нужен миллион болванок. Если бы мы сцепились с Империей, Блоком или Союзом — речь шла бы только об блокировании их флота с целью не дать выйти на оперативный простор, защитить свои корабли, и только. Там им самим бы ноги успеть унести. Бомбардировка поверхности в этом случае возможна только после того, как подойдут свежие силы с Венеры и полностью раздолбают на поверхности силы ПКО. А это, Хуан, даже в теории невозможно — мы знаем координаты стационарных установок, но кто мешает постоянно менять позицию мобильных, передвижных? Так что всё логично, у них просто не было столько зарядов, сколько предполагал Кленовый Сироп, так как Кленовый Сироп всегда был сугубо теоретической разработкой.

— Для таких целей, как ковровое бомбометание Ванкувера и Чикаго нужно иметь в составе эскадры отдельного транспорта с дополнительными зарядами, никак иначе, — добавил интендант. — И насколько я знаю, такой корабль отошёл от причальной мачты пару дней назад.

Фрейя при этих словах заулыбалась, хотя наверняка не её заслуга, а штаба ВКФ, где есть люди, которые должны об этом думать. Её просто держали в курсе.

— Транспорт придёт не скоро, но Евразийский блок любезно согласился поставить нам требуемые снаряды. Их вариант похож на наши по диаметру и массогабаритным характеристикам, флот отчитался, такие можно закупать. И Россия выставила счёт и на снаряды, и на подъём на орбиту со своих космодромов. Зная, что сегодня всё будет расстреляно, наша служба вчера оперативно оформила и подала все соответствующие бумаги в казначейство — все наши расходы, не заложенные в бюджет, оплачивает казначейство, специфика.

Ну да, министерство обороны же. А кто ж ещё? Там сумма крупная, вешать на свёрстанный в мирное время бюджет минобороны такое точно не стоит.

— Также о ситуации было доложено её высочеству, — закончил интендант. — И вот…

— Я подписала платёжку, — продолжила Фрейя. — Пока война, держу такие вещи на контроле лично. По крайней мере, на такие суммы. И с утра казначейство должно было оплатить. И они передали в оплату. А именно, перечислили деньги не напрямую русским согласно выставленному счёту, а на расчётный счёт нашего правительства в Банке Канады, согласно договору полувековой давности с Республикой, согласно которому все расчёты с Землёй мы ведём через их банк.

Вот интересно, как же королеве Оливии выкрутили руки, что она согласилась на этот кабальный договор? Впрочем, тогда было далеко не сейчас. Венера была сильной, но отнюдь не сверхдержавой, и войну у Русских выиграла чудом, ей повезло. Маленькое королевство ещё только выпускало зубки, и они были пока маленькими. При этом совсем незадолго до этого мы воевали с Империей, и там этого не забыли, хотя конкретно в тот момент на континенте уже вовсю шла гражданская война. Восток мы перед имперской войной тоже вздрючили, чуть-чуть раньше, с массовой депортацией их граждан, и они всё ещё обижались. А мир с русскими… После того, как «отжали» у них их сектор на планете… На кого нам было опираться на Земле? Не на Верхнюю Вольту же, и не на Зимбабве. Да уж, и правда, ситуация была аховая, чем анлые наглосаксы и воспользовались. Но они реально пустили нас к себе, и там реально до сих пор работают… Работали наши ключевые предприятия — прорва предприятий! Так что договор тот, возможно, для своего времени был выгоден. Но времена не стоят на месте, мир меняется — вот в чём штука!

— Интересно-интересно! — усмехнулся я вслух и хрустнул костяшками пальцев. Как же во время войны такое могло произойти? В принципе как такое могло произойти ВО ВРЕМЯ ВОЙНЫ?

Я был страшен — понимаю это спустя время. И присутствующие, кроме Фрейи и её отца, даже поёжились. Но присутствия духа не потеряли.

— Формально мы не объявляли войну Республике, — с тоской в голосе произнёс один из сенаторов. Он из комитета по международным сношениям, уже был на одном из заседаний Совбеза несколько дней назад. — И она нам — тоже не объявляла. Юридически между нашими странами НЕТ войны. А значит и нет форс-мажоров, чтобы «похерить» договор.

— Её высочество чётко объявила ультиматум, — парировал я. — Что будет, если. Они проигнорировали. И в ответ на его игнорирование мы ответили. Так, как могли. Разве это не война?

Очень-очень тяжёлый вздох. Сеньор был в возрасте и понимал расклады «наверху», что со мной нужен диалог, а не просто «что ты позволяешь себе, щенок». Но я для него при этом — сопляк. А потому он вынужден объяснять маленькому мальчику очевидные вещи.

— Юный сеньор, международная политика это нечто больше, чем заявления отдельных лиц, даже если эти лица главы государства, — слащаво произнёс он. — Например, мы полностью проигнорировали заявление в наш адрес президента Андерсона, который тоже что-то там предупреждал. И были в своём праве. Но в отличие от нас, они кроме заявления официально передали нам соответствующую ноту, что зафиксировано в секритариате. Да, это предупреждение не может являться поводом для денонсации договора, он всё ещё действителен, но они хотя бы озаботились юридической стороной — фиксацией, что мы его получили.

— Это когда предупреждали о недопустимости вылета для наказания европейцев? — уточнил я.

— Именно. Это решение можно оспорить, как не соответствующее духу или букве нашего договора с Канадой. На него можно не реагировать. Но такая нота была. Мы же на них напали без предупреждения, без объявления войны, без денонсации прежних договорённостей, и даже без официального вручения предупреждающих нот. Это вновь не повод для разрыва договора, теперь уже с их стороны, но мы даже не соблюли приличия и формальности. Мы просто на них напали, как бандиты с большой дороги. И юридически на данный момент получается, что да, фактически мы в состоянии войны и уничтожаем их города, порты и объекты инфраструктуры. Но формально войны между нами нет — её никто не потрудился объявить. В том числе с их стороны. А потому я хоть и не одобряю такой поступок со стороны казначейства, но понимаю, чем они руководствуются. У них на руках международный договор. Который не денонсирован. Не приостановлен — действующий договор. По которому они обязаны передать деньги вначале в Банк Канады, а уже оттуда в Урало-Сибирский Промышленный банк на счёт поставщика снарядов. И если они сделают иначе — это будет незаконно, и по логике нормального государства, их накажут. Их поступок также подпадает под суд юрисдикции штата Онтарио, как нарушение договора с нашей стороны, и Канада может наложить на Венеру такие штрафные санкции за подобный перевод… Что данная сумма покажется смешной. В теории, юридически это так.

Я барабанил пальцами по столу, приводя мысли в порядок. Про бюрократию и крючкотворство как бы в курсе, но, mierda, не до такой же степени!

— Как понимаю, перспектив вытащить деньги из Канады никаких? — Это скорее риторический вопрос.

— Их давно нет на тех счетах, — усмехнулась Фрейя. — И не будет. Даже если мы высадим там войска и физически захватим всю страну, именно этих денег не найдём, и никто нам их не вернёт.

Посмотрел на фактического премьер-министра:

— Сеньор Серхио, в вашей епархии творится чёрти что! Грандиозные события! Ничего не хотите сказать? Вы же у нас главный по финансам?

Отец Фрейи лишь пожал плечами.

— Я не отвечаю за каждый перевод. Да, это крупный перевод, стратегическому партнёру, но я не могу отвечать за ВСЁ, что делается в финансовом секторе королевства.

— Но ваши подчинённые, а они ваши косвенные подчиненные, творят дичь! И совершенно ничего не боятся. Вас не боятся! Всё же спрошу ещё раз, ничего не хотите сказать? — сощурились мои глаза, а сам я пытался подавить злость, и даже откуда-то взявшуюся в груди ярость. Сидеть, дракоша! Сидеть!

Но сеньору моя ярость была до линии Кармана.

— Хуан, я куратор финсектора королевства, это так. — Он приторно и немного покровительственно улыбнулся. — Но я не пугало, чтобы меня боялись. Я могу посадить любого из них за косяки, за воровство, за… Да за что угодно противозаконное! Но ты только что слышал, формально они поступили ПРАВИЛЬНО. А что у нас война, и они должны бояться загреметь по статье о госизмене за помощь врагу и вред своему государству… Тут, извини, уже не мой сектор ответственности. — Он картинно развёл руки в стороны. — У нас на этом заседании есть один юноша, которого все считают опорой королевской власти. Он и сам назвал себя как-то сверхом. Эдаким львом на просторах саванны. Вот его в саванне и должны бояться! Он и должен следить за порядком на ЭТОМ поприще, — выделил сеньор это слово, имея в виду не только финсектор, а ВСЁ. — А я — так, всего лишь циферки складываю. Я… Ну пусть будет жираф! Далеко вижу, всё понимаю, обо всём доложу, но вот бояться — нас, жирафов, никто не боится. Такова жизнь. — Он пожал плечами. И смотрел победным взглядом.

Что ж, сеньор сто раз прав. И даже тысячу. Он — бухгалтер. По циферкам. А тут явно вопрос в страхе, в запугивании. И в его отсутствии у некоторых особо важных. Обуревшая от вседозволенности бюрократия сама решает, как ей быть, как поступить, каким законам и инструкциям следовать, и плевать ей на государственные интересы. Они сами себе власть! Речь не о том, что надо целенаправленно, по идеологическим причинам нагадить стране — нам много кто желает нагадить, и даже гадит. Только из семей основателей среди гадильщиков последних дней три фамилии. А о том, что делать это они НЕ БОЯТСЯ. Спокойно прячутся за формальности во время войны, когда там, на Земле, погибают наши рабочие, инженеры и военные, дескать, согласно бумажкам поступили правильно. А ваша война и ваши смерти нас не касаются, у нас другая планета, и тут всё на мази. Да, сеньор прав, это работа для сверххищника, а не жирафа. Если павианы борзеют, а они уж слишком приборзели, их должен гонять не жираф, отнюдь.

— Ладно, давайте ко второму вопросу. Этот решу… Сразу после террора. Фрей, что там с фигурантами по казначейству? Не разбегутся?

Фрейя пожала плечами.

— Запустила туда орлов тёти Алисы. Копают. Уже семеро под стражей, включая главу казначейства. Так понимаю, спешить некуда — деньги не вернуть, а благодаря «Железному куполу» с планеты никто не сбежит. А новых международных переводов мы пока делать не планировали.

— А русские что? Поставка будет? — А вот это для меня сейчас главный вопрос. — Может пообещать им что-то натуральное? Золото там? Или перевод чуть позже? От меня в этом вопросе что-то требуется?

Ну да, я ж не по внешним делам. По внешним я общаюсь только с Хименесом и Ноговицыным. С последним в данный момент через «главное оружие Марса на Венере» длинноногую атташе Ниночку. Контакт с русскими исключительно на Фрейе.

— Пообещала им рутений, ниобий, иридий, сколько-то там палладия и титана. И поставки наших центрифуг на Миранде взаимозачётом — им передадут из наших хранилищ, без долгой доставки. Так что вопрос решим. Потому вопрос не горит, болванки будут, занимайся террористами, не отвлекаясь.

Фу-ух! Хоть тут всё хорошо, слава богу.

А мы ведь неспроста русским не поставляли указанные материалы. Есть элементы, которые нельзя купить за деньги. Тебе их просто не продадут. Ибо на них ты создашь оружие, которое можешь направить против продавшего. А теперь мы вынуждены продать. И центрифуги тоже круто — без них нельзя добыть гелий-три из атмосферы Урана. Если сломались — везти новые, или детали к ним, это год-два. А то и больше — в зависимости от траектории полёта и сколько в неё заложат гравитационных манёвров. А тут зачётом передали со склада на склад. Перелетит челнок с Титании на Оберон, и всё, можно запускать производство, которое, планировали, будет стоять ближайшие пару лет. И недобытые килограммы этого ценного газа будут добыты. Выгодно, чо! И не надо идеализировать потепление отношений с русскими — да, ситуативно мы союзники. Но мы увели у них и Красную планету (гусары, молчать, что они перед этим её сами просрали!), и захватили их венерианский сектор… И вообще, там акулы капитализма в худшем для нас виде — государственный капитализм. Такие сожрут и не поморщатся. Просто ПОКА им выгоднее с нами дружить против Союза и Империи, только и всего. А мы им рутений продаём, самый редковстречаемый элемент в солсистеме. И иридий с палладием.

— Хорошо, давайте по террорюгам. Всю подноготную, — перешёл я к следующей теме.

— Аджай Кумар, — начал доклад человек Сирены. — В переводе имя означает «простой в общении принц».

— Некисло! — хмыкнул я.

— У нас перевод автоматически идёт, у этой нечисти зачастую такие имена… Скажем, родовые или кастовые, которые сами по себе многое могут о человеке сказать, — зачем-то пояснил аналитик, но я и так это понимал. — Родители прилетели из Пакистана тридцать лет назад, но подданства так и не получили, только вид на жительство на время пребывания по рабочей визе. Что дало право его отцу вытащить сюда мать, он тут и родился. И он таки смог получить подданство… Когда вырос и стал заниматься бизнесом.

— Купил его, — хмыкнул я.

— Это как бы не доказано! — полностью поддержал мою усмешку сеньор. А я понял, что не зря не стал сам решать вопрос с департаментом миграционной политики. Заслужили, подонки! Как есть заслужили! Скажу парням, чтобы данные на ВСЕХ сливали. Вряд ли там хоть кто-то честный был. А на работу туда новых наберём. Без связей и без опыта проворачивания серых схем. Работы у них будет первое время мало, мы пока никого больше ввозить не будем, как-нибудь справятся.

— Бизнес сеньора Кумара как бы это помягче выразиться…

— Криминал, — снова понял я.

— Скажем так, надводная часть бизнеса — торговля продуктами и общепит. Сеть тематических забегаловок на восточную тему, пакистанская, индийская и бенгальская кухня, и магазины национальных продуктов этой тематики.

— То есть большей частью ориентирован на своих.

— Как бы да. — Сеньор аналитик хмыкнул ещё раз, и сверился с планшеткой. — Но есть нюанс. Стоимость квартиры в элитном доме, в котором проживает, в десятки раз выше годового дохода всех его предприятий. Если не считать закупленных материальных ценностей вроде произведений искусства и элитной мебели, а также регулярных межпланетных перелётов для семьи, и собственной, и родителей… Которые, о чудо, с недавних пор тоже имеют подданство… В общем, не вяжется у сеньора с бюджетом.

— Чем занимается? Наркотики? Ткани? Какие ещё варианты?

— Мы пока не раскопали, сеньор. Это случилось… Слишком недавно, — втянул аналитик голову в плечи. — Но мы ответим на этот вопрос, ребята работают.

— Хорошо. Что по собственно ангарам?

— Сразу в пяти ангарах организованно произошло нападение, во время кормёжки. Массовое нападение. То есть, наши волонтёры, которые согласились доставлять им еду, вошли и начали раздачу, и в этот момент на них напали, все, со всех сторон, по команде.

— Волонтёры наши, латинос? Или их представители из лояльных? — Я перевёл глаза на сеньора Серхио.

— Хуан, я всё помню, — покачал он головой. — Но не успел. Я ж не бог, чтобы решать такие вопросы взмахом волшебной палочки. Сейчас очень сложно работать с диаспорами, мало кто идёт на контакт, так как много кто находится у космодрома. Потому ПОКА волонтёры были наши. Но после нашего совещания после тех перевёрнутых туалетов, военные усилили охрану, и с волонтёрами пошло чуть ли не по роте десантников в штурмовой броне.

— Только это нас и спасло, поёжился человек Сирены. — Десантники были готовы к атаке и в двух ангарах смогли растолкать массовку и дать нашим людям выйти.

— Но в трёх не смогли, — констатировал я.

— Да, в трёх не смогли. Ваше высочество, я могу включить записи?

— Конечно, — кивнула Фрейя.

Да, видеть — не то же, что слышать. И если поначалу негодовал, как так, что допустили? Они же в доспехах! То после просмотра подборки с разных ракурсов понял, что в двух куполах герои, что смогли выдержать и вывести гражданских. Ибо десять тысяч человек, которые давят на тебя… Это МНОГО!!!

Нет, самим космопехам ничто не угрожало — штурмовая броня есть штурмовая броня. А если бы они был под обычным куполом, не в замкнутом ангаре, они вообще могли бы включить шараги и улететь на крышу. Но крыши не было. Как и шараг. Они пытались давить на массовку в ответ… Но ни фига! Занимаясь реконструкцией в статусе гендира клуба Марго, попал недавно на фестиваль, посмотреть, как это делается и что там такое за вааще. И видел бой на арене, в котором несколько человек встали в стену щитов. Это когда два ряда кругляшков, воины сцепляются и держат строй. Держат и идут вперёд, давя противников этой бронированной щитовой стеной. Так вот, пробить, прорвать, проломить эту стену — та ещё задача! При кажущейся хлипкости — это ж просто люди с кругляшами-деревяшками — сцепка такая, что… В реальном бою хрен пробьёшь! Вот и тут, вроде обычные люди, куски мяса и костей в кожаной оболочке, а поди ж ты — давят так, что ничего ты с ними не сделаешь. Бойцы сопротивлялись, и сами они в итоге все додавили до выхода. Но вот гражданских-волонтёров вывели далеко не всех.

А волотнёры в основном женщины! Сердобольные, помогают, понимаешь. И кадры, как их прямо тут же насилуют, приходуют. Избивают. Мужчин тоже избивают, но мужчин там всего три человека, вроде изнасиловать не успели. Хотя, зная публику, могли.

— Итог: двенадцать заложников в шестьдесят шестом куполе, восемь в шестьдесят девятом, и трое в семьдесят втором, — продолжил доклад аналитик. — Также были попытки нападения ещё в шести ангарах, но очень слабо организованные. Впрочем, командование вывело всех волонтёров и позакрывало и загерметизировало все оставшиеся шлюзы. Поступления воздуха нет, еды более не даём, туалеты не возим, только хладагент идёт в системы — чтоб не спеклись, там же и наши тоже.

Я перевёл взгляд на второго военного в погонах.

— Вы, сеньор, там главный?

— Не я, но я представляю штаб, — кивнул сеньор и представился. — Мы сразу попытались войти и взять шестьдесят девятый ангар штурмом, но снова начала давить толпа в десять тысяч человек. Мы… Не смогли, — констатировал он. — Просто физически. Они как фанатики, орут, глаза бешеные. И в них ненависть. Идавят, давят, давят! А стрелять на поражение… Такой приказ отдать бойцам не смогли, — покачал он головой. — Тем более, после того, как они напали, избили и изнасиловали первых женщин, кто-то железной рукой там навёл порядок, и дебоширов, кто отказался подчиняться некому командованию, просто избили. Свои. Сейчас заложникам ничего не угрожает, их всех отвели и усадили в дальнем от входа конце ангара, во всех трёх ангарах. После чего этот некто вышел на связь через внутреннюю аварийную систему и сказал, что это — заложники, и они желают говорить с тобой.

— Со мной… — тихо повторил я.

— Да. Так и сказал. «С Хуаном, который консорт обеих принцесс». «Вы ничего не решаете, я буду говорить только с ним» — это цитата.

— Понятно. — Я откинулся на спинку кресла и задумался. Слава идёт впереди меня. Хорошо это или плохо? — Почему именно я? Что сразу не её высочество? — кивнул на Фрейю.

— Она — женщина, — ответил вместо военного аналитик Сирены. — У них женщина — человек неполноценный. Разговаривают только мужчины. А ты, Хуан, мало того, что всем показал, что являешься правой рукой её высочества, решаешь за неё все сложные проблемы, то есть ты и есть её мужчина, с которым есть смысл разговаривать, так ещё и держишь своё слово. Мы провели тайный опрос по разным форумам для анализа, в том числе по форумам диаспор — они сидят в ангарах, но связь у многих есть. Так вот, твоему СЛОВУ доверяют. Если ты чётко и недвусмысленно даёшь обещание чего-то. Видимо и этот… Лёгкий в общении принц считает, что тебе можно верить, а кому бы то ни было, особенно женщинам — нельзя.

— Учитывая, что они с Востока, это нормально, — поддержал военный. — Потому ждём только тебя, Хуан, чтобы начать.

— Вы готовы к штурму? — в лоб спросил я, сверкнув глазами.

— В смысле, готовы ли открыть огонь? — усмехнулся он и показал ряд ровных зубов. — Да, готовы. Если на это будет приказ. — Взгляд на Фрейю. — От человека, полномочного таковой отдать.

Фрейя подумала, и благосклонно кивнула, и в свою очередь посмотрела на меня, передавая мяч решений.

— Вначале пообщаемся с уродом, посмотрим, чем дышит, потом будем принимать решения, — обречённо вздохнул я. — Там у вас столик с едой — дайте десять минут, приду в себя, настроюсь, и начнём. Подготовьте канал связи.

Глава 9

Внимание, работает Антитеррор!

Пока доехал до места, в голове всё сложилось, план действий начерно в голове предстал. Осталось малое, посмотреть на этого перца лично. Ибо с такими мутными типами дистанционно не получится. Я бы и с Мухарибом встретился, но там нет смысла потому, что он работает не на себя. Фархад Мухаммед Бакир сотрудник специальной службы, разведки Конфедерации, себе не принадлежит, и что бы сам себе ни думал, какие бы чувства его ни обуревали — поступки кадрового диверсанта останутся поступками диверсанта. Аджай Кумар же условно местный, родился здесь, здесь его дом и бизнес, ТАМ, на Земле, его ничего не держит и не манит, ему некуда и не к кому возвращаться. А значит и договороспособность сеньора резко повышается, и пробить его интуицией стоит — чем дышит, чем живёт, на что в разговоре надо давить?

— Я сказала, нет! Я не пущу тебя одного! — висела над душой Сюзанна. Хочешь — расстреляй меня. Но я тебя не оставлю.

— Сюзан, чтобы между нами не было недопониманий, — пытался достучаться я. — Ты — подчинённая. Обслуживающий персонал. Я — лидер, принимающий решения. Если мне надо поговорить с каким-нибудь мудаком с глазу на глаз — я буду говорить с глазу на глаз, даже если он мудак. Если для этого придётся пристрелить тебя — пристрелю.

— Стреляй! — фыркнула она.

Я вытащил своего «Орла», с которым так и сросся, и выстрелил ей в тыльную сторону ладони — просто остальные части тела были закрыты, а в лицо стрелять не хотел, да и реакцию её не надо недооценивать. На нечто, летящее в лицо, иначе реагируешь. Да-да, просто достал и нажал на спуск, доли секунды. Она хотела отреагировать, но просто не успела. Думала, попугаю пушкой и всё. А я, понимаешь, такой загадочный и удивительный. В смысле люблю удивлять. Игла, которыми был заранее заряжен табельник, впилась в руку, выпуская под кожу напичканный внутрь яд.

— Вот же ты сволочь! — успела произнести эта королевская цербер прежде чем отключиться. Снотворное лучше действует, если попасть в шею, ладонь — так себе вариант, долго срабатывает, активное вещество не волшебное. Пока кровь разнесёт по телу, пока частички попадут в мозг…

…Но они туда попали, и сеньорита обмякла — стоящие рядом её товарки еле успели подхватить — тоже не ожидали, что «семейная» разборка окончится таким финтом. Недоумённо уставились, не зная, как быть. Обезвреживать меня, скручивать и везти во дворец? Или вначале Фрейю вызывать? Или как вообще?

— Девочки, выполняйте свою работу, и не указывайте, как быть на стратегическом направлении, — помог я им с решением. — Уложите её в машине, пусть проспится, сами будете на подхвате. Если что пойдёт не так до включения подавителей, нажму тревожную кнопку, вы будете должны перекатом попасть внутрь и помочь мне выбраться. Если всё будет нормально — включу подавление, ждите — я не лось, понимаю риски и знаю, на что иду, и когда не надо рисковать.

— Хорошо, Хуан, — согласно кивнула одна из оставшихся «старых дев», видимо, взяв на себя ответственность как старшая. — Она и правда уж чересчур тебя опекала. Девочки считают, что ты мальчик умный и на рожон не лезешь. Но иногда у тебя не получается, вот о чём печаль.

— Мы контролируем ангар визуально, — попробовал успокоить я. Если при открытии кто-то резко сорвётся в эту сторону, срывайте задвижки кингстонов. У меня будет маска, а им в кислом воздухе будет не до того, чтоб кого-то скручивать. Дождусь вашей помощи.

— Хорошо, — согласились «старые девы», переглянувшись.

После чего снова зашёл в штаб, где до этого провёл инспекцию, что тут и как. Двадцать три ангара. С десятью тысячами, плюс/минус в каждом. И активно заполняется двадцать четвёртый, но уже не настолько быстро, как первые два дня. Сейчас сюда свозят либо насильно сгоняемых из мест компактного проживания диаспор, или кого также силовым методом дислоцирует контрразведка (но под «особых» выделены отдельные ангары), и что реже, просят об убежище сами диаспоры, особенно оставшиеся без мужчин, кого наши гражданские (или условно гражданские) прессуют. Двести тридцать тысяч перемещённых за три дня… Немало, да. Но и не запредельное количество, в городе осталось куда больше. Это я к тому, что в теории там тоже может рвануть в помощь местным, не надо обольщаться, что мы там всех выбили и всё-всё контролируем. Проверил, как действуют системы. Посадил за пульт одну из «старых дев», попросил их самих определиться, кто где будет. И выдвинулся к шестьдесят шестому ангару. Тут от ЦПУ космодрома не близко, а мы на конвертоплане прилетели, так что ограбил местные драндулеты для перевозки пассажиров, которые, о чудо, во всех перипетиях последних недель уцелели и даже почти не пострадали.

Итак, первая створка поднята. Это ж ангар космодрома, когда строили, планировали, что корабли из него должны взлетать самостоятельно, через атмосферу, через разъезжающуюся крышу, а потому перед входом полноценная шлюзовая камера. Прямоугольная, не цилиндрическая с кремальерой — чтобы внутрь могли заезжать транспорты для ремонта и снабжения больших габаритов. Маска, в режиме готовности, но пока не активная — на левом плече. Пульт с двумя кнопками — тревожная и РЭБ.С собой из ЦПУ захватил два офисных стула — не стоя же трындеть. Поставил один напротив другого на расстоянии десяти метров по центру камеры, а сам отошёл к внутренней створке, пока ещё поднятой.

— Перезаряди пистолет! — напомнила одна из ангелов. — Никаких игл со снотворным — лучше сразу поставь разрывные — на всякий. Есть?

— Обижаешь!

Послушался, и прямо при ней перезарядил своего «Орла». Обманул, разрывных не было, были обычные. Но и так сойдёт. Ждать, когда ещё и боеприпас принесут — не хочу.

— Всё, мы пошли. Будь умничкой! — воздушный поцелуй.

— И вам не болеть.

Створка за спиной поехала на место.

— Командор — ЦПУ, ситуация в шестьдесят шестом? — итоговая перекличка.

Ответил мужской голос ответственного оператора:

— Всё согласно плана, Командор. Все, кто внутри, отошли на расстояние не менее ста метров от внешней створки.

— Понял. Связь с Принцем.

— Есть. Командор, ты на линии.

Отдельно себе подключать линию не стал. Если надо из ЦПУ космодрома поговорю.

— Аджай, я Командор. Твои условия выполнены. Я жду. Створка на месте. Я один, без охраны, но предупреждаю, при попытке кого-то кроме тебя подойти с той стороны последует аварийное открытие кингстонов, и вам будет вброшено несколько сот тысяч кубов сернокислых паров. Это не смертельно, но ворвутся мои девочки, и порешат всех, кто хоть что-то пытался.

— Спасибо за предупреждение… Хм… Командор, но мы и правда будем соблюдать все договорённости, это излишне.

— Осторожность лишней не бывает.

— Конечно. Потому и говорю, спасибо за предупреждение. Я иду. Один.

Я отключился. Снова ЦПУ:

— Визуальный контроль. Доклад.

— Всё по прежнему! — ответил оператор. — Он один, приближается медленно.

— Заложники?

— Во всех трёх куполах — без изменений. Но рядом с ними прибавилось вооружённой охраны. Вооружение то же, подручные средства — доски, трубы, осколки туалетных кабин.

— Туалетных кабин… Грязные животные! — Я противно скривился. В Индии… Да и Пакистан не далеко ушёл, я имею в виду на Земле, нет туалетов. Они есть, но НЕ ДОМА. Потому, что это грязное место. Которое убирать западло, даже если он твой личный. Это делают у них только специальные отверженные — особая каста. Всем иным связываться с мусором и говном нельзя, потому они бегают срать в общественные сортиры, которые в дичайшем по санитарии состоянии. А то, особенно в частном секторе и в трущобах, просто делают своё дело на улице, или под ближайшим кустом. Конечно, я сейчас озвучил общепринятую страшилку, Индия большая, и везде сильно по-разному, но они всё равно по природе все грязнули — менталитет у людей такой. При этом мыться любят, ходят чистенькие… Но всё равно грязнули. Наверное, это была ошибка, селить их всем скопом по национальному или этническому признаку. Надо было всех в разные ангары запихивать, чтобы максимум вместе была одна семья. А разные семьи — в разные места, ангаров хватает. И связь отключать надо было сразу, врубать подавители на полную, чтоб не могли сговориться. А теперь, получается, индо-пакистанская мафия организовала три дивизии военного времени, а то и все пять, и даже без оружия захватывает людей и ставит условия. Ну, нет ни у кого из нас такого опыта — кто б мог заранее предполагать! Но теперь буду знать, и я, и руководство, кто принимает решения. И принцип «разделяй и властвуй» не так и плох, как кажется спустя века!

Медленный подъём внешней атмосферной створки. Чтобы не снесло атмосферным порывом плита идёт по специальным направляющим. Да так, чтобы могла под своим весом рухнуть в случае чего — а значит, вверх механизм будет тащить медленно, тяжёлая. Но через минуту створка поднялась на высоту человеческого роста, после чего в ЦПУ её остановили. Разумеется, это мы поднимаем створки, у тех, кто в ангаре, нет контура управления, даже аварийное опускание и поднятие (на случай прорыва) отключили. Чел вошёл, после чего створка поползла вниз, но уже веселее. Я поднял руку ладонью к нему — жди. И только когда загорелся сигнал закрытия и герметизации, активировал подавители и показал, можно.

Вошедший подошёл ко мне. Встал метрах в десяти.

— Привет. Ты — Хуан с непроизносимой фамилией?

Что могу сказать? Типичный… Индус. Или индиец? Для нас это одно и то же. А что корни из Пакистана — так на Венере не каждый на карте покажет, где это. Все они там одинаковые. Это я знаю такие слова, как «белуджи», «пуштуны», «бенгальцы» и прочие ругательные, а для Венеры в целом они все индусы, и всё! Кстати сами диаспоры это понимают и не обижаются. Рост… На полголовы ниже меня. Телосложение суховатое, но по виду жилистый — спортом занимался. Впрочем, как и все венериане, у нас это обязательно, вопрос лишь каким спортом. Да-да, из-за девяти десятых «жэ». Это не треть, как на Марсе, где все, кто не носит с детства специально разработанных утяжелителей для укрепления опорной системы, становятся длиннобудыдыми тощими уродами, которые не могут покинуть планету — хана им будет и у нас, и тем более на Земле. Но всё же и на Венере физические нагрузки обязательны, а родился и вырос Договаривающийся Принц здесь. Одет стильно, брюки и рубашка, деловой такой чел, но видно, что одежда давно не менялась — помялась и испачкалась. Тут как бы… Складское помещение, незнамо сколько пустовавшее, из резерва, и перед тем, как запихнуть сюда людей, никто его от пыли и грязи не чистил. Так что от сеньора не воняло (только по́том, но то дело привычное), но видок так себе. А вот глаза…

Да, глаза выдавали в стоящем передо мной хищника, и хищника опытного. Совсем не намного старше, нет и тридцати, но было видно, что он из той породы, что порвёт всех, кто стоит на пути. Мой типаж, только с такими и работаю. Указал ему ладонью на стулья:

— Я Хуан с непроизносимой фамилией. Прошу. Или будешь документы проверять?

Он окинул меня взглядом… Скажем так, просвечивал, как до этого я его. Пришёл к выводу, что это так, я не вру, согласился.

— Да, конечно. Давай присядем.

Сели. Какое-то время помолчали. Он продолжал оценивать меня, я — его. Наконец, мне надоело, решил поторопить:

— Я тебя слушаю. Только коротко.

— В нашей культуре не принято говорить сразу о деле. Принято поговорить о погоде, урожае… Как поживают родственники.

Улыбки на лице нет, но этот сучок меня просто проверял. Ага, предварительно выбешивая, как я отреагирую.

— Ты можешь поговорить о погоде и видах на урожай, — доброжелательно кивнул я. — Но только я тебя пристрелю и дам команду к общему штурму.

Смутился, ибо я вновь ни капли не врал, и он это своим шестым чувством почувствовал. Видите, как здорово быть искренним и говорить людям правду?

— И погибнут заложники? — попробовал пробросить в ответ.

— Да и дьявол с ними! — пожал плечами я. — У меня несколько иная задача. Я — пиарщик, по связи с общественностью. И моя задача запугать врагов Венеры тотальным беспределом. Обменяем два десятка жизней наших на три десятка тысяч ваших, чтобы впредь остальные боялись? Неплохой размен, мне нравится такая математика.

Я ведь вновь совершенно не врал. И этот скот всё чувствовал. Настрой дурачиться сразу пропал.

— Это я, лично, расстреливал родственников Мухариба и его братвы, — на всякий случай подлил я масла на факел. — Ты видел ту трансляцию?

— Есть кто-то, кто её не видел? — Он поёжился.

— Это для понимания, что я, конечно, человек, который на этой планете принимает решения, меня слушаются. Но вот цели и задачи мне поставлены совсем не те, что, например, антитеррору. Чтобы ты понимал, что есть моменты, когда я торгуюсь, а есть, когда торг не уместен — даже не слышу некоторых предложений, не то, что их обсуждать.

— Насколько мы знаем, ты склонен держать слово. — Новый проброс. — Мы пока ещё не нашли подтверждений того, что ты что-то кому-то прямо пообещал, и не выполнил.

— Я много не договариваю. — Я улыбнулся самой кошмарной своей улыбкой.

— Не страшно. Мы заставим тебя произнести чёткую формулировку. Чтобы не осталось выбора.

— Мой выбор может отменить Фрейя. Или королева, когда очнётся.

— Не страшно, — покачал он головой. — Если отменит — это будет выглядеть некрасиво, урон репутации. Зачем ронять собственную репутацию там, где можно не ронять?

— Истинно! — поднял я вверх палец. — Так что же ты хочешь? Чтобы тебя не депортировали? Остаться здесь?

— Это так сильно просчитывается? — Он всё же смутился.

— А есть варианты? — пожал я плечами. — Местный, родился здесь. Никого не знаешь на Земле. А тут бизнес, связи. Ты и те люди, кого представляешь — ты добился там успеха. Извини, но ты не тянешь на человека, который может возглавить такую структуру, как та, что организовала четыре десятка тысяч запертых здесь людей в единый монолит для захвата заложников. А вот то, что ты их лицо и представитель, как я — лицо клана Веласкес, соглашусь. Причём лидер вашей организации находится здесь — мои спецы проверили информацию, переданную с ваших устройств. Раскатали всю сеть с переговорами друг с другом с организацией нападения в пяти куполах одновременно. У нас, к сожалению, нет здесь, в ангарах, средств тонкого контроля, только общие камеры под потолком, но ваши переговоры фиксируются. Ты отдал приказ им, но сам получил приказ устно, не через сети. Лидер вашей организации тоже в шестьдесят шестом ангаре. Или лидерЫ, если их несколько.

— Мы поняли, что вы в курсе, когда оборвалась связь, — согласно кивнул он. — Вы сделали правильно и ожидаемо, включив подавление, но есть минус — я могу отвечать только за тех заложников, кто в нашем куполе. Если наши ребята или кто-то посторонний что-то сделал им в других… Я даже не знаю об этом.

— Мы вернём вам связь, если мы с тобой договоримся, — пообещал я. — Твои условия?

— Её высочество выступает с обращением перед планетой, где говорит, что приняла решение не депортировать тех представителей Востока и Конфедерации, кто не замешан в столкновениях, кто не работал на вражескую разведку. Включая членов семей участвовавших.

Хитрая индийская сволочь. Они там все от природы торгаши.

— Аджай, торг не уместен. Члены семей летят на землю, и можешь распинаться в красноречии и словоблудии до китайского Рождества.

Собеседник запыхтел — не ждал отлуп. У них в крови торговля, он просто не может не завысить планку, чтобы потом «так и быть по-братски» что-то скинуть.

— И всё же, чем вам не угодили семьи? Ладно ещё семьи кадровых диверсантов. Но если люди обычные просто смутились и прельстились сиюминутным, и пошли…

— Нет.

— Ваш бог учит прощать. Там что-то про щёки, которые надо подставлять.

— Мне уйти?

— Ладно-ладно! Что, уже и попросить нельзя? Там же обычные люди, и обычные семьи. И они покупают мои товары. Они, а не вы! — Наигранная обида в голосе. — Я не могу не просить за них. Новых-то начнёте завозить не скоро.

— Если вообще будем, — усмехнулся я.

— Вот видишь. Но ладно, с виноватыми и семьями понятно. Они потенциальные мстители. Но зачем обижать остальных? Я родился на этой планете, я люблю Венеру! Я получил подданство! И я не выступал с оружием против ваших людей, никого не бил и не грабил. Что мне делать ТАМ? — абстрактно махнул он рукой. — Я не поддерживал мятежников и чужие разведки, и мои люди тоже. Неужели нас надо вместе с остальными?

— Ты просто участвуешь в преступной организации, делаешь деньги на чём-то незаконном, — а теперь пробил мяч я, также, пробный.

— Но это же не повод для депортации? — подался вперёд он, в агрессивную позицию. — У вас сотни тысяч местных, латинос, кто делает то же самое. У вас даже Сообщество есть! Из трёх хефе и полутора десятков команданте. Недавно было четыре, но если наши источники не врут, как раз ты посодействовал уменьшению их количества. А значит не хуже меня знаешь, как это работает. И наш бизнес по сравнению с местными — на грани следового количества.

— Следового количества… — произнёс я и улыбнулся. — Химический термин. Лабораторный. Всё-таки дурь делаете?

— Может быть я просто химик. Инженер-химик. — вскинулся он, отваливаясь назад в позу защитную.

— Ты — строитель, — покачал я головой. — Коммунальщик. Я видел твой диплом. Не ври.

— Врать не буду, но тогда можно я просто не буду ничего отвечать? — сощурился собеседник, а губы его расплылись в улыбке.

Я пожал плечами. Пусть делает что хочет.

— На самом деле дурь только одно из направлений, — признался он. — И оно не самое важное. И это вторая часть моего предложения. Я понимаю, что после объявления об отмене массовой депортации и выдачи вам всех заложников, персонально меня и моих помощников, кто охраняет ваших людей там, — кивок за спину, — вы прижмёте к ногтю и казните. А потому предлагаю информацию об ОЧЕНЬ интересных сделках. Регулярных. Которые проводят через нас ваши аристократы. Мы сдаём серые схемы, королева в ответ нас помилует. Сделаем это тихо, не привлекая внимания… Как раз через полгодика после того, как всё уляжется и о нас забудут — так и быть, полгода посидим, подождём. Никто не погибнет в итоге, на нас не будет крови, вы прижмёте очень уважаемых людей, а наш бизнес… Он всё равно не будет прежним, может быть мы даже начнём свой путь заново, не связываясь с незаконным. Ваш бог давал шанс прощением.

— Предложение интересное, — кивнул я. — Вы хорошо подготовились. Да, никто ПОКА не погиб, и вроде не собирается. Но только зачем вы насиловали женщин?

По его лбу пробежала рябь.

— Это не мы. Это массовка. Злые мужчины, добывшие что-то в бою. Это на уровне инстинкта. Мои парни оттеснили от заложников всех, как только смогли. Но смогли они не сразу — у нас не такая и великая численность личного состава. Мы авторитетная структура среди своих, но всё же не лидеры, не хозяева, они не наши рабы или подчинённые.

— М-да, — только и оставалось констатировать мне. — Хорошо, я согласен. Фрейя выступит с заявлением. А с тобой будем разговаривать. И с вашим фактическим главой, ты ж не думаешь, не раскопаем, кто он?

— Он готов к сотрудничеству, как и я, — заулыбался Простой В Общении Принц. Соответствует имени, чертяка! Они там специально что ли детей называют, зная их будущее? — Просто я — лицо организации, беру всё на себя. Серьёзным людям вы не предъявите ничего фатального, просто потреплете нервы. Но уже сказал, наша информация вам понравится. И я иду на риск и заранее согласен, что, если посчитаете эти сведения не особо ценными — не выпустите меня, и даже казните. Так тому и быть.

— Твоё самопожертвование должно убедить нас, что эти сведения настолько важны?

— Именно! — заулыбался он. И был совершенно спокоен, в отличие от меня, кого обуревали эмоции.

— Хорошо. Моё решение. Обжалованию и оспариванию не подлежит. Первое — вы освобождаете заложников. Сразу, сами, без условий…

— Нет! Где гарантия…

— Я тебя перебивал? — вложил я в голос ярость, приспустив с поводка дракона, и особо много сил для этого не требовалось — был на грани.

— Нет, извини, Хуан! — сразу пошёл на попятную переговорщик, поняв, что я на пределе.

— Тогда, если ты разрешишь, я продолжу. Мы согласны с вашими требованиями. Фрейя выступит с обращением в течение суток — вначале ей его должны написать, мы проанализируем множество факторов. Но моё слово у тебя есть, и она это сделает. Но Венера не ведёт переговоры с террористами, и потому вы прямо сейчас отпускаете всех заложников, без условий.

— Нет! — гордо воскликнул Аджай. — Где гарантия, что она это сделает?

— Моё слово.

— Мы на это не пойдём. Вначале выступление, потом заложники. Даже если она не сдержит своего слова вопреки заявлению, она всё равно его даст, опозорившись на всю страну.

— Так себе подстраховка, — скривился я.

— Мы в слишком отчаянном положении, — признался таки он, — и других вариантов вообще не видим. Да и уверены, она не станет рушить репутацию там, где ничего не стоит слово сдержать.

— Ты говорил это.

— И ещё готов повторить. Мы в ужасном положении. У нас нет никаких точек давления, нет ничего для переговоров, чтобы наша позиция считалась сильной. Потому заложники будут отпущены сразу после заявления, причём ни один волос не упадёт ни с чьей головы. Мы даже готовы их кормить и водить в туалет, если поставите туалеты и еду. Для всех, разумеется. Можете оставить в шлюзе — мы сами заберём, распределим и проконтролируем.

— По еде и туалетам решим, озадачу штаб, — уверенно кивнул я. — По заложникам — нет. Венера не ведёт переговоры с террористами. А если делает это — то лишь тянет время для оценки вариантов развития событий и штурма. Если ты хочешь остаться на планете — помоги нам, покажи, что вы не террористы, а пусть и «бедные родственники», но «родственники» честные. Которым не зазорно уступить. Террористам мы уступить не можем.

— Хуан, тут от меня мало что зависит! — развёл руками он. — Вы верно определили, что я не самый главный в нашем бизнесе. И наше коллективное решение такое, как только что сказал. Я переговорю со старшими, объясню ситуацию, но не могу гарантировать, что они прислушаются и уступят.

— У вас ровно сутки, начиная с этого часа, — произнёс я и картинно поднялся. — Если заложники не будут отпущены до девятнадцати ноль-ноль завтрашнего дня — штурм.

Собеседник поёжился, покачал головой, отмахиваясь от какой-то мысли, затем встал вслед за мной и кивнул.

— Я тебя услышал. Сделаю, что смогу.

— Связь вам включат, чтобы могли коллегиально всё обсудить. — Я деактивировал системы подавления сигналов и вызвал ЦПУ:

— Это Командор. Аудиенция закончена, поднять внешнюю створку — сеньор Кумар уходит.

— Есть поднять внешнюю створку! — ответили на том конце, и зажужжали механизмы, поднимающие многотонную дурынду, закрывающую вход в ангар. — Командор, оценка состояния — аборигены держат расстояние в сто метров. По заложникам — ситуация без изменений.

— Тебе уже сказали, что мы никого не тронули и ничего не задумали? — понимающе улыбнулся Аджай.

— Да. Это делает вам честь. Но я уже сказал про условия. Помоги мне — я помогу тебе. Сутки пошли.

На самом деле не пошли. Было ещё четырнадцать минут до семи. Ну да бог с ним, будут ему бонусом.

* * *

Берлога-два. Давно тут не был, вечность целую. С момента атаки на Сирену парни залегли в режим радиомолчания, и… Всё. Остальное время пробыли в скрыте. Их не то, что не нашли наши враги, скажем так, их не особо искали. Ибо помешать они никому не могли, а у мятежников были задачи и поважнее — собственно «Берлога», отключённая от сетей, ничем толковым не вооружённая, им не мешала. Наоборот, тут студенты и сотрудники «трёшки», которая в случае успеха переворота будет обслуживать интересы тех, кто придёт к власти — смысл суетиться? Но это в теории, а на практике сколько парни тут страху натерпелись — не буду уточнять, ибо повторюсь, тут были в основном гражданские специалисты, студенты.

Но теперь всё позади. Марсиане освободили космодром, навели в окрестностях порядок, затем мы ввели в этот район большое количество подконтрольных войск (вначале ополчения, теперь и кадровыми усилили), и сами парни, без меня, приняли решение обе «Берлоги» запускать. Соединений с суперкомпами ВГУ и центра позиционирования планет уже нет, и пока нет нужды их восстанавливать, но у нас и без этого хватает вычислительных мощностей. Ибо сейчас не надо искать нужных людей по моторике среди ста миллионов, а для менее глобальных задач и суперкомпов первой «Берлоги» выше крыши купола. Главное суметь соеденить оба объекта через линии ГО, и этим как раз вчера и позавчера нужные люди занимались. В данный момент ресурсы обеих «Берлог» брошены на помощь Алексу, возглавляющему межведомственную рабочую группу по поиску заказчиков теракта в школе Кандиды де Хезус, то бишь парни копают под имперскую и союзную разведки и их наймитов, и без работы не сидят. Но там пока затишье, так что отвлечь их на сутки для своих нужд — самое то. Это МОЙ ресурс, я не подотчётен в нём, а ту же трёшку использовать… Сколько случится «утечек»?

— Смотрю, пожидели ряды, — окинул я подбородком стену с терминалами операторов, которых в прошлое посещение было гораздо больше.

— Ага, — кивнул Майк. — Не все выдержали, есть кто сбежал, натерпевшись страху. Не всем дано.

Я понимающе пожал плечами. Быть хорошим хакером и быть смелым — разные вещи.

— Но есть те, кто наоборот, сказал, хочет после обучения к нам, — продолжил он. — А есть те, у кого в городе родные пострадали, пока мы тут хоронились. Решат свои дела и вернутся — уже есть договорённость. А есть те, кто уже с побывки вернулся, сами в бой рвутся. Как сумасшедшие вкалывают! Пришли что ли какого психолога, кто по этим вопросам. Боюсь, сгорят парни. А с меня… Самоучка я, сам пока ни икса не знаю! — фыркнул он. — Я ж только-только восстановился на факультете, только с будущего года продолжу учиться.

— Подумаем, — кивнул я. — Спрошу, кто в этом шарит.

— Свозили всех-всех домой, но по очереди. Примерно треть ребят осталась, дескать, работу сделали, с них хватит. Все подписки, что там по секретке, подписали — чики-пуки — у наших кураторов всё отработано. Треть вернулась, сказали, раз взялись вести дело детей — надо добивать; уйдут, только когда школу освободим. И копают сейчас по линии межведомственной комиссии — там неплохие результаты нарисовываются, но ту лучше к Гуэрра, я лишь технарь, он лучше меня расскажет.

Кивнул. Верно, лучше обращаться к первоисточнику. Но с Алексом поговорю, как разделаюсь с текущими двумя проблемами. Ибо и правда, с детей всё началось — и надо довести их до логичного финала, невзирая ни на какие мятежи и штурмы дворца.

— И треть парней просятся и дальше работать, а учиться — параллельно, — расплылся в хитрой улыбке Майк. — И тут я ничего сделать не могу — не мой уровень.

— И не мой, — усмехнулся я. — Но с Рамосом поговорю, что можно сделать. Этот вопрос у них тоже должен быть отработан, не только ж из тюрем они вашего брата вытаскивают? Пристроит и их. Вас — нет, вы и так особое подразделение, но тут ты сам всё понимаешь.

— Понимаю. — Михаэль тяжело вздохнул. Я б тоже вздохнул, если б числился действующим заключённым. — Ладно, пошли что ли? Все уже ждут.

Ввзломщики присутствовали все шестеро. И это хорошо, так как при удалённом доступе теряется чёткость понимания поставленных боевых задач. Это уже вдобавок к возможности утечки и перехвата сигнала.

— «Берлога» на Беатрис, она там «рулит», — предварительно отчитался Солёный. — Накажешь?

— Под вашу ответственность, — отмахнулся я. — Если считаете, что потянет — так и быть. Что касается секретки — куда уж больше секретки, чем то, что она и так знает?

Ну да, тот, кто пережил атаку на оную «Берлогу», кто готовился там умирать, кто знает все-все тонкости системы обороны (при ней ставили), и кто в оном месте провёл всё время штурма дворца… Нет, не буду ругать, хотя она и гражданская. И да, кажется, будущее Тигрёнка уже совершенно точно определено, хоть ей ещё три года в старшей школе учиться.

Также из лично знакомых присутствовали Макс, Этьен и командор Гарсия. С последним предварительно поручкались — заехал к захваченной школе, проверить, что там и как. Там всё нормально, дедуля бдит, у него все по струнке ходят, быт и бойцов, и контрзаложников налажен, Даже городское подразделение специальной полиции не быковало во время боёв в городе, все у него под контролем и при деле. С Мухарибом чуть ли не заказычные друзья — каждый день общаются, командор ему новости пересказывает. Озвучил сеньору кое-какие мысли — заручился его поддержкой. Он как обычно не во всём был со мной согласен, но выдал закономерное:

— Я на другом воспитан, меня другому обучали. Но перед тобой другие вызовы и другие задачи — так что я не помощник. Но со своей стороны прикрою.

Заодно и подбросил старикана к месту.

Этьен и «Братство» так и обитаются в оцепленном куполе, никого из гражданских туда не пуская. Пустили во время осады дворца, эвакуировали людей из всех окрестных зон, но вышло не так и много, и после создания штаба ГО, все постепенно разошлись. Мухариб всё время штурма вёл себя прилично, одни рабочие моменты, так что бойцы их специализации пока особо не нужны, но я не хотел разбрасываться наёмниками. Пригодятся. Тысяча человек в современных реалиях ни о чём, но вот их специфика… Так что пусть будут в кулаке, под рукой, на всякий случай.

В составе «Братства» тоже произошли изменения. Кто-то из ребят уехал после деблокирования купола, а кто-то, наоборот, пришёл — ибо нечем заняться, а мы делаем благородное дело. Сейчас там девятьсот девяносто четыре человека в строю, получается, после мятежа почти половина по той или иной причине их ряды покинула. Ну, свой контракт они выполнили, их право. По потерям же за всё время получилось четырнадцать «двухсотых» и тридцать шесть «трёхсотых», что, учитывая масштабы выполненных задач, не много. Обидно, любая потеря всегда обидна, но парни реально были на острие, так что легко отделались. Они вывезли и штурм Флёр, и бой с диверсантами после битвы за дворец, когда отчалил к Сенату сдерживавший их полк мятежников (я не описал этот эпизод, но он был), и захват тёмных личностей в не самых спокойных районах города — родственников Мухариба и его братвы. А ещё всякие перестрелки с охраной некоторых сенаторов… У парней много чего интересного было. Так что Этьену уважуха, о чём в приватном разговоре также сказал.

Макс пока в резерве главы государства, то есть в моём личном. Тоже на всякий. Числится как часть «Братства», финансируется из той же кубышки, что Этьен, но дополнительно получает ещё и лично от Фрейи, из её ЛИЧНЫХ средств: оказывается, мы — «армия принцессы», над необходимостью которой смеялся когда-то муж Капитошки. Мы уже давно её армия, с февраля, просто не знали этого. У нас тоже есть потери, но, к счастью, связанные с тем, что несколько бойцов рванули к своим — помогать. Несмотря на эвакуацию, которую сказал Максу произвести, не весь личный состав перевёл родных в охраняемый купол, и есть пострадавшие среди близких. Но тридцать два человека под ружьём, и это полностью, стопроцентно МОИ бойцы, не подотчётные более никому. Вообще никому. И это грело душу.

Также присутствовало несколько специалистов из ведомства тётушки Алисы — выпросил. И пара армейских спецов по РЭБ, и связанные с ним сотрудники «трёшки».

Зала заседаний в этой «Берлоге», несмотря на достаточно большой размер помещений в целом, не было. В общей же зале устраивать совещание не стали — там операторы сидят, Алексу помогают. А тут, где собрались, как бы не меньше места, чем в гостиной нашей первой «Берлоги». Сидим- один на одном! Но в тесноте, как говорится, не в обиде, зато поработаем продуктивно.

— Итак, сеньоры, — начал я заседание, — для начала мысли после личной встречи с нашим Принцем. Первое, но самое главное — заложников они не отпустят. Второе, и тоже главное — они не отпустят их даже после выступления её высочества, удовлетворяющую их требования. Будут тянуть, пока всех не выпустим из ангара. Это мои домыслы, но я руководствуюсь интуицией, которая пока не подводила.

— То есть, исходим из постулата, что не отпустят, — закивал своим мыслям куратор от «трёшки».

— Да. И потому штурм неизбежен. Мы должны жахнуть всей мощью государственной машины — чтобы другим было неповадно. Вы можете меня осудить, дескать, зачем проливать кровь, дескать, заложников сеньоры более не тронут пальцем — а они их не тронут пальцем, на это слишком много завязано… Но сеньор Гарсия подтвердит, у нас сейчас иная задача. Государство сменило концепцию. Отныне и навсегда мы больше не ведём переговоров с террористами.

— Мы на острие? — Это Этьен.

— Да. Как обычно, — кивнул ему. — Но не просто так, а потому, что у вас специфика. Вы много раз делали подобное ТАМ.

— Хуан, у нас есть Антитеррор. Это спецназ, заточенный именно на это, — возразил дон Гарсия. — И Венера, как государственная машина, должна опираться на прописанный в своей прошивке механизм, а не на контракт с солдатами удачи. Может не будешь городить, и сделаем по уму, как НАДО, а не как хочется?

О, и тут есть адвокат дьявола. И это хорошая новость — всегда должен быть оппонент твоему мнению.

— Согласен, дон Гарсия. Так — правильнее. Но не хочу. Антитеррор — это госструктура. Отчётность. Согласование планов. Потенциальная утечка. Хотя не обязательно, но риск есть, а я не хочу рисковать. Но главное, сами бойцы Антитеррора не годятся. Ибо нам нужна не операция по освобождению, а операция по наказанию, сеньоры! — обвёл глазами всех присутствующих. — Мы должны отбить охоту захватывать наших людей на будущее, чтобы везде, в любом уголке солсистемы потенциальные террористы трижды подумали, надо ли им это?

— Зондер-команда, — невесело произнёс Макс. — Как ТАМ.

— Именно. Потому и вы. Вы занимались этим на Территориях, а сейчас Территории переместились на Венеру. В частности, они в пяти отдельных ангарах у космодрома, где затаились тысячи людей, напавших на наших бойцов, отбивших у них охраняемых гражданских. Если б у этих уродов было оружие — они б убивали. Всех, кого смогли бы. Просто повезло, что всё, способное убить, у них предварительно забрали. Вот за это они и должны быть уничтожены — что подняли на нас руку.

— Сурово! — закономерно, это Даниель, наш пацифист.

— Дэн, им чётко сказали: «Вы в безопасности, вас всего лишь депортируют на Землю». Откуда они все родом — не в чистое поле выселяем. А они решили бузить, и были готовы убивать.

— Наши бойцы не будут сомневаться, нажимая на гашетку, — хмыкнул Макс, осаждая Дэна. — Резон есть, я б тоже так поступил. А как поведут себя бойцы безопасности, выращенные в тепличных холёных условиях…

— Там много наших, кто прошёл хотя бы Африку, — поиграл желваками Этьен. — Но согласен. В целом как поведёт себя спецназ департамента, когда на него будут прыгать, жаждая крови, женщины и дети… У меня вопрос, который уже задавал. Парням за это ничего не будет?

— А что изменилось? — улыбнулся в ответ я.

— Там были плохие парни. Вооружённые плохие парни. Тут — гражданские и безоружные. Они никого не убили.

— Пока не убили! — поправил я.

— НЕ УБИЛИ! — настоял он.

— Нет. — Я покачал головой. — Не убили потому, что не могли. От этого они не стали НЕ террористами. В остальном, Этьен, без обид, но вы — инструмент. Наёмники. Выполняете работу за плату. У вас контракт, где всё прописано. С королевой Леей, если ты потрудился его читать.

Этьен натужно задышал — я его оскорбил. Но решил не психовать.

— Я там указан, как посредник, лицо, передающее волю монарха. Более там никого нет, даже Фрейя не указана. Деньги вам капают — что означает, что контракт действителен, меня от работы никто не отстранил. Так что… — Лаконично пожал плечами.

— Они набросились на наших, — потянул Этьен после долгой паузы, видимо, подыскивая для себя приемлемую формулировку, чтобы не превратить «Братство» в сообщество отмороженных мясников. — Соответственно, Хуан, несмотря на контракт и твои приказы, мы будем стрелять только в тех, кто там был. В смысле, кто участвовал в нападении. Прыгал на наших бойцов, избивал и насиловал пленных. Тех же, кто стоял в сторонке и не участвовал — мы не тронем, уж извини. — Развёл руками и выдавил победную улыбку. — А значит, для нас нужно подсветить виновных в интерфейсе. А значит нет интерфейса — нет работы.

— А ты думаешь, почему мы здесь, в «Берлоге»? — расплылся я в ответной улыбке. Солёный при этом тяжело вздохнул:

— Опять!..

— Снова. Парни! — воскликнул я. — Партия и народ Венеры в вас верят! Говорите, что нужно для его создания — ресурсы у нас безграничны, но всего ночь на реализацию. Нужно поторопиться. Успеем?

— Сколько-сколько, говоришь, там народа? — Это Майки.

— Три ангара примерно по десять тысяч. И два без заложников, там не к спеху.

— Наших мощностей хватит, — подсчитав что-то в уме, произнёс Слон. — Но на всякий нужна линия к старой «Берлоге», пересчитаем параллельно там. И линия от космодрома — перегнать данные и следить в режиме реального времени.

— Поедешь на место, сам определишь, что нужно, — кивнул я ему.

Взломщик кивнул.

— Инициатива наказуема.

— Слон, у тебя именно в этом, в работе «в поле», лучшая квалификация. Мять жопу на базе спокойнее, но отдача от тебя там больше. И в ангарах люди.

— Да понял я, понял!.. — грустно отмахнулся взломщик.

— Также, кроме интерфейса, нужно вычислить глав их преступного сообщества, кто это, — продолжил отдавать ценные указания я. — Это кто-то внутри шестьдесят шестого ангара, отдаёт Принцу команды устно. С этим проблемы — там есть общие камеры с низким разрешением, но нет микрофонов. Это всё же просто большой склад, и до реквизирования они там не были нужны.

— Сделаем, — махнул рукой Солёный. — Лично займусь. Даниель?

— У нас есть «болтушки» нужных алгоритмов, — кивнул мрачный Дэн. — Попробуем. — Подумал, покачал двуцветной, пусть и чуть выгоревшей шевелюрой, и добавил:

— Хуан, может не надо так кроваво? Всё же они никого не убили, мало ли что хотели?

— Дэн, я очень уважаю твои взгляды, — покачал я головой, стараясь в зародыше задавить приступ своего дракоши, — но речь сейчас не об этих тридцати тысячах. А о том, что мы вторгаемся в Европу. Огромный континент, на котором нас ждут два миллиарда нелояльного населения. Что это население из себя представляет — пообщайся с парнями, — кивок на Макса с Этьеном. — Они расскажут. Такое, что твои волосы уже не в прикол, а по необходимости красить придётся — поседеют. Мы должны заранее дать там всем понять, кто мы такие, и в какие игры с нами играть совершенно не следует. Там будет бойня с тысячами похоронок, но я не хочу, чтобы при этом добавились десятки тысяч похоронок гражданских рабочих и их детей. Теперь это будет НАША территория, и надо себя обозначить. Иначе съедят. Понял масштаб лежащих на нас задач?

Даниель опустил голову и замотал ею, но я знал, примет. Хреновый из него пацифист, если честно. Ну, да он просто понимает, какой мир вокруг нас. Реалист. Честь и хвала ему за это.

— Итак, первое, — подытожил я. — Создать интерфейс. Второе. Найти лидеров их грёбанной организации для допроса. Третье. Определить цели для парней Этьена. Макс, нет, ты нужен для другого. Теперь четвёртое. Я специально разблокировал им сеть и отключил подавители — чтобы они «слили» всю информацию в город сами. Сделали работу за наших журналистов — меньше возни. Эти ребятки в ангарах должны до последнего думать, что мы не решились на штурм. Подавители включим за минуту до начала. А потому нужно определить, есть ли точки съёма информации в районе космодрома и ангаров, получают ли они данные объективного контроля за нашими приготовлениями и перемещениями. Если да — не нужно блокировать, надо сделать некую запись, или даже несколько, и перед операцией крутить её, чтобы они, будучи в сети, ни о чём не подозревали до последнего момента.

Солёный присвистнул. Догадался, на кого это взвалят.

— Парни, больше некому! Все ресурсы «Берлог», обеих, ваши. Что нужно — вам предоставят. — Подтверждающий кивок куратора «трёшки». — Так что не подведите. Это не так много и не так сложно.

— Сделаем, — выдал вердикт Солёный. — Справлюсь. Но тоже придётся поехать на место. Говоришь, у нас одна ночь?

— Да. Штурм завтра в семь вечера. В восемнадцать тридцать выступит Фрейя — чтоб они посчитали себя победителями и расслабились. После этого надо перехватить объективный контроль и выдвигаться. Этьен, я не знаю вашу кухню, — повернул голову к наёмнику, — сформируй сам три ударных отряда из самых отмороженных и безбашенных, но понимающих, что такое приказ, и кого нельзя на ноль множить. Это для трёх основных ангаров. А для двух оставшихся кого-то, кто справится — там нет заложников, надо будет просто зайти, виновных к стенке, и на гашетку.

— У нас все смогут, — пожал он плечами.

— Вот и славно.

— Теперь самое сложное. Заложники. Они в противоположном конце ангара, и уродам хватит полминуты, чтобы всех прикончить. С момента первого выстрела останется не так много времени. Крыши купола нет, на «шарагах» там далеко не улетишь — мало места, и я подумал о беспилотниках. Какие — не могу сказать, не спец, мы работали с МПД Х-2. Машины хорошие. Но если есть что-то специализированное… — Посмотрел на представителя департамента безопасности.

— Есть, но это всего лишь модификация типовой МПД, — нахмурил лоб он.

— Этьен, по пилотам хотел снова обратиться к «Братству». Департаменту доверяю, там спецы. Но вы реально воевали, ваши машины реально прикрывали ребят, знаете, что такое ответственность и гибель своих, что такое цена ошибки. Потому вопрос. Сможешь найти тех, кто не просто хорошо управляет машинами, а… Филигранно? Есть на Венере такие?

— Конечно есть. Но они… Не взяли ваш контракт? — сузились его глаза. — У них же другая специализация, а тебе были нужны головорезы.

— Скажешь, сколько надо заплатить — заплачу. Любые разумные деньги. Единственное условие — они должны реально справиться и с техникой, и с её управлением. Не подвести.

— Не все из них в Альфе, — хмурился наш Француз.

— Не проблема. Близко — вышлю конвертопланы. Далеко — гиперкатеры.

Кивок — задачу понял.

— Обзвоню ребят, сообщу, сколько смогут приехать. Нужно часа три времени.

— Не вопрос. И следующее, сколько нужно машин на ангар с учётом количества заложников и расположения их внутри. Это, как понимаю, уже после того, как определишься с персоналиями.

Снова согласный кивок наёмника.

— У нас есть старые имперские «Кракены», — взял вдруг слово безопасник. — У них восемь стоек с движками, очень устойчивые машины. И вооружение несут тяжёлое. Может быть использовать их? Есть ли у «Братства» опыт работы с такой техникой?

— Этьен?

— Обсужу с парнями, — кивнул наёмник.

— Тогда начерно утвердили. Давайте проработаем озвученное. У кого какие вопросы и кто какие видит сложности?

Глава 10

Имперские страсти (часть 1)

Июль 2449 г., коронная территория Суринам, космодром Марони — Ньив Амстердам

Посадочные модули шли ровно, вели их хорошие пилоты. Автоматика в этом месте уже отключилась — сама посадка произошла километрах в пятистах от берега над Атлантикой, и к космодрому они подлетают на ручном управлении. Правильно, нечего садиться из космоса прямо на плавучий город — не для того его тут строили, вбухав триллионы империалов, чтобы несколько потерявших управление посудин, сто́ящих сущие центаво, разгромили его при потере контроля управления. По периметру космодрома, конечно, и вдоль побережья, стоят зенитные пушки для таких случаев, но во-первых, они не всегда успевают среагировать просто потому, что активирующий их человек не всегда успевает вовремя сообразить, что это окончательная авария, что выровняться посудины уже не смогут. А во-вторых, он, Фернандо, конкретно в этот модуль не даст стрелять при любых раскладах, даже если тот будет падать в центр самой дорогой стартовой площадки. Хрен с ней с площадкой — новую построят. Ибо на этой посудине на Землю спускалась его сестра.

Пускай сестра не особо обласканная и почитаемая семьёй, но от этого крови отца в её жилах меньше, чем у него, не стало. А семья — это главное, самое важное, какие бы отношения внутри оной семьи ни были. Да и лично он Цветочку всегда благоволил, в пику матери и другим братьям. Защищал, когда мог. И, наверное, только с ним одним из всей императорской семьи она ныне способна разговаривать без язв, криков и ненависти за каждым словом и жестом.

Гортензия возвращалась домой нежданно. Просто так, без предупреждения. Без согласования и уведомления. И это было странно. Ибо он нашёл ей дело и считал, что хорошо сестрёнку контролирует, знает о ней всё. С одной стороны ей эта работа ничего не стоила, как и семье, и Империи. С другой она должна была держаться подальше от Каракаса, где ей много кто не рад, где гарантировать её безопасность не может даже он, наследник престола и куратор СИБ от императорской семьи. Она как бы улетела добровольно, и находится при деле, служит Империи и никому не мозолит глаза; знай, живи и радуйся, развлекайся в венерианской Альфе, в этой всемирной столице разврата, развлечений и удовольствий человечества, да пиши ежемесячные отчёты для него, ибо ЭТУ работу курировал лично он… Синекура а не жизнь! Только ноги дома не показывай. Красивое решение…

…Но Гортензия возвращалась. Плевав на его кураторство её проекта и работу на службу имперской безопасности, к которой как бы относилась. Плевав на то, что её тут могут ждать, и обратно она может не вернуться. Плевав на всё. И учитывая, что сорвалась она ДО ТОГО, как в Альфе всё завертелось, для возврата он не видел причины.

— Ваше высочество, до приземления пять минут, — доложил сотрудник космодрома, а они находились хоть и на вышке в Новом Амстердаме, но всё же на территории Марони, вышка — часть инфраструктуры космодрома. — Сядут на двенадцатую площадку. Это бокс, отдельный плавучий остров. Какие будут дальнейшие приказания?

— Пусть пересаживаются и летят сюда, — кивнул он, отходя от невесёлых мыслей. — Геликоптером долго, подайте к причалу мой гиперкатер и везите к нам. Но не всех: только мою сестру и группу-один её охраны… Без тяжёлого оружия, только игольники. Остальные подождут в боксе.

Гортензия не просто прилетела домой. С собой на Землю она притащила три взвода ангелов, воительниц и телохранительниц тётушки Леи, которые прилетели, не просто с оружием, а с целым арсеналом. Информация о котором просочилась, и осведомлённые люди на Земле, особенно прихлебатели мамочки, травившие Гор в своё время, ощутимо так напряглись. Трогать группу Гортензии на орбите он запретил, ибо если бы не запретил, был бы международный скандал, и плевать, что тётушка Лея пока не вышла из комы. Её наследнички такое отмачивают, что неизвестно, что хуже! Но здесь, на своей территории, он с сестрёнкой поговорит очень обстоятельно.

— Привет, Фернандо! — Гор, несмотря на слабость после невесомости и перегрузки, и дезориентацию от кориолиса, прыгнула ему на шею, обнимая. Радость и искренность переполняли её, она действительно была рада его видеть. — Привет, братишка! Не скучал?

— По тебе не соскучишься! — выдавил он и высвободил её из объятий. Гор держалась молодцом, но стояла на ногах пока ещё неуверенно. И это с её вестибуляркой профессиональной танцовщицы и мозговой раскачкой. — Пошли, всё расскажешь.

— А…

— А девочки твои тут подождут. Ты дома и в безопасности, понты потом. — Он взял её под руку и потащил к ожидающему катеру. Другому, но лететь им не далеко.

Дивный тропический бар с видом на океан, пляж и субэкваториальный лес, окаймляющий бухту. Гвиана, медвежий уголок Южной Америки, где пока ещё сохранилась красота первозданной природы. Солёный морской воздух, пропитанный йодом. Лёгкий вечерний бриз, ласкающий кожу. Бледную кожу девочки, похожей на саму смерть — с ультрафиолетом на Венере беда, а Гор вышла в свою маму, белокожая. Сестрёнка сидела, ела блюда из местных морепродуктов и получала удовольствие от житейских радостей, недоступных инопланетянам. Наконец, когда насытилась, взяла коктейль, потянула его из трубочки и откинулась на спинку высокого соломенного топчана, он задал главные вопросы.

— Ты успела улететь до того, как там всё сорвалось в пике. Понимаю, что сейчас, пока летела, многое изменилось. Но всё же ответь, ЗАЧЕМ и ПОЧЕМУ? Что вы задумали изначально?

Сестрёнка довольно нахмурилась, расплылась в улыбке, и коротко, но ёмко, ответила:

— Почему «изначально»? Фернандо, там, на Венере, ничего не закончено. Да, всё может измениться, и он может выйти замуж за Фрейю, особенно если крёстная надавит на обоих. Но мне кажется, ничего из этого не выйдет. Слишком круто он за всё взялся, таких никто не любит. Лея и раньше его держала в «горячем резерве», и, испугавшись, задвинет назад, как всё успокоится. На будущее.

— Мои докладывают, Фрейя согласна замуж. И они даже уболтали Изабеллу — та пусть и устно, но отказалась на людях от него в её пользу.

— Чего только ни наболтаешь во время войны, когда на крыше рвутся снаряды и горят купола! — Паршивка Гор ехидно оскалилась, ирония из неё так и пёрла. — Бэль — второй номер, брат, и пока Фрейя не родит, никаких устных «отказов», и никакого брака. Иначе слишком велико искушение рокировки, не находишь?

Фернандо пожал плечами.

— Я и сам так думал. Завтра нагрубит она ему с утра — не с той ноги встанет, или не даст с вечера, а он обидится, и раз — у руля уже Изабелла Первая. Я бы напрягся.

— Вот-вот. И я также рассуждаю. А потому оперативный резерв главы государства, и никак иначе. Пока ему самому будет невыгодно их менять.

Она помолчала, посмотрев на линию горизонта, где смыкались море и небо.

— А Фрейя… Я общалась с нею, немного знаю её. И готова поставить душу в заклад, она испугается. Даже без фактора Бэль. У неё только один выход — прямо сейчас, под шумок, пока все злые и всего боятся, всё бросить и выйти за него. И сразу сделать соправителем. Но она побоится. В последний момент испугается идти до конца. А в любом другом статусе он там не нужен. А значит то, что мы с ним задумали перед отлётом, станет самым важным и актуальным за всю историю Венеры.

— Надеюсь, ты не об охранном агентстве «Немезида»? — поддел он. — Я читал стенограмму ваших переговоров с Белобрысой Стервой, и твои с юристами. Это ни разу не смешно. И совершенно точно ради такого не стоило прилетать сюда.

Видя полное спокойствие сестры, Фернандо напрягся. Затем, окончательно поняв, что это правда, хотел вспыхнуть и разразиться бранью… Но понял, что ничего этим не добьётся — решение уже принято. Можно только увещевать, объяснять, но не давить.

— Вас уничтожат, — фыркнул он. — Хуан Сверх, как его прозвали в СМИ. Его боятся, а никто так не стремится уничтожить тебя, когда ты падаешь с Олимпа, как те, кому ты внушал страх.

Гор нахмурилась:

— И тем не менее, мы решили рискнуть. И сейчас, когда не понятно, что будет, считаю, в случае его «выхода в запас» шансы раскрутить бизнес только возрастут. Причём значительно. Теперь нас будут ЗНАТЬ, ничего никому не надо предварительно доказывать. Потому я и долетела с девчонками, не стала разворачивать яхту, и буду сидеть на попе ровно, ожидая развязки ТАМ, ибо есть вариант, что дадут зелёный свет старым планам.

— Гор, ты совсем-совсем не понимаешь! — Фернандо сбился, подыскивая слова. — Цветочек, это ВОЙНА, — выделил он это слово. — Это не уничтожение горстки мятежников силами набранного из народа лояльного ополчения. Это выступление в другой лиге, где нет противовесов «снизу». И не надо недооценивать венерианские кланы. Даже вняв после мятежа, даже если тётушка Лея на самом деле додавит тех, кто провинился в назидание остальным, даже тогда они устроят настоящую тотальную войну. И мало того, что Хуан будет на острие — этот мальчик всё же для меня чужой. Но и ты, а, возможно, и Мерседес будете с ним, и вас заденет по касательной!

— Фернандо, — грустным голосом произнесла сестрёнка, — давай начистоту. И я, и Мерседес — мы никому тут не нужны. И если отец племяшку любит, так как любит тётю Марию, то по мне кроме тебя, наверное, никто и не заплачет. Так что нет, я в команде, а сестрёнка пусть сама решает — я хоть и за ней, но тащить силой не буду.

— Он просто человек, — покачал принц головой. — Молодой мальчик. Он не сможет вас защитить. И сам не сможет выгрести против всего общества.

— Знаешь, есть такая старинная игровая вселенная, «Вархаммер», — хитро усмехнулась сестра. — Почти как «Звёздные войны», только не настолько популярная.

Фернандо пожал плечами — играми он вообще не интересовался. Даже когда был малолетним принцем, было не до игр. С наследника престола слишком большой спрос, чтоб он на это отвлекался.

— Это вселенная далёкого будущего, где люди летают между звёздами, — продолжала она. — И это адская вселенная чистого мрака, бесперспективняк с непередаваемым рубиловом, мочиловом, тотальной войной всех со всеми с уничтожением всего и вся. Так вот, Хуан не Скайуокер, как его окрестили в нашей службе. Он скорее паладин из той вселенной. Ему нужна постоянная война, нужно это рубилово, мочилово и превозмогание — он просто не может выжить в ином мире! Даже если поместишь его в мирную жизнь, он и в ней найдёт себя и устроит революцию. Ему надо, чтобы мрак, кровь, кишки, смерть! Надо совершать благое дело на пользу миллионам! И плевать, что благое оно только в сравнении с остальными делами, что обывателя будет коробить от такого благого, а то и тянуть блевать изо всех щелей. Я не преувеличиваю, брат. Он… С ним реально СЛИШКОМ сложно! — воскликнула она. Задумалась, продолжила тише, обстоятельней.

— Ну, чтоб ты понимал, отчаявшись с Чико — он так и не посмотрел на меня, как на… Спутницу жизни… — Я завела себе партнёра. Милого мальчика, и не сказать, что дуралея, или слабого духом. Нет, умный, и даже родовитый, способный. И танцует великолепно! И пробивной… Относительно сверстников и окружения, конечно. Мне с ним нравилось — регулярная половая жизнь, оказывается, очень круто! Но в один миг я поняла, что как бы ни был силён мой партнёр, до Хуана, этой ходячей ядерной бомбы, ему далеко.

— И тебе с ним стало скучно, — констатировал принц, ибо про эту историю знал, а что не прочёл в отчётах — о том догадался.

— Да. — Гор отпила из трубки и поправила очки на глазах. — Я как бы его не бросила, да мы официально и не встречались — так, перепихушки три раза в неделю, но как только эта хитрая белобрысая сволочь Феррейра позвала строить бизнес с Хуаном — сразу о нём забыла. Он не то, что вылетел из головы — его как будто там и не было никогда. А когда Хуан лишь презрительно скривился, когда ему о нём сказала, не посчитав не то, что угрозой, а вообще… — Вздох. — Поняла, что его и правда не было. Это как манекен, фаллоимитатор, только живой и говорящий. Это не просто не то — это вообще совсем-совсем другое!

— И ты помчалась к Феррейра, туда, где мальчик живой, а жизнь настоящая?

— Да. Как бы ни был приколен самотык, это всего лишь самотык. Пусть и с моторчиком. И я поняла, что как бы ни гротескно звучало это предложение, каким бы дебильным ни казался бизнес-план, надо действовать. Всё бросать и вкладывать туда ресурсы, пока мой космолёт не улетел.

— Да уж! Мы не рассчитывали на столкновение вас с Феррейра, — признался Фернандо, одновременно меняя тему. — Не думал, что там всё так запущено.

— Она не опасна. — Гортензия презрительно скривилась. — С нею можно договориться. Проблема в самом Хуане, его выживаемости.

— Ты любишь его? — усмехнулся брат и пронзил сестрёнку глазами.

Но та не стушевалась. Задумалась. Потом спокойно ответила.

— Я думала над этим. — Покачала головой. — И знаешь… Не могу сказать. Он мне нравится — какой же сеньорите не понравится ходячий ядерный реактор? Сильный, надёжный! Самки биологически ориентированы на подобных. Да и сам он… — Вздохнула. — Не знаю, Фернандо. Он мне нравится. Но когда представляю его с другими, особой негативной реакции нет. Может, люблю, но тогда это неправильная любовь. А может просто влечение к реактору — он слишком подавляет, чтобы после него хотелось других мужчин. Но совершенно точно, хочу быть рядом с ним — влажные фантазии только об этом и говорят, даже в объятиях другого. И по возможности хочу защитить в его безумствах, отвести от него самые страшные последствия, а вот тут, кстати, Феррейра — первая союзница.

— Знаешь, мои аналитики тоже согласны с тобой, — покачал он головой, поняв, что всё-таки не зря Гор прилетела. На расстоянии так по душам не поговоришь. — И дон Карлос тоже самое написал. Венерианская династия не готова к ТАКИМ реформам. Как только мавр сделает дело — его попросят… Как ты сказала? В оперативный резерв?

— Ага. Резерв главы государства.

— Разве что он сам не решит захватить власть. Но тут Карлос категоричен, никаких вариантов: технически Хуан прямо сейчас может это сделать, за ним армия, спецслужбы, департамент безопасности; за ним и все оставшиеся ключевые кланы аристократии. Да и в народе его любят. Его, а не непонятную им мутную Фрейю, несмотря на килотонны империалов, что она вбросила за годы в свой пиар. Но Карлос пишет, что Хуан сам не пойдёт во власть. Он… Слишком молод, слишком мало знает. И даже если ему кто подскажет — не захочет. Побоится, как и Фрейя. Потому я дал команду своим не форсировать события, не подсказывать — пусть идёт в резерв, оттуда с ним м поработаем.

— Всё так, — кивнула Гор. — Но ядерный реактор не усидит в резерве. А значит, в этот момент нам потребуется всё, что описала выше — будем строить собственный бизнес с перспективой стать самым влиятельным кланом на Венере. Кстати, я ведь тоже сотрудник СИБ, и я сама могу подать ему нужную идею насчёт власти… Со временем. — Её глаза смеялись, хотя за солнцезащитными очками этого не было видно. — Так что не отмазывайся, Фернандо, и помоги. Мне всё же нужен будет хороший бандюк с «подпиской» и «крышей», номинальный глава конторы, через которую будем пропускать триллионы. Давай не спешить, пока погостюю у Мерседес, у мамы, схожу на несколько светских мероприятий, а как только на Венере станет ясно, что к чему — вернёмся к этому вопросу. Пока пусть твои проведут предварительную работу и выберут кандидата.

— Я согласен. И кандидатуру подходящую давно нашёл. — Фернандо улыбнулся. — Ты ж не думала, что я не понял, для чего ты сорвалась на Землю, взяв три ввода ангелов с тяжёлыми пушками? Мама пусть бесится, а её «шестёрки» трясутся, не буду портить интригу, но ты-то умница! Так что сделаю всё, что хочешь, и верну тебя к Хуану в лучшем виде, и даже по своей линии постараюсь помочь, когда у вас закрутится этот «Вар…» «Харр…»

— «Вархаммер».

— Да, он. Но ты тоже должна мне помочь. Жизнь такая штука, в которой ничего не делается просто так.

— Слушаю тебя? — напряглась Гортензия, подняла спинку топчана и сдвинула на нос очки.

— Бандюк — глава наркокартеля из Медельина. Постоит за себя, сможет защититься как от Сообщества, так и от венерианских кланов.

— А ещё он у нашей службы под колпаком, — улыбнулась она.

— Скорее, у нас договорённость. Мы сотрудничаем… Ну, в общем, да, он у меня на крючке, и я его «крышую», — признался брат. Лично я, не СИБ. Лучше для ваших планов не придумаешь. И чтобы получить его, сейчас, после нашего разговора, ты летишь в Пуэрто-ла-Крус. Ибо ты очень соскучилась по сестре, кстати, она по тебе тоже. И там…

* * *

Глава 11

Сверх

Суток не хватило.

Нет, ребята старались. Просто были и технические заморочки, и программные. Я ведь как рассчитывал, запустят парни свои приблуды, и написанные ими ранее нейросетки быстро проанализируют записи с камер, параллельно с анализом переданных через сети сообщений, и быстро покажут, кто есть плохиши в королевстве Датском. Но проги со мной не согласились и застопорились, потребовали доработки напильником. Потому пролюбили мы указанное время, и команды к штурму я не дал.

Одновременно были не готовы и другие действующие лица. Например, Солёный и Слон, лично облазившие всё вокруг, божились, что не могут дать гарантию, что изображение наших, готовящихся к действу, не может быть перехвачено, несмотря на все заверения «трёшки». Ныли мне в уши, подальше от других, так как сказать об этом открыто, вслух, религия не позволяет. «Трёшка» потом на них собак спустит — они же всё-таки относятся к этой конторе, Рамос управу на своих внештатных сотрудников найдёт. А тут цена вопроса не престиж Конторы, а здоровье заложников, потому попросили дать им ещё покрутиться там, по-тихому операцию отменив — они как бы не при чём.

Фрейя тоже, выслушав меня, покрутила пальцем у виска:

— Хуан, зачем? Если мы будем их мочить, зачем мне унижаться, идти на выполнение их требований. Мои сказали, уже вся Альфа гадает, как далеко я их пошлю, а ты — уступить!

«Мои» это собственный штаб. Там к «золотому», «синей» и «красной» очень много народу добавилось.

— В том и дело, — усмехнулся я, — что в данном случае уступка не будет тождественна принятию их условий. Ты соглашаешься, всем об этом говоришь, а потом «соглашателя» также перед всеми валишь. Нет, тут другое. Просто понимаешь, Мышонок… Мы заигрались. Да, у нас есть смягчающие обстоятельства, но сейчас пора остановиться и сдать назад. Я предлагаю НА САМОМ ДЕЛЕ смягчить позицию, и не вышвыривать с планеты ВСЕХ. Но при этом сделать финт ушами — все, кто получил ВНЖ и подданство, проходят автоматическую перепроверку на основание получения. Если люди воевали, прошли контракт с королевством в Африке, или ещё как — всё хорошо, почёт и хвала. Если есть иное обоснование — предъявите какое, взглянем. Если там была коррупционная составляющая, а сейчас копать под департамент миграционной политики будет одно удовольствие — вот тогда лишение, волчий билет и дорога домой для всей семьи, причём за счёт провинившегося. Не казна же должна за это платить! И всё это без срока давности, за последние… Ну, пусть будет сорок лет. Ах да, и наказание для нерадивого инспектора-хапуги, кто допустил, если он ещё жив, конечно.

— Так, давай по наказаниям инспекторам отдельно подумаем, спешить не будем, — отрезала высочество. — Каждый случай уникальный, а то дай «вниз» волю — всех будут под одну гребёнку мести, типа план выполнять. Верёвки из меня вьёшь — соглашусь! Надо притормозить коней. Но только смотри, если после этой уступки не последует штурм — я распишусь в слабости, лучше сразу на корвет, и в эмиграцию.

— Со штурмом не бойся, всё будет в порядке, — повесил я на лицо ухмылку злого гения. — Всё решено.

— Да ладно? — воскликнула она — сама ирония. — То есть, гибель, по сути казнь десяти или сколько там тысяч человек без крови с их стороны для тебя не груз для совести?

Сделала она меня! Ой как сделала. Опустил глаза. Что ей на это сказать?

— И ты точно, стопроцентно не передумаешь? — продолжила давить она, опасно сощурившись.

— Считай это точкой невозврата, пробубнел я, но почувствовал, что немного полегчало. Да, решение принимать придётся. И нечего от этого бежать или стопорить процесс. — Если будет выступление — будет и штурм.

— Нет, мой милый, — посуровели её глаза, и из них полетели искры. — Это ТЫ решай, будет штурм или нет! И только после этого я буду говорить или не говорить народу об изменении правил.

В общем, со всех сторон, как ни крути, надо подождать. И повод хороший — парни готовятся. А раз так, раз выпала свободная минутка, надо разобраться с проблемами Бэль. Ибо завтра я про них и не вспомню — будет некогда. А а послезавтра что-то делать будет поздно, наш космолёт улетит. Дорога ложка к обеду.

По вопросу корпораций-поставщиков для военных наёмников дёргать не стал, обошёлся своими силами. И даже не государственными — ограничился клановыми. Всё же эксцессы были во время мятежа, по сути гражданской войны, и получается, они делали диверсии не в адрес королевской армии, а лично Веласкесам гадили. А потому взял Сто двадцать пятого с группой, усиленной мехами регулярных частей, в свою группу отрядил, по традиции, Сто второго — лучшее враг хорошего, а у его парней опыт подрыва домов аристо больше, чем у кого бы то ни было во вселенной. Ну, и третьим назначил Сто тридцать шестого, это молодой, но, по отзывам командиров, талантливый офицер, поверил на слово, ибо лично с ним не работал. Две другие группы также с усилением, но им приказал не геройствовать, если противник сложит оружие. Это мне надо лично кое-кому кое-что объяснить, у остальных ситуация попроще. Раздал последние указания, после чего разъехались по городу, взяв с собой по три десятка клановых «собачек» на каждую группу.

С «собачками» чуть конфуз не случился. Дело в том, что наши старенькие дворцовые «бульдоги» после сражения на поверхности начали методично защищать подземелья. Медленно, зато надёжно, гарантированно. И сейчас там ещё ведутся бои, хотя уже неделя прошла. Гадкие дяди мятежники, отступив, забыли про маленьких роботов, которых кинули в подземелья; оставили их без централизованного управления. Но у тех есть и собственный ИИ, и мощный роевой интеллект, так что потери на данный момент как бы не два к одному не в нашу пользу. Но нам теперь доступны армейские склады, где в смазке своего часа ждут сотни тысяч машин, гораздо более современных и мощных, чем клановые старички. Но я предложил использовать в первую очередь свои, клановые — пусть их грохнут как можно больше, после чего на их место клан приобретёт более современную технику. Модернизация собственной клановой армии за счёт бюджета по статье ущерба от мятежников — хорошее же решение?

Однако всё не так просто. Ибо армейские боты спишутся, и будут восстанавливаться по линии минобороны, не за наш счёт. У армии хороший бюджет, они этого и не заметят. Личные клановые — на то и клановые, клан Веласкес хоть и богатый, но не Крёзы. Зачем брать из казны деньги на свои нужды, для восстановления СВОЕЙ боевой мощи, зачем тянуть руки для этого в госбюджет? Да, повод хороший — пострадали, но народу это далеко, им плевать на треволнения королевского клана. Но не плевать на имидж ворюг, которых в их понимании лишний раз подтвержится, «а я всегда это говорил, и зачем нам такая королевская власть?» Веласкесы будут выглядеть некрасиво, а имидж, как выяснилось, у нас всё, а значит надо повесить на минобороны всё, все расходы, и не придётся тянуться к государственному бюджету и злить народ в принципе! Именно это втолковала мне Фрейя, когда я поднял тему со своим новаторством и перевооружением.

— А для себя? — качал я головой. — Чем дальше, тем больше «бульдоги» будут устаревать.

— Утилизируем в каких-нибудь стычках, где современные не требуются, — отмахнулась она. — Ты, помнится, одного в «Ла-Роса-Негре» потерял. Было дело?

Было.

— Фрей, что б я без тебя делал! У меня голова совсем в другом направлении варит. Нет, правда, не ломайся, выходи за меня замуж. Я буду твоим охотником-добытчиком, ты же — мудрой устроительницей домашнего очага и планировщицей стратегий охоты, без которой никакой добытчик ничего не стоит. А?

Полил душу елеем, но видел, за её улыбкой грусть. И тревогу. Да-да, знаю, она боится меня пускать настолько близко. Ревнует к своей власти. Но я ведь на самом деле без неё не справлюсь! Я даже пытаться не хочу! Неужели она этого не понимает?

Итак, пока выдалась пауза, я снарядил три оперативные группы старыми «бульдогами», которые, оказывается, «как раз на такой случай», и мы разъехались по трём адресам в фешенебельных районах Альфы, благо, они все были в куполах, которые уже под контролем. Изабеллу взял с собой, но штурм высочество будет пережидать в машине, внутрь не пойдёт.

— … Так что, Хуан, они как бы исправились, — рассказывала она текущее положение дел по дороге. — Все косяки и недочёты первых дней устранены. Работают за совесть. Да, поставляют не по самой низкой цене, зато быстро, по первому запросу. Но ведь осадок остался! А завтра нам на Землю вторгаться. Да даже без войны — Квебекский корпус надо восстановить. Они сейчас из запасников снабжаются, и подъедят очень много. И как в Канаде всё уляжется, придётся восстанавливать эти запасы. И кто будет это делать?

— Понял. Значит, без крови. — Я вздохнул с сожалением — был сторонником точечного жёсткого общения, чтобы на будущее запомнили. Ну да ладно, надо — значит надо.

Подъехали. У этого дома было три уровня, но размерами меньше, чем особняк Ортег. Для того, чтобы произвести эффект, из машины не выходил, связываться ни с кем внутри не пытался. Приказал бойцам самостоятельно, без попытки контакта, минировать створки. Сами мы стояли не так уж и хоронясь, можно сказать на виду, лишь бы взрывной волной не задело — чтобы там внутри всё видели — мы не скрываемся, просто игнорируем их.

Вначале из дома вышло трое бойцов, попытались «наехать». Но под дулами десятков гауссовок, в том числе крупнокалиберных пушек мехов, ретировались, створки за ними закрылись, после чего тех, кто возился возле ворот, начали окликать по внешней звуковой связи. Парни Сто второго прилежно делали своё дело и не реагировали, и кто-то внутри понял, насколько дело приобрело серьёзный оборот. Ибо вскоре, гораздо раньше, чем я думал, зазвонил коммутатор Бэль — личная линия, номер бывшего.

Я не стал утруждать спутницу серьёзным разговором, всё равно звонят не ей, и ответил сам, переключив вызов на себя.

— Я вас слушаю!

— Бэль… Это… А ты кто? — удивление.

— Хуан. — Да, Хосе Мария, собственной персоной.

— Ясно. С тобой хочет поговорить отец. — И тут же голос сеньора Рубио-старшего:

— Хуан, как там тебя! Что…

— Шимановский! — перебил я.

— Что? — не понял он.

— Да когда ж вы уже выучите эту фамилию! Я ШИ-МА-НОВ-СКИЙ! Шимановский я! А не «как тебя там».

— Да хоть Лопес! — фыркнул он, но сбился и продолжил без прежнего запаза. — Хуан, что происходит?

— Как что? Штурм вашего дома, конечно же! — удивлённо воскликнул я, поражаясь его тупости. Он что, не видит, что некто под прикрытием мехов минирует его ворота?

— Но… Почему?

— А догадайтесь.

— Кедр — Сто второму. Мы готовы! — ожила другая линия.

— Сто второй, подрыв по готовности. Сто двадцать пятый, штурм по сигналу от спецов Сто второго. Выполнять.

— Есть, выполнять!

— Есть, выполнять! — отчитались парни.

— Это, как понимаю, ты своим псам? — А это дон Рубио.

— Ага.

— Хуан, не надо штурма! — Голос собеседника перешёл в испуг. — Мы открываем створки и сдаёмся! Все наши бойцы складывают оружие и разоблачаются, не надо устраивать цирк!

— Нет-нет, сеньор Рубио! — протестующе воскликнул я. — Мы не можем. Мы же готовились! Хотите, чтоб мои люди потеряли квалификацию? Хуже того, может произойти вообще непоправимое — вот не станем мы штурмовать, сохраним вам целыми ворота, не убьём никого… А завтра все подумают, что это мы вас на пушку брали, а на самом деле — лузеры и неудачники, не способные к такому штурму.

— Но вы способны к штурму! — из последних сил удерживался от истерики сеньор. — Клан Ортега подтвердит!

— Это знаю я, но не знают они, — нахально усмехнулся я. — Те, кто будет судачить завтра.

Сеньор попытался что-то ответить, но ответ перебила вспышка. Голограммы в машине на секунду мигнули, но сразу после быстро восстановились.

— Алё, Хуан, ты там? — снова сеньор.

— Да.

— Останови их! Мы сдаёмся! Капитулируем! Мы не сопротивляемся, мать его!..

Вот таким он мне больше нравится. А то звонит, понимаешь, голос повышает. Требует что-то…

— В таком случае, всем разоблачиться. Охране — сложить оружие и пройти в главную гостиную дома. Все члены семьи и слуги — также должны собраться в главной гостиной. Все двери и створки — поднять, системы защиты деактивировать. Только тогда никто не пострадает. Всем взрослым лечь на пол, лицом вниз, руки за голову и ждать моих бойцов.

Небольшая пауза, и отчёт:

— Всё, все распоряжения отдал. Ждём вас в главной гостиной, без оружия. ВСЕ!!!

— Хорошо, мы выдвигаемся.

Я уже думал разъединиться, когда собеседник сорвался:

— Хуан, ну зачем так-то? — проревел он на том конце, и голос был полон отчаяния.

— Зачем? — решил я ответить, хотя такие разговоры вроде как надо вести лично, будучи внутри. — Затем, что вы по-хорошему не понимаете! Лично вы, сеньор! А раз не понимаете по-хорошему — вас надо учить. По методике корпуса. Знаете тамошние методики? Нет? На шею и запястья надеваются браслеты, которые при активации бьют током. Кнопка активации в руках преподавателя. И если ты чего-то не усваиваешь, или усваиваешь плохо, тебя шандарахает вначале не сильно, но при повторе ошибки всё сильнее и сильнее. Пока, нахрен, не потеряешь сознания из-за своей тупости. И, скажу, сеньор, это ОЧЕНЬ мотивирует думать и не повторять ошибок. Вам бы такой прибор в детстве, глядишь, и не напортачили бы.

Разъединился, чувствуя, что готов сорваться. А срываться не стоит.

— Маску на лицо, ставь замену воздуха, жди, — бросил я Бэль, и, когда она надела маску, поднял люк и вышел. Изотопный анализатор показывал безопасную зону вокруг нас, но мало ли…

Минут десять понадобилось, чтобы самые злые изотопы рассеялись, а температура на входе стабилизировалась, чтобы можно было войти без скафа. «Бульдоги» к тому моменту уже взяли всё под контроль снаружи дома и в тоннелях внизу, бойцы в тяжёлых и средних скафах — караулки и внутри дома.

Вошёл. План дома выучил ранее, а сейчас, пока ехал, повторил, куда идти знал. Гостинная — главная парадная зала дома. Как и обещали, все лежат лицом вниз. Никто моим парням не сопротивлялся, и не думал — плюсик в карму. И охрана, и слуги — все здесь. А вон и Хосе Мария, в общем ряду лежащих в ряд, словно шпалы. Его я не стал не то, что трогать, а вообще не стал внимание на него обращать, направившись сразу к главе клана. И, по накатанной, общение начал с озвездюливания — бил ногами по рёбрам, стараясь не сломать последние. И когда злость немного схлынула, заставил себя успокоиться и бегло бросил:

— Ты не думай, это всё не из-за того, что твой сын встречался с моей невестой. Былое было и ушло, я не ревнивый к прошлому. Скорее тут обратное — именно Бэль просила никого не убивать, потому, что помнит свои с твоим наследником взаимоотношения. Считает его порядочным, просила дать тебе, идиоту шанс. А раз даю шанс тебе — то и твоим коллегам по бизнесу пришлось его дать тоже, хотя не хотелось. Их дома тоже штурмовать не пришлось, они тоже раскрыли ворота… Вот только у них первый залёт, а тебе за «Нику» уже был «прилёт» с прощением. Так что не обессудь. — Повернулся к Хосе Мария. — Проставишься своей бывшей, что запретила здесь кого бы то ни было убивать. Понял?

Парнишка, лежащий лицом вниз с ладонями на затылке, кивнул.

— Да что я такого сделал хоть! Взвыл глава клана, тщетно стирая рукой с лица слёзы. — Что я сдела, сукин ты сын, что ты тут всех «роняешь», бьёшь, поносишь и угрожаешь?

— А ты не понял? — навис я над ним. — Ты, мудило, уже после «Космических технологий 'Ники» должен был всё понять и сделать выводы! Что это был залёт, но тебя простили! Но нет, решил снова выпендриться. Да как — «кинуть» нас в самый ответственный момент! Когда бои за город, когда поддержка нужнее всего, а любые палки в колёса фатальны! Нажиться решил, сука? Конечно, и нажиться тоже. Вон, корефаны твои, другие поставщики — они просто хапуги. Порода у них такая, не могут иначе. Но ты, мать твою, ЗНАЛ, что это серьёзно! А значит что? Правильно. Значит, это была подстава, диверсия. Вот и огребай, сучий выродок!

— Я не… — Он сбился. Хорошая дилемка — сказать или «я проводил диверсию», или «я хотел на вас нажиться». Даже не знаю, что хуже, честное слово! Так что сеньору лучше помолчать, и он, поняв это, наконец, заткнулся.

— Обращаюсь к тем, кто остался, — а это перенёс я внимание на массовку. — Мне всё равно кто, но выберите и озвучьте, кто у вас остаётся за старшего, будет исполнять обязанности главы клана, и в течение шести часов сообщите. На вашу семейку, на ваши фимрмы, завязаны поставки для армии, что сейчас наводит порядок в городе, и любой саботаж будет караться вплоть до расстрела. Повторю для тупых — выберите исполняющего обязанности главы клана на время ареста дона, с кем её высочество будет держать оперативную связь, и даже не думайте гадить! Всё поняли?

Тишина в ответ.

— У вас шесть часов на выбор ответственного. Всё, берите клиента, поехали, — а это я бойцам.

Вышли.

Бэль стояла у машины — видимо, девочки, непрерывно делающие замеры концентрации изотопов, дали добро, что без маски безопасно.

— Хуан! — Бросилась мне на шею. Сеньора не видела — его сразу за остывающим шлюзом поместили в другую машину.

— Боялась, что сорвусь? — улыбнулся я.

Кивнула.

— Всё нормально, Бельчонок. Я на работе. Работа у меня такая, шакалов и гиен по саванне гонять. Совсем распоясались. Так что нет у меня права срываться!

Тяжело вздохнул.

— Поехали, будем вторую часть плана реализовывать. Сегодня там можно и без тебя, но чтобы в курсе была, какая в тех казематах атмосфера.

— Конечно, Хуан. Поехали. И… Спасибо! Что без крови… — Мило улыбнулась.

* * *

Все трое сеньоров сидели в допросной. Обычной допросной в подземельях дворца. Одной из тех, где я в своё время проблевался, впервые в жизни глядя на казнь человека. Да ещё какую — заливание жидкого свинца в глотку! Бр-р-р-р! До сих пор мурашки по коже. Перед сеньорами поставили три писчих стола, за каждый — канцелярский стул, самый простой, из сетевого мебельного магазина, на кои их и усадили. За их спинами поражал блеском величия, то бишь внушал подсознательный ужас, палаческий инвентарь, начиная с приснопамятного вращающегося стола-плиты, куда привязывают пленников, и заканчивая богатым арсеналом, развешанным по стенам.

— Елен, а это антураж? — указал я на стены. Гарсия, стоящая рядом, понимающе улыбнулась.

— Понял, да?

— Ага. Двадцать мать его пятый век! А там клещи, кнуты, ошейники с шипами… А вот та приспособа — «испанские сапоги»?

— Да. — Вздохнула. — Иногда, Чико, достаточно просто здесь оказаться, и клиенты сами всё начинают выкладывать. От одного вида того, что окружает. А в целом, инвентарь, с которым реально работаем, проще. И эффективнее. Но иногда приходится и этим, в основном ради стажёров, которых обучаем. Они должны знать ВСЁ по своей работе, даже экзотические методы.

— Понятно.

Мы стояли за бронестеклом, односторонне прозрачным, типичным для допросных. С той стороны никогда не додумаешься, что тут такое есть — там не зеркало, а просто… Серая стена. С чуть более ярким отливом, но тем не менее просто стена. Даже если пощупать.

— Пошли, начнём? — предложил я, ибо пытка ожидание, конечно, вещь хорошая, но у меня куча дел.

— Может я здесь постою? — нахмурилась она. — Зачем сразу все карты вскрывать?

— Завтра я могу не смочь прибыть, — покачал я головой. — И послезавтра. А шоу должно продолжаться в любую погоду, вне зависимости от моих возможностей. Тебе придётся в открытую проводить тендеры вместо меня, а значит они должны изначально понимать, какую роль ты играешь.

Обречённый вздох, и вердикт:

— Хорошо. Уговорил.

Вышли. Через подсобное помещение, напрямую тут выхода не было.

— Добрый-добрый день, сеньоры! — начал свою партию я, проходя и садясь на терминал, за которым собственно и работают современные палачи. Сейчас терминал отключён, так что мой попец не заденет управляющие контуры, а вот у меня вид козырный — я и выше их, и… Главнее, что ли, смотрюсь.

В ответ тишина. Синяки на лице дона Рубио остальным, кого не били, сказали, что сейчас не стоит выпендриваться и «быковать»: «Чозафигняпокакомуправудаявасвсехщаскааак…» А синяки там остались знатные, отливали фиолетом, скоро пол-лица заплывёт. Я ж не просто так штурмовал его дом, я ж старался через одного сеньора донести до всех его коллег мысли о бренности сущего и бессмысленности по-мелкому гадить власти. И особенно о нежелательности, когда у руля не хомячок-конформист, а лев, гроза саванны.

— Что молчите? Я думал, у вас есть вопросы. Например: «Какого хрена, сучий выродок, мы, уважаемые люди, тут делаем?»

Снова тишина.

— Во-от! Значит, понимаете, почему вы здесь! — рассмеялся я. — А то вот ваш коллега поначалу делал вид, что не понимает, — кивнул на отца бывшего Бэль. — Кстати, вы здесь, и живы, и, если не будете плохо себя вести останетесь живы, только потому, что её младшее высочество за вас попросила. Говорит, вы, конечно, говнюки, и в шлюз бы вас без скафандра, но она не хочет начинать свою первую работу, а текущая должность у неё первая серьёзная в карьере, с крови. Попросила дать вам шанс. Но сами понимаете, что вы сделали, и ОБЫЧНО такое не прощается.

— А что, собственно, мы сделали? — зло усмехнулся один из сеньоров.

— Собственно? Ну… Например в момент гражданских волнений, а именно в момент подавления государственного переворота, проводимого при помощи иностранной разведки, когда ситуация в стране висела на волоске, вы провели диверсию в тылу, саботируя поставки продовольствия для привлечённого нами, законной властью, ополчения. То есть фактически вы выступили на стороне мятежников, ударили законной власти в спину, просто не явно.

— Это неправда! — завёлся второй коллега дона Рубио — аж подскочил от возмущения. — Да, мы… Совершили некие промахи в вопросах поставок! Но мы никогда не выступали на стороне Торресов Комитета Спасения! Мы не участвовали в мятеже, и даже не думали!

— То есть вы признаёте, что ваши… «Промахи в вопросах поставок»… Не измена, а желание нажиться? — зазвенел сталью мой голос, а глоза пронзили сеньора насквозь, пригвоздив к месту. — Поиметь нас в трудную минуту, заработать на этих трудностях? Пусть без предательства, но поиметь и заработать?

— Да. — А это вымученно произнёс сеньор Рубио. — Да, Хуан, мы хотели заработать! — громко воскликнул он. — Но в наших действиях не было измены! Мы верны и лояльны королеве Лее и её дочери.

Правильное решение, мысленно я зааплодировал. За воровство и коррупцию, пусть даже в такой ответственный момент, их накажут, но наказание будет обычным, понятным. А вот за измену, за поддержку Торресов-Сантосов-Сальвадоров мы их поставим к стенке и грохнем, без суда и следствия, и скажем, что так и было. И никто не пикнет.

— Вот и отлично, что вы признаёте ошибки, — снизил я тональность до мягкой и добродушной. — Человек, умеющий их признавать, по определению не безнадёжен. Изабелла в вас не ошиблась.

— И что теперь? — хмыкнул второй сеньор.

— Так понимаю, вы хотите что-то с нас за это поиметь? — Это третий. — Мы согласны. Что?

— О, это очень интересный вопрос! — Я добавил в голос загадочности. — Понимаете, мой священник всегда говорил, что признание неправоты это лишь первый шаг на пути к раскаянию. Теперь надо идти далее — собственно раскаяться. Ибо не раскаявшись, а только лишь откупившись, вы не осознаете, что так делать нехорошо. Вы — до мозга костей бизнесмены, и мыслите, как бизнесмены, и текущая ситуация для вас это как… Ну, скажем, падение цены на бирже, или неожиданный пожар на складах хранения. Это внеплановые убытки, всего лишь. Любой бизнес всегда готов к незапланированным убыткам, ибо любой бизнес это всегда риск. Как ни крути, хоть у тебя ресторан выетнамской кухни, хоть завод по производству микросхем — в любом бизнесе можно столкнуться с неожиданно свалившимися допрасходами. И заплатив сейчас Веласкесам, вы всего лишь спишете эти средства на эти вот неожиданные траты, и забудете. А где раскаяние? Где твёрдое решение не допустить такую хрень в будущем? Ибо что было — это НЕХОРОШО, а не невыгодно.

— Да что ж ты хочешь-то? — воскликнул третий сеньор, сделав из моей тирады неверный вывод, что я также хочу поиметь их на бабки, только гораздо бо́льшие.

— Вы — поставщики венерианской армии, — расплылся я в пакостной улыбке. — Выигрываете тендеры на поставки. Я не буду копать в то, что иногда тендеры пишутся под вас. Не буду копать, как отсекаются конкуренты из других кланов, не принадлежащих вашему картелю. И даже не буду говорить о сговоре, что для разнообразия каждый раз конкурс выигрывает другая компания, чтобы победа одной и той же не бросалось в глаза, но эту компанию вы согласовываете друг с другом — кто должен взять заказ в конкретно этот раз, а кто возьмёт следующий. Я… Скажем так, хочу прикоснуться к таинству и поучаствовать в организации тендерной процедуры, посмотреть, как оно в принципе устроено. И потому буду объявлять для вас те или иные лоты, которые вы будете готовы купить.

Молчание. Непонимание. Дав загадочности настояться, улыбнулся и достал из кармана бутылку минералки:

— Вот смотрите, это бутыль с водой. Хорошей водой, минерализованной! Содержит необходимые человеку микро и макроэлементы, необходимые для продуктивной физической работы на один день. Очень вкусная вода — пробовал, знаю. — Поставил её рядом с собой. — И сейчас объявляю тендер на поставку этой бутылки одному из вас. Стартовая цена — миллион империалов.

Тишина.

— Миллион раз. — Сделал паузу. Нет, злые взгляды, в глазах неверие. И презрение — нежелание связываться со мной, фриком и дурачком. Да, опасным, но фриком и дурачком. — Миллион два. — Ничего не изменилось. Даже напряжение внетреннее у сеньоров не повысилось. Что ж, на первый раз я так и думал, что так будет. — Миллион три. Нет предложений? Жаль. Что ж, нет — так нет, всё только начинается. — Снова взял бутыль, открутил крышку и залпом выпил. Ноль-семь литра, не так и много, да и я уже несколько часов маковой росинки во рту не держал. А тут, внизу душновато — ох и тяжко сеньорам этой ночью придётся! В камерах ещё душнее, влага будет теряться ещё быстрее. Картинно закрутил крышку и смял пустую целлюлозу материала и баскетбольным броском закинул в стоящую неподалёку мусорку, предназначенную для использованных материалов — там тампоны всякие, бинты, прочее, что может потребоваться в палаческом ремесле. Не попал, ну да бог с ним — дроиды уберут потом.

— Завтра будет разыгран следующий лот. Кто предложит больше всего — тот его и получит. Один из вас, только один! Что это будет — пока не знаю, может что-то из еды, может и воды подгоним. В качестве оплаты наша организация, то бишь, как вы догадались, клан Веласкес, принимает не только деньги. Также возможен расчёт пакетами акций, и, вы будете удивлены, СЕКРЕТАМИ!!! — При этих словах я повысил тональность до восторженной и приглушил голос. — То есть вы можете вместо оплаты раскрыть секрет той или иной махинации, проведённой вами, с перечислением номеров счетов, куда ушли полученные неправедным путём доходы, и с перечислением участников, и особенно ответственных лиц, такое допустивших. Как уже сказал, и слово моё твёрдое, одобренное её наследным высочеством, вам ничего не будет за ЛЮБЫЕ вскрытые здесь прегрешения. Участвовали — и участвовали. Присвоили — и присвоили. Никакой ответственности, ибо повторюсь, путь к раскаянию сложен, но боженька велел помогать идущим по нему грешникам. Всё, сказанное здесь, не принесёт наказания ни вам, ни вашим близким, кроме, разумеется, возврата неправедно нажитого в казну, причём исключительно нажитое вашей стороной — с вашими контрагентами, кто помогал в махинациях, будем разбираться сами. Как вам такое предложение?

Тишина.

— И да, туалеты в ваших камерах вакуумные, как на космических кораблях. Раковин и душевых нет, и из бачка попить не удастся. Любая вода и еда — только по результатам отрыто проведённых тендерных процедур. Видите, я хочу учиться и уметь, как вы! Похвальное стремление, да?

Скрежет зубов слышался, наверное, и на поверхности. А уж как поносили сеньоры меня про себя…

— Что в итоге, Хуан? — Третий сеньор. — Вот разденешь ты нас, отберёшь ВСЁ. Ты же этого хочешь? Забрать ВСЁ? А если мы тебе добровольно прямо сейчас перепишем всё, что скажешь? Ты оставишь отступные для наших семей?

Торг? Закономерно. Но нет, я так не играю.

— Э, нет, это слишком просто! — снова рассмеялся я. — Что вы мне отпишете? Только легальный бизнес. А все ваши деньги останутся на счетах на третьих лиц, большинство которых за пределами Венеры. Выхлоп для бюджета мизерный, вы почти не пострадаете, а вот поставщиков, причём надёжных, а я не говорил, что вы в принципе не справляетесь, мы потеряем. А следующие поставщики начнут с нуля, и им до раскаяния будет ещё более долгая дорога, чем вам. Нет, уважаемые доны, я не хочу ВСЁ. Я хочу СОВСЕМ ВСЁ. Совсем всё то, что вы украли, а не заработали. Ибо если вы могли заметить, мы даже контракты с вами в данный момент не разорвали. Ни одного. Через отмерянные вам шесть часов принцесса Изабелла свяжется с вашими… Главами ваших компаний, оставленными вместо вас, и продолжит работать. А вы будете покупать у меня еду и воду в открытых тендерных процедурах, и сдавать серые схемы, как и покрывающих вас чинуш. И закончим мы только тогда, когда до вас, дебилов, не дойдёт, что всему должна быть мера, в том числе жадности. И только тогда, когда мы увидим в вас раскаяние, всё это прекратится.

— То есть никогда?

Я пожал плечами.

— «Никогда» слишком категоричное понятие. У всего есть предел. Но я пообещал вам и жизнь, и уголовное НЕнаказание, так что думайте. Когда со мной по-хорошему — и я по-хорошему. А в моё отсутствие тендерные процедуры будет проводить помощница её величества, сеньора Гарсия, — указал на стоящую сбоку, не перетягивая акцент внимания, Железную Сеньору. Сеньоры, синхронно переведя на неё взгляд, поёжились.Елену на Венере хорошо знали, хотя я если честно, не понимаю, почему. Ничего эдакого она не совершила, никого особого не уничтожила. Видимо просто из-за должности, и преданности королеве — она выполнит ЛЮБОЙ приказ, и с нею не договоришься.

— «Граф Монте-Кристо». Банкир в руках разбойников, — произнёс сеньор Рубио.

— О, вы тоже это читали, да? — заулыбался я. — Александр Дюма, классика беллетристики древности. Нет, не совсем так — там у разбойников была цель оставить сеньора банкира без всего. У меня цель иная — раздеть вас, но оставив то, что потребуется для работы по текущим и будущим контрактам. Срывать поставки в преддверие войны — дохлый номер, и это, вас, мудаков, спасает от петли. Согласитесь, Веласкесы хоть и разбойники, но куда более гуманные! И хвалу боженьке вознесите, что любит даже таких идиотов, как вы.

Сеньоров работники казематов увели, и только после этого в допросную вошла Бэль.

— М-да, круто, Хуан! — уважительно покачала головой. — Когда ты рассказывал за завтраком, звучало совсем иначе. В реале всё более… Более…

— Страшно? — улыбаясь, подсказала Елена.

— Нет. Более… Помпезно что ли! Грандиозно, подавляюще! Меня до костей, до мурашек пробрало, а я всего лишь следила за вами через камеру из соседнего помещения. А вживую тут вообще… Жутко! — обернулась она, оценивая реквизит на стенах, и поёжилась.

— Стараемся! — также улыбаясь, выдала Елена. И повернулась ко мне:

— Хуан, температуру будем в камерах держать не слишком высокую — менее сорока градусов. Чтобы не обезвозжить их раньше времени, не прекратить веселье. И вообще, только завтра с утра смогу дать отчёт, кто в каком состоянии, чтоб понять, что предлагать на утреннем торге.

— Хорошо, действуй. Принцип ты поняла, ситуацию прочувствовала, дальше не мне с моим мизерным опытом тебя учить.

Она под нос усмехнулась. Видимо, давно хотела сотворить что-то подобное, и, наконец, я реализовал её мечту. И это хорошо — можно не волноваться за результат. Всё сделает как надо и без пригляда. А то у меня и правда дела — и разорваться не получится.

Глава 12

Сверх (продолжение)

— Да нет тут никаких происков. Створка же медленно открывается. Смотри сам, поползла она вверх. Кто-то лежит на земле и смотрит в щель, что тут, на этой стороне. Значит что?

— Что?

— Значит, всё это дело надо поднимать вверх. Над землёй. Створка поднимается выше, скажем, человеческого роста, и тут неожиданно для наблюдателя сверху спрыгивают бойцы и идут на опешившего противника.

Я прошёлся вдоль гермозатвора. Как медленно он поднимался — помнил по разговору с Принцем.

— А если створка поднялась ещё не достаточно для прохода бойцов и пролёта дронов, а оттуда кто-то перекатом сунется сюда, увидит висящих под потолком над створкой нас, и криком всех предупредит? Ведь там один крик, и всё, внезапность потеряна, и заложники могут пострадать?

Повернулся к наёмникам и безопасникам, участвующим в нашем мозговом штурме.

— Хуан, есть тема, — усмехнулся… Макс. — Знаешь, я когда маленьким был, любил фокусы устраивать. Ну, там, человека как распилить в ящике, или ещё какая хрень. Было смешно пару раз, когда из ящика ноги торчали, но не о том речь. А о том, что немного изучал тему.

— И что? — нахмурился я, почувствовав, что, возможно, выход будет найден. Верю я в своих бойцов, не может быть, чтобы ни у кого не появилось светлых идей.

— Зеркало. Фокусники прячут что-то за зеркалом. Мы смотрим, видим, что ящик пуст, а на самом деле смотримся в зеркало, передающее линии ящика, но это те линии, которые и так видны, которые с видимой стороны, с открытой. А за зеркалом сидит кролик или голубь, но их увидеть без шансов. А если вот тут горизонтально поставить большое зеркало, а мы будем висеть на ранцах над ним.

— На ранцах не получится, — подключился Этьен. — Ток из сопел выдаст, даже на минималках. Особенно если там будут МПД-шки и «Кракены» — они больше, массивнее нас, и выхлоп сильнее. Надо бивать крючья в стену и виснуть на них. И дроны также крепить.

— Просто так просверлить не получится — услышат. — А это представитель технарей космодрома, помогающих нам в непростом деле планирования штурма. Главный инженер, обслуживающий столичное портовое складское хозяйство.

— Есть варианты? — снова напрягся я.

— Да. Лазерная резка. Прожечь отверстия, а не просверлить. А внутрь — мощные анкера, как для атмосферных работ используют. Титановые.

— У вас есть такие в хозяйстве? И анкера, и устройства для сварки/резки?

Инженер задумался.

— Анкера только обычные. Но, думаю, на рынке их можно найти — это ж массовая серия, вся Венера ими пользуется. А сварка… Пара аппаратов есть. Но, как понимаю, нам нельзя просто так взять и начать работы, и вести их несколько дней, невзирая на поток грузов через шлюз. Надо быстро-быстро всё подготовить, в течение часа-получаса. Закрепиться. Закрепить зеркало. Чтобы резко напасть. Значит, надо много рабочих и много резаков. И много тех, кто соберёт конструкции наверху. И краны нужны — не леса же там ставить? Да такие, чтобы их потом тоже наверх поднять — а значит, и анкеров опорных надо гораздо больше, и сварочных аппаратов. Ах да, рабочие не простые, все должны быть опытные, квалифицированные! — вскинул руку он, дескать, забыл уточнить. — Иначе такого наворотят!..

— Дельное замечание. Тогда вопрос, как к инженеру. Где всё это взять?

— У строительных компаний, конечно же! — выдал общеизвестное тот. — Кто работает в атмосфере. У них есть подобные. У нас тоже есть, но мало. Значит лучше сразу привлечь со стороны и в нужном количестве.

— Почему в атмосфере?

— А там резаки более мощные используют. И анкера другие совсем. Сама номенклатура другая, другие стандарты.

— Слон, какое вы сможете дать окно для того, чтобы мы без палева подъехали, засверлились, установили оборудование и зеркало, закрепились сами, чтобы не были обнаружены?

— Пройти — минут десять, — подсчитал в уме взломщик. — Там картинка будет на повторе, если долго -станет заметно. А так может и дольше, тут как высшие силы решат.

Я повернул голову к инженеру — тот уверенно кивнул.

— Протащить по тоннелям из «мёртвой зоны» успеем. А тут в шлюзе… Тут как получится. Внутри шлюза камер нету, возиться можно дольше. Весь вопрос, чтобы нас не услышали, а там внутри наверняка есть слухачи, кого посадили ради того, чтобы наблюдали, всё ли в шлюзе в порядке.

Это да, Принц и его парни доказали, что не дураки. И не надо на это рассчитывать.

— Макс, как думаешь, где можно взять зеркало такого размера? — кивнул я на потолок. А шлюз предназначался для ангара космического корабля, и имел размер полсотни метров на сотню. — И второй вопрос, там же не прямой угол должен быть, да? Иначе если перекатиться и лечь вот так, — я лёг на спину прямо у закрытой створки, — посмотреть вверх, и увидишь сам себя?

— Да, не прямой… Наверное. — Максим почесал затылок. — Надо спросить у тех, кто шарит. Давай в цирк обратимся. Я любитель, а там всё-таки профи. А где зеркало взять?.. Заказать?

— Где? И сколько его будут делать?

Макс развёл руками.

Я встал, попытался отряхнуться — не получилось — слишком пыльный был шлюз. Бес с ним — потом одежду поменяю, не до эстетики — у девчонок с собой комплект ДБ-шной формы.

— Этьен, парни, можно ли будет беспилотники закрепить так, чтоб не упали, но по сигналу моментом ухнули вниз и понеслись выполнять боевую задачу? Что для этого надо? — это снова к бойцам.

— Надо подумать. — Этьен, два оператора боевых дронов и представитель антитеррора, отвечающий также за дронов, но государственных, подошли ближе, разглядывая, что там у нас над створкой, что и как можно придумать. — А если не к стене, а к потолку?

Инженер задумался.

— Посмотрю чертежи, что там над переходом. Если есть какие коммуникации — то надо учесть. А в целом да, должно быть можно — ангар начинается за створкой, сверху над шлюзом минимум метр бетона.

— Вот и хорошо, посмотрите прямо сейчас. — Это я ему. — Есть в офисе люди? Пусть скинут чертежи. Макс, так какие идеи насчёт зеркала?

— Командор, да я и по фокусам… Так себе! — отмазался Гладиатор. — Я ж просто идею вспомнил. Саму концепцию. Давай к фокусникам обратимся, они и по зеркалу подскажут.

— Да, Ши-ма-нов-ский. Вы должны были слышать про меня, я директор по связям с общественностью Золотого дворца на время боевых действий и мятежа. Надо? Поговорить. Нужна ваша консультация. Причём лучше вам посмотреть всё на месте самому. Просто скажите, вы можете провернуть фокус с зеркалом, «спрятав» в комнате объект… Скажем, пятьдесят на сто квадратных метров? Шучу? Я? Вы считаете, что мне на моей работе остаётся время на шутки? Нет, понимаю, что у вас там цирк, и у нас тоже цирк, но эти цирки несколько разные. У вас люди развлекаются, а у нас других людей убивают. Да, хорошо, тогда вас сейчас заберут, пройдите на стартовую площадку 2784, она в том куполе, где вы находитесь. От вас метров пятьсот по улице Святого Бернардо на северо-восток. Откуда знаю где вы? Я вам назвал свою фамилию, вы её слышали? А должность? Вот именно! Наконец, вы поняли, кто я! Конечно, сбежать сможете, но я ж вас не арестовываю, а прошу помочь в деле освобождения заложников. Да, заложников. Нет, вам на штурм идти не надо, только техническая консультация. По оплате — обговорим, когда поймём объёмы работ. Нет-нет, вас пропустят. Назовёте себя, вам пришлют сверху лифт и проводят по палубе до причального стакана. А дальше высланный мною конвертоплан привезёт вас на объект, где всё и обсудим. Что за объект? Подписку о неразглашении дадите — скажу. Да-да, прямо тут, на месте и подпишете — тогда расскажу. Заинтриговал? Так работа такая. Как пройти к колонне-лифту палубы?..

Фокусник будет. Что из этой идеи выйдет — не знаю, но, по крайней мере, через полчаса его должны подвезти. А вот тут перечень строительных компаний Альфы, кто имеет аккредитацию на серьёзные работы в атмосфере, у которых должно быть и оборудование, и специалисты. «Золотой» только что скинул подборку. С комментарием, кто на деле является владельцем, пусть и через подставных лиц. Угу, девять из десяти — кланы. Пусть не первой двадцатки, и в большинстве не первой сотни, но, блин, я не уверен в их лояльности! «Слива» на сторону чтоб напакостить Веласкесам только не хватало. Там люди, заложники, нам не до клановых разборок — идеальный момент с их стороны чтоб подгадить. Что делать? Что, мать его делать?..

О, эврика! А чем у нас занимаются представители Сообщества? Они ведь по сути тоже власть, и не связаны с кланами, сами по себе. Для легализации «тёмных» денег все они имеют легальные бизнесы. И… Опа! Как правило, связанные со строительством. Сколари. Пепе Толстая Бочка. Конрад Буффало. Виктор Кампос. У всех у них в собственности целый ряд строительных компаний самой разной направленности. Причём, точно помню, у Буффало был проект строительства базы подготовки конькобежцев олимпийского резерва на Равнине Лавинии. Было такое в досье на него, помню — я тогда удивился, как он сумел такой «вкусный» контракт у аристо увести? Наверное, серьёзная компания с серьёзным оборудованием, иначе бы фиг он взял такой тендер. Ладно, проконсультируемся, язык до Макемаке доведёт.

Ответил хефе не сразу, через полторы минуты, которые я терпеливо ждал.

— Сеньор Буффало, Шимановский.

Пауза на том конце. Осторожное:

— Что-то случилось?

— Случилось много чего, — усмехнулся ему на это. — Вопрос в том, что кое в чём вы можете помочь.

— Если это связано с кем-то из кланов, пусть даже тех, кто будет уничтожен, я против!

Взвешенная осторожная позиция. Самое то для теневого воротилы.

— Нет, не кланы. Террористы. Вы можете помочь государству в освобождении заложников. За что получите от оного государства плюсик в карму.

Облегчённый выдох на том конце.

— Хорошо. Что от меня требуется?

В общем, инженеры-строители в количестве трёх человек (пока трёх, пока для оценки и расчётов) уже летят сюда. Нет, не с Равнины Лавинии — из Земли Афродиты. Но это тоже далеко, даже на гиперкатере — часа два-три будут добираться. Так что штурм вновь переносится, по объективным причинам.

— … Да, дорогой Аджай. Я вынужден огорчить тебя, её высочество снова не смогла принять решение. Я убеждаю её, говорю, что крови нет, но она не уверена — боится за репутацию. Но вода и камень точит, и для её репутации куда важнее, чтобы никто не погиб и не пострадал, чем то, насколько она размазня. Так что не подставляй меня; если все будут здоровы — у меня развязаны руки. Если же кто-то фатально пострадает — она даже слушать меня не станет. У нас есть Антитеррор, и тётушка Алиса сделает всё без меня, в лучшем виде.

— Конечно, Хуан. Ты же видишь, вы же наблюдаете за нами. Мы ведём себя прилично, всех кормим, и своих заставляю не «быковать» и бережно относиться к посуде и туалетам, а не то, что к пленным.

Тут он не врал — и правда стали делать это бережно. Молодчики банды нависают над любым, кто пытается сделать что-то не так. Мы оставляем баклажки и бочки с водой в шлюзе, ёмкости с едой и переносные туалеты, закрываем створку со своей стороны, поднимаем с их. Они заходят, заносят-завозят, оставляют пустую тару. Также передаём и лекарства, какие просят, кроме наркотических, и алкоголя. Его особенно сильно просят, но тут перебьются.

— Давай пока будем делать также и далее, — выдал вердикт я.

— Пресса тебя не слишком мучает? — усмехнулся он. Это поддел меня так, издевка. Намёк. Ибо кадровые сотрудники моего ведомства взяли огонь на себя и работают по профилю — вешают возмущённой прессе лапшу. В целом же народ после боёв много что понимает и не бузит, дескать, «распять антитеррор за медлительность», так что нет, лично я давления даже не замечаю. Да и не на того напал, упырь пакистанский.

— Знаешь, Аджай, у меня несколько уродов перечислили в Канаду денег по шести контрактам на сумму четыре с половиной миллиарда империалов. Перечислили, плевав, что у нас война, потому, что так написано в инструкции. И самый главный мудозвон в правительстве переводы подписал. Если честно, пока у нас с тобой нет крови, мне немного не до тебя и не до прессы. Но на всякий случай, дорогой друг, предупреждаю, что малейший косяк — и все силы королевства будут брошены сюда. В твоих интересах не быть приличным мальчиком. Понимаешь меня?

— Конечно, Хуан. И со своей стороны держу любых неадекватов в узде и подальше от пленников. И спокойно жду, когда её высочество дозреет. — В голосе опаска, но небольшая. Понимает, что реально не они сейчас в центре внимания власти, что для них только хорошо.

— Дай ей время. Это всего лишь женщина. И я решу вопрос.

Вздох на том конце.

— Мой народ считает, что женщина во власти — зло. Да, у нас были женщины во власти. Но они могут лишь смягчить, отсрочить решение проблем. Они по природе миротворцы. Но после их ухода стране всегда становилось хуже, потому, что проблемы надо не смягчать, а решать.

— Ну, у нас свои традиции, у вас свои, — отрезал я.

— Да одинаковые у нас традиции! — усмехнулся Принц. — Мои люди смотрят на неё и видят тебя. Потому мы разговариваем. И не нагнетаем. Но да, она — глава, и мы будем ждать, пока ты не решишь проблему.

Вот и славненько.

— Понимает, гнида, что мы готовим штурм, — отчитался я братве, на глазах у которой и звонил подонку. — У нас мало времени. Дня два от силы.

Пока то да сё, обсуждали технические вопросы с инженером — вес беспилотников, их количество, и как лучше крепить, на какие балки-шины-хренови́ны. Ему пришли чертежи коммуникаций, и, с учётом комментариев о весе бойцов в скафе и весе беспилотников, сеньор начерно прикинул, как расположить максимальное количество штурмовиков. К завершению обсуждения приехал фокусник.

— Да-а! — потянул он, осмотрев помещение, когда ввёл его в курс дела. — Таких задач передо мной не стояло.

— Вы мне скажите, сможем или нет⁈ — еле сдержался я. Четыре часа осмотра шлюза, один в один такого же, как у шестьдесят шестого ангара, ничего не клеится, все галдят каждый гнёт своё, нервы на пределе… И у меня тоже на пределе.

— Сможем, — задумчиво что-то прикинув в уме, сказал он. — Это будет лучший фокус в моей жизни! — у типа загорелись глаза. — Но ни одно промышленное зеркало не подойдёт. И слишком тяжёлые, и делать их долго. И даже сделают, как доставлять? Надо чтобы по габаритам прошло. Привезти сборными? И будет линия стыка — может заметная, может нет. Транспортировка тоже осторожная, даже стеклопластиковое зеркало вещь хрупкая. С вашими лимитами по времени… Хуан, это слишком сложно. Никаких гарантий.

— Тут темно. Распилить на несколько небольших частей. Да и нам не надо навесной потолок над всем шлюзом, только там, где зависнут парни.

— Ну, попробовать можно, — согласился он. — А там посмотрим, как получается, и скорректируем.

— И где такое можно заказать?

— В Авроре есть заводик. Делают под заказ что угодно. У нашего цирка карточка постоянных клиентов, если что, могу…

— … Нет, сеньор Шимановский. Даже если вы прямо завтра утвердите техническое задание, которое, как понимаю, отсутствует, срок не менее двух недель. Если подвинуть все остальные заказы?.. Вы организуете такую возможность без штрафных санкций, по линии форс-мажора? У нас, в Авроре, боёв не было, люди не поймут. Ах, вы специалист именно по форс-мажорам и их организации… Да, тогда неделя. Шесть дней. Нет, не менее шести дней — это сказал технолог, а я ему верю…

— Мать! Мать-мать-мать! — расхаживал я поперёк шлюза. — У нас пара дней, какие нафиг недели! Парни, обрадуйте! Какие ещё мысли? Что ещё можно сотворить, чтобы грохнуть уродов до того, как они «положат» заложников, которых держат с заточками у горла в противоположном конце помещения длиной в полкилометра? С учётом, что там — грёбанный ангар грёбанного космолёта, у которого с четырёх сторон атмосфера, охрененные многометровые антикоррозийные стенки, выдерживающие залп сотни деструкторов. А снизу гадская монолитная плита ещё большей толщины — под вес космического челнока. Ну, народ! Ну придумайте хоть что-нибудь!

— Так что тут думать, фольга! — неожиданно ожил фокусник. — Зеркальная фольга…

Я схватил этого… Циркача за грудки и грубо встряхнул:

— И какого дракона ты молчишь?

Глядя на моё разъярённое лицо, работник индустрии массовых развлечений стушевался.

— Просто это космические технологии. Это сильно дороже… Потому мы их мало используем.

— Я тебя просил считать мои деньги? Я спрашиваю, КАК, мать его это сделать! Плевать, сколько это стоит! Понял?

— Да я… Да просто… Сеньор Шимановский, ещё момент. Лично я не работал с космической фольгой. Она тонкая, прочная, но её надо правильно натянуть. Там нюансы. Вдруг не получится с первого раза?

— Кто тебе нужен для помощи? И кто вообще такую фольгу делает?

— Кто делает? Ну, тот, кто делает оборудование для оснащения космических станций зоны Меркурия, и всего, что вращается вокруг солнца на низких орбитах. Надо у них спросить.

Я его сейчас точно убью!..

— Сеньор Ортега? — спросил я, когда на том конце лаконично ответили на мой вызов: «Чего надо, сын шлюхи?»

— Я, — более спокойно фыркнул абонент. Хрен там, держать собеседника в тонусе — самая выигрышная из доступных мне стратегий. А потому зубилом ему по темечку:

— Вы уже вышли из запоя? С вами можно говорить о серьёзных вещах?

Видимо, дон хлопал ртом от возмущения, пытаясь что-то из себя выдавить, но так и не смог ничего сформулировать. Ибо сами его клановые устроили бунт, «слив» мне кое-что из человеческих и информационных активов их клана, пока он беспробудно заливал поражение в алкоголе. Снова успокоился и спросил тише:

— Чего тебе от меня надо, ублюдок? Вся моя семья у тебя в заложниках, чего хочешь ещё?

— Фольга. Зеркальная. Тонкая. Несколько микрон. — А вот теперь можно и к делу, тонус есть, и сеньор протрезвел, даже если не был поддат. — Но при этом прочная. Используется на Меркурии и на низких околосолнечных орбитах.

— Солнечный парус, — произнёс дон, подумав. — Есть такое. Много надо?

— Пока не знаю. Несколько сот квадратных метров. В наличии? Мне надо на Венере, и надо вчера.

— А лучше позавчера?

— Да.

— Ангар за космодромом?

Он осведомлённый человек. Хотя что я, это меня журналисты не достают, а волна по планете идёт своим чередом. Всё же два объекта с заложниками одновременно — даже после боёв и мятежа такое привлекает внимание масс.

Пауза, неуверенное:

— Вроде есть, уточню. Яйцеголовые пока отложили проект, что-то пересчитывают. Но деньги, первая часть, заплачены. Мы под них выпустили несколько квадратных километров полотна и пока застопорили. Но когда заказчики досчитают, объясняться с ними будешь ты, почему их контракт сорван.

— Без проблем. Я сегодня говорил уже кое-кому, что я — как раз специалист по форс-мажорам. Устрою кому угодно в любом количестве.

Сеньор Ортега истерически хрюкнул — был полностью со мной согласен.

— Хорошо. Отгружу. Уточни количество и куда везти.

— … И несколько специалистов по ней, консультантов, — продолжил я. — У нас никого под рукой, кто с таким материалом работал. А его надо на рамы натянуть, а их к фермам прикрепить.

— Дам и специалистов, — неохотно засопел сеньор. Пусть твои, кто за это отвечает, подъезжают на завод, скажу главному инженеру, чтобы встретил и помог решить проблему. И встречный вопрос. Моя семья, хотя бы моя, заслужила возвращения домой?

— Думаю, и не только ваша, — пошёл я на уступку — ничего не бывает просто так. — Но пока не все — в целях их же безопасности. Альфа пока ещё город, набитый людьми с оружием, которых минобороны контролирует не полностью, а не все аристо имеют такую личную армию, как вы и ВАША семья…

Намёк на инспекторов департамента миграции, их сейчас в Альфе активно мочат. Уже человек пятьдесят грохнули. Кто знает, кого захочет грохнуть завтра толпа, которой что-то там покажется?

— Хорошо, не всех, — согласился он. — Но я напишу список, кого.

— Хорошо.

Вот видите, умные люди всегда могут договориться.

— Так, парни, мужики, все-все-все! Подобью резюме. — Итоговое совещание в кабинете главы космодрома, на время переданном мне для собственно совещания и резюме. — Первое. Взломщики. Ищите способы сделать так, чтобы мы остались невидимками как можно дольше, придумайте, как это сделать. Второе. Инженерно-строительный блок. Скоро приедут представители стройкомпании, введёте их в курс дела, разработаете план: чем сверлить, сколько нужно какого оборудования. Согласуйте с бойцами, что именно нужно закрепить, а также подумайте, как это закрепить на верхнем этаже, чтобы ничего не упало. Сделайте совместно с ними технический расчёт с просчётом порядка действий — чтобы сделать быстро, и ни одного лишнего движения. Отдельно — зеркало. Для фольги понадобится какая-то рама, наверняка поворотная. Предварительно её надо собрать и обкатать. — Это я фокуснику. Тот понимающе кивнул. Он сейчас снимет мерки и поедет на завод одной из фирм клана Ортега, утрясать с тамошними инженерами, чтобы сделали то, что нужно, и сразу на месте. В тройном экземпляре — вначале будет пробный, тестовый штурм, а то и не один. Должны сделать без проволочек — слово дона закон. Но можем упереться во что-то неожиданное — эта фольга идёт огромными рулонами, надо её вырезать и сварить в размер.

— По готовности первой испытываем раму с зеркалом. Строители предварительно готовят оборудование и технику, подтягивают личный состав. Как всё будет готово, берём тот самый ангар, вход в который мы сегодня осматривали, и пробуем осуществить пробный штурм там. Этьен?

— Есть, Командор. Мы всегда готовы. Вопрос в технической части.

— То, что готовы — хорошо, но ещё лучше, пока технари заняты, смоделировать ситуацию и прогнать различные варианты развития событий, как может обернуться, прямо на месте, всё в том же ангаре. Боевые вам так и так капают, а гибели заложников королева нам, как очнётся, не простит.

— Сделаем. — Это он куда более мрачно, не любит Этьен выволочек, но с пониманием — я тоже не от хорошей жизни его пинаю.

— И это… Сейчас еду на другое совещание, а завтра, возможно, «Братство» понадобится в полном составе для другой работы. Можешь оставить в стороне тех, кто участвует здесь, можешь и их захватить — если нет особой на то нужды — сам решай, но там нужна будет только массовка.

— Бои не предвидятся?

— Нет. Там будут безоружные офисные хомяки. Которых надо будет силой доставить в одно место в городе. Но хомяк иногда тоже грозное животное, а их будет очень много, несколько тысяч.

— Понял. Прикинем с парнями — отчитаюсь.

В общем, с тяжёлым сердцем их всех оставил — долбаться. Пригляд нужен — капец! Но на горизонте не только террористы.

* * *

— Сразу к делу, или вначале расшаркивания? — произнёс я, входя в кабинет Алисы.

— И тебе не болеть! — радостно воскликнула она, откладывая в сторону бумаги. Нет, не угадал — не в форме. По-гражданке. Стильная сеньора, но платье не из последней коллекции, что-то попроще. И без шляпки. При этом вид усталый — происходящее не обошло её стороной. — Какими судьбами в наши ковыли?

— Да вот, решил заглянуть лично, спросить, как поживаешь? Говорят, у тебя кофе вкусный.

— Сейчас принесут. — Она кивнула на место рядом с собой и отдала указание по селектору. И когда я сел, расслабленно откинулась в кресле. — Хуан, ты не представляешь, как я устала!

— Говорит женщина с опытом, бросившая барахтаться в самом сложном дерьме безусого мучачо, не нюхавшего до этого пороху.

— Не прибедняйся. Ты же справился, — парировала она. — Сейчас тебе легче, чем тогда — за парсек видно. А вот у меня всё только начинается. — Абстрактный кивок на свой стол, где лежала куча документов. — С чего начать? С межведомственной комиссии?

«С чего начать» это «с чего начать отчёт». Кажется, я непроизвольно улыбнулся — глава федеральной полиции планеты лично отчитывается передо мной, в своём кабинете, как императору, то бишь королю, монарху. Главное в этой ситуации не возгордиться и не расслабиться, потеряв берега, не взлететь туда, откуда только падать.

— А её ты курируешь? Я думал межведомственная, значит у неё нет куратора, только…

— Я! — Уф! Сказала, как отрезала. Гром-женщина. — Как это нет куратора? Так не бывает, Хуан. Просто обычно куратором межведомственников ставят кого-то вроде Фрейи, или иного представителя королевы, не имеющего нужной должности и звания официально, но имеющего доверие. Но сейчас не та ситуация, королева в ауте, а воз тащить надо. А кто у нас во главе комиссии?

— Алекс.

— Лейтенант, вообще-то! — напомнила она. — Его всерьёз воспринимают только потому, что я «подписалась», что это мой человек, отчитывается передо мной напрямую, лично, минуя любые инстанции и препоны. А то послали бы его за афелий Седны — если ты не в теме, то теперь будешь знать нюансы кухни. Кто позволит лейтёхе без чёткой «крыши» копать против дипломатов Союза и Империи, не говоря об родных отечественных «ответственных камрадов»?

— М-да, — потянул я. — Не вникал.

Покровительственная усмешка. «Ну, теперь ты в курсе, учись, сынок, пока мамка жива».

— Есть куча информации по миграционщикам, — продолжила она. — Скажем так, я бы рекомендовала организовать налёт неких «народных мстителей» на лиц, которые, скорее всего, уйдут от ответственности. Хорошо залегли, простой народ не найдёт. У них рыльце не просто в пушку — там миллионная недвижимость на Земле. Спасает от вывода этой собственности за пределы венерианской юрисдикции только и исключительно «Железный купол». Без него знаешь, сколько дерьма бы уже улетело? Половина Венеры, если не больше!

Я на это лишь усмехнулся. А Лея Филипповна не хотела его вводить. Силой продавил! Не зря, оказывается.

— Есть и по кланам продвижения. Куча дел, с перспективой кучи конфискаций. Очень выгодные для бюджета дела. Но, к сожалению, не первоочередные, на них отвлекаю ребят по остаточному принципу.

— Давай сейчас по департаменту финансов, — как от зубной боли скривился я. — И по возможности кратко. Я шесть часов долбался, обсуждали штурм ангаров на космодроме.

— Да, там тоже та ещё ситуация, — картинно вздохнула Алиса, с явным облегчением, что не на неё это повесили. Ибо терроризм — самое худшее дерьмо из всего, что возможно в её работе. Я б тоже радовался. — Что от меня требуется по ангарам?

— Пока только то, что уже запросили, — отрицательно покачал я головой. — Дроны. Оружие и люди есть.

— Как скажешь. Говори, найдём ВСЁ! — полыхнули огнём её глаза. — Лично постараюсь, но из под земли выцарапаю нужное.

— Давай тогда к минфину. Это вторая попаболь, после террористов.

— Ну… — Она смешно наморщила носик. — Карлос Сантьяго. Сын главы клана Сантьяго. Не то, что чья-то креатура, но их семья в родственной связи с негласной группировкой, возглавляемой Сантана. При этом имеет связи и с Ортегами. Против Веласкесов до мятежа если и играли, то в рамках разумного.

— Иначе бы не получили пост главы минфина.

— Типа того. На момент воссоздания правительства с Серхио в роли и.о., этот Карлос считал себя вторым человеком в экономическом блоке страны. Силовой не трогаем — он под тобой и Фрейей, так что по сути получается, третий человек в государстве. И фигура устойчивая — компромиссная, всех устраивающая.

— Тогда зачем так подло поступил?

— Ну… — Вздох. — Не говори никому, но на вчерашнем экспресс-допросе, на котором я присутствовала… — Милая улыбка доброй тётушки — значит, пытали при ней сеньора Сантьяго от души. — … На вчерашнем экспресс-допросе он проговорился, что Сантана нервничают. Считают, мы, Веласкесы, «зазвизди́лись». Это цитата. И их коалиция приняла решение немного спустить нас на землю под благовидным предлогом. Чтобы мы поняли, что крошить в пыль тех, кто взял оружие и устроил в городе каку-бяку — дело святое. Они не в претензии и не осуждают. Но вот переходить границы, упиваясь ложным ощущениям, что нам теперь всё можно… Вот тут и была цель нас «приземлить». Это не диверсия против нас, Хуан. Это был именно НАМЁК. Подумаешь, четыре миллиарда! Пусть даже с половиной. Ни о чём по сравнению с конфискациями у Торресов, Сальвадоров и разграблением Канады, которое вскоре последует. Но мы по их задумке должны были понять, что надо остепениться и ни дай боже нам даже случайно задеть кого-то, в мятеже не замазанного. Эдак под шумок.

— А я вчера Рубио и двух его коллег «под шумок» взял… — потянул я, хмурясь всё больше и больше.

— Угу, в курсе, — кивнула тётушка. — Они пока в ступоре, пока пытаются осознать, что это было. «Под шумок» или же те недотёпы реально нас спровоцировали. Там ведь тот ещё гадюшник, особенно в вопросах госзакупок, а Сантана контролируют далеко не всё, даже близко. Как понимаю, Софи сейчас проводит расследование, что это было с их стороны, и герцог считает, что такое же расследование проводим мы, потому пока никто не спешит с выводами и «предъявами». Но насколько знаю, на всякий случай кто-то накрутил родственников Рубио, и сегодня у них планируется… Уже началось заседание совета директоров, где первую скрипку держит кузен дона. Думаю, они перехватят власть в клане и одномоментно обрубят нам все поставки в Альфу. Что, насколько понимаю, сейчас уже не смертельно, просто Изабелле придётся поломать голову, а значит мы снова поймём, что это был намёк, не надо нам увлекаться.

Внесли кофе. Симпатичный мальчик лет тридцати — интересно, сеньора с ним спит, или это декорация? Пыль перед посетителями, которые не дураки? Просто мысль, чтоб отвлечься. Когда мальчик вышел, пригубил принесённый им двойной эспрессо… Хорошо пошло! Завидую я этой ведьме — тут точно какая-то магия! Просто так, даже имея деньги и влияние, настолько красиво жизнь вокруг себя не организуешь. Стильная одежда, лучший кофе, интересные мужчины и красивые мальчики, все пресмыкаются перед тобой в страхе, что обратишь на них своё внимание… И королева, прощающая все-все косяки, иногда за дело, а иногда и просто так. Я не смогу как она, даже если стану императором.

— Подготовь по клану Рубио оперативную группу, — попросил я, собрав мысли в кучу. — Спустим им сейчас — потом на шею сядут, и не снимем, и я про всю аристократию, а не отдельный клан. Насколько понимаю, прекращение поставок по госконтракту уже статья, а тут — во время боевых действий. У нас всё-таки официально введено военное положение! Так что по закону мы правы.

— Так, правы — кивнула она, предвкушающе растягивая губы в улыбке. Она, как и Гарсия, хотела получить такой приказ, который… Можно выполнить от души, и с фантазией. Лея не любит отдавать подобные, а я щедрый.

— Значит, это уже военное преступление? Так? — снова нахмурился я. — Я пока не знаю всех законов, поправляй, если не туда занесёт. А значит судить их должен не гражданский суд, а военный трибунал. А у военных, когда надо, всё организуется быстро. Всё верно?

— Военный трибунал — это по чисто военным делам, — покачала её высочество головой. — Скажем, им привезли сухпаи в часть, чин по чину, акт подписан, приём-сдача. И уже в части кто-то разворовал из своих. Вот там да, решают они. А тут с другой стороны гражданские компании, и с третьей — государство, обеспечивающее контракт, его правильное прохождение. Чтобы и военные своё получили, но и гражданских чтобы не обижать.

— Межведомственный трибунал?

— Ну… Можно сказать и так. — Она усмехнулась. — На самом деле мои орлы покопались в документах и не нашли ни одного случая применения этого закона, мы будем первые. Но да, можем такое сделать. Представитель от минобороны от армии, от нас можем посадить кого-то из лояльных сенаторов, есть несколько кандидатур, а председателем трибунала попрошу побыть свою подругу. Она член Верховного суда, без работы, пока бои, мается. Уж она нюансы применения законов знает лучше всех, и «петуха» точно не даст.

— Хорошо, сойдёт, — кивнул ей на это. — Значит, Рубио «быкуют», мы их картинно «мочим» по закону. В качестве намёка Сантана: «Не лезьте, это не ваша корова».

— А они поймут? — парировала Алиса, и мне стало неуютно. Ибо так ведь можно не острастить, а обострить. Что сейчас крайне нежелательно.

— Должны. Потому, что завтра предлагаю начать не с Рубио. Сегодня у них только собрание совета директоров, Елена сказала, каждый из сеньоров купил по лоту за деньги — по бутылке воды и бутерброду от шести до двенадцати миллионов империалов, и эти деньги переданы их кланам — на оплату. На основании этого неоплаченного ими, но подписанного их главой перевода они начнут делать ошибки, и надо дать им сутки, чтоб наделали побольше. А пока мы ударим по Сантьяго. И тут никаких договорняков с Сантана не потерплю, мочить буду жёстко.

— Как понимаю, тебе на завтра будут нужны мои ребятки, кто их оформил? — усмехнулась высочество.

— Да. Суда не будет — так как есть закон о военном положении. Согласно которому диверсанты могут быть расстреляны. Пусть тоже будет трибунал, ты умная, подумай, кого посадить туда — нужна всего одна тройка, которая на основании предоставленных документов подтвердит, что да, имел факт диверсии.

— А если не подтвердит?

— Как? Деньги были перечислены? Были. Война объявлена? Объявлена. А на внутренние инструкции минфина военным плевать. Шесть контрактов, из них три — военные, включая русские болванки. Что это, как не снижение обороноспособности страны?

— Хуан, Серхио советует не рисковать и не поднимать эту. — Она покачала головой, хмурясь всё больше. — Ведь есть договор, по которому они должны были сделать так. Дело не в инструкции, они на самом деле не могли нарушить закон. Там скользко. Верховный суд… Только он может признать, чем руководствоваться в такой ситуации и кто прав. Иначе будет прецедент, очень нехороший в перспективе.

— К чёрту Верховный суд! — заревел я. — Сколько у тебя бойцов погибло? Два конвертоплана — это про кого я знаю. А сколько ещё в городе? Были потери?

Она убрала глазки в столешницу.

— Были.

Вздох.

— Ох, Хуан! Ладно, доверюсь тебе. Не в первый раз, но учти, любой «не первый» раз может стать последним. Совсем последним. Ибо это военным поровну, что там у минфина. Минфину же тоже поровну, что там у военных. Формально они сделали всё чётко по закону.

— Всё будет хорошо, — буркнул я. — Пусть сеньор Серхио становится на моё место и рулит, делает, как считает нужным. Суды-туды-муды, верховные и межгалактические — какие хочет. Нет? Он жираф, а не лев? Вот пусть и не жужжит, или что там делают жирафы?

— Ладно тебе! — привстала она, подалась вперёд и примиряющее положила ладонь на мою руку. Оба, и не заметил, как чуть не сорвался — вовремя она. Старею…

— Хуан, всё будет хорошо! — взгляд бездонных глаз, от которых захотелось и правда расслабиться и довериться. — Вы просто разные, противоположные. Вам сложно понять друг друга. Но вы оба… Вы оба крутые! — нашла она подходящее слово и расцвела. — Всё будет хорошо, делай, как считаешь нужным. Ты сверх, а не он, и он сам «слился».

— Тогда надо сделать так, чтобы эффект был максимальным. Посоветуй, где взять людей, чтобы они ничего не натворили?

— А для чего? Что на сей раз придумал?

— Хомячки…

Глава 13

Сверх (окончание)

Напряжение. Хожу сам не свой. Слишком много. Слишком ответственно. Слишком… Революционно? Да, революционно. Но при этом то, что я делаю, никому не надо. Венере, как планете, как государству — да, надо. Но любому из его населяющих жителей — нет. «Спасибо» никто не скажет, от Фрейи и аристократии до дона Педро, бомжа из аэрационной шахты Санта Марты. Но я не сдаюсь, не опускаю руки. Я тут не ради Фрейи. И даже не ради дона Педро.

— Хуан, почему Мия? — Моё уединение, с трудом выцарапанное из графика, нарушила разъярённая Роза. — Чико, я понимаю, она безотказная. Но ты осознаёшь, во что ты её превращаешь? Ты показываешь, что она…

Я вскинул кулак в жесте «тишина». Сзади из-за плеча сестры показалась мордашка самой виновницы. Глаза извиняющиеся — то есть Мия не против, против Роза. Что ж, бывает. За ней видны Маркиза и Кассандра, но те пока в разговор не лезут, хотя я догадываюсь, на чьей стороне их симпатии.

— Девочки, сядьте, — указал на кушетку напротив. Тут у нас медбокс, я сижу на месте врача, им предложил место для пациента. — Все-все заходите, и вы тоже. Говорить — так говорить.

Вошли все. Прикрыли двери, сели. Сразу стало очень тесно — еле разместились.

— Хуан, я понимаю, тебе не до нас, — взяла слово Патрисия. — Но мы — взвод. И я бы хотела, чтобы в память о наших добрых отношениях, ты нас хотя бы выслушал.

Судя по отрешённым лицам остальных, это общий настрой. Даже у Мии, спокойно согласившейся снова побыть палачом.

— Ваши требования? — криво усмехнулся я, ибо понял, что чуть не потерял их, как взвод. Как напарниц. Как семью. Всегда знал, что они есть, где-то там… Но я становился с каждым днём для них всё более и более далёким и чужим, с кем их связывал лишь год совместного заточения в подземельях корпуса. Ни о чём в общем.

— Ты привлекаешь к делу профессиональных палачей, — сверкнула глазами Роза, но я почувствовал — наиграно. Спесь сбил. — А тут — Мия. Ты показал этой просьбой, что относишься к своей сестре и напарнице как… Как…

— Как к тупой безотказной психопатке. — А это Маркиза. И что удивительно, на эмоциях, с негодованием, а на эмоции Маркиза очень скромна. — Мы всё понимаем, Хуан, и всё простим. Да, мы — это мы, а ты вон куда поднялся, нам не быть рядом. Но не надо так по-свински к своим сёстрам… По взводу.

— Или бывшему взводу? — А это масла в огонь подлила Патрисия.

— Она не психопат, — покачала головой Роза. — Всё чувствует. Да, она может исполнить такой приказ. И я могу. Спокойно, без истерик и самокопаний, как в том ангаре в Боливаресе. Но, Хуан, не надо так!

Хорошо. Сами напросились. Бью тяжёлой артиллерией.

— Девочки, знаете, о чём у меня сейчас болит голова?

— О захвате? Террористах? — усмехнулась Патрисия, причём на сей раз грустно, с пониманием, без понтов.

— О Сенате и захваченных куполах? — Это Роза.

— О том, что Фрейя ударит в спину? — Как всегда ближе всех в цель попала снайпер.

— Да, Гюльзар права. Я не то, что боюсь, я ЖДУ, когда Фрейя предаст и отправит меня в отставку. И надеюсь, успею до выздоровления королевы — та не даст дочери меня грохнуть. А то с неё станется.

— Может ты зря так? Я про грохнуть?.. — засмущалась Роза.

— Этот тип, Марко Перес, он верно сказал. Такие, как я, ТАМ не нужны. Мавр делает своё дело, после чего летит за орбиту Эриды. Когда они поймут, что всё, ситуация под контролем, и саванне не нужен больше сверх, вашего напарника и брата отправят домой, на заслуженный отдых. Тем более, я не занимаю ни одного поста, даже по главе службы со связями с общественностью просто подмахнул договор, не читая. Также меня и уволят, одним росчерком. Я — фрилансер, девочки. Выполняющий задание по вытаскиванию Венеры из задницы. И как только вытащу, ничем не буду отличаться от вас. Нет, я не взлетел высоко, что вас оттуда не видно. Я просто в командировке в верхах. Но как всё закончится, спущусь вниз. И мне будут нужны мои девочки, мои напарницы — все четверо. А может и Мерседес вернётся — парни что-то там краем уха сообщили, что она пощипала клан, близкий к императору Себастьяну, грохнув своего старинного недоброжелателя. С помощью наших девочек и наёмников.

— Готовится к возвращению, — буркнула Маркиза. — Это ты её плохому научил.

Я пожал плечами.

— Она большая девочка, сама решит. Но если я выживу, всё же хочу, чтобы вы вспомнили, что я не отказывался ни от вас, ни от общения с вами. Я просто уехал на фриланс, после которого всё вернётся на круги своя.

— Хуан, я… Мы… — начала было Патрисия, но я поднял руку в останавливающем жесте.

— Я вам доверяю. Никому не доверяю, как вам. Вообще никому. И не хочу, чтобы эту работу делали профессиональные палачи — вдруг выйдет какая-то накладка, и руководство этих палачей меня подставит? Вы знаете, что в голове у сеньоры Гарсия?

Тишина. Глазки в пол.

— Фрейя может ей приказать, и она может послушаться. Или очнётся королева, а мне не скажут, и она прикажет. Просто сделайте это, помогите мне. И унижение напарницы не при чём.

— Прости, Хуан… — Это Роза.

— Чико, конечно всё сделаю… Я и так не возмущалась… — А это Мия. Да, не возмущалась, но судя по тону и реакции сестры, внутри протестовала, и в сердцах высказала.

— Я молю высшие силы о единственном — чтобы дали мне сделать как можно больше, — произнёс я, говоря от сердца. — Завершить тут не выйдет — чистка Агвиевых конюшен никогда не закончится, во всяком случае, без тотального затопления всего кровью, как у Геракла, а значит прошу чтобы просто дали сделать как можно больше. Чтобы назад дороги не было. Ради Венеры.

— А ещё, прошу, чтобы во время штурма ангара со мной рядом были вы, а не «старые девы», — понизил я голос до шёпота.

— Мы? — У всех девчонок округлились глаза. — Но они…

— Они пусть охраняют мою тушку в пути. А с вами мы — команда. Спаянная на полигонах. А там надо не охранять меня, а работать той самой командой. Как поведут себя они — не знаю. В вас же уверен. — Вспомнились занятия по слаживанию с Сестрёнками, а после и с остальными, отчего я улыбнулся.

— Это всегда пожалуйста! — уверенно произнесла Патрисия. — Мы за.

— Хорошо, тогда не будем отвлекать, — поднялась с кушетки Гюльзар. — Тебе точно не до наших треволнений.

— Да-да, мы с Мией в магазин, за горелкой. Я помогу ей, — растеклась лужей и Роза.

— Вот и здорово!

Девчонки вышли, а на душе стало лучше. Веселее. Ибо появилась уверенность хоть в чём-то. Завтра жизнь не закончится, и у меня есть, на кого опереться… В горе и радости, в падении и во взлёте… Всегда.

…Ещё и Мерседес бы вернулась. Не просто ж так она мосты взрывает?

«Берлога-два». Мы заняли позиции у терминалов с шести утра, начав подготовительную работу. Раньше было нельзя — боялся утечки, ударные отряды сдёргивали с бухты-барахты, без подготовки. Только что командирам отрядов силовиков раздали список целей, чтобы выдвигались — часы показывали девять десять. С помощью Алисы смог подключить к делу и безопасников, и бойцов департамента исполнения наказаний, кто расквартирован в столичном округе, и специальную полицию подтягиваем. Ополчение и армию не трогаем — не хочу. Должны и так справиться.

Перед нами, это я с Дэном, на визоре бегущими вверх строками мелькали списки сотрудников правительственных департаментов, в смысле королевских, подчинённых центральной власти, а не городу. Само собой, минфин, как главная цель. Минздрав. Минспорта. Минтруда. Минэкономики и природных ресурсов. Минторг. Минкультуры. В общем, всех, кого можно. А можно весь социально-экономический блок, плюс МИД.

С МИДом у нас проблемы, он фактически в ступоре, не функционирует. Контакты с Россией — на Фрейе, с Империей — на мне, через Хименеса, и сверху дано указание в оный контакт никому не вступать, пока работает межведомственная комиссия под редакцией Алекса Гуэрра. Канада тоже на мне. А за Восток и связь с ним отвечает доверенный человек Сирены, отчитывающийся лично Фрейе, но, так, как он — сошка, контакт с той стороны тоже так себе. Уровень взаимодействия даже не послов или консулов, а так, консультации сторон через атташе, передаточные звенья. Ну, а остальные нам не нужны — после заварухи будем в рабочем порядке с ними восстанавливать отношения. Так что сотрудников МИДа, хоть это и силовики, я попросил также «вывезти на экскурсию», но не жестить, а отобрать только тех, кому это будет полезно в работе. Ибо глазами видел их конформистский настрой, им тоже не мешает понять, какие в стране теперь приоритеты.

— Хуан, шестнадцать тысяч человек, — выдал результат Даниель.

— Так много? — сощурился я и покачал головой.

— Сам в шоке. Бюрократия разрастается для того, чтобы удовлетворять потребности разрастающейся бюрократии! — схохмил он. — И это без вспомогательного персонала, только основной.

— М-да, многовато. Не поместятся все. Давай ещё фильтры.

— Какие?

— Дэн, не беси! Подумай и предложи! Сисадминов, охрану, клининг и прочих уже убрали, смотри списки должностей, кого можно ещё поубирать из мелочи. Мелочь — массовка, цель у нас «крупняк», главы отделов и их замы. Клерки не интересуют, они должны лишь антураж создать. Тысячей больше — тысячей меньше, плевать.

— Ладно, вот видишь вот этот отдел? Давай таких же, только и по остальным отфильтруем, и в минус?

Угу, минспорта. Отдел по развитию чего-то там среди молодёжи. Там вообще можно никого не трогать. Ладно, бог с ним — пусть фильтрует на свой страх и риск.

— Давай. По минфину сделаем отдельный фильтр, согласуем тет-а-тет, по остальным я в тебя верю, комрад! Сам смотри. И это, бойцы уже выдвинулись. У тебя максимум полчаса.

— Сделаем, — нахмурившись, кивнул Дэн, но ему не привыкать в таком ритме работать. Должен справиться.

Я оставил его и подошёл к другому терминалу. Тут «рулил» Ктулху:

— Командор, кажется, нарисовалась проблема.

— Да? — Я оживился. Ибо прекрасно понимал, что гладко сегодня не выйдет ни-че-го! Когда делаем что-то глобальное, никогда ничего гладко не выходит.

— Итальянский, судя по отсутствию шевеления, ни к чему не готовится.

— Давай линию директора.

Пауза, соединение. Мигание красным — сброс. Хренасе! Не понял?

— Место нахождения? — сверкнул я глазами, а голос мой заледенел, аж бритый поёжился.

— У себя дома.

— Давай линию на домового. Он подключен к сети?

— Да. Подключился.

Тут без мигания. Домовой может быть не запрограммирован принимать ответ — для этого комм есть. Тишина.

— Снова набери через связь.

А тут… Снова сброс!

— Камеры показывают, он точно там? — на всякий удостоверился я.

— Да. И триангуляция сигнала показывает плюс/минус его этаж.

— Хорошо. Тогда можешь хакнуть его домового?

— Ну, сейчас — могу! — бритый расплылся в улыбке. — Сейчас я всё на этой планете могу!

— Ты работай, не бахвалься. — Понятно, почему Фрейя всех их считала большими детьми. Даже этого качка.

— Есть, вошёл в акк. Домовой под контролем.

— Обрубай фростер. Теперь воду. Теперь вытяжку и приточку.

— Сделал.

— Снова набор номера.

Тишина.

— Свет обруби.

— Готово!

— Набирай.

Теперь зелёное мигание, но без сброса. Сеньор растёт!

Домового можно отключить от сети. Можно отключить от функции контроля за отдельными элементами дома — вручную отсоединить от сети холодильник, воду и воздухообмен. И свет. Это интересный инструмент для злонамерений, но не панацея — не выкурить так сеньора. Но я показал ему, что не надо меня динамить и морозиться, обижусь, а это важно.

Сеньор понял — на сей раз ответил. Голос взволнованный — явно не ждал такой атаки и такой мощи у меня в руках. Рядовые взломщики за пару секунд домового не хакнут, мы в бытность Цитадели для этого здание тремя группами по месту штурмовали.

— Да, сеньор Ши… Ма…

— Шимановский, — ухмыльнулся я. — Сеньор, не надо меня игнорировать. А то я выйду из себя, а когда я зол — я страшен. Её высочество подтвердит.

— Да-да, конечно, юный сеньор, я всё понимаю. — Голос оппонента налился уверенностью. — Вот только вы не по адресу. Мы не участвуем в гражданской войне, не выбираем сторону и никого не поддерживаем. Итальянский дворец не будет ареной вашей борьбы с противниками, и я не собираюсь его запускать.

Угу, час назад, когда я созвонился и представился, он проблеял, что да, конечно, всё организует, попросил три часа. Значит, его кто-то за это время накрутил. Что ж, стоило ожидать. Нет, это не диверсия, это отсутствие диверсии, и не понятно, что хуже — за прямую диверсию можно расстрелять, а тут нет.

Итальянский стоит, безмолвствует. Как и стадионы, и концертные залы, и театры — вся культурка столицы стоит. Ждёт окончания мятежа. Даже домашние матчи Примеры для столичных команд перенесены на время, после окончания последнего тура. И я всего лишь позвонил и попросил открыть дворец, и обеспечить поток людей внутрь. Без охраны — у нас своя охрана, только открыть, подсветить, организовать минимальный звук и кулису. Всё. Сучий выродок!

— Сеньор, у вас полчаса, чтобы подумать.

— Я всё сказал, юный сеньор. Я уважаю королеву и наследную принцессу, и тепло отношусь к вашей попытке навести в городе порядок, но мы — частное предприятие, и королевская власть не может нас заставить что-либо делать против воли. Так как не является акционером.

— Я услышал вашу аргументацию. Как хотите, не говорите потом, что вас не предупреждали.

— Это угроза? Спецпредставитель королевы и принцессы в открытую ПРОСТО ТАК угрожает их подданному?

— Нет-нет! Какие угрозы, вы что! Мы не являемся акционерами вашего дворца. Поищем другие варианты…

Рассоединился.

— Хуан, силовики почти все на позициях. Все ждут от тебя сигнала. И собственно, техзадания — кого и где и как брать. — А это Майки Бледнолицый Воин. Он со студентами снова на острие — распределяет объекты между подразделениями.

— Дэн, что там?

— Есть. Шесть тысяч — хватит? В Итальянский влезает до восьми, если будут в проходах стоять, я узнал.

— Минус кто-то сдристнул, его не найдут, — покачал я головой. — Ладно, давай. Скидывай Майку, Майк, делай рассылку.

— Э-эй, Командор! Какая рассылка! Итальянский не готов! — попытался осадить Ктулху. — Ты же сам сказал, что надо искать другой зал.

— Я не так сказал, — пакостно улыбнулся я. — И это… Если что, сами всё откроем и подключим. И спецов-сотрудников из дома дёрнем, кстати, проработай вариант, у нас пара часов. Но после такого финта я из принципа хочу сломать этого урода! Дай линию с оператором Антитеррора.

— Четвёртый, слушаю! — голос диспетчера.

— Я — Кедр. Код сто одиннадцать.

Паренёк на том конце подобрался. Не каждый день слышишь высший приоритет помощи и содействия.

— Слушаю, Кедр. — В голосе на всякий случай лёгкий испуг.

— Мне нужен модуль поддержки десанта в куполе FRJ-77. Боекомплект — что-то, способное пробить стекло жилой высотки под этим куполом.

— Есть вариант ракеты с фугасной головкой. Или крупный калибр пушки Гаусса.

— Давай оба, посмотрим, что лучше. Как быстро подтяните машину под купол?

— Полчаса, — сверился с чем-то паренёк. — Пробок пока нет. Но если что — чуть дольше. Из-за доставки.

— Принято. И нужны два зависающих беспилотника, для объективного контроля, и с обратной связью.

— Беспилотники есть, но на базе. Выдвижение туда займёт… Буду уточнять.

— Давай. Если надо — вышлю за бригадой конвертоплан, приоритет — время.

— Понял, Кедр.

Через сорок минут беспилотники были под нужным куполом, операторы выслушали, что нужно, подтвердили — справятся.

— Ктулху, подсвети МПД-шке нужное окно.

Высотка из односторонне прозрачного стекла. С возможностью поляризации изнутри. Красивая высотка, стильная. Для людей, имеющих кое-что за душой.

Первый проход модуля поддержки — и в одно из окон врезается небольшая ракетка с фугасной начинкой. Антитеррор такими пользуется для вскрытия подобных зданий и не бронированных стен и дверей. У парней опыт есть — потому их и вызвал. Второй дрон — зависший в километре дальше по улице, даёт объективный контроль. Экран показал, что пролом есть, но осколки торчат — машина внутрь не зайдёт. МПД делает петлю, возвращается, пролетая под самыми фермами освещения купола, снижается… И четыре одиночных выстрела из крупнокалиберной пушки Гаусса. Хлыц-хлыц-хлыц! Все мешающие осколки разлетелись в стороны. Причём ювелирно — чтобы никого не зацепить — ребята и правда с опытом. Внизу же грамотно сработали гварды, которых мы заблаговременно подтянули туда — оцепить зону, чтобы по прохожим сверху не прилетело. Для гвардов это дом, их район, они быстрее всех сработали — десять минут хватило. А перед атакой Ктулху хакнул домовой искин… Всего дома, всей высотки, надёжно задраив створку конкретной отдельной квартиры. Она, конечно, открывается изнутри вручную, но мы не дадим времени для открытия. Ибо сразу после разлёта осколков стекокомпозита, внутрь полетел второй зависающий дрон. Который, влетев в квартиру, начал вещать:

— Внимание, Антитеррор! Всем лечь на пол! Не оказываете сопротивления, работает Антитеррор!

Весело! Я аж сомлел от удовольствия. Когда ещё такой спектакль увидишь, для эмоциональной разгрузки.

В комнате, где бомбанули окно, никого — все выбежали. Дрон пошёл далее. Коридор. Какая-то комната. Спальня? Дверь — обычный пластик — закрыта.

— Можете снести, только аккуратно?

— Обижаешь, Кедр!

Объективный контроль влетел в квартиру, свернул в коридор и показал коллегу. Коллега, ударный дрон, чуть отлетел назад, взял разгон, после чего засадил корпусом по пластику, пройдя его насквозь, как нож сквозь масло.

Девчонка. Молодая, лет пятнадцати. Воет, забравшись под стол. Не наш клиент.

— Задний ход, давай далее по коридору.

Один за другим обе машины двинулись по курсу. Прошли следующую дверь, вылетели ко входной створке. Нужный сеньор как раз был там, остервенело крутил ручку подъёма для выхода. Щель была уже сантиметров десять, что для времени с минуту немало — силён! Но для выхода наружу не хватит.

Бум! Изображение подёрнулось рябью и поплыло, перекосилось. Сместилось. Объективный же контроль показал женщину… Хреначащую по ударному дрону большой металлической сковородкой.

— Mierda, она мне две праве дюзы выгнула! Я не боеспособен! — воскликнул один из операторов. Кстати, все операторы работали откуда-то со своей базы, машины под купол привезли без них. Так что я не мог видеть ни кто они, ни как выглядят.

— Отходи. Вторым можешь что-то сделать?

— Если только с угрозой покалечить. Дроны вооружены, Кедр. Да даже таранить не рекомендую — выхлоп дюзы не очень хорошо на здоровье сказывается.

— Mierda! — А это уже я. Включил громкую.

— Отставить! А ну опустила сковородку, овца, пока вас тут не прибили! Это вообще-то боевой дрон! Тебе совсем жить надоело? Щас расхреначит вас всех — этого хочешь?

Линия оператора.

— Шуганите её, пусть отступит.

Дрон контроля подался вперёд. Несколькими рывками, ух-ух-ух! Женщина испугалась наскоков, отступила, бросила сковородку и убежала.

— Разверни машину к этому упырю.

Картинка сместилась. Снова активировал обратную связь.

— Сеньор-сеньор! Ну я же по-хорошему вас попросил! Просто откройте нам ваш грёбанный дворец! Вы СОВЕРШЕННО ТОЧНО уверены, что хотите иметь меня и её высочество в недоброжелателях?

— Ши… Ши…

— Шимановский, — помог я.

— Это Шимановский? — повторил он.

— Именно. И я напоминаю вам, что если через полтора часа дворец не будет готов принять гостей, а их будет порядка шести тысяч, вы снова пожалеете, что проигнорировали мои просьбы. Только сейчас я в благодушном настроении, вот, шутки шучу, а тогда буду зол. Представляете, каким законченным гондоном стану в тот момент? Вы серьёзно хотите проверить/посмотреть?

— Я всё сделаю, сеньор Шшш… Всё сделаю! Но акционеры! Я же не могу открыть большой зал за свой счёт!

— Заплатим по таксе, у вас же она почасовая? Это как раз меня меньше всего волнует. Но через полтора часа все ваши сотрудники должны быть на местах, а сам большой зал дворца должен быть готов принимать массовку. Время пошло. Разблокируйте ему створки… — А это уже своим парням.

* * *

Каждый раз это смотрится завораживающе. Каждый раз нервничаешь, что что-то пойдёт не так. Где-то может отыскаться герой, где-то у наших бойцов расшатаются нервы, где-то что-то кому-то случайно покажется, и он откроет огонь… В общем, нервы играли. Но появилась уверенность. Там опытные ребята, штурмом брали Флёр. Там бойцы департамента исполнения наказаний, эти вообще собаку съели на подобном. Угу, как раз за них можно не переживать — захват и конвоирование их основная специализация. Немного переживал за специальную полицию — там по сути обновление кадров, и нет понимания, кто у руля на низовом уровне, насколько опытные ребята? Ну, и бойцы всё того же Антитеррора, немного, но и их тётушка подогнала для количества. Причём сказала, они будут штурмовать МИД, и она лично побудет в штабе на контроле — чтобы мы, «слонопотамы эдакие», ничего не учудили. Отдал должное её осмотрительности — и правда слонопотамы, а души там специфические, куда как ранимые, но для блага государства крайне важные.

Итак бойцы разных подразделений разных ведомств, стянутые к местам проведения операций, получали задания, кто именно им нужен. После чего спокойно, в броне, с оружием в руках заходили внутрь, и, не обращая внимания на местную охрану (которую предупредили, чтоб не дёргалась) расходились по этажам и кабинетам, попутно проверяя сетчатку у тех, кто встречался на пути. Кто не нужен — в одну сторону. Кто нужен — в холл, где организовывались группы для выхода. Гвардия за полчаса до начала перекрыла входы и выходы учреждений по периметру, на всех уровнях и этажах, и никого не выпускала, так что выскочить точно никто не сумеет. Спрятаться внутри здания — да, министерства это те ещё махины, а нам некогда всё прочёсывать, да и нет такой цели, так что отчёт себе отдаю, через сито пройдут далеко не все, заявленные фильтрами Дэна. Но кого поймают — наши. Кто будет бузить, игнорировать приказания или пытался сбежать (а их будет ОЧЕНЬ много) — прикладом куда попадут. Приказ без членовредительства, но от души. Учитывая, что это министерства центрального государственного подчинения, тут по определению работают самые-самые, а в рядах бойцов редко встретишь обеспеченных или аристо; для боевиков любых ведомств и подразделений от3,14мудохать кого-либо из местных обитателей будет в кайф.

Итак, фильтрация началась, процесс шёл. Я изначально подозревал, что вместо двух запланированных часов операция растянется на три-четыре, но и тут не угадал — всё растянулось на пять. Но пока я этого не знал, и приступил к следующему акту трагикомедии.

— Диспетчер, слушаю. — Знакомый голосок, но кто это именно визуально не помню. Начал подзабывать — время идёт, куча дел, а я на базе не появляюсь.

— Ортега сегодня оперативная? — не то спросил, не то констатировал я.

— Так точно.

Я был авторизован в системе как Кедр, а не Ангелок, но диспетчера корпуса не могут не знать, кто такой Кедр, потому никаких пререканий и качания прав, дескать, «не можем предоставить информацию» и «а ты кто вообще?» Чётко, по делу, будто на проводе сама королева.

— Переведи.

— Да, Хуан? — взволнованный голос Капитошки через десять секунд. — Опять ты что-то задумал, и именно на моём дежурстве?

— Не смейся, но на этот раз просто совпало! — усмехнулся я. — Дай линию Даниелы. Вроде по графику должна быть с «нулём»?

— У нас усиление, она почти всегда с «нулём», пока эта катавасия не закончится, — фыркнула сеньора оперативная. — Но да, именно сейчас она там. Хуан, это здание правительства, они внутри, примерно в районе кабинета премьер-министра! — на всякий случай «по дружбе» осадила меня. Ну, как она думала.

А сеньор Серхио не мелочился, от скромности он не умрёт, да ему и по статусу не положено от скромности умирать. Он на время отсутствия такового занял кабинет самого главного гражданского после королевы, собственно премьер-министра. И кто что ему скажет против, особенно учитывая, что именно этот воз сеньор сейчас успешно тянет?

— Я в курсе. Я слежу, где он, — парировал я. — Мне просто нужна линия Даниелы.

— Повиси.

Пауза, с минуту, чтобы предупредить обо мне свою сотрудницу, а Даниела как ни крути подчиняется оперативной корпуса. И, наконец, голос стервы, которую очень и очень сильно обожает доводить до исступления, до белого каления отец Фрейи. Как впрочем и она его, это взаимно. Её специально не переводят — позлить его, милашка ведь старается. Мелкие пакости и колючки на высшем уровне управления кланом они такие, надо привыкать. Получается, что у сеньора с нею локальная атомная война без возможности соскочить, весь корпус за нею следит, и раз так, они оба для себя решили, что никаких компромиссов, только до победного. Show must go on.

— Да, Хуан, слушаю? — сразу отозвалась эта стерва. Стерва-то она стерва, но мне в своё время для мести за Беатрис и оружия дала (никто из ангелов не знал, что я его не буду использовать, надо ценить жест), и закрыла глаза, что увёл из её опергруппы половину девочек. А Камиллу так вообще припахал тогда капитально. Отпустила, прикрыла, значит, относимся с уважением, хотя вот конкретно с нею я до сей поры напрямую ни разу не пересекался.

— Даниела, чтобы ты не считала меня психом, я осознаю, что делаю, и берега не потерял, — сразу с высокой планки взял старт я.

— Интересное начало! — оценила она.

— Угу. А продолжение будет ещё интереснее. Твой «нуль»… Скажем так, немного больше на себя взял, чем ему положено. Причём положено им же самим — я играл по его правилам. А потому мои мальчики сейчас поднимутся, они уже вошли в здание, и препроводят сеньора Серхио на одно увеселительное мероприятие. Вечеринка-пати.

— Краем уха слышала о такой, — снова усмехнулась ангел, теперь гораздо веселее.

— Я запретил им рукоприкладствовать, ни дай бог бить сеньора! Но в случае сопротивления у них приказ жёстко его скрутить и силой препроводить к месту назначения. Сама понимаешь, прямую связь с ними держать не хочу, и специально приказал не включать записывающую аппаратуру. Он всё же мой будущий тесть. Но…

Сбился.

— Поняла, — кивнула на том конце донельзя довольная Даниела. Я ей на раны елеем полил. — Прослежу. Но мешать не буду, пока всё в рамках.

— Они могут сильно скрутить. И на руках вынести.

— Удары и болевые под запретом, по остальному — сказала же, буду рядом, проконтролирую.

— Спасибо! Ты душка! — Я чмокнул невидимый ею воздушный поцелуй.

— Сочтёмся!.. — напоследок хмыкнула она, и я не понял, если честно, на что это был намёк. На постель со мной никому не стоит нарываться, даже ей. А, ладно, замяли.

Камилла, этот змей искуситель, после, сильно после этой вечеринки-пати предлагала посмотреть запись. У ангелов у каждой на теле несколько точек съёма, и то, что не записали мои, они фиксировали от и до. Я и тут отказался — ибо и правда, должно же быть у человека что-то святое? Например, его слово. Сказал нет — значит нет. Но по её восторженным рассказам выходило, что сеньор Серхио, в принципе, не собирался бузить. Однако ему не понравился тон, который взял Макс. Далее диалог с чужих слов, то есть сугубо примерный:

— Молодой человек, вообще-то это здание правительства. И я… Немного занят. Не находите, что у исполняющего обязанности премьера этой планеты могут быть неотложные дела? И что я подтянусь на мероприятие, когда закончу их?

— Сеньор, у меня приказ. Доставить вас в Итальянский дворец для участия в публичной казни проштрафившихся ВАШИХ подчинённых, — стоял на своём Макс, а он может быть невозмутимым, когда надо.

— Я сказал, ждите! Можете за дверью, в приёмной, вам сделают кофе.

— Никак нет, сеньор. Прямо сейчас.

— К чему такая спешка?

— Я не полномочен что-либо обсуждать, да и сам не знаю. У меня приказ — прямо сейчас.

— Я сказал вышел за дверь, придурок! — вышел-таки из себя отец Фрейи.

— Сеньор, я полномочен вам передать, что жирафы не командуют. Они большие, глядят вдаль и всё видят. Но всем на них наплевать. У них даже голосовых связок нет, представляете? Я до этого приказа и не знал об этом, хотя в Африке бывал.

— Значит даже так, да? — грозно сузились глаза будущего тестя.

— Даже так.

Силового захвата не получилось. Сеньор слишком хорошо всё понял. Зря он тогда в кабинете Фрейи так меня доставал, ой зря. Я ж не злопамятный, уже говорил об этом. Осознав, к чему идёт дело, всего лишь отпросился в уборную (тут Макс берега не потерял, отпустил) и добровольно поехал с этими архаровцами. Шёл сам, просто в окружении. Но смотрелось, как будто его ведут под конвоем, пусть шёл и без наручников. А это важно, имидж — всё.

Сам я подъехал через два часа после начала и погрузился в работу. Работники дворца бегали туда-сюда, но ничего не было готово и близко — лишь суета и хаос. Пришлось поодиночке ловить местных спецов, выяснять, кто за что отвечает, и вместе с ними открывать зал, после чего организовывать коридор для прохода людей с места парковки бусов. Организовывать гримёрки и встречу гостей, то есть прибывших самостоятельно. А у них у каждого свита — люди-то не простые. Отбиваться от папарацци, забивших тревогу — горе-подчинённые дворцовой пресс-службы не стали брать на себя ответственность и «слили» им меня, не сумев до моей занятой персоны дозвониться самостоятельно. Вернусь — кого-то ждёт увольнение.

— … Да где ваш светорежиссёр! Где тут вообще свет включается? — Достали!

— Светорежиссёр не знаю, когда приедет — позвонил ему. А свет пока можно включить и так. Большая люстра включается отдельно… — оправдывался местный техник. Простой парень, чуть бухой — его вытащили из дома, где он праздновал освобождение своей семьи, бывшей в заложниках в другом куполе. В смысле в заложниках у обстоятельств, там хозяйничали какие-то мутные личности, но конкретно их не зацепило. Никто не пострадал, это и праздновали. Ругать — бесполезно, наказывать не за что, а работать надо.

— Я кого-то сейчас задушу!.. — поднял я к небу глаза.

Примерно такие диалоги приходилось вести, и их куча.

Бусы в городе есть. Полно. Именно сейчас. Реквизировали их целую кучу, под нужды ополчения. И не только у муниципалитета округа — и у частников тоже, включая разные курьерские и транспортные службы, и даже клановые транспортные предприятия. И пока ополчение не распустили, бусы муниципалитету и прочим не возвращаем, мало ли ещё пригодятся? Это доставляет городу много трудностей — экономика столицы уже начала запускаться, надо перевозить миллионы людей на работу и с работы, метро сугубо недостаточно, но тут все, не только я, но и генштаб, и Фрейя единодушны — пока в городе военное положение, никаких послаблений, пусть ищут способы, а не отговорки. Ибо хоть активные бои и закончились, но вдруг завтра прорыв или мятеж как бы лояльных в данный момент частей? Придётся быстро перемещать ополченческие полки и дивизии, а на чём? Без транспорта любая армия — не армия, а стадо обаплов с оружием. И не надо кивать на собственно армейские броневики из запасников складов столичного военного округа. Ага, мы к вторжению на другую планету готовимся, у нас много техники, и она работает… Но её надо расконсервировать, а смысл, если завтра снова упаковывать, и на терминал для погрузки в космос? Всё равно больше существующих шестисот тысяч личного состава мобилизовывать не будем, как-нибудь перетопчемся с имеющимися. Вот у ополчения мы сегодня средства передвижения и одолжили, и почти все бусы оказались реквизированными, сугубо гражданскими, знакомыми обывателю, которого смущало лишь их количество.

Бусы подъезжали ко главному входу дворца, куда обычно никакой транспорт не пускают, через боковые ворота, и после разгрузки ехали по круговой назад, а на это место подъезжал следующий бус. А от зоны парковки прибывших встречало два коридора из вооружённых людей, по которым примерно поровну всех направляли в два входа в зал — северный и южный.

— А на балкон сажайте только из особого списка. Дэн, алё, Дэн, ты на связи? Смотришь за особым списком?

— Так точно Командор.

— Смотри-смотри! Это наша целевая аудитория. Чтобы их внизу собственные подчинённые не затоптали.

— Слежу, Командор. Но тут чёрт ногу сломит, не все мне докладываются, где именно везут целевиков. Не всех ловлю…

Сеньора Серхио вышел встречать лично. Его так и вели двумя кольцами, первое — парни Макса, второе — ангелы. Вели от главного входа, а не общего места разгрузки — не стали унижать отца правительницы. Хотя министры разгружались тоже там, пусть их вели и отдельно, не по коридорам.

— Добрый день, ваше превосходительство! — развезло меня в улыбке. Сеньор стерпел, заскрежетал зубами, но сдержался.

— Значит, на жирафов всем плевать? — исподлобья вместо «здрасте» зыркнул он.

— Я же предлагал вам решить этот вопрос самостоятельно, — весело парировал я. Но был осторожен — ибо реально хотел его унизить, но не настолько, чтобы он обиделся и затаил зло. — Вы сами захотели много пафоса и понтов. Это вообще-то рабочая процедура — федеральный министр украл полтора миллиарда, переведя не туда, куда надо. И так шесть раз, просто другие платежи не по линии минобороны. Взять, допросить, наказать — я б всё подписал. Да что я — я вообще там не нужен, Фрейя бы подписала всё вплоть до расстрела! Но вы сами не захотели ссориться ни с Сантьяго, ни с Сантана. Остаться чистеньким, свалив дерьмо на несмышлёного юношу. Да-да, понимаю, с этого юноши нет спроса, особенно сейчас, вы и правда чистенький и незапятнанный в отношении них. Но в этом случае, сеньор, сами понимаете, несмышлёныш не может не показать зубы, и вам — особенно.

— Ты тот ещё шлюхин сын, — расплылся будущий тесть в понимающей довольной улыбке, — но мне нравится твой подход. Хорошо, будем считать, я не обиделся. Выходить из помещения там хоть будет можно?

— Туалеты огорожены вместе с залами. Но они общие, для всех. Дальше них — пока нет, потерпите немного. Персонально вас охраняет Даниела, если совсем из ряда вон — решу вопрос, передайте через неё. Сбегать, как понимаете, не в ваших интересах.

— Ведите, — величественно бросил он.

— Командор, тут эта твоя дамочка бузит! — доложились помощники. — Из приглашённых, особых…

И я поспешил к гримёркам, которые отдали гостям нашего фестиваля. Их немного, но без них никуда.

— Что это вообще такое? Что за организованность? Хуан, как там тебя! Мне это надоело, закрывайте свою лавочку, или начинайте прямо сейчас!

— Можно с этого места подробнее? — попросил я, глядя на шипящую и матерящуюся валькирию лет сорока пяти в сексуальном строгом деловом костюме с юбкой до колена. Это самый важный сегодняшний гость, Маргарита Паркинсон, подруга её высочества Лисы Алисы. Я уже проклял всё за такой подгон — она как бы нужна, поднимает статус трибунала, но до чего же требовательная сеньора! К моменту, как я подъехал, уже была тут, ходила у крыльца дворца недовольная, словно гарпия. И сразу высказала, что у неё время, она не намерена ждать. Это было час назад, но, чувствую, её работа начнётся не прямо сейчас.

— Хуан как тебя там! Мы здесь уже чёрти сколько времени, а вы ещё не начали! Может для тебя это станет секретом, но у меня дела. Я настоятельно рекомендую тебе закругляться с организационными мероприятиями, я имею в виду массовку, и начинать процесс. Иначе я развернусь и уйду.

— Не уйдёшь, — покачал я головой. — На тебя рассчитывали. На тебя всё завязано. Это твоя работа. Если бы ты не согласилась — нашли бы другого, а сейчас уже искать поздно.

— Хуан, ты не понимаешь! — немного повысила она голос, но в рамках. — Я — член президиума верховного суда! А не какая-то шмара вокзальная. Ты меня ясно понимаешь? И если я сказала, что уйду — я уйду! Моё время дорого! И мы не договаривались смотреть и слушать весь этот беспредел. А у вас ещё ничего не готово, не так ли? И когда будет готово вы и сами не знаете.

— Сеньора Паркинсон, — попробовал я решить дело миром, — вы — член Верховного Суда, это верно заметили. И именно поэтому остаётесь. Это ваша обязанность, как верховного судьи — следить за правильностью трактования закона и его применением. Данное дело политическое, и…

— Мальчик, мне ПЛЕВАТЬ! — фыркнула она в лицо. — Я подписывалась помочь, но не подписывалась на дерьмо! Если через десять минут мы не начнём — я ухожу, и делайте что хотите, собирайте трибунал из кого хотите.

Тяжёлый случай. Сеньора мне сразу не понравилась, но держалась. Но пока идёт набивка зала сотрудниками различных министерств, а там есть весьма высокопоставленные особы (чтоб увидеть лица можно просто стоять в коридоре, гостей никто не удерживает и никуда ходить не запрещает), накрутила себя, в чём до этого сомневалась, и сорвалась. Вот прямо сейчас срывается, ибо вижу, окончательное решение ею ещё не принято.

— Вы не сделаете этого, — попробовал давить мирно я, без перекоса. А вдруг услышит!

— Посмотрим. — Не услышала.

Отошёл. Продышался, собрался с мыслями. Отвлекли сообщением, что оба режиссёра, наконец, на месте, и работники сцены готовы. Надо идти на сцену за кулисы — смотреть что там и как.

— Оставь возле неё пару девочек, и если вдруг навострит лыжи — дайте знать, — тихо сказал Сюзанне. — Не хочу рисковать, но и стеснять её тоже не вариант.

— Поняла. Сделаю.

— Ну что, девчонки, что конкретно требуется? — А это уже диалог за кулисами.

— Вот здесь крюки, вот так. Зацепить за лебёдки, — давала техзадание работнику сцены Маркиза. — Он должен повиснуть вот так, над землёй, а руки и ноги вот так, в стороны, косым крестом. Можно это организовать?

— Можно. Но если только прицепить эти два крюка к следующей раме. А две нижние — нет, никак. Некуда цеплять.

— Подумайте, что у вас есть? Ноги должны смотреть в стороны…

— Перфоратор есть? — встрял я. — Засверлитесь прямо тут, в пол. Прям сейчас. И к ним стропы с крюками.

— Но это порча имущества! Неприемлемо! — возмутился работник. — Я здесь как раз чтобы избежать варварства.

— Это вечеринка по поводу косяка министерства финансов, — похлопал я его по плечу. — Подсчитаете ущерб, стоимость ремонта, обоснуете и дадите в оплату. Я скажу оплатить. Вместе с арендной платой за зал. Всё понятно? — для острастки сверкнул глазами.

— Д-да, юный сеньор! Разумеется, юный сеньор. Всё подсчитаем. Вы же тут главный, да?

— Да….

— … Хуан, она уходит. Вот сучка, бежит, что хрен догонишь, а она на каблуках! — голос одной из девочек Сюзанны по третьей, почти самой важной оперативной линии.

— Парни, у входа, кто там? — активировал я общую линию.

— Кедр — Сто семьдесят шестой. Моя группа у главного входа.

— Дамочка, серый строгий костюм, чёрные шпильки… Юбка… Волосы чёрные, лет сорок пять. Вид как у заправской мегеры, — подробно описал я её. — Отзывается на сеньору Паркинсон. Задержать.

Вот так тебе, сучка! Построить меня решила?

— … Пустите меня! Пустите! Да пусти, дуболом эдакий, иначе пожалеешь, что на свет родился!

Это примерный перевод на литературный того монолога, что я услышал, подойдя к выходу из дворца. Парни сеньору скрутили и держали на весу, зафиксировав руки, а её телохрана, с которым она прибыла, и секретаршу — девочку лет тридцати в менее строгом и шикарном костюме, просто положили мордой в пол руки за голову, держа у затылка винтовки Гаусса.

— Хуан как тебя там! Быстро скажи им отпустить, сучьи вы выродки! — попробовала наскочить она на меня, что в её положении смотрелось комично.

— Поставьте её на ноги. Но придерживайте.

Парни поставили. Спутников же сеньоры освобождать не спешили.

— Сеньора Паркинсон, как это называется? — усмехнулся я ей.

— Называется что? — нахально сощурились её глаза.

— Ваша попытка скрыться не прощаясь.

— Почему не прощаясь? — Наигранно удивлённые глаза. — Я сказала тебе, придурок, я ухожу! Меня не устраивает такое отношение! Меня не устраивает такая мотивация! Алиса попросила посодействовать по дружбе, я сдуру согласилась, и что тут? Тут даже буфет не работает!

— Ты. Внесена. В список судей, — медленно и доходчиво проговорил я. — На сегодняшнее заседание трибунала. Вычеркнуть тебя невозможно. Ты знаешь это. Но бежишь. При этом рассматривается дело государственного преступника, а значит…

— Ну, не такой уж он и государственный, и совершенно не преступник! — фыркнула она. — ПОКА ЕГО ТАКОВЫМ НЕ ПРИЗНАЛИ! МЫ не признали!

— Чего ты выпендриваешься? Чего хочешь? — взглянул на неё самым ТАКИМ своим взглядом, от которого теряют равновесие, конечно, не все, но многие. Она смутилась лишь на долю секунды. Подумала и спокойно ответила:

— Я отказываюсь в этом участвовать.

Всё, теперь решение принято. До этого был торг, а я «не сообразил» предложить ей дополнительные плюшки за согласие с учётом повысившихся относительно вчера рисков.

— Почему? — Взял доверительный тон. — Слушай, мы взрослые люди. Давай начистоту. Ты мне — я тебе. Можешь начать спрашивать ты. Если убедишь, что опасения не беспочвенны — отпущу, честное слово. Или дам дополнительные гарантии.

«Дополнительные гарантии» это как раз то, что ей требуется.

— Ты собираешься совершить показательную казнь перед всей планетой? — Её глазки напряжённо сузились.

— Да.

— Казнь жестокую?

— Какие времена — такие и казни. — Безразлично пожал плечами.

— За ним Сантана. — Вскрыла она козырь, который для меня таковым и близко не являлся. Закономерно я отрицательно покачал головой:

— Не аргумент. Вчера ты знала об этом, когда соглашалась.

— Вчера было вчера. — Лёгкая растерянность, но настроя оная не сбила. — Я бы была согласна, если б всё прошло бы тихо и мирно… Но я не подписывалась к процессу на всю страну!

Боже, на что она рассчитывала, зная меня? Или не все пока меня знают, я себе льщу?

— Маргарита, солнце, мне некем тебя заменить, а потому ты сделаешь, что должна, и получишь то, что тебе пообещала Алиса, я если честно не в курсе, что она обещала, — спокойно проговорил я. Даже доброжелательно. Сверкнув при этом глазами.

— Не важно. Я всё равно не буду. — Покачивание головой но без былой уверенности.

— Тринадцать. Вас в президиуме тринадцать, так? — понял я от кого пришла заподлянка. М-да, нежданчик. Слишком уверовал в мощь Алисы, что её боятся. Да, боятся, но она не единственный мощный игрок на планете, хотя и достаточно сильный. Но отнюдь не подавляющий.

— Так, — согласилась она.

— Чья ты креатура? — А теперь сузились мои глазки. Но её не пробрало, видимо, это не секретная информация. И верно, Алиса могла не сообщить не из-за секретности, а просто «это же все знают».

— Васкесы. — Пауза. — Но предупреждение я получила не от них.

— От Сантана? — наугад выстрелил я.

— Не напрямую. Но от коллеги, связанной с их семьёй. Хуан, в ТАКИЕ игры я играть не хочу! — А теперь верю — на лице страх. — Особенно с жестокими казнями с истязаниями. Я видела баллон с газом и горелку. И эти ужасные крючья. Суд это одно, возможно, гуманный привычный всем расстрел. Но ТАКОЕ!.. — Ошарашенно покачала головой. — Я — всего лишь член Верховного Суда, а не бессмертная.

— Пока ты служишь Васкесам, пардон, выражаешь их интересы, Сантана могут что-либо тебе сделать? — напрямую спросил я, ибо это самый главный, пожалуй, вопрос в нашем торге.

Пожатие плечами.

— Не знаю.

Знает. Не будет. Ну, не должны, это не в правилах, если кабальеро играют по правилам.

Но Сантана пока единственные, кто правила соблюдают, чем мне и нравятся. Так что…

— Значит, тебе ничего не угрожает, — констатировал я.

— Я не буду это проверять. И… Хуан, ты не понимаешь, но все эти дела, они… — Вздох. — Они скользкие. Не гарантированные. Это тоже фактор.

— Так вы же, ты и коллеги, и должны их сделать гарантированными, разве нет? — Теперь наиграно удивился я.

Вздох: «Как же ты меня достал, малолетний ничего не понимающий щенок».

— Всё. Я сказала. Я не участвую в этом шоу! — очень неубедительно (поколебал-таки) запричитала она.

Но я больше не хотел уговаривать. Да я в принципе не в курсе, что ей можно дополнительно предложить — с сеньорой Алиса договаривалась. Значит, только кнут, она не оставила выбора.

— Взять!

Парни резко скрутили сеньору.

— Эй, что ты делаешь? Ты об этом пожалеешь, придурок!

Угу снова я придурок.

— Ты обещала Алисе? — приблизил я своё лицо к её и рыкнул самым злобным своим рыком.

— Да, но…

— Значит, отказываясь, ты «кидаешь» клан Веласкес, так? Ибо Алиса — часть клана и моя на данный момент подчинённая. А раз так, то… — Подло усмехнулся. — Значит, ты работаешь на мятежников, разве нет? Верная у меня логика?

— Не работаю я ни на каких мя…

— Контрразведка проверит. — Отстранился, облегчённо вздохнул и сделал вызов по прямой линии с иконкой «2».

— Это Кедр. Сеньор, пришлите ко главному входу в Итальянский пару своих ребят, принять VIP-клиента на проверку. Ага, из самых-самых, обычным дуболомам не доверяю.

Пауза, ответ их человека, моего куратора от «двушки»:

— Есть, Кедр. Сейчас пришлю.

— Ты не сделаешь этого! А если и сделаешь — на мне ничего нет! — Усмешка.

Не боится. Значит всё же чистая. Ну, не связана с иностранными гражданами, только со своими. Игнорируя её блеяние, вызвал свой штаб:

— Линию с Сэмюэлем Васкесом. Можно через правительственную связь, можно так.

— Сейчас, сеньор… — голос «золотого». — Готово. Через правительственную. Переключаю?

— Давай.

Гудки, долгие, затем уставший осторожный голос:

— Сэмюэль Васкес. С кем имею честь?

— Хуан Шимановский. Он же Кедр.

— Кедр… Наслышан. — В голосе сеньора осторожность и опасения. — Чем могу быть полезен государству и народу Венеры? Ты ведь спецпредставитель её высочества, нашей нынешней главы государства, верно? — А теперь в нотках немного иронии.

— Верно. — Я тоже усмехнулся. — Прежде чем просить, сеньор, хочу вам сказать, что не считаю своими врагами ваш клан. А одного не самого умного его представителя я всего лишь отправил на Землю отдохнуть, и это после того, как он организовал на меня покушение. Хотя не поверите, как сильно королеве хотелось прижать этим вас, выторговать разных «вкусняшек».

— Я помню это, Хуан. — В голосе уважение. — И мои сын помнит. А не заметил ли ты, что наш клан, несмотря на всю нелюбовь к кровавой шлюхе и тебе, остался в стороне от мятежа и не поддержал коллег?

— Разумеется, заметил, — хмыкнул я. Любезностями обменялись, теперь, собственно, торг.

— Тогда в чём вопрос?

— Передо мной стоит некто Маргарита Паркинсон, член Верховного суда. Знаете такую?

— Что-то о ней слышал. — А теперь собеседник напрягся.

— Сеньор Сэмюэль, я… — По моему жесту пытающуюся заорать женщину держащие её парни заткнули грубым, но эффективным образом.

— Дело в том, что данная сеньора, есть такие подозрения, работает на одну из вражеских разведок. И сейчас люди «двушки» отвезут её на проверку, — елеем растёкся я.

— Мне кажется, это излишне, Хуан. — В голосе собеседника тревога. Ибо она знает слишком много о его клане. Допросы ТАКИХ людей ОЧЕНЬ опасны и должны согласовываться. — Я могу гарантировать, что именно с разведками данная сеньора не связана. Мы… Состоим в одном клубе вышивания макраме, я многое знаю про её хобби.

— К сожалению, сеньор, но в процессе проверки на эту сеньору мои люди наверняка накопают что-нибудь интересное из местной кухни. Например, неучтённая собственность. Недвижимость. Непонятно на какие средства приобретённая, а это уже коррупционная составляющая. Что для сеньоры такого уровня неприемлемо. И нам придётся посадить её на какой-то срок, пусть и по другому ведомству.

— И зачем тебе это, Хуан? — главный вопрос.

— Я же за справедливость! За торжество закона, сеньор! Разве не понятно? Если у сеньоры Паркинсон рыльце в пушку — она сядет, а я сомневаюсь, что она святая. Верховный суд должен служить примером для других ведомств государства, надо бороться за это всеми силами и начать хотя бы с единичного его члена. И мой звонок связан с тем, что этот вопрос не связан с вашим кланом. Это, скажем так, разборки исключительно между мною и сеньорой.

— Длинный язык? — Собеседник понял куда больше, чем я предполагал. Опыт не пропьёшь.

— Длинный язык, — не мог не согласиться на такое. — И даю слово чести, копать под вас не буду. Вы поверите моему слову?

Пока мне верят. Имидж всё же значит многое.

— Что ж, за слова нужно отвечать. — Поверил. Картинный вздох сожаления. — Мне будет не хватать её. Но, знаешь, Хуан, у клана Торрес есть одна интересная собственность. В данный момент на неё разевает рот… Скажем, твой возможно будущий тесть. Но я бы, имея оную, гораздо быстрее утешился в горе и процессе поиска другого человека на таком важном посту… В нашем клубе макраме. Менее болтливого и более думающего.

— Шефьф, йа!… — заметалась сеньора, всё это слышащая, ибо я поставил на громкую, но её заткнули силой. И заодно парни приласкали её не в меру ретивого попытавшегося вскочить бодика.

— Думаю, вам стоит написать, что именно может утешить ваше горе и прислать мне списком. Если сеньора Паркинсон не одумается, я проработаю этот момент с сеньором Серхио.

— Вот и отлично. В таком случае клан Васкес не может отвечать за болтливые языки всех подряд граждан Венеры.

— Принято, сеньор.

Рассоединился, посмотрел на сучку. Сделал жест отпустить рот, боец послушался. Сеньора молчала. Стояла, ошарашенная. Видимо, её поразило не то, что её «слили». Такое там, на её уровне, бывает. Да, вся её жизнь, вся карьера псу под хвост, но мир суров, розами в нём не усыпано. Её добило то, с какой скоростью это случилось. Просто мгновение, минута разговора двух сильных мира сего — и успешная, почти непотопляемая сеньора едет в места не столь отдалённые, а если повезёт — на ПМЖ к маме во Флору, без возможности отсвечивать на федеральном уровне. Уф!..

— Я согласна! — Сеньора Маргарита была женщиной умной, и мгновенно всё просчитала. — Я передумала уходить и всё сделаю. Всё-всё сделаю!

— И приговор должен быть не терпящим двоякого толкования, — напомнил я. — Виновны, с указанием причины. Все нужные и возможные обоснования, почему, прописать. Чтобы никаких сомнений, ни у кого, никак. Как будто это постановление президиума Верховного суда.

— Сделаю. Это — сделаю. — Она пришла в себя и, наконец, усмехнулась. — Хуан, скажи, ты не боишься? — В её взгляде появилась насмешка.

— Смотря чего.

— Мне всё равно — я часть системы и работаю по правилам. А тебя рано или поздно за такое грохнут.

— Отбоялся своё, — фыркнул я и сделал соответствующий жест. — Отпустите, пусть идёт. И её помощники тоже.

Глава 14

Битва за будущее

И от всякого, кому дано много, много и потребуется, и кому много вверено, с того больше взыщут.

(Лк 12:48)

Сам сеньор Сантьяго выглядел бледным, но в руках себя держал. Вышел его встретить, но стоял в стороне, на переднем плане не мельтешил — хотелось просто посмотреть его настрой. Видимо ему сообщили, что будут вытаскивать, и он рассчитывал на тяжёлую артиллерию. Пока её работы не видел, но отчаяние его не захлестнуло.

Я посмотрел на браслет, где который мигал, давая понять в фоновом режиме, что меня ОЧЕНЬ хотят видеть. Софи звонила не переставая уже десять минут. У неё здесь свои глаза и уши, и начала она только тогда, когда мне доложили, что конвертоплан с подсудимыми сел на палубу этого купола. После чего мы десять минут решали вопрос безопасности входа сеньора внутрь, как это лучше организовать, да и собственно нахождение внутри под вопросом. И знаете, я приостановил операцию, и открыто подвёл к Итальянскому один из двух батальонов направленного сюда для подстраховки полка ополчения. Три с половиной сотни парней в броне и с мехами — это не хухры-мухры, отобьёт охоту к любой провокации, если они вдруг планировали «отжать» сеньора силой. Второй же батальон рассредоточил по пути следования от стойки причальной палубы — получилось тоже внушительно, пусть и не такая концентрация бойцов. Полк этот вырос из батальона, а батальон из роты тех, кто начинал с Каррересом, в их лояльности был уверен — я ж не дурак устраивать судилище над аристо без надёжного прикрытия? И только окружив здание мехами и пехотой на бронетехнике, отдал приказ о вводе подсудимых внутрь.

На пять минут звонки прекратились. Сантана намёк поняли. Затем снова замигала иконка, но другая. Правительственная связь.

— Сеньор, это герцог Сантана, — доложился вызвавший меня по её поводу «золотой».

— Скажите, я занят.

— Они говорят, ОЧЕНЬ важно.

— Нет.

Подписываю себе смертный приговор? Походя уничтожаю того, кто неприкосновенен, как жена Цезаря? Это не в правилах местной аристократической клоаки?

Значит, я тут по адресу. А правила надо менять. Ишь ты, четыре с половиной миллиарда туда, четыре с половиной сюда! Игры, мать его, они играют! Берега надо знать, нельзя их путать. Да, Сантана на сегодня самые адекватные из оставшихся основателей, да и аристо вообще. Но и они должны понимать границы, за которые заходить просто нельзя. Если сейчас уступлю — на будущем планеты можно ставить крест. Я подписался на это фриланс только ради одной единственной цели, изменить грёбанное будущее! Дать Венере шанс. Понимаю, ничего не смогу сделать, чтобы коренным образом что-то тут переформатировать. Аристо как владели планетой — так и будут владеть. Четыре сотни семей, две сотни из которых что-то из себя представляют, а сотня владеет девятью десятыми экономики. Основатели как управляют ею — так и будут управлять, и они всегда будут над любым законом. И все политические движи — это перераспределение власти внутри тринадцати главных семей (теперь, наверное, их останется десять, но правила для десяти будут теми же самыми). Но всё же надо дать стране хоть какой-то маломальский шанс, хоть чуть-чуть окоротив самых упоротых вседозволенностью. Этот ареал уже мой, я тут главный (во всяком случае прямо сейчас, на текущий момент), но этого мало. Недостаточно лишь возглавить эту клоаку, чтобы толкать какие-либо решения в ней в ручном режиме. Нужно идти куда дальше, и выиграть не просто битву за ареал, но битву за будущее — изменить к чертям правила игры так, чтобы у Венеры был шанс. Это моя мечта, и я буду сражаться за неё, пока жив и есть силы.

А потому к чёрту Сантана. Феррейра. Торресов. Васкесов. И всех-всех прочих. Виновен, накосячил — в распыл. Это не преступления против Веласкесов. Веласкесы сами те ещё фрукты, я их не идеализирую, но это преступления против всего народа, всего государства. И пора бы сеньорам наверху это уже понять и не смешивать в своих инструментариях.

После такой накрутки уверенность в себе взлетела, и я спокойно начал отдавать приказы, в которых после общения с Паркинсон засомневался. К тому же подвоз людей из федеральных министерств заканчивался — осталось не так много времени для их захода и размещения.[2]

Прошёл за кулисы. Мои готовились. Охрана тоже. Прошёл в гримёрки. Там все на нервах, приняли «по пийсят», но это понятно — у меня бы у самого коленки дрожали перед таким. Сенатор попытался что-то сказать, но не смог сформулировать мысль. По этому сеньору раскладку дала Фрейя, её человек (Сирены если быть точным), на него у Веласкесов есть нечто, что сказала, проголосует как надо, всё сделает, чтоб я его зря не драконил. Хорошо, не буду. Военный же… Военный, пусть и интендант. Сапоги всегда сапоги, даже в службах снабжения. Есть боевая задача, что некто должен быть признан виновным — будет выполнена. Нет-нет, не идеализирую военных, не думайте, просто перед глазами у них сеньор Бруно, министр обороны, не вынесший гибели семьи и застрелившийся в пьяном угаре (перед этим беспробудно неделю бухал). После такого силового акцента у любого дауна в армии должно быть понимание, что шутки кончились, как и игры в демократию в военных ведомствах, и в иллюзию, что армейские шишки будут что-то решать. Будут, но только после чистки, и в рамках общей единственно правильной парадигмы, спущенной сверху.

Вернулся за кулисы. Глянул из-за занавески на зал. Тот был заполнен, часть людей сидело в проходах. Учитывая, что выгружают последних, нормально. Когда-то и я там сидел, во-он там, в амфитиатре — смотрел концерт шоу-империи дона Бернардо. А перед этим выступал на этой самой сцене, впервые в своей творческой истории. Но это было как будто в прошлой жизни. Балкон почти пуст, там VIPы. Остались ложа, но их мы не трогали — места хватит. Ибо как и предполагал, собрали сильно меньше заявленных восьми тысяч. Тысячи три-четыре, не более. Ну, ничего, тоже хорошо.

Наконец, мне передали, что всех, кого надо, в зал ввели. И за кулисами народ отчитался о готовности. Что ж, начнём.

Связь со светорежиссёром и звукорежиссёром. Ответственный по занавесам здесь, с нами. Последний раз проговорили, что как делаем, и, наконец, зажглась рампа, и центральный занавес пошёл вверх. Попросил сделать так, чтобы свет в зале горел, а рампа не слепила — помню, когда пел тут «там-там-там, та-дам — тадам» было видно только три ряда. Угу, сейчас вроде ничего — работать можно.

— Добрый день, уважаемые сеньоры и сеньорины, — вышел на край перед авансценой. Сегодня съёмки нет, в смысле профессиональной. Она ведётся силами самого дворца. Но «трёшке» дал команду не блокировать никакие сигналы, и сотни, если не тысячи прямых трансляций отсюда сейчас разлетится по всей планете. В том числе нас пишет наверняка и сам дворец — тот же звукорежиссёр. А что, запрета же не было! Почему так? А так доходчивее, и не требует от нас никаких затрат и телодвижений. Мы в этой ситуации не НАВЯЗЫВАЕМ повестку, а они сами ПОДСМАТРИВАЮТ за нашими действиями. Какие они молодцы! И запись приобретает совершенно иную ценность для зрителя. Так что я вновь играю на зрителя, но уже и не привыкать.

— Меня зовут Хуан. Те, кто не знает мою персону, сообщаю, что я — специальный представитель её высочества по особым поручениям, и одновременно руководитель отдела по связям с общественностью Золотого дворца.

Гул в зале — народ понимал, кто перед ним. Но боковым зрением я наблюдал за балконам, за собственно теми, ради кого устраивалось шоу. Лиц отсюда не разобрать, но общая волна неприятия и обречённости чувствуется.

— Приношу свои извинения за доставленные неудобства, поверьте, ни я, ни её высочество и в мыслях не держали сделать кому-то плохо или больно. Всё, что мы хотели — чтобы вы собрались здесь для разъяснительной беседы. И то, что к кому-то из вас была применена сила — так это потому, что вас много, и у нас нет возможности каждого отдельно уговаривать. Практика показывает, что добрым словом и пистолетом можно достичь куда большего, чем одним добрым словом, так что прошу не обижаться. На себя обижайтесь, свой гонор и своё высокомерие! — не мог не поддеть я, вливая в последнюю фразу толику зла. Закономерно, ответом стал недовольный гул.

— Теперь, собственно, почему мы вас всех тут собрали. Дело в том, что несколько дней назад в министерстве финансов произошёл вопиющий случай. Люди, которым было поручено перевести деньги на Землю нашим стратегическим партнёрам, поручено самой главой государства, подписавшей ордер, перевели деньги врагу согласно не действующим в связи с войной договорам. Понимаете, там, на Земле, наши парни умирают, пытаясь отбить у англосаксов наших же вененрианских граждан, рабочих и туристов, попавших в заложники. Канадцы в одной Британской Колумбии убили более тридцати тысяч человек! Тридцать тысяч, вдумайтесь в цифры! Там взрываются бомбы, летят ракеты, наши парни теряют жизни, выполняя долг по защите сограждан… А в этот момент некие… Не буду опускаться до грязных эпитетов, личности из минфина, переводят врагу четыре с половиной миллиарда империалов!

— Но это повод! — поднял я руку, останавливая расползающийся по залу гул негодования, и одновременно понимания. «Всё верно и правильно, так им, но мы то тут при чём?» — Причина же вашего сбора в другом. Дело в том, что его превосходительство Серхио Козлов, временно выполняющий в данный момент обязанности премьер-министра, поднял вопрос о том, что, дескать, юридически у минфина есть свои инструкции, у минобороны свои, они местами противоречат друг другу, и это может являться смягчающим обстоятельством, если вообще не приведёт к снятию обвинения. И попросил не просто разобрать дело виновных, но довести до личного состава всех федеральных гражданских министерств и ведомств, чем нужно руководствоваться во время войны. И повторюсь, в связи с войной и государственным переворотом в столице, руководимым вражескими разведками, у нас сейчас нет возможности устраивать бюрократические игры, чтобы довести инструкции, когда чем руководствоваться, под роспись. А потому штабом по связями с общественностью Дворца принято решение сделать процесс над обвиняемыми открытым, так, чтобы каждый сотрудник каждого министерства, от которого хоть что-то зависит, лично, глазами увидел, чем в своей работе руководствоваться надо, а чем нет.

— Поскольку факт того, что Венера ведёт войну, неоспорим, гробы с нашими погибшими с Земли и из Альфы не дадут это оспорить, как и неоспорим факт того, что на Земле наш враг первый напал на нас, сбив наши летательные аппараты с неконвенциональным оружием, судить обвиняемых будет трибунал. Не военный — ибо совершённое преступление было связано не только лишь с военным ведомством. А смешанный, в составе представителя армии, представителя Сената текущего легитимного созыва — от гражданской власти, и представителя Верховного суда — от судебной власти. Представляю вам членов трибунала…

М-да, члены трибунала вышли на загляденье. Менеджер департамента снабжения минобороны, человек, знающий всё о госзакупках, военных поставках и профильных инструкциях применительно к военному ведомству (там куча своих нюансов). Сенатор от консервативной партии — даже не монархист, монархиста сажать было бы опасно. И член президиума Верховного суда, высшей судебной инстанции королевства, причём человек не Веласкесов, а ДРУГОГО клана. Страховка на страховке — Алиса справилась. Остался вопрос к статусу самого трибунала — он спорный. Последний раз подобный собирался при самой боевой нашей королеве Джинни, нарушительнице спокойствия, меняющей правила игры для аристократии. И, скажем так, при ней его статус был так себе. Но будем надеяться, сейчас «выстрелит» как надо.

* * *

Как-то пытался описать работу электронных взломщиков, и поймал себя на том, что это крайне скучно читать. Нет, специалисту интересно вникнуть в вопрос — окунуться, кто что и как делает, какие ресурсы и методы использует. Вот только таких специалистов раз-два и обчёлся! А человеку с гражданки все телодвижения — муть, от которой максимум, это разболится голова.

Примерно то же самое было и на судебном заседании. Тех, кто понимает — за уши не оттащить! Тем более последний раз подобный состав судейства собирался более полувека назад — втройне интересно, «а как оно сейчас выйдет?» Но большинство зрителей, включая меня, нюансы работы законов и законоприменения не знали, и откровенно зевали.

Трибунал был организован честь по чести. Команда обвинителей — из ведомства тётушки Алисы, экономический отдел, они вели следствие. А представлять обвинение, его лицом тётушка назначила своего человека, юриста из Управления военных трибуналов — есть и такое в минобороны. Адвокат же подсудимым не требуется — он на заседании трибуналов любого уровня в принципе не положен.

Вначале обвинитель вышел и зачитал ходатайство. То бишь первый и самый главный вопрос, о том, почему судить обвиняемых просят в таком составе, именно в этой инстанции. Я честно вслушивался в пункты положений и нормативных документов, но быстро заскучал, лишь вычленив главное: есть военный трибунал — и он судит военных. Но подсудимые — не военные, пусть и совершили преступление в отношении армии. На гражданке же совсем иная бюрократия, процесс при самом большом педалировании сверху растянется на месяц-два, и картинно на всю страну за яйки повесить никого не получится. Дело мягко превратится в унылое говно, а с моим уходом аристо вообще смогут обратить его вспять и «амнистировать» сеньора министра. С этим и была основная засада, о которой говорила тётушка, и на что намекала сегодня Маргарита. Так что вся стратегия обвинения зиждилась на том, что один из «заваленных» контрактов — армейский, но там есть хитрый параграф, что когда рассматривается несколько связанных дел, и хотя бы ОДНО из них подсудно трибуналу — то все скопом они также рассматриваются военным трибуналом. Осталось только притянуть хотя бы один слитый контракт под действие закона.

И тут выступил такой пунктик, что военному трибуналу подсудны «все дела о шпионаже», это цитата. А что у нас шпионаж? Правильно, работа на вражескую разведку. ЛЮБАЯ работа на врага, включая не только сбор и передачу информации, но и подрывная деятельность. И именно вокруг этого утверждения все танцы с бубном. Ибо сеньор Сантьяго и его подчинённые… Не работали на Канаду! Их никто не завербовал, и доказать обратное не получится.

Так что нам никак без фактора бога из машины: «Кто платит — тот и заказывает музыку». То бишь «если власти надо такого-то человека посадить — он должен быть посажен, и пофиг, как это стыкуется с логикой». Обвинение попыталось объяснить, что имеет факты РАБОТЫ на вражеское государство, то бишь результат деятельности, указывающий на такую работу, пусть и без задокументированного факта вербовки. И нормальный суд мог бы с такой постановкой не согласиться, ибо в как бы по логике шпионаж это когда тебя завербовали. Потому и надо было задавить сеньору ставленницу Васкесов из Верховного суда, ибо если она взбрыкнёт — сегодняшняя постановка развалится, превратившись в гражданское разбирательство, то самое унылое… Вы поняли.

…Блин, там война, там люди гибнут! Там ядрён-батоны рвутся! А у нас юридическая казуистика как волейбольный мяч через сетку летает, мы, чтобы наказать предателей, приемлемые формулировки ищем!

Но накрученная перед заседанием сеньора Паркинсон не стала более останавливаться на полпути и забубенила, что да, ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ в пользу врага, во время военного конфликта, подпадает под действие ВОЕННОГО трибунала. То есть, без — это уголовщина, либо если не будет доказан факт вербовки чужой разведкой (позже, задумавшись, пришлось согласиться — и правда, без войны отправка средств по не тому контракту серьёзное, но явно не военное преступление). А раз в городе военное положение, война не только на Земле, то базаров нет — «мы в деле». Про военное положение в Альфе сказано явно на зрителя, ибо даже без него у нас война, просто обывателя лишний раз полезно ткнуть в текущую ситуацию. И поскольку собранный межведомственный трибунал является высшей судебной инстанцией, которая стоит в том числе и над Высшим военным трибуналом, мы, то есть они, правомочны рассматривать данное дело, и обжаловать решение данной инстанции попросту негде. Бинго!

Далее опрос подсудимых — кто, что и как делал, совершая «преступление века против государства»

— … Да не могла я от себя ничего сделать! Он мой руководитель! Как руководитель скажет — так и должна поступить!.. — Это плакала бух-операционист Казначейства, собственно, и осуществившая перевод. На которую в нормальном суде, где адвокаты, всё бы и попытались повесить… Но у нас нет адвокатов. Зато есть я, жаждущий крови совсем не рядового исполнителя.

— Сможете показать его подпись? Или распоряжение было отдано в устной форме?

— Нет, но… Да… Но…

Следаки не зря ели эти пару дней хлеб — и записи нашлись. Внутренние ведомственные линии оказывается на прослушке! Всегда на прослушке, согласно их министерскому регламенту. А сеньор министр считал себя настолько «женой Цезаря» что даже не удосужился зачистить эти записи! Ведь и правда, если будет решение его валить (как сейчас) — отсутствие записей не поможет, а если будут просто пугать — так и пусть пугают, здоровее видали.

Есть в маминых русских сказках присказка: «Старший хоронится за среднего, средний за меньшего, а от меньшего ответа нет». Так было и тут, только в обратном направлении — все хоронились за более старшего. А самому старшему хорониться и не за кем.

— Вы, лично вы, были в курсе, что в городе военное положение? Что в столице идут столкновения с засланными диверсантами врага? — давило обвинение, разматывая клубок вертикали.

— Нет, но мы не…

— ВЫ ЗНАЛИ, ЧТО В АЛЬФЕ ИДУТ БОИ⁈ — Представитель обвинения не зря ел хлеб — дядька опытный и харизматичный, мне нравился. Голос громовой — какой и должен быть у военного, даже военного судьи.

— Да, знала.

— Знали, что в городе введено военное положение?

— Конечно. Мы же не работали больше недели, дома сидели… Прятались…

— В таком случае следующий вопрос. Вы знали, что на нас, на нашу страну, напала Канада? И что на Земле в данный момент ведутся военные действия?

— Я… Слышала. Но нам не доводили до сведения.

— Сведения о начале боевых действий не должны доводиться под роспись до каждого подданного — Это и для суда, и для зрительного зала. — Достаточно озвучивания на центральных государственных медиаканалах. Вы ЗНАЛИ, что страна ведёт войну с Канадой?

— Д-да. Знала.

— Тогда почему осуществили НЕЗАКОННЫЙ перевод согласно старому договору, переведя деньги ВРАГУ?

— … Но ведь нам не сказали, как теперь быть! Договор действовал полвека! И информации о том, что он недействителен, нам не доводили!..

— Сеньора, ещё раз. Вы ЗНАЛИ, что на Земле наша страна ведёт войну?

— Д-да.

— С Канадой?

— Д-да.

— Так почему перевели деньги оной Канаде?

— Мне приказало руководство. Я всего лишь подневольный клерк, я не принимаю решения! Это межгосударственный договор, он слишком велик, чтобы такая, как я, делала что-то на свой страх и риск.

— Я не оспариваю получение вами таких указаний, — давил обвинитель. — Я лишь хочу максимально точно понимать. Вы получили данное указание. Вы знали, что Канада — наш враг. И тем не менее, выполнили его, понимая, что указание преступное?

— Но я же не сама приняла решение! Мне сказало руководство!

— Это ваша подпись?

— Моя.

— Значит, вы осознанно выполнили преступный приказ, оставив СВОЮ подпись о проведённой операции?

— Если я не выполню указание руководства — меня попросту уволят! Я маленький человек!.. — Река слёз. Наверняка это чья-то жена, чья-то мать. И её семья будет очень страдать от такой по их мнению несправедливой казни жены и матери…

…Вот только я зачерствел. Какой-то год назад эта мадама вызвала бы в душе сочувствие. Пусть не всепоглощающее с желанием вытащить её голову из петли, дать второй шанс. Но просто по-человечески я бы всё же сопереживал. Но сегодня как отрезало. И да, понятно, что если ты маленький клерк — обязан выполнять что скажет шеф, иначе увольнение. Но ведь и головой думать надо! Есть вещи, за которые сядешь лично ты, а не шеф. Шефов, конечно, мы тоже расстреляем, но некоторые наши сограждане слишком привыкли к мирной жизни, к тишине и спокойствию, и что им ни за что ничего не будет. Её казнят не ради того, чтобы наказать именно её. Она умрёт ради того, чтобы тысячи людей в других ведомствах по всей стране не совершили её ошибки. И разделяя мои мысли, обвинитель закончил:

— Да, разумеется, вы маленький человек. И вас бы уволили за неподчинение. А теперь за подчинение всего лишь расстреляют. — В отличие от меня, военный судья сеньоре сопереживал. Да, был выше эмоций, делал свою работу, и в любом случае её сделает, но в голосе открытая грусть и соболезнования, а не насмешка.

— Но я не виноватая!.. Я же не хотела!.. Я всего лишь!..

По моему знаку обслуживающие мероприятие ангелы (я никому не доверяю, потому решил напрячь девочек — а кого, блин ещё, учитывая фигуру Сантьяго и его «подписку»!) оттащили сеньору и вывели её руководителя. Да-да, по нарастающей идём, и до всех дойдём.

С теми, кто «хоронится за старшего» было не особо интересно. Сеньора операционистка оказалась самой интересной с точки зрения общественного мнения и раскрутки ситуации. Она была яркой, эмоциональной, искренне плакала — собирала аудиторию так сказать. И именно ей, заложнице ситуации, сопереживать хотелось. Остальные сеньоры до неё не дотягивали. Некоторые вели себя нагло, будучи уверенными, что вокруг фарс. Кто-то дрожал, как лист на ветру, был бледнее мела… А один из Казначейства в обморок грохнулся! Пришлось девчонкам нашатырём его обмахивать. Зам главы Казначейства заплакал, тоже запричитал, что, конечно, знал, что война, но ведь инструкции же! У них, у минфина, свои инструкции! И он выполнял всё строго по ним, ибо лично ему никто не довёл, что в связи с войной (форс-мажором) действие договора приостанавливается. Поняли, да? Там пацаны погибают. Наших работяг руками на куски рвут. А какому-то хмырю НЕ ДОВЕЛИ до сведения, что форс-мажор и приостановка действия какого-то механизма в их работе! И опять-таки оцените точность формулировки: форс-мажор в связи с войной, ПРИОСТАНАВЛИВАЮЩИЙ действие договора. Иных мыслей, например, что договор всё, разорван, что его больше не будет, у этого чинуши в голове не возникло! Как в этот момент захотелось их всех к стенке поставить — не передать! Нет, надо наводить в федеральных департаментах порядок, ой как надо! Это не чистка, это тоже будет битва за будущее, только чуть иной её фронт.

А вот и сам сеньор Карлос Сантьяго, глава департамента финансов. Руководитель Казначейства перед ним закономерно кинул все стрелки на него, своего шефа, и тоже не смог не признать, что ЗНАЛ, что идёт война. «Но вы же понимаете, если я начну сам принимать решения, тем более идущие вразрез с приказами главы департамента финансов, я мгновенно окажусь в застенках ИГ. У меня должность такая, что я не за воротами окажусь, если что, а исключительно в застенках». Меня отсылка не впечатлила, несмотря на то, что зерно истины в его словах было. Это так, Казначейство лишь переводит деньги туда, куда скажет глава минфина. Но правда и в другом — оба эти сеньора были уверены, что они «жёны Цезаря». Если глава МФ уверенно сказал, что надо делать так — значит, «крыша» не подведёт, так и до́лжно поступить. А раз так, то мы возвращаемся со второго к первому фронту — это люди одной команды аристо, и воюют на одной стороне, и плевать, какой именно. Главное, что эта сторона сказала им поступить так. И они поступили. В отличие от операционистки и её руководителя низшего уровня, от которых на самом деле ничего не зависит, этим людям даже думать о преступности приказа не нужно. Политика рулит;что преступно, а что нет, решают те, кто сам над законом. А именно тринадцать главных планетарных семей. Мир, к сожалению, работает так, а не иначе, нравится нам это или нет. А потому глава Казначейства пойдёт под расстрел, и по его поводу у меня не болело бы сердце и год, и два назад. Фронт аристократии надо давить, только так у оставшихся в мозгах изменятся настройки.

Итак, наконец, девочки вывели и усадили перед трибуналом главу минфина. Этому человеку было чуть меньше пятидесяти, латинская внешность, чернявый, усатый, невысокий. С большой головой и резкими скулами. На судей смотрел, как на помеху, инструмент. На меня бросал откровенно враждебные взгляды — понимал, что из всех людей сегодня на сцене дворца только я что-то решаю. И… Не верил. Да-да, он до сих пор не верил, что его казнят! Учитывая, как настойчиво Сантана звонили перед заседанием по правительственной связи, а ко дворцу не подъехал никто вооружённый только потому, что его охраняют мехи, и в городе сейчас в принципе более полумиллиона человек под моим командованием, и даже топовому клану стоит трижды подумать, чтобы так рисковать. По его разумению, со мной должны были связаться, «жёстко поговорить» и договориться об ата-тай на камеру, но с выпуском на свободу в последствии. Чем чёрт не шутит, может быть герцог даже компенсировал бы эти четыре и четыре десятых миллиарда золотых империалов! Сантана могут, не разорятся. Он же не знает, что Фрейя на договорняк в этом вопросе не пошла…

…Что, при чём тут Фрейя? А при том, что до меня, и, конечно, после моего отказа говорить, они обязательно связались с нею. И если она, глава государства, приняла бы решение идти навстречу — сама бы позвонила мне, по любой связи, и отдала бы недвусмысленный приказ кончать балаган. И я, блин, не смог бы его саботировать! Каким бы ни считал себя сверхом, но она — королева, и пока я не на её месте — обязан выполнять все прямые приказы и распоряжения.

Но Фрейя молчит. И это самая лучшая, самая радостная новость за сегодня, из-за которой я не уснул, а сижу и слушаю громовые раскаты речи обвинителя, пытаясь уловить зигзаги юридической казуистики. Так и хочется крикнуть: «Всех порву! Мышонок, наконец, повзрослела и осознала! И не хочет ложиться под выродков, как мать! А раз так — мне сам бог велел тут всё с дерьмом смешать!..»

Заседание тем временем продолжалось. Короткий допрос сеньора министра. Очень короткий — ибо тот и не думал отпираться и пытаться утопить накаты в формулировках. «Работал ли на какую-либо из иностранных разведок?» «Нет». «Почему отдал такой приказ?» «Договор. Межправительственный. Действие которого никто не отменял». И так далее, чётко по делу, ни слова лишнего. Вся стратегия защиты в голове была у него выстроена, такому и адвокат не нужен.

— … Сеньор обвинитель, прежде чем говорить такое, давайте посмотрим в нормативную документацию. Где написано, что договор недействителен в случае войны? — перешёл в один момент министр в наступление.

Представляете уровень наглости? Слово «запредельная» тут ни разу не передаёт краски, даже близко. «Началась война с врагом, но где написано, что в этом случае договора с ним автоматически расторгаются?»

Обвинитель давил, но он вдруг стал защищающимся. Может для суда это не важно, но медийный эффект смазался, надо срочно «удивлять» сеньора, чтобы тот вновь ушёл в глухую оборону. Только чем, если я баран в юридической казуистке?

— … Никак нет. Там чёрным по белому написано, что во всех спорных случаях руководствоваться внутренними инструкциями для главы департамента. И эти инструкции были написаны и утверждены королевой Катариной. Я выполнил свой долг, исполнил распоряжение главы государства БЕЗ ОШИБКИ. Ибо она по молодости и незнанию нормативных актов чуть не совершила ошибку, которую потом долго оспаривать в международных судах без перспективы их выиграть. У Канады все шансы оспорить это решение, и с нас возьмут огромную неустойку…

Спаситель наш, блин! Mierda! Но я всё ещё не знал, как его заткнуть.

— … Сеньор обвинитель, уважаемый трибунал, я попрошу внимательнее отнестись к формулировкам! В столице введено военное положение в связи с действиями неких банд, ПРЕДПОЛОЖИТЕЛЬНО координирующих свои действия с разведкой Союза или Конфедерации. При этом официально война ни тому, ни другой не объявлена. Далее, Канада. Наша глава государства нарушила выдвинутый этой страной ультиматум, а после того, как канадцы закономерно, защищая суверенитет, уничтожили наши беспилотники, на пролёт которых они дали запрет, приказала начать боевые действия. Я прошу уважаемый трибунал и уважаемое обвинение предоставить акт нашего МИДа, где говорится об объявлении Канаде войны.

А тут сеньор не прав. Объявление войны руководству англосаксов было передано. Я, как участвовавший в этом увлекательном процессе, попросил слово и пересказал, как было дело. Повторив, что верховная власть не обязана отчитываться перед КАЖДЫМ подданным.

— Уважаемый трибунал, прошу возражения на слова данного юноши, — продолжал быковать перец, и я его даже зауважал — только что я сам перешёл в лигу защищающихся, а он — нападает, ибо требует. — Иностранный департамент через кого-то, не напрямую, передал Канаде уведомление о начале войны. Возможно, юноша считает, что голословное объявление её высочества по медиаканалам и есть официальное объявление, но всё же это не так, и наш посол должен лично передать уведомление канадской стороне. Что сделано не было. Было сделано не по протоколу! Отсюда вывод, что Венера просто взяла и напала на независимую страну! Без объявления войны! А раз так, то это не может трактоваться, как…

— Протестую! — Это я. — Прежде, чем передать объявление о войне, её высочеством и её командой, а также адекватными сотрудниками МИДа было внимательно изучена процедура такого объявления. Уважаемый трибунал, всё было выполнено согласно нормам международного права, пусть и не слишком распространённым в истории, скажем так, не классическим способом. Я, как спецпредставитель её высочества, готов предоставить полный отчёт по этому вопросу.

— Вопрос снимается! — вмешалась таки Паркинсон. — Сеньор Сантьяго, спешу разочаровать, но данный вопрос проработан коллегией Верховного суда, и с точки зрения законов Венеры война объявлена законно, в соответствии с необходимыми прописанными в нашем законодательстве процедурами.

Тут я немного впал в ступор. Когда это коллегия Верховного суда прорабатывала этот вопрос?

Но с другой стороны, сеньора Паркинсон не зря член ВС. Он знает законы. И, тут следите за руками… С точки зрения Венеры война объявлена законно! Поняли логику? Русские, китайцы, имперцы, сами канадцы, да хоть господь бог могут считать, что мы напали незаконно, то есть без объявления, но с точки зрения законов Венеры — у нас всё в порядке. А на данном суде важно только то, что законно на этой планете, и нигде более.

И вот тут я с сеньорой впервые соглашусь. Ибо международное право, в отличие от любого другого, пишется сугубо победителями. Если ты победил — значит, у тебя было право объявить войну так, как ты её объявил. Именно от этой мысли корёжило Борхеса, именно из-за её неприятия современный МИД парализован, и у Фрейи нет человека, способного навести там порядок. Но история — упрямая вещь, и она говорит, что так было всегда, все времена, все века. Просто наши дипломаты последние несколько десятилетий расслабились. Право для нападения пишет победитель задним числом, проигравший становится злым, плохим и вообще провокатором, если не напал сам. Так что хоть сеньора Паркинсон и сыграла жёстко (сфолила), я ей в душе лишь поаплодировал — она первая на планете, до кого дошло реальное положение вещей, а не ссаки международным правом в глаза — что божья роса.

— Допустим. Но тогда, уважаемый трибунал, другой вопрос, — не унимался Сантьяго. — Да, война законна, был casus belli, была соответствующая процедура объявления, как сказал юноша, неклассическая. Но в этом случае чем руководствоваться нам, на местах? Если нет чёткого юридического понимания, что происходит? Откуда на местах знать, что война законна, если не было официального её объявления согласно принятым классическим нормам?

— Сеньор Сантьяго, слово её высочества о том, как именно должен пройти платёж, вам не достаточно? — А это влез я. — Отданный вам лично приказ за её подписью?

— Сеньор Ши-ма-новский, — имя моё Паркинсон не выучила, читала по шпаргалке, не буду её перехваливать, — попрошу не высказываться без регламентной процедуры передачи слова.

— Уважаемый трибунал, прошу прощения. И прошу слово.

— Говорите.

Вздох. Собрался! Всё, пора заткнуть сеньора и перейти в нападение. Судьба процесса отчётлива, никаких сюрпризов быть не может, но я ж пиарщик — мне нужна картинка, а не только вердикт. И….

— Уважаемый трибунал, у меня сложилось впечатление, что сеньор Сантьяго полностью отдавал отчёт в том, что война началась. Ибо всё, им сказанное, слишком натянуто — цепляние к формулировкам. Есть основной закон. Есть кодексы законов. Есть внутренние инструкции. Но все они в один голос называют войну… Любую войну, не обязательно между Сторонами договора — форс-мажорным обстоятельством. И если я не прав, прошу поправить — я ни разу не встречал договор, где при перечислении форс-мажоров военный конфликт был бы исключён. А значит сеньор должен руководствоваться не мифическими инструкциями королевы Катарины, Оливии, Верджинии или Аделины, а прямым указанием главы государства. Всё иное — от лукавого. Но сеньор активно цепляется за версию о бюрократической накладке, о конфликте инструкций. При том, что, судя по общению с ним, я сделал вывод, что он человек совсем неглупый.

— Сеньор Ши-ма-нов-ский, прошу к делу, без пустых словесных оборотов ненужных эпитетов, не подтверждённых документально.

— О, прошу простить уважаемый трибунал, но эпитет нужный! — воздел я руки к небу. — Поясняю. Этот человек, понимая, что делает, отдал преступный приказ. После чего не ударился в бега, а именно так бы поступил я на его месте, как и любой здравомыслящий человек. Он не просто остался, но и совершенно уверен, что с ним всё будет хорошо — вы посмотрите на его спокойный вид и довольное лицо. Он не производит впечатления человека, который не понимает, что ему грозит.

— Сеньор Ши-ма-новский, это ваши личные домыслы! — повторилась Паркинсон, наливаясь для приличия краской.

— Личные.

— Я знаю, что вы не любите соблюдать судебные процедуры, но…

— Уважаемый трибунал, я высказываю мнение о том, что обвиняемый действовал не в одиночку, а в составе группы лиц, — перешёл я к сути. — И эта группа лиц — участники мятежа, который только что был подавлен в столице, либо сочувствующие ему самого высокого ранга. И прошу разрешение на экспресс-допрос, прямо сейчас, с целью дознания, чьё именно распоряжение выполнил сеньор. Кто этот человек, и почему сеньор Сантьяго так уверен в том, что ему ничего не будет за государственное преступление.

Непонимающие вытаращенные глаза Паркинсон: «Хуан, ты в своём уме? Мы ТАК не договаривались! Что за слом сценария?»

Да, нарушил сценарий. Ибо работаю на картинку, а как ещё заткнуть упыря — не сообразил. Ну, Маргарита, не тупи, не такой это и слом! Просто веди себя естественно!

— Сеньор Ши-ма-новский, думаю, что ваша просьба не совсем законна, — покачала председатель головой. — Либо совсем незаконна. Но если вы ходатайствуете о передаче дела на доследование, в связи с новыми возможными обстоятельствами…

Я еле заметно отрицательно покачал головой, сделав «страшные» глаза.

— Уважаемый трибунал, я, как представитель её высочества, ходатайствую о передаче дела на доследование с целью выявить дополнительные обстоятельства преступления! — А это громко и вслух — пусть кое-кто за пределами зала понервничает.

— Хорошо. У обвинения есть что сказать?

— Никак нет, ваша честь! Обвинение закончило.

— Хорошо. Трибунал удаляется на совещание. — Стук молоточком.

Совещание будет проходить в гримёрке, на том же уровне, что и сцена. Проход к ней и саму гримёрку охраняет два взвода девчонок, вокруг них ФСИНовцы, а в третьем кольце весь блок оцеплен «Братством» во главе с Максом. За безопасность я не переживал. А значит почему бы и не сделать совещание по протоколу, в отдельной комнате? Ибо тут во дворце камеры внутреннего наблюдения, и мы, повторюсь, их не глушили. Вальяжно идущие и запирающиеся судьи — то, что надо для медийной картинки, никто не придерётся. А вот внутри в гримёрке глушилка стоит. И, войдя, судьи её активировали — я не могу даже текстовку Маргарите скинуть, с пояснением, что ей делать.

Десять минут. Больше не за чем — и так всё ясно, дело предельно простое с кучей фактов и подтверждений. Но надо написать бумагу нужной формы с нужными подписями — вот как раз эти десять минут на оформление. Послышался шум в коридоре (я остался сидеть на сцене на выделенном мне месте), затем за кулисами, и. наконец, тройка судей в мантиях вышла назад, на сцену, на рабочее место. Судьи у нас сидели лицом к залу, а обвиняемых сажали к залу боком, но так, чтобы на суд они смотрели лицом — почти как в амфитиатре в корпусе. Нормально получилось. Маргарита искоса бросила на меня вопросительный взгляд, я снова еле-еле отрицательно покачал головой. Лёгкий еле уловимый кивок в ответ — поняла. Ибо сомневалась.

Стук молоточком.

— Тишина, прошу!

Зал, эти десять минут активно гудевший, с выходом суда замолчал, а сейчас заткнулись и самые активные. Тишина.

Вздох сеньоры председателя, и, сама, ибо приставами мы не запаслись:

— Решением межведомственного трибунала… — Далее статус и регалии, перечисление, — на основании… — Перечисление законов… — Обвиняемая… — Полное имя женщины из казначейства. — … Согласно статьи… пункт… а также статей… и… признаётся виновной в диверсионной деятельности в пользу Республики Канада, и приговаривается к смертной казни.

Крики, ор и истерика, но девочки скрутили сеньору и мягко заткнули, закрыв ладонью рот и нос.

Далее Маргарита назвала имя второго обвиняемого, её начальника. Перечисление всего-всего-всего… И также закономерно:

— … Признаётся виновным в диверсионной деятельности в пользу Республики Канада и приговаривается к смертной казни.

Тут девочки сразу сработали на опережение, не дав сеньору вопить, но он и не сильно стремился — был куда слабже духом, чем подчинённая.

Третий обвиняемый.

Четвёртый.

Пятый.

А вот и шестой — сам сеньор министр.

— Сеньор Карлос……… Сантьяго……… (у нас, латиносов, очень длинные имена, особенно у аристократии). Признаётся виновным в диверсионной деятельности в пользу Республики Канада. И приговаривается к смертной казни.

— Ходатайство представителя главы государства, — а это оговорка, постучав молотком — ибо в зале всё же поднялся лёгкий шум, — о передаче дела на доследование отклоняется ввиду достаточности доказательной базы обвинения по деятельности обвиняемого в соответствии с данным обвинением, и недостаточным обоснованием необходимости передачи дела со стороны королевского спецпредставителя.

Стук молоточка.

— У меня всё, всем спасибо.

Члены трибунала встали, Маргарита поправила мантию. Обменялся с нею взглядом — поддерживающе кивнул. Успокоил. Судя по облегчению на лице, она до последнего думала, что не поняла, чего я хочу. Я ж мальчишка, мало ли что молодому и не опытному в голову взбредёт?

Да, повод надуманный. Вернуть дело? В связи с чем? Ни одного аргумента, ни одной улики для этого. А если реально хотели бы подтянуть к процессу наказания кого-то из «крыши» — кто мешал нам вначале сделать это, а уже потом устраивать процесс?

Фишка в самих словах — мне надо было произнести их на всю страну. Ибо Сантана смотрят нас, ручаюсь, в прямом эфире. Не напугаю, нет — таких людей очень непросто напугать. Но я обозначил, что могу и их притянуть к «вышке» вместе с протеже.

Пятерых упирающих и голосящих обвиняемых… Теперь уже обвинённых, девочки Сюзанны по моему жесту попытались поставить в ряд. Фиг вам — изба североамериканских индейцев! Обвинённые не только голосили (а оператор та вообще орала на пол-итальянского), но и вырывались, брыкались, лягались, и только жёсткие захваты королевских телохранителей не давали им разгуляться. И речи не шло ставить их в ряд для «процедуры расстрела».

— Давай по одному, раз так не выходит, — согласился на компромисс я. Да, картинка не такая эффектная, но и затягивать казнь тоже не хорошо.

Теперь дело пошло. Пленника, скрученного, ставили более менее ровно, выпрямляли, не давая согнуться или дёрнуться, «Жало» к затылку… Пиу!… И аккуратно положить бездыханное тело на напольное покрытие сцены, в самой передней части, почти на авансцену. Видно со всех ракурсов, и особенно хорошо — с балкона. Встретился глазами с сеньором Серхио — тот держал маску равнодушия, но я видел, ему нравилось. Театрал этот сеньор Серхио!

Второй казнимый.

Третий.

И так пять раз. Под истерические шепотки в зале, не переходящие в шквал криков или ор. Все слишком сильно обалдели от… Жестокости? Нет, наверное. Неотвратимости? Не совсем верная формулировка. От… Быстроты, и смелости реализации? Ибо напомню, при Лее Филипповне не было произведено ни одного подобного мероприятия, все скользкие процессы заканчивались договорами с элитой, уступками в пользу королевского клана, но без кровопролития. Подсознательно люди и сейчас ждали помилования в зале суда, последнего китайского предупреждения, замену наказания на сроки в тюрьме… А оно вон как — реальные трупы на сцене.

Визг, дескать, мёртвые тела, будет, но чуть позже, когда до клерков в зале дойдёт масштаб (там много женщин, а женщины не любят вид трупов). Но пока общее обалдение почти в тишине.

— Сеньор Сантьяго, разрешите вопрос? — усмехнулся я стоящему рядом министру. — Вы что, не понимали, на что идёте?

— Иди в ад, щенок! — Надо отдать должное этому аристо, он держался. Его две девочки страховали, но сеньор стоял сам, не висел у них на руках. Был бледен, да, и, кажется, понял, что всё по-взрослому, но всё же стоял ровно, не визжал и не вопил, не просил пощады и не грозил карами небесными. Уважаю таких.

— Сеньор, всё равно. Вы видели за окном сотни тысяч горожан с оружием в руке. Вы видели, как Веласкесы жёстко за всё взялись и не прощают тех, кто выступил против них, зачищая их семьи. Зачем вы в это влезли, зная, что правила изменились?

— А они изменились? — злобный оскал. — Они выпустили вперёд волчонка, не напившегося ещё на своём веку крови, чтобы порвал некоторых их самых одиозных врагов за них. Которого волчонка, то есть тебя, потом сольют, когда придёт время. А с теми, кто остался, договорятся — они как раз дойдут до кондиции, когда готовы идти на любые уступки. Не льсти себе, что «завалил» меня. Тебе просто дают резвиться, делая грязную работу.

— Вы не открыли мне новую галактику, — едко парировал я. — Но вы не ответили. Оно того стоило?

— Иди к чёрту! Давайте уже, стреляйте! Я готов.

— О, нет, сеньор Сантьяго. Не так быстро… — коварно усмехнулся я и дал знак Кассандре. А та подтолкнула вперёд Мию и Розу.

Вот тут, наконец, тишину и прорвали голоса и звуки из зала. В том числе истеричные. В том числе просьбы прекратить — «мы всё поняли». Ибо это было красиво — голосящего сеньора, которого таки прорвало, когда понял, что иглой в затылок не отделается, распяли косым крестом, прицепив к рукам и ногам лебёдки, вздёрнув его вверх с помощью механизма, поднимающего занавес. После чего между ног сеньора поставили газовый баллон, рядом с которым водрузили горелку. Которую запалили, сделав так, чтобы пламя касалось мотни самым-самым верхом, не спалив сеньора к чертям раньше времени. Но именно на самом верху пламени самый сильный жар. Расплавивший брюки, и начавший спекать… То, что под ними.

В зале блевали. Многие. Блевал кто-то из девчонок Сюзанны. Несколько человек из «Братства» свалили со сцены, хотя не должны были (но их охраняемые объекты уже мертвы, так что это не нарушение). Паркинсон с пристяжными заседателями вообще свалила сразу, понимая, что я тот ещё выродок и собираюсь устраивать трешак. Дескать, они вынесли приговор, а дальше то, что творил я — на моей совести, они не при чём. Правильная позиция. Но сам я при виде разворошенных обугленных анатомических подробностей сеньора впал в состояние ступора. Ибо вспомнились вдруг другие обезображенные трупы. Которые делали трупами из живых людей боевики диаспор, вооружённых нашими аристократами из клановых запасов. Издевались над пойманными нашими мирными, особенно над женщинами, «венерианскими шлюхами». Вспомнились венерианские десантники, погибающие в ядерном огне под куполом Сердца Млечного Пути — у них пламя на несколько миллионов градусов пожарче было. Вспомнились все парни, и наши, и марсиане (и те и те для меня наши, пусть одни и сражались против Веласкесов), которых в шести окружающих дворец куполах накрывала арта. И вспоминались погибшие рядом со мной, когда я сам, лично, ездил по городу между зелёными зонами чтоб организовать гражданскую оборону. Если б не Кассандра и её чутьё, и сам мог остаться там, ибо не все наши клановые бойцы дошли до нужного купола.

Тысячи людей погибли!

Потому, что моральные уроды из аристократии возомнили себя «жёнами Цезаря». Как вот этот сеньор, переведший врагу четыре миллиарда четыреста миллионов империалов после того, как в одном только Ванкувере на улицах растерзали под тридцать тысяч наших рабочих и туристов. Там наш кластер — верфь, куча производств на побережье, далеко ходить не надо, и многие рабочие жили не на территории окружённого охраной посёлка, а просто в городе. Канада же союзник, мы ж друзья, чего в военном городке в бараках ютиться?..

Нет, у меня даже позывов рвотных не было, как когда-то в подземельях под Дворцом. И когда девочки знаками показали, что всё, сеньор «одвухсотился» и выключили горелку, обработав тело из углекислотных огнетушителей (коими периодически по чуть-чуть подрабатывали, сбивая пламя с загорающейся одежды сеньора), обошёл его со стороны зала, то есть спереди. М-да, хорошо, что я давно не ел — ком всё же подступил к горлу. Но вот появившаяся от этого зрелища злость «дала по шарам» так, что руки задрожали. И я понял, что поймал «волну», как называю это состояние. Достигаемое лишь на некоторых исполнениях на концертах — когда максимально открыт и способен задавить своими эмоциями кого угодно. Я в такие моменты настолько искренен, что зритель прощает всё, чувствуя то, что и я. А потому быстро зашёл за кулису и набрал номер, стоявший всё это время на запрете входящих.

Ответили не сразу, гудка с десятого.

— Да, Хуан? — Голос абонента подавленный, его обладательница была в состоянии обалдения, и не надо заливать, что аристократы её уровня такие все из себя прожженные циники, их подобным говнищем не проберёшь. Ещё как проберёшь! И из себя вывести можно.

— Софи, ты одна, или нас слушает сейчас весь ваш клан?

Пауза, осознание, приход в себя. Наконец:

— Хуан, минуту, услышит весь.

Пауза, и через время мужской голос, причём явно говорящий в большом помещении — эхо акустики.

— Да, Хуан. Это герцог Сантана. Мы тебя слушаем.

— Сеньор Сантана… — усмехнулся я и сбился — распирал смех. Ибо почувствовал, как крепится на том конце сеньор. ОНИ МЕНЯ БОЯТСЯ! Меня! Мальчишку! Только сейчас оценив, что ничем не лучше Ортег, Торресов и иже с ними, и только что чуть не наступили на те же грабли.

— Сеньор, я знаю, кто отдал приказ Карлосу Сантьяго «слить» деньги через договор в Канаду. И знаю, почему.

— Хуан, не понимаю, о чём ты, — ушёл в отказняк дедуля.

— Сеньор, одно из двух! — повысил я голос, чувствуя, как дрожат ладони. — Или мы говорим в открытую, как есть, и договариваемся. Или вы прячетесь за формулировки и отрицаете, пытаясь поиметь меня — но тогда никаких договоров. И если начнётся война — то будет война. Не надо считать, что мы к ней не готовы — только к ней мы все эти дни после снятия осады и готовились.

— Ты понимаешь, к чему такая война приведёт? — усмехнулся он. Но я чувствовал в его голосе не только превосходство, но и всё ещё разъедающий страх. Он верил, что мы настолько отмороженные, хотя мы отмороженные не настолько.

— Разумеется, сеньор Сантана. Но даже если это будет последняя война для клана Веласкес, обратной дороги у нас нет. А значит нет и выбора — будем воевать.

— Не надо делать поспешных выводов и заявлений! — всё же одумался он и включил заднюю.

— Тогда давайте без юридической казуистики. Она мне сегодня надоела– в печени сидит!

— Хорошо. Спрашивай, — сдался он.

— Зачем вы это сделали?

— Сделали что?

— Приказали Сантьяго «слить» четыре с половиной миллиарда врагу.

— Я бы не сказал, что это был приказ, Хуан. Это… Было коллегиальное решение. Ты сильно меня переоцениваешь, считая, что я могу приказывать таким людям, как Сантьяго.

— Мы заигрались, да? — усмехнулся я, перейдя к сути, минуя политесс. — Веласкесы?

— Если скажу, что так не считаю — я совру, — дипломатично не бросил он это в лицо.

— Сеньор Сантана, знаете, почему я с вами разговариваю? Почему ваш дом до сих пор не окружён, и бойцы Сто второго не готовятся к его штурму?

— Догадываюсь, но буду благодарен, если ты это озвучишь сам. Во избежание — вдруг что-то понял неправильно? — снова ушёл собеседник в дипломатию.

— Сеньор Рафаэль, сеньор Сантана. Его сотни миллионов, выложенные на игровой стол в памятном матче в покер. Эти миллионы показали мне, что у вас есть долгосрочная стратегия работы со мной и Веласкесами. Долгосрочная — это когда не на день, и не два, а на десятилетия. И я понимаю, что страх может затуманить разум даже очень сильных людей, и вопреки долгосрочной стратегии можно сорваться и сделать тактически, то есть сиюминутно, не самый умный поступок. И я даже не обвиняю лично вас — вы могли пойти на поводу у клана — когда их много, не всегда есть возможность вразумить и убедить в неправильности взглядов ВСЕХ родственников. Но у вас есть эта грёбанная стратегия! И только потому я не отдал такой приказ.

— И что ты предлагаешь? — Голос сеньора куда более уверенный: торг — стихия этого человека.

— Сантьяго «накосячил» — за это наказан. Как вы поняли, я не собирался это обсуждать, и тем более прощать. Просто в назидание, чтобы ни у кого более не возникло мысли попытаться нас поиметь. Также с вас четыре с половиной миллиарда — или коллегиально платите, или сами, или будем делать конфискацию кланового имущества Сантьяго — сами решите, дадите ответ до завтра. Вам же скажу следующее. Все, кто не участвовал в мятеже, даже кто сочувствовал, но оружие не взял… Невиновны. И остаются при своих. Паровозом тащить их, подшивая к делу, мы не будем.

Это были самые важные слова, и, как только произнёс их, стало легче.

— Рубио и его коллеги — моя игрушка. Они тоже накосячили, и за своё ответят, но после отработки косяка я их отпущу. Конфискаций и посадок не будет. Мы не тронем ни один клан, ни одну семью, если все будут соблюдать нейтралитет и проявлять здравомыслие. Да, Фрейя может раскрутить маховик репрессий, но мы готовы остановиться, если вы не будете дёргать тигра за усы и раздражать нас. И тем более никаких акций, ударяющих по государственной безопасности!

— Я понял тебя Хуан, — облегчённо сказал Дедуля. — Я правильно понимаю, что твои слова — это слова Фрейи?

— Именно, сеньор. Мы согласовали позицию, я лишь её рупор.

— Мне нужно время, чтобы донести сказанное тобой до всех своих… Партнёров. Чтобы они перестали нервничать и не наделали глупостей.

Пауза. Закономерно — нельзя дать ответ сразу. Но какое будет решение — уже предельно ясно.

— По канадским миллиардам также дам ответ чуть после, — и тут дедушка взял паузу. — У меня вопрос по Европейской конфедерации…

— Не сейчас! — покачал я головой, оглядываясь. — Сейчас я не уполномочен вести такие переговоры.

Правильно, а то ещё выманит у меня плюшки за нейтралитет в грядущем дележе земель Конфедерации. А я и так лопухнулся с Империей, когда не был уполномочен — ни дай бог повторить ошибку.

— Единственное, что… — решился озвучить следующее требование, насчёт следующей планируемой операции. — Нет, не прошу, и даже не требую. Уведомляю! Я забираю журналистов, которые лили откровенную грязь в начале конфликта. И подчеркну, только открыто предвзятых. Любая попытка защитить их, даже если они работали на вас или кого-то из союзных вам семей — и я разозлюсь.

— Не злись, Хуан. НАШИ журналисты держали осторожный нейтралитет. — Темя для дедули была неприятной — я пообещал амнистию, но после продолжил ставить условия. Что не есть гуд, а значит не надо больше борзеть.

— Вот и хорошо. В таком случае я с пониманием отнесусь, что они и далее выберут осторожный нейтралитет и не станут раздувать истерику, когда под каток попадут их менее умные и нечистоплотные собратья.

— Это все твои условия? — напряжение в голосе.

«Твои». Чувствуете? Но тут и правда мои — Фрейя выше операции с журналистами, которую планирую. Я её ещё не посвятил в детали, ибо сам пока не знаю — пока разбираюсь с террористами на космодроме, да вот с трибуналом над министром только что разрулил.

— Да. Все. В остальном все вопросы будем решать двусторонними контактами, и, мой совет, не рискуйте больше самодеятельностью. Лучше пусть Софи по старым каналам свяжется, и мы всё обсудим — самому неприятно сжигать людей, да ещё так мерзко, да ещё перед всей планетой!

— Хорошо, Хуан. С тобой приятно иметь дело.

Дедуля рассоединился. Меня же начало отпускать, и отходняк после проснувшихся способностей это всегда неприятно, с лёгким привкусом металла во рту.

Глава 15

Имперские страсти (часть 2)

Мерседес лежала на бамбуковом топчане у бассейна и балдела. Было клёво. Нет, на самом деле клёво — свежесть «живой» атмосферы, запах моря, и орудующий на «нижнем этаже» мальчик, старающийся изо всех сил. Дурашка, видно, думает, что зацепил принцессу Веласкес. Пусть даже дефектную, но принцессу же! Так что она лежала на топчане у бассейна, получала удовольствие от чьего-то шершавого языка и не хотела ни о чём думать. Но мысли, к сожалению, её не слушались и сами лезли в голову, портя веселье. Вон, Гор хорошо — её шпилят с двух сторон два красавчика, поставив на четвереньки, периодически меняясь. Стонала сучка так, что ей местами было завидно. И совершенно точно ни о чём не думала. Но Мерседес так не могла, как бы её тело ни соскучилось по мужской ласке.

… А тело за последние годы по ласке именно что соскучилось. Постоянный недотрах на протяжении ЛЕТ — не фунт изюма! В корпусе, пока была заперта там, почти не пересекалась с мальчиками — а когда бы? Так что от безысходности стала постоянной клиенткой «Острова Малибу», благо, входная карточка туда для ангелов именная, бесплатная.

Потом появился Хуан, эта гадкая сволочь, чтоб ему хорошо жилось! «Абсолют» хренов! Сволочь, трахающая всё, что движется, выбравшая в итоге Изабеллу. Сейчас, наконец, и Фрейю потрахивает, но теперь это не её проблемы. Пусть сестрички сами разбираются, она с попкорном посидит, покайфует. Гор, вон, не такая, как она — плюнула на всё и нашла себе кабальеро. Танцевала с ним и оттягивалась по полной, в своё удовольствие. А она, как дура, ждала редких приходов этого сраного мачо, когда он натрахается с другими и почтит присутствием. Отношения по остаточному принципу, мать его за ногу! Как же её это задолбало!

Солнце в зените. Здесь, на вилле под Пуэрто-ла-Крус, ветер с Кариб, несёт прохладу, а листья пальмы закрывают от солнечного света. Рядом бассейн, в котором они начинали веселиться, и куда нырнут, как только красавчики закончат с Гортензией. Покой. Как долго она мечтала оказаться здесь, как хотела вернуться. Вернулась…

… И почему так хреново от ощущения языка этого… Как его там, Диего? Фредерико? Уже и забыла. А он её вечером на балет приглашал! Как же идти на балет с тем, кого не помнишь, как зовут?

— Чико, хватит, достаточно! — Попросила она, чувствуя «выстрел» разливающейся по телу волны. Сжала ноги вместе, и те затряслись в сладостном приступе. После чего, восстановив дыхание, боком легла на топчан, а Диего-Фредерико лёг рядом, на соседний.

— Ну что, в пять я прилечу за тобой?

Смотрит, как на корову, которую фермер берёт для хозяйства. «А какие у неё зубы? А молока сколько даёт? А насколько породистые от неё будут телята?» Нет, пожалуй, Хуан хоть и та ещё сволочь, но ему совершенно точно ничего от неё не было нужно. Никогда. Вообще никогда! Кажется, он до самого конца так и не понял, кто она. Паула? Мерседес? Принцесса? Ну и принцесса, и что с того? В какой-то момент её это задело — когда попыталась объяснить, сколько у неё денег, власти, и какая поддержка семьи. Ведь даже ссыльная принцесса остаётся принцессой, просто поддержка капельку уменьшается. На порядка два, но эти два порядка — миллионы и миллионы империалов в месяц, и никто никогда на Земле не смотрел, сколько и на что она их потратила (ещё до корпуса, когда наслаждалась жизнью в столице разврата солсистемы). Но он не понял. На деньги ему плевать, на влияние семьи… Венера слишком далеко — не почувствовал. Ему нужна была она, как ОНА. Да, кобель и бабник. Да, трахал других. А она по остаточному… Но зато искренне. «Да, чика, я вот такой. Но ты мне нравишься».

— Знаешь, что-то сегодня плохо себя чувствую. Давай перенесём? — попросила она.

— Но ты сказала, любишь балет. — Напряжение на лице партнёра, дескать, ядрёная самочка срывается с крючка, хотя тот, о, какая ирония, пытается замаскировать его весёлой бесшабашностью. Раньше Мерседес не могла так легко читать людей, а теперь вот так видит всех насквозь влёт, и это нравилось. «И это тоже результат общения с Хуаном» — запоздало родилась мысль, от которой настроение пошло вниз.

«Ага, половым путём передаётся» — схохмило внутреннее «я», от чего настроение не просто продолжило движение в том же направлении, а буквально рухнуло.

— Люблю скорее за компанию, — всё же напряглась и нашла в себе силы ответить без грубости она. — Гор обычно таскала меня по подобным мероприятиям. Но да, мне интересно. Тем более, на Венере нет такого. Какой-то балет там есть, но не то. — Наморщила носик. Сыграла хорошо, Фредерико-Диего расплылся в улыбке — удержал самочку. Она для простого охотника знатная добыча, а он, несмотря на богатство и знатность семьи, рядом с нею простой охотник. Закадрить такую большая удача с перспективами выхода на политический Олимп.

— Может тогда в оперу? В Сан-Паулу на следующей неделе будет премьера, режиссёр сам…

Мальчик назвал какое-то имя, и продолжил восхвалять постановку, ибо определённо был в теме, и ему сие развлечение нравилось. Ну да, театрал — среди аристо многие искренне восхищаются сим культурным развлечением, без понтов и втирания очков. За это стоило парня уважать… Но она снова поймала себя на том, что ей всё равно.

— Я что-то себя не очень чувствую, — призналась она и скривилась, понимая, что держать маску сил больше нет. — Может, голову напекло? Давай, я ближе к вечеру позвоню.

Да, с Хуаном было в миллион раз проще. С ним ей не нужно было что-то из себя строить, она была нужна ему ровно такой, какая есть.

«Взвод — семья» — прошелестела тропической листвой в голове следующая мысль. Но сил противиться ей уже не было.

«Да, семья. А в семье нет необходимости кривляться. Довольна?»

Мысли, видимо, отчитались на её лице, и лежащий парень напрягся, но тут Гор как раз закончила, застонала в спазме оргазма. Повалилась на топчан, прохрипела:

— Всё, мальчики! Дайте отдышаться!

Один из кавалеров сестры, видимо, тоже мысленно перекрестившийся, что смогли удовлетворить «эту ненасытную сучку», подошёл к ним и возлёг рядом, с другой стороны. И тоже начал что-то говорить и куда-то приглашать. Может трахались они и впятером, меняясь с Гор мальчиками, но эти двое почему-то пытались клеить её. А тот, третий, никого не клеил — просто отдыхал. Чем ей, Мерседес, импонировал. Но его в оборот взяла Цветочек, точнее так получилось, что его к ней оттёрли коллеги.

«Ну вот, они трахают и меня, и сестру. И мы обе не против. И что, что их трое? Если выделить любого из них и взять в единственном числе… Чем это будет отличаться от Шимановского?» — снова родилась непрошенная мысль, но на то они и мысли, что возникают сами по себе.

«На них тебе плевать. А на него — нет», — парировало сознание.

«Только это? Но разве это принципиальная разница? Завтра любой из ЭТИХ залезет… Да на кого угодно! Потому, что спорт такой. И если ты опустишься до того, чтобы попробовать построить с ним пусть временные, но отношения, как на это реагировать?»

Отношения она пока ни с кем строить не собиралась, но сама концепция, как сферический конь в вакууме…

«А как реагирует девяносто девять процентов аристократии? Это же гадюшник, где все спят со всеми, скрываясь чисто для приличия. И тут, и на Венере — везде одинаково. Наверное, и в Китае также. И в холодной России. В чём разница — быть обычной аристократической шмарой, меняющей любовников, с пониманием относящейся к смене любовниц мужа, или чётко знать, что твой избранник сегодня спит с Изабеллой, а завтра с Сильвией, но только с ними? Ах да, Санчес потрахивает, но эта вообще не считается! В чём разница-то, моя дорогая?»

«Стая. Прайд, устанавливающий порядки в саванне. Постоянное совершенствование из-за конкуренции, и постоянное чувство локтя со стороны других львиц. Да, вам есть что делить, но есть что терять ВМЕСТЕ…»

Мысли окончательно ушли в галоп, и это отразилось на лице так, что второй парень, пусть будет Пабло-Энрико, опасливо её окликнул.

— А? Чего? — словно очнулась она, понимая, что не слушает, и мысли её далеко. Ей что-то долго втирали про футбол и единоборства, которые, в отличие от танцев и балета, ей по душе, но она благополучно прослушала.

— С тобой точно всё в порядке? — ненаигранное беспокойство на лице.

— Да. — Она кивнула. — Просто перегрелась, наверное. Субэкватор, много солнца и ультрафиолета, плотная наполненная сквозняками атмосфера и целый «жэ». Всё никак не привыкну. Больше семи лет… — потянула Мерседес и вздохнула.

— Понимаю. — Кивок. — Ничего, восстановишься. У нас не то, что у этих неблагодарных инопланетяшек. Так ты пойдёшь на первенство?

«Да уж, очень неблагодарных», — мысленно согласилась она.

«Но зато предельно честных» — парировала её внутренняя Мерседес, и она, от греха, выкинула из головы всё лишнее, превратившись в слух.

— Напомни пожалуйста про первенство сначала, — попросила она. — Я… Завиталась в облаках и немного прослушала.

— Я подумал, что ты любишь махания руками и ногами, — натужно улыбнувшись, попытался пойти по второму кругу мальчик. — Ты ведь неплохо дерёшься, это вся Империя знает. А у меня есть возможность… — Заминка. — … Скажем, могу провести тебя… Вас… — взгляд на Гортензию, прыгнувшую в бассейн и о чём-то беседующую там с третьим мальчиком. — … На бои без правил. Туда так просто не попасть, только по рекомендации. Это непросто, там народ всего боится, но я смогу убедить, что принцесса крови их благополучию и их бизнесу не угрожает. Наоборот.

— Там убивают? — усмехнулась она — мальчик смог удивить.

— Да. Чуть ли не каждый четвёртый бой заканчивается смертью, — уверенно сказал Пабло-Энрике. — Потому и говорю, так просто туда не попасть. Только свои. Очень уважаемые люди, которые не желают огласки. Ставить не обязательно, можно просто посмотреть. Когда люди дерутся не показательно, а на жизнь, выходит интересно.

«Угу, интересно. А если сравнить с нейтрализацией кортежа Фернандо Ортеги? Или захватом внука главы клана Васкес? Или зачисткой анклава Гаучос? Мальчики любят тайком посмотреть на смерть, не понимая, что она из себя представляет. Бедные дети!»

Первый мальчик, который театрал Диего-Фредерико, не заметил её иронии во взгляде и буквально перекосился от злости, что самочку, на которую разевал рот, так нагло уводит более ушлый и творчески одарённый конкурент. Но удар держал.

— А сколько пригласительных можно использовать за один раз? И ты ранее не говорил, что увлекаешься экстремальными видами спорта!

— Я и не увлекался… Ранее, — скривился Пабло-Энрике. — Это произошло совсем недавно. Просто понял, что…

Далее описание, как его неожиданно увлекло ногомашество, придуманное им прямо сейчас, прямо здесь. С еле-еле, только для вида запрятанной угрозой в глазах в адрес конкурента.

— Я подумаю! — перебила их пикировку Мерседес. — Может быть. Всё может быть. Но сейчас, в данный момент, мне нехорошо, и прошу не строить планы на вечер, пока не полегчает.

— Мерседес, отходи уже. Ты сама не своя. Уже достаточно времени прошло, приходи в себя и возвращайся! — это вылезла из бассейна и подошла Гор со своим мальчиком. Села на топчан напротив, но под солнцем — любит загорать. И субэкваториальный жар ей нипочём, даром что белокожая. Кстати интересно, а Хуану нравится когда у сеньориты ровный естественный загар, или…

«ЗАТКНИИИИСЬ!!! — проорала она себе и взбодрилась. — Хватит думать об этом мелком недоноске с самомнением!»

— Куда ей возвращаться? Она и так вернулась? — Это Диего-Фредерико.

— На Землю, — пояснила Гортензия. — Она всё ещё мысленно там, на Венере. Это слишком заметно, но важнее, что она сама не хочет выпускать из себя эту планету.

Сильно сказано! И все, сидящие у бассейна, согласились.

— Венера калечит людей, те долго не могут прийти в себя после прилёта, — с умным видом произнёс Пабло-Энрике. — Я не про тех, кто как турист гостил. Я про тех, кто прожил там два года и более. Когда они возвращаются, всегда проблемы. Через какое-то время проходит, но Венера уж слишком сильно привязывает.

— Боюсь, там не вся Венера постаралась, — усмехнулась сестра, напяливая на глаза солнечные очки. В остальном, вот так, нагишом и загорая. Мерседес ей завидовала — за семь лет отвыкла от такого удовольствия, солнце слишком сильно палит кожу. Непривычно. Можно поехать в более северные регионы и позагорать там… Да хоть на ранчо матери Гор, в Аргентину! Но сейчас ей было просто наплевать. На всё наплевать.

«…И зачем тогда возвращалась?» — сыронизировала внутренняя поборница, которую трудно обмануть, даже если очень хочется.

— Я вернусь. Обязательно вернусь! — оживилась она, подавшись вперёд — зло окончательно обуяло ей, пройдясь до кончиков ногтей, и это взбодрило. — А пока, мальчики, оставьте нас? Давайте вечером пересечёмся, но только никуда не полетим. Так оторвёмся.

— Предлагаю гонки без правил! Наземные, — подал голос третий кабальеро. Хмм… Тоже подкат, но слишком неравный вес в харизме и очаровании? Ибо подготовка точно есть. — И в отличие от боёв, где убивают, туда пускают всех! — продолжил он, не понимая, что настрой сеньорит изменился.

Но ей было плевать, на всех троих и их подкаты. Это Мерседес для себя решила ещё когда эти двое, Пабло-Энрике и третий, шпилили её, а Гор с Диего-Фредерико бегали в бар за коктейлями (слуг Мерседес в доме держала, но сейчас им запрещено сюда спускаться, всё сами). Работали парни хорошо, хотя и любители, далеко до профи «Острова Малибу». Но и вчерашний, и сегодняшний день остались в памяти как непрерывная сладостная истома, что радовало. Однако несмотря на всё, она так и не получила с ними главного, для чего они с сестрой их и сняли (а сняли их они — сами подошли в клубе и «нарвались» не продолжение банкета). Внутреннего комфорта и покоя безудержный марафон не то, что не дал — наоборот, душа в ещё большем раздрае.

— Идея здравая! — лукаво улыбнулась Гор. — Но, сеньоры, двум сеньоритам нужно подготовиться. Оставите нас привести себя в порядок?

— Может, мы вам поможем? Будет быстрее? — неверно понял намёк третий кабальеро. — У нас несколько часов, и…

— Парни, валите, а? — не выдержала Мерседес, подняла голову и сказала, как есть. — Намёков не понимаете? Оставьте девчонок посплетничать. Дверь вон там, слуги проводят. Будете нужны — позвоним.

Грубо, но нервы, наконец, сорвались с поводка. Да и она «дочь дуры», что всем известно, так что именно ей такой пассаж простят.

Эти трое были охотниками, хоть и любителями, и, понимая, что охота идёт не на обычных шмар высшего круга Венеры, а на двух принцесс, пообижались и покривились только для вида, в душе продолжая строить планы завоевания мира: «Мне повезёт, просто чуть позже». Сказали напоследок что-то примиряющее «Отходи от этой Венеры поскорее, возвращайся на Землю, чика», но в итоге поднялись и пошли в сторону дома. Гор хотела проводить их, чтобы не казаться совсем уж невежливыми, но Мерседес осадила:

— Пусть идут! Сиди.

Сестра села.

— И чего ты так на них? — Тяжело вздохнула. — Хорошие же мальчики. Во всём хорошие.

— Надоело! — фыркнула она.

— Опять Хуан, — безошибочно поставила диагноз Цветочек. — Что на этот раз?

— Они готовы унижаться, — слова сами полились из Мерседес ядом. — Готовы разделить меня с друзьями. Только потому, что мне, взбалмашной принцессе-крышелётке захотелось групповушки! Балы, балет, гонки и бои без правил… В рот заглядывают, что я скажу, чтобы развить тему и самим «въехать», чтобы быть на уровне и поддержать интересную мне беседу… А не, скажем, заинтересовать своей. А на самом деле не видят меня! Им нужен статус принцессы, даже из дурной ветви! Мои деньги и связи… Нет, не деньги — деньги и свои есть. Но связи не купишь! А я сама для них… Я…

— Спокойно! — подорвалась Гортензия, вскочив на топчане и скинув очки. — Спокойно, чика! Всё хорошо. Я всё понимаю.

Мерседес и правда успокоилась и легла на место. Закрыла глаза.

— Это всё ненастоящее, понимаешь? Иллюзия. Тут солнце. Море. Свежий воздух. Тут ЖИЗНЬ! И люди — очень много людей! Самых разных. Но нет… Жизни. Той, которой хочется жить. Нет того, ради чего эту жизнь жить. Одна только мама, но она… — Тихий всхлип.

Да, мама её банально не узнала. Не поняла, кто она. И сама донья Мария… Очень плоха. К сожалению.

— Ну, раз ты всё поняла, — усмехнулась сестра, мгновенно преображаясь — перед ней теперь хоть и голышом, но загорала сугубо деловая сеньорита. — Ну, раз ты всё поняла, поговорим серьёзно?

Май 2024

Примечания

1

Если есть такие, кто не слышал, привожу список:

«Корсиканское чудовище высадилось в бухте Жуан».

«Людоед идет в Трассу».

«Узурпатор вошел в Гренобль».

«Бонапарт занял Лион».

«Наполеон приближается к Фонтенбло».

«Его императорское величество вступает в верный ему Париж».

На самом деле это исторический анекдот, но не говорите об этом Хуану. Он с высоты своих веков считает сие реальным фактом, классическим примером конъюнктурной политической журналистики.

2

Здесь, ранее и далее иногда буду писать слово «федеральный», «федеральные» применительно к органам власти надрегионального подчинения. Устройство Венеры ближе к устройству США, чем России; каждая «имперская» провинция обладает издающим собственные законы парламентом, собственным правительством, в котором работают собственные же провинциальные министерства, гвардия(полиция штата), guardia especial (специальная полиция, аналог национальной гвардии штатов США). Гвардия не подчиняется общему центру, каким у нас выступает МВД, а надрегиональным уровнем правопорядка занимается департамент безопасности (ближе к ФБР). Но при этом Венера не является федерацией, так как кроме 14 «имперских» провинций есть отдельный столичный округ, и это не DC, автономия Обратной Стороны, генерал-капитанство Полония и несколько иных территорий разного статуса под прямым контролем Центра и монарха в разных частях Солсистемы. Это скорее империя, и монархическая форма правления позволяет не заморачиваться оформлением общих для всех провинций единых правил. Потому применительно к общепланетному правительству и общепланетным министерствам нельзя употреблять термин «федеральные», но эпитет «королевские» не звучит, а «имперскими» они станут только после провозглашения Хуаном Венеры империей, и не ранее. Данное слово автор вынужденно использует для российского читателя для красоты речи, чтобы проще передать разницу в региональном и надрегиональном уровне.

Content

Сергей Кусков
Фрилансер. Сверх

Глава 1 Герои и злодеи

Глава 2 Герои и злодеи (продолжение)

Глава 3 Теневой воротила

Глава 4 No money – no honey

Глава 5 Источник власти (часть 1)

Глава 6 Источник власти (часть 2)

Глава 7 Источник власти (часть 3)

Глава 8 Опять — двадцать пять!

Глава 9 Внимание, работает Антитеррор!

Глава 10 Имперские страсти (часть 1)

Глава 11 Сверх

Глава 12 Сверх (продолжение)

Глава 13 Сверх (окончание)

Глава 14 Битва за будущее

Глава 15 Имперские страсти (часть 2)

Примечания