Алексей Живой

Комплекс полноценности

Все персонажи и названия в романе являются вымышленными. Любое совпадение с реально живущими или когда-либо жившими людьми, а также существующими или существовавшими компаниями и организациями, случайно.

Человек способен на поистине безграничную деградацию, он также способен на поистине безграничное совершенство и достижение. Успех зависит от целей и от усердия на пути к их достижению.

Масутацу Ояма, основатель стиля карате Киокушинкай

Краткий словарь армаранских выражений

Озза – планета учтивых армаранов.

Трансграбон – телескоп.

Хрухи – стихи.

Лордероны – цветы, которые растут высоко в горах.

Гук – гопник, хулиган.

Брун – день.

Куг – год.

Друмб – единица измерения межзвездных расстояний.

Фритур – окончание рабочего дня или перерыв.

Буручальня – кафе, ресторан.

Бурбурулы – разговоры.

Бурбурулить – разговаривать.

Трумма – тема.

Вуки – песни.

ФОУЧ – государственное учреждение.

Секрезулла – секретарша.

Нува – новость.

Турда – трава, из которой готовят веселящие напитки.

БРР – модный алкогольный напиток из Турды.

Хрусс – соль.

Пролог (Артефакт)

Всю ночь знаменитый археолог Василий Иванович Шаманин-Ли, академик и большой специалист по древним культурам, ворочался с боку на бок, но так и не мог заснуть. Сказывались пять чашек крепкого китайского чая, выпитые накануне. Василий Иванович употребил их, чтобы завершить наконец многолетний труд. Главную работу своей жизни – монографию по истории «Круглой культуры» Сибири, в конце которой он сделал далекоидущие выводы и научные предсказания. Точнее, официально оформил то, о чем говорил уже много лет подряд.

Именно для оформления выводов и потребовался китайский чай, дававший энергетический посыл нужного цвета и качества. После пятой чашки В. И. Шаманин-Ли, в частности, обосновал, что в ближайшие годы с помощью спутников глубокого зондирования земли будет сделано главное открытие в истории «Круглой культуры» – обнаружен и раскопан наконец «Круглый город». Магическая прародина утерянной в веках древней сибирской цивилизации. Этот город окончательно подтвердит изыскания всей его жизни и станет венцом научной карьеры знаменитого археолога.

Китайский энергетик не подвел – свой труд Шаманин-Ли закончил. А иначе и быть не могло. Послезавтра было назначено его выступление перед советом академиков Всероссийского Археологического общества с докладом о происхождении «Круглой культуры». Основные артефакты которой были найдены Шаманиным за долгие годы исследований и раскопок в Красноярском крае, между реками Чуня и Подкаменная Тунгуска. Примерно там же, где почти двести лет назад упал Тунгусский метеорит.

После завершения эпохальной работы с легким сердцем и чувством выполненного долга знаменитый археолог направился в постель. Однако заснуть так и не смог. Китайский чай отработал на совесть. Иногда Василий Иванович впадал в краткое забытье, но ему тут же назойливо начинала сниться Большая Медведица и грозила когтистой лапой, словно он пропустил затмение Солнца или отклонился от предначертанного гороскопом. Василий Иванович несколько раз просыпался в холодном поту. Он ни за что бы не признался своим коллегам из Всероссийского Археологического общества, что тайно увлекается астрономией и верит в гороскопы.

В пятом часу утра, когда первые лучи солнца позолотили шпиль Адмиралтейства, а над Невой уже чирикали довольные воробьи, раздался резкий вызов коммуникатора, вмонтированного в компактную пирамиду Хеопса – подарок коллег-египтологов. Модель пирамиды была всего полметра высотой и выполняла роль напольного украшения в заваленной артефактами квартире одинокого ученого-археолога.

«Кто бы это мог быть? – устало подумал измученный бессонницей Василий Иванович, глядя красными глазами в высокий потолок. – В такую рань звонить осмелится только одна персона. Да и то, если повод будет вселенского масштаба. А иначе я этого недоучку-гробокопателя вот этой же пирамидой…»

Поколебавшись несколько секунд, он все-таки приказал коммуникатору установить связь. Тотчас посреди захламленной комнаты появилась голограмма Петра Петровича Агабекова-Сю, который явно звонил из какого-то центра связи. В объем голограммы было втянуто высокое кресло со спинкой, за которой виднелась сплошная стена из огромных экранов и несколько приборов неизвестного назначения, весело переливавшихся огоньками.

– Все дрыхнешь, бездельник! – задорно поприветствовал друга бородатый ученый-археолог, с которым они вместе прошли не один десяток дальних сибирских экспедиций и напитали своей кровью тучи комаров. – Смотри, проспишь мировое открытие.

Василий Иванович молчал, но, видимо, так выразительно, что Петр Петрович за тысячи километров ощутил его негативные флюиды и начал извиняться.

– Ты уж прости, друг. Знаю, что у вас там еще рассвет. Зато у нас уже самый разгар рабочего дня. И вот за это время произошло столько событий! Самое главное – только что я получил данные с новейшего спутника, который зондировал вечную мерзлоту сверхмощными сканерами в районе Подкаменной Тунгуски. И не смог удержаться. Захотел порадовать. Короче, там, где ты и предполагал…

Василий Иванович окончательно проснулся, резко сел на кровати и, запахнувшись в одеяло, тихо проговорил:

– Неужели нашли?

– Нашли, – кивнул сияющий Петр, – на глубине. Практически четко под местом падения метеорита. В полукилометре под слоем вечной мерзлоты. Огромный объект, почти десять километров в диаметре. Края с орбиты сканируются неровно, повсюду здоровенные трещины-дороги, но в остальном имеет почти идеально круглые очертания.

– Думаешь, это мой город? – робко уточнил Василий Иванович.

– Ну а что же еще, – усмехнулся его друг-археолог, – все, как ты и предсказал. Поздравляю!

В воздухе повисло неловкое молчание. Василий Иванович был в шоке, не мог вымолвить ни слова. Хотя, казалось бы, должен был уже минут пять отплясывать танцы с бубном вокруг пирамиды Хеопса.

– Короче, – нарушил гнетущую тишину его друг, – данные в Археологическое общество я уже отправил. Там все в курсе, что это твоя тема. Никто противиться не будет. Я сейчас в Иркутске. Так что, руки в ноги и дуй сюда первым же флайером. Технику тебе дадут, я уже посовещался с товарищами, и начнем бурить. Глубоко, конечно, запряталось твое городище. Но через несколько месяцев, не позже, станешь мировой звездой археологии.

– Да как же я в Иркутск… – пробормотал в замешательстве Василий Иванович, еще глубже закутываясь в одеяло, – у меня послезавтра выступление… только монографию по «Круглой культуре» закончил.

– Ты, похоже, еще не проснулся, дружище, – мягко намекнула голограмма из Иркутска, – какое выступление, какая монография? Тут тебе на Древнерусскую премию имени Евпатия Коловрата хватит. Подождут твои академики. Короче, как проснешься, сразу сюда. Вечером жду!

Стартовав через несколько часов из международного космопорта «Пулково-ПРО» на большом флаере в Иркутск, до которого лёту было буквально минут тридцать, знаменитый археолог Василий Иванович Шаманин-Ли попытался взять себя в руки и успокоиться. Но это было легче сказать, чем сделать. Такое открытие в жизни археолога случается один раз. И тем не менее бутылка минеральной воды с двойным вкусом валерьянки, принесенная заботливой стюардессой в специальный салон для ученых, сделала свое дело.

Руки перестали дрожать, а разлетавшиеся, словно китайский фейерверк, мысли постепенно вытянулись в один стройный ряд. Да и отдельный комфортабельный салон для ученых, наполненный всеми удобствами, позволял расслабиться даже за время короткого полета. Благо сегодня из ученых в Иркутск он летел вообще один. Не то что переполненный бизнес-класс, где яблоку было негде упасть из-за нахлынувших предпринимателей из Китая.

– Итак, – проговорил вслух знаменитый археолог, глядя сквозь широкий иллюминатор на уплывавший вниз весенний город, – вспомним все, что нам известно о месте предполагаемого захоронения. То есть древней столицы «Круглого племени», давно исчезнувшего с лица Земли.

Собственно говоря, знаменитый русский ученый Шаманин присвоил название «Круглой» этой сибирской культуре по праву первооткрывателя. Сам же Василий Иванович впервые был вдохновлен кое-чем похожим в китайской архитектуре, побывав как-то в провинции Гуандун. Древние китайцы строили восхитившие его круглые дома под названием Тулоу в провинциях Фуцзянь и Гуандун еще при династии Тан, защищаясь от агрессии местного населения. Это были даже не дома, а скорее круглые крепости, где под одной круглой крышей большой семьей могли проживать по пять сотен родственников. Русский ученый настолько проникся местными круглыми формами, что в честь этого даже добавил к своей фамилии еще одну китайскую, и с тех пор стал называться Шаманин-Ли.

Но если у древних китайцев только дома были круглыми, то у самобытного сибирского племени, никак не связанного со строителями Тулоу, почти все было круглое. «Круглый стиль», перед которым померк даже знаменитый скифский «Звериный стиль», доминировал во всем: изготовлении домов и мебели, одежды, предметов искусства и оружия. Чего стоил один круглый меч. Даже большие сельские поселения, по расчетам знаменитого археолога, они тоже строили целиком круглыми, перекраивая дикую природу под свои геометрические пристрастия. В итоге на протяжении сотен лет племя жило в больших круглых деревнях, обнесенных частоколом. Таких за долгие годы работы в Сибири Василий Иванович Шаманин-Ли нашел и раскопал десятки. И теперь тысячи круглых артефактов оттуда покоились в запасниках Зимнего дворца и других музеев России.

Однако, когда Василий Иванович Шаманин-Ли нашел в вечной мерзлоте каменную табличку с легендой племени, он совсем потерял покой. В древней легенде этого племени – перевел ее на русский язык сам неугомонный исследователь с помощью друга-лингвиста – говорилось об огромном круглом городе, спрятанном богом Грома от глаз алчных соседей глубоко под землей. Произошло это сразу после Великой войны с демонами и Великого взрыва. С тех пор дорога к нему была забыта. Стены этого города по преданиям были выкованы из небесного металла, который никто не мог повредить. А жили в нем сотни тысяч воинов вместе со своими семьями. И верховный жрец племени, он же верховный правитель.

Поначалу Василий Иванович Шаманин-Ли решил, что это обычная легенда о спасении царства в минуту большой опасности, коих было известно немало в разных культурах Земли. Да хоть бы и в русской – чего стоил один Китеж-град, мгновенно скрывшийся от врагов под водой. Или сказание о загробном мире, где все всегда живут лучше, чем в реальном. Однако еще несколько находок и упоминаний о катаклизмах в районе проживания племени заставили его поверить в реальное существование древнего города, который он был склонен считать не загробным миром, а скорее местом, откуда вышло все это загадочное племя. Его прародиной. Возможно, по неизвестным причинам, находившейся глубоко под землей.

По всем расчетам Шаманина-Ли получалось, что древний подземный город «Круглого племени» мог находиться строго под местом падения Тунгусского метеорита, но вряд ли выжил бы после этого падения. Общая энергия взрыва составила по разным оценкам специалистов от пятнадцати до пятидесяти мегатонн. Это все равно, что взорвать сразу две тысячи таких же ядерных бомб, как сбросили американцы на японский город Хиросиму в тысяча девятьсот сорок пятом году.

В начале двадцать первого века падение метеорита восприняли как конец света. Странный взрыв в Сибири уничтожил несколько тысяч квадратных километров тайги и убил вокруг все живое. Ударная волна дважды обогнула земной шар, заставив его содрогнуться.

Свидетельства очевидцев, однако, разнились. По рассказам некоторых местных жителей, наблюдавших это падение, после яркой вспышки стоял чудовищный грохот и в воздухе видели сотни животных, подброшенных силой взрыва.

Другие божились, что сразу после взрыва наблюдалась странная, пугающая тишина. Умолкли птицы. Не было слышно привычных лесных звуков. Небо над тайгой потускнело. А листья на деревьях сначала пожелтели, будто враз наступила осень, а затем покраснели. К ночи же они полностью почернели и опали. Почти целый день после этого вдоль всей реки Подкаменная Тунгуска в воздухе стояла сплошная серебристая стена, словно изо льда.

Многие даже уверяли, что взрывов было несколько, четыре удара или пять, причем вызвавшие их огненные шары летели по небу в разных направлениях.

«Если посмотреть на карту Земли, – подумал Василий Иванович Шаманин-Ли, тайный адепт астрономии, – точка входа метеорита располагалась чуть выше Байкала, в глухой тайге, между реками Чуня и Подкаменная Тунгуска. Само падение, случившееся тридцатого июня тысяча девятьсот восьмого года, и события после него вызвали к жизни много гипотез, которые все еще вызывают вопросы. С тех пор прошло почти двести лет, но основные гипотезы так и остались неподтвержденными. Что там случилось на самом деле, несмотря на все исследования, науке неизвестно до сих пор».

Почесав в задумчивости свой небритый подбородок, Василий Иванович отхлебнул еще немного успокоительной минералки и стал перебирать в уме все имевшиеся версии.

Эвенки и ороки – местные представители народов нижнего Амура, были уверены, что повстречались с богом грома Агды, который пожирает людей.

Неподалеку от места падения метеорита возникла аномальная зона, которую местные народы прозвали «Чертово кладбище». Ученые-физики, пытавшиеся исследовать это место, выдвинули гипотезу, что необъяснимые явления, появившиеся сразу после взрыва Тунгусского метеорита, – почерневшие листья и внезапная тишина, – наводят на мысль о разрыве во времени и его искажении в этом месте.

Рассказывали, что пастухи, перегонявшие стадо коров, внезапно потеряли его в сгустившемся тумане. А когда нашли далеко в стороне, посреди пустынной местности, где ничего не росло, кроме обожженной травы, – все коровы были растерзаны на части неизвестными хищниками. Мясо их оказалось несъедобным. Вернувшиеся назад пастухи, и даже их собаки, побывавшие в этой аномальной зоне, вскоре умерли в страшных мучениях от неизвестных болезней.

На протяжении двухсот лет «Чертово кладбище» пытались исследовать множество экспедиций со всего мира. Шесть из них перестали выходить на связь и пропали в тайге. Их следов так и не нашли. Еще несколько вернулись, не получив никаких научных данных, но их постигла та же судьба, что и древних пастухов. Едва оказавшись дома, все умерли при странных обстоятельствах. Местные жители до сих пор уверяют, что в тех местах по ночам часто видят блуждающие огни и слышат душераздирающие крики.

Знаменитый ученый Василий Иванович Шаманин-Ли тайно верил в гороскопы и уважительно относился к аномальным зонам. Он много раз бывал в археологических экспедициях в поисках артефактов из жизни «Круглого племени», но всякий раз обходил эти места стороной. Благо основные следы жизнедеятельности племени находились вдали от «Чертова кладбища».

Шаманин, однако, находил странным, что более семисот очевидцев падения метеорита из нескольких тысяч опрошенных с уверенностью указывали совершенно разные направления движения этого гостя из космоса. Анализируя их показания, ученые пришли к выводу, что с Землей все-таки столкнулся не один, а сразу два или даже несколько метеоритов.

Но главная странность заключалась в том, что следов самого метеорита так и не нашли. Удар был, взрыв был. Даже место падения – огромный кратер в лесу, окруженный поваленными деревьями – нашли. Но ни одной частицы самого метеорита отыскать за двести лет так и не смогли.

То ли дело метеорит Гоба – крупнейший из найденных на Земле. Здоровенная глыба весом в шестьдесят тонн из железа, никеля и кобальта. Как упал в тысяча девятьсот двадцатом году в юго-западной Африке, так и лежит себе в Намибии. И все с ним понятно. Тунгусский же метеорит еще упасть не успел, а его уже и след простыл.

Это обстоятельство вызвало к жизни одну из наиболее правдоподобных гипотез – возле Подкаменной Тунгуски упал не метеорит, а комета, которая сгорела в атмосфере. Небесное тело из снега, грязи и льда могло ведь запросто и не долететь до Земли. Во время падения сквозь атмосферу комета сильно разогрелась и взорвалась на высоте пяти километров над поверхностью планеты, разлетевшись на тысячи мелких льдинок. Поэтому многочисленные исследователи и не нашли никаких остатков небесного тела.

Существовали, конечно, и технократические версии – с землей столкнулся инопланетный космический корабль. Но в этом случае остатков должно было быть еще больше, а их не было вовсе.

В общем, ни одна из версий не нашла полного подтверждения. И вот, как гром среди ясного неба, эта находка. На мгновение у знаменитого археолога промелькнула мысль: быть может, отыскали наконец тот самый метеорит? Но уж больно ровные и круглые у находки были края, а природа не терпит ровных линий. Да и слишком глубоко подо льдом лежал этот неизвестный объект. Временные и культурные слои никак не сходились. Это знаменитый археолог Василий Иванович Шаманин-Ли понимал как никто другой.

Флайер плавно клюнул носом и пошел на снижение. Под крылом колыхалось огромное море тайги. Чуть правее по ходу движения блеснул прозрачными водами красавец-Байкал.

– Я все устроил, – рассказывал Петр Петрович Агабеков-Сю, расположившись рядом с другом на заднем сиденье турбоглиссера, в котором они летели только вдвоем. – Академия Древней истории тоже в курсе. Все поддерживают. Техника уже находится у точки входа. Но с началом бурения решили повременить.

Агабеков-Сю бросил короткий взгляд в сторону верхушек сосен – турбоглиссер на автопилоте пожирал пространство буквально в паре метров над кронами деревьев, едва ли не чиркая блестящим брюхом по веткам – и самодовольно ухмыльнулся.

– Тебя решили подождать, – сообщил он, шумно выдохнув, – я еле упросил. Все ж таки твоя тема.

– Кого назначили главным бурильщиком? – деловито уточнил Шаманин, который не хотел показывать своих истинных чувств. Его понемногу начинали распирать гордость и радость от предвкушения скорого триумфа.

– Наримзянова, – ответил Агабеков-Сю, – он тут лучший во всем крае.

И добавил:

– Я попросил.

Сверху место падения Тунгусского метеорита походило на обычный кратер. Огромное блюдце, поросшее соснами по краям. По данным космических сканеров, целенаправленно прозондировавших с орбиты окрестности кратера, именно там, под ним, укрытый вечной мерзлотой, в глубине притаился огромный, почти десять километров в диаметре, «Круглый город». Магическая прародина утерянной в веках древней сибирской цивилизации.

По краям кратера уже выстроились буровые шагающие роботы, похожие на древних чудовищ с руками-пилами. Возле них, как муравьи, копошились бурильщики в рыжих форменных комбинезонах с электроподогревом. Взлетали и садились грузовые турбоглиссеры. Вовсю шел процесс подготовки к первому этапу.

– Сначала снимем верхний слой, а когда дойдем до мерзлоты, сузим тоннель до ста метров, – поделился планами рослый Наримзянов. – Скоро подвезут трубы и секции, которыми укрепим его стены. А потом и направляющие для грузового лифта подоспеют. Так мы месяца за три-четыре пройдем весь путь до культурного слоя. И там…

– Только будьте осторожнее, – попросил Василий Иванович, – когда дойдете до этого слоя. Главное, не повредить его в точке контакта. Это очень ценная находка.

Гордо расправив плечи, с высоты почти двухметрового роста, Наримзянов взирал на двух тщедушных академиков, застывших передним, как соляные столпы.

– Главное, – терпеливо произнес бывалый Наримзянов с превосходством человека труда над умниками, – это пройти полкилометра вечной мерзлоты. Такого до меня еще никто на этой планете не делал. Ни до, ни после эпидемии. А если справимся с этой задачей, то все остальное – уже ерунда.

Василий Иванович Шаманин-Ли вздрогнул. Особенно его озадачило напоминание об эпидемии страшного вируса, вызывавшего бешенство у зараженных людей. Вирус бушевал на Земле всего каких-то восемьдесят лет назад. Эпидемия выкосила миллионы жителей. Многие страны до сих пор не оправились. А другие исчезли вовсе: излечение человечества от бешенства сопровождалось всплесками насилия и быстротечными войнами по всей планете. Политическая карта Земли претерпела колоссальные изменения. Но Россия осталась и даже приросла новыми территориями. Ее никакие катаклизмы не брали.

– Не боись, академик! – на прощанье добродушно хлопнул его по плечу Наримзянов, блеснув черными монгольскими глазами. – Никуда твой городишко не денется. Достану я его тебе его хоть со дна морского, хоть из-под вечной мерзлоты. Это сказал Наримзянов! Так что возвращайся к себе домой и жди сигнала. Не путайся тут под ногами.

Четыре месяца пролетели в ожиданиях и сплошной нервотрепке. Василий Иванович Шаманин-Ли не мог спокойно работать и думать о чем-либо другом, кроме бурения вечной мерзлоты. По возвращении в Питер он тут же отложил свое выступление с докладом о происхождении «Круглой культуры» вплоть до окончания работ в Сибири. Его решение было встречено членами Всероссийского Археологического общества с пониманием. Ведь теперь дня не проходило без новостей из района Подкаменной Тунгуски о прохождении бурильщиками Наримзянова очередной отметки.

Однако работы затягивались. После уровня в триста метров стали часто выходить из строя буры. Замерзать роботы-бурильщики. Шаманин не находил себе места. От нервного возбуждения археолог израсходовал все запасы китайского чая и перешел на индийский, со слоном. Каждый месяц он регулярно летал в Иркутск контролировать ситуацию. Даже пытался давать советы Наримзянову, как лучше бурить. Но свободолюбивый бурильщик регулярно отсылал академика обратно по адресу в Санкт-Петербурге и рекомендовал сидеть там ровно, а не лезть с глупыми советами к мастерам своего дела.

Наконец, когда лето почти закончилось и приближалась золотая осень, трудоемкий процесс завершился. Наримзянов прошел последние метры и забурился, наконец, в культурный слой. Но тут произошло нечто непредвиденное. Настолько, что знаменитому археологу вдруг вновь позвонил сам Петр Петрович Агабеков-Сю, который за эти месяцы почти не давал о себе знать, предпочитая не беспокоить друга по пустякам.

– Тут, понимаешь, Вася, такая штука приключилась… – озадаченно сообщила голограмма из Иркутска. – В общем, лучше тебе самому на это взглянуть. Прилетай.

Когда огромный грузовой лифт мягко опустился на дно бесконечного тоннеля, сердце знаменитого археолога провалилось еще ниже. Почти к самому центру Земли. До последней минуты он не знал, что увидит, – Петр Петрович Агабеков-Сю молчал, как белорусский партизан на допросе. Лишь мягко намекнул, не желая расстраивать друга, что увидит он там не совсем то, что ожидал.

И вот широкие двери лифта в заклепках наконец-то разъехались в стороны. Взору озадаченного археолога предстал целый ряд роботов-бурильщиков, освещенных лучами прожекторов. Роботы замерли у высокой стены, словно гигантские греческие гоплиты, обращенные в камень Медузой Горгоной перед самой атакой.

Огромные на поверхности, роботы-бурильщики казались просто лилипутами в сравнении с монолитной стеной перед ними, где-то там, в вышине, упиравшейся в ледяной потолок.

Наримзянов постарался на славу – перед стеной было выдолблено огромное пространство, где вольготно разместились сотни роботов-бурильщиков, манипуляторов и другой вспомогательной техники. А также целый город из готовых модулей, похожий на муравейник, для технического и научного персонала.

– Ну вот, Вася, – еле выдавил из себя Петр Петрович. – Смотри… на свою мечту.

Друзья вышли, наконец, из лифта и сделали несколько шагов вперед по специальному мостику с поручнями, устланному плитами, которые позволяли сохранять вечную мерзлоту. Василий Иванович Шаманин-Ли запрокинул голову, чтобы увидеть, где кончалась эта колоссальная стена, отливавшая металлическим блеском, и не увидел. Она так и уходила под лед. Зато чуть в стороне от лифта он заметил в стене трещину огромных размеров с обугленными краями.

Позабыв обо всем, Шаманин бросился к ней по мосткам, протянутым вдоль всей стены, и заглянул внутрь. Он ожидал увидеть там круглые дома, много домов, целые улицы из круглых домов и такие же башни. Но разглядел какие-то горизонтальные уровни, лестницы, полуразрушенные палубы, заполненные рядами прозрачных капсул. Многие были повреждены, некоторые остались целыми, благодаря оледенению. Повсюду торчали кабели и болтались развороченные взрывом куски обшивки.

– Это что же такое мы откопали?.. – выдохнул в изумлении Василий Иванович, едва справившись с нахлынувшими чувствами. Он уже понял, что это не «Круглый город», а нечто совсем иного порядка.

– Я уже сделал первые анализы, – подал голос Петр Петрович, дав другу время осознать увиденное, – этому кораблю более восьмидесяти миллионов лет.

– Ты хочешь сказать, – провел нервно рукой по волосам Василий Иванович Шаманин-Ли, – что он здесь лежит еще со времен Ледникового периода?

– Я бы сказал, он здесь появился задолго до наступления ледников, когда Земля была еще достаточно теплой.

– А эти… которые в капсулах, – прошептал Василий Иванович Шаманин-Ли, чуть отступая, – инопланетяне?

– Нет, Вася, – успокоил его Петр Петрович Агабеков-Сю, даже слегка усмехнувшись. – Это наши с тобой древние предки.

Он внимательно посмотрел на своего друга и вопросил:

– Что, не ожидал увидеть такое, Вася?

– Не ожидал, – выдохнул археолог, стоя перед грандиозным круглым сооружением, напоминавшим гигантскую летающую тарелку. Ее тоже можно было назвать «Круглым городом» из прошлого, но это был не тот город, который он искал всю жизнь.

– Не ожидал, – еще раз проговорил Василий Иванович со вздохом, – не ожидал.

Глава первая

Космический вирус

Звезд намело, как в крещенскую зиму сугроб…[1]

Эта ночь в созвездии Великий Тукан выдалась на редкость спокойной. Ничто не нарушало безмятежности звездного неба над Оззой – планетой учтивых армаранов. И Ага Агу О, лучший наблюдатель звездной сущности, снова загрустил.

Скопление ярко-синих звезд, окруженных многочисленными планетами, дрейфовало сквозь бескрайнюю галактику Аммавару. Ага наблюдал за ними из главной Обсерватории армаранов с высочайшего хребта на Оззе. Очередная ночь на дежурстве подходила к концу, а ничего нового так и не произошло. Однообразные тихие ночи текли без особых событий.

Армаран-наблюдатель проводил взглядом скопление синих звезд и со вздохом оторвал пять разноцветных глаз, болтавшихся на тонких каналах-ниточках, от маленьких линз трансграбона, напоминавших Великую Линзу-прародительницу. Затем, оттолкнувшись от блестящего каркаса трансграбона двумя передними лапками, воспарил над шевелящимся полом обсерватории и медленно поплыл на второй уровень. Там он надеялся разогнать свою звездную тоску модным в этом сезоне напитком «БРР», от которого были в восторге все армараны.

Этот многоликий напиток, сваренный из тысячи сортов турды, пробуждал все лучшие стороны в широкой натуре обитателей Оззы. После первой же емкости «БРР» армаранам сразу становилось веселее. Глаза искрились, цвет кожи менялся на желтый или даже красный, хотелось писать хрухи и дарить армаранкам благоухающие лордероны. В общем, замечательный «БРР» позволял видеть звездную сущность гораздо глубже. Но так было не всегда.

…Давным-давно, когда звездное скопление армаранов дрейфовало по окраинам галактики, планета Озза была совсем молодой. В те далекие времена армараны еще не считались такими мудрыми. Они пили напитки из ядовитых сортов турды, от которых глаза быстро меняли орбиты, пели грубые вуки, раздражавшие ушки тактичных армаранок, и одевались так, как не одевается сейчас даже самый последний гук. Одно время они даже хотели быть похожими на обитателей планет из системы Х, где тогда свирепствовала страшная космическая эпидемия.

О начале эпидемии долго никто не подозревал. Однако вскоре выяснилось, что система Х заражена неизвестным вирусом. Этот вирус не трогал тела, но изменял сущность обитателей системы, некогда славившейся на всю галактику светлыми умами. Ее жители вдруг забросили науку. Прекратили исследования звезд. Потом и вовсе перестали учиться, начав жить только в свое удовольствие. Вскоре они сделались агрессивными, словно перепившие турды малолетние гуки. И с тех пор не желали признавать ничьих интересов, кроме своих.

Прошло совсем немного времени, прежде чем они объявили себя лучшими во вселенной и захотели переделать на свой вкус все остальные народы. Перестроив огромные космические лаборатории в военные корабли, жители системы Х понесли свет отсталым народам галактики Аммавару, начав с нападения на их торговые суда. Затем последовали вторжения на планеты. Выходцы из системы Х никого не пытались убедить в своей правоте с помощью разумных доводов и доказательств. Они просто убивали всех, кто не соглашался считать их обычаи лучшими в галактике.

Так продолжалось довольно долго. Остальные народы галактики не желали воевать и надеялись, что жители системы Х образумятся. Пока длилась эта неопределенность, система Х окончательно переродилась в галактического агрессора. Захватив десять ближайших миров, ее солдаты истребили часть жителей, а оставшихся превратили в рабов, считая, что так будет лучше для них самих. Почуяв вкус крови, армия системы Х готовилась к дальнейшим завоеваниям галактики.

Но в это время с далекой звезды явился Великий Тукан. Объединив все задумчивые народы идеей освобождения, Великий Тукан уничтожил корабли агрессоров из системы Х с помощью своего галактического флота. После нескольких победоносных сражений он навсегда освободил порабощенных армаранов из-под власти «самых лучших». За это спасенные обитатели Аммавару назвали его именем звездное скопление, где он и остался жить со своими соплеменниками после победы. Все они были не похожи на армаранов, а прилетели из окрестностей звезды, которую называли Бетельгейзе. Эта звезда светила в отдаленной галактике, имя которой спасители армаранов не назвали. Единственное, что удалось узнать, – на их родной планете сейчас очень холодно и становится все холоднее. Поэтому Великий Тукан с помощниками больше туда не вернутся.

Времена той войны получили название «Эпохи восстания отсталых». Попавших в плен обитателей системы-агрессора долго исследовали врачи. В результате они пришли к удивительному заключению: всему виной был вирус, пробуждавший чудовищную агрессию. В память о злосчастной системе его так и назвали – Х-вирус.

Дальнейшие исследования привели армаранов в ужас. Выяснилось, что вирус дремал до поры в организме у всех армаранов галактики Аммавару. А главным условием для вспышки жестокой болезни была утеря привычки к размышлениям и поиску новых знаний. Катализатором эпидемии в системе Х послужил указ ее правителя об отмене всеобщего образования и замене экзаменов на тестовую систему.

В этом случае болезнь начинала стремительно прогрессировать. Мозг отказывался думать. Следовал переход на жизнь тела, потом поворот к менее развитым формам жизни. В последней фазе болезни начиналось убийство всех несогласных, затем самоуничтожение и полное вымирание. Инкубационный период болезни был достаточно большим – несколько лет инфицированный еще напоминал разумное существо. Но если не принять мер вовремя, наступало перерождение и выброс бешенства в окружающую среду.

Распространение смертоносного вируса по галактике остановили. Вылечили всех обитателей системы Х. А в остальных мирах галактики Аммавару было введено обязательное условие для выживания – непрерывно думать и учиться!

К счастью, «Эпоха восстания отсталых» миновала безвозвратно, и армараны вошли в длинную полосу благоденствия. Почти миллиард звездных кугов завершился с тех пор. Великий и Мудрый Тукан давно ушел в бесконечность, превратившись в легенду. А его звездное скопление стало священным для учтивых армаранов, еженощно радуя их разноцветные глаза своим сиянием. По традиции никто из армаранов не имел права посещать планеты священного скопления, а мог лишь наслаждаться их видом через линзы трансграбона.

Когда Ага Агу О спустился на второй уровень обсерватории, то обнаружил в обширном помещении множество веселых армаранов и армаранок. Только что наступил час фритура, и многие устремились в уютную буручальню, пропустить по емкости-другой модного, а потому любимого в этом сезоне напитка «БРР».

Повсюду слышались громкие бурбурулы, то и дело грозившие перейти в стройные вуки. В дальнем углу за крайним овалом, уставленным емкостями с коктейлями из разных сортов турды, приютилась знакомая компания. Трое армаранов и одна очаровательная армаранка. Ага Агу О узнал своих давних друзей по звездному Университету имени Великого Тукана.

Двое крайних – Ору Бору и Туртиллоус, окончили вместе с ним отделение диких комет и теперь, как и сам Ага Агу, служили наблюдателями звездной сущности в Обсерватории. Третий, Амма Грузилбасси, был пилотом межзвездного корабля-исследователя и очень редко появлялся на родной Оззе. Очаровательную армаранку звали Жиши Пиксса. Она работала главной секрезуллой в ФОУЧе, знала все нувы и любила побурбурулить на любые труммы.

Судя по желтым телам друзей, те уже опустошили не одну емкость и пребывали в отличном настроении. Чего нельзя было сказать о вечнотоскливом Ага Агу О. Когда он приблизился к овалу, друзья прекратили оживленно бурбурулить и двадцать разноцветных глаз уставились на переливавшегося сотней оттенков зеленого Ага Агу.

Первым его поприветствовал Туртиллоус.

– О Великий Тукан, кого я вижу! Это же наш задумчивый Ага пожаловал в буручальню!

– Из какой туманности тебя занесло космическим ветром, позволь спросить? – поинтересовался в тон ему Ору Бору.

– Почему ты такой бестактно зеленый? – забеспокоилась Жиши Пиксса.

Армараны редко виделись и потому любили немного подшутить друг над другом по случаю встречи.

– Приветствую тебя, О! – быстро пробурбурулила Жиши Пиксса, не дожидаясь ответа. – Хочешь, расскажу последнюю нуву?

Ага завис над шевелящимся полом недалеко от овала, вздохнул и признался:

– Друзья, мне бы емкость сначала. А уж после можно и нуву. Совсем тоска заела. Меня опять тянет в дальние космические путешествия. Засиделся я, похоже, за трансграбоном.

– Проще пареной турды, – заявил Ору Бору, пододвигая зеленому другу одну из емкостей с веселящим коктейлем желтого цвета. – Твоя доля «БРР». Мы верили, О, что ты сегодня объявишься, и подготовились. Только учти, мощная штука.

Когда Ага Агу влил в рот эту разновидность турды, то мгновенно ощутил себя двигателем космического корабля из легендарного флота Великого Тукана. Корабль несся сквозь бесконечные просторы, пожирая пространство, и он, Ага Агу, был тому причиной. Мимо звездолета пролетали метеориты, стеной на пути вставали астероиды, сбивали с курса туманности, касаясь обжигающими хвостами, проносились дикие кометы. Но ничто не могло остановить корабль, пока его двигателем был Ага Агу О!

Когда коктейль прекратил свое действие, цвет его кожи был уже ярко-желтым. От недавней зелени не осталось и следа. Ага опустил все свои глаза и прочел надпись на емкости: «Движок».

– О Великий Тукан! – воскликнул он так громко, что армараны за соседними овалами настороженно повернули к нему свои кустики глаз. – Как же здорово это было!

– Еще одну? – деловито спросил Туртиллоус. – Или сразу нуву?

– Давай нуву, – ответил повеселевший Ага Агу, медленно опускаясь на свободное место напротив Жиши.

Пиксса оживилась и радостно забурбулила:

– Между прочим, эта нува как раз для тебя, дорогой О. Ты уже который куг плачешься, что надоело тебе сидеть в обсерватории и быть привязанным к трансграбону. Хотя о такой судьбе мечтает любой армаран-выпускник.

– Не сыпь мне хрусс на линзу! – взмолился Ага Агу. – Бурбуруль дальше, по основной трумме.

– Так вот, – начала Жиши Пиксса, – как вы все знаете, приближается спиральная для всех армаранов дата – миллиард звездных кугов с момента окончания «Эпохи восстания отсталых». По такому случаю Совет Мудрых и Тактичных решил почтить память Великого Тукана и устроить всегалактические празднования. Уже начались приготовления.

Но поскольку Великий защитник Сущности, любивший уединение, запретил армаранам посещать свое звездное скопление, неизвестно, живы ли его потомки, которых можно пригласить на праздник. Поэтому Совет послал знаменитого путешественника Курдусса Одинокого за пределы нашей галактики с важной миссией – разыскать Бетельгейзе, родную звезду Великого Тукана.

Корабль Курдусса Одинокого должен был пройти через пустынный космос и достичь невидимых из нашей галактики областей за скоплениями красных звезд. Курдусс искал в отдаленных местах вселенной следы пребывания расы защитника Сущности, чтобы, в случае успеха миссии, сообщить его потомкам, как их чтят в нашей галактике. И, может быть, даже пригласить кого-нибудь на празднования. Совет Мудрых и Тактичных очень надеялся, что где-то в этой части дальнего космоса следы должны были остаться, несмотря на то что миновал уже миллиард кугов.

Все начиналось хорошо, но спустя сто пятьдесят кугов корабль Курдусса Одинокого вдруг пропал. Старейшины ждали целую вечность и уже сочли его окончательно приставшим к черной дыре, но вчера он неожиданно прилетел обратно…

Ага Агу О слушал нуву рассеянно. Все его мысли и пять глаз были направлены на одиноко стоявшую возле Грузилбасси недопитую емкость с оранжевым коктейлем из турды с надписью: «За свободный космос без орбит и гравитации». Сам Грузилбасси давно пребывал в состоянии душевной невесомости, с трудом сохраняя вид присутствующего армарана. Три его глаза из пяти преданно глядели на очаровательную Жиши, а остальные два в разные стороны.

К великому удовольствию Ага Агу О, мимо овала проплыл армаран-разносчик с подносом, уставленным разноцветными емкостями. Они предназначались для всех желающих продлить состояние душевной невесомости. Ага на лету перехватил ярко-красную емкость с надписью «Вспышка сверхновой» и не раздумывая втянул напиток в себя. Он тут же почувствовал, как сжимается, подобно догорающей звезде. Быстро теряет в объеме, одновременно прибавляя в весе. Когда материя сжалась до критической массы и падать внутрь себя стало уже невозможно, сверхновая вспыхнула! Свет от этой вспышки полетел в разные стороны, разнося на своих лучах весть о рождении звезды.

Но даже вспышка сверхновой не смогла заглушить всепроникающий голос Жиши Пикссы. Едва Ага Агу вынырнул из просторов расширенного турдой сознания, как услышал обрывки нувы:

– …его даже не хотели подпускать на пять световых кугов к окраине Аммавару, не то что на орбиту Оззы. Но, когда совет Мудрых и Тактичных услышал по дальней телепатической связи о том, что Курдусс Одинокий вернулся не один, а везет с собой одного из вероятных потомков Великого Тукана, было принято решение пропустить корабль на нашу планету.

Жиши Пиксса замолчала на мгновение. Скользнула взглядом своих очаровательных глазок по наблюдателю звездной сущности, мерцавшему уже всеми оттенками желтого, и продолжала:

– Ну, следы обитания. Ну, остатки радиоизлучения. Ну, проникающая светимость, наконец… Но никто из Совета Мудрых и Тактичных не мог всерьез надеяться, что Курдусс Одинокий за давность кугов найдет хоть кого-то живого в дальнем космосе. Хотя официально и был послан для этого. За такое время многие миры во вселенной вспыхнули и сгорели, перестав существовать. В общем, Совет был обескуражен. Вчера корабль сел в зоне карантина, за западным склоном нашего хребта. Внешнее сканирование не выявило никаких вирусов, и Курдуссу разрешили выйти в зал Временного Одиночества. Оттуда, сквозь защитные линзы, он уже мог видеть родные пейзажи гористой и песчаной Оззы. Пить напитки из турды, отдыхать после сверхдальнего полета. Но еще не мог встречаться с другими армаранами.

Ага Агу уже разошелся настолько, что подумывал о том, не повторить ли ему «Вспышку сверхновой». Очень уж хорошо она прошла.

– Тем временем умные механические линзы исследовали того, кого, с непонятной для ученого армарана уверенностью, он называл потомком Великого Тукана, – самозабвенно вещала секрезулла. – Пришелец действительно был привезен армараном из района дальнего космоса, его планета находилась за скоплениями красных звезд. На небольшом удалении от них Курдусс Одинокий отыскал даже красный гигант. По всем приметам это и была Бетельгейзе, легендарная звезда Великого Тукана. Но ни рядом с ней, ни в ее окрестностях жизни не было. Единственным очагом жизни в этом пустынном районе дальнего космоса оказалась маленькая звездная система с планетой, большую часть которой занимала жидкость. Планета находилась на расстоянии шестисот световых кугов от Бетельгейзе. Тогда Курдусс Одинокий решил исследовать ее и посадил свой корабль недалеко от северной оконечности неизвестной планеты. Он провел на ней всего пять звездных брунов, собирая информацию о климате, состоянии коры и обитателях. Все это время оставаясь невидимым, чтобы не испугать обитателей планеты своим видом, как велел поступать в таких случаях Совет Мудрых и Тактичных.

Рассказ секрезуллы наконец-то достиг ожившего сознания армарана, и тот стал слушать внимательно.

– К концу пятого бруна Курдусс Одинокий, сопоставив всю имевшуюся информацию о Великом Тукане с новой, окончательно уверился, что великий герой, чьим именем названо звездное небо в галактике Аммавару, бывал на этой планете, а может быть, и родился здесь.

Размышляя, как бы ему получше выполнить свою миссию – сообщить потомкам Великого Тукана, как их чтят на Оззе, Курдусс Одинокий неожиданно вошел в непредвиденный инструкциями Совета Мудрых и Тактичных контакт с обитателями планеты. Во время проверки вдруг отключился генератор, обеспечивающий невидимость корабля, и Курдусс Одинокий обнаружил одного из представителей планеты рядом с местом посадки. Тот был невысок ростом – две трети от роста среднего армарана, имел четыре конечности и одну шарообразную выпуклость, на которой размещалось всего два глаза. Согласно легендам, именно так выглядели последователи Великого Тукана, появившиеся в далекой древности в галактике Аммавару. Обитатель загадочной планеты держал в руке закостеневшую часть одного из местных растений и, обходя вокруг корабля Курдусса Одинокого, постукивал ею по тускло блестевшим плитам противометеоритной обшивки. При этом он произносил что-то на своем языке. Хотя Курдусс Одинокий имел приборы универсального перевода с любого планетарного диалекта, он не понял больше половины слов инопланетянина, и потому поступил, как настоящий исследователь: сделал запись.

Тут Жиши Пиксса приосанилась и пробурбурулила на языке обитателей далекой планеты:

– «Знатная хреновина! Сдать бы ее на металлолом, жаль, у Яшки-тракториста запой».

– Интересно, – ухмыльнулся Грузилбасси, – что хотел сказать инопланетянин Курдуссу Одинокому?

– Запись пока не расшифрована, – продолжала Пиксса. – Но, увидев одного из обитателей планеты, родственных Великому Тукану, Курдусс Одинокий решился на эксперимент, достойный настоящего ученого. Не изменяя своей формы, он выплыл из корабля через квазилюк и вступил в контакт.

– Вступил в контакт? – не поверил Грузилбасси. – Но это же очень опасно!

– Курдусс Одинокий спросил, не испугал ли он своим видом обитателя планеты и не слышал ли тот о Великом Тукане? – продолжала бурбурулить Жиши Пиксса, не обратив никакого внимания на замечание Грузилбасси. – Инопланетянин, как оказалось, нисколько не испугался Курдусса Одинокого. «Видали и позеленее», – заявил он. А потом добавил, что Великий Тукан он сам и есть. Так его в поселке кличут среди шоферов. После чего инопланетянин попросился полететь с ним на другую планету, поскольку на этой жизни уже совсем нет никакой.

Армаран-исследователь, целых пять брунов наблюдавший за многочисленной популяцией обитателей влажной планеты, был ошеломлен. Новые данные и личное знакомство с Великим Туканом, которого миллиард кугов все армараны считали воплотившимся в Бесконечности, потрясли его. Конечно, данные нуждались в проверке. Однако Совет Мудрых и Тактичных дал четкие инструкции – либо оповестить потомков Великого Тукана о том почитании, которое было оказано их предку в галактике Аммавару, либо пригласить кого-либо из них на Оззу для личного участия в празднованиях. А потому Курдусс выполнил просьбу жителя неизвестной планеты, взял на свой корабль инопланетянина и пустился в обратный путь.

Но тут случилось непредвиденное. Едва инопланетянин оказался внутри корабля Курдуса Одинокого и пронаблюдал старт с поверхности планеты, как сразу достал из своей одежды странную прозрачную емкость. Трижды приподнял ее вверх, слегка стукнул об иллюминатор и отпил половину, предложив разделить остаток с Курдуссом Одиноким. Ради научного эксперимента Курдусс воспринял жидкость, которая оказалась по вкусу значительно крепче отвара из самой крепкой турды. Такие жидкости армаранам запрещено употреблять во время трансгалактического перелета.

Эта ошибка исследователя едва не привела к катастрофе. Очень скоро Курдусс Одинокий пришел в состояние глубочайшей душевной невесомости и не выходил из него целых десять брунов. Позабыл о своих обязанностях и даже позволил потомку Великого Тукана немного «порулить» космическим кораблем, как тот просил.

Когда Курдусс Одинокий смог управлять своим телом и попытался понять, где же они находятся, то обнаружил, что корабль сбился с курса. К счастью, модуль определения звездных координат работал безотказно. Но он показывал такое, отчего Курдусс Одинокий снова чуть не впал в состояние душевной невесомости. Корабль исследователя дрейфовал неподалеку от эллиптической галактики «Вазза», чудом разминувшись с черной дырой.

– Бедняга, – вставил слово Ага Агу.

– Едва придя в себя, Курдусс Одинокий принял решение подготовиться к гиперпрыжку через пространство. Когда же корабль, наконец, вынырнул неподалеку от галактики Аммавару и в непромытый трансграбон стало видно родную Оззу, Курдусс Одинокий испытал прилив радости. Однако за время полета с ним произошли странные изменения.

Связавшись с Советом Мудрых и Тактичных, ученый-исследователь сообщил им долгожданную новость о потомке Великого Тукана. Но внезапно испытал неведомое чувство, услышав о необходимости выдержать длительный карантин. Раньше он воспринял бы эту информацию как ученый, с пониманием. Но теперь Курдусс Одинокий, не успев подумать, с размаху стукнул своей конечностью по пульту, сломав один из регуляторов бортовой температуры. И даже произнес вслух какое-то слово из лексикона, забытого мозгом учтивых армаранов.

Жиши Пиксса ненадолго умолкла. Остальные армараны смотрели на нее в изумлении.

– Говорят, вскоре он извинился и успокоился. По внутренней связи показал Совету Мудрых и Тактичных собранные материалы и сделал отчет о своем исследовании влажной планеты. Но к другим армаранам его по-прежнему не допускают…

– Но почему? – не выдержал Ору Бору.

Жиши Пиксса понизила голос:

– Потому, что на этой планете Курдусс Одинокий подхватил вирус Х.

– О, Великий Тукан! – воскликнул Туртиллоус, в страхе отодвигаясь. – Разве вирус Х до сих пор где-то существует?

Жиши Пиксса пробурбурулила еще тише:

– Как говорят наши мудрецы, он долго может жить там, где есть большие проблемы с Сущностью.

Затем она повернулась к Ага Агу и, глядя только на него, закончила свой рассказ неожиданным сообщением:

– В связи со случившимся, сегодня вечером Совет Мудрых и Тактичных ждет тебя, дорогой О, на верхнем уровне башни Великой Линзы-Прародительницы.

Светясь от радости, Ага Агу О медленно вплыл на верхний уровень башни Великой Линзы. Он был счастлив и слегка смущен. Быть допущенным в святая святых наблюдателей космической сущности означало быстрый духовный рост и продвижение по службе. Когда темные двери, обсыпанные алатуровой крошкой, раздвинулись, армаран-наблюдатель оказался посреди большого круглого зала с гладкими каменными стенами и зеркальным полом.

Голубоватый свет звездного неба падал сверху сквозь прозрачный выпуклый потолок, сделанный в виде Великой Линзы-Прародительницы. Ага завис над зеркальным отражением и так засмотрелся на мерцавший под ним рисунок звездного неба, что не заметил появления Интелликуса, самого старого наблюдателя звездной Сущности на Оззе. Интелликус между тем не спешил вступать в разговор. Он ждал, когда будет замечен.

Наконец, армаран-наблюдатель оторвал взгляд от созерцания звездного неба и, подняв глаза, заметил его.

– Простите мою оплошность, великий Интелликус, глава Совета.

– Не стоит, – ответил Интелликус, медленно приближаясь. – Ты смотрел на отражение Великого неба, это гораздо интереснее, чем смотреть на меня. Значит, это я оторвал тебя от важного занятия. Но на то у меня есть веские причины.

Мудрый Интелликус остановился и завис рядом с Ага Агу О.

– Жиши Пиксса уже поведала тебе с моего разрешения информацию о Курдуссе Одиноком, которого постигло несчастье. Не беспокойся о нем. Сейчас он уже вне опасности и на пути к полному излечению. Однако не его судьба беспокоит меня в этот брун.

Ага Агу почтительно молчал. Интелликус поднял на него свои мудрые глаза с посеребренными временем каналами-ниточками и глубоко вздохнул. Этот вздох напомнил Ага Агу О его собственные вздохи.

– Ты – самый лучший наблюдатель Сущности за последний куг, – сказал он, – поэтому именно тебя и выбрал Совет для новой трансгалактической экспедиции.

Ага Агу чуть не взлетел от радости вверх к прозрачному потолку. О, Великая Линза, неужели его отправят в путешествие на космическом корабле! Об этом он не мог и мечтать.

Интелликус продолжал:

– Совет Мудрых и Тактичных исследовал того, о ком поведал Курдусс Одинокий, как о возможном потомке Великого Тукана. Получен анализ его восприятия и ясны мотивы поступков – они ужасны. Этим инопланетным телом целиком владеет вирус Х, который полностью подчинил себе его организм. Это нас беспокоит. Настолько, что празднество по случаю миллиарда звездных кугов с момента окончания «Эпохи восстания отсталых» откладывается до тех пор, пока…

Глава совета вздохнул.

– Завтра ты должен отправиться на влажную планету в корабле, снабженном всей необходимой для исследования аппаратурой. У тебя будут приборы дальней телепатической связи, новейшие анализаторы Сущности, определители настоящих мыслей, намерений и состояний, прерыватели импульсов агрессивности. Модуляторы формы и температуры тела. Ты будешь абсолютно невидимым для инопланетян. И проведешь на этой планете столько кугов, сколько понадобится, становясь видимым по своему желанию и необходимости. Мы проанализировали информацию Курдусса Одинокого. Ее много, но все же она не полная. Однако из этих данных следует, что большинство обитателей планеты носят в себе вирус Х в чудовищной концентрации. Это грозит повторением нашей истории, в том случае, если они выйдут в дальний космос неизлеченными. Ты должен будешь собрать недостающую информацию. Убедиться, действительно ли планету населяют потомки Великого Тукана. Понять, какая часть ее обитателей заражена вирусом, и сможет ли планета самостоятельно излечиться.

Ага Агу О застыл от неожиданности: от него теперь зависела судьба целой планеты возможных потомков Великого Тукана. Ему, простому наблюдателю звездной сущности, было оказано высокое доверие.

Помолчав немного, словно давая время осознать услышанное, Интелликус продолжил:

– Дело очень серьезное, Ага Агу. Мы до конца не знаем, хватит ли нашей защиты, чтобы обезопасить тебя полностью при контакте с таким количеством носителей. В нашей истории такого не было уже миллиард кугов. Поэтому ты должен решить сам. Полетишь ли ты?

Армаран-наблюдатель висел недвижимо над отражением звездного неба, прислушиваясь к своим ощущениям. И скоро услышал голоса ученых предков, исследовавших отдаленные уголки вселенной на плохоньких кораблях. Он был один из них. И он хотел лететь. Что-то неудержимо влекло его в дальний космос, полный опасностей.

– Я полечу.

– Что ж, – одобрительно засветился Интелликус. – Иного я и не ждал. Но помни: если их можно вылечить – мы поможем, как они когда-то помогли нам. Ты поможешь. Но если твои наблюдения утвердят нас в невозможности самостоятельного излечения планеты, мы будем вынуждены уничтожить самых агрессивных носителей, а остальных лечить принудительно. Вирус Х слишком опасен. Совет ждет твоего возвращения. Однако, на случай неудачи, отдан приказ готовить галактический флот для блокады носителей вируса на их собственной планете. Я хочу, чтобы ты знал это.

Следующим утром, снабженный всем необходимым для долгого пребывания в одиночном полете, Ага Агу О стартовал с каменистой поверхности теплой Оззы. Сверкая плитами противометеоритной обшивки под лучами яркой звезды, мощный корабль миновал маяки на окраине галактики Аммавару и углубился в открытый космос.

Глава вторая

Клинический случай

Я где-то спал, а где – не помню точно…

Словно глаз одинокого койота включился маленький японский телевизор, заменявший Антону будильник. Комната осветилась замогильным сиянием, постепенно в ней наметились очертания, обнаружились углы и потолок, стены раздвинулись. Откуда-то из глубин сознания до растёкшегося по кровати Антона донеслись угрожающие нотки дикторского голоса. По телевизору передавали новости, хотя понятно это стало не сразу. Антон решил, что показывают какой-то боевик из жизни отечественных мафиози.

На экране виднелась небольшая площадь, в центре которой стояло три покореженных «мерседеса». Постройки вокруг пылали и дымились. В языках пламени носились какие-то люди с автоматами, то и дело раздавались трескучие очереди, изредка прерываемые одиночными выстрелами. Передний план занимал корреспондент с микрофоном в руке.

– Мы передаем прямой репортаж с места ДТП. На перекрестке одного Задунайского проспекта и двух улиц Народного Ополчения по причине неработающего светофора только что столкнулись три иномарки. Результатом столкновения стала быстрая смерть электромонтера Ивахина, ответственного за состояние светофора. За прошедшие с момента ДТП пятнадцать минут его нашли и застрелили в собственной постели пассажиры одной из иномарок. Кроме монтера, случайно пострадали наблюдавшие за происшествием люди. Пять человек с огнестрельными ранениями в груди, как вы видите, лежат прямо передо мной (Вася, покажи покрупнее!). Осколочной гранатой, брошенной шофером синего «мерседеса», смертельно ранило троих. Но, кажется, кое-кто из пострадавших еще жив. Сейчас наша съемочная группа попробует это выяснить.

Корреспондент с микрофоном в руке сделал несколько шагов в сторону, камера последовала за ним. Стало видно лицо мужчины, искаженное от боли. Он хрипел, из рваной дыры в животе ручьем лилась кровь.

– Извините, – деловито спросил корреспондент, – вы присутствовали при ДТП или подошли попозже? Что здесь произошло сразу после столкновения?

Человек на асфальте перевел полный ненависти взгляд на корреспондента и захрипел еще сильнее.

– Ну, постарайтесь, – взмолился корреспондент, – может быть, какие-нибудь детали заметили? Ну, например, какой из «мерседесов» первым выехал на перекресток?

Раненый забился в конвульсиях и скоро затих. Корреспондент разочарованно посмотрел в камеру.

– К сожалению, несмотря на все усилия, нам не удалось выяснить никаких подробностей.

В этот момент рядом с камерой появился бритоголовый верзила в черной кожаной куртке. В правой руке он держал дымящийся пистолет. Верзила с интересом посмотрел в камеру, потом на корреспондента и спросил:

– Это чё, телевизор квадратный? А ты чё тут виляешь, доходяга?

Корреспондент задрожал всем телом:

– Я это… «Горячие новости». Оперативно показываем лучшие события.

– Ты смотри тут, «оперативно». Если чё кому ляпнешь, пристрелю!

– Да что вы! – ответил корреспондент. – Я – никому!

– Ну ладно, – подобрел бритоголовый и неожиданно шагнул прямо к камере. Протянул к ней руку с пистолетом, постучал дулом по объективу. Затем обернулся к корреспонденту и уточнил: – Передает?

– Ага, – ответил тот, продолжая дрожать.

Тогда верзила посмотрел прямо в объектив, приблизил к нему боком небритое лицо так, что правый глаз стал больше, чем левый, и неожиданно стал извиняться:

– Слышь, Вован, мы тут с пацанами Семеныча разбираемся. Ну, ехали бухие все из бани и тут на перекрестке они вдруг нам в бочину – раз! И погнали. А мы им потом в зад – раз! Извини, Вован, тачку попортили. Мы говорим: «Бабки давай!» А они нам говорят: «Давай!» Короче, «дуру врубили»! Ну, мы двоих завалили, еще двоих осталось. Прячутся где-то в ларьках, суки. Вызывай подмогу, а то гранаты кончились, и стволов не хватает. Филя ранен в ухо, а Косой вообще скопытился.

Верзила ненадолго прервался и, обернувшись, вдруг робко попросил корреспондента:

– А можно я привет передам?

И, увидев быстрый кивок, продолжил:

– Привет, Маня. Передай Юрану мерси со смаком за перо финское, пригодилось.

При этом он поднял вторую руку и продемонстрировал невидимому Юрану окровавленный финский нож. В этот момент за его спиной раздался громкий выстрел. Бандит дернулся, резко изменился в лице, на котором появилось недоумение: «Как же так. Мне болтали, что мафия бессмертна…» С этой мыслью он сполз под камеру и с глухим стуком рухнул на асфальт. Камера стала показывать стрелявшего. Это был другой бандит, прятавшийся за капотом одного из покореженных «мерседесов». Но и он прожил недолго. Раздался звучный выстрел из гранатомета. На месте «мерседеса» образовалось облако огня и дыма. В кадре промелькнуло счастливое лицо корреспондента. Видимо, он всю свою жизнь мечтал снять настоящий экшен, и ему это наконец удалось.

Антону быстро надоело смотреть такие «новости». Наблюдение с утра пораньше умирающих людей, отдельных кусков окровавленного мяса и душевных физиономий киллеров могло надолго испортить настроение. Он подумал о том, сколько народу по всей стране видело этот выпуск и теперь боится вылезти из-под одеяла.

– Убивать надо таких редакторов, – сказал он вслух и, наконец, поднялся с кровати.

Быстро умывшись и пройдя все процедуры очищения – по заданию редакции следовало торопиться на пресс-конференцию, – Антон забрел на кухню. Жил он чаще один. В этом были свои плюсы и свои минусы. Главный минус был в том, что готовить было некому, поэтому все приходилось делать самому. Открыв холодильник и обнаружив там привычную кастрюлю с макаронами на фоне заснеженной чистоты полок, Гризов несколько воспрянул духом. Оставалось отыскать что-то похожее на кофе. Очень скоро девятиметровая кухня одинокого журналиста огласилась криком радости, отдаленно напоминавшим боевой вопль команчей, – за немытым чайником нашелся-таки пакетик с кофе.

Поджарив макароны и разведя бодрящий напиток в любимой надтреснутой чашке, Антон принялся за скромную трапезу. Быстро покончив с завтраком, он оделся поприличнее: в джинсы и модную рубашку. Взял приготовленную с вечера сумку с «набором журналиста» и, насвистывая мелодию «О-у-о, ю ин зэ ами нау!» быстро спустился вниз по лестнице с четвертого этажа.

По дороге к трамвайной остановке в кармане призывно завибрировал мобильник. Антон достал смартфон, принял вызов и тут же пожалел об этом.

– Гражданин Гризов? – осведомились суровым голосом. – Вас беспокоит капитан внешней разведки России Семихватов. С нами связалась служба безопасности Центробанка, в котором у вас есть карточка. Только что с нее зафиксирован перевод ста тысяч рублей в Кривой Рог украинским террористам. Вы должны срочно сообщить нам свои паспортные данные, чтобы мы прервали перевод. И немедленно начать сотрудничать со следствием.

Опытное подсознание журналиста сразу почуяло какой-то подвох. Больно уж топорно было сработано. Не первый год развлекались на просторах Руси-матушки телефонные террористы. И Антон уже не в первый раз беседовал с такими темными личностями, с фантазией у которых было, надо сказать, плоховато. Все работали как под копирку: либо служба безопасности банка, либо полиция, либо и то и другое вместе. Основной упор делался на шок и трепет клиента в первые минуты. Но тут им не повезло. Гризов был калач тертый.

– А если я не хочу? – нагло уточнил журналист.

Псевдокапитан на той стороне слегка озадачился.

– Шо? – переспросил он, от удивления позабыв сгладить южнорусский акцент. – Як это – не хочу? Тогда мы заведем уголовное дило за перевод ста тысяч гривен, тьфу ты, рублей, террористам.

– Валяй, заводи, – согласился Антон, сворачивая за угол и останавливаясь на небольшом пустыре, – только объясните мне, дорогой товарищ, как они смогли перевести сто тысяч, если у меня на карте отродясь и ста рублей не было? Да еще в Центробанке! Вот молодцы ребята: сначала положили, а потом сами же и украли. Нестыковочка выходит, товарищ капитан. Надо во всем разобраться. Дайте-ка мне телефон начальника вашего отдела, я ему сам сейчас перезвоню.

Молчание на той стороне затянулось. Псевдокапитан оказался не готов к такому повороту событий.

– Не можно, – наконец выдавил он из себя с плохо скрываемым раздражением.

– Ну, если «не можно»… – подытожил Гризов и зашел с козырей: – Тогда скажи-ка мне, дорогой товарищ, как на духу, – чей Крым?

– Ах ты, сука! – прорвало псевдокапитана. – Да я тебя…

Антон отключился, не втягиваясь в бесполезные дебаты. Просто заблокировал номер.

– Убивать надо таких, – облегчил он все-таки душу. – Мочить в сортире, как советовал один умный человек.

Гризов хотел бы, конечно, найти этого гада и лично начистить рыло. Но понимал, что это невозможно. Не в его силах. Наверняка этот подонок трусливо спрятался за границей и звонил с подменного номера. Гадить в душу и пугать неокрепшие умы, сидя на диване, это все, на что они были способны. А случись встретиться лицом к лицу с русичами, сразу мочились в штаны. Поэтому Антон привычно забыл о происшествии и заторопился на работу.

Этим утром его путь лежал в помещение «Зачинай-БАНКа», что располагалось почти в центре города в шикарном особняке, некогда принадлежавшем барону Гроссу. Барон был родом из обрусевших немцев-романтиков, верой и правдой служивший Петру Первому, ибо на своей родине им было тогда скучно. За добрую службу барон был жалован орденом, землею в Тамбовской губернии и особняком в Петербурге.

Что сталось с землей в глубинке после Великой Октябрьской, было ясно, а вот дело с особняком в Петербурге неожиданно приняло крутой оборот. Одно время там располагалась редакция журнала «Каток», профсоюзного органа работников скоростного автотранспорта. Потом особняк перешел к народному театру цыган «День пляшем, два поем», которых скоро сменил «Клуб любителей отечественной водки», со временем уступивших свое место модельному агентству «От бедра». В конце концов, особняк был пожизненно арендован «Зачинай-БАНКом», известным своими инвестиционными проектами в области строительства крупных объектов на суше и небольших кораблей на море.

Но ветер перемен не оставлял особняк барона Гросса в покое. Едва «Зачинай-БАНК» обжился в новом помещении и начал пускать корни, прибирая к рукам все пристройки и окрестные здания, как снова грянул гром. Из далекой Ниццы в солнечный Санкт-Петербург прикатил некий фон Штольценбергер со своим любимым ротвейлером по кличке Шольц. Едва переступив порог отеля, Штольценбергер заявил окружившим его журналистам, что прибыл с важной миссией восстановления справедливости. Он утверждал, ласково потрепывая Шольца по слюнявой морде, что является прямым потомком барона Гросса, и согласно личному указу российского императора от тысяча семьсот двадцатого года имеет все права на особняк своего предка в самом центре Санкт-Петербурга. Более того, европейское сообщество не потерпит нарушения его прав, то есть прав человека. И, конечно, предъявит санкции правительству России, если его, то есть Штольценбергера, собственность не вернется к законному владельцу, а достанется варварам. Не видать тогда, мол, России финансовых кредитов, как своих ушей, – блеснул напоследок знанием русских поговорок Штольценбергер. А может быть Россию, по его просьбе, вообще отключат от международной финансовой системы «С.В.И.С.Т».

Представители «Зачинай-БАНКа» несколько озадачились. С одной стороны, какой-то малохольный Штольценбергер со своим слюнявым псом, а с другой стороны, европейское сообщество, за которым всегда маячит американское общество. Хотя особняк и был передан на ближайшие пятьсот лет «Зачинай-БАНКу» российским правительством после честной уплаты в бюджет нескольких миллионов долларов плюс налоги, в нынешней сложной финансовой ситуации можно было ожидать чего угодно.

Слегка перепуганные представители «Зачинай-БАНКа» собирали в это утро пресс-конференцию для ознакомления общественности со своими планами. Штольценбергер вечером, после совместного ужина с Шольцем, давал альтернативную пресс-конференцию в отеле, куда были приглашены журналисты, освещающие проблемы недвижимости и собаководства.

Антон прибыл в особняк Гросса вовремя, чему сам несказанно удивился, взглянув на часы, висевшие над входом. К счастью, пресс-конференция еще не началась. Посреди обширного зала, увешенного люстрами и гобеленами старика Гросса, были расставлены мягкие полукресла. Задумчивые коллеги Антона дремали, вяло просматривая пресс-релизы в шикарных папках, – было всего одиннадцать утра, самое неурочное время для нормальных журналистов. Среди прибывших с первого взгляда выделялись два брюнета южного типа, но явно не отечественного происхождения. Они вертели в руках дорогие смартфоны и глазели на гобелены с видом пожирателей культуры.

Антон зарегистрировался у миловидной девушки с бейджем. Затем получил свою папку и, усевшись поудобнее, погрузился в чтение программы мероприятия. Наученный профессиональным опытом, Антон сразу заглянул в конец списка. Предчувствие его не обмануло: под цифрой «4» значилось многообещающее слово «фуршет». День начинался хорошо.

От размышлений о предстоящем фуршете его отвлекли тактичные покашливания ведущего, в роли которого сегодня выступал сам президент «Зачинай-БАНКа» Георгий Васильевич Швассман-Вахман. Так значилось на табличке, стоявшей перед ним на столе. Справа от президента эротично сидела блондинка, судя по выражению глаз – переводчик. Таблички перед ней почему-то не было. Слева разместился человек небольшого роста, но, видимо, большого веса, поскольку Георгий Васильевич все время косил в его сторону одним глазом. На табличке значилось: «Вице-президент по особым вопросам Георгий Васильевич Швассман-Вербин». Клановость в банковском деле была налицо. О фамилии блондинки можно было и не спрашивать.

Между тем первый Швассман, которого Антон про себя уже успел окрестить для лучшего запоминания Шмайсером, нагнулся к микрофону и несмело произнес:

– Раз, два, три…

«Елочка, гори», – добавил про себя Антон и приготовился слушать, включив «Запись» на смартфоне.

– Здравствуйте, господа журналисты, – прокашлялся Георгий Васильевич, – начинаем пресс-конференцию. Как вам уже известно, из далекой Ниццы к нам в Санкт-Петербург приехал некий господин Штольценбергер и попросил, так сказать, освободить помещение. Я прямо к сути, господа, без предисловий. Так вот, явился он к нам из Ниццы, как снег на голову, хотя какой в Ницце к черту снег, и утверждает, что, мол, это его дом. Хотя здесь каждая… в смысле каждый гражданин Санкт-Петербурга знает, что это наш дом, в смысле – дворец. И что он честно приобретен на средства нашего банка, то есть вкладчиков. Я прямо к сути, господа, без предисловий. И вот, этот, господа, Штольценбергер…

Тут в разговор без предисловий вмешался второй Швассман. Видимо, у вице-президента по особым вопросам так накипело на душе, что от избытка чувств он даже вскочил со своего кресла, опрокинув микрофон.

– Я этого собаковода в бараний рог сверну! – выпалил он, глядя горящим взором на журналистов. – Хрен ему с маслом, а не особняк наш! Приперся из Ниццы! Отдавай, говорит! Он там, понимаешь, на горячем песочке прохлаждался, а я тут за этот особняк столько народу поло… То есть тендер пять лет выигрывал, пока в аренду получил.

Инициативу снова перехватил Шмайсер.

– Мой коллега хотел сказать, что имеющуюся у нас на балансе недвижимость мы, в смысле «Зачинай-БАНК», никакому залетному Штольценбергеру не отдадим. Пресс-конференция закончена. Прошу задавать вопросы.

Вице-президент опять нервно вскочил со своего места и рявкнул на весь зал зычным голосом:

– У меня тоже ротвейлер есть. Ну и что? Будка у него испанским кафелем обшита. Живет, сволочь, лучше меня. Но я ж не еду в Ниццу за особняком. На кой мне там еще один?

Молчавшие до той поры иностранные брюнеты неожиданно оживились. Один трижды сфотографировал вице-президента «Зачинай-БАНКа», а второй поднял руку и на ломаном русском, к неудовольствию эротично скучавшей блондинки-переводчицы, задал ему вопрос:

– Марио Бунзони, «Миланский Курьер», отдел хроники животных. Извинытэ, если я правилно вас понял, у вас тоже есть собак?

– Ясен перец, – бодро подтвердил второй Швассман, опускаясь на место. – Жрет одну свинину из морозилки…

– Тогда почему вы не встретиться сегодня утром на выгулке кобэлэй около отель, в котором живет господин Штольценбергер, – поинтересовался итальянец. – Вы могли бы тогда на открытый воздух обсудить всэ деловой проблэм? Так делайт у нас на западе.

– У меня сука. А кроме того, я что, похож на идиота, – один на один с ротвейлером гулять? – ответил Георгий Васильевич. – У меня охранников хватает, чтобы в пять утра шариться с голодной псиной по набережной. Да она меня сожрет к черту, если что не так. Я с ней только через пуленепробиваемую дверь будки разговариваю.

– А вот господин Штольценбергер, – назидательно проговорил миланец, – свой собак трижды в день моет шампунем от пэрхоты, чистыт ей зубы и сам кормит с ложечки бульоном.

– Может, он еще и спит с ней? – пошутил вдруг президент «Зачинай-БАНКа».

Миланец скромно потупил глаза.

– Такой вопрос не принято задавать на западэ, но по нашим данным, он очен привязан к своему кобелю Шольцу. Даже построил ему будку в своей спальне. Весь прогрессивный Милан наполнен слухами об их предстоящей женитьбе, поскольку медовый месяц они собирались проводить у нас, – ведь в Милане самый хороший собачий корма и самый прогрессивный закон о животных.

Президент и вице-президент банка переглянулись. Потом они переглянулись еще раз, одновременно посмотрели на эротичную блондинку. Наконец, вице-президент, повидавший на своем веку немало, с трудом выдавил из себя:

– Так он что, еще и собачий педераст?

– О, так нельзя говорить у нас на западе! – сразу взвизгнул брюнет. – У нас свободный страна. Можно любить кого хочешь: кошечек, собачек, мышек, лягушек. Просто господин Штольценбергер очень любит собак.

Эротичная блондинка громко выдохнула. А быстро оправившийся от зоологических новостей Шмайсер отчетливо и с нажимом поговорил:

– Ну, с таким мы вообще переговоры вести не будем. «Зачинай-БАНК» имеет дело только с серьезными клиентами. Вот если бы он приехал со слоном…

Дальнейшее течение пресс-конференции стало Антону неинтересно, поскольку перешло в русло обсуждения сексуальных проблем африканской саванны. Он встал и начал пробираться к выходу. Наиболее профессиональные журналисты, которым сказанного было достаточно для статьи или сюжета, тоже стали потихоньку испаряться из зала. Остальные, которым вообще все было по барабану, а услышанное превращалось в придуманное, с нетерпением ожидали фуршета.

Уже в дверях Антон тоже вспомнил о фуршете, который обещал быть помпезным. Однако спасительная мысль о том, что сегодня пятница, а он зван на торжественную пьянку со старыми друзьями в Зеленогорске, курортном пригороде Питера, быстро его успокоила. Не виделись больше двух месяцев, а в полном составе не собирались еще больше. Поэтому пьянка-гулянка должна была выйти на славу.

После прибытия спасительной мысли, размышления о фуршете со Шмайсером и блондинкой американского стандарта быстро потеряли свою актуальность. Спускаясь по широкой лестнице, Гризов услышал далеко позади очередной ответ все еще кипятившегося Швассмана «Нет, вот если бы со слоном…».

Глава третья

Джентльмены, кто хочет водки?

От фонаря я жил на этом свете,

а где фонарь и кто ему фонарщик?

План действий был ясен. Виртуальное солнце за облаками уже клонилось к обеду. В редакции деловой газеты «ПД», где Антон Гризов работал журналистом, делать было нечего до завтрашнего утра. Информационный задел имелся – помимо истории с «Зачинай-БАНКом» были еще секретные сведения о запуске новой телевизионной лотереи для среднего класса «Попадайка-Лото». Значит, трудиться над текстом придется только завтра, а сегодня вечером можно расслабиться.

Обмозговав все это на ходу, Антон устремился на Финляндский вокзал. Там он купил билет до Зеленогорска и, посмотрев расписание, выяснил, что осталось всего пять минут до отправления ближайшей электрички. Не теряя времени Гризов бросился на перрон, заскочил в вагон и едва успел пристроиться на свободное место у окна, как электричка, звякнув железными суставами, тронулась в путь.

Ехать было минут сорок-пятьдесят. Чтобы как-то развлечься в пути, поскольку спать уже не хотелось, Антон достал смартфон и начал пролистывать новостную ленту. Вскоре наткнулся на статью знакомого журналиста «В космос через ощущения» и начал ее читать из уважения к ФИО автора. Однако быстро разочаровался. Как выяснилось, Ф. Ф. Кулумбарий, главный редактор старейшего СМИ в стране, ранее освещавший новости отечественной космонавтики, не так давно вдруг решил сменить амплуа и начал бесстрашно освещать проблемы секса среди подростков. Тема оказалась востребованной, аудитория старейшего СМИ начала стремительно молодеть.

Гризов, мечтавший прочесть что-то новое об успехах космонавтов, даже расстроился. Он только что побывал на пресс-конференции, посвященной недвижимости, где все закончилось разговорами о сексе. По дороге на вокзал со всех билбордов и рекламных плакатов на него смотрели полураздетые личности, навевавшие мысли только о сексе, а не разнообразных товарах, которые им следовало рекламировать. Сегодня только ленивый не рассуждал о сексе. О космонавтах и других героях сообщали гораздо меньше. Вот и некогда уважаемый им за профессионализм Ф. Ф. Кулумбарий, похоже, переориентировался, свернув на кривую дорожку. Более того – стал энтузиастом международного движения «За свободный секс». Ходили слухи, что на старости лет секс-революционер развелся с женой, начал посещать странные клубы и даже ходить на закрытые показы.

Ранее запретная тема ему настолько понравилась, что ни о чем другом он больше писать не хотел. Это же так перспективно. И, главное, интерес публики никогда не иссякнет. Секс, понимаешь, он и в Африке секс. Кулумбарий активно гордился, что был первым журналистом в стране, официально обнаружившим у ее жителей все признаки сексуального поведения. Ему нравилось видеть людей через секс. Получалось проще и значительно интересней.

Куда ни глянь, в глазах людей читалось одно сплошное либидо. Едет шофер автобуса – в глазах секс. Долбает шахтер в забое стену угля длинным и теплым молотком – в глазах секс. Закручивает механик гайку с дыркой, а руки его дрожат от сексуального влечения к трактору. Прошерстив все профессиональные темы для взрослых, прозорливый Кулумбарий вскоре взялся за подростков, стремясь объяснить им на примерах тонкости и различия загадочного мира, на пороге которого они находились.

Одна подружка Гризова по университету, работавшая без педагогического образования учительницей русской литературы средних классов – теперь и таких брали на работу, – весьма оригинально описывала сцену дуэли Пушкин-Дантес. Выглядело это историческое событие с ее слов примерно так: «В общем, поссорились писатели Пушкин и Дантес из-за тетки, жены одного из них, и застрелились. Теперь на месте дуэли стоит памятник, а рядом станция метро, которая, блин, почти всегда закрыта. А еще Пушкин очень любил свою няню и часто проводил с ней время».

Вспомнив об этом, Антон на минуту отвлекся от увлекательного триллера и подумал, будут ли подростки после эротических новостей от Ф. Ф. Кулумбария и такого обучения читать хоть что-нибудь из школьной программы. Точного ответа он не знал, но догадаться было не сложно.

На днях Гризов слышал по радио, что в Африке какой-то малолетний недоумок стал отцом в четырнадцать лет и занесен за это в Книгу рекордов Гиннеса. Помимо этого примечательного факта, старик Гиннес прилежно записывал в свою книгу тех, кто отрастил самые длинные в мире ногти, принципиально не моет руки десять лет, не хочет стричь трехметровые грязные волосы, плюет дальше всех против ветра, а также громче всех пукает. Чего ни сделаешь ради известности. Но если раньше все это случалось только в дикой Америке, то в последнее время привычная с детства картина мира вокруг журналиста тоже дала трещину.

От нахлынувших мыслей Антон давно перестал читать с экрана смартфона и тупо смотрел в окно на пролетавшие мимо деревья и дома. Его просто тянуло побыстрее снять стресс знакомыми средствами.

К счастью, электричка скоро прибыла в Зеленогорск, город домохозяек и добрых мафиози, рассыпанный по гостеприимному берегу Финского залива. Антон спустился по бетонной лесенке. И, осторожно переступая через рельсы, пошел в сторону видневшихся над кронами сосен редких многоэтажек.

Если посмотреть с высоты птичьего полета, то в Зеленогорске была всего одна главная магистраль – проспект Ленина. Только она и состояла из высоких домов, привычных глазу городского жителя. Только она давала Зеленогорску право называться городом. Все остальные дома тонули под кронами деревьев, и на площади более десятка квадратных километров были абсолютно невидимы. В этом и заключался шарм Зелека, как его любовно называли аборигены и даже приезжие туристы. Город вроде бы есть, но в то же время его как бы и нет. Обволакивающий город-невидимка, где может произойти что угодно.

Когда Антон толкнул всегда открытую дверь в квартиру Вертиполоха на Комсомольской улице, то обнаружил, что все друзья уже были на месте. Ждали его одного. В воздухе висело предвкушение веселой студенческой пирушки. Озорные взгляды гостей сшибались на подлете к пробкам, отчего студеная водка понемногу начала нагреваться. Стол ломился от колбасной нарезки, сыра и маринованных огурчиков. Из кухни тянуло жареным мясом и вареной картошкой. Гризов пожалел, что вообще пошел на пресс-конференцию.

За столом, как всегда, расположились проверенные временем собутыльники – Кузьмичевы, Мареевы и сами Вертиполохи. По рюмашке они уже пропустили и с опоздавшего потребовали «штрафную».

– Ну, – решил не затягивать вновь прибывший, взметнув заиндевелую стопку вверх. – Прощайте…

И закончил, увидев удивленные взгляды друзей:

– …Трезвыми сегодня больше не увидимся.

Начало праздника, первые четыре стопки, отпечатались в мозгу Гризова довольно четко. Но вот за все остальное, что случилось в этот вечер, он бы наутро не поручился.

Приблизительно через пару часов заливания за воротник настал первый перекур. Антон не курил, поэтому продолжил насыщение – сказывалась жизнь студента-заочника и бедного журналиста одновременно. Когда же первая партия перекуривших вернулась с балкона, то с удивлением обнаружила, что закусывать родившийся тост просто нечем. Антон виновато улыбнулся, мол, незаметно, за размышлениями все куда-то испарилось. Да и запасы спиртного быстро подходили к концу. Делать нечего – пришлось всей компанией выдвигаться в магазин.

Едва оказавшись на улице, друзья направились к ближайшей торговой точке, быстро затарившись алкоголем и закуской по полной программе. Однако на обратном пути выпитая водка смешалась с магией Зеленогорска и проникла в кровь. Под шелест листьев таинственный город нашептывал свои расслабляющие мантры. Движение как-то замедлилось, а потом и вовсе остановилось. Домой уже никому не хотелось, всех тянуло на подвиги.

Друзья немного потоптались во дворе, побрякивая содержимым пакетов. Вечерело. Неожиданно Мареев предложил пойти искупаться. Все сразу согласились. И веселая компания направилась в сторону прибрежной полосы, где так заманчиво плескался Финский залив со своими белыми барашками.

Быстро скинув с себя все лишнее, народ устремился в уютную на вид воду. Но, едва погрузившись, все стали с визгом выпрыгивать обратно. Несмотря на летнюю пору, вода показалась друзьям прохладной. Видимо, где-то на траверзе Зеленогорска плавал одинокий айсберг.

К счастью, все было поправимо. Стас Мареев предложил гениальную идею: «Надо разогреть себя изнутри так, чтобы температура тела стала в несколько раз выше температуры воды, тогда холод перестанет чувствоваться». Все необходимое для этой формулы, алкоголь и пластмассовые стаканчики, имелось в ассортименте. Идея понравилась. Прихватив пару бутылок и раздав всем непотопляемые емкости, команда снова погрузилась.

На этот раз, после воздействия мощной порции разогревающего, дело пошло быстрее. Очень скоро прохладная вода, наконец, стала напоминать летнюю, а про далекий айсберг никто больше не вспоминал.

Раскачиваясь в такт набегавшим волнам, Антон с умилением рассматривал в сумерках потемневшую поверхность залива. Формула Мареева-Архимеда работала исправно. Все участники погружения вели оживленную беседу, едва цепляясь ногами за каменистое дно и болтаясь на поверхности, словно буйки, за которые нельзя заплывать. Время от времени купальщики спасались от набегавших волн подпрыгиванием над поверхностью. Девчонки при этом визжали от восторга.

Закуска здесь была невозможна, но зато разогревающее потреблялась исправно. Автор спасительной формулы держал на вытянутой руке початую бутылку и время от времени, подпрыгивая над волнами, зычным голосом выкрикивал: «Джентльмены, кто хочет водки?»

Сколько времени они просидели в воде, Антон не знал. Когда совсем стемнело, и разливающий стал неотличим от поверхности, сильно пьяные леди и джентльмены выползли на песчаный берег. Натянув на себя одежду, Антон попытался сделать три строевых шага, но упал уже на первом. Сначала Гризов решил, что споткнулся. Но потом понял, что, несмотря на ясность ума, смертельно пьян. Примерно в таком же состоянии были и остальные участники вечеринки.

Естественно, после хорошего ужина джентльмены курят и идут на танцы. По странному стечению обстоятельств танцпол находился неподалеку от прибрежной полосы. Ее отделял от пляжа всего лишь небольшой сосновый лесок, протяженностью метров пятьдесят. Но именно там все и потерялись.

Когда Гризов осознал, что сильно мокр и слишком долго бредет в одиночестве по какому-то темному лесу, которого здесь не предполагалось, то слегка озадачился и даже остановился. Неожиданно среди шума качающихся сосен раздался странный пиликающий звук. Антон прислушался: звук повторился еще и еще. И тут до него дошло:

– Это же мой мобильник звонит!

Он выхватил из заднего кармана смартфон и нажал кнопку. В ухе раздался голос пьяного Вертиполоха:

– Алле, Тоха… ты… где?

Антон внимательно огляделся. Вокруг висела кромешная тьма. Лишь вдалеке меж деревьев мелькали огоньки, плясавшие шаманскую пляску умножения тотема.

– Я… тут, – проговорил Гризов и с надеждой добавил: – Рядом.

– И я тут… – радостно ответил Верт. – Подтягивайся!

Мобильник замолчал. Антон ответил уже в пустоту:

– Сейчас, иду.

От отчаяния Гризов, словно раненый вепрь, устремился напролом сквозь чащу, раздвигая молодые деревца и даже не уворачиваясь от хлеставших по лицу веток. Мутным взором он едва различал вдали зыбкие мерцающие огни и правил свой путь к ним. Журналисту показалось, что так он ломился сквозь лес не меньше часа, если не больше, пока вышел к людям.

На освещенной светом фар поляне стояло больше десятка бритоголовых парней. Позади них виднелось несколько «мерседесов». На капоте одного лежал открытый кейс, а рядом два прозрачных пакета с белым порошком. Даже короткого взгляда на содержимое кейса сильно пьяному Антону было достаточно, чтобы присвистнуть: столько зеленой валюты он не видел в своей жизни никогда. Даже половины не видел. В таких ситуациях действовать надо быстрее, чем думать, но хмель в голове Антона бушевал вовсю.

– Ё-мое! – громко высказал свое удивление Гризов, направляясь прямиком к напряженным пацанам. – Мужики, извиняйте, конечно, где тут местный танцпол? Я, кажись, заблудился.

Мужики оказались на редкость нервные. Более того, в руках сразу у четверых Антон разглядел блеснувшие вороненые стволы автоматов Калашникова – лучших автоматов в мире. С этими автоматами что хочешь делай – не сломаются! Остановился Антон только после того, как первая очередь срубила несколько сосновых веток над его головой. Ветки с легким шелестом опустились рядом.

«Странное дело, – подумал Антон, – и чего я такого сказал?»

Но адреналин в крови уже подскочил до критической отметки, сделав свое дело. Мозг начал трезветь. «Этак меня ненароком и ранить могут», – снова подумал Антон. Рухнув на землю, пьяный журналист дал задний ход. Едва скрывшись за ближайшим деревом, Гризов вскочил и бросился бежать куда глаза глядят. Над головой засвистели пули, вслед загрохотали автоматные очереди.

Сколько он бежал на этот раз, тоже не знал. Но спустя какое-то время снова оказался на побережье залива. Здесь было темно и мокро. Шумели невидимые волны. Повернув направо, Антон побежал быстрее, с трудом переставляя заплетающиеся ноги по песку. И откуда только силы взялись! Еще долго ему казалось, что за ним гонятся, слышались за спиной голоса. Наконец, совсем выбившись из сил, журналист рухнул на мокрый песок посреди валунов и забылся.

Видимо, прошло немного времени, поскольку, когда очнулся, было еще темно. Антон лежал на спине и смотрел в низкое звездное небо. Почти протрезвев от страха, Гризов стал размышлять. Вряд ли кто-то запомнил его лицо – темно там было. Но маленький червячок сомнения все же поселился где-то в глубине сознания. А вдруг?

Неожиданно Антон заметил ярко светящуюся точку на небосводе. Точка быстро росла и двигалась, оставляя за собой мерцающий хвост. Гризов даже забыл на радостях про неожиданные проблемы. Редко кому удается в северных широтах узреть падение метеорита, который все почему-то называют звездой. Он даже загадал желание, чтобы все закончилось хорошо. Однако точка почему-то не растаяла, а наоборот стала увеличиваться в размерах. Более того, скоро стало ясно, что она собирается упасть прямо на Зеленогорск.

– Баста, карапузики, – еле слышно прошептал Антон, – кончилися танцы…

Инстинктивно он попытался отползти подальше от падающего метеорита, вокруг которого уже появилось дьявольское свечение, но уперся затылком в мокрый валун и безнадежно затих. Между тем метеорит на глазах менял свои очертания и скоро оформился в летающую тарелку. Которая, мерцая бортовыми огнями, вдруг почти остановилась и зависла прямо над побережьем. При этом Гризов не услышал ни одного звука. Все было по-прежнему, если не считать инопланетного тела над головой. Неожиданно на днище тарелки вспыхнул прожектор, и луч света уткнулся прямо в распластанного на мокром песке Антона. Гризов зажмурился. У него возникло ощущение, что кто-то вежливо просматривает содержимое его мозгов.

«Ну вот, – подумал он с раздражением, – „Секретные материалы“ прилетели».

Луч света исчез так же неожиданно, как и возник. Открыв глаза, Антон увидел чистое звездное небо над головой. «А может, и не было ничего вовсе, – подумал он с надеждой, – просто выпил лишнего». И вдруг мгновенно отключился.

Когда журналист снова очнулся, было уже утро. Гризов лежал все там же. «Секретные материалы» улетели, не взяв его с собой.

Глава четвертая

«Князь Игорь» и негры

Наша грамотность – выше зарплаты.

После очередного провала в памяти очнулся он уже в электричке. Хотя, как попал туда, не помнил. Видимо, ведомый автопилотом, который уже не раз выручал его в таких случаях. Только автопилот и мог сейчас помнить о том, что журналисту требуется прибыть на работу и написать статью. Во что бы то ни стало. Хотя сил на это не было совсем.

«Жаль, с ребятами не попрощался, – огорчился Гризов, с удивлением ощупывая сумку с вещами, которая вдруг обнаружилась у него на плече. – Или все-таки попрощался?..»

Не найдя ответа на этот вопрос, он снова закрыл глаза. Стресс от ночных событий был еще так силен, что это беспокоило его гораздо меньше, чем мокрая одежда и собственная судьба. Ребята простят, в случае чего, да и бывало такое раньше. В пору молодой разгульной жизни провалы в памяти из-за перебора хоть раз, но случались у каждого. А у некоторых и не раз.

Электричка еле тащилась, подолгу останавливаясь на каждой станции, но Антон был этому только рад. Наконец, прибыли. Из уютного полупустого вагона, где он сладостно дремал почти целый час, Гризов медленно выполз на платформу и огляделся. Легкий ветерок перекатывал по перрону смятые бумажки. Субботний город был бодр и хмур одновременно.

В сомнамбулическом состоянии Антон добрался до метро и, нырнув в его теплую пасть, кемарил там еще полчаса. Пока верный автопилот не привел его к родной редакции, которая находилась в окрестностях моста Александра Невского.

Редакция занимала первый этаж и выходила окнами на набережную, по которой, словно вагоны бесконечного бронепоезда, одна за другой ползли фуры дальнобойщиков. Невдалеке масляными пятнами весело переливалась Нева. Рассекая ее седые волны, пыхтели по своим делам буксиры, таща куда-то баржи с астраханскими помидорами. Субботнее утро плавно переходило в день, но город в большинстве своем еще спал глубоким хмельным сном.

По пути Антон решил подкрепиться и перекусил в недорогой забегаловке свежими пирожками с мясом загадочного происхождения. Запив их бразильским кофе, слегка окрепший журналист наконец прибыл в редакцию.

Неторопливым шагом целеустремленного человека Антон вошел в здание деловой газеты «ПД». Уважающие себя журналисты в такое время на работу никогда не приходят, поэтому явление Гризова в редакцию в столь неурочный час вызвало недоумение у крепко спящего охранника. Антон, однако, был слишком озадачен ночными приключениями, чтобы обращать внимание на происходящее вокруг.

Пройдя по пустынным коридорам, он наконец добрался до отдела новостей и уже увидел у окна свой компьютер, как что-то со звоном покатилось у него из-под ног. Гризов остановился, без интереса посмотрел на пустую бутылку водки, а затем на соседние столы, полные хабариков. Видимо, у отдела недвижимости вчера был очередной праздник по случаю сдачи номера. Быстро позабыв об этом, Антон достал из сумки чудом сохранившийся диктофон и рухнул в кресло. Нужно было работать.

Собрав все оставшиеся силы – талант не пропьешь, – Гризов стучал по клавишам компьютера до пяти вечера, выписывая экономическую новость о судьбе особняка барона Гросса с участием «Зачинай-БАНКа», Штольценбергера и итальянских брюнетов-зоологов. Шольца он опустил. К экономической ситуации в Петербурге слюнявый ротвейлер не имел никакого отношения.

К вечеру подошла гулявшая вчера «недвижимость» почти в полном составе и тут же принялась приходить в себя с помощью различных бодрящих напитков. Ей предстояло еще работать и работать, а у Антона уже был готов задел. Поэтому, распрощавшись с коллегами, с большим чувством собственного превосходства он отправился домой. По дороге к метро Гризов услышал сигналы мобильника и, включившись, узнал голос Васьки Утякина. Своего друга, с которым виделся не так часто, как хотелось.

– Алле, привет, Тоха, ты чего делаешь?

– Переставляю ноги по направлению к метро.

– Работу закончил?

– Вполне, – удовлетворенно выдохнул Гризов, – мечтаю поспать.

В трубке повисло неловкое молчание.

– Слушай, – озадачился Утякин, все же прервав его, – у меня тут билеты на «Скутера» образовались. Сегодня выступает в «Юбилейном», через час. Пошли с нами! У нас один друг отказался в последний момент. Надо срочно заменить.

– Да я не очень «Скутера» уважаю, – попытался отмахнуться уже утомленный приключениями Гризов. – Он только про рыбу и поет. А мне бы русскоязычное чего – «Алису» там, «Чайф» или «Наутилус». А лучше всего «Пикник».

– Да ну тебя! Будет «Наутилус» – сообщим дополнительно. А пока есть «Скутер». Взбодришься, потрясешь костями. Решай быстрее, а то билет пропадает!

– Вас там сколько? – нехотя уточил Антон.

– Трое. Я и две девушки.

– Так бы сразу и сказал. Ради тебя и «Скутера» я готов…

– Через полчаса у входа.

«Юбилейный» был набит до отказа. Еле освещенный зал колыхался перед концертом, словно волны Финского залива. Ни «СКА» ни «Зениту» такого количества фанатов и не снилось. Хотя Антон с удивлением увидел, что «зенитовцев» здесь была масса. Бело-голубые фанаты бродили по залу толпами, орали «Зенит-чемпион!!!» и пили пиво пенное. Создавалось впечатление, что скоро на сцену выйдет не бритоголовый крашеный блондин по кличке Скутер, а вся питерская футбольная команда, и начнет на бис выполнять штрафные удары прямо в зал. Вот бы народ порадовался!

Девушки были веселые, пиво свежее. Вася Утякин в ударе и Антон тоже не грустил. Они покричали вместе со всеми «Зенит-чемпион!!!», а когда, наконец, на сцену вышел бритоголовый крашеный блондин, все стали кричать: «И-И-Й-Й-Е-Е-Е-Э-Э-Э!!!»

Свет погасили, и началось буйство. Почти два часа Скутер мелькал на сцене между вспышками лазерной установки, исправно отрабатывая гонорар. Махал руками, прыгал до потолка, ломал гитары и пинал синтезаторы – все равно «фанера» работала исправно. Хотел даже выехать в публику на настоящем «скутере», но вовремя одумался.

Публика зверела и заводилась. Адреналин пер наружу. Хотелось все ломать и крушить, инстинкты овладели телом. Дружная четверка тоже сорвалась со своих мест и смешалась с толпой. Перед сценой больше не было людей. В одно мгновение пропали тысячи парней и девчонок, став единым организмом, который раскачивался и прыгал в такт бешено колотившемуся ритму драм-машины. И владел этим организмом сейчас один человек – бритоголовый блондин на сцене. По его желанию организм менял свою форму, вскидывал вверх руки и колыхался в разные стороны. А в ответ на любой выкрик блондина неистово и надсадно откликался зычным «И-И-Й-Й-Е-Е-Е-Э-Э-Э!!!».

– Вы устали? – орал Скутер по-английски с баварским прононсом.

– И-И-Й-Й-Е-Е-Е-Э-Э-Э!!!

– Будем еще танцевать?

– И-И-Й-Й-Е-Е-Е-Э-Э-Э!!!

– How much is the fish?

– И-И-Й-Й-Е-Е-Е-Э-Э-Э!!!

Наконец Скутер понял, что организм в его полной власти и ничего по-английски даже с баварским прононсом уже не понимает, и вообще ничего не понимает. Тогда он подскочил к самому краю сцены и выкрикнул на весь зал:

– Я – самый крутой!

– И-И-Й-Й-Е-Е-Е-Э-Э-Э!!! – отозвался в экстазе организм.

Как Антон вернулся домой, он опять помнил смутно. Зато, проснувшись на следующий день в своей квартире, а не на пляже или в электричке, Гризов был несказанно счастлив. Он с наслаждением умылся и приготовил себе чашечку кофе. Сидеть на кухне воскресным утром, когда за плечами уже столько удовольствий, а впереди отдых и никуда не надо спешить, было чертовски приятно. Густой напиток цвета турецкой ночи медленно проникал в измученный алкоголем организм, возрождая его к жизни.

Через пять минут «Скутер» уже представлялся Антону просто ночным кошмаром, а в отдохнувшей голове медленно, с пониманием, заворочались мысли. Одна из них напомнила, что неплохо бы позвонить в Зеленогорск и узнать, как там дела, все ли выплыли. С момента бегства от ночных беспредельщиков новостей оттуда не поступало. Можно было также позвонить Ваське Утякину и узнать, где он провел ночь после «Скутера». Но можно было и не звонить.

К счастью, сегодня можно было вообще ничего не делать, а просто медитировать на кухне целый день, как это делают йоги. Сидишь этак в нирване, лечишься космической энергией или пивом. И все вроде бы хорошо. Хотя делают ли это йоги именно на кухне, да еще с пивом, Антон с уверенностью утверждать не мог. Сегодня он дал себе зарок – провести день трезвости и употреблять только безалкогольные напитки. Пора было и о здоровье подумать.

Спустя полчаса медитации с чашкой кофе Антон собрал вокруг головы часть умных мыслей, встал и побрел в комнату. Там он лег на диван и включил телевизор, который был настроен на музыкальный канал. Захотелось расслабиться еще больше.

Туманному взору Гризова предстала замечательная ведущая Фрутта Книксен, которая с бодрым видом несла ахинею про музыкальных исполнителей. Когда высокая брюнетка Фрутта ненадолго умолкла, Антон с облегчением выдохнул – его уставший мозг еле успевал отбивать дикий бред, излучаемый телевизором. К счастью, вскоре включили музыку. Спела AQUA, затем «5», затем «6», затем Boys и Girls, потом Boys amp;Girls, следом Black и White, сразу за ними Black amp;White. После чего нон-стопом: Go-Go, Du-Du и Tu-Tu. Причем все группы были из разных стран, но пели почему-то на английском языке. Да и пели они одно то же, как заметил Антон, лишь в разных версиях. Прослушав все это, Гризов ощутил жгучее желание выстрелить в телевизор.

Он уже начал всерьез обдумывать эту мысль, когда неожиданно для себя услышал родные мотивы – первые ноты оперы Бородина «Князь Игорь». Антон с радостным ожиданием посмотрел в голубой экран, но увидел там четырех здоровенных негров. Все чернокожие были одеты в белые кожаные куртки с заклепками и шерстяные шапочки. Они ехали куда-то на широченном «кадиллаке», у каждого в руке имелось по гладкоствольному ружью. Поскольку без ружья в Америке угнетенному классу на улицу не выйти. Судя по выражениям лиц, скоро должно было состояться ограбление банка, в котором хранилась зарплата местных пролетариев.

Увертюра к русской опере «Князь Игорь» в клипе получила оттенок народного негритянского произведения «Тук-Тук». Словно его композитор родился не на русских равнинах, а среди грязных улиц Северной Америки, огороженных сетками, утыканных баскетбольными кольцами, заваленных ржавыми машинами и уставленных пустыми железными бочками, в которых местные постоянно разводили костры.

Антон досмотрел это эпохальное произведение до конца. Как и следовало ожидать, никакого упоминания о русском авторстве нагло обрэперенной до неузнаваемости музыки не было и в помине.

Следующий клип, если судить по языку, – в нем использовалось целых шесть слов – можно было считать русским. Это была композиция трио «Па-Дэ-Дэ» под называнием «Бес попутал». Под трио Антон раньше понимал трех людей, которые хоть иногда поют все вместе. Но в этом трио пел только один, а остальные эротично молчали. Хотя клип подавался как русский, создалось впечатление, что и его автор тоже родился в негритянском квартале. В кадре мелькали все те же горящие бочки, сетки, решетки, черные шапочки, баскетбольные мячи, а также агрессивные подростки с ножиками и пестиками.

Неожиданно зазвонил телефон, заставив Антона вздрогнуть. Гризов нажал на прыгающую кнопку и сказал в пустоту:

– Кто там?

– Я там, – ответили. – Привет из солнечного Зеленогорска. Верт это. Как поживаешь, что делаешь?

– Да ничего поживаю. Наслаждаюсь жизнью и долгожданным спокойствием. А вы там как? Я уже собирался сам позвонить. Узнать, как оттянулись тогда на танцполе.

– Нормально. Тебя только потеряли. Думали, что утонул.

Антон переключил телек на другую программу. Там показывали цирковое представление: в закрытом бассейне плавали штук пять смышленых нерп и подкидывали носами шары дрессировщику.

– Журналисты сами по себе не тонут, – заявил Гризов. – Я в прибрежном лесу заблудился. Темно там у вас было.

– А ночевал-то где?

– На берегу. Точно и сам не знаю где.

– Ага, понятно.

Какой-то странный был у Мишки голос. Гризов журналистским нюхом почуял что-то неладное.

– И чего это тебе понятно, Мишка? Не договариваешь ты что-то, брат.

– А у тебя по дороге на пляж ничего не приключилось?

– Так, случайно забрел на какую-то поляну с «мерседесами». Ничего особенного.

– Ой ли?

– Ну, там, на капоте валялось еще что-то на героин похожее. Темно было, не разглядел, – ответил Антон и добавил не очень уверенным тоном: – Но мне-то что, я ведь про наркотики не пишу.

– Да тут по городу слух циркулирует, что какой-то мужик спугнул Колю Меченого, местного крестного папика, когда тот толкал клиенту пару килограммов героина. Клиент оказался нервный, хотел уже отказаться, раз засветился. Ну а Коле, представляешь, какой облом – столько баксов мимо пролетает. Как стрельба началась, мужик тот убежал. А вот клиента наутро нашли в заливе с пятью дырками в животе. Рядом и охранники его плавали. Так что, если случайно мужика того увидишь, передай, что не стоит ему пока в Зелек приезжать месяц-другой. Здоровей мужик будет. Путь успокоится всё.

– Да уж передам, Мишка, спасибо…

– Не за что, звони. Мы к тебе как-нибудь сами зaeдeм. Бывай!

– Ага… – вяло проговорил Гризов уже в пустоту, наполненную гудками.

«Ну вот, еще мафии не хватало до кучи. А это пострашнее инопланетян, если разобраться. Те волосатые и далеко, а эти бритоголовые и рядом, – расстроился Гризов. – Ладно, может, не запомнили. Ночью по пляжу Зеленогорска столько пьяных мужиков шарится. А там реально темно было».

Антон встряхнул головой, отгоняя черные мысли, и подошел к окну. Жил он на четвертом этаже кирпичного дома. Окна квартиры выходили во двор, где росло несколько огромных тополей. Своими кронами гигантские деревья закрывали половину неба, так что даже в солнечную погоду почти весь двор находился в тени. Зато, когда шел дождь, под ними можно было легко переждать непогоду. Для Питера очень удобно.

В дальнем конце двора виднелась детская площадка. Ее архитектурный ансамбль включал избушку на курьих ножках, песочницу, рахитично поскрипывающие качели и три скамейки. Все сказочные декорации давно были испещрены народной резьбой по дереву и складывались в понятную серию: «Вовка козел!», «I LAVE Васю», «Петька любит Наташку, дурак», «Я был тут». Казалось, нового в этой области творчества ожидать не приходилось. Однако недавно Антон с удивлением заметил на бревенчатой стене избушки удивительно современную надпись «Windows – фигня!». Обойдя вокруг избушки, он отыскал вторую «Iphone – отстой!». А затем обнаружился и вовсе взгляд в будущее: «Китайцы рулят». Вскоре, однако, кто-то из любителей отечественной техники написал рецензию на все предыдущие надписи: «Fuk все ваши импортные девайсы, потому что я PATRIOT».

Народная переписка продолжалась и приняла исключительно техногенный характер. Возвращаясь как-то с работы, Антон подошел ради интереса к избушке и насчитал больше десятка новых рецензий. Самым популярным среди русской молодежи, как ни странно, было уже не родное слово из трех букв, а английское Fuk. Почему о своих чувствах к родине – patriot – нужно было писать на чужом языке, Антон тоже не мог взять в толк. Сразу было видно, что всеобщее увлечение самым простым языком в мире даром не прошло.

Глядя из окна на летний пейзаж пустынного двора, Антон вдруг заметил рядом с англоязычной избушкой Григория Забубенного, своего соседа. Тот сиротливо озирался по сторонам, держа в левой руке бутылку водки, а в правой полиэтиленовый пакет с чем-то пухлым. Энергетический посыл соседа Антон уловил безошибочно, хотя и находился на четвертом этаже. Нет, пить он, конечно, не хотел, да тем более в воскресенье с утра. Но Григорий так тоскливо озирался по сторонам, что Антон решил прийти ему на помощь. В конце концов, можно было просто поддержать компанию и посидеть рядом, делать-то было в принципе нечего. Гризов открыл окно и крикнул вниз:

– Эй, мужик! Ты чего, позавтракать на природу вышел?

При виде дружественного лица Григорий потеплел душой. И, радостно взглянув на непочатую бутылку, ответил:

– Конечно, с утра еще ничего не ел. Выходи, гостем будешь.

– Спасибо, я сыт.

– Ну, хоть за компанию…

– Ладно, сейчас спущусь.

Антон надел джинсы и черную майку с красной размашистой надписью «Алиса», обулся в кроссовки, закрыл квартиру и спустился в пустынный двор. Григорий уже поджидал его на скамейке возле избушки, с любовью разложив содержимое пухлого пакета. Это оказалась аппетитная колбаска, селедка с заранее порезанным хлебом и солеными огурцами. Все было аккуратно разложено на картонных тарелках.

Алкоголики бывают двух видов: культурные и некультурные. Григорий относился к первым и культуру пития сохранять умел. Не вина французского, конечно, нет. На язык урожай тысяча пятьсот тридцать третьего года с виноградников Шампани определить не смог бы. Но вот паленая бутылка водки или нет, и на каком заводе страны ее разливали, – определял за полсекунды. Для всего гаражно-алкогольного братства микрорайона Забубенный был чем-то вроде ОТК или комиссии по контролю качества. За свое искусство получал либо стакан, либо даже деньгами, потому и закуска у него была всегда довольно богатая.

Антон присел рядом на скамейку и стал смотреть, как Григорий, профессионал своего дела, откупоривает поллитровую бутылку водки. Когда Григорий закончил с этим ответственным моментом и набулькал себе в граненый стакан первую дозу, то искоса посмотрел на Антона. Тот вежливо отказался, мол, утро выходного дня, завтра на работу. Его немного беспокоило, что сосед расположился прямо на детской площадке, но пока что вокруг было пустынно и детям они не мешали.

– Так то же завтра, – высказал резон Григорий, – или ты за рулем?

– Руля у меня пока нет.

– Тогда – не вижу препятствий.

Антон вздохнул, чуть задержавшись с ответом.

– Ты можешь себе представить, Григорий, что бывают в жизни моменты, когда не хочется пить…

– Не могу, – честно признался Забубенный.

Антон все отнекивался и согласился только посидеть рядом за компанию, так что соседу пришлось пить в одиночестве. Опрокинув первую дозу в широкое горло, Григорий крякнул и закусил огурчиком. Медленно прожевав, съел колбаску, снова потянулся за дозиметром. После второй дозы в одиночестве Григорий опять грустно хрустнул огурчиком и опрокинул третью.

Антон едва успевал следить за манипуляциями соседа. В свои сорок лет Забубенный был вполне проворным мужиком, во всяком случае по части выпить. Что касается работы, то хорошо работать Григорию мешала широкая душа. Душа растаскивала его в разные стороны, и очень редко Забубенному удавалось посвятить себя одному серьезному делу, как того требовала традиция.

Где он только ни работал. Побывал Забубенный в своей наполненной смыслом жизни маляром-штукатуром, ассенизатором, дворником и его младшим помощником, каменщиком и лесником, три года пытался стать инженером-химиком, осваивал Камчатку и Таймыр вместе с геологами, работал зубным врачом-частником у эскимосов и автослесарем в Кзыл-Орде. Везде у него поначалу все шло хорошо, потому что он старался. Его хвалили, он старался еще больше, и в конце концов старания Забубенного уходили в такую заоблачную высь, что либо работа исчезала сама собой, либо его увольняли.

Работая как-то лесником, он решил разводить крокодилов на берегах Амура. Поскольку вычитал в бульварной газетке, что их кожа бешено дорого стоит и за нее американские миллиардеры дают миллионы баксов. Отсутствие биологического образования Григория ничуть не смущало. Но население в последний момент воспротивилось. Хотя поначалу обещания сшить всем теткам в прибрежных деревнях сапоги из крокодильей кожи прямо как у этой голливудской… *ляди Шэрил Стоун будоражили воображение. Но когда дело дошло до организации акционерного общества «Забубенный и компаньоны» с целью сбора денег на поездку в долину Нила за мальками крокодилов, которых там видимо-невидимо, все компаньоны неожиданно дали задний ход. Так и остались обитатели прибрежных амурских деревень без сапог из крокодильей кожи.

Махнув на несознательных компаньонов рукой, Григорий обратил свой изворотливый кипучий ум на другие проекты добывания денег. Ибо просто честно работать на одном месте ему как-то в голову не приходило. Не такой у него был характер. Но и лентяем его нельзя было назвать. Григорий Забубенный был новатором в любом деле.

Сойдясь на короткой ноге с самогонным обществом Новомухинска, городка в средней полосе России, новатор предложил местному мэру Живодерову суперпроект добывания нефти из самогона. Сказались три года химического образования. О том, что из института Забубенного отчислили за алхимические наклонности – пытался добыть золото из ртути и найти философский камень, – Григорий скромно умолчал.

Наполнившись начальными химическими знаниями – из всех увиденных за три года обучения формул в голове Забубенного осели только СО_2 и H_2O, – Григорий решил воплотить их в жизнь не откладывая. Так возник проект создания гигантского самогонного аппарата «Пей до Дна», способного производить до тысячи литров чистейшего продукта в день с отстойниками для нефти по две тысячи баррелей каждый и последующим строительством нефтепровода «Новомухинск-Багдад».

Увлеченный новой идеей, Живодеров теперь ежедневно попивал на веранде с Забубенным самогон собственного производства и мечтал о тех близких уже временах, когда станет хозяином на мировом рынке нефти. Новенькие нефтедоллары потекут в карман мэра среднеполосного Новомухинска в обход карманов руководства наивного «Газпрома», решившего искать нефть в Сибири и еще более отдаленных местах. Глупые, они не знают, что нефть-то вот она, рядом! В прозрачном стакане булькает. Надо только поручить дело хорошему человеку.

Григорий был мужик что надо и разговор поддержать умел. Только, несмотря на все усилия, с аппаратом «Пей до Дна» работа шла медленно. Точнее, самогон он начал давать уже на второй день после сборки, а вот с последующей перегонкой его в нефть что-то не ладилось. То ли сырье было не очень нефтеносное, то ли помощники не соблюдали технологический процесс, то ли ветер в момент создания исходной смеси дул с востока, но нефть не шла. В своих формулах Григорий не сомневался целый месяц, после чего собрал шмотки и тихо отчалил в Кзыл-Орду. Не дожидаясь, пока просохнет Живодеров, спустивший на постройку агрегата все бюджетные деньги.

Впрочем, как показала история, ни народ, ни мэр на него не обиделись. Очень скоро появились в Новомухинске предприимчивые люди, околдовавшие непросыхающего Живодерова магическими словами про бизнес-план, маркетинг, кредит и прибыль. Особенно Живодеров был очарован размерами прибыли, которая могла появиться, если вместо нефти наладить производство дешевой водки «Новомухинская» в миллионах, прозрачных как слеза ребенка, бутылок. Учитывая уже сделанные капвливания, новая водка будет значительно дешевле, чем лимонад. А что, мол, она отдает самогоном, так это даже хорошо. Видимо, история возникновения виски была схожа с новомухинской историей. Так и сделали.

Кипучая энергия уже занесла Забубенного к этому времени в отдаленную от центра России Кзыл-Орду. Там он устроился работать автослесарем, хотя своей машины никогда не имел.

После десяти лет скитаний по отдаленным землям и регионам Григорий волею судьбы осел в Питере. Здесь ему понравилось. Здесь было много инженеров-химиков и автослесарей, было о чем поговорить с профессионалами долгими вечерами. На работу Григорий пока не устраивался, отдыхал от скитаний, всем говорил, что в отпуске. Видимо, поэтому в городе Петра еще что-то производилось и худо-бедно работало. Время от времени Григорий задавал Антону риторический вопрос «А не поработать ли мне?» и просил помочь устроиться. Но Гризов слишком любил свой город, а потому отговаривал соседа от этой разрушительной идеи.

К удивлению Антона, сразу по приезду в Питер Забубенный женился. Свое решение он потом объяснил так: «А что делать, молодость почти прошла, пора и о будущем подумать». Жену его звали Наташа. Это был простая и добрая женщина средних лет, довольно приятная брюнетка. Парикмахер. Жила она в квартире этажом ниже Антона. Там и поселился сам вновь прибывший, быстро став компанейским соседом и собутыльником журналисту, несмотря на разницу в возрасте.

Забубенный после пятой дозы водки, закушенной огурчиком и колбаской, запах воспоминаниями. Он уже хотел в очередной раз излить Антону душу, полную накопившихся за годы странствий ярких впечатлений, но тут рядом с ними остановилась бабуля из соседнего дома.

Бабуля прогуливалась вместе с внуком, который вознамерился поиграть в песочке, но присутствие двух веселых дядей его слегка озадачивало. Не раздумывая бабуля вступила в переговоры. Душевно улыбнувшись, она спросила:

– Вы чего тут расселись, алкашня? Вам что, подворотни мало?

Григорий слегка обиделся. Больше за подворотню.

– Ты чего такое говоришь, бабка? – ответил он, размахивая початой бутылкой в правой руке. – Побойся Бога, если не партийная. Мы что, алкоголики какие-нибудь, по подворотням пить?

– Так кто ж вы, если в песочнице средь бела дня зенки наливаете?

– Мы инженеры-химики, – гордо ответил Григорий. – Моя фамилия Забубенный, может, слыхали?

– Не слыхали, – заявила бабка и перешла в наступление: – А ну, идите отсюда, не то полицию позову!

Забубенный хотел еще что-то сказать. Но вспомнил, как однажды, проезжая через Сыктывкар, сам устраивался в органы, и что из этого вышло. Воспоминание пробудило в нем давно забытые привычки. Неожиданно для себя Забубенный гаркнул:

– Предъявите документы!

Бабка опешила. Документов, кроме проездного, у нее с собой не было.

Тут в перепалку вмешался Антон, разглядывавший пацана, который искренне хотел покопаться в песочке, но пока боялся.

– Да ладно, бабуля, не надо предъявлять документов. Пойдем, Григорий, ко мне, пусть парень погуляет. Это же его законное место отдыха, а не наше. Мы уже выросли из песочницы.

Забубенный, поглядывая на победившую молодость, нехотя собрал остатки трапезы обратно в мешок и побрел в парадное вслед за соседом. Они поднялись к Антону в квартиру и там вольготно расположились на кухне. Забубенный продолжил возлияние. Антон не выдержал и, неожиданно для себя, тоже присоединился, позорно нарушив данный себе только этим утром зарок.

Когда водка уже подходила к концу, опроставшего пол-литра почти в одно лицо Григория вдруг прорвало. Тонкая плотина врожденной тактичности была сметена мощным потоком воспоминаний. И Забубенный начал историческую песню.

– Вот я-то постарше тебя буду почитай вдвое, Антоха. А как мы жили, какая у нас страна-то была, ты только представь! Широкая! В-оо-т такая… – и он развел руки с огромными ладонями в стороны, едва не свалив стоявшую на подоконнике вазу.

– Угу, – грустно подтвердил Антон, понимая, что плотина окончательно рухнула и теперь придется ждать, пока поток иссякнет. – Шире некуда, дальше океан.

– Вот и я говорю, рыбы – море, лесов – океан, руби – не перерубишь! А сколько светлых голов у нас в стране, а?

– Море? – предположил Антон.

– Больше, – подтвердил Григорий, – Светлых голов у нас тьма!

– Точно. Руби, не перерубишь, – поддакнул Антон.

– И чего только ни напридумывали эти русские светлые головы: электричество, паровоз, комбайны, мельницы, бани и даже космические корабли! Всего было вдоволь. Представляешь, как мы жили, пока не пришли эти…

Антон на секунду озадачился. Отсутствие знаний компенсировалось у Забубенного хорошей осведомленностью в политике и экономике необъятной родины. Антон пропустил мимо ушей «мельницы и бани», придуманные мусульманами, но версия про «этих» его несколько озадачила. По возрасту Григорий вроде бы не походил на старого революционера, принимавшего участие в штурме Зимнего, в то же время был уже не слишком молод. Скорее всего, он имел в виду бизнесменов и олигархов. На всякий случай Антон решил уточнить.

– Это какие «эти»?

– Ну те, – несвязно ответил Григорий и слегка стушевался, – которые все захватили и разворовали. Биз… бан… Ворюги, короче, у которых опять стало много денег.

– Банкиры, что ли?

– Ага. Банкиры, пирамиды и правительство. Наживаются, сволочи, на народной душе. Кока-колу пьют, стриптизы смотрят. А народ что – двужильный, одну водку кушать? – у Забубенного в глазах появился злобный блеск. – Народ, он тоже хочет культурно отдыхать. Тысячу лет уже терпим эксплуататоров, сколько ж можно пить кровь народную?

При этом он набулькал себе и Антону еще по рюмке. Водка закончилась.

– Да какую же тысячу? – снова удивился Гризов. – Еще ста лет не прошло, как всех эксплуататоров перевешали.

Забубенный отмахнулся.

– Ты меня, Антоха, не путай. Давай лучше выпьем!

– За что? – спросил Антон, не любивший употреблять без повода.

– За правительство!

Теперь журналист был ошеломлен окончательно.

– За какое правительство? Ты же всех ворюгами считаешь, Григорий.

Но Григорий не ответил. Он молча опрокинул в себя стопку и с ненавистью посмотрел на пустую бутылку. Затем перевел мрачный взгляд на кухонную стену.

– Да, – наконец выговорил он с нажимом в голосе, – все надо менять!

– Точно, Григорий! У тебя, я смотрю, государственный ум. – пошутил Гризов над соседом. – Тебе надо революцию делать или сразу в президенты двигать. А что, будешь страной управлять. Это легче, чем «мерседесы» чинить. В президенты всех берут, никакой дискриминации, – актеров, теннисистов, летчиков. Самое рыбное место.

Григорий воспрянул духом и с надеждой посмотрел на Антона. Но тут ему пришло в голову, что делать революцию слишком долго. Надо рисковать жизнью. А, кроме того, создавать партию, искать спонсоров, для набора авторитета лет десять помотаться по тюрьмам и ссылкам. И, если на этом пути тебя не прикончат, брать власть в свои руки путем кровопролитного восстания, поскольку просто так ее не отдадут.

А если же выставить свою кандидатуру на выборы от блока инженеров-химиков и автослесарей, то надо еще денег добыть на предвыборную кампанию. Людей найти нужных, все организовать, всех подкупить и постараться дожить до дня всенародного голосования.

В том и в другом случае надо было много и долго работать, а этого Григорий не любил.

Он посмотрел на Антона поблекшими глазами, махнул на все рукой и сказал:

– Я за второй сбегаю.

Глава пятая

Контакт по-русски

Я что-то был такое без названья,

Не флора и не фауна как будто…

В ожидании соседа Антон в задумчивости просидел часа два, глядя в окно на трепыхавшиеся листья тополей. Пара стопок сделали свое расслабляющее дело. Гризов размяк и сам постепенно пропитался духом воспоминаний.

Когда стукнуло шесть вечера, а Забубенный по-прежнему не давал о себе знать, Антон решил, что сосед пропал окончательно. Слегка расстроенный журналист уже собрался позвонить Утякину, вместе с которым можно было сообразить что-нибудь развлекательное. Но не успел, так как произошло нечто странное. Освещение двора резко изменилось. Неровные тени деревьев, едва различимые в мягком вечернем свете, внезапно почернели, став четкими, словно на футбольном стадионе включились чудо-прожектора.

Осмотрев двор, Гризов медленно поднял голову вверх и вздрогнул от неожиданности: над крышей дома висела, мерцая бортовыми огнями, огромная «летающая тарелка». Не «Шаттл» или «Восток», а самая натуральная «летающая тарелка» из фильмов про инопланетян. Из ее днища били мощные прожектора, освещая все вокруг. Но никто, кроме Антона, казалось, не обратил на нее внимания. Дети продолжали копаться в песочке, прохожие шли по своим делам, к окнам домов не прилипали изумленные сограждане. Странно, но с появлением тарелки не появилось никаких новых звуков, завывания турбин или свиста воздуха, не вырывался пар из раскаленных дюз. Видно, техника была экологически чистой и находилась за гранью фантастики.

Антон прислушался к своим ощущениям.

«Удивительно, – подумал он, осторожно почесав голову, – вроде бы всего пара рюмок, а уже „летающая тарелка“. Не мог же Забубенный плохую водку выбрать, он эксперт. Наверное, сказывается длительный загул. Пора уже становиться трезвенником и вегетарианцем».

Повинуясь любопытству, Антон встал, вышел на балкон и посмотрел на висевшую всего в ста метрах над головой летающую тарелку. Но, сколько он ни моргал глазами, ни тер их руками, «тарелка» никуда не девалась и требовала научных объяснений.

«Ну, допустим, „тарелка“, – начал он потихоньку выходить из положения. – Допустим, летать может без крыльев, на то она и „тарелка“. Тарелок у нас пока не делают, значит, из космоса. Это что же получается, – я первый российский журналист, который может вступить в контакт с инопланетянами? Вот это да! Этак меня и на премию могут выдвинуть за эксклюзив. Если жив, правда, останусь после контакта».

Тут в сознание Гризова неожиданно проникла первая трезвая мысль: а как же с ними войти в контакт? Вдруг они сейчас улетят, что тогда?

Антон снова посмотрел на тарелку, оценивая расстояние до сверкающей на солнце обшивки. «Высоковато, – с горечью подумал журналист, – да и лестницы у меня нет никакой».

Но «тарелка», похоже, никуда улетать не собиралась, а инопланетяне вскоре сами дали о себе знать, – у Антона опять появилось знакомое ощущение, что его мозг кто-то мягко сканирует.

За спиной внезапно раздался шорох. Гризов обернулся и, к своей радости, узрел сильно пьяного Григория, которому дал ключи от квартиры. Забубенный ворвался на узкий балкон, размахивая руками, словно Чапаев. Едва не свалился вниз через перила, и тут же поинтересовался, почему вокруг так светло. Антон приложил палец к губам, будто боялся, что его услышат внеземные гости. А пальцем другой руки показал в небо, тихо переживая, что «тарелка» ему все-таки примерещилась и Забубенный ее не увидит.

Но Григорий узрел космических гостей моментально.

– Ух ты! – воскликнул он радостно. – А это что за инопланетная хренотень?

Антон пожал плечами. Он и сам теперь хотел это выяснить. Просвещенный мужик Григорий активно интересовался американским кинематографом, поэтому быстро выдвинул идею:

– Слушай, а может, там Чужие или еще какая зараза похуже. Укусят, отложат в нас яйца и будут потом из живота вылезать. У вас в редакции на особо опасные задания бластеры не выдают?

Антон отрицательно мотнул головой.

– У нас даже диктофоны не всегда выдают, не то что бластеры.

– Жаль, какая-нибудь пушка не помешала бы для первого контакта.

– Думаешь, поможет против такой брони? – усомнился Антон, кивнув в сторону непробиваемой на вид обшивки. – А может, по-хорошему сначала попробуем? Мы же не американцы.

– По-хорошему скафандр нужен, да и водка вся вышла.

– Как вышла? Ты ж за второй бутылкой ходил?

– Ходил… – потупил глаза Григорий.

В этот момент Гризов заметил наверху какое-то движение. Массивная громада летающей «тарелки» ожила и слегка повернулась вокруг своей оси. Напротив балкона теперь оказалась ее скрытая часть, на которой виднелось что-то похожее на обычный круглый люк. Люк отворился без всяких скрипов, абсолютно бесшумно. Из него к дому, как язык ящерицы-мухоловки, мгновенно протянулась светящаяся полупрозрачная кишка и начала обволакивать балкон мутной стекловидной массой. Григорий с Антоном сразу оказались словно в теплице, ощутив себя помидорами, из которых скоро приготовят салат. Первым среагировал Антон. Он метнулся через открытую дверь балкона в комнату, но споткнулся и с грохотом упал посреди нее. За ним бросился обалдевший от увиденного механик-романтик. Споткнувшись об Антона, он упал рядом и закричал:

– Сматываемся, Тоха, сейчас к себе всасывать начнут!

Антон, к своему удивлению, быстро поддался панике. Они оба вскочили и бросились из комнаты, но тут случилось необъяснимое, – в квартире вдруг появилась невесомость. Словно заправские космонавты, Григорий с Антоном приподнялись над полом и зависли в воздухе, причем Забубенный висел горизонтально, а Гризов вниз головой. В воздух поднялись и все предметы, не знавшие морских обычаев, а потому не привинченные к полу.

Мимо Антона медленно проплывали его домашние тапочки в зеленую полоску. Висел в воздухе рабочий стол и сбившиеся в стайку стулья. Массивный шкаф надвигался коричневой громадой. Журналист осторожно, как учит кинематограф, попытался пошевелиться и оттолкнулся от шкафа рукой. С верхней полки шкафа «выпала», точнее выплыла, хрустальная ваза и начала свой бесконечный дрейф, но не к полу, а к дальнему углу комнаты. Сам Антон поплыл в противоположную сторону и завис только над диваном. У Григория дела шли похуже. Он крутился вокруг своей оси, как заправская балерина, которая случайно оказалась на станции без скафандра.

В этот момент Гризов скорее почуял, чем увидел через окно слабое мерцание, которое приближалось к балкону. Оказавшись в комнате, это мерцание приобрело расплывчатые очертания. Если смотреть снизу-вверх, как теперь видел мир Антон, то больше всего оно походило на перевернутое привидение с пятью телескопическими глазами, небольшим круглым ртом и двумя короткими лапками.

Форма тела описанию не поддавалась, потому что все время находилась в движении, а цвет этого тела был зеленоватым. Новоиспеченных космонавтов обуял ужас. Никогда раньше за всю свою журналистскую жизнь Гризову не доводилось принимать у себя дома инопланетян, а Забубенному и подавно. Они заорали одновременно, но крик скоро затих сам собою, словно застрял в горле или был остановлен чьей-то невидимой волей. Эта же воля перевернула обоих землян вверх головой и плавно опустила на пол, усадив в позу лотоса, но для остальных предметов невесомость не исчезла.

Теперь призрак выглядел еще страшнее. Если верить американскому кино, все инопланетяне – злобные монстры, которые жаждут снять с нас кожу. За неимением другой информации приходилось бояться по-американски, и Антону показалось, что сейчас его начнут пытать с пристрастием. Но едва возникший страх тут же пропал. Это ощущение было чисто физическим. Гризов ничего не понял, но вдруг ощутил, что это пятиглазое привидение не опасно. Его не надо бояться. Журналист в растерянности взглянул на Забубенного. Механик, казалось, тоже резко успокоился и в наступившей тишине с интересом рассматривал конструкцию глаз пришельца. Возникшую тишину расколол потусторонний трескучий голос на русском языке:

– Здравствуйте, обитатели жидкой планеты!

Тембр голоса был настолько высоким, что земляне, не сговариваясь, попытались заткнуть уши пальцами. Инопланетянин, видимо, быстро понял ошибку и перенастроил свой прибор трансгалактического перевода, поскольку следующая фраза звучала уже чуть ниже и спокойнее.

– Здравствуйте, потомки Великого Тукана!

Земляне снова переглянулись. Наконец, природное любопытство победило страх, и Гризов, раз уж инопланетянин отлично говорил по-русски, поинтересовался:

– Какого Тукана?

Инопланетянин, судя по изменившемуся тембру, был удивлен вопросу аборигена, но все же повторил:

– Великого Тукана, уроженца жидкой планеты.

Насчет жидкой планеты Антон не удивился. Словно по мановению волшебной палочки всплыли в памяти строчки из учебника географии: «…большая часть поверхности 3емли занята мировым океаном. Триста шестьдесят один миллион квадратных километров, почти семьдесят один процент территории планеты». Видимо, из космоса это тоже заметно. Но вот вопрос насчет Тукана требовал разъяснения. Поэтому, раз уж судьба такая выпала и сразу их не съели, Гризов решил начать профессиональный контакт с инопланетянами.

Оттолкнув в сторону медленно надвигавшийся письменный стол, поскольку тот загородил мерцавшего зеленоватыми оттенками пришельца, Антон начал завязывать трансгалактические отношения.

– Кстати, – вступил он в контакт, – наша планета, если вы не в курсе, называется Земля. Это одновременно, как бы сказать, и все то, что на ней не жидкое.

Пришелец засиял желтым цветом.

– Значит, планета Великого Тукана называется Земля? О, Великая Линза, о светлый глаз Трансграбона, теперь я знаю это!

– Ну да. И не только его одного, здесь еще много народу живет. И все называются землянами. Честно говоря, вы уж нас извините, но мы с Григорием понятия не имеем, кто такой Великий Тукан. Правда, Григорий?

Забубенный кивнул. Пришелец переместился в другой угол комнаты и замерцал сине-зелеными всполохами, словно заправское северное сияние. Затем он снова обратился к сидевшим на полу в позе лотоса землянам.

– Я должен был об этом подумать, – наконец сообщил он, – ведь я не случайно оказался на вашей планете. Я прилетел из далекой галактики Аммавару с великой миссией по поручению Совета Мудрых и Тактичных, который управляет всеми учтивыми армаранами. Совет предостерегал меня…

– А кто такие эти армараны? – уточнил Забубенный, тоже решив принять участие в межгалактических переговорах.

На несколько секунд инопланетянина закрыл проплывавший мимо шкаф, а когда пришелец снова стал виден, цвет его изменился на чисто зеленый. Потом пришелец вновь пожелтел и проинформировал землян с некоторой гордостью:

– Армараны – это мы. Я один из представителей этой высококультурной галактической расы, посланный на родную планету Великого Тукана с миссией помощи…

– Значит, получается, – неожиданно проговорил Гризов с расстановкой, – если Великий Тукан, прости господи, отсюда родом, то мы с тобой, Григорий, тоже эти самые армараны?

Григорий несколько опешил от таких радикальных выводов, мельком взглянул на пятиглазое привидение под потолком, но машинально ответил:

– Получается…

– В том-то и дело, – неожиданно заявил инопланетный гость, – что, согласно легенде, Великий Тукан не был армараном. Он прибыл к нам из района далекой звезды, которую называл Бетельгейзе.

– А вы уверены, что он именно отсюда родом? – усомнился Антон. – До этой Бетельгейзе наверняка не два дня пути.

– Почти шестьсот световых лет по-вашему, – кивнул армаран, – но мы почти…

Инопланетный прибор вдруг задержался с переводом, послышались странные звуки, напоминавшие кхе-кхе.

– …уверены, – наконец закончил мысль пришелец. – Ведь в этом районе космоса больше нет ни одной обитаемой планеты.

– Вот! – вновь выступил Забубенный, назидательно подняв вверх руку и даже вытянув указательный палец. – Говорил я тебе, Тоха: мы одни во вселенной!

Наблюдавший за ними из своего угла инопланетный гость вдруг сделал неожиданное предложение:

– Мне кажется, вы нуждаетесь в дополнительной информации о Великом Тукане и окружающем вашу планету космосе. Совет Мудрых и Тактичных разрешил мне делиться этими знаниями только с жителями планеты, не зараженными X-вирусом. Прошу прощения, вирус слишком опасен, и я уже исследовал вас без вашего разрешения. У вас, к счастью, его нет…

– Слава Богу! – вырвалось у Григория и Антона одновременно.

– Слава кому? – переспросил инопланетянин.

– Это мы потом объясним, – предложил Антон. – Вы хотели что-то нам рассказать.

– Скорее показать, – поправил инопланетянин, – я стараюсь использовать наиболее близкие вам понятия, как советует мне трансгалактический переводчик. Но иногда могут быть сбои. Поэтому для лучшего восприятия вы сейчас как бы заснете. Процесс обмена информацией будет происходить на уровне сиреневых токов головного мозга, не пугайтесь, этот метод еще не известен пока на вашей планете, но он безопасен.

– Гипноз, что ли? – выдвинул версию технически продвинутый Григорий.

Инопланетянин задумался, мерцание его тела стало оранжевым. Наконец, армаранский переводчик справился со своей задачей и выдал результат:

– Это довольно близкие понятия. Но в нашем методе нет никакого подавления воли и насилия. Вы просто спите, а в ваш мозг на уровне сиреневых токов поступает информация. Но, если она не нравится вам, то мозг ее отфильтровывает. Вот и все.

– А вдруг нам не понравится информация о Великом Тукане, извините, конечно, и мозг ее отфильтрует?

Пришелец опять задумался.

– Вряд ли это случится, – сообщил он, – я уже сейчас чувствую ответную реакцию вашего мозга на мои запросы. Значит, мы на верном пути и Великий Тукан известен вашей генетической памяти. Если позволите, я начну процедуру.

Земляне переглянулись. У Забубенного промелькнуло опасение насчет того, что усыпят, погрузят на тарелку и увезут в неизвестном направлении, все-таки первый раз встречаемся. Но инопланетянин, который, видимо, читал все мысли землян, поспешил их успокоить.

– Не бойтесь. Я прибыл сюда с благородной миссией. Извините, что заблокировал вас в этом пространстве по известной причине, но я выбрал вас двоих из всей популяции планеты и должен (кхе…)… ввести вас в курс дела. По-вашему, я скорее врач.

– А мы кто, – обиделся Григорий, – больные, что ли?

– С вашей (кхе…)… точки зрения, конечно, нет. Но для мирового космического пространства в будущем планета Земля станет очень опасна. И нам, армаранам, очень больно было об этом узнать. Поскольку мы, по-вашему (кхе…)… дальние родственники.

Григорий немного успокоился и махнул рукой.

– Ладно, усыпляй, родственник. Включай свои сиреневые токи. Только ненадолго, меня жена ждет.

– Я постараюсь (кхе…)… побыстрее.

В следующую секунду Антон Гризов понял, что проваливается в глубокий сон. Хотя сон был настолько реальный, что скорее это ощущение было похоже на просмотр кинофильма со спецэффектами и стереозвуком.

…Давным-давно, когда звездное скопление Великий Тукан было простой туманностью и дрейфовало по окраинам спиральной галактики Аммавару, планета Озза была еще совсем молодой. В те времена на близкой к Оззе системе Х свирепствовала страшная эпидемия. Перестроив звездные лаборатории в военные корабли, обитатели системы Х стали нападать на торговые суда галактики и убивать всех. За один год система окончательно переродилась в галактического агрессора. Ее армия захватила близлежащие шаровые скопления. Истребив часть жителей, а других превратив в рабов, армия системы Х готовилась к новым завоеваниям, но в это время с далекой звезды явился Великий Тукан…

Вдруг что-то изменилось во сне, словно щелкнул переключатель. На экране заполненного звездами кинотеатра появилась алая надпись: «Возможный вариант будущего. Для вас это двадцать третий век».

…Обтекаемые фюзеляжи космических штурмовиков, отражая бронированными боками свет двойной звезды Гнема, проплывали мимо космической станции и строились неподалеку в боевые порядки. Вторжение на Артерину, планету скользких немлинов, питавшихся только светом звезд, было назначено на два часа по общекосмическому циклу. Ничто уже не могло отвратить воли командования. Когда наступило расчетное время, тысячи мощных штурмовиков ожили и, ощетинившись жерлами лазерных пушек, словно стая гиен, бросились на планету.

– Эй, парни, – орал в исступлении их небритый капитан. – Давайте повеселимся, покажем этим скользким тварям, кто сильнее! Все, что под вами, надо превратить в зону сплошного огня! Нам нужна только планета. Чистая от всяких немлинов. Каждому, кто убьет тысячу этих тварей, билет в лучший бордель во всей галактике и ящик виски лично от меня! Вперед, чертовы ублюдки!

Ответом ему был дружный хохот. Штурмовики на ходу разбирались по звеньям и атаковали слабую оборону немлинов. Сотни залпов из лазерных пушек ударили в главный город планеты и за мгновение превратили цветущую долину в горящую пустыню. Под ударами штурмовиков скоро заполыхали все остальные города на северной стороне Артерины…

Снова щелкнул переключатель: «Для вас – двадцать четвертый век».

Тысячи штурмовиков стягивались со всех сторон к галактике Аммавару…

Друзья-соседи открыли глаза и обнаружили себя сидящими на диване. В правой руке у каждого был крепко зажат стакан с мутной жидкостью, а в левой они держали по куску колбасы.

– Извините, – пояснил инопланетянин из-под потолка. – Ваш мозг сообщил мне эти новые данные. Без успокоительного ваша нервная система не выдержит полученной информации.

Земляне переглянулись и залпом осушили емкости. Затем вопросительно посмотрели на пришельца. Стаканы сами собою вновь наполнились. Не глядя друзья-соседи разом опрокинули их в рот.

– Это не водка, – наконец выдавил из себя подозрительный Григорий, облизываясь, – и не валерьянка.

– Совершенно верно, на вашем языке этот напиток называется «Турда». Это настой из трав моей родной Оззы, но действует он почти аналогично вашему успокоительному.

– Наше успокоительное покрепче будет, – с сожалением произнес Забубенный, – а нет ли у вас водки?

– У меня, к сожалению, нет, – ответил учтивый армаран, – но, если я правильно понимаю полученную от вашего мозга новую информацию, то магазин на углу еще не закрылся.

Земляне выглядели сильно уставшими после сеанса сиреневых токов. Никуда идти им не хотелось.

– Послушай, – сказал позеленевший Григорий армарану, – а может, и ты с нами? Понимаешь, землянам так легче переварить увиденное. Ну и за контакт все-таки надо выпить.

Гризов подтвердил эти слова кивком головы.

Пришелец несколько секунд колебался и напряженно мерцал под потолком всеми цветами радуги, но потом ответил:

– Ваши обычаи немного похожи на наши, хотя Оззу и Землю разделяет бесконечный космос. Ну что ж, если вы так хотите, я стану ТРЕТЬИМ. Но только для чистоты эксперимента. Поскольку, как врач, не могу допустить ухудшения вашего здоровья… Хотя меня и пугает судьба Курдусса Одинокого. Я даже приму более привычный для ваших глаз облик, чтобы не раздражать сознание своей (кхе…)… оригинальностью.

В следующий момент вся мебель в комнате снова опустилась на свои места. Напротив дивана, где сидели Григорий с Антоном, за обычным человеческим столом, на обычном человеческом стуле появился самый обыкновенный невысокий бородатый мужик в белом халате со стаканом в руке. Только он по-прежнему переливался и мерцал, но земляне уже привыкли к его переменной яркости. Инопланетный мужик совсем по-земному поднял стакан и, слегка взмахнув им в воздухе, сказал:

– За полное выздоровление вашей планеты!

– Бывай, родственник! – в тон ему ответили земляне.

Выпили, закусили появившимися из ниоткуда огурчиками, уже не удивляясь. Тем временем Антон осмотрел новый облик армарана и пришел к выводу, что тот сильно смахивал теперь на подвыпившего хирурга, который почему-то мерцает.

– Слушай, – попросил он пришельца, – ты не мог бы халат свой сменить на что-нибудь более модное. Ну, хоть на бронежилет. А то неприятные ассоциации навевает. О болезнях там и все такое…

– Конечно, могу, – согласился пришелец. – Я просто старался подобрать одежду под стать (кхе…)… миссии. Это показалось мне наиболее подходящим. Но, если это вас раздражает, я его сменю на что-нибудь более (кхе…)… приятное.

Через секунду напротив Антона сидел мерцающий гаишник в бронежилете. Рядом на табуретке лежал усеченный вариант автомата Калашникова.

– Ну, не надо понимать меня так буквально, – озадаченно протянул Гризов, – носи уж лучше халат, пока не разобрался в наших обычаях. Кстати, объясни поподробнее, что это за вирус такой «X» и кто им болеет?

За столом вновь появился мерцающий хирург со стаканом.

– Как удалось выяснить нашим врачам, этот вирус есть в крови у всех живых существ в космосе, но он дремлет до тех пор, пока не создадутся благоприятные условия. Его появление зависит только от (кхе…)… вос-пи-та-ни-я. В нашей галактике вирус надежно контролируется учеными. Мы думали, что так же происходит и в остальном космосе, до тех пор, пока Курдусс Одинокий не обнаружил Землю и не получил пугающие сведения. По нашим данным, на родной планете Великого Тукана концентрация вируса X в телах жителей достигла критического значения, и ситуация вот-вот выйдет из-под контроля.

Поэтому я и прибыл на Землю для проведения подробных исследований вашего здоровья. Совет Мудрых и Тактичных дал мне (кхе…)… мандат, сертификат, пропуск… большие полномочия. Но после нескольких дней на планете Великого Тукана я понял, что лучше разберусь в (кхе…)… ситуации, если у меня будут помощники из местных обитателей планеты Земля, не подверженных действию вируса X.

Григорий с Антоном переглянулись.

– А что, – спросил Гризов, любопытный, как всякий профессиональный журналист, – у кого-то есть врожденный иммунитет к этому вирусу? Прививки, что ли, против него делают?

Армаран-хирург казался озадаченным.

– Я уже исследовал несколько миллионов обитателей планеты Земля с помощью астровизуальных методов и установил, что (кхе…)… врожденный иммунитет… есть только у вас двоих. В этом городе. И еще у нескольких сотен человек в этой части планеты. В остальных местах иммунитет к вирусу Х пока не обнаружен. К счастью, быть здоровым можно, просто соблюдая ментальную гигиену, поэтому на вашей планете еще не все полностью заражены.

Друзья-соседи вновь переглянулись, но ничего не ответили. Армаран продолжил вводить землян в курс дела.

– Как на Земле появляются особи с иммунитетом к вирусу Х? У меня нет точного ответа, но наша техника позволяет заглядывать далеко в прошлое, чтобы лучше понимать настоящее и предусматривать будущее. Поэтому основные выводы по вашей популяции такие: на первом этапе жизни, пока человек развивается, он такой же, как и остальные, – потребляет пищу и спит. Но как только он достигает периода выбора сущности, его пути с остальными членами популяции резко расходятся. Он без видимых причин начинает усложнять себе существование, потребляет гораздо больше информации о мире, меньше ест и спит. Становится непонятен (кхе…)… сородичам, которые продолжают все так же есть и спать. И чем дальше развивается такой человек, тем меньше у него внутреннего сходства с популяцией. Хотя внешне все идентично. Поэтому остальные члены популяции реагируют на него по-разному, чаще всего отрицательно. Как показывают наблюдения, ваша популяция в целом не любит отдельных людей, поскольку они, развившись, иногда начинают (кхе…)… не уважать популяцию. Все это происходит от переизбытка вируса X на вашей планете.

Мерцающий хирург на мгновение замолк, как-то странно посмотрев на своих собеседников.

– Но именно эти исключительные особи, пол не имеет значения, на вашей планете обладают иммунитетом к вирусу X. Чего, к сожалению, нет на нашей планете. С чем связан такой выбор природы – пока не ясно. Вероятно, здесь глубоко скрытая тайна вселенной, которую еще предстоит разгадать. А может быть, это прямые потомки Великого Тукана.

На этот раз Григорий и Антон переглянулись уже с сознанием собственной значимости, выросшей буквально за мгновение.

– Однако, – закончил инопланетный хирург, – инфицированные вирусом X крайне агрессивны по отношению к ним. На протяжении веков в вашей истории люди с иммунитетом повсеместно истреблялись или угнетались популяцией. За два последних века наметился некий (кхе…)… прогресс. Но сейчас вирус X незаметно для популяции (кхе…)… перешел в атаку, и ситуация скоро станет необратима. Если не вмешаться.

– Так мы что, будем делать всем космические прививки? – спросил Гризов.

Инопланетянин отчаянно замерцал, а его переводчик только и смог выдать, что кхе… Но скоро он все же справился с перегрузкой и продолжил:

– Мы должны понять, как можно помочь вашей планете и поставить ей (кхе-кхе)… Окончательный диагноз. Надо немедленно найти основные центры распространения вируса X, локализовать его и попытаться вылечить всех носителей. Но это будет (кхе…)… непросто.

– А если не сможем локализовать, тогда что? – спросил Гризов.

– Совет Мудрых и Тактичных готовит космический флот для блокады и (кхе…)… принудительного лечения планеты. Я против такого решения и многие армараны тоже, но вирус чудовищно опасен. Это, по-вашему, как (кхе…)… чума. Ее надо остановить, чтобы не пришлось применять крайние меры.

Антон и Григорий дружно молчали. В головах соседей забурлил невиданный доселе мыслительный процесс. Забубенный даже забыл, что его ждут дома, и что он хотел еще раз сбегать в магазин, настолько необычной была полученная от пришельца информация. Вся жизнь, довольно мирно текшая до настоящею времени, теперь представлялась друзьям в сплошном тумане. Первым молчание прервал Антон.

– Это ты нам, значит, новую работу предлагаешь?

Пришелец озадаченно засветился.

– Это не работа, в понимании армаранов, это – миссия.

– Знаю, знаю, – вступил в разговор Григорий. – «Миссия невыполнима».

– Почему же невыполнима? – инопланетянин, казалось, даже удивился. – Если (кхе…)… хорошо поработать, то вполне выполнима.

– Да, если поработать… знаю, – ответил Забубенный. – То есть все-таки новая работа. Работать я люблю. Я как раз и собирался поработать.

– А цель, значит, спасти мир? – уточнил Гризов.

– Получается так, – развел руки в стороны пришелец из Аммавару. – Причем весь. А не только ваш.

Антон внимательно посмотрел на себя в зеркало, висевшее рядом на стене. Потом изучил небритую физиономию Забубенного. И подытожил:

– Нет, Григорий, на героев мы с тобой не потянем. Современные герои, которые спасают мир, должны быть тупыми и накачанными. Должны ругаться матом, ну с этим более-менее, но по-американски. Вот ты умеешь ругаться матом по-американски?

– Нет, не умею, – даже расстроился Григорий.

– А современные герои обязательно должны уметь, если верить Голливуду, – назидательно продолжил Антон. – И еще они должны быть придурками. Разъезжать в шикарных тачках. В свободное время грабить банки. Им нужно регулярно шататься по борделям и казино с пушкой в кармане, соря повсюду честно награбленными деньгами. При этом они могут не уметь читать, считать, а главное – они должны быть технически неграмотными. А ты, Григорий, ты даже пытался учиться на инженера-химика! Ну, какой из тебя герой? Про себя я вообще молчу. Я три языка знаю: русский, финский и французский без словаря. К стыду своему, даже учил английский.

Пока Антон говорил, Григорий сокрушенно кивал головой, не смея ее поднять. После того, как Гризов закончил свою речь, механик-новатор все же высказал робкое предположение:

– А может, у меня получится, я же, в конце концов, недоучка? Хотя насчет технической грамотности… думаю, ты не прав. Как же они тогда грабят банки с суперсложными системами защиты и проникают в компьютеры Пентагона?

– Да так и грабят. Дунул-плюнул – и суперсложная система, которую дивизион хакеров пять лет пытался взломать и не смог, трещит, как гнилой орех, за пять минут без всякого специального образования. Надавил хрупким женским плечиком на пятиметровую бронированную дверь, которую и три танка с места не сдвинут, и она с удивительной легкостью поддалась эротическому прикосновению.

– Но ведь у них же везде профессионалы! – изумился Григорий.

– Этих профессионалов маленькая дочка моего знакомого художника по имени Дуня однажды назвала очень правильно, – проссифоналы. И это именно так. Их проссифонализм, Григорий, не простирается дальше владения оружием и вопля «Все на пол, страховка – это не то, ради чего следует умирать!» или крутого выпивания пива в баре с девочками, такими же проссифоналками своего дела. Так что, Григорий, настоящими проссифоналами нам не стать, мы слишком умные от природы. Да и рожей не вышли – в ней интеллект проглядывает даже после недельного запоя.

Инопланетянин огорченно замигал.

– Значит, мне придется все делать одному…

Антон выдохнул.

– Ладно, друг инопланетный. Родственник со звезды ё-пэ-рэ-сэ-тэ, принесла тебя нелегкая. Не боись! Мы же не в Нью-Йорке с тобой, а в Питере. Здесь своих не бросают. Да и русские мы, а не проссифоналы какие-нибудь. Придется тебе помочь, хотя и дел у нас с Григорием, не в пример Пятачку, выше крыши и до следующей пятницы вряд ли освободимся.

Сказав это, Гризов посмотрел на соседа и спросил:

– Ты, Григорий, сам-то что думаешь? Тут дело межгалактическое, а потому сугубо добровольное. Да и неизвестно еще, чем это все закончится. Так что решай сам.

Забубенный насупился и почесал затылок.

– Ну, если поработать надо, так это я согласен. Только мне надо с женой посоветоваться. И еще, тут без команды не обойтись.

– Тьфу ты! – не выдержал Антон. – Какая тебе еще нужна команда?

– Ну, такая, чтобы все – профессионалы.

– Слушай, Григорий, – ласково сказал Антон, – нас с тобой уже двое. Мы уже эти, как их там, напарники. Плюс инопланетянин. Добавить еще чуток воображения – и будет команда. Тебя это устроит?

– Устроит. Только не воображения надо добавить, а женщину. Без нее в команде нельзя.

– Добавим. Не знаю откуда, но добавим. Еще что-нибудь понадобится?

Забубенный поразмыслил.

– В таком деле техника нужна, прибамбасы всякие.

Молчавший до той поры пришелец снова призывно замерцал и, ни разу ни кхекнув, проговорил:

– Прибамбасы будут. Они у меня в тарелке.

И только тут друзьям-соседям пришла на ум мысль о том, что они еще не знают, как зовут инопланетного гостя. Забубенный почесал затылок и вежливо спросил:

– Слушай, родственник, а как звать-то тебя по-нашему?

Пришелец задумался.

– По-армарански Ага Агу О, а на земной язык это не переводится.

– Понятно, – кивнул головой Антон, – значит, будешь Вася. Поскольку мы, русские, тебя открыли, то и назвать можем по-русски. Показывай, Вася, что у тебя в тарелке.

Глава шестая

Star Killer Group

Голова моя, будто мотор

расшаталась она, расшалилась…

Инопланетянин Вася первым исчез в полупрозрачной кишке фантастического трубопровода, соединившего балкон квартиры Гризова и квазилюк летающей тарелки армарана, сообщив на прощанье, чтобы земляне подождали на балконе одну минуту.

Воспользовавшись заминкой, Антон с любопытством осматривал мутную волокнистую массу «тепличного» покрытия. На вид это было что-то похожее на полиэтилен, предварительно перемешанный с волокнами кокосового ореха. Интереса ради журналист даже попытался отковырять маленький кусочек пальцем, но инопланетная масса не поддалась, оказавшись на ощупь теплой и слегка шершавой. Идея технически продвинутого соседа применить топор или автоген поддержки Антона не нашла. А вдруг эта кишка живая и обитает и симбиозе с армараном-летчиком? Лучше ничего руками, особенно с автогеном, не трогать. Григорий согласился.

Тут они оба «услышали» телепатический призыв откуда-то из глубин тарелки: «Внимание. Приготовьтесь к втягиванию. Включаю режим транспортировки». Земляне приготовились. Хотя «режим транспортировки» звучал как-то грубовато, словно речь шла про чемоданы в аэропорту.

«Надо будет подучить его нашему языку», – едва успел подумать Гризов, когда тело журналиста вдруг опять потеряло вес и плавно оторвалось от пола, словно воздушный шарик. Уже наполовину втянувшись в эту полупрозрачную кокосовую кишку, Антон помахал соседу на прощанье плечами, словно крыльями, мол «лети за мной, у меня карта».

Внутри довольно узкого трубопровода царил полумрак. Видимо, армараны могли струиться в темноте, как вода, но это была только догадка, которую предстояло проверить. Едва всосавшись полностью, Гризов заскользил все быстрее с каждой секундой, едва не касаясь плечами шершавых стенок. Появилось стойкое ощущение, что где-то наверху работает гигантский воздушный насос. Кроме того, все происходящее напомнило ему недавнюю поездку в Турцию с посещением аквапарка. Именно там он испытывал нечто похожее, когда летел вместе с водяным потоком на огромной скорости по закрытой черной трубе, то и дело закручивающейся в спираль. Когда труба неожиданно закончилась, он рухнул с громким криком и всплеском прямо в бассейн, почти погрузившись на дно. И это было безумно здорово. Что будет сейчас, пока было непонятно. Вряд ли у армаранов есть аквапарки, скорее они любят светопредставления.

В последний момент что-то мягко ткнулось Антону в подошвы кроссовок и снова пропало внизу. Видимо, Григорий догонял. В следующую секунду Гризов вылетел из трубопровода, на секунду оказался в воздухе и затем мягко плюхнулся вниз на что-то зеленое. Предусмотрительно откатившись в сторону, увидел, как Григорий повторил тот же маневр, совершив мягкую посадку на его место.

Убедившись, что их больше никуда не всасывает, Антон осторожно огляделся по сторонам. Сначала возникло странное ощущение, что их затащили в самый обыкновенный отечественный лес: соседи лежали сейчас посреди небольшой зеленой лужайки, вокруг которой частоколом росли живописные деревья. На вид это были лиственные экземпляры деревьев вперемешку с хвойными. Лес как лес, если не считать одинокой пальмы, которая спокойно росла между двумя соснами. На Руси такое сочетание встречалось очень редко, можно сказать, вообще не встречалось, а здесь оно имело место быть. Приглядевшись пристальнее, журналист заметил за космическими елками мерцающего инопланетянина Васю, который и здесь решил сохранить более привычный землянам облик хирурга.

– Приветствую вас, потомки Великого Тукана, на космическом корабле армарана-исследователя, – торжественно объявил Вася, выдвигаясь на передний план. – Как вам мой гигиенический шлюз?

– Какой шлюз? – переспросил Забубенный и брезгливо посмотрел на то место, откуда он прибыл.

– Гигиенический. То есть для астровизуальной очистки инопланетных тел от вредных бактерий, которые прибывают на борт вместе с ними. Как вам мой (кхе…)… дизайн?

– Да-да, – поддержал разговор Антон, вставая на ноги. – Понимаю. Бактерии – страшное дело. Они на Земле повсюду. Так что ты про шлюз то говорил?

– Раньше этот шлюз был просто пустым квадратным (кхе…)… отсеком, где дезинфицировались все прибывающие на борт пришельцы или армараны после посещения чужих планет. Но недавно Совет Мудрых и Тактичных разрешил нам моделировать его по своему вкусу. Я подумал, что вам будет приятно оказаться в лесу, который вы обычно пытаетесь достичь (кхе…)… по выходным. Здешний газ по составу ничем не отличается от того, которым вы дышите в лесах планеты. А внешний вид и сущность экземпляров флоры взяты с поверхности Земли с помощью простого астровизора, который в состоянии передавать на борт эту информацию. Следуйте за мной, я вам сейчас все покажу.

Антон специально прошел между пальмой и елкой, оторвал у елки несколько иголок, пожевал их во рту, а потом сплюнул. Иголки у елки были настоящие, горькие и смолистые.

Проследовав за армараном сквозь полупрозрачную стену, соседи вскоре вышли с «поляны», оказавшись в другом помещении. Это был большой зал, где свободно мог разместиться батальон пехоты и пяток танков. А еще, если бы не овалы различной конструкции на полу и стенах, видимо космические приборы, здесь вполне можно было бы играть в футбол.

На стенках, как водится, мигали всякие лампочки и светились кнопочки. С потолка свисало нечто похожее на провода и лианы одновременно. Гризову даже показалось, эти провода живые и немного шевелятся. Его догадка почти подтвердилась, когда он ощутил, что ступает по чему-то мягкому. Когда журналист опустил голову, то обнаружил, что они по-прежнему идут по траве, которая росла здесь повсюду: под космическими столами и стульями, на стенах и вокруг узких иллюминаторов.

По мере продвижения к центру зала трава меняла свой цвет с зеленого на желтый и его оттенки, а потом снова становилась зеленой. То же самое происходило и с армараном Васей.

Забубенный с интересом озирался по сторонам, но периодически глядел себе и под ноги – не ползает ли чего ядовитого в этой разноцветной траве. Но там, к счастью, ничего не ползало.

Достигнув центра зала, где расположилось нечто похожее на полукресла из дерева с дизайном a la nature, армаран остановился. Полукресла приросли к полу вокруг белоснежного объекта, похожего на застывший коралловый риф, только маленький. Вася опустился на одно из кресел, предложив гостям:

– Располагайтесь. Будьте как (кxе…)… в офисе, рубке, на даче.… дома.

Оказавшись на кресле, инопланетянин почувствовал себя в привычной атмосфере и немного расслабился: вместо хирурга опять появилось доброе пятиглазое привидение.

– Мерси боку, – ответил Антон и осторожно присел на полукресло, которое тут же слегка прогнулось под ним и приняло форму тела. Сидеть так было очень удобно.

«Умная лежанка, – подумал Гризов, – мне бы домой такую».

Григорий осторожно опустился на другую лежанку, – инопланетная техника, которая, кажется, жила в симбиозе с живыми существами, пока его настораживала. Он больше привык к отдельным шестеренкам и поршням.

– Вот вы и у меня (кхе…)… в гостях, – обозначился Вася. – Это основное помещение моего космического корабля. «Тарелки», как вы его называете между собой. Здесь есть все для жизни и любой сложной работы. Если хотите, можно, как это (кхе…)… слегка перекусить.

Забубенный настороженно покосился на свисавшую неподалеку кабельную «лиану», которая слегка шевелилась, и ответил за двоих:

– Нам бы насчет прибамбасов. А то домой скоро надо. Жена ищет, небось.

– Вы правы, не будем откладывать спасение планеты Великого Тукана. – согласился армаран.

Он слегка изогнулся, и прямо из «подлокотника» полукресла перед ним выросло нечто, похожее на пульт управления. Это была небольшая каплевидная линза, внутри которой светилось несколько разноцветных огоньков. Армаран прикоснулся одной из своих коротеньких лапок к линзе, и вдруг в углу зала раздалось легкое шуршание. Земляне как по команде повернули головы. К ним по воздуху приближалась поросшая мхом платформа, на которой виднелась груда загадочных приспособлений. Когда платформа подплыла поближе и остановилась рядом с застывшим мини-рифом, земляне с удивлением уставились на груду хлама, которая, судя по всему, была верхом инопланетной техники. С виду все эти приборы походили на чудовищные гибриды, вызванные к жизни воспаленным умом армарана-исследователя, который перепил тамошней турды.

Вася с удовольствием воспарил над своим полукреслом и, приблизившись к платформе, которая мгновенно пожелтела от радости, взял конечностями один из приборов. Повернув к землянам свои пять глаз, он сообщил:

– Это на вашем языке называется «Анализатор Сущности». С помощью такого прибора вы будете в состоянии мгновенно определить, что за индивид находится перед вами и, в зависимости от результата, просчитывать свои действия. Портативный ручной вариант работает на расстоянии до (кхх…)… пятисот шагов . Есть и стационарный вариант, смонтированный на корабле. – Армаран указал конечностью на один из зеленеющих овалов в углу зала: – Этот способен разглядеть сущность индивида даже с обиты. Однако его применение в условиях передвижения по Земле тоже ограничено, хватает только до десяти тысяч километров. Есть и другие особенности. Например, «Анализатор» будет показывать настоящую сущность индивида, которая не всегда может совпадать с его (кх…)… профессией. Когда сущность и профессия совпадают, – это идеальный вариант развития. Но, как показал мой астровизуальный анализ нескольких миллионов человек из вашей популяции, такое совпадение бывает очень редко.

Армаран неожиданно протянул странный аппарат журналисту.

– Сейчас вы можете испытать его сами.

Гризов осторожно взял «Анализатор Сущности» двумя руками и начал с интересом рассматривать. В целом изделие армаранских умов походило на помесь короткого обрезка канализационной трубы, елочной гирлянды и связки китайских электронных часов с жидкокристаллическими экранами. Эта труба надевалась на руку, плотно и мягко облегая ее, была почти невесомой. Оказавшись на руке владельца, прибор «автоматически» включался и оживал ровным зеленоватым светом многочисленных экранчиков. Когда Гризов надел прибор на свою руку, то сразу ощутил, что знает все на свете и ему все в этом мире понятно. Странное это было ощущение, но, слава богу, не страшное.

– Работает по сигналу головного мозга владельца, – пояснил учтивый армаран, – надо только направить его на исследуемый объект.

– А это не вредно для объекта или меня? – спросил Антон.

– Абсолютно безвредно. Прибор представляет собой самообучающийся полуживой организм, способный работать с мозгами многих разновидностей живых организмов в большинстве галактик. Последнее достижение армаранских ученых-размыслителей.

– А зачем столько экранов?

– Самый большой показывает сущность индивида. Естественно, с точки зрения землянина. Чаще она высвечивается словами, иногда с пояснительными картинками. Верхний экран справа индицирует профессию в случае несовпадения с сущностью. Экран под ним – имя индивида. Следующий экран – пол. Экраны слева, соответственно: степень удовлетворенности жизнью в процентах, наличие главной мечты (есть/нет), содержание в крови вируса X, также в процентах. Это единственный экран, который горит красным цветом. При встрече с носителем вируса X вам необходимо также иметь при себе «Определитель настоящих намерений, мыслей и состоянии». Это тоже очень важный прибор, поскольку люди с X-вирусом обычно более агрессивны, чем остальные.

Антон, поразмыслив, незаметно повернулся и указал пальцем в сторону Григория, который был занят созерцанием другого прибора на летающей платформе. Прибор, привлекший внимание Забубенного, напоминал детский велосипед с одним колесом, скрещенный с искусственным спутником Земли, и, словно дикобраз, периодически раздвигал в разные стороны иголки антенн, Анализатор сущности на руке Гризова ожил, высветив многочисленными экранами интересные данные:

Сущность – механик.

Профессия – бортмеханик (рядом возник рисунок автомобиля УАЗ).

Имя – Григорий Петрович Забубенный.

Пол – Мужик.

Степень удовлетворенности жизнью – 100 %.

Наличие главной мечты – есть, имеется.

Наличие вируса X – нет, не имеется.

Ознакомившись с данными анализатора, Антон несколько удивился и не удержался от вопроса:

– Слушай, Григорий. А ты что, на работу устроился?

Григорий, который тайно ходил пробоваться на роль главного механика «Аэрофлота» и был принят с испытательным сроком на должность бортмеханика «уазика» технической службы, отвечавшей за исправность парка самолетов в местном аэропорту, немного обиделся:

– А ты не подсматривай чужие сущности без разрешения! Я только через две недели должен приступить к своим обязанностям. Даже жена не знает еще.

– Прости, Григорий. Это я от любопытства, – стал извиняться журналист. – Хочешь, мою сущность посмотри.

Он протянул руку с анализатором к Зубубенному. Прибор, получив сигнал мозга, сам собою отключился и всплыл в воздух. Григория дважды просить не пришлось. Он просунул в него руку и мстительно ткнул пальцем в Гризова. Инопланетный анализатор нежно обхватил предплечье земного механика, снова ожил огнями и прописал на экранах:

Сущность – журналист.

Профессия – журналист.

Имя – Антон Васильевич Гризов.

Пол – Мужик.

Степень удовлетворенности жизнью – 65 %.

Наличие главной мечты – есть, имеется.

Наличие вируса X – нет, не имеется.

– А что это у тебя с удовлетворенностью так хило? – спросил в свою очередь Григорий.

– Проблем в жизни много.

– Понятно. Пьешь мало. Исправим.

Антон замахал руками и хотел было возразить, что как раз с этим у него все в порядке. Даже перебор. Но не пришлось. За разговором земляне совсем позабыли про тактично молчавшего армарана, который сейчас вежливо откашлялся.

– Извините меня, но каждый день на планете Великого Тукана вирусом X заражается тысяча индивидов. Мы должны торопиться и начинать свою деятельность по излечению планеты.

– Нет проблем, дружище, – согласился Антон. – Мы с Григорием немного отвлеклись. Показывай дальше нашу экипировку.

– Следующий прибор называется «Определитель настоящих намерений, мыслей и состояний».

Взяв с платформы нечто вроде компактных часов, которые также надевались на конечность, армаран-исследователь продемонстрировал землянам новое устройство. Прибор показывал, как именно к тебе настроен индивидуум, что у него на уме и что он будет делать в ближайшую минуту по отношению к тебе. Умный прибор также индицировал его состояние в данный момент. Этот прибор понравился Гризову больше, поскольку он был гораздо компактнее первого. При желании его можно было носить даже на ноге. В любом случае анализатор телепатически передавал информацию непосредственно в мозг.

Прибор сам определял все параметры индивидов, стоило им только войти в зону действия – сто метров. Очень удобно, поскольку не надо показывать на объект пальцем, что интеллигентному человеку не всегда возможно. На приборе было пять узких экранчиков, отливавших кристаллической зеленью: Состояние, Настроение, Мысли, Действия, Предполагаемый результат.

Гризов приложил прибор к правой ноге. Из «часов» немедленно показались два отростка и соединились на икре. Давления на ноге Антон не почувствовал. Но едва он инстинктивно повернул голову в сторону Григория, как мгновенно уловил предупредительный сигнал анализатора: «Намерения: Я те посмотрю, журналист!».

Значит, прибор уже работал, Антон не стал дожидаться анализа действий и немедленно посмотрел в другую сторону. Его взгляд упал на застывший риф и уже собирался было двинуться дальше, как вдруг в мозгу возникли результаты анализа:

Состояние – заторможенное.

Настроение – белое.

Мысли – Могу накормить.

Действия – Готов накормить.

Предполагаемый результат – Накормлю, если захочешь.

«Что же это за конструкция, – удивился Антон, – может, инопланетная кристаллическая скатерть-самобранка?» Но на вопрос, возникший в мозгу Антона, ответил сам пришелец Вася.

– Это разумное подводное растение с искусственно заторможенным циклом развития со дна нашего единственного моря на Оззе. Оно может входить в контакт с другими разумными особями и в состоянии производить любую еду, какую только можно себе представить. Мы используем эти разумные растения в наших дальних экспедициях. Единственное ограничение – это размеры. В пересчете на ваши единицы, производство еды не должно превышать в объеме один кубический метр в день.

Антон задумался. Что бы такого представить? Может, кубический метр курицы или кубический метр макарон? Или целый кубометр красной икры, а лучше рыбы! Но тогда придется представлять еще и кубометр пива. Или даже два.

– А оно только твердую еду производит или еще напитки осилить сможет? – уточнил Антон в нерешительности.

– Да, да, – вступил в разговор Григорий, – как насчет напитков?

– Нет, напитки оно не может производить, – ответил армаран-исследователь. При этом землянам показалось, что Вася вздохнул совсем по-земному. – Особенно веселящие.

– Такие напитки у нас в дальних звездных экспедициях запрещены до возвращения на Оззу. Иначе может измениться восприятие Сущности. А это недопустимо.

Земляне сочувственно переглянулись.

– Ладно, – решил Антон, переводя взгляд на другие приборы. – Я, пожалуй, дома поем. Что у тебя, Вася, еще осталось из прибамбасов?

Вася взял с платформы нечто похожее на портативный огнетушитель, который крепился на плече. Вид у прибора был слегка устрашающий.

– Это почти оружие, – предупредил Вася, – и с ним надо быть особенно осторожным, чтобы случайно не причинить кому-нибудь вред. Мы уже много (кхе…)… лет ни с кем не воюем, и постепенно забыли, зачем оно нужно. Но Совет Мудрых и Тактичных, узнав о концентрации вируса X на вашей планете, счел необходимым снабдить меня «Прерывателем импульсов агрессивности».

Инопланетянин продемонстрировал «огнетушитель» землянам.

– Действует он так: когда кто-либо из зараженных вирусом X пытается нанести вред вашему телу или Сущности, его мозг излучает импульсы агрессивности. Прибор улавливает импульсы с расстояния в пятьсот метров. Если прервать этот поток контрпотоком, то импульсы изменят свои заряды и вернутся к человеку с вирусом X в крови. Такой человек окажется замкнутым на самого себя и будет мгновенно нейтрализован. Формы нейтрализации бывают разными: от успокоения до саморазрушения. В любом случае поток агрессивных действий прекратится. Этот прерыватель импульсов надо носить на плече.

Антон внимательно оглядел «Прерыватель». Его действительно было иначе как на плечо и не надеть. Придется ходить, как Хищник за Шварценеггером, с космическим огнетушителем на плече.

– Скажите, Вася, – поинтересовался Гризов, – а нет ли у вас прерывателя поменьше размером? А то как-то не эстетично…

Армаран, как ни странно, с ответом не задержался. Среди груды космических приборов тут же нашлась небольшая коробочка, в которой лежал десяток с виду совсем обыкновенных серебряных колец. Антон примерил одно на указательный палец левой руки. Кольцо, казавшееся металлическим на вид, на ощупь проявило признаки жизни. Оно было теплым и шершавым изнутри.

– Это древний полуживой организм «УХЛА» со дна нашего единственного моря на Оззе, – пояснил армаран. – Он помнит еще времена Великого Тукана. Этот организм может прерывать импульсы агрессивности на очень ограниченном расстоянии – до двадцати метров. Но если вы сможете наладить с ним личный контакт, то есть (кхе-кхе)… подружитесь с ним, ваша защитная зона может расшириться до еще не изученных пределов. В древности бывали случаи, когда «УХЛА» защищала помощников Великого Тукана на расстоянии до четырех друмбов.

– А это сколько в нашей системе? – поинтересовался любопытный механик.

Армаран усиленно замерцал и закхекал. Наконец, ответил:

– Это нельзя перевести. Такие знания доступны только ближайшим помощникам Великого Тукана. «УХЛА» раскрывает секрет сама и только тому, кому захочет передать эту информацию.

Антон снова посмотрел в коробочку, где оставалось еще девять колец.

– А еще одну можно надеть? Для усиления эффекта.

Армаран отрицательно померцал.

– «УХЛА» дружит только с тем, кто не думает о количестве. Если найти к ней (кхе…)… подход, то вполне хватит и одной.

– Ну, одной так одной, – согласился Гризов, протягивая коробочку соседу. – Григорий, держи. Надевай «УХЛУ».

Григорий послушно надел кольцо на палец. Ничего необычного при этом не произошло, если не считать того, что палец у Григория был несколько больше кольца. Но «УХЛА» при надевании расширилась и осела по форме пальца, мгновенно превратившись в серебро. Забубенный даже испугался, можно ли его будет снять. Но быстро убедился, что прерыватель импульсов агрессивности легко «входит и выходит», а потому успокоился.

Следующим необходимым прибором в борьбе за чистоту планеты от людей с вирусом «X» был «Модулятор формы и температуры тела». Выглядел он сначала, как попавшая под каток лягушка, а потом, когда Забубенный приложил его, по совету Васи, к своему небритому лицу, как простая зеленая маска.

«Модулятор» немедленно стал прозрачным и приготовился ждать команд Забубенного. Вася предупредил, что этот аппарат в состоянии временно менять направления химических процессов организма потомков Великого Тукана и превращать его в любой предмет по желанию.

Забубенный мог сейчас превратиться в человека с другим телом и лицом. Рост и вес не имели значения. А также в неживые, с точки зрения землян, предметы: например, в дом, столб или пылесос. «Модулятор формы и температуры тела» предназначался для использования только в крайне опасной ситуации, которой нельзя было избежать в обычном состоянии тела.

Единственное ограничение, которое конструкторы-армараны так и не смогли преодолеть, заключалось во времени действия модулятора. Прибор активно функционировал тридцать минут, а потом терял свои свойства. Как объяснил Вася, модулятор формы расходовал массу энергии и каждые полчаса ему требовалось время на подзарядку из космоса.

Антон и глазом не успел моргнуть, а перед ним, едва разместившись между «лежанками» и овалом неизвестного назначения, уже стоял новенький КамАЗ. Сверкающая машина сама собой хлопала дверцами, мигала фарами и даже трижды просигналила наблюдавшим за ней индивидам. После чего КамАЗ снова трансформировался в лучезарно улыбавшегося Григория.

– Ну и каково чувствовать себя машиной? – поинтересовался Антон.

– Высший класс. Только я бы дизайн немного доработал, да в моторе кое-что заменил, а то думается медленно в таком состоянии. Но в целом ничего, жить можно.

Последним в ряду снаряжения для спасения мира был генератор видимости-невидимости физической оболочки, который Антон так и окрестил для краткости «Видимо-Невидимо». Он представлял собой полусферу красного цвета. При надевании на голову эта сфера сливалась с ней в единое биологическое целое и делала тело то видимым, то невидимым. То же самое происходило и с одеждой на теле, и со всеми предметами, которое это тело держало или несло в данный момент.

Применялся генератор «Видимо-Невидимо» когда угодно и где угодно, батареек и срока годности не имел. Как ни странно, происходил этот генератор не со дна единственного моря на Оззе, а из армаранской размыслительной лаборатории. В нем была только одна проблема – он не мог работать одновременно с «Модулятором формы и тела». Либо невидимость, либо трансформация. Но пока это особенно ни Антона, ни Григория не пугало.

Закончив со снаряжением землян, армаран Вася вопросительно посмотрел на них своими пятью глазами. Этот испытующий взгляд означал для Антона вопрос «С чего начнем?», но у Гризова в голове к тому времени уже оформилась одна идея вселенского уровня. И он решил ее высказать.

– Господа земляне и инопланетяне, – обратился он к Григорию и Васе с таким пафосом в голосе, что даже сам удивился. – Мы с вами присутствуем при начале новой эры. Новой, прости, господи, миссии. Конечный результат которой затуманен неизвестными обстоятельствами. Выполнение этой миссии потребует от нас напряжения всех духовных, физических и неизвестно еще каких сил. Поэтому необходимо выработать общую, так сказать, линию действий, и оформить все это соответствующими документами.

Забубенный посмотрел на Антона как на сумасшедшего и сказал:

– Это тебе надо было в президенты идти. Ты, Тоха, так круто завернул, что даже простому механику ни черта не понятно стало, не то что мигающему инопланетянину. Ты можешь по-русски сказать, чё те надо?

– Предлагаю открыть совместную русско-армаранскую компанию по уничтожению вируса X на Земле. А также излечению или искоренению всех его носителей. Так и запишем в уставе.

– Да на кой нам фирму открывать. Нельзя так весь X повывести?

– Можно, конечно, – согласился Антон. – Но здесь ведь дело межгалактического уровня. Нельзя все пускать на самотек. Надо назначить на посты ответственных лиц, которые будут отвечать за выполнение миссии спасения мира. Тебя, например, предлагаю назначить техническим директором. Себя просто директором. Васю – полномочным инопланетным представителем.

Забубенный призадумался. Быть техническим директором за свою, пусть и насыщенную событиями жизнь ему еще не приходилось. Мысль Григорию понравилась.

– А зарплата будет?

– Нет, зарплаты не будет. Мы будем работать за межгалактическую идею. Ну, сам подумай, кто же из русских мир спасает за деньги? Мы же не американцы какие-нибудь.

– Давно мы так не работали, – проговорил в задумчивости Забубенный.

Отсутствие зарплаты его не очень обрадовало, но мысль побыть техническим директором межгалактической компании казалась привлекательной. Кроме того, если он будет техническим директором, значит, появится немного свободного времени и можно будет подхалтурить механиком в какой-нибудь земной фирме.

А с армаранскими прибамбасами можно было вообще свою фирму или даже цирк открывать, где Григорий сможет появляться перед изумленной публикой то КамАЗом, то УАЗом, а то каким-нибудь «мерседесом». За большие деньги, конечно.

– Я согласен, – сказал Григорий. – Заявление, что ли, писать?

– Не надо заявления. Достаточно Устава, который я сам напишу. И кстати, название надо еще придумать. Что-нибудь громкое.

Инопланетянин Вася мерцал с понимающим видом, но в разговор не встревал. Антон продолжил:

– Надо такое оригинальное название, чтобы запомнилось всем и по существу отражало нашу задачу.

– Предлагаю назвать фирму «Армаран Плюс», – высказался Забубенный. – Или «Х-миссия».

– Мы же не презервативами с водкой торговать собираемся и не шоу-бизнесом заниматься. У нас дело другого плана. Посерьезнее.

– Тогда «АХА-1», – не унимался Григорий. – «Анти-Х-один». Просто и по сути.

– А почему «Один».

– Ну, тогда «АХА Плюс».

Гризов прошелся туда-сюда между овалами, слегка примяв траву, которая тут же выпрямилась.

– Понимаешь, Григорий, в названии фирмы желательна четкая привязка к Земле. Поскольку работать мы пока собираемся именно на планете Земля.

Забубенный крепко призадумался и выдал:

– «Земляне Плюс армараны».

– Слишком общó, что-нибудь поподробнее надо. Чтобы сразу было понятно, откуда эти земляне, с какой части Земли. И чтобы там отражались наши новые возможности: мобильность, невидимость, неотвратимость. И чтобы – одно-два слова, не больше.

Воображение Забубенного разыгралось не на шутку. Если бы он был армараном, то, наверное, замерцал и раскалился добела. Наконец, Григорий произнес:

– «Северо-Западный ДПС»!

Антон не ожидал такого варианта. Даже Вася оказался заинтригован и, не выдержав, поинтересовался:

– А что такое ДПС?

– Это то, во что ты превратился у меня в квартире, – пояснил ему Антон, – в модном бронежилете.

Гризов продолжал еще несколько минут расхаживать по космическому кораблю, словно по своему кабинету, а потом приблизился к армарану и спросил:

– Скажи-ка, Вася. А что мы будем делать с теми, кто не сможет выйти из-под контроля вируса X и будет представлять опасность для окружающих?

– Их надо будет, к сожалению (кхе-кхе)… перезагрузить… починить… разобрать-собрать… стереть!

– То есть уничтожить, – Антон осекся и после паузы проговорил: – Тогда предлагаю назвать нашу фирму Star Killer Group. Просто и всем понятно.

– А почему по-английски? – спросил Григорий. – Мы же патриоты.

– Я же говорю: что бы всем было понятно. Иначе английские и американские «X» нас не поймут. Нужно общаться с клиентами на их языке. Мы будем работать на международном рынке, а он сейчас захвачен англосаксами. Придется его почистить. Русский предприниматель должен называть фирму по-английски только в одном случае: если намерен уничтожить в этой области всех иностранных конкурентов.

– ОК, – кивнул Григорий и уточнил: – А что такое «Киллер»?

Антон изумленно посмотрел на Забубенного.

– Григорий Петрович, ты же вроде просвещенный мужик, смотришь импортный кинематограф, а не знаешь слова, которое знает даже простой школьник. Стыдись!

– Триллер знаю. Дилер знаю. А киллер… – врать не буду, пока не усвоил. Это что, менеджер?

Антон от удивления даже закашлялся.

– Что-то вроде того. Короче, Григорий. Каждый культурный русский человек должен знать минимальный набор международных слов, а то трудно будет общаться с другими. Слова такие: спикер, саммит, парламент, продюсер, маркетинг, менеджер, криэйтер, рирайтер, семплинг, эксклюзив, киллер, дилер, триллер, перфоманс, фитнес, байкер, рокер, рэпер, роллер, воблер, сникерс и тампакс. Запомнил?

Григорий взглянул на Антона, выпучив глаза.

– Ну, журналист, ты даешь. Где тут запомнить, лучше потом запишу.

Антон посмотрел на Васю.

– Что скажут инопланетные учредители?

– Я еще в точности понимаю (кхе…)… не все ваши выражения. Поэтому вам (кхе…)… виднее.

– Значит, решено. Star Killer Group начинает свое существование. Первое собрание учредителей считаю состоявшимся, протокола не будет. Хотя надо подумать о том, чтобы завести грамотного секретаря. Поскольку мы будем принимать заказы.

– Лучше секретаршу, – робко попросил Григорий. – Можно неграмотную, но красивую.

– Теперь нам надо разработать план наступления. Подумать о транспорте. Не может же команда профессионалов ходить пешком. Правда, Григорий? – тут Антон вспомнил, где он находится, и обернулся к Васе. – У вас есть какой-нибудь летающий агрегат местного значения, чуток поменьше самой «тарелки»?

Вася переварил заданный вопрос и ответил:

– Нет, я передвигаюсь по планете Земля только на своем космическом корабле. Но могу предоставить вам необходимые энергетические ресурсы.

– Это хорошо. В мировом масштабе корабль нам еще пригодится, но вот в условиях города большеват будет. Надо изобрести что-то поменьше.

Антон снова повернулся к техническому директору, который уже принялся рассматривать всякие детальки, лежавшие на платформе.

– Григорий, тебе поручается разработка нового концепт-кара и его воплощение. Новый кар должен уметь ездить, плавать и летать одновременно. Быть неуязвимым и невидимым. С технологиями и материалами Вася нам поможет. Кар должен быть такой, чтобы ого-го! Чтобы все почувствовали наш тим-спирит!

– Какой спирит?

– Ты все о своем, – махнул рукой просто директор. – Ладно, Вася. Все понятно. С понедельника начинаем действовать, а сейчас нам надо вернуться домой. Помедитировать немного по отдельности. Кстати, твою «тарелку» разве никто не видит? Ведь она висит почти в центре города у всех на виду.

– Кроме вас двоих никто. Я показываюсь только тем, кому захочу.

– Спасибо за доверие, – поблагодарил Гризов. – Тогда мы пошли.

Инопланетянин замерцал прощальными красками.

– Я думаю, что вы уже можете надеть на себя оборудование. Теперь вам надо беречь себя от вируса X еще больше. Все, что я вам показал, подчиняется мысленным командам. Стоит только подумать, и эти приборы станут дополнительной частью вашего организма до тех пор, пока в них не исчезнет необходимость. Только наше оборудование надевается на голое тело.

Механик и журналист переглянулись. Затем разделись до трусов, раскинули руки в стороны и стали думать. Инопланетные анализаторы, определители, прерыватели, модуляторы и генераторы один за другим всплывали с висевшей в воздухе платформы и «приклеивались» к рукам, ногам, лицу и голове землян. От громоздких «огнетушителей» правда решили пока отказаться, ограничившись «УХЛОЙ». Спустя полминуты по местному времени вся полуживая техника вошла в контакт с организмами землян и начала функционировать.

Потом Антон и Григорий быстро оделись и направились к гигиеническому шлюзу. Перед тем как заскользить вниз, друзья обернулись к своему новому знакомому.

– Вам действительно понадобится некоторое время, чтобы войти в симбиоз с армаранской техникой, – напутствовал их Вася, ровно мерцавший у входа. – Когда будете готовы, сообщите. В ваших генераторах встроены персональные коммуникаторы, работающие на частоте армаранского мозга. Теперь вы можете общаться со мной телепатически. Жду сигнала.

Глава седьмая

Метаморфозы

Засветился уличный моргалик,

презирая клинику Луны…

На следующий день Антон Гризов проснулся от ощущения небывалой легкости во всем теле. И это было странно. Во-первых, накануне был принят алкоголь, от которого наутро не осталось и следа. Что, конечно, еще можно было списать на молодой здоровый организм. Но впервые этой ночью он также не почувствовал спиной гигантской расщелины между частями поизносившегося дивана. Обычно половинки дивана за ночь расходились так далеко друг от друга, что Антон начинал во сне медленно проваливаться в эту впадину, словно в бесконечную пропасть. При этом ему непременно снились кошмары. Теперь кошмаров не было вовсе, если не считать кратковременного видения какой-то пустынной каменистой планеты, приснившейся под утро, но быстро испарившейся из памяти.

Когда Гризов, наконец, вылежался и открыл глаза, то ничего странного в комнате не заметил. Он осторожно посмотрел вправо и влево – тоже ничего особенного не наблюдалось. Но вот когда Антон попытался повернуться на бок, то обнаружил, что висит в воздухе на высоте полуметра от кровати. Осознав, что земное притяжение к его телу за ночь немного ослабло, Антон не столько удивился – в конце концов, все ходим головами вниз, – сколько обрадовался. Хорошо, что поднялся всего на полметра, а не под самый потолок, мог бы во сне и об люстру удариться.

На тумбе резко зазвенел будильник. Получив сигнал, Антон решил, что пора вставать, а точнее – приземляться. Но стоило ему об этом подумать, как гравитация восстановилась, и он камнем рухнул вниз. К счастью, на диван.

Во второй раз Гризов мысленно поблагодарил Васю за то, что проснулся не под потолком. И тотчас услышал телепатическую передачу с борта инопланетного корабля: «С добрым утром, земляне! Извините за (кхе-кхе)… неудобства. Происходит адаптация армаранских устройств к психофизическим особенностям вашего организма. Скоро это пройдет, и вы будете чувствовать себя как обычно».

Больше в это утро дома у Антона ничего примечательного не произошло. Он умылся, оделся, легко позавтракал пельменями и собрался на работу, решив по дороге навестить технического директора фирмы Star killer Group, который жил ниже этажом. На звонок дверь открыла заплаканная Наташа, которая держала в руках суперпушистого кота по кличке Мораторий. При виде соседа в сузившихся зрачках кота появилась настороженность.

– Привет, Антоша, – сказала жена Забубенного едва не срывающимся на плач голосом, – а мой-то пропал!

– То есть как пропал? – несколько опешил Антон.

Насколько Гризов успел изучить технического директора, тот, даже после сильнейших возлияний, обычно приползал домой с любых концов света, где бы ни находился. В нем жил безошибочный географический инстинкт, который действовал лучше любого компаса или навигатора. Этот инстинкт помогал Забубенному находить дорогу домой даже темной ночью в пургу, при полном отсутствии проблесковых маячков сознания. Единственной причиной событий сегодняшней ночи могли быть побочные эффекты армаранских приборов.

– Наташа, как это произошло? – спросил Гризов тоном инспектора уголовного розыска.

– Да пришел домой вчера тепленький, но какой-то малохольный, начал нести ерунду всякую. Я, говорит, теперь технический директор межгалактической фирмы. Что хочу могу сделать. А с понедельника буду вместе с Тохой мир спасать от вируса «Ха». Такая у нас теперь великая миссия. Ну, я думаю, раз мир спасать задумал, значит, механиком в аэропорт уже точно работать не пойдет, как собирался. Хотя денег уже маловато осталось. Ну, а кто ж его на работу возьмет директором?

– Ну-ну… – подбодрил Антон.

– Ну вот, я, значит, немного расстроилась. Но время уже позднее было. Спать пошла. А он заперся на кухне с Мораторием и говорит ему: «Сейчас мы всю твою сущность узнаем, морда полосатая!»

– И что? – спросил Антон, искоса поглядывая на Моратория, зрачки которого все сужались с небывалой быстротой.

– Ну а потом, я уже почти засыпать стала под телевизор, вдруг свет погас в квартире, а потом хлопнуло что-то глухо.

– А Григорий в это время на кухне был?

– Ну да, я сразу прибежала на кухню, а там только эта полосатая морда сидит, глазюки огромные, шерсть дыбом, вокруг искры электрические летают, словно его кто к розетке подключал. А Григория нет нигде!

Антон снова подозрительно покосился на Моратория, тот отвернул свою хитрую морду и стал смотреть в сторону, словно его этот разговор и не касался вовсе. Наташа продолжала:

– Свет после этого пропал, а смартфон свой я зарядить не успела. Даже в полицию не позвонить. Ну, я подумала, может, он правда по новой работе куда-то срочно убежал. Ты не знаешь?

Гризов начал кое-что подозревать. Конечно, уже надо было ехать в редакцию, но работа не волк, как говорится. А дело спасения мира требовало срочно найти технического директора.

– Наташа, – попросил Антон, – можно я осмотрю кухню и немного пообщаюсь с Мораторием наедине?

Наташа удивленно взглянула на соседа.

– Ты что, с котами научился говорить? Смотри сколько угодно, конечно. Только чего ты там не видел. Да тихо ты, черт полосатый!

Последние слова относились к коту, который начал проявлять признаки нервозности. Мораторий попытался вырваться из рук хозяйки, но был крепко сжат и жалобно замяукал. Наташа зашла вместе с ним на кухню, выпустила Моратория на пол и вышла, закрыв за собой дверь.

– Смотри, Шерлок Холмс! – сказала она на прощанье.

Забившегося в угол Моратория Антон не стал пока трогать. Сначала надо было обследовать кухню. Гризов постепенно переводил анализатор сущности с холодильника на плиту и умывальник, но все было на вид в норме, железо как железо. Только у радиоприемника Антон с удивлением отметил какие-то простейшие формы сознания. Но это скорее было связано с его микросхемами, которые были сделаны американцами из специальных компонентов и предназначались к саморазрушению по сигналу из космоса в случае начала боевых действий. Антон изменил в приемнике логические связи с помощью «УХЛЫ», то есть прерывателя агрессивных намерений. Теперь даже в случае атомной бомбардировки радио будет работать нормально.

Настала очередь Моратория, Антон мысленно приказал включиться определителю мыслей и прощупать намерения кота. Через секунду инопланетный анализатор выдал тихим шепотом:

Состояние: Очень испуганный кот.

Мысли: Путаются. Прощупать невозможно.

Намерения: Очень хочет удрать, но боится.

Гризов наклонился к коту и протелепатировал:

«Ты куда хозяина дел?»

«Ни-ни-ку-ку-да-да»,– ответил Мораторий.

«Что у вас тут вечером случилось? Да не бойся, ничего я с тобой не сделаю, даже рыбы дам. Только говори».

Мораторий слегка успокоился, услышав про рыбу. Даже завилял хвостом и замурлыкал.

«Да, перевернулся мир кошачий, люди нас понимать стали. Что творится… Вчера хозяин со мной впервые в жизни на кошачьем языке заговорил, а сегодня его сосед. Есть от чего умом тронуться!»

«Ты не отвлекайся», – посоветовал Антон.

«Ну, я вчера только на свидание к кошке собрался, есть у меня одна знакомая, за углом живет в мусорном бачке. А тут хозяин меня как схватит, приволок на кухню и давай выпытывать, о чем я по ночам думаю. Понятно, о чем. Хоть и не март месяц, но не все же про рыбу думать. Нет, я, конечно, интеллигентный кот, но тоже страсти подвержен. Ничего с собой не могу поделать. Ну, я ему только про рыбу рассказал и сметану, чтобы он от меня отстал поскорее и зря не волновался. Вы, люди, такие доверчивые…»

Мораторий медленно ходил из угла в угол кухни и вещал, виляя хвостом. Он уже совсем успокоился и примирился с тем, что люди стали понимать кошачий язык.

«Ну вот, когда он услышал про рыбу, то сразу отстал. Но затем вдруг увидел на полке какую-то штуку железную, подарок чей-то. Впился в нее глазами, как я в рыбу, когда неделю не ел, и говорит: „Надо испытать инопланетную технику на высоких энергиях. Попробуем создать оригинал!“ После этого на кухне что-то грохнуло, молнии во все стороны полетели, у меня шерсть дыбом, а хозяин исчез».

«На какую штуку он смотрел?» – спросил Антон, мгновенно напрягшись.

«А я знаю? Мое дело кошачье. Она на полке стояла, может, и сейчас там стоит».

Антон взял кота на руки и поднял до уровня полки.

«Показывай».

Мораторий недовольно замяукал, но все же поводил пушистой головой вдоль полки. Когда его взгляд упал на модель опоры высоковольтной линии электропередач, шерсть у кота снова встала дыбом.

Антон узнал эту модель – подарок с одного из прошлых мест работы Забубенного электромонтером, где-то в Забайкалье. Они несколько раз на пару обмывали подарок на этой самой кухне.

Гризов отпустил кота на пол и удовлетворенно ткнул в модельку анализатором сущности.

Сущность – подарок Григорию Петровичу Забубенному.

Профессия – модель.

Размер – 1:100 000.

– Ну, – удовлетворенно выдохнул Антон, – теперь хотя бы ясно, что искать. Только вот где?

Неожиданно ожил канал связи с «тарелкой».

«Извините, Антон. То, что вы ищете, кажется, находится на пустыре за домом. Я очень извиняюсь, но процесс адаптации редко проходит 6eз ошибок. Зато потом симбиоз получается надежный».

«Спасибо за информацию, Вася, – мысленно поблагодарил Антон тактичного армарана. – Скорей бы уж».

Гризов выпустил кота из кухни и, выходя на лестницу, дал Наташе денег на рыбу для Моратория. Сказал, что Григорий внезапно отлучился по делам на новой работе, но скоро вернется. Наташа, ничего не понимая, хлопала глазами.

На площадке Антона в три прыжка догнал Мораторий и, потершись об ногу, тихо промурлыкал: «Я вас умоляю, про кошку на помойке ни слова хозяину, это дело чести. Он ведь хочет меня скрестить с породистой соседкой, а она мне не нравится. Ну, вы меня понимаете. Пусть это останется между нами».

Антон посмотрел на хитрую полосатую морду и протелепатировал в ответ: «Ладно уж, не скажу». Со стороны этот безмолвный разговор кота с человеком выглядел не очень странно, так что Наташа и не обратила на это никакого внимания.

Выйдя на улицу и обогнув дом, Антон сразу же заметил Григория. Точнее он заметил изменения в пейзаже небольшого пустыря. Такие изменения просто бросаются в глаза. Если живешь в Питере и по выходным прогуливаешься по Дворцовой площади вдоль Зимнего дворца, то постепенно привыкаешь, что на ней много лет стоит одна-единственная колонна. И если вдруг рядом с ней появится вторая такая же, то ее, наверное, скоро заметят.

Так и здесь, на открытом пространстве объемом в половину квадратного километра раньше валялись только два проржавевших «москвича» без колес и один обгоревший «мерседес». Сюда любители природы выбрасывали мусор, когда им лень было дойти до угла дома, где располагался мусорный контейнер. Здесь безответственные собачники гуляли со зверюгами, которых они почему-то называли собаками, хотя те своим видом больше походили на саблезубых тигров без намордников. Так вот, через этот пустырь пролегала линия ЛЭП. И раньше по краям пустыря виднелось всего две опоры. А теперь гордо, в самом центре, возвышалась еще одна точно такая же.

Антон приблизился к ней и проанализировал конструкцию. Результаты не заставили себя ждать.

Сущность – Григорий Петрович Забубенный.

Профессия – Опора ЛЭП.

Степень удовлетворенности жизнью – 300 %.

– Ну, слава тебе, господи, – обрадованно воскликнул Гризов, – нашелся технический директор. Теперь попробуем определить состояние.

После трехсекундной технической заминки, видимо инопланетная техника тоже привыкала к земному организму не без проблем, определитель состояний выдал результат:

Состояние – Хмельной сон.

Настроение – Отличное.

Мысли – Отсутствуют.

Действия – На ближайшее время ничего не планирует.

Предполагаемый результат – Если не будить, то простоит так до вечера.

– Нет, – решил Антон, – до вечера Наташа не выдержит. Придется вернуть технического директора в семью.

И он приказал модулятору формы тела привести тело Забубенного в исходное состояние. После случившихся за этим электрических разрядов и зеленоватого сияния, возникших над пустырем, грациозная опора ЛЭП пропала, а перед Антоном предстал заиндевевший технический директор в синей полосатой пижаме. Он тотчас попытался в нее закутаться и, переминаясь с ноги на ногу, вопросил, не открывая глаз:

– Где я?

– Ты на пустыре, чудило, – ответил просто директор.

– А что я здесь делаю?

– Тормозишь. А вчера проводил опыты с инопланетной техникой без предварительного заземления.

Григорий медленно открыл глаза и осмотрелся. Глаза сообщили ему то же, что и уши.

– Ого, – пробормотал технический директор.

– Во-во. Иди домой и попробуй выспаться, а потом займись проектом летательного аппарата средней дальности. Ну, ты хоть помнишь, о чем мы вчера договорились?

У Забубенного появились в глазах проблесковые маячки конструкторского сознания.

– «Северо-Западный ДПС». Мобильность, невидимость, неотвратимость!

– Вот именно. Насчет энергии и двигателя звони Васе в «тарелку». Всё, пока! Я пошел на pa6oтy. Зайду к тебе вечерком.

Антон зашагал в сторону ближайшей станции метро через небольшой сквер, который с трех сторон охватывал замусоренный пустырь перед домом. Прежде чем окончательно нырнуть под деревья, Гризов обернулся и посмотрел на технического директора. Синяя полосатая пижама медленно, но уверенно приближалась к самому краю дома.

Антон провел в редакции полдня, доделывая и переделывая статью про «Зачинай-БАНК», которую его редактор Маруся велела переделать, поскольку плохо выспалась этой ночью. Естественно, она ему об этом не говорила. Ему об этом сообщил анализатор намерений и состояний, который автоматически включился во время разговорa. Антона ничуть не удивила эта доработка, поскольку желание начальника, как известно, конец планам подчиненного.

Однако неожиданная засада дала Гризову время и возможность немного глубже понять работу всех инопланетных анализаторов. Пока он сидел на своем месте у окна, мимо, попадая в зону действия приборов, курсировали различные люди из редакции, отдела рекламы, технические и хозяйственные товарищи.

Заходил охранник, угощал чифирем. Приходил посетитель Голиков. Инженер-изобретатель, создавший вечный двигатель из старого электромотора «Вихрюн». Голиков хотел, чтобы про него написали статью. Антон писал в основном про экономику, транспорт и телекоммуникации. Но, за неимением сейчас других свободных журналистов, изобретателя вечного двигателя направили прямиком к нему для предварительного допроса.

– Я инженер! – говорил ярким шепотом Голиков, наклоняясь к Антону поближе. – А мои полезные простому народу изобретения уже двадцать пять лет пылятся в столах горе-начальников! Вы только посмотрите!

И он развернул перед Антоном рулон засаленных чертежей.

– Вот это пылесос с прихватом, а это тостер-зажигалка. А это… это просто чудо! – Голиков на секунду замолчал, распираемый радостными чувствами. – Это хоккейная шайба с закрылками, которая может развивать скорость до пятисот километров в час и пробивать броню до пяти миллиметров!

Гризов внимательно посмотрел на инженера, а потом тайком включил анализатор, который только подтвердил его собственное мнение.

Сущность: Шизоид с маниакальным стремлением заниматься (кхе…)… ерундой…

– Да, да, – мгновенно согласился Антон с посетителем, – шайба с закрылками и турбонаддувом это просто здорово!

Предварительно выслушав, Антон поскорее сплавил инженера-изобретателя в редакцию портала «Техника – друг молодежи». Пообещав, что там обязательно опубликуют все его полезные изобретения.

В течение дня Антон узнал столько интересного о жизни редакции и посетителей, что ему стало неудобно. Он даже не знал, что теперь с этой информацией делать. Наконец, он сдал десятую версию статьи про «Зачинай-БАНК» Марусе и пошел домой. Страсть как хотелось узнать, что родил за это время технический гений Забубенного.

Смеркалось. Когда Антон доехал до дома и выгрузился из переполненного автобуса-гармошки, то еще минут десять стоял на давно опустевшей остановке, приходя в себя. Дело было вовсе не в давке, к этому привыкаешь, а в новых ощущениях. За время поездки на автобусе Антон ощущал мысли, намерения и состояния нескольких десятков людей одновременно. Более того, он даже мог наблюдать результаты – те самые действия. С непривычки это было трудновато.

В голове образовался компот из состояний всех пассажиров автобуса, но Гризов уже начал понемногу овладевать инопланетной техникой. Уловив намерения двух товарищей спереть кошельки у двух других товарищей, Антон с помощью «УХЛЫ» пресек эти намерения, которые чуть было не перешли в действия. Более того, выйдя из автобуса, карманники сразу же ощутили жгучее желание завернуть в ближайшее почтовое отделение и отправить по крупному денежному переводу в детский дом. Что они и сделали, довольные собой.

Антон же, едва придя в себя, добрел до дома и позвонил в дверь технического директора межгалактического предприятия. Дверь отворила Наташа. Она сразу же приложила палец ко рту, мол, «Т-ссс!» и, махнув рукой в сторону закрытой двери в комнату, пояснила: «Творит!»

Гризов зашел в прихожую, соблюдая тишину. Из-за двери в комнату технического директора раздавались методичные удары кувалдой по металлу.

– В лесу раздавался топор дровосека, – прокомментировал сам себе происходящее Антон. – Творит, наш технический гений!

Когда он заглянул в комнату Забубенного, превращенную в мастерскую по сборке летательных аппаратов средней дальности, то его взгляду сразу же предстал агрегат устрашающего вида. То, что стояло на подпорках посреди комнаты, имело вид обгоревшего каркаса русского истребителя времен Второй мировой войны, которому не хватало только пропеллера. Удивленный Антон не удержался от сарказма.

– Великолепная вещица! Такое впечатление, что ее только что подняли со дна Ладожского озера военные археологи. Григорий, а как же новейшие технологии? У нас же есть инопланетный опыт учредителей.

Забубенный смущенно улыбнулся.

– Да кувалдой оно сподручнее как-то. А за обшивку ты не беспокойся: Вася обещал сделать обтекаемый фюзеляж и движок устроить такой, что летать будет быстрее ракеты.

– Значит, Бонд нас не догонит? Это хорошо.

Гризов приблизился к железному монстру и осторожно поковырял в обшивке пальцем, заглянул внутрь.

– А где же тут «интеркулер»?

Забубенный озадаченно заморгал.

– Чего?

– Боюсь, без «интеркулера» он не полетит.

– Да ты не боись, полетит как надо. – успокоил Григорий и махнул рукой в сторону книжной полки. Компьютером Забубенный принципиально не пользовался, считая его бесовской машиной. – Смотри, сколько литературы перелопачено. Все по науке. Я уже и название придумал свое, родное – «Драндулёт-1»!

Антон внимательно осмотрел содержимое книжной полки главного конструктора драндулёта. На полке рядком выстроились сочинения Монгольфье, братьев Райт, Сикорского, Циолковского и Королева. Венчал этот ряд пухлый томик Астрид Линдгрен под названием «Малыш и Карлсон, который живет на крыше».

– Когда думаешь испытать? – спросил Антон с недоверием.

– К ночи готов будет. Как народонаселение уляжется в свои кровати, ты выходи на пустырь за домом. Я к тому времени уже драндулёт выведу на ходовые испытания. Сегодня ночью и прокатимся с ветерком.

– Ну, добро.

Зайдя в свою квартиру, Антон вдруг ощутил удалявшуюся опасность. Об агрессивности окружающей среды «Определитель» ничего конкретного сообщить не смог, видно источник возмущения уже покинул зону его действия. Антон осторожно прошелся по квартире, но ничего подозрительного в ней не обнаружил. На кухне тихо капала из простуженного крана вода.

– Наверное, почудилось, – решил он и устало опустился в мягкое кресло посреди комнаты.

Вообще Антон старался осторожно относиться к предчувствиям и возмущениям эфира, поскольку не мог их четко расшифровать. А когда не мог, не знал точно, но пытался понять – предчувствия доставляли ему только проблемы. Ведь в предсказания он не верил, а в метафизических делах нельзя останавливаться на полпути. Либо туда с головой, либо жить земной жизнью. Одновременно находиться в двух мирах, если ты не ангел, трудновато. Однако, помимо собственного желания, Антон регулярно улавливал возмущения эфира.

Друзья называли это чувствительностью его натуры, хотя никакого толку от этой чувствительности сам Гризов не ощущал. Идешь так по улице, и вдруг словно пронеслось мимо что-то невидимое и пугающее, обожгло своим дыханием. Вертишь головой – нет ничего. Глазами потустороннее не увидишь, а лично заглянуть на ту сторону вроде бы еще рановато. Или раз защемило сердце на почве предчувствия. И думаешь: что-то гадкое происходит в мире, или только вот-вот должно произойти. Только где и что? Кирпич на голову упадет? Так если бы знать, что точно упадет, каску бы надел. А так только зря терзаешься: упадет, не упадет? Надеть каску или пойти в кепке?

Много веселых минут Антону доставляли гороскопы. Одно время Гризов ими даже увлекался, было в них что-то наивно притягательное, как в телевизоре. Ведь знаешь, что чушь собачья, а все равно читаешь и даже верить хочется. Особенно хочется верить, когда в жизни куча проблем. Открываешь тогда сайт или газету с гороскопом, а там – ждут тебя на следующей неделе горы золота и «мерседес» пучеглазый под окном. Главное, можно ничего особенного не делать. Просто в понедельник «проявить терпение к соседям», во вторник «действовать по наитию на работе», в четверг «не переедать в гостях» и особенно осторожно в субботу «обращаться с мясорубкой». И тогда на следующей неделе все будет. Не сбылось? Странно. Значит надо снова «проявить терпение» и «действовать по наитию». И уж через неделю точно все будет! А через две – гарантированно. К гадалке не ходи.

Антон почитывал гороскопы до тех пор, пока лично не познакомился с теми, кто их пишет. В соседнем с «ПД» здании находилась редакция желто-мистического портала «Глас оттуда», принадлежавшая секте «Ожидающих». В «Гласе» печаталась всякая лабуда про зеленых инопланетян, гороскопы на все случаи жизни, предсказания судьбы, сонники, травники и кроссворды «Назовите страну на три буквы».

Гороскопы для «Гласа» писал отставной прапорщик Герман Тутулин, досрочно уволенный в запас за клептоманию, периодическую продажу дизтоплива налево и регулярное пьянство в строю. Антон с ним познакомился на пресс-конференции «Гласа», посвященной очередному прилету инопланетян.

Генеральным спонсором «прилета» была российско-израильская компания, производившая смартфоны. Собственно, Гризов зашел туда только для того, чтобы взять интервью у босса компании Изи Когана относительно качества связи и экономичности израильских смартфонов, осуществлявших звонки только за счет вызываемого абонента. Инопланетяне Гризова тогда не интересовали. Но, к сожалению, Антон опоздал. Изя к тому времени уже отбыл в Тель-Авив, поручив организовать встречу инопланетян своему заместителю. Но и заместитель мгновенно куда-то испарился. Зато фуршет, на удивление, состоялся.

Послонявшись в ожидании фуршета полчаса туда-сюда, расстроенный журналист уже собирался уходить, но тут увидел в дверях колоритную фигуру вечного «синяка» Тутулина. Герман держал в одной руке стопку водки, во второй пресс-релиз, под мышкой – свежий номер газеты «Глас оттуда», в который было завернуто несколько жирных лещей средней копчености.

На правах старшего по званию из оставшихся представителей компании Герман объявил собравшимся гостям и журналистам, что инопланетяне задерживаются на двое суток. Об этом ему только что сообщили звезды согласно составленному гороскопу. Предварительно инопланетяне сообщили эту новость самому Изе Когану по мобильному телефону, извинившись за задержку.

– Не морочьте мне голову, – ответил им Изя, отбывая в Тель-Авив. – Кстати, звонок за ваш счет.

Как сообщили звезды лично Герману: во время сеанса межгалактической связи никаких помех в эфире не наблюдалось, так что теперь все гости спокойно могли приступать прямо к фуршету.

Попытавшихся проникнуть на фуршет под видом штатных работниц «Гласа» пестрых цыганок Герман быстро прогнал, поскольку считал их методы работы и предсказаний судьбы ненаучными.

Увидев официального представителя «Гласа», Антон решил допросить хотя бы его на предмет качества связи аппаратов российско-израильской компании. Герман с радостью согласился, выпил зажатую в руке рюмку водки и дал интервью по всем правилам. После этого Тутулин, покосившись на уставленный бутылками стол, который с космической скоростью опустошали гости, предложил продолжить деловое общение за рюмкой шнапса. Антон согласился. И зря – пришлось добрых сорок минут слушать про гороскопы.

Как выяснилось после пятой рюмки, писать гороскопы можно и без специального образования. Вот, например, он, то есть Герман, образования вообще не имеет, учился в школе с двойки на единицу, со службы выгнали почему-то, но зато гороскопы какие пишет. Ого-го, закачаешься! Герман даже предложил Антону бросить к черту свой скучный деловой «ПД» и перейти к ним в «Глас», на вакансию редактора нового картографического приложения «Как найти дорогу домой в тумане с помощью звезд». Антон вежливо отказал, сославшись на неудачную фазу Луны, которая не позволяла ему именно сегодня принять столь ответственное решение. Пораженный космическими знаниями собеседника Герман вдохновенно замолчал, но потом все-таки предложил Антону подумать на досуге. Перед уходом Антон поднял тост «За удачную фазу», на том и расстались.

Неожиданный телепатический вызов Забубенного заставил Антона отвлечься от нахлынувших воспоминаний: «Внимание, „Драндулёт-1“ вышел на исходную позицию на пустыре! Инопланетные учредители с нами. Ждем просто директора».

– Сейчас буду! – ответил Антон вслух и, закрыв входную дверь, стал спускаться по лестнице.

Глава восьмая

Кони педальные

Кто бензином меня напоил?

Кочегарка моя помутилась…

Когда Антон вышел во двор, то обнаружил, что скоро рассвет. Видно, нахлынувшие воспоминания захватили его настолько, что он грезил почти всю ночь. «Странно, а что же Забубенный? – подумал Гризов, заворачивая за угол. – Обещал в самую глухую темень испытания проводить, а скоро уже машин на дорогах будет не протолкнуться».

Когда он вышел на пустырь, то в ночном полумраке увидел то, что никак не ожидал увидеть, хотя от Забубенного можно было ожидать всего. Ну джип, ну болид «Формулы-1», ну «Супер-Нива» с реактивным двигателем! Но, распространяя вокруг себя тусклое зеленоватое сияние, словно скрещенный с бегемотом светлячок, на середине пустыря стоял гибрид боевой машины пехоты и Су-35. На башне этого чудища сидел главный конструктор, сияя ярче своего детища.

Гризов осторожно приблизился и медленно обошел вокруг загадочный агрегат.

– Чего смотришь, залезай внутрь! – приветствовал его как никогда улыбчивый Григорий.

После его слов в левом борту, сразу за коротким крылом, открылся прямоугольный люк. Откинутая крышка из-за ступенек на внутренней стороне походила на трап самолета. Сам технический директор выглядел сейчас, как лихой спецназовец на броне БТРа, который только что вернулся с боевого задания на передке. Ему не хватало разве что камуфляжа и автомата Калашникова.

– А чего он светится-то? – удивился Антон.

Забубенный гордо посмотрел вниз на просто директора.

– Все вопросы – к Васе! Это он подсунул мне какой-то живой двигатель, который без симбиоза с корпусом работать не может. Вот теперь у них как раз самый разгар симбиоза, видать. Вася сказал, будет светиться еще дня два. Потом перестанет. Да ты не боись, его ведь, как Васину «тарелку», только мы с тобой и видим. Для остальных здесь – пустое место.

Антон осторожно, бочком, протиснулся в узкую щель люка. Внутри «Драндулёт-1» выглядел довольно просторно, но неожиданный армейский аскетизм Забубенного был виден и здесь невооруженным глазом. Основной объем летательного аппарата средней дальности занимали четыре широких кожаных кресла. На вид они были очень удобные, но едва Гризов уселся в крайнее правое переднее, как тут же ощутил себя в тисках испанской инквизиции. Его плечи и ноги подались вперед, а спина выгнулась колесом, так что он стал похож на вдохнувшего прыгуна с вышки. Если бы не умный армаранский ремень безопасности, которым он тут же был пригвожден к креслу, то Гризов, вероятно, выпадал бы из него на каждом повороте.

При посадке позади себя Антон заметил инопланетянина Васю в уже привычном виде мерцающего хирурга, который бодро поздоровался с ним:

– Приветствую тебя, потомок Великого Тукана, на борту нашего нового корабля! Сегодня великий день! Сегодня мы начнем борьбу с вирусом X!

– Да, да, – согласился Антон, безуспешно пытаясь найти общий язык с креслом.

Скоро на пилотское кресло уселся сам главный конструктор, за которым с тихим чавканьем захлопнулся входной люк. Чавканье говорило о хорошей герметичности, но Гризов не помнил о том, чтобы новой машине ставились конкретные задачи по подводному плаванью.

Неожиданно взгляд Антона приковала к себе панель приборов, которая располагалась прямо перед ним. Панель больше походила на широкую серую доску, прикрепленную к полу с помощью двух опор по бокам. Вся штука состояла в том, что приборов на ней никаких не было. Гризов непонимающе уставился на Забубенного.

– Это, так сказать, виртуальная панель, – начал оправдываться технический директор. – Я слово такое вычитал в книжках. Виртуальная, значит – воображаемая, как я понимаю. Честно говоря, я еще не придумал, какие приборы на ней разместить. Знаю, что в машине должна быть панель приборов, а какие приборы сюда пихать, не знаю. Топлива нам не надо – двигатель у нас вечный, армаранский. Поэтому ни датчиков топлива, ни нагрева и охлаждения двигателя нам не требуется. Ограничения скорости соблюдать незачем, все равно никто не увидит и не догонит. Значит, и спидометра не надо. Управления закрылками и хвостом – дело автопилота.

– А руль? – неуверенно спросил Антон,

– А, это есть. – кивнул Григорий. – Только это не руль. Руль нам тоже не нужен.

И Забубенный опустил правую руку вниз, обняв ладонью теплую обтекаемую ручку джойстика, который находился гам, где обычно торчит рычаг переключения передач.

– Все самолеты управляются джойстиком. Это я тоже в книжке вычитал, – прокомментировал свой выбор Григорий. – Гораздо удобнее, чем руль, Современные технологии!

– А если нам по дороге ездить придется, ты тоже джойстиком рулить будешь? – уточнил на всякий случай журналист.

– Ага! Все трактора управляются джойстиком, – гнул свое Григорий.

– Ну ладно, – согласился Антон. – Заводи свою межгалактическую разработку среднего радиуса действия. Кстати, а четвертое кресло ты для кого заготовил, для попутчиков?

– Для секретарши. Ей же надо будет где-то сидеть.

– А, – понимающе кивнул Гризов. – Идея-фикс. Значит, будем обзаводиться секретаршей. Раздувание штатов. Ладно, без секретарши в нашем деле все равно не обойтись, поехали.

У Григория нашелся-таки портативный пульт управления, который неожиданно выдвинулся из левого подлокотника кресла, – сказывалось общение с более продвинутыми космическими родственниками. Пульт представлял собой прозрачную каплю, аналогичную той, которую Антон видел у Васи в «тарелке». На пульте было всего две кнопки – «Вкл» и «Выкл». Григорий нажал «Вкл» – и машина неожиданно ожила. Нет, она не задрожала всем корпусом, не взревел мотор, не запахло соляркой, – она как бы проснулась.

Перед Антоном и пилотом драндулёта открылись два небольших «застекленных» люка, и в полумраке стал виден угол родного дома. С невысокого потолка кабины на уровень глаз пилотов – Антон тоже оказался пилотом, только вторым – тотчас бесшумно опустились несколько каплевидных армаранских приборов и засветились красно-желто-зелеными огоньками. Гризов опознал в них более мощные анализаторы сущности, определители намерений и мыслей, генератор «Видимо-Невидимо», модуляторы формы и температуры и еще парочку новых. Ткнув в них поочередно пальцем. Антон услышал ответ портативного анализатора сущности:

Объект № 1

Сущность: Генератор защитного поля корабля, препятствующий проникновению вируса Х внутрь объема. Производитель: армаранская размыслительная лаборатория.

Объект № 2:

Сущность: Эхолот, совмещенный с блоком управления торпедами. Выполнено по заданию главного механика Земли.

Антон перевел удивленный взгляд на Забубенного, который проводил непонятные манипуляции с бортовым анализатором сущности, и спросил:

– Ты уже и главный механик Земли по совместительству?

Григорий скромно потупил глаза. Мол, не удержался от соблазна.

– А эхолот тебе с торпедными аппаратами зачем? Это же вроде драндулёт, а не драндоплыв.

Григорий смущенно заулыбался:

– Сюрприз. Первая продукция русско-армаранской компании. Ты же сам сказал, что кар должен ездить, летать и плавать. Вот тебе пожалуйста! Да по нашим дорогам что драндулёт, что драндоплыв – все едино. Нужна амфибия. С помощью Васиных технологий мы такую модель забабахали, – сейчас увидишь.

– А прерыватель агрессивности где?

– Оружие сбоку, на крыше. Я установил самую крупную модификацию, бьет на десять километров. Теперь он слегка на огнемет смахивает.

Антон помолчал.

– Слушай, главный механик Земли, а кувалду ты не забыл? Главный механик не может быть без кувалды.

– Обижаешь, – Григорий кивнул назад, – в багажнике, вместе с пассатижами.

– Ну, тогда трогай! – решил Антон и замурлыкал себе под нос «Он сказал: поехали…»

Григорий перестал возиться с анализатором сущности и снова взялся за джойстик.

– Граждане пассажиры, – вдруг сказал он, – пристегните ремни. Лайнер-экспресс «Драндулёт-1» отправляется с пустыря, который отныне будет называться драндодром.

Гризов махнул рукой. Забубенный рванул джойстик на себя. Васю размазало по креслу.

С тихим шелестом, втянув в себя все необтекаемое, драндулёт стартовал почти вертикально и взмыл под облака. По бокам от пилотов в обшивке образовалась еще пара иллюминаторов, и кабина драндулёта стала сильно напоминать кабину авиалайнера с широким боковым обзором. Антон еще ничего не успел сообразить, как они уже летели над просыпающимся Питером в сторону медленно выползавшего из-за горизонта солнца.

Гризов никогда еще в своей жизни не летал над родным городом на рассвете. По ночам гулял. Как разводят мосты, понятное дело, видел. Но все это было там внизу, на земле. А отсюда все выглядело по-другому, как-то более величественно. Природа вытягивала из головы все ненужные мысли.

Набрав высоту, Григорий начал испытывать «Драндулёт-1» в разных режимах и на разных скоростях. Незаметным движением руки он заложил крутой вираж влево. Рассекая воздух, драндулёт лег на крыло, и Антон увидел далеко внизу шпиль Петропавловской крепости. Главный механик заложил новый вираж, и драндулёт лег на другое крыло. Антон увидел широкую гладь Невы, покрытую едва различимыми белыми барашками. Наконец, Григорий выровнял машину, какое-то время летел прямо над рекой, а затем резко взмыл почти вертикально вверх.

Сзади раздался жалобный голос инопланетного учредителя.

– Извините меня, но на армаранских кораблях существует (кхе…)… защита от перегрузок при взлете и посадке. Вы разве не установили здесь блок «ЗПВП», как я вам советовал?

– Да, честно говоря, забыл, – ответил первый пилот и конструктор драндулёта. – Он на кухне остался, под столом. Сейчас проверю еще на пару режимов и можно снижаться.

Драндулёт прекратил набор высоты и сделал «мертвую петлю». Мудрый ремень безопасности крепко прижимал Гризова к креслу, поэтому все обошлось без выпадений. Затем драндулёт сделал «колокол», «бочку» и еще пару фигур высшего пилотажа. Антон с возрастающим удивлением следил за манипуляциями Забубенного, которому, похоже, нравилось выписывать кренделя в открытом небе. Это легко читалось на его широком, раскрашенном улыбкой камикадзе лице. В последний момент завершения очередной фигуры высшего пилотажа Григорий вдруг отпустил джойстик, выключил двигатель и сложил руки на груди. Драндулёт вошел в «штопор». За бортом послышался вой пикирующего бомбардировщика.

Вжатый перегрузками в кресло просто директор с недоумением уставился сначала в иллюминатор, а потом на Григория. Даже дернул его за рукав куртки.

– Григорий, тебе что – жить надоело? Если я тебя чем обидел, извини. А вообще-то до земли осталось метров триста, не больше.

– Не боись! – крикнул ему в ответ сквозь нараставший вой пилот-камикадзе. – Это я испытываю мысленную связь с армаранскими приборами управления и движком. Вася говорил, что драндулётом можно управлять и без джойстика, мысленно. Вот я и пытаюсь проверить.

Антон снова выглянул в иллюминатор. Земля стремительно приближалась к своему главному механику.

– Может, потом потренируешься, когда из «штопора» выйдем?

– Потом нельзя, надо испытать машину в критической ситуации.

Но, к счастью, Забубенному вскоре удалось установить мысленную связь с двигателем и приборами. Движок запустился, и падавший камнем вниз «Драндулёт-1» выровнялся уже над самыми крышами домов. На секунду у Антона кресло ушло из-под пятой точки. В последнее мгновение Гризов даже успел разглядеть в иллюминатор нескольких людей, гулявших с собаками.

Теперь драндулёт замедлил ход и летел очень низко над городом. С заднего сиденья раздался совсем земной вздох облегчения, с переднего тоже. Подвесной анализатор сущности вдруг замигал красным цветом и металлический голос бортового компьютера, придумка Забубенного, сообщил:

– Внимание, прямо по курсу обнаружен объект с огромным содержанием вируса Х. Жду указаний.

– Снижаемся, – сказал Антон, – посмотрим на него.

Драндулёт снизился, сбросил скорость и медленно поплыл над какой-то узкой улицей на окраине города. Прямо под ним показался темно-синий джип «Паджеро», который ехал по самому центру дороги. Сзади за ним тащилось с десяток автомобилей, боявшихся его обогнать.

В этот день Витек Кучерявый, но кличке Рашпиль, решал неожиданно возникшую перед ним проблему: трудоустройства. Дело в том, что прежнее место работы вдруг приказало долго жить, а точнее легализовалось. Последние пять лет Витек жил не тужил, на должности охранника Петра Подвывало, шефа крупного подпольного синдиката по вытряхиванию нетрудовых доходов из всякого рода деловых людишек. Короче говоря, был рэкетиром и грабителем со стажем. Особенно любил Витек налеты посреди бела дня на кассы и магазины. Даже мечтал о собственном деле – налете на здание Центробанка в полдень, когда там особенно много охраны. Лихой был налетчик.

Но время шло. Подвывало награбил достаточное количество денег, стал народным депутатом и решил наконец легализоваться. Пустить награбленные честным трудом деньги в открытый бизнес – начал производить женское нижнее белье, открыл модельное агентство, казино и публичный дом. В общем, стандартный набор. Но, занявшись легальной деятельностью, народному депутату Подвывало пришлось поработать и над своим имиджем, ведь широкие небритые лица бывших коллег по работе сильно напоминали о прошлом. А о прошлом народный избранник хотел поскорее забыть. Ему теперь хотелось думать только о светлом будущем без всяких там решеток на окнах.

Пятерых его подельников замочили в ночных клубах и борделях. Двоих в собственных домах, троих закопали на различных дачах под Питером, еще одного закатали в бетон на стройке нового спортивного сооружения. В живых остались только три преданных охранника, которые несколько раз спасали Подвывало жизнь, прикрывая его своими телами от пуль и ножей киллеров, нанятых нечистыми на руку конкурентами. Среди живых был и Витек Рашпиль. Этим троим народный депутат подарил жизнь, по джипу «Паджеро», двести пятьдесят тысяч долларов и полную свободу самоопределения.

Такой поворот карьеры загнал Витька в кризис. Неожиданно в глубине сознания сам собой всплыл философский вопрос: Что, ёкарный-бабай, теперь, блин, делать? С одной стороны, можно воплотить в жизнь давнюю мечту – ограбить в 12.00 по Москве Центробанк. Но, с другой стороны, он же теперь не лох какой-нибудь, двести пятьдесят тонн баксов на кармане имеет, да и грабить на собственном новехоньком джипе как-то несолидно: поцарапать могут в перестрелке. В общем, помозговал Витек три дня и три ночи – и решил тоже дело свое открыть. Оставалось придумать какое.

Почти всю следующую неделю он размышлял на своей трехсоттридцатиметровой загородной хате с пятью башнями, подаренной ему после личной просьбы каким-то бизнесменом. С непривычки даже голова разболелась, тогда Витек решил расслабиться и зашел на тридцатиметровую кухню. Там он выпил чаю с водкой, вернулся в шестидесятиметровую комнату, лег на плюшевый пол и включил телевизор с диагональю три метра. Он специально купил себе такой: чтобы снизу были видны только ноги голых тёток.

Больше всего их показывали по музыкальным каналам. Витек, нисколько не сомневаясь, что сейчас увидит что-нибудь любимое, включил музыкалку. Тотчас нижнюю часть экрана наполнили разнокалиберные ноги и стали дергаться в ритме румбы и самбы – сегодня передавали что-то латинское. У латинок обычно из одежды на себе ничего не было, кроме губной помады, жарко ведь там в Латинии. Смотрел Витек на пупы и ноги латинок и чувствовал, как воля к жизни у него крепнет.

На пятый день вылеживания на плюшевом полу посреди комнаты на третьем этаже пятибашенной хаты Витек вылежал-таки идею: он решил заняться производством элитных презервативов для эксклюзивных людей. По задумке, каждый такой презерватив должен был стоить, как сто обычных, и сделать хозяина идеи просто миллиардером. Начать решил с упаковки. Витек быстро нашел головастиков, которые в этом бизнесе знали толк. Те нашли дизайнера, который изобразил ему на упаковке голую тетку, похожую на латинок, которых Витек видел по своему трехметровому телевизору. Теперь осталось найти тех, кто тянет резину – то есть делает сырье. И такие скоро нашлись, – это были два индуса-педераста, владельцы целой сотни заводов по производству презервативов в Индии, Тайланде и еще где-то на востоке.

Сегодня Витек ехал на первую в своей жизни деловую встречу в качестве заказчика. По старой привычке он захватил на деловую встречу ручной гранатомет, автомат Калашникова и пару пистолетов. Мало ли что, педерасты все-таки, вдруг приставать начнут. Крупнокалиберный пулемет у него всегда стоял в багажнике «Паджеро» на случай погони.

Настроение у Витька было отличное, как после удачного ограбления. Поэтому ехал он не торопясь, по самому центру дороги, на светофоры не смотрел вообще. Не мигая поворотниками, перестраивался из левого ряда в правый и обратно, а впереди идущие машины легко объезжал, как фишки. Радио в его машине орало так, что заглушало все звуки снаружи даже при открытых окнах. Поэтому за двадцать минут пути от своей загородной хаты он ни разу не услышал, как за его спиной сталкивались машины, врезаясь друг в друга и столбы. Один раз едва не раздавил престарелого пешехода, который по глупости своей полагал, что дорогу надо переходить на зеленый свет, а не тогда, когда нет машин. Так он и ехал.

Антон с Григорием внимательно выслушали сообщение анализатора сущности. Складывалась интересная картина. Объект внизу был:

Сущность: Киллер.

Состояние: Спокойное.

Мысли: Типа я бизнесмен теперь, делом занят.

Намерения: Производить элитные презервативы.

Наличие вируса X: ПДК.

Решение: Излечение, к сожалению, невозможно. Рекомендую перезагрузить… удалить… стереть.

– А что такое ПДК? – спросил Григорий.

– Это когда у него вируса X хоть отбавляй, – сообщил Антон и повторил вслед за анализатором: – Излечение невозможно… Ладно, будем стирать этот неизлечимый экземпляр. Жми на кнопку, Григорий.

– Слушай, Тоха, – озадаченно уточнил Забубенный, – а он ведь тоже киллер, как и мы. Мы что, коллеги?

– Да нет. Понимаешь, он по сущности киллер, а мы Star Killer Group только по названию, чтоб понятнее всем было. А по сущности – мы спасатели или народные мстители. Мы землю защищаем от вируса, а он его распространяет. Слышал, что анализатор говорит: излечение невозможно. Бешеную собаку надо пристреливать. В общем, уставы у нас разные. Жми на кнопку, Григорий.

И Григорий нажал. То есть мысленно включил бортовой «Прерыватель агрессивных намерений». В ту же секунду Витек вдруг втопил педаль в пол. Мотор взвыл, набрав бешеные обороты, и вынес джип на сто метров вперед, оторвавшись от ехавшей за ним колонны. Когда вокруг не осталось одушевленных предметов, джип с ходу налетел на столб и взорвался. Горящие куски металла разлетались во все стороны, но по странному стечению обстоятельств никого не задели и ничего не повредили.

– С почином, Григорий, – поздравил Антон главного драндулётчика.

– Угу, – согласился тот. – Это надо отметить.

Но неожиданно в разговор вмешался молчавший до той поры Вася.

– Извините, – предложил он, – давайте отпразднуем это чуть позже. Анализатор сущности получил новые сигналы.

Перед пилотами вдруг появилась шароообразная карта города, на которой замигали новые красные точки. К близлежащим улицам по пути следования драндулёта начали стекаться красные огоньки. Сейчас их было около восьми. Антон приказал карте увеличить район поиска, и та запестрела от красных точек, передвигавшихся по дорогам. «Странно, – подумал Гризов, – видимо, водители за рулем приходят в какое-то особенное состояние, которое сразу же выявляет их сущность».

– Григорий, думаю, надо снижаться, – сказал Гризов. – Рассвет уж наступил. Настало время испытать наш аппарат в виде автомобиля. Сделай его видимым и приземляйся вот на эту дорогу.

И Антон ткнул пальцем в ту часть карты, к которому стекалось сразу четыре носителя X. Григорий снова взялся за джойстик и посадил драндулёт прямо на дорогу, выпустив при заходе на посадку все колеса и убрав крылья. В принципе, в этом не было надобности, поскольку окружающим «Драндулёт-1» представлялся в виде ржавой «Волги» ГАЗ-24, к которой почему-то никто не мог подъехать ближе чем на пять метров со всех сторон. Для сидевших внутри драндулёта почти ничего не изменилось. Только обзор стал шире – в бортах и сзади появились окна, как в обычной машине.

Скоро они увидели еще одну особь, зараженную X-вирусом. Как ни странно, это не был водитель джипа или «мерседеса», хотя таких прямо перед драндулётом ехало несколько штук.

«Значит, и в крутых тачках иногда попадаются нормальные люди, – подумал Антон, – а наличие вируса X не зависит от доходов».

Этот носитель X ехал на обшарпанной «восьмерке» и делал вид, что дорога существует только для него. Он лихо подрезал всех, кто ехал без превышения скорости, обгоняя их справа, трижды пересек сплошную линию с выездом на встречную полосу, едва разминувшись с трактором, и снова втиснулся в общий поток между «москвичом» и «мерседесом», причем последний его пропустил.

На перекрестке горел красный светофор. Постояв секунд десять, водитель с вирусом X не выдержал томительного ожидания и, взвизгнув покрышками, снова выехал на встречную полосу, встав в крайний левый ряд и намереваясь уйти в поворот раньше всех остальных. Но, поскольку левый ряд уже был до того, как он здесь появился, то образовался суперлевый ряд. Который мгновенно утрамбовался еще четырьмя такими же суперлевыми водителями.

Антон, наблюдавший эту картину воочию, посмотрел на экран анализатора и с удивлением заметил, что четверо новых суперлевых еще минуту назад не были носителями вируса X, но после появления мужика на «восьмерке» быстро заразились. Как тут было не вспомнить народную мудрость «Дурной пример заразителен». Видимо, еще древние догадывались о существовании вируса Х.

Анализатор сообщил, что трое из пяти неизлечимы, а у остальных еще есть слабый шанс. Поэтому рванувшаяся поперек встречного потока «восьмерка» влетела в столб и рассыпалась на кусочки. Стартовавшие за ней «гранта» и «джетта» столкнулись со смертельным исходом, но без вреда для окружающей среды. «Тойота» резко затормозила на перекрестке, и шедший следом «опель» со всей дури врезался ей в зад. Получилась хорошая гармошка. Оба суперумных и торопливых водителя попали в больницу, врачи присвоили им состояние «средней тяжести».

На следующем перекрестке, точнее площади, где сходилось шесть дорог, «Драндулёт-1» ждал мигающий желтым светофор. Перекресток стал нерегулируемым, и машинам надо было разъезжаться по правилам. На перекрестке уже скопилась гигантская пробка со всех сторон. Водители сигналили друг другу, хотя звуковые сигналы в городе запрещены, и орали матом, благо правила дорожного движения этого прямо не запрещали. Буквально через десять минут после поломки светофора образовалось шесть более-менее четких групп, собиравшихся во что бы то ни стало проехать в разных направлениях. Авангард везде составляли разномастные «порше», «БМВ», «мерседесы», «чероки», «ланд роверы» и «лэндкрузеры».

Когда драндулёт остановился, не имея возможности двигаться дальше по земле, Антон уже принял решение. Более трети участников пробки сейчас находились в состоянии высокой концентрации X, остальные быстро приближались к нему. Поэтому светофор неожиданно переключился в обычный режим. Потихоньку пробка начала расползаться сама собой, а взрывы загрохотали уже на окраинах площади. Уничтожались только неизлечимые X, естественно, без вреда для окружающей среды и прохожих.

Скоро на площади восстановилось движение, и драндулёт незаметно взмыл в небо, ложась на обратный курс.

Было уже около полудня, когда суперскоростной «Драндулёт-1» мягко приземлился на пустыре за домом. Антон протиснулся через узкий бортовой люк наружу и немного попрыгал, разминая затекшие конечности. Затем сделал несколько физических упражнений и потянул спину. Окончив физзарядку, Гризов окинул довольным взглядом боевую машину. Вася и технический директор стояли рядом, молча наблюдая за его движениями.

– Нет, на первый взгляд машина получилась очень даже ничего, – подытожил просто директор. – Только входной люк маловат, на сиденьях не очень удобно сидеть, да с управлением не все понятно. А в целом получился вполне достойный экземпляр. Теперь ты, Григорий, спокойно можешь звездочки на борту рисовать, как раньше наши асы делали.

Забубенный просиял.

– Так я уже и краску приготовил.

– А хранить агрегат где будешь?

– Прямо здесь и буду, его же все равно никто не увидит. Платить за парковку не надо. Дождя драндулёт не боится. В сигнализации не нуждается. Своих узнает. Машина умная.

– Ну, ладно, – согласился Антон. – Испытания проведены успешно. А мне уже на работу пора. Как освобожусь, предлагаю, встретиться у Васи в «тарелке». Провести внеочередное собрание. Так сказать, разбор полетов. Вася не против?

– Вася не против, – подтвердил армаран-исследователь, который после испытательного полета приобрел густо-зеленый оттенок и мечтал побыстрее вернуться к себе в «тарелку» для восстановления сил.

Глава девятая

Стилисты, визажисты, педерасты

Это стучится время

естественного отбора.

На работе Гризов появился после обеда. Как оказалось, oн был первым, кто пришел в такую рань. За это он был моментально наказан судьбой, поскольку второй пришла Маруся. Она сразу же выдала ему новое срочное задание. Оно хоть и не относилось к теме, о которой писал Антон, – опять приходилось выручать заболевших коллег, – но и не было таким уж тяжелым.

От Гризова требовалось сходить вечером на презентацию новой коллекции модных трусов начинающего, но уже довольно популярного российского модельера Жоржа Жужина. Для краткости и делового понта Жорж просил друзей, знакомых и незнакомых называть себя просто – Жэ-Жэ.

Показ модных трусов с последующим фуршетом для VIPoв должен был состояться в здании, где раньше располагалась церковь, потом склад, а теперь подсобное помещение модельного агентства «Лучшие тела». Отправляться на презентацию надо было только через полчаса, поэтому Гризов решил приготовить себе чашечку кофе и немного помедитировать, глядя в компьютер.

Высыпая кофе со сливками из пакетика в чашку и заливая все это кипятком, Антон вспомнил недавнее сообщение в новостях. Американские ученые вдруг обнаружили, будто кофе чрезвычайно вреден для здоровья. Те, кто его постоянно употребляет, спят хуже и живут меньше, а зубы у них выпадают гораздо чаще, чем у тех, кто предпочитает чай. В тот момент эта информация несколько озадачила Гризова, и он пару дней кофе не пил.

Через два дня Антон услышал новое сообщение. Другие американские ученые, после многолетних клинических испытаний, в течение которых они держали в одной комнате человека, обезьяну и кота, ежедневно вливая в них по десять чашек кофе, установили, что кофе очень полезен для здоровья человека.

Результаты испытаний были просто ошеломляющими: подопытный кот сначала ошалел, затем околел. Обезьяна перестала спать и есть бананы. Шерсть у нее встала торчком, как у дикобраза. Появилась привычка курить, а скоро обозначились и первые зачатки речи, смутно напоминавшие матерные выражения дрессировщика.

Что касается человека, который много лет пил кофе в компании с котом и обезьяной, то теперь он пребывал в состоянии непрерывного возбуждения. Внешне он был весел, бодр, здоров и прыгуч. Целую неделю после окончания клинических испытаний. Таким он и умер от разрыва сердца, как сообщалось в следующей порции новостей.

После регулярного прослушивания информации о достоинствах и недостатках кофе Гризов пришел к выводу, что американским ученым просто было нечем заняться, раз они не могли оторваться от своих клинических испытаний. Но американские ученые не унимались. Они продолжали свои испытания и выяснили еще массу интересных вещей.

Чай, в зависимости от времени суток, был то полезен, то вреден. То же самое было со сдобными булочками, макаронами и шоколадными конфетами. Очень скоро обнаружились целебные свойства пива. При ежедневном употреблении оно и укрепляло, и расслабляло одновременно. Укрепляло память и координацию движений, а расслабляло мышцы живота. Не останавливаясь на достигнутом, путем постоянных исследований и кропотливых испытаний, американские ученые доказали, что и водка имеет полезные, даже целебные свойства. Ее можно употреблять как лекарство-антидепрессант. Впрочем, на Руси эти свойства были давно известны. То же самое скоро случилось с текилой, виски, ромом и шнапсом. Единственное, что не поддавалось никаким клиническим испытаниям, был самогон.

Наконец, американские ученые подвергли клиническим испытаниям табак. Неожиданно выяснилось, что никотин, много лет считавшийся ядом, также является полезным для здоровья веществом. Во-первых, одна его капля убивает больную лошадь, избавляя ее от мучений. Это гуманно. Во-вторых, человек – не лошадь, он запросто выкуривает по пять пачек сигарет в день и ничего плохого при этом не чувствует, поскольку чувства притупляются. Некоторые курильщики даже курят, когда у них стресс или болят зубы. Им кажется, что у них все проходит. Так было доказано, что сигареты можно использовать в качестве успокоительного средства и местной анестезии.

Все полезные для здоровья продукты американские ученые рекомендовали к широкой продаже на территории стран третьего мира, в который, по их мнению, входит и Россия. На территории самих США продажа таких товаров была запрещена до окончания клинических испытаний за рубежом.

В России за последние годы клинические испытания только вошли в моду. Раньше, видимо по своей серости, Гризов полагал, что «лучший в мире» означает, что в мире есть только один такой. Как показали клинические испытания, он ошибался. Очень скоро выяснилось, что в России уже продается около сотни «лучших в мире» марок стиральных порошков и еще около двадцати «лучших в Европе». Добрая тысяча компаний были «мировыми лидерами» производства в одной и той же области. Вкуса в одной и той же жвачке с каждым годом становилось все больше. Все обычные товары были заклеймены позором и уступали позиции необычным. В последнее время Гризов даже стеснялся покупать в магазине обычную туалетную бумагу и все ждал, когда же выпустят какой-нибудь новый сорт с прибамбасами.

Допив свой напиток с невыясненными до конца свойствами, Гризов достал из ящика стола компактный диктофон, которым привык пользоваться наравне со смартфоном, умнеющим каждый месяц. Положил его в сумку и отправился на презентацию новой коллекции модных трусов загадочного Жэ-Жэ.

Предъявив на входе свой пропуск охранникам, журналист прошел в зал и смешался с пестрой толпой. В первом зале находился отстойник для гостей с парой диванов. Вход в зал, где располагался подиум, был еще закрыт. Публика млела в ожидании шикарного дефиле, разбредаясь по углам. Взяв у боя-разносчика бокал с шампанским, Антон присел на огромный желтый диван в углу обширного зала и стал наблюдать за прибывающей модной публикой.

Кого здесь только не было. Журналисты из модных изданий, зализанные и зачесанные по последней моде, прибыли заранее. Все они с нетерпением ожидали Жоржа Жэ-Жэ прямо у входа в надежде первыми задать ему вопрос о новой коллекции. Жужин, как и положено звезде, опаздывал. Зато в его отсутствие внимание публики было приковано к двум его коллегам по модному цеху: Вике Сметкиной и Автандилу Похлебкину. Поговаривали даже о приезде самого Рудольфа Бурова. Но все сходились на том, что этого не случится.

Рудольф Буров сейчас находился в заграничной поездке по Франции, где представлял свой проект непромокаемых ночных кальсон местному министру обороны Бертрану Вограну, который мнил себя новым Наполеоном и мечтал начать войну с Россией. Но побаивался. Поэтому, чтобы не потерять лицо в нужный момент, решил позаботиться о будущем. Кальсоны предполагалось сшить из двух тысяч изящных прокладок и украсить боевыми лампасами с бахромой из пятидесяти тысяч тампонов. Такая конструкция позволит министру обороны Франции всегда выходить сухим из воды и даже прослыть большим модником и радикалом, щеголяя на заседании кабинета в обновке от русского модельера.

Помимо Сметкиной и Похлебкина, окруженных кучкой преданных почитателей высокой моды, в толпе одиноко прохаживалась московская гостья Берта Африканская – пышногрудая и зеленоглазая женщина-вамп. Она привлекала к себе множество любопытствующих взглядов, поскольку была завернута в леопардовую шкуру и время от времени рычала на окружающих, оскаливая белые зубки, словно всамделишный леопард.

Антон направил на женщину-вамп свой анализатор сущности и узнал, что Африканскую Берту на самом деле звали Ефросинией Манохиной. Что родилась она в Вологодской области и, до того как с глузду двинуться, работала приемщицей стеклотары в райцентре Заболотово. Но поэтическая душа и модные журналы сделали свое дело. Девчонке страсть как захотелось поехать в столицу и стать самой красивой. Прочитав в модном журнале о российском конкурсе «Мисс Бюст», победительница которого получит сто тысяч долларов и приглашение сниматься в Голливуде вместе с самой Памелой Андерсен, Ефросиния Манохина, внимательно оглядев себя в надтреснутое зеркало, решилась.

На полученные от сданных бутылок деньги она купила билет до Москвы и сказала родителям, что едет поступать в институт. Билет был куплен в один конец, поскольку девушка решила без победы на родину не возвращаться. А если победа будет полной, то вроде бы и возвращаться особенно незачем.

Прибыв налегке в столицу, она прямиком направилась по месту проведения русского конкурса «Мисс Бюст» в модельное агентство «Параметры», что на Сретенке. Там ее встретили с распростертыми объятиями целых пять продюсеров мужчин и один продюсер женщина. Ее тут же измерили со всех сторон, начав с бюста, и зачислили в список претенденток на самый большой бюст под номером 10553. После зачисления Ефросинии выдали жетон с номером и приглашением на фотопробу, которая состоится через три дня согласно другому номеру, который ей сообщат в день съемок.

Кроме того, после контрольных замеров, независимо от итогов этого конкурса, ей порекомендовали участвовать в параллельных состязаниях девушек на звание «Мисс Суперпопа» и «Мисс супербедра». Когда немного смущенная Ефросиния спросила, какие от нее потребуются навыки для прохождения этих конкурсов, один из продюсеров мужчин сообщил, что в модельном бизнесе самое главное – уметь «крутить и покачивать».

После этого озадаченная Ефросиния взяла расписание фотопроб и подготовительных просмотров. Насилу отбилась от предложения трех продюсеров мужчин и одного продюсера женщины поужинать всем вместе в каком-нибудь тихом местечке. Проводила удивленным взглядом двух оставшихся продюсеров, которые покинули агентство под ручку, мило воркуя. И направилась ночевать к родственникам, которым предварительно сообщила, что приехала поступать в институт.

Начались суровые будни претендентки на звание «Мисс Бюст». Отправляясь в Москву, двадцатилетняя Ефросиния Манохина уже понимала, что такое бюст, но вот, что такое «мисс», знала нетвердо. Не наше это было слово, не русское. Спрашивать, однако, Ефросиния боялась, чтобы не прослыть провинциалкой среди претенденток на это звание. Самое главное, что за победу сулили сто тысяч долларов, которые в сознании Ефросинии находились где-то рядом с магической суммой в миллион долларов. А имея последнюю сумму, уже можно начинать жить легкой жизнью.

Мысль о том, что в случае победы она даже может попасть на съемки с самой Памелой Андерсен, ее завораживала. Хотя, кто такая Памела Андерсен, Ефросиния тоже еще не успела узнать. Желая восполнить пробелы в образовании и не выглядеть на показе полной дурой, Ефросиния накупила модных порнографических журналов и углубилась в чтение картинок с подписями. Из журналов она выяснила, наконец, что Памела Андерсен – это не родственница знаменитого сказочника, а известная топ-модель, обладательница той самой гигантских размеров груди, о происхождении которой спорила вся Америка. Журналисты, поклонники, завистницы и сексуальные маньяки, сверив всю имеющуюся информацию, сходились на том, что супергрудь Памелы Андерсен на семьдесят процентов состоит из силикона. В модной прессе говорилось о том, что девушка пошла на пластическую операцию по увеличению объемов исключительно для того, чтобы найти работу, поскольку с обычной грудью в Америке уже работу не найти. Необходимо, чтобы у тебя хоть что-нибудь было просто «супер».

После операции Памела сразу же получила сотни деловых и непристойных предложений. Вся Америка хотела видеть Памелу на обложке без одежки. И Памела согласилась, поскольку в Америке работу в одежке найти гораздо труднее, чем без нее. Она приняла предложение голливудских продюсеров сняться в сериале «Спасатели Малибу», но при первых же съемках начались сложности. Дело в том, что силикон обладал хорошей плавучестью. Очаровательная Памела во время съемок никак не могла изобразить девушку-спасателя, нырявшую за утопающими людьми, – ее все время подбрасывало над волнами. Однажды, во время ночной съемки, ее даже случайно забыли в океане. А когда спасательный катер наутро прибыл к месту пропажи Памелы Андерсен, то обнаружил, что она прекрасно провела это время, рассматривая звезды, поскольку гигантская грудь сделала топ-модель абсолютно непотопляемой.

Уяснив, с кем ей, возможно, придется скоро сниматься в кино, Ефросиния Манохина начала вникать в условия конкурса. Согласно условиям, нужно было сделать несколько хороших фотопроб, научиться носить модную одежду и ходить по подиуму.

Придя на фотопробы через три дня после приезда в Москву, Ефросиния обнаружила, что в агентстве «Параметры», которое снимало половину старинного особняка на Сретенке, рано утром уже было полно народу. Претендентки на самую большую грудь заполонили все свободное пространство, все залы и даже коридоры. Кругом наблюдалась однополая эротическая теснота.

Помимо претенденток в этот день в фирме было полно штатных моделей, которые сегодня снимались для рекламы в особом зале. Работа там шла полным ходом. Модели работали над ярким рекламным образом вечерней элитной пижамы от фирмы «Закат». То и дело, одетые в реквизит, они выходили в коридор покурить тонкие стильные сигареты и свысока поглядывали на многочисленных претенденток. Внимательно присмотревшись к одной из штатных моделей, Ефросиния не обнаружила у нее никаких признаков груди. Видимо, профессионалок отбирали по каким-то особым параметрам.

Скоро началась съемка и для соискательниц титула «Мисс бюст». Это стало понятно после появления совсем юной девочки-подростка, которая несла в руках табличку с крупной надписью: «ФОТОПРОБА МИСС БЮСТ», под которой чуть ниже мелким шрифтом значилось: Эрнест Ниглижэ. Принимаю по вторникам и пятницам круглосуточно.

Проходя через коридор, девушка зычно выкрикнула:

– Номера с десять тысяч пятисотого до десять тысяч семисотого пройдите на съемку в кабинет номер шесть!

Что именно Эрнест Ниглижэ принимал по вторникам и пятницам, Ефросиния так и не поняла, но вместе со своими коллегами-соперницами устремилась в кабинет № 6.

За короткое время пребывания в агентстве ей уже успели рассказать, чтобы стать девушкой с табличкой, тоже нужно пройти строгий отбор. Поскольку особенно талантливых разносчиц часто приглашали носить таблички на телешоу и платили за это приличные деньги. Высшее образование при этом было обязательным.

Перед кабинетом с золотой цифрой «6», большой синей звездой и надписью по центру «Эрнест Ниглижэ» снова образовалась толпа из претенденток, желавших сделать свое фото для конкурса. Эротическая теснота нарастала. Соседка Ефросинии, пышнотелая крашеная блондинка с номером десять тысяч шестьсот девяносто девять, не выдержала и пожаловалась ей:

– Такая жара, что я аж взопрела. Скорей бы уж начали снимать!

Когда очередь дошла до Ефросинии, было уже почти три часа дня, Манохина бочком вошла в кабинет Эрнеста Ниглижэ и обнаружила там трех мужиков. Все мужики были на вид небритые и немытые. Но, как ей потом объяснили, – так теперь модно. Фотостудия Эрнеста Ниглижэ представляла собой широкую комнату, стены которой были задрапированы белыми занавесками, а посреди, перед фотокамерой, находился изящный черный стул.

Один из мужиков, шатен в прозрачной рубашке со смазанными чертами лица, усадил ее на этот стул и, пока двое остальных радикально перекуривали «беломором», стал внимательно разглядывать. Это был Иван Ружони, как он представился, профессиональный стилист. Закончив свои наблюдения, Иван сказал:

– Рекомендую вам испанский стиль. Надо немного расстегнуть блузку, пуговицы на четыре, приспустить юбку сантиметров на десять, взъерошить ваши длинные черные волосы. И сесть на стул задом наперед. Так, словно вы оседлали андалузского жеребца. Фото будет что надо! Жюри закачается.

Следующий рахитичного вида мужик, с копной рыжих волос на голове, был одет в полосатый свитер на голое тело и все время норовил понюхать верхнюю часть своей ладони. Это был профессиональный визажист Георг Третий, как он представился. Посмотрев с минуту на Ефросинию мутным взором, визажист выдал, наконец, диагноз:

– Тебе надо припудрить носик, щеки и уши, чтоб не очень горели. А в остальном потянет.

Он взял пудреницу и стал напудривать ей все, что хотел, приговаривая при этом, что ему довелось пять недель стажироваться в Голливуде у тамошних визажистов и даже гримировать саму Сару Монзани. Кроме того, он был личным визажистом актера, который играл боцмана в знаменитой комедии «Титаник».

Пока над Ефросинией Манохиной работали стилисты и визажисты, из угла на нее нетрадиционно глядел сам Эрнест Ниглижэ, попыхивая «беломором». Это был пухлый низкорослый мужичок, которому недавно стукнуло сорок семь. В его блестящей лысине отражались софиты, руки дрожали от рабочего возбуждения, но при этом в нем за версту угадывался профессионал кнопки и объектива. Кого он только ни снимал за свою долгую фотожизнь: и Леонида Ильича Брежнева, и Эм-Си Горбачева, был знатным комсомольцем и общественником. А вот теперь подался на модные хлеба, поскольку здесь платили гораздо больше, хотя и не давали государственных премий. Кроме того, в работе эротического фотохудожника была своя прелесть, неведомая остальным фотографам и особенно приятная на старости лет. Бес в ребро, так сказать.

Он сделал несколько снимков Ефросинии Манохиной в испанском стиле, подарил ей свою визитку, угостил клубникой из вазочки и стал шептать на ухо, что «принимает по вторникам и пятницам круглосуточно». Смущенная Ефросиния поспешила уйти, сославшись на то, что ей надо осмотреть подиум.

Весь следующий день один из продюсеров и специально приглашенный известный московский модельер Павел Крыхтун учили претенденток ходить по подиуму. Крыхтун был тощим и небритым, как все модные мужики. Специализировался на изготовлении купальников и как раз в ближайшее время собирался показать на публике несколько своих новых прозрачных моделей.

В этот день Крыхтун негласно подыскивал себе среди претенденток подходящий бюст-тренажер, на который не стыдно надеть эксклюзивный купальник, образец высокой моды. Собственно, по его заказу и заказам еще нескольких крупных модельеров, а также содержателей интернациональных публичных домов, и устраивался конкурс «Мисс Бюст».

На эту приманку, как мухи на мед, слетались со всех концов страны искательницы легкой жизни, готовые запродать себя кто за грош, а кто и гораздо дороже. Наиболее продвинутые девушки, не желавшие учиться или идти на завод, понимали, что разницы между карьерой модели и куртизанки, в принципе, нет никакой. И та, и другая работает телом. И той и другой голова нужна только для того, чтобы носить шляпки. Обеим не обязательно что-то знать и уметь говорить, это только помешает карьере. Зато успешной модели платят больше и не нужно врать, объясняя, кем ты работаешь. Впрочем, одно другому не мешает.

Павел Крыхтун был гениальным модельером с обостренным коммерческим чутьем, который вышел из простого портного. Раньше он шил демисезонные пальто и кроил шаровары с начесом, но рынок скоро показал, что лифчики продаются гораздо лучше. Свой первый лифчик в жанре высокой моды Крыхтун смастерил из лифчика своей первой жены: приделал к нему восточную бахрому от старой скатерти и раскрасил акварельными красками – шедевр был мгновенно продан жене одного нового русского за тысячу долларов. И дело пошло.

Вот уже пять лет Крыхтун спал и видел себя законодателем парижских салонов. Ему казалось, что весь модный мир пищит в эротическом экстазе от его полиэтиленовых купальников с начесом. Однажды ему даже приснился сон, где он сам демонстрировал свои купальники, причем сразу три штуки одновременно. Наутро эта идея показалась ему почти реальной. Эх, как было бы здорово, если каждая свободная женщина смогла бы носить сразу по два, а то и по три купальника! Это могло увеличить его доходы от модного бизнеса до неимоверных сумм.

Вдохновленный кутюрье уже начал продумывать рекламные ходы. Он действительно был неплохим психологом и знал, что мода – это всего лишь процесс управления сознанием масс. Если их грамотно направлять, то все будет в порядке. Захотел продать какую-нибудь хренотень – сделай ее модной! И, какой бы бездарной она ни была, люди оторвут ее с руками, только ради того, чтобы иметь такую же, как у других. А налетом элитарности можно запудрить мозги доверчивым барышням окончательно, что позволит делать ограниченные тиражи и экономить на нитках.

Однако судьба была против. Конкурирующие модные дома на Западе уже запустили в тираж идею нового эротичного образа жизни, предложив барышням ходить на работу вообще без лифчиков. Мужчинам предлагалось делать вид, что это нормально, сохранять спокойствие и радоваться, что идея Крыхтуна запоздала.

В модных кругах между тем поговаривали, что скоро станет очень модным появляться в приличном обществе вообще без нижнего белья. Мужчины крепились, поскольку в деле моды далеко отстали от женщин, у них не было купальников.

Все эти события загнали Крыхтуна в депрессию. И даже неожиданно свалившийся денежный заказ на изготовление большой партии пиджаков на подкладке из наждачной бумаги и дюралевых плавок с рюшечками из десятимиллиметровых болтов для московского общества садомазохистов не мог его успокоить. Прибыли падали, модные купальники продавались плохо. О модельере стали поговаривать, что он вышел из моды. Крыхтун как никогда был близок к инцесту и суициду.

Именно в это время он и увидел на просмотре в агентстве «Параметры» Ефросинию Манохину и наметанным глазом отметил в ней задатки классной модели. Она была несколько меньше в объемах, чем Мерилин Монро, но плотнее сухощавой Клавдии Шиффер. Один минус с точки зрения сознания воспитанных Голливудом масс все-таки был – Ефросиния родилась брюнеткой, значит, топ-моделью не будет. Опыт между тем подсказывал Крыхтуну, что прозрачный купальник мог сделать привлекательной даже дубовую вешалку. А здесь и так глазам было где разгуляться. Конечно, еще требовалось научить ее основному принципу моды «крутить и покачивать», а также внедрить в сознание, пока не окрепло, мысль об эротическом образе жизни. Но эти хлопоты Крыхтун считал своими профессиональными обязанностями.

Конкурс «Мисс Бюст» прошел с большой помпой на одном из стадионов столицы. Места для подробного показа почти одиннадцати тысяч бюстов было предостаточно. Девушки, впервые попавшие на такой конкурс, который было принято называть шоу, делали вид, что волновались. Хотя на самом деле они уже давно знали, на что идут, и были не против щегольнуть бюстом, поскольку больше щеголять пока было нечем.

Сам показ в эксклюзивных купальниках от Крыхтуна занял почти шесть часов. Небритая публика в смокингах на голое тело, при золотых цепях и пистолетах, потягивала дорогущий коньяк, восторженно глазея во все стороны и причмокивая. Все конкурсантки уже были заранее расписаны. Предварительные беседы проведены, авансы проплачены, большинство согласно. Для народа по телевизору передавали официальную дурилку, мол, победительница поедет в Голливуд, еще десять лучших девушек в Париж, а еще десять в Шанхай. Остальным же наверняка найдется работа у отечественных кутюрье.

Ефросиния, к удивлению Крыхтуна, заняла тридцать третье место – поскольку не могла скрыть свое волнение перед залом и двигалась как-то неуверенно, все время пытаясь найти несуществующую юбку, чтобы ее одернуть, прикрыв тем самым природную наготу. Профессиональные знатоки женщин из жюри расценили эту скованность как отсутствие свободы личности, но природные формы сделали свое дело: Ефросиния вошла в список пятидесяти лучших бюстов России.

После конкурса ей показалось, что способностей быть моделью у нее нет и она почти решила вернуться домой в семью, но тут в ее судьбу вмешался Крыхтун. Он убедил ее, что именно эти ручки и эти ножки просто созданы для того, чтобы передвигать по подиуму это изящное тело. А этот бюст просто специально придуман для того, чтобы показывать купальники от Крыхтуна. Он пообещал ей головокружительную карьеру в модельном бизнесе. Сказал, что Ефросинии Манохиной скоро позавидует даже Памела Андерсен, – куда той со своим силиконом против натурального продукта. Он обещал ей много денег и много поклонников, неограниченную возможность носить самые модные шмотки на многочисленных показах. И воображение сделало свое дело – Крыхтун был хорошим модельером.

Возникшее сразу после конкурса отвращение к самой себе быстро улетучилось. Папа с мамой, ожидающие возвращения дочки из Москвы с дипломом инженера-технолога, продолжали ее ожидать. А Ефросиния тем временем начала делать карьеру в модельном бизнесе. Надо было торопиться. Как говорил ей Крыхтун, пока ты молода, надо побыстрее и подороже продать все, что в тебе есть, чтобы хватило до старости. Он устроил двадцатилетнюю Ефросинию на квартиру, дал ей немного денег. И начались трудовые будни.

Вместе с десятью другими штатными манекенщицами дома моделей Крыхтуна Ефросиния Манохина исполняла тяжелую работу – надо было переодеваться по десять раз на дню в разные металлизированные проекты модельера. Скоро ее научили профессионально «крутить и покачивать», а потом допустили к показам. Она стала появляться на подиумах в самых престижных местах Москвы и быстро снискала успех – бюст и эротичные прогулки с покачиванием делали свое дело. Мужчины откровенно восхищались, женщины завидовали.

После показов следовали фотосъемки для рекламы, и скоро она стала официальным лицом, официальным бюстом и даже официальной спиной дома Крыхтуна. Между показами и фотосъемками были шикарные машины, всякие тусовки с дорогим вином и кокаином, где она, только в силу природного отвращения к наркоте, умудрилась не заторчать. Все остальные девять штатных моделей торчали регулярно и запросто пили «виски» прямо из горлышка. Они появлялись на клевой работе с глазами кролика и часто их начинало ломать прямо на подиуме. Ефросинию пока бог миловал. Иногда, вспоминая официальную версию приезда в Москву, она даже почитывала книги между показами, чем несказанно удивляла своих коллег.

С момента начала карьеры модели секса в жизни Ефросинии стало хоть отбавляй. Точнее, должно было стать, поскольку домогались её все встречные мужики. Нет, не модные, конечно, те были через одного педиками. Им бы только «Голубую луну» поорать во все горло да потанцевать в расстегнутых рубашках на какой-нибудь сцене. Ефросиния никак не могла понять, почему все педерасты любят танцевать в расстегнутых рубашках, даже если они не мускулистые, а наоборот рахитичные или жирные. Это же было не эстетично.

Ефросиния крепко оборонялась от мужиков и пристававших на всех показах лесбиянок. Только среди десяти коллег по цеху Крыхтуна их было целых пять. Нет, конечно, у нее были увлечения, но очень мало. Поскольку в модном мире ей попадался один мужской мусор, а она выросла разборчивой от природы.

Так прошло два года, и Ефросиния начала тосковать. Заметив привычное для него состояние депрессии, Крыхтун сначала решил, что девочка колется слишком часто, но он знал, что она не колется вообще. Тогда, убедившись, что все её проблемы происходят от головы, посоветовал Манохиной изменить имидж с сексуальной девочки-подростка на страшно красивую и опасную женщину-вампира. Тем более что в Москве это в последнее время было очень модно: женщин типа вамп уже развелось штук тридцать и каждая имела свой неповторимый имидж. Среди них были девушки-вампиры из Бруклина, лондонские кровопийцы, фройляйн-кровососы и даже вампиры с Арбата и Тверской. Ефросинии он предложил стать хищницей со звучным псевдонимом Берта Африканская. Специально для этих целей даже отдал ей свою подержанную шкуру леопарда. Посоветовал купить вставную челюсть с клыками и рычать перед зеркалом для тренировки. А в качестве проветривания спонсировал поездку в Питер на дефиле Жоржа Жужина, своего старого приятеля еще со времен изготовления демисезонных пальто.

И вот теперь Ефросиния Манохина – Берта Африканская дефилировала между стайками модной публики и рычала на всех встречных, вызывая бешеный ажиотаж. Трисексуальный корреспондент модного журнала «Метрополитен» попытался было взять у нее интервью, но африканская Берта так на него рыкнула и едва не укусила за палец, что трисексуал почти поверил в ее африканское происхождение. Отступая, он спрятался за желтый диван, на котором сидел Антон. Глядя на все это, Гризов включил прерыватель агрессивности. Берта так и застыла перед ним в позе рычащего леопарда, на несколько секунд став зомби.

Антон решил воспользоваться сложившейся ситуацией, поскольку мгновенно оценил прошлое девушки и почувствовал ее будущее. А потому накрепко впечатал ей в память свое имя и телефон с просьбой позвонить до отъезда. После этого Берта очнулась и снова зарычала, но уже на стоявшего рядом представителя дружной кучки художников-бодиартистов Ерему Хромого. Ерема, который хотел предложить ей выступить в качестве модели для раскрашивания, мгновенно затерялся в толпе ожидающих.

В этот момент у входа послышались радостные возгласы, возник сначала водоворот, а затем и затор из поклонников: это появился сам Жэ-Жэ. Модельер, кутюрье по трусам, любимец модной публики и сексуальных меньшинств, Жорж Жужин, естественно, был одет только в трусы собственного покроя. Но что это были за трусы! Таких трусов свет еще не видывал. Замечательные трусы Жэ-Жэ состояли из тысячи и одного лоскутка разной материи, поскольку Жорж использовал при создании своего шедевра восточные мотивы. Они сияли и переливались всеми цветами радуги. Естественно, поскольку именно Жоржу принадлежала идея делать трусы в обтяжку, дабы подчеркнуть в мужчинах мужественность, а в женщинах женственность, его собственные трусы были исполнены в суперобтяжку и выставляли напоказ все его фаллические символы красоты.

Толпа поклонников и, что странно, поклонниц преградила Жоржу дорогу, радостно скандируя:

– Слава Жэ-Жэ! Да здравствует свобода чувств и тела! Да здравствует самый утонченный модельер эпохи!

Сметкина и Похлебкин стояли неподалеку, делая вид, что не слышат этих ошибочных криков, и грациозно пили шампанское. Всем же и так было ясно, кто самый утонченный кутюрье на свете. При этом они старались не смотреть друг на друга. Наблюдая из противоположного угла отстойника для гостей сцену встречи, Антон не удержался и пробормотал себе под нос:

– Интересно, где вас таких только штампуют.

Жужин эротично расписался кисточкой на потных от восторга спинах поклонников и проследовал в гримерную, чтобы навести марафет. За ним, печатая шаг, проследовал строй его манекенщиков в длинных пальто. Публика зашелестела. Видимо, в этом был сюрприз от Жз-Жэ, чтобы никто заранее не увидел его эксклюзивную коллекцию трусов.

Вскоре двери в зал, посреди которого находился подиум, отворились, и публика ручейками устремилась на открытое пространство, заполнив его почти до отказа. Жорж был популярен. Антон втек вместе со всеми и устроился за спинами второго ряда, среди модных журналистов. На подиуме были построены бутафорские арки из черного металла, обвитые красными кусками материи. На сцене, в самой глубине, откуда должны были появляться манекенщики, стояла самая большая арка, которая издалека казалась огромной буквой «П». Только приглядевшись, Антон понял гениальный замысел Жоржа. Это была совсем не какая-то «П», это был стилизованный образ трусов. Так сказать, их внутренний мир, из которого должны были появляться эротические фантазии кутюрье.

Погасили общий свет в зале, и дефиле началось. Под звук барабанной дроби, печатая шаг, на фоне лучей прожекторов на подиум вышла первая партия манекенщиков. Все они были в тpycax из черной кожи с металлическими заклепками. Помимо трусов, чтобы подчеркнуть их экспрессию, на манекенщиках виднелись крест-накрест на голое тело подтяжки из той же черной кожи и кожаные кепки с большими крестами на козырьках. С виду манекенщики, работавшие в стиле садо-мазо, походили на пьяных эсэсовцев в период летнего купания на Одере. Они прошли, покачиваясь, перед модной публикой, развернулись и исчезли во внутреннем мире больших трусов на сцене. Зал взорвался аплодисментами. Защелкали вспышки фотокамер. Раздались крики «Браво, Жэ-Жэ!» и «Мы тебя любим, Жорж!».

Следующая партия манекенщиков как бы вплыла на подиум под медленную приятную музыку. Они были облачены в трусы пастельных тонов с оборочками и рюшечками. Особенно гордо нес на себе трусы желтого цвета с бахромой в стиле «Турецкие сны» главный манекенщик, любимец самого Жоржа, стройный и чернявый Кристиан Стопка. Он так кокетливо покачивал бедрами, что зал начал заходиться в эротических стонах. Антон почувствовал, как кто-то придвинулся к нему сзади слишком близко: так на презентации подходить нельзя. Резко обернувшись, Гризов заметил стоявшего сразу за ним бритоголового кожаного парня с одутловатым лицом, ориентация которого в проверке не нуждалась.

– Послушай меня, козел, – вежливо обратился к нему Антон в полумраке зала, – если ты меня еще раз перепутаешь со своими подружками из переходного пола…

– Фу, какой грубый мужчина! – взвизгнул бритоголовый и отодвинулся.

Гризову надоело смотреть на всю эту костюмированную чушь, и он, с трудом просочившись между заходящейся от восторга публикой, вышел в зал, где после дефиле должен был состояться фуршет для VIPов.

Десять столов только что закончили накрывать. Чего здесь только не было: красное и белое вино из Франции, строй золотых ведерочек с бутылками шампанского во льду. Естественно, вазочки с дольками ананасов, всевозможные мясные нарезки и цельные тушки поросят. Икра, маслины, тарталетки, канапе… Антон вспомнил белоснежную чистоту своего холодильника.

– Ваш пропуск!

На пути Гризова словно из-под земли вырос широкоплечий охранник в пиджаке с длинным хвостиком волос, перехваченным сзади золотистой резинкой. Антон невольно опустил глаза, чтобы посмотреть на его руки, и был почти уверен, что ногти у охранника отменно наманикюрены и накрашены лаком. Так оно и было. «Интересно, – подумал Гризов, – это у них комплекс мачо, что ли, с хвостиками ходить. Насмотрелись американских боевиков, видать. Там, что ни охранник, так обязательно педик с хвостиком».

Пропуска у Гризова не было. Но у него была портативная «УХЛА», которая после мысленного приказа отбила у охранника желание «не пускать!», поскольку в нем было больше агрессивности, чем в намерении Гризова мирно поесть на халяву. Охранник расплылся в дружеской улыбке и пригласил его жестом к столу.

– Спасибо большое, – сказал Гризов, – у вас тут очень мило. Все такие модные и галантные. И трусы у всех шикарные.

В этот момент в зал для VIPов ввалилось несколько галантных мужчин в пиджаках и при галстуках, которые лежали почти параллельно полу на обширных животах. Сзади за ними стайкой шли четверо охранников тоже в пиджаках. Все были явно не из местной публики. «Спонсоры», – догадался Антон и на всякий случай прервал природные импульсы агрессивности у охранников, которым тут же стал не интересен. А спонсоры были слишком заняты своими разговорами.

Не обращая никакого внимания на Гризова, который мирно закусывал в сторонке, спонсоры подошли к первому же столу и набросились на мясо. Охранники расположились по углам зала, приняв настороженный вид. Оторвав у поросенка по ноге и уничтожив их в мгновение ока, пока Гризов надкусывал канапе с красной икрой, один из спонсоров решил отлакировать жирную пищу спиртным. И вдруг заметил, что на столе море изысканных вин, но нет самого главного.

– Эй, мужик! – крикнул он проплывавшему невдалеке официанту. – А где водка?

Официант тоже был из местных, судя по трусам и кожаной кепке. Он задумчиво обвел взглядом уставленный винами стол и проблеял:

– У нас приготовлены лучшие французские вина и шампанское: «Вдова Клико», «Кавалер дэ Сен-Жюст»…

– Чего? Какая вдова? Водки тащи! Я такие бабки плачу за ваше долбаное дефиле! А ну, мигом!

Официант молча исчез. В ожидании водки спонсор засунул руку в вазочку с ананасами и съел целую горсть. Затем вытер руку о скатерть.

– Ну, чего ты, Толян, кипятишься? – сказал ему сосед с желтым галстуком на красной рубашке, попивавший вино из заранее налитого бокала. – Хлебни вина, чего ты все водку да водку. И так каждый день пьем. Отдохни хоть денек по-культурному. Расслабься, сейчас в баньку поедем с тетками.

– Да уж скорей бы, – ответил Толян, – а то достали уже эти педики.

– А чего ж ты им денег давал тогда? – удивился третий партнер.

– Да понимаешь, Серый, моя фабрика материю делает, а ее уже почти год никто не покупает. Кризис. Только эти голуби и берут на трусы свои. Ну вот этот Жэ-Жэ за бабки на показ его труселей обещал меня свести еще с тремя такими же заказчиками. Короче, сейчас у меня здесь деловая встреча будет. Хотят купить всю продукцию до конца года под новую линейку для своих трусов.

– Ну, так с тебя причитается, Толян!

– Да погодите вы, надо сначала тему перетереть, обкашлять все. Потом поздравите.

Появился официант с бутылкой водки. Спонсоры хлопнули по рюмке, затем по второй. На душе у них стало веселее.

Тут из соседнего зала послышался шум аплодисментов и крики «Браво!». Пестрой толпой в зал повалили VIPы. Это были известные на всю страну модельеры, редакторы модных журналов и директора бутиков. Последним появился сам Жорж. Но на него уже никто не смотрел, кроме изрядно косого корреспондента журнала «Бэби-бой», желавшего взять интервью в отдельной комнате. Жорж обиделся на гостей и пошел давать интервью.

Антон вдруг вспомнил о цели своего визита на это мероприятие и, проводив Жэ-Жэ долгим взглядом, решил, что интервью брать не будет. Много чести. В крайнем случае напишет заметку в колонку «Презентация трусов прошла успешно, были такие-то гости». Большего он Марусе и не обещал.

Гризов оглядел собравшуюся публику, но девушки в леопардовой шкуре среди них не было. «Наверное, ушла, – подумал Антон, – хотя странно».

Рядом быстро надиралась модная шушера со всей страны. Утонченные люди, оказавшись за столом с выпивкой, мгновенно превратились в самых обычных, которых «на хавчик пробило». Слушая скоростное чавканье со всех сторон и пустую болтовню, Антон включил анализатор сущности. Тот показывал, что Гризов находится в зоне сплошного X. Ему стало не по себе и захотелось взорвать все это к черту. Останавливало одно: жалко было здание, все-таки бывшая церковь.

Неожиданно кто-то мягко ткнул его в бок. Это был известный бодиартист Ерема Хромой. Указав лишь на второе канапе, которое медленно доедал Антон, любопытный Ерема спросил:

– Ты чего не хаваешь? Смотри, сколько жратвы кругом. Не стесняйся!

Гризов смерил его проницательным взглядом и ответил спокойно:

– Я ем, когда мне хочется.

– Ну, ты животное! – воскликнул удивленный Ерема, хлопнул Гризова по плечу и смешался с толпой.

Антон снова осмотрелся по сторонам. Кругом под звон бокалов и стопок бушевали инстинкты, за которыми люди постепенно растворялись. Пора было домой. Он протиснулся сквозь толпу манекенщиков и разношерстных модников к выходу, по пути разыскивая глазами шкуру леопарда. Но ее нигде не было. «Ничего, – решил он, – УХЛА не подведет».

И пошел домой, выдыхая свежий вечерний воздух полной грудью.

Глава десятая

Зовите меня Машей

Будем петь и смеяться, как дети,

если полный конец не придет.

Добравшись до дома, Гризов снова ощутил в прихожей смутное чувство опасности, которое вскоре прошло. Анализатор опять ничего не дал. Журналист между тем был настолько измотан модными переживаниями, что направился прямиком в постель, предоставив заботиться о своей безопасности инопланетной технике. Этой ночью ему приснился странный сон.

По бескрайней пустыне брел Иисус Христос с терновым венком ни голове. Он был облачен в рубище из мешковины и сандалии на босу ногу. Навстречу ему шел Жан Поль Г в кожаной юбке, рыжей майке и кепке с заклепками на козырьке. Его обнаженные волосатые руки были усыпаны наколками. Когда идущие поравнялись, Г впился глазами в рубище Иисуса и, не в силах оторвать от него глаз, воскликнул:

– Это просто класс! Супермодно! Скажи, эта замечательная рубашка от Ив Сен Ку-Ку? А венок… работы Друччи?

Путник с терновым венком на голове молчал. Тогда Жан Поль перевел взгляд на его ноги и увидел сандалии.

– О! А эти сандали, чьей работы? Неужели это…

Но тут Г неожиданно замолчал, сделав шаг к путнику. Он приблизил свое небритое по последней моде лицо почти к самому лицу путника, втянул ноздрями возду, и затем воскликнул:

– О боже, какой запах!!! Это же чистейший «Арамяни»! Великолепно!

Путник с терновым венком на голове ничего не сказал. Он только грустно взглянул на Г и, развернувшись, медленно пошел своей дорогой.

Затем Антону стал сниться Жэ-Жэ в космосе. Точнее его новая партия трусов, сшитая специально на заказ для российских космонавтов. Изделия прекрасно себя чувствовали в состоянии невесомости и получились на редкость прочными.

Потом в голове у Гризова зазвенели колокола.

«Извините, – вмешалась „УХЛА“, – это ваш будильник. Выключить его?»

«Не надо, – подумал Антон, – я лучше проснусь».

…И проснулся. На удивление, тело Гризова находилось по самому центру кровати, а не под потолком и не на метр в воздухе. Значит, армаранские штучки уже вполне прижились в земном организме.

Антон попытался собраться с мыслями. С большим трудом это у него получилось. Закончив, наконец, пятнадцатиминутное вылеживание, журналист немного сполз с кровати. Нащупал ногами тапки, встал и побрел в ванную.

Когда он умылся, привел себя в порядок и уже потягивал кофе сидя на кухне, раздался телефонный звонок. Антон непонимающе уставился на смартфон. «Что бы это значило в шесть утра? На Забубенного не похоже, он никогда не звонит по ночам или на рассвете. Сразу заходит. А я зачем встал в шесть утра?»

Антон попытался припомнить и припомнил, что на шесть тридцать назначено секретное совещание совета директоров Star Killer Group у Васи в тарелке. Телефон продолжал звонить. Антон провел пальцем по экрану и осторожно спросил:

– Это кто?

Мелодичный женский голос робко произнес:

– Это… я.

Антон озадачился. Голос был незнакомым. Точнее почти незнакомым, как будто голос дальнего родственника, о существовании которого заочно знал всю жизнь, но лично с ним никогда не встречался.

– Хорошенько дело, – пробормотал Антон. – А откуда вы меня знаете?

– А я вас и не знаю, – ответил нежный голос, – но мне вдруг показалось, что я должна вам обязательно позвонить перед отъездом. Я уже почти села в поезд, но тут вспомнила о вас. И вот звоню…

– А-а-а… – вдруг осенило Антона. – Да, да! Как же я забыл. Берта, в смысле – Ефросиния, оставайтесь на месте! Я сейчас за вами заеду!

Гризов инстинктивно посмотрел на определитель состояния. Хотя в этом уже не было особой надобности, со вчерашнего дня симбиоз с инопланетной техникой завершился, и вся информация передавалась непосредственно в мозг. Экраны на приборчиках оставались так, на всякий пожарный случаи, подсветить чего-нибудь.

Объект – «Берта».

Состояние – Прострация.

Настроение – Непонятное.

Мысли – Сомнительные.

Действия – Планирует отъезд в Москву с четвертой платформы на поезде «Сапсан», Вагон 5, место 32.

– Скоро буду, только не уходите далеко от вагона! – проговорил Антон и отключился. А сам подумал: «Как же я поеду, ведь через полчаса совещание?»

Неожиданно он ощутил мысленный посыл технического директора:

«Это кто же по утрам так возмущает эфир. Не спится, что ли?»

И после недолгого молчания:

«А она хоть красивая?»

«Красивая, – подтвердил Гризов. – Даже слишком красивая для секретарши».

«Слишком красивых секретарш не бывает, – авторитетно заявил Забубенный и вопросил: – Закладывать, что ли, драндулёт?».

«А совещание?»

«Скажем Васе, что на автобус опоздали».

«Ты что! Он же ждет не дождется обсуждения генерального плана действий по спасению планеты».

«Да ладно, планета большая, чуток еще протянет. Оправдаемся как-нибудь. Не каждый день в инопланетную фирму секретарш набирают. Да с ней и работа веселее пойдет».

Гризов немного поколебался.

«Ну, тогда закладывай».

Через десять минут Антон стоял на пустыре и любовался лакированными боками новехонького «мерседеса».

– Григорий, у тебя какой-то стандартный вкус. Ну, почему именно «мерс»?.. Ты же сам их недолюбливаешь.

– Недолюбливаю. Но чего ради дела ни спроектируешь. Пусть знает, что мы – контора солидная.

– Ты слишком много смотришь рекламы, Григорий, и мозг твой от нее пострадал. Можно было тогда уж «аурус» сотворить. Или на худой конец «кадиллак» с «ягуаром».

– Да некогда было, – пожал плечами главный механик, – вот я и сотворил что попроще. Садись уже.

Внутри все было, как в первый раз. Прежний армейский аскетизм. Антон втиснулся на переднее сиденье «Мечта инквизитора», пристегнулся армаранским ремнем и спросил:

– А чего ж ты внутри ничего не переделал?

– Понимаешь, за внешний вид отвечает стационарный модулятор формы. А за салон – я сам. Мне некогда было, потом доделаю.

– А-а… – разочарованно протянул Антон, – видать, нам так до полной победы над вирусом ездить. Ну, полетели, а то опаздываем!

«Драндулёт-1» невидимкой взмыл в небо и через пару минут проявился рядом с Московским вокзалом как обычный «мерседес». Забубенный остался в машине под видом скучающего шофера. А Гризов выскочил как ошпаренный и бросился на платформу уходящего через десять минут поезда.

В шесть утра на вокзале обычно не слишком много народа. Но женская красота – страшная сила. За пятнадцать минут вокруг Берты-Ефросинии, которая была одета в простое красное платье, довольно плотно облегающее ее профессиональный стан, собралось человек тридцать желающих познакомиться. Когда появился Антон и сразу заговорил с ней, то на него уставилось шестьдесят глаз, полных открытой неприязни.

– Гутен морген, Берта! – поприветствовал Антон девушку. – Это я!

Чтобы избежать лишних взглядов, Антон применил «УХЛУ». Все вокруг в момент подобрели и разошлись по своим делам. Они остались вдвоем. Берта-Ефросиния смотрела на него выжидающе, но взгляд девушки выражал абсолютное непонимание.

– Знаете, Берта, я думаю, вам не стоит ехать в Москву, – сказал Антон, – у меня для вас есть одно предложение.

– Какое? – девушка посмотрела ему прямо в глаза.

Гризов пару секунд изучал полупустой перрон, а потом сказал:

– Я предлагаю вам работать на инопланетян. Секретаршей. Им как раз нужна секретарша.

– Ах это… – протянула Берта и сделала гримаску. – Я-то думала, вы тоже из мира моды.

– Нет, я из другого мира.

– А откуда вы меня знаете?

– Увидел вас вчера на презентации Жэ-Жэ и понял, что без вас инопланетянам просто не обойтись. Секретаршей надо родиться, а вы как раз ей и родились. Кроме того, у вас до сих пор нет X-вируса, что вдвойне удивительно.

Берта-Ефросиния посмотрела на свои руки и спросила отрешенно:

– А что скажет Крыхтун?

– Ничего не скажет. Через час он уже забудет о вашем существовании. Мы об этом позаботимся. О вас мы тоже позаботимся.

Казалось, Ефросиния уже давно ждала чего-то такого в своей жизни. Элегантно изогнувшись, девушка подняла стоявшую рядом объемистую кожаную сумку и протянула ее Антону.

– Я согласна. Только верните ему это. Надоело быть животным.

Из сумки высовывался край шкуры леопарда.

Через двадцать минут они уже сидели вокруг белоснежного кораллового рифа. Посреди главного зала космического корабля армаран. Удобно расположившись на «умных лежанках», как называл их Гризов. Под ногами колыхалась зеленая трава, на стенах мигали загадочные лампочки, слегка трепетали свисавшие с потолка «лианы».

– Я рад (кхе…)… приветствовать на своем корабле еще одного замечательного потомка Великого Тукана! – сказал Ага Агу, увидев, что земляне пришли на этот раз втроем. Для того чтобы не пугать новую знакомую, он сразу предстал перед ней в виде земного хирурга. – Как вы ее отыскали?

– Да, понимаешь, Вася, нам срочно понадобился новый сотрудник, – ответил на это приветствие Антон. – Кроме того, ты сам говорил, что нам нужны помощники без вируса X. Их, конечно, еще много на планете, но вот для работы секретаршей в нашей компании подходят далеко не все. Тут нужны особые таланты. А вот эта девушка подходит по всем параметрам, то есть качествам.

Вася даже немного всплыл в воздух над своим креслом, изменив свечение на ярко-желтое.

– Я рад, – снова сообщил он, – очень рад. Вы, кажется, даже немного похожи на секрезуллу с нашей планеты. Ее зовут Жиши Пиксса.

– Меня зовут Берта или Ефросиния, называйте как вам удобнее.

– Нет, – неожиданно сообщил Вася, – вас зовут не так. Но давайте перейдем к обсуждению наших совместных действий по спасению планеты.

Армаран опустился обратно в кресло, а над коралловым сооружением возник виртуальный, как сказал бы Забубенный, светящийся шар-экран, метра полтора в диаметре.

– Я хотел сообщить вам тревожные новости. На мощные анализаторы моего корабля поступили новые данные о состоянии биосферы планеты Великого Тукана или, на вашем языке, Земли. Буквально сразу после наших первых шагов вирус X заметно активизировался и не только в этом городе. Взгляните на (кхе…)… экран.

Шарообразный экран засветился ярче. На нем проступила карта Земли. Только эта карта была живой: по ней двигались облака, плескались океаны, высились и местами дымились горы, зеленели леса, белели полюса. На месте Питера ярко горела оранжевая точка, словно большой апельсин. От нее во все стороны, от Европы до Средней Азии и Дальнего Востока, расходились тонкие лучи. Повсюду наблюдались возмущения биосферы.

– Это разносчики вируса X передают друг другу информацию о том, что подверглись уничтожению и идентифицировали нас как источник опасности.

– Значит, скоро нужно ожидать ответной реакции? – спросил изумленный Гризов. – Но откуда и как? Как они вообще взаимодействуют? Звонят по мобильному телефону друг другу и собираются ехать в Питер всей толпой с агрессивными намерениями, как футбольные фанаты?

– Нет, – ответил армаран. – Эта информация передается в виде неизвестной вам энергии, и сами носители о ней даже не подозревают. Напротив, они себя считают вполне здоровыми. Они как бы (кхе…)… зомби X-вируса. Эти сгустки составляют единую метафизическую субстанцию и разрушительно действуют в разных местах. Только раньше они спокойно и беспрепятственно расширяли свое влияние на всю планету, а вчера им был нанесен первый ответный удар. Точнее для них это пока (кхе-кхе-кхе)… как укус комара для слона. Но метафизическая субстанция вируса уже забеспокоилась по всей планете. Поэтому можно ожидать всего. Взгляните.

Гризов снова посмотрел на виртуальный экран. Возмущения неведомой энергии были коричневого цвета и собирались в небольшие сгустки по всей планете. Особенно много коричневого было там, где находились большие города Западной Европы, Средней Азии и Востока. США и Россия также были полны сгустков коричневого цвета. Вирус X был повсюду.

– Отчасти понятно, что является (кхе…)… катализатором развития. Он здесь такой же, как в далекой древности в системе X, – сказал погрустневший армаран. – А вот основные источники и каналы распространения до конца мне не ясны. Может быть, вам, жителям планеты, удастся их отыскать. Вам это что-нибудь напоминает?

Гризов не отрываясь смотрел на вращающийся шар. Сгустки X в городах тянули свои щупальца к другим городам и населенным пунктам через горы и океаны, словно опутывая Землю всемирной паутиной. Что-то ему это действительно напоминало. И вдруг он понял.

– Это похоже на интернет, – заявил Гризов. – Только тот иногда приносит ощутимую пользу. Но кто знает, зачем он на самом деле создан? Когда человек смотрит в экран компьютера, в этом есть что-то от мирового шаманства. Все, что ему нужно знать для приобщения к виртуальному обществу, – назначение десятка кнопок, и тогда весь мир в кармане. Он не понимает, что делает, когда заходит в эту паутину. Да ему и не интересно. Когда перед ним открывается весь мир, хоть и виртуальный, – человек счастлив. Он даже не думает о том, что мир в это время смотрит на него с другой стороны, изучает и постепенно начинает контролировать его жизнь. Говорят даже, что это инопланетная технология. Но мы ведь не с интернетом воевать собираемся?

Последний вопрос относился опять к Васе.

– Интернет – это не наше изобретение, – сообщил армаран, – как ошибочно утверждают ваши (кхе…)… СМИ. Вы сами его придумали.

Цвет мерцания армарана изменился на синеватый, но он продолжил излагать свою теорию:

– Сегодня для вас интернет – это уже не техническая, а скорее метафизическая система, которая все больше походит на ваши древние формы религий. Не исключено, что будущие поколения людей будут почитать его за Бога и ставить мониторы в церквях. Вчера я узнал, что ваш римский (кхе…)… папа предложил молиться за искусственный интеллект. Это опасный путь. Сейчас интернет полезен и вреден вам одновременно, но еще подконтролен. Он транслирует любую информацию. И поэтому глобальная сеть один из лучших разносчиков X-вируса. Но не интернет нужно лечить.

Армаран испустил новый вздох.

– Изначально вирус есть у всех. Чтобы он начал развиваться, требуются специальные условия. Однако, судя по резко возросшей популяции носителей за последнее столетие, кто-то активно начал создавать эти условия, чтобы эпидемия быстрее охватила всю планету.

– Тогда что мы будем делать? – вмешался в разговор Забубенный. – Я, конечно, не все понял, но тоже хочу понять.

Вася потемнел еще сильнее и, достигнув иссиня-черного цвета, сообщил:

– Мне, как ученому, не очень хочется это предлагать. Я не люблю насилия. Но не вижу другого выхода на первом этапе. Вирус X в крайней форме можно уничтожить. Значит, его общее количество на планете уменьшится. После недавней операции мои анализаторы зафиксировали небольшой, но стойкий отток субстанции X-вируса в нескольких вполне определенных направлениях. Значит, носители отходят к глобальным центрам. Что позволяет сделать вывод о наличии малого количества таких центров, а может быть, он только один, но очень хорошо спрятан. Быстрее понять, где он находится, можно уменьшив количество субстанции X, что подтолкнет ее к новым оттокам. Именно так мы поймем физическое местонахождение генератора условий для развития X-вируса. Правда, при этом будут жертвы – неизлечимые переносчики, крайние формы.

Вася совсем потух.

– Ну ты даешь, космическая разведка, – удивился Забубенный, – значит, будем охотиться на носителей X-вируса по всей планете?

– И еще одно, – закончил Вася. – Все это придется выполнять непосредственно вам. Я могу только помочь, дать информацию, технические средства. Но все остальное ложится на вас. Ведь это ваша планета. Вы являетесь потомками Великого Тукана. Вам и решать, как использовать последний шанс. Моя задача… (кхе…)… поставить окончательный диагноз.

– Да уж, – медленно проговорил Антон Гризов, изредка поглядывая на свою соседку, сидевшую с широко раскрытыми от удивления глазами. – Мы скорее санитары леса получаемся, а не лекари.

– Это вынужденная мера, – мрачно подтвердил Вася. – Но после исключения неизлечимых элементов X остальным жителям планеты станет ощутимо легче. Ваша сила будет расти. Хотя… это только моя (кхе…)… гипотеза.

– Другой у нас пока нет, – подытожил Гризов. – Если я правильно понял, ты предлагаешь снарядить «Драндулёт-1» для нанесения точечных ударов по скоплениям носителей X-вируса на любой территории подведомственной нам планеты?

Инопланетянин немного померцал и подтвердил.

– Да. Но надо торопиться. Пока метафизическая субстанция не опомнилась. Когда это произойдет, вы можете подвергнуться нападениям со всех сторон. Всплеск активности X может выглядеть как нападение хулиганов, бандитов или террористов. А в более широких масштабах как начало локальной или даже мировой войны. Возрастет активность и носителей вируса меньшего масштаба, которые на уровне зомби занимаются его пропагандой, да и вообще резко усилится агрессивность по всей Земле. Просто так вирус X эту планету не отдаст. Я вам рассказывал о том, что случилось в нашей галактике. Я не хочу, чтобы то же самое случилось в вашей. Значит (кхе…)… надо действовать.

– Понятно, чего ж тут непонятного, – подытожил Антон и вдруг гаркнул на всю «тарелку»: – Свистать всех наверх!

Берта-Ефросиния и Забубенный посмотрели на него, как на выпускника психушки имени Скворцова-Степанова.

– Да ладно, что вы, – попытался оправдаться просто директор. – Шутка это. Я просто хотел предложить такой план: для защиты мирного населения от X-вируса мы открываем виртуальный офис и размещаем там нашу новую сотрудницу со всеми удобствами. Офис нужен для принятия заказов от населения на уничтожение носителей вируса X, которых нельзя вылечить.

– А зачем нам раскрывать себя? – удивился Вася. – Мы и так можем определить любого носителя.

– Будем поднимать коллективный иммунитет, – объяснил просто директор. – Ты же сам говорил, что врожденный бывает очень редко. Пусть люди проявят активность. Здоровее будут, и нам полегче, информации больше. Да мы и не будем это делать открыто. Дадим для вида объявления в СМИ, что решаем все личные проблемы. А такие проблемы только от вируса Х и возникают. Так что отклик будет мощный, но никто не догадается, что мы на самом деле ищем. Не боись, Вася, все будет шито-крыто.

Некоторое время Вася молчал, озадаченно мерцая.

– Возможно, вы правы, – проскрипел он наконец, – активность популяции подстегнет все процессы, и скопления вируса Х будет выявить еще легче.

– Ну, вот и договорились, – кивнул довольный Антон. – Заказы будут приниматься на виртуальный автоответчик или через интернет. А офис, чтоб никто не догадался, разместим прямо в центре города. Над площадью Восстания. Он, естественно, будет невидим и непроницаем для вируса.

– А как же я туда попаду? – поинтересовалась новая секретарша. – Виртуально?

– Как именно, обсудим чуть позже, и офисную армаранскую технику тоже покажем. Это отдельный разговор.

– Когда начнем точечные удары? – не выдержал Григорий.

– С понедельника, – решил Антон. – А пока надо подготовиться, ввести в курс дела новый персонал.

– Я создал в своей лаборатории еще несколько модернизированных устройств, без которых вам теперь не обойтись, – неожиданно сообщил Вася.

Он показал в сторону приборов, сваленных в кучу посреди колыхающейся инопланетной травы. Неожиданно один из них поднялся в воздух и завис. Это была почти точная копия шара-карты, сверкавшего над белоснежным кораллом.

– Итак, – начал свой рассказ мерцающий армаран. – Перед вами компактный вариант карты с указанием расположения метафизических сгустков X-вируса. Самая свежая информация на нее подается по каналам связи прямо с главной карты в моем корабле. Ваша карта также обладает возможностью записывания всей поступающей информации. Этот модуль будет расположен на летательном аппарате (кхе…)… «Драндулёт-1», и послужит вам как (кхе…)… бортовой компьютер.

Забубенный восхищенно осмотрел шарообразную карту и даже причмокнул от удовольствия.

– Вот это штука!

– Кроме того, – добавил Вася, – я разработал еще один вид генератора, который сокращенно называется на вашем языке «СИМЫ», то есть «Сильная Мысль».

При этом из кучи металлолома всплыл зеленый мерцающий кубик.

– Носить его можно в спецфутляре на поясе, а действует он так: при необходимости вы сможете перевести в материальный вид любое ваше желание, кроме создания себе подобных. К сожалению, генератор ограничивает размер изображаемого одним кубическим километром.

– Ну, это ничего, – великодушно согласился Забубенный. – В один кубический километр столько всего влезет. Нам больше и не надо.

– Это значит, – уточнил Антон, – что при желании мы можем навоображать драндулётов столько, сколько влезет в кубический километр?

– Абсолютно точно. Но и при этом могут происходить аномалии: прибор мало испытан.

– Автопилот для драндулёта можно материализовать?

– Безусловно.

– А еду и напитки?

– Тоже.

– Ну, – подытожил Антон, – значит, мы непобедимы.

– Пожалуй, еще рано праздновать, – озадаченно заметил Вася, – надо сначала опробовать прибор в рабочих условиях.

– Не беспокойся. Начнем с понедельника, как и запланировали. А сейчас предлагаю ввести в курс дела нашу новую сотрудницу, – сказал Антон. – А то она до сих пор смотрит на нас, как на психов.

– Да нет, – возразила Ефросиния, слегка оправив платье и откинув назад красивые черные волосы. – Я психов и похлеще видела. А мигалки ваши на стенах и веревки на потолке меня даже прикалывают. Так что ничего, общайтесь.

Забубенный с Антоном удовлетворенно переглянулись и подмигнули друг другу. Мол, «с секретаршей не промахнулись. В самый раз для такого космического задания».

После этого Вася, для ускорения интеграции Ефросинии в общее дело, предложил ей провести сеанс сиреневых токов. И затем вступить в симбиоз с защитной армаранской техникой. Что и было сделано. Друзья-соседи при этом тактично отвернулись в сторону.

После сеанса взгляд у девушки изменился. Едва открыв глаза, она сказала, что ей срочно надо позвонить родителям. Антон попросил повременить пару минут, поскольку Васю волновало что-то еще.

– Понимаете, – осторожно начал инопланетянин, – наши анализаторы сущности совершенно безошибочны. А они показывают, что при рождении вам дали неверное имя. Ваши родители очень любят вас, но решили называть вас Фросей, поскольку им так больше хотелось. Но вам лично по душе уже тогда было имя Мария. О чем вы им пытались сказать во младенчестве возгласом «Ма!» и настойчивым устремлением пальца на икону, висевшую в углу. К сожалению, родители настояли на своем. Мы предлагаем вам, хотя бы на время выполнения миссии, в соответствии с вашей сущностью носить имя Мария.

Девушка немного помедлила.

– Я хочу обсудить это с родителями.

Встав с кресла, она отошла в дальний конец зала и набрала номер. Разговор длился пять минут, после чего девушка вернулась на свое место у белоснежного коралла.

– Ну, что же, – сказала она, улыбнувшись, – зовите меня Машей.

Через час Антон Гризов отправил Крыхтуну с Главпочтамта шкуру леопарда.

Глава одиннадцатая

Решаем личные проблемы

Разрез человека похож на разрез автомата.

До понедельника случилось довольно многое. Сначала Вася, по просьбе директора межгалактической компании, создал невиданный сгусток живой энергии, который был сразу же материализован в виртуальный офис компании Star Killer Group. Сгусток энергии был невидим для человеческого глаза, но при этом абсолютно непроницаем для вируса Х. Самое же главное заключалось в том, что внутри офис имел размеры, ограниченные только воображением, и мог мгновенно изменяться по вкусу его работников. Он запросто мог раздвинуться на ширину футбольного поля или приобрести вид Великой Китайской стены. А мог оставаться в стандартных размерах с современным дизайном. Никакими мегабайтами это не ограничивалось.

Первым обитателем офиса стала Маша. Поскольку она осталась в Питере совершенно неожиданно для нее самой, то Гризов предложил ей поселиться непосредственно в новой виртуальной среде, благо жилище она могла себе придумать там какое угодно. Стоило Маше только пожелать и перед ней мог образоваться дворец персидского шаха, а по соседству сады Семирамиды, в которых можно прогуляться после обеда и поболтать с самой Семирамидой о том, о сем. И все это будет не замечено обитателями Питера, поскольку офис был невидим, хотя и расположился прямо над шпилем известного памятника в центре площади Восстания. А для Маши все придуманное становилось полной реальностью, кусочки которой можно переместить в другое место или забрать с собой, что понравилось.

– Вот тебе, бабушка, и виртуальный мир, – комментировал Григорий, расхаживая в понедельник вечером посреди бесконечного офиса, обставленного мебелью на европейский манер.

После недолгих раздумий Маша выбрала для мебели и техники стиль конца двадцатого века, так было удобнее работать. Можно было бы, конечно, понаставить везде мраморных колонн, статуй, фонтанов. Сделать вид из окна похожим на вид с башни Клеопатры в Турции, откуда она сбрасывала своих любовников. Но все эти мысли об античности и царях сильно отвлекали бы от работы. А работы, судя по всему, предстояло много. Поэтому ни Антон, ни Григорий не стали возражать по поводу стиля. Кроме того, каждый мог себе заказать личный кабинет хоть на вершине пирамиды Хеопса или посреди монгольского улуса. Благо инопланетная техника работала на совесть, без перебоев.

Что Маша придумала на своей половине, начинавшейся сразу за офисом. никто из работников Star Killer Group, включая инопланетных учредителей, пока не видел. Сама Маша в гости еще не звала, а напрашиваться было неудобно.

Виртуальный офис компании имел пять выходов в обычный мир, полный вируса Х. Первый, разделяясь в конце, вел в квартиры Гризова и Забубенного. Второй имел вид подземного хода, который начинался в офисе, а наружу выходил на пустыре, непосредственно на стоянке драндулёта. Третий выход вел в «тарелку» к армарану и, минуя гигиенический шлюз, выходил в десяти метрах от белоснежного коралла. Четвертый был предназначен для выхода Маши из офиса в реальный мир и также имел защитный шлюз. Проявлялся этот выход в виде невзрачной парадной с обшарпанной дверью на Старо-Невском проспекте. И, наконец, пятый был предназначен для вылета будущей специальной техники, и был похож изнутри скорее на ворота ангара для истребителей. А снаружи его вовсе не было видно.

Основной зал офиса имел овальные очертания, посреди стоял обычный стол, а вокруг него четыре мягких кожаных кресла. Над столом висела копия энергетической карты состояния вируса Х на Земле с последними изменениями. Она светилась и переливалась, постоянно изменялся рисунок на поверхности, словно это был вид Земли из космоса, окутанной облаками.

Одна из стен офиса казалась стеклянной от пола до потолка. Через нее открывался живописный вид на перспективу Невского проспекта. Рядом с центральным столом стоял пульт управления офисом, за которым и находилось рабочее место новой секретарши. По количеству мониторов, кнопочек и лампочек это место вполне могло сойти зa рубку океанского лайнера. А висевшее над полом кресло, в котором сидела бывшая модель, запросто перемещалось по всему офису, повинуясь мысленной команде хозяйки.

Благодаря сеансу сиреневых токов Маша мгновенно усвоила все навыки управления армаранской техникой. И уже вошла в симбиоз с «Анализатором Сущности», «Определителем настоящих намерений», «Модулятором формы тела» – хотя такое тело в нем и не нуждалось, – «Генератором невидимости», а также «СИМой» и «УХЛой».

За три последующих дня Star Killer Group развернула активную деятельность по информированию населения. Эта деятельность заключалась в размещении во всех средствах массовой информации следующего объявления:

РЕШАЕМ ЛЮБЫЕ ЛИЧНЫЕ ПРОБЛЕМЫ.

Если вам кажется, что с вами в этой жизни обошлись несправедливо (обманули, оскорбили, унизили, нахамили). Если вам не хочется учиться и работать. Если нет счастья в личной жизни. Если вам вообще не хочется думать о будущем, а есть жгучее желание посылать всех в сад, – значит, вы заразились новым вирусом. Эта болезнь, почти неизвестная науке, действует на здоровье сильнее коронавируса.

Выход есть! Компания Star Killer Group знает, как вылечить инфицированных от новой болезни. Немедленно звоните нам и рассказывайте о своих симптомах. Если заметили, что ваши соседи ведут себя подозрительно, – также сообщайте. Мы поможем решить все ваши личные проблемы.

Star Killer Group круглосуточно принимает заявки на автоответчик или по электронной почте.

Наши координаты:

Далее шли нигде не зарегистрированные телефон и электронная почта. С инопланетной техникой это было сделать раз плюнуть. Та же информация была сверстана в виде ярких баннеров и размещена в интернете на самых популярных сайтах. Кроме того, объявление Star Killer Group удивительным образом появлялось на первой позиции в поисковой выдаче по всем ключевым запросам, схожим с главным – «Как решить личные проблемы?».

В ожидании обратной связи от притесняемых вирусом X людей до конца недели все сотрудники Star Killer Group занимались обычными мирскими делами.

Антон пропадал в редакции. Григорий дрессировал кота Моратория и пытался его поближе познакомить с породистой соседкой, на что Мораторий отвечал стойким отказом, непонятным Григорию, несмотря на постоянное общение на телепатическом уровне. Не помогала ни колбаса, ни сметана, ни фотографии породистой соседки. Мораторий даже начал терять в весе и все чаще смотреть на помойку под окном, просиживая вечера напролет на кухонном подоконнике.

Устав от безуспешных попыток, Забубенный обратил свою энергию на изготовление специальных мин по инопланетной технологии, которые предназначались для большегрузных автомобилей и зараженных вирусом шоферов-дальнобойщиков. Болели далеко не все. Но зараженные X дальнобойщики, все как один, ощущали себя на дороге Шумахерами. Они гоняли на раздолбанных МАЗах и КамАЗах так, словно сидели за рулем болида «Формулы-1», а не многотонного сарая на огромных колесах, который представлял в руках русских Шумахеров смертельную опасность для окружающих. Мины Забубенный хотел расставить перед всеми перекрестками страны, благо на нормальных водителей они все равно не реагировали.

Армаран Вася за это время отослал по дальней телепатической связи отчет о проделанной работе на Оззу и получил немедленный ответ от Совета Мудрых и Тактичных с подтверждением правильности своих действий на планете Великого Тукана. Совет выражал большое сожаление в связи с необходимостью уничтожения неизлечимых носителей вируса. Совет просил Ага Агу обойтись с ними помягче, насколько возможно, но еще раз предупреждал армарана-исследователя о страшной опасности вируса Х для всех окрестных галактик. Мудрые тактично напоминали о том, что ему надо быть очень осторожным. Старт галактического флота для блокады Земли откладывался до окончательного выяснения вопроса о возможности выздоровления планеты.

Вскоре на автоответчик начали поступать первые запросы. В пятницу утром со всеми телепатически связалась Маша и сказала, что у нее великая депрессия от прослушивания сообщений. Просила прибыть всех в офис и оценить поступившую информацию, так как ей с непривычки очень трудно. Уже через час, отложив неотложные дела, коллектив Star Killer Group в полном составе сидел в виртуальном офисе и слушал, что говорит мир посредством автоответчика. За неделю поступило шесть тысяч сто тридцать одно сообщение.

Первое сообщение принадлежало, судя по голосу, пенсионерке. Бодрый старческий голос вещал:

– Здравствуйте, люди родные! Киллеры дорогие. Как узнала, что решаете все личные проблемы, сразу поняла, что сильно обижена. Мне срочно надо решить проблему с соседом: этот кровопиец взял у меня в долг тысячу рублей год назад на неделю, но до сих пор не отдал. Надо скорее из него этот долг вернуть. Не ровен час, окочурится, потому как алкаш непросыхающий, ворюга, негодяй и в туалете сидит дольше всех! Мы всей коммуналкой его не любим! Поможите, чем можете!

Анализатор сущности тут же сообщил Гризову, что бабка эта та еще стерва, жить соседям не даст. А деньги ей вернули еще три месяца назад. Но она об этом умолчала и хочет получить еще.

Следующее сообщение было от обманутых вкладчиков «Продолжай-БАНКа» из далекого Казахстана.

– Здравствуйте, дорогие господа-старкиллеры. Беспокоят вас обманутые вкладчики «Продолжай-БАНКа». Год назад мы все вместе вложились в этот банк, а теперь он лопнул, и дивидендов не платит. Как бы нам вернуть деньги, а то обидно сильно? Убивать всех не надо, только директора Зандрубекова, он очень нехороший человек получается. Если поможете, хорошо заплатим: стадо баранов отдадим и всех жен Зандрубекова в придачу.

Григорий с Антоном переглянулись.

– Нет, – сказал Забубенный, – чужих жен нам не надо.

Анализатор сообщил, что звонившие были акционерами того же «Продолжай-БАНКа». Перед тем как назначить Зандрубекова директором банка и стать его вкладчиками, все они были директорами других банков и сами обманывали доверчивых акционеров. Как только приходила пора платить дивиденды, руководство этих банков решало «…дивиденды вкладчикам не выплачивать», но с удовольствием выплачивало их себе. Правда, неофициально. Предприимчивый Зандрубеков быстро оценил выгоды своего положения, обналичил почти все средства «Продолжай-БАНКа», а дивиденды перевел в Швейцарию, страну полной анонимности награбленного. Совершив все эти банковские операции, он благополучно скрылся в неизвестном для остальных вкладчиков направлении. Ситуация была понятна.

Очередное сообщение автоответчика происходило от пассажира питерского троллейбуса.

– Вы знаете, – с гордостью заявлял звонивший, – сегодня мне нахамил кондуктор. Он потребовал от меня оплатить проезд. Ну, вы только подумайте! В стране что творится: СВО, парниковый эффект, озоновые дыры расширяются, цены растут, СПИД распространяется с бешеной скоростью, а эта скотина мне так нагло заявляет: «Оплатите проезд!» Ну, что я, дурак, что ли, платить, когда можно на халяву ездить? Мне же никто не создал никаких удобств для проезда в троллейбусе. Вот если бы там народу не было, сиденья как в «мерсе», с телевизорами, как в самолете. Чтобы стюардессы, то есть официантки, выпивку разносили по салону троллейбуса бесплатно, чтобы можно было выпить и прослезиться от души. Вот тогда бы я с радостью и заплатил… три рубля… может быть. А пока требую наказать кондуктора. Я ему так и не заплатил из политических соображений. Пусть скажет спасибо, что в морду не дал.

Информацию сообщил сантехник Жуков. Пусть мое имя где-нибудь напечатают или сообщат по радио. Очень жду решительных мер.

Следом звонил озадаченный спасатель из Кировска.

– Честно говоря, я не хотел вам звонить, но мне вдруг стало так грустно на душе. Срочно потребовалось поделиться с кем-то своей бедой. Дело в том, что мне дали премию за недавнее спасение группы чиновников налоговой инспекции из Москвы, которых засыпало лавиной во время коллективного катания на горных лыжах в Кировске. Ну, я их нашел и откопал, спустя три дня после лавины. А они ничего себе, целехонькие. Выпили водки и домой поехали. Начальству даже велели мне выплатить премию и налогов с нее не брать. Вот я на радостях решил съездить в Питер к свояку и пошел покупать билет. Ну, думаю, денег куча, хоть раз в жизни проедусь в люксе со всеми делами. Даже водку заранее не стал покупать. Напьюсь, думаю, задорого. Прихожу в кассу, а там все люксы проданы аж на месяц вперед. Нет, ну как несправедлива жизнь! Так обидно мне стало, хоть плачь. Я ведь ждать не люблю, – взял, что было. А был только общий вагон. Денег, конечно, сэкономил. Но удовольствия не получил. И это меня терзает. Чувствую желание не спускать всю премию на быт, хочется романтики. Может, купить что-нибудь дорогое и ненужное? Только вот что? Подскажите.

Гризов посмотрел сначала на Машу, а потом на Забубенного.

– А я знаю, что ему подарить, – тут же откликнулся сердечный механик. – Надо купить ему гранитную чернильницу. Как раз «дорогое и ненужное», отлично подойдет!

– Неплохая идея, – с сомнением в голосе проговорил Антон и включил следующее сообщение.

– Привет, коллеги, – раздался далекий надтреснутый голос, звонили из Воркуты. – Мне кажется, что родина незаслуженно забыла наш заслуженный город. Предлагаю прославить его путем снятия здесь многосерийного детективного сериала длиною лет на пять под названием «Её звали Воркута». Если дело пойдет, накинуть еще лет пять за успех. Готов сняться в главной роли. Лучше уж в кино сниматься, чем лес валить.

Очередной звонок был от известного рок-музыканта из Москвы, который отказался назвать свое имя, но требовал возмездия.

– Мужики, помогите! Меня на днях обидел один ди-джей в прямом эфире. Пригласили меня выступить по радио и дать интервью. Ну, я спел пару песен про любовь, а это чмо меня и спрашивает: «Вы, когда свои песни пишете, до этого или после?» «Я их обычно на рассвете пишу, – отвечаю ему, – утром чаще вдохновение приходит». А он мне: «Это нам, говорит, до фонаря. Ты лучше расскажи, как ты сексом занимаешься. Сколько раз, когда и где. Вот это наши меломаны послушают». Ну, я не удержался, и дал ему в морду. Морда у него широкая. Жаль, этого не видно было. В общем, отвел душу. Но от таких уродов не я один пострадал. Наказать бы их всех надо. А то на душе до сих пор тошно.

– Накажем, – сказал вслух Антон.

Остальные молча кивнули. Гризов включил очередное сообщение.

– Ребята, помогите, – это был еще один артист из Москвы. – Мою жену и меня преследуют папарацци. Мы люди не бедные и довольно известные артисты в Москве. Но вот уже три года совершенно лишены возможности жить нормальной жизнью. Эти подонки постоянно лезут в наш дом, подстерегают у выхода, фотографируют на каждом углу, а потом мы видим свои ужасные фото в каких-то бульварных газетенках под заголовком «В какой позе им лучше всего общаться». Если бы я был убийцей, я бы их убил. Но меня же за это осудят по нашим законам. У нас никто не защищает частную жизнь, а самим защищаться не дают. Да и не только у нас. Вон, в Аргентине даже Марадону осудили за то, что пальнул в папарацци из мелкашки. Помогите хотя бы вы.

– Поможем, – ответил за всех Забубенный. – Только по ним надо не из мелкашки палить, а из дробовика рублеными гвоздями. Чтобы наверняка.

Следующее сообщение началось с громких всхлипываний. Звонила очередная бабуля из Тюмени. Немного поплакав, она заголосила в трубку:

– Ой, родненькие, помогите! Покусала нашу внучку псина здоровая, соседская. Еле выходили девочку, инвалидом стала. Руки-ноги изуродованы. А сосед наш из «новых», чтоб ему пусто было, как ни при чем! Даже не повинился. Сам в замке живет. Я, говорит, ничего не видел и не знаю, кто ее покусал. Мы уж который месяц по судам правды ищем, да где ж ее найдешь-то? Везде говорят, по закону он не виноват, сколь мы свидетелей не приводили. На вас, родненькие, вся надежда и осталась.

Антон выключил автоответчик, встал и нервно прошелся по комнате.

– Предлагаю действовать немедленно. Какие будут мнения?

Мария сидела с широко раскрытыми глазами. Забубенный – в глубокой задумчивости. Поэтому быстрее всех выдал ответ мерцавший за столом армаран.

– Вася не против, – сообщил он.

– Отлично! – воскликнул Антон. – Григорий, закладывай драндулёт с полным боекомплектом. Через пятнадцать минут вылетаем. Пощекочем носителей!

Забубенный словно очнулся, встал и молча исчез за дверью с медной табличкой под номером два. Гризову показалось, что главный механик мечтает сейчас только об одном. Но это сейчас было невозможно. Антон еще раз прошелся вдоль стола, затем остановился и повернулся к Маше.

– А тебе, Мария, будет аналитическое спецзадание. Наш инопланетный родственник-учредитель изобрел очередной прибор, который дает «Ответы на все неразрешимые вопросы». Так мы его и назвали. Если в этот прибор завести сообщения с виртуального автоответчика, то он отфильтрует Х от не-Х и дополнит новой информацией главную виртуальную карту со скоплениями носителей. Вот этим ты и займешься, пока мы в отъезде. Надо проверить правильность работы прибора на родном менталитете. Ну, бывай! А мы полетели.

Маша до сих пор находилась под впечатлением от услышанного, поэтому только слабо кивнула.

– Если что, я помогу, – просигналил Вася, – держите связь.

Гризов открыл дверь номер два и мгновенно исчез под виртуальным косяком.

Глава двенадцатая

Тридцать восемь папарацци

Здесь русский дух! И здесь повсюду – мины.

Когда Антон вынырнул из подземного хода, который выглядел почти как настоящий (ползали виртуальные червяки и на голову сыпалась виртуальная земля), то узрел флагманский драндулёт в полной боевой готовности посреди пустыря. Судя по открытому настежь люку, Забубенный находился внутри и проверял приборы.

Антон по привычке огляделся: на окраине пустыря бродило несколько собачников. Собаки у них были тихие и неопасные, размером не больше Жучки. А потому Гризов быстро забрался в драндулёт и плюхнулся на свое место с правого края. Мудрый армаранский ремень привычно затянулся на теле. Едва взглянув на сидевшего рядом Забубенного, Антон обомлел.

Григорий тихо пил водку, запрокинув голову. Бутылку он крепко держал двумя руками. Когда половина содержимого исчезла внутри него, Антон выразил опасение:

– Григорий, тебе же за руль надо… причем боевого драндулёта.

Забубенный оторвался от недопитой бутылки и вышвырнул ее в раскрытый люк. Бутылка рассыпалась на мелкие осколки, ударившись о камень. После этого первый пилот медленно повернулся к Антону и вперил в него мутный страдальческий взгляд.

– У меня стресс, понимаешь, – тихо проговорил Григорий. – Мне нужен психоа… то есть психоте… Короче, его искать некогда, вот я и выпил.

– А мне что делать? – глухо спросил Антон. – Посмотри!

И он протянул прямо к носу Забубенного свою руку, на которой ярко горели индикаторы «Анализатора Сущности». Экран степени удовлетворенности жизнью показывал «минус 300 %».

Антон взорвался:

– Мне самому выть хочется от этого автоответчика. И многим на этой планете тоже. Но у них нет супероружия против X, а у нас есть! И если мы с тобой не выдюжим, тогда и всем хана. Лучше сразу вызывать армаран на подмогу и заблокировать всю планету с носителями для принудительного лечения. У тебя гордость есть? Ты что водку жрешь, когда драться надо?!

Забубенный хмуро уткнулся взглядом в панель приборов.

– Ладно, не плачь, Гриша, мы победим. Ты же все-таки главный механик Земли, не забывай. Считай, что тебе ее починить надо, а мы с тобой вылетаем на вызов, будто у кого-то батарею прорвало или мотор в машине поломался на дальнем кордоне. Что-то типа «скорой помощи».

Григорий медленно выпрямил спину.

– Ну, как ты? – спросил Антон осторожно. – К боевому вылету готов?

– Готов, – выдохнул перегаром главный механик.

– Ну, вот и молодец! К счастью, у нас есть автопилот. А ты по дороге протрезвеешь. Да еще армаранские приборы, что за тобой следят, помогут снять похмелье. Только вот пустые бутылки разбрасывать нехорошо. Мало ли кто наступит на битое стекло.

Григорий с виноватым видом включил генератор трансформации, и россыпь битого стекла на пустыре превратилась в обычную лужу.

– Давай, врубай двигатели! – мягко поторопил Гризов. – Дело не ждет.

Успокоившись, Забубенный обнял теплой ладонью прозрачный пульт и нажал кнопку «Вкл». С громким чавканьем люки захлопнулись, плоскости втянулись внутрь, а кабина приобрела боковой обзор. «Драндулёт-1» ожил. Машина засветилась красно-желто-зелеными огоньками каплевидных приборов, которые тотчас бесшумно опустились на уровень глаз драндулётчиков.

– Протяжка один, протяжка два, – скомандовал сам себе Забубенный и наклонил джойстик.

Драндулёт бесшумно оторвался от земли, резко взмыв под облака. На этот раз Антон не почувствовал никаких перегрузок при взлете. Видно, главный механик установил, наконец, армаранский блок «ЗПВП». После набора необходимой высоты корабль выровнялся параллельно земле и слегка замедлил скорость.

– Куда летим, начальник? – дыхнул перегаром на второго пилота Забубенный.

Антон поднял глаза к мерцавшему над самой головой шару и сказал:

– Слушай меня, карта. Первая цель полета: запрос три тысячи тридцать один, вызванный скоплениями вируса X в Москве, материализованными в виде папарацци и бульварных журналистов. Выявить местонахождение неизлечимых, локализовать и доставить нас туда. Вторая цель: запрос пять тысяч девятьсот девяносто девять. Владелец бойцовских собак. Выявить их местонахождение и проложить курс. Остальное: по ходу дела.

Умная инопланетная карта померцала несколько секунд, и металлический голос виртуального диспетчера ответил:

– Запрос три тысячи тридцать один. Курс проложен. Цель – Останкинская телебашня. Суть: пресс-конференция и презентация нового поп-проекта «Барбариски» перед гастрольным туром «Фанера над Парижем» по клубным борделям Франции. Присутствует тридцать восемь папарацци и шестеро бульварных журналистов.

– Запрос пять тысяч девятьсот девяносто девять. Курс проложен. Цель – загородная вилла директора швейной фабрики «Красная пить» в Тюменской области, поселок Кошуки. Присутствует: Один директор. Одна жена. Три трупа любовников. Тридцать охранников. Семь собак. Из них: три ротвейлера, два добермана, два мастино неаполитано. Остальное: по ходу дела.

– Молодец, – похвалил Антон армаранскую карту, – включай автопилот и вези нас быстрее к башне.

Григорий при этих словах расслабился и стал смотреть на облака, которые замелькали вокруг все быстрее. Вскоре крыши родного Питера остались далеко позади. Городские кварталы превратилась в поля и поделились на распаханные квадратики, пересеченные дорогами. Облака неожиданно закончились и в ярко-голубом небе засверкало солнце.

Жителям Питера кажется, что во всем мире непрерывно идут дожди. Как выяснил Антон, съездив несколько раз отдохнуть в южные страны, это обидное заблуждение. Дожди идут только над Питером и вокруг него. Иногда над соседними областями, Новгородской и Псковской. А когда вылетаешь из этого района, то постепенно прекращаются облака, а с ними и дожди. То есть совсем прекращаются. Уже над южной Россией и Черным морем дожди бывают значительно реже. А над удобно устроившейся Турцией их практически не бывает. За все время отдыха Антон не обнаружил в небе Турции ни одной тучи.

Сделав такое климатическое открытие, Гризов лишний раз подивился чудовищной несправедливости природы и решению царя Петра, который основал северную столицу, руководствуясь чисто военными интересами. Надо было, елы-палы, именно отсель грозить какому-то шведу. Нет, город, конечно, классный получился. Но мог бы застолбить место и подальше, зачем останавливаться на полпути. Где-нибудь в районе Стокгольма, чтобы и климат почетче, и грозить уже было некому. Но Петр решил осесть на берегах Невы.

«Драндулёт-1» приближался к Москве на вертолетной высоте. Скоро потянулись развязки, проплыла московская кольцевая автодорога, свернувшаяся змеей вокруг столицы. Замаячили здания университетов и, наконец, гордым шпилем появилась Останкинская телебашня. Невидимый драндулёт приблизился к ней на расстояние двадцати метров, так что даже невооруженным глазом стали видны плиты обшивки и люди внутри конференц-зала.

Гризов взглянул в окуляр бортового «Анализатора Сущности». Оказалось, что у всех тридцати восьми присутствующих папарацци концентрация вируса X в крови зашкаливает. При этом анализатор зарегистрировал удивительный факт – сущность папарацци на сто процентов совпадала с профессией. А главной мечтой являлось оплачиваемое желание сделать кому-нибудь гадость. Степень удовлетворенности жизнью была равна почти пятистам процентам.

Драндулёт подошел ближе и почти прилип к башне, словно пристыковался к МКС. Пилоты активизировали «Модулятор формы и тела». Через открывшийся люк, сквозь толстую бетонную стену оба проникли в полутемный боковой коридор. Ощутив себя ненадолго куском стены, Гризов слегка испугался. Холодно как-то и каменисто. Но потом, увидев свое человеческое отражение в зеркале, успокоился. Григорий же будто и не заметил прохождения сквозь стену, словно каждый день этим занимался.

Сделав несколько шагов, пилоты остановились. Для конспирации им пришлось слегка изменить внешность. В полутемном коридоре теперь стояли два модных парня с короткими стрижками под Иванушку-дурачка и козлиными бородками. На плече у Григория висела большая сумка с фотохламом огромной стоимости. А Гризов держал в руках новехонький корейский смартфон, с экраном размером чуть поменьше саперной лопатки. Яблочную продукцию он не переваривал.

Друзья-соседи изображали журналиста и его фотографа из редакции журнала «Видеокосмос». Пройдя сквозь все технические переборки, коридоры и охрану, в таком виде они появились в конференц-зале.

Пресс-конференция «Барбарисок» уже шла полным ходом. Пилоты сели в заднем ряду. Антон осторожно просканировал зал, а точнее прислушался к излучениям, которые уловили его инопланетные анализаторы. Васина техника не обманула, в зале действительно находилось тридцать восемь папарацци и шестеро бульварных журналистов, не считая самих «Барбарисок» и продюсера. Журналисты, как они себя называли по старой памяти, активно интересовались творческими исканиями «Барбарисок», которых было пять штук.

– А скажите, – задал вопрос сорокалетний Семен Житомирский, ведущий журналист-скабрезник портала «На Дно», – Кто из вас, девочки, придумал название проекта, а кто название тура по Франции? И вообще, как началась ваша творческая жизнь?

Шестнадцатилетние «Барбариски» посмотрели на лысоватого продюсера и, увидев одобрительный кивок, одна из них, длинноногая блондинка по кличке Жужа Заморская, бодрым голоском ответила:

– Ну, мы сидели как-то раз с Веркой, то есть с Матильдой, после сауны пиво пили. Тут мужики к нам подвалили в женское отделение и давай нас снимать. Мы их послали сначала, а они нам говорят: «Девчонки, в Париж хотите?» Ну а мы чего, дуры, что ли? Конечно, хотим. Только мужики какие-то странные оказались. Как только мы с Веркой, то есть с Матильдой, согласились, – они понесли какую-то пургу про контракт и что нельзя будет пять лет замуж выходить. Ну, а мы чего, дуры, что ли? Мы замуж вообще не хотим. То есть как раз лет пять. А они говорят: «Нам, короче, группа женская нужна, чтобы деньги отмывать»…

При этих словах продюсер громко крякнул.

– …Штук пять красивых девчонок. Нас уже двое и, если еще кого подберем, то станем известными артистками или певицами. «Мол, хотим мы или нет?» Ну а мы чего, дуры, что ли? Конечно, хотим. Только мы спрашиваем с Веркой: «Что там в группе делать надо, а то мы петь не умеем?» А они говорят: «Да сейчас вообще не поют, сейчас все бабки с помощью фанеры заколачивают. Короче, на студии слабаем чего-нибудь, вы только рты открывайте, да задницами виляйте, и будет все о'кей! Сейчас простому народу эротика нужна, ему не до песен». Ну, а мы чего, дуры, что ли? Петь не надо, а вилять мы и так умеем. Так мы и стали артистками.

Неудовлетворенный Семен Житомирский продолжал задавать каверзные вопросы.

– Вы так и не ответили насчет названия тура и группы. Кто придумал?

– Это я забыла просто, – ничуть не смутилась Жужа Заморская. – Мы сегодня с бодуна, сорян. Название тура и группы придумала Дуська, то есть Клеопатра.

При этих словах сидевшая с краю томная пышногрудая брюнетка широко улыбнулась.

– Сидим мы с ней как-то в студии, пьем пиво, пока наши песни записывают. А она вдруг говорит: Классно поют, шикарная фанера получилась. Давай так тур и назовем «Фанера над Парижем». Потом мы поехали в ночной клуб отпраздновать выход первого альбома. И там вдруг вспомнили, скоро во Францию лететь, песни есть, а названия группы еще нет. Тут Дуська говорит: давайте назовемся «Барбариски». А продюсер говорит: «Да хоть „Ириски“ называйтесь. Главное, чтобы процесс шел». Так мы и придумали классное название.

– Скажите, – продолжал подпускать тумана Семен Житомирский, – что, на ваш взгляд, главное в жизни?

Жужа даже рот открыла от удивления и на некоторое время зависла.

– Где? А, это, ну… в жизни главное деньги, спонсоры и школу типа закончить.

– А правда, что вы все вместе спите? – подал голос бульварный копатель Сидор Тараканище, представитель портала «Секс-миссия».

– Неправда, – вмешалась в разговор брюнетка Клеопатра. – Мы спим только вчетвером и еще продюсер. А Жужа себя звездой считает и спит отдельно, с охранником.

При этом Клеопатра показала Жуже язык. Но Жужа оказалась экспрессивной девочкой, вскочила и не раздумывая врезала Дуське-Клеопатре кулаком по носу. Клеопатра опрокинулась со своего стула и вместе с ним грохнулась со сцены. Остальные артистки, повскакав со своих мест, набросились на Жужу и стали пинать ее ногами. Жужа Заморская яростно отбивалась.

Началась всеобщая потасовка. Продюсер полез разнимать дерущихся малолетних артисток. Папарацци, державшие фотокамеры наготове, яростно защелкали затворами. Зал осветился сиянием вспышек.

– Давайте, девчонки! Покажите всем, какие вы крутые! – подбадривали папарацци дерущихся девушек, которые уже начали выдергивать волосы друг у друга.

За одно мгновение девчонки разодрали все сценические костюмы. Платья от модных кутюрье были превращены в полный хлам и потеряли товарный вид. Продюсер сначала чуть не умер от сердечного приступа, а потом сообразил, что потасовка уже перешла в съемки бесплатного рекламного ролика, и перестал разнимать дерущихся.

«Барбариски» разошлись не на шутку. Измордовав друг друга до неузнаваемости, они наконец помирились. После чего стали швырять в зал туфлями, а потом и цветочными вазами, которые стояли перед ними на журнальном столике. Одному из папарацци угодили вазой прямо в объектив фотокамеры Canon ценою почти в пять тысяч долларов. Папарацци обиделся.

– Эй! – заорал он. – Какого хрена? Я же на ваш имидж работаю! Да мне гонорара от этой съемки не хватит за камеру расплатиться, дуры!

– Да пошел ты, козел! – огрызнулась в ответ оклемавшаяся от предательского удара в нос Дуська-Клеопатра и швырнула в него последней вазой, угодив прямо по голове.

Папарацци схватился за голову руками, потерял сознание и завалился навзничь.

Наблюдая этот спарринг, Гризов вспомнил кусок телеинтервью американской поп-девицы Уитни Хьюстон. Там эта девица жаловалась на другую поп-девицу Мэрайю Кэри, с которой они постоянно ругались, и однажды даже чуть не подрались. «Она назвала меня овцой, – жаловалась Уитни после совместных съемок клипа, в котором продюсеры решили их помирить, но ничего не вышло, – тогда я буду называть ее котлетой!»

Популярность певиц на Западе принимала порой странные формы. Та же Мэрайя Кэри, однажды после радиоинтервью на ВВС, отправилась пописать в туалет. Работники радиостанции дождались, пока она выйдет, и отодрали стульчак от унитаза. А вскоре объявили, что «Стульчак Мэрайи» будет продан на благотворительном аукционе за триста тысяч долларов. «И где вас таких только делают», – подумал тогда Гризов. Он долго не мог поверить, что людям в развитых экономически и недоразвитых в смысле культуры странах настолько скучно жить, что они всерьез интересуются такой ерундой. Впрочем, ничего личного у них, как известно, никогда не было. Только бизнес.

Глядя на бой быков в «Останкино», Антон неожиданно ощутил в происходящем что-то близкое, родное, животное. Что-то зашевелилось в нем, захотелось самому ринуться в драку и набить морду кому-нибудь просто потому, что она не нравится.

– Внимание! – раздался в мозгу металлический голос. – Опасность! В вашей крови резко увеличилась концентрация Х-вируса.

Гризов вскочил со своего места.

– Ну, Григорий, пора кончать этот шоу-бизнес.

– Вас понял, – отозвался Забубенный.

– Стирай всех, кроме «Барбарисок», – Антон прислушался к сообщению анализатора. – Дуры малолетние, конечно, но у них есть шанс одуматься.

Сделав несколько шагов, Григорий встал в проходе между дерущимися и охраной. Не торопясь, словно всю жизнь этим занимался, достал из сумки гигантский фотоаппарат, на деле являвшийся переносным «Прерывателем импульсов агрессивности», поскольку насчет радиуса действия «УХЛЫ» были сомнения. Немного поколдовал над ним с помощью «Генератора формы». Теперь мощный прерыватель оказался похожим на ручной пулемет средней дальности с двенадцатью воронеными стволами и свисающей до пола лентой. Все как полагается в таких случаях. Григорий медленно навел пулемет на клубок дерущихся тел.

– Внимание, – громко предупредил Забубенный, – сейчас вы будете стерты, если не остановитесь. Не пытайтесь перезагружаться.

Ему никто не ответил. Драка продолжалась. И только продюсер, выхватив смартфон, в ужасе попытался кому-то позвонить.

– Покайтесь, грешники! – добавил Григорий уже тише. – Ну, я вас предупредил.

То, что произошло в следующее мгновение, больше всего изумило самого Забубенного. Никого огня и грохота не случилось. Не удалось ему в полной мере ощутить себя матросом Железняком среди озадаченного правительства. Григорий водил бешено вращающимися стволами пулемета от стены к стене, но людей не разрывало в клочья, не текли реки крови, не отлетали оторванные руки и ноги. Лишь десяток папарацци вместе с продюсером выпорхнули наружу через разбитое в драке окно. Все остальные в конференц-зале тихо превращались в дым и расплывались по помещению.

Когда все закончилось, Антон прошел мимо ошеломленных «Барбарисок», застывших в своих разорванных нарядах, словно эротические пособия для садомазохистов, и с грохотом открыл несколько здоровенных окон. В задымленное помещение ворвался свежий ветер, мгновенно разогнав остатки дыма по углам.

«Заканчивается действие модулятора формы тела», – сообщила умная армаранская техника.

– Ну, девочки, – сказал Антон, глядя на изумленные лица излеченных от вируса, – нам пора. Извините за беспокойство. Дальше вы уж сами разберетесь, что делать. Пойдем, Григорий, а то ещё придется на лифте спускаться.

Пилоты взяли сумки и сквозь стену направились к выходу.

– Теперь куда? – уточнил Забубенный, когда боевой драндулёт отчалил от Останкинской телебашни и бесшумно повис в воздушном пространстве, словно корабль-призрак.

– Запрос пять тысяч девятьсот девяносто девять. Загородная вилла директора швейной фабрики «Красная нить». Тюменская область, поселок какие-то Кошуки. Там директор с женой и тремя мертвыми любовниками и еще тридцать охранников. Вернее, теперь двадцать семь, так как трое охранников тоже оказались любовниками. Ну, охранники и любовники нас не интересуют. Это дело семейное. А вот сам хозяин дома и собаки, которые покусали девочку, очень даже.

За какие-то пятнадцать минут драндулёт преодолел расстояние от Москвы до Тюмени и летел над квадратом, в котором находилась дача директора швейной фабрики «Красная нить». Когда внизу на берегу озера показался искомый объект, то Антон не поверил своим глазам. Он решил, что шарообразная армаранская карта ошиблась и увела корабль с курса. Но инопланетяне не ошибаются. Гризов и представить себе не мог, что дача скромного директора швейной фабрики сможет напомнить ему неприступную крепость Ля-Рошель в лучшие времена для гугенотов.

Антон обратился к «Анализатору сущности» и просмотрел прошлое директора. Дача находилась на берегу озера, добрых два гектара этого берега были нагло отгорожены крепостной стеной высотой три метра и толщиной в пять кирпичей. По документам сооружение числилось небольшим домиком в садоводстве, а приусадебный участок шестью сотками. По верху стены вилась колючая проволока под напряжением. Сам дом состоял из семи башен с узкими окнами-бойницами, из которых торчали длинные стволы настоящих пулеметов. Архитектурный ансамбль продолжали ангар-спальня и две террасы, одна над другой, с видом на озеро. Из-под нижней террасы был прорыт тридцатиметровый канал, по которому прямо из спальни хозяин мог выехать на водном мотоцикле в это самое озеро. На крыше ангара-спальни стоял купленный по случаю в соседней воинской части вертолет Ми-8 с полным боекомплектом.

«Драндулёт-1» сделал круг над постройками, пока инопланетные анализаторы прощупывали внутренние помещения. По периметру дачи вдоль всех стен расхаживали пятнадцать охранников с автоматами Калашникова. Еще девять охранников, все бывшие каратисты, прогуливались по внутренним помещениям. А у дверей неусыпно бдели двое новичков. Эти вообще были ниндзями и охраняли двери в опочивальню только с утра.

Так случилось, что хозяин, неожиданно вернувшись из командировки, никого не застал у дверей, зато обнаружил шестерых охранников в спальне у своей жены. И сильно рассердился. А когда он сердился, то стрелял без предупреждения. Всех шестерых охранников он положил прямо на месте из автомата Калашникова, заменив их временно ниндзями. В данный момент окровавленные тела любовников валялись на полу спальни. Жена нервно курила. Муж сидел, обхватив вороненый ствол автомата, и размышлял. А у его ног лежали три ротвейлера, два добермана, два мастино неаполитано.

Диспозиция была понятна. Антон мягко нажал на кнопку бортового «Прерывателя импульсов агрессивности», и охранники, в мозгу которых накрепко была вбита команда хозяина «Мочить всех, кто не наши», замкнули свою агрессивность на себя.

Во дворе дома мгновенно вспыхнула перестрелка. Охранники бегали по периметру, переползали с места на место, прячась за контейнерами и тремя стоявшими во дворе «мерседесами», но все было напрасно. Один за другим они все быстро погибли.

Очень скоро остались только двое ниндзей у дверей спальни, но и до них дошел приказ «Прерывателя импульсов агрессивности» закольцевать свой гнев. Ни секунды не сомневаясь, оба сделали харакири штык-ножами от автомата Калашникова.

Сам хозяин был избирательно освобожден от блокады гнева. Он с изумлением наблюдал через окно-бойницу за тем, как его охрана расстреливала сама себя, и волосы у него медленно вставали дыбом. Сначала он решил, что на дом напала соседняя группировка с целью захватить комбинат «Красная пить», а его отправить в расход. Однако внешнего врага нигде не было видно. Охрана лупила очередями друг в друга, словно заправские зомби. А когда на глазах директора во двор без звука опустилось какое-то крылатое обтекаемое чудище, одним махом расплющившее все три «мерседеса», хозяин решил, что «крыша» у него окончательно съехала и надо ждать появления инопланетян или белочки. А, может быть, всех вместе.

Но, к его растущему ужасу, из откинутого люка вышли не зеленые инопланетяне с антеннами на голове, которых он уже готов был увидеть, а всего лишь два земных мужика. Причем даже без оружия.

Иван Пантырин, больше известный в узких кругах по кличке Пантон, присел на стул, высунул дуло автомата в бойницу и передернул затвор. Он привык стрелять во всех незнакомых. Так было надежнее.

«Не надо, – отозвался у него в мозгу чей-то неведомый голос, – не поможет». Но он уже жал на курок. Последовал взрыв, которым ему оторвало кисти рук. Выронив обломки автомата, Пантон грохнулся навзничь, заливая паркет кровью. Жена по-прежнему нервно курила. Привыкшие к такому шуму собаки спокойно лежали, облизываясь.

Спустя некоторое время незваные гости, поднявшись по резной лестнице из красного дерева, сотворенной настоящим мастером своего дела, появились в спальне и подошли к Пантону.

– Денег дам! – хрипел Пантон, корчившийся на полу. – Много!

– Нам не надо, – ответил за двоих Григорий.

– Всем надо, – хрипел Пантон, – договоримся, только не кончайте!

– Не пресмыкайся, падаль. Умри мужиком, – сказал Антон и бросил перед ним фотографию изуродованной собаками девочки. – Узнаешь? Твои питомцы поразвлеклись?

Пантон завыл.

– Вы что, ее родственники? Да я денег дам много!!! Сколько хочешь!

– Да слышали мы уже про деньги, не глухие, – повторил Григорий. – Вот ведь неизлечимый! Ты бы перед смертью что-нибудь новое сказал. Например, все люди – братья!

– Да откуда у него братья, Григорий, – вежливо поправил Антон, – у него все только братаны.

– Да пошел ты, козел! – выругался в отчаянии Пантон.

– Ну-ну, – проговорил Гризов, – будем считать, что это было твое последнее слово.

И кивнул спокойно лежавшим поодаль ротвейлерам и доберманам:

– Собачки, за дело!

Свора хищных зверюг набросились на своего хозяина и мгновенно разорвала в клочья. Растерзав Пантона, собаки сплелись в клубок и стали грызть друг друга. Агрессивность закольцевалась, уничтожая сама себя. Когда все было кончено, Антон сфотографировал это месиво и с краткой подписью отправил электронной почтой родителям девочки. Пусть знают, что справедливость торжествует, а Star Killer Group работает.

Покидая залитую кровью спальню, Гризов обернулся к жене хозяина. Та, по обыкновению, нервно курила.

Антон взглянул на нее и сказал на прощанье:

– Не забудьте продать имение и перевести все имеющиеся средства на счет пострадавшей девочки. Реквизиты вы уже знаете. И приберитесь тут слегка, а то грязи многовато.

Когда люки драндулёта захлопнулись, Антон сказал, обращаясь к автопилоту:

– Ну, теперь давай домой, родимый. Надо расслабиться после боевого вылета.

Спустя пятнадцать минут справа от драндулёта снова показалось море огней.

Глава тринадцатая

Пипл, радуйся!

Островитяне! Не будет вам контрибуции.

Когда под крылом замелькали до боли знакомые изгибы Невы, «Драндулёт-1» резко снизился, описал круг над родным пустырем и мягко приземлился. Забубенный решил дать машине технический осмотр, а уже после отправиться в офис с докладом. Антону же вдруг захотелось посетить перед совещанием, хоть ненадолго, собственное жилище. Выпить там чашечку холостяцкого кофе из пакетика. После чего тоже прибыть в виртуальное пространство над площадью Восстания, где намечался вечерний разбор полетов.

– Ты тут сильно не задерживайся, – посоветовал он на прощанье Григорию, – мотор для профилактики разбирать не надо. Он же вечный, армаранский.

– Да не боись, все будет хорошо, – успокоил его Забубенный, который за время полета пришел в себя и с кувалдой в руке уже начал круговой обход летательного аппарата средней дальности.

Антон кивнул в ответ, вышел из зоны невидимости, чем напугал сидевшего под березой бомжа, и бодрым шагом направился к дому. Завернув за угол, Гризов уже приблизился к своей парадной, как вдруг сработал «Определитель настоящих намерений», – в зону действия въехали два джипа «Чероки». У населявших джипы людей намерения были явно дурные, причем касались они именно Антона. К счастью, зона действия «Определителя» начиналась на другом конце двора. Поэтому, пока джипы аккуратно объезжали детскую площадку, Гризов уже поднялся на свой этаж и скрылся в квартире.

Двойка «Чероки» мягко подкатила к подъезду Гризова. Из окна переднего джипа выглянул лысый качок, в руке у которого была зажата бумажка с адресом. Сверив номер дома с информацией на бумажке, он удовлетворенно кивнул головой и что-то сказал сидевшим сзади верзилам. Открыв дверцы, три затянутых в кожу головореза исчезли в парадной.

«Внимание! – вдруг прорезался Вася по телепатической связи. – Началась ответная атака вируса X! Нужна ли помощь?»

«Я вижу, что началась, – ответил Гризов, – а помощи пока не надо. Постараюсь разобраться своими силами. Только прикрывайте на всякий случай».

Головорезы поднялись на четвертый этаж и безошибочно остановились напротив двери в квартиру Гризова. «Нет, ну как работают, сволочи, – с досадой подумал Антон, – полиция бы так работала».

Достав из наплечной кобуры пистолеты с глушителем, двое расположились по краям двери, а третий, державший в руке бумажку с адресом, аккуратно нажал на кнопку звонка.

Сначала Антон хотел не отвечать, но рефлекс сработал значительно раньше.

– Кто там? – спросил он недовольным тоном хозяина, которому не дали в субботу хорошенько выспаться после трудовой недели.

Киллер вежливо прокашлялся и задушевно ответил:

– Слышь, мужик, открывай. Я типа почтальон.

– Ну-ну, – ответил Гризов, – тогда меня типа нету дома.

– Да ты не шуми, мужик, открывай! – начал терять терпение почтальон. – Посылка тебе.

– А ты в глазок квитанцию покажи, – предложил Гризов.

– Ну, я тебе щас покажу, – не выдержал почтальон и достал ствол.

Гризов включил «УХЛУ» на полную мощность. Киллеры мгновенно развернулись друг к другу и приготовились стрелять на поражение. Но Антон приказал им повременить. Так они и замерли. А журналист не торопясь сходил в туалет. Вымыл руки и тщательно вытер их о махровое полотенце. После чего, наконец, открыл дверь и вышел на площадку.

– Ну что, братцы-кролики, людей мочим почем зря? – обратился Антон к бандитам, неожиданно оказавшимся в роли попавшей в капкан дичи. Это новое положение их слегка удивляло. Стоя друг напротив друга, обездвиженные киллеры с непониманием озирались по сторонам, ожидая развязки.

Антон снова смерил их оценивающим взглядом.

– Приехали, значит, убирать ненужных свидетелей? Понятно. Но уж извините, ребята, – свидетели против. Придется ехать обратно и убирать причину. Понятно?

Киллеры одновременно кивнули.

– Да, кстати! – воскликнул Гризов тоном Архимеда. – Идея с посылкой мне очень понравилась.

Он на секунду сосредоточился и задействовал генератор «СИМЫ». Спустя мгновение у него в руках оказалась облепленная замечательными сургучовыми печатями посылка с динамитом. Внутри мягко тикал часовой механизм. Обратившись к главному почтальону, Гризов сказал:

– Передашь шефу, лично в руки. Понял?

– Понял, – ответил киллер.

– Всем спасибо, все свободны! – напутствовал их Гризов. – Прощайте, ребята. В добрый путь!

Бандиты направились с посылкой вниз. Не успел Антон закрыть за собой дверь и зайти на кухню, чтобы приготовить кофе, как снизу раздались автоматные очереди. Сидевшие во втором джипе бандиты расстреляли тех, кто прибыл на первом, убирая концы в воду.

– Вот елки-палки, – расстроился Антон, – такую комбинацию испортили своими перестраховками.

Через «УХЛУ» он приказал верзиле из второго джипа забрать посылку и доставить ее по назначению. Что тот и сделал. Затем джипу предлагалось взорваться от удара о столб вместе со всеми исполнителями. В этот вечер Гризов ощутил, что окончательно избавился от опасности, внезапно появившейся после пьяного купания в заливе.

Отбив атаку носителей X и ожидая благополучного завершения ответных действий, Антон слегка расслабился.

– Ну, теперь можно и кофе попить, – похвалил он себя за находчивость.

Журналист пошарил на кухонной полке и обнаружил-таки в ее глубинах заветный пакетик. Налив кипятка в надтреснутую чашку, Антон сел на стул, включил телевизор и приготовился расслабиться. Но угодил на новостную передачу, диктор которой запугивал телезрителей свежими новостями.

– Еще одна трагедия произошла в Москве, – заявил диктор. – Горит Останкинская телебашня. Передает наш специальный корреспондент Андрей Дыховичич.

Антон снова напрягся. В кадре появилась дымящаяся Останкинская телебашня. Вокруг сновали пожарные и журналисты. Камеры была установлены почти у подножия самой башни. Непосредственно за Дыховичичем, Антон, к своему удивлению, увидел Дуську-Клеопатру в наручниках и двух полицейских по бокам. За ней стояли остальные «Барбариски» все в том же прикиде под садомазохистов.

– Сегодня произошла странная трагедия, о причинах которой можно только догадываться, – начал свой репортаж Андрей Дыховичич. – Во время пресс-конференции музыкального проекта «Барбариски» в Останкинской телебашне, по рассказам молодых артисток, в зал ворвались два парня с пистолетами и начали палить во все стороны. «Они хотели нас убить!» – заявляют «Барбариски», но работники полиции считают иначе. Слово капитану Будкину.

В кадре появился третий полицейский в чине капитана. Прокашлявшись, Будкин сделал официальное заявление.

– Ну, так это, вот. Был звонок от гражданина Фильштейна, начальника группы «Барбариски», о нападении с применением огнестрельного оружия. Однако когда мы прибыли в телебашню, то самого гражданина Фильштейна на месте происшествия не оказалось. Никаких стреляных гильз мы не нашли. Из вещей никто не пропал. Зато там находились эти барышни в непотребном сценическом виде. А вот эта гражданка, – Будкин кивнул на закованную в наручники Дуську-Клеопатру, – во время допроса ругалась матом и вообще курила. От её неосторожно брошенного окурка начался пожар, который мы мгновенно локализовать не смогли. Огонь появился вследствие проваливания окурка между полом и стеной в техническое помещение, ключей от которого мы не имели. А техник-смотритель оказался пьян и вовремя на работу не пришел. В связи с чем пожар быстро распространился. Но это уже дело пожарных, а мы своих клиентов забираем до выяснения всех обстоятельств.

Будкин откозырял зрителям и увел стайку «Барбарисок» в милицейский «уазик».

В этот момент в дверь снова позвонили. Антон привычно вздрогнул, но никакой опасности не почуял. На этот раз за дверью стоял Забубенный.

– А я решил к тебе заглянуть сначала. Чего, думаю, на работу торопиться. Еще успеем. Можно и чайку попить, а заодно новости послушать. Узнать, что в мире творится. Правильно?

– Правильно, – ответил Гризов, впуская гостя. – Проходи. А новости нынче такие – горит Останкинская телебашня.

– Какая башня? – насторожился Забубенный.

– Та самая, где мы недавно побывали, – пояснил журналист. – Девчонки из «Барбарисок» подожгли. Их сразу за это в полицию замели.

– Нечего X по планете распространять, – ничуть не расстроился Григорий.

Вскоре Гризов с Забубенным оказались на кухне. Антон с тоской посмотрел на почти остывший кофе и вылил его в раковину. Заварили чайку, разлили бодрящий аромат по чашкам. Насыпая себе сахар, Забубенный неожиданно выдал философский тезис.

– Вот ведь, продукты бывают разные, – заметил он вслух непонятно к чему. – Сахар, например, – для мозгов хорошо, для зубов – плохо.

– А тебе для чего больше нужно, Григорий? – уточнил Антон.

– Да я, честно говоря, вообще сахар не люблю. Это я так сейчас, за компанию.

– А… – протянул Гризов с пониманием и отпил небольшой глоток горячего напитка, – ну, если за компанию.

В дальней комнате неожиданно зазвонил брошенный там смартфон. Антон вышел с кухни, разыскал мобильник, нажал прыгающую кнопку и спросил:

– Кто говорит?

– Говорит Москва! Привет, Антон! – звонила Маруся. – Ты собираешься сегодня на работе появляться или как? Задание срочное есть.

– Ну, надо так надо, – ответил Гризов смиренно. – А это надолго?

– На полдня. Надо посетить одно небольшое мероприятие и чиркануть потом пару строк для колонки Карамазина. Посетить сегодня вечером, а написать завтра. Часа в четыре завтра материал надо будет и сдать.

– Яволь, мон женераль, – ответил Антон и отключился.

Он вернулся на кухню, где Забубенный неторопливо допивал свой чай, созерцая ползающую по стеклу муху. По всему было видно, что на него напало философское настроение. Видимо, сейчас он размышлял на тему «Вот ведь, мухи бывают разные…».

– Планы меняются, – сказал Антон, подходя к кухонному столу. – Скажи Маше, что я буду только завтра. Меня на работу срочно вызывают.

– Так ты чего, своим ходом собрался, что ли? – удивился механик. – Давай я тебя на драндулёте подкину. Мигом обернемся. Может, еще сегодня успеем совещание провести.

Антон подумал и согласился. Спустя пять минут Гризов подходил к редакции родной газеты «ПД». Забубенный припарковал драндулёт на стоянке под видом LADA Vesta Cross, а сам пошел в ларек за сухариками.

У входа в здание Антон столкнулся с двумя странными ребятами явно не местного происхождения. На вид им было лет по семнадцать, одеты в одинаковые черные брюки и светлые куртки, на лацканах которых виднелись неброские значки. Надпись на значке у одного гласила «Др. Джонс-1», у второго «Др. Джонс-2». Лица у них тоже были почти одинаковые. Правый протянул Антону листовку и, широко улыбаясь, с диким акцентом сказал:

– Здравствуйтэ! Мы миссионэры из американской церкви Христа. Ми приглашаем вас на наше собрание, сегодня на спортифном стадионе. Приходытэ, не пожалэете. Будем говорить про жизнь в теле. Здэсь адрес и краткая информация про нас.

Антон взял листовку, повертел ее в руках и уточнил:

– Простите, а разве Христос теперь американец?

Миссионеры переглянулись.

– Экскьюз ас, ми еще плохо панимать па русский.

– Ну ладно, – смилостивился Гризов и выдал дежурную фразу журналиста: – Я постараюсь прийти.

Попрощавшись с американцами, он зашел в редакцию, по дороге рассматривая листовку. На листовке было написано на чистом русском языке всего с тремя грамматическими ошибками, что в девятнадцать ноль-ноль на стадионе «Питерский» состоится собрание «Американской церкви Христа». В программе: выступление отца-настоятеля церкви преподобного Билли Джо До Старшего с хором девочек. Рассказ о себе миссионеров «Мы хотим сказать вам американское слово». Рассказ о себе новых членов американской церкви из числа русских «Как я сюда попал». В финальной части собрания: всеобщие песнопения и танцы под сочиненные миссионерами мелодии «Пипл, радуйся!» и «Уу-у-пс!!! Отпусти нам, Господи, грехи наши!» с последующей раздачей гамбургеров (два по цене одного). В нижнем углу листовки стоял логотип производителя гамбургеров.

– Ясно. Танцы с фуршетом, – сказал сам себе Гризов. – Надо сходить.

Каково же было его удивление, когда Маруся официально поручила ему сходить на собрание этой самой американской церкви Христа и срочно сделать репортаж. Отмазки типа «Я же пишу про телекоммуникации» не прошли. Кто-то в очередной раз заболел и надо было срочно затыкать информационную дыру. Гризов подчинился. Работа есть работа.

Вернувшись в драндулёт, Антон сообщил о новостях Забубенному. Потом они телепатически связались с виртуальным офисом и космическим кораблем армаран. Оказалось, что работа с расшифровкой сообщений автоответчика и тестирование нового прибора, дававшего «Ответы на все неразрешимые вопросы», протекала медленнее, чем хотелось бы. Даже последние события сильно повлияли на активность вируса по всей планете.

Земля начала бурлить, шла активизация носителей, наметились новые пути оттока. Так что до финальной версии всепланетной карты с центрами концентрации носителей было еще далеко. «Подождем до вечера, – решил Вася, – или до завтра. Как пойдет».

Спешка исчезла. Можно было спокойно идти на собрание американских миссионеров и говорить про жизнь в теле. Так они и сделали, вдвоем отправившись на «Питерский» стадион. Забубенный решил и здесь поддержать друга.

Притулившись на стоянке под видом очередного «мерседеса», Забубенный и Гризов вошли в помещение стадиона с бокового входа и стали искать место собрания американских представителей Христа. Поскольку в листовке было написано просто «…на „Питерском“ стадионе», а стадион был большой, пришлось немного потрудиться.

Попав в длинный коридор, они, словно волк из мультфильма «Ну, погоди!», стали заглядывать во все двери подряд. Заглянув в первую, друзья-спасатели обнаружили за ней клуб степа и аэробики. Красивые девушки махали ногами, желая стать еще красивее. Забубенный предложил остаться пока здесь. Но Гризов был на работе, требовалось сначала собрать материал для статьи. А потом можно будет и сюда заглянуть, написать дополнительно про аэробику.

Открыв следующую дверь, Антон вдруг резко отскочил назад и захлопнул ее, испуганный дикими криком «Кии-йй-ааа!!!», за которым последовал грохот ломаемых досок. Приоткрыв дверь через минуту снова, Гризов увидел группу одетых в кимоно каратистов и стоявшего перед ними сенсея.

– А теперь, ребята, отработаем новый удар ногой, «мае-гери-чудан». Подойди сюда, – сказал сенсей одному из каратистов, стоявшему в первом ряду.

Каратист подошел и встал в боевую стойку.

– Вот смотрите, – продолжал объяснять сенсей. – Удар намечаем так: колено идет вверх. Колено по-японски «хизо», запоминайте. Колено идет вверх, затем нога разгибается и резко выбрасывается вперед с криком «Иш-шшю-рра!». Удар проводим в область солнечного сплетения.

Закончив объяснять, сенсей провел тренировочный удар в область солнечного сплетения. Каратист отлетел на три метра и рухнул навзничь. Затем, пролежав так минуту, встал и, согнувшись, отважно приковылял обратно к сенсею, делая по пути глубокие вдохи.

– Всем понятно? – спросил сенсей.

– Ооо-ссс! – раздался бодрый ответный крик.

– Если есть вопросы, задавайте, – добродушно добавил сенсей, – я повторю. И еще. «Ооо-ссс!» надо говорить громче, а то будем отжиматься.

Гризов закрыл дверь. «Интересно, – подумал он, – если они так намечают удары, как же тогда происходит полный контакт?»

Побродив минут пятнадцать по бесконечному коридору, они обошли почти все сооружение вокруг, пока наконец не обнаружили очередной вход. К счастью, Гризов сразу опознал стоявших рядом с ним миссионеров по одинаковым лицам и табличкам на лацканах курток «Др. Джонс-5» и «Др. Джонс-6».

– Здравствуйтэ! – приветствовали их миссионеры, широко улыбнувшись. – Мы очень рады вас видэть!

– А мы-то как рады! – не удержался Григорий. – Уже минут двадцать вас ищем.

– Проходитэ прямо в дверь, – посоветовал «Др. Джонс-5», – собрание уже начинается.

Антон и Григорий переглянулись в поисках альтернативных отверстий, но, ничего не найдя, просто последовали совету. Внутри был коридор, похожий на тот, в котором они только что едва не заблудились. Но здесь все было по-другому. Здесь уже чувствовался дух американских миссионеров, любивших всем всё объяснять: на каждом углу висели таблички со стрелочками-указателями и подписью «Иди туда».

Повинуясь табличкам, друзья-спасатели скоро оказались в небольшом спортивном зале, на две трети уставленном скамейками. Половина скамеек уже была занята людьми. В дальнем конце зала стояла тумба, сохранившаяся еще с партийных времен, а теперь служившая американскому священнику алтарем. Угол зала был отгорожен белой занавеской. Сам священник, молодцеватый ковбой лет сорока пяти с серебристым отливом в волосах, уже стоял за тумбой, пристально оглядывая прихожан. Он был одет в длинные красно-синие одежды, больше походившие на судейскую мантию, чем на рясу или сутану, из-под которых слегка высовывались джинсы и стильные горные ботинки с желтыми подошвами.

В голове у Антона тихо зажужжала информация с «Определителя настоящих намерений», от которой тот отмахнулся, мысленно приказав анализатору «Побояться бога». Анализатор временно умолк.

Преподобный Билли Джо До Старший заговорил почти на чистом русском языке.

– Хелоу, прихожане! – начал он свою проповедь. – Я очень рад, что в нашей церкви появилось очень много новых лиц.

При этом он посмотрел на Антона и Григория, скромно сидевших в последнем ряду.

– Поэтому я хотел повторить, специално для тех, кто пришел к нам в первый рас, что мы называемся «Американская церковь Христа». Наш адрес и телефон вы можэт узнат у миссионеров, у них эст специалный листовка. Представителство нашей церкви также эст в интернет по адресу www.gospodypomogiamerica.com. Любой прихожанин, у которого эст компьютер с лицензионный операционный систем Windows, сможет зайти на сайт и воздать там хвалу господу нашему, Иисусу Христу. О'кей! То есть аминь!

Прихожане захлопали в ладоши и дружно подтвердили «О'кей!».

– Слушай, – уточнил не очень друживший с компьютерами Григорий, наклонившись к самому уху Антона, – а разве хвалу господу можно воздать только через компьютер с системой Windows? Другие системы не подойдут?

– Точно не знаю, – уклончиво ответил Антон.

Тем временем Билли Джо До Старший продолжал:

– А теперь перед вами выступить наша систер Наоми Рассел из штага Иллинойс. Она расскажет нам о своем пути к Господу.

Преподобный уступил тумбу для выступлений молоденькой Наоми, увидев которую, Забубенный тут же забыл про группу гимнасток, занимавшихся в соседнем крыле стадиона. Ему уже понравилось здесь.

Наоми была фигуристой блондинкой с глупенькой смазливой мордашкой и круглыми, близко посаженными глазами. То есть представляла собой американский стандарт красоты. Антону было хорошо известно из голливудских фильмов, что в США все блондинки автоматически хорошие, а все брюнетки – плохие. Поскольку на черном цвете лежит печать дьявола.

Кроме того, если у блондинки на щеке нет родинки, как у Мерилин Монро, – то это уже не настоящая блондинка. Антон не был согласен напрямую увязывать характер с цветом волос и родинками, но американцам так было проще смотреть на мир. Они не любили ничего усложнять и предпочитали мыслить шаблонами.

Поскольку на собрания этой церкви не возбранялось ходить в любой одежде, Наоми пришла в платье последней моды, с широким разрезом на груди. Кроме того, как скоро выяснилось, ее выступление носило весьма тематический характер.

Билли Джо До Старший отошел на пару шагов в сторону и обратился к Наоми:

– Скажите, систер. Сегодня вы хотеть поведать нашим братьям и систер о своей новой работа? И о том, как вы смочь прийти к Господу?

– О, йес! – энергично кивнула Наоми. – То эст да, святой атэц. Я хочу рассказать о том, как получить знак, изменивший всю мою жизнь. Сначала я работать в обычный магазин продавщицей рыба. Но в один чудэсный дэн, когда я разделывала селетку, ко мне подойти высокий небритый мужчина в кожаной куртка. Я видела, как он слезать со своего «Харлея» у магазина. Когда я услышать его проникновенный голос, то задрожать всем телом и вдруг понять, что со мной говорит Господь. Он сказал мне бросить работа в магазин и идти на подиум как модель, поскольку с моим бюстом это лучший пут к славе в Америка. А еще он сказал мне: «Детка, тебе надо чаще заниматься сексом». И велел находить в этом радость, ибо все мы твари божии. Затем он купил пива, чипсов, селетки и укатил на своем «Харлее» за горизонт. А я поступить, как он сказать, и теперь я счастлив. И каждый новый утро говорю себе с гордость: «У-у-у-пс, ай дид ит, эгейн!»

– Спасибо, систер, за ваше слово, – сказал преподобный Билли Джо До Старший, – а теперь долгожданные… о, экскюз ми…

В этот момент к нему подошел помощник «Др. Джонс-1» со списком в руке и что-то сообщил, извиняясь. Видимо, в программе произошли изменения.

После выступления Наоми села на свое место в первых рядах, а Забубенный чуть не вывернул себе шею, пытаясь ее разглядеть со своего места.

Антон прислушивался к настойчивому ворчанию инопланетных анализаторов и следил за тем, что последует за разговором преподобного с помощником. Затем он вдруг тихо засмеялся.

– Ты чего? – ткнул его в бок Григорий.

– Да вот анекдот вспомнил, прости господи. Рассказать?

– Нy, расскажи, пока они там повестку обсуждают.

– Подходит к папе римскому помощник и говорит: «Святой отец, у меня для вас есть две новости, одна хорошая, а другая плохая. С какой начать?» – «Начни с хорошей, сын мой», – отвечает ему папа римский. – «Концерн „Куриные окорочка инкорпорейтед“ предлагает нам по десять миллиардов долларов ежегодно, с условием, что мы после каждой проповеди будем говорить: „Благодарим тебя, Господи, за куриные окорочка, которые ты послал нам сегодня на обед“». – «Это же прекрасно! А плохая новость, сын мой?» – «Тогда нам придется разорвать контракт с фирмой „Хлеб наш насущный“».

– Ну-ну, – слабо отреагировал Забубенный, который не мог оторвать глаз от сестры Наоми из штата Иллинойс. Надо сказать, что бойкая сестра и сама пару раз одарила нового прихожанина заинтересованным взглядом.

Переговоры между преподобным и его помощником наконец-то закончились. И Билли Джо До Старший вновь воззвал к прихожанам.

– К сожалению, хор девочек не мочь приехать вовремя на наш собрание, поэтому мы будэм петь сами. Восславим же Господа!

– Ну вот, – расстроился Забубенный, – и зачем, спрашивается, приходили?

– Григорий, ты женатый человек вроде, – напомнил ему Гризов, – тебя жена дома ждет, а ты тут по хору девочек страдаешь. Да с сестры Наоми глаз не сводишь. Непорядок…

Забубенный в ответ только вздохнул.

В этот момент два брата-прихожанина в джинсовых куртках поднялись со своих мест и зашли за белую занавеску. Когда третий брат отодвинул ее в сторону, перед собранием прихожан открылись синтезатор YAMAHA на хромированной подставке и итальянская барабанная установка рядом.

– Камон, эврибади! – предупредил всех Билли Джо До Старший, который где-то умудрился раздобыть звездно-полосатый флаг США и держал его теперь в правой руке.

Прихожане послушно встали. Забубенный заглянул в листовку и прокомментировал:

– Сейчас начнется «Пипл, радуйся!» и «Уу-у-пс!!! Отпусти нам, Господи, грехи наши за пять долларов!». Потом будут раздавать гамбургеры. Два по цене одного.

– У меня такое ощущение, что я уже сыт. Пойдем отсюда, брат Григорий. Подальше от этой вакханалии.

Забубенный бросил последний взгляд на спины прихожан, среди которых затерялся притягательный стан бывшей продавщицы рыбы из Иллинойса, и, вздохнув, согласился:

– Пойдем, пожалуй.

Никто не обратил на них никакого внимания. Раздалась первая барабанная дробь, оглушившая прихожан, а вслед за ней заиграл в бешеном ритме синтезатор. Пипл уже вовсю радовался. Сам преподобный Билли Джо До Старший взобрался на тумбу-трибуну и, словно панк-рокер, стал размахивать американским флагом, выкрикивая: «О'кей, эврибади! Славься, Господи!!!»

Оказавшись на улице, друзья-спасатели остановились под навесом. Погода испортилась, накрапывал легкий дождик.

– Слушай, Тоха, – спросил вдруг Забубенный, словно очнувшись. – А наша-то церковь куда смотрит? Почему не окоротит этих… пиплов.

– Не знаю, – ответил Гризов, прислушиваясь к вою инопланетных анализаторов, посылавших сигналы о критической концентрации вируса X в окружающей среде.

– А Он? – Забубенный показал пальцем в облака.

– А Он все видит, но его пути неисповедимы. Поэтому половину этих пиплов стирать придется нам с тобой. Неизлечимые они. Хотя другая половина еще имеет шанс.

Забубенный хотел спросить о продавщице из Иллинойса, но вспомнил про жену и кота Моратория.

– Надо так надо, – кивнул он, вздохнув. – Стирай!

Они так и стояли под навесом. Вечерело. За стенкой грохотало на все лады надсадное американское богослужение. Гризов дал команду «УХЛЕ». Раздался глухой взрыв, вспышка-молния, и грохот мгновенно прекратился. Дыма и огня опять не последовало: похоже, каждый раз инопланетный прерыватель использовал подходящие случаю методы.

Спустя пять минут из помещения стали выходить обалдевшего вида люди, тереть виски руками и расходиться по домам, бормоча под нос: «И как я сюда попал». Было их втрое меньше, чем находилось в зале.

– Поехали в офис, – сказал Гризов, когда людской поток иссяк, – может, что с картой прояснилось.

Глава четырнадцатая

Спортивный отдых

Зверобою хочу, зверобою!

По дороге к припаркованному рядом со стадионом драндулёту Антон и Григорий неожиданно столкнулись с толпой бежавших куда-то людей с номерами на груди и спине. Этот поток чуть не втянул их в свое русло. К счастью, они вовремя прижались к стене. Бегуны не представляли опасности с точки зрения Х, даже наоборот. Чтобы их пропустить, друзья остановились. Поток спортсменов все усиливался, поэтому ждать пришлось довольно долго. По всему было видно, что бегуны финишируют на стадионе.

Даже в вечернем воздухе отчетливо виднелись раскрасневшиеся лица странных спортсменов. Странными они показались Гризову, потому что одеты были кто во что горазд, а не в фирменные спортивные трусы и майки. Единили их только специальные номера с надписью: «Самусяо».

Глядя на бегущих людей, Антон вспомнил о том, что еще утром слышал новости о проведении массового забега на призы корпорации «Самусяо». Тому, кто прибежит первым, обещали подарить плоский телевизор. Второму и третьему – по ноутбуку. А еще тридцати участникам утешительные призы: кепки, зажигалки и открывашки. Желающих побороться за такие щедрые призы нашлось немало.

Пока друзья пропускали поток бегущих за плоским телевизором на стадион, к ним подошел совершенно пьяный мужик. Определитель намерений ничего опасного, кроме желания прикурить, в нем не обнаружил. Осторожно приблизившись, мужик решил завязать дружеский разговор.

– С праздником «Самусяо» вас, ребята!

Друзья-спасатели переглянулись.

– С праздником кого? – переспросил Григорий, который кроме Нового года и своего дня рождения не мог припомнить других знаменательных дат. Да и с днем своего рождения регулярно путался.

– Ну… как это, – удивился мужик неожиданному повороту разговора. – Вон, люди же бегут.

– А, ты об этом, – понял Забубенный и включил генератор «СИМЫ», который мгновенно изготовил ему зажигалку, которую он как бы вынул из кармана. – Держи!

Мужик не поверил своему счастью, прикурил и протянул зажигалку обратно Забубенному, но тот отказался ее брать.

– Это тебе, – подтвердил он. – Подарок. Суперплоская зажигалка с вечной батарейкой, микротелевизором и тостером. А вообще, мужик, бросай курить – вставай на лыжи.

Мужик завороженно опустил в карман зажигалку, на которой было почему-то написано «А Минздрав предупреждал…». На прощанье еще раз поздравил друзей со спортивным праздником и пошел искать место, где разливают дешевое пиво.

– Вот видишь, Григорий, – с сожалением подумал вслух Антон, – скоро и праздников-то нормальных не останется. Вместо дня города будет праздник «Самусяо». Вместо Масленицы – «Пепсикольные гуляния», а вместо Нового года «Кока-кольное Рождество» с толерантным Санта-Клаусом взамен нормального Деда Мороза. На закуску – русский народный праздник «Хеллувин» для любителей потусить на кладбище с тыквой и мертвецами.

– А кто такой Санта-Клаус? – вдруг спросил главный механик Земли.

Поток бегунов почти иссяк, и друзья медленно побрели к стоянке, где стоял замаскированный «Драндулёт-1».

– Ну, это такой ненормальный Дед Мороз, – ответил Антон, забираясь внутрь.

– А почему Клаус? Немец, что ли?

– Да черт его знает. Понимаешь, у него бороды почти нет и шубы. Так куртка какая-то утепленная и колпак с помпоном. В общем, морозов настоящих не видел, ушанку не носит. Явно не наш человек. А ездит вообще на оленях.

– А где же шуба? – возмутился Забубенный. – Где сани, запряженные лихими лошадьми?

Когда друзья сели в драндулёт и приготовились к взлету, Антон добавил, повернувшись к Забубенному:

– Я тебе больше скажу. У этого Санта-Клауса даже Снегурочки нет.

Под впечатлением от услышанного Забубенный дал армаранскому двигателю такой мощный разбег, что даже блок ЗПВП не смог справиться со всеми перегрузками. Антона прижало к спинке кресла «Мечта инквизитора». С бешеной скоростью «Драндулёт-1» пронесся над городом и спикировал на свой драндодром. Спустя пять минут они уже сидели в виртуальном офисе компании Star Killer Group за овальным столом, с подозрением поглядывая на замученную секретаршу и поблекшего армарана.

Относительно бодрый вид имели только сами друзья-спасатели, несмотря на напряженную командировку. Зато Маша и представитель инопланетных родственников с далекой Оззы выглядели так, словно последнее время общались только с вампирами-кровососами. Вася находился в привычной глазу оболочке мерцающего хирурга, но его сияние сильно потускнело. Благородная же бледность Маши не мешала ей быть по-прежнему красивой. Однако, как выяснилось, работа секретаршей у инопланетян тоже не сахар. Это тебе не по подиуму крутить и раскачивать.

Всеобщее молчание, выражавшее радость встречи, длилось минут пять. Затем Вася собрался с силами и начал медленно говорить. Его перенапряжение отразилось на качестве перевода: он опять начал «кхекать».

– Мы тут проанализировали всю последнюю информацию и пришли (кхе-кхе)… к выводу, что времени уже почти не осталось. Вирус Х распространяется с невиданной (кхе-х-х)… силой по всей планете. Даже первые успешные атаки на его местные скопления привели биосферу Земли в возмущенное состояние. На Оззе есть гипотеза, что Х-вирус представляет собой особую форму жизни, которая питается эмоциями агрессивного характера. Такие эмоции, как правило, просты. На Земле и в дальнем космосе они одинаковы, это (кхе-х-хх…): зависть, ярость, злоба. Наиболее опасным фактором является упрощение мыслительной деятельности. Чем проще человек, тем быстрее он может заразиться Х-вирусом.

Вася умолк ненадолго.

– Вы изобрели компьютеры, переложив на них основную часть умственной работы… и человек стал деградировать. С этого момента начался обратный отсчет ваших личных способностей. С этого момента количество инфицированных Х-вирусом стало резко возрастать. Теперь ваше сознание напрямую зависит от умных машин. Чем сложнее будут становиться машины, тем проще будете вы.

– Так и что же мне теперь, – удивился Григорий, – ходить пешком, а не летать на драндулёте? Выбросить в окно телевизор?

– К вам это пока не относится, так как вы (кхе…)… Григорий, являетесь человеком без вируса Х. И, кроме того, снабжены нашей защитой. – ответил армаран. – Вы постоянно стремитесь что-то узнать. И эта тяга вас защищает, вырабатывает противоядие, защитную реакцию тела. Все это происходит благодаря работе вашего мозга, а машины для вас только помощники. Пока сохраняется баланс – это приемлемо. Но как только вы полностью им доверитесь, риск стать носителем увеличится вдвое.

Забубенный призадумался.

– А телевизор, – задумчиво пробубнил армаранский ученый, – телевизор надо менять.

Антон кивнул. Забубенный не совсем понял, но на всякий случай тоже кивнул. Мол, надо – поменяем.

Закончив с философскими, Вася перешел к насущным вопросам.

– С помощью прибора «Ответы на все неразрешимые вопросы» мы с Машей обработали сообщения, поступившие за последние дни. А их (кхе…)… оказалось почти триста пятьдесят восемь тысяч. В результате наш главный компьютер (кхх)… выдал несколько направлений для дальнейшего поиска источников и мест глобальной концентрации носителей вируса. А источники есть. Но их, к счастью, не может быть много. Это показывает резко усилившийся отток носителей. Картина (кхе…)… постепенно проясняется.

И тут Вася выдал такое, отчего все земляне даже вздрогнули. Он почти произнес пословицу:

– Рыба ищет, где глубже, а человек, где больше вируса Х.

– А зачем? – уточнил Забубенный.

– Так ему проще.

– А…

– Посмотрите на карту. Маша (кхе…)… пожалуйста, активируйте (кхе…)… последние данные.

Маша устало подняла голову и взяла в руки каплевидный пульт управления картой. Несмотря на то что в ней уже находились все армаранские приборы, Маша предпочитала иногда действовать по старинке, а не мысленными командами. Нажав одну из красных кнопочек, она сообщила:

– Вот посмотрите, это собирательный портрет носителя вируса Х.

Несколько секунд карта по-прежнему светилась и переливалась, словно Земля из космоса, менялся рисунок на ее поверхности. Но скоро появилось нечто совсем новое. Забубенный и Гризов, едва подняв глаза на мерцавшую карту, чуть не обмерли от страха. Оттуда на них взглянул сначала череп с пустыми глазницами, а затем страшное привидение из фильма ужасов, обросшее когтями, волосами и струпьями.

– М… М-Ма-ша… – вымолвил через некоторое время Антон. – Это кто? Граф Дракула?

– Нет, – устало ответила Маша, – это внутренний мир носителя вируса Х.

– О господи, – выдохнул Антон. – А внешний мир у него тогда как выглядит? Как смотритель морга в полнолуние?

– Да ничего особенного. Как и мы с вами. С виду он такой же, как все. Проблема внутри.

– Ну и как его отличить от обыкновенного человека, без всяких там вирусов? – уточнил Григорий.

Тут в обсуждение вмешался инопланетный учредитель.

– По поведению и разговорам. Кроме (кхе…)… того, есть дополнительная информация. Маша (кхе…)… пожалуйста.

Маша нажала на зеленую кнопку. На всей поверхности карты состояний Х-вируса, вместо графа Дракулы, появилась обыкновенная таблица с текстом.

– А это что?

– Это наиболее распространенные выражения носителя вируса.

– Выражения? – переспросил Антон. – А откуда они взялись? Вы с Машей уже успели допросить сотню-другую носителей?

– Нет. Это анализ информации, собранной за длительный период существования вашей планеты анализаторами моего космического корабля. При составлении словаря использовались и новейшие данные последних лет.

– Ну-ну, это интересно. Озвучьте, пожалуйста! – попросил Антон, которому было лень читать.

Маша нажала рыжую кнопку, и виртуальный офис наполнился ее приятным мягким голосом, заранее записанном на инопланетные носители информации.

Гризов осторожно взглянул на нее со стороны. Что-то было в этом забавное: Маша вроде бы сидит напротив и молчит, а одновременно все слышат ее голос. Техника техникой, но мистика тоже есть, как ни крути.

Виртуальная Маша произносила фразу за фразой, пока не проговорила всю таблицу:

– Выражение номер один – Вау!

– Выражение номер два – Упс-с!

– Выражение номер три – Йес, ай дид ит!..

Краткий словарь носителя Х-вируса

1 Вау!

2 Упс-с!

3 Йес, ай дид ит!

4 Это

5 Давай просто сделаем это

6 Даже и не думай!

7 Это плохая идея

8 У нас проблема!

9 Ничего личного

10 Я люблю смотреть

11 Я просто хочу помочь

12 Я бы на твоем месте этого не делал

13 Мы просто хотим разобраться

14 Мы, типа, сделаем это

15 Сэкси (герлз, бойз, энималз)

16 Эврибади

17 Ноубади

18 Комон!

19 Беби (крошка)

20 Дерьмо!

21 Срань господня!

22 Чертов ублюдок

23 В чем твоя проблема?

24 Двигай попой

25 Задница! (варианты: Надеру задницу!)

26 Засуньте ее себе в…

27 Поцелуй меня в…

Дослушав до конца, Гризов и Забубенный посмотрели сначала на Машу, а потом на мерцающего инопланетного хирурга.

– А вы неплохо поработали, пока мы там развлекались в командировке, – заявил Гризов. – Скажи-ка, Вася, а тебе знаком смысл этих выражений?

– Как показывают мои анализаторы, в большей части из них смысла нет. Остальное пока не поддается расшифровке даже в нашей размыслительной лаборатории.

– Зря ломаете голову, – подтвердил Забубенный, – не получится.

– Мы ничего не ломаем, – успокоил их Ага Агу О, – мы только пытаемся понять, на что способен индивид, который так говорит.

– Бесполезно, – опять подтвердил Григорий. – У вас на Оззе ни у кого нет таких частей тела, которые здесь описаны. Это местные выражения. А мы сами с Тохой, хоть и местные, но тоже не всегда понимаем, что они обозначают.

– Кроме того, – вставил слово просто директор, – эти выражения не наши, они почти все из мусорного английского языка. Если это действительно слова носителей, получается, что основная часть распространителей вируса – англосаксы.

Армаран посинел еще больше, мерцание почти погасло.

– Значит, мы никогда не поймем тайны появления вируса Х, – просигналил он удрученно.

– Может, и не поймем, – бодро согласился Забубенный. – Но только если мы найдем источники и всех там постираем, тогда и понимать будет нечего. Всё Х повыведем.

– Надо быть уверенным абсолютно, – тускло сообщил армаран. – А для этого надо понимать болезнь.

– Что-то у наших инопланетных учредителей поубавилось оптимизма, – вслух подумал Гризов, глядя на угасавшего на глазах армарана. – Вася, а ты часом не простудился? Погода ведь у нас в Питере даже летом не пляжная.

– Нет, я (кх-х-х)… устал немного, – ответил Ага Агу, – общение с носителями вируса Х, даже виртуальное, постепенно истощает любую энергетическую защиту. Кроме того, на Земле очень много разных катализаторов вируса, и они очень сильные, (кхх)… неизвестно до конца, чего еще можно ждать от биосферы.

– С биосферой мы как-нибудь разберемся. Сейчас пора о тебе позаботиться. Ничего себе «устал немного». Был ярко-синий, а теперь почти белый, и даже не блестишь совсем. Где твое здоровое мерцание, а? Летать совсем перестал, все сидишь и сидишь.

– Это он за последние два дня так изменился, – сообщила Маша. – Как мы с ним начали работать над расшифровкой сообщений о проблемах. У меня тоже голова просто кругом пошла.

Гризов встал и прошелся вдоль прозрачной стены с видом на Невский проспект. Там внизу уже зажглись огни вечернего освещения, ярко переливались рекламные вывески.

– Да, – неожиданно резюмировал он, не отводя взгляда от залитого огнями Невского проспекта, – надо срочно расслабиться всем составом.

Затем Гризов резко развернулся к Маше.

– У вас еще много информации для обработки? – спросил он.

– Очень. Мы хотели вам показать карту с мировыми центрами дебилизации, где обнаружены основные скопления вируса. Рассказать кое-что о поведении носителей в массе. Кратко – новейшую предысторию поведения вируса в Европе. А также спланировать следующие командировки по маршрутам, которые предложил инопланетный компьютер.

– Понятно. Тем более надо сделать перерыв. Куда там намечаются самые серьезные командировки?

– Основная часть центров мировой дебилизации находится в США.

– Отлично. Давно хотел съездить в Америку. А пока предлагаю прерваться и сходить куда-нибудь спортивно отдохнуть, встряхнуться. Война войной, как говорится…

– И Васе? – удивилась секретарша российско-армаранской компании.

– Всем без исключения. Ему особенно полезно будет. Ознакомится с местным колоритом.

Гризов пристально посмотрел на поникшего Ага Агу О, который уже едва не растекался по столу голубоватой массой.

– Вася не против, – почти прошептал тот в ответ на взгляд директора.

Забубенный с готовностью встал.

– Ну что, пошел закладывать драндулёт.

– А ты что, пить не будешь? Ты же тогда почти за рулем.

Забубенный озадачился.

– Ты сказал «спортивно отдохнуть».

– Спортивный в России это не обязательно безалкогольный, Григорий. – терпеливо пояснил Антон.

Журналист обошел вокруг стола и, приблизившись к главному механику, пояснил свою мысль:

– Сейчас столько удобных видов спорта развелось, просто жуть! Универсальных, я бы сказал. То есть сильно не напрягаешься, и в то же время занимаешься спортом. А есть отдельные виды соревнований, где даже выпить можно между тренировками.

Забубенный недоверчиво покосился на начальника.

– Литербол, что ли?

– Ну, зачем так грубо. Например, боулинг! Кидаешь себе шары по кеглям. В перерывах между бросками ведешь непринужденную деловую беседу. А потом освежаешься за стойкой бара парой рюмок виски или текилы.

– Лучше водки.

– Ну, это кому что нравится. В правилах выбор напитков не ограничен.

– Хороший спорт, – решил Забубенный, – наш, русский. Поехали тогда на такси.

Через пять минут компания землян, прихватив под мышки вконец ослабшего армарана, который едва светился от отсутствия жизненной энергии, голосовала на Старо-Невском проезжавшим мимо таксистам. Машины проносились мимо без всякой реакции.

– Видно, за пьяных нас принимают, – высказал предположение Забубенный, кивнув на Васю, которого они с Антоном удерживали от падения. – Может, применим инопланетную технику внушения?

– Не надо, будем действовать по-земному, – сказал Гризов, – сменим тактику. Маша не могла бы ты проголосовать разок?

Маша вышла из тени автобусной остановки.

– Запросто, – сообщила она, вдыхая вечерний воздух.

Друзья-спасатели присели на скамейку под навесом остановки и сделали вид, что они ни при чем. Секретарша Star Killer Group, одетая в облегающее красное платье, приблизилась к дороге. Она даже не успела поднять руку, как раздался пронзительный визг тормозов.

Рядом с девушкой остановилось ярко-желтое такси. За рулем сидел усатый грузин в кепке. Он наклонился к окну и крикнул:

– Эй, дэвушка, зачем пишьком ходишь, давай падвезу!

– Давай, – согласилась Маша, – только я не одна. Со мной еще трое друзей.

Грузин с обидой покосился на троицу, сидевшую на скамейке, но все же согласился.

– Вай, как ловко подловили! Ну, давай садыс и друзэй зови. Только бистрэй. Я тороплусь.

Погрузив армарана на заднее сиденье, Антон и Григорий уселись рядом. Маша, как путеводная звезда, села на переднее место. Грузин покосился на синего армарана, который слегка поблескивал в полумраке салона.

– Гуляетэ, да. Куда поедэм?

– В боулинг, – сказал Антон, – «Главное Авеню» знаете?

– Я всэ авеню знаю! Это в Америке!

Гризов несколько удивился таким географическим познаниям.

– Ну, в принципе, да. Только это заведение поближе, на площади Конституции.

– Я всэ площади знаю, – сказал грузин и нажал на газ.

Во время скоростной поездки по городу таксист все время косился на коленки Маши.

– Ты лучше на дорогу смотри, – посоветовал ему один раз Гризов.

– Я ва всэ стороны вижу! – огрызнулся водитель.

Долетели не хуже, чем на сверхскоростном драндулёте. Когда компания работников Star Killer Group прибыла на место, был уже глубокий вечер. Народу в это время в заведении хватало. И все играли в боулинг. Свободных дорожек не оказалось.

Гризов озадачился и уже хотел применить «УХЛУ», но не пришлось.

– Вы пока посидите в баре, – предложила ему миловидная девушка-оператор, – сейчас скоро пятая дорожка освободится. И, пожалуйста, наденьте белые тапочки.

Гризов в недоумении покосился на стоявший у стены стеллаж с белыми тапочками.

– А зачем нам белые тапочки? Рановато еще.

– Такие правила, – пояснила девушка. – Это специальная обувь, чтобы играть удобно было, и дорожки не пачкались.

Гризов вопросительно посмотрел на главного механика.

– Да мне все равно, в каких тапочках водку пить, – ответил Забубенный.

Пришлось подчиниться. Кроме тапочек дали еще и белые носки. Это Антона уже обрадовало. Он любил ходить в белых носках. Вот если бы еще к носкам давали белые брюки и пиджак, тогда он ходил бы сюда вообще каждый день.

Все человеческие сотрудники Star Killer Group быстро переоделись в белые тапочки. Маша в своем красном платье и белых тапочках была великолепна. Даже на почти бессознательного армарана удалось напялить эти тапочки.

«Хорошо, что он в человеческом теле остается даже без сознания, – подумал Антон, – а то, как превратится в пятиглазое привидение, объясняйся потом с охраной, зачем с собой собачку привели».

Приняв с помощью белых тапочек более спортивный вид, компания направилась прямиком в бар. Антон всем сообщил, что «Гуляем за счет заведения», то есть за армаранский счет.

Маша взяла себе джин с тоником в высоком бокале. Забубенный выпил водки, а потом решил попробовать все сорта виски и текилы, какие только увидел. Грех было упускать такой случай, раз инопланетяне платят. Вася ничего не заказывал, потому что не мог. Его сгрузили на высокий стул на ножках, с которого он почти мгновенно стек на барную стойку. В игровом зале было включено «космическое» ультрамариновое освещение, в лучах которого все посетители боулинга казались сейчас потусторонними привидениями с фосфоресцирующими лицами или стопроцентными инопланетчиками. Поэтому Вася со своими бледными всполохами был среди других просто незаметен и ничьих вопросов не вызывал.

Антон хлопнул пару рюмок текилы для начала и, взяв в руку третью, прислушался к окружающим разговорам. Под грохот методично рушившихся кеглей и всепроникающей техномузыки он все-таки услышал спор профессиональных игроков, которые сидели за ближним столиком. Профи спорили на такие узкоспортивные темы с использованием английских терминов, что Антон почти ничего не понял. И поначалу даже принял их за носителей вируса. Но анализатор его успокоил: это были просто увлеченные любители боулинга.

– Да нет, я в этой игре из-за двух сплитов пролетел! – сокрушался невысокий блондин.

– Это потому, что у тебя эпроуч был хреновый, – сообщил ему толстяк в клетчатой ковбойской рубашке.

– Да я же старался! Но мне на спэа не повезло, все мазал.

– Да уж, ни одного страйка за всю игру. Это, брат, крутая невезуха!

Спортсмены подозвали официантку, которая быстро принесла им бутылку «Столичной» водки и высокие рюмки. Наполнив по емкости, друзья опрокинули по одной и налили по второй. Разговор продолжился.

– Ну, а ты помнишь, как на прошлой неделе я играл, а? Пять страйков за игру. Триста шестьдесят очков выбил. Вот это да!

Толстяк даже крякнул от такой наглой лжи.

– Чего ты несешь! Триста шестьдесят! Ха! Да в России двести-то никто не выбьет!

– Ты не патриот! – не унимался ярый боулер. – Да все равно, везуха у меня тогда была, не то что сейчас. Одни страйки. Что ни бросок – страйк! Что ни бросок – страйк! А хук-то у моего шарика был какой! Нет, ну ты помнишь, какой у меня был тогда хук?

Блондин толкнул толстяка в плечо.

– Нет, ну ты помнишь? Всем хукам хук!

– Да, – согласился так сильно покрасневший толстяк, что даже ультрамариновое свечение не могло этого скрыть. – Хук у тебя тогда был знатный. Видать, дриллинг у твоего шара был правильный.

– Точно, с плохим дриллингом это не шар. У него тогда и хука никакого не будет. А у моего-то хук был ого-го!

– Давай его сейчас обмоем.

– Давай! За хук и за мой новый шарик!

– А ты что, себе новый шар купил?

– Ага! Целых три дня стучу.

– А я что, как лох, сегодня хаус-болом играть буду? Ну и кто ты, Илюша, после этого?

Друзья спортсмены хлопнули еще по рюмке. Скоро к Гризову подошла девушка-оператор и указала на освободившийся столик за пятой дорожкой. Маша с Забубенным устремились сразу туда, а слегка опьяневший Гризов задержался на секунду и спросил у девушки:

– Извините, а вы не знаете, что это за хук такой?

– Не знаю, – улыбнулась девушка, – я тут недавно работаю.

– Спасибо, – ответил захмелевший Гризов и пошел догонять свою команду. Про тихо растекшегося по стойке Васю он вообще забыл.

Едва разместившись за столиком, друзья сразу же начали бросать шары. Гризов уже пару раз бывал здесь по журналистской необходимости, писал про всякие турниры. Поэтому худо-бедно мог кинуться шариком. Но Забубенный пришел в боулинг впервые и это занятие ему понравилось. Он с гиканьем разбегался и так мощно швырял килограммовым шаром из-за плеча, что едва не разнес все то, что находилось выше линии падения. Три раза его шар ударялся в стену над другим концом дорожки, после чего администрация выделила ему бесплатного инструктора, дабы Григорий не разнес дорогостоящее оборудование. После того, как Забубенный взял несколько уроков, эпицентр падения его шаров сузился до размеров дорожки, и они перестали пугать окружающих игроков, со свистом пролетая над их головами. Хотя Григорий все равно делал долгий разбег и перед броском выкрикивал разные лозунги типа «Эх, ма!» или «Получи, фашист, гранату!».

Маша отреагировала спокойнее. Она до этого дня уже много играла в боулинг в Москве, и это ее не очень впечатляло. В отличие от Григория, она кидала не сильно, но довольно точно, поэтому и обыграла обоих мужчин во всех четырех играх, которые они сыграли за вечер.

Временами Антон замечал странную особенность игры в боулинг у остальных игроков. После каждого броска, когда они встречались со своим соперником по матчу, то сразу же начинали играть в ладушки. Это похлопывание ладошками вызвало живейший интерес у Забубенного, который его тоже заметил. Он даже поинтересовался у игроков с соседнего столика, что это за ритуал такой и всем ли можно играть в ладушки или только суперпрофессионалам. Узнав, что это в правилах не оговаривается, он тут же стал играть в ладушки с Машей и Антоном, отстучав им скоро все ладони. К счастью, Забубенный был уже сильно навеселе и большую часть ладушек промахивался мимо ладоней. Только поэтому Маша и Антон еще могли играть и держать бокалы.

Под утро, когда самые стойкие игроки начали расходиться по домам, Гризов вдруг вспомнил про инопланетного учредителя, которого абсолютно упустил из вида. Но Маша успокоила его, указав за стойку бара.

Гризов глазам своим не поверил.

Рядом с синим Васей, обняв его за мягкое плечо, сидел еще один синий субъект в форме гражданского летчика и пытался влить в Васю стакан водки. Вася отнекивался.

– Я (кхх)… не могу, – слабо защищался инопланетянин. – Нам (кхх)… армаранам во время дальних космических перелетов нельзя употреблять…

– Ладно тебе, – уговаривал его сосед, – да я сам летчик, понимаю. Нам тоже нельзя, но сейчас-то мы, брат, с тобой не за штурвалом?

– Не за (кхх)… штурвалом…

– Так что греха не будет. Давай, сразу взбодришься!

И Вася сдался. Он позволил влить в себя чужеродную жидкость. После этого армаран так быстро выпрямился, что Антон решил: «Всё, столбняк!». Но, к счастью, ошибся. Посланец Оззы расправил плечи и оказался выше своего соседа. Цвет его лица некоторое время бликовал и менялся от красного до зеленого, но потом остановился на ярко-голубом.

И вдруг Вася воспарил над барной стойкой на глазах изумленного летчика и бармена. Затем он поднялся под потолок и принялся там отплясывать танец «Бешеной Турды», как он потом признался. Руки и ноги его земного тела крутились и вертелись во все стороны, словно не имели костей, а были из каучука. Затем он свернулся в клубок и завертелся, как белка в колесе, распространяя во все стороны ярчайшее бело-голубое сияние. Боулеры даже перестали кидать шары и уставились на новое шоу.

– Да, – пробормотал себе под нос Антон, – самые яркие звезды в космосе иссиня-белые. Значит, выздоровел. Подзарядился.

– Угу, – добавил наблюдавшей за танцем окосевшей звезды Забубенный, сам еле державшийся на ногах, – а говорил, «мы не пьем, нам нельзя». А вон как набрался, алкоголик!

После того как Вася, отплясав положенное, в изнеможении опустился на стул за барной стойкой, летчик и бармен еще долго не могли закрыть рты от удивления.

– Сколько летаю, такого еще не видел, – вымолвил, наконец, летчик и опрокинул в себя стопку водки.

– Ну, дамы и господа, нам пора, – резюмировал Гризов, – пошли ловить такси. Завтра продолжим совещание.

К своему удивлению, на обратной дороге им попался тот же грузин. На вопрос, знает ли он, где находится площадь Восстания, он ответил как всегда:

– Да, я всэ площади знаю!

И домчал их по пустым ночным улицам за мгновение, по дороге бросая на Машу страстные южные взгляды, полные алых роз и спелых помидоров.

Всю обратную поездку Вася бешено телепатировал, что нужно немедленно и решительно действовать, но потом затих. Оставив инопланетного родственника на эту ночь в виртуальном офисе, а Машу на ее половине, друзья-спасатели разошлись по домам.

Глава пятнадцатая

Человек прямого действия

Неизгладимы в нашем мозгу извилины.

На следующее утро хорошо выспавшиеся и отдохнувшие работники Star Killer Group снова сидели за столом в виртуальном офисе над площадью Восстания и вникали в последнюю информацию. Точнее, вникали трое землян. Вася, как это ни странно, продолжал пребывать в состоянии глубокой и счастливой прострации, когда даже самые страшные космические проблемы абсолютно не имеют значения. Земляне ему немного завидовали, но тормошить инопланетного учредителя не стали, – пускай отдыхает. Тем более что Маша хорошо справлялась с ролью секретарши межгалактической компании и в одиночку накачивала Григория с Антоном самой свежей, за последние две тысячи лет, информацией о поведении носителей вируса.

Вырисовывалась следующая картина. Человек с вирусом Х, то есть носитель, существовал и в древние времена. Только жизнь тогда была тяжелее, человек был вынужден думать непрерывно, хотя бы для того, чтобы просто выжить. Поэтому число носителей было невелико. Решительностью они не отличались, а потому чувствовали свою слабость. С развитием наук и угасанием религий вирус Х начал распространяться по планете все быстрее. До девятнадцатого века, однако, у него не было столь сильных помощников в деле заражения других, как средства массовой информации. Поэтому носивший в себе вирус человек был опасен только для ближайших сородичей.

К этому времени носитель уже ненавидел здоровых обитателей планеты, отличавшихся от него по развитию, но все же терпел их как необходимых. В тяжелой ситуации носитель предпочитал передавать решение своих проблем умникам и тем самым спасал себя. Поскольку их мозговые усилия позволяли ему не умереть с голоду. Он догадывался, что без умников ему пока не обойтись, поскольку они просто лучше разбираются в жизни.

Шло время. Отдельные умники развивали технику из чистого интереса. И вот, к концу девятнадцатого века она развилась настолько, что произошло сразу несколько открытий, имевших глобальные последствия. К уже изобретенному паровому котлу добавился летательный аппарат тяжелее воздуха, электричество и железобетон. Все это привело к тому, что стали доступны ранее недоступные континенты, ускорилось сообщение, а новые строительные материалы задали невиданный темп роста городам.

Как побочный эффект цивилизации, открытия нанесли удар по религии, которая до этого момента объясняла верующему смысл жизни и сохраняла его мозг от перегрузки. Человеку всю жизнь говорили, что летать могут только птахи божии. А у него на глазах железная махина поднимается в воздух и не падает! Бескрайний океан пересекают гигантские корабли из тяжелой стали, что должны тонуть, но не тонут. Опускаются в глубины вместе с рыбами первые подводные лодки.

Человеку говорили, что за попытку построить башню до неба люди наказаны смешением языков. И вот растут вверх, затмевая свет солнца, многоэтажные дома. Умники придумывают и заставляют светиться лампочку, а в странной изогнутой трубке слышен, словно из могилы, голос человека, который находится аж на другом конце города. «Господа, – говорит один из первых автомобилистов, вылезая из скоростного автомобиля с абсолютно круглыми глазами, – я только что сделал тридцать три километра в час!» Есть от чего тронуться умом. Что и происходит в начале двадцатого века, когда человек пришел к мысли, что он лучше всех других божьих созданий на Земле.

Вот тут носитель, наконец, почуял, что пришло его время. Его уже стало так много, что, собираясь в массы, он отважился выйти на передний план. До этого он жил на задворках и слушал всяких там умников, но теперь ему надоело. Зачем слушать кого-то и работать, чтобы получить что-то, когда все это лежит в соседнем магазине или в доме у соседей. Можно просто пойти и взять это! До сего дня отец и дед говорили, что тяжелые машины не летают, а они летают. Отец и дед также говорили, что красть грешно. А может быть, и это не так? Наступила первая точка кипения. Началась Первая мировая война.

Уже были газеты и радио. Люди стали узнавать друг о друге больше, и выяснилось, что на всех континентах есть массы носителей, думающих абсолютно одинаково. Вирус Х делал свое дело. Зараженная им популяция росла лавинообразными темпами, вместе с населением планеты. Его носители теперь ощущали себя реальной силой, которая может раздавить хлипких умников, стоявших у руля планеты. И они стали тянуться к власти, для того чтобы переделать мир под себя. Руль в руках умников зашатался. Планета достигла второй точки кипения. Началась Вторая мировая война.

Но умники не могут не думать. Вскоре родилось телевидение и компьютер, а затем интернет. За следующие полвека под их влиянием сформировалось несколько поколений, абсолютно уверенных в том, что гипермаркеты – величайшее изобретение человечества – существовали всегда сами по себе, а продукты в них не переведутся ни за что на свете.

Внедряясь в сознание, вирус, прежде всего, отключал участки мозга, отвечавшие за выживаемость вида. Поэтому зараженным все больше хотелось отдыхать и развлекаться, и все меньше решать свои проблемы. Никогда раньше человек не развлекался так много, как в двадцатом веке. И желание делать то, что тебе хочется, невзирая на соседей, только усиливалось.

Популяция носителей вируса Х уже широко распространилась по всей планете. И непрерывно продолжала расширять свое влияние на здоровую часть населения планеты, поскольку не была ей опознана. Инстинктивно, для усиления воздействия на неносителей, сами носители стали концентрироваться в крупных городах планеты, где чувствовали себя лучше всего, собравшись вместе. Там они почти полностью подавили здоровых людей, которые, по их понятиям, не принадлежали к числу новой расы. У этой новой расы избранных в будущем вообще не должно быть проблем, если в этом будущем не будет умников.

Техника еще продолжала совершенствоваться, используя старые открытия. К этому времени телевидение и компьютер с выходом в интернет повсеместно распространились. Появились цифровые технологии. Их влияние на сознание людей и значение для носителей росло с каждым днем. О том, что дьявол разговаривает числами, а бог словами, никто уже не вспоминал.

Вскоре человек перестал совершать подвиги и ездить в дальние страны за новыми открытиями. Он начал смотреть их через интернет на экранах смартфонов и планшетов, лежа на диване. Носителей этот стиль жизни вполне устраивал. Поэтому они повсюду поддерживали технический прогресс и тормозили все остальные его виды.

В двадцатом веке воздействие вируса на жителей планеты было уже настолько сильным, что носитель даже перестал развлекаться сам. Ему стало необходимо, чтобы везде его развлекали. Причем развлечения тоже приедались, поэтому каждый новый их виток должен был усиливаться и, пробивая броню апатии, будить глубинные рефлексы.

Для такого «толстокожего» человека развлечения нужны были простые и мощные. Кино уже было. Но что это было за кино? Это было кино прошлого, кино умников, в котором люди жили чувствами и размышлениями. К черту чувства, человек изменился в обратную сторону! Он стал проще и сильнее. Носителям вируса Х понадобилось кино прямого действия. Так родился Голливуд.

Не случайно он появился именно в США, ведь именно там, согласно армаранским картам, поддерживались лучшие условия для распространения вируса Х, поскольку надо всем царил бизнес, даже над культурой. В США стихи писали только про бизнесменов и бандитов. Кино снимали тоже в основном про них.

Постепенно бизнес уничтожил в США старую культуру и создал на свои деньги новую. Ту, которая идеально подходила для популяции с Х-вирусом, – массовую. Именно здесь это стало необходимым для носителей раньше всех, поскольку в США перемешалось множество отдельных здоровых популяций планеты, нуждавшихся в инъекции вируса Х. Инфицированная вирусом популяция быстро деградировала согласно своему девизу «Мы верим в Бога, но предпочитаем наличные». Про Бога – это для уцелевших умников. Чтобы до поры не мешали.

Началась замена культуры каждого отдельного народа, на всеобщую глобальную культуру «без проблем». Естественно, сразу изменились герои. Исчез размышляющий Шерлок Холмс и появился Джеймс Бонд, человек прямого действия. Который сначала стреляет, а потом задает вопросы. Начался последний отсчет оставшегося времени.

Маша щелкнула кнопкой, и на шарообразной карте появились три вида мозга в разрезе, различные по форме и размеру.

– Слева мозг неносителя, то есть наш, – комментировала Маша. – На нем, если присмотреться, видны извилины.

– Чего присматриваться, – обиделся Забубенный, – они и так видны. Невооруженным глазом.

– Хорошо, хорошо, – согласилась Маша, – чуть правее мозг носителя. Он вообще без извилин, словно бильярдный шар. А самый правый – мозг обезьяны.

– А обезьяна-то нам зачем? – опять изумился Григорий.

– Это для наглядного сравнения: на мозге обезьяны извилин больше, чем у носителя вируса Х.

Маша нажала на другую кнопку. Изображение мозгов сменилось на какие-то длинные таблицы.

– Для носителя, то есть человека прямого действия, – продолжала рассказывать Маша бодрым голосом, – главное повторяемость ощущений и рефлексы. Все люди разные, но их можно насильно объединить по четырем признакам: всем нужно есть, спать, заниматься сексом и получать много денег. Именно получать, желательно не работая. Если все остальное отбросить, то возникает портрет идеального носителя. Именно в расчете на такой мозг Голливуд и стал производить кино прямого действия сначала для своих носителей, а потом и для всех остальных. Поскольку в других странах популяция носителей вируса также продолжает расти. Правда, по-разному. В зависимости от сохранения своего языка и традиций предков, которые служат естественным противоядием.

Маша на секунду прервалась. Взглянула сквозь прозрачную стену на Невский проспект, по которому не торопясь брели пешеходы, и продолжила:

– Известна дата начала атаки укрепившегося в США Х-вируса на Европу, – тысяча девятьсот сорок восьмой год. Именно в этом году полностью инфицированный Х-вирусом конгресс США принял решение об экспансии образа мыслей носителей в Европу. Которая, после разгрома там крупнейшей популяции людей прямого действия в фашистской Германии, стала одной из самых чистых от Х-вируса зон. Америка приняла ряд законов, согласно которым компании, занимавшиеся вывозом образа мыслей США в другие страны и учреждавшие там совместные предприятия или просто филиалы, освобождались от налогов. Если заработанные деньги они не ввозили обратно в Америку, а использовали для дальнейшего расширения влияния, то получали еще ряд льгот.

Таким образом, с тысяча девятьсот сорок восьмого года на еще не оклемавшийся от носителей-фашистов мир обрушился новый удар Х-вируса – экспансия американских носителей. В обычной жизни это выглядело как усиление американских позиций во всех областях средств массовой информации, в том числе и в кино. Например, во Франции, одной из крупнейших кинопроизводящих стран мира, если не считать Индии, уже к шестидесятым годам двадцатого века восемьдесят процентов прибыли от кинопроката принадлежали всего шести американским корпорациям типа Universal, Columbia Pictures, «Не брат ты мне Inc.», 20-th Century FOX, United Artists, Paramount и так далее. А остальные двадцать процентов прибыли делились между ста тридцатью французскими компаниями. Почти в таком же соотношении между своей культурой и сублиматом носителей находится ситуация во многих других странах. С прессой, радио и телевидением – аналогично. В интернете также почти безраздельно властвуют носители из США. Домохозяйки и дети теперь проводят значительно больше времени у телевизора и компьютера, чем другие. Прослеживается четкая закономерность, – чем ниже уровень образования, тем выше интерес к телевизору и компьютеру.

Антон вздохнул.

– И что, так везде?

– Почти. Лучше других держатся мусульмане, хотя потихоньку носители проникают и к ним.

– Ясно. Именно поэтому их так ненавидят наши звездно-полосатые друзья.

– И последнее, – голосом заговорщика сообщила Маша. – На образ мыслей целой планеты в конечном итоге сейчас влияют пять-шесть носителей Х из числа владельцев масс-медиа корпораций. Наиболее опасными носителями на данный момент являются хозяева кинопроизводящей местности Голливуд. Так предположила армаранская программа «Ответы на все неразрешимые вопросы».

От волнения Маша встала и прошлась по залу. Друзья-спасатели поневоле залюбовались походкой секретарши.

– Взгляните на карту. Здесь дана подборка некоторых названий кинофильмов, которые лучше всего усваивают носители. Напомню, что для человека прямого действия новизна и фантазия не имеют значения. Главное – повторяемость ощущений и рефлексы. По стилю большинство из представленных популярных фильмов: боевики, порнуха и чернуха. Остальные – комбинация из этих трех стилей. Все фильмы разбиты по темам. Проще всего носители переваривают числительные. Их легче запоминать.

Гризов и Забубенный уставились на экран армаранского шара-карты. Под жирной строчкой «Названия фильмов» на экране в столбик выстроились многочисленные таблицы. Маша нажала кнопочку, и в офисе раздался ее виртуальный голос, озвучивший все написанное.

Таблица № 1. «Функция»

№ п/п Название

1 Специалист

2 Терминатор

3 Ликвидатор

4 Предатор

5 Переговорщик

6 Разрушитель

7 Взрыватель

8 Великий уравнитель

Таблица № 2. «Профессия»

№ п/п Название

1 Дантист

2 Скалолаз

3 Доктор Дулиттл

4 Чокнутый профессор

5 Судья Дредд

6 Таксист

7 Почтальон

8 Почтальон звонит дважды

9 Прирожденные убийцы

10 Киллеры

11 Чистильщик

12 Кабельщик

13 Косильщик лужаек

14 Плохая училка

15 Призрачный гонщик

Таблица № 3. «Транспорт»

№ п/п Название

1 Поезд с деньгами

2 Аэроплан

3 Самолет президента

4 Субмарина U-571

5 Корабль призрак

6 Титаник

Таблица № 4. «Воинские звания»

№ п/п Название

1 Универсальный солдат

2 Солдат Джейн

3 Сержант Билко

4 Плохой лейтенант

5 Майор Пейн

6 Дочь генерала

Таблица № 5. «Числительные»

№ п/п Название

1 «Семь»

2 «Восемь»

3 «48 часов»

4 «9^1/2 недель»

5 «К-9»

6 «12 обезьян»

7 «Аполлон 13»

8 «Пятница 13»

9 «Угнать за 60 секунд»

Таблица № 6. «Сериалы»

1 «Нико» 1,2,3,4,5,6, 7,8, и т. д.

2 «Горец» 1,2,3,4,5,6, 7,8, и т. д.

3 «Секретные материалы» 1,2,3,4,5, 6,7,8, 9…¥

4 «Рэмбо» 1,2,3,4 и т. д.

5 «Роки» 1,2,3,4 и т. д.

6 «Чужие» 1,2,3,4,5 и т. д.

7 «Джеймс Бонд» 1,2,3,4,5 и т. д.

8 «Никита» 1,2,3,4,5, 6,7,8…¥

9 «Звездные врата» 1, 2, 3,4… и т. д.

10 «Звездные войны» 1,2,3,4,5,6,7…¥

– Да, – задумчиво произнес Гризов, – сериал способен загубить любую хорошую идею. А поначалу «Звездные войны» мне даже нравились.

Виртуальная Маша продолжала озвучивать таблицы.

Таблица № 7. «Части тела»

№ п/п Название

1 Челюсти

2 Стальные пальцы

3 Железный кулак

4 Смертельная нога

5 Последний палец

6 Крепкие зубы

7 Горячие головы

Таблица № 8. «Клиника»

№ п/п Название

1 Окончательный анализ

2 Основной инстинкт

3 Доктор Хаус

4 Скорая помощь

5 Тупой и еще тупее

Таблица № 9. «Животные»

№п/п Название

1 Молчание ягнят

2 Король-Лев

3 Танцы с волками

4 Волк

5 Ягуар

6 Дурхэмский бык

7 Сто один далматинец

8 Бешеные псы

9 Морские котики

10 Черепашки-ниндзя

Таблица № 10. «Проблема выбора»

№п/п Название

1 Негде спрятаться

2 Некуда бежать

3 Нечего делать

4 Вспомнить всё

5 Пришить бы кого-нибудь…

Таблица № 11. «Природные явления»

№п/п Название

1 Метеоритный дождь

2 Нежданный астероид

3 Пик Дантэ

4 Адское пекло

5 Жара в Лос-Анджелесе

6 Град в Нью-Джерси

7 Ураган на Багамах

8 Ливень в пампасах

9 Землетрясение в Чикаго

1 °Cумерки

Таблица № 12. «Биографии великих людей»

№п/п Название

1 Рождение Шекспира

2 Влюбленный Шекспир

3 Сестры Шекспира

4 Любовница Шекспира

5 Тетя Шекспира

6 Дядя Шекспира

7 Внебрачный ребенок Шекспира

8 Тайная страсть Шекспира (Шекспир – педераст)

9 Убийство Шекспира

10 Похороны Шекспира

11 Загробная жизнь Шекспира

12 Возвращение Шекспира-Вампира

Таблица № 13. «Навязчивые идеи»

№ п/п Название

1 Я знаю, что вы сделали прошлым летом

2 Я точно знаю, что вы сделали прошлым летом

3 Я ещё не забыл, что вы сделали прошлым летом

4 Я никогда не забуду, что вы сделали прошлым летом

Таблица № 14. «Ужасы»

№п/п Название

1 Живые мертвецы

2 Мумия

3 Дракула

4 Метаморфы

5 Ночные клыки

6 Вампиры из Бруклина

7 Кровавые сопли

8 Гнойные ноги

9 Ножом по горлу

10 Грибок-убийца

– Что-то я про «Кровавые сопли» ничего не видел, – высказался киноман Забубенный, – и «Грибок-убийца» тоже мимо прошел. Странно.

– Ничего, Григорий, этого добра в интернете хоть отбавляй, еще насмотришься, – успокоил его просто директор. – Делать-то что будем? Наши далекие родственники ждут решительных действий.

Маша села на место и сообщила уже своим, а не виртуальным голосом:

– Последняя справка от армаранской программы: более половины мировых запасов Х находится на территории Северной Америки. Поэтому планомерное уничтожение Голливудом культуры на всей земле, особенно в Европе и России, как основных центрах цивилизации, – означает подготовку к захвату власти носителями вируса Х на всей Земле. Для этого нужно уничтожить базовые ценности. В настоящее время происходит переделка прошлого под сознание будущего. Еще лет десять и новое поколение России можно будет убедить в чем угодно. Даже в том, что Украина – самое древнее государство на Земле, Вторую мировую войну выиграли американцы, а русские в ней вообще не участвовали. Больше двадцати миллионов жизней, заплаченных за победу в этой войне, – англосаксы в счет не берут. Все равно историю никто не учит.

Вздохнув, Маша умолкла на минуту.

– Носители-англосаксы работают вдолгую. Постепенно замутняют привычную картину мира через внедрение псевдонаучных и откровенно разрушительных идей в сознание масс. Из глобальных страшилок уже давно внедрены идеи «озоновых дыр» и «глобального потепления». Остальные идеи помельче, но не менее действенны: замена любви на секс, а секса на виртуальный секс. Кстати, среди носителей Х-вируса очень популярна фраза «заниматься любовью», так как они не понимают разницы между чувством и процессом. По их собственному признанию, вместо сердца у них задница. Поэтому они изо всех сил пытаются разрушить образ нормальной семьи и внедрить извращенные ценности ЛГБТ. Запачкать образ священника. Поднять идею обязательной смены пола до уровня закона. И в США это уже произошло.

– Господи, пол-то им чем не угодил? – вдруг воскликнул Забубенный. – Хотя идея хорошая.

Маша оборвала свой монолог на полуслове. Затем они вместе с Антоном в изумлении уставились на Забубенного.

– А что, я давно хотел поменять… – пробормотал тот смущенно, – и жена просит.

Маша и Антон вновь настороженно переглянулись. А потом, не сговариваясь, изучили показания анализаторов: те показывали абсолютную норму.

– У тебя сейчас-то какой пол, Григорий? – начал что-то подозревать Гризов.

– Паркет, – честно ответил главный механик, – а жена хочет на ламинат заменить. Говорит, так квартира современнее будет выглядеть.

– Отсталый ты человек, – ухмыльнулся журналист. – Продолжай, Маша.

– Эти идеи внедряются с единственной целью, – уничтожить влияние стран, где умников еще иногда слушают. Носителям нужно добиться, чтобы человек не верил больше умникам и фактам. Лучше всего – чтобы ни во что не верил, а жил только эмоциями. Тогда он поверит в любую чушь.

– А как же религия? – Забубенный даже покраснел от натуги, после того как задал этот вопрос. – Ну там, «хеллоу, прихожане!». Человеку ведь надо кому-то молиться, верить… хотя бы в душе.

– А религия уже есть, Григорий. Новая религия будущей расы носителей Х – это реклама. Вот представь на секунду, что на всей планете в один миг исчезнет реклама? Ты включаешь телевизор, а там только самое интересное и приятное, но рекламы «Кока-Колы» нет. Ты бросаешься в магазин, а там только «Колокольчик». Что ты будешь делать?

– Куплю «Колокольчик».

– Как говорится, ответ неверный. Это потому, что ты – нормальный не-носитель. А миллионы носителей уже не могут жить без «Кока-Колы». Для ее представителя не обнаружить в магазине бутылку «Кока-Колы» все равно, что вдруг из верующего стать атеистом. Выяснить, что Бога нет. В кого ему тогда верить?

– В «Пепси-колу».

– Правильно! – радостно воскликнул Гризов. – Молодец, Григорий! Догадался! На том и стоит популяция носителей. Легкая замена и массовость. Никакой уникальности, никакой национальности, никакой родины и своей культуры. Нужно стереть прошлое, смешать всех в один коктейль, и тогда все смогут всё! Все смогут быть героями, звездами и гениями, стоит только сказать: «ОК, эврибади!»

Маша терпеливо выслушала разговор друзей-спасателей и спокойно подытожила:

– В общем, армараны советуют нам организовать срочную экспедицию в США для стирания самых опасных носителей в крупнейших областях скоплениях Х-вируса.

В этот момент в помещение с легким шорохом вплыл инопланетный учредитель, который, наконец, вышел из блаженного состояния прострации. Он снова имел вид бодрого мерцающего хирурга. Все взгляды обратились на прибывшего армарана.

– Я все слышал, – заявил бодрый хирург, предвосхитив вопросы, – Вася не против!

Глава шестнадцатая

Как надо делать это

Вундеркинды замучили родину,

Потому что не пьют молока…

Всю следующую неделю спасатели Земли провели в подготовительной работе. Маша закончила расшифровывать несколько тысяч сообщений виртуального автоответчика. Приняла в себя всю боль мира, слегла и начала пить успокоительное.

Забубенный с утра до вечера по совету Васи выдумывал драндулёты различной конструкции и, с помощью генератора «СИМЫ», воплощал их в жизнь. Готовая продукция выставлялась пока в ангаре для спецтехники, в который вела дверь № 5 виртуального офиса.

Григорий старался на совесть. Некоторые драндулёты были похожи на проект «Буран», некоторые на самолеты стратегической и тактической авиации России: «МиГи», «Яки», «Сухие», но больше всего было «Белых лебедей».

Все придуманные драндулёты с помощью инопланетного партнера главный механик Земли в обязательном порядке снабдил автопилотом. По стратегическому замыслу спасателей в случае внезапной опасности по первой команде сотни драндулётов должны были отправиться в самостоятельные рейсы в Азию, Африку, Австралию, Китай, Европу и Скандинавию. Пока основная команда Star Killer Group будет разбираться с метрополией вируса Х, при необходимости воздушная армада драндулётов автоматически нанесет удары по скоплениям неизлечимых носителей вируса в остальном мире. Это остановит расползание Х по планете.

Пока спасатели занимались кто чем, Гризов написал еще несколько статей, обеспечив недельный запас умных мыслей и материалов для родной редакции. После чего пришел домой и стал готовиться к экспедиции в Штаты.

Подготовку Антон решил начать по старой традиции путешественников с составления списка «Что надо взять с собой?». Сев за кухонный стол, Гризов начал соображать, что ему может понадобиться для первой поездки в США.

Водку решил не брать. По дороге что-нибудь придумает. Ну, пару маек, брюки, трусы, носки, иголку с нитками. Банку «Кильки в томате» на всякий пожарный случай. Плюс перочинный ножик и спички. Хотя ножик могут на таможне не пропустить, скажут «холодное оружие». Палатку брать не стоит, и большой рюкзак тоже. Что еще?

Антон прошелся по квартире, оглядываясь в поисках необходимых вещей. При этом его взгляд случайно наткнулся на журнал, раскрытый на программе телепередач. Он взял ее и автоматически начал читать.

Летисия решит получить выкуп и убить Хосе Мануэля;

Серхио обвинит Эдуардо в похищении Исабель;

Виктория поедет в банк, чтобы взять деньги для выкупа;

Маноло сообщит Исабель, где он передаст ей ребенка;

Исабель сознается Эдуардо, что происшедшее с Серхио было ошибкой, и они помирятся;

Серхио попытается соблазнить Исабель, но она его отвергнет;

Виктории станет известно, что Серхио ее обманывал;

Исабель решит провести пресс-конференцию, чтобы пояснить детали, связанные с похищением ее сына;

Виктория выгонит из дома появившегося Хулио с проклятьями…

– Подождите, подождите, – пробормотал себе под нос окончательно запутавшийся Гризов. – Это какой Хулио, тот, который Хуанито? Или другой? А где же Хосе Игнасио? Ничего не понимаю.

Он посмотрел на другую страницу журнала, где располагались разнокалиберные новости. Мельком пробежав их глазами, Антон выяснил, что знаменитая писательница детективов Екатерина Варенина только что выпустила в свет свою три тысячи восемьдесят пятую книгу. Но это было только началом, заявляла Варенина в обширном интервью.

– Вот это да! – восхищенно сказал Гризов. – Вот это производительность! Тут не знаешь, как получше пару статей написать, а она раз – и три тысячи книг наваляла. И еще столько же обещает. И ведь сделает. Обязательно сделает!

Гризов отложил программку и, вернувшись на кухню, посмотрел в окно. Ему вспомнилось давнее посещение по заданию родной редакции большой книжной выставки-продажи в Манеже. Там на его глазах опытная работница одного издательства от неожиданности упала в обморок, услышав вопрос от продвинутого нового русского, проходившего мимо ее стенда. «Нет ли у вас какого-нибудь чтива, типа Шекспира?» – поинтересовался тот.

Если бы на месте хрупкой работницы издательства оказался Гризов, то он вряд ли упал бы в обморок, поскольку уже привык к тому, что современный русский язык представлял собой смесь остатков литературного, блатной фени и американизмов. Современный русский язык часто требовал перевода как с иностранного. Общаясь по журналистским делам с некоторыми бизнесменами, Гризов обогатил свой словарный запас уникальными знаниями фени, выяснив, например, что «капустой» называть деньги по фене «западло». Их нужно называть только «хряпой». Но старым работникам книжного издательства не знать это было простительно, – вряд ли Шекспир читал типа книги и базарил по фене.

Антон включил радио – музыка часто навевала нужное настроение – и снова сел за стол, попытавшись сосредоточиться на списке самого необходимого. По радио в этот момент пел про изменчивый мир знаменитый певец-повар-бизнесмен Макароныч. Гризов некоторое время пытался вспомнить, что еще потребуется в дороге, но Макароныч так громко пел, что все мысли вылетали из головы.

Тогда Гризов выключил радио, ушел в большую комнату и включил там телевизор. По телевизору пел Макароныч. Тогда Антон переключил на другую программу, но и там он снова увидел знаменитого певца, который на этот раз не пел, а рассказывал про пельмени, которые он делает в свободное от написания хитов время.

Журналист в нетерпении стал нажимать на пульте все кнопки подряд. На очередном канале певец Макароныч, как по старой памяти называл его Антон, вместе с Дроздовым вел передачу «В мире животных».

На следующем канале вездесущий Макароныч бороздил просторы африканской саванны и рассказывал что-то про дороги. Но никакой гитары у него в руках при этом не было, да и зачем она музыканту такого уровня.

Гризов поневоле взглянул на экран «Анализатора сущности». Сущность и профессия не совпадали. Оборотистый Макароныч за последние пятнадцать лет умудрился много раз перепродать все, что написал за первые годы творчества. В ближайших планах у благодарного российского певца имелось желание побыстрее покинуть историческую родину с ее непонятным народом и уехать в теплые края на ПМЖ, подальше от своей аудитории. Туда, где живут настоящие люди и ценители искусства, а не эти хамы и дикая орда.

– Нет, я так никогда в Штаты не улечу! – рассердился на себя Гризов и выключил телевизор.

К концу недели спасатели запрограммировали умную армаранскую карту и виртуальный автоответчик на совместную работу. Теперь на каждый звонок с жалобой в пределах России, должен быть немедленно вылетать один из дежуривших в ангаре драндулётов. И, в случае подтверждения информации, автоматически проводить зачистку от вируса Х. Можно было убывать в командировку.

Гризов решил попасть в страну Х, не создавая лишнего шума и не привлекая внимания. А потому проникновение в США будет производиться под видом самых обыкновенных туристов самым простым способом – самолетом. Гризов, Забубенный и Маша полетят, как обычные пассажиры, бизнес-классом для некурящих. Назло носителям на лайнере какой-нибудь американской или английской авиакомпании. Причем прямо из Лондона. А Вася будет сопровождать их на своей летающей тарелке.

Переместившись незримо в Лондон и не отвлекаясь на паспортный контроль, благо об этом позаботилась «УХЛА», все трое прошли прямо в самолет и сели в салоне бизнес-класса слева по борту. Маша расположилась у иллюминатора, затем Гризов, ближе всех к проходу сел Забубенный. Жене Григорий честно сказал, что должен срочно слетать по заданию с новой работы на пару дней в Америку. Никем не замеченный Вася висел в своей тарелке над аэропортом Хитроу, никак не отражаясь на экранах местных радаров. Скоростной «Драндулёт-1» был погружен к Васе в тарелку. Ему еще предстояло показать себя на земле Х.

Пассажиры бизнес-класса суетились со своим ручным багажом, распихивая его по полкам. На первый взгляд американцев и англичан здесь было меньше половины. В основном, судя по выражениям лиц, в Америку летели русские. Гризов заметил, что каким-то странным образом по лицу можно было всегда с точностью определить русский это человек или нет, даже если он упакован по полной программе в импортные шмотки. Взгляд иностранца всегда блуждает где-то между страховкой, очередной выплатой за дом и покупкой мебели в рассрочку. Взгляд соотечественников блуждает только в случае сильного опьянения, во всех остальных случаях он выглядит концентрированно озабоченным.

Обнаружив, что в самолете так много соотечественников, Гризов даже обрадовался – будет с кем пообщаться по дороге. Перелет предстоял довольно долгий – почти восемь часов. Просмотрев всех отечественных обитателей бизнес-класса через «Анализатор Сущности», Антон не обнаружил ничего опасного: пара банкиров, несколько текстильных королей, супербанщик, три торговца наркотиками и десять настоящих киллеров, собиравшихся перезимовать в США после удачного выполнения своих миссий на родине. Гризов немного скорректировал их планы с помощью «УХЛЫ». У всех десяти появилось жгучее желание мгновенно покинуть самолет, вернуться на родину и сдаться властям. Что они и сделали.

В ожидании взлета Маша рассматривала унылые пейзажи за бортом, Антон листал какой-то местный журнал, лежавший в сеточке за спинкой впередистоящего сиденья. А Забубенный, впервые летевший на импортном самолете, с интересом рассматривал внутренности летательного аппарата и периодически задавал вопросы сновавшим по проходу стюардессам. Они понимали Григория без перевода, помогала встроенная армаранская техника.

– Простите, – обратился Забубенный в первый раз к стюардессе, – а вы парашюты всем пассажирам выдаете?

Стюардесса сначала озадачилась, но быстро нашлась и, широко улыбнувшись, ответила:

– О, я поняла. У нас нет парашютов. Зато под каждым сиденьем находится отличный надувной спасательный жилет, на случай посадки на воду.

– А мы что, будем садиться на воду? – удивился Забубенный. – Я думал, нам для первого раза разрешат приземлиться в аэропорту.

– О, конечно, мы приземлимся в аэропорту. Мы обязательно сделаем это.

– Спасибо. Спасательный жилет это, конечно, хорошо, – сказал он сам себе, – но тех, кто умеет плавать, все-таки больше, чем тех, кто умеет летать.

Стюардесса этого уже не услышала, она несла коктейль русским пассажирам в другом конце салона – тройной виски без содовой.

Спустя десять минут почти все сиденья были полностью укомплектованы пассажирами. Выпустив десять киллеров, убрали трап, а входные отверстия закрыли. «Боинг», наконец, заурчал моторами и, вырулив на взлетную полосу, взял разбег. По внутренней трансляции попросили пристегнуть ремни.

– Прощай, земля, – сказала Маша и помахала ей рукой, когда самолет оторвался от бетонной дорожки.

– В добрый путь, – подтвердил Антон.

«Боинг» втянул в себя шасси и лег на крыло, выполняя резкий разворот.

– Надо это отметить, – предложил Забубенный и тут же попросил проходившую мимо стюардессу принести им три прибора с виски без содовой, как тем пассажирам в конце салона.

– Извините, – ответила стюардесса, – но у нас можно употреблять алкоголь только до и после взлета. Напиток может попасть не в то горло. У вас есть медицинская страховка?

Антон и Григорий, как обычно в таких случаях, переглянулись. После чего оскорбленный недоверием главный механик Земли пригрозил:

– Это дискриминация. Мы же летим, как вы уверяете, в свободную страну. Самолет это уже ее территория, так? Значит, если я хочу выпить на взлете, то это мое дело. Я – свободный человек. Пью и… в общем, только пью, где хочу. Так? Я же не возмущаюсь грубейшим нарушением техники безопасности в вашем «Боинге». Где мой личный парашют? А вдруг разгерметизация или нападение инопланетян, что тогда?

Сраженная убийственной логикой стюардесса принесла напитки на троих, попросив вполголоса не сообщать об этом командиру. Забубенный пообещал, хитро прищурившись, мол, «не боись, не подведем».

Все трое, даже Маша, выпили порцию виски и немного расслабились.

Первые четыре часа полета прошли вполне сносно. Друзья развлекались, болтали, читали журналы. Иногда выпивали с другими русскими пассажирами, которые по лицу скоро опознали в них своих и периодически приходили в гости, а потом звали к себе в конец салона.

Американцы смотрели на русских с плохо скрываемым презрением и хорошо скрываемой завистью. Им тоже хотелось, чтобы их кто-нибудь вот так запросто пригласил в гости в конец салона и налил на халяву стакан виски, а не назначал встречу за месяц и не просил самостоятельно оплатить счет за выпивку. Но американцы крепились. Имидж самой свободной страны давал себя знать.

Когда «Боинг» преодолел большую часть расстояния и уверенно бороздил воздушное пространство над Атлантикой, произошло непредвиденное событие. Инопланетный учредитель Вася, все время перелета незримо висевший на хвосте у «Боинга», вдруг по какой-то причине стал видимым. Первой это заметила Маша, затем сидевшие впереди супруги-американцы. Одновременно с этим «летающая тарелка» армаран появилась на приборах пилотов «Боинга».

Гризов телепатически связался с армараном, но в ответ воспринял какую-то шумную передачу мыслеформ, сводившуюся к выражению «Мне хорошо». Гризова прошиб холодный пот, было похоже, что армаран управлял тарелкой, находясь не совсем в кондиции.

– Вася, ты стал виден на радарах, – снова связался с ним Антон, – у тебя все в порядке, ты не болен?

– Нет, – повторил инопланетянин, – мне хорошо. Я летаю.

Трое спасателей обменялись понимающими взглядами.

– А говорил: нам нельзя, нам нельзя! – возмутился Забубенный, допивая очередной бокал виски. – Да он там уже самогон из турды гонит, наверное!

– Тяжело ему тут приходится в дальнем космосе, – посочувствовал Гризов, – вот он и расслабился, после спортивного отдыха.

– Да, устал бедняга, – согласилась Маша, – главное, чтобы долетел нормально.

– Да куда он денется, – успокоил всех Григорий, попадавший в такие ситуации, – у него же там автопилот почище, чем у этого дирижабля. Он и в бессознательном состоянии долетит.

Известие о том, что их сопровождает инопланетный летающий объект, было воспринято пассажирами самолета по-разному. Часть из них начала молиться, так как смотрела «Секретные материалы». Эти люди уже готовились к тому, что скоро их похитят прямо из самолета и увезут в неизвестном космическом направлении. Другая, наиболее продвинутая часть, прилипла к иллюминаторам со смартфонами. В каждом из них проснулся американский журналист, жаждавший запечатлеть аномальное явление и продать его фотографию в таблоиды, а видеозапись на телеканалы, заработав на этом миллион долларов.

Русские отнеслись к инопланетянам спокойнее. Банкиры обменялись мнениями, что будь у них такая «тарелка», они бы могли запросто переправлять неучтенную наличку куда угодно. Текстильные короли могли экономить на транспортных расходах. Супербанщику «тарелка» была ни к чему. А киллеров это уже не волновало. Они летели обратно в Россию, где у трапа их ожидала удивленная полиция.

После визуального контакта с настоящей инопланетной «тарелкой» весь экипаж, кроме командира самолета Ларри Поупа, находился в столбняке, почти не подавая признаков жизни от страха. Сам Ларри, вцепившись мертвой хваткой в штурвал, из последних сил вел самолет до воздушной границы США, не отвечая на запросы по радио, хотя связь работала. Когда самолет в режиме радиомолчания уже пересек границу, и ВВС окончательно решили его сбить, как потенциальных террористов, Вася вдруг исчез с радаров. Посмотрев очередной раз влево и не обнаружив «тарелку», Ларри Поуп, последний вменяемый член экипажа, от неожиданности тоже потерял сознание.

Когда стюардесса зашла в кабину, чтобы передать экипажу просьбу пассажиров сделать круг рядом с летающей тарелкой, чтобы запечатлеть ее со всех сторон, то обнаружила бодрствующим только автопилот. В ужасе она бросилась в салон и обратилась к пассажирам:

– Внимание! Только без паники! Мы падаем. Экипаж не в состоянии управлять самолетом и лайнер скоро потеряет управление. Может быть, кто-нибудь из вас случайно умеет управлять «Боингом»?

Пассажиры бизнес-класса начали возмущаться.

– Какого черта, что значит «падаем»? У меня встреча через три часа в Детройте.

– А я должен успеть на другой самолет до Денвера. Если я опоздаю, то фирма мне не заплатит за билеты!

Один из хорошо поддавших русских банкиров посмотрел на своего соседа слева и сказал:

– Петрович, мы падаем.

– Да? А я ничего не чувствую.

– Вот моя-то обрадуется, стерва! – добавил банкир.

В этот момент с первого ряда кресел поднялся восемнадцатилетний парень и неуверенно проговорил:

– Привет, я Джонни. Пару раз занимался в летном клубе Колорадо на тренажере. Но я не знаю, смогу ли управлять большим самолетом…

– Отлично, парень! – закричали пассажиры. – Это почти то же самое. Давай, спасай нас, а то все разобьемся к черту, и наши родственники получат кучу денег!

Парень неуверенно прошел в кабину и сел на место пилота, осторожно взявшись за штурвал. С помощью пассажиров стюардесса вынесла бессознательные тела экипажа в салон и сложила их в кухонном отсеке прямо на пол. Все пассажиры бизнес-класса запрудили подходы к кабине, желая посмотреть, как этот парень будет управлять самолетом.

Джонни надел телефонную гарнитуру с наушниками на голову и тотчас услышал четкий голос оператора военной базы США «Эндрюс». От неожиданности Джонни случайно нажал какую-то кнопку на штурвале. Трансляция в кабине заработала и через динамики, так что переговоры стали слышны всем.

– Эй, борт 66741Q, кто-нибудь там меня слышит? Я знаю, что вы наши и летите в Нью-Йорк. Но вы вторглись в воздушное пространство США и не отвечаете на сигналы. Поэтому теперь вами занимаются военные. И если через минуту я не услышу ответа, отдам приказ сбить вас!

– Это Джонни, – выдавил из себя парень, – слышу вас хорошо. Не сбивайте нас.

– Какой к черту, Джонни! А где командир Поуп? – послышался раздраженный голос диспетчера с военной авиабазы. – Ты что, террорист? Твои требования?

Джонни поменялся в лице, но нашел силы ответить.

– У меня нет требований. Я не террорист, мистер. Я Джонни из Колорадо, мне восемнадцать лет. Я учусь в колледже на повара. А мистер Поуп сейчас лежит в отключке на полу салона. Он не может говорить. Но я пытаюсь помочь.

– Что-о-о? – взревел диспетчер, а Джонни показалось, что наушники сейчас разлетятся на мелкие кусочки. – В отключке? Он пьян или мертв? И как ты вообще оказался в кабине, придурок?

– Нас долго преследовала «летающая тарелка», и мистер Поуп от напряжения потерял сознание. Стюардесса и пассажиры попросили меня довести самолет до аэропорта. Только я не знаю, как это делать, сэр. Я дважды учился летать на легкомоторном самолете в Колорадо. Правда только на тренажере. Надеюсь, что вы мне поможете, иначе мы все погибнем.

На авиабазе «Эндрюс» наступило глубокое молчание. Изредка до Джонни долетали отголоски отборной ругани. «Боинг» продолжал как ни в чем не бывало лететь на автопилоте. Внизу уже давно была земля. Наконец, авиабаза опять вышла на связь. В эфире раздался другой хриплый голос.

– Слушай, парень. Меня зовут майор Хоубби, я лучший специалист авиабазы по посадке самолетов в экстренной ситуации, и я тебе помогу. Прежде всего, уточним детали. Тебя зовут Джонни. Сейчас ты находишься в кабине самолета «Боинг-777», который завершает рейс Лондон-Нью-Йорк. Так?

– Да, сэр, – подтвердил Джонни, – это так.

– Ты умеешь управлять этой штукой?

– Нет, сэр.

– Это просто, парень, главное повторяй за мной. То, что ты сейчас держишь в руках, называется штурвал. Перед тобой панель приборов, они все показывают до черта всякой информации о состоянии самолета, но тебе это не нужно.

– Понял, сэр.

– Найди среди приборов только один, такой большой с сине-красной шкалой. Это индикатор уровня топлива. Нашел?

Джонни беспомощно пошарил взглядом по приборной панели. Сгрудившиеся за его спиной пассажиры бизнес-класса пытались ему помочь. Первым нужный прибор отыскал текстильный король из Перми.

– Да вон он, Джонни, справа от баранки!

– Я нашел его, сэр! – отрапортовал Джонни.

– Это я его нашел! – обиделся пермяк.

– Что показывает эта штуковина? – спросил майор Хоубби. – Если стрелка в синей зоне, топлива еще хватит, если в красной, то вряд ли.

– Сэр, – с сомнением произнес Джонни, – а тут слева, с самого края, есть еще маленькая черная зона. Стрелка как раз в ней. Что это обозначает?

Внезапно «Боинг» начал урчать всеми моторами и самостоятельно пошел на снижение. Внизу стали видны небоскребы Нью-Йорка, знаменитый «Эмпайр-стейт-билдинг» и башня корпорации «Крайслер». Залитый огнями вечерний город сиял, словно большое море, полное светящихся медуз.

– Это значит, что тебе нужно искать другую кнопку, – заявил майор Хоубби. – Такую большую и красную, на которой написано «Катапульта». Прощай, парень. Если выживешь, лучше учи летное дело. Конец связи!

Авиабаза умолкла. «Боинг» продолжал пикировать в самый центр деловой жизни Нью-Йорка, хотя турбины его остановились.

– Пора вмешаться, – решил Гризов и взял управление автопилотом на себя.

К удивлению попрощавшихся с жизнью пассажиров, «Боинг» неожиданно выровнялся, запустил двигатели и благополучно совершил посадку в аэропорту города Нью-Йорк. Джонни даже успел немного порулить штурвалом, повертев его вправо-влево, под радостные возгласы пассажиров бизнес-класса, которые аплодировали ему стоя.

Когда самолет подкатился к зданию аэропорта, его уже ждали десятки пожарных машин и автомобилей «скорой помощи», не считая военных и полицейских. Естественно, журналисты уже пронюхали, что огромный самолет без единого повреждения посадил восемнадцатилетний юнец.

Джонни стал героем дня, – его засыпали цветами и вопросами. Все другие пассажиры уже давно покинули лайнер, а Джонни продолжал фотографироваться и давать интервью репортерам прямо в кабине «Боинга» и даже на трапе.

– Ну, я просто хотел помочь, – скромно отвечал герой, – до этого момента я ведь не умел управлять самолетом. Но теперь я твердо решил бросить свой поварской колледж и пойти учиться на пилота.

Он еще не успел спуститься с трапа полностью, как ему пришлось подписать контракт на будущее издание книги-бестселлера «Как я посадил самолет» и дать согласие сниматься в главной роли 777-серийного сериала «Боинг в огне». Джонни также согласился заменить Дэвида Духовны в роли агента Малдера в новом витке сериала «Секретные материалы», поскольку сам лично видел инопланетян.

– Джонни, что вы думаете об инопланетянах? – спросил его корреспондент CNN.

Джонни напрягся.

– Ну, они такие… зеленые и опасные. Сначала мне показалось, что это именно инопланетяне испортили наш самолет. Но потом я вспомнил, что в салоне были русские пассажиры. Думаю, нужно провести тщательное расследование и наказать русских. Наверняка это они.

После этого Джонни увезли в студию телеканала. Чтобы он лично, в прямом эфире вечерних новостей рассказал жителям США, которые обожают катастрофы, что случилось и кто виноват.

Спасатели ступили на землю носителей вируса Х, как показалось Гризову, никем не замеченными. Они официально прошли контроль, сели в такси и выехали из города. На отдаленном пустыре, в сотне километров от Нью-Йорка, все трое вышли и стали ждать прибытия Васи. Высадивший их болтливый чернокожий таксист мгновенно уехал, едва узнав, что они русские и летели в том самом самолете.

Вася не опоздал. Вскоре небо осветилось, и над пустырем зависла армаранская «летающая тарелка». Очутившись внутри, друзья-спасатели расположились вокруг кристаллического стола и немного расслабились.

– Кстати, Вася, – спросил его просто директор, как бы невзначай, – а зачем ты вывел из строя всю команду «Боинга» и чуть нас не угробил? Можно было обойтись и без этого. Свои как никак.

Ярко мерцавший и переливавшийся оттенками желтого цвета Вася виновато ответил:

– Это не я.

Глава семнадцатая

Офис дьявола

Я по общей привычке молчал, наблюдая больные затеи…

Пролетев через всю Северную Америку на запад, армаранская «тарелка» приземлилась неподалеку от Голливудских холмов. На траверзе маячил Лос-Анджелес, чуть севернее городок Бербанк, считавшийся медиастолицей мира. В этих местах обитала просто тьма народа, как сообщили армаранские приборы. Округ Лос-Анджелес оказался самым густонаселенным местечком в Соединенных Штатах. Количество обитателей только одного этого округа превышало население сорока других штатов США.

«Да, – подумал Гризов, узнав об этом, – тянутся люди к развлечениям».

За время недолгого полета инопланетные приборы зафиксировали по маршруту резкую активизацию вируса, но никто пока открыто не обстреливал космический корабль русско-армаранской спасательной экспедиции.

Раскрученные на весь мир холмы при ближайшем рассмотрении оказались всего лишь приземистыми холмиками. Однако они имели прямое отношение к распространению Х в мировом масштабе, а значит, таили в себе загадку, которую спасателям предстояло решить. В случае неудачи – вынужденная блокада Земли из космоса.

Армаранские приборы обнаружили большое количество людей-носителей в радиусе ста километров от корабля. Судя по показаниям приборов, носители собирались вокруг каких-то общих центров по непонятному армаранским приборам принципу. Гризов, едва взглянув на данные анализаторов, сразу понял, что речь идет о съемочных площадках, где снимали кино. Большинство таких площадок находилось в пределах агломерации Лос-Анджелеса. Либо неподалеку от Голливудских холмов, либо в городке Бербанк, напичканном съемочными павильонами и офисами киностудий.

Просидев полдня в космическом корабле среди шевелящихся растений с Оззы и наблюдая за окружающей средой через анализаторы армаранских приборов, спасатели собрали достаточно информации. Наконец было решено выбираться на открытое пространство. Вирус Х явно активизировался. Со дня на день следовало ожидать его агрессивных проявлений.

Для пущей безопасности землянам предписывалось периодически использовать генератор «Видимо-Невидимо». В крайнем случае допускалось применять «Модулятор формы и температуры тела». Все это должно было помочь спасателям из России собрать больше информации о носителях вируса, оставаясь неопознанными.

После перелета Вася чувствовал себя хорошо в своей «тарелке». Там он и остался, обеспечивая общее прикрытие спасателей из космоса, с воздуха, на земле и под землей. В случае неожиданного нападения носителей на спасателей армаран должен был вмешаться и прикрывать отход к космическому кораблю.

Первым объектом для исследований в Голливуде Антон Гризов выбрал офис знаменитой на весь мир кинокомпании «Не брат ты мне Inc.», обнаруженный с помощью армаранских приборов дальнего видения. Офис корпорации находился неподалеку, в городке Бербанк. Туда Гризов отправился сам.

Машу решили послать на съемки мелодрамы в западный сектор Голливуда. Забубенный направлялся руководством компании Star Killer Group на съемки боевика в северный сектор. Из трех спасателей двое шли в разведку непосредственно на съемочную площадку, где должны были смешаться с массовкой и, войдя в доверие к носителям, оценить ситуацию на местах. А третий, то есть Гризов, направлялся на самый опасный участок: за добычей стратегической информации.

Великолепная тройка рассталась на перекрестке автострады Вентура и отворотки на Санта-Барбару. Каждый пошел в Лос-Анджелес своим путем. Точнее поехал, благо генератор «СИМЫ» исправно переводил в материю любое желание. До поры до времени приходилось маскироваться под местные привычки. Поэтому генератор «СИМЫ» перевел желание Маши в изящную спортивную машину неизвестной марки с откидным верхом, а желание Гризова в неброский «кадиллак». Главный механик Земли предпочел использовать проверенный «Драндулёт-1», стилизованный в этот раз под винтажную машину из черно-белых фильмов про гангстеров.

Пожелав удачи друзьям, Гризов втопил педаль газа в пол и спустя полчаса был у здания кинокомпании «Не брат ты мне Inc.». Он припарковал свой «кадиллак» за полквартала, сделал его невидимым и окружил защитным полем, чтобы никто из аборигенов не повредил автомобиль, позарившись на якобы свободное парковочное место. Решив немного пройтись пешком, Антон тоже стал невидимым: просто директор захотел оценить ситуацию вокруг здания киноконцерна своими глазами, оставаясь неузнанным.

Повсюду было полно полицейских. Они терлись у каждого входа и выхода в здание киноконцерна, проверяя всех подряд. Если бы Гризов не водился с инопланетянами, то вряд ли проник свободно даже на первый этаж. Однако он знал, с кем надо водиться.

У входа в сорокапятиэтажное здание невидимый Антон чуть не столкнулся с Шэрил Стоун, которая лично приехала обсудить с продюсером гонорар за предстоящий фильм. Шэрил вышла из своего роскошного лимузина вместе с охранниками, тряхнула гривой белокурых волос и направилась ко входу. Вокруг нее крутилось десятка три папарацци.

– Скажи, Шэрил, что ты думаешь о своем будущем гонораре? – спросили из толпы папарацци.

– Я думаю, что для меня любой гонорар будет слишком мал. Просто так я им не отдамся! – крикнула в ответ кинодива, чуть притормозив на лестнице, чтобы дать вдоволь пофотографировать свой изящный стан.

– Давай, Шэрил! – подзадоривали её папарацци. – Покажи им, как надо выколачивать деньги из толстосумов!

Видимо, в этот день на входе дежурил новый полицейский, который по неопытности попросил Шэрил Стоун предъявить пропуск в здание. Шэрил не раздумывая дала ему в нос кулаком. Полицейский залился кровью и стал хватать Шэрил за руки, чтобы надеть наручники. Но тут вступились охранники самой звезды и стали пинать полицейского. На помощь тому подоспело еще несколько человек. Началась потасовка. Папарацци радостно защелкали камерами.

«Да, – подумал невидимый Гризов, – без паблисити нет просперити».

Закончилось дело тем, что звезда, пообещав уволить наглого охранника, кинула ему в лицо пятьсот долларов и гордо прошла в здание, так и не предъявив пропуск. Охранник собрал пятьсот долларов, позволив себя сфотографировать крупным планом. После чего вытер разбитый нос и тут же дал интервью всем желающим, в котором сообщил, что завтра он подает в суд на кинозвезду за избиение на рабочем месте и попытку дачи взятки должностному лицу при исполнении. За все это он потребует с кинодивы не меньше миллиона долларов.

Невидимый Гризов прошел вслед за Шэрил Стоун в здание и стал искать кабинет владельца «Не брат ты мне Inc.». Хозяин этой корпорации сидел на тридцать пятом этаже. Узнав это, Антон направился к скоростному лифту вслед за кинодивой.

Получалось так, что Гризов все время шел позади Шэрил Стоун, которая поднималась до тридцать третьего этажа, и невольно становился свидетелем все новых побоев и разрушений. За время подъема с первого этажа в огромном лифте, украшенном коврами и зеркалами, сексапильная блондинка избила разодетого в ливрею лифтера и укусила за палец официанта-разносчика. На выходе, уже в коридоре, Шэрил разбила три китайские вазы и пнула ногой любимую собачку Мела Гюбсона, которая случайно попалась ей на пути. Когда же она вошла в кабинет главного продюсера, то вопль «Вы что, думаете, что я вам задаром отдамся?!» Гризов услышал через несколько стен уже проезжая мимо на лифте.

Дальше вместе с ним ехала толпа здоровенных чернокожих рэперов, которые вошли там, где вышла Шэрил. Они не видели Гризова, но даже если бы и видели, то не перестали бы все время дергаться и кричать друг другу: «Ну, ты даешь, чувак!» Судя по заголовкам на листах сценария в руках единственного сопровождавшего их белого продюсера, рэперы ехали на обсуждение съемок в негритянской версии классического фильма ужасов «Черная перхоть». К счастью для Гризова, непрерывно вихляющиеся рэперы ехали не долго и вышли всем составом на тридцать четвертом этаже. Антон вышел на тридцать пятом.

Хотя Гризов был и невидим, но мгновенно оказался втянут в человеческий водоворот, бурливший и уносивший всех в неизвестном направлении по длинному коридору. Здесь каждый что-то куда-то и кому-то нес: сценарии, подписанные чеки, деловые бумаги. Это был самый главный и самый деловой этаж кинокомпании.

Небольшая часть помещений съемочной студии находилась на нижних этажах, остальные за пределами здания, поэтому актеров здесь попадалось немного. Однако за время дрейфа по бесконечному коридору Гризов все-таки повстречал несколько интересных фигур. Три агента системы в компании китайского хакера Няо с потерянным видом остановились у окна. Нервно покуривая сигареты, агенты обсуждали с хакером новый проект десятого сезона киносериала «Матрица – Цветная резолюция». По условиям нового договора, который им только что озвучили боссы, все они должны были в реальной жизни поменять пол на благо киберсистемы. Как уже сделали их прародители, став сестрами. За эти модные манипуляции студия обещала будущим актрисам баснословный гонорар. В случае отказа – про карьеру в Голливуде можно забыть. Через армаранские анализаторы мыслей Гризов узнал, что агенты, которые давно жили друг с другом, в принципе, не против. А вот крутого плейбоя и хакера мучали сомнения: пацаны такое кунг-фу не поймут.

Оставив их в преддверии судьбоносного решения, Антон двинулся дальше по коридору вместе с людским потоком, но вскоре остановился и осмотрелся. Дверь владельца киноконцерна «Не брат ты мне Inc.», Густава дэ Билли, находилась прямо перед ним, но казалась неприступной.

И совсем не потому, что к ней было подключено шесть систем сигнализации и возле расположились четверо охранников. С той минуты как Антон спустился по трапу «Боинга-777», он просто кожей чувствовал, как на него отовсюду смотрит вирус Х. Это было похоже на галлюцинацию. Внешне вокруг все выглядело как обычно, никто из американцев на него не обращал внимания, поскольку последние полчаса он вообще был невидимкой. Но чувство, что за ним постоянно наблюдает кто-то враждебный, не проходило. Словно действительно попал в виртуальный мир, где в каждом хорошем человеке тайно живет агент системы. Гризов спинным мозгом, а также инопланетными анализаторами, чуял, как вокруг бушует невидимый вирус.

«Внимание, – сообщила „УХЛА“, – за дверью наблюдается десятикратная концентрация Х. Обычной защиты не хватит».

Антон, уже шагнувший к двери, замер на месте.

«И что будем делать?» – поинтересовался он на телепатическом уровне.

«Расширяем защитную зону до двух друмбов», – спокойно отозвалась «УХЛА».

Вслед за этим Гризов мгновенно ощутил, что ему теперь сам черт не брат – так расширились его возможности. Антон почувствовал себя ракетным комплексом С-700, который в состоянии сбивать вражеские самолеты на огромном расстоянии без вреда для собственного здоровья. Чувство уверенности в своих силах резко поползло вверх.

«Ну, что же, – подумал Гризов, – пора зайти в гости к суперносителю».

Он дал сигнал «Модулятору формы тела» превратить себя в прозрачную жидкость и в таком виде заструился под дверь, на секунду смутив охранников шумом текущей воды. К счастью, они не обратили внимания на быстро исчезнувший ручеек. До этого он хоть и был невидимкой, но физический объем его никуда не девался. «Интересное ощущение быть ручейком, – успел отметить про себя Антон, с журчанием проскальзывая под дверь, – только полы тут немного грязноватые».

Сначала он подумал, что попал в павильон для съемок фильма о загробной жизни скупердяя. За дверью от порога до окна во всю стену простиралось бесконечное помещение с высоченными потолками. Мебель самого богатого человека Голливуда составляли лишь несколько плоских шкафчиков, размазанных по стенам, персидский ковер десять на двадцать метров и стоящий на нем огромный стол из сандалового дерева с резными ножками, похожий на бетонную плиту средних размеров. Плюс несколько длинных диванов и мягких кресел, стоявших вокруг него.

Неподалеку от гиперстола находился гибрид экрана кинотеатра и супертелевизора для просмотра выпускаемой продукции. Сбоку от него – статуэтка бога войны Марса. Сверху свисала шикарная люстра. Это была точная копия люстры Людовика Тринадцатого из Версаля. В целом, как подумалось Антону, человек, зарабатывавший миллиарды, мог бы позволить себе еще пару шкафчиков.

Шеф всемогущей кинокорпорации «Не брат ты мне Inc.» Густав дэ Билли был лысоватым коротышкой и почти полностью утопал в одном из своих кресел. У него было шесть самолетов, три яхты, двенадцать домов, двести машин – и все они были джипами, маленькие мужчины любят большие машины. За короткий срок он сменил десять официальных жен и параллельно содержал триста любовниц: на всякий случай. Иногда питал слабость к малолетним.

По характеру Густав дэ Билли был садистом. Когда не было под рукой жены или любовницы, любил мучить кошек и собак, наслаждаясь своей властью. В текущий момент Густав курил огромную сигару и общался со своим директором по планированию Марком Мерлони. Марк курил тонкие стильные сигареты, был просто педерастом и любил спортивные машины.

Гризов осторожно протек прозрачной струйкой в обход комплекта мебели, стоявшего в центре кабинета-павильона, и, добравшись до суперэкрана, слился со статуэткой бога войны.

Тем временем Густав дэ Билли продолжал обсуждать с Марком Мерлони пятилетний план выпуска кинопродукции. По последним данным студии-конкуренты наступали на пятки. «Матрица – Цветная резолюция» получилась на уровне, но нужно было срочно снимать продолжение, а то аудитория заскучает. Переговоры с актерами уже начались, как доложил Мерлони.

Десять других фильмов не оправдали вложенных денег. Корпорация была накануне финансового краха. Ни технотриллер «Виртуальный убийца», ни кровавый боевик «Стамеска Джо», ни романтический ужастик «Полуночный маньяк», ни полицейский детектив «Убойная отделка», ни эротическая мелодрама «Давай сделаем это на крыше поезда в морозную ночь», ни даже детская сказка «Дюймовочка-трансвестит совращает Жука-Носорога», не вернули и половины вложений.

– Публика не пошла, – резюмировал Мерлони, – она хочет чего-то нового.

– Да что может быть нового? – возмущался Густав дэ Билли. – У нас же шоу-бизнес, а не какая-то культурная дребедень. Мы учли все, что нужно публике: секса хоть отбавляй, насилия тоже. Убиваем миллионами, совращение в каждом кадре. Взорвали для них уже половину Америки, тратим бешеные деньги на зрелищность. Ну что этим идиотам еще надо? Почему они не пошли?

Густав резко подался вперед на кресле.

– Как у нас с сериалами?

Мерлони не задумываясь сообщил:

– Полный порядок. За последние десять лет мы сняли одиннадцать сериалов про полицейских: наземных, надводных, подводных и воздушных. Девять сериалов про террористов. Пять сериалов про пожарников и поджигателей, семь сериалов про спасателей, четыре про скорую помощь, два про лесников, два про грибников, и один про подрывников.

– Почему только один про подрывников? Отличная тема.

– Мы его только начали. Не ясно, как пойдет.

– Срочно запускайте второй. На это публика купится. Она любит, когда все горит.

– Понятно, шеф. Кого взять на главную роль?

– Ну этого, накачанного, который играл специалиста-подрывника… Шварцмана.

– Простите, шеф, но это был Панталоне.

– А, ну да. Панталоне так Панталоне. Черт с ним, пусть играет.

– Но, шеф, он дорого возьмет…

– Да мне плевать. Главное, чтобы публика пошла. А на Панталоне она пойдет… Дайте, сколько запросит.

Мерлони осторожно поинтересовался:

– Извините, шеф, а как насчет Шэрил Стоун? Вы сказали взять ее на роль стервы в новом эротическом триллере «Растерзанная монстром в полночь на причале». Она уже пришла и только что избила нового охранника.

– Что? Где она?

– Сейчас у Джека Стромпстона, обсуждает гонорар.

Густав дэ Билли взял с бесконечного стола обсыпанный алмазами смартфон и нажал одну кнопку.

– Алло, Джек, эта проститутка еще у тебя? Чего?!! Хочет тридцать миллионов! Задаром не отдастся? Разбила три китайские вазы в приемной? Ну, стерва. Дай ей двадцать и пусть катится… Согласна? Хорошо.

Дэ Билли отключился и крепко выругался. Затем помолчал, глубоко затянулся сигарой и, выпустив облако едкого дыма, выругался снова.

– Двадцать миллионов! Ничего себе – даром!

Закончив с этим вопросом, Густав вновь посмотрел на помощника.

– Так, что у нас с новыми идеями?

Мерлони задумался.

– Может быть, шеф, запустим пару комедий?

– Эротических.

– Можно использовать и проверенные, классические сюжеты. Ну, например, «Ромео и Джульетта».

Густав дэ Билли даже подскочил на своем месте.

– Гениально, мой мальчик!

Мерлони покраснел.

– Гениально! Мы сделаем из писанины этого бездаря Шекспира отличный вестерн.

Дэ Билли стал ходить туда-сюда по бесконечному во всех измерениях кабинету.

– Представляешь: ночь, кладбище, склеп. Старлетка Джульетта, потея от эротического жара и страха перед покойниками, ожидает в одних трусиках своего любовника Ромео. Ей холодно и нужен какой-нибудь жеребец, чтобы согреть.

Густав дэ Билли просто обалдел от придуманного самим собой. Он поднял вверх руку с сигарой. И, размахивая ею, словно дирижерской палочкой, стал развивать идею, которую уже видел готовым сценарием.

– Тут появляется наш жеребец. Это настоящий герой-любовник Ромео! Он лихо перепрыгивает через ограду склепа в своих джинсах марки… потом допишем. Кстати, за рекламу в этом эпизоде можно будет содрать миллионов пятьдесят. На боку у Ромео вороненый «кольт» тридцать восьмого калибра. Но… до склепа он не доходит. На пути у него встают три полусгнивших брата-мертвеца Капулетти. Ромео заряжает свой ствол серебряными пулями, и начинается потасовка. Отличная комедия! Пусть Грэхем Колли допишет сценарий. Дайте ему чего-нибудь за это. Поехали дальше!

Мерлони выслушал идею, но посмел слабо возразить. В конце концов ему именно за это платили деньги.

– Шеф, мне кажется, что это будет не очень смешно.

Дэ Билли уставился на Мерлони так, словно увидел перед собой очкастую кобру, – с неожиданным удивлением.

– Не смеш-но? – произнес он, расставляя ударения по слогам. – Ты сказал: не смешно? А кто в Штатах смеется по своей воле? В Америке, да и во всем мире, уже очень давно смеются только там, где я скажу смеяться! Ты что, забыл про великое изобретение американского кинематографа – записанный на пленку смех? С тех самых пор, как американцы утратили чувство юмора, наши фильмы стали собирать в пять раз больше денег. Так что не говори мне, что смешно, а что нет. Кто сможет не смеяться, если мы объявим в рекламе: громче всех смеешься на просмотре фильма – дадим бесплатный пакетик чипсов, упаковку жвачек и кепку! Будут смеяться. Всё, поехали дальше!

Мерлони поразмыслил еще немного и сообщил:

– В последнее время снова популярны античные сюжеты: Геракл, Афродита, Одиссей, Калипсо, Горгона.

Шеф киноконцерна «Не брат ты мне Inc.» встал и подошел к плоскому шкафчику, в котором неожиданно обнаружился бар. Достал оттуда большую прозрачную бутылку. Резким движением налил себе полбокала русской водки. Выпивку он любил делать сам. Опрокинув содержимое в глотку, дэ Билли сказал:

– Тоже неплохо. Хозяева одной марки пива у меня уже месяц валяются в ногах. Значит, будем делать из Геракла сразу сериал. Назовем его «Геракл в поисках выпивки». Минимум четыреста серий! И каждый день он будет кого-нибудь убивать, а после этого пить пиво. Публика любит героев, которые любят выпивку, так как видит в них себя. Отличная идея, Марк! Мы снова на взлете!

Дэ Билли налил себе еще полстакана и вновь опрокинул содержимое в себя не закусывая. По части выпивки он мог поспорить с кем угодно. Ему стало заметно веселее, финансовый крах уже не казался неотвратимым. Для усиления эффекта Густав накапал себе еще сто граммов.

Мерлони снова подал голос:

– Есть еще один испытанный сюжет, шеф, – «Три мушкетера».

Дэ Билли медленно описывал круги по бесконечному кабинету с бокалом в руке.

– «Три мушкетера»… «Три мушкетера»… Хорошо, сделаем сериал и продадим военным. Только короткий – сто или двести серий. Не больше! И сам понимаешь, надо внести в него что-то современное. Все они будут какими-нибудь спецназовцами. Атос, например, будет капитаном элитного подразделения «морских котиков». Привычки подходящие: много пьет, хорошо дерется. Арамис будет таким же, как ты, и весь сериал будет приставать к молодому д`Артаньяну. В конце сериала они поженятся и будут жить в монастыре под Нью-Парижем. Иногда втроем.

– Почему втроем? – удивился Мерлони. – С Атосом или Портосом?

– Нет. Иногда эту сладкую парочку будет навещать сам кардинал Франции Ришелье для богословской беседы. С кожаными плетками и наручниками.

– Д`Артаньян станет маршалом Франции?

– После пары лет такой службы безусловно. Карьера во французской армии ему будет обеспечена. Да и у нас тоже.

– А Портос?

– Портос будет чернокожим франко-американцем и вечным сержантом. Тоже ничего типаж, подойдет. Всё, запускайте!

Дэ Билли допил водку и со звоном поставил пустой стакан на стол, едва не разбив. Вперил тяжелый взгляд в своего помощника.

– А теперь пошел вон отсюда, дырявая задница! Я хочу отдохнуть!

Мерлони выскочил из кабинета как ошпаренный. Он прекрасно знал привычки шефа кидаться чем ни попадя во всех, кто ему в данную минуту не нравится. Кроме того, дэ Билли явно требовалась новая доза.

И действительно, как только директор по планированию закрыл за собой дверь, владелец корпорации «Не брат ты мне» упал в кресло и открыл потайной ящичек в огромном столе. Достав оттуда пакетик с заветным зельем, Густав дэ Билли рассыпал его узкой дорожкой по всей полированной поверхности. Затем небрежно свернул трубочку из пятисотдолларовой банкноты и с наслаждением втянул носом белый порошок. Спустя несколько минут черти уже вовсю носились вокруг стола, ползали по потолку, сидели на подлокотниках большого кресла в обнимку с хозяином кабинета, а Густав вел с ними непринужденную беседу.

В этот момент у Гризова внезапно закончилось время действия «Модулятора формы тела». Он проявился во весь рост рядом с экраном и случайно опрокинул статуэтку Марса. «Это провал», – подумал спасатель. Но шеф «Не брат ты мне Inc.» продолжал мирно беседовать с чертями, лишь однажды посмотрев на осколки статуэтки и скользнув безразличным взглядом по застывшему как соляной столп Антону. Спасателя он, похоже, принял за одного из чертей.

Гризов был не против. Включив режим невидимости, он открыл дверь и спокойно вышел. Охранники решили – сквозняк. Дэ Билли часто любил посидеть на подоконнике открытого окна, свесив ноги вниз.

Антон беспрепятственно прошел до конца коридора и сел в лифт. По странной случайности деловая встреча у рэперов тоже закончилась. Они возвращались шумною толпою, где-то по дороге раздобыв Дэдди Мерфи. До первого этажа Антон доехал так же весело, как и поднимался. Рэперы постоянно вихлялись, как на шарнирах, словно им недавно сменили масло, и по-прежнему кричали друг другу: «Ну, ты даешь, чувак!» Иногда они показывали пальцами на Дэдди Мерфи и кричали это ему. Дэдди скалился в ответ и тоже кричал: «Ну, вы даете, чуваки!»

На выходе из здания Антон опять прошел мимо побитого Шэрил Стоун полицейского, который продолжал рассказывать вновь прибывшим газетчикам историю своей жизни и уже успел на этом неплохо заработать даже без суда.

Вскоре Гризов отдалился от высотки кинокомпании «Не брат ты мне Inc.» и спокойно шел к своему невидимому «кадиллаку» вдоль полупустого бульвара. Внезапно его внимание привлекла еще одна кучка американских журналистов, толпившихся у соседнего здания. Это было здание суда.

Тележурналисты стояли перед своими телекамерами. Через каждые пять минут они выходили в прямой эфир, снова и снова сообщая зрителям телеканалов, как их зовут, и что они по-прежнему находятся у здания суда.

Наконец, когда Гризов проходил мимо, из дверей показался знаменитый киллер-профессионал Тито Марафето, американец итальянского происхождения, в сопровождении адвоката и охранника. Все журналисты бросились к нему, и в мгновение ока перед чувственным итальянским ртом Тито образовался частокол из микрофонов.

– Скажите, – кричали ему, – что вы думаете о решении суда?

– Гуманно ли убивать чернокожих в свободной стране, только за то, что они наступают вам на ногу?

– Любите ли вы собак?

Тито уже раскрыл было рот, чтобы сообщить все, что он думает о чернокожих. Особенно о тех, которые наступают итальянцам на блестящие ботинки по пути на свидание к пылающей страстью синьоре. Но не успел. Его адвокат, шагнув вперед, громко рявкнул во все микрофоны:

– Без комментариев!

Слегка расстроенный гангстер, которого только что освободили под залог, сел в машину и, наконец, укатил к своей синьоре. Невидимый Гризов спокойно добрался до невидимого «кадиллака». Сел в него и вернулся к месту дислокации летающей тарелки.

Через несколько часов вернулась Мария, а еще через пару часов появился и Забубенный. Немного отдохнув и перекусив, они рассказали о своих впечатлениях от первого дня на съемочной площадке.

Маша присутствовала на съемках мелодрамы «Прощай, молодость». По сценарию все участницы были лесбиянками в возрасте до пятнадцати лет. Реальный возраст актрис роли не играл. Их было пятеро и между ними постоянно разыгрывались нешуточные драмы из-за денег, наркотиков и друг из-за друга. Все они по сценарию работали моделями, рекламировали элитные презервативы для начинающих. Режиссер требовал от своих подопечных постоянного выражения оргазма на лице и большей натуральности, для чего весь трехчасовой фильм происходил в одной постели.

В общем, от психического удара и стопроцентного заражения вирусом Х, происходившего даже от наблюдения за съемками, Машу спасла только армаранская защита. Если поначалу она еще присутствовала в кадре в роли курьера, иногда доставлявшего пиццу главным героиням, то в конце съемок ее просто вытошнило. Маша ушла в невидимость и лишь незримо наблюдала за окончанием процесса. Досмотреть, впрочем, так не смогла, – уехала задолго до съемок финала мелодрамы, где все было ясно с самого начала.

Забубенный, не успев появиться на съемочной площадке вестерна «Гарри Пистон едет на Дикий Запад», чуть все не испортил, потому что вообще забыл по невидимость, едва переступил порог павильона. Он загляделся на съемочное оборудование, расслабился и стал виден окружающим, не подозревая об этом. Очень скоро его заметил менеджер площадки и тут же припахал за пять долларов в час таскать электрические кабели вслед за передвижной аппаратурой. Что Забубенный и делал весь день. Причем Григорий так преуспел в этом направлении, что ему даже предложили остаться работать в технической команде киногруппы.

Но это было еще не все. К концу съемочного дня он попался-таки на глаза режиссеру, который с первого взгляда определил в нем большой актерский потенциал. Забубенному предложили сыграть роль пятого плана – пьяного ковбоя – в эпизоде «Пьяный ковбой ночью у костра выливает бутылку виски в огонь и стреляет из револьвера „смит-и-вессон“ в пролетающую мимо куропатку».

– Ну и что, – уточнил Гризов, – согласился?

– Сказал, подумаю, – виновато проговорил Забубенный и протянул Антону мятую бумажку. – Вот, текст дали. Надо выучить за неделю. Сказали, если не справлюсь, отправят китайские боевики озвучивать.

Гризов развернул бумажку и прочитал:

Кинокомпания «Не брат ты мне Inc.»

Проект «Гарри Пистон едет на Дикий Запад»

Текст роли ковбоя по кличке «Черный пес» в трех эпизодах по пять секунд.

Тайм 34. Первая реплика – …Йес!

Тайм 67. Вторая реплика – …О`кей!

Тайм 103. Третья реплика – …Фак ю!

– Ну что, совладаешь за неделю? – спросил на всякий случай Гризов.

– Да я, пожалуй, не буду сниматься, – сказал Григорий, подумав, – этот ихний Х там повсюду зашкаливает. Впечатления такие же, как у Маши от мелодрамы. Только техника в норме, а остальное так, костюмированная чушь. Не жизненно. Мы гораздо лучше снимаем. Натурально. Нам бы их технику, мы бы такого наворочали. Никакой Голливуд и в подметки не сгодился. Наклепали бы вестернов про пьяных ковбоев не хуже этого!

– Внимание! – неожиданно завибрировал Вася. – Поступают новые данные с Оззы.

Глава восемнадцатая

Мышиный король

Ах, милая юность, ты неоперабельна…

Последние данные с Оззы немного озадачили утомленных спасателей. Совет Мудрых и Тактичных неожиданно сообщил о полной готовности галактического флота для блокады планеты Великого Тукана. Однако блокада могла начаться только в том случае, если Ага Агу О в ближайшее время даст знать о невозможности самостоятельного излечения планеты от вируса Х. Совет ждал от Васи окончательной постановки диагноза. На завершение миссии армарану-исследователю отводилась еще одна земная неделя.

– Непонятно, – выразил Гризов мнение земной части экипажа, – значит, осталась всего неделя. К чему такая спешка? Мы раньше вроде так не торопились.

Армаран медленно воспарил над коралловым столом и, озадаченно мерцая, ответил. Правда, от волнения Вася начал опять кхекать.

– Дело в том, что по новым (кхе…)… данным от наших аналитиков процесс распространения вируса Х на планете (кхе…)… Земля входит в решающую стадию. За время моего пребывания здесь его активность резко возросла. А из-за нашего вмешательства и противодействия она усиливается (кхе…)… лавинообразно. Популяция носителей вируса Х действует теперь как коллективный разум. Она осознала опасность и по всем признакам скоро на планете произойдет резкий выброс запасов больной энергии.

– То есть? – вперил в него подозрительный взгляд просто директор.

– Может произойти глобальная катастрофа с необратимыми последствиями, – осторожно пояснил армаранский посланец – То есть мировая война.

– Ну а мы-то здесь зачем? – опять поинтересовался Гризов. – Развлекаться, что ли, приехали? Нет, Вася. Мы – спасатели! Значит, мы и спасем Землю от всяких там Х. А не местные киногеи в обтягивающих трико, железные люди, женщины-кошки и мужики с летающими молотками.

Антон обернулся, словно за поддержкой, пристально посмотрел в глаза озадаченным Маше и Григорию. А затем снова перевел взгляд на мерцающего хирурга.

– Мы уже знаем, как этот вирус действует. Знаем, где находятся основные центры. Отличаем носителей от нормальных. На всякий случай мы произвели загодя армаду боевых драндулётов. Приперлись на самую зараженную в мире территорию. Осталось только получить последнюю информацию о влиянии вируса Х на детей и построить виртуальную карту будущего. И все. Мы почти у цели, Вася. Еще немного и окончательный диагноз будет поставлен. А зачем все это, спрашивается, если через неделю здесь начнется принудительно лечение?

Гризов встал и подошел к мерцавшему над столом инопланетянину.

– Знаешь что, друг Вася, – сказал он мягко, – позвони своим, пусть ждут сигнала. Может, мы и сами за неделю управимся.

Армаран неожиданно заурчал и завибрировал, после чего его тело несколько раз ярко вспыхнуло, словно маяк в кромешной тьме.

– Совет будет ждать моего сигнала, – выдал он, наконец, результаты телепатических переговоров с далекой и теплой Оззой.

– Ну, вот и чудненько, – обрадовался Гризов, а затем повернулся к Маше. – Ты не пробовала смоделировать детский фактор, чтобы с его помощью научно предсказать будущее планеты?

Маша удивленно взглянула на Антона.

– Дети не погода, их невозможно предсказать, – ответила она, чуть помедлив. – Для понимания будущего планеты нужно иметь точную информацию о том, что будет воздействовать на детский мозг в течение нескольких ближайших лет. Особенно важно, что на него воздействует и формирует с самого раннего возраста. Это не так сложно понять и без приборов – как родители воспитают, таким и станет будущее. Только вот, согласно армаранским наблюдениям, в последние годы детей все больше воспитывают не родители, а…

– Понял, – согласился просто директор и обернулся уже к Забубенному. – Григорий, закладывай боевой драндулёт. Летим на «Фабрику по производству мышей № 5». Пришла пора познакомиться с главными сказочниками.

Спустя несколько минут друзья-спасатели уже невидимо бороздили просторы американского неба неподалеку от Лос-Анджелеса. Все в том же Бербанке, где находилась штаб-квартира всемирно известного концерна «Фабрика по производству мышей № 5», ежегодно выпускавшего сотни мультфильмов. А в последнее время и фильмов.

Вася, который предупреждал о возможности скорого всплеска мирового Х, был оставлен в своей тарелке. Он должен был, как всегда, прикрывать операцию спасателей с воздуха и земли, а теперь даже из космоса. Ставки резко повышались. Мало ли что могло случиться.

Корабль вел автопилот под присмотром Маши, благо лететь было не далеко. Почти все фабрики грез США были сосредоточены в одном месте. За время недолгого полета Григорий раз десять почесал голову, глядя в иллюминатор, чем привлек внимание Гризова. Наконец, тот не выдержал и спросил:

– Григорий, у тебя что, чесотка?

Забубенный отвлекся от созерцания плоских голливудских возвышенностей, медленно проплывавших внизу, и ответил:

– Да нет, думаю, просто перхоть.

– Брось ты ерунду говорить, – успокоил его Антон. – У русских перхоти не бывает, как и запаха пота. Это все сугубо американские болезни.

– Ну, а мы сейчас где? – напомнил главный механик Земли. – Вот то-то и оно. Может, заразился я этой перхотью, когда на съемочную площадку ходил.

– Ты осторожнее с этим, Григорий. Мало ли что можно подцепить на местной съемочной площадке. Руки чаще мой.

– Да уж постараюсь.

В разговор вмешалась Маша:

– Подлетаем. Слева под нами здание «Фабрики по производству мышей № 5». Уровень Х-вируса колоссальный. Защита еле справляется.

Антон взглянул в указанном направлении. Там находилась тридцатиэтажная башня из стекла и бетона, на крыше которой, словно памятник всем американским мышам, взявшись за руки, взгромоздились две гигантские ушастые мыши. Каждая была высотой с динозавра средней величины, так, что у нее под ногами запросто мог проехать автобус, если бы захотел.

Рядом находилась вертолетная площадка с изображением все той же ушастой мышиной физиономии. Несколько гектаров внизу возле высотного здания занимали лесные массивы и поля парка развлечений. Сверху отчетливо были видны сказочные замки, реки с водопадами и мостами, многочисленные озера, пиратские корабли и даже входы в пещеры с вампирами.

Драндулёт завис неподалёку от здания, пока Маша зачитывала вслух сообщения бортового анализатора сущности, поведавшего спасателям истинное предназначение объекта и его предысторию.

– Раньше на студии под названием «Фабрика по производству мышей № 5» – ее создатель в детстве держал дома сразу пять любимых мышей в одной клетке – снимали более-менее нормальные детские мультфильмы. Но со временем, когда носители вируса Х проникли и сюда, стали производить настоящие страшилки.

Собственно, создал фабрику еще в тысяча девятьсот двадцать третьем году тоже один из носителей, фокусник по имени Болт Сней. Поначалу работа шла с переменным успехом. Затем, уже после Великой Отечественной войны для раскрутки мультстудии он решил создать поблизости парк аттракционов и развлечений, населив его своими персонажами. По задумке предприимчивого фокусника все персонажи должны были двигаться, петь, плясать, а также пугать посетителей. Задача была достаточно сложной в инженерном отношении, ведь армаранской техники у США не было, а своя была довольно примитивной. И тогда предприимчивый фокусник привлек в качестве помощника Вернера фон Брауна, пленного немецкого конструктора ракет системы Фау.

Решив поставить первые космические технологии на службу своей фабрике и заодно заработать нужные средства на рекламе, Болт Сней запустил телевизионное шоу. В нем мультипликатор и бывший нацистский конструктор, близкий друг Гитлера, убивший сотни тысяч американцев, – регулярно рассказывали молодой любознательной публике, как будут выглядеть первые космонавты, как построить ракету, чтобы долететь до Луны, а потом и до Марса.

Это космическое шоу вызвало дикий ажиотаж. А когда парк аттракционов, наконец, открылся – его захлестнуло море восхищенных клиентов. Аттракционы, некоторые из которых были созданы при помощи инженерного гения добряка Вернера, двигались, пели, плясали и пугали посетителей, как надо. Главной достопримечательностью парка развлечений была двадцатиметровая ракета, имевшая плавные очертания и сильно напоминавшая ракеты «Фау-2», падавшие на Лондон. Но владельца новоиспеченного парка аттракционов это ничуть не смущало. Деньги потекли рекой в карманы предприимчивого фокусника.

Болт Сней был доволен. Высокое начальство в Вашингтоне – тоже, поскольку Болт и Вернер отлично раскрутили новую космическую программу с ракетой «Редстоун», на которой правительство США планировало хорошенько подзаработать, привлекая в проект доверчивых инвесторов-романтиков и пионеров космоса.

Вскоре, после показа телешоу и запуска парка аттракционов, Вернер фон Браун стал гражданином Соединенных Штатов – правительство наконец отблагодарило талантливого конструктора. Ведь на протяжении нескольких лет сотрудничества с Болтом сам фон Браун оставался гражданским служащим армии США под присмотром спецслужб. По сути – зеком без права переписки, но со свободой передвижения.

И вот настал тот день, когда он официально искупил свою вину в убийстве тысяч американцев и хорошенько напакостил русским коммунистам, которых и сам Болт недолюбливал, создав первую американскую ракетную программу. Вместе с ним еще сорок пленных немецких нацистов, специалистов по ракетам, помогавших фон Брауну создавать американскую космическую программу, принесли клятву гражданина США в аудитории средней школы уютного городка Хантсвилл в округе Мэдисон.

Обращаясь к новообращенным гражданам США, мэр Хантсвилла заявил:

– Рад, что вы выбрали нас. Еще никого мы не принимали в наше сообщество с большей радостью.

С тех пор прошло много лет. «Фабрика по производству мышей № 5» стала сверхпопулярной в США и её европейских колониях. Выросла до невероятных размеров, выпустила сотни мультфильмов и мультсериалов. Собрала массу наград.

Основатель студии Болт Сней давно умер. Сейчас концерном управляет его преемник Кристофер Полли, тоже носитель вируса Х. Тайный сатанист, педофил и агент ЦРУ, как и несколько его ближайших помощников. Отвечает за пропаганду идеалов США среди молодежи в самих Штатах и третьих странах. Благодаря тайным вливаниям ЦРУ в последнее время фабрика расширила сферу своего влияния, вышла на кинорынок и всерьез взялась за переформатирование детского сознания. На работе Полли предпочитает, чтобы подчиненные называли его просто – мистер Супермышь.

Прямо сейчас на двадцать пятом этаже здания совет директоров обсуждает планы выпуска новых мультфильмов и подсчитывает прибыли от проката старых.

Маша закончила читать и обернулась к своим спутникам.

– Что будем делать?

Антон размышлял не долго.

– Приземляемся на крышу под видом местного вертолета и затем спускаемся прямиком на двадцать пятый этаж. Нанесем визит шефу злобных маусов. Как там зовут этого тайного агента ЦРУ? Супермышь? Пришла пора провести санобработку на этой фабрике грызунов. А то развели тут антисанитарию, понимаешь.

«Драндулёт-1», превратившийся после указания армаранских генераторов формы в роскошную версию вертолета марки «Сикорский» голубого цвета, внезапно стал видимым и сразу пошел на посадку. Обогнув объемные изваяния гигантских мышей, изящный летательный аппарат аккуратно приземлился.

Возле площадки дежурила пара ленивых перекачанных охранников в шортах и гавайских рубашках. Из оружия при них были только электрошокеры. Завидев вертолет, качки встрепенулись и радостно замахали руками в ожидании прибытия босса. Армаранские генераторы превратили драндулёт в личный вертолет Кристофера Полли, который в этот момент уже вел собрание пятью этажами ниже.

На глазах изумленных охранников драндулёт припарковался рядом с другим вертолетом, похожим на него, как две капли воды.

– Привет, ребята, – поприветствовал их Антон по-русски, спрыгнув первым на раскаленную солнцем крышу высотки, – отдохните, пока мы тут разберемся с вашим шефом.

Последнюю фразу, вместе с сигналом прерывания агрессивных намерений, он произнес после того, как охранники синхронно потянулись к электрошокерам. Оба здоровенных качка мгновенно потеряли желание навредить волшебникам, прилетевшим на голубом вертолете, и на всякий случай потеряли сознание.

– Григорий, – вежливо попросил просто директор своего компаньона, глядя на обездвиженных парней, – давай оттащим их в тенёк, вон туда, под навес. Помрут ещё от жары, чего доброго. А ведь у них даже Х нету, как ни странно.

– Это можно, – кивнул Григорий, – чего зря добрых людей мучить.

Вдвоем, подхватив охранников за ноги, они быстро оттащили качков под навес.

– Переходим в невидимость, – скомандовал Гризов, приблизившись к двери, что вела на верхние этажи здания.

Григорий, Маша и даже напичканный армаранской техникой драндулёт мгновенно исчезли, выполнив приказ старшего.

Однако массивная дверь оказалась заперта и отказывалась впускать непрошеных гостей. Пришлось менять невидимость на трансформацию и проходить сквозь соседнюю стену. Немного промахнувшись с направлением, спасатели вдруг угодили на технический этаж. Здесь было темно, гудел механический привод скоростного лифта, из заваленных хламом углов слышалась мышиная возня. Уровень Х зашкаливал.

– Мы на месте, – усмехнулся Гризов, проверив показания анализаторов.

Пройдя через технические помещения, друзья вскоре оказались на последнем этаже высотки, который уже можно было считать обитаемым. Там они беспрепятственно вошли в пустой пока лифт и спустились до двадцать пятого уровня.

– Налево по коридору, – сообщил Антон направление, вновь сверившись с анализаторами.

Навстречу спасателям-невидимкам то и дело попадались костюмированные персонажи из детских мультяшных и обычных фильмов, производимых местной студией. Видимо, все они возвращались с планового просмотра костюмов в свои костюмерные. Здесь была Золушка в прозрачном сексапильном платье от Ива Сен Ку-Ку, был и Железный Дровосек в дырявых доспехах от Ни Чоси. За ним проследовали Черепашки-Ниндзя в крепких панцирях от Джузи Кана Пэ. Толпами сновали туда-сюда многоцелевые маусы всевозможных размеров и цветов. Скоро анализаторы доложили о приближении к невероятному сгустку Х-вируса.

– Подходим к кабинету шефа, – сообщил Гризов на всякий случай, хотя армаранская защита и так трещала от невидимой опасности.

Спасатели остановились в двадцати метрах. Перед самой дверью, заблокированной суперсигнализацией, стояло шестеро охранников. Но, как и в случае с киноконцерном, дело было не только в них.

– Предлагаю жидкую трансформацию, – поделился идеями Гризов вполголоса. – Проникаем под видом ручейков, я уже так делал, и превращаемся в предметы мебели или антиквариата. Короче, делай, как я!

Вся компания протекла под дверью и оказалась в обширном помещении. У дальнего окна Гризов заметил длинный стол, в конце которого стоял настоящий трон. На этом троне восседал президент «Фабрики по производству мышей № 5» Кристофер Полли. Справа от него на диване расположились шесть директоров компании.

Что-то странное в их внешности с первого взгляда бросилось Гризову в глаза, но сейчас он был занят проблемой выбора – во что превращаться. На свободном пространстве между дверью и столом, словно игрушечные солдатики, стояло десять разноцветных плюшевых маусов огромного роста. Метра три в высоту, не меньше. Антон скопировал крайнего, и рядом с ним тут же возникло еще три похожих фигуры. Занятые разговором директора не обратили на это пополнение никакого внимания.

Теперь Антон мог наблюдать, не привлекая к себе особого внимания, и понял, что его озадачило с самого начала. Все директора «Фабрики по производству мышей № 5» были мышами. Точнее, они были одеты в разноцветные мышиные костюмы с ушами и хвостами. Видимо, это была забавная униформа для проведения собраний совета директоров. Местный дресс-код.

Президент «Фабрики по производству мышей № 5» Кристофер Полли возвышался надо всеми, поскольку сидел на огромном мышином троне. Его желтые уши были больше всех, а хвост, который он держал в правой руке-лапе, длиннее всех. Помахивая кончиком хвоста, Кристофер Полли обратился к сидевшему на диване рядовому директору и спросил:

– Ну, Барни, что у нас с прибылью от проката?

Низенький кругленький толстячок-мышь зеленого цвета встал и радостно объявил:

– Все отлично, шеф! Прибыли растут…

– Барни, Барни, ты недостоин жить в нашем парке развлечений, только посетить который мечтают все, – тихо прошипел Кристофер Полли, а затем рявкнул так, что Барни от неожиданности упал на свое место на плюшевом диване. – Сколько раз я тебе говорил, задница, что надо называть меня только мистер Супермышь!

Барни снова осторожно встал и промямлил:

– Да-да, понял. Простите, мистер Супермышь!

– Продолжай, – прошипел Кристофер Полли.

– Наши прибыли растут, – вновь несмело начал Барни, но потом оправился от страха и заговорил с восхищением, поскольку речь пошла о деньгах. – Наши прибыли очень быстро растут, мистер Супермышь! Много денег в этом году нам принес детский эротический сериал-катастрофа «Волшебники страны SOS». Наши аниматоры постарались, все выглядит очень натурально: секс людей с насекомыми, катастрофы жуков-самолетов с паникой на борту, горящие леса, разрушительные цунами в сказочных реках, полчища комаров-вампиров! Просто класс! Общая прибыль от проката двадцать миллионов долларов.

– Прекрасно, – удовлетворенно кивнул Кристофер Полли. – Что дальше?

– Еще один удачный проект, – продолжал Барни, – детский мультсериал ужасов «Паук-членовредитель». В него мы вложили большие средства, но и результат оказался великолепным: тридцать пять миллионов долларов прибыли. Мы наняли лучших специалистов. Все жертвы паука-членовредителя проработаны гораздо качественнее, чем жертвы маньяка из «Стального лезвия». Полный набор паучьих когтей из сверхпрочной стали для убийства от фирмы Lethal. Кстати, с производителем этих когтей-ножей у нас теперь рекламный контракт на шесть миллионов долларов.

Барни потупился.

– Правда, за время трансляции сериала триста пятьдесят детей слегка порезали кухонными ножами своих братьев и сестер, подражая пауку. И еще пятьсот тридцать три попали в психиатрическую лечебницу с диагнозом «синдром малолетнего маньяка». Примерно два десятка школьников на следующий день после премьерного показа пришли в школу с дробовиками – помните, там был герой-охотник с дробовиком, – и перестреляли своих одноклассников. А заодно и всех учителей, которые поставили им плохие отметки. Есть жертвы. Так что нам придется потратить треть прибыли на адвокатов.

– Что за дети пошли, – разъярился Кристофер Полли, – они уже не могут спокойно смотреть, как у них на глазах душат котенка. Слабаки какие-то, а не американцы. Из-за таких слюнтяев я должен терять треть своей прибыли? Ужас! Старая добрая Америка подходит к концу. Но мы не дадим ей сойти с пути истинного, Барни.

Слушая все это, Гризов поневоле вспомнил знакомую девушку, работавшую на одной из киностудий Питера дизайнером видеоэффектов. Однажды ей по случаю пришлось выполнять сторонний заказ для производителя американской компьютерной игры. За это очень хорошо платили, но она еле дотянула до конца работы. После чего у девушки началась депрессия.

«Сижу, – жаловалась она, вспоминая те дни, – и делаю всякую гадость. Каждый день моделирую трехмерные оторванные руки и ноги. Кровь рекой льется, черепа раздробленные, трупы повсюду валяются. Зомби эти ужасные… а мне так хочется зайчиков порисовать».

– Давай дальше, Барни, – надтреснутый голос Кристофера Полли выдернул Антона из мира воспоминаний. – Но уговор – сейчас только хорошие новости.

– Еще лучше «Паука» идет комедия про животных «332 ротвейлера», – живо отозвался услужливый Барни. – На любви детей к животным мы срубили пятьдесят миллионов, что позволит нам разработать новые персонажи и добавить в следующий проект «333 ротвейлера» сразу пять новых злодеев.

– Там что, старых не хватает?

– Не хватает, шеф. То есть простите, мистер Супермышь. Дети быстро привыкают и перестают бояться. Как показывают наши маркетинговые исследования, чтобы постоянно поддерживать в них чувство глубокого страха и воспитать целые поколения наших зрителей, все время нужны новые злодеи. Желательно кровопийцы и прочие монстры. Разработка новых монстров стоит дорого, но оправдывает себя. Вы же помните успех «Корпорации» и сериал про «Малышку Дракулу», где мы приучаем детей к мысли, что вампиры и другие монстры – это нормальные милые существа, которые имеют право на жизнь рядом с нами. Такие же, как мимимишные кошечки, песики и хомячки. К ним надо относиться толерантно, даже когда они сосут твою кровь. Просто их надо понять – они такие от природы. Но мы можем не беспокоиться, шеф, на производство монстров у нас всегда найдутся деньги.

– Отлично, Барни, – мистер Супермышь вновь покрутил кончиком желтого хвоста, в этот раз пропустив «шефа» мимо своих больших ушей. – Ты меня немного успокоил. Деньги – это хорошо. Но их нельзя терять слишком часто. Кажется, у нас были проблемы еще с одним мультиком. Напомни, что там у нас с судебным иском какой-то полоумной мамаши из Пенсильвании…

– А, это вы насчет воздействия на психику малолетних детей мультфильма «Стальное лезвие режет тонко» про клоуна-педофила, который насиловал детей после представления в цирке, потом расчленял их трупы и скармливал крокодилам?

– Да-да, именно про эту комедию я и говорю. Мне помнится, что ее семилетний сын почему-то не мог после этого спать полгода, перестал говорить и начал ходить под себя.

– Все нормально… э… мистер Супермышь. Наш адвокат замял дело. Это оказалось просто. По американским законам каждый имеет право на свободу мысли и свободу творчества. Более того, мы нашли психиатра за двести штук, который в суде популярно объяснил этим яйцеголовым судьям, что кровавое убийство на экране, тем более мультипликационное, только способствует укреплению детской психики. Оно закаляет ее и делает из мальчиков настоящих манья… то есть крепких мужиков. А девочки просто визжат от восторга, глядя, как рвется одежда на жертвах, рассекаемая острым лезвием.

– Прекрасно, Барни, прекрасно, – прошипел Кристофер Полли, приходя в экстаз. – А то еще вырастут хлюпиками. Не цветочки же им в детстве рисовать с зайчиками.

– Это точно.

– Чем все закончилось?

– Мы выиграли дело, а потом устроили так, чтобы мамашу уволили с работы. Спустя месяц, когда она доедала последние крошки, дали ей на бедность двадцать штук, и теперь она счастлива. У нее нет больше к нам никаких вопросов. А ребенку подарили новую компьютерную игрушку «Разделай кролика на части тесаком для рубки тростника». И ему тоже теперь есть чем заняться под одеялом по ночам. Когда не может заснуть от страха. Зрителя надо воспитывать, как вы говорили не раз. Этот парень теперь точно вырастет нашим зрителем, если раньше не станет клиентом психиатра. Стратегия «Играть вдолгую» дает плоды.

– Молодец, Барни, так и надо поступать со всеми неразумными мамашами, чтобы были посговорчивее. Ты посмотри только, какую чушь выдумала, – наши мультфильмы вредят здоровью детей! Наши мультфильмы просто не могут наносить вред. Правда, Барни?

– Конечно, сэр. То есть мистер Супермышь.

В этот раз Кристофер Полли долго молчал, размышляя о чем-то и нервно покручивал мышиным хвостом в ладони. Как вскоре выяснилось, он думал о будущем детей Америки. И быстро придумал, каким оно будет.

– У нас большие возможности и никакой ответственности, Барни, – прервал он затянувшееся молчание. – На традиции нам наплевать. Это значит, что у нас великая миссия белого человека: наши мультфильмы должны воспитывать целые поколения Америки с учетом новых трендов. Что сейчас в моде?

– Шоу трансвеститов в школах, смена пола у детей без разрешения родителей, стирание таких отживших понятий, как «мама» и «папа». Радужные настроения в обществе и так далее.

«Испохабили радугу, сволочи, – от ярости Гризов чуть не выпал из образа гигантской мыши-переростка. – Какой красивый и романтический символ был. Ведь радуга – это просто радуга. А теперь на этот прекрасный символ смотреть нельзя без отвращения. Эх, надо будет за такое трактование радуги внедрить принудительную кастрацию любителей новых трендов. Или лет двадцать на зоне, как делают арабские товарищи. Там все само собой случится, и это будет вполне толерантно. А за „маму“ и „папу“ вы мне еще отдельно ответите, крысы проклятые».

– А что? – встрепенулся мистер Супермышь. – Отличные детские темы. Хороший пример для подражания. Надо срочно прописать их в сценариях новых мультфильмов.

– Но… шеф… – чуть задержался с ответом осмелевший Барни, – в обществе еще сильны консервативные настроения. Не все родители Америки готовы разрешить детям смену пола по своему желанию, даже за мороженое. Кое-где этому мешает религия. Говорят, Иисус не поддерживает ЛГБТ.

– А кто их теперь спрашивать будет, мой милый Барни! – расхохотался Кристофер Полли, подавшись вперед на своем троне, а потом и встал во весь рост. – Кто теперь верит в Бога? Ты же помнишь девиз прогрессивных американцев: «Мы верим в Бога, но предпочитаем наличные». А закон уже на нашей стороне. Сенаторы-демократы постарались. Да и республиканцы тоже. Детей сейчас любят все. Даже главный католик Вашингтона. Сорок лет подряд любил, как выяснилось, пока новый римский папа не лишил его сана за это невинное хобби, вот чудак.

Шеф «Фабрики по производству мышей № 5» испустил протяжный вздох и сел обратно на трон.

– Так что теперь, мой милый Барни, мы будем делать с детьми все, что захотим, даже без согласия родителей. Все эти детские сады и школы уже и вякнуть не посмеют. Наступают прекрасные времена, Барни. Но… они еще не до конца наступили, и поэтому нам здесь нужно хорошенько поработать. Сломить последнее сопротивление этих отсталых родителей. И той странной церкви, что еще не за нас, а за какую-то семью. Как ее там, бишь, называют… Прямо… Перво… Православная, точно. Какое странное название. Я бы в такую не пошел. Вот ты, Барни, в какую церковь ходишь молиться?

– В Церковь Сатаны. Я очень люблю деньги.

– И я тоже туда хожу. По пятницам. По субботам – я ревностный католик, по понедельникам – мормон, а по вторникам – сайентолог. Иногда подумываю, не стать ли иудеем, но процедура вступления останавливает. Хотя я люблю разнообразие. А, кроме того, так надо для службы… то есть для бизнеса. Ну ладно, вернемся к делу. Срочно отрази в сценариях новых мультсериалов и детского порно… то есть детского кино, последние тренды. Мы будем их настойчиво популяризировать в каждом выпущенном продукте, чтобы люди ни на минуту не забывали, куда нужно идти и о чем думать. Надо все смешать, все эти дряхлые ценности перетрясти и выбросить, испачкать, стереть различия между мальчиками, девочками и всеми переходными типами.

– А такие разве есть? – удивился Барни.

– Скоро будут. Мы над этим упорно работаем.

– Понял… шеф. Если вы сказали, то они точно появятся. Уже пишу.

– С самого детства больше не должно быть нормальных… тьфу-ты, какое противное слово… видов спорта для мальчиков и девочек. Все только смешанное или все наоборот. Девчонки играют в хоккей и футбол, накачивают мышцы. А парни выступают в фигурном катании только однополыми парами, в обтягивающих комбинезонах. Туалет и душ – один для всех! И только тогда, когда исчезнут различия между полами, а эти отсталые любящие родители будут выброшены из процесса воспитания вовсе, вот тогда мы победим. И весь мир станет нашим кинозалом.

– Отличный маркетинговый план, мистер Супермышь. Мы немедленно приступаем к исполнению. Но есть буквально парочка проблем, – начал Барни издалека.

– Ну что еще? – Кристофер Полли в изнеможении повернул голову, махнув большими мышиными ушами. – Я устал, пора заканчивать.

– В Китае и России уже не хотят смотреть наши мультфильмы и кино, как раньше. Там лобби родителей активно сопротивляется. Хотя отдельные успехи у нас тоже есть.

– Опять эта Россия, – выдохнул Кристофер Полли, – и откуда она только взялась на нашу задницу…

– В России стало трудно работать. Местный президент начал закручивать гайки, но, к счастью для нас, слишком медленно. Мы уже вырастили там пару поколений на правильных американских ценностях: секс, деньги, свобода от всех обязательств перед родиной, слово дал – слово взял, джентльмены не могут врать и так далее. Эти уже на все согласны, им плевать, откуда они родом, не важно, где жить и работать. Главное, чтобы хорошо заплатили. Молятся на «эпплы» и «айфоны». Отличное вышло сырье. Можем лепить из них что угодно.

– Вот это по-нашему, Барни, по-американски. Молодец!

– Стараемся и дальше по максимуму использовать любые возможности. Пока нам не открутили… То есть пока они еще есть. Русские глупы, доверчивы и наивны. Плохо защищают свою культуру и образование от нашего тайного вторжения. С образованием там прекрасно почти двадцать лет отработал фонд Эроса. Так что от образования в России ничего не осталось. Ввели ЕГЭ, тестовую систему, научили учителей, стали готовить потребителей, началась всеобщая деградация, они даже по-русски писать разучились. Тут все удачно вышло. А мы, по вашему заданию, недавно взялись за русский фольклор и сказки. Вы сами нас учили – хочешь уничтожить народ, уничтожь сначала его историю и память. Тогда он превратится в навоз. А мы с вами это прекрасно умеем делать, мистер Супермышь. В общем, мы запустили в работу проект «Предпоследний богатур» на сказочном древнерусском материале.

– Продолжай, Барни, – подбодрил своего помощника Кристофер, – мне уже интересно. И что вышло?

– Все вышло прекрасно, сэр. Нашу идею проглотили. А сюжетную линию про богатырей мы немного подправили в своих интересах.

– Кто такие, эти богатыри? – удивился Кристофер. – никогда не слышал.

– По-нашему: супермены, только в древности. Хорошие парни. Спецназ. Ниндзи. Хотя у русских они скорее, как супермены-монахи.

– Как Джеки Чан?

– Не совсем. Джеки хорошо дерется, но может и что-нибудь своровать. А эти не могут. Они всегда должны быть хорошими парнями, что бы ни происходило. Почти святыми. И всегда готовы пожертвовать собой ради своей страны.

– Какая чушь. А сколько им за это платят?

– Как договорятся с боссом. Иногда – ничего не платят.

– Бред. Продолжай.

– Вот этот, святой для русских образ богатыря, мы и постарались немного очернить. А злодеев, наоборот, обелить. Все, как вы учили, по методичке ЦРУ для третьих стран.

Барни вдруг понял, что сказал лишнего, осекся и посмотрел на других директоров, о тайной службе которых ему было ничего не известно. Но Кристофер махнул рукой, чтобы он продолжал. Ему-то было прекрасно известно, что сегодняшнее совещание он устроил только для своих.

– В общем, в русских сказках тоже есть злодеи, сэр. Кащей-бессмертный, Бабая-Яга, например. Они могут быть плохими. Но вот богатыри – никогда. Они всегда только хорошие парни. И вот мы одного из них, по имени Добрыня Никитич, сделали плохим и даже предателем. И жену его – ведьмой. И это был прорыв. Ведь среди русских богатырей предателей в кино до сих пор никогда не было.

– Правда? – удивился Кристофер. – А среди наших суперменов сколько угодно. Только заплати побольше. Не заплатишь, никто воевать не будет.

– Так вот, Бабу-Ягу и Кащея мы сделали хорошими, ближайшими помощниками главного героя – сына одного из богатырей. В общем все смешали, как вы и хотели. А еще…

Барни замолк, но самодовольная улыбка не сходила с его круглого лица.

– Мы вставили в звукоряд нашу музыку! Представляете, сэр, то есть мистер Супермышь?! В русской сказке про богатырей один из них оказывается предателем, злодеи становятся хорошими, и еще звучит англоязычный саундтрек! Мы все перевернули с ног на голову. Извратили их систему ценностей полностью, нарушили все традиции, и нам это сошло с рук. Целевая аудитория проекта – молодежь. И теперь их молодежь будет думать, что богатыри могут предавать, злодеи – быть хорошими, а в русских сказках может играть англоязычная музыка, словно у них своей нет. И это – нормально. Кроме того, мы дали много денег на рекламу, и проект вышел суперпопулярным. Это победа, сэр. Мы опять их обманули. Идеологическая диверсия нам удалась!

– Молодец, Барни. Хвалю! – поздравил помощника Кристофер Полли. – Получишь от меня лично золотую головку сыра в награду.

– Правда потом контроль начал усиливаться, – закончил рассказ довольный собой Барни, – пришлось другие серии перевести в обычный боевик с русским юмором. Но мы нашли выход, приблизили фильм по стилю к фильму ужасов. Ведь ужасы помогают зомбировать русских так же хорошо, как и другие народы. От их просмотра человек постепенно теряет разум. Кому как не вам знать, что снимают такие фильмы у нас только режиссеры-садисты, а смотрят психически больные.

– И как только русские не догадались совсем запретить этот жанр? – удивился Полли, кивнув. – Ведь раньше у них его вообще не было. Смотрели себе комедии и радовались жизни на позитиве. А теперь уже поздно, ужасы стали неотъемлемой частью их жизни. Пару-тройку поколений мы им точно подпортили.

Неожиданно Антон почувствовал себя словно голым.

«Внимание, – сообщила „УХЛА“, – опасность: отказала армаранская защита!»

И тут же по телепатической волне донесся голос Васи из далекой, затерянной среди голливудских холмов тарелки:

«Тревога! Фиксирую колоссальные выбросы Х по всей планете! Предвижу нападение на корабль! Торопитесь обратно! Началось!»

Глава девятнадцатая

Спецназ города ангелов

И неба Техаса, и поля Флориды довольно.

И есть огурцы, чтобы на зиму в бочке солить…

Вновь неожиданно оказавшись в своем обличье, Антон на секунду растерялся, но быстро взял себя в руки. Совещание продолжалось еще несколько секунд. Потом Кристофер Полли вдруг прервал свою речь и с ужасом воззрился даже не на Антона, а куда-то за его спину. Все директора в костюмах мышей тоже обернулись как по команде. Обернулся и сам Гризов, услышав позади какую-то возню, но сначала не поверил своим глазам.

Здоровенный маус душил Забубенного. Григорий лихо извернулся и дал наглой мыши по плюшевой морде. Маус отлетел в сторону, но быстро вернулся. Забубенный опять врезал маусу по морде. Драка продолжалась. Рядом Маша, ловко уворачиваясь от встречных ударов, пинала ярко-красного мауса. Остальные, злобно ощетинившись, обступали Гризова. На лапах у них тускло поблескивали самые настоящие стальные когти от фирмы Lethal.

Антон не стал долго думать: нужно было спасать друзей. Генератор «СИМЫ» пока что работал безотказно, как и несколько других приборов. Одно мгновение – и в руках у Гризова оказался ручной огнемет.

– А ну разойдись, крысы несчастные! – заорал он, нажал на спусковой крючок и облил огненной струей сгрудившихся вокруг него гигантов.

Злобные маусы жалобно взвыли и бросились врассыпную. Десять костров заметались среди стен кабинета президента «Фабрики по производству мышей № 5», поджигая плюшевые стены. Начался пожар. Затем одна из фигур, объятая пламенем, выбила дверь и выскочила в коридор. Ещё несколько штук выбралось вслед за ней, разнося огонь по всему зданию. Остальные догорали по углам обширного кабинета.

Кристофер Полли вскочил со своего мышиного трона.

– Кто вы такие? – завизжал он. – Как сюда попали и что сделали с нашей коллекцией боевых мышей-роботов для нового фильма? Она же стоит миллионы!

Гризов повернулся по направлению к столу, за которым сидела компания застывших от страха директоров. Туда же повернулось и жерло огнемета. Рядом оказались Забубенный с Машей, которые уже разделались со своими недругами. Повсюду на полу догорали какие-то железяки, батарейки, пружины и куски материи. Но Гризов мог поклясться, что дрался не с роботами.

– Сядь и заткнись, придурок ушастый, – посоветовал он президенту, приподняв жерло огнемета.

Кристофер Полли последовал совету – погрузился в свой трон так глубоко, как только смог, при этом громко пискнув от страха.

– Что будем делать с этими, – спросил Забубенный, указав на застывший директорат, – лечить или стирать?

Гризов не колебался: помещение быстро наполнялось дымом. К противнику в любой момент могли подойти подкрепления. Хотя до сих пор никто из охранников, стоявших у дверей, в кабинете так и не появился. Что было странно.

– Эти неизлечимы, – определил Антон. – Спасать придется уже американских детей от синдрома маньяка, но это позже. Когда зачистим всю планету. А таких злобных носителей, как эта Супермышь, только стирать. Земля здоровее будет.

Забубенный с пониманием кивнул. Придумал себе с помощью «СИМЫ» такой же огнемет, как у Антона, и повернул жерло в сторону мышиных директоров.

– Гори оно все огнем! – объявил Григорий.

– Подожди, – вдруг становил его Антон, запуская армаранский генератор формы на всю оставшуюся мощность. – Есть у меня одна идея. А ты подпали пока все вокруг хорошенько.

Удивленный Григорий кивнул. Струя огня ударила в потолок. Языки пламени проглотили люстру Людовика и разлетелись по углам. Стены в другом конце кабинета уже давно горели.

– Уходим! – приказал Гризов.

Услышав злобный писк, Маша бросила взгляд на стол, но увидела только ползающих под ним мышей.

– Ты чего, их в натуральных мышей превратил? – удивился Григорий, делая шаг в сторону коридора.

– Они так хотели быть похожими на них, – кивнул Антон, – теперь мечта сбылась.

– Но это же только на полчаса, – пожал плечами Григорий, – а потом они обратно в тыкву превратятся и опять пакостить начнут.

– Не беспокойся, Григорий, – успокоил его Антон, несколько смущенный познаниями своего друга в области сказок, прикрывая за собой массивную дверь, – не начнут. Ты хорошо постарался, и через пять минут тут будет сплошное море огня. А нам, кстати, по той же причине надо поторапливаться.

В огромном коридоре никого не было. Ни охраны, ни костюмированных персонажей, ни посетителей. Стояла мертвая тишина, если не считать потрескивания от огня позади и всполохов в дальнем конце коридора, который понемногу затягивала дымовая завеса.

– Не нравится мне это, – заметил Гризов, – американцы не любят тишины. Знать, пакость назревает.

Он прислушался к анализаторам, которые, к счастью, еще работали. Армаранские приборы сообщали, что здание полностью покинуто носителями. Но вот на крыше, рядом с драндулётом, уже находится взвод полицейского спецназа Лос-Анджелеса. А внизу, блокировав центральный вход, засели три десятка обычных полицейских и десять спецагентов ФБР.

Полноценной армаранской защиты у спасателей больше не было. Что-то произошло в эфире. И пока Вася не починит коммуникации, приходилось надеяться только на себя, свое воображение и на генератор «СИМЫ». Почти все остальные армаранские приборы, с которыми организм землянина вошел в симбиоз, работали процентов на десять. А некоторые подавали лишь слабые признаки жизни. На мгновение Антон ощутил себя почти разряженной батарейкой. Однако опасность усиливалась и нужно было действовать.

– Становится жарко, – произнес Антон, взглянув на вылезавшие из-под двери языки пламени. – Идем наверх к драндулёту.

– Там же спецназ, – напомнил Забубенный.

– Прорвемся, – отмахнулся Гризов, твердым шагом направляясь к лифту, – так быстрее будет.

– Гулять так гулять, – пробормотал Забубенный, сменив огнемет на штурмовое противотанковое ружье компактной конструкции с мощными зарядами. Ружье, как ни странно, было американским и предназначалось для уничтожения в ближнем бою крупных бронированных целей, в том числе танков «Абрамс».

Маша, посмотрев на своих коллег по Star Killer Group, вздохнула и на всякий случай изобразила себе укороченный автомат неизвестной модели с розовыми ручками и прикладом. Почти одновременно на каждом возник пуленепробиваемый бронежилет: все-таки ситуация была напряженной.

Лифт не работал. Впрочем, пожар уже разгорелся нешуточный, дымом заволокло все коридоры, и пользоваться лифтом в такой ситуации было небезопасно. Поэтому, убедившись, что на лестнице никого нет, спасатели начали осторожно пробираться наверх. Вскинув свое оружие, этаж за этажом, благополучно преодолели пять пустынных пролетов. И вот, наконец, они стояли у двери на вертолетную площадку, осторожно выглядывая наружу.

Анализаторы показывали, что спецназовцы в количестве десяти человек – все сплошь зараженные вирусом Х – прилетели на своем вертолете и решили устроить засаду возле драндулёта, замаскированного под «Сикорский» Кристофера Полли.

Через анализатор истинных намерений Гризов узнал, что полчаса назад к ним на базу поступил сигнал о террористах, захвативших президента «Фабрики по производству мышей № 5» в заложники и требовавших за него сто миллионов долларов. Спецназу отдали приказ освободить заложника и уничтожить террористов. Сейчас спецназовцы города ангелов прятались за своей летательной машиной и высокими броневыми щитами. Вооруженные автоматами, они застыли в ожидании выхода террористов на вертолетную площадку. Поскольку других высоток рядом не было, то и снайпера они в этот раз не захватили.

На самом деле никакого вызова не было. Зараженные Х спецназовцы слепо повиновались приказу коллективного разума, который вдруг пришел в возмущенное состояние и набросился на русских спасателей, углядев в них угрозу своему существованию.

– Что делать будем, командир? – уточнил Забубенный, поглаживая штурмовое ружье.

– Сдаваться, – неожиданно заявил Гризов.

– Ты чего, – не поверил своим ушам Григорий, – мы же русские.

– Не боись, – успокоил его просто директор и, подмигнув, добавил: – План такой. Я сейчас придумаю себе еще бронештаны, шлем и щит с прорезью, прямо как у них, выхожу и вступаю в переговоры. Они любят переговоры.

– Решил под полицейского закосить? Это же носители. Они разговаривать не будут, сразу стрелять начнут. Ты им живой не нужен.

– Догадываюсь. Но минуту надеюсь выиграть. Снайпера у них нет. Пока я пытаюсь их заболтать, ты прицеливаешься через дверной проем. Как переговоры зайдут в тупик, – палишь из своей пушки по полицейскому вертолету и всем, кто за ним прячется. Они врассыпную, ну а дальше дело техники. Как начнется, мы с Машей вступаем в игру. Задача – уничтожить транспорт врага и его личный состав.

– Дурацкий план, – поделился впечатлениями Забубенный.

– Слабоумие и отвага – наш девиз, – успокоил Антон друга, – иначе никак, если армаранская защита отключилась. Времени на раздумья нет. Главное ввязаться в драку, а там посмотрим. Не помню, кто сказал.

– Это я тебе сказал, – заявил Забубенный, – еще в прошлом году.

Гризов слегка усомнился, но уточнять не стал.

– Ребята, может, генератор прерывания импульсов агрессивности просто задействуем? – подала идею Маша. – Вырубим всех, да улетим.

– Еще не подзарядился, – с сожалением ответил Гризов, проверив свои виртуальные батарейки. Армаранская энергия все еще была чуть выше нуля. У всех остальных так же. Другого выхода не нашлось.

– Короче, я пошел, – заявил Антон, вставая. – Маша прикрывает окно, но не высовывается. Как отгоним противника, прыгаем в драндулёт и смываемся. Все просто.

Когда Гризов толкнул дверь, он уже был с ног до головы в броне и своим видом как две капли воды походил на спецназовца из города ангелов. В левой руке он держал щит с надписью S.W.A.T и прорезью для глаз, защищенной пуленепробиваемым стеклом. Единственное, чем он отличался от своих клонов, засевших в двадцати метрах, был портативный огнемет, висевший на правом плече. Антон не удержался и оставил его – больно уж понравилось изрыгать огонь.

– Стоять! Полиция Лос-Анджелеса! – тотчас закричали ему по-английски все десять человек разом.

Гризов замер, быстро осмотревшись. Пересчитал полицейских с оружием. Качки-охранники все еще отдыхали под навесом. Снизу явно тянуло дымом. Значит, пожар разгорелся уже не на шутку, охватил весь двадцать пятый этаж.

– Спокойно, парни, – ответил Гризов, опуская перед собой щит и незаметно положив руку на огнемет, – я свой. Вы что, не узнали меня?

– Лечь на землю! Руки за голову! – продолжали орать наивные полицейские.

– Гарри! – крикнул Антон, сверившись с личными данными бойцов через анализаторы и отслеживая перемещения спецназа. – Гарри Портер, ты что, не узнал меня? Это же я – Билли Баклуши из восьмого отряда. Ты помнишь меня? Мы вчера с тобой пили виски в баре. А потом я еще приставал к твоей сестре, пока ты валялся под столом.

– Ах ты сволочь! – крикнул вдруг один из рослых полицейских, выходя из-за вертолета и вставая во весь рост. – Так это был ты? Тебе конец, даже если ты не террорист.

– Ну, она сама этого хотела, Гарри.

Но Гарри было уже все равно. Он вскинул автомат и выпустил очередь. Пули со звоном забарабанили по щиту, пара штук даже щелкнула по наплечнику, но Гризов был пока цел. Остальные полицейские, подчиняясь инстинкту, тоже открыли огонь уже не раздумывая.

– Давай, Григорий! – заорал Антон, пригибаясь и прячась за щит, на который обрушился целый шквал огня.

Пули вышибали куски из стены позади него, разбили оконное стекло, но выстрела все не было. Антон уже отчаялся, решив, что Забубенного зацепили. Собрался отползать назад, пока бронированный щит не развалился на части, как вдруг, наконец, грохнул гулкий выстрел. Антону показалось, что это был залп из пушки.

За спиной полицейского спецназа раздался мощный взрыв и вертолет Кристофера Полли марки «Сикорский» разметало на части. Обломки винтокрылой машины разлетелись во все стороны, уничтожив половину группы. Несколько осколков средней величины даже звякнуло по щиту Антона, едва не сбив его с ног.

– Долго ты целился, Григорий, – крикнул он, не оборачиваясь назад. – Правда, не в тот вертолет, зато метко. В бензобак угодил, похоже, снайпер.

– А то, – похвалился издалека Забубенный, – белке в глаз!

И снова нажал на курок. В этот раз выстрел пробил слабую бортовую броню полицейского вертолета, проделав в ней огромную дыру. Затем Забубенный сделал еще несколько прицельных выстрелов, превратив машину полицейского спецназа в решето. Немного поскрипев, вертолет сложился внутрь себя и загорелся. Но такого взрыва, как в первый раз, не произошло. Впрочем, все вокруг и так полыхало.

Вскоре стрельба прекратилась. Гризов осторожно выглянул из-за обрубка щита: семь трупов носителей было разбросано по вертолетной площадке. Некоторые в совсем неприглядном виде. Но трое спецназовцев были еще живы. Один прятался справа за щитом. Еще двое просто лежали, распластавшись на вертолетной площадке и вцепившись в автоматы.

Не теряя времени, Антон отбросил щит и перехватил покрепче огнемет.

– Пора добавить огня, – тихо сказал он, нажимая на спуск.

Яркая струя прошлась по вертолетной площадке, поджигая все, что еще не горело. А потом ударила в щит бойца на правом фланге. Побросав автоматы и защитные приспособления, уцелевшие до сих пор спецназовцы попытались скрыться за ногами гигантских мышей. Но тут из-за спины Гризова застучал пулемет Калашникова. Наигравшись с американской винтовкой, Забубенный вернулся к изделиям отечественного производителя. Меткая очередь пресекла метания носителей на крыше высотки.

– Всё! – махнул рукой Григорий, осмотревшись и не заметив больше движения. – Вопрос закрыт. Пора сматываться отсюда.

Григорий с пулеметом наперевес осторожно вышел из укрытия. Вслед за ним показалась испуганная Маша, изо всех сил сжимая свой автомат. Судя по звукам боя, она так ни разу и не стреляла из него.

– Классно у тебя получается вести переговоры, – заметил по дороге к драндулёту Забубенный, разглядывая пожарище.

Гризов пожал плечами. В этот момент его взгляд вновь привлекли гигантские мыши.

– Чего застыл, – кивнул главный механик Земли в сторону второго «сикорского», с виду целехонького, – полетели отсюда.

Умная машина опознала своих хозяев и впустила внутрь. Пока Григорий усаживался на место первого пилота, а Маша чуть позади, Гризов все смотрел на гигантских мышей, вызывавших у него неприятные чувства. Все не шел из головы этот маньяк-извращенец Кристофер Полли. В итоге Гризов не выдержал и подпалил их из огнемета на прощанье. Огромная конструкция занялась быстро, ручеек огня побежал вверх. Антон выбросил огнемет на площадку и запрыгнул в драндулёт. Машина мягко пошла вверх.

– Отвел душу? – с пониманием произнес Забубенный, закладывая вираж и зачем-то делая облет здания по кругу.

Гризов молча кивнул, глядя на объятую пожаром башню с чувством выполненного долга.

– Одно скопление продезинфицировали, – подытожил сегодняшний визит просто директор Star Killer Group, – пора узнать, как там дела у Васи. Жми, Григорий.

И Григорий с большим удовольствием нажал на виртуальный газ. Но полет продлился недолго, хотя до Голливудских холмов, где притаился армаранский корабль, лететь было всего ничего. Едва «Драндулёт-1» выбрался на открытое пространство над парком развлечений, взяв курс на армаранскую тарелку, как к ним в хвост пристроилась ракета. Запуск с земли армаранские приборы зафиксировали четко. Но вот прогноз автопилота не вселил уверенности в землян.

– Внимание, – спокойно сообщил автопилот, – мы атакованы ракетой класса «земля-воздух» с бронемашины типа «Хаммер». В обычной ситуации такая ракета нам не страшна. Однако сейчас защиты почти не осталось, и наши шансы на выживание равны тридцати процентам.

– Маловато будет, – только и успел сказать Григорий, как раздавшийся позади взрыв свалил драндулёт в штопор.

Машина стремительно понеслась вниз.

– Держись, командир! – крикнул главный механик Земли. – Сейчас будет жесткая посадка.

У Антона в мозгу отчего-то замелькали кадры из десятков американских фильмов, где пассажирам подбитых и объятых пламенем самолетов почему-то все время советовали держаться. Из стремительно падавшего самолета без парашюта в принципе деваться было некуда. Но испуганные пассажиры честно держались за все, что могли, до последнего мгновения перед столкновением с землей. Хотя выжить это не помогало никогда.

– Я постараюсь, – выдавил из себя Антон, ухватившись за панель приборов.

В последнее мгновение, увидев испуганное лицо Маши, он вдруг все же решил действовать. С помощью генератора «СИМЫ» Гризов молниеносно трансформировал вертолет в легкий четырехместный самолет Cessna. У самой земли самолетик сумел уловить нужный поток воздуха, затормозить падение и спланировать на зеленую лужайку перед замком сказочного Чудовища.

Когда Cessna, натужно вращая винтом, клюнула носом и остановилась у самого края небольшого рукотворного озера, в салоне раздался громкий вздох облегчения.

– Браво русскому пилоту! – воскликнула Маша и от радости чмокнула своего спасителя в щеку.

– Молодец, Тоха! – сказал Забубенный в изумлении. – И как это я сам не догадался самолет придумать.

В этот момент где-то далеко застрекотала пулеметная очередь, и по хвосту самолета тотчас забарабанили пули.

– Приземлились и слава богу. Я почти обнулил свои запасы энергии. Теперь твоя очередь. Можешь что-нибудь попрочнее придумать, – посоветовал Гризов, глядя на бронемашины «Хаммер» с крупнокалиберными пулеметами, которые неслись к ним, лавируя между павильонами. – Похоже, нам на хвост села уже американская армия. Пока вижу только бронемашины. Но так и до танков с самолетами недалеко.

– Танков, говоришь? – в задумчивости произнес главный механик Земли, рассматривая замок Чудовища. – А что, неплохая идея.

Новая очередь срезала полкрыла самолету и ушла в небо. Похоже, пулеметчик головного «Хаммера» палил, не прицеливаясь и не обращая внимания на прыжки через газоны и кусты, попадавшиеся ему на пути. Бронемашины неслись к самолету, сметая все выстроенные декорации. К счастью, людей в парке уже не было. Едва завидев падение вертолета, они с криками бросились врассыпную. А полиция, оцепившая все входы и выходы, орала в мегафоны про террористов и требовала по рации от армии подкрепления.

– Ты поторопись там, – напомнил Гризов механику, нервно посматривая в окно, – а то поздно будет. Бронемашины приближаются. Третьей очереди мы не переживем. Пулеметчик уже пристрелялся.

Гризов безо всяких анализаторов увидел, как джип затормозил на лужайке в сотне метров, а хищное жерло пулемета повернулось в сторону беззащитного самолета. Носитель вируса Х в военной форме морского пехотинца США, всегда предпочитавший приказы размышлениям, теперь не торопился. Как маньяк, во власти которого жертва находилась уже безраздельно, он смаковал это убийство. Гризов спинным мозгом ощутил, как теплый палец американского морпеха лег на спусковой крючок крупнокалиберного пулемета. Щелкнул затвор, и первая пуля с грохотом вырвалась из ствола.

– Гри-го-рий! – прошептал Антон, приготовившись встретиться с праотцами.

И свет действительно померк. Но затем пространство вокруг вновь осветилось замогильным сиянием аварийных лампочек, сузившись до минимума. В первые секунды, глядя на протянувшиеся вдоль зеленоватой стены снаряды, кабели, какие-то экраны с кнопками и окуляры перед собой, Гризов не понял, что произошло. Но Забубенный быстро пояснил:

– Новейший танк Т-90М «Прорыв», – воскликнул Григорий, сидевший на месте механика-водителя. – Экипаж три человека. Как для нас делали. Ничего я сообразил?

– Ничего, – кивнул Антон, оказавшийся на месте командира танка, и взглянул на сидевшую чуть поодаль озадаченную Машу, которой досталась роль радистки, – потянет. Что умеет машинка?

– Гладкоствольная пушка калибра сто двадцать пять миллиметров с боекомплектом около сорока снарядов. Но это в обычном варианте. В армаранской модификации запас снарядов неограничен. Боеприпасы у нас самые разные: бронебойные, фугасные, подкалиберные. При необходимости можем стрелять управляемыми ракетами «Рефлекс-М» или «Инвар» прямо через ствол. Новая система наведения, компьютер для облегчения стрельбы и прицеливания, современная оптика. Есть даже несколько камер для обзора вокруг машины. Теперь парковаться можно хоть задом, никого не заденем. Не танк – бронированный лимузин с прибамбасами.

– Знатно, – кивнул со своего места просто директор, разглядывая многочисленные экраны с кнопками и джойстиками.

– Специально для Маши обновили средства радиосвязи, – добавил главный механик. – Можем даже воевать целой группой танков «Прорыв», которые будут общаться друг с другом по беспроводной сети типа Wi-Fi.

В этот момент по броне с остервенением забарабанили пули. Морпех-пулеметчик с размалеванной рожей недоумевал, почему полурастерзанная жертва на его глазах вдруг превратилась в того, кто может дать отпор маньяку. Настоящего бронированного монстра, да еще с белой буквой V на броне. Увидев русский танк, он выпустил очередь скорее от злости, чем в надежде кого-то убить.

– Это нам как слону дробина, – успокоил экипаж танка Забубенный.

– Надо показать местному снайперу кое-что из арсенала, – намекнул командир танка. – Как тут все заводится?

Армаранская техника быстро подсказала, как. И Гризов, мгновенно сросшийся с бронированной машиной, развернул башню в направлении ближайшего «Хаммера». Пулеметчик, мягко говоря, удивился, но было поздно.

Помимо основного орудия со спаренным пулеметом Калашникова, на плоской башне Т-90М «Прорыв» располагался еще один пулемет – зенитный. Это был крупнокалиберный пулемет «Корд-МТ», способный сбивать самолеты на большой высоте. Управлять этой установкой можно было, не вылезая из башни, через специальную видеосистему. Именно этот пулемет Гризов и направил на обнаглевшего морпеха.

Утробный рокот «Корда» было слышно даже сквозь закрытые крышки люков. Первая же очередь разорвала американского морпеха в клочья и превратила «Хаммер» в дымящееся решето на спущенных шинах. Остальные три бронемашины, выстроившиеся в ряд прямо на открытой лужайке чуть в стороне, показались Гризову отличными мишенями.

– Заряжай, – приказал он танку.

Механизм отработал штатно, дослав в ствол бронебойный снаряд.

– Наводи!

Подчиняясь приказу армаранского автопилота, Т-90М чуть довернул плоскую башню, поймав в лазерный прицел выстроившиеся в одну линию у живописного ручья «Хаммеры».

– Огонь!

В последний момент до американских морпехов, не рассчитывавших на встречу с русским танком в Лос-Анджелесе, начало доходить, что это не учения. Самый дальний бронеавтомобиль рванул со своего места и едва успел выпрыгнуть вперед на несколько метров, прежде чем бронебойный снаряд, прошив первый «Хаммер», вонзился во второй и взорвался, разметав оба в клочья.

Последний «Хаммер» попытался уйти средь дыма и огня, но Гризов мысленно навел на него зенитку и выпустил вслед пару очередей, превратив в груду пылающих обломков. Уходя от обстрела, «Хаммер» успел подлететь ко входу в замок Чудовища, где командир танка случайно зацепил очередью пустой ларек с гамбургерами и каким-то дурацким клоуном. Теперь у входа в замок, прямо на набережной, были рассыпаны сотни теплых гамбургеров на радость воронам и воробьям.

Оглядев через оптическую систему дело рук своих, четыре дымящихся «Хаммера» на зеленой лужайке, Гризов остался доволен.

– Поехали отсюда, – приказал он механику-водителю, – пока настоящая армия не подтянулась.

Григорий молча кивнул и надавил на газ. Протаранив остатки пылающей бронемашины, Т-90М «Прорыв» выбрался с лужайки и устремился в просвет между пещерами Аладдина и колесом обозрения. Сразу за ним виднелись волнообразные гигантские конструкции – американские горки, которые здесь почему-то называли русскими.

Глава двадцатая

Последний бой

В небе висит марсианское блюдце!

Эти кривляются, эти – смеются…

Внезапно опустевший парк аттракционов, который командир танка рассматривал сейчас через оптическую систему, вызывал у Гризова тревожные ощущения. Все время казалось, что вот-вот выскочит из-за гигантского колеса обозрения какое-нибудь чудовище – динозавр или Годзилла, например, – и начнет топтать танк своими когтистыми лапами. От адептов вируса Х сейчас всего можно было ожидать. Кто сказал, что он не заражает животных? Летающих мышей, например. А с таким противником, как разъяренная Годзилла, даже Т90 не справится.

Отогнав эти странные мысли, Антон сосредоточился на движении к цели. То есть попытался направить танк, разгонявшийся по хорошей дороге до семидесяти километров в час, прямиком к армаранской тарелке, до которой оставалось километров пятьдесят, не больше. Правда совсем прямиком не получалось, если не таранить многочисленные конструкции, павильоны и закусочные, то и дело возникавшие на пути.

К счастью, после скоротечного боя некоторое время их никто не преследовал. Противник перегруппировывал силы. Так что спасатели уже смогли пересечь почти весь парк развлечений, занимавший огромную площадь.

– Свяжись-ка с Васей, пока время есть, – попросил командир радистку Машу, убедившись, что прямой опасности пока нет.

Девушка, одетая в форменный комбинезон танкиста российской армии, посмотрела на командира с легким удивлением, словно ее попросили о чем-то неприличном. Каждый из них давно мог напрямую общаться с Васей телепатически. Но потом все-таки включила бортовую радиостанцию и вышла на связь с армаранской «тарелкой». Наладив телепатический контакт через радиостанцию, Маша вывела сигнал в шлемофоны всем танкистам.

– Привет, Вася, – вызвал Гризов армаранского учредителя Star Killer Group, – как там у тебя дела, что видно вокруг?

Васин голос проявился не сразу. И был он какой-то хриплый, еле слышный, словно с трудом пробивался через забитый помехами эфир.

– У меня… (кхе…)… все в порядке. Правда, моя невидимая «тарелка» почему-то окружена отрядами носителей. Похоже, они разглядели меня через ослабшую защиту. Но на открытый конфликт пока не идут. Ждут вас. Недавно прибыло еще несколько бронемашин носителей вируса, которые имеют специальное обозначение «Х-files» на бортах.

Гризов с Забубенным даже переглянулись от неожиданности.

– Ты, Вася, держись. У нас тут уже произошел открытый конфликт с носителями. Пришлось постирать всех к чертовой матери. Оказалось, что не сложно. Так что – враг будет разбит, победа будет за нами!

– Да, я знаю, – прохрипел Вася, – я наблюдал за вами. Вы прорвали одно кольцо, но прямо сейчас носители пытаются сомкнуть перед вами второе. Будьте осторожны. А еще я предчувствую нечто очень опасное. Планете Великого Тукана грозит (кхе…)… катастрофа. Вирус Х идентифицировал вас как смертельную опасность и перешел в атаку повсюду. В том числе и здесь. Армия носителей готова буквально на всё… Черная энергия сгущается над этим (кхе…)… проклятым местом непрерывно. Так что торопитесь. Вместе мы как-нибудь выдержим этот…

Голос армарана-исследователя вдруг затих и пропал, как будто проглоченный песчаной бурей.

– Не боись, Вася! – крикнул в опустевший эфир командир танка. – Мы скоро к тебе приедем и все разрулим.

Телепатическая связь через радиоприемник внезапно оборвалась. Гризов посмотрел на Машу немного растерянно и отключился.

Преодолев еще квартал, Т-90М «Прорыв» приближался к высокой ажурной ограде, охватившей парк развлечений по всему периметру. Вдалеке, сразу за оградой, Антон разглядел в приборы широкую лужайку, за которой начинались уже такие знакомые холмы, поросшие густым лесом. Где-то там скрывался Вася, в окруженной врагами тарелке.

Прямо по курсу находился еще один замок с привидениями. Слева начинался Сказочный лес. А справа блестела прерывистая водная гладь системы Великих озер, до отказа наполненная игрушечными индейцами.

Забыв про радиосвязь, механик-водитель Забубенный повернул голову и бросил вопросительный взгляд на командира.

– Обходим замок слева и ныряем в Сказочный лес, – приказал Гризов. А, послушав тихий шелест инопланетных анализаторов, добавил: – Потом пробиваем решетку и на волю. Только будь осторожнее. Там, на верхних уровнях замка, засели ФБРовцы с противотанковыми ракетными комплексами.

– Не боись, командир, – отрапортовал бравый механик, вновь обернувшись, – где наша не пропа…

Но закончить не успел. Выстрел из переносного ракетного комплекса Javelin пришелся прямо в башню и должен был ее снести, но броня Т-90М выдержала. Позвенело немного в ушах и обошлось.

На полном ходу невредимый русский танк проскочил мимо замка с изумленными агентами ФБР и стал забирать влево. Антон всеми анализаторами почуял еще один Javelin, выцеливавший их с верхнего яруса, но на этот раз поспешил упредить противника. Башня танка довернулась на нужный градус, осколочный снаряд вошел в ствол, лазерный прицел самостоятельно захватил цель.

– Триста тридцать три! – скомандовал сам себе Гризов.

Орудие рявкнуло, выплюнув снаряд в сторону замка с привидениями. Взрыв снес верхний уровень, на котором затаились ФБРовцы, превратив замок в груду развалин. Привидений в нем стало гораздо больше.

– Отличный выстрел! – похвалил Григорий.

– Подожди радоваться, – остудил его Антон, – если верить анализаторам, нас ждет скорая встреча с хвалеными танками М1 Abrams. Говорят, лучшими танками войны в Персидском заливе. Аккурат вон в том лесочке, за холмами.

– Базара нет, – прокомментировал ситуацию Забубенный, – разделаем и лучшие танки, если попробуют нам помешать.

– Обязательно попробуют, – сообщил Гризов, – но сейчас о другом подумать надо. На подлете звено «Апачей».

– Спокойно, – сказал главный механик, – если что, поставим дымовую завесу. Мы тоже не лыком шиты.

– Хорошая идея, – согласился Гризов. – Но сейчас давай в Сказочный лес. Спрячемся сначала под деревьями, авось пронесет.

Вскоре Т-90М «Прорыв» нырнул под кроны исполинских баобабов местной версии тропического леса. Как докладывали Гризову инопланетные анализаторы, лес лишь наполовину состоял из натуральных деревьев, которые были высажены для большего реализма. Остальная часть, в том числе и деревья-исполины, была пластиковой.

Русский танк некоторое время двигался вперед, изредка тараня все, что вставало на пути: и пластиковое, и настоящее. Через пять минут Антон все же приказал остановиться. Забубенный притормозил между двух холмов, один из которых был искусственным. Заглушив двигатель, мощный танк замер под кронами огромных деревьев. Анализаторы показывали полное отсутствие носителей в радиусе трехсот метров. Командир Т-90М осторожно поднял верхний люк и выглянул наружу.

Прямо перед танком бил из-под земли настоящий с виду родник, вокруг которого образовалась небольшая лужица, в свою очередь плавно переходившая в ручеек. Метрах в двадцати из этого ручейка пили воду пластиковые олени и зайцы. Вокруг танка шумел почти настоящий сказочный лес.

Неожиданно откуда-то сверху раздалось яростное стрекотание боевых вертолетов. Все небо от Гризова закрывали мощные кроны деревьев, и он решил, что их вряд ли нащупали даже по тепловому следу. Однако, когда первая противотанковая ракета взорвалась в двадцати метрах, распылив стадо пластиковых оленей, понял, что ошибся.

– Заводи шарманку! – крикнул он, едва успев провалиться в люк за мгновение до того, как осколки забарабанили по броне. – Уходим в лес! Не удалось отсидеться.

Т-90М взревел мощным двигателем и, как раненый вепрь, ломанулся сквозь сказочный лес в сторону ограды парка. Через мгновение вторая ракета ударила в то место, где он только что находился. На полном ходу русский танк снес огромный кусок ажурной ограды, какое-то время протащив его на своей башне, и вырвался на простор.

Оказавшись на лужайке перед холмами, Гризов смог рассмотреть противника. Согласно показаниям приборов пара «Апачей» разворачивалась над линией горизонта для нанесения нового удара. Другие два зависли неподалеку.

– Заряжай ракетой, – приказал командир танка умным механизмам с армаранской поддержкой. – Наводи. Огонь!

Первая ракета еще не успела выскочить из ствола, задранного высоко вверх, как в него уже вошла вторая.

– Огонь! – снова почти крикнул Гризов в запале боя, хотя достаточно было подать мысленную команду.

Два огонька вспыхнули на экране перед командиром и погасли. Две вспышки в небе послужили ему наградой.

– Есть попадание! – возопил от радости командир танка. – Сбили обе вертушки!

– Молодец, Антоша! – поддержал командира механик-водитель. – Так им, гадам, и надо.

Перехватив восхищенный взгляд радистки, Антон приказал:

– Теперь давай по холмам в лес, Григорий. Будем прятаться в складках местности. Еще два вертолета осталось. И, кстати, что ты там про дымовую завесу говорил?

Выплюнув в небо облако сизого дыма и едва избежав попадания сразу четырех ракет, Т-90М «Прорыв» нырнул за холм, а потом втянулся в лес, оставив позади себя полуразрушенный парк развлечений. Несколько минут танк шнырял по заросшему оврагу, прикрываясь дымовой завесой и прислушиваясь к стрекоту вертолетов над собой. Он уходил все дальше и дальше в лес. А затем вдруг, улучив момент, неожиданно выскочил на макушку холма. Буквально на секунду оказавшись почти вровень с одним из «Апачей», через стометровую прорубленную просеку для линии ЛЭП, Гризов выстрелил и всадил в брюхо вертолету зажигательный снаряд. Огненным дождем «Апач» просыпался на холмы.

Последний вертолет, несколько раз безуспешно атаковавший русский танк, увидев гибель почти всего звена, решил убраться подобру-поздорову и вернуться с подкреплением. Пилот уже развернул машину над лесом и, поднявшись повыше, начал уходить в сторону Бербанка, вызывая по рации свою базу. Этого танкистам хватило. Гризов развернул башню с зенитным пулеметом в нужном направлении и дал очередь вдогонку с вершины холма. Попал. Последний «Апач» задымил и вскоре пропал с радаров.

– С вертушками разобрались, – выдохнул командир танка, глядя, как сам собою пополняется запас израсходованных снарядов и ракет, – на очереди «Абрамсы».

– Ну и где эти хваленые железяки? – уточнил Григорий.

Пользуясь случаем, механик открыл люк и высунул голову, осматривая склоны холма. Впереди лес начинал редеть, а холмы становились ниже, словно спускались к реке.

– Мы в каком-то национальном парке в районе Лос-Фелиз, – объявил Гризов, сверившись с данными карты на экране, а потом с армаранскими приборами, – тут до Голливудских холмов, где притулился Вася с тарелкой, уже всего ничего осталось. Километров десять по прямой, не больше. Там уже обжитые места начинаются, даже дороги есть. Только как раз там нас и ждут. Звено М1 Abrams, целая дюжина. В соседней долине, за лесом рассредоточилась.

– Так чего стоим, командир? – удивился Забубенный. – Вперед, в атаку.

Антон взглянул на Машу, ожидая, что девушка попросит как-то по-другому добраться до тарелки. Без боя. Например, опять превратиться в летающий драндулёт. Но Маша молчала, и лишь стальной блеск, появившийся в глазах радистки, говорил, что она готова идти до конца вместе с остальными.

Гризов проверил возможности своего отряда – инопланетные источники энергии вместе с защитой пока так и не восстановились. Более того, за время боя с ФБР в парке аттракционов и с вертолетами, последняя армаранская защита почти испарилась. Несколько попаданий еще выдержит, но потом… В общем, у них оставалась последняя попытка. Если не прорвутся, то конец. Спасателям приходилось рассчитывать только на собственную ловкость и генератор «СИМЫ», который почему-то работал исправно.

Кроме того, Гризов ощутил, что черная энергия вокруг них стремительно уплотнялась. Появилась странная уверенность, что им не дадут ни проехать, ни пролететь к армаранскому кораблю.

– Нас не пропустят, – озвучил свое решение командир танка, осторожно взглянув на Машу, – придется идти на прорыв и вступить в неравный бой. Может быть, последний.

– Где наша не пропадала, – махнул рукой Забубенный, задраивая люк.

– Вперед, мальчики, – твердо произнесла Маша, даже смело улыбнулась Гризову.

Антон вдруг ощутил невероятную силу за собой. Двигатель Т-90М «Прорыв» взревел и танк двинулся вниз в долину. Судя по экрану командирского компьютера, тут же пришла в движение и дюжина танков М1 Abrams. Несколько штук изменили свое положение, встав полукольцом за ближними холмами, перекрыв направление, с которого должен был наступать Т-90М. Остальные держались в глубине обороны.

«Уравняем шансы, – подумал Гризов, мысленно обращаясь к генератору „СИМЫ“. – Сделай-ка нам в помощь десять танков „Армата“ с дронами на борту».

«Могу сделать только пять, – неожиданно прошелестел в ответ генератор, – моя энергия ограничена».

«Эх, как не вовремя, – расстроился Гризов и только потом немного удивился, что молчавший до сих пор генератор заговорил. – Ну, что поделать. Давай пять».

В то же мгновение на флангах группировки М1 Abrams появилось по два танка Т-14 «Армата» с необитаемой башней. И еще один русский танк неожиданно возник в тылу у американцев.

«А хватит еще хоть на один „Град“?!» – вдруг взмолился Антон, вновь обращаясь к инопланетному прибору.

«Сделаю, – проскрипел в ответ генератор, – только с одним боекомплектом».

«Давай, что есть», – обрадовался командир танка, у которого уже созрел план сражения.

В нескольких километрах от них, прямо посреди тропы «Маунт Голливуд», что проходила через весь Гриффит-парк, вдруг соткалась реактивная система залпового огня БМ-21 «Град» с буквой Z на борту. Вместе с расчетом. Русские артиллеристы, на глазах замершей от удивления группы туристов из Южной Кореи, принялись наводить установку на цель.

Тем временем, пока Т-90М «Прорыв» медленно спускался по склону холма, приближаясь к месту встречи с тяжелыми американскими танками, все пять вспомогательных машин «Армата» незаметно пришли в движение, подбираясь к противнику. Т-14 был стелс-танком, что делало его почти неуязвимым для противотанковых ракет типа Javelin, наводившихся на цель в инфракрасном диапазоне.

Экипажей в Т-14 сейчас не было. «Армата» использовала для связи единую систему управления тактическим звеном, что позволило Гризову мгновенно создать из пяти машин танковую группу, подчинявшуюся только его мысленным приказам.

Новый танк был многоцелевым. Но создавалась «Армата», прежде всего, как машина корректировки огня в составе звена из танков, самоходных установок и РСЗО. Каждый Т-14 имел на борту собственный БПЛА разведки и целеуказания «Птеродактиль» с обзорной РЛС. Все подчиненные Гризову танки немедленно выпустили своих птичек в воздух, засекли двенадцать американских «Абрамсов» и связались по защищенному каналу с «Градом», снабдив его точными координатами цели. Эти данные Гризов уже имел на своем экране штабного танка, управлявшего теперь небольшой армией.

– Картина ясная, – решил Гризов, быстро введя в курс дела свой экипаж, еще не подозревавший о последних событиях. – Начнем с артподготовки.

И дал команду РСЗО «Град» начать обстрел сектора с притаившимися в засаде американскими танками. На глазах застывших от удивления корейских туристов, которые не переставали снимать все на видео, «Град» за пару минут выпустил в воздух сорок ракет, обрушив шквал огня на позиции невидимого противника. Пораженные вспышками и грохотом, любознательные корейские туристы, после того как опустевший «Град» по команде Гризова растворился в воздухе, еще долго аплодировали. Решив, что это шоу специально для них подготовила администрация парка, корейцы спокойно направились дальше вверх по тропе «Маунт Голливуд».

Но вирус Х не дремал. Еще до того, как ракеты «Града» устремились в сторону скопления М1 Abrams, американские танки первой линии дали упреждающий залп по Т-90. «Абрамсы» обладали мощной пушкой и могли бить за горизонт. Впрочем, «Прорыв» бил еще дальше.

– Ну, давай станцуем, – процедил Антон сквозь зубы, засекая снаряды и слившись воедино со всеми системами защиты и нападения. – Григорий, покрутись между деревьями!

Сразу четыре бронебойных снаряда перелетели через лесистый холм и нацелились в русский танк, петлявший между деревьями. Тотчас заработал зенитный пулемет на башне, поддержанный армаранской техникой. Один из снарядов взорвался высоко над лесом, посрезав осколками верхушки деревьев. Следом сработала система активной защиты «Арена-М». Обнаружив локатором «неперехватываемые» бронебойные снаряды, система выплюнула в направлении цели сноп поражающих элементов. Еще два взрыва в воздухе над танком устроили вокруг эффект Тунгусского метеорита, уложив деревья веером во всех направлениях. Но четвертый снаряд почти достиг цели. И, если бы не остатки армаранской защиты, то башня Т-90М могла бы не уцелеть. А так после оглушительного взрыва над башней русский танк только присел и покачнулся, прижатый взрывной волной. Повредило зенитный пулемет и оторвало кое-что из незначительных деталей. Но, замерев на мгновение, Т-90М «Прорыв» двинулся дальше.

– Первый уровень прошли. Теперь ваше слово, товарищ Маузер, – процитировал Гризов одного из любимых поэтов.

Бронебойный снаряд вошел в ствол.

– Пли!

Т-90М, спускаясь с холма, выстрелил сквозь лес в направлении ближайшего «Абрамса», окопавшегося на опушке. Ответка прилетела точно в борт. От взрыва в обшивке песчано-желтого танка образовалась рваная дыра, «Абрамс» загорелся, все танкисты погибли на месте.

– Первый готов! – доложил командир экипажу.

– Молодец, Тоха! – похвалил Забубенный, объезжая преграду из поваленных сосен. – Сейчас поближе подберемся и остальным наваляем.

Пока Гризов отстреливался, американские танки стали расползаться, как тараканы, почуявшие опасность. Но ракеты из «Града» их все-таки успели достать. Огненный смерч прошелся по позициям американских танкистов. РСЗО била по площадям, накрыв четырнадцать гектаров на Голливудских холмах и перепахав почти весь лесной массив, где укрывались танки М1 Abrams. Русские ракеты несколько минут утюжили землю. Калечили хваленые «Абрамсы». Ударной волной сносило тяжеленные башни, разрывало гусеницы, переворачивало массивные танки, как пустые коробки из-под ботинок.

Когда обстрел прекратился, уцелело не больше половины.

– Вот теперь шансы почти уравнялись, – произнес довольный результатом обстрела Антон и вдруг скомандовал вслух: – Вперед!

– Да я и так вроде не стою, командир, – удивился механик.

Т-90М «Прорыв» уже почти вплотную приблизился к перепаханному ракетами лесному массиву, и Гризов высматривал на мониторе уцелевшие танки противника сквозь дым и огонь пожарища.

– Это я не тебе, – пояснил он, – прости, друг. Продолжай движение.

На самом деле команда относилась к застывшим на флангах «Арматам», которые находились ближе всего к полю боя. Едва закончилась артподготовка, как Т-14 вновь выпустили в воздух БПЛА разведки «Птеродактиль». А, получив координаты целей, быстро перешли в наступление.

На мониторе Гризов одновременно рассматривал приближение машин вероятного противника и следил за передвижениями своего соединения. На левом фланге два танка «Армата» атаковали три «Абрамса». Первым же выстрелом головной Т-14 повредил гусеницу крайнему М1 Abrams, а вторым угодил под башню и поджег его. Остальные американцы успели среагировать. Почти одновременно грянуло два ответных выстрела из стадвадцатимиллиметровых орудий. Переднему русскому танку снаряд угодил в скошенный угол необитаемой башни и взорвался, уже отскочив от него. Никаких повреждений «Армата», укрепленная динамической броней четвёртого поколения «Малахит», не получила.

Заднему Т-14 повезло меньше, – ему американцы повредили гусеницу. Подбитая «Армата» развернулась боком к «Абрамсу» и получила еще снаряд под башню, которую тут же снесло взрывом.

Глядя на обезглавленную «Армату» с воздуха – парочка «Птеродактилей» продолжала кружить над местом сражения, – Гризов подумал, что даже в этом случае экипаж, спрятанный в недрах бронекапсулы танка, скорее всего уцелел бы.

Оставшаяся на ходу «Армата» взяла вправо и, скрывшись за холмом на большой скорости, избежала прямого попадания. Затем вынырнула и, приблизившись едва ли не вплотную, рассчиталась с одним из обидчиков, подбив танк с кормы. Прожорливая турбина М1 Abrams задымила, танк встал, но башня еще могла огрызаться. Следующим выстрелом «Армата» добила своего противника.

Последний оставшийся на правом фланге «Абрамс» Гризов решил взять на себя, поскольку уже был почти на поле боя. Он мысленно приказал Т-14 отступить и прикрывать его. А сам атаковал американца с ходу.

Занятый в сражении «Абрамс» только что промахнулся и не успевал перезарядиться, так как, в отличие от русских танков, у него не было механизма автоматической перезарядки. Этим функционалом в бронетанковых войсках США занимались накачанные танкисты, а таскать снаряды – дело утомительное. Поэтому, спокойно прицелившись, Т-90М «Прорыв» выстрелил из стадвадцатипятимиллиметровой пушки почти в упор и… промахнулся.

В последнее мгновение «Абрамс» включил полный газ, буквально выпрыгнув вперед на несколько метров. И попытался спрятаться за холмом. Его спас мощный двигатель. Однако ненадолго.

Т-90М взял левее, быстро перезарядился, проехал между двумя горевшими соснами, повернул башню в нужную сторону и выстрелил снова. Неповоротливый «Абрамс» тем временем едва успел дослать снаряд в ствол и только начал поворачивать массивную башню. Бронебойный гостинец от русских танкистов прилетел раньше, почти под самое дуло. Взрыв потряс башню «Абрамса». Она устояла, но орудие погнулось и было выведено из строя. Контуженые танкисты-носители стонали внутри.

Не теряя времени, Т-90М вогнал еще один бронебойный снаряд прямо в широкий борт своему поединщику. На этот раз сдетонировал боезапас, и «Абрамс» просто разорвало на части.

– Вот это я понимаю, – похвалил механик-водитель, глядя через защищенные приборы на огненное облако и слушая стук осколков, барабанивших по броне, – попал так попал!

Маша тоже находилась под впечатлением, наблюдая за боем через монитор.

Разобравшись на правом фланге, Т-90М «Прорыв», в сопровождении уцелевшей «Арматы» и пары висевших в небе дронов, направился сквозь дым и гарь сражения на левый фланг, где все еще было неочевидно. Там «Абрамсы», превосходя числом, успели сжечь обе русские машины. Одна была полностью уничтожена двумя прямыми попаданиями. Вторая с подбитой гусеницей еще отстреливалась. Но на глазах Антона была добита выстрелом в неподвижный борт.

Из трех танков М1 Abrams пострадал лишь один, да и то частично, ему немного поджарили башню. Ее заклинило, но танк еще мог стрелять, поворачиваясь всем корпусом.

– Хорошо, что там нет экипажей, – обрадовался Антон, глядя на подбитые русские танки, и добавил с сожалением: – А местные носители оказались толковыми вояками, однако. Туго бы нам пришлось, ребятки, сунься мы сюда в одиночку супротив дюжины таких монстров. Спасибо, «СИМа».

Тем временем американские асы заметили еще два приближавшихся танка и открыли огонь. Не жалея горючки, они постоянно перемещались, урча своими мощными моторами. Прятались то за подбитыми танками, то за поваленными деревьями, то укрывались в складках местности. И все время стреляли. Так быстро, словно их наводчики совсем не знали усталости.

Едва увернувшись от прямого попадания в лобовую броню, Гризов заставил Т-90М нырнуть в овраг и ненадолго притаился там, сверившись с армаранскими анализаторами. Оказалось, танкисты-наводчики перед боем основательно накачались амфетамином и накурились травы. Теперь им было море по колено, а тяжеленные снаряды они подтаскивали к пушке играючи, как шарики для гольфа. Так они могли воевать долго. С другой стороны, командиры и механики тоже были обкурившимися, а отсутствие страха заставляло делать ошибки. Но ошибка в ближнем бою – это конец.

Улучив момент, Антон выскочил из оврага и добил «Абрамс» с поджаренной башней. Танк задымил, словно цистерна с мазутом. Т-90М «Прорыв», спрятавшись за дымом, откатился назад в овраг. Постоянно сверяясь с данными от «Птеродактилей», паривших над Голливудскими холмами, Антон заметил еще одну свободную «Армату». Это был единственный русский танк, все еще остававшийся незамеченным в тылу у американцев.

– А вот и наши козыри, – пробормотал он себе под нос, – самое время вводить резерв.

Антон приказал первой «Армате» маневрировать и вести отвлекающий обстрел двух уцелевших американцев. Сам же остался на месте, симулируя поломку и выжидая, пока «Абрамсы» не попытаются взять его в клещи. И когда бронированные монстры, отогнав «Армату», направились с двух сторон к Т-90М, уже предвкушая легкую добычу, Гризов ввел в бой последний резерв.

На полном ходу сидевший в засаде Т-14 выскочил из-за холма и, остановившись в двадцати метрах от цели, всадил бронебойный снаряд прямо в массивную корму М1 Abrams, огибавшего овраг слева. Турбина рванула сразу, изуродовав корпус. На месте танка заполыхал факел, в котором сгорели танкисты-носители, так и не ощутившие боли.

Второй «Абрамс» успел среагировать и почти развернул башню назад, чтобы поквитаться с «Арматой». Но в это мгновение Забубенный ударил по газам. Т-90М «Прорыв» вновь выскочил из оврага и выстрелил в лоб американцу. Но угодил под днище. М1 подбросило мощным взрывом, повалило на бок. Башня отвалилась от корпуса. Танк загорелся. Вскоре из зияющего на месте башни проема на горящую землю выползли два танкиста-носителя. Озираясь по сторонам и покачиваясь, они попытались сбежать с поля боя.

– Ну уж нет, ребятки, – произнес Антон, пуская в дело спаренный с орудием пулемет Калашникова, – неизлечимых только стирать.

Вокруг все горело. Половину района Лос-Фелиз заволокло дымом. Гризов посмотрел на приборы, прислушался к анализаторам. Хотя впереди еще находились какие-то войска, путь до «тарелки», можно сказать, был свободен. Но к чувству победы примешивалась смутная тревога. Она незримо повисла в воздухе, и Гризов пока не мог понять, откуда она исходит.

– Жми на газ, Григорий, – выдохнул, наконец, командир танка, – Вася нас уже заждался.

– Это мы завсегда с удовольствием, – подтвердил механик-водитель.

Утробно заурчав мотором, Т-90М «Прорыв» устремился к армаранской тарелке в сопровождении двух уцелевших Т-14. В небе над ними по-прежнему парили «Птеродактили», обшаривая сенсорами горизонт.

До цели оставалось пара шагов – каких-то три километра по пересеченной местности. Лес стремительно редел и скоро Голливудские холмы совсем облысели. Когда Т-90М «Прорыв» начал съезжать с последнего холма на плато, упиравшееся в небольшую скалу, то невооруженным глазом заметил на нем скопление американских войск и подразделений ФБР. Десяток грузовиков, пять бронемашин и пара танков. «Птеродактили» сообщили об этом заранее.

– Приготовиться, – спокойно приказал Гризов, – сначала уничтожить танки.

Т-90М «Прорыв» и обе «Арматы» начали прицеливание. И только тут Гризов заметил, что в лагере носителей уже царила суматоха. А при обнаружении мчащихся на полном ходу русских танков, вообще началась паника. ФБРовцы и солдаты грузились в транспорт, спешно покидая плато. Многие запрыгивали в грузовики на ходу, бросая оружие. Где-то на горизонте виднелась спасительная автострада.

Машины с надписью Х-files на бортах уже отошли на безопасное расстояние. Но танки «Абрамс» пока остались на месте, прикрывая отступление, скорее походившее на бегство.

– Сами уходят, – решил Антон. – Это хорошо. Но лучше их поторопить.

Залп сразу трех русских танков превратил оба «Абрамса» в пылающие груды металла. Дав вдогонку еще залп по улепетывавшим машинам с надписью Х-files, Антон удовлетворенно выдохнул.

– Поляна свободна, – произнес он и, переходя на телепатическую волну, добавил: – Вася, открывай ворота. Спасатели прибыли.

Безымянная скала на дальнем конце плато вдруг приобрела прозрачность и округлые очертания. В высоком борту обшитого противометеоритной броней армаранского диска открылся люк. К счастью, он находился у самой поверхности, и Т-90М «Прорыв» просто влетел внутрь тарелки, не снижая хода. Обе «Арматы» въехали следом. Люк с мягким чавканьем захлопнулся, отделяя их от внешнего мира.

Т-90М заскрежетал гусеницами по металлу грузового отсека и остановился. Спасатели устало сползли по обугленной броне вниз. Первым делом все трое бросились обнимать мерцавшего из последних сил инопланетного родственника.

– Я рад вновь приветствовать героических потомков великого Тукана на территории армаранского корабля, – произнес Ага Агу, старавшийся излучать сияющую радость, хотя больше походил на бледную немощь, – следуйте за мной. Я должен сообщить вам пренеприятные (кх-х)… известия.

Глава двадцать первая

Своих не бросаем

Не играйте с ножом, коновалы!

Проследовав за Ага Агу в центральный отсек, друзья вновь с удовольствием расположились на умных армаранских креслах, согласившись с предложением Васи провести сеанс сиреневых токов. Это было очень удобно. За время сеанса основная масса информации поступит сразу в мозг, а все остальное ученый армаран сообщит на словах. Заодно измученные переживаниями спасатели во время сеанса смогут хорошенько отдохнуть.

Правда этот приятный процесс пришлось немного задержать. Маше зачем-то вдруг потребовалось лично пообщаться с главным компьютером. Но дальше все пошло по плану хозяина корабля.

С момента сообщения Ага Агу о резкой активизации носителей вируса Х на планете и возможном нападении на корабль произошло довольно много событий.

Само нападение пока что не состоялось. Тот факт, что ФБР и армия США разбили лагерь на плато буквально в двух шагах от замаскированного инопланетного корабля, можно было объяснить простым совпадением. Даже несмотря на то, что анализаторы армаранской тарелки однозначно определили пришельцев как сгусток Х с агрессивными намерениями. Только намерения напасть именно на корабль Васи у адептов Х не обнаружилось. Можно предположить, что это была тыловая группа поддержки танкового подразделения «Абрамсов», которые спасатели разгромили по дороге сюда. Немного смущала надпись Х-files на бортах бронемашин неизвестного назначения. В любом случае у Васи не было прямых доказательств того, что носители обнаружили его корабль и собирались уничтожить.

Гораздо страшнее было другое. То, что согласно данным виртуальной карты земного шара, происходило в последние дни и часы по всей территории Северной Америки и в некоторых других точках планеты, на которые США успели распространить свое влияние. Эти точки по странной случайности совпадали со странами, где МВФ распылил свою главную токсичную валюту – доллар. Впрочем, армаранские анализаторы быстро объяснили эту логику. Все оказалось просто. Ведь с момента вхождения США в силу, все, что называлось словом «международный», на деле означало «американский». США везде успели наследить: Международный валютный фонд, Международное агентство по атомной энергетике, Международная организация здравоохранения, даже Всемирная организация здравоохранения, – что также не меняло сути. Всем этим американцы заправляли исподволь и только для своей пользы, а все реальное международное сообщество покуривало в сторонке.

На подвластной американским носителям территории инопланетные анализаторы фиксировали выбросы токсичной энергии Х, заставлявшей носителей бесноваться и творить страшные вещи. Мощность выбросов была просто колоссальной. Самый большой всплеск агрессивности носителей вируса произошел в Европе и на Украине, где давно заправляли американские носители, распространявшие здесь мифы о свободе и демократии.

Зараженным обитателям этих территорий они очень быстро отформатировали сознание, заставив позабыть свою историю. Мозг европейцев откатился к заводским настройкам и перестал думать.

Теперь местным безвольным носителям можно было внушить что угодно. Европейцам внушили, что они – лучшие в мире. Живут в раю и нюхают цветы, а вокруг них дикие джунгли. Испанцам внушили, что они любят хамон. Французам, что их родной язык английский. Немцам, что они арийцы. А украинцам, что они самый древний народ на Земле, и неандертальцы, жившие пятьсот тысяч лет назад, произошли именно от них.

Потом англосаксы скинулись на оружие и начали готовить украинцев к войне со своими кровными родственниками. Ничто не доставляло американским носителям большей радости, чем возможность стравить между собой близких людей. Да еще и обогатиться на этом. И они постарались. Так что очень скоро те, кто считал себя предком неандертальцев, были готовы к нападению.

Назревал большой взрыв. Зашевелились носители и в России. Почуяв неладное, крысы побежали с корабля за границу. Но корабль не утонул, потому что трюмы очистились.

Жарко было не только в Европе. Очень скоро ситуация повсюду на Земле стала критической. Толчком к ускорению реакции послужили атаки русских спасателей, которые обнаружили скрытые запасы носителей в пределах Лос-Анджелеса. Это были самые большие запасы токсичной энергии в мире.

Но, неожиданно для себя, спасатели вскрыли этот нарыв. Вирус почуял смертельную опасность и повсеместно пошел в атаку. Первым делом носители захватили средства массовой информации, поскольку на это не понадобилось много сил. Практически все СМИ уже давно находились в руках англосаксонских носителей, внедрявших в опустевшие европейские головы свои ценности: никаких проблем, секс вместо любви, сенсация любой ценой, слово американцев – закон, долой международное право, монополия – самая демократическая форма торговли, во всем виноваты русские, свобода наркотикам, развлекайся или умри!

Международные соцсети, возникшие как миф о свободе, стали призывать к убийствам здоровых людей. Особенно отличилась корпорация «Смета» и ее владелец сладкий мальчик-миллиардер, решивший поддержать нацистов. Здравый смысл в соцсетях попал под цензуру, как опасная болезнь.

Мобильную и спутниковую связь также оказалось очень легко взять под контроль, поскольку основные автоматические телефонные станции и сопутствующее оборудование производилось здесь же, в США. С нажатием одной кнопки мировая сеть телекоммуникаций перешла под власть носителей и перестала подчиняться своим пользователям. Вообще, все, что производилось в США, тут же вышло из-под контроля и предало своих владельцев. Ведь так и было задумано. Выжили только те страны, которые пытались хоть что-то делать сами, не покупая у США даже запчасти, но таких было не много.

То же самое произошло и с глобальной интернет-сетью. Ее захлестнули хаос и анархия. Зараженные вирусом хакеры начали инфицировать всех остальных. Вслед за этим волна компьютерных сбоев прокатилась по планете Великого Тукана. Из-за неполадок в системах управления самолеты, один за другим, падали на города или рушились в море. Поезда с бензином таранили пассажирские экспрессы. Танкеры выбрасывались на берег, словно обезумевшие киты. От сбоев электронной аппаратуры умирали люди в больницах. Останавливались гидроэлектростанции и обрастали ядерными грибами атомные.

Предки неандертальцев обстреливали собственные АЭС из пушек и говорили, что это делают их родственники. Арийцы им верили. Красавчик Рафаэль, следивший за мирным атомом во всем мире, делал вид, что не понимает, откуда ветер приносит снаряды.

Хранившийся только в компьютерах весь людской труд за последние десятилетия был мгновенно уничтожен многочисленными вирусами. Хакеры продолжали свое черное дело до тех пор, пока менее защищенная компьютерная часть планеты не умерла, погаснув экранами. До взлома последней линии обороны – суперкомпьютеров вооруженных сил и ПВО по всему миру оставались считаные часы.

Почту и телеграф никто захватывать не стал, поскольку носители давно ими не пользовались. Носители не писали друг другу настоящих писем и не посылали бумажных поздравительных открыток. Только электронные.

Восприняв мозгом все происходящее под воздействием сиреневых токов, спасатели в ужасе очнулись и приняли сидячее положение. Для закрепления пробуждения каждый придумал себе бодрящий напиток в чашке. Кто чай, кто кофе. Только Вася ничего не придумал, поскольку не спал.

– Да, – вымолвил, наконец, Гризов, допивая чашку бразильского кофе. – Черт знает, что происходит на планете…

Помолчал немного в растерянности.

– Вася, как обстановка снаружи? – уточнил Гризов, прервав молчание. – Мы там пошумели немного. Не ровен час, накроет твою «тарелку» какое-нибудь супероружие Х, а мы ничего предпринять не успеем.

Ага Агу О немного померцал, охватывая взором всевидящих анализаторов корабля окрестности Лос-Анджелеса, и доложил:

– Пока все чисто. Противник занят перегруппировкой сил.

– Ты говорил, что у тебя энергия вдруг пропала. Не восстановилась еще? – продолжал допытываться Гризов. – А что, если по нам ракетами начнут стрелять или бомбы кидать. Корпус выдержит без энергетического щита?

– Моя энергия еще полностью не восстановилась, – виновато заморгал армаран, от расстройства на мгновение даже превратившись в пятиглазое привидение. – Дело в том, что армараны живут в симбиозе со своими кораблями. Когда случился мощный выброс Х, произошел энергетический пробой защитной (кххх-кххх)… ауры корабля, связанной со мной. Мне сразу (кхе…)… поплохело. Большая часть энергии утекла в… (кхх…) астрал и пока не вернулась полностью.

– Значит, пробили твою ауру эти энергетические вампиры, – посочувствовал Антон, глядя на бледную немощь напротив. – Расстроили парня.

Вася умолк ненадолго, и Гризову показалось, что он услышал вздох.

– Но корпус выдержит, – поспешил Вася успокоить землян, – до ста пятидесяти грухов – свободно. И даже без энергетического щита. На такой удар рассчитана противометеоритная обшивка в случае поломки корабля в открытом космосе.

– Ага… – кивнул Гризов с пониманием, – ну, если до ста пятидесяти грухов, тогда я спокоен.

Он вдруг повернулся и пристально взглянул на Машу.

– Самое время подумать о будущем, пока не поздно. Можешь озадачить армаранский компьютер прогнозами с учетом пандемии вируса Х и детского фактора?

– Уже озадачила, – быстро ответила Маша. – Как только прибыли. Я догадливая. К сожалению, все ясно.

– Ну и что там? – нахмурился Гризов, предчувствуя нехорошие вести.

– После мировых всплесков активности носителей вируса Х, если не остановить его распространение, президентом США с вероятностью девяносто девять процентов станет трансвестит. После того, как этой страной станет открыто править транс, США начнут жестко навязывать свою политику в личной жизни всем подконтрольным странам. И личная жизнь исчезнет. За ненадобностью скоро отомрет семья, любовь и верность. Останется только секс ради удовольствия. Детей начнут клонировать. Избавившись от желания женщины быть матерью и создавать семью, общество в целом станет функциональнее. Затем проще. А простая система всегда сходит на нет. Это закон мироздания. Став полностью технократическим, человечество окончательно избавится от необходимости верить в Бога. В таком состоянии оно сможет автоматически просуществовать еще несколько десятков лет, а потом…

– Что потом? – нервно переспросил Забубенный, подавшись вперед.

– Либо создаст суперразум, который поработит своих создателей, к тому моменту уже только внешне напоминающих людей. Для справки: Дэвид Рокфеллер, главный спонсор Гитлера, создавший свою фарм-империю и ВОЗ для того, чтобы зарабатывать на здоровье людей, умер с седьмым сердцем. Папа римский, наградивший черную кошку статусом исчадия ада, уже молится за здоровье искусственного интеллекта. Священники-протестанты благословляют браки геев. Если их духовному примеру последуют все ключевые фигуры человечества, спустя недолгое время корабли землян-носителей появятся в галактике Аммавару…

– Либо?.. – теперь подался вперед Гризов.

– Полностью уничтожит само себя, поскольку не будет больше никакой духовной силы, которая остановит человечество от саморазрушения. Например, США попытаются первыми нанести ядерный удар по России. Штаты существуют всего двести лет, а Россия тысячу только с момента принятия христианства. Их общение – разговор сексуально озабоченного агрессивного тинейджера с мудрецом. Глупец не поймет мудреца. США сегодня – всадник без головы.

Антон откинулся назад в мягком армаранском кресле. Забубенный и Маша подавленно молчали. Ага Агу О едва мерцал. Гризов заметил краем глаза, что его мерцание сильно поблекло и снова напоминало часы усталости перед спортивным отдыхом. Антон уже начал подумывать не влить ли армарану в рот спасительную настойку из турды или хотя бы стакан водки.

– Они что, не знают, чем это может кончиться? – произнес, наконец, Гризов. – Ох уж это новое поколение политиков-детей, выросших на компьютерных играх. Ведут себя так, будто смогут перезагрузиться, если нанесут превентивный ядерный удар. Не знают, глупые, что ответка замучает.

– Знают, – сказала Маша. – Но предпочитают жить сегодняшним днем. Вечный день сурка. В рамках одного дня еще можно существовать спокойно, и это их устраивает.

– Миллионы страусов, – тихо проговорил Гризов.

– Да, что-то в этом роде, – подтвердила Маша, снова пообщавшись с армаранским компьютером. – Проблема еще в том, что они трусы и не умеют признавать поражения. Скорее готовы начать войну с кем угодно, лишь бы их не заставили нести ответственность за свои поступки и отдавать долги. Но еще хуже для них – начать думать, поэтому они все превращают в шоу. Как сказал Чарльз Диккенс еще в девятнадцатом веке: «Миссия Америки – опошлить Вселенную».

– Все ясно, – подвел итог Гризов, – надо их остановить.

– Внимание!!! – неожиданно заговорила бортовая система дальнего обнаружения опасности. – Приближается воздушная армада самолетов-носителей.

– Перегруппировались, – выдохнул Забубенный.

– Говоришь, защита выдержит? – на всякий случай еще раз уточнил Гризов у бледнолицего хозяина корабля.

– Должна, – пробормотал в ответ Ага Агу, но его тон не внушал доверия.

– Хорошо бы, – озадаченно произнес Забубенный, – а то у меня вдруг даже «СИМа» перестала работать. Не могу изобразить простую зенитку, не то что драндулёт-истребитель или ракетный крейсер.

– И у меня та же ерунда, – подтвердил Гризов, мгновенно попытавшийся воспроизвести несколько систем C-700 и рассредоточить их вокруг тарелки, но ничего не получилось. Вместо этого в его руках появилась винтовка с оптическим прицелом. – Похоже, и у нас вся энергия вышла.

– Мальчики, – тихо и как-то буднично спросила Маша, – мы сейчас умрем?

Забубенный и Гризов переглянулись. Неожиданно в голову Антону пришла странная мысль. Он настолько привык рассчитывать на свои силы, что просто позабыл о том, что все эти способности ему предоставили армараны.

– Вася, а мы не можем просто улететь отсюда домой как невидимки? – вдруг спросил он, с сомнением повертев винтовку в руках и отложив ее в сторону. – Или посбивать все это к чертям? Мы же в армаранской тарелке. А ты как-то расправлялся с астероидами по дороге сюда. И столько всего можешь.

– Нет ничего проще, если я (кхе…)… здоров. Но если мне не хватает энергии… то защита и невидимость перестают работать пропорционально. А еще я склонен… (кхе)… к отрицательному мышлению.

– Понятно, – обреченно произнес Гризов, – нас вычислили, а у тебя батарейки закончились. Как же ты сюда вообще один-то добрался? Остается молиться, чтобы обшивка выдержала…

– Самолеты заходят на бомбометание, – бесстрастно проинформировала система дальнего обнаружения.

Это была армада из двадцати штурмовиков F-177 «Найт Хоук», каждый из которых нес неуправляемые ядерные бомбы типа B-61 с зарядом по четыреста килотонн. Следом за ними в темных небесах плыли тридцать стратегических бомбардировщиков B-2 «Спирит», оснащенные ракетами «воздух-земля» с ядерными боеголовками мощностью в тысячу мегатонн каждая.

Гризов перекрестился. Забубенный с Машей посмотрели на него и сделали то же самое. Даже еле мерцавший Вася, удивленный этими манипуляциями, скопировал странные движения землян, отчего-то вспоминая Великую Линзу-Прародительницу.

В следующее мгновение бомбы с ракетами достигли поверхности планеты, и начался адский грохот, который продолжался несколько минут. У всех находившихся в тарелке землян заложило уши. Возникло четкое ощущение, что армаранский корабль провалился метров на сто под землю.

Какое-то время в голове стоял звон. Но вокруг ничего существенно не изменилось, лишь шевелящиеся водоросли на полу слегка поникли. Обшивка корабля выдержала атомный удар. Немного очухавшись, Антон огляделся. Маша сидела в кресле, зажмурив глаза и закрыв их руками. Забубенный осоловело смотрел на командира танка мутным взглядом, но был в порядке. Больше всего Гризов был озабочен состоянием Ага Агу. Армаран становился все бледнее с каждой минутой. Казалось, еще немного, и он вовсе растворится в воздухе, став бестелесной субстанцией. Антон вдруг подумал о том, что не знает, как умирают всемогущие армараны-интеллигенты. А вдруг пришел этот час?

– Эй, Вася, – выдавил из себя Гризов, – ты чего такой бледный? Мы вроде выжили.

– Армараны живут в симбиозе с техникой, – напомнил еле слышно инопланетный родственник, уже почти неотличимый от обшивки кресла в своей прогрессирующей прозрачности. – У меня заканчиваются силы. Совсем… Срочно нужна подзарядка позитивной энергией, а вокруг только токсичная. Я был уверен в нашей защите и не знал, что вирус Х настолько опасен для меня самого, ведь мы встречались с открытой формой только в глубокой древности.

Наступила короткая тишина.

– Воздушный удар был очень мощный, – вдруг добавил Вася, – второго (кхе)… мы не выдержим. В такой ситуации создать защиту от агрессии Х был способен только сам Великий Тукан и его помощники, согласно легендам, извлекавшие силы из неизвестного нам источника. Именно по (кхе…)… чертежам помощников Великого Тукана впоследствии на Оззе была создана «УХЛА», впитавшая его тайные знания. Но мы сами не до конца понимаем принцип ее действия. Ведь это мыслящий полуживой организм.

– Как же так, – слегка расстроился командир танка, пропустив весь рассказ про «УХЛУ» мимо ушей, – ты же говорил, что обшивка запросто выдержит сто пятьдесят грухов.

– А было сто восемьдесят… – прошелестел Вася. – Простите меня, земляне, за то, что втянул вас в это.

Наступило тяжелое молчание.

– Ладно, – махнул рукой Гризов в отчаянии, – как у нас говорят: семи смертям не бывать, а одной не миновать. Первую атомную бомбардировку мы пережили. Может, у местного Х иссякла энергия, и не будет уже никакого второго удара.

– Внимание!!! – глухо сообщила система дальнего обнаружения опасности. – Состоялся запуск десяти баллистических ракет «Минитмен-33» с территории штатов Невада, Юта и Аризона. Все ракеты снабжены ядерными боеголовками. Единственной целью является наш корабль. Время до подлета ракет – сорок пять секунд.

– Ты подожди помирать, родственник! – вдруг вмешался в дело Забубенный, из последних сил изобразив пузатую бутылку водки. – Сейчас мы тебе вернем радость жизни. Подзарядим и отобьемся. Русские своих не бросают.

Главный механик наколдовал граненый стакан и сделал так, чтобы тот стал наполовину полон. Затем стремительно протянул его Васе, немного расплескав по дороге. Зеленые водоросли на полу сразу пошли в рост.

– Нам в дальних космических перелетах нельзя… – попыталось слабо возразить полупрозрачное существо.

– Пей, зараза! – рявкнул на него Забубенный. – Землю спасать надо, а у него вся суперсила в астрал выветрилась. Ишь, впечатлительный какой. Пей, быстро!

Ученый-интеллигент из галактики Аммавару подчинился насилию. И, как только первые капли живительной влаги оросили внутренности инопланетного организма, в рубке произошла вспышка сверхновой.

В ту же секунду первая ракета «Минитмен» из штата Невада достигла цели. Над Лос-Анджелесом вырос огромный ядерный гриб, пожирая пространство. Земля вокруг тарелки заходила ходуном. На мгновение потускнел свет в рубке. Но вспышка сверхновой уже дала о себе знать, и защита армаранского корабля мгновенно напиталась живительной энергией, отразив первый удар, за которым последовали остальные. После каждого удара ракеты Забубенный, нервно поглядывая на шевелящийся потолок, подливал в стакан живительной влаги и поил армарана, тем самым усиливая энергетический щит корабля. Васе на мгновение становилось лучше, он почти желтел. Однако новый удар ракет «Минитмен» возвращал ему прозрачное состояние. И вдруг водка закончилась.

– Я иссяк, – неожиданно заявил Григорий, в отчаянии напрягая «СИМу» и с надеждой глядя на пустую бутылку, – не могу больше. Нам хана.

Три последние ракеты «Минитмен» стремительно неслись к армаранскому кораблю с разных сторон. По расчетам системы дальнего обнаружения жить русско-армаранскому экипажу оставалось не больше пяти земных секунд.

– Мальчики… – вновь послышался дрожащий голос Маши.

Быстро взглянув на нее, до сих пор безучастно наблюдавший за всем со стороны Гризов вдруг очнулся, ощутив странное покалывание в районе пальцев рук. Словно кто-то послал ему пробуждающий сигнал.

– Вася, – приказал он полумертвому армарану, – запускай драндулёты!

Ага Агу, мерцавший между жизнью и смертью, кивнул, собрал последние силы и отправил телепатический сигнал управления в офис над площадью Восстания. И пока армада драндулётов специального назначения разлеталась по планете через распахнутую настежь дверь офиса номер пять, Антон Гризов вдруг почувствовал в себе источник энергии невероятной силы.

Теперь он сам стал защитным полем корабля, которое начало мгновенно расширяться, выбрасывая горящие обломки вражеских ракет в открытый космос. Это гигантское, непрошибаемое никакой черной энергией поле все росло и росло, и остановилось только тогда, когда достигло в размерах четырех друмбов. Земля казалась оттуда маленькой голубой точкой.

Глава двадцать вторая

Дверь закрыта до весны

Не ищи меня мать, ушел ночь обнимать…[2]

Всю неделю друзья не вылезали из окрестностей озера, притаившегося в самом центре Карельского перешейка. Наслаждались рыбалкой. Жили в палатке. Иногда выбирались на острова, таинственно маячившие у противоположного берега огромного озера, которые Гризов часто любил осматривать в армейский бинокль. Во время плавания на один из таких островов друзья прокололи корягой на мелководье резиновую лодку. И теперь занимались ее починкой у разведенного на самом берегу костра.

Приклеив кусок голенища от сапога на место огромной дыры со рваными краями, Забубенный вдруг вспомнил забавное происшествие, что случилось с ними по дороге на озеро.

Ехать на рыбалку в этот раз решили по старинке, то есть на электричке, временно оставив заслуженный драндулёт на невидимой парковке возле дома. Как известно, электрички ходят туда, куда они хотят, а не туда, куда надо пассажирам. Та, на которой друзья собирались достичь окрестностей Выборга, неожиданно свернула на полпути и пошла в Сестрорецк, раскинувшийся на берегу Финского залива. Удивленный сменой маршрута Григорий стал смотреть по сторонам, словно хотел отыскать причину, но высмотрел слева по борту только нудистский пляж.

Когда взгляду рыбака предстало множество одетых, можно сказать, ни во что женщин, он чуть не передумал ехать на рыбалку и попытался даже сойти с поезда. К счастью для экспедиции, электричка шла транзитом мимо пляжа. И друзьям еще долго потом пришлось добираться до цели на перекладных.

И вот сейчас, латая пробитую лодку, Григорий вдруг вспомнил об этом снова.

– Слушай, – спросил он у Антона, который начал жарить на огне плотвичку, предварительно насадив ее на ветку, – а чего это они все голые загорают? Ветер ведь и песок там всякий. Негигиенично…

– Для лучшего единения с природой, – ответил Антон, который по долгу службы читал кое-что про нудистов и натуристов, но так и не увидел особой разницы в подходе. – Согласно их философии, надо забыть про одежду и стремиться обратно к природе. Нагишом к стволам и корням, как наши древние предки…

– Это которые ели только натуральную пищу и жили аж до тридцати лет? – уточнил Забубенный.

– Ну да.

– А там ведь и мужики загорали, – вспомнил Григорий с озадаченным видом, – у них что, при виде обнаженной природы напротив никаких первобытных рефлексов не возникает?

– Честно говоря, не знаю, – ответил Гризов. – Я лично у них интервью не брал. Но спокойствие это – неспроста. Наверное, когда единение с природой достигает апогея, наступает импотенция. И свободные от предрассудков люди уже не обращают внимания на противоположный пол.

– Правда? – удивился Григорий. – Я думал, наоборот.

Забубенный в глубокой задумчивости отодвинул лодку, взял из садка плотвичку покрупнее, насадил ее на ветку и тоже распростер над огнем.

– Я все же не пойму, – спросил механик, после долгого молчания, – а почему единиться с природой надо обязательно без штанов?

Антон ухмыльнулся, перевернув плотвичку другой стороной к огню.

– Ты – отсталый человек, Григорий. Это сейчас модно, понимаешь. Сейчас вообще все модно делать без штанов: загорать, купаться, кино снимать и Моцарта исполнять. Моцарт в штанах людей уже не интересует.

– А… – закивал головой Григорий. – Понятно. Ну, тогда я не нудист.

– Да куда уж тебе! И мне тоже. Мы с тобой сегодня аж в полной амуниции искупались, – пошутил Антон, кивнув в сторону сушившейся у огня одежды, – а теперь загораем.

Друзья рассмеялись. Вечерело. Звонкий смех разнесся далеко над озером.

На следующий день, собрав свои пожитки и большой мешок с рыбой, Антон и Григорий добрались до станции Каннельярви, а оттуда без происшествий до дома. Поскольку торопиться было особенно некуда, решили зайти в гости к Забубенному, посидеть немного на кухне.

– Вот Мораторий обрадуется, – сказал Григорий, поднимаясь по лестнице и размахивая мешком с рыбой.

Мораторий действительно был рад. Кот встретил друзей приветственным мяуканьем и запрыгал вокруг мешка, явно напрашиваясь на угощение.

– Сейчас, сейчас, – успокаивал его хозяин, – только сапоги стяну.

Сняв сапоги, Забубенный поволок заветный мешок на кухню. За это время Антон с Мораторием успели в прихожей обменяться информацией на телепатическом уровне.

«Ну, как дела на личном фронте?» – спросил Гризов.

«Да так… бегал за ней, бегал, а она нашла себе какого-то облезлого в соседнем бачке. Я ведь все для нее хотел бросить… дом, семью хозяина. Вот и верь после этого кошкам».

«Ничего, брат, – успокоил Антон кота, почесав за ухом, – будет и в твоем бачке праздник. Иди вон, рыбкой полакомись».

Мораторий, подняв хвост, убежал на кухню, где Забубенный уже выложил для него угощение в специальное блюдце. Гризов вошел следом и включил стоявший на кухне телевизор.

– Хочу взглянуть, что происходит в мире после массированного налета нашей армады, – пояснил он главному механику Земли.

В мире, как всегда, все падало и взрывалось. Ледники таяли, парниковый эффект наступал, озоновые дыры расширялись, на солнце появлялись новые пятна… и больше ничего.

– Не понял, – протянул Гризов разочарованно, – не действует, что ли?

– Не торопись, командир, – успокоил его Забубенный, – планета у нас вон какая огромная. Подействует. Дайте срок. Лучше давай пока по рюмке пропустим для согрева. По случаю удачной рыбалки, так сказать.

С этими словами Григорий выставил на кухонный стол поллитровку с живительной влагой домашнего изготовления.

– Привет рыбакам! – на кухне неожиданно возникла жена Забубенного Наташа. – Не успели приехать, уже остограммиться собираетесь?

Григорий поцеловал жену и примирительно ответил:

– Всего по десять капель, дорогая, за удачную рыбалку.

– Смотрите у меня, – шутливо пригрозила Наташа, – только по десять. Проверю! Кстати, Григорий, не видел мой куркулятор? Я его здесь где-то утром оставила.

– Что оставила? – удивился Антон.

– Куркулятор, – ответил за жену Забубенный и разъяснил: – Это мы так по-семейному называем счетную машинку. Почти то же самое, что и калькулятор. Только этот нужен чтобы считать, а куркулятор – чтобы куркулить. Последний способ гораздо приятнее.

Вскоре Наташа нашла заветный куркулятор на полке серванта и удалилась с победным видом. В настоящее время она обсчитывала проект собственной парикмахерской, поскольку решила податься в деловые женщины. Забубенный ей в этом не мешал, поскольку верил в способности своей жены. Если все правильно обкуркулить, то дело обязательно пойдет.

Усвоив новости счетного дела, Гризов сел за стол. Друзья хлопнули по десять капель, не отрываясь от телевизора. Антон все ждал изменений, но по телевизору их пока не было. Тогда он вновь обратился к инопланетным анализаторам, ненадолго отключась от действительности. Решил проверить, как действует новый антивирус образования.

Помимо уничтожения неизлечимых носителей вируса на планете Великого Тукана, всех остальных предполагалось продезинфицировать через интернет и телевидение. Неделю назад, не дожидаясь, пока появится эффект от целительного воздействия драндулётов, друзья-спасатели на всякий случай запустили гулять по международным сетям новый антивирус образования. Этот антивирус вызывал у получателей непреодолимую тягу к знаниям и желание делать добро людям. Первыми пациентами нового антивируса стали хакеры, поскольку получать знания теперь разрешалось только легальным путем. После многочисленных ломок переродившиеся хакеры становились лучшими специалистами по защите информации.

В целом лечебный вирус себя показал хорошо. На планете резко сократилось количество маньяков, проституток и телефонных террористов. Больше никто не собирался попадать в новости путем совершения убийства в общественном месте или другой пакости. Ходить без лифчика стало не модно, а родинка на щеке под Мерилин Монро перестала быть штампом красоты.

Поп-певицы стали меньше петь, а писатели меньше писать, потому что им открылась истина – гениев не может быть много, как и настоящих героев. Книги больше не писали по мотивам фильмов, а сами фильмы, из уважения к прекрасному, не прерывались рекламой по десять раз. Даже количеству перестало казаться, что оно переходит в качество.

Из состояния прострации Антона неожиданно вывел веселый звон балалайки. Гризов посмотрел на экран. По телевизору шла русская народная передача «Эх, Антоновка!», сделанная каким-то европейским продюсерским центром. По задумке иностранного режиссера все участники должны были соревноваться в лихом исполнении частушек.

Антон и Григорий, несмотря на разницу в возрасте, оба любили народное творчество во всех видах: частушки, песни, пляски, художественный мордобой и даже игру на балалайке. Смотрели они эту передачу с удовольствием, особенно Григорий. Однако сегодня удовольствие быстро испарилось. Антон не мог понять, почему добры-молодцы, все как один похожие на Распутина, и девицы-красавицы в народных костюмах, словно американский спецназ, должны выступать с телефонной гарнитурой у рта. Гарнитура эта смотрелась на них, как на корове седло.

Пока шли танцы под гармонь и балалайку, Гризов еще терпел. Но когда участники начали петь, Антон, выращенный на широкой народной душе, вообще был потрясен. Создавалось впечатление, что все, чего хочет русский народ, это накатить стакан водки, спеть про сексуальный опыт и выругаться от души матом. Все частушки начинались звоном стаканов и словами «Как я милку провожал…», а заканчивались тоже одинаково: «Эх, мать-перемать, не пойду туда гулять!». Все народное творчество, казалось, было посвящено поиску ответа на гамлетовский вопрос: «Ты скажи, ты скажи, чо те надо?».

Несколько минут Гризов приходил в себя от народного творчества, которое никак не совпадало с его опытом журналиста и путешественника. Он встречал на просторах необъятной родины достаточно мудрых деревенских жителей, знавших совсем другие песни и чтивших традиции предков. Их жизнь была скромной и красивой.

Чтобы избавиться от раздвоения личности, созданной иностранным режиссером, пришлось опрокинуть с механиком еще по десять капель для лучшего осязания проблемы русского характера.

– Вот скажи, Григорий, – вопросил Антон, успокоившись и поставив пустую посуду на стол. – Ну почему эта европейская немощь обязательно выставляет русских какими-то алкоголиками?

– Наверное, потому что пьем много, – предположил Забубенный, осторожно пододвигая бутыль к себе, – и гуляем.

Оглядываясь по сторонам в поисках жены, он набулькал обоим еще по рюмашке.

– Много? – подался вперед просвещенный Гризов. – Да ты знаешь, кто больше всех пьет на Земле? Литовцы, чехи и немцы! Вот где алкоголики. А потом Нигерия.

– Да ладно, – Забубенный чуть не уронил от удивления бутыль с освежителем души на пол. – А мы где?

– Франция, со своими древними традициями алкоголизма, на двенадцатом месте. А мы вообще на шестнадцатом, после жителей Сейшельских островов.

– Вот те раз, – озадачился Григорий, поднимая очередную рюмку, – значит, мы – трезвенники? Я и не догадывался.

– А скажи, почему нас все время норовят дураками выставить эти англо-европейские товарищи?

– Потому что на Западе народ умнее? – осторожно предположил Забубенный. – Машины там вроде хорошие делают.

– Нет, Григорий. Машины там хорошие делают иногда только потому, что уже украли у нас все, что мы придумали, и теперь эксплуатируют наши идеи. Дураками нас выставляют из зависти. Не могут простить русским такого количества талантов на квадратный километр в одном народе. Вот и поливают грязью почем зря. Хотя сами-то они, брат, чистые только снаружи – зато грязные внутри. Во всяком случае, были, до налета армады драндулётов. Теперь у англо-европейцев появился шанс снова стать людьми.

Раздосадованный Гизов ненадолго умолк, но звуки народных инструментов из телевизора вновь привели его в чувство.

– Ты что же, Григорий, действительно думаешь, что Россия – это родина лаптей и балалаек?

Забубенный настороженно молчал.

– Вот скажи мне, механик, кто придумал первую в мире электрическую лампочку? – захмелевший Антон вперил в соседа такой испепеляющий взгляд, что Григорий даже заерзал на стуле, словно школьник на экзамене.

– Эдисон… – начал немного сконфуженный Григорий, – вроде это он был…

– Правильно, – перебил его Антон, – русские ученые Яблочков и Лодыгин. Радио?

– Макарони… тьфу ты, Маркони, – сразу поправился Забубенный.

– Опять угадал, – похвалил Гризов, – Попов Александр Степанович. Первый в мире самолет?

Забубенный благоразумно промолчал.

– Русский контр-адмирал Александр Федорович Можайский. А первый в мире гидросамолет изобрел Дмитрий Павлович Григорович.

– Вертолет?

– О, это я знаю, – оживился Григорий, – Сикорский.

– Верно, – кивнул подобревший Антон, – и у тебя, смотрю, бывают просветления разума.

– А то, – самодовольно ухмыльнулся Забубенный, – это же его продукцию мы сожгли в Америке, на крыше дома с мышами?

– Его самого, – подтвердил Антон.

– Давай угадывать дальше! – раздухарился главный механик Земли, вновь наполняя рюмки.

– Первая в мире баллистическая ракета, первый спутник Земли и космический корабль?

– Вернер фон Браун?

– Королёв Сергей Павлович.

– Первая в мире цветная фотография?

– «Поляроид»!

– Сергей Михайлович Прокудин-Горский. А первый в мире стереофотоаппарат создал Иван Фёдорович Александровский. Кто и где построил первую в мире АЭС?

Забубенный приуныл, отводя глаза.

– Курчатов Игорь Васильевич. В Обнинске.

– Первый в мире электрический трамвай? – вопросил просто директор Star Killer Group. И, не дожидаясь ответа, выпалил: – Русский инженер Фёдор Аполлонович Пироцкий, опередивший немецкого инженера Вернера фон Сименса.

– Я смотрю, в Германии одни Вернеры что-то изобретают, – пробубнил себе под нос слегка расстроенный механик, опрокидывая очередную рюмку в рот. – У них там имен других, что ли, нету?

– Кто изобрел первый в мире гусеничный трактор? – продолжал, не обращая внимания на это, Антон и сам же отвечал: – Русский механик-самоучка Фёдор Абрамович Блинов. В тысяча восемьсот семьдесят девятом году получил «привилегию» на изобретение «вагона с бесконечными рельсами, для перевозки грузов».

– Ух ты! – обрадовался Забубенный. – Самоучка! Прямо как я. Ты же знаешь, Антоша, я ведь тоже много чего изобрел. «Драндулёт-1» чего стоит, верно?

– Верно, – усмехнулся Гризов, немного расслабившись. – Ладно, скажи мне напоследок, как механик механику, кто изобрел велосипед?

– Неужто англичане? – с надеждой подался вперед захмелевший Григорий, который давно перестал считать капли.

– Ефим Михеевич Артамонов из семьи крепостного плотника Пермского уезда, – отчеканил беспощадный Антон. – В одна тысяча восьмисотом году изобрел первый велосипед-самокат, из двух железных колес и деревянного сиденья. В год коронации Александра Первого Ефим Михеевич смог представить императору свое изобретение. Императору велик понравился, за что тот пожаловал «вольную» Ефиму Артамонову и осыпал его золотом. То есть выдал аж двадцать пять золотых рублей.

Абсолютно уничтоженный механик растекся по стулу и смотрел на просто директора, как побитая собака.

– Вот так вот, Григорий, – попытался закончить свою речь Гризов. – Нам уже пятьсот лет внушают, что мы сирые и убогие. А почему? Потому что на самом деле мы сильные и умные, только не верим в это. И они очень боятся, что поверим. Ведь потенциально мы самый сильный и богатый народ на Земле. Но расслабленные какие-то, все собраться с мыслями не можем и начать жить так, как надо нам.

Антон выдохнул и продолжил:

– Нас грабят, а мы размышляем полгода, прежде чем в морду грабителю дать. Договора с ними подписываем и соблюдаем, ведь мы честные. А они плевать хотели на договора, хоть и подписанные. Слово дал, слово взял: настоящие джентльмены. За пятьсот лет у нас целый комплекс неполноценности вырос. Нам внушили, будто англосаксы и европейцы лучше нас. А на самом деле – все это редкостная гниль. Они просто верят в свою непогрешимость, а сами обманывают и воруют, считая себя честными людьми. И вера у них подходящая – ничего такого не запрещает. У них ведь ничего личного нету. Да еще нас в грязь втаптывают: кино про нас отсталых снимают и нам же продают. А мы смотрим и радуемся, идиоты. Как же, прикоснулись к высокому европейскому искусству. Хотя все оно здесь, настоящее искусство. Выше русского искусства не бывает.

Гризов умолк на мгновение, опрокинул очередную рюмку в рот и сурово произнес:

– Пришла пора нам менять мировоззрение и указать очередным супостатам, где их настоящее место. Думаю, надо для будущих поколений инструкцию написать. Или даже целый закон: «Как отныне русским следует общаться с англосаксами и всякими европейцами».

– Ну, ты сказанул, – поневоле усмехнулся механик, приходя в себя, – прямо как Петр Первый.

– А что, – поддержал идею Антон, запуская трансформацию, – Петр Первый подойдет. Он реформы проводить любил.

Не успел Забубенный и глазом моргнуть, как напротив него по узенькой кухне уже расхаживал император Всероссийский собственной персоной. В мундире лейб-гвардии Преображенского полка и знаменитой треуголке, опираясь на трость с массивным набалдашником. Посмотрев на императора, Забубенный тотчас наколдовал себе пышный камзол, более подходящий случаю. Псевдорусская передача с водкой и балалайками тем временем закончилась.

– Пиши, Алексашка! – приказал император, усмехнувшись, и забасил: – Сиим указом повелеваю: учредить город на болотах и населить его всякой сволочью!

– Может, не будем новый закон с грубостей начинать? – озадачился Забубенный, пропустив мимо ушей какого-то Алексашку. – Народ не поймет, ваше величество.

– Григорий, – чуть не рассмеялся Гризов, – да я же пошутил. Во-первых, сволочь – словно исторически не обидное, раньше у него совсем другое значение было. А во-вторых: это вообще не мои слова, а Екатерины. Так что замнем для ясности. Это я так, в образ входил. Разминался перед публикой.

Григорий моргнул два раза и оглянулся по сторонам. Но так ничего и не ответил, молча запустив генератор «СИМЫ». Вскоре Алексашка склонился с гусиным пером над длинной грамотой, украшенной раззолоченными уголками. Прямо перед ним, на кухонном столе, тут же образовалась огромная гранитная чернильница, тоже вся в золоте.

– Пиши, – приказал император Всероссийский, стукнув для наглядности посохом по паркету. – Пункт первый. Отныне и до века всем добрым людям государства Российского относиться ко всякой европейской сволочи… нет, тут уже современное значение получается. Лучше просто: ко всем европейцам и англосаксам… с великим снисхождением и небрежением, как к народам заблудшим и отсталым в своем развитии. Потерявшим Бога и предавшимся дьявольским занятиям.

Гризов-император умолк, сглотнул слюну и продолжил:

– Пункт второй. Веры к ним ни в чем не иметь, ибо сплошной обман и лесть творят сии супостаты. Слова данного не держат. Договора подписывают охотно, но не исполняют. Имеют глубоко в заднице, что вместо души им приходится, одно желание – ограбить, а то и вовсе расчленить державу нашу. В случае таких посягательств – бить батогами по рукам, головам, и, самое главное, – по заднице. Записал?

Григорий-Алексашка кивнул, обмакнул гусиное перо в гранитную чернильницу и приготовился скрипеть дальше.

– Пункт третий. Нефти и бензина по бросовым ценам не отпускать. Трубопроводы через Европу и Украину – более никогда не строить, ни по земле, ни под землей, ни под водами глубокими. Ибо воруют сии супостаты сильно, портят имущество российское, а потом еще и скидки нагло требуют. Пущай сначала образумятся, да прощения за свои злодеяния попросят.

Император умолк. Дописав фразу, Григорий поднял голову в ожидании продолжения.

– Пункт четвертый. Наших подданных, что евросупостаты сманили речами льстивыми и лживыми сбежать за границу Российской империи на ППЖ, в минуту трудную для отечества; иных, душою хлипких, от службы ратной уклонившихся; колонну пятую, что под людей искусства маскируется, а родину свою ненавидит. Всю эту шваль, злом и неблагодарностию отплатившую за любовь нашу, – казнить по законам военного времени. Головы рубить нещадно. А уехавших назад в Россию не впускать никогда. Пущай помрут на чужбине, захлебываясь тоской, когда прозреют.

Забубенный доскрипел пером и остановился.

– Пункт пятый, – император дошагал до конца небольшой кухни и развернулся, – растянуть выдачу виз на полгода, а то и вовсе лишать визы супостатов европейских в государство Российское. Навсегда.

– Мин херц, – осторожно уточнил Алексашка, – ну, головы рубить, это понятно. Надо так надо. А вот с визами, не жестковато ли? Они ж там все с голоду-холоду передохнут, если их сюда не пущать. Да еще нефти с бензином не отливать.

– Не лезь поперед батьки, умник, – напомнил Петр Первый, – с царем, как-никак, разговариваешь. Без тебя разберусь. Пиши далее.

Император набрал полную грудь воздуха.

– И, наконец, пункт шестой. Товары наши отпускать супостатам только за рубли, где бы ни шла торговля. От берегов туманной Англии до Востока Дальнего. С приезжими супостатами в империи говорить лишь на одном русском. Пущай учат, если торговать с нами хотят. А за попытку запретить русский язык где-либо в Европах, – подрезать языки тем евроанглосаксам, кои сию глупость предложить осмелились, чтобы более зря ими не болтали. Русский язык хранить от любых напастей, как главную ценность Империи. Написал?

Григорий кивнул.

– Ну, хватит для начала шести пунктов. Потом еще чего-нибудь скреативим. Давай подпишу, – произнес Петр Первый, останавливаясь, – а потом сразу в дело.

Император Всероссийский взял указ, обмакнул гусиное перо и размашисто подписал. Алексашка тут же налил сургуча, приложив массивную печать с двухглавым орлом.

– Закон в первом чтении принят, мин херц! – сообщил он, сворачивая свиток. – Предлагаю обмыть это здоровое начинание. Только вот про торговлю в Европах за рубли я недопонял. Там ведь много больших стран. А вдруг они не захотят?

– Где ты в Европе большие страны видел? – воззрился Антон на Забубенного.

– Ну, Франция там, Германия, – пробормотал неуверенно Григорий, осторожно поглядывая на императора, – Швейцария, Лихтенштейн, Монако.

– Это они в телевизоре большие и на экране компьютера. Оттого и ведут себя так нагло, что нас в этом убедили. А на самом деле почти все они – карликовые и нам не чета. А потому должны знать свое место. Из двухсот государств мира сто сорок два спокойно уместятся на территории России. В пересчете на Германии выйдет сорок восемь штук. На Испании – тридцать четыре. А твоя Франция на территории России поместится аж двадцать пять раз. Да что там России, на территории нашей Питерской области она два раза поместится. В пределах от Луги с Ивангородом до Бокситогорска и Выборга – спокойно влезет вся эта Бургундия, Нормандия, Шампань или Прованс. Ну, еще в России два раза США можно разместить. А про Ватикан я вообще молчу. Вотчина римских пап могла бы разместиться в России тридцать восемь миллионов раз. Но никогда не разместится. Представляешь, как папам обидно? Вот отсюда и происходит дикая зависть к нам и желание порвать на части. Непрерывный Drang nach Osten. Но пора раскрыть им глаза, кто на самом деле – большая страна. И кто кому должен указывать: с кем жить, как сидеть, ходить, дышать и что есть на завтрак.

В этот момент в эфире послышался какой-то шум, и Гризов отвлекся от разговора. По каналам инопланетных анализаторов поступила свежая информация из музея Метрополитен в Нью-Йорке, где еще не весь Х был уничтожен, несмотря на массированный налет драндулётов.

Выяснилось, что местные активисты-искусствоведы, зараженные вирусом и еще не продезинфицированные, накануне переписали все таблички под картинами русских художников. Шишкин, Петров-Водкин, Кустодиев, Репин, Куинджи и Айвазовский в одночасье стали украинцами. Заодно под раздачу попали Фрэнсис Бэкон, Хироси Ёсида, Ван Гог и Сальвадор Дали, висевшие рядом.

Как выяснилось, местные искусствоведы слабо разбирались в искусстве. Однако эта информация была тут же размещена в интернете как неоспоримый факт. По неумолимой логике носителей вируса достаточно было сменить информацию на табличках в музее и выложить её в интернете, чтобы это стало истиной.

Прежде всего, информация появилась на страничке самой любимой носителями интернет-энциклопедии «Чики-Пуки», созданной на деньги от порносайтов и безбожно коверкавшей информацию. А уже оттуда расползлась по интернету. Отсекая самое важное, «Чики-Пуки» размещала только то, что укладывалось в усеченное сознание носителей. При этом считаясь источником достоверной информации.

– До чего докатился мир, Григорий, если самым уважаемым источником в нашем интернете стала какая-то «Чики-Пуки», а вовсе не «Большая Российская Энциклопедия», – заметил вслух Гризов. – Давно пора было что-то менять в головах. Вовремя мы вмешались, брат Григорий. Еще немного и точка невозврата была бы пройдена.

Забубенный, уже сменивший богатый камзол на обычную одежду, кивнул.

Возмущенный Антон активировал генератор «СИМЫ», разослал новую эскадру драндулётов по оставшимся горячим точкам и быстро все поправил. Восстановил исходные таблички в музее Метрополитен. Пессимизировал «Чики-Пуки», сделав ее самым недостоверным ресурсом. Заодно наказал военных преступников из США, взорвавших «Северный поток-2». Уничтожил руками самих англосаксов все потоки и кабели, соединявшие по дну океана Европу, Великобританию и Северную Америку, параллельно поставив перед ними задачу: обязательно найти террористов и расстрелять. Чтобы впредь неповадно было. Продлил до бесконечности срок содержания под стражей блогеру Овальному. И, удовлетворенный делами рук своих, вновь осознал себя на питерской кухне, где друзья совсем недавно придумали новый закон.

После выведения нового закона его сразу же обмыли, чтобы лучше работал.

– Когда Вася отбывает? – вдруг спросил уже крепко захмелевший Гризов, посмотрев мутным взором сначала на часы, а потом на почти опустевшую бутылку.

– Через два часа по земному времени, – отозвался Григорий, икнув.

– Надо бы ему подарок купить на прощанье.

– Я уже приготовил, – сказал Забубенный и кивнул на пухлый пакет, стоявший на полу возле батареи, – наши земные сувениры.

Неожиданно у Антона в кармане запиликал смартфон. Это была Маруся.

– Привет, коллега! Наконец-то дозвонилась. А то на работе неделю не появляешься. Что случилось?

– Да болел я, – нехотя соврал Гризов, – я же письмо по электронной почте отправил. Ты разве не получала? Завтра уже буду.

– Давай, давай. Работы просто завал. Столько изменений в жизни произошло, пока ты болел. Чиновники увольняются пачками. Ведущие политики сами приходят в газету и сообщают номера счетов, на которые им приходят взятки от иностранных агентов. Бизнесмены хотят ежемесячно повышать зарплаты сотрудникам и всех оформлять по-белому. Эпидемия честности какая-то. Ну, придешь, сам увидишь. До завтра!

Антон усмехнулся и встал, чтобы пройтись немного по кухне. В этот момент по телевизору, на который друзья уже давно не обращали внимания, вдруг прервали передачу модного дефиле.

– Передаем экстренное сообщение, – сказала миловидная дикторша. – В странах Скандинавии только что закончился референдум. Подведены официальные итоги. Население трех северных стран единогласно выразило желание выйти из НАТО и войти в состав России под названием Финской, Шведской и Норвежской областей.

– Вот те раз! – выдохнул Гризов, медленно опускаясь обратно на стул. – Опоздали мы, похоже, с законом.

– А теперь о погоде, – вновь заголосила дикторша, поправив прическу, – в Лондонской области все выходные ожидается дождливая погода. На обширной территории от Лиссабона до Парижа также пройдут осадки. Жителей Германской, Польской и Прибалтийской областей России ожидает похолодание.

– Вот видишь, – удовлетворенно сказал Забубенный, – заработало. А ты беспокоился. Надо будет присмотреть десять соток для садоводства где-нибудь в Испанской губернии. Недалеко от райцентра. Там, говорят, огурцы хорошо растут.

– Не на полную заработало, – усомнился просто директор Star Killer Group. – Ничего не говорят о строительстве крупнейшей русской кинокомпании на месте снесенного и засыпанного солью Голливуда. Зря мы, что ли, холмы дезинфицировали, копали на том месте яму и закладывали первый камень в фундамент.

– Не торопись, командир, – успокоил его главный механик Земли, – в Европе процесс пошел. И там заработает. Дайте срок.

Через два часа Антон, Григорий и Маша стояли на пустыре за домом, напротив стекловидного трапа, протянувшегося от земли до гигиенического шлюза армаранской «тарелки». На улице темнело. В небе стали появляться первые звезды. Вася мерцал неподалеку в привычном виде хирурга.

– Ну как, ты связался с Оззой? – спросил у него Антон.

– Конечно! Совет Мудрых и Тактичных в восторге от успеха миссии. Космический флот остается на месте. За последнюю неделю концентрация Х на Земле упала почти втрое и продолжает снижаться повсеместно. Прогнозы хорошие. Излечение планеты налицо. Великий Интелликус просил поблагодарить вас за помощь и пригласить к нам (кхх…)… в гости. На празднования в честь Великого Тукана.

Трое землян переглянулись.

– Спасибо за приглашение. Слетаем, конечно, – ответил за всех Гризов. – Как только Земля полностью поправится. А пока… уж лучше вы к нам.

– Один я бы не справился с заданием, – признался хирург Вася. – Да и вообще… не выжил бы. Спасибо вам, потомки Великого Тукана. Теперь будущее Земли зависит от вас. Поэтому вся армаранская техника навсегда останется с вами. Тем более что она уже вошла в симбиоз с вашими организмами. Теперь вы (кхе…)… наполовину армараны.

– Ладно, что там, – ответил растроганный Забубенный, – ты тоже молоток. Технологии твои пригодились, конечно. Но и мои драндулёты немного помогли…

– Это абсолютно верно, – подтвердил Ага Агу, – без драндулётов вся (кхе…)… Евразия была бы охвачена эпидемией гораздо быстрее. Спасибо главному механику Земли за хорошую работу.

Услышав инопланетный комплимент, Забубенный засветился едва ли не сильнее самого армарана. А затем достал из мешка с бумажными свертками бутылку самогона.

– Это тебе на дорожку, Вася. Презент.

– Григорий, ты хочешь, чтобы он с курса сбился? – тихо уточнил стоявший рядом Гризов. – Перестань спаивать инопланетян.

– Нам, во время дальних космических перелетов… – начал было Ага Агу.

– Ну, так ты за рулем не пей. Положи пока в кладовку, а как прибудешь на место, расслабишься, – настаивал главный механик Земли. – Друзей угостишь. И вот тебе еще рыбы свежей, на закуску.

Армарану пришлось уступить.

– Ты бы ему еще удочку подарил, – не удержался Гризов.

– Я хотел, – честно признался Забубенный, – но куда он с ней на Оззе пойдет? У них, бедолаг, и морей-то не осталось, кроме последнего. А если туда каждый придет с удочкой, то и его не останется.

Настала очередь Гризова. Он протянул армарану новый отечественный смартфон последней модели.

– Как доберешься, позвони. Номер мой там записан. Сообщи, как долетел.

– Обязательно позвоню, – пообещал Ага Агу, зажав устройство в свободной руке.

Когда же к армарану приблизилась Маша и поцеловала в мерцающую щеку, то Гризов решил, что сейчас повторится танец «Бешеной Турды», – так сильно инопланетянин раскалился от радости.

– Мне пора, – сообщил он, немного успокоившись.

– Ну, передавай там привет всем новым родственникам, – попросил Забубенный, – скажи, мол, все путем. Живем, лечимся потихоньку. Кризис миновал.

– Я передам, – ответил Ага Агу. – Прощайте! Я счастлив, что побывал на планете Великого Тукана. Вы его достойные потомки.

Когда армаран-исследователь исчез в глубинах гигиенического шлюза, «тарелка» ожила и засветилась легким зеленоватым сиянием. Друзья помахали ей руками на прощанье. Они были уверены, что Вася смотрит на них сейчас всеми пятью глазами.

Корабль бесшумно оторвался от Земли и стал стремительно подниматься в звездное небо. Скоро он совсем пропал из видимости.

– Ну, мне тоже пора, – засобирался вдруг Григорий, – жена ждет, да и отремонтировать кое-что забыл. В общем, пока, ребята!

Хитро подмигнув Антону, главный механик Земли зашагал к дому.

А Гризов не отрываясь смотрел на Машу, которая все махала рукой звездам. Наконец, он решился.

– Маша, сегодня такой чудесный вечер. Может быть, сходим куда-нибудь?

Маша оторвала взгляд от созерцания звезд и перевела его на Антона.

– Маша не против, – улыбнулась она.

Санкт-Петербург

2023 год.

Примечания

1

Все эпиграфы в романе взяты из стихов Михаила Шелехова.

2

Дмитрий Ревякин. «Калинов мост».

Content

Алексей Живой
Комплекс полноценности

Краткий словарь армаранских выражений

Пролог (Артефакт)

Глава первая Космический вирус

Глава вторая Клинический случай

Глава третья Джентльмены, кто хочет водки?

Глава четвертая «Князь Игорь» и негры

Глава пятая Контакт по-русски

Глава шестая Star Killer Group

Глава седьмая Метаморфозы

Глава восьмая Кони педальные

Глава девятая Стилисты, визажисты, педерасты

Глава десятая Зовите меня Машей

Глава одиннадцатая Решаем личные проблемы

Глава двенадцатая Тридцать восемь папарацци

Глава тринадцатая Пипл, радуйся!

Глава четырнадцатая Спортивный отдых

Глава пятнадцатая Человек прямого действия

Глава шестнадцатая Как надо делать это

Глава семнадцатая Офис дьявола

Глава восемнадцатая Мышиный король

Глава девятнадцатая Спецназ города ангелов

Глава двадцатая Последний бой

Глава двадцать первая Своих не бросаем

Глава двадцать вторая Дверь закрыта до весны

Примечания