Анастасия Павловна Медведева

Мои злодейские будни

© Медведева А.П., текст, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Глава 1

Как стать второстепенным персонажем и ничуть не расстроиться

Открывать глаза было страшно не только из-за боязни предстать перед Всевышним с ответом за все свои прегрешения в прошлой жизни… Да, косячила я много, но была уверена, что сценарий с «Божественной комедией» меня минует. Хотя бы потому, что умерла я довольно нелепым, если не позорным, образом – это же учитывается на этапе чистилища?

Меня толкнули под колеса машины. И толкнул не абы кто, а вроде как моя коллега, с которой у меня никогда не было никаких конфликтов! Должно быть, та шутка про ее свитер в стиле Фредди Крюгера ей не зашла… Странно: она была такой милой тихоней… неужели успела затаить обиду?!

Но я отвлеклась, а тем временем у моего страха открыть глаза было целых две причины! И вторая – запах лекарств, который меня сейчас окружал. Очень не хотелось прийти в себя и понять, что я выжила, но теперь всю жизнь проведу в горизонтальном положении.

Все же поднимаю веки… и смотрю на молодое мужское лицо с черной лентой на глазах, нависшее надо мной…

Мать моя! Как знала, что попаду в чистилище!!!

Крепко зажмурившись, молю сознание вновь нырнуть в спасительную глубину. Сознание почему-то слушается.

Второй раз просыпаюсь от посторонних звуков вокруг.

– Аша, – слышу голос вдалеке и почему-то понимаю, что тот принадлежит вовсе не Богу (он просто не мог так ошибиться с моим именем!), а моему отчиму.

Стоп… у меня ведь нет отчима!

Ведь нет?..

– Я рад, что ты выжила. Побыстрее поправляйся и возвращайся к своим обязанностям, – раздается все тот же бесстрастный голос, после чего до моих ушей долетает звук закрывающейся двери.

Так, ну, во‐первых, вот это «уровень радости»! Сразу понятно, что к человеку на кровати (то есть ко мне… или к той, что должна быть здесь, но по какой-то причине теперь тут лежу я) особо теплых чувств не питали.

А во‐вторых… страшно подумать, какие обязанности у этой Аши – раз за них, похоже, никто, кроме нее, и не брался!

Осторожно приоткрываю глаз, осматриваюсь. В полутьме комната кажется знакомой, хотя лично я ни разу в ней не была. Рядом с кроватью стоят благовония – и это именно они распространяют вокруг лекарственный запах.

– А что, так можно было? – подняв бровь, уточняю неизвестно у кого, потому что отчетливо ощущаю: этому телу от запаха становится лучше.

Протягиваю руку и некоторое время разглядываю пальцы и саму ладонь.

Ладонь точно не моя. Но почему-то кажется знакомой. Начинаю смиряться с двойственностью своего сознания и двигаюсь дальше. Беру прядь волос. Длинную, черную, ухоженную.

Так и хочется сказать, что «прядь не моя, но кажется знакомой», но эта формулировка уже порядком набила оскомину…

Едва откидываю одеяло в сторону, желая осмотреть всю себя, как в комнату входит женщина. И если минуту назад все казалось смутно знакомым, то появившаяся мадам попалась на глаза и мне, и этому телу (кажется, с частью сознания прошлой хозяйки) в первый раз.

– Ты кто? – спрашиваю уверенно и с изумлением понимаю, что вопрос – скорее реакция тела, чем моя.

Голос, к слову, не мой, но… вы уже поняли.

– Я новая управляющая Дома Гава́рр, меня зовут Тамара, – представляется женщина в строгом темно-зеленом платье.

Лет сорока трех, с чуть вьющимися каштановыми волосами, убранными в аккуратную прическу, и с идеальной осанкой, она производит впечатление человека, хорошо знакомого с дисциплиной. Но мне почему-то сразу не нравится.

А еще мне не нравится, что управляющая стоит в свете из коридора, аки посланец небес, в то время как моя комната утопает во мраке.

Она что, подсвечник с собой взять не могла?!

– У этого дома уже есть управляющая, – произносит мой рот весьма категоричным голосом.

И тут, признаюсь, я напряглась.

Потому что память мышц – конечно, полезная во всех смыслах штука… Но мне тут вообще хоть слово самостоятельно дадут сказать?!

– В данный момент я назначена на эту должность, госпожа Аша, – отвечает мадам с каменным лицом.

И почему-то мне ее ответ не нравится так же, как и этому телу.

– А где Неха? – спрашивает мой рот.

В голове появляется изображение прежней управляющей – худой высокой светловолосой женщины пятидесяти лет с чуть опущенной головой. Она была верна мне, точнее Аше… точнее…

– Где она? – разозлившись на это тело с таким экстраординарным набором посмертных функций, задаю уже свой вопрос.

И пусть он повторяет предыдущий – но его я задала сама! По своему собственному желанию!

– Она… в темнице. Ждет своего наказания, – послушно отвечает Тамара.

Вот только я слышу, как скрипит ее «послушность» и как лезет на поверхность нежелание подчиняться второй госпоже этого дома.

Так… второй? А кто тогда – первая?

– Прочь отсюда! – выгоняет управляющую мой рот, с которым я вдруг стала невероятно солидарна.

И когда женщина выходит из комнаты, я подрываюсь на ноги – отмечая легкость, с которой слетела с кровати: похоже, Аша была хрупкой, но подвижной. Подхожу к окну напротив. Открываю ставни, впуская внутрь солнечный свет.

– Так-то лучше, – вдохнув свежего воздуха, произношу вместе со своим новым ртом и отмечаю, как удобно мы можем существовать, когда не боремся за право на первую реакцию.

Опускаю взгляд на свое тело и рассматриваю стройные белые ноги. Пока меня смущает длина – но я смотрю сверху. Может, в зеркале все будет выглядеть как-то иначе… Руки такие же бледные, худые; пальцы длинные, ногти ухоженные, но без привычного гель-лака (кто бы сомневался?). Волосы и впрямь черные – в темноте не показалось.

Итак, кажется, я переродилась в чужом теле! Не то чтобы я не удивлена – но книг с подобным сюжетом прочитано столько, что у меня успела появиться определенного рода уверенность в вероятности подобного исхода. (Ну откуда-то же эти фантазии к авторам приходят?..) Да и была в моей жизни пара случаев, когда…

Короче, разыгрывать испуг – непонятно перед кем – или взволнованно нарезать круги по комнате я не планирую. Это тело тоже.

Мы в тандеме!

Что не может не радовать.

Конечно, существует вариант с комой и длинным реалистичным сном – и я его не отвергаю. Но даже если сплю, я не прочь получить максимум впечатлений и стать полноправной участницей всего происходящего! Тем более если просыпаться мне придется в искалеченном теле.

Так, Аша, не думаем о плохом… Давай лучше разберемся, кто ты вообще такая?

Разворачиваюсь к своей кровати и застываю, впервые реально изумившись окружающей обстановке. Нет, это тело все устраивало! Но сам факт наличия такой безликой комнаты у второй госпожи богатого дома (раз тут есть управляющая и даже темница предусмотрена для провинившихся слуг!) весьма озадачивает. В этом помещении нет ничего, кроме кровати, простой тумбы и растения в горшке на подоконнике. Растение, к слову, довольно странное. Оно явно должно что-то обвивать, поскольку имеет очень тонкий стебель, – но при отсутствии вариантов его стебель поднимается над горшком сантиметров на десять, сгибается дугой и ползет по подоконнику, извиваясь как змея. На ум почему-то приходит название «Древо тысячи слез страданий».

Что не так с этой Ашей?..

Качая головой, выглядываю во двор и слежу за снующими туда-сюда людьми – явно слугами. Выходит, я права – это действительно богатый дом.

Разворачиваюсь к своей бесцветной комнате и замечаю платье на крючке. Так вот почему здесь нет шкафа: господскую одежду каждый раз готовят слуги.

Но почему платье серого цвета?! Если бы на крючке висел поеденный молью халат, я бы и то меньше удивилась: все-таки вторую госпожу в доме не жалуют. Но серое платье – прямо оскорбление! Даже у Тамары одежда была зеленого цвета!

Снимаю платье с крючка и одеваюсь за неимением ничего другого. Не в сорочке же ходить. Потом выхожу из комнаты. Бегать в поисках воды для утренних процедур не вижу смысла – это лицо явно недавно протирали влажной тканью: я до сих пор чувствую свежесть и легкий запах какого-то благовония от кожи. То же касается и зубов. Не знаю, что тут за порядки, но за состоянием ротовой полости второй госпожи явно следили не хуже! Надо будет потом дать знать слугам, что чистить свои новые-родные я отныне намерена сама…

Но сейчас мне необходимо найти свою личную подчиненную, ожидающую наказания неизвестно за что. Только она способна дать ответ, что произошло с этой Ашей и по какой такой причине в ее тело заселилась я. Ну, может, на все вопросы бедолага и не даст ответа… но хоть что-то в моей голове явно прояснится после разговора с верным второй госпоже человеком!

Любопытное наблюдение: слуги, мимо которых я проходила, ведомая памятью мышц своего нового тела, делились на две категории. Первые почтительно склонялись, выказывая уважение и демонстрируя послушание. А вторые – вздернув нос, проходили мимо. Чаще всего то были посыльные, потому что никакой ответственной работой по дому они не занимались. И носили яркую одежду. В то время как одежда верных мне слуг была графитового цвета.

Так, ясно. Тут у нас двоевластие налицо.

Но с этой проблемой я разберусь позже, а сей…

Резко останавливаюсь напротив трех портретов в уютной гостиной, обставленной мебелью из дорогого дерева. На первом портрете запечатлен пожилой мужчина – судя по всему, отец семейства. Память тут же услужливо подсказала имя отчима: Санда́р. Строгое лицо вечно недовольного человека смотрит на меня с таким выражением, словно я причина всех его несчастий… Что ж, спорить не буду, потому что не знаю. Может, так оно и есть! В этой жизни у меня нет прекрасного бонуса в виде всплывающих окон с информацией о полной биографии родственника… я пока вообще ни одного бонуса не обнаружила, кроме того, что жива. Временами непослушное тело в этой системе координат зависло где-то посередине: я не понимала, нравится мне его самостоятельность или нет.

Перехожу ко второму портрету: прекрасная златокудрая красавица. Просто прелесть, а не девушка! Голубоглазая! Полногубая! С румянцем на щеках и милым вздернутым носиком в придачу! Память подкинула мысль о том, что это моя сестра – Лила.

Вот ведь удача! Кажется, я сестрица Золушки, у которой в этой реальности все хорошо сложилось и без всякого принца… Не дождавшись от сознания тела (или как назвать эту функцию?) других подсказок, иду к третьему портрету. И тут застреваю надолго.

Серьезно?..

Нет… вы это прямо реально – серьезно?!

С портрета на меня смотрит какое-то недоразумение. Маленькое лицо. Маленький рот. Бледная, как у смертушки, кожа. Черные как смоль волосы. Непропорционально большие, широко посаженные зеленые глаза, выражение которых больше подходит злобному столетнему деду, занимающемуся вскрытием трупов за неимением других развлечений… И какая-то невнятная безвкусная одежда – как вишенка на торте, который никто никогда не купит и не съест.

Я не ошибусь, если скажу, что на фоне яркой сестры Аша просто гадкий утенок – это очень мягко говоря.

И да, обладательница моего нового тела была даже не злодейкой здесь: иначе с чего бы она так спокойно позволяла задирать нос простым посыльным своей сестрицы? А теперь очевидно – часть прислуги принадлежит Лиле!

Нет, Аша – второстепенный персонаж, функция которого сводилась к одному: быть фоном, на котором сияет ее сестра.

Ну и славно!

А мне другого и не надо! Ярких эмоций, соперничества и переживаний и в прошлой жизни хватило. Накушались… Теперь можно и просто спокойно пожить на барских харчах!

И все же один момент требует уточнения.

Выхватываю поднос у проходящей мимо служанки и, игнорируя падение ниц последней, смотрюсь в более-менее отражающую поверхность. Ну, не так все плохо! Глаза и впрямь большие, губы и впрямь маленькие – но где-то это даже считается красивым. В аниме, например. А еще в ТикТоке. В жизни же такой «диапазон» смотрится слегка криповато…

Но я же не в своем родном мире!

Так…

Я же не…

Вновь перевожу взгляд на портреты, размышляя, могло ли так случиться, что меня забросило в мой же мир, но в другую страну? Если судить по именам, это может быть Индия. Если судить по одежде – какая-то средневековая Европа.

– Как называется наша страна? – спрашиваю у служанки, протирающей пол коленями.

– Галаа́рд, – с ударением на третью «а» послушно отвечает та.

– Нет такой на карте, – резюмирую.

– Что? – Служанка поднимает голову на меня.

– Держи поднос, говорю.

Подаю ей конфискованное и иду к самой дальней двери самого дальнего крыла первого этажа.

Прямо как «в одном черном-черном городе…», ей-богу.

Бесстрашно отпираю засов и, с любопытством поглядывая по сторонам, начинаю спускаться в подвал, переоборудованный не то в пыточную, не то в…

Останавливаюсь, поймав себя на мысли, что иду прямо в устроенную для Аши ловушку! Момент подходящий, да и обстановка классическая: и факелы на стенах едва тьму разгоняют, и воздух тухлый, и вообще атмосфера мрачноватая, а ступеньки крутые: если кто решит толкнуть меня в спину, я потом пары костей точно недосчитаюсь!

На всякий случай оборачиваюсь и вижу молодого человека в черном, с черной повязкой на глазах, бесшумно следующего за мной.

– Твою ж!.. – кричу, отпрянув и неловко взмахнув руками. И лечу вниз без всякой посторонней помощи…

…полетела бы, если бы сильная рука, появившаяся на талии, не остановила мое падение.

Смотрю на своего убийцу с откровенным испугом в огромных зеленых глазищах, а память Аши услужливо подкидывает имя.

Кама. С двумя ударениями на обеих «а».

Моего ручного убийцу зовут Кама. И он из племени духов – полукровка. Последний выживший.

Стоп! Моего ручного…

Аша, мать твою! Ты с кем якшаешься?!

Напряженно вглядываюсь в молодое лицо с черной повязкой и осторожно тянусь к ней рукой. Интересно же!

Стягиваю лоскут ткани, смотрю в прекрасные золотые глаза.

– Совершенство… – протягиваю невольно.

Выражение глаз Камы меняется: в них появляется озадаченность. А я не могу оторваться от этого теплого золота…

Нет, теперь понятно, конечно, зачем Аша велела ему скрывать цвет глаз. Полагаю, повязка ему не мешает. Но наедине-то можно обходиться и без лишней конспирации!

– Не прячь их рядом со мной, – прошу своего подручного… телохранителя… э… охранника… мм… ассасина?..

Получаю напряженный кивок вполне себе озадаченного юноши и выпрямляюсь. Теперь в подвале не так страшно, ведь мое тело охраняет профессионал своего дела, преданный мне до смерти! Это хорошо. Это успокаивает… Однако я рано расслабилась: задачу дойти до Нехи никто не отменял – вдруг ее прямо сейчас пытаются убить? Взволнованная этой мыслью, быстро спускаюсь вниз, сворачиваю в коридор (в конце которого свет – в отличие от остальных двух) и останавливаюсь, впечатленная зрелищем.

Прямо перед темницей Нехи стоит какая-то фигура и швыряет кинжалы через прутья в мою управляющую. А та, к слову сказать, уворачивается от этих кинжалов, словно уж на сковороде – я вообще едва успеваю за ней следить!

– ЧТО ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ? – громыхает властный голос.

Мой.

И, признаюсь, я впечатлена… сама бы захотела ответить – если б меня таким спросили!

Но гость подземелья не проникается командным тоном и, резко развернувшись, мечет лезвие прямо мне в рот. Умереть так быстро после про-бу-у-у-у-у…

…Очередная железная хватка на моей талии и стремительный рывок назад и в сторону вынуждают меня прервать мысленный монолог.

Краем глаза замечаю, как Кама отходит от меня и одним броском какой-то щепки с пола вырубает нашего противника. А я с удивлением ощущаю что-то теплое, стекающее по подбородку… Ну вот, хотела рот побольше? Как насчет улыбки Джокера?..

Кажется, то лезвие успело мазнуть прямо по углу рта и рассекло кожу. В каком-то заторможенном состоянии поворачиваюсь к Каме, встречаю его золотой взгляд и… меня сносит к стене.

А потом происходит что-то запредельное: мой ручной убийца начинает в буквальном смысле вылизывать мою рассеченную губу, собирая каждую выпущенную из раны каплю. Жадно. Жарко…

Дыхание сбивается само по себе, лицо вспыхивает. Ощущение горячего языка на уголке губ кружит голову… Тело требует оттолкнуть и наказать зарвавшегося слугу, но я с телом в корне не согласна! Потому, сперва резко отстранив юношу рукой, сама же притягиваю его обратно, подставляя свою рану. И Кама продолжает заживлять ее своим странным непотребным способом… послушно… но все медленнее… и медленнее… рваные выдохи уже выдают меня с потрохами…

Иметь первоклассного убийцу на коротком поводке – это же здорово, правда?.. Хотя о чем это я? Тут речь не о коротком поводке: нам бы кровать поблизости найти. Он же думает о том же, о чем и я?..

– Моя госпожа, вы целы? – слышу голос Нехи.

И невольно отворачиваю голову, ощутив, как горячий язык соскользнул с края рта к уху… теплое дыхание обдало раковину, и меня пробило на дрожь.

Опускаю голову, четко ощутив прилив возбуждения.

Какая же я испорченная, черт возьми…

– Уйди пока, – прошу Каму, потому что, если он не уйдет, мы продолжим – прямо здесь, в подземелье, на глазах у моей управляющей.

Но я в этом теле без пяти минут час и не уверена, что имею право на такие серьезные поступки.

Мой прекрасный ассасин тут же скрывается в темноте, не смея перечить моим приказам, в то время как я разворачиваюсь к Нехе. Непроизвольно поднимаю руку, касаясь пореза, и с удивлением понимаю, что ранка зажила.

У него что, и впрямь есть такая функция – языком мои порезы затягивать? Аша вообще как раньше жила?!

Непристойные картинки так и норовят всплыть перед глазами, но я от них отмахиваюсь. А сама опять вспоминаю о происхождении моей «карающей длани» – вроде как он из племени духов. Полукровка. Понять бы, что это значит, – да некогда: Неха и так смотрит на меня недоверчиво, словно я призрак…

– Расскажи, что произошло со мной, – решаю с разбегу прыгнуть в местные воды.

Глава 2

Как стать злодейкой и слегка напрячься

– Моя госпожа, вас отравили. И яд… от него не было лекарства, – тихим низким голосом произносит Неха.

Итак… Ашу все-таки убили.

Этого следовало ожидать: как-никак в живое тело с душой меня бы не занесло. Я хоть и читала о подобном, но даже для человека, допускающего возможность перерождения, такие «заносы» из разряда фантастики.

– Кто отравил? – задаю четкий вопрос.

– Мне это неизвестно. Но я попала под подозрение, – не скрывает Неха.

Но ей и нечего скрывать – все и так в курсе.

Она в темнице сидит.

– А это кто? – кивнув на тело на земле, уточняю у своей управляющей.

– Вероятнее всего, это убийца, подосланный вашим отравителем, – отвечает Неха.

Согласна с ее выводом, однако…

– Довольно глупо приходить сюда и пытаться убить тебя, меча кинжалы, – протягиваю, постукивая пальцем по губам.

В конце концов, они могли бы сымитировать самоубийство моей управляющей! Но нет же – испортили стену темницы, забросав ее оружием извне.

– Госпожа, как всегда, права, – склоняет голову Неха, – но тот, кто прислал убийцу, не боится расследования.

– Верно, расследовать мою смерть никто не собирался: убийца уже пойман, – соглашаюсь с ней… и ловлю себя на полной гармонии с телом.

Мы с ним мыслим одинаково! Только я, рассуждая, не выстукиваю пальцем по рту, как отбитый барабанщик.

С силой сжимаю ладонь в кулак и отвожу от лица.

– Моя госпожа, я не достойна служить вам. – Неха опускается на колени и лбом касается пола.

– Глупости не говори, – позволяю своему рту резкое высказывание, с которым в принципе согласна. – У меня есть только ты и Кама. Как я буду выполнять работу без одной руки?

– Моя госпожа… – Неха поднимает на меня сосредоточенный взгляд. – Почему вы позволили презренному псу из племени духов делать с вами… это…

– Он залечил мою рану. – Невольно прикасаюсь к уголку губ. – Думаешь, было бы лучше ходить с рваным ртом?

– Я бы сделала для вас ранозаживляющую мазь. Но позволять этому ублюдку духов касаться вас…

– Он спас меня. Дважды – пока ты была в темнице, – отрезаю уверенным голосом, засунув поглубже желание тела согласиться с высказыванием управляющей. – Он заслуживает поощрения.

Почему они с Ашей так презирают Каму за происхождение? Что за дискриминация, учитывая его очевидную полезность?

– Эта слуга заслуживает смерти! – восклицает Неха и едва не пробивает лбом пол темницы. – Меня не было рядом, когда госпожа нуждалась в моей защите!

– Прекрати издеваться над своим телом – на это имею право только я! – повышаю голос, в очередной раз потакая желаниям своей новой оболочки.

Правда, та хотела, чтобы я произнесла слова спокойно и без надрыва.

А я решила, что могу добавить чуточку эмоций, чтобы Неха почувствовала искаженную заботу своей госпожи – а не только ее пренебрежение.

– Прошу прощения, – уже медленно и мягко склоняется управляющая.

– Встань, – командую, и женщина подчиняется. – Можешь выйти отсюда?

– Конечно, моя госпожа.

Вежливо поклонившись, Неха с одного удара ноги выбивает дверь темницы.

Э… хорошие у тебя подручные, Аша. Давай дружить с ними.

– Твои обязанности в доме передали Тамаре. Ты знаешь ее? – уточняю, носком ботинка переворачивая тело убийцы.

И вновь делаю все на автомате, совершенно не задумываясь.

Кажется, Аша была той еще стервой… если не хуже.

– Это человек вашей сестры, – вновь вежливо кланяется Неха.

Как бы мне ее от этого отучить? Женщине пятьдесят лет. У нее, наверное, спина уже отваливается.

– Она мне не нравится. Ты вернешь свою позицию в доме.

– Слушаюсь, моя госпожа… – склоняется Неха.

Да что ж это такое?!

– По поводу нашего гостя… – Я отвожу взгляд от согбенного тела своей подручной и рассматриваю незнакомое лицо под капюшоном, но не успеваю оформить мысль, как Неха подхватывает мужчину с земли и закидывает себе на плечо.

Как славно! А я думала – что же мне делать с нашим подозреваемым?

Смотрю на свою управляющую, которой едва достаю до груди, и размышляю, насколько Аша была коротконогой? Пока что все, кого я встречала, выше меня минимум на голову. Даже слуги.

Ладно, подумаю об этом чуть позже…

– Кстати, Неха, можешь сделать мне одолжение? – протягиваю, пока мы идем с моей управляющей-великаном по коридору к выходу из подвала.

– Конечно, моя госпожа. Какое? – умудряясь кланяться даже с грузом на плече, спрашивает Неха.

– Изготовь мне целебный бальзам для губ, – озвучиваю свою просьбу.

– Этот ублюдок духов таки не залечил вашу рану?! – взрывается управляющая.

– Залечил он ее! – кричу, вынуждая высокую женщину стать ниже на две головы.

Но достала она уже срываться на Каму! Он ничего плохого не сделал!

– Мне бальзам для другой цели нужен, – чуть успокоившись, поясняю в итоге.

– Для какой именно? – послушно уточняет Неха, тут же превратившись в само внимание.

– Мне нужно напитать губы влагой: они и так маленькие – а при такой сухости становятся вообще незаметными, – ворчу на предыдущую хозяйку тела.

Что за удовольствие ходить со щелью рта на лице? Стиль «Волдеморт» сойдет только для Хеллоуина.

Немного ухода – и даже из этого «дано» можно сделать влажные упругие лепестки! Было бы желание.

…мысль о будущих поцелуях с Камой не отпускает меня с момента его исчезновения…

– Вы хотите бальзам для губ с эффектом увлажнения? – понятливо уточняет управляющая.

– Неха! Ты понимаешь меня с полуслова! – Я смотрю на нее одобрительно, весьма обрадовавшись тому факту, что моя просьба вполне выполнима даже в этом странном мире убийц и гибких, как змеи, и высоких, как дядя Степа, управляющих…

Шум на лестнице заставляет нас обеих перевести взгляд вперед. Это отчим Аши спускается вниз в компании десятка вооруженных слуг.

– Аша? – удивленно спрашивает Сандар.

– Отец, – отвечает мой рот, в то время как я ухожу на второй план.

Пусть пока тело само со своим родственничком пообщается!

– Что происходит? И почему Неха идет рядом с тобой? – напряженно спрашивает Сандар, которого факт освобождения моей управляющей явно волнует намного больше наличия неизвестного тела, которое та несет.

– Потому что моя управляющая не имеет никакого отношения к отравлению, – отрезает мой рот.

– Откуда ты знаешь? – с претензией бросает Сандар своей неродной дочери.

– Знаю, – холодно отбивает тело Аши.

Ого! А между ними и впрямь довольно сложные отношения.

– Хорошо, но кого она несет на плече? – Сандар переводит взгляд на Неху.

– Своего убийцу, – сухо отвечает Аша… тело Аши… блин, это реально странно! Пора брать дело в свои руки!

– Что? – переспрашивает Сандар.

– Этот человек пытался убить Неху. Мы его обезвредили. А чуть позже допросим, – отвечаю ему. САМА!

– Тогда зачем вы несете его из темницы? – откровенно не понимает отчим Аши.

Кошусь на проемы коридоров.

Ну, как тебе сказать…

Если Неха смогла выбраться из темницы с одного удара, то какой шанс, что преступник не сможет так же?

Надо найти местечко получше.

И думаю, что хозяйка, что ее подчиненная прекрасно знали о существовании подобного…

– Опустите его на пол! Слуги отнесут этого человека в темницу. – Сандар начинает командовать, а у меня закатываются глаза от очевидности этой ошибки.

– Отец… – пытаюсь воззвать к его разуму.

– Ты что, сама собралась его пытать? – неожиданно злобно осекает меня Сандар, а я медленно свожу брови к переносице.

Так… чего я не знаю? Точнее… что мне нужно знать точно?

Аша… скрывала свою деятельность от посторонних глаз?

Бросаю взгляд на слуг отчима, активно хмурящих лбы, и мои собственные новоприобретенные глаза непроизвольно расширяются.

– Вы правы, отец, – склоняю голову в вежливом поклоне, – ваша дочь потеряла разум, пережив отравление, и едва не замарала руки. Она заслуживает наказания.

Хотя мы оба знаем, что наказывать он меня не будет: совершенно очевидно, что у Аши есть какие-то особые функции в этом доме. Убийца подручный и управляющая – мастер единоборств? Такие компаньоны в мирных домах не заводятся…

Но по какой-то причине об этих делишках Аши нельзя распространяться.

– Я рад, что ты пришла в себя. Оставь все это на своего отца и иди отдыхай. Вечером придет художник и нарисует твой новый портрет. А в конце недели у Лилы смотрины – не забудь об этом, – бросает мне через плечо Сандар и уходит со слугами в глубь освещенного факелами коридора.

Перевожу взгляд на Неху.

– Портрет? Это сейчас прямо важно? – уточняю не без сарказма.

– Вы выжили после отравления. Принято считать, что дух возвышается, пережив смертельную опасность, – значит, теперь перед нами новая вы! И по обычаям Галаарда ваш пожизненный портрет необходимо обновить, – склонив голову, отвечает Неха.

Дух возвышается, говоришь?..

Перевожу взгляд на факел на стене и некоторое время смотрю на открытый огонь, незаметно сжигающий кислород в этом помещении… смотрю, глубоко задумавшись.

– Смотрины? – уточняю спустя некоторое время.

– Женихи придут посмотреть на вашу сестру. Вы, как младшая, должны присутствовать и набираться опыта, – отвечает управляющая.

Да еж в твою клеш… только этого мне не хватало! Уверена, эти смотрины будут проходить под аккомпанемент из насмешек над сестрой-уродиной.

Хотя я не считаю Ашу прямо некрасивой – но не могу не понимать, как развиваются события на подобных мероприятиях. Сценарий там всегда один.

Восхищаться одной, поносить другую.

– Ладно, черт с ними, – выдыхаю устало, начиная подниматься по лестнице.

– «Черт с ними»? – переспрашивает Неха.

– Эм…

Какое тут вообще вероисповедание? С учетом наличия племени духов? Точнее… это племя было уничтожено когда-то – но все-таки существовало… И понятие души здесь точно существует, раз есть понятие «возвышения духа»…

Было бы неплохо углубиться в изучение традиций и обычаев этой страны. Это же страна? Не империя?

Где я вообще?!

Впрочем, пока можно разбираться по мелочи.

– Неха, я хочу обновить свои наряды! – резко перевожу тему, с неприкрытым воодушевлением взглянув на свою управляющую.

– Раньше вы не хотели выделяться… – осторожно замечает та.

– Раньше меня не травили в собственном доме, – замечаю в ответ.

– И то верно, – соглашается Неха. – Я позову к вам портных.

С любопытством ожидаю, что из этого выйдет… не из моего общения с портными.

Неху обвинили в моем отравлении и посадили в темницу – но отпустили сразу же, стоило мне подняться с кровати. Впереди встреча с сестрицей и ее новой управляющей Тамарой, так быстро взявшей в свои руки всю власть. И мне действительно любопытно, как все пройдет и что вообще здесь происходит?!

Дележка власти в родовом доме при живом хозяине?..

Или все куда сложнее?

– И еще… – протягиваю, начиная подниматься по лестнице, – я хочу, чтобы ты отчиталась за всю работу, проделанную на прошлой неделе. У меня все еще туман в голове после отравления – и я о чем-то могла забыть…

С напряжением жду ответа, потому что от него будет зависеть, как скоро меня посвятят во все темные делишки второй госпожи Дома Гаварр.

– Конечно, моя госпожа, – в очередной раз склоняется Неха. – Торговцы, с которыми мы вели переговоры, подписали контракты. Послам Пустоши отправлены все подарки. Соглашение с Повелителем почти подписано, у Дома Гаварр все шансы присоединиться к Двенадцати Великим Домам, сместив Дом Куру́до.

Ого. ОГО! Так Аша ведет бизнес семьи, на публике довольствуясь ролью второй уродливой госпожи, которую никто никогда не позовет замуж? А ту деви… девуш… ту деву, что изображена на портрете в гостиной, однозначно никто не захочет взять в жены!

– Гильдия убийц запросила двойную сумму за работу, поэтому я взяла на себя смелость убить исполнителей и уничтожить все следы причастности Дома Гаварр, так что у Двенадцатого Дома не будет и шанса обвинить нас в устранении их наследника, – продолжает Неха, а я едва не спотыкаюсь.

Оке-е-е-ей… кажется, я погорячилась, когда решила, что Аша не злодейка.

– Давай в следующий раз без устранений обойдемся? Поломанных ног будет достаточно, – наудачу предлагаю своей управляющей.

– Кости срастутся, урок забудется, – вежливо отвечает Неха, словно мы сейчас не о человеческой жизни говорим.

Впрочем… если таким способом эта семья выживала до моего появления в теле Аши, то кто я такая, чтобы менять их привычный уклад? Вряд ли враги Дома Гаварр будут столь же мягкосердечны, как я.

– В таком случае действуй на свое усмотрение, – киваю, придя к согласию со своей совестью.

Главное, чтобы я сама никого не убивала. И выживала во время всех будущих нападений. Об остальном подумаю позже.

– Как скажете, моя госпожа. – Неха отворяет передо мной дверь, и не успеваю я сделать и пяти шагов, как на меня налетает нечто воздушное и диво как хорошо пахнущее.

– Сестрица!!! – Звонкий голосок услаждает слух, а я кое-как выпутываюсь из всех слоев платья первой госпожи дома.

– Лила, – улыбаюсь одними губами, понятия не имея, как себя вести со своей новоиспеченной сестрой.

И почему даже она выше меня аж на полторы головы?!

Что за жизнь такая?!

– Ты жива!!! – радуется златокудрая дева, прикрывая рот ладошками и едва не плача от радости. – Как я счастлива! Отец уже не верил, но я продолжала надеяться! Дай взглянуть на тебя! Исхудала! И глаза потускнели! Что ты делала в темнице? Зачем вообще спускалась туда?! И почему рядом с тобой Неха?!

Интересно, первая госпожа в курсе, чем занимается Аша? Или в ее приоритетах только духи, наряды и прекрасные женихи?

Как-то я запуталась в логике очередности ее вопросов…

– Потому что она не виновата в моем отравлении – Неха скорее умрет, чем навредит мне. Как и твоя Тамара. – Перевожу взгляд на женщину за плечом Лилы. – Именно поэтому, едва проснувшись и узнав о случившемся, я решила выпустить ее из темницы. А также вернуть обратно на занимаемую должность.

– Но Тамара уже приняла все обязанности. – Лила растерянно оборачивается на свою подчиненную. – Неужели для Нехи нельзя придумать другую должность?

Еще внимательней смотрю на сестрицу, продолжая улыбаться губами.

– Ну разумеется… нет, – отвечаю мягко, не меняя интонаций и замечая, как темнеют глаза Лилы. – Ведь обязанности управляющей на нее возложила я. Никаких поручений Тамаре я не отдавала, лежа в кровати без сознания. Как не передавала ей должность управляющей. Так с чего бы твоей подчиненной смещать мою – без какой-либо предварительной подготовки?

И интересно мне – почему мое новое тело молчит и бездействует? Я все делаю правильно? Или дело в другом?

– Ой… сестрица… я совсем ничего не понимаю в этом вопросе! – схватившись за щечки, неожиданно выпаливает Лила. – Решила, что раз Тамара согласилась заместить Неху, то стала управляющей, и точка! А тут, оказывается, столько всего знать надо!

– Все хорошо, сестрица. – Я позволяю неожиданно проснувшимся инстинктам тела вновь взять верх и склоняю голову, впервые за наш разговор. – Ты так взбудоражена грядущими смотринами. Я понимаю твою растерянность. Теперь я вновь в строю, не беспокойся ни о чем! Дом Гаварр будет сиять на небосклоне Галаарда! И ты будешь главной звездой нашей великой державы!

Хороша была Аша – так хороша, что язык у нее до сих пор подвешен: мне даже стараться не пришлось, я просто позволила ему молоть всю эту чушь.

А тем временем глаза Лилы буквально начинают светиться от счастья…

Какой интересный эффект, однако!

Сестрица еще раз обнимает меня, смачно чмокнув в щеку, и улетает вместе со своей Тамарой куда-то в закат – я уже не слежу, куда именно: меня намного больше интересует выражение лица Нехи.

– Что такое? – спрашиваю у нее.

– То, как вы общались с первой госпожой… – протягивает управляющая.

– Как я с ней общалась? – Внимательно слежу за лицом подчиненной.

– Так, как никогда себе не позволяли. Вы отказали ей.

– Разве пять минут назад ты не согласилась вернуться на должность управляющей домом? – уточняю я.

Ведь для нее и старалась! Ее позицию в доме отстаивала!

– Я бы продолжила выполнять все свои обязанности, но в тени. А Тамара делала бы вид, что что-то решает. Однако вы не дали своей сестре сохранить лицо, – замечает Неха.

И впрямь…

Я же видела эту схему воочию: мои подчиненные занимались реальными делами, а слуги Лилы просто ходили по дому, задрав носы.

Почему мне стало так важно отстоять право Аши?..

– Наш Дом вскоре войдет в состав Двенадцати Великих Домов. Я не смогу вечно скрывать свою силу, – произношу наконец, взвесив все «за» и «против».

– Вы поэтому решили обновить свой гардероб, уделить внимание своей женственности и смягчить наши методы? – уточняет Неха, тут же по-деловому заинтересовавшись. – Вы хотите открыто войти в игру?

– Ну конечно, – подхватываю ее идею, понятия не имея, о чем она, но следуя собственной логике. – Мы не сможем вести дела так же, как раньше: за нами будут пристально наблюдать. Пора заняться внешним видом нашего дома и облагородить нашу репутацию в глазах общественности!

– Наша репутация и так довольно неплоха, – замечает Неха, слегка задумавшись.

– А нужно сделать ее еще лучше! – ободряюще восклицаю я и иду в свои покои. – Но для начала – портные.

– Да, моя госпожа, – склоняется Неха и исчезает из виду.

Любопытно, на сколько я здесь? И как много мне позволено менять?

Меня же не накажут за то, что я ломаю линию поведения Аши, подстраивая ее под себя?.. Ведь, с точки зрения настоящей второй госпожи, в данный момент я в буквальном смысле разрушаю ее жизнь.

Глава 3

Как стать фаталисткой, но в конце приободриться

Получив представление о личности Аши и ее обязанностях в семье, мне стало намного проще вести себя с окружающими. А после вести о том, что всю работу за Ашу выполняет управляющая, тяжесть этих самых обязанностей стала для меня и вовсе почти неощутима! В итоге я настолько расслабилась, что в первый же свой день несколько раз зависала с блаженной улыбкой, представляя горячие поцелуи с Камой и долгие годы прекрасной безмятежной жизни под защитой моего личного дяди Степы-Нехи…

Эту улыбку заметили слуги, после чего управляющая подошла ко мне и вручила веер со словами: «Вы пугаете их, моя госпожа».

Что ж, веер – это отличное прикрытие для совсем не Ашиной мимики. Конечно, им еще предстоит овладеть, чтобы случайно не опозориться при очередном раскрытии и не обронить его на пол – как я сделала секунду назад… Потому поднимаю вещицу, складываю от греха подальше и даю возможность художнику продолжить запечатлевать меня на новом портрете.

И вот, постукивая этим самым веером по губам, полулежу я себе и размышляю: а как бы и вовсе свести к нулю все возможные риски мафиозной деятельности второй госпожи?

Сказать, что меня это не беспокоит, – нагло соврать. Я хочу отвечать только за свои поступки, а мне тут активно навязывают не только чужую мораль, но и чужие грехи. Кто именно навязывает – тоже хороший вопрос, но что-то подсказывает, что ответ на него я найду нескоро. По всем законам жанра – в самом конце истории или при смерти, что также не доставляет особой радости… Думаю об этом, думаю; при этом изредка посматриваю на художника, бросающего на меня очень неоднозначные взгляды.

Да, я в красном ночном халате, и волосы распущены, – возможно, это выглядит слегка неподобающе, но от одежды на портрете будет только ворот да треть от декольте! Так что смотрящий даже не догадается, какой разврат я устроила перед портретистом… Ну, разве что тот сам проболтается. Но нет – Неха, застывшая над беднягой, как занесенный топор палача, не позволит.

А вообще, смотрит на меня этот дохленький мужичок невнятной внешности и впрямь странно! Словно никак не может напитать глаза моим видом. И я не могу понять – зрелище изумляет его до глубины души в хорошем или в плохом смысле?..

К слову, даже задохлик-художник оказался выше меня! И теперь я уже не подозреваю, я уверена: Аша – коротышка! В нашем мире про таких говорят «метр с кепкой», но в этом мире я не видела никого ниже Аши. Ну разве что детей.

Ладно… у каждого злодея должен быть какой-то комплекс, толкающий его на злодейства. Предположим, у второй госпожи главным комплексом являлся рост.

Надеюсь на этом завершить поиск мотивов: уж очень не хочется копаться в ее прошлом и пытаться подстраиваться под линию ее поведения, собирая на себя все косяки бывшей хозяйки тела. Я бы рада и вовсе занять какой-нибудь особнячок вне столицы и тихонько жить там – да понимаю, что память Аши мне не позволит.

Я должна следить за всеми делами Дома Гаварр. По крайней мере до тех пор, пока мы не войдем в заветную дюжину Великих Домов.

А там уже можно будет просить отчима о достойной пенсии!

В очередной раз постукивая сложенным веером по губам – на которых уже минут двадцать блуждает предвкушающая улыбка, – понимаю, что данная привычка как пить дать принадлежит Аше. Я по своим родным вообще ничем никогда не била: на них почти всегда была яркая помада!

– Кстати, Неха! Что там с моим бальзамом? – уточняю у управляющей спустя несколько часов расслабленных «полежанок» перед незнакомым дядей-художником.

– Я уже сделала его, моя госпожа.

И моя персональная волшебница подает мне… так, ладно, в будущем я объясню ей, что значит слово «компактность», а пока довольствуюсь внушительной керамической банкой с содержимым, весьма похожим на вазелин.

– Предположим… – протягиваю, чуть принюхиваясь к этой субстанции. Пахнет приемлемо, если не ходить повсюду с открытой крышкой…

Но чтоб я еще знала, как изготовить отдушку! Или ароматизатор? Короче, я не химик и не рядом! А еще у меня нет мэри-сьюшных способностей цитировать Википедию, поэтому – имеем что имеем.

Подцепляю ноготком капельку средства и наношу на губы.

И тут же ощущаю всю величину таланта Нехи!

– Это словно поцелуй росы для моих истосковавшихся по влаге губ! – выдыхаю с удовольствием.

– Поцелуй росы? – переспрашивает Неха с каменным выражением на лице.

Что?! Когда я выпью вина, меня несет! А кого – нет?

Да, к слову, я уже графинчик опустошила с тех пор, как художник пришел…

– Они выглядят лучше? – уточняю у него, вытянув губы уточкой.

– Вторая госпожа диво как хороша, – почему-то начиная обливаться потом, выдавливает из себя мужчина.

Морщусь. Не утешает меня, когда каплю искреннего восхищения в ответе погребает лавина страха…

Неха тем временем демонстративно открывает дверь кабинета, в котором мы находимся, и произносит без эмоций:

– Думаю, портрет можно закончить в мастерской. Присутствие моей госпожи на данном этапе вовсе не обязательно.

Удивительно, как быстро собрался художник! Спустя какую-то пару минут я остаюсь наедине с моей управляющей.

– Моя госпожа, вас что-то беспокоит? – в лоб спрашивает Неха.

– А? С чего ты взяла? – перевожу на нее все еще осмысленный взгляд.

Или уже не осмысленный… но мои глаза хотя бы открыты.

– Вы никогда не позволяли себе напиваться на глазах у посторонних, – замечает управляющая.

– Значит, пока никто не видел, я все же напивалась? – делаю логичный вывод.

– Моя госпожа переживает из-за смерти наследника Дома Курудо? Ваша слуга все сделала чисто. Ни один след не приведет ищеек к Дому Гаварр.

Вообще-то я переживаю о том, скольких еще конкурентов мне придется устранить ее руками, делая вид, что все это – методы Аши и я не могу от них отказаться.

Как бы я ни убеждала себя, что это ко мне не относится… оно относится – и еще как!

– Дай мне время, Неха. Мы добились невероятного – наш Дом почти вошел в состав Великих! Потом это отравление… У меня небольшой срыв!.. Нужно выпустить эмоции. – Я тру лицо, вспоминая все причины, по которым Аша могла бы вести себя столь беспечно.

– Сейчас действительно самое важное время. Поэтому вы никак не можете проявить слабину, – произносит моя управляющая наставительным голосом.

Поднимаюсь и выхожу из кабинета. Иду в свою спальню, игнорируя слуг, падающих на колени при виде меня. Не сразу вспоминаю, в чем рассекаю по дому, потому лишь в конце ускоряю шаг. На автомате подхожу к подоконнику, к своему «Древу тысячи слез страданий», и глажу хиленькие листочки…

– Моя госпожа, ваша слуга знает, как помочь вам обрести стимул, – произносит Неха, наблюдая за моими медитативными поглаживаниями странного растения.

– Как? – спрашиваю не задумываясь.

– Вам пора увидеть его.

– Его? – Я поворачиваюсь к своей управляющей.

– Раньше, стоило вам впасть в депрессию, вы всегда ходили и смотрели на господина Второго Великого Дома… Думаю, сейчас самое время направиться на прогулку, – решительно произносит Неха.

– Ходила и смотрела… он памятник, что ли? – Хмурюсь, откровенно не понимая, чего от меня хотят.

– Моя госпожа! – рявкает Неха.

– Ладно, идем смотреть на господина Второго Великого Дома.

Отмахиваюсь от нее и иду к платью, ожидающему меня на крючке, – лишь бы она больше не орала…

Только и радости, что за время позирования портные успели подогнать под меня один из нарядов, имевшихся в наличии в лавке на углу. Винного цвета, приталенное, это платье хорошо сочетается с моим нынешним настроением. И плевать, что оно не оригинального кроя: я еще не вторая госпожа Великого Дома, так что могу и в чем-то простеньком походить.

Одеваюсь, подхватываю отброшенный на кровать веер и иду за Нехой – смотреть на какого-то там господина, который по не менее загадочной причине должен вернуть мне стимул к действиям. Если не к жизни…

Мы покидаем особняк, территория которого оказалась в несколько раз больше, чем я предполагала. А ведь это как бы земли в столичном округе Галаарда – империи Солнечных земель! Страшно подумать, какой размах у Великих Домов!

Я начинаю с любопытством смотреть по сторонам. Вот только оценить все как следует не получается: Неха идет с какой-то ненормальной скоростью, наплевав на мои короткие ноги.

Судя по всему, управляющая не просто так торопится. Скоро будет закат, и рассматривать кого-то на расстоянии станет вдвое сложнее.

Что ж, ловить дзен на чужую тень я не мастер – так что вслух не жалуюсь. Но спустя какое-то время все же спрашиваю:

– А далеко идти?

К моему удивлению, тело Аши не устает. Но это не значит, что оно не устанет в процессе.

К примеру, если придется идти три дня и три ночи…

Ну, мало ли какие развлечения были у второй госпожи!

– Вы забыли, где находится Второй Дом? – удивленно переспрашивает Неха.

Прислушиваюсь к памяти и понимаю, что ноги помнят путь.

– Да помню я, помню, – ворчу на управляющую, даже не пытаясь как-то оправдаться за предыдущий вопрос.

– Ваше сближение с уб… потомком духов повлияло на ваши чувства к господину? – уточняет Неха, вовремя исправившись.

Однако я недовольна ее вопросом, несмотря на исправление. Потому что без упоминания родословной человека или принадлежности к определенному Дому слово «господин» приравнивается здесь к слову «хозяин».

– Неха, у тебя только одна госпожа. Я. Никаких других господ для тебя не должно существовать, – произношу серьезным голосом и впервые за все время ловлю по-настоящему растерянный взгляд своей управляющей.

– Но как же ваш приказ защитить господина любой ценой, если его жизнь подвергнется опасности? – спрашивает она.

– Ты будешь защищать его, даже если моя жизнь тоже будет висеть на волоске? – уточняю с легким любопытством.

– Таково было ваше желание, – серьезно отвечает Неха.

– Ты неправильно его поняла. Выбора между нами двумя не должно существовать в принципе: моя жизнь всегда в приоритете. Но если мне ничего не угрожает, ты можешь спасти господина Второго Дома или помочь ему так, как посчитаешь нужным, – говорю вдумчиво.

Ну вот, Аша, ты должна быть довольна: я не стала отменять твой странный приказ, но расставила все по местам. Мне плевать, чем занимается Неха в свободное время, но пока я нуждаюсь в ее защите, она будет рядом.

– Хорошо, моя госпожа, – напряженно склоняет голову управляющая, для которой этот разговор явно стал своего рода неприятным открытием.

Похоже, она уверена в том, что в тот раз все поняла правильно. И теперь явно недоумевает, что повлияло на решение ее хозяйки.

– Давай поторопимся: солнце скоро зайдет, – глянув на небо, замечаю я, и мы ускоряем шаг.

Улицы столичного округа (а Галаард поделен именно на округа) были такими яркими от цветных палаток, разноцветных стен домов и вывешенных между ними вещей для сушки, что у меня очень скоро зарябило в глазах. Когда мы наконец выбираемся за пределы больших кварталов, я даже вздыхаю с облегчением. А затем ошарашенно застываю, увидев, как Неха бесшумно запрыгнула на проезжавшую мимо повозку.

Ага. Вероятно, Аша умеет так же – раз управляющая не удосужилась даже руку подать… Или она обижена на мои непоследовательные приказы?

Разбегаюсь и тоже запрыгиваю на повозку. Ого! Получилось с первого раза! Правда, Неха смотрит на мое счастливое лицо с легким недоумением.

– Не думала, что еще смогу так сделать, когда лежала при смерти, – объясняю ей свою радость, забираясь вслед за управляющей под плотную ткань, покрывающую товар для продажи.

Какая я, однако, находчивая! Да и Неха наклоном головы дает понять, что принимает мое оправдание.

– Кстати, как я выжила? Ты давала мне какое-то противоядие, прежде чем тебя посадили в темницу? – решаю уточнить момент, который интересует меня больше всего, но о котором я никак не находила повода заговорить.

– Вы принимали так много разных ядов с самого детства. Возможно, ваш организм просто справился с этой отравой, – предполагает Неха задумчиво.

Ага. Еще один клочок информации. Аша готовилась к отравлениям в будущем – едва не с рождения…

Эта злодейка явно была неординарной личностью! По крайне мере шифруется она знатно.

Некоторое время едем молча. Потом моя управляющая стягивает с нас ткань: судя по всему, мы проехали какой-то пост охраны.

Поворачиваю голову и смотрю на окружающий пейзаж. Ого… а мы едем по парку! Или по чьим-то владениям, где царит почти идеальная симметрия.

– Готовьтесь, моя госпожа, – предупреждает Неха, после чего спрыгивает и проворно прячется за широким стволом дерева, когда повозка вместе со мной сворачивает в сторону.

Закатив глаза, повторяю трюк, но деревьев поблизости не нахожу! А пораньше предупредить нельзя было?! Потому быстро пригибаюсь и прячусь за куст. Позорно, конечно, но мне и этого укрытия достаточно.

Смотрю на повозку… и огромный домище далеко впереди, к которому та едет… Ясно. Мы забрались на территорию Великого Дома. Судя по всему, Второго. И, судя по всему, не в первый раз.

Прислушиваюсь к телу, желая понять, как это вообще возможно? Но ответ приходит сразу и без задержек. Эта зеленая зона – место для дневных прогулок знати. Основная территория Дома начинается как раз за этим поворотом и охраняется уже со всей серьезностью. Аша даже не знала, где прячется сам пост охраны!

Так что в Дом мы не попадем, даже если сильно постараемся…

А сейчас парковая зона безлюдна, потому что время для прогулок закончилось.

Ищу глазами следующее укрытие, до которого я бы могла добраться без кувырков в стиле старого Бонда или ползания по земле по школе майора Пэйна… и делаю еще один рывок.

Улыбка вновь растягивается на губах от осознания, как хорошо натренировано тело Аши – а ведь по виду-то и не скажешь!

– Госпожа, вы сегодня крайне медлительны и неповоротливы, – замечает Неха, незаметно появляясь рядом.

– Я вообще-то только выбралась с того света. Чего ты от меня ждешь? – спрашиваю с праведным возмущением.

И это она называет неповоротливостью? Да я, блин, ниндзя!

Ладно, фиг с ней. Я и не пытаюсь угнаться за Ашей: мне бы просто выжить на чужой земле.

– Идем, – бросаю своей управляющей, четко почувствовав направление маршрута.

По этой дороге Аша ходила не раз. И в основном именно в это время – когда вокруг не было ни души. Застыв за крайним деревом перед поляной, ведущей к обрыву, начинаю испытывать нечто вроде волнения… Но не своего – Аши.

И чего мы так возбуждены? Мечтаем сброситься вниз? Или боимся, что нас сбросят – за сталкерство или проникновение на территорию чужой собственности без разрешения?

Однако, когда на извилистой тропинке, ведущей от особняка, появляется высокий молодой человек стройного телосложения, с каштановыми, чуть вьющимися волосами, красивым лицом и абсолютно отрешенным выражением глаз, мое сердце и вовсе сходит с ума.

Бог ты мой, а ведь Аша влюблена. И по самые уши!

На ум приходит имя А́ниш, и мозг от одного лишь воспоминания о его звучании превращается в какую-то кашицу.

Тем временем господин Второго Дома подходит к самому краю обрыва и некоторое время смотрит на горизонт, стоя к нам спиной… И, несмотря на большое расстояние между нами, до моих ушей вдруг доносится холодный расчетливый голос:

– Ты следишь за мной не в первый раз. Должен ли я убить тебя?

Тело после этих слов начинает сходить с ума в буквальном смысле слов – его бросает то в жар, то в холод; ладони потеют, а голову ведет, хотя стою я на ровном месте и даже прижимаюсь к дереву…

Нет, это позорище какое-то, а не будущая вторая госпожа Великого Дома! От угрозы, лениво брошенной в ее сторону, она чуть ли не сознание от волнения теряет! И ведь причина не в страхе перед реальной опасностью, а в восторге от личного обращения этой «опасности» к несчастной!

Приходится прикладывать усилие и усмирять вышедшую из-под контроля оболочку, а затем громко произносить, в надежде, что меня все-таки не убьют:

– Лучше пожалей несчастное создание, влюбленное в тебя. Убивать своих поклонниц – не комильфо даже для таких важных господ, как ты.

– Ты мне… «тыкнула» сейчас? – почти удивленно спрашивает Аниш, а затем не менее озадаченно добавляет: – И что такое «не комильфо»?

Некоторое время серьезно думаю над ответом, откровенно не желая прощаться с жизнью.

– Это когда ты в принципе можешь совершить некий поступок, но лучше все же остановиться и не совершать его – потому что чести это тебе не сделает, – изворачиваюсь, как могу.

– То есть я могу убить тебя – и это никак на меня не повлияет? – уточняет Аниш с откровенной иронией.

Блин. Сама себе палку в колесо воткнула…

– То есть убить меня ты можешь, но это будет дурной тон. Ты же не убиваешь собак, которые по незнанию ластятся к тебе? – захожу с другой стороны.

– Ко мне не ластятся собаки, – сухо произносит Аниш.

Пора мотать отсюда…

– Ладно, раз тебе так претит моя любовь, больше не буду приходить, – бросаю напоследок и срываюсь на скоростной забег в сторону выхода из парка.

Пробегая мимо Нехи, замечаю ее изумленный взгляд. Она в этот момент имитировала телом изгиб молодого деревца в надежде за ним спрятаться. В общем-то у нее неплохо выходило. Но она никак не ожидала, что я не буду скрываться и дам деру в открытую…

Добегаем до ворот мы в идеальном синхроне. Потом Неха все на той же скорости подхватывает меня на руки и перепрыгивает забор в полукилометре от пункта охраны.

Между столичных домов мы уже петляем по отдельности.

– Вы приободрились, моя госпожа? – уточняет управляющая, путая следы в темноте резко наступившего вечера.

– О да! Еще как приободрилась! – фыркаю, пытаясь от нее не отставать.

Было действительно весело.

Больше повторять не буду.

Глава 4

Как стать стражником и добыть ценную информацию

– Дом Гаварр – один из сильнейших домов столицы! Не ровен час, и мои хозяева станут важными господами! – подкручивая ус, хвастливо замечает стражник из нашей усадьбы, стоящий у колонны близ входа в Торговое Общество.

– Ваш дом – даже не Великий! О чем ты говоришь вообще! – поднимают его на смех два охранника из Седьмого Дома.

– Много вы знаете!.. – протягивает «защитник», демонстративно напуская туману, но при этом откровенно струхнув перед охраной известного заведения, решившей вступить в разговор. – Скоро все может измениться…

– Скорее хищники Пустоши уверуют во Всеблагого, чем что-то изменится в Галаарде, – хмыкают стражники из Пятого Дома, тоже ожидающие своего господина.

Так… Всеблагой – это Бог, которому поклоняются некоторые галаардцы и которому служит Святой Храм в лице бессмертных монахинь. Об этом тело помнит хорошо, значит, информация не бесполезная…

– Посмотрим, – уходя в себя от отсутствия поддержки, бурчит «защитник», пришедший в числе стражи, сопровождавшей Сандара до Торгового Общества.

– И что же изменится, расскажи, нам всем интересно, – понижая голос, спрашиваю я из толпы отдыхающей стражи.

И слышу смешок Са́тиша рядом.

К слову, мой новый друг – господин Седьмого Дома, который в данный момент переодет в форму своей собственной стражи и развлекается тем, что слушает сплетни чужих подчиненных, ожидающих своих хозяев у дома Торгового Общества. А оно принадлежит… Седьмому Великому Дому – то есть семье Сатиша.

Вот так.

С этим русоволосым сероглазым юношей годом старше ее Аша дружила всю свою жизнь – то бишь все семнадцать лет. Их тесная связь была желанием ее матери, о которой само тело уже почти ничего не помнило, – зато Сатиша с его своеобразными развлечениями и неоднозначным чувством юмора оно помнило отлично. О чем начало активно напоминать мне с позднего вечера. И первое, что я сделала, проснувшись на следующий день, – пошла «знакомиться», заинтригованная такой полезной дружбой.

И оказалась вовлечена во весь этот беспредел с переодеваниями! Да-да, нетрудно догадаться, что на мне в данный момент была форма стражников Седьмого Дома и своим вопросом я провоцировала стражу отчима, желая понять, как много о господских планах знают наши подчиненные…

Оказалось – довольно много. Или у них фантазия богатая – я еще не разобралась.

– Много будете знать, до старости не доживете, – дерзко отвечает на мой вопрос бесстрашный стражник, а мы с Сатишем переглядываемся.

– Это твой подчиненный, – заботливо напоминает мне мой новый-старый друг.

– И мне сейчас так стыдно, что я готова съесть эту дурацкую форму, – отвечаю, опустив голову.

– Почему – дурацкую? Отличный бирюзовый цвет! – хвалит выбор своего дома Сатиш.

– Она выглядит богаче моих господских платьев, – признаю с кислой миной.

Сатиш модник, это приговор. А все его стражники похожи на странствующих заклинателей из одной оч-ч-чень известной китайской новеллы… Я даже начала ощущать определенные вибрации от господина Седьмого Дома – но это может быть следствием некоторых ожиданий, связанных с той самой новеллой…

– Я уже много раз предлагал, чтобы мои портные пошили тебе пару нарядов, – замечает Сатиш, обмахнув лицо веером и проигнорировав полное уничтожение собственной маскировки: ну не может стражник стоять и расслабленно веером обмахиваться! Особенно – в окружении других стражников! Но сейчас это не важно.

– Я согласна! – восклицаю, сверкнув хищным взглядом.

С чего бы мне не использовать то, что само идет в руки? К слову, даже веер у Сатиша более стильный, чем те пять, что утром для меня достала Неха!

– Согласна? – Теперь и у Сатиша загораются глаза.

– Да! Хочу красивые наряды! – потирая ладошки, с азартом сообщаю ему.

И плевать, что еще вчера утром я хотела жить тихо и незаметно. Тут местный Кристиан Диор предлагает мне обновок подкинуть!

– Дружочек, – подхватив мой подбородок, любовно произносит Сатиш, – я лично приду со всеми своими портными и создам то, что подойдет тебе лучше всего!

– Надеюсь на тебя: у меня впереди смотрины Лилы, – протягиваю, поиграв бровями.

Чувствую, вечерок выйдет занятный… но не могу не признать: даже с красивым платьем я останусь лягушкой на фоне принцессы.

– Ты понятия не имеешь, как я хорош, – хмыкает Сатиш, продолжая удерживать меня.

– Это сейчас прозвучало странно. И на нас все смотрят, – замечаю как бы невзначай.

Мы и впрямь стали центром всеобщего внимания. Еще бы! Двое стражников – один высокий, другой коротыш – стоят и милуются в центре толпы, давая друг другу заверения в том, что ночь будет жаркой…

– Думаю, наши дела здесь закончены. Пойдем попьем чаю, – наплевав на все, предлагает Сатиш.

Лица стражников вытягиваются еще больше.

– Ха-ха-ха! И это стража Великого Дома! – начинает откровенно ржать наш «клиент». – И вы все еще полагаете, что никаких перемен не предвидится?!

– Неха, – негромко произношу, принимая руку Сатиша и тем еще больше изумляя всех наблюдателей.

Моя управляющая, пока народ занят разглядыванием самой неоднозначной (даже в этом мире) картины, незаметно подлетает к угорающему стражнику, подхватывает его, зажав перпендикулярно под мышкой, – и так же незаметно исчезает в толпе.

От одного идиота мы избавились. Но что делать с остальными?..

– Придется брать боевую мощь Дома под свой контроль, – протягиваю я чуть позже, прогуливаясь по центру столицы и стягивая с волос колпак.

Тяжелые пряди тут же рассыпаются по плечам, обозначая мой пол для всех зевак. Впрочем, я до сих пор в шоке, что в этой одежде меня кто-то мог принять за мужчину…

Я уже говорила, но повторюсь: наряды у стражи Седьмого Дома достойны книги мод с пометкой «приемлемо для всех гендеров».

– Давно пора, – кивает Сатиш, продолжая идти со мной под ручку и не испытывая никакого дискомфорта из-за разницы в росте – парень уже явно привык за столько лет.

– Но это сфера влияния отца, – замечаю негромко.

– Даже если ты сможешь воплотить свой план, из-за глупости подчиненных ваш дом не сможет задержаться в числе Великих и дня, – весомо произносит Сатиш.

– Они все распущенные, – киваю, соглашаясь.

А сама думаю – неужели друг детства посвящен во все дела Аши?..

То есть… вообще во все?

– И неумелые. С такой защитой я начинаю переживать о твоей безопасности, – всерьез озадачивается Сатиш.

Но я-то понимаю… точнее – тело понимает… или догадывается…

Короче!

Помимо того, что Сатиш – друг Аши, он также господин Седьмого Дома. И ему нужно знать, какие опасности могут скрываться под нашей крышей.

– Моя жизнь в безопасности – чего не могу сказать об отце и сестре, – решаю сказать правду без подробностей.

– Я рад это слышать, – неожиданно произносит Сатиш. – Правда рад, – заглядывая в мои глаза, добавляет он.

– Рад, что мои родственники не защищены?.. – поднимаю брови.

– Рад, что ты выживешь в любом случае, – отвечает друг.

Выживу – куда денусь? Кама умереть не позволит.

– Сейчас о смерти наследника Двенадцатого Дома умалчивают, но когда это станет известно общественности, у вас могут появиться проблемы, – протягивает молодой человек.

Продолжаю идти с ним под ручку, но внутри все застывает. Он знает о смерти наследника Дома Курудо?.. Кто ему сказал? Неха? Сколько еще у нее господ?!

– Не переживай, нас никто не подслушивает: мои люди уже расчистили улицу от лишних ушей, – заметив мое состояние, успокаивает Сатиш, затем протягивает руку в сторону чайного заведения. – Присядем промочить горло?

– По поводу наследника… – начинаю, на деревянных ногах следуя за ним.

– Я благодарен, что ты взяла мой заказ, – отзывается Сатиш и усаживается на самое лучшее место, тут же подзывая… Официанта?.. Работника заведения?.. Подавальщика? Короче, не важно!

Важно то, что убийство наследника Дома Курудо было заказным!

А я грешила на Ашу.

Теперь любопытно, знает ли моя управляющая, что это был не мой личный заказ? Ведь она полагает, что мы убрали наследника из-за желания Аши сделать дом Гаварр Великим.

Если еще точнее, то было желание Сандара – отчима Аши. А моя предшественница не более чем исполнительница его желания.

А НЕ АША ЛИ – ГЛАВА ГИЛЬДИИ УБИЙЦ?!

Но вроде нет… Неха как-то упоминала, что ей пришлось убрать парочку рядовых сотрудников… а если бы Аша была главной в этой организации, управляющая не стала бы раскидываться даже пешками.

Она у меня хозяйственная.

– Как и договаривались, мой отец бросит пару фраз в пользу дома Гаварр, когда придет время решать вопрос с обновлением состава Великих Домов, – почти скучая, протягивает Сатиш, но я замечаю интерес в его взгляде, направленном на меня…

– Кажется, мы договорились не обсуждать это вслух, – замечаю, остро почувствовав желание тела дать ему затрещину.

– А я все думал, когда ты меня остановишь, – фыркает Сатиш и с довольным видом кивает, когда на нашем столике появляются чайник и пара чашек.

– Ты слишком беспечен. И я надеюсь, что это был первый и последний раз, когда ты нарушил наш уговор, – произношу совершенно серьезно.

Потому что свою недалекую стражу я так или иначе смогу облагоразумить – даже если придется избить всех до полусмерти или рты им позашивать. А господина Седьмого Дома я вечно контролировать не смогу.

– Успокойся, дружочек, – мягко улыбается Сатиш, – я всего лишь хотел проверить, насколько ты мной дорожишь: уверен, любого другого за подобный проступок ты бы уже устранила без всяких вторых шансов.

– Доволен результатом? – сухо уточняю, сложив руки на груди.

– Ты – мой самый близкий друг. – Его улыбка едва не рвет лицо на части. И, что самое странное, похоже, она искренняя. – Больше я тебя проверять не буду, обещаю.

– Так выпьем же за это, – фыркаю и пробую чай на вкус.

– К слову, в наш Дом пришло приглашение на смотрины.

Мой рот едва не выплевывает чай на стол.

– С тех пор как мне исполнилось восемнадцать, отец не унимается. Говорит, я должен настрогать ему внуков – потому использует все возможности и отвечает на все приглашения… – не замечая реакции Аши, кисло протягивает Сатиш.

– При всей моей любви к тебе, я не хочу видеть тебя мужем моей сестры! – выдает мой рот без спроса.

Чем очень меня удивляет: даже в присутствии настоящего возлюбленного Аши он позволял мне контролировать себя. Так что же происходит в присутствии Сатиша?!

Прислушиваюсь к телу… нет, к Лиле и ее личному счастью эта реакция не имела никакого отношения. Судя по всему, Аша не желала видеть Сатиша конкретно на этих смотринах!

Но почему?..

– Я тоже не хочу видеть тебя сестрицей, но на смотрины пойти обязан. Так что встретимся у тебя дома, дружочек, – лениво улыбается господин Седьмого Дома.

Но спустя мгновение его взгляд, метнувшийся в сторону входа в чайную, начинает темнеть…

– Седьмой Дом имеет воистину заносчивого юного господина. Он закрыл днем лучшее чайное заведение центрального округа, чтобы самолично испить дорогой напиток с… кем? Со стражником? Или это стражница?.. – протягивает чей-то неприятный голос за моей спиной. – Ты прячешь ото всех свою пассию, Сатиш?

Так, если верить проснувшимся внутри нехорошим чувствам, обращение «юный господин» – весьма оскорбительно. Насколько помнит это тело, оно приемлемо только внутри дома. Для официальных же обращений сын хозяина – наследник, если ему меньше восемнадцати лет, и господин – если он уже стал совершеннолетним. К его отцу в таком случае уместно обращение «старший господин».

Кто такой смелый, что хамит отпрыску Великого Дома, причем отнюдь не последнего?!

– Листья для дорогого напитка лучшего, по твоему мнению, чайного заведения завез в это самое заведение мой отец – чем и сделал его лучшим. Могу ли я попросить хозяина закрыть двери на час в момент своего визита? Конечно, могу. Выполнит ли он мою просьбу – будет зависеть только от него. Так в чем же ты пытаешься обвинить меня, Шеха́р? – протягивает Сатиш, чей взгляд сейчас в буквальном смысле способен разрезать металл.

Изо всех сил гашу в себе желание обернуться и посмотреть на… господина Пятого Дома.

С этим парнем Аша пересекалась крайне редко, поэтому я даже не могу воскресить его лицо перед своими глазами. Но то, что господина Пятого Дома зовут Шехаром, помню отлично.

– Какой красноречивый, – фыркает собеседник Сатиша. – Не будешь против, если мы разделим с тобой это пустое помещение, дабы испить вкуснейшего чаю в центральном округе, листья которого достает твой благородный отец?

Шехар зашел не один. Должно быть, именно поэтому мой друг не позволяет себе более резкой реакции…

– Как я могу быть против? Прибыль этого заведения зависит от желания столь именитых особ останавливаться на чашку чая именно здесь, – отзывается Сатиш, не отрывая глаз от Шехара и того, кто рядом с ним.

– Тогда как насчет того, чтобы сесть за один стол и разделить удовольствие на четверых? Твоя безымянная подруга из твоей собственной стражи не возражает против полезного знакомства? – продолжает навязываться Шехар.

Приподнимаю брови, глядя на Сатиша.

Незаметно выпрыгнуть в окно уже не получится, но вырубить обоих пришлых и исчезнуть в закате я смогу. Не своими силами, конечно… Кама поможет. Но выдавать присутствие своего ручного убийцы я не планировала.

Как не планировала рассказывать всему центральному округу о наших с Сатишем играх в переодевание. Да и вообще… о моей тесной связи с господином Седьмого Дома. Эта информация хоть и не держалась в строжайшей тайне, но и не распространялась. А затворнический образ жизни Аши служил отличной системой защиты от любых сплетен: выбираться из дома она себе позволяла только для «подзарядки» от взгляда на Аниша или для вот таких «инкогнито» вылазок с Сатишем…

– Я возражаю, – ровным голосом произносит последний, не двигаясь с места. – Мой досуг – не тема для сплетен. И если господин Пятого Дома не желает, чтобы весь Галаард обсуждал проблемы в кузницах приграничья, где твой дядюшка поднял налог на добычу руды… он не будет больше навязывать мне свое общество.

– Нарываешься, Сатиш? – звучит шипение за спиной.

– Всего лишь обозначаю личные границы. Спроси у друга, что это значит, если значения слов не понял, – чуть улыбнувшись, отвечает господин Седьмого Дома, но эта улыбка смогла бы заморозить небольшую речушку… а может, и целый океан.

– Пойдем, – звучит еще один незнакомый голос – судя по всему, товарища Шехара, и я слышу, как двое молодых господ удаляются в сторону выхода.

Не без проклятий в адрес Сатиша, но и без порчи чужого имущества…

– Раху́л опасен. Он неразговорчив, но мечом владеет хорошо, – цедит друг, пристально глядя в их сторону.

Услышав недовольство в его голосе, глубоко задумываюсь – а владеет ли Аша мечом? Надо выяснить до того, как пойду разбираться с отчимом за право воспитывать стражу. И вообще… как много сил в этом теле? Есть ли в нем какая-нибудь магия? Ну а вдруг? Духи же тут существуют! И умения Камы человеческими вообще не назвать. Неха тоже почти киборг, но без железа в теле – по крайней мере я такового не почувствовала, когда она меня на руках таскала. Возможно, она просто хорошо натренирована… А может, тут дело в чем-то другом.

– …с Восьмым Домом у нас никогда не было конфликтов, и мне хотелось бы, чтобы так оставалось и впредь, но Рахул пришел с Шехаром, – продолжает говорить Сатиш, когда я опускаю кулак на стол со всей возможной силой.

Стол трещит и разламывается на части.

– Э… тебя так сильно злит круг друзей господина Восьмого Дома? Мы можем позвать его обратно и попытаться забрать в свой кружок по интересам, – протягивает Сатиш, чуть приподняв брови.

Я имею силу.

Я РЕАЛЬНО ИМЕЮ СИЛУ!

Но вряд ли она так велика, что любой противник в Галаарде мне по плечу.

Блин, таких низких больше нет в принципе.

Бу-га-га!

Ладно, нервы.

– Но не уверен, что ты с ним справишься, столкнись вы в реальном бою, – неожиданно произносит мой собеседник, после чего спокойно добавляет, встретив мой взгляд: – Не пойми неправильно, на своей территории и на своих условиях ведения борьбы ты непобедима – я в этом уверен. Но в свете дня и в битве на мечах… сможешь ли ты с уверенностью сказать, что Рахул тебе не соперник?

Итак, Аша и впрямь боец. И Сатиш об этом знает. Неха тоже об этом знает и даже пару раз намекала, что я стала слишком неповоротливой после отравления…

Выходит, вторая госпожа дома Гаварр выбиралась на улицу не только ради лицезрения Аниша и разговоров с Сатишем. Она выбиралась на задания.

Или она делала вид, что выбирается, но отправляла Неху или Каму – а сама дома сидела. Тоже чем не вариант?

Но силу Аша имеет, как и натренированное тело. Это точно. Понять бы еще – какой у нее уровень…

– Кто в Галаарде сильнее всех? – спрашиваю без интонаций.

– Аниш, разумеется, – отзывается Сатиш.

Пха! Очень смешно.

– А Рахул какой в рейтинге? – уточняю следом.

– Пятый, наверное… или четвертый? – на секунду замешкавшись, начинает размышлять Сатиш.

– Я пойду. – Поднимаюсь на ноги.

– Чего так резко? – удивляется друг.

– Нужно понять, на что я способна в свете дня, – криво улыбаюсь, предчувствуя славное веселье.

– А… ну ты это, не сильно расходись, ладно? О твоих возможностях никто не должен знать – особенно в свете последних событий, – замечает Сатиш озабоченно.

Это он про устранение наследника Двенадцатого Дома?

– Если юный господин Седьмого Дома не разболтает мою тайну, все будет хорошо. – Я растягиваю улыбку на губах и прикрываю ее веером, конфискованным с разнесенного надвое стола.

– Не нарывайся. – Сатиш выхватывает свой веер из моих рук и начинает обмахивать лицо с крайне высокомерным выражением, достойным главного задиры какого-нибудь дунхуа в стиле сянься.

– Я всего лишь проверяла, насколько ты мной дорожишь, – возвращаю ему его же фразу, сказанную мне в начале наших посиделок.

– Настолько, что не заставлю платить за дорогой сервиз, разбитый вдребезги, – фыркает Сатиш, глядя на обломки стола на полу.

– Как хорошо иметь такого щедрого друга, – фыркаю в ответ и иду в сторону террасы: около центрального входа меня могут ждать гости. – Пришли мне своих портных завтра утром.

– Я пришлю их сегодня вечером. Заодно и веер тебе подберем: я заметил твои жадные взгляды на мою обновку, – прокрутив вещицу, аки гейша, отзывается Сатиш.

Все-таки верна была моя ассоциация?.. Или нет?..

– Договорились, – бросаю ему и покидаю чайную.

Глава 5

Как стать воинствующим реформатором и извлечь из этого выгоду

Пока добираюсь до дома, пытаюсь четко проанализировать ощущения от присутствия меча на поясе, шедшего в комплекте вместе с формой стражника семьи Сатиша.

Нет. Ни единого желания взять в руки – даже просто положить ладонь на рукоять.

Аша не пользовалась таким оружием.

Так чем же она владеет? И у кого сейчас этот предмет? У Нехи? У Камы? Если спрошу у Нехи напрямую, чем я пользовалась до отравления, боюсь, простой сказкой про частичную потерю памяти я не отделаюсь. Хотя с самой подачей проблемы не возникнет никаких накладок: в моей прошлой жизни был подобный инцидент, так что я прекрасно осведомлена о том, как ведет себя человек с амнезией. Сложность может быть связана с реакцией моей управляющей.

Я не знаю, на чем основана преданность Нехи. Быть может, в памяти Аши кроется тайна, благодаря которой она смогла подчинить себе столь сильного бойца. В данный момент я убеждена лишь в абсолютной преданности Камы – и это напрямую связано с кровью… моей кровью, которую он с таким упоением лакал в подземелье, где меня ранил неизвестный нападавший.

Кстати, было бы неплохо его проведать и вообще разобраться, чем эти два дня занимался Сандар, имитируя бурную деятельность по поимке моего отравителя!

Возвращаясь к моим подчиненным: верность Камы неоспорима. У нас с ним действительно есть некая связь, границы которой мне в скором времени необходимо будет определить…

Что касается Нехи… ее слова о преданности госпоже крайне приятны. Но в этом мире силы за словами всегда стоят обстоятельства. И сейчас я не знаю этих обстоятельств, поэтому выдавать Нехе свою слабость не планирую. С нее хватит и новости о легкой спутанности моего сознания после отравления. Усугублять ситуацию не стоит.

А в таком случае…

Перепрыгиваю через высокую ограду в той части территории поместья рода Гаварр, где находится закрытый двор для тренировок господ. Здесь у стены главного дома нет окон, как нет их и у подсобного одноэтажного помещения для слуг, располагающегося напротив – примерно в двадцати метрах. Третья сторона двора является оградой, плотно обвитой то ли плющом, то ли каким-то иным растением, название которого мне незнакомо. Четвертая сторона частично перекрыта веревками с бельем, протянутыми от стены одного здания до стены другого, и частично – специально выстроенной преградой с большим количеством нарисованных на ней мишеней разных размеров и форм.

Короче, тут меня никто не увидит!

– Кама, – произношу, останавливаясь посреди площадки для тренировок.

Мой ручной убийца мгновенно появляется передо мной, словно все это время находился рядом.

Протягиваю к нему руку с открытой ладонью.

– Мое оружие, – говорю.

И через секунду получаю длинный кинжал в ножнах с креплением на… бедре?..

Однако…

Хочу попросить его потренироваться со мной, но мой рот неожиданно выдает нечто совершенно иное – абсолютно автономно от моих желаний:

– Иди за информацией.

После этого приказа Кама тут же послушно исчезает, а я некоторое время стою и пытаюсь осознать случившееся.

Выходит, вот как проходило общение Аши со своим подручным? Приказ – исполнение приказа. Ничего больше… теперь понятно, почему Неха так озадачилась происшествием в подземелье.

Опускаю взгляд на оружие в руке. Достаю кинжал из ножен и откидываю их в сторону. Затем закрываю глаза.

Ну, Аша! Давай – действуй! Что ты обычно делала с этим холодным оружием? Как тренировалась? Какие приемы отрабатывала? Медленно вдыхаю воздух носом и так же медленно выдыхаю через рот. А затем начинаю двигаться…

Странное состояние, сродни активной медитации – но в моем случае я просто полностью полагалась на память тела, сознательно сохраняя голову пустой от посторонних мыслей. Чтобы не отвлекать. Чтобы вспомнить.

И суметь повторить потом.

Через несколько часов, уже будучи в одних нижних штанах и нижней рубахе, опускаю руку с кинжалом и заканчиваю тренировку. Весьма продуктивную, если учесть, что теперь я четко ощущаю те мышцы, что были хорошо проработаны предыдущей владелицей тела, но совершенно не опознаны мной при вселении в ее оболочку. Да, теперь я знаю, каким образом может действовать это тело, как передвигаться и как нападать.

Удобно, однако!

Подхватываю ножны с земли, закатываю широкую светлую штанину и закрепляю на бедре систему скрытого ношения кинжала. Естественно, эффективно подобную систему можно использовать лишь с платьем – но сейчас у меня в наличии только форма стражника Седьмого Дома… Не разгуливать же по дому с кинжалом в руках, в конце концов!

Поднимаю верхнее одеяние, но не надеваю поверх нижнего, решив не шокировать домашних косплеем подчиненных Сатиша.

Иду в дом. И едва успеваю пройти к лестнице, воспользовавшись входом для слуг, как передо мной появляется Неха.

– Они прибыли, – произносит управляющая.

– Кто? – озадачиваюсь ее загадочностью.

– Портнихи, – отвечает Неха.

– Почему это проблема? – уточняю, нахмурив лоб.

Очевидно, что она считает это проблемой. Но у меня был уговор с Сатишем… и я забыла ей об этом сообщить.

– Они прибыли все вместе, – произносит Неха и поворачивается в сторону главных дверей. Все еще закрытых главных дверей… – И от меня, и от господина Сатиша. Сейчас они дерутся на лужайке перед входом.

До моих ушей начинают доноситься визг и ругань мастериц. «Ругань» – это мягко сказано…

– Останови их, – предлагаю, чуть наклонив голову набок и ощутив философский пофигизм.

– Мне интересно, кто победит, – с не менее отчетливым философским пофигизмом отвечает Неха.

– А мне интересно, какой счет мне за это выставит Сатиш, – поворачиваю к ней голову.

– Пойду остановлю добрых женщин, – произносит Неха и уходит к главному входу.

А я поднимаюсь в свои покои, игнорируя слуг, пытающихся игнорировать мой внешний вид и терпящих крах… Но мне плевать, что они подумают. Я желаю лишь переодеться и помыться после долгой тренировки, но успеваю только отстегнуть ножны и забросить их под кровать, когда двери в мою комнату раскрываются, а внутрь входят «добрые женщины» портнихи.

– Какого… – только и успеваю выдохнуть.

Работницы Сатиша окружают меня со всех сторон и, причитая о потерянном времени и чьих-то выдерганных волосах, начинают милостиво просить меня «не подвергать их жизни опасности в связи с гневом господина Великого Дома и с его желанием красиво приодеть такую милую барышню».

«Ой, что за тонкая талия!» – «А кожа-то, кожа-то! Едва не прозрачная!» – «А фигура-то какая хрупкая!!! Как же ей детей-то рожать?!» – «Ох, не на ту смотрит наш господин, не на ту…» – «А вот та госпожа из Третьего Дома, – какие у нее щеки румяные!..»

В какой-то момент я просто отстраняюсь от этого потока информации, который для меня больше похож на спам, и позволяю мастерицам Сатиша делать их работу.

Плевать, за кого они меня приняли: уверена, простой люд понятия не имеет об амбициях дома Гаварр. А для работников Седьмого Дома наше поместье не представляет собой ничего особенного, потому и мне не стоит оскорбляться и тем более наказывать женщин за незнание.

Пусть шьют мне красивые платья – остальное не важно.

Хорошо уже то, что сам Сатиш ко мне не наведался, хоть и обещал! Его появление в доме с двумя незамужними госпожами могло быть воспринято крайне неоднозначно. Особенно – появление в моей спальне. Да после согласия прийти на смотрины Лилы…

Больше полутора часов ушло на то, чтобы снять все замеры, подобрать необходимые цвета под тон кожи, затем подобрать к цветам другие цвета, затем кружева, нитки, основу для веера (понятия не имею, как это называется!) под один наряд, затем под другой, потом украшения для волос, серьги, туфли, чулки… На нижнем белье я их остановила и попросила завершить визит. Вежливо: все-таки эта помощь бесплатная – по крайней мере для моего кармана.

Но только я решила выдохнуть, как раздался стук в дверь и Неха предупредила о второй волне портних, но уже – от нее.

Хорошенько взвесив все «за» и «против», я решила не отказываться: Лила обязательно узнает об этой очереди у моих дверей, и я должна буду дать объяснение – а в таком случае намного логичнее прозвучит ответ, что я слишком перенервничала перед смотринами старшей сестры, потому заказала сразу несколько бригад портных, чтобы выбрать лучший вариант. Аша никогда не тратила деньги на себя, она их исключительно зарабатывала – и для всей семьи. Каким образом?.. Частично я уже понимаю, но о большей части ее делишек мне еще только предстоит узнать.

Однако в одном я уверена точно: на гардероб Лилы уходит куда больше средств. И младшая сестра имеет право один раз в жизни потратить на себя чуть больше, чем на содержание пары-тройки слуг, – так что особых воплей в доме этот инцидент не вызовет. К тому же секрет проще прятать на видном месте! В потоке новых нарядов от разных мастериц платья работниц Сатиша не привлекут внимания – скорее озадачат своим качеством… А кто именно создал те шедевры, я уже ответить не смогу: просто не вспомню при таком огромном количестве дел и нервотрепке со смотринами.

Не то чтобы я хотела скрыть подарок друга… но с учетом его прихода на смотрины преподнесенные мне наряды вызовут много вопросов.

Довольная своим решением, терплю еще пару часов измерений и примерок, к вечеру уже больше напоминая живой труп без каких-либо чувств и с одним только желанием – чтобы его все оставили в покое. Заметив мое состояние, Неха сама погнала работниц из моей спальни, после чего подошла, чтобы спросить об ужине, но я уже просто отмахнулась от своей управляющей.

Спать… я хочу спать…

Дождавшись, когда за Нехой закроется дверь, снимаю с себя штаны с мужской рубахой (которые так и остались на мне после целого дня в образе стражника Сатиша) и только собираюсь избавиться от плотного бандо, как прямо передо мной вдруг появляется Кама, а его глаза вспыхивают золотом, увлекая меня в странный водоворот видений…

Что это…

Я… Я вдруг отчетливо вижу перед собой все события, что разворачивались перед взглядом Камы в разных Великих Домах на протяжении нескольких часов, в то время как сам Кама оставался для всех незамеченным, собирая информацию по моему приказу.

Так вот как Аша получала все свои сведения! И вот каким товаром торговала на черном рынке, прокладывая путь дому Гаварр в состав Великих Домов! В мой первый день в подземелье Неха по моей просьбе лишь повторила то, что узнала от самой Аши… потому как именно Кама был источником всех знаний главной интриганки всего Галаарда!

И он передавал ей все сведения… глазами. Своими золотыми глазами – наследием духов, о котором мне придется отыскать сведения, если память Аши не даст никаких подсказок.

Получив всю информацию, крепко зажмуриваюсь, испытывая головокружение.

Затем поднимаю веки и смотрю на Каму.

– Спасибо, – произношу тихим голосом.

Понятия не имею, благодарила ли Аша за его труд, но я благодарить буду. Пусть я безмерно устала, и пусть мне теперь предстоит записать все знания в тайный дневник, что еще больше отсрочит сон… но я действительно благодарна.

У кого еще есть такой бонус в новой жизни?.. Сильный, верный и полезный!

Кама смотрит на меня не мигая, а затем делает небольшой шаг вперед, сокращая и без того почти отсутствующее расстояние.

У меня нет сил анализировать его действия. Я слишком устала – и морально, и физически. Потому просто наблюдаю.

Но надолго меня не хватает – и спустя несколько мучительно долгих секунд я прислоняюсь лбом к груди молодого человека, обещая разобраться в этих сложных взаимоотношениях когда-нибудь в следующий раз… Потому что сейчас я на это не способна. В буквальном смысле слова.

Кама подхватывает мое тело и укладывает его на кровать. После этого хочет потушить свечи, но я останавливаю его:

– Позови Неху.

Мой ручной убийца кивает и исчезает из спальни.

А через пару минут ко мне уже стучится управляющая.

– Того хвастливого стражника хорошенько побей, а утром выставь посреди двора для демонстрации, – произношу приглушенным голосом, стоит ей бесшумно войти внутрь. – Но никому ничего не поясняй: дождись моего прихода.

– Как прикажет госпожа, – склонив голову, отвечает Неха и выходит из покоев.

Кажется, в первый день я недооценила вклад Аши в семейное дело. Переживать о чувствах отчима – глупая растрата собственной энергии: вторая госпожа на своей спине тащит весь груз силы, репутации и авторитета дома Гаварр.

Поэтому впредь я не буду учитывать такую мелочь, как личные амбиции Сандара. Если его люди косячат, они будут наказаны по всей строгости своего проступка.

Точка.

С этими конструктивными мыслями достаю из тайника в стене над подушкой дневник и начинаю записывать все, что увидела от Камы. Тотальная усталость не дает возможности удивляться тому, что я делаю: сейчас мной руководит исключительно память тела…

Закончив запись, убираю дневник обратно в тайник, тушу свечу и проваливаюсь в сон.

* * *

Просыпаюсь уже после рассвета. Перебираюсь на край кровати – к подносу, где стоит таз с водой и другие утренние принадлежности, принесенные Нехой.

Совершаю все утренние процедуры никуда не спеша, хотя из приоткрытого окна хорошо слышны возбужденные разговоры слуг и стражи дома.

– Неха, – произношу негромко.

Когда управляющая входит, поднимаюсь и позволяю ей помочь мне одеться.

– Идем, – говорю по завершении облачения.

Выхожу из комнаты, и Неха бесшумно следует за мной, чуть склонив голову.

Пока мы спускаемся по лестнице, я замечаю волнение слуг – и своих, и Лилы. Последние не скрывают презрения во взгляде, которое крайне плохо маскирует их страх.

– Собери всех служащих дома, – обращаюсь к управляющей едва слышно и сворачиваю на кухню.

Нехе нужно дать время на выполнение задачи. Изначально я планировала провести «разговор» исключительно со стражей, но сейчас очевидно: в дисциплинарной порке нуждаются все. Особенно – прислуга сестрицы.

Захожу в помещение, куда Аша частенько наведывалась по ночам, когда в доме уже все спали и в коридорах было пусто. Под изумленным взглядом кухарки беру свежую булочку из корзинки; из графина наливаю стакан воды. Спокойно жую, не торопясь. Опустошаю стакан, оглядываю кухню и останавливаю свой взгляд на тесаке…

Кухарка бледнеет.

Подхожу и беру инструмент в руки, осматриваю лезвие, решаю, что это будет перебор, откладываю тесак и иду на выход.

Когда выхожу из главных дверей, толпившиеся во дворе слуги замолкают и начинают напряженно следить за мной. Но я не останавливаюсь – иду во внутренний двор, где в данный момент находится вчерашний задира.

Заметив его, едва не останавливаюсь… но беру себя в руки.

Неха чуток перестаралась.

Стражник представляет собой один сплошной синяк и находится в подвешенном состоянии с опущенной головой – прямо посреди выложенной булыжником площадки. Веревка, связывающая его руки, крепится на перекладине с крюком, где до этого подвешивались туши крупных зверей для разделки.

– Как думаете, почему он был наказан? – спрашиваю у людей дома Гаварр, собравшихся вокруг.

– Он… украл что-то у госпожи? – осторожно предполагают слуги, находящиеся под контролем Нехи.

– Нет, он ничего у меня не крал, – качаю головой, подходя ближе к подвешенному стражнику.

– Возможно… он оскорбил госпожу? – уточняет сосредоточенным голосом глава охраны – человек Сандара.

– Меня лично он никак не оскорблял, – отвечаю ему, не меняясь в лице.

– Он не понравился второй госпоже? – почти дерзко предполагает слуга Лилы, однако для настоящей дерзости ему не хватает силы в голосе.

– Это вообще не причина для столь строгого наказания, – сурово отрезаю, метнув в его сторону холодный взгляд.

И вся прислуга в яркой форме, потупившись, опускает головы.

– Неха, скажи всем, в чем виновен этот человек, – поворачиваюсь к своей управляющей.

– Этот человек позволил себе прилюдно хвастаться силой нашего дома и распускать слухи о могуществе семьи Гаварр, – произносит Неха с каменным лицом.

– Разве ж это преступление? – бормочут служанки Лилы, с откровенным недоумением и даже отвращением поглядывая на меня.

– Кто считает, что он был прав? – спокойно спрашиваю, не глядя ни на кого, – Сделайте шаг вперед.

И большая часть прислуги в яркой форме делает этот шаг. Стража дома нерешительно стоит на месте с крайне неоднозначными выражениями на лицах. Слуги в графитовой форме молча созерцают происходящее.

– Всех, кто вышел вперед, прямо сейчас рассчитает Неха. Ваши услуги более не нужны дому Гаварр, – произношу ровным голосом.

И двор тут же взрывается возгласами:

– За что? Мы любим нашу госпожу Лилу! Почему мы должны уходить?!

– Неха, – обращаюсь к управляющей.

Женщина в одно мгновение оказывается рядом с особо возмущенными и затыкает рты болезненными оплеухами.

Теперь весь двор погружается в тяжелую тишину.

– Все, повысившие голос в присутствии господ дома Гаварр, увольняются без пособий и платы за последний месяц, – сообщаю сухо, затем оглядываю их и добавляю с арктическим холодом: – Вон отсюда.

Слуги, потрясенные происходящим, отшатываются назад.

– Но мы служим первой госпоже! Почему мы должны уходить?.. – испуганно шепчут самые храбрые из них.

– Тамара, – нахожу взглядом доверенного человека сестры, – проследи, чтобы все эти люди прямо сейчас собрали вещи и покинули наш дом.

Слуги Лилы переводят жалобный взгляд на Тамару, но та смотрит исключительно на Неху… после чего безмолвно разворачивается и уходит, взглядом приказывая нарушителям следовать за ней.

Когда чистка закончилась, поворачиваюсь к страже:

– Никто из тех, кто только что ушел, не должен пересечь порог этого дома. Никогда. Это приказ, и его невыполнение обойдется вам дороже поломанных костей. Если не согласны – вы все еще можете уйти.

Смотрю на людей Сандара прямо и вижу на их лицах несогласие, но они молчат. Потому что боятся Нехи. И я сознательно иду на этот шаг, сознательно не показываю им своей силы, выставляя управляющую личным щитом… главным агрессором в доме, на котором зиждется весь порядок. Потому что с Нехой никто из этих мужчин не справится – и они это хорошо понимают. Сандар это тоже хорошо понимал, когда обвинял управляющую в отравлении, желая укоротить Аше руки, в случае если она выживет. И это еще одна причина, по которой я сейчас позволяю себе то, чего вторая госпожа за все годы своей работы на эту семью никогда не позволяла.

– Вы можете задавать вопросы. Я обещаю, что никто не будет за них наказан… конечно, если сам вопрос не будет нести в себе оскорбление мне или любому из господ дома Гаварр, – протягиваю ровно, оглядывая оставшихся слуг.

– Почему нельзя хвалить наших господ? – тут же осмеливается спросить стражник.

Киваю, принимая вопрос, и разворачиваюсь к говорящему лицом.

– Решая похвалить наш дом или конкретных господ нашего дома перед другими людьми, ты должен быть готов защитить свое слово, вздумай твой собеседник не согласиться или публично оспорить высказывание. Если этот человек окажется слабее тебя, ты сможешь отстоять честь семьи Гаварр. Но если человек окажется сильнее тебя и, не дай Всеблагой, убьет тебя, высмеяв наш дом… – Я выдерживаю паузу, не отрывая от него глаз. – Ответь мне, насколько полезным окажется твое желание похвастаться своим положением?

На дворе вновь устанавливается тишина. Но на этот раз стражники глубоко задумываются. И бросают сосредоточенные взгляды на своего незадачливого сослуживца, подвешенного на крюке для всеобщего обозрения.

– Я хочу, чтобы вы четко поняли, – произношу, глядя на людей вокруг, – больше всего на свете я хочу, чтобы в своем сердце вы были горды тем, что служите дому Гаварр. Но хвастовство, к тому же ничем не подкрепленное, возникшее из слухов и способное навредить этому дому… я не приемлю. Сделайте шаг вперед, если не согласны со мной, – спокойно добавляю.

И никто не делает шага вперед.

Что ж, это уже прогресс.

– Что касается происходящего внутри этих стен, – вытягиваю руки в стороны, не меняя спокойного тона, – никто из посторонних не должен знать, что здесь происходит. Никто. Своей болтовней вы вредите не себе и не своему потенциальному здоровью. Вы вредите репутации дома Гаварр. Вы вредите напрямую своим господам. Вы топчете честь своих хозяев, давших вам хлеб и теплую постель. И если я еще раз услышу, как кто-то задирает стражу Великого Дома – ЛЮБОГО из двенадцати! – я лично выпотрошу его здесь, на этом самом дворе! А потом выпотрошу всю его семью, потому что, когда господа ВЕЛИКОГО ДОМА придут преподносить урок НАМ, я хочу помнить, что ИДИОТ, НАВЛЕКШИЙ ЭТУ БЕДУ НА НАШ ДОМ, УЖЕ НИКОГДА НЕ ОТКРОЕТ ГЛАЗ! – кричу, едва не срывая глотку. Благо природных возможностей этому телу не занимать: когда оно хочет, оно может подавлять людей своим голосом, своей уверенностью и своей властью.

И сейчас, глядя на опущенные головы слуг, я не испытываю ничего, кроме отвращения. Не к ним. К Аше. Которая терпела скотское отношение прислуги Лилы, терпела придирки отчима, не желавшего даже видеть свою неродную дочь, но желавшего получать все блага, которые она ему предоставляла…

Как можно, имея такую силу и такой ум, презирать саму себя? Как можно довольствоваться уродливой карикатурой на стене вместо портрета? Как можно стесняться собственного тела, выбирая наряды, в которых оно станет – что? – менее заметным?! Боже, я вообще не понимаю эту логику!!!

Это какой мазохисткой надо быть, чтобы принимать условия игры, в которых ты – второсортная злодейка, служащая отличным фоном для идеальной сестрицы?

Серьезно… я более не видела причин не соответствовать тому образу, который тут все с таким удовольствием навязали Аше! Хотели видеть ее злобной опасной девицей? Так я такой и буду! Но только внутри дома. Для всех остальных за его стенами я останусь тихой незаметной младшей сестрой Лилы.

Потому что сейчас мне это выгодно. А когда неудобства перевесят нынешние выгоды, я явлю свою силу всему Галаарду.

– Если хоть что-то из сказанного мной сейчас просочится на улицы, вы все будете казнены, – сухо финалю свою речь и оборачиваюсь к страже: – Что касается ваших умений, они меня категорически не устраивают. Несмотря на мое желание свести конфликты к минимуму, они все же будут появляться. И пока что вы не в состоянии отвечать за честь нашего дома. Неха… – киваю на управляющую, замечая, как вздрагивает часть стражников, ожидая худшего, – будет с вами заниматься. Несколько часов в день рано утром. Надеюсь, за месяц вы придете в форму. Вы являетесь лицом нашего дома, и я хочу, чтобы все в центральном округе Галаарда боялись этого лица… желали иметь такое же… мечтали о таком лице по ночам в своих холодных кроватях…

На лицах мужчин после этих слов появляются неуверенные улыбки, и я незаметно выдыхаю. Все-таки кнут всегда должен идти в комплекте с пряником. И продолжаю:

– Если говорить откровенно, я хочу, чтобы поводом для нашей гордости стала ваша сила и способность защитить своих господ. Когда мы с вами сойдемся в этом устремлении, наступит золотая эра дома Гаварр. И, я надеюсь, она не за горами. Всем, кто остался в штате прислуги, будет повышена зарплата. Жалованье стражи будет увеличено после экзамена в конце месяца… который вы, конечно, должны будете пройти. На этом все.

Я иду с внутреннего двора на внешний и сталкиваюсь с Сандаром.

Разозленным и откровенно выведенным из себя Сандаром.

– Поговорим в доме, – бросаю ему и прохожу мимо.

Глава 6

Как стать крайней, но добиться мира в доме

– Что ты устроила, Аша?! – шипит отчим, следуя за мной в кабинет.

– Навела порядок в доме, – отвечаю, заходя внутрь.

Разворачиваюсь и получаю пощечину.

– Ты…

– Неха, стой! – перебивая этого безумца, коротко выкрикиваю своей управляющей, явно решившей сломать отчиму руку. Затем перевожу взгляд на Сандара и добавляю спокойнее: – Сделай это медленно.

– Что? – удивляется тот, а затем вскрикивает, когда моя управляющая выкручивает его конечность. – Что ты творишь?! Останови ее!

– Неха, остановись, – произношу спокойно. После чего иду и сажусь в кресло главы рода. – О чем вы хотели поговорить, отец?

– Твоя управляющая едва не сломала мне руку! – вопит Сандар, отскочивший от Нехи на два метра.

– Все верно. Потому что этой рукой вы осмелились дать мне пощечину. В чем она была не права? – Я встречаю его взгляд, сложив руки на груди. – Или, может, вы хотите сказать, что не знали, кто меня всегда охраняет?

– Ты никогда не пользовалась своей властью! И никогда не запугивала членов своей семьи! – бросает Сандар.

– Члены семьи никогда не поднимали на меня руку. А еще… меня никогда не травили в собственном доме, – отбиваю сухим голосом.

– В собственном доме? Этот дом не принадлежит тебе! Его унаследует Лила, которая является родной дочерью меня и Сати! А ты – бастард, появившийся от греха! Твой настоящий отец изнасиловал твою мать во время войны с Великой Пустошью! Ты вообще не должна была появляться на свет, но раз уж появилась и узнала правду, должна перерезать себе горло от стыда за свое происхождение! – выкрикивает Сандар с красным от гнева лицом.

– Отец! Успокойтесь! – В кабинет вбегает Лила, испуганно глядя на него и с волнением, приправленным сочувствием, на меня.

Ого. А кое-кто в курсе происходящего…

Прислушиваюсь к телу в попытке понять, знала ли Аша обо всем озвученном только что? Кажется, не знала: подобных воспоминаний в памяти не всплывает. Но, полагаю, догадывалась, что тайна ее происхождения могла навлечь позор на дом Гаварр, потому и вела себя незаметно…

Что ж, еще одна причина покачать головой, сокрушаясь о характере моей предшественницы. За семнадцать лет жизни, полной угнетения и не высказанного в лицо, но сквозящего в общении презрения, не пожелать узнать о личности своего отца и причинах произошедшей в прошлом трагедии… это даже не странно. Это просто глупо.

– Сестра! То, о чем сказал отец… – неуверенно протягивает Лила, но я останавливаю ее рукой, глядя четко на Сандара.

– Хотите, чтобы я перерезала себе горло? – спрашиваю у него спокойным голосом.

– Аша… – Лила прикрывает рот ладонью, а ее выразительные глаза наполняются влагой.

– Если это то, чего вы хотите, я это сделаю. Только со своими амбициями стать одним из Великих Домов разбирайтесь сами. Сами разгребайте все дерьмо со своими бестолковыми слугами. Сами добывайте информацию, сами ведите дела с гильдией убийц, сами заключайте соглашения с врагами Галаарда…

– Аша! – пытается остановить меня Лила, уже не на шутку перепугавшись от моих слов.

– Я хочу, чтобы этот человек знал цену своих желаний! – чеканю, не отрывая глаз от Сандара. – И хорошо понимал, что я делаю ЗА него и ВО ИМЯ его желаний.

– Мы все знаем, сколько всего ты делаешь, – метнув взгляд на Лилу, чуть спокойнее произносит Сандар, после чего с моих губ срывается смешок.

– Знаете и хотите, чтобы я перерезала себе горло? – спрашиваю, приподняв бровь.

– Меня… занесло. Вопрос твоего появления на свет – болезненная тема в этой семье, – отводит глаза отчим.

– Для меня она болезненной не была. Но вы захотели, чтобы я знала о том, как вы страдаете из-за моего присутствия в этом доме. Что ж… вашу логику я понять могу. Но не понимаю, почему я должна помогать вам увеличивать авторитет вашей семьи, находясь под прессом ненависти? – спрашиваю с искренним недоумением.

И наблюдаю появление странных выражений на лицах Сандара и Лилы.

Да, я в курсе, что мне сейчас очень легко говорить о проблеме, ведь она не является моей. Это Аша могла страдать из-за своего происхождения или из-за нелюбви отчима к ней и показной теплоты к родной дочери Лиле… Но мне, откровенно говоря, плевать на их межличностные отношения.

Раз уж мы говорим о бизнесе, то в нем нужно четко понимать, чего ты хочешь добиться и сколько должен на это потратить. В данный момент я не вижу ни одной причины, по которой Аша со всеми своими способностями и возможностями – в лице Нехи и Камы – вообще должна хоть что-то делать для этого семейства!

Еще день назад я считала, что нужно следовать ее пути. Но вчера вечером мои знания о второй госпоже дома Гаварр обновились – и теперь я уже не была уверена в целесообразности своего выбора.

– То, что ты говоришь… – протягивает Сандар, недоверчиво глядя на меня.

– Я не хочу работать на вас, – отвечаю прямо и поднимаюсь на ноги. – Это кресло ваше. По закону. И вы правы, что мне здесь не место: мать была изнасилована, я нежеланный ребенок… Пожалуй, пришло время попрощаться и разойтись в разные стороны.

Выхожу из-за стола и иду к двери, сопровождаемая тремя парами увеличившихся в изумлении глаз.

Да, Неха тоже поражена моей реакцией на правду.

– Аша, подожди! – Лила хватает меня за руку, и я с неменьшим изумлением замечаю, что она лишь на секунду опередила Сандара. – Никто здесь не хочет, чтобы ты ушла. Никто не испытывает к тебе ненависти. Отец… он очень сильно любил нашу мать и не всегда может найти в себе силы смотреть на тебя, но это не делает его плохим человеком – лишь слабым. Я же являюсь твоей сестрой по материнской крови и всегда считала тебя родной! Мы с тобой – единственное, что от нее осталось! И этот дом – тоже ее наследие! А когда мы войдем в число Великих Домов, ты сможешь найти себе достойную партию – и никто не сможет сказать тебе ни слова о твоем происхождении!

Мне и сейчас никто ничего не говорит: Сатишу плевать, других я не видела.

Да и глупо это – полагать, что принадлежность к Великим Домам убережет меня от насмешек знати. Всегда найдется тот, чей Дом сильнее и чей язык длиннее…

Однако забота Лилы тронула сердце Аши. Не мое – но этого тела.

Выдавливаю улыбку, глядя на лицо сестры:

– Я тоже всегда считала тебя родной. И благодарна за твои попытки показать мне свою любовь, – произношу, сосредоточенно подбирая слова.

Потому что до сих пор не знаю, кто меня отравил.

И в связи с открывшимися обстоятельствами разбрасываться заверениями в заботе и преданности дому больше не планирую.

– Аша, прости меня, – слышу голос Сандара за своей спиной. – Я действительно позволил себе лишнее. Твой вклад в наше семейное дело неоценим.

Ого. Неужели все так просто решается? Один честный разговор – и столько бонусов в итоге?..

– Но твоя самодеятельность со слугами меня категорически не устраивает! – продолжает Сандар суровым голосом.

Ну вот оно! Наконец-то! А я уж было решила, что случайно в чан с сиропом попала.

– Даже если они совершили глупость, ты не должна горячиться! Пришла бы ко мне и рассказала – я бы все сделал сам! Ты не можешь рисковать своим прикрытием из-за желания прочистить мозги всем безголовым! Никто не должен знать ни о твоем характере, ни о твоей силе – даже слуги дома Гаварр! Почему ты продолжаешь допускать столь примитивные ошибки?!

Оу.

Слегка потрясенная, разворачиваюсь к отчиму.

И ведь я понимаю, что в этой его отповеди все так же больше заботы о Лиле и о репутации всего Дома, чем обо мне. Но тем не менее мне приятно. Приятно, что он отчитывает меня не за злоупотребление властью – которая, как выяснилось, мне тут вовсе не положена по праву происхождения… а за привлечение внимания к своей собственной персоне, которое в будущем может навредить мне самой.

– Я вас услышала, отец. Пожалуй… я была не права, – приходится признаться.

Слугам я не доверяю. Но я неплохо их запугала.

Вряд ли кто-то из них захочет рискнуть жизнью ради сомнительного удовольствия получить поддержку от собеседника во время жалобы на своих господ.

– Значит, ты никуда не уйдешь? – не отцепляется от меня Лила.

– Конечно, она никуда не уйдет. У нее есть долг перед матерью, который она должна погасить, – чуть более сухим голосом произносит Сандар.

– Долг?

– Твоя мать родила тебя и находилась в семье еще десять лет… но затем не выдержала и попросила о добровольном изгнании в запретные земли. То, что случилось с ней на войне… она не смогла этого пережить. И скончалась спустя год после ухода. Мы никогда не говорили об этом ни с тобой, ни с Лилой, но грех, который совершила Сати по отношению ко мне – пусть и совершила, не имея сил дать отпор!.. Этот грех не отпускал ее до конца.

Отчим смотрит на меня, и его взгляд тяжелеет.

– Потому я считаю, что ты в долгу перед своей матерью. Ты должна доказать ей, что не просто так появилась на свет. Ты должна сделать нашу семью сильной – а не разрушить, как полагала Сати… Но если ты считаешь себя свободной и от этой ноши, то можешь идти куда хочешь. Я тебя не держу.

Некоторое время смотрю на него в ответ, ничего не говоря.

Затем опускаю взгляд в пол и произношу:

– Я хочу сделать нашу семью сильной.

Почему? Потому что в таком случае сильной я сделаю и себя в том числе.

Я не планировала покидать дом Гаварр, но перестать выполнять обязанности Аши подумывала вполне серьезно. Однако теперь мне интересно… действительно интересно, куда все это заведет именно меня – с моим характером, моей моделью поведения и моими взглядами на жизнь.

Чем не эксперимент, о котором другие могли только мечтать? Эксперимент под названием «жизнь в чужой шкуре».

– Да, я готова попробовать, – с сухой улыбкой добавляю.

– Я рад это слышать. Больше не повторяй своих ошибок и старайся держаться в тени, как делала всегда, – произносит Сандар и выходит из кабинета.

Открываю рот, чтобы спросить, как идет процесс дознания по делу о моем отравлении… но отчим уже закрывает за собой дверь.

В подземелье мне с недавних пор вход запрещен. И информацией со мной никто не делится.

Я очень посмеюсь, если через пару дней выяснится, что пойманный преступник умер в первую же ночь в темнице, не оставив никаких хвостов…

– Аша… мне очень жаль, что ты все это услышала, – говорит Лила.

Но я так и не поднимаю глаз, демонстрируя свое смирение, а на деле размышляя о необходимости нарушения очередного запрета.

– Я пойду, Тамаре нужна моя помощь: она сейчас разбирается с теми слугами, которых ты выгнала… В ближайшие дни в доме будет царить настоящий хаос! – замечает сестрица и выходит из кабинета вслед за отчимом.

Какое все-таки продуманное семейство: что бы ни происходило, в итоге все вернется на круги своя, а Аша вновь останется крайней…

Поднимаю голову и смотрю на Неху.

– Мне нужна информация о моей матери и о моем отце. Вся – какую только найдешь, – произношу отстраненным голосом.

– Будет исполнено, госпожа, – отзывается Неха.

Отлично. Пора начать свое собственное расследование событий восемнадцатилетней давности. Что-то мне подсказывает, что правда меня удивит.

Что касается моего отравления… уверена, истина где-то рядом. Но у меня нет парочки первоклассных агентов, для того чтобы разобраться со всем в кратчайшие сроки. Зато есть Кама и Неха, которые после того инцидента бдят денно и нощно – вряд ли у моего доброжелателя появится еще одна возможность избавиться от меня. А кто он такой… я так или иначе выясню. Но для этого необходимо понять, кому еще – кроме Сандара и Лилы – могла помешать Аша и какой факт из ее прошлого способен спровоцировать недруга на убийство. О делишках Аши, судя по всему, знают только отчим и Сатиш. Как первому, так и последнему слишком выгодно сотрудничать со второй госпожой дома Гаварр. Выходит… причиной отравления могла быть не только месть за совершенное Ашей деяние.

И тут мы плотнее всего подбираемся к загадке ее происхождения. Кем был ее отец? И почему Сандару позволили назвать ее родной, и позволили – на высшем уровне?

Кто в тот день напал на Сати – враг или тот, кто прятался под маской друга?..

* * *

Как бы я ни хотела побыстрей раздобыть всю информацию, Неха была простым человеком – и у нее имелась куча обязанностей. Впрочем, как и у меня. Поэтому к началу смотрин сестрицы я все еще не могла похвастаться знаниями о своих родителях. Зато уже обладала платьем глубокого темно-зеленого цвета из дорогого материала, на ощупь напоминавшего бархат. Металлические вставки на поясе подчеркивали тонкую талию этого хрупкого тела, а вырез «лодочкой» открывал ключицы и острые от худобы узкие плечи.

И вот, решив – по уже выработанной привычке – оставить волосы распущенными, я смотрю на свое отражение в новеньком зеркале, купленном по моей настоятельной просьбе и установленном в моей комнате.

Итак… ситуация не столь плачевна, скажу я вам! А с хорошим платьем и стильным веером все и вовсе становится даже неплохо!

Я себя утешаю, конечно, но в отражении на меня смотрит уже не карлица с лягушачьими глазами, желающая всем смерти, – а невысокого роста интеллигентная девушка с запоминающейся внешностью!

Я действительно себя утешаю…

Но не могу не заметить, что прогресс и впрямь очевиден! Особенно в отношении губ: теперь они не просто заметны – они привлекают внимание своей пухлостью и блеском! Причем сильно привлекают! Прямо с перебором!

Раздобыв на кухне нечто, очень напоминающее по запаху корицу, я попросила Неху добавить это нечто в небольшую порцию бальзама. Кто же знал, что после нанесения на кожу у меня пойдет реакция – и губы вспухнут?! Легкий зуд говорил о том, что на данный ингредиент у Аши аллергия… Радовало только одно – что это не отек Квинке и я буду жить. Зато на смотринах сестры появится не утка, на которую больно смотреть, а девушка с симптомами пары инъекций ботокса… о котором здесь никто понятия не имеет… так что все в порядке!

К слову, припухлость уже пошла на спад: тело Аши и не с таким справлялось – какая-то глупая аллергия не станет причиной ее смерти. Но этот неизвестный продукт, похожий на корицу, с кухни я убрала. И запретила кухарке впредь покупать его. На всякий случай. А еще решила весь день ходить с открытым веером, прикрывающим часть лица. Тоже на всякий случай.

Выхожу из комнаты, испытывая навязчивое желание написать письмо и с силой подавляя это желание. Уже несколько дней у меня руки чешутся, но я понятия не имею, с кем Аша вела переписку – а садиться и искать в голове воспоминания, напрягая память, у меня просто не было времени. Совсем. Все свободные часы я тратила на составление планов – как использовать ту или иную полученную Камой информацию. Имена господ и старших господ Великих Домов роились в моем мозгу, как осы, жаля в самое неподходящее время и вынуждая вспоминать, что это за человек и какой компромат у меня на него имеется.

Встряхнув головой, иду в кабинет отчима, чтобы уточнить, кто (кроме Сатиша) почтит нас визитом в столь важный день? Смотринами занималась Тамара, чему я была очень рада. Пусть и впредь будет так, нам с Нехой не до того: мы семью на политической арене продвигаем!

Но до двери я дойти не успеваю, потому что оттуда прямо мне навстречу уже несется Сандар, и выражение его лица транслирует крайнюю степень волнения.

– Что произошло? – спрашиваю, застыв столбом.

– Быстрее! Зови всех слуг, что еще остались в доме! На смотрины прибудет крайне важный для нашей семьи гость! – Сандар едва не хватает меня за плечи, но я успеваю сделать шаг назад.

– А слуги здесь при чем? – уточняю спокойным голосом.

– Нужно срочно обновить список угощений: мы не можем кормить господина Третьего Дома чем попало! – взмахнув руками, отвечает отчим.

Третий Дом? Им-то что понадобилось на смотринах простой семьи, не входящей в состав Великих?

– Отец, вы уверены, что господин Третьего Дома будет на этих смотринах? – на всякий случай уточняю.

Присутствие Сатиша – уже большая радость для Дома Гаварр! Пусть он и не сделает Лилу своей женой, но сам факт его посещения смотрин почетен и определенно возвысит нашу семью над другими.

Но родители Сатиша в курсе нашей с ним дружбы, потому охотно пользуются возможностью напугать своего нерадивого сыночка. Никто всерьез о браке между нашими Домами и не думает!

Так… почему господин Третьего Дома изъявил желание посмотреть на Лилу? Неужели Сатиш уже исполнил обещание и его отец успел обмолвиться о нашем Доме в присутствии нужных людей?..

Нет, это невозможно: слушание по делу Двенадцатого Дома еще даже не назначено.

– Уверен. Вот письмо от их управляющего. – И Сандар показывает мне лист с печатью Великого Дома в руке.

– Хорошо, я передам Тамаре, чтобы увеличила количество изысканных блюд, – киваю задумчиво.

– Новость о появлении на смотринах столь важного господина поднимет много шума в столичном округе… – протягивает Сандар, сосредоточенно глядя в сторону.

– Вместе с такими людьми всегда приходят их знакомые, – киваю, – нужно позаботиться о наличии мест за столом.

– Мест за столом? Теперь уже за стол никто не сядет: как вообще простые господа – даже из самых богатых Домов – могут сидеть рядом с господином Третьего Дома?!

Понятно, нужен фуршет.

– Я все подготовлю, отец, – произношу послушно.

– Жди наплыва гостей не из списка… – продолжает бормотать Сандар, напряженно сжимая письмо в руке. – Боюсь, сегодня наш дом превратится в проходной двор для всей знати центра Галаарда: многие захотят просто зайти и выказать свое уважение господину Киша́ну.

– Мы усилим охрану на входе. Не думаю, что столь важному гостю понравится лицезреть бесконечный поток подобострастных лиц, желающих увидеть его своими собственными глазами, – замечаю я.

– Дело говоришь. Он может рассердиться! – активно соглашается Сандар и быстро разворачивается, возвращаясь в свой кабинет.

Должно быть, чтобы написать письма всем своим знакомым с просьбой не приходить к нам этим вечером…

Глубоко вздыхаю и спускаюсь на кухню – отдавать распоряжения. Там же нахожу Тамару и сообщаю все последние новости. После чего иду к Лиле.

– Я слышала, сестра! Что же это такое? – Ее глаза сверкают от волнения, страха и предвкушения одновременно. – Почему так внезапно?!

– Не знаю, я не вожу дружбы с господином Третьего Дома, – спокойно отзываюсь, пожимая плечами.

Понятия не имею – что еще тут можно сказать, да и нужно ли вообще изображать ответные волнение и озадаченность? Сандар не постеснялся отправить приглашение в Седьмой Дом!

Не удивлюсь, если они послали весть о смотринах и самому владыке…

– Кто бы мог подумать, что он захочет взглянуть на меня? – Лила закрывает лицо руками и несколько секунд молчит. – Аша, я делала все дыхательные практики, которые передала нам мать, но так и не почувствовала дыхание жизни. Во мне нет ничего, что могло бы заинтересовать столь именитого господина!

Та-а-ак… вот и новая информация подкатила. Погружаюсь глубоко в память тела, пытаясь понять, знает ли Аша о каких-то там практиках…

Выходит, что нет? Я без единой идеи, что бы это могло быть – и как это могло выглядеть!

Зато знаю, как следует поступать в таких случаях.

– Покажи, как ты их делаешь, – предлагаю мягким голосом.

И наблюдаю за тем, как Лила тренируется на протяжении нескольких минут. Наблюдаю… наблюдаю… и понимаю одну простую вещь: для Аши такая практика – не тренировка раз в день. Она так дышит постоянно! Причем… я даже не прикладывала усилий, чтобы овладеть этим дыханием: оно досталось мне вместе с телом!

Оно так же естественно для меня, как полет – для птицы.

Так вот откуда в таком маленьком теле столько силы! Аша занималась с самого детства и уже успела почувствовать это «дыхание жизни».

Другое дело – что мне с этим делать? Я без понятия, какие у меня перспективы!

– Ты все делаешь правильно, – решаю похвалить сестру, – но это знание недоступно тебе, мне жаль.

Думаю, сейчас мы обе прекрасно понимаем, кому в этой комнате оно доступно…

– Тогда я действительно не понимаю, почему господин Кишан захотел посмотреть на меня, – сокрушенно отзывается Лила.

– Возможно, из-за твоей легендарной красоты? – спрашиваю чуть теплее.

– Его сестрица Бала́ – такая же красавица, как я, – качает головой Лила. – К тому же, говорят, он тесно дружит с госпожой Четвертого Дома… Он с детства окружен прекрасными девушками!

– Брось, во всем Галаарде у тебя нет конкуренток, – фыркаю, абсолютно искренне признавая факт первенства за своей сестрицей.

– Все так. Ведь Виджа́я – вне конкуренции, – с какой-то неестественной улыбкой отзывается Лила, глядя на свое отражение.

Виджая… дитя Первого Дома. Дочь Девда́са – владыки Солнечных земель. Владыки всего Галаарда.

– Умерь свои амбиции, сестрица. Первый Дом для нас недосягаем. Даже со всеми моими стараниями мы не сможем добраться до него, – произношу ровным голосом, четко уловив желание Лилы.

Она хочет стать красоткой номер один. Но с детьми владыки шутки плохи. Сам слух о том, что красота Лилы способна затмить дочь Девдаса, может стоить нам жизни.

– Твое платье диво как хорошо. Кто пошил тебе его? – неожиданно переводит тему сестрица, обернувшись ко мне.

– Какая-то портниха, – демонстративно пожимаю плечами. – Думаешь, я запоминала их всех по именам? Неха привела ко мне целый табор мастериц.

– Твоя управляющая и впрямь хороша. Не чета моей Тамаре, – замечает Лила, и вновь в ее голосе я слышу нотку, которая мне на интуитивном уровне не нравится.

– Твоя доверенная хорошо справляется со своими обязанностями: сегодняшние смотрины это подтвердят, я уверена, – отвечаю без эмоций.

– Вот… возьми. – Лила протягивает мне что-то вроде головного обруча из холодного металла – весьма симпатичную вещицу, ладно сделанную и отлично сочетающуюся с металлическими вставками на моем платье. – Я заметила, что в последнее время ты предпочитаешь оставлять волосы распущенными. Укрась голову хоть этим.

– Благодарю, сестрица. В столь важный день ты позаботилась и обо мне.

Принимаю подарок с благодарностью, но надевать не спешу: вдруг он чем-то смазан и у меня выпадут все волосы?

– Не примеришь? – замечает мое бездействие Лила.

– В своей комнате, – мягко улыбаюсь ей и, слегка поклонившись, покидаю покои сестры. – Неха, – произношу сухим голосом.

Управляющая тут же появляется рядом.

– Стража на входе – самая проверенная. Лишних людей не впустят, кого нужно – отпугнут парой хороших приемов, – отчитывается она, не сбавляя шага.

– Ты успела их натренировать за три дня? – спрашиваю удивленно.

– Эти были самыми устойчивыми. Я их сразу выделила, – отвечает Неха.

– Хорошо. Вот, проверь – есть ли в нем какая-то опасность? – подаю ей обруч по пути в спальню.

Понюхав и потрогав обруч, управляющая передает мне его обратно.

– Нет, моя госпожа. Яда не чую, на самом металле нет ни порошка, ни какой-то другой смазки.

– В таком случае не будем расстраивать сестрицу и выйдем в нем к гостям… – протягиваю после некоторых раздумий.

Пусть Лила и не владеет техникой дыхания и не соперница мне на физическом уровне, я прекрасно помню про ее светящиеся время от времени глаза и не хочу делать сестрицу своим врагом.

Потому решаюсь принять подарок и иду делать последние приготовления. Очень скоро в наш дом придут потенциальные женихи из самых разных семей. Мы не должны упасть в грязь лицом.

Глава 7

Как стать жертвой обстоятельств и получить от этого удовольствие

Стою рядом с отчимом и Лилой перед входом в дом и жду приезда важных гостей. Ощущаю гордость от мысли, что мы с Тамарой со всем справились, хоть и поспорили по поводу прислужниц на смотринах. Доверенная Лилы хотела использовать слуг первой госпожи, я же настаивала на своих. В итоге победил мой весомый аргумент: какого результата хочет добиться Тамара? Чтобы гости смотрели только на Лилу или чтобы зажимали симпатичных горничных во всех темных углах дома?..

Сошлись на том, что прислуживать гостям будут мои слуги. Строго вышколенные, одетые в неброскую, но аккуратную форму, не красивые и привлекательные, а… нормальные!

– Ты собираешься весь вечер проходить с этим веером? – едва шевеля губами, спрашивает Сандар.

– Да, сестрица, ты вцепилась в него, как в последнюю надежду на спасение, – негромко замечает Лила, на голове которой обруч, похожий на мой, но украшенный несколькими драгоценными камнями. – Неужели настолько волнуешься?

Да нет! Просто припухлость губ все еще не спала до конца! Сатиш засмеет меня, если заметит последствия моего «скрупулезного и детального» подхода к подготовке смотрин…

– Господин Седьмого Дома Сатиш Киро́н! – громко объявляют стражники у врат.

Вспомнишь, как говорится…

Тем временем на территорию дома заходит мой друг во всей своей красе, но без какого-либо сопровождения. Хоть за это спасибо: у нас уже полон дом приглашенных женихов из простых семей. Мы будем просто не в состоянии прокормить всю эту ораву, пожелай все важные господа притащить с собой еще по одному голодному рту!

– Господин Сатиш, – склоняет голову Сандар.

Лила мягко опускается в чем-то наподобие реверанса.

Я просто приподнимаю бровь.

Сатиш приподнимает свою в ответ.

Ладно, опустимся ради тебя на пару сантиметров – может, меня вообще тогда видно не будет!

Хмыкнув на мое корявое приседание, Сатиш кивает отцу, переводит взгляд на Лилу, чуть склоняет голову, узрев на мгновение сверкнувшие глаза… и молча проходит в дом вслед за слугой.

Интересно, что это было? Мой друг наконец разглядел красоту Лилы и онемел от счастья?

– Господин Седьмого Дома оказал нам большую честь своим приходом. Даже если господин Кишан не приедет, мы… – начинает отчим, но тут стражник у врат в наш дом громко объявляет:

– Господин Пятого Дома Шехар База́́рд!

А хорошо Неха их натаскала! Говорят громко, четко; семью не позорят… Кто пришел, он сказал?..

На территорию нашего двора заходит Шехар в сопровождении какой-то девицы – явно безродной, раз ее не представили. Внимательно разглядываю гостя.

На лицо – ничего примечательного, волосы тоже – простого темно-русого цвета, убраны в короткий низкий хвост. Рост средний, выше меня на голову, максимум на полторы. Но одет господин Пятого Дома как павлин: его шервани[1] едва не золотом посыпан! К слову, этот длинный пиджак с вышивкой из драгоценных нитей я никак иначе назвать не могу: он действительно похож именно на шервани.

– Господин Шехар! – Сандар взволнованно склоняет голову, и видно, что хочет сказать что-то еще, да не может! Этикет не позволяет точить лясы с женихами во время приветствия, выделяя кого-то одного.

Господин-павлин вальяжно проходит вперед, даже не остановившись для приветствий, но успевает облапать взглядом Лилу – что не остается незамеченным его спутницей…

Ох, чую, весело будет на смотринах!

На меня этот бабник даже не посмотрел, чем я осталась довольна.

– Господин Пятого Дома! Кто бы мог подумать?! – шепчет Сандар, обливаясь потом.

Закатываю глаза, чуть приподнимая веер.

– Сестра, признайся – это твоих рук дело! – взволнованно шепчет Лила.

– Нет, – отрезаю сухо.

Шехар приперся, чтоб насолить Сатишу, – это как пить дать!

– Госпожа Четвертого Дома Ма́ла Даа́бис! – громко объявляет стражник, а у меня начинает дергаться глаз.

И когда на наш внутренний двор ступает тонкая ножка симпатичной шатенки с симметричными, «графично» обрезанными по всей длине прядями прямых волос… я уже просто созерцаю, стараясь не думать – что нашло на местную знать?..

– Госпожа Мала, словами не передать, как приятно видеть вас в нашем доме, – низко кланяется Сандар, и мы с Лилой повторяем его приветствие.

– Говорили, сегодня тут будет Кишан, – бросив взгляд на Лилу, отзывается Мала без особого интереса и заходит внутрь дома вслед за очередным слугой.

– У нас скоро слуги закончатся, – замечаю очевидное.

На каждого важного гостя по приставленной прислуге – это вам не шутки! Мы их откуда доставать должны?! Я и так выбирала пятерых с запасом! Кто знал, что все пять понадобятся, а шестого – даже может не хватить?!

– Я никогда не встречалась с госпожой Четвертого Дома. Она весьма привлекательна, – глядя куда-то перед собой, ровным голосом замечает Лила.

Ох, не о том ты, сестра, беспокоишься…

– Я бы выпила чего-нибудь, – признаюсь, освежив лицо потоком прохладного воздуха.

И ведь на меня никто из гостей не смотрит – а я уже так вспотела и напряглась! Страшно подумать, что происходит с Лилой и Сандаром, которых все глазами ощупывают.

Хотя… отчим уже открыто вытирает лицо подолом рубахи. Думаю, мы с ним солидарны в мысли, что для нашего дома сегодняшний вечер станет настоящим испытанием…

– Господин Третьего Дома Кишан Лейли́т, госпожа Третьего Дома Бала Лейлит! – наконец объявляет стражник, и я реально готова расцеловать этого Кишана за то, что он пришел именно сейчас!

Потому что всякий, кто придет после него, но не будет являться господином Второго (немыслимо!) или Первого (да ни в жизнь!) Дома, не будет иметь права зайти внутрь.

Этикет, чтоб вас всех!..

Тем временем к нам подходят двое высоких и стройных, как молодые деревца, господ одного из самых известных и влиятельнейших во всем Галаарде Домов.

И скажу сразу: красоту Кишана я могла оценить объективно, он действительно красив. По факту. В отличие от Сатиша, с его заплывами в темные воды стиля «унисекс», изысканная утонченность Кишана не делала парня женственным. Длинные черные волосы, волнами спускавшиеся до плеч, скорее подчеркивали шарм и добавляли какой-то необъяснимой эстетичности всем чертам господина Третьего Дома. Разрез глаз тоже довольно интересный: глаза Кишана могли бы считаться большими, не будь они такими «растянутыми» в овал и словно вечно прищуренными. В обрамлении длинных пушистых ресниц взгляд становился лукавым и… опасным. Для девичьих сердечек. Для прожженных сердец женщин с опытом, думаю, тоже.

Кишан словно сошел со страниц японской манги про кавайного мальчика, неожиданно свалившегося на голову героини и добивавшего ее на протяжении всего сюжета своей благородной идеальностью.

Что касается Балы, сестры Кишана, – девушка имела такие же волосы, как и у брата, но их длиной могла посрамить Рапунцель. Ладно, преувеличиваю, но волосы до пят – это реально много волос! Лицо Балы оказалось по-женски привлекательным, но соблазнять на нашем дворе некого, так что я не могла оценить величину ее чар. Брат и сестра были слишком похожи – вот что я хочу сказать! И сколь сильно я ощущала давление харизмы Кишана, столь сильно ощущала все это вдвойне – в присутствии его сестры!

– Господин Кишан, госпожа Бала, это честь для нас и для нашего дома, – низко поклонившись, произносит Сандар, и я им почти горжусь: он не запнулся и не упал в обморок.

Даже сумел вставить «приятности», воспользовавшись присутствием сестрицы Кишана. Настоящий отец семейства из двух незамужних дочерей!

Господин Третьего Дома кивает, склонив голову на пару миллиметров – не более. Но даже это не пренебрежение, а, скорее, спокойное осознание престижности и заслуженной высоты собственного положения.

Взгляд Кишана скользит на Лилу, затем так же плавно с нее – на меня. И это первый раз, когда на меня вообще кто-то смотрит. Сатиш не в счет: мы с ним знакомы. Сказать, что я удивлена, – ничего не сказать. Такому важному господину незачем запоминать лица членов семьи девушки, на которую он решил взглянуть по какой-то своей прихоти…

Это действительно странно.

– Пойдем. – Бала мягко направляет своего брата внутрь дома, избавляя нас от необходимости что-то говорить дрожащими от волнения голосами. А я бы не удивилась, дай Сандар петуха под таким давлением.

– Закрывай! – машу рукой стражнику, как только двор пустеет, и чуть не сажусь на траву без сил. Но вовремя вспоминаю, что я в платье.

Сатиш меня за это побьет или попытается… так что лучше не марать свою драгоценность.

– Я сегодня поседею, – выдыхает Сандар с закрытыми глазами.

– Вы уже, – сообщаю я.

Шутку никто не оценил.

Лила даже пальцем у виска покрутила.

Совсем не как благородная госпожа…

– Пойдемте внутрь, – предлагаю, вновь скрывая лицо за веером.

Спустя минут тридцать, внутри дома

– Серьезно, я не знал, что такие маленькие дома существуют! – фыркает Шехар, налегая на вино.

Свою красотку он упорно держит на коленях, хотя, я уверена, она ему уже все ноги отсидела – еще минут пятнадцать назад.

– Тебе полезно порой выбраться из центра и посмотреть, как люди живут, – спокойно и как-то до странного безучастно отзывается Бала. – Этот дом еще не самый худший.

– При всем моем уважении к тебе, прекрасная Бала, – протягивает Шехар, – зачем мне знать, как живут другие люди? В моем доме все есть – до чужих мне дела нет.

– Что в таком случае ты делаешь здесь? – Мала Даабис отрывает взгляд от Кишана, сидевшего в отдельном кабинете, выделенном специально для него, и оборачивается на Шехара.

К слову, голос этой девушки звучит довольно резко. Она явно чем-то недовольна.

Или она всегда всем недовольна – я еще не разобралась.

– Как я мог пропустить слет таких красавиц? – запрокидывая голову, смеется Шехар. – Я за вами, прекрасные дамы, даже в сарай пойду!

– Не перепутай его с отхожим местом, – равнодушно отзывается Бала и бросает задумчивый взгляд на девушку с именем, созвучным ее собственному.

То, что госпожа Четвертого Дома и впрямь интересуется ее братом – неоспоримо. Мала глаз от Кишана не отводит! А когда отводит, то либо ест, либо отвечает кому-то из детей Великих Домов.

Все они считаются совершеннолетними по местным меркам, но все равно остаются детьми – очень пафосными отпрысками богатых и именитых родителей. И ведут себя соответствующе. На нас с отчимом они вообще не смотрят… ну, разве что на Лилу бросили пару взглядов, а так – общаются о своем, игнорируя окружающих.

От такого отношения «женихи» из простых семей все больше жмутся к стенам с бокальчиком чего-нибудь покрепче. Нет, они не трясутся от ужаса при виде важных господ – они действительно не хотят им помешать! Они благоговеют.

Покачав головой, перевожу взгляд на спину Сатиша – он в этот момент разговаривает о чем-то в кабинете с Кишаном.

– К слову, о прекрасных дамах… – неожиданно протягивает Шехар, цепко глядя на Лилу. – Госпожа Дома Гаварр достойна всех наших похвал. Кто бы мог подумать, что в простой семье может родиться такая красотка!

– Благодарю вас, господин Шехар, – мягко отзывается Лила, сидящая за небольшим столом, выделенным специально для детей Великих Домов, благодаря своему статусу девицы на выданье.

Для остальных гостей у нас был фуршет. И мы с отчимом тоже стояли на ногах.

– Если бы ваш Дом входил в состав Великих, я бы всерьез задумался о женитьбе, – продолжает «одаривать комплиментами» сестрицу Шехар.

И как же хорошо, что мое лицо в этот момент скрыто веером…

А вот Сандар заметно воодушевляется от такой похвалы и, кивнув каким-то своим мыслям, оставляет молодежь «пообщаться». Судя по всему, у них с Лилой была какая-то договоренность касательно этих смотрин. Но лично мне кажется, что оставлять дочерей в компании такого «джентльмена», как Шехар, – верх легкомыслия.

– Госпоже Дома Гаварр безумно повезло услышать такие лестные слова, – сухо комментирует Бала, очевидно, также оценившая уровень щедрот.

Сатиш в этот момент выходит из кабинета, в котором решал какие-то важные дела, ведущиеся между двумя Великими Домами, и, проходя мимо, успевает мне подмигнуть.

Хмыкаю за своим веером, чуть опуская голову.

– Это действительно так, – с нажимом отвечает Шехар, внимательно следивший за моим другом, а затем переводит взгляд на меня. – Чего не скажешь о второй госпоже. Она скрывает лицо за веером – выходит, природа обделила ее столь же яркой внешностью?

– Шехар, уймись, – степенно отзывается Бала.

– Эй, вторая госпожа. Как тебя там?.. Покажи свое личико, не стесняйся! – с этаким пренебрежением, граничащим с издевкой, предлагает мне господин Пятого Дома.

Его мадам на коленях хихикает, не скрывая своего веселья.

Остальные «женихи» с интересом ждут продолжения шоу.

– Господин Шехар, моя сестра крайне стеснительна, – подает голос Лила, неожиданно вступаясь за меня. – Прошу вас, не настаивайте на своей просьбе. Простым девушкам крайне сложно вам отказать.

И, клянусь, ее взгляд на секунду сверкает – как недавно с Сатишем…

Какие интересные дела в доме творятся…

– У госпожи Лилы слишком много обаяния, я просто не смею перечить такой красоте, – облизнувшись, отвечает ей Шехар, а щеки Лилы заливаются румянцем.

Ой, закатила бы глаза! Да нельзя.

– У тебя ни стыда ни совести, Шехар, – качает головой Бала, – в этом зале пять незамужних девиц, а ты так открыто выделяешь лишь одну.

– Причем не ту, что на твоих коленях. Как вульгарно. – Мала резко поднимается на ноги и отходит к Сатишу, наблюдающему за беседой со стороны.

Это что за пертурбация? Она переключилась с того, кто недосягаем, на того, кто вполне себе досягаем?.. Или это такой скрытный ход – выведать у моего друга хоть какую-нибудь информацию о Кишане, не спешащем выходить к остальным?

– Я не могу отказать себе в желании прикасаться к приятному женскому телу. – И Шехар наглядно демонстрирует, по какой причине держит девицу на коленях.

Фу-у-у-у…

– Госпожа Лила, чем знаменита ваша семья? – неожиданно спрашивает Бала.

– Я… не могу ответить на этот вопрос, – мягко отзывается Лила, явно перебарывая желание оглянуться на меня. – Всеми делами Дома занимается наш отец.

Все верно, сестрица, некоторыми секретами лучше не делиться. Даже про официальный семейный бизнес предпочтительней помалкивать, изображая глупышку, не говоря уж о моей неофициальной деятельности.

– Вы довольно богаты. И даже можете позволить себе высылать приглашения в Великие Дома, – замечает Бала, продолжая свой допрос.

А хороша наследница Третьего Дома! Или она того же возраста, что и Кишан?

Не важно. Она задает правильные вопросы, умудряясь ни о чем не спрашивать.

– Брось, с ее-то личиком она может позволить себе это приглашение. В отличие от сестры, конечно. – И «главный плейбой» вновь бросает презрительный взгляд на меня.

– Шехар. – Одно холодное слово госпожи Третьего Дома, и господин Пятого Дома мгновенно осекается.

А в дружбу тут играют только на публике…

Очевидно, что среди Великих Домов существует строгая иерархия: Шехар влез в разговор Балы и получил по носу. Так ему и надо! Пусть лично ко мне это его поражение не имеет никакого отношения.

Но мне другое интересно…

Это он за едва заметное подмигивание Сатиша мне тут месть устраивает? Ну что за убожество!

– Так что скажете, госпожа дома Гаварр? – Бала вновь направляет взгляд на Лилу, а я решаю пойти отдохнуть.

Я реально уже много сделала для своей сестрицы. И много выслушала: вокруг меня уже минут пять все «женишки» Лилы шепчутся о том, какое, должно быть, у меня страшное лицо за веером…

Раз первая госпожа с Сандаром решили приглашать в дом столь важных господ, не обговорив это со мной, – пусть сами и разбираются с последствиями.

Разворачиваюсь, цепляясь взглядом за фигуру молодого человека, расположившегося в кожаном кресле в весьма расслабленной позе. Да, Кишану наши «детские» разборки мало интересны. По ходу, господин Третьего Дома пришел сюда на неофициальную встречу с Сатишем, отец которого владеет Торговым Обществом: в простом доме на смотринах никому не известной девицы эти двое могли поговорить о делах, которые не ведутся при свете дня.

Как продуманно и хитро.

Хлопаю стоя, пока иду на выход…

Ладно, не хлопаю – просто представляю. И покидаю просторный зал с гостями.

– Неха, – поднимаясь по лестнице, зову управляющую, и та тут же появляется рядом, – как идет сбор данных?

– Все слуги, что в данный момент обслуживают простых гостей и важных господ, каждые десять минут по очереди удаляются в комнату для прислуги и передают мне все услышанное.

Киваю, принимая отчет.

– Что-то интересное? – уточняю.

Хотя ясно, что самое интересное сегодня происходило в кабинете, куда никому из слуг хода не было… остальные наследники Великих Домов общались открыто во время фуршета.

Но разговоры простых «женишков» тоже прослушивались обслуживающим персоналом.

– Пока ничего, что могло бы заинтересовать вас, – отзывается Неха.

– Возвращайся, – отпускаю ее и сворачиваю в сторону своей спальни.

Когда прохожу по гостиной с портретами, ненадолго останавливаюсь, глядя на лицо своей сестры. Красавица – ничего не скажешь. И жениха она найдет себе под стать, в этом я уверена…

Даже если сегодня его нет в этом доме.

Моего портрета на стене все еще не было, поскольку художник, рисовавший его, в данный момент делал копию для Палаты Внутренних Дел, традиционно собиравшей все данные о богатых Домах Галаарда для Первого Дома.

Да, после испытания на грани жизни и смерти (отравления, короче) мой портрет должен был обновиться не только на семейной стене, но и в архивах Палаты.

Надеюсь, предыдущий они сожгут. Хотя я еще и нового портрета не видела – кто знает, как изобразил меня тот художник?..

В спальне снимаю обруч, бросаю его в кресло и начинаю растирать виски. Я так и не поняла, чего хотела добиться Лила, вручив мне это украшение для головы? Ну, кроме того, что мы привлекли внимание гостей своими парными обручами и Лила получила кучу комплиментов за свое очевидное превосходство в этом не прямом соревновании…

Иду к окну, желая подышать свежим воздухом. Но уже на полпути начинаю ощущать чужое присутствие за спиной. Разворачиваюсь… и резко вскидываю веер, скрывая за ним лицо!

– А я все думал – как же ты выглядишь? – Кишан продолжает наступать на меня, пока я не упираюсь спиной в угол.

Почему он шел за мной?! Почему хотел знать, как я выгляжу?! Что вообще происходит?!

И – признаю – прятать лицо вовсе не обязательно: припухлость с губ уже сошла, и они вернулись к своему обыкновенному, пусть и более приглядному, виду. Но я действительно испугалась, когда увидела за спиной именно господина Третьего Дома! Потому что уж кого-кого, а его-то там точно не должно быть!

– Почему ты скрываешься за веером? Мы бы все равно рано или поздно познакомились, – с ленивой улыбкой протягивает Кишан, отодвигая прядь волос от моего виска. – Какие у тебя большие глаза… прямо как я люблю. И взгляд мне нравится… такой умный и напряженный…

– Вы не должны были идти за мной, – произносит мой рот, а я впервые за последние несколько дней возношу хвалу самостоятельности своего тела: в данный момент оно отрезвляло моего гостя без какого-либо контроля с моей стороны.

– Я хотел знать, что за друг шлет мне столь ценные письма, – с мягкой улыбкой протягивает Кишан, продолжая зажимать меня в углу.

Постойте! Письма?.. Так это он – друг Аши по переписке?

– Я просила вас не торопиться, – вновь без разрешения произносит мой рот.

А я внутренне соглашаюсь со сказанным: то, что творит сейчас господин Третьего Дома, за гранью добра и зла. Он в моей спальне, в то время как главная звезда смотрин сидит за столом этажом ниже!

– Наследник Двенадцатого Дома мертв, собрание Великих Домов назначено на завтра, а ты не писала мне целую неделю!.. – Кишан запускает руку в мои волосы, умудрившись не задеть веер (воистину, не человек – вода!). – Я соскучился…

Мать моя Сати! И что мне с этим делать?!

Кажется, я угодила на свидание двух влюбленных, тайно общавшихся посредством писем! Хотя, зная Ашу, могу предположить, что она вела с молодым человеком исключительно деловую переписку – это кое-кто «изысканный и утонченный» решил, что между строк с важной информацией были какие-то иные заверения!

– Кишан… – решаю расставить все точки.

– Мне нравится твой голос. – И господин Третьего Дома решительно отбрасывает мой веер, избавляя себя от последней преграды. – Какой маленький ротик… Всеблагой, да ты просто создана для меня! – с какой-то странной, извращенской улыбкой шепчет Кишан мне в самые губы.

НЕТ! НЕ СОЗДАНА! Ты же сгибаешься в три погибели, чтобы дотянуться до меня! Ты слишком высокий!!!

– Я всего лишь писала вам пись…

Замолкаю, потому что меня целуют.

Реально целуют, не спросив разрешения!

Так…

Ладно…

Давайте оценим этот экземпляр?.. Хм, неплохо, неплохо. Но без прелюдий в стиле моего золотоглазого подчиненного как-то странно.

И почему я вспомнила о Каме с его влажными вампирскими замашками?..

Уоу! Это куда нас потащили?!

– Там моя кровать! – сообщаю очевидное.

– Ты такая маленькая! – Кишан уже не скрывает маньячного блеска в своих глазах!

И почему он сказал именно это? Как это относится к тому, что сейчас происходит?!

– Господин Кишан, опомнитесь! Вы в спальне незамужней девушки! – пытаюсь воззвать к его разуму.

– А ты умеешь распалить желание… – Горячая ладонь сжимает мое бедро через ткань платья, затем уверенным движением задирает подол…

– Думаю, самое время выбрать, каких итогов вы ждете от этой встречи, – произношу в приоткрытые губы.

Резко переворачиваюсь на кровати и прижимаю высвобожденный из ножен кинжал к его горлу.

Глава 8

Как стать главной интриганкой и не заметить этого

– Аша… – произносит мое имя господин Третьего Дома и произносит так, что у меня сбивается дыхание. – Я жду от этой встречи всего самого приятного…

Он извращуга, честное слово! Почему даже в положении «под» и с острым лезвием, давящим на чувствительную кожу, он продолжает смотреть на меня таким голодным, похотливым взглядом?!

– А я жду только пользы для Дома Гаварр, – произношу четко, смешивая наше дыхание, – и бастардов от важных господ заводить не планирую.

– Бастарды от такой крохотульки… да я же подохну от умиления. – И руки Кишана вновь начинают жадно сжимать мои голые ноги под юбкой.

Какие порочные руки!!!

– Господин Кишан, остановитесь.

Я предостерегающе сжимаю пальцами то, что жаждало меня больше всего – судя по размеру, потому как кинжал у горла этого молодого человека явно не пугал.

– Аш-ш-ш-ша! – выдыхает господин Третьего Дома, крепко зажмурившись. – Ладно, хорошо, я понял, что ты не настроена на ласки… но, маленькая моя… – Он неожиданно открывает глаза, притягивает меня за голову к себе и произносит совершенно серьезно: – Если хочешь, чтобы я остановился, не заводи меня еще больше. Я уже на грани.

Тут же отпускаю все выпуклые места и поднимаю руки, показывая, что вняла услышанному.

После этого господин Третьего Дома отпускает меня. Поднимается, поправляет свои одежды и галантно подает мне руку.

Принимаю оную с настороженностью, но меня всего лишь вытягивают с кровати – на ноги.

– Итак, как ты и предупреждала в письме, с наследником Дома Курудо произошел несчастный случай, – протягивает Кишан, начиная прогуливать-ся по моей спальне как ни в чем не бывало. – С учетом раскрывшейся недавно информации о его похождениях и противозаконных увлечениях – никто не будет копаться в этом деле.

Кажется, тут Сатиш постарался. Или сама Аша – еще до своего отравления. Потому что лично я никаких слухов о наследнике не распространяла, хотя, как выяснилось, он оказался тем еще ублюдком и садистом. Зависимость от опиума и совокуплений с несовершеннолетними – меньший из его грехов…

– Могу предположить, что убийство подстроил кто-то из родителей его жертв. Или группа родителей, – тут же выстраиваю складную версию.

– Вполне вероятно, – с легкой улыбкой отзывается Кишан, а мне становится очевидно, что он не так глуп. – Однако стоит заметить, что бездействие главы Двенадцатого Дома не делает преступником и его.

Та-а-ак… Аша и с Кишаном обсуждала необходимость устранения фамилии Курудо из числа Великих Домов?! Или он сам понял затею своей подруги по переписке?

– Распространение наркотика по бедным районам центрального округа тоже не делает его преступником? – уточняю спокойным голосом, вспомнив те картины, что передал мне Кама своими расчудесными глазами.

– Твоя помощь и впрямь неоценима, – покачав головой, с улыбкой протягивает Кишан.

Похоже, этот Двенадцатый Дом у всех стал костью в горле.

– Доказательства? – развернувшись ко мне, уточняет господин Третьего Дома.

– Будут у вас в течение завтрашнего дня. Донос от слуг подойдет? Или анонимное письмо с именами всех посредников и перечислением всех точек сбыта? – Я склоняю голову, обмахнув лицо поднятым с пола веером.

Кишан прищуривается, а затем медленно осматривает мою спальню.

– Ваш дом слишком мал. С этим нужно будет что-то сделать, – ни с того ни с сего произносит он.

Неужели…

Неужели он станет моим союзником в этом вопросе?..

– Меня не напрягают его размеры. Главное, что внутри: Двенадцатый Дом – тому подтверждение, – демонстративно беспечно пожимаю плечами.

– Пусть будет так, – с ленивой усмешкой протягивает Кишан, затем разворачивается ко мне спиной. – Мне пора возвращаться: мое отсутствие может обеспокоить людей. Впредь не игнорируй меня так долго, – обернувшись, добавляет он, и в его голосе я слышу холодное предупреждение.

Ничего не отвечаю, решив ограничиться вежливым поклоном.

Он ни к чему не обязывает. Но отдает дань высокому положению моего собеседника, который учтиво проигнорировал мое спорное происхождение… Мне вообще крупно повезло, что никто из «важных господ» не стал поднимать этот вопрос, – но тут, я уверена, причиной стало отсутствие интереса к нашей семье.

Отсутствие интереса – в данный момент.

Кишан уходит, оставляя меня одну, а я отхожу к окну и опираюсь на подоконник обеими руками, медленно выдыхая.

Вот это дела, подруга… кто бы мог подумать, что история вывернет именно в эту сторону?..

Моих ладоней касаются листики Древа тысячи слез страданий, и я машинально начинаю теребить их подушечками пальцев. Какая все-таки странная жизнь у этой Аши! Она ужасает одиночеством и увлекает бесконечными приключениями. Ни дня в покое – это точно про нее…

– Что здесь делал Кишан? – слышу голос Сатиша из проема дверей.

Перевожу взгляд на внутренний двор за окном.

– Заходил пообщаться, – отвечаю максимально расплывчато.

– Он заходил в твою спальню, – замечает друг.

– Он… не знал, куда спрятаться от всеобщего внимания. И случайно забрел в это крыло, – решаю выдумать правдоподобное объяснение.

Оборачиваюсь и встречаю взгляд Сатиша.

– Хочешь сказать, вас ничего не связывает? – уточняет господин Седьмого Дома, и передо мной встает дилемма: как лучше поступить?

Сказать другу правду или умолчать о том, что его в общем-то не касается?

– Пока что нас связывает только один разговор. И одно посещение моей спальни, – решаю говорить исключительно «от себя».

– В таком случае я не переживаю. Ведь я дружу с тобой с самого детства и уже был в твоей спальне не раз, – кивает сам себе Сатиш. А потом запрокидывает подбородок и осматривает потолок.

Он что там… пауков подсчитывает?

Хорошенько задумываюсь над его словами. От них попахивает бахвальством и бесстрашием. Не значит ли это, что…

– Когда это ты был в моей спальне? – нахмурившись, спрашиваю.

– Сейчас. И пару дней назад, когда к тебе приходили мои портнихи, – хмыкает Сатиш.

– Ты видел меня в нижнем белье? – спрашиваю без эмоций.

– О, это было незабываемое зрелище! – хихикает господин Седьмого Дома.

Замечательно. Кишан меня целовал, Сатиш видел меня в нижнем белье, а Кама таскал меня, полуголую, по спальне и периодически вылизывал мои раны.

Жизнь этого тела – сплошное грехопадение…

Но и Сатиш не лучше: фетиш на переодевания в его случае зашел не просто далеко – господин Седьмого Дома в своем деле хорош как боженька. Я его даже не узнала, когда он переоделся в женщину-портниху.

– Прости, но мне придется лишить тебя глаз, – ровным голосом сообщаю ему.

– Слепой хозяин Торгового Общества уничтожит весь Галаард – предупреждаю заранее, – замечает Сатиш с улыбкой, но все же предусмотрительно отступает.

– Ты еще не хозяин. Да и твой отец вполне способен завести еще одного наследника, – внимательно рассматривая свой веер, протягиваю безмятежно.

И тоже делаю шаг, возвращая то минимальное расстояние между нами, что было до его отступления.

– Если бы был способен, не заставлял бы меня делать ему внуков, – напоминает господин Седьмого Дома и вновь отступает.

– Но ты ведь не торопишься заводить детей, – замечаю резонно и делаю еще один шаг к нему. – Так какой от тебя прок?

– В восемнадцать лет становиться отцом не планирую, – кивает Сатиш вполне себе серьезно.

– Милый, ты даже считать не умеешь – какой там хозяин Торгового Общества?.. Реши ты завести ребенка, и он появится лишь через девять месяцев. Тебе уже будет девятнадцать, дитя аиста и капусты, – сообщаю ему очевидное, продолжая наступать.

– Дитя аиста и капусты? – всерьез озадачивается моим «оскорблением» Сатиш. – Ладно, предположим, у моего отца и впрямь нос длинноват, да и ноги тонкие. Но почему мою мать ты назвала капустой? Из-за ее любви к многослойной одежде?

– Пусть будет так, – позволяю ему интерпретировать мои слова по-своему, – но ты вновь отошел от темы: такой наследник, как ты, имеет крайне мало пользы для старшего господина Седьмого Дома!

– Я же сказал, что дети будут – только позже! – не желает сдавать позиций Сатиш.

– Какие дети? Ты присутствовал при оголении молодой девушки, но твоей единственной реакцией стал подленький смех! – в очередной раз напоминаю ему все обстоятельства.

– Дружочек, ты хотела, чтобы я взял тебя при всех портнихах и без брака? – хмыкает Сатиш, взгляд которого становится слишком лукавым. – Так ты в следующий раз предупреждай о своих предпочтениях: в этих во́дах мы с тобой не плавали, и я могу быть слегка неуклюж в своей неопытности!

– Я тебя сейчас пну, – заверяю его с абсолютным серьезом на челе.

– Лучше отлюби, – хохочет Сатиш и выбегает из моей спальни.

– Как-то ты непоследователен, мой друг, – замечаю очевидное и качаю головой.

Затем выжидаю еще пару минут, чтобы не возвращаться в зал вместе с господином Седьмого Дома, вызывая у всех подозрение, и выхожу из спальни.

По ходу подцепляю обруч с кресла, водружаю его на голову и уже привычно скрываю часть лица за веером. Когда вхожу на территорию празднества, первое, что замечаю, это отсутствие девицы на коленях Шехара. Так, дева явно отправлена «попастись» в сторонке, пока господин наслаждается обществом моей сестрицы… может, хоть этого пнуть? За всех представителей сильного пола, собравшихся сегодня в нашем доме?..

Или не торопиться и понаблюдать за происходящим? Лила не глупая – она не даст какому-то павлину одурачить себя и скорее всего отфутболит этого недомачо, реши он посадить ее к себе на ножки.

Мгновение спустя сестрица поворачивает голову и встречает мой взгляд.

Ого! Это за что мне – такой холод? Я ее как-то обидела?!

Не спеша прохожу к столу с закусками, стараясь за внешней беззаботностью скрыть озадаченность. Глазами стреляю во все стороны, пытаясь уловить «общую атмосферу»: Сатиш негромко общается с Сандаром, но, заметив мой взгляд, игриво подмигивает; Мала и Бала стоят рядом с Кишаном, не обращая внимания ни на кого другого; сам Кишан смотрит… на меня! И с такой убийственной серьезностью, что я судорожно начинаю вспоминать обо всех своих грешках, совершенных после его ухода… да не было же ничего! Ну, разве что с Сатишем поболтала и вернулась чуть позже…

Так, стоп.

Медленно перевожу взгляд на друга. Лицо последнего тоже успело претерпеть некоторые изменения за последнюю минуту: он сейчас, слегка нахмурившись, посматривает на Кишана.

Поворачиваю голову к Лиле, та смотрит туда же, куда и Сатиш. А затем на меня… Как и Шехар, желваки которого работают вне зависимости от наличия еды для пережевывания, – какие, однако, активные желваки!

Э.

Не… Не-не-не! Они что, все решили, что я…

Озадаченная совсем даже не слегка, хорошенько задумываюсь, обмахивая лицо веером…

А есть ли смысл сейчас строить из себя недотрогу?.. Скрыть факт дружбы с Сатишем в будущем будет непросто: если Дом Гаварр выберется в высшую лигу, за нами начнут пристально наблюдать и обязательно заметят взаимные симпатии между господином Седьмого Дома и второй госпожой будущего Двенадцатого… Наша связь ничем не опорочена, наши отношения никогда не переходили и не перейдут черту. Так нужно ли мне бояться сплетен, которые могут зародиться прямо здесь и сейчас?

Ведь они абсолютно беспочвенны и ни к чему плохому не приведут! Ну, разве что не посватаются за меня какие-нибудь важные господа, решив, что товар порченый, – так я и до этого не ждала очереди у дверей!

Как бы еще донести эту мысль до Кишана?..

Уверена, в случае с Шехаром это бесполезно: именно он и будет распространять по центральному округу всю грязь!

Но почему злится Лила? Она же в курсе нашей дружбы.

В очередной раз всерьез озадачиваюсь, сопоставив все факты, и прихожу к неоднозначному выводу: а ведь все эти важные господа почтили сегодня наше семейство отнюдь не из-за ее смотрин: Сатиш пришел из-за нашей дружбы, Шехар – из-за Сатиша, Кишан на публику – из-за встречи с Сатишем, а на самом деле – из-за переписки с доверенным информатором и желания встретиться с этой загадочной девой… то бишь со мной… с Ашей… блин! С нами, короче! А Бала и Мала пришли из-за Кишана, но кто бы о них вообще вспомнил?

Да ведь тут реально некрасивая ситуация вырисовывается!

Все они здесь… из-за меня.

Так это и есть причина злости сестрицы? Но она же не могла узнать, что после моего ухода оба господина из Великих Домов забрели именно в мою спальню…

Не телепат же она, в конце концов?!

Нервно налегаю на закуски, наплевав на «женишков», стоящих рядом и наблюдающих за моей трапезой с особым интересом. Глупцы. Я могу есть, не отодвигая веера от лица.

– Что это за странные переглядки между тобой, сестрой и тремя господами из Великих Домов? – неожиданно оказываясь рядом, вопрошает Сандар.

– Лучше ответьте мне, отец, имеет ли наш Дом право приглашать столь важных особ на смотрины? – решаю отбить его вопрос еще более важным вопросом.

Отчим некоторое время смотрит на меня не мигая, затем бросает взгляд на Кишана, стоящего в окружении прекрасных дев, и отвечает совсем тихо:

– Имеет, Аша.

– По какой причине? – Я сосредоточенно смотрю на него.

– Этого тебе знать не следует. Не сейчас.

– А когда будет это «следует»? Когда вы выдадите Лилу за Девдаса? – уточняю сухо.

– Тише, Аша, – шипит Сандар, – за такое вольнодумство могут и головы лишить.

– Почему мне кажется, что это «вольнодумство» вас вовсе не так испугало, как вы мне тут пытаетесь показать? – спрашиваю очень спокойно.

– Ты не тем занята, дочь, – впервые обратившись ко мне подобным образом, отрезает отчим. – Все, что от тебя требуется сейчас, – это делать то, что ты делала всегда. Не совершай ошибок.

То есть мне нужно держаться тихо в тени Лилы, не привлекая к себе внимания, но продолжая незаметно пахать на благо нашей семьи?

– Как насчет справедливой платы? – протягиваю, прислоняясь к стене. – Ответа на вопрос хватит. На простой вопрос, – добавляю, заметив его взгляд.

– Задавай, – подумав, бросает Сандар.

– Кто меня отравил?

– Откуда мне знать? – удивленно спрашивает отчим, и почему-то мне кажется, что он сейчас был честен.

– Хорошо, тот человек, что напал на Неху… вы добыли от него какую-то информацию? – напряженно смотрю ему в глаза.

– Аша… тот человек был убит в первую же ночь в подземелье. Убит Нехой. Хочешь сказать, что это было сделано не по твоему приказу? – приподняв бровь, уточняет отчим, а мое сердце падает в пятки.

– Я имела в виду до убийства… выяснили ли вы что-нибудь? – отводя взгляд в сторону, спрашиваю без эмоций.

– Этот человек был простым наемником и выполнял задание, не зная имени заказчика.

– Думаю, теперь вам должна быть понятна причина, по которой я захотела привести стражу в порядок: в наш дом забрался самый простой наемник… – протягиваю, делая логичный вывод из его слов. И замолкаю от очередного падения сердца.

Самый простой наемник. Забрался в наш дом. И напал на Неху, которая послушно сидела в камере…

Я же не сошла с ума, это действительно звучит нелогично?

Особенно нелогично, если помнить о присутствии Камы в этом самом доме.

Оба моих доверенных… они оба обманывают меня?..

– Аша, ты побледнела, – замечает Сандар. – Что с тобой?

– Думаю, мне следует вернуться в свои покои: я действительно ощущаю слабость, – приходится признаться вслух, поскольку удивленный голос отчима услышали все.

– Шехар, твои колкости способны свести в могилу, – замечает Бала с другого конца комнаты.

Господин Пятого Дома опять зубоскалил? Я даже не заметила. Впрочем, мне это даже выгодно.

– Если она так чувствительна к простым словам, лучше ей всю жизнь провести в своей комнате, – фыркает Шехар, а Лила делает едва заметный шаг от него.

Что тут же замечает девица-без-имени, мгновенно подскочившая к своему «хозяину» и занявшая свое законное место. У ноги.

– А может, кое-кому стоит следить за всем тем мусором, что исторгает его собственный рот? – Голос Сатиша буквально разрезает воздух в зале, после чего все присутствующие замолкают.

– Что ты сказал? – медленно уточняет Шехар.

– Господин Сатиш заступился за меня, потому что знает о причинах моего недуга; прошу его простить, – громко произношу, решив выручить друга.

Друга, который впервые в жизни заступился за меня прилюдно…

А это дорогого стоит – особенно в акульем обществе Великих Домов.

– И какова же причина вашего недуга? – неожиданно для всех подает голос Кишан, вынуждая Лилу болезненно прикусить губу: ради нее господин Третьего Дома в спор не вступал.

Сандар тоже смотрит на меня крайне неодобрительно.

Я привлекла к себе лишнее внимание, отобрав его у сестры. Не думаю, что отчим с Лилой так легко мне это спустят… но у меня есть аргумент, с которым не поспоришь.

– Недавно на мою жизнь было совершено покушение. И я все еще не оправилась до конца, – не отводя веера от лица, произношу негромко, но четко, убивая сразу двух зайцев: объясняю причину своего «состояния» и забрасываю наживку тому, кто может следить за мной после неудачного покушения. – Господин Сатиш знал о моем состоянии, потому вступился за меня, – завершаю свою речь.

Так или иначе, об этом узнают: обновление в Палате Внутренних Дел портрета молодой госпожи из богатого дома в центральном округе Галаарда не пройдет незаметно.

– Как интересно, – протягивает Бала. – А ваш Дом не перестает удивлять.

– Кому может понадобиться совершать покушение на вторую госпожу никому не известного Дома? – подняв брови, фыркает Мала и переводит взгляд на Кишана, желая найти поддержку своему недоверию.

Но господин Третьего Дома смотрит на меня с предельной внимательностью.

– Предположим, что наличие веера, скрывающего последствия покушения, это может объяснить, – цедит Шехар, не отводя взгляда от Сатиша, – но к оскорблению, брошенному мне в лицо, ваш недуг, госпожа, не имеет никакого отношения!

Он не собирается спускать Сатишу его слова. Это очевидно.

– Господин Сатиш счел ваши колкости оскорблением, способным навредить душевному здоровью моей сестры, – произносит Лила, и я не уверена – понимает ли она, что делает сейчас?

А именно – в прямом смысле подливает масла в огонь!

– Может, вашей сестре и вовсе не стоило появляться на ваших смотринах? – продолжает цедить Шехар еще более опасным голосом.

– Господин прав. Я погорячилась, когда сочла, что смогу это выдержать. – Склоняю голову перед важными гостями и выхожу из зала.

Плевать, что мои слова могли прозвучать как оскорбление всем присутствующим. Быть незаметной в рамках семьи Гаварр – полезно. Быть незаметной, будучи частью списка Великих Домов, – опасно для чувства собственного достоинства.

Здесь ты либо защищаешь свое слово, ставя все на кон, либо молчишь в присутствии более влиятельных домов.

А я не собираюсь молчать! Я собираюсь стать сильной – и затыкать таких, как Шехар, своим собственным кулаком.

Осталось лишь немного подождать…

– Аша, это правда? – нагоняя меня, шепчет Сатиш.

– Зачем ты вступился за меня? – озабоченно спрашиваю, не сбавляя шага и игнорируя его вопрос.

– Шехар – не Рахул, он способен лишь чесать языком, – отмахивается друг, затем добавляет сосредоточенно: – Но ты действительно побледнела в тот момент… почему ты не рассказала о своем отравлении?

– Сатиш, мне нужна помощь.

– Какая? – тут же спрашивает друг, заметив мой серьезный настрой.

– Найди информацию про племя духов. Любую. И передай мне как можно скорее, – шепчу в ответ, и мы расходимся – каждый в свою сторону.

Однако я успеваю заметить, как на лице господина Седьмого Дома появляется легкое недоумение после моей просьбы.

Что ж, печально признавать, но теперь у меня надежда только на Сатиша. До грандиозного присоединения к Великим Домам я должна выяснить, что происходит в моем собственном, – но очевидно, что ни Кама, ни Неха не поделятся со мной ценной информацией.

Они оба замешаны в чем-то, связанном с отравлением Аши. И пусть я не верю, что это сделал кто-то из них двоих, факт сокрытия правды налицо: наемник, попавший в дом с позволения Камы, был убит Нехой без моего на то разрешения.

И если с Нехой я еще смогу разобраться, когда верну «боевую форму» Аши, то Кама… Кама – неприступная стена. Он сильнее меня, сильнее Аши, сильнее всех, кого мы обе знаем. Значит, мне нужны другие точки давления…

Да, я решила играть по местным правилам!

И я стану главной интриганкой Галаарда, если того потребуют условия игры, – но выясню все, что меня интересует!

Даже если из-за этого поиска правды начнут лететь чьи-то головы.

– Моя госпожа… – Неха появляется рядом.

– Не смей приближаться без моего позволения! – отрезаю грубым голосом. – И только попробуй сделать что-то еще без моего ведома! – добавляю с таким холодом, что у моей управляющей бледнеет лицо.

После чего она послушно отступает от меня.

– Аша! – слышу шипение отчима внизу лестницы.

– Не сейчас! – шиплю в ответ, наплевав на присутствие гостей.

Впрочем, расстояние уже позволяет не просто шипеть, а повышать голос и не быть услышанной в зале противоположного крыла…

Закрываю за собой дверь, прохожу в центр спальни и произношу голосом без эмоций:

– Кама.

Глава 9

Как стать «главным событием» и даже не узнать об этом

Ручной убийца мгновенно появляется рядом.

И все же я успеваю заметить, как его тень метнулась ко мне из-за спины…

Это уже прогресс.

– Ничего не хочешь мне рассказать? – Смотрю на него, чуть склонив голову. – Быть может, хочешь, но не знаешь – как? Так я тебе помогу: мое отравление, наемник, подземелье, Неха…

Кама прищуривает глаза, но я только сейчас замечаю, что смотрит он отнюдь не на верхнюю часть моего лица.

– Что это за взгляд? – нахмурившись, спрашиваю, затем подавляю желание прикрыть губы.

А это еще что за странный порыв?..

Кама делает шаг вперед, протягивает руку и с силой проводит по моим губам ладонью. Затем еще раз. И еще…

– Эй, мне больно! – восклицаю, удивленная его поведением.

И вскрикиваю, когда мой ручной убийца вдруг подхватывает меня, швыряет в сторону кровати, затем ловит мое тело у самых простыней, чуть смягчая падение. Рывком высвобождает часть ткани, оголив перину, и начинает тереть мой рот углом простыни.

– К-м-м!!!! Мне м-м-м-м! – кричу, но все мои звуки заглушаются тканью и давящей ладонью молодого человека.

Не выдержав такого вопиющего проявления агрессии, пинаю его по ноге со всей силы, отчего даже пуленепробиваемый Кама шипит, резко втянув воздух от боли, и отскакивает на десяток сантиметров – не более.

– Ты что творишь? Совсем крыша поехала?! Убить меня хочешь?! – ору на него, колотя сжатыми кулаками по постели.

Но замечаю взгляд золотых глаз – как у побитого котенка или щеночка, который очень любил хозяина и не понимал, почему тот, пьяный, лупит его ногой в ботинке… И мое сердце начинает рваться к нему через грудь.

– Что с тобой, Кама? – спрашиваю с мукой в голосе.

И вздрагиваю, но не отстраняюсь, когда тот вновь протягивает руку и давит большим пальцем, проводя по моим опухшим губам. После чего прикрывает глаза, словно перебарывая что-то в себе… резко откидывает мой подол, выхватывает кинжал из ножен и втыкает лезвие прямо в центр собственной ладони, посмевшей причинить мне боль.

– Ты что делаешь?! – Я хватаюсь за голову, затем выбиваю уже вытащенный кинжал из его руки, рву простыню под собой и тут же заматываю кровоточащую рану.

Меня всю трясет, я вообще не понимаю, насколько правильно все делаю, – но страх увидеть еще раз, как этот золотоглазый молчун себе вредит… этот страх заставляет голову кружиться, а глотку судорожно сжиматься, мешая вдыхать воздух. Когда ладонь Камы напоминает гигантскую культю, а слой ткани все медленней окрашивается кровью, я позволяю себе остановиться.

– Зачем? – спрашиваю, опустив голову, но не выпуская его руку из своих.

Поднимаю взгляд и смотрю в потухшие глаза.

– Зачем ты это сделал?

Тишина в ответ, но это не тот случай, когда я удовлетворюсь его безмолвием.

– Хорошо. Ты либо не способен, либо не хочешь мне отвечать. Я не буду давить на тебя, но ты должен пообещать… никогда больше так не делать. Ты меня услышал?.. Никогда! Так! Не делать! Кивни, если понял приказ!!!

Кама не двигает ни одной частью своего тела, сидя на пятках и опустив голову.

– Если ты сейчас не пообещаешь, я порежу себя, – говорю без эмоций.

Он резко поднимает взгляд и смотрит на меня с недоверием.

– Мне плевать – веришь ты или нет. Я просто это сделаю, – сухо бросаю ему и тянусь за кинжалом, но мою руку перехватывают.

После чего Кама сосредоточенно кивает.

– Это значит, что ты обещаешь? – Я напряженно смотрю на него.

И Кама вновь кивает.

– Ты проткнул свою ладонь, потому что причинил мне боль?

Кама снова кивает.

– Ты начал тереть мои губы, потому что тебе не понравилось, что Кишан целовал меня?

Задав этот вопрос, тут же понимаю, что ступила на тонкий лед: взгляд Камы становится слишком опасным. Почти убийственным.

– Мне не понравилось, – произношу быстро.

Теперь взгляд становится растерянным.

– Когда он целовал меня, я думала о тебе.

А теперь взгляд становится потерянным.

– Мне жаль, что сейчас мой рот представляет собой нечто неприглядное. Потому что я бы хотела поцеловать тебя.

Резко останавливаю его ладонью.

– Моя спальня – не проходной двор, – произношу ровным голосом, – но в своих целях я буду использовать и свое тело. И ты должен будешь мириться с этим… Я вижу, что тебе это не нравится! – говорю чуть громче, заметив холодный блеск в его глазах. – Но ты не имеешь права «голоса», пока ты нечестен со мной. А ты со мной нечестен, Кама. И мы оба знаем это, – добавляю чуть медленней и наблюдаю за тем, как опускаются его глаза. – Я не знаю, по какой причине ты не доверяешь мне. Я не знаю, что побуждает тебя скрывать от меня то, что может быть связано со мной напрямую. Но пока мы с этим не разберемся, не будет никаких поцелуев. Не будет никакой близости. И не будет никакого «полного доверия». Ты меня понимаешь?

Кама через силу поднимает взгляд и медленно кивает, в то время как на его лице отражаются довольно сложные эмоции. Кажется, он бы и рад рассказать мне все – да не может…

Вот только мне от его мук душевных ни холодно ни жарко.

Сегодня я не приобрела союзника. Я обнаружила, что в этом доме даже при Каме и Нехе… я совсем одна.

– Иди. – Отвожу глаза.

И, когда он исчезает, падаю на кровать и просто лежу.

Тем временем где-то в недрах дворца владыки Солнечных земель

– Мы надеемся на тебя, – звучит насыщенный обертонами мягкий голос, разносясь во все стороны огромного, подавляющего своими размерами светлого зала.

Молодой человек, находящийся в центре, склоняет голову и произносит ровным голосом:

– Аниш принимает приказ владыки.

После чего поднимается с одного колена, разворачивается и уходит, завершая тем самым аудиенцию.

Покидая зал, он чувствует недовольство владыки: его сиятельству хочется, чтобы Аниш не воспринимал все просьбы в качестве приказа, но разве этой «просьбе» можно отказать?

Аниш не желал притворяться, играя в близость. Приказ есть приказ. Когда-нибудь в будущем… если он доживет до этого будущего… он сможет оспорить поручение владыки. И тогда «близость» будет не показной, а настоящей.

Конечно, если его не обезглавят за неподчинение…

Впрочем, владыка был одним из немногих, кто знал о проблеме молодого человека и при этом не поменял к нему отношения. Большинство глав Великих Домов после определенных событий откровенно недолюбливали господина Второго Дома – однако никто не смел сказать об этом вслух.

– Оно действительно того стоит? – доносится до ушей Аниша голос одного из чиновников.

– Стоит, я тебе серьезно говорю! – шепчет второй голос, и оба чиновника ускоряются, пересекая коридор.

Не то чтобы Аниш был любопытным… но подобные перешептывания во дворце владыки – довольно странное явление. С учетом скорости распространения опиума по центральному округу можно заподозрить недоброе!

Молодой человек следует за двумя чиновниками, впервые в жизни сбившись со своего курса на выход из дворца, и вскоре оказывается в крыле, где расположена Палата Внутренних Дел.

Количество чиновников у входа в архив Палаты удивляет господина Второго Дома. Кажется, они стоят в очереди. И выглядят крайне возбужденными.

Аниш скрывается в темноте угла, когда мимо него проходит мужчина, только покинувший архив… Идет он, почему-то прикрывая свои гениталии. И лицо его такое красное, словно он подхватил лихорадку.

«Они распространяют наркотик прямо во дворце владыки? – Аниш хмурится, продолжая выглядывать из-за угла. – Но что за странные симптомы? Это какая-то новинка на рынке?..»

Как бы то ни было, подобное явление просто недопустимо!

Господин Второго Дома выходит из своего укрытия и следует четко по направлению к архиву Палаты.

– Это господин Аниш! – тут же начинают шептаться чиновники.

– Неужели и он захотел?..

– Даже если и не захотел – лавочка теперь закроется!

– Ну вот… а я так и не увидел!..

Аниш делает вид, что не услышал этих слов, как поступает всегда, однако они его немало удивляют.

Почему эти чиновники не разбегаются в страхе? Они уже настолько обнаглели от вседозволенности?!

– Господин Аниш! – поднимается со своего места архивариус, глаза которого бегают из стороны в сторону.

– Что вы тут устроили? – сухим голосом спрашивает молодой человек.

С правой стороны от стола архивариуса дверь в подсобное помещение, и именно в эту дверь и стоит очередь чуть не в половину коридора!

– Господин Аниш, простите людям их любопытство… в этом качестве нет ничего противозаконного… – говорит архивариус, нервно теребя свои хилые усики.

– Что за дверью? – задает вопрос Аниш, лицо которого при общении с посторонними становится безжизненной маской.

Только самые близкие люди еще способны различить эмоции господина Второго Дома. Но этих близких людей становится все меньше…

– Там портрет! Всего лишь портрет госпожи одного из богатых Домов, – тут же поясняет архивариус, – ничего особенного!

– Ничего особенного… – повторяет Аниш. И, заметив коробку с деньгами, спешно прикрытую бумагами, произносит: – Один взгляд на которое стоит пары монет.

– Да вы тут целое дело развили! – звучит по-юношески звонкий голос одного из самых проблемных обитателей дворца.

Племянник владыки заходит в архив и останавливается рядом с Анишем. Этот светловолосый тринадцатилетний мальчик обводит помещение довольно цепким для своего возраста взглядом и широко улыбается архивариусу:

– Будет ли с просмотров портрета выплачиваться налог в казну?

– Господин Даяра́ма! – Служитель архива кланяется мальчишке, явно испугавшись последствий своей инициативы. – Все собранные средства пойдут на закупку бумаги и ремонт помещений склада!

– Как похвально! – кивает улыбчивый мальчик. – Так что там за портрет?

– Вам… вам не стоит смотреть на него, – неожиданно напрягается архивариус.

– А что такое? Я получу душевную травму? – искренне заинтересовывается племянник владыки.

– Я взгляну на него, – произносит Аниш, затем поворачивается к мальчишке: – А ты стой здесь.

– Ты мои глаза бережешь или у тебя приступ намечается? – мило улыбнувшись, уточняет Даярама.

– Приступ? – вздрагивает архивариус и испуганно смотрит на господина Второго Дома.

– Это очень по-взрослому, Ра́́ма, – без интонаций произносит Аниш, глядя на племянника владыки тяжелым взглядом, затем поворачивается к архивариусу. – Со мной все в порядке, чего не скажешь о вас. Кажется, Палата Внутренних Дел давно не устраивала проверок в штате.

– Прошу вас, господин Аниш! Проходите сюда, – тут же подскочив к двери, предлагает архивариус и выгоняет из подсобного помещения очередного чиновника, красного как помидор… – Теперь тут никого нет, вы будете только одни!

Слегка озадачившись от услышанного, Аниш проходит в глубь комнаты, и за его спиной закрывается дверь.

«А это еще зачем?» – думает он, обернувшись.

Затем вновь поворачивается и подходит к картине, расположенной на высокой треноге.

– Да это настоящая выставка для одного-единственного шедевра, – с иронией протягивает Аниш и останавливается напротив портрета.

На нем черноволосая дева в тончайшем красном халате. Она возлежит на шелковых простынях, и взгляд ее полон непотребных мыслей.

Господин Второго Дома делает шаг к самому неоднозначному из всех портретов знати и всматривается в огромные зеленые глаза, что затуманены не то хмелем, не то несдержанным желанием блудницы. Маленький, чуть приоткрытый рот словно зовет кого-то, кого нет в той комнате. А влажные губы, блестящие даже на картине, провоцируют самые постыдные мысли…

– Так вот почему они выбегали такие возбужденные… – протягивает Аниш и прищуривается, пытаясь вспомнить это лицо, но терпит крах. – Кто же ты такая? И откуда здесь твой портрет?

Архивариус вздрагивает, когда дверь в подсобку резко открывается – к тому же намного раньше, чем все ожидали.

– Почему ее портрет в архиве? – спрашивает Аниш, подходя к нему.

– Потому что эта девушка была на грани смерти, но выжила, – подобострастно отвечает архивариус, – и сейчас по традициям Галаарда ее портрет в Палате Внутренних Дел должен быть обновлен.

– Вы не ответили на вопрос. Почему ее портрет в этой комнате, в рамке, на треноге – а не лежит на складе архива, свернутый в трубку и убранный в чехол? – задает вопрос Аниш, и лицо архивариуса бледнеет.

– Прошу простить меня, господин Аниш. Это все моя вина. Увидев его впервые, я решил, что это будет несправедливо – если никто, кроме меня, не увидит такую красоту!

– Ее «красота» весьма посредственна, – флегматично отзывается Даярама, возвращаясь из подсобки, и архивариус едва не покрывается холодным потом.

– Ее шарм не в чертах лица, а во внутренней сути, – пытаясь подобрать слова, испуганно отзывается он.

– «Внутренняя красота»?.. – приподняв бровь, уточняет племянник владыки.

– Не красота, – качнув головой, отвечает Аниш, – скорее раскрепощенность.

– Ну, с ее данными только раскрепощенностью и брать, – пожимает плечами Даярама. – И устроили же тут такое представление из-за какой-то простушки на простынях, – фыркает он и выходит из архива, насвистывая какую-то детскую песенку.

– Господин Даярама еще молод и не способен оценить подобную работу, – мягко произносит архивариус, поглядывая на Аниша.

– Чему мы должны быть искренне рады, – ровно отрезает тот. – Портрет убрать на склад, лавочку с дополнительным заработком свернуть.

– Великодушие господина не знает границ, – сообразив, что его не снимут с должности, низко кланяется архивариус.

– Что за Дом? – уже отвернувшись от него, уточняет Аниш.

– Дом Гаварр, – послушно отвечает архивариус.

– Никогда о таком не слышал.

И с этими словами Аниш выходит в опустевший коридор.

Покинув дворец, он то и дело невольно останавливает свой взгляд на темноволосых девушках, идущих по улице. Какая-то мысль, связанная с ними, крутится в его голове, не позволяя расслабиться. И лишь у собственного дома он замедляет шаг и поворачивает голову налево.

– Господин Аниш? – Пожилая экономка выходит к нему и даже спускается на пару ступеней, но молодой человек взмахом ладони останавливает ее и идет вперед – к той тропке, что ведет к обрыву.

К той тропке, по которой он ходит в моменты дикого, беспросветного одиночества.

К той тропке, что привычно утешает его своей извилистостью и знакомым концом…

Аниш подходит к обрыву и смотрит на бескрайнюю мертвую степь впереди. Вода ушла несколько столетий назад, когда ее ресурс стал распределяться по округам посредством дамб и изменений русел рек. И теперь эта земля внизу превратилась в прямой путь из Великой Пустоши в Солнечные земли. Но мало кто из хищников заглядывает сюда: путь от пустыни до жилых районов Галаарда слишком велик. И пусть Второй Дом располагается на краю центрального округа, являясь негласным бастионом в связи со своим удачным расположением на высоте, – вокруг достаточно округов, способных истребить всех врагов, что идут со стороны Пустоши. Полоса суши внизу не представляет для Галаарда опасности и воспринимается теперь скорее как трещина в земле: если кто-то и сможет пройти по низу до самого центрального округа, то забраться по отвесной скале наверх просто невозможно.

Однако не только Великая Пустошь расположилась далеко впереди.

Где-то там, но чуть левее и ниже – у самой воды, что еще не вся ушла на нужды Галаарда, – было раньше и племя духов…

Аниш хватается за сердце, содрогнувшись от резкой, но уже такой привычной боли. Падает на колени… и начинает дышать – глубоко, задерживая дыхание на выдохе, впадая в состояние, близкое к медитации, заставляя мозг насыщаться кислородом… и усмиряя приступ.

Голая мертвая земля под ногами – теплая от солнечных лучей – дарит крошечную долю надежды… Но даже та тщетна, и Аниш это знает.

Справившись со своим состоянием, господин Второго Дома привычным движением вытирает пот с безучастного лица, молча поднимается на ноги и разворачивается спиной к обрыву.

…И вдруг мимолетное видение вспышкой воспоминания проносится перед его взором.

Черные волосы… прямые черные волосы, развевавшиеся от быстрого бега и скрывшиеся где-то между деревьев.

Та странная девушка, которая призналась ему столь непочтительным образом и убежала, страшась его гнева…

У нее были такие же черные волосы, как на портрете.

Глава 10

Как стать причиной раздора и понятия не иметь, что с этим делать

– Аша, ты была не права.

– В чем именно? – уточняю, глядя в сторону.

Завтрак в семье сегодня явно не задался…

– Ты не должна была привлекать к себе такого рода внимание!

– Отец, факт моего отравления не секрет с тех пор, как вы пригласили в наш дом портретиста. Это было вашим решением, – напоминаю ему сухо.

– Это традиция Галаарда! – всплеснув руками, отзывается Сандар.

– Тогда эта традиция спасла нас: упоминание отравления остановило конфликт между господином, заступившимся за меня, и господином, оскорбившим меня.

– Пусть так, и ты смогла сгладить то недопонимание… но после всего произошедшего ты позволила себе оскорбить всех наших гостей! – продолжает пилить меня отчим.

– И кто из них оскорбился? – Я приподнимаю ложечкой содержимое тарелки; каша медленно стекает вниз, демонстрируя отличную клейкость.

– Господину Шехару определенно не понравилось сказанное тобой! – тут же находится с ответом Сандар.

– Господин Шехар отваливал комплименты сестре, наглаживая бедро своей нимфы, – отвечаю бесстрастно, бросив в тарелку немного ягод.

– По… почему ты упомянула детей племени духов? – бледнея, спрашивает Сандар. – Та госпожа была их отродьем?!

О. Так нимфами тут зовут…

Интересно, Кама тоже – нимфа? Надо бы спросить.

Но не могу.

Решила не общаться с ним – как и с Нехой, скрывшей от меня убийство собственного преследователя.

– Я назвала ее так, потому что понятия не имею, кто она. Как и вы. Мы впустили в дом не известную никому девицу только потому, что та пришла с господином Пятого Дома. Пожалуй, нам повезло, что она не наемница с границ, желавшая с нами расправиться, – равнодушно отзываюсь я и начинаю впихивать в себя еду. Почти через силу. Аппетита совсем нет.

– И все же… – протягивает Сандар, побледневший после моих слов.

– Отец, прекратите, прошу вас, – неожиданно подает голос Лила, весь разговор смотревшая четко на противоположную стену. – Это лишь моя вина, что я не смогла заинтересовать ни одного из господ Великих Домов.

– Лила! Господин Шехар определенно выделял тебя! – спохватившись, начинает успокаивать дочь отчим.

– Аша права: господин Шехар делал мне комплименты, не выпуская любовницы из рук. Я подвела вас. – И Лила резко поднимается на ноги.

После чего выходит из комнаты.

– Видишь, что ты натворила?! – едва не шипит на меня Сандар.

– Кем был мой отец? – игнорируя его недовольство, спрашиваю ровно.

– Аша! – подскакивает на ноги отчим.

– Что? – поднимаю на него отстраненный взгляд.

– Что со всеми вами случилось?! Эти проклятые смотрины должны были принести радость в наш дом, а вместо этого… – Он откидывает салфетку на тарелку и выходит вслед за Лилой.

Из коридора до меня доносятся обрывки их разговора:

– …не последние… другие дома! – Сандар.

– …кто, кроме них! – Лила.

– Есть еще… – Сандар.

– …хочешь, чтобы я жила с Про́клятым Клинком?! Да я скорее умру, чем… – Лила.

– …сейчас недосягаем! – рявкает Сандар.

Помешиваю свою кашку, лениво размышляя, что за Проклятый Клинок обитает в центральном округе Галаарда.

Однако я вчера не ошиблась, когда предположила, что у отчима с моей сестрицей большие планы на будущее.

– Моя госпожа…

– Я, кажется, предупредила тебя, чтобы ты не подходила ко мне близко без моего разрешения, – холодно произношу, не глядя на Неху.

– Я бы не посмела нарушить запрет. Но господин Сатиш прислал весть: он хочет тайно встретиться с вами, – опустив голову, отвечает моя управляющая.

Поднимаюсь из-за стола, вытирая губы.

– Моя госпожа, если бы я знала, что расстроило вас… – начинает было Неха.

– Что произошло после моего отравления? – Я поворачиваю к ней голову. – Почему ты позволила Сандару запереть себя в темнице? И почему, когда я пришла в сознание, без моего разрешения убила наемника, пришедшего за тобой?

– Тот человек был подослан… – произносит Неха, но замолкает и опускает взгляд, сведя брови.

– Ну? Кем? – смотрю на нее без эмоций.

– Если я расскажу вам, вы не поверите, – качает головой управляющая, лицо которой искажается болью и сожалением.

Ну боль-то здесь при чем?!

Запрокидываю подбородок и громко выдыхаю.

– Я совсем одна, – произношу тихо.

– Моя госпожа, я сделаю ради вас все, что угодно! Позвольте доказать свою преданность! – Неха падает на колени.

– Свой экзамен ты уже провалила, – отрезаю, не покупаясь на это представление. – Мне не нужна слуга, считающая хозяйку глупой и недалекой.

– Заберите мою жизнь! – И управляющая так громко бьет лбом по полу, что я начинаю бояться за наш пол.

– Неха, прекрати! – громко осекаю ее.

– Заберите мою жизнь или позвольте служить вам, – не двигаясь, твердым голосом просит Неха, а вокруг ее головы разливается кровавая лужа.

– Вот бестолковая! – ругаюсь сквозь зубы и подхватываю со стола чистую салфетку. – Немедленно приложи к ране!

– Только если госпожа простит меня, – не поднимает головы Неха, и я выхожу из себя.

– Я прикажу тебя выпороть! Кто ты такая, чтобы ставить мне условия?!

– Ваша самая преданная слуга! – уверенно и непреклонно произносит та.

– Ты моя самая непослушная слуга! – парирую я.

– Моя госпожа…

– ПРИКРОЙ СВОЮ РАНУ, Я НЕ ЖЕЛАЮ ВИДЕТЬ КРОВЬ! – срываюсь на нее, не понимая, чья именно злость ведет меня.

Моя? Или злость Аши?

– Прошу простить меня, – мгновенно спохватывается Неха и быстро принимает от меня белую салфетку, которая тут же окрашивается в красный, стоит ей соприкоснуться с разбитым лбом.

– Вы оба такие!.. – Я отворачиваюсь.

Что Кама, что Неха – оба вредят себе, не имея возможности справиться с ситуацией… Не имея даже шанса повлиять на мои решения.

Словно пустить себе кровь – единственный выход из положения!

Впрочем, что в первом случае, что во втором, это почти сработало: я успокоилась.

– Пока ты мне не доверяешь, я тебе тоже доверять не буду – вот что ты должна понять, – произношу чуть тише, не глядя на свою подчиненную.

– Что моя госпожа желает знать, кроме имени человека, приславшего ко мне убийцу? – послушным голосом спрашивает Неха.

– Мой настоящий отец. Кто он? – холодно спрашиваю я, проигнорировав ее формулировку.

Она не могла не выяснить этого! У нее была почти целая неделя.

– Я встретила вашего отца двенадцать лет назад – он подобрал меня с улицы, почти умирающую от голода на границе Галаарда. Война не щадила тех, кто жил…

– Ты знала моего отца и молчала? – Пораженная, я разворачиваюсь к Нехе.

И мой взгляд заставляет управляющую сделать шаг назад.

– Я не знала – кто он, и не знаю до сих пор! – поспешно отвечает она. – Вы просили найти ответ на данный вопрос, и я искала! Но эта информация словно стерта отовсюду! Клянусь Всеблагим и своей собственной жизнью, узнать имя вашего отца сложнее, чем попасть во дворец владыки! – тут же оказавшись на полу, громко добавляет она.

– Тише! – шикаю я, опасаясь чужих ушей, и начинаю растирать переносицу. – Хорошо, ты не можешь найти ни одной зацепки о его личности… Но ты знала его целых двенадцать лет и молчала об этом!

– О нет, я знала его только пять лет – и то лишь как человека, спасшего меня и обучавшего боевому мастерству, – поспешно отвечает Неха.

– Обучавшего тебя? Зачем? – переспрашиваю, сбившись с мысли.

– Для того, чтобы защищать вас, – спокойно отвечает управляющая.

– Меня? – уточняю потрясенно, а затем сама себе удивляюсь – чего это я?

С какой стати меня поражает желание отца Аши создать защитника для своей дочери?

– Он подобрал тебя и спас от голодной смерти, чтобы передать тебе свои знания и сделать моей телохранительницей? – протягиваю задумчиво, начиная прогуливаться по комнате.

– Не телохранительницей – вашей помощницей. Для телохранительницы мои навыки слишком плохи, – опускает голову Неха, едва не посыпая саму себя пеплом.

– Выходит, мой отец был намного сильнее тебя? – внимательно смотрю на нее.

– Ваш отец – самый сильный из всех, кого я знаю, – отвечает Неха.

– Как его звали?

– Он просил называть себя Мастером. И у него был легкий акцент.

– Акцент? Какой? – тут же вспыхивает мое любопытство.

– К сожалению, эта слуга не так хороша в знании других языков, – опустив голову, кается Неха.

– Итак… отец проводил время на границе, обучая тебя, пока моя мать жила с Сандаром, воспитывая его ребенка. – Я начинаю постукивать указательным пальцем по губам, переняв от Аши эту глупую привычку. – Чего-то здесь явно не хватает. Какой-то небольшой подробности, которую я упустила…

– Небольшая подробность? – вторит за мной Неха, тоже хорошенько задумавшись. – Возможно… Госпожа может отругать меня за глупость, и все же…

– Говори, – предлагаю, закатив глаза.

– Может быть, госпожа упустила факт того, что в то время шла война?

Точно. Война.

И мой отец, изнасиловавший мою мать, находился на границе Галаарда…

Он был военным? Или он и есть военный? Но тогда, выходит, он знает, кто я такая, но почему-то не являет себя на пороге нашего дома…

Так, погодите-ка! У него был акцент! То есть он не местный!

Враг Галаарда?..

– А когда там у нас закончилась война с Великой Пустошью? – протягиваю задумчиво.

– Шесть лет назад, – послушно отвечает Неха.

– Шесть лет назад… – повторяю за ней, понятия не имея, зачем вообще об этом спросила… – Неха!

– Да, моя госпожа! – Управляющая вскидывает на меня взгляд.

– Ты ведь пересекалась с послами Пустоши. И даже передавала им наши дары. Так почему говоришь, что тебе не с чем сравнить акцент отца?

– Моя госпожа, с послами вы были в переписке – и знаете, что я не встречалась с ними лично, а передавала дары с проверенными посыльными, – немного растерянно отвечает Неха.

– Точно! – Я демонстративно хлопаю себя по лбу, в то время как в голове возникают смутные воспоминания.

Итак, факт причастности отца к Пустоши никак не проверить. Но, опять же, боец вражеской армии, который во время войны спокойно разгуливал на границе Галаарда и тратил свое время на обучение взрослой женщины боевому мастерству, вызывает слишком много вопросов. Не говоря о том, что, будь я дочерью врага, меня не растили бы как вторую госпожу.

По крайней мере, что-то мне подсказывает, что даже по местным меркам это было бы как-то странно…

– Итак, вновь тупик. – Я упираюсь рукой в спинку стула.

– Моя госпожа, позвольте вам сказать…

– Говори уже, – киваю, прикрыв глаза.

– Возможно… вам стоит посетить усыпальницу рода Гаварр?.. Вы давно хотели это сделать, но с тех пор, как у вас появился Кама, всякий раз откладывали, – негромким голосом произносит Неха.

Почему она сказала именно так? При чем здесь Кама?..

– Ты опять обвиняешь его в чем-то? – спрашиваю сухим голосом.

– Ни в коем случае. Лишь напоминаю вам факты, – низко опустив голову, поспешно отвечает Неха.

– И сколько лет я уже откладываю свою поездку?.. – протягиваю, не глядя на нее.

Память почему-то начинает сбоить, когда я пытаюсь воскресить воспоминания о своем желании.

– Семь лет, – послушно произносит управляющая.

Семь лет…

Сердце почему-то начинает стучать быстрее.

Семь лет назад Сати оставила семью и ушла в затворничество. Семь лет назад у Аши появился Кама. Год спустя Сати умирает, предположительно – от горя…

– Не могу вспомнить, как это произошло, – выдыхаю, начиная испытывать боль от попытки добраться до нужных фрагментов памяти.

А затем застываю, глядя перед собой.

– Неха, ты ведь тоже появилась в этом доме семь лет назад, – произношу отстраненным голосом, произведя несложные подсчеты.

Судя по всему, ее привел мой отец, каким-то образом оказавшийся в тот момент в центральном округе Галаарда, но не заглянувший в дом, чтобы увидеть меня.

Так почему она говорит, что я «давно хотела посетить усыпальницу» при том, что моя мать в то время еще была жива?..

– Моя госпожа, вы, должно быть, забыли – уб… Кама появился в доме спустя три месяца после того, как меня приняли в качестве вашей гувернантки. И спустя месяц после того, как ваша матушка ушла в запретные земли. Я могу согласиться с тем, что он верен вам, – я вижу это своими глазами. Но я даже предположить не могу, кем он изначально подослан.

– Почему ты это говоришь, Неха? – В очередной раз прикрываю глаза из-за сильной головной боли.

– Потому что стоило ему присоединиться к вам, как вы потеряли какой-либо интерес к поездке до запретных земель! И когда спустя одиннадцать месяцев ваша матушка умерла, вы даже не подумали о посещении родовой усыпальницы!

Так, усыпальница находится на запретных землях? Хоть что-то поняла из этого потока.

– Ты не знаешь о том, какие отношения были у меня с мамой. Ты не знаешь о том, какие отношения сложились у меня с Камой. Из всего, сказанного тобой, я могу четко выделить лишь твою необоснованную, глубокую ревность, – говорю как есть.

Пусть я понятия не имею, что Кама скрывает от меня, – Неха не лучше!

Я была бы не против накопать информацию на них обоих, чтоб ночью засыпалось спокойнее – а не так, как сегодня…

– Вы правы, госпожа. Вполне возможно, что я придираюсь к Каме, соревнуясь с ним за ваше внимание и ваше доверие. Но это не отменяет того, что я не знаю ничего об этом… о потомке племени духов. Я не знаю ни его мотивов, ни его планов. Он решил связать с вами свою жизнь, но чего он хочет взамен?

– Это не должно тебя заботить, – отрезаю четким голосом.

– Я не могу охранять вашу жизнь, не зная – от кого ждать удара! – взволнованно произносит Неха.

– Можешь и будешь. Иначе – свободна, – ставлю я жирную точку и выхожу в коридор, не желая, чтобы она заметила на лице тень одолевающих меня мыслей и чувств.

Сатиш желает встречи со мной? Отлично! Мне срочно нужна смена обстановки.

А еще мне нужно время, чтобы понять, что делать дальше.

Вполне возможно, лучшим решением будет поездка до запретных земель и посещение родовой усыпальницы… заодно развеюсь и отдохну ото всех.

Головная боль не утихает, как не утихает растущая внутри подозрительность: три события странно сочетаются, не давая ответов на вопрос о конкретной связи.

Приход Нехи. Уход матери. Появление Камы.

В то, что Сати была убита золотоглазым, я не верю. Но вот незадача… кажется, с его появлением в доме память Аши начала сбоить.

Я не помню ничего из жизни ДО него.

Глава 11

Как стать настоящим другом и уйти в закат

Я захожу в чайную, закрытую для всех, но открытую для нас двоих, через черный вход.

– Сатиш, что-то случилось?

– Случилось, Аша, и многое, – задумчиво отзывается друг.

– Ты меня пугаешь своим настроем, – пытаюсь улыбнуться, хотя причин для веселья и радости нет совсем.

– Сегодня состоялось собрание Великих Домов.

– Так быстро? – спрашиваю удивленно.

Кишан упоминал о датах, но я и предположить не могла, что уже к полудню все успеют разойтись по домам. К тому же я только на рассвете отправила господину Третьего Дома письмо с доказательствами вины главы Двенадцатого Дома.

Неужели он успел все подготовить за ту жалкую пару часов, что остались у него до собрания?

– Наш владыка Девдас – ранняя пташка, – молотя пальцами по столу, отзывается Сатиш, и его состояние мне все меньше нравится.

– Что произошло? – уточняю, нахмурившись.

– Тебе бы залечь на дно на ближайшую пару недель… что-то мне не нравится внимание к твоей персоне всех важных людей, – неожиданно признается Сатиш.

– Я так и планировала. Сегодня же отправлюсь в путь; посещу усыпальницу нашего рода, – киваю, уже твердо решив поехать.

– Навестишь могилу матери? – оживляется Сатиш. – Я рад. Ты так давно хотела это сделать… правда, поездка планировалась еще до смерти госпожи Сати… – качнув головой, чуть тише замечает он.

– Ты помнишь об этом? – Я сосредоточенно смотрю на друга, который только что подтвердил слова Нехи.

– Конечно: мы в детстве так часто говорили об этих ваших запретных землях, – фыркает Сатиш.

Вопрос – почему они запретные…

Могу я его задать?..

– Что ты помнишь о моей маме? – спрашиваю в итоге.

– Эта женщина имела странную власть, которую признавали все, кто с ней встречался. Но ее фамилии нет в списке Великих Домов. Ни в одном из списков. Я так и не смог узнать, почему мои родители так охотно соглашались на наше общение, когда госпожа Сати была жива, – признается Сатиш, а я медленно опускаюсь на скамью.

Одни секреты. Что с одной стороны, что с другой. Полагаю, спрашивать его о моем отце также не имеет смысла…

– Ты дружишь со мной из-за нее? – уточняю ровным голосом.

– Я начал общаться с тобой из-за желания наших родителей. Но дружу я с тобой исключительно из-за тебя, моя соблазнительница, – подхватив мой подбородок, переходит на мурлыканье Сатиш.

– Э? Какая соблазнительница? – изумляюсь, подняв брови.

– Ты не видела свой портрет? Даже заготовок к нему?.. Это ж надо было напиться во время визита художника! – открыто хохочет Сатиш, еще больше удивляя меня.

– Надеюсь, он неплох?.. – осторожно предполагаю я.

– «Неплох»?.. Тебя обсуждает весь дворец владыки! А чиновники… впрочем, тебе этого знать не следует: еще маленькая, – тут же осекает сам себя Сатиш.

– Я младше тебя меньше чем на год, – замечаю скептично.

– Поменьше думай о мужчинах и продлении рода! – наставительно произносит друг, тараня пальцем стол. – И не пей при посторонних. Особенно – рядом с Третьим Домом. Рядом с Восьмым – тоже не стоит…

– Мы же планировали сделать Рахула нашим союзником? – уточняю озадаченно.

– Никаких больше союзников! Я – твой неофициальный жених, так что не бросай тень на мою репутацию, греховодница!

– Ты произносишь какие-то люто несовместимые слова, – зажмурившись, качаю я головой. – И когда это ты стал моим неофициальным женихом?! Что это вообще за статус такой?! – восклицаю, всплеснув руками.

– Самый что ни на есть надежный! – отрезает Сатиш, затем добавляет другим тоном: – Серьезно, Аша, мне не нравится, сколько людей заинтересовано в твоей личности. Это не тот интерес, на который мы рассчитывали; что-то явно пошло не так. Даже владыка спросил о тебе после слов Кишана… И зачем ты вообще водишь дружбу с этим фетишистом?!

– Кишан странный… но кто – нет? – беспечно пожимаю плечом.

– Он облизывался, когда говорил о тебе, – замечает Сатиш.

– Ладно, пожалуй, это перебор, – меняю показания, переобуваясь на ходу.

– В итоге даже Проклятый Клинок уточнил, не твой ли портрет обновился недавно в Палате Внутренних Дел. – Нервно встряхнув рукавом, друг подхватывает чашку чая со стола и отправляет ее содержимое в рот.

– Это кто? – тут же переспрашиваю, припоминая данное «звание».

– Господин Второго Дома. Аниш Триве́ди. Самый сильный воин Галаарда среди золотой молодежи. – Сатиш смотрит на меня как на умалишенную.

– Ты раньше не звал его Проклятым Клинком, – замечаю на это.

– Сегодня он меня взбесил. Почему даже ему интересна твоя личность?!

– Дружочек, ты что, ревнуешь? – мягко улыбаюсь я, по-кошачьи плавно проводя кончиком пальца по его запястью.

– А ты что, соблазняешь меня сейчас? – заинтересованно уточняет Сатиш. – Я могу ответить или остановимся на невинных ласках открытых участков кожи?

– И ты называешь Кишана – фетишистом? Жених мой неофициальный, да у тебя явно бревно в глазу не опознано, – резюмирую с нехилым скепсисом.

– Про бревно вообще ничего не понял, но ты продолжай: мне всегда нравились твои милые саркастические заигрывания, – поиграв бровями, отзывается Сатиш.

Поднимаю руки и умываю их в мысленном потоке отрицания. Этот человек неисправим, и не мне его исправлять.

Нужно просто принять его со всеми недостатками.

– Говоришь, сам владыка заинтересовался мной? – решаю вернуть разговор в рабочее русло. – Нет догадок – с чего бы?

– Пока на ум приходит только твой портрет, – задумчиво отзывается Сатиш.

– Да что там с моим портретом?! – уже всерьез недоумеваю я.

– Лучше бы тебе его переделать… да кто б дал, – покачивая головой, вздыхает друг.

– Фиг с ним, – отмахиваюсь устало. Мне тут явно никто ничего пояснять не будет.

– Фиг?.. – переспрашивает Сатиш.

– Сокращение от «фигура речи», – тут же нахожусь я.

– И как использовать? – заинтересовывается Сатиш.

– Как Бог на душу положит, – отмахиваюсь от него.

– Положит – что? – уточняет друг.

Это тупик.

– Ты узнал что-нибудь о племени духов? – перевожу тему.

– Эта твоя странная просьба… – протягивает Сатиш, откидываясь спиной на стену. – На самом деле – узнал. Но то, что узнал, спровоцировало еще больше вопросов.

– Говори! – Мои глаза загораются.

– Племя духов уничтожено – думаю, об этом ты знаешь, – начинает Сатиш, внимательно посмотрев на меня.

Киваю, подтверждая. В памяти Аши есть информация о том, что Кама – последний их представитель.

– Любопытно то, что, кажется, эти ребята населяли местные земли задолго до людей. Но то было много веков назад, если даже не тысячелетий – когда наши предки еще только начали кочевать по материку… – протягивает Сатиш и располагается поудобнее, наполняя чашку чаем. – Я прочитал это в одном свитке из запретной секции в библиотеке отца. Не факт, что легенда – не выдумка, но кто-то ее записал и зачем-то оставил потомкам, поэтому… Короче, давным-давно нимфы были сильнейшим племенем – защитниками Солнечных земель. Потом пришли люди и начали тихонько развиваться под их крылом. Затем наши предки наплодились в достаточной мере и начали ограничивать влияние своих защитников, желая больше прав и свобод. Появились первые алхимики… они создали оружие против нимф. Два вида живых существ стали просто союзниками, а племя духов ушло на отдельную территорию, отгородившись от древнего людского государства. Потом появились первые запреты на скрещивание с людьми – потому что от такого союза выходили слишком сильные смески… Потом появились запреты на убийства людей – и подставы, которые эти запреты оправдывали… Нимфы уже жили в своем собственном мирке, не вмешиваясь в человеческие делишки. Но их совсем решили убрать – чтобы не стали опасностью для людей в будущем… В том свиточке даже есть упоминание, что Святой Храм – ответвление от племени духов, которое смогло пустить корни в древнем государстве, но лично я в это не верю: вообще, вся история звучит довольно дико. К тому же там было уточнение, что нимфы – именно дети от межвидовых браков, полукровки; это уже много позже всех обитателей племени духов стали называть одинаково. Но если нимфы – потомки, то кем были их предки? Реально – бестелесными духами?.. И как вообще они в таком случае совокуплялись?

И Сатиш озадаченно смотрит на меня, но мне нечего сказать в ответ.

Если не углубляться в вопросы секс-предпочтений, на которых тут все явно помешаны, ситуация слишком напоминала истории из моего мира и геноцид одной нации – другой…

Выходит, везде происходит одно и то же?

А еще – Кама, выходит, нимфа?..

Прыскаю и качаю головой.

– Мне тоже кажется, что бестелесное существование – это скорее сказка. Смысла в нем совсем нету. По крайней мере, в этом конкретном материальном мире, – соглашается с моим смешком Сатиш.

– Да, без тела здесь делать нечего, – киваю, задумавшись о своем, о вечном.

– А тебе зачем нужно было все это знать? – спрашивает друг.

– Да размышляла я тут о местах, которые хочу посетить до свадьбы… – протягиваю беспечно.

– Прогулку до тех мест придется отложить на следующую жизнь: территория племени духов закрыта для посещения после тех самых событий, – заглянув в мои глаза, серьезно замечает Сатиш.

О… это он про полное уничтожение целого вида древних живых существ? Ну да, сейчас, выходит, смотреть там не на что… точнее – не на кого…

– Это мысли вслух, – отмахиваюсь я, – запретное всегда манит.

– Не стоит тебе провоцировать господина Второго Дома, – мягко, но уверенно отрезает Сатиш. – Он отвечает за те земли.

Ого. А Аша-то знала, на кого глаз положить!

Жаль, что сам Аниш не отвечал ей симпатией.

– Хорошо, не буду, – растягиваю улыбку на губах, а затем невольно выпаливаю: – А его легендарный проклятый клинок не алхимики ли смастерили?

Ну явно же не простое оружие, раз им живого человека прозвали!

– Естественно, алхимики. Кто ж еще? – фыркает Сатиш.

– А что с ними стало? – любопытствую я.

Почему это Аша до сих пор с ними не задружилась?

– Так их же уничтожили пару веков назад, – хмурится Сатиш, задумчиво глядя на меня.

Слишком много проколов?

Пожалуй, слишком много проколов…

– Совпадений не замечаешь? – приподнимаю бровь, решив сыграть выпавшими картами.

– Стараюсь не замечать, – честно отвечает друг.

И я киваю.

Кажется, Первый Дом, исправно поставляющий владык в Солнечные земли, знает лишь один сценарий общения с опасными друзьями. И как-то от этого знания мне зябковато стало…

– Ладно, я пойду. А то наше чаепитие стало напоминать слет оппозиционеров, – хмыкаю, поднимаясь на ноги.

– Слет… – прикрывает глаза Сатиш, уже не надеясь за мной «поспеть».

– Не важно, – отмахиваюсь с улыбкой и хочу было уйти, но что-то меня останавливает… – Эй! У тебя все в порядке? – уточняю в итоге, заметив неспокойное выражение на лице господина Седьмого Дома.

– Семья Шехара предложила дело отцу, – протягивает он ни с того ни с сего. – Дело в обход официальных отчетов Торгового Общества…

– Что тебя напрягает? – уточняю ровным голосом.

Они явно не в первый раз такие схемы проворачивают.

– После ссоры с Шехаром это как-то… несвоевременно, что ли? – хмурится Сатиш.

– Это ваши отцы. Их дела вас не касаются.

– Ты права. И все же мне беспокойно, – признается Сатиш.

– Значит, скажи старшему господину, что оно того не стоит, – даю совет.

– То, какие выгоды принесет нашему дому эта сделка… – начинает было Сатиш.

– Ни одна выгода не стоит такого твоего беспокойства, – мягко произношу я, погладив ладонью его щеку.

Впрочем, я прекрасно отдаю себе отчет в том, что эта погоня за благами и есть смысл жизни господ всех Великих Домов. Их жадность может пугать, но она контролируется рисками – как в случае с Домом Курудо.

Ныне – уже бывшим Домом.

И этот контроль осуществляется не кем иным, как владыкой – самолично. Мне ли этого не понимать – после всего услышанного сегодня?..

– Я попрошу Неху присмотреть за Шехаром в мое отсутствие, – решаю сделать первый в своей жизни действительно дружеский жест по отношению к Сатишу.

С чего-то же надо начинать!

– А как же ты? – удивляется господин Седьмого Дома.

– Я могу постоять за себя. Да и в родовой усыпальнице мне бояться некого… если ты не растрезвонишь о моей поездке по всему Галаарду! – хмыкаю, откровенно повторяясь.

– Делать мне больше нечего! Чтоб все наследники и господа Великих Домов отправились вслед за тобой, ведомые похотливыми мыслишками?.. Моя честь как твоего неофициального жениха все еще мне дорога! – фыркает Сатиш.

– Забавно, что в вопросе моей чести тебя больше заботит своя собственная… – Я склоняю голову набок, затем усмехаюсь, отразив лукавую усмешку с симпатичного лица моего неофициального жениха, и прощаюсь с ним взмахом руки.

Свой дружеский долг я выполнила – даже настроение Сатишу напоследок подняла.

Теперь самое время вернуться домой и собраться в дорогу. Уходить придется на закате…

Глава 12

Как стать дочерью и найти смысл в новой жизни

– Об этом не может быть и речи! Только не сейчас! – Сандар таранил меня возмущенными глазами.

– Думаю, сестра все правильно делает. – Лила бросила взгляд в мою сторону и ушла в свою комнату.

Так мы и договорились о моей поездке…

Поворачиваю голову, отрываясь от окна, и смотрю на Каму, сидящего напротив меня в карете. Задумчиво растираю висок.

День был долгий, дел было много, и лишь к вечеру (не без помощи всевозможных хитростей в вытягивании информации из хмурого отчима) я смогла наконец выяснить – куда именно еду.

Запретные земли находились на краю центрального округа. В трех днях пути от нашего дома – на пограничной территории, поделенной между теми семьями, чья история уходила далеко в глубь веков, позволяя хранить большие секреты маленьких людей. Хранить в зоне, закрытой для простых прохожих… Основные дороги вели из одного округа в другой, обходя подобные места. Въезд туда запрещался праздным зевакам и тем, кто не имел пропускного жетона.

Мать Аши была выходцем из старинной семьи с темной историей. Но влияния в Галаарде она не имела. Как мне казалось до недавнего времени, от предков (которых уже давно никто не помнил) ей досталась только дыхательная техника, позволяющая улучшать физические показатели тела, и какой-никакой, но дом в центральном округе…

Теперь я склонна думать, что ошибалась. Секреты Сати намного серьезнее – и способны принести мне кучу проблем, если я с ними не разберусь.

Взять хотя бы временами сияющие глаза Лилы…

Я понятия не имела, что она может делать взглядом. Это даже немножко пугало, ведь сестрица и без колдовских сил вполне могла добиться своего. А выдай ей генетическая лотерея какую-нибудь сверхспособность влиять на желания окружающих… и, боюсь, такую соперницу я обойти не смогу.

И тут даже не важно, за что бы мы с ней могли бороться в будущем. Я просто проиграю в любом из случаев.

Стоит признать, что если Лила и щадила меня до этих пор, то мое выступление на ее смотринах могло изменить отношение сестрицы к своей младшенькой. Я уже видела по ее глазам и слегка побледневшей коже: Лила с трудом переживает тот факт, что не смогла завладеть вниманием Кишана.

Всеблагой! Я очень надеюсь, что она никогда не узнает о том, что происходило в моей спальне…

– Эй! – окликаю Каму, смотрящего своими золотыми глазами куда-то себе под ноги.

Мой ручной убийца поднимает голову и устремляет на меня взгляд растерянного щенка, у которого только недавно все было хорошо: он прыгал и веселился, греясь под лучами солнца, но вот пришла мама-собака и больно куснула его за лапу. Прямо до крови. А потом рыкнула, когда он испуганно заскулил, и ушла к другим своим щенкам…

Боже, почему я вновь представляю всю эту щенячью историю?!

Он человек! Ладно, погорячилась… Он – нимфа! И он отдает себе отчет, какую опасность представляет для простых людишек со всеми своими смертоносными навыками. Так что визуализировать его в виде беззаботного четвероногого друга с мокрым носом – как минимум глупо!

– Твоя служба будет стоить мне жизни? – спрашиваю его прямо.

И ловлю странное ощущение внутри, когда золотые глаза изумленно расширяются.

Я бы хотела верить, что он шокирован моим предположением.

В это время Кама начинает активно мотать головой, доводя сходство с милым песиком до стопроцентного.

Так, Аша! Нужно помнить, что, помимо навыков первоклассного убийцы с (очевидно) нечеловеческими способностями, он также может вполне себе эротично заживлять твои раны, слизывая кровь горячим языком.

Никакой он не милый! Он – какое-то страшное комбо из всего, что тебя влечет!!!

– Я хочу понять свои риски, – продолжаю, невольно уводя взгляд от насыщенного золота. Некоторое время молчу, но затем вновь поворачиваюсь к Каме: – Ответь, я хоть когда-нибудь узнаю, кто тебя подослал?

Молодой человек задерживает свой взгляд на скамье подо мной и медленно кивает.

Хорошо. Хоть это выяснили.

Сжимаю ладони в кулаки и разжимаю. Я не хочу видеть в Каме предателя – и не хочу, чтобы он видел, что я вижу в нем предателя. Но не выходит. Слишком много секретов и недомолвок – что в случае с Камой превращается во что-то беспросветно-тупиковое…

Так… до запретных земель целых три дня – с таким настроем за это время я вполне успею приобрести паранойю или еще какое-нибудь психическое отклонение на почве страха и тотального недоверия!

Это тело недолюбливало Каму неспроста – но я никак не могу найти ту отправную точку, с которой все началось! Словно эта нелюбовь… просто росла с годами.

Словно Аша даже не видела смысла дорожить своим талантливым подчиненным!

Это пугало. Действительно пугало, как ничто другое! Ведь я отчетливо видела ответную симпатию на выразительном лице с прекрасными золотыми глазами. Откуда бы ей взяться, если прежняя Аша была холодна со своим ручным убийцей?..

Он мне врет? Или я уже окончательно запуталась и вижу то, что хочу видеть?

Зачем я взяла его с собой?.. Почему не поехала одна, чтобы спокойно во всем разобраться? Сейчас эти мысли мучили меня, вынуждая сжимать подол напряженными пальцами…

Мой молчун неожиданно оказывается рядом – буквально на расстоянии двадцати сантиметров! Мои ладони оказываются в его руках, а глаза – в плену его глаз. И теплое золото вокруг зрачков вдруг становится подвижным…

– Ты можешь усыпить меня? – спрашиваю тягучим голосом.

И Кама кивает. После чего спрашивает взглядом…

– Тогда усыпи, – соглашаюсь я и проваливаюсь в глубокую темноту.

* * *

Когда проснулась, мы уже въехали на запретные земли, а мой организм верещал о том, что двое с половиной суток без еды, воды и туалета – это испытание даже для той, которая обладает секретной дыхательной техникой и может влиять на некоторые процессы в теле…

Я устроила быструю остановку, после чего сидела в карете и лопала все, что оказывалось под рукой, – а Неха снарядила меня и свежими булочками (ныне черствыми), и вяленым мясом, и всевозможными закусками…

– Ты уже был здесь? – спрашиваю у Камы.

Тот качает головой.

Выходит, с мамой он не связан?..

– Завяжи глаза, – командую, вздохнув, и слежу за тем, как живое золото привычно скрывается под черной повязкой.

Дышать становится легче, как ни странно. Судя по всему, его магический взгляд на меня влияет… или начал влиять с недавних пор. Интересное наблюдение.

– В этой поездке не прячься в темноте и никуда не отходи от меня: я хочу, чтобы ты всегда был рядом, – говорю своему ручному убийце, когда карета наконец останавливается.

Кама кивает. Затем выбирается наружу и подает мне руку.

Ну ничего себе! Мы и так умеем?

Задобрить меня хочет, что ли?..

Передо мной высокая изгородь с вратами в каком-то не то готическом, не то просто до странного мрачном стиле. И это при том, что позади ограды вполне себе миленький сад, в зелени которого прячется усыпальница из белого камня, с колоннами и полуциркульными окнами с кронштейнами на арках.

А здесь даже красиво! И никакой мрачной атмосферы внутри…

– Ваш жетон, пожалуйста, – требует смотритель усыпальницы, высокий и тучный мужчина в возрасте, чей грозный вид смягчает пушистая и совершенно седая козлиная бородка.

Подаю ему жетон, на котором выгравирована мамина фамилия. К слову, это и наша с Лилой фамилия: Сандар по какой-то причине не стал настаивать на своей… более того – он сам взял мамину.

– Вы дочь госпожи Сати? – Водянистые глаза смотрителя чуть расширяются, когда он смотрит на жетон.

– Да, – киваю, внимательно наблюдая за ним. – Вы знали мою маму?

– Конечно знал! Целый год они жили вместе со мной во флигеле близ усыпальницы рода! Я даже иногда прислуживал им, хоть они и отказывались, – начинает делиться воспоминаниями смотритель, на лице которого появляется печальная, но очень мягкая ностальгическая улыбка.

– Мама жила… с вами? – уточняю недоверчиво.

Неужто Сати променяла жизнь с пусть и обиженным, но мужем в центральном округе – на год жизни с тучным смотрителем усыпальницы?..

Я ЖЕ НЕ ЕГО ДОЧЬ?!

– Ох… Всеблагой, нет, конечно! Во флигеле довольно много комнат для гостей усыпальницы. Правда, в последнее время ее никто не посещает… – с легкой грустью протягивает смотритель и глубоко вздыхает. – Госпожа Сати жила в хозяйском крыле, а я, конечно, в крыле для слуг. Мы вроде как были соседями. Ваша матушка много времени проводила в саду вокруг усыпальницы и даже успела высадить там несколько новых деревьев… Я вам все покажу! Она была прекрасной хозяйкой… и в ней было столько энергии! А как приятно было наблюдать за ее счастливой улыбкой… – Смотритель не замечает моего взгляда, направляясь от ворот ограды в сторону флигеля. – Кто-то когда-то сказал: удивительные вещи происходят только с удивительными людьми. Это точно про вашу матушку!

– И что же удивительного происходило с нею на территории усыпальницы? – уточняю вкрадчивым голосом, глянув на Каму.

– Само ее появление здесь, как и ее столь скорый и внезапный уход… – Смотритель незаметно косится на меня и делает вид, что закашлялся. – В общем, удивительной женщиной была ваша матушка…

– Не переживайте, я спокойно воспринимаю упоминания о ее смерти. В конце концов, это произошло шесть лет назад – у меня было время смириться, – отвечаю как можно ровнее.

Если он ждет слез или чего-то подобного – то это не ко мне. Думаю, Аша уже свое выплакала, а я… Ко мне Сати отношения не имеет. Хоть я и благодарна ей за то, что она косвенным образом повлияла на мою жизнь – родила это тело, короче!..

Но обстоятельства ее смерти меня, безусловно, интересуют. И, чую я, смотритель о них осведомлен, как никто другой.

Естественно, делиться подробностями в первые минуты знакомства он не будет – так что и продавливать сейчас эту тему не вижу смысла.

– Что вы предпочтете осмотреть первым? Саму усыпальницу, сад или могилу вашей матушки? – интересуется смотритель, явно взбодрившийся после моих мудрых дочерних речей. – И на сколько дней планируете остаться?

– Думаю, недельки хватит… – протягиваю, осматриваясь. Сатиш советовал залечь на дно на половину месяца, с учетом шести дней на дорогу – недели в запретных землях будет достаточно. – И, пожалуй, давайте начнем с семейной усыпальницы!

– О! Это великий исторический памятник! – расцветает смотритель.

Блин, мне б хоть его имя узнать. А то уже как-то неловко…

– Прямо-таки великий? – улыбаюсь вежливо.

– Захоронения пятисотлетней давности – редкость даже для центрального округа. А в вашей родовой усыпальнице есть захоронения, которым уже минимум тысяча лет! – Глаза смотрителя начинают гореть.

– Как решали вопрос с местом? – интересуюсь с практической точки зрения.

– В родовой усыпальнице захоронены только женщины вашего рода, – подходя к семейному склепу, отвечает смотритель.

– И все равно… за тысячу лет их должно было быть…

И замолкаю, входя внутрь.

Это помещение со стороны казалось довольно небольшим, и я логично сомневалась во внутренних просторах. Однако захоронение в случае семьи Гаварр было нестандартным: гробницы предков Аши узкие и располагаются вертикально вдоль стен в два яруса, создавая довольно странную атмосферу внутри… я бы даже сказала, что воздух здесь насыщенный.

Вот только насыщенный – чем?..

Гнилью тут точно не пахнет, спертостью тоже; похоже, тела всех этих женщин уже давно иссохли…

– В этой усыпальнице тридцать могил, и самые древние гробницы расположены на первом ярусе. Вы даже можете рассмотреть некоторые сохранившиеся записи на камне! Но прочитать посмертные слова целиком, увы, уже не получится, – продолжает свою экскурсию смотритель.

– Они истерлись? – Я подхожу к одной из центральных гробниц.

– Ничто не вечно на этой земле, – отвечает смотритель, кланяясь каждой из сторон света внутри усыпальницы.

Ой… наверное, и мне стоит? Но я не хочу допустить ошибки во время незнакомого мне ритуального поклона, потому лучше воздержусь.

Не знаю, насколько странно это выглядит со стороны, но смотритель не косится на меня с негодованием на челе, потому спокойно выдыхаем и идем дальше.

– Где тут моя бабушка?

– Здесь, – заметно тише произносит смотритель, указывая на гробницу на втором ярусе.

И мне не нужно присматриваться, чтобы заметить вложенные в небольшое углубление в кладке свежие цветы… теперь я присматриваюсь к смотрителю.

– Давно вы здесь служите? – уточняю, останавливаясь напротив гробницы и кладя ладонь на холодный камень.

Внутрь тела вдруг начинает течь тонкая струйка ощутимо свежей энергии. Прямо-таки бодрящей!

Что это еще за фокусы?!

– Пятьдесят лет, – звучит ответ.

– Сколько? – Пораженная, поворачиваюсь к нему: – А вам…

– Мне пятьдесят девять. И я был влюблен в вашу бабушку с девяти лет… тогда и пришел работать в усыпальницу – чтобы видеть ее дважды в год во время традиционных визитов, – мягко улыбается смотритель.

– Как вас зовут?

– Васу́, моя госпожа, – склоняет голову смотритель.

– Вы влюбились во взрослую замужнюю женщину, Васу? И пришли служить в ее родовую усыпальницу, чтобы видеть хоть изредка? – пораженно уточняю.

– В тот год ей исполнилось девятнадцать, и она еще не была замужем. На следующий год она приехала уже в положении. Мы много разговаривали с ней… можно сказать, что я разговаривал с ней всю свою жизнь. Ваша бабушка была невероятной женщиной, – опускает глаза Васу.

– Вы так и про маму говорили, – напоминаю, чуть нахмурившись.

– Я так и про вас буду говорить, когда ваша дочь придет навестить вас.

– Полагаете, что переживете меня? – сосредоточенно смотрю на него.

– Полагаю, что моя преданность роду Гаварр не пройдет и в загробном мире, – спокойно улыбается Васу.

Киваю, принимая его ответ. Он не показался мне неискренним.

– Почему мама захоронена не здесь? – спрашиваю через некоторое время, когда мое тело уже пресытилось энергией, сочившейся из гробницы.

– Она… она пожелала, чтобы на ее могиле росла трава, – отвечает Васу, чуть запнувшись. – Ей претили стены усыпальницы, она хотела свободы.

Хотела свободы, значит?..

– Проводите меня к ней, – прошу ровным голосом.

Дорожка из семейного склепа ведет мимо сада, расхваленного Васу еще в начале нашего знакомства. Но я не нахожу в себе сил любоваться зеленью. Я не нахожу в себе сил даже следить за поведением Камы, беззвучно следующего за мной и стойко игнорирующего заинтересованные взгляды смотрителя усыпальницы.

Все, о чем я могу думать, это… как женщина, обладавшая столь сильным желанием жить без ограничений, смогла вытерпеть десять лет взаперти с Сандаром, очевидно винившим ее в вынужденной измене и рождении чужого ребенка? А потом еще год – в семейной усыпальнице?

И лишь на самом краю территории, выделенной для рода Гаварр, у самой живой изгороди я нахожу ответ…

– Что? – выдыхаю, не сумев сдержать реакцию внутри.

Потому что на земле захоронение… слишком большое для одного человека. И потому что на нем растут два одинаковых растения. Тонкие, они тянутся к солнцу и обвивают друг друга, помогая держаться прямо…

– Древо тысячи слез страданий, – шепчу, глядя на знакомые хилые листики.

– Да, Древо тысячи слез страданий и радости, – кивает Васу.

И радости?..

– Это… – протягиваю, недоверчиво глядя на растение.

– Довольно редкий гость на землях Галаарда, верно? – хмыкает Васу. – Но раз госпожа знает о нем, она также должна знать, зачем оно здесь посажено.

Нет! Я ничего не знаю! Не знаю я!!! Расскажите мне! Незачем сейчас отворачиваться с таким миролюбивым видом и демонстративным желанием оставить меня наедине с могилой матери! Мне нужны ответы!!!!!

– Кто он?! – вырывается из меня.

Это двойное захоронение! И пусть я не знаю, с какой целью здесь высажено мое комнатное растение, но сам факт наличия второй могилы и эти сплетенные тонкие стебли…

– Ваш отец? Понятия не имею. Ваша матушка меня не знакомила с ним, – пожимает плечами Васу. – Они просто однажды пришли и жили здесь одиннадцать месяцев, а потом отошли в мир иной в один день. Никто передо мной не отчитывался.

Отец… мать… они жили вместе?..

Прикладываю подушечку указательного пальца к щеке и пораженно смотрю на нее.

Почему из моих глаз льются слезы?

Разворачиваюсь к двойному захоронению, пытаясь найти хоть какие-нибудь ответы.

Они… любили друг друга? И ждали этой встречи так долго, что их тела не выдержали счастья быть вместе? Они выгорели за год спокойной семейной жизни в отшельничестве?

Что вообще здесь происходит?!

Опускаюсь на колени и притрагиваюсь к слабеньким, почти прозрачным зеленым листочкам.

– Ваша любовь была так сильна, что вы не смогли с ней справиться? – шепчу, ощущая, как все сильнее мокнут щеки.

Я не перестаю плакать. Почему это так трогает меня?

– Кем же вы были? Кем ты был, отец?.. – тихо спрашиваю.

Чувствую осторожное прикосновение к плечу и поворачиваю голову к Каме. На его лице больше нет повязки, а золото в глазах призывно пульсирует.

– Что ты хочешь показать мне? – Я свожу брови, но позволяю затянуть себя в видение…

…где мальчик сидит у самой воды в какой-то темной пещере и бесцельно водит по дну ладонью. Я вижу мир его глазами – как всегда, – а потому могу по размеру руки определить, что Каме сейчас не больше девяти-десяти лет.

Маленький Кама периодически косится в сторону, где под ярким солнечным лучом, который каким-то невероятным образом пробивается через свод пещеры, стоит горшок с растением. Я узнаю его. Это Древо тысячи слез страданий и радости. И оно, оказывается, плодоносит: ту небольшую красную ягодку на его ветку явно не ветром занесло… В ушах Камы периодически звучит чей-то голос. Полагаю, воспоминание о последнем разговоре было столь ярким, что мальчик продолжает слышать его как наяву: «Как ты мог выкопать свою сестрицу?! Ей ведь уже совсем немного оставалось! Как она теперь осозна́ет себя?! Отправляйся в пещеру наказаний и сиди там три дня и три ночи! Думай о своем поведении, глупый ребенок!»

И Кама думал. Сидел на гальке, смотрел на воду и думал. А еще переставлял растение в горшке по десять раз на дню – следуя за лучом солнца.

Это было его наказанием. Он должен понять, насколько ценен дар предков. Он проговаривал это мысленно, пока перетаскивал горшок.

«Дар предков ценен».

«Дар предков ценен».

«Но почему он так ценен? И почему сестрица теперь себя не осознает? И почему я не могу выкопать ее и всегда носить с собой, чтобы она чувствовала мою заботу и любовь?»

Через три дня за ним никто не пришел. Через четыре живот уже болел от голода.

Племя отказалось от него?..

На пятые сутки в пещеру пришла стройная невысокая женщина с волосами цвета солнца. Ладно, возможно, Кама немного преувеличивал, но их цвет был таким светлым и непривычным, что сравнение надолго засело в памяти.

– Живой… хоть один… – выдохнула женщина и крепко обняла растерянного мальчика.

«Это твоя мама, – раздалось отовсюду, а я поняла, что он общается со мной – мой золотоглазый молчун. – Она пришла, как только узнала, что племя духов будет уничтожено. Но она опоздала и смогла спасти только меня. Я выжил, потому что отбывал наказание в пещере, о которой не знал тот, кто прибыл тогда в наши земли и уничтожил весь наш род…»

Я вслушивалась в голос Камы и никак не могла дать ему описания. Возможно, потому что это было сродни общению с Богом – когда голос звучит отовсюду, буквально со всех сторон, обволакивая тебя и заполняя все твои поры, не давая и шанса осознать происходящее и найти подходящие слова для определения…

Картинка резко сменилась, и вот Кама идет по сожженному селению за руку с моей мамой, широко раскрытыми глазами глядя по сторонам.

Оно было уничтожено семь лет назад. Племя духов.

Семь… лет… назад.

– Прости меня, – шептала Сати, ведя за собой маленького Каму, – прости… я должна была узнать об этом раньше… прости меня.

Я поднимаю руку и наугад тянусь вперед. Касаюсь теплой кожи лица и кладу ладонь на щеку своего золотоглазого молчуна, после чего мое сознание возвращается обратно.

– В наш дом тебя привела моя мать, – произношу, глядя на Каму.

И тот кивает, глядя мне в глаза.

– Ты уже тогда владел боевыми искусствами? – Я внимательно смотрю на него в ответ.

Кама качает головой, после чего вновь утягивает меня в краткое воспоминание.

Неха.

Она обучала меня, а Кама наблюдал за нами из тени и запоминал.

Выходит, вот она, разница между способностями нимф и простых людей – а ведь мы трое используем одни и те же знания!..

– Ты видел моего отца? – задаю следующий вопрос.

И Кама качает головой.

– Хорошо… как она объяснила ваше появление? На тот момент мама уже месяц как должна была быть в уединении, – продолжаю сыпать вопросами.

Неха четко сказала: Кама пришел спустя месяц после ухода госпожи в запретные земли.

Получается, Сати обманула всех и несколько недель провела где-то за пределами усыпальницы. Потом она пошла спасать Каму, точнее – хоть кого-нибудь из племени духов. Затем привела Каму в дом Гаварр – и, наконец, отправилась в усыпальницу вместе с моим родным отцом.

Золотые глаза вновь оживают – и вот в темной комнате я вижу десятилетнюю Ашу, от вида которой у меня почему-то сердце начинает ныть… Кажется, она спала и только проснулась… Худая черноволосая девочка с большими зелеными глазами подошла к Каме и внимательно посмотрела на него в свете луны. Затем на свою маму, что продолжала держать Каму за руку, а второй рукой прижимала к себе горшок с растением…

Воспоминание резко прерывается, возвращая меня в реальность.

– Мама привела тебя ночью и представила мне. Почему я этого не помню? – спрашиваю у Камы.

Тот опускает глаза, которые тут же наполняются печалью.

Неужели у Аши появилась травма после ухода матери? Она поэтому так возненавидела Каму, которого Сати привела в качестве своеобразной замены самой себе?.. Ведь золотоглазый потомок племени духов с тех самых пор заботился об Аше и оберегал ее от всех напастей! Но получал в ответ лишь холод и молчаливое согласие на нападки Нехи, которой его быстро растущее мастерство убийцы совсем не понравилось – а, скорее, даже напугало…

– Кама, – зову его и дожидаюсь встречи с теплым золотом глаз. – Мне очень жаль. Мне жаль, что ты остался один. И мне жаль, что мама не успела спасти кого-нибудь еще… Но ты нам ничего не должен – ни мне, ни ей. И ты волен делать все что захочешь – и где захочешь.

Кама начинает мотать головой и хватает мои ладони. А затем прижимается к ним губами.

Он любит Ашу?

Любил все это время?.. Даже когда она посылала его убивать ради своей личной выгоды? Даже когда заставляла ночами сидеть в чужих домах, слушая чужие разговоры?

– Ты что, дурак? – тихо спрашиваю у него, вновь ощутив влагу на щеках. После чего мягко прижимаюсь к теплым податливым губам…

Поцелуй выходит таким невинным и щемящим сердце, что я быстро отрываюсь от Камы и прислоняюсь лбом к его лбу – чтобы не залить его лицо своими слезами.

Не знаю, по какой причине я появилась в этом теле, но уходить я уже не хочу…

И отказываться от судьбы Аши – тоже.

Все данное ей я готова принять. И за все поступки понести ответ.

Потому что теперь это моя жизнь.

И мой выбор…

Глава 13

Как стать параноиком и словить сон в руку

– Почему ты не разговариваешь? – Я выдерживаю небольшую паузу, необходимую для возвращения внутреннего равновесия, и поднимаю взгляд на Каму.

Его глаза становятся растерянными. Затем потерянными… И в итоге он опускает голову, пряча от меня свое теплое золото.

– Ты не можешь? – доходит до меня, и я невольно прижимаю ладонь к губам. – И никогда не мог?

Опущенная голова кивает.

– Кама.

Он медленно поднимает на меня затравленный взгляд.

– Тут нечего стыдиться. Это мне сейчас должно быть стыдно за то, что я об этом забыла. Или за то, что никогда раньше не интересовалась этим… У тебя никого нет, кроме меня, – ни одного собеседника! А я так легкомысленно относилась к твоим потребностям и даже не спрашивала тебя о том, чего ты хочешь…

Замолкаю, хмурясь и кусая щеку изнутри.

– А чего ты хочешь, Кама? – наконец задаю тихий вопрос.

Теплая ладонь появляется на моем подбородке, мягко требуя приблизиться, после чего мои губы отправляются в плен его губ. Но этим он не ограничивается. За губами настает очередь языка – и вот мое желание уже мастерски распаляют такими бесстыдными и тягуче-глубокими ласками, что я невольно теряю контроль над ситуацией…

– Кама, подожди… тут могила моих родителей! – Уже лежа на земле, хватаю его за запястья, останавливая жадные руки от умелого путешествия по моему телу.

И откуда, скажите мне, все эти умелости?!

Кама переводит взгляд на захоронение рядом с нами и как-то до милого послушно кивает, не глядя на меня.

– Так ты хочешь… меня? – возвращаюсь к теме нашей беседы, приподнимаясь на локтях.

И Кама кивает, встречая мой взгляд.

Слишком милый…

– Ты же помнишь, о чем я тебе сказала после смотрин? – уточняю осторожно.

И вновь наблюдаю за тем, как теплое золото становится холодным.

– С тех пор не много изменилось: я все еще не знаю, почему ты рядом со мной. И что моя мать пообещала тебе за мою защиту… а я уверена, что долг до сих пор не уплачен, потому не надо делать вид, что все дело лишь в твоей симпатии ко мне! Не стоит выставлять меня в плохом свете, при этом утаивая личные цели и выгоды, – с этим занятием я и сама неплохо справляюсь. Тут мне помощь не нужна.

После моих слов Кама выдерживает небольшую паузу, затем подает мне руку и помогает подняться с земли. Отряхивает мое платье. И лишь после этого прикладывает пальцы к своему виску, взглядом спрашивая, можно ли увлечь меня в очередной сеанс «общения».

Даю разрешение кивком.

И смотрю на то, как моя мать, вытирая пот с лица, закапывает тела убитых потомков племени духов… одно за другим… а затем высаживает саженцы Древа тысячи слез страданий и радости на свежих могилах.

Так вот на что ушла та пара недель, выпавшая из цельной истории.

Сати хоронила убитых.

– Что это за ритуал с растением? – спрашиваю негромко, продолжая наблюдать за тяжелым трудом хрупкой, но очень упорной женщины.

«Это дар предков. Возможность сохранять численность племени за счет перерождения души. Когда в далеком прошлом владыка Галаарда запретил потомкам племени духов сочетаться браком с простыми людьми, мы оказались в замкнутом пространстве без возможности вливать новую кровь… – зазвучал отовсюду мыслеголос Камы. – Чтобы не выродиться из-за кровосмешения, нимфы приняли решение бесконечно перерождаться при помощи растения, что досталось им от далеких предков в качестве наследия. Оно должно быть выращено на могиле умершего, чтобы впитать в себя эманации его души и в итоге дать плод – зачаток этой самой души для нового тела».

– Не понимаю… а откуда вы тогда берете новые тела? – нахмурив лоб, уточняю.

«Тела нам предлагали немощные жители, которые приходили умирать в племя духов. Или неизлечимо больные, не имеющие желания жить. Но бывало и такое, что потомки рождали детей в семьях – это не запрещалось, но и не поощрялось в случае дальнего родства».

– Вы переселялись в стариков и больных людей? – Мои глаза широко раскрываются.

Что это вообще за жизнь такая?!

«Душа нимфы способна исцелить тело от любых недугов. И даже немного омолодить. Мы живем намного дольше простых людей, и в наших новых телах все процессы замедляются».

– О! – только и выдаю, ощущая, как одна еще толком неопознанная мыслишка начинает крутиться в мозгу, но воспоминания о процессе заживления моей раны на губе ее выталкивают. – А в тот день в подвале… когда ты вылизывал мою кровь…

«Все жидкости в моем теле обладают заживляющими свойствами».

Все. Жидкости.

Понятно…

Так, Аша, глубоко вдыхаем, затем выдыхаем и перестаем думать о всяких пошлостях!

– Значит, вы можете перерождаться благодаря Древу тысячи слез страданий и радости… – возвращаюсь на безопасную территорию. – И все убитые потомки духов смогут вернуться, когда созреют плоды на растениях – нужно только найти необходимое количество людей, желающих умереть! – бодро заканчиваю.

«Моя семья не сможет вернуться даже тогда: тот, кто пришел в племя семь лет назад, сумел пленить все души и забрать их с собой».

Ага…

– И что мы будем с этим делать? – медленно уточняю, сообразив наконец, чего на самом деле хочет от меня Кама.

«Нужно привести того человека на землю моих предков и заставить вернуть их души».

Звучит не так кровожадно, как я ожидала… Но что-то мне подсказывает, что Кама сейчас довольно неплохо сдерживает все свои истинные чувства и желания, пытаясь выглядеть лучше в моих глазах…

– Хорошо. Значит, так и сделаем. Даже если тот человек будет сильно сопротивляться, – протягиваю я и ловлю на себе взгляд, полный надежды и облегчения. А затем вспоминаю о своем любимце с подоконника. – Но постой! Разве твоя сестра уже не должна была «дозреть»? Ведь ее не убивал тот человек: она…

«Я навредил своей сестре, – неожиданно резко обрывает меня золотоглазый. – Она больше не сможет возродиться».

Мысленно чертыхаюсь, продолжая следить за тяжелым трудом Сати из воспоминаний. Это же показали мне в первую очередь – то, как Кама был наказан за причиненный вред…

– Мне очень жаль, – произношу негромко.

«Мое время подходит к концу: подобное общение вытягивает слишком много сил. Я еще никогда не формировал мыслеречь так долго», – слышу в ответ затихающий голос моего молчуна и возвращаюсь в реальность, где Кама, покачнувшись, едва не теряет сознание от слабости!

Я кое-как успеваю подхватить своего ручного убийцу за плечи и удержать на ногах.

– Все хорошо! – вырывается из меня взволнованное заверение. – Ты славно потрудился… Я очень тебе благодарна!

Кама медленно кивает, а его стремящиеся закрыться глаза красноречивей всяких слов говорят о том, чего он хочет больше моей похвалы…

– Васу! – кричу, продолжая придерживать Каму – Васу!!!

И надо же ему было так выматывать себя?! Почему сразу не сказал, что эти путешествия по памяти забирают столько энергии?! Герой тут нашелся!

– Госпожа Аша? – появляется на крик смотритель усыпальницы. – Что с этим молодым человеком?..

– Ему необходим отдых. Пожалуйста, помогите мне отвести его до флигеля, – прошу напряженным голосом.

– Да, конечно. – Смотритель подхватывает Каму на руки и спокойно несет в сторону усыпальницы.

Интересно, я когда-нибудь привыкну к тому, что здесь все в несколько раз сильнее меня?..

– К слову… я не говорила вам своего имени. Откуда вы знаете, как меня зовут? – покосившись на Васу, уточняю не менее напряженно.

– Ваша сестрица сказала мне об этом во время своего приезда, – спокойно отвечает смотритель.

– Что? Лила была здесь? – переспрашиваю удивленно.

– Где-то полгода назад, – кивает Васу. – Она посетила только усыпальницу, взяла родовые артефакты и уехала в ту же ночь.

Лила приезжала сюда, да еще и что-то успела забрать без ведома Аши? Что происходит?!

Ох уж этот набивший оскомину вопрос…

– Артефакты, которые она взяла… это два обруча, верно? – Я следую за Васу, глядя себе под ноги.

– Все так, госпожа, – кивает смотритель.

Я как знала, что с этими «головными уборами» что-то нечисто! Хорошо хоть, они не призваны вредить: раз Васу так спокойно о них рассказывает, они, скорее, помогали всем своим предыдущим хозяйкам…

Чуть сбиваюсь с шага, вспомнив про энергию, сочившуюся из гробниц.

А не эта ли силушка стала причиной светящихся глаз Лилы?

Что… если и у меня сейчас проявится какая-нибудь способность, спавшая до поры до времени – а точнее, до посещения усыпальницы? Или это так не работает?

– Лила не навещала до этого могилу матери? – уточняю, когда мы подходим к флигелю, по размерам не уступающему родовой усыпальнице.

– Госпожа Лила впервые приехала сюда полгода назад, – отзывается Васу, – и с тех пор не посещала этих мест.

Итак, она приехала сюда в первый раз… и даже не прошла на могилу матери. Выходит, я была права: Лила знала, за чем ехала. И это не было сентиментальным порывом навестить свою родительницу – сестра хотела заполучить наследие предков и забрать артефакты, о наличии которых Аша понятия не имела!

Когда Лила небрежно подала мне тот обруч на смотринах, я была уверена, что эти глаза смотрели на него впервые…

– А мой от… э… – запинаюсь, вспомнив о том, что Васу в курсе нашего семейного секрета. – Господин Сандар бывал в усыпальнице?

– У него есть такое право, но господин им еще ни разу не воспользовался, – отвечает Васу.

– Откуда вы знаете все эти подробности? – не выдержав, спрашиваю прямо.

– Должность смотрителя – не просто формальность. Мы – хранители секретов древних семей, – спокойно произносит Васу, никак не среагировав на мой тон и требовательный взгляд.

Интересно, в его обязанности входит нагонять туману? Я вроде как часть этой семьи! Так почему бы ему не рассказать мне секретик-другой?

Тем временем мы входим во флигель и идем по узкому коридору к дальним комнатам.

– Я уложу его в гостевой спальне, имеющей отдельный выход в сад, – говорит мне Васу и останавливается напротив последней двери.

Я открываю ее перед ним и бегло осматриваю комнату. Двуспальная кровать, тумба, шкаф и круглое зеркало на небольшом письменном столе.

– В этой комнате жила моя мама, – произношу ровным голосом.

То, что она жила с отцом, – вслух не добавляю. И так очевидно.

– Так и есть, госпожа, – отзывается смотритель.

Сводник, блин.

– У вас остались какие-то ее вещи? – уточняю, глядя на лежащего на кровати безмятежного Каму.

Он спит. Это слишком мило… или я ему настолько симпатизирую, что умиляюсь от всего подряд?..

– Я посмотрю, – заметив мой взгляд на постель, с едва заметной улыбкой отвечает Васу и идет на выход. – Мне позвать вас на ужин или вы предпочтете отдыхать до следующего дня? Дорога была долгой…

Он реально решил, что мы любовники! И что я тут едва ли не сценарий Сати повторяю! Только муженька не хватает – оставшегося в Галаарде и тоскливо глядевшего в окошко…

Ох, хорошо еще, что этот седовласый сборщик всех сплетен о нашей семье про моего недожениха Сатиша не знает…

– Я найду вас, если проснусь, – произношу, натянув улыбку на лицо, и слежу за тем, как он выходит в коридор.

Затем обессиленно сажусь рядом с Камой на кровать и начинаю бездумно водить ладонью по его волосам.

Мама с папой, умершие в один день и велевшие смотрителю высадить древо перерождения племени духов на их могиле… Лила, сбежавшая аккурат перед покушением на Ашу в родовую усыпальницу за каким-то подобием местной магии и семейными артефактами…

…и брошенный семь лет назад ребенок, до которого, по сути, никому не было дела. Ни тогда, ни сейчас.

Сати была счастлива здесь. И я за нее искренне рада… Но я решила принять жизнь Аши как свою собственную – и теперь могла только тихо недоумевать: что это за странное решение – бросить свое дитя на произвол судьбы? У Лилы хотя бы остался Сандар. А у меня? Кто остался у меня, кроме незнакомого на тот момент чужеродного немого мальчика и такой же незнакомой женщины, ставшей мне и учительницей, и мастером, и гувернанткой, и помощницей, и телохранителем – с легкой руки родного, но такого безразличного к дочери отца?..

И с чего Сати вообще решила, что она сможет возродиться с помощью Древа тысячи слез страданий и радости? Она что, имеет какое-то отношение к племени духов?.. Или это некая дань ее дружбе с нимфами (о которой я, к слову, тоже ничего не знаю!) с приобщением к их традициям?

И что за дар у нее был? Точнее… что за дар был у всех женщин рода Гаварр? С учетом того, что в Галаарде нет магии как таковой – с привычными разделениями на стихии, свет, тьму и еще кучу всего, что напридумывали фантасты за пару тысяч земных лет.

Здесь есть некие техники для улучшения физических навыков, невесть откуда появившиеся. Есть (точнее – было) племя духов с еще неизученными мной способностями. Есть Святой Храм с бессмертными монахинями, о которых я тоже еще вообще ничего не знаю. И есть наследие алхимиков – которых в свое время уничтожил один из владык Галаарда.

Стоп… Поднимаюсь на ноги и начинаю выстукивать указательным пальцем по губам. В том свитке, прочитанном Сатишем, упоминалось, что Святой Храм, возможно, как-то связан с племенем духов… предполагаю, что алхимики тоже были как-то связаны с нимфами – иначе откуда бы появилось оружие, способное нимф убивать?.. И с чего бы у прежнего владыки появилась мысль избавиться от создателей самого мощного на материке оружия?

Вся «сверхъестественная сила» идет из племени духов!

Именно это пугало всех владык! Потому они последовательно уничтожали все, что было способно нести угрозу человеческому роду. И, наконец, семь лет назад добрались и до самого племени духов, отправив в него высококлассного убийцу, способного забирать души.

Кошмар какой…

Но если откинуть мысли о том, что у нынешнего владыки есть некто, обладающий такой страшной силой, и хорошенько подумать о том, кто принес тот свиток родителям Сатиша… Некто, знающий о племени духов то, чего не знают даже главы Великих Домов… Некто, имеющий информацию об истинной истории Галаарда, а не о ее официально принятой части… Некто, желавший, чтобы сын владельца Торгового Общества, имевшего большой авторитет в центральном округе, дружил с дочерью семьи Гаварр…

Мама.

Застываю, глядя на открытое в сад окно.

Это Сати передала свиток родителям Сатиша – и за это они согласились на столь странную дружбу «не по рангу». Она хотела дать мне защиту… но защиту от чего? Или от кого?..

Почему помимо прочего отец приставил ко мне Неху, обученную им же? Почему мама велела спасенному ею потомку племени духов оберегать меня – а я уверена, что она отдала именно такой приказ!

Почему вокруг меня столько охраны? Почему Лила обходится лишь собственной прислугой? И почему сестрица не захотела рассказать мне про артефакты, которые она забрала втихаря, без нашего с Сандаром ведома?

Вздрагиваю, когда на моем запястье появляются теплые пальцы. Это Кама схватил меня за руку во сне. Мягко улыбаюсь и присаживаюсь на кровать. А затем укладываюсь рядом.

Мы никогда так не лежали. И я никогда не видела, как он спит. Я даже не знала – спит ли он вообще? Ведь в доме у него нет ни комнаты, ни кровати.

Свожу брови к переносице, вглядываясь в расслабленные черты красивого лица напротив. Возможно ли… что все ночи он проводил подле Аши?.. Рядом с ней – но на другом конце кровати?.. А она о том даже не знала…

И теперь, когда между нами не осталось секретов, он впервые позволил себе расслабиться и заснуть на моих глазах?

Аша, Аша… почему же ты не ценила это преданное чудо?

Закрываю глаза и позволяю усталости накрыть меня теплым одеялом. Сегодня я узнала слишком много, и мне еще только предстоит проанализировать все полученные сведения… но уже сейчас я чувствую, что вернусь в Галаард совершенно другим человеком…

– Владыка, нет!!! – кричу, держась за кровоточащее сердце.

– Он – один из племени духов! Он должен быть уничтожен!!! – громыхает голос владыки, которого я почему-то представляю какой-то невероятно высокой горой, уходящей в небо и терявшейся в плотных белых облаках…

– Он не сделал ничего плохого!!! Я теперь несу ответственность за него!!! – кричу, ощущая, как сердце слабеет, теряя льющуюся из раны кровь.

– Ты знаешь, что ты должна сделать, дитя Сати и…!

– Почему все должно закончиться так? – Я падаю на колени, но не чувствую ничего, потому что остатки моего сердца уже у меня на ладонях, а в груди зияет дыра.

– Аша…

Поворачиваю голову и смотрю на Сатиша, лицо которого искажено от боли и страдания.

– Аша…

Поворачиваюсь в другую сторону и смотрю на возбужденное лицо Кишана, за воротник которого заправлена белая салфетка, а в руках почему-то столовые приборы.

Что за…

– Аша, ты же любишь меня, – уверенно произносит третий голос, и я с изумлением смотрю на Аниша, появившегося прямо передо мной.

– Люблю? Тебя? – уточняю с легкой озабоченностью.

– Любишь. Как я тебя люблю. Только ты меня понимаешь, Аша. Только ты способна нести со мною эту ношу… – произносит Аниш, на лице которого вдруг появляются искреннее волнение и переживание. – Ты забыла об этом?.. Ты больше ничего не помнишь?.. Аша! Аша!!!

– Госпожа Аша!

Резко открываю глаза и смотрю на лицо Васу, освещенное свечой.

Кажется, сейчас глубокая ночь.

– Что случилось? – спрашиваю, растирая веки, и замечаю, что Кама стоит рядом со смотрителем – уже с повязкой на глазах.

– Несколько минут назад к вам прибыл гонец из центрального округа, – отвечает Васу.

– Гонец? Ведите его сюда.

Я поднимаюсь с кровати и выпиваю стакан воды, заботливо оставленный на столе.

Затем разворачиваюсь к двери, поправляя платье.

– Госпожа Аша. – Быстро зайдя внутрь комнаты, гонец склоняется в поклоне и передает мне письмо, а я замечаю, как дрожат его ноги. – Меня отправили к вам вчера ночью, чтобы я как можно скорее передал послание.

– Вы преодолели весь путь за один день? – с вежливым удивлением уточняю, раскрывая письмо. – Вы очень спешили. Прошу вас, присядьте и выпейте воды. Васу!

– Сейчас принесу, госпожа, – кивает смотритель и выходит.

Тем временем я подхожу к свече и начинаю читать письмо, с каждой секундой все больше бледнея…

– Госпожа Аша? – Голос Васу вырывает меня из какого-то пограничного состояния, возвращая в реальность.

– Прошу, немедленно подготовьте мою карету. Мы возвращаемся домой, – произношу голосом без эмоций, после чего разворачиваюсь к Каме. – У меня нет таких навыков езды верхом, как у уважаемого гонца, потому мы поедем в карете. Но мы должны доехать как можно быстрее!

Кама кивает и сводит брови, переводя взгляд на письмо в моей руке. Я не могу видеть точно, что его глаза смотрят именно на лист бумаги, зажатый в моей руке, но наклон головы весьма красноречив…

– Прошу, отдыхайте, сколько вам понадобится; смотритель выделит вам комнату для сна, – говорю гонцу и выхожу в коридор, после чего уже намного тише произношу, обращаясь к Каме за спиной: – В центральном округе переполох: убит глава Седьмого Дома – зарезан шпионами Великой Пустоши, с которыми, судя по слухам, вел нелегальную сделку. Это письмо от Нехи. Кама… – Я оборачиваюсь к своему ручному убийце, стараясь заглянуть ему в глаза, но натыкаюсь лишь на черную повязку. – Отец Сатиша мертв. И его подозревают в измене.

Кама поднимает ладонь и прикасается к моему лицу, мягко проводя по щеке.

Он знает, насколько я дружна с молодым господином Седьмого Дома.

– И пусть расследование еще ведется, я не верю, что следы приведут к Пятому Дому, – а ведь именно Шехар подставил семью Сатиша! Неха за ним следила. Но единственное, что она успела сделать, когда выяснила, где и в какой момент будет совершено нападение, – это спасти самого Сатиша… на глазах которого погиб его родной отец.

Кама делает шаг и обнимает меня. Затем отступает, решительно берет за руку и ведет в сад – а затем и к карете за воротами. Мы отправляемся сразу же, как только я забираюсь внутрь салона, но я еще долго не могу отделаться от мысли, что мне приснился его взгляд. Взгляд, полный боли.

Взгляд Сатиша.

Глава 14

Как стать бунтаркой и проигнорировать все правила

По пути в центральный округ я вновь попросила Каму усыпить себя, чтобы добраться до дома отдохнувшей и полной сил, потому как силы мне ой как понадобятся… Перед этим хорошо подкрепилась, памятуя о том жоре, что напал на меня по дороге в усыпальницу. И в итоге добралась до дома выспавшейся и готовой к сражению – если надо, хоть с самим владыкой!

– Аша? Ты уже… – растерянно бормочет Сандар, когда я пролетаю мимо него по лестнице.

– Я только переодеться – и тут же убегаю! – бросаю ему, мчась в свою спальню.

– Куда? – слышу потрясенный голос отчима.

– Во дворец владыки! – кричу и скрываюсь за дверью.

И десяти минут не проходит, как я покидаю дом, освежившая лицо и тело, принарядившаяся для посещения обители влиятельнейшей семьи Галаарда – но при этом не забывшая про повод для визита.

– Аша, мне нужно кое-что сказать тебе, – летит мне в спину.

Оборачиваюсь и смотрю на Лилу, одетую в такое роскошное платье, словно это она сейчас собралась ехать во дворец, а не я.

– Сестрица, все потом, – мягко отвечаю, надеясь, что она не обидится на такое скомканное «приветствие».

– Ты едешь в черном?

– У моего друга умер отец, – замечаю, садясь в карету.

– Но он же… – протягивает Лила, нахмурив свой прекрасный лобик.

– Еще ничего не доказано. Не стоит осквернять память хорошего человека, который никогда не делал нам зла, – чуть тверже произношу я и, заметив тень Камы, метнувшуюся к козлам, громко приказываю: – Трогай!

До дворца добираемся за полтора часа. Ох уж эти галаардские пробки! Не хуже наших, я вам скажу! Мы несколько раз буквально проскальзывали ниточкой в игольное ушко, чтобы не встать надолго в очередь из колясок, карет и экипажей на центральных улицах! Кучер гнал как угорелый. Возможно, Кама его как-то стимулировал… не знаю. Но подпрыгивала на кочках я знатно. Попутно расчесывала волосы и заплетала две тонкие косички по бокам, соединяя их на затылке, чтоб хоть как-то собрать свою черную гриву в нечто аккуратное и не такое стыдное…

К концу пути я уже просто обмахивалась золотым веером одной рукой, пока второй держалась за дверцу мертвой хваткой. Не хотела вспотеть.

Неха написала, что ее забирают на допрос как свидетельницу происшествия. И я уверена, что на нее будут давить. Пятый Дом имеет хорошие связи; раз уж они решили подставить Седьмой Дом, они не остановятся на полпути.

Карета останавливается, и я тут же выпрыгиваю из нее наружу, но Кама, появившийся передо мной, охлаждает мой пыл…

Он сосредоточенно показывает на висок и тянет ко мне руку, но я успеваю ее перехватить:

– Не надо. Я знаю, сколько сил у тебя уходит на наше общение. Я буду осторожна, обещаю! А ты можешь следить за мной издалека…

Кама качает головой и все же затягивает меня внутрь своего личного мира.

«Мне во дворец нельзя: в данный момент там есть некто, способный чувствовать мое присутствие. Я смогу наблюдать только отсюда».

– Хорошо, тогда спрячься в тени ближайших домов. Я вернусь так быстро, как смогу, – киваю, принимая его слова к сведению… и напрягаясь из-за присутствия незнакомого противника.

Вполне возможно, что тот сборщик душ и есть «некто», которого опасается Кама. И мне очень не нравится, что за семь лет этот человек не отлучился от двора. И не умер где-то по-тихому. Я в ответе за жизнь Камы! Моя мама даровала мне его – как спутника жизни, как защитника, как друга…

– Иди! – прошу его и возвращаюсь в реальный мир.

Камы передо мной уже нет.

Резко разворачиваюсь и мчусь во дворец.

– Имя! – преграждают мне путь стражники у ворот.

– Вторая дочь дома Гаварр. Моя управляющая в данный момент дает показания по делу Седьмого Дома! – воинственно произношу я и наблюдаю спокойные кивки обоих стражей.

– Пройти дозволено, – ровно произносят они и отходят от прохода.

Ничего себе. Даже в списочек не заглянули: словно знали, кто должен прийти!

Быстрым шагом преодолеваю весь путь до дворца, игнорируя роскошный ландшафтный дизайн вокруг. Не до красоты сейчас! Мне бы друга из беды выручить! Сатиш в данный момент тоже находится во дворце, и я не знаю, где именно – в допросной, на закрытых похоронах отца или на аудиенции у владыки, но, где бы он ни был, я буду рядом!

Войдя внутрь обители владыки, растерянная, останавливаюсь. Настрой-настроем, но карты дворцовых коридоров у меня нет. Я понятия не имею, куда идти!

– Госпожа Аша Гаварр? – останавливается напротив меня слуга в ливрее, расшитой золотом.

М-да, его наряд дороже моего раз в пять будет…

– Все верно, – киваю, пропуская приветствия: со мной здесь тоже не поздоровались.

– Следуйте за мной, – произносит этот мужчина, примечательный лишь своим ростом, и идет вперед.

Не спеша идет. Так не спеша, что бесить начинает сразу же!

– Побыстрее нельзя? – не выдерживаю.

– Простите? – пораженно переспрашивает слуга, напустив на себя важности.

– Дворец большой. С такой скоростью передвижения мы лишь вечером доберемся до места назначения, – сухо произношу, раздражаясь еще больше из-за того, что мы встали.

– Это выверенный церемониймейстером шаг, от которого я не могу отклониться. Это Правило! – еще более пораженно произносит слуга.

– Так, где в данный момент находится господин Седьмого Дома? – устав расшаркиваться, спрашиваю четким голосом.

– В Галерее Спокойствия, – опешив, отвечает слуга.

– Где эта галерея находится? – продолжаю обстрел вопросами.

– Семьдесят шагов вперед, потом направо тридцать, снова вперед – десять и вновь направо – сорок. Там будет арка в Галерею Спокойствия…

– Благодарю, – бросаю через плечо и почти лечу в эту самую галерею, по ходу отсчитывая шаги.

Черный ураган, которым я проносилась по коридорам, был воспринят обитателями и гостями дворца как нечто поразительное и свежее настолько, что об этом тут же начали расползаться слухи: я прямо слышала, как они распространялись от вельможи к вельможе… от слуги к слуге… от охранника к охраннику. Меня саму пока не обгоняли, но я не удивилась бы.

Во время второго поворота мое тело неожиданно утянули к стене за статую – какую именно, даже рассмотреть не успела!

– Что… – выдыхаю, стараясь не сбиться со счета и запомнить, сколько еще осталось.

– Траур тебе идет. – Жаркий шепот на ухо тут же раскрывает личность похитителя.

– Кишан, я спешу! – стараюсь отделаться от по-хозяйски вольных рук.

– Я предупреждал тебя, чтобы ты не пропадала надолго и всегда отвечала. – Вновь жаркий шепот, но на этот раз звучащий не столько возбужденно, сколько раздраженно.

– Я уезжала из центрального округа по семейным делам, а сейчас мне срочно нужно в Галерею Спокойствия – прошу тебя, не задерживай меня! – Поднимаю голову и заглядываю в голодные глаза… блин, реально голодные!

Сон в руку, сон в руку!

– Ты так исхудала… глаза стали еще больше, а лицо еще меньше… идеально… – протягивает Кишан, почему-то начиная задыхаться.

Или это он так еще больше заводится?.. Всеблагой! Остановите кто-нибудь эту извращенскую машину!!!

– Я встречусь с тобой этим же вечером, но сейчас отпусти меня, пожалуйста! – повторяю просьбу, ощущая, как сжимаются клешни на моей талии.

– Ты пообещала, моя маленькая искусительница, – с улыбкой протягивает Кишан, после чего неожиданно приближает свое лицо к моему. – Только попробуй меня обмануть, – добавляет совершенно серьезно и ни разу даже не возбужденно.

Так, хорошо. Кажется, у кого-то действительно есть ко мне серьезное дело.

– Договорились. Я отправлю к тебе слугу с посланием, где будет указано место и время, – произношу ровным голосом, стараясь не двигать головой, чтобы не задеть его губ.

Затем вытекаю из его объятий и тут же ускоряю шаг.

Так, сколько там поворотов направо осталось?

Как бы не спутаться…

Резко торможу после очередного поворота, гася внутри независимое от меня лично желание растечься счастливой лужицей.

– Господин Аниш…

– Дальше можно только без оружия, – произносит господин Второго Дома, глядя на меня равнодушным взглядом.

Точнее – стараясь смотреть на меня равнодушным взглядом, но я чувствую: меня изучают. Пристально изучают.

От этого контролировать тело становится вдвое труднее…

– У меня нет с собой оружия, – говорю спокойно, стараясь не думать, какой бес занес его во дворец.

Если Аниш узнает мой голос, мне придется объясняться за нашу предыдущую встречу на территории его дома… А я вряд ли сумею сказать что-то по этому поводу: рот едва справляется с такими простыми задачами, как четкий ответ на четкое требование! Какие уж тут объяснения в любви?!

– Я способен ощущать оружие. И у вас оно есть, госпожа Аша, – ровно произносит господин Второго Дома, заставляя мое сердце испуганно сжаться.

Вот это дар! Совершенно очевидно, что владыка держит его при себе не зря.

Но откуда столь важный господин знает имя простой смертной?.. И, самое главное, почему именно этот господин, от которого у данной глупой смертной коленки трясутся, знает ее имя?!

Молча приподнимаю платье, оголяя часть ноги, и отстегиваю кинжал с ножнами. Взгляд Аниша, сосредоточенно следящего за моими действиями, на пару мгновений становится подобен лаве: он обжигает и будто погребает под собой…

Это еще что такое?

– Гос… господин Аниш. – Моя рука заметно дрожит, когда я протягиваю кинжал своему неожиданному, высокопоставленному и однозначно ненормально реагирующему на меня досмотрщику.

– Верну его вам на выходе из дворца. Ваш друг находится там. – Взяв оружие, Аниш отступает на шаг, освобождая мне проход в галерею в виде арки.

Его взгляд при этом вновь становится спокойным и чуть отстраненным.

Да что же это за перепады? Тут ноги́ никому нельзя показать? Но как бы я тогда отстегивала кинжал?! Путаясь в подоле?.. Ширмы я что-то никак не могу глазами найти!

– Благодарю вас, – напряженно отвечаю, давя позыв растянуть на губах отвратительно-бестолковую улыбку, и обхожу Аниша едва не по трехметровой дуге.

Затем ныряю в арку, пролетаю часть просторного, украшенного зеленью, пространства и останавливаюсь перед каменной скамьей посередине, на которой сидит мой друг…

…совершенно седой восемнадцатилетний Сатиш.

– Всеблагой! – выдыхаю, прикрывая рукой рот.

А мои глаза вмиг увлажняются.

– Аша? – как-то до ужаса растерянно отзывается Сатиш, будто спрашивая обо мне у пространства вокруг.

Боже… что с ним стало?..

Подхожу медленно и присаживаюсь к его ногам, заглядывая в опущенное лицо.

Беру его ладони.

– Я здесь, Сатиш. Я рядом. Все хорошо, – произношу негромко, пытаясь смотреть в глаза, но то и дело соскальзывая – на абсолютно седые пряди.

– Он умер, Аша… на моих глазах. Его голова скатилась с шеи и упала на пол… а потом еще долго смотрела на меня стеклянным взглядом. – Голос Сатиша звучит все тише, а у меня все внутренности сжимаются от его слов.

Как вообще можно пережить такое?..

Встаю на колени и крепко обнимаю его, вынуждая склониться ко мне… вынуждая хоть что-нибудь сделать – а не сидеть с опустошенным лицом, пугая меня до беспамятства!

– Где была Неха? – спрашиваю, поглаживая его по спине.

– Она ворвалась в ту чайную в последнее мгновение, и у нее был выбор, кого спасти – меня или отца… Я был с ним рядом, а он не знал об этом: я переоделся в одного из его охранников… И я смотрел, как он умирал, но не мог спасти…

Я чувствую, как его тело начинает сотрясаться от рыданий, но не слышу их наяву. Кажется, слезы господина Седьмого Дома превратились в нервные подергивания – и от этого мне становится еще страшнее.

Но теперь благодаря своим самым близким людям я хорошо знаю, как справляться с неадекватным состоянием…

Отползаю на коленях спиной назад, кладу ладони на пол и начинаю бить об него лбом, как это не раз передо мной делала Неха.

– Аша… – вздрагивает Сатиш, которого мое методичное самобичевание начинает выводить из пограничного состояния. – Что ты делаешь?..

– Моя слуга не смогла спасти и тебя, и твоего отца, – произношу, замерев над полом, затем вновь начинаю биться об него лбом. – Прости меня. Я не достойна ни твоей дружбы, ни твоего внимания.

– Аша! Аша, прекрати! – Сатиш наконец поднимается со своей скамьи и хватает меня за плечи. – Ты разбила свой лоб! Зачем ты это сделала?!

Чтобы тебя в чувство привести!!!

И ты мог бы остановить меня до того, как дело дошло до крови…

– Что здесь происходит? – слышу голос Аниша, входящего в галерею, видимо, из-за звука гулких монотонных ударов.

И хватаю ладонями лицо Сатиша.

– Послушай меня, – напряженно шепчу, – ты жив – и это самое главное. Если ты захочешь отомстить, мы отомстим. Если ты захочешь уничтожить Пятый Дом, мы его уничтожим. Сейчас главное – очистить имя вашего Дома, чтобы ты и твоя мать смогли продолжить дело твоего отца, а не умереть от наветов врагов. Ты не имеешь права сейчас быть слабым! Ты понимаешь меня?!

– Понимаю, – выдыхает Сатиш, сосредоточенно глядя в мои глаза, но то и дело переводя взгляд на теплую струю, стекающую с моего лба по переносице.

Удивительная сила у крови – привлекать всеобщее внимание…

– Вот и хорошо. – Я отпускаю его и поднимаюсь на ноги, вынуждая друга подняться следом. – Не знаю, какие доказательства есть у Шехара, но нам понадобится все твое обаяние и все твои мозги, чтобы вернуть Седьмому Дому прежний статус. В Галаарде и так неспокойно после истории с Двенадцатым Домом, вряд ли владыка захочет разбираться еще и с Седьмым. Давай приложим усилия и покажем всем этим шакалам, что владельцев Торгового Общества так легко не сместить с иерархической лестницы. А потом уже будем лить слезы о старшем господине, договорились?

– Договорились… – кивает Сатиш, машинально повторяя за мной последнее слово. Но я уже вижу: он постепенно приходит в себя.

– Вот и славно. – Вытираю лоб рукавом и гашу рвотный позыв, ощутив величину «сопутствующего ущерба».

Как Неха терпит это каждый раз?.. И хоть я сейчас почти ничего не чувствую – то ли от шока, то ли от нервного перенапряжения в принципе, – я уверена: это пипец как больно!

– Ваш лоб… – слышу голос подошедшего к нам Аниша.

Воистину, кровь – просто магнит какой-то!

– Я могу позаимствовать у господина Второго Дома свой кинжал – всего на пару секунд?.. – вежливо произношу, поворачивая к нему голову.

А сама радуюсь тому, что мое состояние в данный момент сводит на нет рефлексы тела при виде этого молодого человека.

– С целью? – уточняет тот.

– С целью скрыть свою рану: если каждый встреченный мною обитатель дворца будет реагировать на нее так же, как вы, мне, право, будет неловко, – говорю максимально сдержанно и замечаю, как бледнеют и без того бледные щеки Сатиша.

Он испугался за мою жизнь?

Аниш… он действительно так страшен в бою?

Что-то у меня нынче с инстинктом самосохранения: почему я вообще думаю об этом поединке?..

– Я проявил бестактность. Прошу прощения. – Аниш бросает мне кинжал в ножнах, но в его броске я чувствую вызов.

Да, он проникся моей «симпатией» и явно не оценил показное бесстрашие девицы из не известной никому семьи, которая вроде как должна вести себя скромно и вообще демонстрировать раболепие перед сыном Второго, на минуточку, Дома в Галаарде!

Кажется, я нарушила все свои собственные правила, требующие держаться в тени. Молодец, Аша, так держать.

Но, как ни печально, отступать мне уже некуда…

Обнажаю лезвие, беру прядь волос по центру и срезаю их одним движением. Челку, конечно, придется подровнять – но уже дома.

А сейчас я сделала все возможное, чтобы прикрыть разбитый лоб, – не благодарите.

Убираю кинжал в ножны и бросаю обратно Анишу, используя силу дыхания.

– Я был уверен, что вы срежете часть подола и замотаете голову, – без эмоций произносит тот, четким и ровным движением поймав мое оружие.

Пожалуй, Неха с ним не справится. Насчет Камы не знаю.

Надо быть с ним поосторожнее…

Вовремя я об этом подумала, нечего сказать!

– Мое платье мне слишком дорого: это подарок друга, – оглянувшись на Сатиша, отвечаю намного мягче, после чего демонстративно приседаю в церемониальном поклоне. – Мне искренне жаль, что своим глупым поступком я отвлекла столь важного господина от его дел.

Перестаралась с извинением?..

– Вы интригуете своими манерами, госпожа Аша Гаварр, – негромко произносит Аниш, глядя на меня тяжелым взглядом.

Черт…

Кажется, я перестаралась в вопросе привлечения внимания, провалив попытку «сгладить углы». И смысла успокаивать себя собственной положительной характеристикой тоже нет: то был не комплимент. Подобные слова способны тешить самолюбие, исходя из уст придворного сердцееда, а мастер убийств по прозвищу Проклятый Клинок, чье могущество уступает лишь владыке Галаарда, такими речами может только напугать.

Однако в следующее мгновение, вопреки моим ожиданиям, Аниш теряет ко мне интерес, поворачивает голову и пристально смотрит куда-то сквозь стеклянные стены галереи. Меж его бровей появляется складка, а свободная от моего оружия рука опускается на рукоять клинка… И вдруг он рвано выдыхает и хватается за сердце.

– Аша… – Сатиш тут же появляется рядом и уводит меня к себе за спину, отступив от господина Второго Дома на несколько шагов.

Что происходит?..

И чего он так испугался?

– Господин Аниш? – осторожно зовет Сатиш, не выпуская моего запястья и не позволяя выйти из-за своей спины.

– Все в порядке, вам не о чем беспокоиться, – звучит ровный голос через несколько секунд, после чего я слушаю звук удаляющихся шагов.

Он… болен?

Глава 15

Как стать объектом пристального внимания и мимоходом узнать новость года

Сдерживаю желание расспросить о произошедшем Сатиша: вряд ли ему понравится обсуждать со мной проблемы другого молодого человека. Особенно сейчас.

– Где Неха? – спрашиваю вместо этого.

– На допросе, – отвечает Сатиш. – Она выступает в качестве свидетеля. Безродного свидетеля.

Ага. То есть ее показаний может быть недостаточно?

– Во дворце есть артефакт, способный распознавать правду? – Я поворачиваюсь к другу лицом.

– Есть. Но твою управляющую не допустят до него. Не тот уровень, – звучит бесцветный ответ.

– Тебя уже допрашивали?

– Да. Не раз.

– Основная версия? – едва слышно уточняю, отводя его от стены.

Ну мало ли! В моем мире существует устойчивое выражение: «и у стен есть уши».

Центр галереи, по мне, намного безопасней.

– Отца подставили. Это правда. И тут не может быть вариантов. Полагаю, о том, что Торговое Общество порой ведет дела без официального учета, владыка осведомлен. Мы бы не были столь богаты, если бы честно отчитывались за каждую совершенную на территории Галаарда сделку, – потихоньку начиная оживать, произносит Сатиш и не замечает, как поднимается моя бровь. – Но в этот раз имя отца упоминается вместе со шпионами Великой Пустоши, а с этой кочевой империей у нас всегда были сложные отношения, и додумать в таком случае слишком просто, причем – что угодно.

– У вас осталась переписка старшего господина с отцом Шехара? Что вообще предшествовало этой сделке? – спрашиваю сосредоточенно.

– В том-то и дело – все доказательства связи предусмотрительно уничтожены. Это и позволило Шехару распустить язык через своих шестерок.

– Подстава чистой воды, – хмыкаю, начиная выстукивать пальцем по губам.

Как же хорошо, что о связи Аши с послами Пустоши никому не известно. Иначе мое грядущее заступничество не имело бы ценности. Аша заранее задобрила дипломатов из кочевой империи, чтобы в свое время они поддержали разговоры о порочности Двенадцатого Дома, ведущиеся во дворце. И тот план давно сработал, Дом Курудо пал. Самое время нам занимать нишу.

И, если подумать, Сатиш, с потерей позиций его семьи, сейчас только тянет меня вниз…

– Аша, я знаю о твоих планах. Откажись от меня – и место в дюжине твое, – словно почувствовав направление моих мыслей, негромко произносит друг.

– Если бы я была стервозной злодейкой с куриным мозгом, я бы так и поступила. Но мне намного выгоднее иметь тебя под рукой, – хмыкаю и тереблю его за бледную щеку. – С новым хозяином Торгового Общества еще только придется налаживать контакт. А ты – почти мой жених. Я не собираюсь отказываться ни от своих нынешних выгод, ни от твоих будущих услуг.

– Какая же ты продуманная, – выдавливает из себя улыбку Сатиш, на лице которого появляется румянец.

Кажется, кто-то и впрямь подозревал, что я могу дать заднюю, – и сейчас испытывает стыд. Или тихую радость.

Краснеть можно из-за многого.

– А ты такой малодушный, оказывается… Вот это я прогадала с выбором! – замечаю не без иронии.

Сатиш хрипло хмыкает. Я фыркаю.

Это мы так друг другу в вечной верности поклялись, ага.

– Я тебя не брошу. – Подхожу к нему вплотную, кладу ладони на его лицо и, потянув вниз, прислоняюсь лбом к его лбу. – Поэтому постарайся как можно быстрее вернуть свою жажду жить: иначе ты утянешь на дно нас обоих.

– Ух ты. Повесила на меня ответственность за свою жизнь? Хитрый ход, – протягивает Сатиш, прищурившись.

– А главное – какой действенный! – хмыкаю я. Отхожу, окинув его взглядом, затем становлюсь серьезной. – Что я сейчас могу для тебя сделать?

– Ты уже все сделала – пришла во дворец владыки и встряхнула меня, – криво улыбается Сатиш.

– К слову, не подскажешь, чего это меня так легко сюда впустили? – спрашиваю задумчиво, но ответ услышать не успеваю, потому что в Галерее Спокойствия из противоположного выхода неожиданно появляется…

…подросток?

Что он тут забыл?..

Но не успеваю я задаться очередным вопросом, как останавливаю свой внутренний монолог, сообразив, что светловолосый мальчик лет тринадцати-четырнадцати идет напрямую к нам с Сатишем.

Выходит, он здесь не посторонний?..

– Ого. Нас почтила присутствием претендентка на звание наследницы Двенадцатого Дома? – фыркает юнец, а я едва не крякаю от его соловьиных запевов.

И не стыдно ему – так?.. Я бы молча ждала, когда голос сломается и возмужает, прежде чем выдавать саркастические перлы.

А то несолидно как-то.

– Господин Даярама, – слышу приветствие Сатиша и наблюдаю вежливый поклон от моего друга этому… этому…

Даяраме?

Почему его имя звучит так пафосно? Родители решили, что из него вырастет сам Бог, собственной персоной?

– Выходит, слухи не врали – ты и впрямь якшаешься с семьей Гаварр. Какая странная связь! Здесь явно есть какой-то грязный секрет, – хмыкает пацан, глядя на Сатиша.

Тебе сколько лет, Шерлок?

– Аша, перед тобой племянник владыки, господин Даярама, – заметив мое замешательство, довольно неформально произносит мой друг.

Племянник владыки! Так вот откуда корни этой самоуверенности!

– Очень приятно, господин Даярама, – отвечаю ровно и приседаю в официальном приветствии родни нашего солнцеликого Девдаса.

– С челкой тебе лучше. Но я советую сходить к хорошему цирюльнику – сейчас эта рванина на лбу выглядит крайне убого, – продолжает делиться своим мнением этот Даяр-как-то-там, а я ловлю себя на странной и крайне непродуктивной мысли, что хочу отвесить подзатыльник чужому ребенку.

– Вам бы тоже не мешало посетить пару мастеров своего дела. К примеру, этикет подучить – явно будет нелишним, – отвечаю спокойно, с очень вежливым выражением на лице.

Мой друг почему-то начинает растирать глаза, медленно опуская голову, но я не вижу причин для подобострастного молчаливого согласия со сказанным в мой адрес. Если я буду бояться каждого галаардца, связанного с семьей владыки, и кушать оскорбления вместо завтрака и обеда… то мне точно не место в дюжине Великих Домов!

Ладно, стоит признаться хотя бы самой себе: странная связь с Кишаном сорвала мои тормоза. Я явно ощутила себя бессмертной, раз дразню Аниша и учу жизни племянника Девдаса!

Кстати, о нем…

– Да вы что… – протягивает юноша, взгляд которого становится прямо-таки морозным. – Интересные у тебя друзья, Сатиш… Такое противоречивое семейство. Будь осторожен в общении с ними: пожалуй, они могут больше навредить, чем принести пользы! А в твоем-то положении…

– И что же не так с моей семьей? Какие такие противоречия племянник владыки в ней усмотрел? – мягко уточняю я.

– Вы пропадали из центрального округа в ближайшие семь дней? – фыркает Даяр… Ох ты ж, боже мой! Никогда не запомню его имя целиком.

– Верно, я уезжала по семейным делам, – киваю, не понимая причин его злорадства.

– О. Тогда понятно, – неожиданно спокойно принимает мой ответ племянник владыки, чем еще больше сбивает меня с толку.

– Что – понятно? Что такого произошло за эту неделю, что вы пытаетесь уберечь моего друга детства от общения со мной? – спрашиваю еще вежливее.

– Шехар объявил о помолвке с вашей старшей сестрой. Неужели вам не сообщили об этом, пока вы разъезжали по семейным делам? – с искренним удивлением уточняет юноша.

– Лила… – выдавливаю из себя и оборачиваюсь на Сатиша.

– Я думал – ты знаешь, потому и предлагал отступиться… – протягивает друг, а между его бровей появляется складка.

Прикрываю глаза, медленно выдыхая.

– Ого. Так я, выходит, новость сообщил! И какова же будет реакция второй дочери дома Гаварр? – с живым интересом спрашивает племянник владыки.

– Я от тебя никогда не откажусь, – сосредоточенно произношу, взглянув на Сатиша, и напряженно думаю о сложившейся ситуации. – А с Лилой я разберусь. И прямо сейчас.

Я решительно разворачиваюсь к дверям, ведущим из Галереи Спокойствия, обмахнув лицо веером.

– Не забудьте забрать свою управляющую: она уже закончила давать показания, – окликает меня Даяр… фиг с ним; затем добавляет вполне себе одобрительно: – Впечатляющая женщина. Даже пугает немножко.

– Обязательно возьму ее с собой, когда в следующий раз посещу дворец владыки, – обещаю ему и стремительно иду на выход. – Неха!

Управляющая появляется за моей спиной спустя несколько секунд, и я слышу пораженный выдох мальчишки:

– Действительно впечатляет!

– Я благодарна тебе за спасение моего друга, – негромко обращаюсь к Нехе, выходя из галереи. – Ты хорошо потрудилась.

– Рада служить моей госпоже, – отвечает управляющая за моим плечом. – Но его отец…

– Ты сделала правильный выбор. Я бы сделала такой же, – отрезаю ровно. – Но об этом потом. Лучше расскажи, что за история с помолвкой Лилы?

– К сожалению, мне нечего рассказать! Я была занята наблюдением за Шехаром, а затем была вынуждена проводить все свое время в допросных. Помолвка первой госпожи такой же секрет для меня… особенно в свете последних событий, – отвечает Неха.

– Хочешь сказать, они даже не переписывались? – уточняю, нахмурившись.

– Полагаю, переписка велась. Но я не могла проследить за каждым посланием и сделала выбор в пользу дел, связанных с Пятым Домом. Прошу простить меня, – кается управляющая.

– Все в порядке. Ты сделала все, что могла, – останавливаю ее.

И пытаюсь вспомнить, как вернуться обратно…

Господина Второго Дома нигде нет. Как и моего кинжала.

– А как ваша поездка, госпожа? – неожиданно спрашивает Неха, продолжая стоять за моей спиной. – Вам пришлось так скоро вернуться.

– Я узнала многое. И вспомнила… некоторые события из детства. Неха, Каму привела в дом моя мама. Он не враг тебе. Попытайся принять его, прошу тебя, – произношу, разворачиваясь к ней лицом.

– Ваша… – потрясенно повторяет управляющая, глядя мне в глаза. – Вы никогда не говорили об этом!

– Я злилась на него, потому что после нашего скомканного знакомства мама покинула дом и больше никогда не возвращалась. Но Кама не был виноват в том, что произошло. Если кто-то и виноват, то это… – Я замолкаю, поднимая взгляд на потолок.

Затем перевожу его на стену.

– Мы все – жертвы обстоятельств, Неха. И незачем нам воевать друг с другом.

– Если госпожа так решила, то… – опускает голову моя управляющая.

– Я вас обоих прошу, заканчивайте со своей враждой, – мягко добавляю: – Вы нужны мне оба.

– Но как же… – Неха вдруг замолкает, поджимает губы, а затем решительно кивает. – Хорошо, госпожа! Я сделаю так, как вы прикажете. И постараюсь найти с Камой общий язык. Я больше никогда не хочу расстраивать вас!

– Вот и отлично. – Положив руку на ее плечо, мягко сжимаю пальцы, затем перевожу взгляд вперед. – Сможешь вывести меня отсюда?

– Да!

– Тогда веди. Мне необходимо прочистить мозги одной недалекой госпоже, что по прихоти судьбы является моей сестрой.

Когда мы быстрым шагом преодолеваем большую часть пути назад, то сталкиваемся с моим провожатым, который медленно ведет за собой очередного неудачника, не сумевшего отказаться от его услуг.

– Вы сумели найти вашу управляющую, госпожа Аша Гаварр, – произносит слуга в ливрее так, словно до этого он выдал мне карту со всеми указаниями, и моя нынешняя «победа» добыта исключительно под его личным контролем.

– Разумеется. Ее допрашивали неподалеку от Галереи Спокойствия. – Я смотрю на него без эмоций.

Даже не планирую благодарить за помощь.

– Допросная находится в другой части дворца. Я бы даже осмелился сказать, что в противоположной, – неожиданно хмурится слуга.

Что?.. То есть… этот сопляк Даяр-Лама (или как там его?) специально шел в галерею, чтобы увидеть меня? С чего вдруг?..

Зато становится понятным, почему этот слуга в ливрее опешил от моего вопроса о местонахождении Сатиша! Он явно не должен был вести меня к нему: наш путь лежал в сторону допросной, где в тот момент была Неха.

Выходит, я бы и Кишана не встретила, не прояви инициативу? И Аниша…

И вообще – дошла бы без приключений и не ловила бы кринжовые ощущения от воплощения сна наяву?!

– Неха, идем домой, – произношу обессиленно, в очередной раз обмахнув веером вспыхнувшее лицо… и случайно раздув кривую челку, на которую совершенно бестактно косится слуга.

– У вас кровь! – ужасается он. – Вам нужен лекарь!

– Мне нужно подальше от дворца, – выдаю от души и ухожу, игнорируя мужские вздохи и оханья по поводу моего лба.

Покинув территорию Первого Дома, забираюсь в карету и дожидаюсь, когда Неха сядет рядом, а Кама – появится на сиденье напротив.

– Поехали домой, – поворачиваюсь к своей управляющей, и та поторапливает кучера.

Молчун в это время смотрит на мою челку очень нехорошим взглядом.

– Я сама это сделала. Никто ни в чем не виноват! – отрезаю, глядя на него. – Неха, ты умеешь стричь волосы?

– Да, моя госпожа, – кивает та.

– Тогда поможешь мне с моей новой прической, – сообщаю ей о новом задании.

– А… что с вашей прической, моя госпожа? И почему ваш лоб разбит? – осторожно уточняет Неха, и Кама (вот так неожиданность!) согласно кивает головой, желая узнать все обстоятельства.

– Ничего особенного. Решила ее сменить: челки нынче в моде, – отмахиваюсь от них.

– Но кровь…

– Неха, я всего лишь взяла пример с тебя! И с тебя, Кама! – Тут же добавляю, когда замечаю холодный взгляд, брошенный золотоглазым на управляющую: – Вы же так любите калечить себя на моих глазах, когда не можете получить желаемое! Вот я и решила: нужно делать так же, явно ведь работает! – всплеснув руками, сообщаю «воодушевленно».

И слежу за тем, как Неха и Кама нехотя переглядываются, затем одновременно опускаются передо мной на колени и осторожно склоняются, не травмируя ни одной из своих частей.

– Простите нас, госпожа, мы больше так не будем, – глухо произносит моя управляющая.

– Какая потрясающая слаженность. Давно бы так, – фыркаю и отвожу взгляд в сторону.

А сама радуюсь – пока еще несмело… робко… но все-таки!..

– Госпожа, что вы планируете делать с госпожой Лилой? – уточняет Неха, вернувшись на место.

– Я еще не знаю. Этот ее поступок… он выбил меня из колеи. Мне нужно понять, что ею движет – желание получить единоличную власть или желание возвысить нашу семью. Исходя из полученного ответа, я буду решать, как с ней поступать…

И замолкаю, напряженно глядя в окно.

Останавливаясь перед домом, ловлю себя на странном желании: продолжать сидеть в карете.

Но от проблем не спрячешься.

– Кто из домашних знает о существовании Камы? – спрашиваю негромко.

И наблюдаю за тем, как молчун переглядывается с Нехой. Затем переводит взгляд на стенку кареты, за которой сидит кучер.

Так я была права! Впрочем, было бы странно, если бы кучер, спавший на сиденье напротив меня по пути из запретных земель, не знал бы о существовании Камы, который в это время его заменял…

– Еще знает господин Сандар, Лила и несколько ваших слуг, которые случайно столкнулись с ним пару раз, – уточняет Неха. – Но у них никогда не было возможности хорошенько рассмотреть его: все уверены, что он – высококлассный наемник из какой-то таинственной гильдии, которого вы используете для особо секретных заданий.

Такая легенда мне только на руку, однако…

– Я не из-за его внешности переживаю, – качаю головой и поворачиваюсь к Каме: – Как ты думаешь, кто из них может догадываться, кто ты?

И смотрю, как меж его бровей появляется складка. Затем Кама напряженно качает головой.

Впрочем, я с ним согласна – о таком соседстве вряд ли кто-то догадается «просто так от нечего делать».

– Его личность слишком загадочна… С учетом моих нестабильных отношений с сестрой это может сыграть против нас: Лила очень непредсказуема и действует за моей спиной, – говорю Нехе, не отводя глаз от своего ручного убийцы.

– Вы планируете… ввести его в семью? – пытается угнаться за моей логикой управляющая.

– Я планирую вывести его из тени. Повязка на глазах будет интриговать намного меньше его нынешней неуловимости: мало ли какую боевую технику он практикует! – пожимаю плечом.

– Вы правы, моя госпожа, – кивает Неха, ненадолго задумавшись. – Чем чаще его будут видеть, тем быстрее привыкнут – и слухов о его присутствии в стенах дома Гаварр станет намного меньше.

Все верно. Хочешь что-то спрятать – прячь это на самом видном месте.

Кому хватит ума решить, что я, не стесняясь, демонстрирую всем представителя уничтоженной по приказу владыки расы?

– Тогда решено. Нужно выделить ему комнату, – произношу решительно и останавливаю встрепенувшегося молчуна жестом. – Это необходимо, Кама! Тебя придется представить всем, чтобы уничтожить все слухи о твоей персоне и твоих корнях. Мы придумаем тебе хорошую легенду, и ты наконец перестанешь быть невидимкой в этом доме.

Кама начинает мотать головой, а на его лице я вижу растерянность и… боль?

Он хочет продолжить свое существование в тени только ради того, чтобы иметь возможность засыпать рядом со мной?!

– Скоро я начну посещать различные приемы и общаться с господами из Великих Домов. Мне потребуется защита, – говорю, вкладывая в слова всю свою убежденность. – Неху еще не раз вызовут во дворец, я в этом уверена… А теперь ответь мне, кто из наследников великой дюжины не воспользуется шансом уничтожить меня или взять под свой контроль – приди я без сопровождения? Учитывая, что в Галаарде абсолютно все, кроме детей, выше и сильнее меня? А свои навыки я каждому встречному демонстрировать не собираюсь, так как мне отстоять свою честь, расскажи мне, Кама?

Тот напряженно смотрит на меня, поджав губы, но проходит время, и я с облегчением вижу сосредоточенный кивок.

– Вот и хорошо. Неха! Легенда о его происхождении на тебе. А мне нужно поговорить с сестрой.

Мы уже доехали. Выхожу из кареты и иду в дом.

– Я думала, ты там до вечера просидишь, – слышу голос Лилы, едва переступив порог.

– Мне было о чем подумать, – отвечаю ровно, затем встречаюсь с ней взглядом. – Поговорим?

Глава 16

Как стать самой худшей в мире сестрой… и послать все лесом!

– Я хотела рассказать, когда ты вернулась, – но тебя ведь тут же понесло во дворец… – протягивает Лила, поднимаясь по лестнице.

– И ты не догадываешься – с чего бы? – уточняю я ровным голосом.

– Ты говоришь со мной странным тоном, – замечает сестра.

– Да я вообще в трауре, – указываю пальцем на цвет платья.

– Я слышала о том, что произошло с семьей господина Сатиша. Но ответь мне, – Лила разворачивается ко мне, когда я вхожу следом в ее комнату, – ты-то здесь при чем?

– Я? – даже немного растерянно смотрю на нее. – Ты всерьез задаешь мне этот вопрос?

– До меня дошел слух, что на месте убийства старшего господина Кирона оказалась Неха. Ты ходила во дворец, чтобы разобраться, что там произошло? – спрашивает Лила, грациозно присаживаясь на край стула.

– Я пошла во дворец, чтобы увидеть своего друга, отец которого был убит, – произношу предельно четко: мало ли кто-то тут еще не в курсе?

– Он был убит во время проведения противозаконной сделки с врагами Галаарда. – Лила сводит брови, глядя на меня. – По последним данным, его обвиняют в измене.

– Я понять не могу, ты действительно не в курсе или так хорошо притворяешься? – выдыхаю пораженно.

– И вновь я должна заметить, что ты крайне странно общаешься со мной, сестра, – предупреждает Лила. – Мы и впрямь будем ссориться из-за предателя родины?

Медленно вдыхаю и выдыхаю.

Про предателей родины мне и в прошлой жизни басенок хватало.

– Почему Шехар? – спрашиваю, не глядя на нее.

– Потому что он предложил мне то, о чем я могла только мечтать, – звучит спокойный ответ.

– Выйти замуж? – невесело хмыкаю я.

– Стать частью Великого Дома.

– Мы и так скоро станем одним из Великих Домов.

– Ты в этом так уверена? Владыка уже подписал указ? – отстраненно уточняет сестра. – Но даже если подпишет… каким по счету Домом мы станем? Двенадцатым?

– Я не верю, что ты такая мелочная. – Прикрываю глаза, не в силах смотреть на нее.

– Почему я – мелочная, а ты нет? Разве мы желаем не одного и того же?

– Я делаю все ради семьи, – произношу устало.

– А я – разве нет? Почему ты думаешь, что наш Дом не получит никаких благ от этого замужества? – с откровенным удивлением спрашивает Лила.

– Ты – думаешь о семье? – сухо смеюсь и все же перевожу на нее взгляд. – Тогда расскажи мне, где наши родовые артефакты, которые ты тайно утащила из усыпальницы, так и не навестив могилу нашей матери?

– Не смей упрекать меня в том, о чем понятия не имеешь! – мгновенно ощетинившись, предупреждает сестра. – Тебя мать не бросала из-за ошибки молодости! Это я – ее первая дочь! И я должна была получать все знания и перенимать от нее все умения! А вместо этого мне досталась роль никому не нужного ребенка, ведь главной звездой нашей семьи всегда была ты! Ты привлекала к себе все взгляды, на тебе концентрировалось все внимание! У нас разница меньше двух лет, но про меня родная мать почти забыла, потому что в ее жизни появилась ты со своим отцом, разрушившим нашу семью, тепло которой я даже почувствовать не успела!!! – переходит на крик Лила, поднявшись на ноги.

Потрясенная, смотрю на нее и впервые понятия не имею, чем отбивать все эти нападки. По сути, она права – у нас не такая большая разница в возрасте. Роман Сати закрутился сразу после рождения Лилы…

Старшая сестра и впрямь имеет право злиться: она была лишена не только того материнского внимания, которое традиционно получает новорожденное дитя. Она была лишена и всего остального…

Как женщина, по уши влюбившаяся в другого мужчину, будет чувствовать себя в семье с нелюбимым мужем и двумя детьми на руках? Что-то подсказывает мне, что маленькая Аша получала намного больше любви и внимания, чем прекрасная и послушная во всем Лила…

– Я не могу вечно извиняться за свое происхождение. Полагаю, семнадцати лет жизни под давлением ненависти Сандара и твоей зависти – вполне достаточно, – произношу без эмоций.

– Я не завидую тебе. И должна признать: тебе было хуже, чем мне. Отцовской любви ты не знаешь вообще… но это не повод упрекать меня в моем желании сделать свою жизнь чуть приятней и комфортнее, – спокойно отвечает Лила.

– Рядом с Шехаром тебе будет комфортнее? Ты всерьез веришь в это?! После всех его демонстративных выходок с той девицей на смотринах? – пораженно спрашиваю, нахмурившись.

– Он не идеален. А кто идеален? – флегматично жмет плечами Лила.

– Он ненавидел Сатиша и обещал ему отомстить во время одной из наших встреч, – не выдержав, сообщаю ей выдержку из хроники. В той чайной мне стало ясно: Шехар не остановится, пока не добьется желаемого!

– Господин Сатиш оскорбил его при всех… полагаю, желание отомстить тоже возникло не на пустом месте, – отзывается сестра.

Какая убойная логика.

– Лила, кто угодно… кто угодно, только не он…

Глубоко вздохнув, закрываю лицо руками.

– Я готова ответить тебе тем же. Но, позволь я себе высказывание в адрес твоего друга, какой, по-твоему, будет твоя реакция? – мягко спрашивает сестра.

– Согласна. Но Сатиш – прекрасный человек и верный друг. А Шехар – бабник, сплетник и задира. И это я сейчас из уважения к тебе подбирала слова! – произношу с мукой.

– Я сделала свой выбор и оправдываться за него не буду.

– Ты так хочешь сделать меня своим врагом? – тихо спрашиваю, не поднимая головы.

– И опять ты говоришь какие-то глупости, – слышу ответ Лилы.

Затем по звукам определяю, что та отошла и выдвинула какой-то ящик.

– Артефакты, которые я увезла из усыпальницы, ты уже видела. Я пробовала пользоваться ими, но у меня не получилось. В перспективе я должна была услышать мысли окружающих: судя по добытой информации, наши предки умели нечто подобное… но до нашего поколения этот дар не дошел, растворившись в крови. Можешь забрать один на память, я сохраню второй: все честно. И прости, что не сказала о них. Я хотела хоть раз воспользоваться правом старшей сестры и проверить на себе родовую способность – первой. Увы, даже в такой мелочи меня ждал провал. Кажется, за мощь рода Гаварр у нас отвечаешь ты, а я так – на подхвате. Ладно… я пойду разыщу Тамару. Дел с этой помолвкой прибавилось: откладывать празднование не хочется, так что свободного времени почти не остается…

– Лила, мы найдем тебе мужа. Не торопись, прошу, – совсем тихо говорю ей.

– Мужа, который будет засматриваться на мою младшую сестру? Не надо, спасибо. В этом варианте я хотя бы уверена…

– Да как ты можешь быть в нем уверена?! У Шехара же вообще нет внутреннего стержня!!! – срываюсь, резко поднимаясь на ноги.

– Именно поэтому он и подчинился мне!!! – срывается и Лила, чье лицо становится обезображенным злостью и раздражением.

– Что? – растерянно переспрашиваю.

– Моим глазам подчиняются только слабые духом! На остальных не действует! Так что прости, сестренка, но я от Шехара не отступлюсь: таким слабаком я управлять способна! А тебе придется засунуть поглубже свою ущемленную гордость и скушать весть о моем замужестве! – топнув ногой, кричит Лила, впервые в жизни теряя контроль над своими эмоциями. – Да, еще тебе придется присутствовать на моей свадьбе, так что вытерпи и это! Ты же опора нашей семьи – тебе не впервой наступать на горло собственным желаниям! Из нас двоих только ты на это и способна, так гордись собой!!!

И сестра вылетает из комнаты этаким зефирно-воздушным ураганом, оставляющим после себя шлейф с запахом горелого десерта.

А я еще долго стою и пытаюсь выровнять дыхание.

Я, значит…

Гордиться должна…

– А пошло оно все!

Пинаю по стулу и, схватив со столика один из обручей, выхожу в коридор.

Добравшись до своей спальни, понимаю, что спокойный сон мне не светит: нужно сбросить напряжение.

Мой кинжал! Я хочу тренироваться с кинжалом – это здорово выматывает.

– Аниш-ш-ш-ш! – шиплю и, отшвырнув обруч, быстро спускаюсь вниз.

– Госпожа… – слышу голос Нехи.

– Я хочу побыть одна! Каме тоже намекни! И чтоб к моему приходу его биография уже была готова! – бросаю ей и покидаю дом, громко хлопнув дверью.

Затем возвращаюсь и заставляю Неху ровно подстричь мою челку: совсем не обязательно всем и каждому видеть, что произошло с моим лбом!

После этого вновь ухожу из дома – и больше не возвращаюсь.

* * *

Долго петляю по улицам квартала, прежде чем отправиться к дому Проклятого Клинка. Не знаю, скинула ли я Каму с хвоста. Если он все-таки ослушался приказа и пошел за мной… Но петлять еще дольше я уже не могу: так от усталости и злость до минимума сойдет – а мне еще с любовью этого тела разбираться надо!

Спрыгнув с телеги перед огромными воротами, сталкиваюсь с очевидной проблемой: хоть дело к вечеру, народу в парке все еще много. Придется идти открыто.

Впрочем… на что мне мой веер дан?

Отточенным движением открываю свой аксессуар и, обмахнув лицо, иду по тропинкам вперед – прямо к самому концу зеленой зоны для прогулок. Когда добираюсь до края, людей вокруг становится так мало, что я с облегчением выдыхаю. Понятия не имею, как бы я смогла завести разговор с Анишем при посторонних. Меня бы душевнобольной сочли…

Не тот уровень допуска.

Впрочем, это небольшое везение не отменяет другой проблемы: самого господина Второго Дома еще застать нужно! Не выходит же он на этот обрыв по часам?

Не…

Не выходит же…

Потрясенная, смотрю на темную фигуру Аниша, идущего к обрыву по извилистой узкой тропке от главного дома.

Так, Аша! Злись, ЗЛИСЬ! Нам нужно заменить чем-то этот щенячий писк внутри тела! Лила! Вспомни Лилу! Потом вспомни Шехара! А потом – о том, что Аниш спер твой кинжал!!!

– Вы больше не скрываетесь? – звучит негромкий вопрос, а я ловлю себя на такой тупости, что дальше уже и падать некуда…

Я ж скрывала, что именно это тело гоняло к обрыву, чтобы взглянуть на Аниша хоть издалека!

А сама стою тут и даже за стволом не прячусь! И, самое главное, не отрицаю его догадки, до нервной дрожи взбудораженная происходящим!

Как так вышло-то?..

Растерянно смотрю сквозь ветки на стройную фигуру, застывшую в двух метрах от меня – на свету и в своем праве… Хорошо хоть я сама стою ровно, не сгибаясь и не имитируя телом куст, как некогда Неха. Просто – в тени и по другую сторону границы парка.

– Вы забрали мой кинжал и не вернули. Я пришла за ним, – проговариваю слова сосредоточенно, стараясь сконцентрироваться на своей претензии.

Веер безвольно висит на запястье, а ладони сжимаются от стыда и смущения.

И надо же было так облажаться!

– Прошу прощения. Меня отвлекло важное дело. Конечно же, я верну вам кинжал. Вы позволите? – спрашивает Аниш.

Позволю?.. Позволю – что?

Напряженно киваю и невольно отступаю, когда известный высокопоставленный господин вдруг делает несколько шагов в тень и оказывается напротив меня.

Веер мгновенно скрывает вспыхнувшие щеки.

Почему он так близко?!

– Так… позволите? – вновь уточняет Аниш, приподняв ножны с кинжалом.

Округлив глаза, смотрю на них и понимаю, что мне предлагают… помощь?

Се… серьезно?..

Медленно приподнимаю подол, открывая ногу, и в полном шоке наблюдаю за тем, как господин Второго Дома становится на одно колено и… начинает пристегивать ножны к оголенному бедру.

Так, спокойно, он богатый-известный-могущественный, а у таких всегда есть какой-нибудь фетиш, мы это уже выяснили. И кто я такая, чтобы запрещать второму после владыки человеку в Галаарде помогать мне в креплении ножен?

ДЫШИМ, АША! ДЫШИМ!!!!

– Вы удивительная. И действительно не боитесь меня, – произносит Аниш, мягко касаясь моей кожи теплыми пальцами то тут, то там – отчего по телу ходит табун мурашек.

Неужели в таком простом деле подобные прикосновения неизбежны?! И почему он делает это так нежно – словно чулок на ногу любимой натягивает?..

Надо что-то сказать!

Как-то оправдаться за свое поведение!!

Объяснить, что позволяю ему делать все это скорее от шока, чем от распущенности!

Как ему вообще можно было отказать? Я смертница, что ли?!

Мягкое прикосновение губ к внутренней стороне бедра – чуть выше крепления для ножен – вынуждает меня застыть со сбившимся дыханием и красными щеками… в то время как мое сердце начинает выбивать себе путь наружу…

Он что… только что поцеловал меня?..

– Госпожа Аша, вы что-то испытываете ко мне? – слышу мягкий обволакивающий шепот и едва не теряю сознание от мощного выброса гормонов счастья в организм.

Это тело! ТЕЛО испытывает к тебе «что-то»! Не я!!!

Хриплый стон, сорвавшийся с моих губ против воли, вбивает последний гвоздь в крышку гроба девичьей чести… Опускаю взгляд и встречаю ответный – пристальный…

Если учесть, что красивое лицо Аниша смотрит на меня из-под складок моего подола, находясь в опасной близости от тех мест, которые сейчас пульсируют, подгоняемые больной фантазией… то можно понять, почему я искренне переживаю, что могу не выдержать происходящего.

Вопрос только один: обморок или инфаркт?

Тело начинает мелко содрогаться, когда растревоженной чувствительной кожи касается горячий язык. А за ним – и теплые губы, накрывшие часть зоны поражения…

– Всеблагой… – вырывается из меня, а голова начинает идти кругом.

– Вы возбуждены и хотите меня, – продолжает мучить мое сознание Аниш своим сексуальным низким голосом, а его мягкое дыхание ласкает мою многострадальную ногу… – Это интригует… Что вы знаете обо мне?

Что я знаю?.. Что я знаю?.. Я разве еще что-то знаю?! Кажется, мои мозги расквасились, потому что на расстоянии я еще могла контролировать процесс, но во время подобных прикосновений к телу это стало просто невозможно!

Аниш – слабое место прежней Аши. И мне не выдержать его атак, пока я полностью не подчиню себе эту оболочку!

– Аша…

– Я… я… – выдыхаю, едва не теряя сознание от звучания собственного имени в его устах.

Вскрикиваю, когда его зубы смыкаются чуть выше, и молю всех богов увести отсюда случайных прохожих: то, что творит сейчас господин Второго Дома – аморально во всех мирах! Я не смогу оправдаться за свое поведение, застань хоть кто-нибудь меня с мужчиной под юбкой! И не важно, что следы укуса будут красоваться на внутренней стороне бедра – пусть и в невообразимой близости от края нижнего белья. Господин Аниш в данный момент в буквальном смысле под моим платьем и в буквальном смысле творит абсолютные непотребства!!!

Постойте-ка, он действительно в такой близости от?..

Ноги вдруг перестают меня держать.

– Какое чувствительное тело. – Мгновенно выпрямившись, Аниш подхватывает меня за талию, прислоняет к стволу дерева и поднимает мой подбородок, вынуждая встретиться с ним взглядом. – Прошу прощения, но я не могу не воспользоваться этим. Вы подосланы ко мне кем-то?

– Нет, – полустон, потому что его губы слишком близко, а для меня этого уже слишком много.

– Вы желаете мне зла?

– Нет. – Я опускаю веки, пытаясь уберечься от той жадной тьмы, что пылает в его глазах.

– Смотрите на меня, Аша! – еще больше сокращает расстояние между нашими лицами Аниш. – Вы любите меня?

– Нет, – выталкиваю слова с силой, ведя борьбу с собственным ртом, и не на жизнь, а на смерть!

– А говорили, что влюблены… Выходит, вы не в ладу с собственным телом? – продолжает эту сладкую пытку Аниш.

– Да, – выдыхаю обессиленно.

– Еще интереснее, – с абсолютно серьезным выражением на лице произносит господин Второго Дома. – И много у вас таких любимчиков?

Звук гонга разрывает сиропную паутину, опутавшую мои мозги.

Направляю на молодого человека более осмысленный взгляд и отталкиваю от себя – пусть слабым движением, но руки мне подчинились, а это уже прогресс!

– Как вы смеете?! – не крик, шепот.

Но и рот я скоро отвоюю.

– Я задел чувство вашего достоинства, – замечает Аниш, лицо которого почему-то не стало безобразнее после возвращения моего рассудка.

Почему он такой красивый?!

– Прошу прощения за это – ваше поведение немного запутало меня. Итак, вы невинны?

– Конечно, я невинна! – а вот это уже почти крик.

Причем – с нотками праведного гнева!

– Вы на кого-то еще реагируете так же, как на меня? – продолжает задавать вопросы Аниш, внимательно наблюдающий за малейшими изменениями на моем лице.

– Я ни на кого никак не реагирую! И на вас – тем более! – еще больше повышаю тон, яростно обмахиваясь веером.

– Не осознаете собственных желаний? – негромко протягивает Аниш, задумчиво взглянув на меня.

– Я знаю, чего я хочу! И к вам это отношения не имеет! – возмущенно отвечаю, свободной рукой поправляя платье.

После чего врезаюсь спиной в дерево и не успеваю вскрикнуть от удара, тут же растворяясь в болезненном, глубоком и крайне собственническом поцелуе, от которого моя соображалка отключается полностью…

– Аша… Аша!

Открываю глаза, сидя на земле… позади ощущаю все тот же ствол дерева. Смотрю в темные глаза Аниша.

– Выходит, вы действительно невинны. От простого поцелуя сознание теряете.

Простого? Это он про свой-то поцелуй?!

Даже в моем мире, где нравы куда свободней, чем здесь, меня не целовали так распущенно, неприлично-бесстыдно и… и горячо до ужаса!!!

Почему?! Почему она выбрала именно его? Я бы и не столкнулась с ним ни разу, если бы Аша не выработала привычки лечить свою хандру взглядом на господина Второго Дома! Ведь я уже все продумала! И планов понастроила! А теперь сижу на земле и смотрю широко распахнутыми глазами на Аниша, понятия не имея, кому из нас этот поцелуй понравился больше – мне или моему телу?..

– Пожалуйста, можно я уйду? – прошу похитителя своего сердечка.

– Тебе всего семнадцать, верно? Ты еще не можешь принимать решение о браке… это хорошо, – продолжает размышлять о чем-то Аниш, пропуская мою просьбу мимо ушей.

– Мне нужно вернуться домой… – жалостливо протягиваю, всерьез испугавшись всего, что здесь произошло и еще может произойти.

– Я одобрю кандидатуру вашей семьи для вступления в состав Великих Домов, – уверенно произносит Аниш, наконец сделав вывод из своих размышлений. – Хочу посмотреть, что из тебя получится…

– Я сама всего добьюсь! Мне не нужна ваша помощь! – кричу, подскакивая на ноги.

Нашелся тут благодетель! Я столько сил вложила в наше продвижение не для того, чтобы мне снисходительно кивнули сбоку, разломав всю финишную прямую!

– Тебя еще раз поцеловать, чтобы вспомнила, с кем разговариваешь? – склоняет голову молодой человек.

– Не надо. – Я отступаю к дереву, вовремя опомнившись. – Прошу прощения за свою грубость. Но судьбой моего Дома позвольте заниматься мне: это мое право и моя обязанность! Ваши подачки мне не нужны.

КОШМАР!!! Что я несу?! И почему меня вообще несет?!

– Это не подачка. Это мое право – проголосовать за или против. Так… мне проголосовать – против? – уточняет Аниш, а на меня словно ушат холодной воды выливается.

– Нет! Голосуйте так, как считаете нужным. Не ориентируйтесь на меня, мои слова и свое отношение ко мне, пожалуйста! – произношу как можно спокойней и рассудительней.

– Но мой выбор полностью зависит именно от моего отношения лично к тебе. И даже от моего интереса к тебе, если хочешь… – протягивает молодой человек, на лице которого вдруг появляется милая и очаровательная улыбка… такая… светлая…

– Но это же неправильно, – перехожу на шепот, не в силах справиться с собой: его улыбка стала моим персональным магнитом.

ЭТО ТЕЛО! НЕ ТЫ! ВСПОМНИ!

– А ваша дружба с Сатишем – это правильно? А интерес Кишана к делам вашей семьи – это правильно? Хотите сказать, вы не имели никакого отношения к тем двоим? – склонив голову, интересуется Аниш.

Сатиш рассказывал, что имя моей семьи и мое собственное имя слишком часто звучали на совете неделю назад – именно потому я и умчалась в родовую усыпальницу от греха подальше!

Выходит, Аниш запомнил тех, кто упоминал обо мне…

– Позвольте мне уйти, – произношу глухо, опустив голову.

– Только если вы пообещаете вернуться, – слышу ответ.

– Вы… хотите увидеть меня еще раз? – Пораженная, поднимаю на него взгляд.

И ничего не могу с собой поделать, когда сердце вновь начинает барабанить внутри…

– Это желание настолько неочевидно для вас? – удивляется Аниш. – Вы заставили меня улыбнуться. – Он указывает пальцем на свои губы, на которые я тут же залипаю… черт! – Признаюсь, давненько я этого не делал. Конечно, я хочу увидеть вас вновь.

– Я… приду… – мямлит мой рот.

Хотела же в последний раз сюда прийти!

ДА ЧТО Ж ЗА ЖИЗНЬ-ТО?!

– Такое дитя, – вдруг хмыкает Аниш, возраст которого не превышает двадцати двух лет.

Нашелся тут взрослый, ага!

И все же я не могу не согласиться: рядом с ним Аша тупеет, а вместе с нею и я.

– Можно мне… – указываю рукой в сторону выхода из парка, начиная самой себе напоминать семилетку.

Кошмар какой…

– Хорошо. Раз вы пообещали, тогда идите, – спокойно отпускает меня Аниш.

На деревянных ногах разворачиваюсь и скрываюсь среди деревьев.

Вот это я влипла.

Глава 17

Как стать пленницей и начать плести свою сеть интриг

Аша, Аша, Аша, Аша… что ж ты творишь со мной?.. И как мне вообще к этому всему относиться?

Кама, Сатиш и Кишан достались мне в «наследство» от предыдущей хозяйки тела, но Аниш присоединился к ним исключительно из-за моей собственной глупости. И я готова повторить, что это было глупо – мчаться к нему за кинжалом, не успокоившись после эмоционального разговора с сестрой.

И где были мои мозги?!

Нет, не то чтобы я была несчастна и страдала из-за нашего недолгого общения в тени ветвей и прочей зелени… я получила нехилый такой заряд бодрости от господина Второго Дома. Но что я могу ему предложить? И чем смогу откупиться от его пристального внимания, когда оно станет мешать моим планам? Если я даже с Кишаном не всегда справиться могу, то что будет…

Мой внутренний монолог заканчивается, когда на голове появляется мешок.

Ой.

Кажется, меня только что похитили…

Понятия не имею, почему отношусь к ситуации столь флегматично. Возможно, стресс от поездки в запретные земли и новостей про мать, известие о смерти отца Сатиша, его седые волосы, ссора с Лилой и совращение малолетней по местным меркам девицы (меня) Проклятым Клинком Галаарда – все это слегка повлияло на высоту планки паники и мой эмоциональный диапазон в принципе.

Я не знаю.

Или мне уже просто плевать…

В любом случае мой кинжал при мне, и я всех порублю в капусту, если мне испортят маникюр.

– Снимай! – слышу знакомый голос, уже сидя на каком-то стуле в каком-то помещении после недолгой поездки понятия не имею куда.

И, лишившись мешка на голове, скептично смотрю на Кишана, застывшего у каменной стены незнакомого мне подвала в позе скучающего интеллигентного маньяка с неочевидной душевной травмой.

– Ты даже не испугана. Это как-то скучно, – протягивает он.

– День еще не закончился – мог бы и дождаться послания от меня. Что за нетерпение? – спрашиваю сухо.

– Что за нетерпение? Ты находишь время на посещение родовой усыпальницы, на траур по смерти главы Седьмого Дома, на посещение дворца, на прогулку по парку на территории Второго Дома, но не на то, чтобы сесть и черкануть пару фраз своему союзнику и вообще хорошему человеку. Это меня удручает, – произносит Кишан, меланхолично рассматривая свои тонкие пальцы.

Молчу. Про «хорошего человека» он, конечно, загнул – но кто я такая, чтобы указывать на очевидное?

Вопрос «Кто я такая?», к слову, вообще стал довольно актуальным для меня в последнее время…

– Хорошо, суть претензии я поняла. Теперь можешь развязать мне руки, и мы обо всем поговорим, – отвечаю устало.

– Ну нет. Я расстроен, и мне нужно выместить на ком-то свое расстройство, – вяло отмахивается от моих слов Кишан.

– Планируешь пытать? – глубоко вздохнув, уточняю я, оглядывая стены помещения. – Или немножко поморишь голодом?

– Не знаю… я тут даже свой походный набор прихватил. Можем начать с зажимов, но есть и плетка, и кляп, и ошейник, и всевозможные фиксаторы, – начинает лениво перечислять Кишан, а до меня медленно доходит, что тут никто не шутит.

У молодого человека и впрямь есть некое пристрастие, в котором он не видит ничего плохого… для себя.

Его жертвы, полагаю, не имели возможности пожаловаться.

– Кишан, у меня был трудный день… – произношу сосредоточенно.

– Ты всерьез думаешь, что мне есть дело до твоих трудностей? – уточняет господин Третьего Дома, подходя к моему стулу. Затем довольно грубо хватает меня за волосы и откидывает мою голову назад. – Кажется, мы друг друга не поняли, крохотулечка моя. Мое умиление твоими размерами никак не влияет на раздражение от твоего потребительского отношения ко мне. Я не тот человек, которым можно попользоваться, когда надо, – а потом забыть или намеренно игнорировать. Мне такое поведение не нравится.

– Понимаю. Но с чего ты взял, что отсутствие времени равно игнорированию? – напряженно спрашиваю, болезненно поморщившись.

– Челочка тебе идет: такая милая, – неожиданно переключается Кишан, затем вновь смотрит мне в глаза. – Мне плевать на твою занятость, крохотуля. Если находишь время на свои дела, значит, это вопрос приоритетов.

А ведь извращенец прав…

– Ладно; делай что хочешь. – Запрокидываю голову, чуть ослабляя силу натяжения, и устало закрываю глаза.

– Это еще что такое?!

Это моя позиция. Называется – я реально устала, так что хоть страпон доставай… Мне давно не семнадцать, я уже взрослая девочка. Все вытерплю.

– Крохотуля, я тебя спрашиваю, что это такое на твоем лбу?!

О… лоб?..

Приоткрываю глаз и смотрю на… Так, а что за выражение на лице господина Третьего Дома? Удивление? Возмущение? Праведный гнев с желанием отомстить за мою полученную в бою рану?..

– Там ушиб, насколько я помню, – протягиваю задумчиво.

– Но почему там ушиб? Кто посмел касаться тебя без моего разрешения?! – А вот теперь я наблюдаю уже откровенное возмущение!

Любопытное явление…

– Меня многие касаются. Одним меньше, одним больше, – выдаю флегматично, вновь прикрыв глаза и откровенно дразня Кишана.

И вздрагиваю от резкой смены своего положения – когда голова вновь возвращается вниз, а на щеках появляются два длинных, грубо держащих мое лицо пальца.

– Кто это сделал? – медленно спрашивает похититель, взгляд которого так холоден, что я невольно начинаю относиться к происходящему всерьез.

– Это не имеет никакого отношения ни к тебе, ни к нашим взаимоотношениям, – отвечаю предельно четко, стараясь не стушеваться под его напором.

– Твое тело – моя территория. И я никому не позволю его портить, – чеканит господин Третьего Дома.

– Мое тело принадлежит только мне. А в будущем будет принадлежать моему мужу. Если ты хочешь официально заявить на него свои права, я могу обозначить тебе путь, но, полагаю, ты и так в курсе, что потребуется, – проговариваю, глядя ему в глаза. – В противном случае это насилие и принуждение. Но ты и об этом осведомлен – иначе не носил бы с собой свой походный чемоданчик.

– Ты испытываешь судьбу, – спокойно предупреждает Кишан.

Даже слишком спокойно.

– Я сама разбила свой лоб, – тут же признаюсь, возвращаясь к истокам спора.

Я еще не знаю, насколько испорчен этот молодой человек.

Его поведение и смешит, и пугает одновременно…

– Зачем ты это сделала? – уточняет глухой голос.

– Устала от всего, что творится вокруг меня. Мне всего семнадцать, имею право на глупости, – отвечаю спокойно и вежливо.

– Это не может быть правдой, – хмурится Кишан.

– Вообще-то это чистая правда. – Теперь приходит и мой черед хмуриться.

Я не могу назвать свою выходку сильно умным поступком.

Я и впрямь перенервничала за последние дни – и начала вести себя неадекватно.

– Больше так не делай, – еще больше нахмурившись, произносит Кишан… и неожиданно касается губами моего разбитого лба.

Он что… пожалел меня?..

Прикосновение было удивительно уютным и теплым. Да и сам жест больше напоминал действие в кругу семьи. Это было странно.

Реально странно.

– У меня есть ранозаживляющая мазь! – вдруг вспоминает господин Третьего Дома и тут же мчится к своему походному наборчику, расположенному на деревянном столе.

Даже думать не хочу, для каких мест она предназначена. Но мой лоб будет точно доволен: я его сегодня разве что протерла теплым полотенцем, и то случайно – во время стрижки и по настойчивой просьбе Нехи.

– Что касается тех, кто может тебя касаться, – ни с того ни с сего продолжает давно прерванную мысль Кишан, уже вовсю обрабатывая мою рану. – Я думаю, в твоем случае имеет смысл завести фиктивного жениха, от которого ты сможешь освободиться, когда захочешь. Такой союз убережет тебя от всяких психов и прочих невоздержанных личностей, а также прикроет в случае, когда мы случайно попадемся кому-то на глаза…

Закатываю свои собственные под опущенными веками. Как-то странно, что психи в его уме идут с ним в разных категориях.

– У меня уже есть такой, – отзываюсь спокойно, а сама жду реакции.

Не прогадала: Кишан застыл.

– Это ты про кого сейчас говоришь? – звучит недовольный голос.

– Про Сатиша. Мы с ним договорились на смотринах сестрицы, что он будет служить моей ширмой: для этой цели он подходит по всем параметрам! Но вот незадача – его отца поймали на сделке со шпионами Пустоши…

Не двигаться. Не двигаться! Расслабленно сидеть и «не замечать» напряженной тишины.

– Ты из-за этого так торопилась во дворец? – слышу вопрос, заданный почти без эмоционального окраса.

Он попался!

– Ага, – протягиваю беспечно, затем открываю глаза и встречаю подозрительный взгляд Кишана. – Сатиш согласился помочь мне с легендой, но этот дурацкий процесс над старшим господином Дома Кирон спутал все мои планы!

– Так это сделка? Что он получал взамен? – прищурившись, уточняет Кишан.

– Информацию, как и ты… но не такую полную! – тут же поправляюсь, заметив блеск неодобрения в прищуренных глазах. – Из всех моих клиентов только ты имеешь право получать доступ ко всем моим знаниям.

Попробуй придерись к формулировке!

Подсказка: не получится.

– Ты так и не рассказала, как ты сама добываешь свою информацию, – протягивает Кишан.

– Если бы я рассказывала об этом направо и налево, то была бы уже мертва, – спокойно пожимаю плечами.

Молодой человек закрывает небольшую склянку с мазью и отходит от меня.

– Значит, ты хочешь восстановить репутацию Седьмого Дома… – протягивает он, стоя спиной ко мне.

– Искать нового союзника – довольно хлопотное занятие, – повторяю свои же слова, – а Сатиш – надежный партнер. Мы знакомы с детства, и он никогда не проявлял ко мне мужского интереса.

Почему-то сейчас мне кажется важным подчеркнуть этот факт.

Вот даже не знаю, что именно натолкнуло меня на эту мысль!

– Что ж… признаюсь, Сатиш и меня устраивал – и намного больше своего отца… – Кишан делает несколько шагов, прогуливаясь по подвалу. Затем убирает склянку в кожаную сумку на столе и произносит, все так же не глядя на меня: – Но, насколько я понял, его вопрос уже решен. Дом Кирон падет, как и Дом Курудо.

– Это интриги Шехара, – стараюсь говорить безразлично, – моего будущего родственничка. Даже не знаю, как его благодарить!

– Этот слух – самое удивительное из того, что я слышал в последнее время. Великие Дома никогда не мешали свою кровь с кем попало, – фыркает Кишан, разворачиваясь ко мне лицом, и присаживается на стол.

Проверяет – как я отреагирую?

Что ж, разочаровывать не стану:

– Ты не поверишь, но я думаю точно так же – и до сих пор понять не могу, с какой стати Лила решила оставить на репутации нашего Дома такое грязное пятно.

– Ты говоришь о Великом Доме, крохотуля. – Голос Кишана звучит предупреждающе.

– Все так, – киваю расслабленно, – я говорю о Великом Доме, секреты которого мне хорошо известны.

И пусть это блеф, но, не без помощи Камы, я нарою на Шехара все, что возможно, – и в ближайшее время!

– Тебе не нравится Шехар? – вновь начиная рассматривать свои длинные пальцы, протягивает Кишан.

Что ж там интересного такого? Хоть бы поделился…

– Он открыто оскорблял меня на смотринах, а я такое не прощаю. Но этот хитрец словно почувствовал, что на его лбу появилась мишень, – и вот я узнаю об их помолвке с Лилой, когда возвращаюсь из запретных земель! – фыркаю, отводя взгляд и покачивая головой.

– Этот союз действительно странный, – задумчиво произносит Кишан. – Даже мне трудно понять смысл происходящего…

А ты и не поймешь: просто Лила нашла малодушного слабака, который подчинился ее сверкающему взгляду!

Что бы это ни значило…

– Я хочу подчеркнуть – я не имею никакого отношения к происходящему! – произношу, сосредоточенно глядя на своего похитителя – И если бы не весть об их помолвке, Шехар уже вовсю огребал бы за свои оскорбления в мой адрес – от меня лично.

Все-таки хорошо у меня получается! Вру, не краснею, еще и лицом что-то разыгрываю – прямо звезда сериала имени себя!

Еще б ладони не потели…

– Итак, правильно ли я понял: тебе связала руки твоя собственная сестрица и ты планируешь отомстить обидчику моими руками? – вопрошает Кишан, склонив голову на плечо.

Ничего себе у него шея размятая.

– Эм-м-м… раскусил, – «признаю», демонстративно прикусив губу.

Я тут вовсе не Сатиша спасаю, нет-нет! Я нагло пользуюсь расположением столь важного господина, чтобы разобраться с одним хамоватым засранцем.

Вот такая я мелочная и плохая!

– Ты такая прелесть! – умиляется Кишан, откровенно любуясь мною.

– Поможешь мне? – надуваю губки.

– Это будет дорого стоить, – протягивает господин Третьего Дома, насильно отрывая от меня взгляд.

– Сколько? – уточняю прагматично.

– Я подумаю, – обещает Кишан и отрывается от стола.

Идет к моему стулу, садится на корточки за спиной и начинает развязывать мне руки.

– Ты билась головой из-за Шехара? – как бы невзначай уточняет.

– Не буду врать – раздражение на него имело место, – протягиваю задумчиво.

И ведь реально не вру! Но подставляю того засранца по полной: кажется, господин Третьего Дома весьма чуток к тем, кто калечит сам себя из-за собственных психопатических срывов. И мой разбитый лоб он без отмщения не оставит.

– Я знаю о нелюбви Шехара к Сатишу. И, по правде говоря, вмешиваться в их дела я не хотел. – Кишан встает, затем поднимает меня со стула за руку и разворачивает к себе, заглядывая в глаза. – Но если его распущенный язык так беспокоит тебя – я его укорочу.

– Его семья обладает властью в приграничье – они манипулируют ценами на руду. Я планировала использовать это, когда Шехар достанет меня окончательно, – признаюсь, позволяя кушать себя голодным взглядом и не морщась…

– Слышал что-то подобное. – Кишан щурится в потолок, припоминая подробности. – Да, это может стать точкой давления. Что касается Сатиша…

– Что? – Этак невзначай беру его холодную руку.

– Еще на смотринах мне не понравилась ваша близость с ним… – протягивает Кишан, направляя на меня прищуренный взгляд.

– Мы знакомы с детства. Не более. – Я пожимаю плечами, аккуратно массируя его изящную кисть и не отрывая глаз от его лица.

Это определенно его слабое место – иначе он не уделял бы столько внимания своим рукам.

– У меня появилось ощущение, что он заинтересован в тебе…

– Это только ощущение. – Подношу его ладонь к губам и мягко целую подушечку указательного пальца.

– Аша…

– У меня нет романтических чувств к Сатишу. У меня нет романтических чувств ни к кому. Так отчего ты так обеспокоен? – Я чуть склоняю голову, осторожно надавливая его пальцем на свою нижнюю губу.

Это же работает? Нет?.. Кто знает?!

– Не заставляй меня заявлять на тебя свои права. Не провоцируй мою ревность. Тебе не справиться с проявлениями моего инстинкта собственника, – предупреждает Кишан, завороженно глядя на мой рот.

Очевидно, работает. Ну ничего себе!

– И перестань меня соблазнять, крохотуля. – Он наклоняется ко мне, вынуждая замереть от неожиданной близости. – Мне нравятся наши игры, но я-то в курсе, чем они закончатся, а вот готова ли к этому ты – большой вопрос.

Отстраняю его ладонь от своих губ и мило улыбаюсь своему похитителю.

– Я тебя услышала, – признаюсь, кивнув.

– Вот и умничка. Возвращаясь к Седьмому Дому: репутацию отца Сатиша уже не спасти, но что касается сына… думаю, я смогу забросить конец веревки в его яму, и уже его дело – сможет он за него ухватиться или нет. Действовать придется через Девятый Дом, у которого нет никаких долговых обязательств перед Торговым Обществом.

– Девятый Дом… – Я напрягаю память, пытаясь вспомнить, кто там за наследника, а кто – за старшего господина.

– Маленький гаденыш Даярама отлично справится с распространением нужных нам слухов: он в последнее время только и делает, что шастает по дворцу владыки, собирая сплетни по коридорам.

Даярама… это не тот ли паренек, что пришел к нам с Сатишем, чтобы позлорадствовать?

– Племянник Девдаса, – проговариваю негромко.

– Незаконнорожденный сын его вечно бунтующей младшей сестрицы, – хмыкает Кишан.

– Если он сможет послужить нашему делу, почему бы и нет? Но его нужно использовать до распространения новостей о нашей с Сатишем помолвке: кажется, мы с наследником Девятого Дома не очень-то понравились друг другу… – замечаю задумчиво.

– Немудрено: у Даярамы вообще нет друзей – одни только враги. Но ему нравится периодически чувствовать себя защитником «добра и справедливости», насколько это возможно в его случае и с его моральными ориентирами. – На губах Кишана растягивается кривая улыбка.

Я вот даже не удивлена тем, что дети Великих Домов не дружат между собой.

Просто… не удивлена.

– Это нам на руку: за Сатиша он явно переживал, – киваю.

– В таком случае можно считать, что господин Седьмого Дома – настоящий везунчик, – открыто иронизирует Кишан, однако в этой «подаче» мне видится лучик надежды для моего друга.

Растираю занемевшие от веревки запястья и иду к двери, весьма довольная этой продуктивной встречей… похищением?.. дружеской беседой в чужом подвале?..

Осталось только выяснить цену помощи и разобраться с собственными возможностями: не хотелось бы упереться в тупик, когда придет время платить по счету!

– Я подброшу тебя до твоего дома, – слышу голос господина Третьего Дома за спиной и незаметно фыркаю.

Ну разве я не молодец? Где мой пряник и медалька с отличием?

– Но, Аша…

Останавливаюсь и разворачиваюсь к Кишану.

– Еще одна выходка в духе твоего нового портрета – и шутки закончатся, – равнодушно предупреждает господин Третьего Дома с отстраненным выражением лица.

А?..

Почему я вдруг ощутила опасность?

Реальную опасность для себя?..

– Я напилась в тот день, – признаюсь негромко, напряженно глядя на молодого человека.

– В следующий раз напейся в моей компании, – растянув маньячную улыбку на губах, предлагает Кишан как ни в чем не бывало, – и мы сразу убьем двух зайцев!

– Я подумаю над твоим предложением, – натянуто улыбаюсь в ответ, стараясь не думать о «втором зайце», и выхожу за дверь.

Глава 18

Как стать идеальным союзником и онеметь от результата

Когда возвращаюсь домой поздно вечером и вижу Каму, одиноко ждущего меня у порога, начинаю ощущать себя загульной женушкой… В напряженном взгляде золотых глаз я вижу одновременно и беспокойство, и неодобрение такого моего беспечного поведения.

Но все, о чем могу думать сейчас, – как же хорошо, что он не знает, что на самом деле творилось со мной в этот бесконечно долгий день!

– Спасибо, что выполнил просьбу и позволил мне уйти одной. Я действительно благодарна за твое доверие, – произношу мягко, взяв его за руку. – Неха представила тебя домашним?

Кама кивает и прикладывает указательный и средний пальцы к своему виску. Согласившись быть затянутой в воспоминания, смотрю, как моя управляющая объявляет всем о том, что в запретных землях я наняла себе телохранителя на постоянной основе, столкнувшись с бандитами в пути.

Реакция была положительная: все начали за меня переживать. А те, кто мельком видел Каму до этого, во время нового «знакомства» смотрели на моего ручного убийцу с легкой озадаченностью… И я могла их понять: одно дело, когда ты замечаешь какую-то размазанную тень в коридоре, другое – когда перед тобой стоит реальный человек определенного роста и внешности, в удобной, хорошо пошитой форме охранника дома (как Неха успела?!) и в кожаной маске, частично закрывающей и брови, и часть переносицы (реально, как?!).

Благодаря черной сетке на вырезах для глаз у маски, Кама мог спокойно обходиться без ленты и больше не скрывать свое золото: с таким аксессуаром цвет казался карим и не привлекал внимания. Причесанный, ухоженный, воспитанный и молчаливый, новый телохранитель никак не сочетался в умах смотрящих с тем неуловимым ураганом, что порой проносился мимо и пропадал в тени. Осталось только забросить в сознание сестры и отчима информацию о том, что я отказалась от услуг гильдии убийц, поскольку у семьи Гаварр наступает новая эра расцвета и мы больше не можем пользоваться прежними нелегальными методами… И тогда все мосты с прежним «сверхскоростным» наемником, периодически появляющимся в нашем доме, будут уничтожены.

Что касается кучера – он нам только поможет, если скажет, что Кама обнаружился в карете уже в запретных землях.

Его существование «в темных углах» подошло к концу. У него появилась спальня, форма и распорядок дня. У него появились возможность заводить друзей в доме.

Отныне он – официально в штате прислуги.

Я рада.

– Добро пожаловать домой, Кама, – улыбаюсь своему молчуну, встречая его взгляд в реальности.

И удивленно смотрю на свою руку, осторожно поднятую за запястье. След от веревки уже почти прошел, но Кама умудрился заметить его даже в темноте…

– Ты что, способен отслеживать кровоток в моем теле? – уточняю озадаченно.

И встречаю очень недовольный взгляд. Прямо… до моего откровенного опасения за жизнь Кишана.

– Это были игры. Взрослые игры – не более, – спокойно произношу и тут же понимаю, что зря это сказала.

Молчун присаживается, осторожно подхватывает мое тело, перекидывает через плечо и несет в дом.

Очень зрелый подход к такого рода ситуациям – ничего не скажешь.

Вот и я оставляю сие без комментариев: если ему так легче – пусть несет. Главное, чтоб все довольны были…

* * *

Три дня. Всего три дня – и вопрос Сатиша был решен!

Третий Дом – это тебе не шутки: тут все серьезно.

– Мой отец остался преступником в умах галаардцев, – сухим голосом произносит мой друг, стоя ко мне спиной в гостиной своего роскошного особняка в центральном районе.

– Сатиш, я не хочу умалять его достоинств, но старший господин действительно пошел на сделку, предложенную Пятым Домом, – отвечаю спокойно. – Можно сколько угодно ругать Шехара за подлость и низость, но согласие на участие в той авантюре было получено на добровольной основе.

– И ты туда же? – Сатиш резко разворачивается ко мне.

Как же непривычно смотреть на его лицо в обрамлении шелковистых, но абсолютно седых волос.

Теперь это уже был не тот веселый восемнадцатилетний любитель переодеться в кого попроще. Передо мной стоял красивый мужчина, и на его внешности отпечаталась личная драма, с которой он еще не до конца справился…

– Я предупреждала тебя, – негромко произношу, слегка завороженная всем его видом, его выражением лица, его новым взглядом…

Такого Сатиша я еще не знала.

– Правильно ли я понял, что ты тоже считаешь моего отца предателем родины?

Вкрадчивый голос друга слегка приводит меня в чувство.

Демонстрирую тотальный цинизм всем своим ликом и поднимаю бровь, обмахнув лицо веером:

– Я не настолько наивна, чтобы делить мир на черное и белое. Уверена, большая часть Великих Домов ведет нелегальный бизнес на территории Галаарда, пользуясь противозаконными методами. Тут вопрос в том – поймали тебя или нет? И в подобной игре, как мне кажется, нужно быть готовым к последствиям…

– Что такое «бизнес»?

Упс.

– Все виды предпринимательской деятельности, – нервно выдаю первое, что приходит на ум. – Это аббревиатура!

– Аббревиатура? – хмурится друг.

– Сокращение до первых букв… э… бизнес – «большая игра за немалые средства», – выпаливаю с широко раскрытыми глазами.

– Там где-то буква «е» потерялась, – замечает Сатиш.

– «Немалые» – оттуда две буквы взяли, – продолжаю обстрел с безумным взглядом.

– Кто – взял?

– Кто-то умный и задолго до меня!

– За твой ум я тебя и люблю, и ненавижу, – выдохнув, отвечает Сатиш и прикрывает глаза.

Выдыхаю вслед за ним и незаметно вытираю холодный пот с лица.

Затем подхожу к Сатишу и кладу ладонь на его грудь.

Встретив взгляд печальных глаз, произношу тихо:

– Я не хочу, чтобы ты меня ненавидел.

– Хочешь, чтобы только любил? – На лице друга появляется тень от улыбки.

– Хочу, чтобы ценил, – отвечаю медленно, вновь поймав себя на том, что заворожена его новой мимикой.

– Я тебя ценю, – затянув меня в теплые объятия, отзывается Сатиш. – А за то, что не отвернулась от меня и помогла – один Всеблагой знает, какими методами… За это я тебя почти боготворю.

– Тот самый случай, когда за твое «почти» – я тебе искренне благодарна! – фыркаю, стараясь за весельем скрыть смущение.

Мне было приятно услышать эти слова. Так приятно, что щеки вспыхнули.

– Сатиш, по поводу «Всеблагой знает, какими методами»… – протягиваю спустя несколько секунд.

– Ну давай, говори уже, в какую цену тебе обошлось мое спасение, – слышу смешливый и одновременно сосредоточенный голос над своей головой. – Мать стала главой Торгового Общества, а наши с ней имена были очищены от грязи – это явно обошлось тебе недешево.

– Цена – объявление о нашей с тобой помолвке, – произношу ровным тоном.

Жду реакции.

– Ты… решила посоревноваться с сестрой на брачном поприще? – уточняет такой же ровный голос друга.

– Ты не понял. Наша помолвка будет фиктивной, как ты и предлагал когда-то. Мы не свяжем наши жизни узами брака – лишь обеспечим мне возможность быть свободной от навязанных случаем замужеств, – отвечаю спокойно и размеренно.

Это, конечно, не «та самая цена», но он должен быть готов помочь мне с этим делом: таково условие помощи Кишана.

– То есть всерьез ты замуж не собираешься? – уточняет Сатиш, все так же стоя рядом и продолжая обнимать меня.

– Нет. Не в ближайшую пару лет, – отвечаю честно.

Мне вообще-то по местным меркам всего семнадцать лет. Я спокойно могу тянуть с этим делом до двадцати одного года – а то и дольше. А статус Великого Дома и вовсе избавит меня от необходимости торопиться!

– Хорошо, – неожиданно произносит Сатиш. – Но почему твой ответ прозвучал так напряженно, словно за словом «мы» стоят не наши с тобой имена? Кому еще выгодно иметь незамужнюю, но защищенную от слухов умницу Ашу под рукой?

– Господину Третьего Дома, – решаю быть честной. И ощущаю, как каменеет рука на моем затылке.

– Кишан… проявляет к тебе интерес? – спрашивает мой друг голосом без эмоций.

– Мы общаемся, – отвечаю аккуратно.

– Это психопат с наклонностями, о которых не упоминают в приличном обществе, – четко произносит Сатиш.

– Одного слова «психопат» было уже достаточно, – мягко поправляю я.

– О его похождениях в постели ходят легенды – и, поверь, чести они господину Кишану не делают! – отстранив меня за плечи и заглянув в глаза, чеканит друг.

– Я в курсе его пристрастий, – киваю, отведя взгляд в сторону.

– Он уже домогался тебя?! – Сатиш встряхивает меня, напряженно вглядываясь в лицо.

– Я могу постоять за себя, почему ты об этом забываешь?! – Встречаю его взгляд своим собственным и крайне недовольным!

– Потому что крайне сложно постоять за себя, когда твои руки связаны за спиной!

Тут согласна…

– Кишан не так плох, как тебе кажется. У него есть своя собственная шкала ценностей и свой моральный кодекс – он не набрасывается на всех подряд и не демонстрирует каждому новому знакомому свои пристрастия!

– Я и не говорю, что он плох: среди Великих Домов есть господа и похуже… Я говорю о том, что он опасен для тебя! Какими методами ты собираешься сдерживать его темную сторону? Какие у тебя точки давления на столь сильного игрока?

– Хороший вопрос… – протягиваю устало.

– Он тебе не по зубам, – четко проговаривает Сатиш.

– В данный момент мне никто не по зубам: я все еще не в числе детей Великих Домов! – отбиваю, глядя в глаза другу. – Так что не имеет смысла отчитывать меня за попытку обзавестись полезными знакомствами – особенно после того, что произошло с твоим отцом!

Сатиш отступает, отпустив мои плечи.

– Ты права. Все Великие Дома грешат жадностью. Мы боремся друг с другом за право стать еще более значимыми и важными – и борьбе этой нет ни конца ни края, – бесцветно произносит он.

– В этом нет вашей вины. Вы загнаны в эти обстоятельства – и загнаны очень давно… – отзываюсь негромко. – Но в твоих силах остановить свою собственную гонку и внимательно посмотреть по сторонам.

– И что же я должен увидеть? – Во взгляде Сатиша растет напряжение.

– Не «что», а «кого», – качаю головой, – и не «должен», а «можешь». И даже – «имеешь право».

– Так кого же я могу увидеть?

– Того, кому выгодна ваша бесконечная борьба друг с другом.

– Ты имеешь в виду Девдаса? – протягивает Сатиш.

– Только Первый Дом стоит незыблемо на политической арене Галаарда. Только он исправно поставляет владык в Солнечные земли. – Пожимаю плечами. – И что-то я не припомню случаев за всю нашу историю, чтобы Первая Семья смещалась кем-то из дюжины, обновляя рейтинг Великих Домов.

– Ты что же, хочешь объявить войну Первому Дому? – недоверчиво хмыкает друг.

– Не планирую я никаких войн с небожителями, – фыркаю в ответ.

– Небожи…

– Не важно, – отмахиваюсь и подхожу к Сатишу. – Я всего лишь хочу обратить твое внимание на то, что обогащение карманов – безусловно, вещь полезная, но стоит ли она смертей твоих близких? Нужно ли тебе бороться со всеми подряд за то место, которое ты уже имеешь, – или достаточно будет выстраивать крепкие связи и пускать в землю крепкие корни? Мне кажется, стабильность в условиях большой игры с большими рисками – самое выгодное качество. И залог успеха, Первый Дом тому примером.

– Ты боишься, что я могу согласиться на рискованную сделку, как мой отец, и потерять все? – спокойно спрашивает Сатиш, – Но Торговое Общество выросло на рисках. Мы бы не выстроили такой сильной основы, если бы не ставили на кон все.

– Но теперь у тебя есть эта сильная основа. И причин рисковать больше нет. Пожалуйста, Сатиш… – еще ближе подхожу к нему и берусь за оборку на камзоле, – остановись. И закрепи свои позиции! Поверь, безопасность сделки привлечет в Торговое Общество такие силы, о которых ты даже помыслить не мог!

– Тот уровень, о котором ты говоришь, может быть достигнут только при одном условии… – протягивает молодой человек, опустив взгляд на мои руки.

– Идеальная охрана, – киваю я.

– Нет – маленькая частная армия. Не меньше, – парирует Сатиш и поджимает губы.

– Это будет дорого, – вновь киваю.

– Не будет, если ты дашь мне Неху.

Поднимаю взгляд на друга и молча оцениваю уровень наглости.

– Эту сделку тебе не потянуть, – предупреждаю серьезно.

– Я заплачу секретом.

– Неха не продается.

– Он мне дорого стоил.

– Это разве мои проблемы?

– Это произойдет с тобой в ближайшее время.

– Максимум, на который я соглашусь, – это тренировки твоих бойцов по выходным…

– От этого знания будет зависеть твое будущее.

Вот ведь торгаш! Если бы его будущее зависело от моих слов, я бы их произнесла бесплатно!

– Три дня в неделю по вечерам в течение двух месяцев – мое последнее предложение. Больше не будет. И ни о какой верности вашей семье и речи не идет: Неха только моя! – произношу четко, чуть повышая голос.

– Ладно, – закатывает глаза Сатиш, затем опускает взгляд на меня, и его лицо становится абсолютно серьезным. – Через день к вам придет делегация от Великих Домов с проверкой верности законам Галаарда и способностей самих господ дома Гаварр. Если вы с отчимом пройдете эту проверку, ваш дом присоединится к Великим.

– Что? – сипло произношу я, широко раскрытыми глазами глядя на Сатиша.

– Да, и в числе членов делегации будет троица бессмертных монахинь от Святого Храма, – добивает меня мой седовласый друг. – От них я вообще не знаю, чего ждать. Так что придумай, чем вы можете задобрить Второй Столп Галаарда.

Вторым Столпом здесь звался Святой Храм – за величину влияния на умы галаардцев.

Первым Столпом была и остается Первая Семья.

– Аша?.. – чуть нахмурившись, зовет меня Сатиш.

Открываю рот и не могу воспроизвести ни звука. Надеюсь, этот эффект со мной ненадолго, потому что на кое-кого хочется хорошенько так наорать.

КАКОГО ЛЕШЕГО ОН НЕ СКАЗАЛ ОБ ЭТОМ С САМОГО НАЧАЛА?!

Глава 19

Как стать гордостью семьи и попасть в ловушку

– Моя госпожа, на этот раз будет лучше отправить Каму в дом Кирон. – Неха стоит передо мной, опустив голову, а я с легким удивлением перевожу взгляд с нее на своего ручного убийцу.

– Но договор с Сатишем не подразумевает такой замены. И я бы не хотела, чтобы о силе Камы пошли слухи: как бы мы ни были дружны с господином Седьмого Дома, его охрана может оказаться крайне болтлива… – протягиваю озадаченно.

– Просто доверьтесь мне на этот раз: Кама может сдержать свою силу во время тренировки бойцов господина Сатиша, но ему не стоит сталкиваться ни с бессмертными монахинями, ни с кем-то из делегации, – настойчиво повторяет Неха.

Так, чего я не понимаю?

Вновь поворачиваю голову и смотрю на Каму.

– Ты тоже считаешь, что вам лучше не пересекаться? – спрашиваю негромко.

И тот спокойно кивает.

Вот это новости!

Я планировала продемонстрировать его всем… сделать так, чтобы его рассмотрел даже ленивый: сейчас идеальное время для подобного представления! Имя Нехи звучит как никогда громко – о ней все знают из-за дела о покойном господине Седьмого Дома и слухов о ее невероятных боевых способностях, распространенных Даярамой. Никому и в голову не придет подумать, что в простом доме может быть боец сильнее и опаснее!

Каму даже не запомнят; его имя не будет звучать наравне с именем Нехи, репутация которой безупречна. Его сочтут любопытным экземпляром из-за необычной маски и решат, что вторая госпожа дома Гаварр грешит показушничеством… не более!

Но теперь эти двое хотят убедить меня, что мою (или моего?..) нимфу стоит убрать подальше от любопытствующих глаз.

– Мы не можем быть уверены, что в числе делегатов не будет мастера, который чувствует потомков племени духов, – говорит Неха, а до меня наконец доходит, отчего они так слаженно запели.

Я успела поделиться со своей управляющей нашей маленькой проблемкой во дворце…

– Мы же выяснили, что кроме трех монахинь там будет госпожа Ки́ри – двадцатипятилетняя глава Одиннадцатого Дома, господин Даярама и господин Аниш… – уточняю, нахмурившись. – Думаешь, они пришлют еще кого-то?

– Способности трех монахинь нам неизвестны, – отвечает Неха. – О госпоже Кири вообще никто ничего сказать не может – сколько бы денег мы ни предлагали, а господин Аниш…

– Ладно, я поняла тебя. Ты хочешь обезопасить нас от неожиданных происшествий. – Тру лицо руками, коротко выдыхая.

– Мы не знаем, кто из трех господ лоялен к вам, потому не в состоянии даже вычислить риски. Вполне возможно, что из троицы кто-то проголосовал против дома Гаварр, кто-то за, а кто-то воздержался – это был бы самый оптимальный расклад для делегации, собранной для проверки, – продолжает размышлять моя умудренная опытом управляющая. – Но информации, собранной шпионами по центральному округу, недостаточно даже для того, чтобы подтвердить, кто из них вам точно друг, а кто – враг!

Она не в курсе про интерес Аниша…

И не знает про мою встречу с Даярамой…

Но, согласна, эта темная лошадка из Одиннадцатого Дома и три монахини из Святого Храма могут смешать нам все карты.

– Мне не хотелось бы упускать такой хороший шанс для Камы, но раз вы оба настаиваете – будь по-вашему. Только с Сатишем сама договаривайся! – предупреждаю устало. – Лила решила добить меня своей помолвкой в день прихода делегации, так что я уже вообще ничего не соображаю. И, боюсь, мой дружочек разведет меня на очередную плюшку для своего Дома за подобный обмен…

– Госпожа, почему вы не откажетесь от решения госпожи Лилы? – задает вопрос Неха, а я кладу подбородок на стол и закрываю глаза.

– Потому что она моя сестра? – предполагаю голосом без эмоций.

– В случае столь важного события, как оценка Дома для вступления в состав Великих, день помолвки можно и перенести. Тем более дата была выбрана буквально за день до того, как вы узнали о проверке, – никто еще толком не успел ничего сделать… – с почтением, но не без легкой озадаченности произносит Неха.

– Ты думаешь, я этого не понимаю? Думаешь, не знаю, почему дату не стали менять? Лила всем видом показывает, что ее будущее – более светлое, чем будущее нашей семьи в конце списка Великих Домов. Она обесценивает мою работу своей выходкой с такой скороспелой помолвкой. И я ничего не могу с этим поделать.

Отрываю голову от столешницы и поднимаюсь на ноги.

– Но почему – не можете? – сводя брови, пытается понять Неха.

– Потому что… потому что я хочу посмотреть, кто из нас достигнет успеха, – произношу не сразу и поднимаю взгляд на свою управляющую. – Да, вот такая я нехорошая сестра! Соперничаю со своей старшей, не желая принимать ее методы, хотя мои собственные – не лучше.

Сказав это, жду разочарованных взглядов от нее и от Камы, но наблюдаю лишь спокойное лицо своего молчуна и вздох облегчения от Нехи.

– Я так рада, что вы наконец признались в этом, моя госпожа. Столько лет я не могла понять, какие чувства вы испытываете к своей сестре и испытываете ли их вообще… И вот наконец я вижу, что вы ее любите.

– Почему ты решила, что люблю? – ухожу в защиту, даже не стараясь анализировать собственное поведение.

– Потому что вы соперничаете со всеми, кто вам небезразличен. Ваше признание в любви – это брошенный вызов. И я точно знаю, что вы всем сердцем любите Галаард, именно поэтому так стремитесь попасть в число Домов, влияющих на его судьбу.

– Действительно, – непроизвольно хмыкаю, подумав о своей предшественнице, которая всю свою юность только и делала, что тащила семью Гаварр наверх по иерархической лестнице, наплевав на себя, свои желания и свою личную жизнь. – Ладно, закроем эту тему! Помолвку не перенести, как и проверку. Лучше скажи, что там по госпоже Одиннадцатого Дома? Почему до сих пор нет никакой информации о ней?

Каму я к ней не отправляла, поскольку это его первые дни на официальном посту – и он должен быть у всех на виду, чтобы домашние к нему привыкли…

Но у нас столько шпионов по всему центральному округу! И пусть пользы от них немного – эти люди работают ширмой для Камы по мудрому решению моей предшественницы, – но что-то же они делают! И какую-то информацию все-таки добывают, отправляя мне ее письмами.

Неужели нарыть компромат на молодую девушку – такое сложное задание?!

– Судя по добытым данным, госпожа Кири ничем не отличилась за все свои годы жизни. С учетом слухов о том, что Одиннадцатый Дом никогда не сменялся, наравне с Первым, я могу вынести лишь одно предположение… – медленно произносит Неха.

– Информация о ней засекречена, – говорю, начиная покусывать костяшку указательного пальца.

– Я думаю так же, моя госпожа, – кивает Неха. – Чем тише дом, тем глубже его корни.

– Семья Базард заняла место Пятого Дома лишь двадцать пять лет назад – наверное, поэтому Шехар такой надменный петух, – фыркаю, отводя взгляд в сторону.

– Делегация прибудет уже завтра, – мягко возвращает меня к нашей проблеме управляющая. – Что будем делать, моя госпожа? Мы не подготовили никаких даров для господ Великих Домов и все еще не придумали, чем задобрить Святой Храм.

Пока думаю над этим вопросом, мой взгляд блуждает по полкам в кабинете и случайно цепляется за обруч, отданный сестрой…

Как было бы хорошо уметь читать мысли!.. Это настоящий подарок в подобном мире без магии…

– Неха, – протягиваю, складывая руки на груди, – а закажи-ка у Сатиша украшение для головы, в котором можно спрятать мой новый обруч. Да поскорее…

– Украшение? Это так важно сейчас?.. – растерянно уточняет моя управляющая.

– Понятия не имею. Но чем черт не шутит? – пожимаю плечами.

– Кто? – удивленно переспрашивает Неха.

Взмахом руки показываю, чтобы шла выполнять задание. А сама достаю книгу о Великих Домах и думаю о дневнике, который Аша вела всю свою сознательную жизнь.

Если не знаешь, чем задобрить, – найди чем запугать.

Это, конечно, не пословица и поговорка, но вполне себе логичный совет.

Кивком отпускаю Каму, бодро пересекаю коридор, закрываю за собой дверь спальни и медленно сползаю на пол по стене, ощутив слабость в ногах.

Аниш придет в мой дом.

Заваленная всеми заботами, я еще держалась, умудряясь обмануть всех. Но, оказавшись наедине с собой, я больше не могу притворяться: сердце бьется как ненормальное, лицо красное как помидор, руки мелко трясутся…

Мне страшно, черт возьми! Потому что в ладу с телом я могу горы свернуть. Но в том-то и дело, что когда вопрос касается Аниша, мы с этой оболочкой перестаем быть союзниками…

* * *

– Аша, я должен сказать… – слышу голос отчима за спиной.

– Не сейчас, отец. Они вот-вот прибудут, – тихо отвечаю, в очередной раз прикоснувшись к меховому ободку на голове.

Мастерицы Сатиша и впрямь лучшие! Кто бы мог подумать, что обруч можно замаскировать под ободок, умудрившись при этом не согнуть его! С учетом моих густых волос, спрятать вторую часть оказалось нетрудно – и сейчас вряд ли кто-то догадается опознать в моем головном украшении родовой артефакт.

Это на случай, если кто-то в Галаарде вообще знает, как выглядит родовой артефакт семьи Гаварр…

– И все же я скажу: я горжусь тобой.

Удивленная, оборачиваюсь на Сандара.

– Вы… – протягиваю, не зная, как вообще на это реагировать.

– Сложно поверить, не так ли? – устало улыбается отчим. – Особенно с учетом наших с тобой отношений. Но я повторю: я никогда не питал ненависти к тебе. Я злился лишь на то, что произошло с нашей семьей… Ты, конечно же, ни в чем не виновата.

– И вы решили сказать мне это сейчас, потому что… – предлагаю ему продолжить.

– Потому что, несмотря на удачное стечение обстоятельств в жизни твоей старшей сестры, ты продолжаешь трудиться во имя нашей общей семьи и добиваешься успеха. Если хочешь, это мое признание твоих заслуг. Ты действительно достойна быть дочерью дома Гаварр.

– Благодарю вас, отец. Я стараюсь и для себя в том числе: мне с моим лицом и низким ростом не следует уповать на удачу, – отвечаю мягче.

– Твоим браком я займусь сразу же после вступления нашей семьи в состав Великих Домов, – кивнув, уверенно произносит Сандар.

– Ни в коем случае! – вырывается из меня нервное. – Э… прошу прощения, но, пожалуйста, не торопитесь с этим вопросом, отец. Я еще не все сделала, что хотела. И уходить в чужую семью не стремлюсь.

– Довольно странная реакция для молодой девушки, – замечает отчим. – Но мы еще вернемся к этому вопросу.

– Моя госпожа, – подает голос Неха за моей спиной.

– Я слышу, – тихо отзываюсь и произношу уже намного громче: – Они идут, отец.

– Всеблагой, до чего ж волнительно, – выдыхает Сандар, растирая лицо.

Беззвучно хмыкаю. А то! Как-никак – на самые верха забираемся.

Даже жаль, что рядом нет Лилы… как официальная невеста Шехара, она потеряла возможность стоять рядом с нами.

Все происходящее уже не относится к той, что вот-вот возьмет фамилию Базард.

– Я не уточняла у вас, как идут дела на месторождении, поскольку уважаю ваш опыт в этой сфере… – Все же решаю поднять вопрос касательно нашего семейного дела. Пусть и в последний момент.

Аша никогда не влезала в официальный бизнес семьи, ведя закулисную игру в тени и через шпионов. Но вообще-то род Гаварр богат отнюдь не из-за продажи чужих секретов на сторону!

– Если уважаешь, значит, и уточнять не будешь. Верь мне. Твоя мать однажды доверилась – и не прогадала, – ровным голосом, в котором таки проскользнула морозная свежесть, отрезает Сандар.

Ну ок.

В конце концов, несмотря на скромность убранства, наш дом действительно купается в деньгах. И это стало одной из причин, давших нам возможность претендовать на место в составе Великих Домов.

– Моя госпожа, – вновь подает голос Неха, и я замолкаю, так и не успев ничего ответить.

А затем и вовсе стараюсь удержать челюсть на месте, потому что гости, появившиеся на внутренней дорожке, ведущей к дому, были, мягко говоря, чудны́ми…

Три абсолютно лысые женщины без бровей и, кажется, даже без ресниц, примерно одного роста и, возможно, возраста, в одинаковых белых рясах и с одинаковыми выражениями на лицах. Они остановились перед нами с отчимом и выжидательно уставились вперед, не глядя нам в глаза.

Приложив ладонь к центру груди, я сгибаюсь в поклоне, которому обучилась за вчерашний день. Сандар и Неха делают то же самое.

– Слава Всеблагому, – одновременно произносят монахини слишком похожими друг на друга голосами.

– Воистину слава, – отвечаем вместе с отчимом и управляющей.

После чего троица уходит в дом на осмотр. Мы не имеем права принимать в нем участие. Позорная, к слову, традиция – выжидать за дверьми, пока в твоих вещах копаются посторонние.

Не то чтобы я верила, что они прямо копаться будут… но ходит слух, будто однажды во время проверки у главы одной семьи были найдены письма владыке Великой Пустоши.

Интересно, является ли схожий титул причиной вечной борьбы двух империй? Владыка Солнечных земель, владыка Великой Пустоши… они там не гениталиями, случаем, меряются?..

Перестаю о чем-либо думать, когда во двор входят госпожа Кири, Даярама и… Аниш.

Колени! Будьте сильными! Вы сможете! Так, смотрим куда-нибудь в другое место! Да хоть на эту госпожу из Одиннадцатого Дома.

Ее одежда сильно напоминает японское хикидзури в нетрадиционно однотонном алом оттенке, с еще более нетрадиционными вырезами по бедрам. Длинный мундштук в руке. И золотые бусины на тончайшей цепи, разбросанные по длинным волосам в прекрасном творческом беспорядке… Если верить Нехе, эта светловолосая красотка является выходцем из семьи, не сдававшей своих позиций ни разу с момента основания Галаарда.

Я склонна ей верить. Девушка даже при самой скромной оценке не может быть названа «простой и неинтересной, на которую невозможно ничего нарыть». Да это ж кладезь для сплетен! И о ней все молчат?! Нет, тут явно замешаны большие деньги и еще более серьезные связи.

– Господа, мы счастливы принимать вас в нашем доме, – вежливо кланяется Сандар, вынуждая меня вспомнить о приличиях и оторваться от бестактного рассматривания госпожи Кири.

– Господа, – кланяюсь вслед за ним.

Не смотрю на Аниша. Стою, потупив взгляд. Я тут вроде как очень скромная.

– Удивительно! Она умудряется влезть в чужие штаны, да еще и выглядит при этом так естественно, – насмешливо говорит мелкий поганец Даярама. – Эй, госпожа Аша! Тут всем известно, что ты за фрукт, – к чему эти представления?

Чувствую на себе тяжелый взгляд Сандара. Да, папаша. Рано вы меня похвалили. Сейчас поймете – почему…

– Мальчик не знает манер, простите ему это, – певуче протягивает госпожа Кири, выдыхая струю дыма с отчетливым виноградным шлейфом.

Ого, а тут все же существуют ароматизаторы! Надо бы потом у нее спросить, как она добилась подобного эффекта, и модернизировать наконец мой бальзам для губ…

– Моя дочь порой может произвести неправильное впечатление, но вообще она девочка хорошая и послушная, – выдает вдруг отчим ни с того ни с сего.

Поворачиваю к нему голову, борясь с одеревенением шеи, и едва не вслух транслирую паническую мысль: «МОЛЧИ, ПРОШУ ТЕБЯ!»

– Послушная? Госпожа Аша?! – демонстративно поражается маленький засранец. – Так она по вашему приказу побежала разбираться с собственной сестрой, узнав от меня о ее помолвке?

Тресну… потом… сейчас сдержусь.

Отличное название для книги.

– Что? – немного растерянно переспрашивает Сандар, решивший было наделить меня качествами образцовой дочери в глазах наших гостей.

– Даярама, вспомни о приличиях, или я отошлю тебя обратно во дворец, – слышу голос Аниша и невольно сжимаю свободную от веера ладонь в кулак.

Потому что сердце чуть не остановилось.

От счастья.

Пипец…

– Ты с чего вдруг решил за… – начинает племянник владыки, но останавливается и закрывает рот, встретив взгляд господина Второго Дома.

Ого. А он реально может пугать своим выражением лица! Убийственное намерение, которое я сейчас имела счастье лицезреть, в самом деле заставляет кровь стыть в жилах…

– Рама, голубчик, иди поиграй с местной прислугой, – вновь выдохнув струю сладкого дыма, мягко произносит госпожа Кири, после чего поднимает на меня лисий взгляд. – А мы пока пообщаемся с господами, пожелавшими стать частью нашей дружной семьи…

– Если я могу чем-то вам помочь… – оживляется Сандар, желая произвести впечатление на госпожу, весьма расположенную, судя по виду, к «жалким смертным».

К нам, то бишь.

– Расскажите мне о принадлежащем вашему Дому небольшом месторождении редких драгоценных камней, столь любимых в Галаарде… Признаться, у меня нет ни одного украшения с ними. – Госпожа Кири растягивает на губах такую хитрую улыбку, что у меня бровь непроизвольно дергается.

Вот так… прямо – в лоб! – заявлять о том, что нужно дать в качестве взятки?..

Это вообще нормально?..

Я даже оглядываюсь по сторонам, пытаясь найти поддержку, но натыкаюсь лишь на взгляд Аниша.

И куда делся поганец Даярама?!

– Пройдемся? – предлагает господин Второго Дома.

– Мне нельзя заходить внутрь, пока вы все не осмотрите, – прикрыв часть лица веером, отвечаю поспешно.

Он должен идти в дом! Чего он тут топчется?!

Ладно, не топчется – стоит ровно и на меня смотрит…

– Я не собираюсь заходить внутрь: троица монахинь справится со всем намного лучше. Господа из Великих Домов могут устраивать свои собственные проверки, чем я и займусь в ближайшее время, – объясняет Аниш, не меняясь в лице.

– Можете заняться этим прямо сейчас, – очень вежливо прошу, вновь стыдливо опуская взгляд вниз.

– Я уже.

Поднимаю голову и непонимающе смотрю на него.

Ой.

– Беседа с вами – часть моей проверки, – подтверждает мои худшие опасения Аниш, затем обводит дом спокойным взглядом. – Даярама ушел в сторону подсобных помещений. Куда можно пойти, чтобы не столкнуться ни с кем?

Ни с кем?..

А может, туда не надо?..

– У нас есть тренировочная площадка, на которую не выходит ни одно из окон, – совсем тихо произношу я, скрыв почти все лицо за веером.

– Веди.

Веду.

За что ж мне все это?!

Глава 20

Как стать полезной для владыки и понять свою силу

С чего-то вдруг вспоминается его тягучий взгляд из-под подола моего платья… прикосновения его языка к разгоряченной коже…

Щеки, за что?! ЧТО Я ВАМ ПЛОХОГО СДЕЛАЛА?!

– Мы пришли, – констатирую факт, стараясь не смотреть в сторону Аниша.

– Кто здесь обычно тренируется? – начинает он расспросы.

– Неха, наша управляющая. Она неплохой боец, но, конечно, не соперница господину Второго Дома, – поспешно добавляю, понятия не имея, насколько сильно закапываю себя: такие сравнения недопустимы.

Это как мышь сравнивать с ядерной бомбой. И плевать, если мышь – радиоактивная и вообще СуперМаус со способностями Халка! Это не имеет значения. Вслух способности управляющей простого дома и Проклятого Клинка лучше не сравнивать…

Но я уже ляпнула лишнее, так что понятия не имею, чем мне это аукнется.

– Я бы скрестил с ней клинок, – без каких-либо эмоций произносит Аниш, – но вряд ли это возможно.

– Я тоже думаю, что это невозможно, – облегченно выдыхаю.

– Тем не менее вы упомянули о ней. Это та женщина, что встречала нас у входа, а затем ушла вслед за Даярамой?

Так вот куда она делась… это хорошо: мелкий паршивец может доставить нам кучу проблем – за ним нужен глаз да глаз.

– Верно. Это она, – киваю.

– Кто обучил ее мастерству убийства? – звучит следующий ровный вопрос.

И кто бы мне сказал, с чего Аниш решил, что Неха раньше убивала? Я такого точно не говорила.

Моя управляющая умеет отлично заметать следы – так откуда?..

– Неха не мастер убийств, она лишь…

– Аша, – прерывает меня Аниш, а его взгляд отсекает всякую возможность увильнуть от ответа.

Уж больно он безразличен к моим личным секретам и холоден по сути…

Никакого намека на прежнюю романтику.

– Ее обучил мой отец. Мой настоящий отец, – отвечаю правду, отворачиваясь.

– Кем он был?

Ни тебе «извини, что лезу в твои дела», ни «я понимаю, тебе может быть больно – я не хотел ворошить твое темное прошлое».

– Я не знаю. Никто не знает – даже Сандар. Это произошло во время войны, а мать давно умерла, так что спросить не у кого, – отрезаю сухим голосом.

– Кто-то должен знать: вы были приняты отчимом как родная дочь, а слухи о вашем происхождении до сих пор не заполонили Галаард, – бестактно замечает Аниш.

– Наш Дом не являлся Великим. С чего бы кому-то лезть в наше прошлое и тыкать пальцем в мою сторону? – «искренне» недоумеваю.

– Я не люблю, когда меня принимают за дурака, Аша, – неожиданно произносит господин Второго Дома. – О вашем происхождении не ходило слухов, потому что господин Сандар скрывал вас от чужих глаз. Мне известно, что вы почти не покидали дом до своего семнадцатилетия.

Черт.

А он подготовился…

– Пусть так, но я всего лишь вторая дочь. Наследницей рода Гаварр до недавних пор была Лила, моя старшая сестра. Не вижу ничего дурного в том, что она была на виду, а я в тени.

– Интересное у вас понятие «быть в тени». Как много вылазок за пределы родных стен оно предполагает? – продолжается обстрел бездушными вопросами.

– О чем вы?..

– О ваших побегах до моего дома, разумеется. – Аниш чуть наклоняет голову, заглядывая в мои глаза. – Или я был не единственным, кого вы посещали, будучи «в тени»?

Какой он умный! Твою мать, какой он умный!!!

Припер меня к стенке и даже усилий особых не приложил…

– Своей целью я выбрала недосягаемую величину, чтобы всю жизнь мне было к чему стремиться. Прошу прощения, если этим оскорбила вас. – Я склоняю голову, ощутив прилив злобы, отлично сводящей на нет все слабости тела.

– Не оскорбили: заинтересовали. И давно вы меня навещаете? – задает следующий вопрос Аниш.

– Сколько себя помню, – отвечаю как есть.

Сколько это тело помнит – столько и навещаю.

– Кто рассказал вам обо мне?

– Предполагаю, мама.

– Предполагаете? – переспрашивает Аниш, взгляд которого становится сосредоточенным.

– Я этого не помню. Потому предполагаю. – Отвожу глаза.

– А если перестать лукавить?

– Мы с отчимом не в лучших отношениях! И вряд ли он стал бы делиться со мной своими мыслями о господине Второго Дома – да еще и в такой форме, что маленькая девочка после этих разговоров умудрилась влюбиться в вас, совершенно вас не зная! – чеканю, глядя на Аниша с холодом. – А больше мне общаться было не с кем!

– Согласен, неродной отец в таких делах – не лучший советчик, – кивает тот, абсолютно проигнорировав мой легкий срыв. – Итак, ваша мать отзывалась обо мне лестно? Интересный факт. Когда, говорите, она умерла?

– Шесть лет назад.

Продолжаю тихо кипеть. Потому что не говорила я ему об этом! И он в курсе!

– Шесть лет назад? – переспрашивает Аниш с абсолютно непроницаемым лицом. – Еще интересней…

– Каким еще секретом семьи я должна поделиться, чтобы насытить ваш интерес? – бросаю ему, не сдержавшись.

– Верно… за свою честность вы заслуживаете награды, – кивает господин Второго Дома, после чего подходит ко мне вплотную и бесцеремонно вынуждает запрокинуть подбородок, направляя мои губы себе навстречу. – Хорошая девочка, – мягко произносит он, а я едва не реву от досады: ну почему это тело счастливо от простой похвалы?!

– Вы не можете… здесь… – выдавливаю из себя, борясь с проклятой оболочкой, готовой растечься благодарной лужицей.

Он не может брать меня, где ему вздумается, и целовать, как ему хочется!

Да будь здесь Кама!..

Твою ж… я ведь сама отправила его к Сатишу…

– Ты права. Прежде чем я сделаю это, мне нужен еще один ответ, – звучит голос Аниша.

Поднимаю закрывшиеся было веки и с недоумением смотрю на него.

Чего-сь?!

Я ж не напрашивалась сейчас…

– Как хорошо ты владеешь своим клинком? – спрашивает Аниш, глядя в мои глаза.

– Он для самозащиты… – выдавливаю растерянно.

– Хорошо, сформулирую иначе, – соглашаясь с расплывчатостью собственной формулировки, произносит Аниш, на лице которого не содрогается ни один мускул. – Ты убивала кого-нибудь?

Что будет, если я совру?

Это тело забирало чужие жизни. Но как мне отделиться от него, чтобы ответить «от себя»?

– Аша? – напоминает о вопросе Аниш.

– Да, – произношу, напряженно глядя в глаза молодого человека.

– Умница.

И я получаю поцелуй в лоб…

Такой, словно я только что умудрилась не запороть свою исповедь, от которой зависело все.

Буквально все: в том числе моя жизнь.

– Господин Аниш… – Хочу пояснить, что то были ситуации, в которых противники были достойны смерти… да и помнила я об этом смутно… почти не помнила вовсе!.. Но, странное дело, господин Второго Дома словно испытал облегчение от моих слов: на его лице появилась мягкость, а на губах…

…на губах заиграла та самая покорившая меня улыбка.

– Я горжусь тобой, Аша, – нежно произносит Аниш и затягивает меня в противозаконный поцелуй.

Серьезно, это какое-то преступление против морали и нравственности, абьюз, в конце концов: он же меня не целует, а поглощает! Буквально всю меня – все мои мысли, все мои чувства, все мое дыхание…

– Хочу! – выдыхаю в забытьи, ощущая лишь восторг от его уверенных проникновений.

– Чувствую, – слышу негромкий ответ и едва не захлебываюсь от переполнявших меня эмоций:

– Хочу больше…

– Нет, опасно, Аша…

Да какое – опасно?! Что я, местных порядков не знаю? Все прикроют глаза и прикинутся, что не видели, – что бы здесь ни происходило!

Да и нет тут неопытных невинных девочек: все все знают, все все проходили!

Решаю проявить инициативу…

– Не сейчас. – Аниш неожиданно останавливает меня и отстраняет за плечи.

Пытаюсь высмотреть хоть что-то на его лице, растерянная от внезапно прерванной ласки и абсолютно потерянная для общества и уж тем более – каких-то там проверок нашего дома…

Он что, неровно дышит?..

Точно… пытается взять дыхание под контроль, но не может – и из-за этого злится…

Он реально злится.

– Господин…

– Стой! Дай мне время! – слышу отрывистые слова, когда Аниш вдруг отворачивается и отходит от меня на два шага.

Смотрю на его спину… и обхватываю себя руками, слегка озадаченная происходящим.

Он же только что обхаживал меня, как заправский Казанова! А сейчас пытается убедить, что неопытен в подобного рода делах? Да кто вообще в это поверит?! С его-то пылающей страстью и откровенной наглостью в вопросе совращения одной небезызвестной девицы!

Постойте-ка… это же мне не показалось? Трава под ним и впрямь завяла?..

Это что еще за фокус?!

Кто-то распылил вокруг какой-то яд? Но когда успел?! И – кто?!

– Господин Аниш, с вами все в порядке? – Взволнованная, кладу ладонь ему на плечо и вздрагиваю от резкого разворота молодого человека.

Сердце останавливается, когда я вижу лицо с отпечатком настоящего безумия…

– Ты!.. – вырывается из Аниша, и вдруг его глаза меняют выражение.

Так… что происходит? Почему он выглядит таким потерянным?!

– Ты все еще тут… – произносит он голосом, лишенным эмоций.

– Ну конечно, я никуда не убежала. Было бы странно уйти от вас, чтобы вновь встретиться через десять минут… или когда там вернутся бессмертные монахини? – протягиваю, зябко поежившись от интенсивности его взгляда, неотрывно направленного на меня.

– Они не бессмертные, – мимоходом поправляет Аниш.

– Вполне возможно. Бессмертие вообще незавидная штука – я бы не хотела… – продолжаю наш странный разговор, но меня бесцеремонно перебивают:

– Ты все еще здесь.

Напряженная, перевожу взгляд на свое запястье, ощутимо сдавленное тренированными пальцами лучшего убийцы Галаарда.

– Полагаю, я должна объяснить, почему не убежала, когда увидела эту странность под вашими ногами? Я почти невосприимчива к ядам. Их эффект весьма ограничен в моем случае… Но я правда не знаю, почему так произошло, и, поверьте, наша семья не имеет к этому никакого от…

Замолкаю, когда меня вновь притягивают для поцелуя, но на этот раз такого грубого и бесцеремонного, что я четко ощущаю: данная «ласка» была предназначена не мне лично. Я тут просто под руку попалась…

– Интересно, – вновь оторвавшись от меня, произносит Аниш.

– Что именно? – спрашиваю, растерянная от его перепадов.

– Я знал, что ты особенная. Другая и не могла на меня посмотреть… – звучит очень странный ответ.

– Э… вы себя недооцениваете, – делюсь осторожно.

– Думаешь? Меня боится весь Галаард, – хмыкает Аниш, и я вздрагиваю от холода.

Почему меня напугали эти слова?

– Аша, кем была твоя мать? – спрашивает он без интонаций.

– Я… не знаю? – то ли отвечаю, то ли спрашиваю.

– А знаешь ли ты, какое задание дал мне владыка перед приходом сюда? – прищурив глаза, уточняет Аниш.

– Я… не хочу знать? – вновь предполагаю, хотя понимаю, что моего мнения тут вообще никто не спрашивает.

– Это становится все более интересным, – протягивает молодой человек, продолжая всматриваться в мое лицо.

Да куда уж больше-то?! Где пик у этого интереса и что нужно сделать, чтобы снести всю гору к чертям?!

– Такая нестандартная внешность… а ведь я впервые рассматриваю тебя при свете дня, – бормочет Аниш, в очередной раз приподнимая мой подбородок.

– Ну… спасибо? – продолжаю все в том же духе.

– Ответь мне, Аша, почему рядом с тобой я становлюсь таким озабоченным? – раздается вот совсем неожиданный вопрос.

– Потому что я выгляжу доступной? – предполагаю осторожно.

– Нет, не выглядишь, – качает головой Аниш.

– Может, дело в настроении?

– Давай займемся сексом?

КОЛЕНИ!

Молодой человек успевает подхватить меня за талию.

– Кажется, твое тело не против, – моргнув, замечает Аниш.

– Вы только что говорили, что для этого еще рано… – совсем потерянно не то шепчу, не то пищу я.

– Обстоятельства поменялись, – доверчиво делится господин Второго Дома.

– Меня отец выдать замуж планирует – не уничтожайте мою репутацию, пожалуйста, – прошу с широко раскрытыми глазами.

– Ладно, ты права. Пока об этом рано говорить. – Аниш приподнимает меня и ставит ровно на ноги.

Как будто ничего и не было!

Словно мы только что о воробьях речь вели!!!

– В доме вроде закончили, – прислушавшись к окружающей тишине, произносит Аниш и идет в сторону главного входа.

Э…

Плетусь следом, не очень понимая, чего хочу больше – прибить его или ПРИБИТЬ ЕГО?

А ведь проверка дома и впрямь подошла к концу: и Даярама, и госпожа Кири, и Сандар, и Неха – все уже стоят в ожидании нас. Глава Одиннадцатого Дома бросила взгляд в нашу сторону и выдохнула такую бесконечную струю дыма, что я искренне впечатлилась объемом ее легких.

Отчим глазами спросил: все ли в порядке, и мне пришлось взмахнуть веером, дав знак, что беспокоиться не о чем.

Неха следила за господином Второго Дома так напряженно, будто боялась, что он сейчас скинет одежды и улетит в небо…

А Даярама выглядел таким неудовлетворенным, что я едва сдержалась от смешка: кажется, кое-кто помешал ему заглянуть во все темные углы. Любопытно, он по-прежнему восхищен моей управляющей или уже мечтает, чтобы она прекратила преследовать его?..

– Входите, – произносит одна из монахинь, стоящих на пороге нашего дома, и вся наша делегация чинно идет внутрь.

Пропускаю господ вперед и хочу было подняться по лестнице следом, но кто-то осторожно хватает меня за руку.

– Неха? – удивленно оборачиваюсь я.

– Моя госпожа, как вы? – с волнением спрашивает управляющая.

– Нормально? – отвечаю вопросом… что-то у меня это в привычку вошло.

– Вы столько времени провели с господином Анишем наедине… – шепчет Неха, а я с легким отупением перевожу взгляд на спину молодого человека впереди.

Так. Провела. И что? Это законом возбраняется?

– Вы в порядке? – Искренняя забота на лице управляющей, держащей меня за руки, добивает.

– Да чт… А-а-а-а-а!.. – протягиваю тихонько, оборвав свою первую реакцию.

Неха же не знает! Для нее мое общение с «самой большой в жизни» любовью проходило в режиме «следить незаметно». А тут я, значит, разгуливаю с Анишем по внутреннему двору вдвоем и даже не краснею!

На самом деле краснею – и еще как, но если рассказать Нехе причину моего румянца, боюсь, она в обморок упадет от бесстыдства своей молодой госпожи.

– Неха, я держусь, – заверяю управляющую и ловлю взгляд Аниша, обернувшегося на нас. – Не переживай за меня: лучше порадуйся моим успехам, – добавляю еще тише и мягко улыбаюсь своей… взрослой подруге, что ли?..

Ох уж этот вопрос.

– Не верю во Всеблагого, но пусть он вам поможет, – прикрывает глаза Неха и отпускает меня.

Какое любопытное пожелание. Фыркаю и поднимаюсь в зал, где проходили смотрины Лилы, догоняя делегацию. Но вдруг слышу незнакомый голос:

– К их расчетным книгам не придраться.

Это кто сейчас сказал?

– Но нам нужно это месторождение. Новый храм на границе все еще не достроен.

А это кто сказал? Голос совершенно новый, к тому же они оба звучат будто отовсюду…

И кто это тут хочет наложить лапы на наш источник дохода?! Госпожа Кири?..

– Нужно склонить госпожу Кири на нашу сторону – тогда прибыль от месторождения можно будет поделить с ней.

Э…

– Но мы никогда не сотрудничали с Одиннадцатым Домом. Кто знает, вдруг она решит подставить нас?

Что за…

– В любом случае она единственная, кто воздержался во время голосования. Она еще не выбрала сторону.

Голосование по поводу нашего Дома? Голоса говорят об этом?

– Когда объявят, что дом не прошел проверку, на их имущество тут же налетят стервятники из других Великих Домов – и мы должны успеть первыми… Почему младшая Гаварр так странно смотрит на нас?

– Ого! В первый раз вижу бессмертных монахинь так близко! Это так интересно, – с воодушевленной улыбкой и вытаращенными глазами признаюсь я кому-то, кто стоит рядом.

Кажется, это Даярама…

– Она в первый раз видит нас так близко, – вещает первый голос.

– Да, я услышала, – отвечает второй.

Всеблагой, я действительно слышу их голоса в своей голове!

– Мне-то какое дело? – почти одновременно с ними отвечает Даярама и отступает от меня, как от темной крестьянки, впервые выбравшейся в город.

– Святой Храм должен взять время на обдумывание, – бесцветно произносит одна из монахинь, стоявших в центре зала.

– Всеблагой в помощь этому дому, а мы удаляемся, дабы помолиться за ваши души, – произносит другая.

– Завтра днем владыка Девдас получит наш ответ, – чуть склонив голову перед господами из Великих Домов, произносит третья, и все трое в абсолютном синхроне семенят к выходу.

– Разве не должны уважаемые монахини проверить верность нашего дома законам Галаарда? – слегка удивленно произносит Сандар, глядя им вслед.

– О, это не входит в их компетенцию, – мягко отзывается госпожа Кири с ленивой и при этом какой-то донельзя довольной улыбкой.

– Но кто же тогда… – растерянно озирается отчим, в обязанности которого входило произвести на всех делегатов хорошее впечатление вежливого и верного Первой Семье главы дома.

– Полагаю, племянник владыки справится с этим лучше всех. – Госпожа Кири мягко подталкивает недовольного Даяраму в сторону кабинета, где на смотринах сидел Кишан, и выдохнутой струей сладкого дыма направляет туда же Сандара.

Когда мы с Анишем, Неха и она сама остаемся в зале одни, госпожа Кири проходит к окну и смотрит, как бессмертные монахини покидают наш дом.

– Мы довольно долго расшаркивались перед Храмом. Думаю, пора прекратить пускать этих ворон на проверки. Их жадность пахнет гнилью… даже мой сладкий табак не спасает от вони, – протягивает она и разворачивается ко мне.

Э…

– А вы что думаете по этому поводу, госпожа Аша? – с улыбкой уточняет госпожа Одиннадцатого Дома.

Думаю… началась моя проверка.

Поворачиваю голову и смотрю на Аниша.

Все это было лишь представлением для отвода глаз – все, что было до этого момента.

«А знаешь ли ты, какое задание дал мне владыка перед приходом сюда?»

Теперь, кажется, догадываюсь…

– Они хотят завладеть нашим месторождением и достроить храм на границе. Они не поддержат вступление нашей семьи в состав Великих Домов, – произношу ровно.

– Откуда ты узнала об этом? – совершенно незнакомым мне голосом спрашивает Аниш, однако госпожа Кири игнорирует его вопрос:

– Прекрасно… А знаете ли вы, госпожа Аша, почему они не поддержат ваше вступление в наши ряды? – мурчащим и при этом невероятно женственным тембром уточняет глава Одиннадцатого Дома и, чуть наклоняя голову, затягивается дымом.

– Потому что хотят завладеть нашим имуществом? – повторяюсь, нахмурив лоб.

Другой вопрос – как они это сделают? Но, полагаю, для таких случаев отработана целая схема…

– Нет, Аша, – еще шире улыбается госпожа Кири. – Святой Храм не хочет, чтобы дочери Сати попали в Высший Круг.

Она… знает про мою мать?

Что она знает про мою мать?!

– Вижу, вы не в курсе. Как и господин Аниш, – взглянув в сторону господина Второго Дома, замечает эта гейша местного пошиба. – В таком случае я поделюсь с вами одним секретом Галаарда. Только пообещайте хорошенько хранить его, иначе малыш Девдас открутит всем нам головки… Дело в том, что род Гаварр в свое время отделился от Святого Храма, не желая больше служить Всеблагому. Это сделала ваша бабушка, Аша. И она утащила с собой не один секрет, когда покидала святую обитель, почти сбегая с главного поста в свои… сколько же там ей лет-то было? Восемнадцать? Девятнадцать?.. Полагаю, храм костьми ляжет, но не даст вам войти в состав дюжины! Это так интригующе, не находите?

Че… го?..

Глава 21

Как стать хоть кем-то и понять хоть что-то…

– Моя бабушка? – только и выдавливаю я.

Та самая, о которой рассказывал смотритель Васу?

– Если бы вы ответили на мой вопрос официально или постарались бы и вовсе уйти от ответа, я бы никогда не раскрыла столь ценный секрет. Но вы меня порадовали, госпожа Аша… кстати, а как вы узнали, чего хотят эти алчные монашки? Вы услышали их мысли, верно?

– Верно, – киваю зачарованно.

– Ты умеешь слышать мысли? – Аниш разворачивается ко мне.

– Только их мысли и ничьи больше! И это только сегодня произошло – я даже не знала, что обладаю такой способностью! – тут же заверяю его.

– В Святом Храме практикуется подобная техника. Кто знал, что она может передаваться по наследству? – прикрыв рот ладошкой, загадочно улыбается госпожа Одиннадцатого Дома.

– Эта информация хранилась под грифом «секретно», и вы так легко раскрываете ее перед посторонними? – хмурится Аниш, напряженно глядя на госпожу Кири… но его вновь игнорируют.

– К слову о секретах, ваша управляющая – человек, которому можно доверять, или мне следует избавиться от нее прямо сейчас? – уточняет прекрасная и опасная гейша галаардская, обернувшись на Неху, застывшую около дверей, как статуя.

– Неха верна мне и заслуживает полного доверия! Я могу поручиться за нее своей жизнью! – спешу заступиться за своего человека.

И как я не подумала, что ее следует отпустить после ухода Сандара и Даярамы?..

– Вы ей настолько доверяете? – широко раскрыв лисьи глаза и продемонстрировав умиление и удивление одновременно, интересуется госпожа Кири. – Впрочем, это неудивительно. Если я не ошибаюсь, именно эта женщина по вашему приказу защитила жизнь господина Седьмого Дома, отбив его от шпионов Пустоши и наемников Шехара.

– Госпожа Кири, пожалуйста, станьте моей подругой, – выдаю на абсолютном серьезе.

Ее информаторы работают лучше моих. Это вообще какой-то заоблачный уровень мастерства.

– Прелестный росточек, ты так очаровательна в своей непосредственности! Но готова ли ты к такой дружбе? Как у любовницы владыки, у меня много обязательств – и я не могу обещать тебе, что не передам ему секрет, доверенный тобой по дружбе, – мягко улыбнувшись, мурлычет госпожа Одиннадцатого Дома.

Она любовница владыки?!

– Я…

– К тому же ты – вольная птичка, нужны ли тебе прутья перед глазами? Впрочем, такую прелесть я бы и сама пригрела. Только ростику тебе прибавить надо, иначе Кишан тебя съест и никому не скажет. Забеги ко мне – я дам тебе платформы: идеальное средство скрыть недостаток длины ног. Заодно и нормальных мужчин начнешь больше привлекать.

Бросив взгляд на Аниша, госпожа Кири приподнимает подол своей одежды и обращает всеобщее внимание на… котурны на своих ногах!

Так я здесь не одна такая! Бывают и другие женщины небольшого роста!

Другой вопрос – как я вообще не заметила такую обувь, учитывая разрезы на бедрах госпожи любовницы Девдаса?

– Аша еще несовершеннолетняя – ей не нужно лишнее мужское внимание, – неожиданно произносит Аниш.

– Ого… какой запах! Твой аромат изменился, беспощадный мой: теперь так насыщенно пахнет мужчиной… а раньше не пахло ничем. Я даже полагала, что ты – живой труп, – подобравшись к нему на недопустимо близкое расстояние, говорит госпожа Кири, а кончик ее носа плавно скользит по шее застывшего, как камень, господина Второго Дома.

– А от меня… от меня чем пахнет? – почему-то спрашивает мой рот.

Нет… я сама. Я сама хочу знать!

Не знаю, что у нее за сила, но Аниш свел брови и глубоко задумался после ее слов – выходит, то была не пустая болтовня.

– А от тебя пахнет корнями… – тут же оказавшись рядом и принюхавшись ко мне, мягко протягивает госпожа Кири. – Корнями Галаарда! Какой приятный запах… Давай-ка кое-что попробуем? – И она выдувает сладкий дым прямо мне в лицо.

А я прикрываю глаза от неожиданности и…

…смотрю на маленькие руки маленькой Аши… – нет, мои маленькие руки! Те самые, которыми я в данный момент – или много лет назад? – цепляюсь за платье мамы, желая, чтобы меня посадили на колени.

– Мама! – произносит мой рот детским голосом.

Моим детским голосом…

– Почему ты такая ревнивая, Аша? – улыбается мне красивая женщина с длинными светлыми волосами и большими зелеными глазами – прямо как у меня. – Твоей сестре тоже хочется поиграть.

С ее высоких коленей прозрачными голубыми озерами на меня смотрит маленькая светловолосая Лила и смешно открывает рот.

– Мамочка – моя! – выделив последнее слово, замечает Лила с высоты своей позиции и показывает кончик язычка, тут же зарываясь лицом в оборки маминого платья и не давая мне и шанса прилюдно уличить ее в недостойном старшей сестры поведении.

– Какие же вы смешные, доченьки мои! – смеется мама, и я невольно улыбаюсь ей в ответ.

Потому что такой искренней улыбке нельзя было не улыбнуться…

Открываю глаза и смотрю в лицо госпожи Кири, внимательно изучающей меня.

– Благодарю вас, – только и произношу, четко ощутив, что меня унесло куда-то за грань того, что возможно для простых смертных.

– Какая искренняя, – проведя тонким пальцем по моей щеке и смахнув без спроса выступившую слезу, произносит госпожа Одиннадцатого Дома. – Полагаю, тебе будет о чем подумать на досуге – не так ли, прелестный росточек?

– Так, – киваю, все так же ошарашенно глядя на нее.

– В таком случае я пойду: столько всего надо успеть сделать! – Проведя рукой по длинным волосам и водопадом спустив их обратно на плечи, госпожа Кири отстраняется от меня. – Ответ по вашему вопросу вы получите завтра утром – но в любом случае, даю слово, ваша собственность останется при вас. Только удержите ночью всех своих людей от глупостей… – в секунду оказавшись со мной нос к носу, заговорщически произносит она и, склонив голову набок, мелодично протягивает: – Иначе быть беде…

Прекрасная гейша с улыбкой на лице покидает зал.

– О чем она? – глядя ей вслед, спрашивает Аниш.

– Вы думаете, я знаю? – глядя туда же, уточняю ровно.

– Аша…

Поворачиваюсь и смотрю на него. Сердце стучит спокойно. Колени не спешат подогнуться. Я наконец привыкла к его присутствию? Или сегодняшний день просто доконал меня впечатлениями?

– Все будет хорошо, – произносит Аниш, а в глубине его глаз появляется мягкая теплота.

Сердце тут же сбивается с ритма и уходит в какой-то шаманский пляс.

Тяжело вздыхаю, прикрывая глаза.

Понять свое собственное отношение к этому господину становится все сложнее…

– По поводу того предложения, что было высказано не самым почтительным образом, – продолжает Аниш, не спеша шагая к выходу из зала. – Двери моего дома открыты для тебя. Всегда.

Смотрю себе под ноги, не торопясь давать оценку услышанному. Полагаю, по местным меркам это предложение более чем выгодное. Оно даже почетное.

Я еще не принадлежу никакому Великому Дому, в то время как Аниш – буквально второй после владыки Галаарда…

Так почему он одаривает меня своим вниманием?

Не мог же он влюбиться в свою странную «поклонницу»? Или тут дело в…

Вздрагиваю, получив чувствительный укус в оголенное плечо.

– Вы чего?! – Отскакиваю от господина Второго Дома, схватившись за поврежденную кожу.

– Проверил, не уснула ли, а то так тихо стояла – непривычно даже, – бесстрастным голосом сообщает Аниш и уходит, словно не кусал меня, как собака, пару секунд назад.

– Да что же это такое?! – выдыхаю с отчаяньем уставшего от приключений героя какого-нибудь аниме в жанрах «комедия», «фэнтези» и «повседневность».

А затем встречаю взгляд Нехи, все так же стоящей у стены рядом с дверью. Если это можно назвать взглядом: пустые блюдца на месте глазниц – и то смотрелись бы менее крипово…

– Господин Аниш – такой шутник, – пытаюсь рассмеяться, но, кажется, делаю только хуже.

– Все, я устал! – громко заявляет Даярама, резко распахнув дверь, которая тут же врезается в стену с не менее громким хлопком.

– Господин Даярама, но там еще целый список вопросов, и я… – спешит за ним Сандар с бумагами в руках.

– Ненавижу государственные дела! За что они так со мной?! Неужели не могли другое задание придумать?! – Едва не лая то ли на моего отчима, то ли вообще на весь мир, Даярама покидает зал, вбивая в наш многострадальный пол каждый свой шаг.

– Аша! – всплеснув руками, жалуется Сандар.

– Полагаю, проверка закончилась… попьем чаю? – Я растягиваю на губах подобие улыбки.

* * *

– Моя госпожа, вы уверены в своем решении? – Неха идет за мной по пятам, а я, как могу, борюсь с мигренью.

– В доме Шехара не может быть никого опасного. А если и будет – Кама почувствует, как это случилось перед дворцом владыки, – отвечаю устало.

И ведь еще даже двух часов нет! А я уже выжата как лимон.

– Но мне будет неспокойно.

– Неха, радость моя, скажи, почему я сейчас должна думать о твоем спокойствии? Моя сестра уходит в семью морального урода, убившего отца моего лучшего друга… я узнала о том, что Святой Храм хочет отжать наше месторождение, и о том, что моя бабуля в свое время бежала из этой обители Всеблагого так, что только пятки сверкали… А! Еще владыка в курсе моей способности слышать подленькие мыслишки местных бессмертных монашек – хотя я сама узнала об этом всего пару часов назад… Так ответь, заботливая ты моя, ты все еще считаешь, что я обязана брать в расчет твое самочувствие при подобных обстоятельствах?

И это я еще про Аниша не упоминаю! И про тот пятачок зелени под его ногами… что стал мертвой землей к тому моменту, когда я вернулась на внутренний двор после молчаливого чаепития с отчимом…

Что же произошло во время нашего общения с господином Второго Дома?

– Моя госпожа, на вас так много всего навалилось… – Неха опускает голову, умудряясь идти за мной и ни на что не натыкаться.

– Самое смешное, что даже при таком «завале» я думаю о тебе, – фыркаю, продолжая свой путь из дома навстречу Сатишу, – и все еще уверена, что вести тебя на празднование помолвки Лилы – это махать красной тряпкой перед быком.

– А зачем перед быком махать красной тряпкой? – с любопытством и некоторым непониманием уточняет Неха.

– Короче, вести тебя к Шехару в дом – равно дразнить Шехара! Это ты понимаешь? – Я останавливаюсь и разворачиваюсь к ней.

– Понимаю, – кивает Неха, – и все же…

– Что – «и все же»? – спрашиваю без эмоций, поскольку на них уже действительно нет сил.

– Вы так часто стали уходить с Камой или вовсе одна… я перестала чувствовать, что нужна вам, – неожиданно делится моя управляющая, глаза которой увлажняются.

– Неха, с ума не сходи. – И я не нахожу ничего лучше, чем крепко обнять эту верную женщину.

Сказать, что она поражена, – это ничего не сказать: она застывает столбом, не зная, как реагировать на неожиданную близость… Но я почувствовала – за первой реакцией пришло принятие и благодарность, и вот уже Неха сама обнимает меня, прижав мою голову к своей груди.

Наверное, следует признаться, что после всех новостей, навалившихся на меня за последние несколько дней, я сама нуждаюсь в этой близости не меньше ее.

Короче, хорошо мне. Тихо и спокойно. Хотя со стороны мы, наверное, смотримся очень странно: маленькая госпожа и высокая управляющая, согнувшаяся в три погибели ради объятий со своей хозяйкой посреди коридора…

– Ты – самый близкий мне человек. Ты и Кама. Вас очень сложно переоценить: вы оба достались мне от родителей, и я не вижу своего будущего без вас подле себя… – говорю честно, после чего отстраняюсь и беру свою управляющую за руку. – Так что перестань думать о всяких глупостях и используй полученное свободное время с умом.

– С умом? – переспрашивает Неха.

Что ж придумать-то?!

Что-то важное и ответственное, занимающее все ее время между тренировками наших стражников и охраны Сатиша, пока я налаживаю контакты с Великими Домами, выясняя тайну семьи Гаварр не самыми достойными молодой незамужней девы способами!..

Но это «что-то» должно быть полезным и для меня…

О-О-О!!!

– Ты рассказала мне об отце! И призналась, что не знаешь его имени – но его образ все еще перед твоими глазами.

– Да, я хорошо помню лицо Мастера, – озадаченно кивает Неха.

– В таком случае все свое свободное время ты уделишь урокам рисования! Я хочу, чтобы в течение следующего месяца у меня на столе появился портрет отца! Справишься?!

Какая же я коварная!

– Что… о… да, я постараюсь сделать все возможное! – потрясенно кивает Неха. – Ваш ум, госпожа Аша, действительно поражает: я бы и не догадалась поступить так!

Фоторобот. Обычная практика из прошлой жизни. Я, конечно, к этой практике отношения не имела, но пересмотрела кучу сериалов, где их составляли даже по словам очевидцев. Если Неха научится рисовать, мы избежим рисков засветить лицо отца перед посторонними из-за приглашенных художников – так что цель оправдывает средства. А в талантах своей управляющей я не сомневаюсь… как и в ее прилежности.

– Идем: Сатиш уже, должно быть, подошел и ждет нас у входа.

Я спускаюсь по лестнице вниз и выхожу навстречу своему другу.

Как в воду глядела!

– Мало того, что ты поменяла время в первый же день положенной отработки, пренебрегла нашим договором, отправив другого мастера и сообщив о замене в последний момент, так ты еще и позволила себе насмехаться надо мной, послав к моим бойцам немого… – протягивает Сатиш, глядя на голубое небо.

Кама в этот момент стоит рядом неподвижно и бесстрастно смотрит на меня.

– Я разочарован твоим подходом, дружочек. Крайне разочарован. И попрошу больше не проводить подобных замен, – вальяжно продолжает господин Седьмого Дома, неспешно обмахиваясь веером.

– Он побил всех твоих бойцов? – уточняю ровным голосом.

– Он побил всех моих бойцов, – признается Сатиш, опустив голову.

– Что ж, лишиться излишней самоуверенности перед переобучением – не менее важно, чем закрепить знания впоследствии, – протягиваю с философским спокойствием. – Через день к твоим бойцам придет Неха, и они уже не станут задирать ее, как немого учителя, памятуя о том, что люди могут удивлять…

– Твои люди могут удивлять, – поправляет меня Сатиш, глядя на Каму тяжелым взглядом. – Что за монстров ты набрала в штат прислуги и по какой такой причине?

– Учитывая амбиции моей семьи, ты все еще спрашиваешь об этом? – хмыкаю расслабленно.

Я уверена, что Кама не стал привлекать к себе больше внимания, чем требовалось. И Сатиш понятия не имеет о его истинных способностях – иначе разговор проходил бы в совершенно ином ключе.

Поворачиваю голову и обращаюсь к своему ручному убийце:

– Сегодня на праздник меня сопровождаешь ты.

Кама кивает, но я вижу, что его щеки зарделись от удовлетворения. Еще бы! Я никогда не давала ему столько ответственных заданий подряд!

– Тебе нужен отдых? – уточняю по-деловому.

Кама качает головой.

– Ванна с горячей водой?

Кама вновь качает головой.

– Еда?

– Ты серьезно? – потрясенно переспрашивает Сатиш, врываясь в наш «диалог».

– А что? – переспрашиваю, нахмурившись. – Он сам никогда не попросит!

– Они поэтому у тебя такие суровые? Ты их балуешь, а взамен требуешь рвать за тебя глотки? – искренне пытается понять господин Седьмого Дома.

– Еда, вода и сон – это база. У тебя не так? – подняв брови, уточняю у друга.

– Так, ладно, проехали: кажется, эту твою «мудрость» мне не постичь! – поднимает руки Сатиш, после чего становится абсолютно серьезным. – Как все прошло?

– Неплохо. Госпожа Кири меня впечатлила, – решаю не вдаваться в подробности.

– Это ты должна была производить впечатление, – замечает Сатиш.

– О… я… произвела, – протягиваю, припоминая подробности сегодняшнего утра.

– Когда начало праздника? – поняв, что другого ответа от меня не добиться, переводит тему господин Седьмого Дома.

– Через полтора часа, – отвечаю и чувствую, как изменилось его настроение. – Сатиш…

– Ты ничего не должна объяснять. Я понимаю, зачем Лила делает это, – отводит взгляд друг.

– Я иду туда только потому, что должна. Как только наш дом войдет в состав Великих… если наш дом войдет в состав Великих… подобные приглашения я буду игнорировать, – произношу ровным голосом, не желая задобрить – лишь сообщая факт.

– Ты не должна думать обо мне. Это невыгодно для вашего дома – говорю тебе как сын дельца, – невесело хмыкает Сатиш.

– Я не буду иметь дело с теми, кто ведет свои дела так грязно. Это касается всех Домов – и твоего в том числе, – произношу весомо.

– Эта мораль перестанет работать, как только ты пересечешь черту между просто богатым Домом и Великим Домом, – спокойно произносит господин Седьмого Дома.

– Никогда не считала себя моралисткой… – усмехаюсь, направив взгляд в небо. – Я всего лишь хочу уберечь себя и верных мне людей от предательств и ненадежных связей. Я не святая, Сатиш, но я за правила, нарушение которых ведет к заслуженному наказанию.

– В последнее время я не узнаю тебя. Ты стала так много говорить, – хмыкает друг, выждав небольшую паузу.

– Я всего лишь учусь понимать себя, – хмыкаю в ответ.

– Удивительно, как «изучение себя» может притягивать чужие взгляды… – рассматривая мое лицо как-то по-новому, произносит Сатиш.

* * *

Стараюсь не анализировать произошедшее, пока мы с Сандаром едем в карете в дом Шехара. Хотя память то и дело возвращается на площадку перед входом и особенно – к глазам господина Седьмого Дома, смотревшего на меня так внимательно и даже жадно…

Встряхнув головой, пытаюсь вернуться в действительность. В кармане моего платья ждет своего часа небольшая коробочка с кольцом, украшенным драгоценным камнем под названием дула́х – это тот самый твердый минерал, что добывает наша семья в довольно ограниченном количестве и который так ценится самыми богатыми жителями Галаарда. Поскольку его добыча крайне сложна и трудоемка, цена за каждый добытый кусочек породы заоблачная, но даже это лишь слегка окупает затраты с учетом всех обстоятельств, включая охрану самого месторождения… Выходом в свое время стал эксклюзивный контракт с ювелирным предприятием, которое делает украшения исключительно по заказу знатных семей – а в таком бизнесе нет места принципу «вот этот камешек я оставлю себе». Великие Дома стояли в очереди на изготовление редких дизайнерских украшений, центром которых был дулах, а нашей семье не доставалось ничего. Такова цена защиты и стабильного дохода.

Но перед поездкой на праздник Сандар позвал меня и дал в руки эту маленькую коробочку с кольцом, которое я должна вручить Лиле в качестве подарка на помолвку и одновременно – знака примирения. Как будущей госпоже Великого Дома, моей сестре дозволялось носить такое дорогое украшение. Я была не против наладить отношения с сестрой – особенно после погружения в то странное воспоминание из детства… Я все еще не могла понять, как это случилось и почему так сильно воздействовало на меня. Но захотела увидеть сестру, как никогда раньше.

Увидеть, поговорить, решить наконец все наши проблемы и избавиться от недопонимания. Это отличный настрой на праздник – особенно с учетом нашего маршрута! Ведь сейчас мы с отчимом прибудем к месту назначения и погрузимся в совершенно иную атмосферу, к которой нужно быть морально готовой.

Так я думала.

Но даже предположить не могла, что меня ждет, потому что к такому подготовиться нельзя.

– Праздник… на улице?

– Аша, ты повторяешь это уже в пятый раз. Неужели ты ждешь, что кто-то ответит на твой так и не заданный хозяевам вечера вопрос? – тихо произносит Сандар, отпивая из кубка.

– Отец, вы полагаете, Лила найдет, что на это ответить? – Я поднимаю брови, наблюдая за этой вакханалией, да простят меня все древние за сравнение. – Он даже не пустил нас в свой дом.

– Он не пустил никого в свой дом. Все гости празднуют в саду, – замечает Сандар. – Может, у них внутри ремонт затеян.

Тру лоб, не желая смотреть на то, как наследники известных семей открыто обсуждают «потешный союз» холостяка Шехара и никому не известной красавицы – наследницы небольшого месторождения драгоценных камней.

Троица с краю стола уже делает ставки, сможет ли Шехар отнять у нас семейное дело после свадьбы. Сказать им, что ли, что наша семья претендует на лакомое место в Великой дюжине и отжать у нас что-либо скоро станет просто невозможно? Или лучше намекнуть самому Шехару, чтобы он встал в очередь за бессмертными монахинями? Правда, их всех вышвырнет с нашего порога госпожа Кири, дав пендель под жадные зады своей прекрасной ножкой в тяжелом котурне… по крайней мере так мне было обещано…

Но какого рожна они вообще рассуждают о нашем месторождении?!

Мы тщательно оберегаем секрет своего достатка – иначе бы нас уже давно довела до разорения постоянная необходимость защищать свой дом и свои активы!

Шехар разболтал всем о том, что именно наша семья добывает дулах…

– Отец, это выше моих сил. – Я прикрываю глаза.

– Пойди погуляй по саду. Может, и на сестру свою случайно наткнешься – она ушла довольно давно, но до сих пор не вернулась. И возьми с собой своего телохранителя: мне не нравится, как посматривают на тебя некоторые молодые люди, – неожиданно добавляет Сандар.

– Думаю, им мои взгляды тоже малоприятны. Тут у нас ничья.

Я поднимаюсь с места и киваю Каме, стоящему у «самого края торжества», там же, где топчутся все слуги в ожидании вызова и вся охрана местной «золотой молодежи».

Хотя как можно вообще считаться золотой молодежью с учетом наличия детей Великих Домов? Ну серьезно, чем в таком случае вообще можно гордиться? Этим молодым людям повезло, что они родились в богатых семьях, но, будь на празднике хоть один представитель на самом деле привилегированного сословия Галаарда, их спесь быстро бы сошла на нет.

К слову, странное наблюдение… ни одного наследника Великого Дома…

Хоть мероприятие и получило одобрение Первой Семьи, а все нужные бумаги были отправлены в Палату Внутренних Дел, меня не покидало какое-то тревожное ощущение.

Что-то не так во всем происходящем.

– Ого! Какие гости посмели пожаловать! – слышу голос Шехара и невольно останавливаюсь на распутье.

Пойду этой тропинкой дальше – проигнорирую жениха сестры, к своему большому удовольствию. Поверну к тому закутку у небольшого фонтана, где сидит этот выродок в компании менее высокопоставленных дружков, – и в очередной раз удостоверюсь, что мое первое впечатление о нем было верно.

Глава 22

Как стать жестокой, но вовремя остановиться

– Твой дружок Сатиш все так же прячется под юбкой вашей управляющей? Ее поэтому сейчас нет рядом с тобой? – летит мне в спину оскорбительный вопрос.

– Почему бы уважаемому господину не сходить к нам в дом и не проверить лично – чем она сейчас занимается? – Я все-таки сворачиваю с тропинки и спокойно шествую в сторону их убогой компании.

– Мне что, больше делать нечего? – фыркает Шехар.

– Понятия не имею. Но вас же крайне интересуют все передвижения моей подчиненной – вот я и предлагаю дружелюбно, – пожимаю плечами.

– Думаю, тебе стоит позвать ее, если не хочешь кончить, как отец Сатиша, – прищуривается этот утырок. – Или ты думаешь, этот клоун в маске за твоей спиной способен кого-то напугать?

– С вас хватит и Камы. Но вы всерьез сейчас угрожали моей жизни? – уточняю миролюбиво, обмахнув лицо веером.

Госпожа Кири с ее прекрасными манерами настолько впечатлила меня, что я невольно начала копировать ее манеру поведения.

– И стоит ли мне считать ваши слова признанием того, что Пятый Дом имеет отношение к убийству старшего господина Седьмого Дома? – продолжая обмахиваться, спрашиваю через гнетущую паузу.

– Ты что вообще городишь? Думаешь, раз сестра моей невесты, то неуязвимая? – прищурившись, протягивает Шехар, глаза которого заметно темнеют.

– Ну, для вас-то, господин Пятого Дома, я сейчас совершенно точно неуязвимая. Не станете же вы нападать на меня средь бела дня во время празднования помолвки с моей сестрой? – интересуюсь с мягкой улыбкой.

Ох и несет меня! Кажется, кое-кто чуток подустал от всего происходящего вокруг и перестал контролировать речь…

Плохо, Аша, плохо!

– Полагаю, тебе следует преподать урок, – побарабанив пальцами по скамье, на которой сидит, негромко замечает Шехар.

– Прежде чем начать, соблаговолите объяснить – что за урок? – ничуть не боясь его глупых угроз, предлагаю с легким пренебрежением. – Чтоб я знала, какое именно правило нарушила. Впредь обещаю, я буду осторожнее!

– Взгляните на эту красноречивую особу, – хмыкает тот в ответ, обращаясь к своим дружкам. – Дитя совокупления безызвестной замужней госпожи Гаварр и кого-то еще более безызвестного, но отнюдь не ее законного мужа… вполне возможно – слуги или бродяги из подворотни… Она заявляется на территорию Пятого Дома Галаарда и ведет себя так, словно мы все и грязи на ее ботинках не стоим. И, что самое смешное, ей с ее немыслимыми амбициями даже не постичь того, что она сама является грязью – следствием того постыдного совокупления, что замарало всю репутацию дома Гаварр и почти уничтожило шансы ее благородной старшей сестры на удачный брак. И вот она приходит к моему Дому, в котором ее родня таки получила возможность очиститься от всей этой мерзости и продолжить благопристойное существование в высшем обществе… и смеет дерзить спасителю своей собственной семьи. Как вам такой пассаж?

– Вот тварь, – сплевывает один из его дружков.

– И как таких земля носит? – качает головой другой.

– Ведет себя так, словно важная госпожа. А всего лишь дочь шлюхи, – хихикает девица, прикрывая рот ладонью.

Ого, тут и девушки были? Я сразу и не заметила. В этой компании все на одно лицо. И, конечно же, я ожидала, что тема моего происхождения всплывет: уверена, у Шехара есть связи в Палате Внутренних Дел, где хранятся данные о моем рождении – Аниш ведь тоже узнал об этом.

Но… что она там сказала?

– Повтори, – предлагаю, опустив взгляд на ногти на правой руке.

А вот это уже привычка Кишана. Интересно, кого еще я возьмусь копировать, пока не выработаю свой собственный стиль?

– Что повторить? Что ты – дочь шлюхи? Тебе так нравится это слышать?! У нее с головой вообще в порядке? – Девица поворачивается к Шехару, чтобы удостовериться.

– Я до сих пор в шоке, что она пришла: я хоть и выслал им приглашения – из уважения, но был уверен, что ей хватит ума остаться дома и сделать вид, что она никогда не рождалась, – пожимает плечами господин Пятого Дома.

И так спокойно все это сказано…

– Отвечая на необдуманное вяканье вашей соседки по скамейке, – протягиваю совершенно спокойно, поскольку первый шаг должна сделать не я, а они: это основа основ. – Я не знаю, кто мой отец, но не тебе строить об этом предположения, безымянная девица, ценность которой в рамках истории равна птичьему помету…

– Чего она сказала? – широко раскрывает рот моя оппонентка.

– Что касается вас, господин Шехар. Не помню дословно содержания всех книг о воспитании, но что-то мне подсказывает, что топтать репутацию семьи будущей жены ради самоутверждения – такой себе поступок. И будьте вы хоть сыном владыки – чести это вам не сделает. Хотели заняться благотворительностью? Помогли бы бедным – брать мою сестру в жены совсем необязательно: денег у нас хватает, мы в них не нуждаемся, – переведя взгляд на господина Пятого Дома, продолжаю все в том же вежливом ключе.

– Сломайте ей ее короткие ноги, – отстраненно произносит Шехар.

И каждый, вздумавший послушаться его приказа, с криком падает на землю, держась за сломанные конечности.

– Что это… – Мой будущий зять подскакивает со скамьи, с легким испугом глядя на своих павших соратников.

Или лучше сказать – подхалимов без статуса?

А теперь – и без возможности стоять на двух ногах прямо благодаря Каме.

– Хотите причинить мне вред – делайте это своими собственными руками, господин Шехар, – отвечаю спокойно. – Не стоит посылать ни в чем не повинных людей, которые стоят намного ниже вас и не имеют достаточно мозгов, чтобы отказаться выполнять ваши жестокие приказы.

– Хочешь, чтобы я опустился до тебя и запачкал руки? Ты глупая или наивная? Похоже, Всеблагой не одарил тебя ни внешностью, ни умом… – фыркает господин смертник и делает это слишком расслабленно. – Я никогда не запятнаю честь своего Дома, – с холодным цинизмом добавляет он, и я замечаю фигуру, вышедшую из тени фонтана.

Рахул… Наследник Восьмого Дома, отлично владеющий своим мечом. Коротко стриженный, с простым, ничем не примечательным лицом, уже привычно высоким ростом и довольно мощным телосложением бойца.

– Вы вступитесь за него, господин Рахул? – спрашиваю прямо, рукой давая Каме знак, чтобы не встревал.

– А ты что, переубедить его собралась? – начинает от души хохотать Шехар, едва не вытирая слезы с лица.

Так… тут явно замешано какое-то обязательство, а никак не клятва верности: подобные неравноправные союзы запрещены среди Великих Домов. Но что Шехар пообещал за помощь своей презренной тушке? Или вернее… какой долг висит у Восьмого Дома перед Пятым, что наследник последнего готов за Шехара кромсать всех направо и налево?

– Между нашими домами нет вражды, – сдержанно обращаюсь к Рахулу. – И, вполне возможно, скоро мы будем стоять плечом к плечу. Прошу вас взвесить все «за» и «против» вашего решения.

– Ты никогда не будешь стоять плечом к плечу с нами, – резко оборвав свое веселье, презрительно бросает мне Шехар. – Даже не мечтай, что дом Гаварр пройдет проверку: это просто невозможно. И поверь, я говорю это со всей заботой о твоем состоянии завтра утром – когда твои иллюзии будут уничтожены, а амбиции стерты в прах.

– Как мне повезло с таким заботливым родственником, – не выпуская из виду Рахула, протягиваю сосредоточенно. – Что ж, до того как мы схлестнемся с вашим другом из-за вашего же оскорбления в адрес моей матери, ответьте на вопрос – где моя сестра?

Не стал же он ей вредить на их собственной помолвке…

– Лила не за столом со всеми? – хмурится Шехар.

Значит, сестра в безопасности.

Как гора с плеч.

– Из уважения к вам, господин Рахул, я лично приму этот бой. – Разворачиваюсь к своему противнику, ощутив прилив адреналина в крови.

Аша уже сражалась и даже убивала, делая то, что было необходимо для возвышения дома Гаварр, – эти воспоминания возникали в голове время от времени, так что я уже успела свыкнуться с тем, что мне было дано. Но сама я еще не убивала никого, как не планировала это делать и сейчас! Однако не могла не воспользоваться шансом испытать свои собственные возможности и технику дыхания, которую даровала мне мама с одной ей известной целью.

Несмотря на то что я планировала скрывать свои способности, отступать в данном случае нельзя. Если я позволю Каме драться за меня с наследником Великого Дома, завтра Каму казнят: наследники неприкосновенны при свете дня и на глазах публики.

Ночью и в переулках, без свидетелей, они такие же смертные, как и все. Но сейчас мы в невыгодном положении, и я сама в этом виновата. Итак… одно движение – и кинжал будет у меня в руках!

– Что здесь происходит? – врывается в напряженную тишину голос Лилы. – И что со всеми вашими гостями, мой жених?!

Только тут я замечаю, что тишина вокруг была лишь в моих ушах – на самом деле вокруг стонали поломанные прихвостни Шехара…

– Аша! – обращается ко мне сестра, и я вынуждена оторвать взгляд от своего соперника и посмотреть на нее. – Почему ты здесь и почему у господина Рахула обнажен меч?

– Она хотела убедить нас, что примет вызов и будет драться! – вновь заходится в хохоте Шехар.

До чего же неприятный выродок!

– Вызов? Какой вызов? – напряженно переспрашивает Лила, которой хватает фантазии предположить, чем может закончиться драка со мной.

– Она всерьез собиралась принять вызов, – раздается какой-то странный – глухой и бесцветный – голос.

Оборачиваюсь и смотрю на Рахула. Его сосредоточенное лицо красноречиво: он абсолютно точно понимает, что бой состоится… в отличие от своего дружка.

Почувствовал мой настрой? Или догадывается о наличии кинжала?

– Аша, что ты творишь? Это же моя помолвка! – тихо произносит Лила, и мне становится стыдно.

Я же могла пройти мимо этого закутка.

Но повелась на развод Шехара.

– Хороший вопрос ты задаешь своей сестрице. Посмотри, что наделал ее охранник – он напал на наших гостей! – Вмиг натянув на себя маску благородного господина, Шехар подходит к Лиле и берет ее за руки. – Кто-то из них точно подаст жалобу на самые верха, и я не знаю, смогу ли остановить все то, что начнется после…

– Кама покалечил всех этих господ? – Пораженная, Лила вновь обводит взглядом всех скуливших от боли детишек богатых Домов. – Аша, ты понимаешь, что наделала?!

– Кама остановил всех тех, кто хотел сломать мне ноги по приказу твоего жениха, – отвечаю ровно, сжимая кулаки.

– Что это значит? – Лила переводит взгляд на Шехара.

– Никто из них даже пальцем твою сестру не тронул, но посмотри, что стало с их ногами! – указывает он на лежащих на земле.

– Аша!!! – восклицает сестра.

– Стоит ли упомянуть, что все они назвали шлюхой нашу мать – с подачи господина Шехара? – чуть громче уточняю я, ощущая прилив раздражения.

Это даже не интрига, это топорное науськивание. И доказать сей факт – раз плюнуть: во дворце есть артефакт, распознающий правду! Но все разыгранное представление закончится здесь и сейчас, если Лила выберет правильную сторону и перестанет верить на слово постороннему!

– Я же просила тебя не упоминать о происхождении моей сестры, – тихо произносит сестра, не выпуская ладони Шехара.

– Я бы мог сдержаться, но она начала прилюдно оскорблять мой Дом подозрениями в убийстве отца Сатиша, – так же негромко отвечает ее жених, голос которого становится таким искренним и жаждущим понимания…

– Аша… ты была не права, – совсем тихо произносит Лила, опустив голову.

И это моя гордая красавица сестрица?

– Ты уверена в том, что сказала? – отводя от нее взгляд, уточняю бесцветным голосом.

– Уверена, сестра, – отзывается Лила.

– Этот прекрасный цветок, что расцвел в таком грязном месте, не лишен благоразумия. – Шехар подцепляет пальцами лицо сестры и умильно целует в щеку.

Оттолкни его. Заступись за честь нашего рода.

Так и не дождавшись ничего, достаю подарок из кармана, вынимаю кольцо и с резким выдохом отламываю драгоценный камень. Делаю это так быстро, что никто не замечает ничего, кроме отлетевшей в сторону подарочной коробки…

А затем Шехар вскрикивает от боли, схватившись за ногу.

– Это дулах. Маленький, как твой мозг или как твое чувство достоинства, – произношу, глядя Лиле в глаза, чтобы никто потом не мог сказать, что я оскорбляла господина Великого Дома и тем более – бросала драгоценными камнями в его ноги. – И это все, что ты получишь от нашей семьи. Клянусь честью рода Гаварр.

Сказав это, я отвожу взгляд, вставая вполоборота, чтобы сестрица понимала, что следующие слова уже точно адресованы именно ей. И продолжаю:

– Отныне все наши связи разорваны и никогда не будут налажены вновь. Никто не будет ждать тебя на пороге, никто не протянет руку помощи, когда ты будешь в этом нуждаться. Ты уничтожила все, что нас объединяло, и в моих глазах стала такой же переоцененной, как это кольцо без камня…

Бросаю подарок ей под ноги, куда-то в сторону упавшего дулаха.

– Теперь в роду Гаварр есть только одна дочь – и она покидает этот праздник.

– Аша… – слышу выдох Лилы за спиной.

– Только посмей за ней пойти, – звучит мертвенно-холодный голос Шехара.

– Господин Рахул, если захотите убить меня – приходите в мой дом, я приму ваш вызов в любое время, – уходя, произношу довольно громко. – А сейчас прошу простить меня: местная обстановка крайне угнетает мое чувство прекрасного.

Выбравшись из сада прямо к праздничному столу, подхожу к Сандару и говорю, чтобы он шел за мной.

– Что происходит? Ты не много на себя берешь? – изумляется отчим.

– Отец, в этом доме прилюдно оскорбили мою мать и вашу жену. Если мы останемся, нам и мечтать не стоит об уважении господ в будущем.

Сандар тут же поднимается на ноги и выходит из-за стола. Я прекрасно осведомлена о том, как трепетно отчим бережет свою репутацию: ведь большую часть жизни незаконнорожденную Ашу продержали в тени, разрешая только встречи с Сатишем и редкие прогулки инкогнито.

То, что произошло в Пятом Доме, из нас троих больше всего ударит именно по Сандару. Поэтому я не сомневалась в его выборе – покинуть этот праздник…

– Я знал, что эта тема когда-нибудь поднимется. Не стоило ждать, что секрет останется погребенным в архивах Палаты Внутренних Дел, – сухо произносит он и идет вместе со мной и Камой в сторону карет. – Это была Лила? – спрашивает чуть тише.

– Это был ее жених. А Лила промолчала и не заступилась за мать, – отвечаю честно.

Некоторое время идем молча. Осознание произошедшего происходит крайне медленно: несмотря на произнесенные громкие слова, мне до сих пор трудно поверить, что Лила позволила оскорбить ту, что дала ей жизнь.

– Отец, как это произошло? – задаю давно назревший вопрос.

– Не здесь, Аша, – встречает мой взгляд Сандар, и вновь мы идем вперед в полной тишине. А когда «развеселое празднество» остается позади, отчим негромко произносит: – Ваша мать была вызвана на линию фронта. И она отправилась туда с новорожденной Лилой на руках.

– Кем была моя мама? – спрашиваю прямо.

– Даже мне это неизвестно. Я полагал, что она наследница зажиточной семьи, владеющей месторождением драгоценной породы. Но когда пришло письмо с вызовом к месту сражения с Великой Пустошью… и когда Сати так безоговорочно повиновалась…

Сандар останавливается и, покачнувшись, прикрывает ладонью глаза.

– Наша семейная жизнь была уничтожена тем письмом, что бы ни происходило впоследствии в Безымянной равнине… ее разрушил владыка своим приказом прийти на войну.

– Я выясню все обстоятельства, отец. И, если потребуется, отомщу за маму, – произношу ровным голосом.

Понятия не имею, как она связана с Девдасом и какие именно обстоятельства предшествовали моему рождению. Но я найду ответы и добьюсь справедливости.

А вот сообщать отчиму о счастливом последнем годе жизни мамы… пожалуй, не буду. Ни одному мужчине не захочется узнать о чем-то подобном.

– Не думал, что когда-нибудь скажу это, – протягивает отчим, когда мы садимся в карету, – но теперь все зависит только от тебя, Аша: ты либо приведешь семью Гаварр к величию, либо полностью уничтожишь нас.

– Вы можете положиться на меня, – чуть мягче отвечаю, положив ладонь на его плечо, – я вас не брошу. Но, отец, я не могу не спросить…

– Спрашивай, раз не можешь, – звучит усталый голос Сандара.

– Почему вы решили стать частью рода Гаварр? Это… такая редкость для мужчины – принять фамилию жены и уйти в ее семью, – произношу максимально вежливо, стараясь не задеть его чувств.

– Сати сама меня об этом попросила – еще перед отъездом в запретные земли. Она захотела переписать месторождение на меня, но для этого моя фамилия должна была быть Гаварр, и никак иначе… Она как знала, что скоро уйдет, и переживала, что на горизонте могут появиться желающие прибрать ее наследство к рукам, – прямо отвечает Сандар, а я невольно сжимаю подол платья.

Мать знала, что скоро уйдет.

Она подготовилась.

Она решила вопрос с нашим имуществом, подобрала своей незаконнорожденной дочери защитника и удалилась в родовую усыпальницу, чтобы провести последний год с любимым. Она была отравлена?..

Нет, не может быть… что это за отравление, которое уносит жизнь здоровой улыбающейся женщины как по щелчку – одновременно с ее спутником жизни?..

Да и моя невосприимчивость к ядам говорит о многом! Мама явно закаляла нас с Лилой по своему примеру.

– Мне многое предстоит выяснить… – протягиваю беззвучно, откидываясь на спинку сиденья.

А когда мы доезжаем до ворот, тут же собираю на крыльце всех домашних.

– Вещи госпожи Лилы собрать и отправить в Пятый Дом с наемным посыльным. После выполнения приказа всем слугам запрещено покидать стены дома – вплоть до завтрашнего утра. У вас есть час: приступайте.

И тут же прислуга засуетилась, разбегаясь во все стороны без споров и лишних вопросов.

Молодцы. Хоть чему-то научились за последние недели.

– Далее, вся стража должна ждать в боевой готовности внутри пристройки. Если ночью за стену кто-то сможет пробраться, вы должны будете защитить наш дом – но пока границы территории не будут нарушены, никто не должен знать, что вы готовы к отпору.

– Госпожа, что происходит? – спрашивает у меня начальник охраны, находившийся в подчинении у Сандара.

Теперь же отчим стоит за моей спиной и молчит, ясно давая понять, кто тут хозяин.

– Этой ночью на дом будет совершено нападение. И, возможно, не одно, – отвечаю как есть.

О том, что нападать могут по разным причинам, – умалчиваю. Если Шехару хватит ума, он не сунется сюда в решающий момент для нашей семьи, но, боюсь, такой отморозок способен на все. Особенно – после всех моих витиеватых оскорблений в его адрес.

Что касается Святого Храма и его жадных рук – госпожа Кири четко сказала, чтобы все сидели ночью тихо и носа на улицу не показывали. Значит, она планирует разобраться с угрозой самостоятельно – уж не знаю, за какие такие мои будущие заслуги перед отечеством… Должно быть, мой дар и впрямь может сослужить владыке хорошую службу, раз сама госпожа-любовница взялась защищать наш дом от жадных стервятников.

– Нападение? – тут же начинают гудеть стражники. – Но кто? Кому хватит смелости?!

– Кому ее хватит, с теми вам еще не справиться. Так что сидите тихо и делайте вид, что мирно спите. Если все обойдется, завтра получите выходной. – Я отпускаю их взмахом руки и киваю Сандару, чтобы шел за мной.

– Ты оскорбила господина Шехара? – без особых подсказок догадывается отчим о половине наших бед.

– Мои слова могли его задеть, – решаю не юлить, – но сказаны они были не напрямую.

– Ты поэтому решила избавиться от вещей сестры? Не хочешь, чтобы она была замешана в вашей ссоре?

– Вы удивительно проницательны, отец, – выдыхаю устало.

Как бы громко я ни говорила о разрыве отношений, я продолжаю о ней заботиться. Пусть и в столь странной и, возможно, даже унизительной для нее форме.

– Но, как бы то ни было, после этого вечера имя Лилы должно быть вычеркнуто из всех родовых бумаг. Если вы не хотите, чтобы ее супружеская жизнь была омрачена постоянными упреками в родстве с такой «приблудой», как я… – невесело усмехаюсь, поднимаясь в кабинет и припоминая все аргументы Шехара, – то вы избавите ее от этого тяжелого бремени и отпустите в новую семью с чистым листом вместо грязного прошлого.

– Я тебя понял. Ты хочешь избежать дележки наследства Сати между двумя домами. Но не жди, что я буду делать это под твоим надзором, – отзывается Сандар, и я впервые испытываю желание отойти от него подальше – таким темным стало его лицо.

Конечно. Что ж я творю… она же его родная дочь, а не я…

– Отец, я бы не посмела. – Опускаю голову, останавливаясь перед кабинетом и тут же отступая назад.

– Вот и хорошо. Потому что у меня все еще есть отцовская гордость, – бросает Сандар и закрывает передо мной дверь с громким хлопком.

Я устала.

Я слишком устала.

И наделала слишком много ошибок за этот день…

Если бы я сдержалась и не повелась на слова Шехара…

– Моя госпожа, – слышу голос Нехи за спиной, но у меня нет сил даже для того, чтобы поднять голову.

– Сегодня ночью никто не должен выйти за ворота нашего дома, что бы ни происходило. Пожалуйста, проследи за этим, – прошу ее и бреду в свою спальню.

У меня есть несколько часов на сон.

А ночью я уже не сомкну глаз. Просто не смогу.

– Слушаюсь, моя госпожа, – отзывается управляющая где-то за моей спиной.

– Кама, – входя в спальню, оставляю дверь открытой и дожидаюсь появления своего ручного убийцы, – сегодня я столько всего натворила… побудь со мной, ладно? Мне нужно ощущать хоть чью-то поддержку…

Беру его за руку и иду к кровати; укладываюсь, продолжая держать наши пальцы переплетенными.

– Я ведь не плохой человек, нет? – с надеждой смотрю в его золотые глаза.

Кама снимает маску с лица, встречает мой взгляд и качает головой.

– Ты не откажешься от меня, если весь мир от меня отвернется? – испугавшись странной слабости, появившейся внутри, спрашиваю совсем тихо.

Кама мягко целует меня в лоб.

И вновь качает головой.

– Я люблю тебя, Кама, – шепчу, ощутив, как разливаются в груди тепло и спокойствие…

Если он один останется подле меня в самом конце… умирать будет не страшно.

Глава 23

Как стать собой и встретить рассвет

Просыпаюсь ближе к полуночи – по каким-то своим внутренним часам. Кама спит рядом, продолжая держать мою руку в своей. Осторожно освобождаюсь и поднимаюсь с постели. Мой приказ относительно перемещений ночью он воспринял всерьез, потому сейчас мирно спал. Полагаю, был уверен в своей реакции в случае проникновения в наш дом и мог позволить себе эту вольность. Но он не знал, какие травы по моему приказу тлели в моей спальне, пока мы ездили на праздник в Пятый Дом…

Нет, Кама не проснется до самого утра. Потому что мне так будет спокойно. Что-то подсказывало, что в словах госпожи Кири был намек именно на него: она даже четко выделила, что речь касается всех моих слуг. Даже тех, что на тот момент отсутствовали в доме, проходя отработку у Сатиша…

Неужели ночью к моему дому может прийти некто, способный распознать в моем охраннике потомка племени духов?

Подхожу к окну, прислушиваюсь к тишине ночи и неосознанно сжимаю кулаки.

Если что-то пойдет не так, я лично выйду за ворота и убью всех, кто придет сюда с нечистыми помыслами.

На стражу, конечно, надежды нет, их я мобилизовала на всякий случай: чтоб не мешались под ногами, случись что-то непредвиденное. Неха получила мой четкий приказ и не посмеет его ослушаться. Кама спит.

Я никому не сообщала о том, что планирую сделать…

Медленно выхожу из своей спальни и спускаюсь на второй этаж; заворачиваю к двери в зал, где прошли все последние события…

Окна здесь выходят прямо на ворота.

Отличный вид.

– Ну давайте, шакалы. Покажите свои когти и клыки, – шепчу, обняв себя за плечи.

Возможно, мне следовало одеться потеплее… светлая свободная ночнушка скрывала все вплоть до щиколоток, но была легкой и почти не согревала быстро остывающее тело.

Нужно выровнять дыхание и вернуть температуру замерзающим конечностям.

Ждать придется долго…

Где-то через час я увидела первые силуэты за воротами, но они исчезли так быстро, что я даже не успела их рассмотреть. Через полтора часа к нашему дому подобрался целый отряд – но в полной тишине полег на землю, после чего упавшие тела бесшумно растащили в разные стороны едва различимые тени… Около четырех утра перед воротами произошло новое сражение – на этот раз уже на мечах. К тому моменту на моих плечах была шаль, а в руках – кружка с горячим напитком. И я стояла, медленно потягивая его, и размышляла о том, как мало знаю о Великих Домах. Кто кому друг, кто кому враг, у кого какие интересы? Кама добывал для меня информацию, но она, конечно, была неполной и включала в себя только то, что успел своими глазами увидеть мой ручной убийца.

Почему владыка хочет уменьшить влияние Святого Храма?

На что храм позарился, что впал в такую немилость?

Почему, зная о темных делишках Великих Домов, Первая Семья бездействует? И по какой причине нам в таком случае даровали протекцию через Одиннадцатый Дом?

Какую услугу мама оказала лично Девдасу, что мое появление на свет не было сопряжено со скандалом, а Сандару позволили тихо оформить официальное опекунство над незаконнорожденным ребенком?

И чего наш повелитель ждет конкретно от меня?

И, конечно, чего от меня хотела ты, Сати Гаварр?

К примеру, дыхательная техника «Дыхание Жизни», которой мама обучила нас с Лилой, даровала моему телу выдержку, моим костям – крепость, а моим мышцам и сухожилиям – упругость. Но что было конечной целью? Долгожительство?.. Вот техника боя, которой Неху обучил отец, не шла ни в какое сравнение с тем, что я наблюдала сейчас у бойцов Галаарда за воротами: она явно даровала мне преимущество перед соперниками. Воины, столкнувшиеся перед моим домом, были быстрыми и умелыми, но я даже отсюда могла разобрать – где их слабые места… И могла сказать точно, что люди госпожи Кири считались бы профессионалами в моем мире – я бы даже назвала их местным аналогом ниндзя, – но я успевала ловить глазами все их движения!

Думаю, Каме они проиграли бы. Моих стражников смели бы подчистую. Неху потрепали, но не смогли бы серьезно ранить. А меня…

Всеблагой… отчего ж так интересно, смогла бы я их победить или нет?

Это бы многое мне объяснило. К примеру – был ли мой отец галаардцем?

Отставляю кружку на подоконник и машинально тянусь рукой к хилым листочкам… и лишь ухватив пустоту, вспоминаю о том, что Древо тысячи слез страданий и радости осталось на подоконнике в спальне. Почему я захотела прикоснуться к нему? И почему мама попросила Васу высадить его ростки на их с отцом могилах? Она действительно надеялась на возрождение? Если вспомнить рассказ Сатиша о связи племени духов и Святого Храма… а также вспомнить о том, кто сбежал из того храма, мгновенно ныряя в брак и обзаводясь большим животом…

Что, если наша семья и впрямь корнями уходит к нимфам? И именно это стало причиной, по которой Сати в свое время пришла в племя духов и забрала с собой единственного выжившего представителя – Каму, дав ему новый дом и укрытие от тех, кто желал ему смерти.

– В таком случае… мама вновь оживет? И папа тоже? – выстукивая пальцем по губам, бормочу едва слышно.

Могу ли я на это надеяться?

Чтобы понять это, мне необходимо вновь навестить Васу. Но не сейчас – чуть позже, когда страсти вокруг нашего дома поулягутся, а пристальное внимание к моей персоне начнет ослабевать.

И когда я сама буду готова принять правду, потому что после странного видения, посетившего меня при вдыхании дыма курительной трубки госпожи Кири, я уже не была уверена в том, кто я есть…

Те воспоминания казались слишком реальными.

Это были мои руки. Мои глаза. Мое тело.

Могла ли я быть ребенком из Галаарда? Или это бред и галлюцинации, которыми шутки ради наградила меня любовница Девдаса?

«Полагаю, тебе будет о чем подумать на досуге – не так ли, прелестный росточек?»

Впиваюсь ногтями в собственные предплечья – и только тогда осознаю, что я вновь машинально обнимаю саму себя, желая защититься от неведомого… или согреться от окружающего холода. Что по сути – одно и то же.

Кто я?

Могу ли я быть воплощением души нимфы, взросшим на Древе тысячи слез страданий и радости, что растет у меня на подоконнике? Но тогда откуда у меня воспоминания из прежнего – реального мира?

И был ли он вообще реален?..

Нет, я хорошо помню этот свой опыт. И было там нечто, что никак не вписывалось в систему размеренного существования «человека обыкновенного на планете Земля». А именно – потеря памяти в семнадцать лет после не самого удачного опыта с таблетками на одной вписке. И все бы ничего – с кем не бывает? Ну попробовала разок, поддавшись на уговоры «друзей», ну прошла через анафилактический шок, впала в кому и очухалась лишь спустя пару месяцев. Но я не помнила ничего из того, что было «до», и реагировала на все, как ребенок, ужасно напуганный всеми технологиями вокруг.

Закрываю лицо рукой и чувствую, как та дрожит…

Тогда меня «возвращали в себя» самые лучшие специалисты. Память так и не вернулась, но гигабайты данных с фотографиями, видео и прочими доказательствами моего существования, разложенными передо мной в хронологическом порядке, – сделали свое дело. Мозг впитывал все, как губка. Прежние любимые сериалы и книги, старые подписки на Youtube и группы в соцсетях, плюс домашнее обучение по индивидуальной программе… И уже через три года я была примерно на том же уровне, что в семнадцать лет – до позорного эпизода.

Учиться в институте не решилась: экзамены пугали меня, а с той базой знаний, что я имела, был велик риск провалиться. Все решили новые возможности двадцать первого века – и вот у меня появилась специальность благодаря образовательному порталу в сети; затем работа на удаленке… а потом и приглашение в офис, когда мои навыки были оценены, а пандемийные страхи пошли на убыль. К тому моменту я уже была «как все», а может быть, даже хуже: все-таки контент, который ты без устали потребляешь, сильно влияет на черты характера…

В общем, я была не самым приятным человеком с легкой манией величия и острым языком, но уже без снов о «другом мире», которые, по словам моего психиатра, периодически меня посещали в первые месяцы после пробуждения.

И, наверное, я заслуживала того, чтобы тихая коллега, травмированная моими убогими шутками, тайком толкнула меня под машину.

Но чего я точно не заслуживала, так это второго шанса – потому и удивилась своему переносу в Галаард, а не в геенну огненную… Учитывая, что я не особо верю во все эти концепции с адом и раем – и Богом, который вроде как всех за все прощает, но почему-то вечные муки для грешников все же приберег.

Да-да-да, уже предвидя закатившиеся глаза у чтецов моих мемуаров, признаю: я прекрасно понимаю, почему все произошло именно со мной и именно в том виде, в каком произошло!

Но чего я не понимаю… это почему я оказалась в таком прекрасном месте? Пусть не в самой простой ситуации – но с верными людьми, готовыми помочь. Пусть не в самом идеальном теле, но с возможностями, что даны не каждому…

И почему, Всеблагой мне поясни, мне все так сильно нравится? Чем я это заслужила?!

Звуки сражения стихают, а я чувствую острое желание вдохнуть воздух Галаарда. Госпожа Кири сказала, что от меня пахнет его корнями, а не другим миром.

Могу ли я надеяться, что я действительно вернулась домой?

Небо начинает светлеть, и я невольно поднимаю взгляд, отрываясь от бойни за воротами.

Это мой мир. И я хочу в нем жить.

Никто не отнимет у меня эту возможность: я просто не дам этого сделать. Я чувствую в себе силу и чувствую желание бороться за свой дом. Ощущала ли я это в той, другой реальности?.. Кажется, нет. Без всякой магии и без алхимиков мой предыдущий мир крушил мой мозг своей несуразностью, глупостью, а порой и настоящим абсурдом. Здесь я хотя бы понимаю и принимаю законы выживания. Там я откровенно терялась в терабайтах дезинформации, не ведая, где правда и как себя лучше вести, чтобы не попасть в беду…

Но за что я точно благодарна своему прошлому на Земле, так это за смекалку и холодный расчет, которые появились во мне, заботливо взращенные окружающей средой. А еще – за легкий пофигизм, без которого там было просто не выжить, потому как серьезное отношение ко всему происходящему могло стоить тебе потекшей крыши…

– Спасибо за предыдущий опыт, – шепчу, глядя на небо. – На этот раз я постараюсь выжить и сделать мир вокруг чуть лучше. Обещаю.

Озвучив вслух свои тайные мысли, отхожу от окна и иду из дома к воротам. За ними уже никого нет, даже следы крови на земле залиты водой. Поплотней закутавшись в теплую шаль, шагаю вперед, с легкой озадаченностью созерцая туман, застилающий улицу. Прямо как в фильме «Другие»… и откуда здесь, в Галаарде, подобное явление?

Когда передо мной появляется стройный силуэт, озадаченность перерастает в заинтересованность. Кто-то специально «напустил туману»? Он поэтому имеет какой-то странный привкус, ощущающийся во рту?..

– Господин Аниш, – произношу негромко, останавливаясь перед главой Второго Дома.

– Я пришел с вестью из дворца. Дом Гаварр отныне причислен к Великим, – звучит спокойный голос Аниша.

– Но… как же Святой Храм… – растерянно отзываюсь я.

Уточнять, в какое именно время совещались во дворце, не решаюсь – хотя визит в шестом часу утра наводит на определенные мысли о важности вопроса и ночных посиделках представителей большой дюжины…

– Мнение Святого Храма в этом вопросе не учитывалось. Решение принимал владыка лично – при поддержке большинства Великих Домов, – отвечает господин Второго Дома.

Открываю рот и закрываю. Пока еще не понимаю, каким боком мне выйдет этот пассаж.

– Я рад, Аша, – произносит молодой человек, глядя на меня широко раскрытыми глазами, в которых глубокий омут тьмы озаряется слабым мерцанием надежды. – И я захотел сказать тебе об этом лично.

– Почему? – спрашиваю, ощущая сбои в работе собственного сердца.

– Я не знаю. Я просто хочу, чтобы ты была рядом… чаще.

Опускаю голову, вознося хвалу собственной выдержке: я едва не растеклась лужей, не дослушав предложение до конца.

– А сейчас возвращайся домой. В этом тумане есть что-то неестественное: я чувствую угрозу – но не понимаю, с какой стороны она может прийти, – медленно обведя взглядом расплывшуюся в дымке улицу, произносит Аниш.

Чувствует?..

Нахмурив лоб, смотрю себе под ноги.

– Господин Аниш, при нашей встрече во дворце вы сказали, что можете ощущать оружие… – протягиваю сосредоточенно.

– Прости за тот случай. – Судя по голосу, на лице господина Второго Дома появляется мягкая улыбка, вот только мне становится резко не до смеха. – Я не смог удержаться: ты смотрела на меня таким интенсивным взглядом, но при этом совсем не боялась… Я должен был проверить.

– То есть наличие оружия вы чувствовать не можете, – продолжаю, медленно поднимая голову.

– Не могу, Аша, – продолжая улыбаться, отвечает Аниш.

Ну да, это было бы прямо откровенным читерством.

– Но как вы узнали о моем кинжале?

– Я не знал. Но был уверен, что у тебя есть скрытое оружие.

– Выходит, вы посмеялись надо мной. – Вновь опускаю голову.

– О Проклятом Клинке ходит слишком много слухов; поверить в такую способность было довольно просто – и ты поверила. А я узнал о том, что на твоем бедре закреплены ножны с кинжалом. Предполагаю, они и сейчас там?

– Все так, – отрешенно киваю, – я с ними не расстаюсь.

Он слишком умный. Я даже не успеваю предпринять попытку его переиграть, но уже оказываюсь в дураках.

– Никто не пострадал от этой шутки. А во мне лишь окреп интерес к младшей из дочерей Гаварр. – Аниш мягко приподнимает мой подбородок, вынуждая встретиться с ним взглядом. – Ты обижена на меня?

Было ли мне неприятно? Да. Но эта неприязнь направлена не на Аниша. Она направлена на мою собственную глупость.

– Я не обижусь, если вы расскажете, что у вас за способность на самом деле, – произношу без эмоций.

– Ты все еще не узнала? Странно. Мне казалось, у тебя есть хорошее развлечение – добывать информацию, – замечает Аниш, вглядываясь в мои глаза.

И об этом он узнал…

– По какой-то причине я не стала выяснять истоки вашего прозвища в Галаарде. Я и сама не могу понять, почему так произошло, – признаюсь честно.

Предполагаю, дело в том, что большую часть времени мне было просто не до этого…

– Вероятно, ты ждала возможности спросить лично? – протягивает Аниш, чей взгляд чуть холодеет.

Он не хочет касаться данной темы?

– Вы ответите? – уточняю негромко, но настойчиво.

– Я – клинок в руках владыки, Аша. Делай выводы сама.

Проклятый Клинок…

– Все из-за того, что вы убили слишком многих, но при этом сами всегда оставались целы? – предполагаю осторожно.

И вижу, как господин Второго Дома усмехается.

Но этот его смешок почему-то вынуждает меня поежиться.

– Я убил многих, это действительно так, – отстраненно отзывается он.

– Ваше проклятие… оно и впрямь существует, – совсем тихо произношу я, неотрывно глядя на него.

– Существует, Аша. Я проклят, – отвечает Аниш.

– Это связано с вымиранием жизни вокруг вас? – сосредоточенно произношу.

– Да.

– Почему это происходит? И когда…

– Когда я счастлив и радуюсь жизни. Или когда сожалею о том, что совершил. Когда я не думаю ни о чем – все вокруг находятся в безопасности. – На губах господина Второго Дома появляется улыбка, но в ней совсем нет веселья.

– Сейчас… вы несчастливы? – тихо спрашиваю, ощутив внутри появление чего-то вроде черной дыры, поглощающей все хорошее.

– Сейчас мое сердце бьется слишком быстро. – Он берет мою руку и кладет себе на грудь. – Потому что ты подарила мне надежду… потому что на тебя мое проклятие не действует… Я не знаю, с чем это связано, но теперь я тебя не отпущу: у меня есть только ты, для того чтобы разобраться – как побороть эту хворь!

– Я помогу. Я хочу помочь, – отвечаю уверенно и взволнованно одновременно.

– Ты вообще понимаешь, как много значат для меня эти слова? – Аниш бережно берет мое лицо в свои ладони, а я ощущаю легкую дрожь в его руках.

– Но вы должны сказать, с чего все началось: мне нужно понять, откуда начинать поиски, – едва справляясь со слабостью в голосе, пытаюсь вернуться к сути дела, а не тонуть в его глазах, погибая от цунами под названием «привалившее счастье».

– С уничтожения племени духов, – отвечает Аниш, а мое сердце резко падает в пятки. – Аша, я продолжаю чувствовать опасность – тебе лучше уйти домой. Мы поговорим обо всем позже, – вдруг сосредоточенно произносит господин Второго Дома, напряженно вглядываясь в туман.

– Я… – протягиваю отстраненно, делая от него шаг назад, – я…

– Тебя довести до ворот? – положив ладони на мои плечи и с заботой в голосе, спрашивает Аниш.

– Нет, я… дойду сама. – Тут же отступаю, еще не до конца понимая, в какое положение попала. – Господин Аниш…

– Что? – нахмурив лоб, переспрашивает молодой человек, заметив перемену на моем лице.

– Ваша способность – ощущать потомков племени духов? – спрашиваю ровным голосом.

– Да. Но это не моя способность, Аша, а способность моего клинка. Это творение алхимиков имеет много секретов… – Положив ладонь на рукоять, господин Второго Дома крепко сжимает челюсти, отчего его лицо вдруг приобретает острые, почти хищные черты.

«Клинок в руках владыки».

– Я пойду… – Отступаю еще на шаг, затем разворачиваюсь и ухожу в сторону своего дома, не прощаясь.

Пока иду, все больше кутаюсь в шаль, ощущая, как холод пробирается в самые кости. Неха предупреждала меня столько раз… Тело Аши, влюбленное в Аниша и презиравшее Каму даже после смерти, предупреждало еще больше… Даже сам Кама, удивленный моим открытым интересом к нему, но так быстро принявший мое новое отношение из-за своего тотального одиночества… даже он – как мог – предупреждал! И не пересекался с Анишем, принимая мою влюбленность в своего кровного врага как данность.

Даже в запретных землях, делясь со мной самым сокровенным, он не стал навязывать мне свою жажду мести – лишь сказал о том, что необходимо сделать, чтобы возродить племя духов!

А узнав, что Аниш будет в числе делегации, молча согласился уйти в дом Сатиша.

Он знал обо всем с самого начала. И Неха знала, потому так сильно удивлялась моей внезапно появившейся симпатии к естественному врагу моей «истинной любви», который по иронии судьбы находился в моем подчинении…

Аниш уничтожил потомков племени духов по приказу владыки.

Ну почему, – ответь мне, Всеблагой! – из всей информации, хранившейся в памяти Аши, я забыла именно об этом?!

Вцепившись одеревеневшими от холода пальцами в волосы, стою перед домом с опущенной головой.

– Моя госпожа, – слышу голос Нехи и поднимаю взгляд, чтобы увидеть…

– Передай ему, что, если он выйдет за ворота, я его убью, – произношу безжизненно.

– Кама, госпожа не в духе. Не нарушай ее приказов, – настороженно произносит управляющая, остановив молчуна рукой.

– Неха, моя мать рассказывала мне при тебе о господине Второго Дома? – спрашиваю без эмоций.

Ну неоткуда было маленькой Аше брать информацию об Анише, чтобы влюбиться в него и начать следить за ним издалека: ее всю жизнь держали в четырех стенах, дабы уберечь от злых языков! А с Сатишем эта тема вообще не поднималась; мой друг не в курсе – кто именно вдохновлял Ашу все эти годы!

Перевожу взгляд на управляющую и наблюдаю появление растерянности на ее лице. Зато мне неожиданно кивает Кама.

– Она говорила о нем в ту единственную ночь, когда привела тебя в наш дом? – потрясенно переспрашиваю.

И вновь смотрю на то, как Кама кивает.

– Зачем она сделала это?! – вырывается из меня.

Аниш уничтожил всю его родню. А моя мать, не успевшая прийти к ним на помощь, даровала мне Каму в качестве защитника и вложила мысль любить господина Второго Дома.

ЧТО, ВСЕБЛАГОЙ, ОТВЕТЬ, С НЕЙ БЫЛО НЕ ТАК?!

– Моя госпожа? – взволнованно зовет Неха.

– Почему она захотела, чтобы я влюбилась в убийцу, проклятого своими же собственными жертвами?!

– Моя госпожа, домашние просыпаются… и стража все еще наготове – ждет ваших приказаний, – негромко напоминает управляющая, с болью глядя на меня, а затем с сочувствием – на Каму.

– Передай всем, чтобы расслабились и шли спать: отныне они принадлежат Великому Дому, секреты которого до ядра Земли корни пустили, – сухо бросаю я и ухожу внутрь, не оглядываясь.

– До ядра?.. – растерянно переспрашивает Неха за моей спиной, но я не реагирую.

В Галаарде наступил рассвет, а в моей душе поселилась тьма. Тьма из обиды, гнева и отрицания. А еще – страха.

Смогу ли я справиться с этим?

Удастся ли мне защитить Каму?

И получится ли вернуть все души нимф обратно на территорию племени духов? Как мне вообще теперь смотреть в глаза Аниша?..

– Моя госпожа…

– Неха, я хочу побыть одна. И поспать, – произношу ровно.

– Моя госпожа, туман рассеивается.

– Было бы странно, если бы он так и остался висеть над землей, – отзываюсь, не глядя на нее.

– Этот туман имеет слишком знакомый привкус.

Свожу брови к переносице и оборачиваюсь на Неху:

– Что ты имеешь в виду?

– Я не могу быть уверена, но мне кажется, что… что-то с ним не так.

– Говори уже, Неха! – требую, чуть повышая голос от усталости.

– На вкус он как дым госпожи Кири, – отвечает моя управляющая, спустя несколько секунд раздумий.

Расширяю глаза, глядя на нее.

– Ты уверена? – переспрашиваю негромко.

– У него нет запаха… но эта сладость на языке слишком запоминающаяся, – произносит управляющая.

Госпожа Кири… защитила Каму?

Любовница Девдаса, отдавшего приказ уничтожить племя духов… спасла его потомка, скрывающегося в моем доме?

– Возможно, все не так плохо, Неха, – с несмелым выдохом облегчения протягиваю я… и перевожу взгляд на подоконник с моим личным древом… – Возможно, у нас будут союзники…

– Конечно, будут, моя госпожа. Их не может не быть: ведь это Галаард. Здесь даже полудохлая от голода старуха смогла получить помощь и найти свое место в жизни.

– Ты не старуха, Неха. Ты моя надежная опора, – произношу еще более уверенно.

Пусть я все еще не знаю, кто меня отравил. Пусть не знаю, кто отправил убийцу в наш дом и почему Неха убила его, скрыв от меня имя заказчика. Пусть не возьмусь даже предположить, по какой такой причине моя бабушка в свое время бежала из Святого Храма, и что вообще случилось с мамой и моим родным отцом в запретных землях, а также почему меня вышвырнуло из собственного тела в детстве, а потом зашвырнуло обратно – если верить моей же догадке…

Но я здесь не одна.

Союзники появлялись одновременно с новыми проблемами – и продолжают появляться по сей день! А с такой поддержкой идти вперед не страшно: страшно застыть на месте и остановить движение.

– Неха, – протягиваю, сосредоточенно глядя вперед, – я хочу, чтобы ты принесла мне холодной воды для умывания и чего-нибудь горячего на завтрак. Сегодня у нашей семьи великий день. Мы наконец достигли желаемого – это необходимо отпраздновать!

– Ваши усилия не прошли даром, моя госпожа. Поздравляю вас со вступлением в статус Великого Дома, – низко кланяется моя управляющая.

– Мы это сделали, Неха. Боюсь представить, что будет дальше, – но мы это сделали, – тихо протягиваю с легкой улыбкой.

– Дальше будет только лучше! – отзывается управляющая, с теплотой глядя на меня. – Но до этого необходимо растащить гору трупов за домом: она может вызвать ненужные вопросы у горожан.

Твою ж…

Конец первого тома! А нет, не конец – есть еще послесловие

– …Неха, а кто был тем заказчиком, что подослал убийцу в наш дом… ну, тогда, когда тебя обвинили в моем отравлении, помнишь? – спрашиваю я, торжественно облачаясь в праздничное платье. – Ты не решилась ответить мне раньше, полагая, что я не поверю. Но сейчас самое время поделиться своей догадкой – какой бы безумной она ни была.

– Это не догадка, моя госпожа. Я знаю, кто нанял убийцу для моего устранения, пока вы были без сознания, – ровным голосом произносит Неха, помогая застегнуть мой наряд.

– И кто же это был? – с интересом спрашиваю.

Лила?

Или все-таки Сандар?

– Это был Кама, моя госпожа, – звучит спокойный и уверенный ответ.

А вот теперь это точно конец

1

Шервани – верхняя одежда с длинными рукавами в южно-азиатских странах. (Прим. авт.)

Content

Анастасия Павловна Медведева
Мои злодейские будни

Глава 1 Как стать второстепенным персонажем и ничуть не расстроиться

Глава 2 Как стать злодейкой и слегка напрячься

Глава 3 Как стать фаталисткой, но в конце приободриться

Глава 4 Как стать стражником и добыть ценную информацию

Глава 5 Как стать воинствующим реформатором и извлечь из этого выгоду

Глава 6 Как стать крайней, но добиться мира в доме

Глава 7 Как стать жертвой обстоятельств и получить от этого удовольствие

Глава 8 Как стать главной интриганкой и не заметить этого

Глава 9 Как стать «главным событием» и даже не узнать об этом

Глава 10 Как стать причиной раздора и понятия не иметь, что с этим делать

Глава 11 Как стать настоящим другом и уйти в закат

Глава 12 Как стать дочерью и найти смысл в новой жизни

Глава 13 Как стать параноиком и словить сон в руку

Глава 14 Как стать бунтаркой и проигнорировать все правила

Глава 15 Как стать объектом пристального внимания и мимоходом узнать новость года

Глава 16 Как стать самой худшей в мире сестрой… и послать все лесом!

Глава 17 Как стать пленницей и начать плести свою сеть интриг

Глава 18 Как стать идеальным союзником и онеметь от результата

Глава 19 Как стать гордостью семьи и попасть в ловушку

Глава 20 Как стать полезной для владыки и понять свою силу

Глава 21 Как стать хоть кем-то и понять хоть что-то…

Глава 22 Как стать жестокой, но вовремя остановиться

Глава 23 Как стать собой и встретить рассвет

1