Владимир Геннадьевич Поселягин

Горячее лето 42-го

© Владимир Поселягин, 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

Глава 1

Война будет повторяться до тех пор, пока вопрос о ней будет решаться не теми, кто умирает на полях сражений.

Анри Барбюс

– Так… – пробормотал я, очнувшись и изучив обстановку вокруг танка через смотровые щели командирской башенки. – Знакомая ситуация…

Я сижу на сиденье командира танка, что подрагивает от работы мощного двигателя; только очнулся, и понял, что я снова в ИГРЕ. Со мной такое уже случалось, почти десять дней удалось пошустрить на Украине и в Белоруссии. Я считал, что отлично поиграл, вот только кто же знал, что это была игра с забросом в прошлое. Когда меня убили окруженцы и я вернулся обратно в будущее, то выяснил, что история, которую помнил, изменилась. День Победы теперь празднуют на месяц раньше, четвертого апреля, хотя, по моим воспоминаниям, он был девятого мая. Год был тот же, сорок пятый. О своих приключениях я никому не рассказал, хотя жизнь моя и сделала крутой поворот. Был я раньше продавцом, работал в дорогом автосалоне, а со знаниями языков меня взяли в очень серьезную корпорацию, частную, и я работал там переводчиком, зарплата в три раза повысилась, постоянные заграничные командировки. Сложнее было объяснить родным, откуда такие успехи в изучении языков, пришлось вертеться как уж на сковородке, мол, тайком учил. Парням знакомым помогал, что операми в Главке работали, если иностранцев брали, тоже переводчиком, даже стал у них вроде как внештатным сотрудником. Год так пролетел, я у себя в Казани за это время месяца два пробыл, в основном в командировках. В шестнадцати странах побывал, и вот снова прошел Новый год, десять дней отдыха, я вернулся от родителей, сел за комп, запустил игру, в результате снова темнота и я в танке.

А ведь за год сотни раз пробовал, и ничего. Пусть я в командировках был, но это не мешало мне сидеть в интернете в свободное от работы время, тут надо сказать, что его было много, хотя иногда приходилось сутками работать без сна, где вживую переводить, где документы просматривать перед подписанием, переводя юристам. И работал много, но и отдыхал тоже. Роуминг – наше все, так что изучил все изменения в истории. Надо сказать, не так и много их было. Киевскую группировку войск все так же окружили, а ведь Сталина просили – дай разрешение на отвод, но он медлил, ему на другое ухо шептали, что позиции киевской группы войск сильны, отобьются. Опоздали. Так было что в той истории, что в этой, тут никак не поможешь. Потом битва у Москвы, Ржевская наступательная операция. Тоже закончилась пшиком, хотя территорию чуть больше освободили. В следующем году провал Харьковской наступательной операции, снова Сталинград. Тут, кажется, даже потерь больше было. Однако окружение группировки Паулюса все же на месяц раньше провели, ну и остальное с небольшими изменениями, тут могла память подвести, сравнивать то можно с тем, что помню, а знал не так и много. Крым тоже сдали, причем явно по дурости. Ну и захват Берлина. Кстати, тут союзники чуть опоздали, брали Берлин наши, да и почти всю Германию захватили, но те так провернули, что Сталин почему-то половину Германии и Берлина им отдал. Кстати, состоялись две на удивление успешные наступательные операции, одна на юге, другая на севере, о которых я так ничего вспомнить и не смог – ну не было их в той истории, что я помнил. А тут часть Румынии отхватили и часть Финляндии, хотя с последней… Британия надавила, и пришлось подписать мир с финнами. Они блокаду немцам помогали с Ленинградом устраивать, а наши им простили. Вот этого никогда не прощу. Ни тем, ни другим.

Ладно, нечего описывать, как я этот год жил, как запоминал все битвы, а я готовился, мечтал снова попасть в игру, это было очень здорово. Именно с этой позиции, а то «интересно» или «восхитительно» каким-то душком отдают, если вспомнить, сколько там наших ребят полегло. А здорово, от самого попадания, значит, могу помочь, парней не так много поляжет, немцев проредить, чтобы нашим было легче.

Теперь стоит осмотреться и определить, где я нахожусь. Что за танк, я и так знаю, все же мечтал попасть, поэтому брал всегда в первую игру десятый уровень. Однако с этим засада. Это в первое свое попадание я ничего не знал, да и случайно повезло, что выбрал ИС-3. Ведь, как я был уверен, перенос происходит при включении игры и выборе машины, однако в этот раз произошло не так. Выбрал ИС-7, и ничего, хотя сегодня был третий день после Нового года, тот самый день, как в прошлом году при переносе, поиграл, потом пару боев с танками восьмого уровня, ну и выбрал пятый. А меня взяло и перенесло, так что сидел я в танке, полностью модернизированном, «Тупе-34». И с этим уже ничего не поделаешь, я проверил, все страницы опции «Исследования» закрыты, открыты только первые уровни, и у меня китайский «Тупе». Все. А вот мой прошлый опыт учли, так что я теперь практически профи, с восьмьюдесятью семью процентами опыта. В принципе, как и в прошлый раз – открывать все снизу, жаль, вначале пятый уровень, но главное – я в игре, а заработать даже на десятый я теперь смогу, опытный. Да и к окруженцам теперь подходить не буду, к черту их, ученый.

Сидя в танке, я стал работать с настройками, расширил на максимум дальность тактической карты, а это на минуточку на пять километров, и дальность управления танком вне его, до включения самоликвидации, тут уже семьсот метров. И проверил, что имею помимо танка?

Да ничего не имею. Форма под комбезом со знаками различия старшего лейтенанта, документы в кармане – все так же старший лейтенант Шестаков, Валентин Егорович, командир роты тяжелых танков, номер части, печати. Хм, помнится, метки на удостоверении другие были, да и фотография появилась, раньше не было, мое фото с тем же званием. А номер части тот же. Партбилет с фотографией. Все то же самое. В остальном, шлемофоны экипажа на сиденьях, наган в кобуре, и все. Карманы пусты, танк тоже. Только боекомплект. Счет мой тоже пуст, везде ноль.

Заглушив двигатель, бак хоть и полон, но не стоит тратить горючее, я открыл люк над головой и, поднявшись сел на краю люка, спустив ноги внутрь башни и осматриваясь. Ничего не изменилось, что видел в смотровые щели, все то же самое. Танк стоял на дне оврага, так что склоны и небо голубое, вот что я видел. А так по зеленой траве ясно, что лето, может быть даже весна, слишком сочной и зеленой на вид была. И где я могу быть? Рацией не воспользуешься, пусть длинный хлыст и торчал из башни, но в овраге приема не будет, нужно выбирать. Вперед проехать или назад. Тут не выберусь, склоны слишком крутые. Штекер шлемофона не был подключен к бортовой переговорной сети, так что, подняв ноги и скатившись с танка (помнит тело, как надо спускаться), я бегом, набрав скорость, поднялся наверх и осмотрелся. Вдали какие-то самолеты вели бой, два дымных следа от сбитых видно, вроде даже парашют опускался, а так степи вокруг. Точнее возделанные поля с уже проросшей пшеницей, высоко, сантиметров на двадцать.

Еще раз осмотревшись, вроде у края поля была полевая дорога, я развернулся и, сбежав вниз, забрался на корму, параллельно запуская двигатель и трогаясь с места, так что, когда я забрался в башню, устраиваясь на сиденье, танк уже бодро катил на третьей скорости. Тут дно вполне твердое, шел танк уверенно. Кстати, на границе карты появилось несколько красных и зеленых точек. Думаю, это те самые летчики, что бой вели, ранее на карте их не было, далеко. Я вообще сомневаюсь, что парашют рассмотрел, тут и с биноклем далеко, а я без него. Зрение у меня, конечно, отличное, но не до такой степени. А вообще навестить их стоит, у немцев карту и трофеи добуду, хотя бы карты, у наших узнаю, где нахожусь. Это если сбитые будут.

По дну я гнал километра полтора, пока овраг не стал мельчать. С разгона поднялся на склон и покатил к дороге, к рации я уже подключился, так что пока танк, выехав на полевую дорогу, на предельной скорости гнал в сторону трех парашютистов, двое красным горели, один изумрудно-зеленым, один из немцев мерцал, ранен, я искал волну, хотел узнать хоть что-то. Хм, ловил множество морзянки, наши переговоры и немецкие, в основном шифр. Однако удалось поймать довольно сильный сигнал Московской радиостанции. Видимо, где-то неподалеку был хороший ретранслятор-усилитель. Остановив танк, я стал слушать, там как раз новости шли. Диктор передавал их, коснувшись уже без особой восторженности о боях на харьковском направлении.

– Вот оно, значит, как? – пробормотал я. – Харьковская катастрофа? То-то смотрю, виды вокруг на Белоруссию не похожи. Украина и есть. Да еще год сорок второй.

Запустив двигатель, а без него прием чище был, без помех, я погнал дальше, продолжая слушать новости. Вот и день выяснил. Только что наступило ровно двенадцать часов дня по московскому времени, двадцать девятое мая. Все ясно: окружив группировку советских войск в районе Харькова, немцы начали наступать на Кавказ и Сталинград. Да и про Ростов не забыли. Как же достали эти мудилы маршалы, особенно Тимошенко, или взять «мясников» Жукова с Куликом. Увидел бы, пристрелил обоих, один воевать не умеет, то есть решать оперативные задачи, другие солдат кладут, только шум стоит. Вот немцы не нарадуются, Жуков и Кулик решают за них работу по плану «Ост», уничтожают население Советского Союз. Так что воевать в рядах Красной армии я даже и не думаю, нормальных старших командиров там мало, так что, как и в прошлый раз, все в одиночку. Несмотря на то, что я фанат игры, да и этого времени, к местной власти, коммунистам и командованию РККА у меня неоднозначное отношение. Скажем так, брезгливое, как к тараканам. Дорвались до власти, народу положили море, а потом все победы просрали. За что их уважать? Так что никакого уважения у меня к ним не было и не могло быть.

Это ладно, задачи у меня другие, а не в десны местную власть целовать.

Танк летел на скорости пятьдесят километров в час, говорю же, он полностью модернизирован, и пушка пятидесятисемимиллиметровая – ЗиС-4, как ее называли – «убийца танков», однако сближаться с местом приземлении летчиков, что устроили между собой дуэль из пистолетов, я не стал, остановил танк. А в карту вползло село, но не хочу там мелькать, много зеленых точек, на машинах приближались к летунам, в селе явно стояла какая-то советская армейская часть. Ну их к черту. Так что я свернул в сторону и погнал дальше, поднимая за собой большой столб пыли. Дороги просохли, так что не удивительно. К слову, почему-то с шлемофоном не было противопыльных очков, а вещь нужная. В прошлый раз тоже не было, у немецкого мотоциклиста взял и не пожалел, вещь отличная.

А жара донимала, хотелось пить, да и вообще поесть бы не мешало, а счет пуст, в магазине ничего не купишь. Поэтому я сидел в танке на месте командира с закрытыми люками. Думаю, из-за этого все так и получилось. Я бы и дальше так гнал, но случилась проблема, для меня неожиданная. Вдруг танк затрясся, двигатель засбоил, заглох, и потянуло гарью. Дробный стук по броне дал возможность понять, в чем дело. Похоже, меня атаковали с воздуха. Открыв люк, я убедился, что все так и есть, из атаки как раз вышли два «мессера», уже набирали высоту. Заметив огонь, похоже пущенный снаряд разворотил бронезащиту двигателя сверху, золотой выстрел, отчего он вспыхнул, я мигом отсоединил штекер и скатился по броне, отбегая от уже начавшего полыхать танка. Быстро он.

Зло сплюнув, я только и пробормотал:

– Навоевался, б*я.

Немцы, убедившись, что танк горит, полетели дальше, а я, сняв шлемофон и вытерев мокрое от пота лицо, достал танк первого уровня, да-да, МС-1, он бесплатный, как и вся линейка первого уровня всех стран, забрался на место командира и наводчика и покатил дальше. Неспешно, но не на своих ногах. Суки немцы. Причем ехал стоя, сиденья у командира не было, лишь натянутый ремень, как гамак, на который можно опереться или присесть, но ехать тяжело. Так что сидел снаружи, высунувшись по пояс из люка. Подумав, достал NC-31, китайский клон французского танка FT. У него звезды, так что сойдет за усиление. А то командир – и всего один танк. Пусть хоть два будет. Позади рвались снаряды в моем «Тупе», а я катил прочь. Скорость медленная, едва пятнадцать километров в час, но как я говорил, это не пешком идти. Так что, сидя в круглом люке своей головной машины, я активно крутил головой, высматривая самолеты. Одной ошибки мне хватило, повторять ее не хочу. Катил километров пять, пока не выехал на местную трассу. По дороге санитарная колонна шла, по мерцающим зеленым огонькам было понятно, кого везут, так что на перекрестке повернул и покатил в ту сторону, откуда двигалась колонна, вполне логично предполагая, что фронт именно там. Были обозы, встречные машины и те, что обгоняли меня. В пути деревянный мост попался через речушку. Там регулировщик, но меня пропустили через мост, он односторонний, без проблем, без очереди.

Девушка меня с ходу пропустила, остановив встречную автоколонну. Я ей улыбнулся и честь отдал, получив в ответ усталую, но ослепительную улыбку. Так как перед мостом ожидать не пришлось, даже документы не проверили, я остановил технику за ним, на обочине встал, а то у меня от жажды уже голова кружилась, и сбегал к берегу, где напился. Да и умылся. Пыли все же много. Вернувшись, поскольку набрать воды не во что, покатил дальше. И через три часа, проехав в лучшем случае километров тридцать, я остановил танки. В двух километрах от меня был перекресток, а там пост, все бойцы в фуражках, значит НКВД, это предположение, издали определить род войск проблематично. Самое главное, они горели красным огнем. Диверсанты. Ну, вот наконец-то, а то счет нулевой бесит, и есть хочется так, что сырое мясо бы съел. Хоть заработаю баллы и кредиты. Я же на собственном обеспечении, а, чтобы его получить, нужно воевать. Танки эти нулевые уже бесят, хоть второй уровень куплю, надеюсь заработать. У диверсантов три десятка солдат, два грузовика ЗиС-5, но работают только десяток, остальные в стороне укрылись, с пулеметами. Их там штук шесть. Наглецы.

Карта показала, что в пяти километрах от меня идет очередной встречный санитарный обоз с ранеными, надо поспешить, чтобы им не досталось, пусть и случайно, так что скользнув в люк, я покатил дальше, держа предельную скорость. Что я имею против противника? Два танка с противопульной броней. Если у них в лентах пулеметов бронебойные патроны, броня не удержит, так что гасить пулеметчиков нужно в первую очередь. Кроме брони, пушка и два пулемета Федорова на МС-1, «китаец» пулеметов не имел, только пушку. У обоих танков это были «гочкис». Тридцать семь миллиметров. Снаряды пяти типов, чугунное ядро, видимо вместо бронебойного, стальная осколочная граната, чугунная осколочная граната, картечь и картечь короткая. Так как было заряжено ядро, тут не я, автомат, то выбил снарядик и вставил уже стальной осколочный, с «китайцем» так же поступил, дистанционно. По сути, оба танка были созданы по одному прототипу, по французскому, так что и внешне схожи, да и управление то же.

Рыча моторами, я подкатил к посту на сто метров, остановив оба танка, «китаец» шел сзади, но свернул и встал рядом сбоку, явно насторожив противника. Одновременно хлопнули обе пушки, и застрекотал пулемет на моем танке. Снаряды разорвались не у машин, как можно было бы подумать, а у двух пулеметчиков в стороне, погасив их. Да тут сорок метров, сложно промахнуться. Плохо, что вторых номеров не было, но и так недурно. «Китаец» хлопал и хлопал орудием, выбивая засадников, моя пушка тоже не молчала, да и пулеметы работали. По броне как горох бросили, звонко очередями пули били и два раза пробили. Ногу ниже колена дернуло, и в сапоге замокрело. Я тут же купил аптечку на свой танк и активировал ее. Фу-у, стало легче, а то пуля кость пробила, кость разлетелась, как сознание от болевого шока не потерял – не понимаю. Противопоставить, по сути, мне немцы ничего не могли, трое встали с поднятыми руками. Но очередь из перезаряженного пулемета скосила их, так что дальше работал точечно, то есть подранков добил. Все, живых нет.

Когда я говорил, что оба танка полностью модернизированы, то слегка лукавил, можно еще было купить сорокапятимиллиметровую танковую пушку и установить на мой МС-1. С «китайцем» – так же. Это я к чему: на новые танки второго уровня не заработал, но на пушки вполне, вот и сменил их, как и боезапас, в башне у моего танка сразу тесно стало, но терпимо. Сиденье так и не появилось. Кстати, пулеметы Федорова сменил на ДТ. «Китаец» все так же без пулеметов был. Выбираться из танка я не спешил, с трофеями мне не повезло. Обоз встал километрах в трех от меня, ожидая, чем стрельба впереди закончится, но оказалось, позади обоза машина шла, «полуторка», вот она, обгоняя обоз, рванула к нам. Это явно патруль был, настоящий, зеленым горел. Так что вылезать не стоит, еще подстрелят, а пока есть деньги, купил все необходимое, благо денег хватило, хотя снова обнулил счет. Я приобрел ремкомплекты для танков, но чинить не стал, чтобы бойцы патруля пробоины увидели. А то знаю их, лихо на своего любимого коня вскочат, мол, уничтожил их коллег, которые даже по мне не стреляли, следов-то нет, ату его. Поди, докажи обратное. Будут доставать, расстреляю к черту. Злой я что-то. Кроме ремкомплектов я также купил сидор для себя, вещмешок армейский, мелочовку для жизни, бритвенное лезвие, помазок и мыло, зеркальце, бриться уже пора. Потом фляжку, полную воды, сразу выпил все, пару банок тушенки, сухарей. Котелок армейский с кружкой и ложкой. Автомат ППШ, пару запасных дисков и триста патронов в пачках, бинокль, планшетку, пяток гранат Ф-1. На этом все, деньги закончились. Хотел термос купить двухлитровый, возить запасы воды, но уже не хватало. На последние крохи купил пачку макарон, хоть сварю и тушенкой заправлю. Как же есть хочется! Достав сухарь, я стал его сосать.

Бойцы патруля, подъехав, покинули кузов машины и разбежались, начали осматривать тела, вскоре последовал доклад командиру. Он, посмотрев в мою сторону, требовательно махнул рукой, мол, подъезжайте. Запустив двигатели (танки-то заглушенные стояли), подкатил к ним. Когда подъехал, чуть открыл люк и выглянул.

– Документы! – строгим голосом велел командир патруля с лейтенантскими кубарями в петлицах и в форме НКВД.

– А откуда я знаю, что вы свои? – резонно возразил я. – Вон, диверсанты немецкие в вашей форме были. Может, это ваши коллеги и вы тоже немцы?

– Сержант госбезопасности Куницын, – козырнув, представился тот. – Вот мои документы.

Открыв люк полностью, показавшись из него по пояс, я взял документы и изучил. Вроде настоящие. Так что, прихватив автомат, я вылез из танка, люк сам закрылся, танки, тарахтя, отъехали в сторону, ненавязчиво держа патруль под прицелом. Куницын это заметил.

– Вроде настоящие, – возвращая документы, сообщил я и, повесив ремень на плечо, поправляя автомат, свои предъявил.

– Что-то ваши танки на тяжелые не похожи. Давно такие… хм, старые не видел, – изучив документы, сказал Куницын, его бойцы пока собирали тела убитых диверсантов, машины осматривали, они целые, работал ювелирно, в ту сторону только из пулеметов, так что лишь слегка осколками поцарапало. Обоз не стоял, а катил к нам.

– Были тяжелые. Чуть позже доставят железной дорогой, а пока этот хлам со склада хранения дали. Хоть что-то. Слышали, что немцы массу наших войск окружили под Харьковом и сейчас к Волге и Дону рвутся?

– Слухи ходят, – с осторожностью ответил тот.

– Моя задача притормозить тех, кто вперед вырвался. Встреча с этими диверсантами случайна.

– Кстати, как вы их опознали?

– Я бы и не опознал, мимо проехал. Боец на меня вышел. Он водитель, полковника вез, они их остановили, ножами отработали, машину куда-то отогнали, тела в овраг свалили. Там их много лежит. Водителю повезло, у него сердце с другой стороны, поэтому притворился мертвым, а когда противник избавился от тел, то смог добраться до дороги. Как раз на меня и вышел.

– Его можно опросить? – сразу насторожился тот.

– Да умер он у меня на руках. Я даже не узнал, кто он. Крови много потерял. По петлицам из ВВС. Его там обозники хоронят на обочине.

Это, конечно, ложь, но хоть объясняет, откуда я так появился и уверенно расстрелял пост. Сам сержант признался, что тоже сюда ехали, узнали от проезжающих командиров, что тут кто-то из их братии стоит, а никого не должно быть, вот и поехали проверить. Были подозрения на немцев. Могли и нарваться. Я попросил карту диверсантов, а то отправили, карту не выдали, а где нахожусь, не знаю. Он сначала сам карту командира диверсантов изучил, потом мне выдал. Метки разные стояли, но они меня не интересовали. Я быстро понял, где нахожусь, найдя и речку, что пересек, и этот перекресток. На карте он был. Теперь я определился, где нахожусь. Буквально в десяти километрах имеется город Ворошиловск, неподалеку Луганск. Получается я был в зоне наступления немецких, итальянских и румынский войск. Они тут действовали, причем союзники немцев в довольно солидных количествах. Ничего, проредим. Определившись, стал прощаться, думаю, немцы тут будут уже недели через две. Не думаю, а точно знаю, поэтому, вернув карту, к сожалению, оставить себе не мог, сержант бы не дал, после этого козырнув и вернувшись в танк, покатил дальше.

Да, санитарный обоз как раз подошел и направился дальше, а я, глотая и сплевывая пыль, ехал по дороге, прикидывая, чего это меня так далеко от фронта закинуло? Да и задач от модераторов что-то нет… Админ, ты где, ау? Может, снова три дня на адаптацию дают? Поди, знай.

Помимо этого, были мысли и по другому поводу, дело в том, что, когда фронт рухнул, не так и далеко от линии фронта, километрах в семидесяти, находилось одно село, небольшое, дворов на сто. Чудо, но немцев оно не интересовало и не пострадало от налетов. Находилось далеко от основных дорог, так что даже налетов там не было. А могли быть, на окраине села была колхозная МТС, где разместилась ремонтная рота и восстанавливала подбитые танки. Командовал ротой военинженер третьего ранга Колосков, что соответствовало званию армейского капитана, я уже изучил знаки различия РККА до 1943 года. Так вот, немцы появятся у села тридцать первого мая в воскресенье. То есть послезавтра. Честно скажу, я не помню эту историю, но после моей первой игры, когда вернулся, мне попалась информация о ней, она была раздута так же, как подвиг панфиловцев под Москвой. Значит, тут было в какой-то степени и мое влияние, внес изменение в историю.

А суть этого такова. В селе, кроме ремонтников, было несколько фронтовиков, увечные вернулись с госпиталей, на такое село набралось их двенадцать. Это много. Плюс еще два десятка мужиков и столько же стариков, которые призыву не подлежали. Немцы влетели в село неожиданно для всех, три мотоцикла и бронетранспортер «Ганомаг». Это даже не разведка или дозор, похоже, малая рейдовая группа. Окруженцев отлавливали. А в ремроте как раз проверяли на ходу отремонтированный танк. В субботу, за день до появления немцев, все отремонтированные танки забрали и отправили к передовой, так что у села был только один танк, «тридцатьчетверка», но со странным мотором, на авиационном топливе, а не дизель, но так как проверяли ходовую, то вооружения, пулеметов и снарядов у него не было. Колосков был в башне, за рычагами – один из его техников. Услышав стрельбу в селе, сразу приказал гнать туда. Немцы стреляли во все, что движется, были убиты семь женщин, старик и двое детей. Еще полтора десятка раненых. Смяв два мотоцикла, буквально в лепешку (жаль, всего двух немцев раздавили, остальные соскочить успели), капитан таранным ударом опрокинул бронетранспортер на бок. В этот момент мотор танка заглох, видимо что-то повредили от удара. Колосков из своего ТТ отстреливался, убив троих немцев и ранив двоих, у мехвода оружия при себе не было. Так бы и закончилась эта история – немцы, что осталось с десяток, сожгли бы танк, но вмешались фронтовики, которые, вооружившись охотничьими ружьями да немногими трофеями, атаковали немцев и положили всех. Уже потом нашли раненого, в малине спрятался, которого и допросили. Оказалось, к селу идет целый моторизованный батальон. Понимая, что немцы устроят в селе, узнав о гибели своих, было решено эвакуировать жителей и, давая им уйти подальше, придержать немцев.

Как они поступили? Танк и бронетранспортер (его на гусеницы поставили) уволокли в ремроту и быстро привели в порядок. Танк вооружили, в экипаж ремонтники вошли. На окраине села бабы копали окопы, мужья их показывали, что и как. Осталось сорок два добровольца, с ними четыре танка. Три закопали по башни, они не на ходу были, и танк Колоскова. А жителей погрузили на машины ремроты, пяток «полуторок» было, тягач еще длинный трейлер тащил, ну и телеги с лошадьми. Уходили все. Бронетранспортер тоже в обороне остался, а уцелевший мотоцикл отдали уходившим родственникам. Их пятеро фронтовиков сопровождало, хорошо вооруженных за счет немцев. Это чтобы на такую же рейдовую группу не нарвались. Вооружены были карабинами, пулеметом МГ-34 и противотанковым ружьем. Нашли его в бронетранспортере. Это против бронетехники. Как они до своих дошли – дело десятое, и под налетом были, с немцами встречались, мотогруппой однажды, отбились, пусть и с потерями, но дошли. А защитники села оборону держали трое сток. Пятьдесят человек, трое суток! Как немцы сообщали в рапортах, общие потери составили практически целый моторизованный батальон, со всей техникой и вооружением. А село брали два батальона, второй позже на помощь подошел. Даже в окружении, когда бой шел среди остатков сгоревших хат, села уже не было, они не сдались. Выживших среди защитников не оказалось, немцы их не брали.

Это я к чему? То село на карте я нашел, до него чуть меньше двухсот верст. Вот, решил поучаствовать. Маршрут запомнил, доберусь, может, немцев повстречаю, нужно расти, а не воевать на танках первого уровня, хотя бы второй добыть.

Глава 2

Дела важнее слов.

Гай Саллюстий Крисп

Перекресток с уничтоженными диверсантами уже давно скрылся с глаз, даже ушел за границы тактической карты, время к восьми часам приближается, пора подкрепиться, да и на ночевку встать. Изучая карту, я выбрал место для стоянки. В стороне приток какой-то речки, где и растекался в небольшое озеро. Правда, от дороги до него километр, но не страшно, свернув, я покатил по пашне к водоему. То, что тут молодая пшеница посажена, меня не волновало. Хотя на пшеницу это что-то не похоже. Кажется, гречку давлю. Скатившись по берегу, я покинул танк, достав все покупки, и отогнал танки наверх, пусть на страже будут. Сам стал располагаться. Напился, во флягу воды набрал, в котелок, развел костер и подвесил его на самодельной треноге. Тут ветки лежали, было из чего треногу сделать. А сам, раздевшись, прыгнул в воду, отбив живот. Глубина небольшая, едва по пояс, но отмыться и освежиться было возможно. Ну а дальше понятно, вода закипела, засыпал макарон, посолил и стал варить, а потом, слив воду, положил полбанки тушенки, остальное на завтрак оставил, закрыл крышку и убрал в сторону. Съел все. Не знаю, но тут на природе все как-то вкуснее, чем дома, истинное удовольствие получаю, оттого и стараюсь, готовлю. Потом отмыл котелок и вскипятил воды, тут и для чая, немного заварки я купил, а также и для бритья. Взбил пену и побрился. После этого сделал лежанку из лапника, на берегу рос ельник, и вскоре стал засыпать.

Вот только уснуть не успел, послышался шум мотора. К нам по накатанной тропинке катил автомобиль, ГАЗ-А, тот, что фаэтон. И верх опущен был, кабриолет и есть. Пришлось встать и идти к местному хозяину. Я уже понял, что это местный председатель колхоза, он остановился, вышел из машины, осмотрел подавленную посадку, покачал головой и грозно оперев кулаки в бока, ждал, когда я подойду, а когда подошел, спросил зло:

– Это что такое, товарищ командир? Вы что, не знаете постановление наркома о запрете повреждать урожаи? А еще танкист.

Честно сказать, для меня это было новостью, но давить я бы и так не стал, что такое урожай и какой труд вложен в него, я знал прекрасно, однако также прекрасно знал, что скоро тут будут немцы, так что хоть так, но урожая им меньше достанется.

– Извините, – с искренностью в голосе сказал я. – Однако поясню, давил я урожай вполне сознательно. Наши войска отступают, бегут точнее, и вскоре тут будут немцы. Так что уже не жаль. У самого кровью сердце обливается результаты такого труда давить, но лучше самому, чем немцам все это оставить.

– Я об этом ничего не знаю, – сразу попритих председатель, похожий на колобка, такой же пухлый, в светлой просторной одежде. – Но доложить обязан, я материально ответственный. Могу я видеть ваши документы?

– Да, конечно, – ответил я, но доставать документы не спешил.

Дело в том, что в полукилометре от нас вдруг высветилась красная точка. Там укрывался враг и наблюдал за нами. Похоже, был один. Кстати, председатель был не зеленый, оранжевый, а это наводило на мысли, явно нейтрал. По фигу ему, кто хозяйничает, везде устроится. А пока пора действовать. Танки заскрипели башнями, там никаких приводов. Чистая механика, так что скрип это еще нормально, уже темнеть начало, но в принципе прицелами можно пользоваться.

– Замрите, – велел я председателю. – Там немец прячется, нас высматривает. Мой дозорный его засек.

Тут обе пушки синхронно грохнули. Да уж, это не то, что стояло раньше, у этих пушек и заряды мощнее, да и прицелы имелись, у прошлых прицелов не было, только подобие мушек, фактически по стволу наводились. Стрелял осколочно-фугасными. Накрыл. Точка померцала и затухла, то есть все, отошел в мир иной. Колхозник, конечно, испугался, но быстро справился с собой, предложил свою машину, и мы по краю берега и краю поля доехали до вражины. Я думал, диверсант, а это сбитый летчик оказался. Нашпигованный осколками лежал и не подавал признаков жизни. Небольшие рытвины от снарядов еще дымились, и воняло тротилом. Быстро осмотрев тело, я, отстегнув ремешок планшетки с картой, вот это нужная вещь, ремень с пистолетом «вальтер», подарил колхознику, порадовал его. Да и остальные трофеи велел забирать, мол, они мне ни к чему. Документы ему же отдал и помог загрузить тело в машину. Мои документы он больше не спрашивал и покатил к деревне, она тут в трех километрах, видимо он оттуда. А вообще удивило, что у него машина. Думал, их давно реквизировали в армию, и все лошадью или велосипедами пользовались, а этот смотри, на машине ездит. Видимо не простой, смог ее отстоять.

Он укатил, а я отправился досыпать. Планшетку уже осмотрел, достав карту и изучив ее. Обозначений на ней не было, пара отметок острым карандашом, он нашелся тут же, и на этом все. А вот сон уже не шел, сбили мне его. Матюгнувшись, стал собираться, убирая вещи в свой командирский танк, потом устроился в люке и, запустив движки, покатил по тропинке к полевой дороге, что и привела к трассе. Давить посевы я уже не хотел, внушение, сделанное колхозником, вполне сработало. Двигаться ночью оказалось сложнее, трасса была забита машинами и обозами, днем не такое движение, видимо основное как раз ночью, это я нагло днем катил. За уничтожение летчика мне дали три тысячи кредитов, в баллах мелочь, поэтому я и желал побыстрее войти в боевое соприкосновение с противником, чтобы наработать как можно больше как баллов, так и кредитов. Те три тысячи с летчика я пока не тратил. Хотя уже под утро, до немцев меньше ста километров осталось.

Когда подъезжал к речке, где был довольно большой автомобильный мост, купил все же термос, решил воды набрать и понял, что шанс пополнить баллы есть. Как раз сейчас. Только в полукилометре от моста, показывая высокую степень маскировки, начали загораться красные точки, с обеих сторон от моста было множество немцев, в некоторых местах сплошные красные пятна. Хм, а у моста едва ли отделение в охране. Хотя народу вокруг много, трасса не пустовала, но это тыловики и в бою не помощники.

Пока подъезжал к мосту, успел все обдумать. Для начала вызвал еще два танка, для усиления своей группировки, больше не брал, не смогу управлять. Это были немецкий L.Tr и американский Т1. Нужно открывать вторые уровни и зарабатывать. Еще не рассвело, так что появление танков не заметили, тем более, как раз было на дороге пусто. Так что в рев двух танков вплелись шумы моторов еще двух. На обочине воронка была, так что, скатившись с танка, я укрылся в ней. Она находилась всего в ста метрах от берега реки и моста. Я приготовил автомат, вещмешок рядом положил, поправил подсумок с запасным диском на ремне, а сам дистанционно управлял танками. Они с дороги стали разъезжаться, мой МС и «американец» влево, там немцев больше, пулеметы точно пригодятся, а «китаец» с «немцем» – вправо. Тут противника меньше, одной пушкой поработает, а у «немца» пулемет имелся, поддержит. Удалившись от обочины метров на сто пятьдесят, они открыли огонь по уже забеспокоившимся врагам. Осколочными били. У новичков тоже пушки тридцатисемимиллиметровые стояли. Били прицельно, мне маскировка диверсантов, что явно нацелились на мост, не мешала. В ответ тоже стреляли, пусть первыми выстрелами и выпущенными дисками пулеметов выбить удалось почти треть, все же их было много. Я подсчитал, больше двух взводов. Видимо парашютисты. Техники рядом не было, отстреливались отчаянно. Броня у моих танков слабенькая, первым заполыхал «американец», самое слабое звено. Покупать ремкомплект я не стал, к чему, они бесплатные, так что, когда танк в «Ангаре» появился, снова его вызвал и в бой бросил. Вторым заполыхал «китаец», а за ним и «немец». Оказалось, у противника аж два противотанковых ружья были, а они для брони моих танков вещь опасная, смертельная. Однако танки я снова доставал из «Ангара» и продолжал вести бой. Вот когда рассвело, ничего доставать не стал, свидетели имелись, выжившие немцы ушли, около двадцати солдат, им помогли складки местности, а оставшийся мой танк, как ни странно, это был МС, весь побитый, с пробитой лобовой броней, еще стрелял вслед. Бил из пулемета следом противнику, да стрелял из пушки навесом. А потом стал прицельно расстреливать подранков. Закончив на своей стороне, покатил на другую и там поработал. Только после этого я подогнал его к воронке и забрался в машину, покатив к мосту.

Дорога опустела как-то сразу, еще при первых выстрелах. Охрана поначалу попряталась, выставив стволы, но видя, что танки стреляют не по ним, не сразу, а минут через пять после начала боя все же открыли огонь по немцам. Разобрались кто-где, а то немцы ими поначалу не интересовались, весь огонь на танках был сосредоточен. Причем, похоже, по силуэтам определили, что за машины, вот и жгли за милую душу. Все, конечно, хорошо, но семь машин я потерял, некоторые не по разу. Сейчас они застыли, некоторые еще горели, другие дымились. А ведь скоро исчезнут, полчаса с момента уничтожения и пропадают. Хм, надо валить отсюда, чтобы вопросов ко мне не возникло, но поговорить с начальником охраны моста стоит. Он был с другой стороны, так что, проехав по мосту, я остановился и, покинув танк, козырнул старшине, что, видимо, тут за старшего.

– Хорошо вы их обстреляли, товарищ старший лейтенант, – улыбаясь, сказал он, проверяя мои документы. – Мы их даже не видели, не знали, что они рядом. Жаль, ваших столько погибло. Вроде никто из машин не выбрался.

– Танки не жалей, они без экипажа, так что погибших нет. Кстати, танки из специального материала, тают от огня, так что не обращай внимания если исчезнут. Наши ученые создали новые технологии. Ладно, старшина, задерживаться я не могу. Так что прощай, может, еще встретимся.

– Спасибо, товарищ старший лейтенант.

Ввернувшись в танк, я погнал дальше, вскоре уйдя с трассы, на полевую дорогу, там рощица была, хочу в ней укрыться. А приблизившись, только матюгнулся, уже на расстоянии семисот метров в роще обнаружились немцы, загорелись красные огоньки. Хорошо маскировались. Это точно не те, что у моста были. Что-то как-то немцев тут не больно много. Полтора десятка, но враги, поэтому, убедившись, что нет свидетелей, немцы не в счет, я достал те же три танка первого уровня, что выдержали бой у моста, и, выстроив в линию, начал атаку, стреляя по опушке. Наблюдатель, один из двух, отошел, второму не повезло, погиб, видимо от осколка. Разрывы недалеко были, прямого накрытия не наблюдалась. Мои танки, подминая кустарник, двинули в рощу, но немцы смогли сжечь мне «китайца», хотя пулеметы их проредили. Никто не ушел, подранков добил из пулеметов и только после этого покинул танк. Кстати, у МС как раз набралось баллов, чтобы открыть любой танк в советской линейке. У «китайца», впрочем, тоже, но необходимости в этом не было из-за «Тупе-34», так что буду ПТ открывать. Тут действительно были немецкие диверсанты, камуфляж, оружие, но один был в комбинезоне летчика, видимо своего подобрали, решив чуть позже отправить к себе на оккупированную территорию.

Я быстро пробежался и все трофеи, включая радиостанцию, она чудом уцелела, продал в магазин, то есть пополнил счет. Что очень хорошо, я уже мог купить «китайца» пятого уровня. Того самого, в котором очнулся. Средств хватало. Даже дважды мог купить. Еще у моста набрал. Теперь по танкам: танки свои баллы поднимали, на своем счете, но был и мой личный. Если совместить, я мог открыть несколько вторых уровней. Два, если быть точным, – решил русские танки поднимать и немецкие. Ничего не стал менять, исследовал БТ-2 и немца Pz-ll. Покупать сразу не стал, у меня открыты танки этих версий, однако баллов еще хватало на моем личном счету, поэтому обоим танкам улучшил ходовую. На этом все. Я забрал свои вещи, оставив технику в роще, пора пересаживаться на «китайца», он имеет более серьезную броню. Уйдя от рощи, дождался, когда сработает система самоликвидации; хм, некоторые деревья загорелись, купил «Тупе-34» и БТ-2, немца брать не стал, вопросы могут возникнуть, почему кресты не закрашены, а тут у обоих танков звезды, и покатил обратно к трассе. Накрылась стоянка, а я поспать хотел.

На трассе, не успел я даже выехать, как рядом остановилась легковая машина, ЗиС-101 в камуфляжной раскраске, то есть в стандартной расцветке РККА. Машину сопровождал пушечный броневик, старая версия БА-10, и два грузовика с бойцами. В одной из машин, выставив тонкий стволик в небо, стоял зенитный крупнокалиберный пулемет. Дверь легковушки открылась, и, только рассмотрев красные лампасы на штанах, я мигом открыл люк, хотя пушки обоих танков держали неизвестных на прицеле, они меня тоже, скатившись по броне на пыльную землю и отпечатав три строевых шага, доложился:

– Товарищ генерал-лейтенант, старший лейтенант Шестаков, направляюсь к линии фронта для усиления группировки войск. Приказано создавать заслоны на пути вражеских войск и выбивать у них технику.

– Кто приказал? – хмурым тоном уточнил тот.

Где-то я этого генерала видел, но вспомнить не могу.

– Командующий артиллерией Юго-Западного фронта генерал-майор Кириленко… Вы Малиновский? – вдруг спросил я у генерала.

– Все верно, пока командующий Южным фронтом.

– Вас снимут в июле, но войну вы закончите как выдающийся военачальник, маршал Советского Союза.

– Что? – он внимательно посмотрел на меня.

– Отойдем, товарищ генерал. Хочу с вами поговорить. Знаете, столько негатива накопилось, хочу выговориться, а тут как раз вы удачно попались, – и посмотрев в сторону насторожившейся охраны, крикнул им: – Стойте спокойно, ничего с вашим генералом не случится.

А Малиновский явно был заинтригован, поэтому, махнув рукой, успокаивая охрану, последовал за мной, по обочине той проселочной дороги, по которой я на танках добрался до трассы. Да и что там трасса, укатанная та же полевая дорога, только шире в несколько раз. То, что это трасса, подтверждали телеграфные столбы на обочине. Хотя в некоторых местах щебень насыпан, ямы засыпали. В общем, не дорога, а наказание, но она активно эксплуатировалась. Да и сейчас не пустовала. Мы же прогулочным шагом удалялись от перекрестка. Мои танки затихли, двигатели смолки, но шум движков на дороге стоял.

– Доказательства я приведу позже, и поверьте, они вас убедят. А пока скажу так, меня зовут Валентином, и я из будущего, ваш потомок. Я случайно оказался на этой войне, в сорок первом, воевал на танках, произведенных в пятидесятых годах, в будущем, и уничтожал немцев. Их аэродромы. Работал в Белоруссии, один город оборонял, пока госпиталь там эвакуировали, меня там должны были запомнить. Также освободил выживших защитников Брестской крепости, военнопленных из Минска. Если вы слышали о Рейде Храбрых, то должны знать, о чем я. В газетах сообщалось что я погиб, это действительно так. Оказалось, чтобы мне вернуться обратно, в свое время, в две тысячи двадцатый год, нужно всего лишь умереть. Я обнаружил окруженцев. Набрал им припасов, еды, патронов, думал помочь, а меня застрелили и еще живого, тяжелораненого, обобрали, снимая сапоги и все, что на мне было. Уродов я запомнил, надеюсь, встретимся, поквитаюсь. Теперь к вам – как потомок к предку. Вы, с-суки, что творите?!

Это действительно был крик души. Накопилось вот, так что пока есть уши, я и хочу все вывалить этому представителю командования. Заодно мне любопытно, как отреагируют на это модераторы, а реакция должна быть. Одно дело игра, другое – выдача важной информации. За такое могут по головке не погладить. Скорее наоборот. Генерал в шоке застыл, я же продолжил:

– Знаете, у немцев есть приказ двадцать один, план «Ост». Уничтожение советского населения на оккупированных территориях и освобождение земель для немцев, особенно войска СС выполняют его, ну и некоторые армейские генералы. Так вот, по выводам наших ученых, хотя доказательств и не смогли найти, Жуков, Тимошенко, Кулик и Конев были ярыми исполнителями этого приказа, положив столько советских бойцов, что могли рассчитывать на благодарность от Гитлера. Что стоит высказывание одного из советских военачальников, когда тот отдавал приказ во время битвы у Ржева: «…бойцов не жалеть, бабы еще нарожают». Это вообще как? Вы что, не понимаете, что уничтожаете свое население? И уничтожили, в результате развалив Советский Союз.

– Мы проиграли? – слегка дрогнувшим голосом поинтересовался генерал.

– Нет, мы победили, хотя и профукали эту победу. Сталин ее слил, подарил союзникам. В этом году будет Харьковская катастрофа. Немцы дойдут до Сталинграда, и начнется великая Сталинградская битва, закончившаяся окружением трехсот тысяч солдат Паулюса, он сам сдался в плен, как и его части. Немцы возьмут Ростов-на-Дону. На Кавказе им удача особо не будет сопутствовать. В сорок третьем состоится самое крупное танковое сражение у Курской дуги. Немцы будут использовать новейшие танки «Тигр», «Пантера» и самоходки «Фердинанд». Чтобы уничтожить один «Тигр», наши будут терять от восьми до десяти танков. Потери будут огромны, но битву мы выиграем, тупо забросав немцев трупами своих солдат. Да, в сорок третьем введут погоны и обращения «солдат» и «офицер» вместо красноармеец и командир. После Курской битвы начнется общее наступление, и так до сорок пятого года, война у нас закончилась девятого мая. Однако, после того как я побывал в сорок первом, дата сместилась на четвертое апреля. На месяц, а это уже кое-что. Надеюсь, и после моего этого попадания, как поработаю в тылах немцев, она снова сместится. Потери нашей страны больше двадцати семи миллионов граждан, военные потери тут чуть меньше десяти миллионов. Вдумайтесь в эти цифры, большую часть из них повысили вышеназванные генералы и маршалы, которых за подобное к стенке ставить надо, а вы с ними якшаетесь. Бьют вас немцы? Так поделом, учитесь воевать, сукины сыны. В будущем, в пятидесятых годах в Советской армии был выдан приказ: в случае наступления, если в войсках потери составят больше пяти процентов, то снимают офицеров, что это допустили. Не умеешь воевать – не лезь. Это фактически конец их карьеры, поэтому и учатся воевать хорошо, с малыми потерями. А вы почему не учитесь? Как там маршалы говорят, когда в очередной раз войска угрохали и немцам сдали? «Извините. Обосрались»? Из всех маршалов только Шапошников хорош, но он штабист. Да и умрет скоро, по болезни. Ну и Буденный. Хороший вояка, хвалят его в будущем. Были бы у него подчиненные, что выполняют приказы, ни пяди бы не отдал своей земли и людей бережет. А Крым, что скоро сдадут, то не его вина.

Что еще я могу сказать. Сталин умрет в пятьдесят третьем. Инсульт, но в течение двух суток к его телу не подходили, охрана не подпускала, и он умирал, пока Берия из командировки не вернулся, но поздно, спасти не смогли, умер через сутки. Как Власика арестовали по надуманному предлогу, так и получили доступ к телу. Есть мнение, что вождя отравили, все указывает на Хрущева и двух его помощников, Маленкова и, кажется, Булганина. Они вызвали Жукова с верными ему генералами, и те арестовали Берию, в тот же день расстреляв его, за власть свою боялись, и правильно боялись. Именно Хрущев и был инициатором развала Союза, отдав приказ карающим органам, госбезопасности, снять надзор с высших чиновников. Они стали творить, что хотели, ведь не подсудны. Их дети летали за границу, видели, как там живут, и желали жить так же. Появилось слово – номенклатура. Простых людей к власти не допускали. Именно эти дети чиновников, придя к власти, и развалили страну, разворовывая ее – кому заводы, кому пароходы или нефтяные скважины.

Да, товарищ генерал, я живу в капиталистической России, и наши олигархи и богачи – это потомки ваших коммунистов. Развал страны произошел в девяносто первом. Тогдашний правитель страны, Михаил Горбачев, пятнистая тварь, как его называют, у него родинка на лбу, большая, кажется, он уже родился, стал первым президентом СССР перед развалом страны. Много можно и нужно рассказывать, но давайте вернемся к претензиям по этой войне. Окружение Паулюса под Сталинградом по сути это единственное окружение крупной массы войск противника. Сталин отдал странный приказ, выдворять немцев с территории, избегая их окружений. Это как? Сталин вообще за нас или за немцев? Опытные солдаты, что воюют уже много лет, каждый раз встречают наших солдат на новых рубежах, и мы несем потери. Это явное предательство. Далее. В сорок третьем в Тегеране произойдет встреча глав государств. Сталин, Черчилль и Рузвельт делили страны, и повернули те два политика все так, что после этой войны, где пролито столько крови, нам ничего не досталось. Какие-то занюханные Румынии, Болгарии и Польши с Чехословакией, которые нам на хрен не сдались. Зачем они нам? Тем более чуть позже они все нас предали и ударили в спину. Лучше бы атаковали Норвегию и Финляндию, взяли их под нашу руку. С той же Финляндией. Эти твари помогали губить ленинградцев, а им простили, подписали в сорок четвертом, как раз после снятия блокады, мирный договор, и они отвели войска на свою границу. Это как? Они столько людей в концлагерях сгубили, немцы были в изумлении, хуже их, а им простили только потому, что британцы попросили. Ну вы и суки. Это вам от имени потомков говорю. Можно Европу атаковать, а эти якобы братские страны на хрен. Ту же Польшу. Да оставьте ее немцам. Поляки только при немцах как шелковые были, у них не забалуешь, а нам, когда мы Польшу освобождали, в спину стреляли, сколько солдат сгубили. А потом вообще не немцев, а нас называли оккупантами и начали требовать контрибуцию за оккупацию. Не берите их, к черту, пусть немцы маются. Верните территории до Буга, а всех поляков выселите за речку, и будем вам хорошая жизнь. Обойдите Польшу и берите Германию. После Победы, а союзники высадили войска Второго фронта в Нормандии, немцы им чуть ли не коврами дорогу устилали, чтобы те быстрее до Берлина дошли и взяли его раньше советский войск. Не успели, мы освободили Германию и взяли Берлин. Вот только по странному решению Сталина половину Германии отдали, как и половину Берлина. Это как? Я повторюсь. Ну вы и суки.

А националисты украинские? По странному решению Сталина, тем, кто уничтожал население, служил в полицаях, давали от шести до десяти лет, смертные приговоры редкость, а выходя из лагерей, они возвращались на свои земли и учили детей, как правильно жить и убивать москалей. Когда Союз рухнул, Украина тут же отделилась в отдельное государство, у них стал желто-синий флаг и эмблема националистов, трезубец, и они взяли власть на Украине. По такому же странному решению Хрущева Крым отошел Украине и бандеровцы там стали хозяевами. Я повторюсь, ну вы и суки! Если вы считаете, что потомки вам благодарны за все, что вы просрали, то я скажу так, не дождетесь. Все, что вы могли развалить и ухудшить, вы сделали это. Подарили нашу победу союзникам, и в Америке в будущем учат в школе на уроках истории, что это они победили Третий рейх, а русские в войне вообще не участвовали. Мне много что нужно бы рассказать, но смысла не вижу, все равно все изгадите. Ладно, идем к танкам, докажу, что я из будущего, заодно подарю устав образца сорок пятого года. Написанный кровью.

Ушли мы от танков не так и далеко, метров на сто. Генерал явно был придавлен свалившейся на него информацией. Дергался только тогда, когда я Сталина хаял, явно с трудом сдерживаясь. Хотя вроде и верил и нет, но не перебивал, слушал внимательно. Молча мы вернулись. Я помог ему забраться на корму и показал пустой танк, экипажа нет, после этого стал покупать в магазине разные уставы и наставления, в основном послевоенные. Солидная стопка получилась. Купил офицерскую сумку и убрал все туда.

– Это кольт. Подарок на память, – показав тяжелую кобуру и бумажные пачки патронов, тоже убрал в сумку и протянул генералу.

Помог спуститься, и дальше танк показал танковую польку. Станцевал. После этого я отогнал БТ, и тот самоуничтожился за границей дистанционного управления. А чуть позже я снова вызвал его и немецкую «двойку». А пофиг уже на свидетелей из охраны генерала.

– Так я и бил немцев в сорок первом. Они мне уничтожат танк, а я новый вызываю. Если бы не окруженцы, стрелял в меня некто Кусков, так бы и громил тылы. А сейчас извините, пообщались и хватит. Я один хочу побыть, выговорился, опустошение чувствую. Да и подраться хочу. До немцев недалеко, устрою им показательную порку.

Генерал пытался меня остановить, что-то говоря про Москву и общение с нужными людьми, но я махнул рукой и скользнул в танк, охрана среагировать не успела, хотя им дали команду фас, и я погнал прочь. Чуть позже я остановился и, открыв крышку люка, наблюдал, как четыре «лаптежника» штурмуют тот перекресток, что только что покинул. Там стояли машины кортежа генерала, горели, ну и разбегались немногие выжившие. Вот так вот, модераторы сработали. Не дают информации распространяться. Что ж, буду знать. Хм, и выговорился, а то тяжесть на душе была, все это видеть и ничего не сообщить, и заодно проверил, отслеживают выдачу информации или нет. Отслеживают. Вот только почему так мерзко на душе? Пусть я слишком много чернухи дал генералу, а ведь у моих современников именно такая каша в голове, это я искал информацию как крупицы золота, а ее хорошо прятали, и знал, что не все так плохо, как я описывал Малиновскому, хотя многие уступки Советского Союза вызывали недоумение даже у меня. Я хотел встряхнуть его и руководство Союза, чтобы на переговорах были злее, да вышло как всегда. Как сказал один русский политик, никогда такого не было, и вот опять.

Немцы, видимо, потратили боезапас и полетели прочь, хотя я уже маневрировал всеми тремя машинами, чтобы не потерять их. Но те улетели, и я возвращаться не стал, смысла не видел. И построив танки в колонну, погнал дальше. Впереди БТ, потом мой китаец, и следом немец. Его скрывала пыль, так что особо тот тыловые колонны не пугал. А вскоре совсем умаялся, но ножом бить в руку и лечиться, чтобы прийти в порядок, не стал, согнал технику с дороги, укрыв в кустарнике, замаскировал машины, устроился спать прямо на снарядах на дне танка. Постелил купленную шинель и вырубился. Ночью мое время, вот там и буду действовать. Жаль, но проснулся я не сам. Разбудили.

Глава 3

Выиграл сражение не тот, кто дал хороший совет, а тот, кто взял на себя ответственность за его выполнение и приказал выполнить.

Наполеон I, Бонапарт

Открыв глаза, я на миг замер, вслушиваясь в тишину. Вот опять. По танку явно кто-то ходил. Стараясь не шуметь, сел, убрав в сторону автомат, который обнимал, и, поднявшись к месту командира, осмотрелся в смотровые щели. Двигался я бесшумно, это было легко, сапоги снял перед сном, босиком был. Правда стукнулся о какую-то выступающую железку, но даже глазом не моргнул и не издал ни звука. Хоть больно было жуть. Оказалось, трое в стороне прятались, и у танков возились четверо оборванных бойцов Красной армии, двое из них забрались на танки. Мой и немецкий. Оставшиеся стояли внизу. Оружие было только у одного. Это надо же себя довести до такого состояния. Гнать их в шею. Башни танков стали почти одновременно поворачиваться, отчего все семеро бойцов мигом смылись. Пятеро светились зеленым, двое – нейтральным оранжевым, но меня это не интересовало. Визуально я видел троих, но рядом еще были. Останавливать я их не стал, к окруженцам после последнего случая стал относиться достаточно жестко. Уходят и черт с ними.

Посмотрев на часы, трофейные, это с диверсантов в роще, понял, что проспал пять часов. В принципе, уже нужно вставать. Генерала я встретил утром тридцатого, сейчас как раз было два часа дня, до заката еще немало времени. Покинув танк, прихватив сапоги и автомат, обулся и стал готовить, есть хотелось.

В этот раз побаловал себя яичницей с копченой колбасой, свежим хлебом и стаканом молока. Потом костерок развел и воды для чая вскипятил, купил пирог с капустой и кусочек съел. Как же это все вкусно, да на природе. Остальное оставил на потом. Ночь длинная. Да, ту банку с тушенкой, где треть осталось, я еще в пути съел с двумя сухарями. Вполне ничего пошло. Сухари сунул в банку, они с желе смешались, пропитались, очень вкусно было, черпал ложкой. Поев, медлить не стал, вернулся в танк и погнал к дороге, а там уже на максимальной скорости, сдерживал меня немец, он самым медлительным оказался, и я двигался к передовой. Громыхало на горизонте, уже дымы было видно. Приметив на пути пост, явно отступающие подразделения перехватывали и возвращали на передовую, я спустился в танк и погнал дальше, не останавливаясь, хотя мне махали руками – какой-то командир, кажется полковник, выскочил наперерез, размахивая пистолетом и стреляя в воздух, но я ушел дальше. Знаю, что будет, если остановлюсь. Переподчинит себе и отправит вперед в атаку на укрепленные немецкие позиции, любят они так танки отправлять, чтобы их немцы жгли. Не умеют командовать и управлять танковыми соединениями и нечего лезть. Я в этих командирах еще в сорок первом разочаровался, хотя встреч с крупными военачальниками было мизер.

Так и катил по дороге. Причем отметил, что настырный полковник прыгнул в машину, «полуторку» с несколькими бойцами, и погнал следом, сигналя. Даже обогнал и встал на пути, ну не давить же их. Полковник оказался подполковником. Даже не подполковником, а старшим батальонным комиссаром, политработником. Открыв люк, я выглянул и зло рявкнул:

– Какого надо?!

– Немедленно следуйте за моей машиной, – ответил с подножки политработник. – Я вас переподчиняю себе.

– Иди на х…

– Что?! – тот аж рот открыл, и лицо его в ярости исказилось.

– Я могу повторить. Нах иди. У меня своя задача, и закрывать зады таким долбое… как вы я не собираюсь. Обосрались, сами и подтирайтесь.

После этого закрыл люк и, не слушая вопли комиссара, что обещал меня из-под земли достать, погнал дальше, объехав машину. Горели все зеленым, потому давить и не стал. А хорошо, что реально я к РККА никакого отношения не имею и могу посылать таких вот мозгоклюев куда подальше, что и сделал. И совесть меня не мучила, даже мурлыкал себе под нос. А вспомнив о сборнике музыки до шестидесятых, нашел, включил и дальше слушал. Хорошая музыка, заводная. Вскоре на пути попалось село, трасса через него пролегала. Бои уже где-то недалеко шли, глухая канонада слышалась, немцы добивали войска, что их сдерживали. Скоро выйдут на оперативный простор, лишь редкие заслоны попытаются их притормозить, даже не остановить. Однако в селе я остановился и, покинув танк, с фляжкой и термосом, поглядывая на пустые улицы, брошенное поломанное армейское имущество (два автомобиля явно столкнулись и их бросили), с помощью журавля спустив вниз ведро, стал доставать воду. Свежая и ледяная, аж зубы ломит. Сам напился, флягу наполнил и как раз термос наливал, когда услышал рев движка, а посмотрев, кто это, досадливо скривился. Это все тот же старший батальонный комиссар. Передвинув автомат на грудь и, дистанционно управляя, развернув танк, я перегнал китайца так, чтобы тот стволом сопровождал подъезжающую «полуторку», явно нервируя как тех, кто сидел в кабине, так и тех, что в кузове находились, шесть бойцов. Комиссар покинул кабину и, поправив ремень, направился ко мне, с ним трое бойцов.

– Лейтенант, сдайте оружие, вы арестованы.

Тут прозвучала очередь, мой китаец выпустил, и дорожка пылевых фонтанчиков перегородила путь комиссару с бойцами. Отчего они замерли. Я уже налил воды, так что закрывал термос, но решил все же высказаться:

– А я еще удивляюсь, почему Красная армия все время отступает. Если ею командуют и руководят идиоты, это не удивительно.

– Да как вы смеете?! – сорвался особист на фальцет.

– Смею я, смею. И оружием махать не стоит, иначе расстреляю вас к черту. И да, такое право я имею, и мне за это ничего не будет.

На несколько секунд воцарилось молчание, я поднял термос и флягу и направился к танку, своему китайцу, поворачиваться спиной к комиссару я не боялся, держал его на прицеле пулеметов. Открыл люк мехвода и убрал емкости в танк, а когда закрыл люк и собрался уже подняться на башню, то комиссар остановил, каким-то усталым надтреснутым голосом сказав:

– Подождите, лейтенант, – он на миг замолчал, но все же продолжил: – Я прошу, я умоляю помочь моему подразделению. Командир дивизии, того, что от нее осталось, велел мне без подкреплений не возвращаться. В дивизии едва полторы тысячи активных штыков осталось, и они тают под немецкими атаками как свеча. Наши взорвали плотину и мост, все вода залила, дорога для немцев только через нас, или обход в пятьдесят километров. Артиллерии нет, гранат нет, ничего нет, только настоящая храбрость наших бойцов и командиров. А на дороге лишь тыловые части, набрал вон шесть бойцов из дезертиров, да твои танки. Я прошу, помоги.

Спрыгнув на пыльную дорогу, я подошел к комиссару и минуту смотрел ему в глаза, и тот их не опустил и не дрогнул.

– Хорошо, помогу. Только есть условие. Умение управлять танковыми соединениями не каждому дано, так что покажите, где тяжелее всего, дальше я сам. И поверьте, если знать, как танками управлять и вести их в бой, немцы понесут куда больше потерь, чем, если ими командуют обычные армейские командиры, которые ни черта в этом не разбираются и гонят их на убой в атаки.

– Договорились, – слабо улыбнулся комиссар. – Нужно спешить, можем не успеть.

Он вернулся к машине и возглавил колонну, мои танки пошли следом. Кстати, в «полуторке» я приметил ящики, на которых бойцы сидели, по маркировке гранатные. Вроде оборонительные, а вот есть ли противотанковые, не знаю. До расположения дивизии было около двенадцати километров, мы их за полчаса пролетели на максимальной скорости, машину водитель грузовичка не жалел, а мы вполне способны были держать высокую скорость. Вскоре тактическая карта стала давать информацию по месту боя дивизии. Да уж, комиссар скорее даже преуменьшил, чем преувеличил положение дивизии, шесть немецких танков утюжили стрелковые ячейки, пять еще горели, так что в бой пришлось вступать с ходу. Мы проскочили мимо КП штаба дивизии, оттуда выскочил перемотанный бинтами командир, какого звания – не понятно, он что-то орал вслед нам. «Полуторка» именно там остановилась, бойцы споро разгрузили машину, и она направилась к медсанбату, где было огромное количество раненых, а сам комиссар побежал с бойцами следом за мной, цепью, в атаку. Танки я видел визуально, но до них уже было с полутора километров. Дальность высока. Так что, скатившись в овраг и объезжая походные кухни, да разное армейское имущество, я на полной скорости погнал к позициям. Выскочил я наверх в четырехстах метрах от позиций и с ходу открыл огонь. Два выстрела – и две «тройки» заполыхали. Пушки БТ «немца» тоже работали, только далековато для них. Однако сбить гусеницу одной «четверке» и поджечь «тройку» смогли, я их добил, а потом и два других, что не прекращали кататься по позициям и крутится над ячейками с бойцами. Дальше мы рванули вперед и, выскочив на позиции, я остановил танки, и их пушки забили без перерыва. Только сейчас на карте проявилось огромное количество красных точек, сообщавших о противнике. У меня даже волосы зашевелились, перед позициями низина была, и нас атаковало больше ста танков. Вот это я попал. Похоже, немцам действительно в обход влом идти, решили тут себе дорогу проложить. Пехоты немецкой два полка точно, и следом третий выходил, но я думаю больше. По ним били некоторые уцелевшие станковые пулеметы, причем короткими очередями, явно патронов мало было, но никто не бежал, видели, кто на них надвигался, но не отступали. Не люди, кремни.

Первой взорвалась «двойка». Словив несколько снарядов, пулеметы всех трех танков били по массе пехоты, не переставая, то, что попадаю и убиваю – видно, росли баллы и кредиты, а пушки работали по танкам. Я успел на БТ сбить гусеницу только одной «четверке», легких я тут не видел, «тройки», «четверки» и самоходки, как он вспыхнул, не прекращая стрелять, а потом и моему китайцу досталось. Хорошо хоть погиб не зря, успел поджечь две «четверки» и одну «тройку», еще две остановились подбитые, но не горели. Ремнабор я использовал, пожаротушение тоже, потому и смог столько уничтожить, пока танк буквально не развалило бронебойными снарядами. Прихватив аптечку, я выскользнул наружу и стал стрелять из автомата, спина горела, припекало, но уничтожил четырех немецких танкистов из ранее подбитых мной танков и, прыгнув в небольшой окоп, стал кататься, сбивая пламя, пока на меня мелкий боец не накинул шинель и не помог.

– Спасибо, – прохрипел я, осматриваясь.

Это оказалось пулеметное гнездо, три бойца лежали на дне, укрытые шинелью, явно мертвые, тут же «максим» стоял, и ряд винтовок к стенке прислонены, видимо пулеметного расчета, куда и входил этот боец. На вид пулемет целый, только щиток пулями побит.

– Что с пулеметом?

– Патронов нет, товарищ старший лейтенант.

– Патроны есть, ленты набивай.

Я купил в магазине шесть ящиков с патронами, специальными, пулеметными. Боец, а по виду он из Средней Азии, расширил глаза в изумлении, но тут же бросился ящики вскрывать. А я злой как черт, стал доставать танки, четыре, те же, что были уничтожены, параллельно модернизируя БТ и немца, а также японца. И бросал их в бой, их сжигали, а я бросал, от сотни немецких танков осталось уже восемьдесят машин, хотя это и не сильно помогло, немцы были уже вокруг нас, навалившись на позиции. А тут в наш окоп перекатом свалился комиссар, что меня сюда привел, увидев открытые ящики с противотанковыми гранатами, их я тоже достал, как и два ящика с коктейлями Молотова, и, схватив, стал кидать. Два танка поджег, остальные вне пределов броска. Однако это не все, он помог бойцу установить пулемет, тот вроде две ленты снарядил машинкой, и комиссар встал к пулемету. Он стал отстреливать пехоту, пока мои танки все так же продолжали появляться, уничтожать противника, укрываясь за остовами подбитых танков, что продлевало их жизнь. Фактически мы бились в окружении, как к нам скатилось еще два бойца, уставших, в рваной форме, окровавленных, я их еще не видел; они стали помогать держать оборону. Они раскидывали противотанковые гранаты. От них не только немцы страдали, но и мы. Слишком много тротила внутри было, контузии получили все, но бой продолжался. Что важно, я прикрывал медсанбат, к нему прорвалось четыре танка, однако я направил туда китайца, который, стреляя в корму, уже сам полыхал, но подбил и поджег все четыре немца.

Бой был тяжелейшим, мне казалось, шел несколько часов, но посмотрев на часы, понял, все это заняло едва ли сорок минут. Комиссар чудом выжил, он отвлекся от пулемета, схватил гранаты и стал кидать в две самоходки, что к нам приближались, гусеницы им сбил, однако выстрелом пушки пулемет с позиции сбило, изувечив его. Там погиб тот маленький узбек, он как раз перезаряжал пулемет, набив очередную ленту. Купив три фляги, я раздал их выжившим, и мы жадно пили такую вкусную воду. Посмотрев на комиссара, я хрипло сказал, причем громко, все страдали сильной глухотой:

– А ты мужик, комиссар, настоящий воин. Извини, был неправ. Думал, ты такой же горлопан, как и другие.

– А я такой и есть, – криво усмехаясь, смахивая текущую по лицу кровь, ответил он, поискав, нашел смятую фуражку с поломанным околышком и, водрузив на голову добавил: – Все мы в окопах воинами становимся.

– К бою, немцы снова атакуют! – скомандовал я. – Всего десять минут передышки дали. Сорок танков против нас, двенадцать самоходок и два десятка бронетранспортеров. Вот пехоты меньше. Чуть больше полка, хорошо мы их проредили.

В этот раз встречал я немцев с более серьезными силами. Теперь у меня танки не первого, второго или пятого уровня, прокачал за те сорок минут адского боя. Китайца до ИС-2 полностью модернизировал, начал копить на следующий танк. Советскую линейку, как и немецкую, до пятого уровня, шестой почти добил. А это Т-34 и VK 30.01P. Ну и японца прокачал до пятого уровня, но он еще проходит модернизацию, осталось ему поставить орудие пятого уровня. Больше я ничего не прокачивал, все четыре танка тут же стояли, урчали моторами, укрываясь за корпусами уже подбитых танков, и, как немцы снова появились, открыли огонь с дальних дистанций, выбивая танки, самоходки и пехоту.

Хрипло дыша, я встал. От окопа осталось одно название. С одной стороны завалилась на бок «тройка», я по ней больше не стрелял, а то сам тут испекусь, только экипаж перестрелял, что пытался вылезти. В этот раз бой шел едва ли полчаса. Немцы сдулись быстро, потеряв половину техники и солдат, и стали отступать под плотным прицельным огнем моих танков. Самоходки я уже выбил, так что проредил отступающих знатно, вернулось едва ли полтора десятка танков и батальон пехоты. Остальные так и остались лежать в этой низине, которую уже и не видно под плотным слоем дыма горевшей техники. Оборону я держал плотную. Не стоит думать, что я танки держал подле себя. Вовсе нет, раз я могу их контролировать на семьсот метров от себя в любую сторону, по сути, почти полтора километра, то как их мне уничтожали, так и гнал снова подальше, прицельно стреляя на ходу, и держал плотную оборону на этот километр. Особенно за медсанбатом присматривал, там уже почти четыре тысячи раненых скопилось, а как не вывозили, так и не вывозят. Не на чем. А ведь дивизию практически окружили. И девчата смело кидались под разрывы, подползая к позициям, осматривали убитых и раненых бойцов, волоком утаскивали найденных живых, но раненых бойцов, к медсанбату. Я как мог прикрывал самоотверженных девчат. Но семеро все же погибли. Из нашего окопа выжил только я, комиссар погиб, когда уполз проверять стрелковые ячейки. Там и встретил свою смерть, когда к нему ползли танки. А я не успел, японца у меня сожгли, а купив, погнал в ту сторону, но не успел. Один танк он подбил противотанковой гранатой (три с собой прихватил), потом взвод пехоты второй гранатой разметал и лег под гусеницы второго танка с третьей гранатой. Он уже был тяжело ранен и понимал, что умирает, вот и прихватил с собой врагов. Я плакал, когда за этим наблюдал. Сам я тоже и ранен был, и контужен, но успел забраться в ИС и подлечиться, так что физически чувствовал себя хорошо, даже отлично, вот только морально… Эти два часа полностью выпили мои силы.

Немцы откатились и пока замолкли, хотя нет, вот начала давать редкие залпы их артиллерия. Я-то думал, они молчат потому, что своих накрыть не хотят, а как объяснил пленный немецкий танкист, их просто только сейчас подтянули, и они на позициях встали. Авиация плотно задействована в другом месте, но скоро и до нас руки дойдут. Ну пусть попытаются, у меня в советском ИСе зенитный пулемет, я его уже раскрыл, хотя еще модернизировать нужно, только ходовую и движок купил, а также у китайца, у того открылся восьмой уровень, тоже зенитный пулемет был. Вообще да, усилил технику я неплохо, а именно, китаец восьмого уровня модели «110», купив ему ходовую. Советский ИС – тут ходовую и двигатель. У немца «Тигр», тут кроме ходовой и двигателя еще приобрел и пушку, но осталось башню купить и еще одно орудие, улучшенное, модели «ахт-ахт», на них баллов не хватило. Японец стал шестого уровня «0-I», тут приобрел ходовую, двигатель и пушку, но рацию еще не модернизировал. А нужно, я уже отметил, с хорошими рациями и управлять легче, и связь лучше.

Причем я тратил только те баллы, что зарабатывали сами танки. Личный счет не тратил, поэтому, когда немцы стали отходить, я отогнал прочь японца и немца, у них все равно зенитных средств не было, те самоликвидировались, и я стал своими баллами исследовать арты двух стран, США и Британии, смог раскрыть их аж до четвертого уровня, но на модернизацию баллов не хватило. Купил, а как только те появились, стал вести контрбатарейную стрельбу с немецкими батареями. И они раскрыли себя, когда открыли стрельбу. Так что немцы сосредоточили огонь на моих установках, игнорируя другие цели, а я сел на корму китайца и покатил к госпиталю. В госпитале чувствовалась безнадега и усталость. Когда мои танки подкатили, я посмотрел на военврача третьего ранга, тот стоял, шатаясь, в настолько окровавленном халате, что уже и не понять, что он когда-то был белым. Врач курил, наблюдая, как я подъезжаю. Спрыгнув с кормы, я подошел и сообщил:

– Товарищ военврач, докладываю. Когда создавались эти танки, то их освятили в нашей православной церкви, и они стали святыми. Все, кто в них внутри находится, освящаются, и раны их зарастают. Посмотрите на меня, я в грудь очередь автоматчика получил, весь израненным был многочисленными осколками, контузию не раз получал, но танки излечили меня. Лечат только внутри. Предлагаю использовать это и вылечить всех раненых.

– Вы бредите? – спросил тот.

– Эх, а хотел все провести спокойно.

Достав из кобуры пистолет, я направил его на военврача и жестким тоном сказал:

– Мне проще заставить и наглядно показать, чем убеждать. Времени на это нет. Лезьте.

При этом я двум санитаркам, что были рядом и испуганно на меня поглядывали, видимо считали, что я с ума сошел, тоже велел забираться в танк. И не только им, а прихватить одного из лежавших с краю тяжелораненых. Их даже не перевязали, просто нечем, исподние рубахи использовали как тампоны. Раненые их сами к ранам прижимали.

– Ты что делаешь?! – со взбешенными интонациями прохрипел один из раненых, судя по синим бриджам, явно командир, но френча нет, торс обнажен, перемотанный нательной рубахой. – Мы тебя на том свет достанем.

Мат шел со всех сторон, многие раненые видели, что я делаю, те, кто в сознании был и соображал, угрозы шли со всех сторон, однако я не обращал на это внимание.

– Все будет хорошо, братуха.

В общем, я загнал и военврача, и санитарок, ну и раненому две санитарки еще помогли спуститься в один из танков, я ИС выбрал для демонстрации, тот ближе стоял. Дальше приказал протянуть им руки и порезал ладони. Причем только военврачу и одной санитарке, вторая и так ранена была, а самому раненому это не нужно.

– А теперь смотрите, как работают освященные танки.

Купив в магазине большую аптечку, чтобы лечить весь экипаж, приписал как к ИСу, так и к китайцу, хотя задействовать буду только одну, и активировал ее. После этого заглянул в танк и, протягивая раненому и санитаркам фляжки с водой, знаю, как после излечения есть и пить хочется, я сказал:

– Ну что, убедились, что ран больше нет? Вылезайте, уступите места другим раненым. Товарищ военврач, назначаю вас старшим по этим двум машинам, будете направлять раненых на излечение, начните с командиров и сержантского состава. Начинайте с тяжелых, которые вот-вот умрут. Можно даже тех, у кого ампутированы конечности, по идее должны отрасти. Заодно проверите. И еще, свежеизлеченных бойцов и командиров используйте на погрузке раненых в танки. Пусть по пять раз заполняют танки и можете отправлять на позиции, чтобы девчат не перетруждать, им и так досталось. У танков зенитки, прикроют от возможного налета вражеской авиации. Бойцам и командирам сообщите, что вот там я оборудую склад вооружения, боеприпасов и амуниции, пусть вооружаются и занимают позиции. Немцев мы отбросили, уничтожив целую дивизию, пока идет артиллерийская дуэль, а дальше поглядим.

– Комдива несите, – приказал военврач санитаркам, а сам, крепко меня обняв, ткнувшись лбом в плечо, потом уколов щетиной, крепко поцеловал. А от ножа, что я ему протянул, отказался и с улыбкой достал из кармана халата скальпель.

Дальше я пояснил, как нужно работать, и он приступил, в оба танка спускали раненых, причем среди них был не только комдив, но и медперсонал медсанбата. Капитан собирался вернуть часть сотрудников, раненых в разное время или сильно уставших. Помощь ему была нужна для спасения других раненых, которые могли не дождаться излечения в танках. Сюда же пришел и главврач медсанбата. А я убежал подальше и стал покупать боеприпасы. Патроны, гранаты, автоматы ППШ, сотню штук, патроны к ним. Противотанковые ружья, тридцать штук, пулеметы, почему-то только ручные в продаже были, гранаты, включая противотанковые, полсотни ящиков с коктейлями Молотова, вязанки формы. Сапоги, ремни с подсумками. На полтысячи человек. Медикаменты, а то в медсанбате с этим совсем плохо, у немцев пенициллин купил, лекарства и особенно перевязочные средства, полные санитарные сумки, их два десятка. Зная о бедственном положении дивизии с продовольствием, купил три десятка ящиков со свиной тушенкой, очень ее люблю, бумажные мешки с ржаными сухарями и пачки макарон. Еще взял пять мешков с рисом. Тушенка дорогая, а сухари с рисом и макаронами нет, так что объем неплохой приобрел. Людей нужно кормить, чтобы не ослабли. Кредиты со счета улетали со свистом, тем более аптечки работали уже непрерывно, к складу потянулись первые бойцы и командиры. Найдя среди них ротного старшину, посадил на склад, и тот стал заведовать выдачей. Чуть позже он передал склад излеченному интенданту. Оружие было у многих свое, его складировали у медсанбата, но дополнительное, что я накупил, тоже потребовалось. Да оружие было, а вот патронов у дивизии уже нет, так что мои покупки точно потребовались, и, выстраиваясь в отделения, бойцы потянулись к позициям занимая их вокруг медсанбата, откапывая и оборудуя, хороня павших. Излеченный комдив со штабными командирами уже работали. А излечение шло как на конвейере. Ни секунды зря не тратили, тот военврач знал, что танки у него ненадолго, и спешил излечить как можно больше народу. Плотно не забивал танки, знал, что излечение идет по местам экипажа, а так как у обоих экипажи из четырех человек, то за раз излечивалось восемь человек. Однако работали, и быстро, торопились, аптечка срабатывала часто, я управлял ей в ручном режиме, как только видел, что все готово.

При этом я также работал артами, громил немцев, а от склада направился на позиции, где и действовали арты. Деньги утекли, но именно арты зарабатывали кредиты. Баллов уже давно хватало их модернизовать, но я этого не делал, так как все кредиты уходили на восстановление дивизии. Ведь каждое срабатывание аптечки платное, одна шесть тысяч, двенадцать на оба танка. У большой аптечки не было функции перезарядки, как у малой. Как бы то ни было, но арты выбили артиллерию, ту, что была в зоне тактической карты, и теперь работали по укрытиям пехоты, иногда попадали, редко увеличивался счет, было несколько золотых попаданий, когда накрывало целый взвод. Находясь у медсанбата, границы карты ушли вместе со мной, так что часть артиллерии немцев они не видели, а когда я вернулся на позиции, то карта сместилась, и стало возможным и их отработать, счет стал медленно пополняться. А то я уже смотрел с тревогой, аптечки так активно работали, что баланс моего счета стремительно падал. Быстрее, чем я его пополнял. За те два часа с момента, как начали излечивать раненых, уже восстановили более пяти сотен, всех самых тяжелых, как говорят безнадежных, ампутированные конечности тоже отрастали, ну и с ними несколько десятков командиров, что уже брали командование и теперь строили оборону. Три сотни их тут на позициях, в прикрытии, остальные в тылу готовились отступать. Оказалось, приказ на отход уже был, но из-за постоянных атак и раненых задержали его, ну а там я появился, и завертелось. Кстати, было девять вечера, и вот-вот должно стемнеть, солнце уже заходило за горизонт.

В общем, баланс рос, счет тоже, и тут наконец немецкая авиация появилась. Шесть «лаптежников», выстроившись в круг, понеслись по очереди вниз. Хотя на танках зенитные ДШК стояли, а не КПВТ, но и они неплохо отработали. Три штурмовика из атаки так и не вышли, в землю воткнулись, два потянули с дымами к своим, а шестой не успел уйти вниз и, испуганно покрутившись в стороне, не прицельно с высоты сбросил бомбы и полетел на аэродром. За сбитых мне сто пятьдесят тысяч на счет капнуло, это хорошо, денежный резерв есть. Однако пришлось его почти сразу использовать. Дело в том, что склад полностью выбрали, теперь там пусто. Припасы раздали, излеченных бойцов покормили, в двух уцелевших полевых армейских кухнях рис варили, раненых кормить, медикаменты разошлись, оружие и патроны тоже, не хватало именно последних, патронов, да и гранаты нужны. Именно с этой просьбой и подошел полковник, комдив Песочин. Кстати, дивизия была четыреста одиннадцатая, формировалась в Харькове и в ее составе были шахтеры Донбасса и жители Харькова, то-то так отчаянно бились и не отступали.

– Здравия желаю, товарищ полковник, – козырнул я. – Старший лейтенант Шестаков, командир третьей роты особого тяжелого танкового батальона.

– Лейтенант, не знаю, как ты это делаешь, но спасибо.

– Враг пришел на исконно русскую землю, товарищ полковник, вот лешие и волхвы и помогли формированию батальона, да и наши священники внесли свою лепту. Так что уничтожить в бою роту нельзя, она как птица Феникс, всегда из пепла возродится. Ну и излечивать, может. Да, вы своего особиста уберите. А то крутится вокруг, дырку своим глазами во мне прожег.

– Если бы своими глазами не видел, не поверил бы. А особиста уберу. Это правда, что патроны и припасы из воздуха появлялись?

– Правда, но в огромных количествах мне их не дают. Если уничтожу танк, могу взять, например, пять ящиков патронов, сбил самолет – десять. За использование танков в качестве лекарского пункта, за каждое излечение тоже берется. В общем, сложно все это объяснить.

– Патроны нужны, медикаменты, гранаты, продовольствие. Помоги чем сможешь.

– Товарищ полковник, могу, но давайте договоримся, до полуночи осталось три часа, я буду вам помогать, раненых восстанавливать, если не успеем, то легкораненые останутся, дальше помогу прорвать кольцо окружения, выведя вас, а потом расходимся. Вы к нашим, а я громить немцев.

– Договорились. Так ты, значит, тот самый Шестаков, что пленных в Минске освобождал?

– Тот самый.

– Долго о тебе не было слышно.

– Вышло так, – виновато развел я руками.

Вообще комбез и форма изорваны были, корка моей крови засохла, двигаться трудно, чесалось все, но я не менял форму, все средства тратил на восстановление раненых, потом себе куплю все что нужно, когда расстанемся.

– Спросить хочу вас, товарищ полковник. Я не знаю, кто был тот комиссар, что меня привел к вам.

– Старший батальонный комиссар Дуров. Он у меня был старшим по политработе. Не любил я его, не скажу, что плохой человек, но больно уж инструкции велел соблюдать.

– Виноват я перед ним, – вздохнул я. – Я тоже думал, гнилой человек, а он с гранатой под танк лег. Перед тем как мы расстались, он сказал, что у каждого человека есть место для подвига, теперь я его понимаю. Он герой, а я мерзавец, именно так себя чувствую.

Полковник заинтересовался, я ему и рассказал, как мы встретились, как матом посылал его и как он уговорил помочь, как погиб.

Дальше я на старом месте, где был склад, купил в магазине сорок ящиков с патронами, двадцать с тушенкой, и десять мешков с сухарями. Медикаменты начали грузить на телеги, готовились отбыть, было шесть телег, но всего три лошади; также я купил три ящика с ППШ, десять ПТР, а то всего тридцать штук. Артиллерии у дивизии уже не было. Еще патронов для противотанковых ружей. А интендант, что все принимал, попросил вещмешков. Оказалось, это дефицит, имущество нужно куда-то убирать, вот и купил кипами четыреста штук. Дальше умылся, и нас сфотографировали с командирами штаба дивизии, где-то фотоаппарат нашли. Фотографировали на корме танка, тут еще солнце было, а на земле темнело, и при последних лучах солнца и вышла фотография. Потом политработники спросили меня о том, как погиб Дуров, я показал им танк, под который он лег. Уже в темноте начали собирать то, что осталось, чтобы с почестями захоронить в братской могиле, ее копали, а я направился к артам. Нужно перегнать. С этой стороны у немцев я все выбил, а счет почти пуст, вот-вот остановится излечение, хочу перегнать на другую сторону и там по немцам ударить, пополняя кредиты. Окружение было полным, бойцы занимали оборону в небольших опорных пунктах вокруг, чтобы к нам не прорвались пехотинцы. Как-то они обошли нас по залитым полям. Да немцы и не пытались, после того, что было, они как-то тихо себя вели, артиллерия голос только подавала, даже авиации не было, после одного налета не появлялись. Зато наконец их разведчик прилетел, но улетел как стемнело.

Глава 4

Рану, нанесенную родине, каждый из нас ощущает в глубине своего сердца.

Виктор Гюго

До двенадцати осталось три часа, и полковник явно надеялся, что я излечу всех его людей, но это физически невозможно, слишком их много. Похоже, придется задержаться, просто бросить их я не могу, характер не тот. Подумав и прикинув, я улыбнулся. Меня озарила идея. Аптечки срабатывают, когда внутри техники экипаж, в танках их по четверо, но в артах-то по шесть, за раз во всех четырех машинах можно излечивать сразу двадцать бойцов и командиров. А это уже другое дело. Так что, перегоняя арты к другой стороне нашей обороны, она где-то два километра на полтора была, с медсанбатом в центре, пока те неторопливо катили к позициям, я добежал к тому военврачу третьего ранга и ввел его в курс дела, насчет арт. Подошедший главврач сразу заинтересовался, и они одобрили предложение. Но так как арты стреляли, то излечение будет проходить между выстрелами. Старшим к артам поставили военфельдшера. Бойцы на носилках бегом несли к артам раненых, они уже встали на позициях и начали заносить раненых внутрь. Тут не обязательно устраивать на местах расчетов, хоть штабелем свали, главное по шесть на машину, и происходит излечение.

Большие аптечки для арт я купил, приписав к машинам, так что первые двенадцать раненых были излечены. Все работает. Тут арты давали залп, и пока шла перезарядка, внутрь подавали следующих раненых. Скорость излечения резко возросла. Больше чем в два раза. Получалось двадцать человек в две минуты, а это шестьсот человек в час на минутку. Медики получили нужный опыт и работали быстро, экономя каждую секунду. Тем более пока шла перезарядка, они вполне успевали затащить раненых внутрь арт или разложить на броне, как у британца, так и американца, и излечившись, те самостоятельно покидали машины, тут же следовал залп.

На новой позиции я смог рассмотреть дорогу. Она была не пуста. Немцы даже с темнотой двигались, теперь стало понятно, как дивизию обошли и окружили. Немцы мост восстановили. И атаки прекратили по той же причине, зачем терять технику и солдат, когда окруженная часть уже считай в тылу осталась, сами сдадутся. Я нашел цель. Дорога имела из-за взорванной плотины заболоченные, покрытые водой обочины, так что накрыл первым залпом часть техники на выходе из залитой поймы, и в конце, в километре дальше, ударил, на границе карты, заперев колонну, где было больше сотни машин и разной техники. Арты хлопали, уничтожая немцев и технику, мой счет даже слегка расти начал, несмотря на усиленное ускоренное излечение бойцов, а так я попросил позвать полковника и, когда тот подошел, сообщил ему о том, что немцы на дороге двигались, но сейчас я им закрыл путь своими орудиям. Немцы пытались подвести артиллерию и устроить контрбатарейную стрельбу, но я вовремя их засек и уничтожил пять гаубичных батарей и две пушечные, больше они таких попыток не делали. А когда начальник штаба полка принес карту (начштаба дивизии ранее погиб, тот его замещал), то нанес информацию, что я видел благодаря наведению арты. Ночь мне не мешала. В общем, наши готовились к уходу.

К полуночи было излечено еще две тысячи человек, однако оставалось еще полторы тысячи, средств хватает, ту колонну я уничтожил, в основном автотехнику, солдаты разбежались, но и среди них потери были немалые. Даже резерв на счету был. Полковник выпросил еще продовольствия и медикаментов, ну и патронов, подчиненных же стало больше. Часть бойцов у запруды стирали свою форму от крови, зашивали повреждения, в общем, приводили себя в правильный вид настоящих бойцов Красной армии. Вода в запруде от такой стирки стала розовой, пузыри плавали розовые от крови.

Уйти все же дивизия не могла, раненые сдерживали, так что только к двум часам ночи последние раненые были излечены и смогли встать в строй. А в полтретьего, собрав все имущество, выдвинулись, телеги бойцы толкали, многое несли на себе. Впереди мои танки шли, оба тяжа и арты, что накрывали всех немцев, что видели на пять километров вокруг. Под утро к шести часам, уже когда рассвело, мы подошли к тому селу, где я воды набирал и общался с комиссаром Дуровым. Последний час я не стрелял, опасности для дивизии не было, заслоны уничтожил, так что шли быстро и споро. А в селе я обнаружил немцев. Очень много солдат и техники… Вот и предложил полковнику атаковать. То есть атакую я танками, а тот подчищает за мной. Постараюсь технику и тяжелое вооружение не губить, чтобы все дивизии досталось, а то артиллеристы есть, а пушек нет, вон противотанковыми ружьями их вооружили.

Арты я отогнал, и те самоуничтожились, денег едва хватило приобрести «Тигр», а вот на «японца» уже не хватало. В селе куплю, когда заработаю, так что танки на максимальном ходу рванули к селу. Похоже, там встал моторизованный батальон и еще какие-то части. Все постройки солдатами заняты были. О нашем прорыве, похоже, и не подозревали, можно сказать, застали немцев со спущенными штанами. Не знаю, почему их не предупредили, возможно решили, что мы в степи ушли, а не к дороге, где войска противника; не ждали нас тут, вот и прощелкали. В селе жителей мало были, видимо эвакуировались, я это приметил еще, когда воды у колодца набирал, вот и сейчас на все село едва ли два десятка зеленых точек живых жителей светилось, причем почему-то в одном месте, туда я старался не стрелять, но дома и сараи разносил фугасами вместе с немцами. Это вначале было на окраине, тут больше всего потерь им нанес, дальше уже точечно работал. Остальные немцы проснулись и, покидая строения, бежали прочь от моих танков к другой стороне села. Кто-то занимал оборону, но таких я выносил мигом, заработал деньги быстро и купил «японца», на ходу модернизируя технику, поскольку баллы были заработаны ранее. Модернизировал башню немцу и орудие. Кстати, с заменой башни появилась возможность купить и установить на «Тигр» зенитные спаренные пулеметы МГ-34, я установил, и те тоже стали стрелять по противнику, как и зенитки «китайца» и ИС. Этими пулеметами я бил сквозь дома, не жалея строения, уничтожая их с укрывшимся противником.

Технику я старался не зацепить, хотя осколками ей все же доставалось, за мной боевыми группами двигались советские бойцы. Одна рота, хорошо вооруженная автоматами и ручными пулеметами, в ней три взвода, зачищали все, что осталось. Комдив отдал приказ – пленных не брать. На окраине было обнаружено место казни советских бойцов и командиров, ров с более сотней непогребенных трупов, так что его тоже понять можно. Кстати, на окраине в ряд в линеечку стояли грузовики с прицепленными противотанковыми пушками, с пятидесятимиллиметровыми Пак-38. В грузовиках снаряды. Я такое построение пушек не раз уже видел. Я уже разогнал и перестрелял расчеты, так что советские артиллеристы принимали дивизион. Вместе с пушками и двенадцатью грузовиками, что их буксировали, им достались три мотоцикла, три грузовика, два бронетранспортера, грузовик с кухней, и легковушка. Также на поле у села, где артиллеристы стояли, тоже какая-то техника была, так что наши уже их осматривали. А я выдавил немцев к окраине села и расстреливал их в спины, пока они улепетывали, трупы немцев устилали все поле у околицы. Уцелело не более сотни, но преследовать их я не стал, а развернувшись, стал ожидать, пока дивизия освоит трофеи. Часть техники горела, так что подсветка была. Кстати, даже четыре танка захватили, три «четверки» и одну «тройку». Вот самоходок не имелось. Водители среди бойцов были, но их все равно не хватало, поэтому многие командиры устраивались за рулем, даже комдив. Удалось захватить пятьдесят семь грузовых машин, восемь тягачей, двенадцать противотанковых пушек, батарею гаубиц, наших, семьдесят шесть миллиметров, с тягачами, две батареи зениток, восемь легковых машин. И еще штабной автобус, радийную машину, две санитарные, двенадцать бронетранспортеров, двадцать два мотоцикла, восемь полевых кухонь. Это все, что уцелело и было на ходу.

В общем, трофеи были, все, что находили, отгоняли за территорию села, выстраивали в колонну и вскоре двинулись дальше. Это произошло в восемь часов утра – уже два с половиной часа как рассвело. Я две атаки отбил и два налета. Зенитчики, коих на трофейные зенитки поставили, мне в меру сил помогали, на ходу осваивая трофейное вооружение. Даже экипажи для танков нашли. А в селе в сарае освободили советских военнопленных, это те самые два десятка точек. Оказалось, сельчан тут совсем не было, ушли раньше. Среди пленных танкисты нашлись, они и сформировали экипажи, так что танки пошли впереди, потом бронетранспортеры со стрелками, три броневика и грузовики, а за ними пять тысяч бойцов и командиров, колонной, но уже пешком.

Часть машин медсанбату отдали, включая оба медицинских автобуса, так что ехали только штаб дивизии, медсанбат и стрелковая рота в передовом дозоре, усиленной танками, а так в машинах трофеи и боеприпасы везли, бойцы шли налегке. Там и обоз был, лошадей и повозки у немцев захватили, теперь телеги и полевые кухни лошади буксировали, а не бойцы, как ранее. Да, в бою были раненые и убитые, убитых двенадцать, ничем помочь я не мог, но раненых восстановил, даже из освобожденных военнопленных, там тоже раненые оказались. Остатки средств я потратил для дивизии, все, что скопил, воюя в селе и убирая поврежденную немецкую технику, продавая в магазин. В общем, форму закупал, оружие, одних противотанковых ружей в грузовики две сотни загрузили с патронами к ним, боеприпасы и продовольствие. Медикаменты тоже. Машины полны грузами, а счет у меня пуст. Я так и стоял в окровавленном рваном комбинезоне и махал рукой, прощаясь. Комдив – мужик, обещание сдержал и особистов своих (их двое было на всю дивизию) прижал, так и ушли, а я остался. Моя задача отвлечь немцев на себя, чтобы они на дивизию рукой махнули, и она могла прорваться к нашим, между нашими и дивизией немцев еще хватало. Чуть позже уйдут с трассы и двинут проселочными дорогами. А ведь сегодня тридцать первое, воскресенье. Сейчас шесть утра, а в десять в то село, что героически держало оборону и где все защитники погибли, вошла немецкая мотогруппа, усиленная бронетранспортером. А моторизованный батальон подошел ближе к вечеру, в шесть. Там успели подготовить оборону и вырыть укрытия. Все село копало, прежде чем отправили жителей прочь. Нет, никак не успеть, тем более немцев от дивизии отвлечь нужно, так что только вечером постараюсь быть у села, чтобы нашим помочь.

Забравшись в своего «китайца», у него броня толще, чем у ИС, я погнал все четыре танка по улице села к выезду, в направлении моста, что немцы восстановили. То есть в глубину захваченных территорий. Мне нужно устроить террор, чтобы они в панике были. Кстати, разведчик в небе уже крутился, проследил, куда дивизия уходит, но его прогнали зенитным огнем, и теперь тот сопровождает меня, видимо, я у немецкого командования вызывал максимальное опасение. Гнал я свою машину на максимальной скорости, но «японец» сдерживал, медлительный, хотя двадцать километров в час все же выдавал. Я бы убрал два танка и купил арты пятого уровня, но денег нет, заработаю – так и сделаю, работая совместно с артами, два тяжа и две арты; тогда нанесу немцам большие потери. А того, что попытаются убраться с моей дороги, я не опасался. Они еще недостаточно битые. Не боятся ничего и должны встретить меня один раз, второй, а потом только бояться начнут и вспомнят сорок первый. Так что заработаю немало. Прорвусь к аэродрому, захвачу и уничтожу все и на связном самолете полечу к тому селу с воспетыми в будущем героями обороны. План такой был. В этом случае я успеваю.

Двигался я по трассе. Добрался до места, где артиллерией накрыл колонну. Два танка, идущие впереди, переваливались на оставленных артами воронках и давили или отбрасывали обломки и сгоревшие остовы, прокладывая дорогу. Впереди японец и немец шли, мой китаец и ИС замыкали. Еще до подхода к мосту нас атаковали штурмовики, я сбил четырех, и три, дымя, уходили, хотя один все же не ушел, шлепнулся за мостом, мне его тоже засчитали. Шесть истребителей, что прикрывали штурмовики, пытались атаковать мою группу танков, но мы так вдарили в ответ, что двое в воздухе рассыпались, остальные поспешили улететь. Уф-ф, наконец-то счет пополнился. Триста пятьдесят тысяч за семь сбытых, а вон и мост впереди с солидной охраной. Две роты, по роте на каждом берегу, противотанковые пушки, но точно скажу чуть позже. Подумав, я использовал баллы на своем личном счету, едва хватило, и исследовал французскую арту второго уровня FT BS. Мне она нужна только для наблюдения сверху. Хотя если ее пушка пригодится, то я не против. Арта стала сразу отставать, но не страшно, в принципе мы как раз до моста дойдем, и она подползет.

Я сразу активировал опцию наведения и завис над охраной моста, изучая, что они мне там приготовили. Ну, все по стандарту, я эту оборону за пару минут вынесу. Так что я дальше по трассе отправился, вися в небе, и обнаружил, как разворачивается тяжелый артиллерийский дивизион, – это были бывшие советские гаубицы в сто пятьдесят два миллиметра. А вот их нежелательно тут видеть. Так что я с ходу открыл из всех четырех танков огонь по охране, очень точный и прицельный, выбивая в первую очередь противотанковые пушки. Баллы и кредиты медленно поползли вверх. Арта на максимальной скорости спешила к нам, но пока не стреляла. Баллы на моем личном счету тоже ползли вверх, так что я ходовую и двигатель исследовал и купил, отчего арта заметно ускорилась и встала в трехстах метрах от моста, начав наводиться на артиллерийский дивизион. Дальности вполне хватало, так что не страшно хлопнула пушка арты, и снаряд разорвался рядом с расчетом одной из гаубиц, немцы сразу забегали, а пушка пока перезаряжалась. Пусть калибр вроде небольшой, семьдесят пять миллиметров, но посылать осколочные гранаты куда нужно вполне могла; уничтожить гаубицы ими не смогу, но расчеты – вполне. Тем более я ее модернизовал, прицел новый, орудийный досылатель, скорость повысилась до восьми с половиной выстрелов в минуту. Пусть работает.

Арта одну батарею уже вывела из боя, расчеты выбиты и работала по второй, а третья как раз начала пристрелку; этот гад в небе, наблюдатель, корректировал огонь. И первый же выстрел разрушил мост, он деревянный, одни щепки полетели. Черт, пока два моих танка уничтожали роту немцев на этом берегу, пулеметами, пушками и гусеницами, крутясь и уничтожая окопы, два перескочили на другую сторону – немец и японец – и занимались тем же, а тут раз, и между нами переправа разрушена. Явно случайно это произошло, понятно, пристрелочный выстрел, но все равно планы мои были нарушены. А гаубицы били по арте, им не нравилось находиться под огнем, та уже на третью батарею огонь перенесла, не закончив со второй. Я же немца и японца, как только они уничтожили последних защитников моста (в плен я не брал и на поднятые руки не обращал внимания, огоньки их погасли), погнал с той стороны дальше по трассе. Там виднелись отходящие немецкие части, которых моя атака застала у моста. Вот и улепетывали. Танки отошли на пятьсот метров и стали прицельно бить по беглецам… Дальше не могу отправить, выйдут за дальность управления и самоуничтожатся.

А арту все же накрыли, хотя у немцев из всего дивизиона всего пять орудий работали. Так я ее обратно покупать не стал, а исследовал французскую арту третьего уровня, модели «Lorr. 39L AM». Она сразу открыла огонь и вскоре выбила расчеты двух гаубиц, но три другие мигом ее накрыли. Однако я снова ее купил, модернизировав ходовую, баллов хватило с тех двух расчетов, и арта продолжила вести огонь, выбив и те три расчета. Дальше уничтожала технику дивизиона. Штаб был уничтожен ранее, но все равно радист спрятался, а выживший офицер передавал координаты артиллеристам, теперь же все, дивизион приказал долго жить. Арта стала бить по другим немцам, пополняя баллы, и я ее с ходу модернизировал, а пока искупался в речке, скинув с себя все и выбросив, купил в магазине надувную лодку и нагишом, только автомат при мне с подсумками, перебрался на другой берег. Купил форму с новенькими сапогами и оделся. Моя кожа аж скрипела, так намыл с мылом. Ух как я этого ждал, а то весь чесался. На форму – комбинезон, новенький, шлемофон тоже новый, опоясался свежекупленным ремнем с кобурой, поврежденные пулей документы обменял в магазине на новенькие и убрал в карман френча, на ремень подсумки и фляжку. После этого подогнав «Тигр», устроился в башне и погнал к «японцу», бросив остальную технику. Артой я управлял до конца, до системы самоуничтожения, а как вся техника сгинула, купил еще. Того же француза третьего уровня и две арты пятого, США и Британии. Последние не модернизированы, но это не страшно, немцев вокруг множество, работаем. И двинулся дальше. Арта проедет немного и грохнет залпом по той или иной цели, а оба моих танка их прикроют. Трижды налет пришлось отбивать, жаль ИС и китаец сгинули, там крупнокалиберные пулеметы били, но купить я их не мог, и денег не было, и управлять сразу пятью машинами нельзя. Точнее перегонять вполне, но вести огонь на ходу нет, только с места. А против нас кинули танки. Сорок единиц, из них пять КВ-1 и шесть «тридцатьчетверок», видимо из свежезахваченных в Харьковской катастрофе. Все, что было, бросили на меня, даже не успели закрасить звезды на наших танках. Так и шли с тактическими знаками Красной армии – красными звездами.

Двух тяжелых танков мне вполне хватило, чтобы противостоять этой «армаде». Гулко било орудие японца, выбивая «тридцатьчетверки», они самые опасные, подвижные. А орудие «Тигра» выбивало КВ. Арты работали по своим целям, в последние десять минут это была пехотная дивизия, один полк кончился, как раз переключались на второй полк, заодно выбивая артиллерию, так что на атакующие танки с батальоном мотопехоты пока не обращали внимания. Поэтому не успели немцы сблизиться даже на двести метров, как все бывшие советские танки были выбиты и активно полыхали, после переключились на пять самоходок и немецкие танки. Никакой иностранной живности, французской или чешской тут не было, только «тройки» и «четверки». В основном с «окурками» – короткоствольными пушками. Но были и пять с длинными пушками, это пока новинка. Их я выбил в первую очередь. Оба мои танка стояли, застыли глыбами, им сбивали гусеницы, иногда болванками клинили башни, но я ремонтировал, и пушки, не останавливаясь, работали по своим целям. Так что не один танк до нас не добрался, все выбили, и мы переключились на пехоту, назад прорвались единицы. И пока «японец» разносил те танки, что не горели, чтобы на переправку отправили, а не в ремонтные подразделения на восстановление, мы потихоньку двинули вперед. А арты все так же работали по дивизии, штаб накрыли и уничтожили, сейчас заканчивали со вторым полком. Пушки дивизии уже развернулись, поэтому вокруг нас вставали многочисленные столбы земли, уже было попадание в «японца», и сгорела одна арта, я ее заново купил. В небе висел новый наблюдатель, старый явно на дозаправку улетел. Он и корректировал огонь по нам своим артиллеристам.

Что нас пока спасало, а по нам больше сотни стволов било, несколько десятков артиллерийских дивизионов, пушечных и гаубичных, так это то, что мы постоянно в движении были, замирая не часто, только чтобы дать очередной залп артами. Для танков работы мало было. Все же доставать мои машины стали часто, от трех попаданий снарядов полыхнул японец, но выкупать его не стал, а купил советскую самоходную установку Су-18, сразу модернизировав до полного, баллов хватало. Она присоединилась к избиению немецких артиллеристов, сейчас мои орудия работали только по ним, на фиг пехоту – тут самому бы уцелеть. Арты зарабатывали баллы быстро. Так что полностью модернизировал пятые уровни США и Британии, начав на шестые копить, француза, когда тот в очередной раз сгорел, купил четвертого, а «сушку» вскоре третьего уровня. В общем, уровни арты постепенно ползли вверх. Но не это важно, у «Тигра» я все же накопил на восьмой уровень и исследовал его, а это «Тигр 2», на минуточку, вещь серьезная. Да и японец заработал на седьмой уровень, я уже его исследовал, так что в следующий раз и куплю модель O-Ni, а сейчас пока основная работа для арт. Кстати, по нашему пути, от моста я уже на пять километров удалился, артиллерийскую засаду устроили, восемнадцать крупнокалиберных зениток «ахт-ахт». Там как раз спешная маскировка засады шла. Треть орудий, что по нам били, я уже выбил, так что отвлек одну арту, советскую, и она стала стрелять по засаде, выбивая расчеты.

Двигался я не торопясь, мне особо боевого прямого соприкосновения с противником не нужно. Арты отлично работали; когда я выбил две трети артиллерии, что противостояла мне, немцы начали беспокоиться, несколько батарей явно собрались эвакуировать. Я ведь не только по орудиям бил, выбивая расчеты, но и по технике, по штабам управления, по складам со снарядами. По машинам, где эти снаряды были. Правда, несколько раз ошибся, когда грузовики ярко полыхнули, оказалось, везли топливо. Красивые взрывы получились. Иногда немцы пытались работать с моей группой вплотную, засады, минные ловушки, обстрелы, но тут степи вокруг, все отлично видно, а то, что за холмами – арты накрывали. У меня «Тигр» на два километра уверенно бил, так что издалека их выбивал, да и арты, если что, под боком. Один раз отвлекся от избиения немецкой артиллерии – на перекресте у противника пробка образовалась, авария, скопилось несколько сотен разных машин, не объехать, овраги глубокие. Вот я все четыре установки и перенаправил на них; разрывы были с прямыми накрытиями, машины переворачивало, и они горели. Десять залпов – и пробки как не бывало, сплошное пятно пожаров сверху видно. В некоторых грузовиках топливо везли, оно и растекалось, все поджигая. Баллы и счет мигом скакнули, а я вернулся к артиллеристам. К слову, сами орудия меня не интересовали, стреляют не они, а расчеты. Их я у немцев и выбивал. Профессиональные специалисты в своем деле, именно их и стоило уничтожать.

Могу сказать, я действительно привлек к себе такое внимание, что если вокруг и были выходящие к своим советские части, то все внимание оказалось сосредоточено на мне. К тому же я имел связь с дивизией. Про радийный автомобиль напомню. Два радиста среди бывших раненых нашлись, разобрались и настроили радиостанции, так что я иногда обменивался информацией с комдивом, пока мы не вышли за дальность связи. О бое у моста он был в курсе, сам сообщил, что встретилось им несколько групп советских бойцов и командиров, коих он забрал, увеличив численный состав дивизии до шести тысяч, дальше связь уже прервалась. У дивизии пока все в порядке, ушли от трассы и двигаются по проселочным дорогам. Немцев пока не встречали, кроме небольшой мотогруппы, которую с ходу уничтожила передовая группа. Топливо было, в пяти машинах бочки с бензином, должно хватить. Налетов не было, и это успокаивало. Правда, только в отношении дивизии, а вот я за этот день, который никак не заканчивается, пережил восемь… Восемь налетов! Штурмовики работали, бомбардировщики, дважды истребители отметились, но я их не считаю. Ну, бомбардировщики по площадям, но не зря, пять раз арту мне жгли, французскую аж трижды. Да и штурмовики тоже, часто арты покупать пришлось. И ведь не отобьешься, спаренные пулеметы «немца» работали так себе, за все налеты всего три сбитых и шесть дымя уходили, да и то штурмовики и истребители. До бомбардировщиков я не доставал. Так что спасало активное маневрирование. В последний налет досталось «Тигру». Лег на бок. Хорошо я аптечку на автоматическое срабатывание настроил, иначе точно бы погиб. От взрыва сознание потерял, очнулся, когда танк на боку лежал. Использовал ремкомплект, восстановил танк, а две арты попытались уронить танк на гусеницы. Не успели, в следующий налет добили обездвиженного немца, я в кювете это пережидал. И две арты спалили, штурмовики работали. Уцелели «британец» и, как ни странно, «француз», хотя он обычно чаще других полыхал.

Добавлю, что арты постоянно вели огонь, и немцы контрбатарейную стрельбу явно проигрывали, что сами прекрасно видели, да и не собирался я от них отставать. Поэтому, когда штурмовики улетели, я снова купил две арты и «Тигра», в этот раз уже восьмого уровня. Так что моя группа двигалась дальше. Арты каждые сто метров останавливались и давали синхронный залп. Как я отметил, при близких разрывах при таком ведении огня – залпами – потерь у противника куда больше, ударные волны от взрывов, встречаясь, усиливались и наносили больше бед, чем при одиночных разрывах. Сначала думал – показалось, проверил и, убедившись, стал бить только залпами по одной цели. Обычно после этого добивать не требовалось, пока ни разу не пришлось повторять. При покупке нового немца я также приобрел и новые арты: британец и американец шестого уровня, француз пятого, советская установка четвертого. Пока все дубовые, но постепенно с накоплением баллов модернизирую. У арты модернизация шла куда успешнее, чем у «Тигра», за следующий час движения я арты полностью модернизировал, а у советской машины так еще установку пятого уровня купил, а вот у «Тигра» не задалось.

В прямой видимости только разведка и наблюдатели, коих я успешно выбивал. Не знаю, почему их присылали, если у немцев постоянные глаза в небе. В одном месте артиллерийскую засаду выбил. В общем, у «Тигра» только на замену ходовой накопил. Жаль, но орудийный досылатель купить смогу только с заменой башни, так что приходилось мириться с не самой высокой скоростью перезарядки. Пять выстрелов в минуту – это немного. Правда, с новым танком я все же дал маху, признаю. Зенитки-то нет, и при следующем налете немцы это быстро поняли, очень им не нравился на удивление точный огонь по ним, а тут спасало только маневрирование, что в исполнении моего «Тигра» смотрелось нелепо, слишком неуклюж. Это арты активно крутились, так что пострадал только мой тяж. И еще, посмотрел я комплектацию «Тигра», зенитки у него и при полной комплектации не имелось. Немцы считали, что не требуется, мол, авиация прикрывает. Наши в этом деле опытнее были.

К трем часам дня, после того как я пообедал, группа продолжала двигаться, уже увереннее, всю артиллерию мы выбили, и сейчас арты работали по тем немцам, что были в пределах дальности. Я наконец решил, что пора заканчивать. Так что группа свернула к уничтоженной гаубичной батарее, и, не обращая внимания на многочисленные трупы вокруг, я переоделся в форму немецкого солдата, прихватил мотоцикл-одиночку, всю технику, даже битую, продал в магазин, жаль только – горелую он не принимал, да и батарея была на конной тяге, техники мало. Оставив группу на месте, они до моего отъезда вели огонь, погнал прочь. Слишком плотно меня сверху опекали, а у меня в планах еще навестить аэродром и добыть самолет. Я надеялся успеть к селу. Времени в обрез, но надежда не таяла. Тактическая карта помогала, и я избегал встреч с противником, но войск тут было столько, что постепенно отходили по мере сближения с моей группой, что мне не обойти было. Однако я проехал две колонны, обгоняя их по обочине, и покатил дальше. Никто так и не остановил. А пост фельджандармерии был мной уничтожен из нагана с глушителем.

Именно тут я добыл нужную карту и выяснил, что есть два аэродрома, оба фронтовые, до одного сорок километров, до другого тридцать. Между ними двадцать километров. Один штурмовой, там еще разведывательная группа дислоцировалось, видимо ее самолеты меня и сопровождали, на другом аэродроме базируются бомбардировщики средней дальности. Прибрав карту, я сменил мотоцикл, продав свой легкий, форму сменил на фельджандармскую, с бляхой, и погнал дальше. У поста был свой мотоцикл, тяжелый ВМW с коляской, на нем я и покатил к штурмовикам, и не столько к ним, сколько разведчики и артиллерийские наводчики меня интересовали. Поквитаться хотел. Заодно посмотрю, есть ли там «шторьх». Это довольно распространенный самолет в люфтваффе. Даже если будет, все равно второй аэродром навещу, авиацию вражескую я не люблю и уничтожать стараюсь любыми способами. А потом и к селу полечу.

Но впереди показалось препятствие. Мост и охрана, серьезно усиленная, легко проскочить не получится, это точно. Даже под видом фельджандарма. Да и документов у меня нет.

Глава 5

Жизнь – гора: поднимаешься медленно, спускаешься быстро.

Ги де Мопассан

Свернув, я остановился у посадки рядом с трассой, скрывшись от воздушного наблюдателя. К мосту я на прямую видимость охраны не выезжал, карта все показывала. Что меня бесило, наблюдатель продолжал крутиться, причем его только что сменил другой экипаж. И не удалялся, а крутился хоть и не прямо надо мной, а рядом. Ему что, больше делать нечего? Значит, тут есть какой-то объект, который командование вермахта сильно интересует. А что может тут интересовать немцев? Вот и я о том же. Хм, возможно, что видели, как я уехал от уничтоженной батареи на мотоцикле, но двигался я быстро и постоянно менял направление, не должны были успеть передать частям приказ перехватить меня. Да и неразбериха с моим обстрелом их позиций и колонн при движении… Могло такое быть? Вполне. Значит, они видели, как я пост жандармов уничтожаю. Черт, уверен, что немцы сужают кольцо охвата вокруг меня, хотя карта пока ничего не показывала. Так те себя и не выдавали, чтобы засветиться. Да и от легкого мотоцикла я зря избавился. Посчитал, что под видом фельджандарма буду незаметен и неприкосновенен. Ошибочка вышла. Так бы купил лодку и переправился с мотоциклом, как это ранее делал. А на мосту в этом случае меня точно ждут. Возможно, даже готовят захват, потому и ведут себя так, как будто ничего не происходит и я им не интересен. Ловушка? Ловушка.

Честно скажу, это пока только измышления, но кто сказал, что такого не может быть? Пусть я излишне мнителен, так и живу из-за этого дольше. Лучше перебдеть, чем оказаться в ловушке. Немцам, конечно, ничего не светит, вызову танки и все разнесу, но тогда про аэродромы можно забыть. Так что оставил мотоцикл, поскольку он меня выдавал, думаю, по обоим мотоциклам за мной и следили, растяжку у него поставил и дальше побежал на своих двоих, придерживая МП, что висел на боку. Тут же была на ремне кобура с парабеллумом. Знаки различия у меня были унтер-офицера, так что оружие соответствовало. А бежал я прочь от трассы и моста, используя складки местности, в двух местах по-пластунски пришлось ползти, но пока вроде не засекли. Одно место, морщась от вони, тут были свалены тела убитых советских бойцов, вздохнув, обошел. И, удалившись от моста километров на пять, замер в кустарнике, где накачал воздух в купленную надувную лодку, глядя, как мечется разведчик. А ведь он меня потерял. Я еще у мотоцикла приобрел маскировочную накидку, что соответствовала местной расцветке растений, отлично подошла итальянская, и укрылся ею. Видимо, это и позволило остаться незамеченным. А если меня потеряли, то скоро по следу с собаками пойдут. Я пару растяжек поставил, но это так, лишь притормозить.

А вот с лодкой не получилось, пришлось вернуть в магазин. Второй разведчик прилетел, и уже два летали, точно за мной охотятся, значит, не зря чуйка недовольно ворочалась. Продал форму, да все, что при мне было, вошел в воду, в принципе теплая, и, нырнув, перед этим набрав воздуха, поплыл под водой к другому берегу. Знаю, что могут заметить, но лодку-то точно засекут. Хм, а вода прозрачная, как ни ныряй глубже, все равно сверху можно рассмотреть. Надеюсь, блики на воде от солнца замаскируют меня, ветер поднялся и небольшие волны, как зыбь, я потому и рискнул голышом под водой плыть. Тут было метров сто, выбрал самое узкое место, так-то речка эта довольно широка, и дважды все же приходилось осторожно выныривать и набирать новую порцию воздуха.

– Черт, заметили все же, – понял я, обнаружив, что один разведчик пикирует ко мне.

Как меня обнаружили, я понял. Сам виноват, надо было в форме плыть, она бы, намокнув, темной стала, а тело-то белое, сверху пятном выглядит. Выскочив из воды, я убежал к кустарнику, деревьев тут не было, и, вызвав БТ-7 в полной модернизации с зенитным ДТ, вскочив на броню, забрался в башню, все так же голышом, и погнал на максимально скорости к аэродрому. Тут до него двенадцать километров, быстро доберусь, потому и выбрал БТ, а там уже вызову более серьезные танки. Причем покупать седьмой или восьмой уровень не собирался, дорого, хватит пятого, разнесу все, угоню «шторьх» и свалю. Пока танк, качаясь на неровности степи, мчался к аэродрому, я спешно одевался. А это не просто в качающейся машине. Поэтому форму не стал надевать, только нательное белье, сверху комбез, ремень сразу застегнул, покупая все в магазине, портянки и сапоги, ну и шлемофон. Как раз закончил, когда уже аэродром стало видно, а там взлетали два штурмовика, еще шесть готовились. Да и остальные тоже моторы запускали.

– Врешь, не уйдешь! – прорычал я, и пушка танка захлопала.

На ходу сбить самолет вряд ли получится, но с моим опытом, а у меня сотня уже, удалось. «Лаптежник» взорвался в воздухе и уронил напарника, что тоже на земле полыхнул, а я погнал дальше. Никому не дам улететь, жаль, оба разведчика в воздухе, эти как раз уйдут. Один улетел, топливо видимо закончилось, судя по направлению, полетел к бомберам. Вот уверен появлюсь там и никого не найду, эвакуируют. Ночью надо работать, ночью. Вот тут уж с гарантией. А так, курам на смех. Этих я подловил, просто не ожидали от меня такой резвости, больше днем так не повезет. Люфтваффе кадры свои умеют беречь и по сорок первому должны помнить, что я пленных не беру и личный состав уничтожаю полностью. Ворвавшись на территорию части, достал еще три танка, все пятого уровня, «Тупе-34», японец, и немец, и пошла потеха. Кстати, судя по самолетным остовам на краю, аэродром бывший советский. Ну да, зачем свою инфраструктуру создавать, если можно чужую захватить и использовать, столько экономии. А немцам, видимо, приказ дали, все бросать и эвакуироваться. Про самолеты я не говорю, вон уже пытались улететь и ярко горят, я про колонну грузовиков, набитых летным и техническим составом. Охрана не убегала и активно отстреливалась, но и мои пушки не молчали. По охране один мой БТ работал, а остальные по тем, кто пытался сбежать. От разрывов фугасных снарядов в кузовах в разные стороны летел фарш, ни один грузовик не ушел. Просто не успели. Десять минут, и ничего целого на аэродроме не осталось, последней дальнюю зенитку добил общим залпом. Тридцать два штурмовика и пять разведчиков полыхали на земле. Истребителей не было, а вот два «шторьха» имелось, один я сбил снарядом при попытке взлететь, а второй неисправен, он без мотора стоял. Вот блин, и как теперь? И этот «глаз» в небе кружит. Подогнав БТ к зенитным автоматическим пушкам, счетверенной установке, расчет рядом валялся, мертвый, я уселся на место наводчика. Разведчик на километровой высоте был, достану, и, прицелившись, нажал на педаль спуска. И ничего. Ругнулся: оказывается, этот расчет только подбегал к зенитке, когда снаряд их раскидал, ясно, почему установка к бою не приведена. Выбрался, взвел затворы всех четырех автоматических пушек, снова устроился на месте и стал бить короткими очередями. Я имел навыки зенитчика, да еще прокаченные, поэтому бил уверенно. Есть! За разведчиком потянулся дым, летчик стал пикировать, явно пытаясь уйти от моих снарядов и сбить пламя. Но я все равно его подловил, и на месте падения поднялось огненное облако с густым черным дымом.

Покидать аэродром я не торопился, а устроился на корме БТ, за башней, и покатил к капонирам, где сначала наши, а потом немцы укрывали свои самолеты. Все, что было на вид цело или побито, но не горело, я продавал, пополняя счет. Подкатив к дальнему капониру, я остановился и, сбив шлемофон на затылок, произнес:

– Значит, не показалось.

В капонире под маскировочной сетью стоял советский связной самолет У-2. У штурмана имелся авиационный пулемет ШКАС для защиты. А так звезды на месте. Все на вид в порядке. Немцы его использовали? Может быть. Разве что для заброски своих к нам в тыл, но там одного можно взять, максимум двоих. Значит, грузы днем доставляют и раненых вывозят. Тоже вариант. Так зачем он им нужен, если учесть, что они презирают фанерные самолеты, хотя их «шторьх» наполовину из фанеры? Ну, треть-то точно, я проверял.

Тут загудели авиационные моторы… К аэродрому подлетали восемнадцать бомбардировщиков на километровой высоте, видимо не успели подняться, аэродром-то второй недалеко, а моторы гудели натужно, явно с перегрузом шли. Я тут же укрылся в капонире и погнал танк в сторону, чтобы тот меня не демаскировал. Зенитный пулемет на нем бил не переставая. Я загнал танк в капонир, отчего стволик орудия поднялся и стал бить осколочными по самолетам. И ведь попал, дважды. Бомбардировку это не остановило, два прямых накрытия, но сбить два бомбардировщика я смог. Остальные полетели обратно, по направлению понял. А сам я быстро стал осваивать У-2, думая, как им управлять, если ни разу не летал, однако проверил, баки полные, нашел и открыл бензопровод, подкачал, включил магнето и, как в фильме, стал крутить винт, пока с четвертого раза не запустил мотор. Не так и сложно оказалось.

Мотор заревел, прогреваясь. Вскочив в первую кабину и устроившись на сиденье, я погазовал, изучая систему управления, после чего поспешил выгнать самолет из капонира, а спешить стоит, по дороге двигались немецкие танки и грузовики с солдатами. Оба уцелевших танка, мой БТ и японец, открыли по ним огонь. У колонны поднимались первые дымы разгорающейся техники – есть попадания! Но это уже неважно, я разобрался с управлением и, разогнавшись, стал на малой высоте уходить ко второму аэродрому. Пятнадцать минут лету, и то летел не быстро, осваивался в кабине, с этим помогали очки, мои мотоциклетные, трофей с фельджандармов. Подлетев, я сел в степи, достал все те же танки, что работали на прошлом аэродроме, и погнал к бомбардировщикам. Там уже все сели, и как раз тот разведчик шел на взлет, заправившись, вот свезло-то. От разрыва снаряда японца тот вспыхнул и, разваливаясь, превратился в объятый огнем мусор, а танки атаковали, выбивая зенитчиков и самолеты; еще удалось взорвать склад с бомбами. Зенитчики отбивались отчаянно, их пять батарей было, пулеметы дважды мне китайца подбивали, а БТ трижды горел, пришлось снова покупать, мне его скорость была нужна, чтобы успеть во все стороны аэродрома. Ворвались на территорию аэродрома, японец, на котором я находился, полз позади, солидно отстав, однако я управлял с него, и все шло как надо. В этот раз потратил двадцать минут, территория аэродрома большая, пришлось погонять машины, чтобы уничтожить всех. Вот уж кто не ожидал моего появления, хотя первичные признаки эвакуации присутствовали, в несколько грузовиков шла погрузка. Они предполагали, где я находился, и думали, что у них есть время. Ошиблись. Рядом с аэродром деревня, и немецких подразделений там хватало, три моих танка встали на границе аэродрома и стреляли по всем, кто пытался выбраться из деревни, намекали им мне не мешать, а я занимался делом. Продавал трофеи и собирал то, что себе оставлю.

Убедился, что выживших нет, ведь это принципиально – на обычную пехоту я могу не обращать внимания, а тут летчики. Те, кто расстреливал беженцев на дорогах, бомбил наши города и жилые районы. Я, может, неправильный, но не умею прощать и всегда сужу категорично. Конечно, зря я Малиновскому тогда все вывалил, да и не все там правда, и половины нет, вот про Финляндию сказал именно то, что думаю, но как я уже говорил, хотел встряхнуть, чтобы не потеряли свои победы и помнили, что именно на их плечах будущее потомков. Я понимаю, что с победой и дележом территорий все не так просто, и не мне судить, но как же обидно. Хорошо, что ничего дальше не уйдет. Да, Малиновского мне жаль, по моей вине он погиб, но я с облегчением вздохнул, когда понял, что информация дальше не уйдет. Убедившись, что выживших нет, я погнал на БТ к своему самолету. Все, что уцелело на аэродроме, я уже продал, кредиты в любой момент могут пригодиться. Три танка самоуничтожились на аэродроме, а БТ – после того, как я взлетел и полетел к селу, ориентируясь по карте. Кстати, ориентирование с воздуха было проще, чем с земли, тут все видно, ты так и знай.

Степь уплывала за хвост, а я, визуально осматриваясь, поглядывал и на тактическую карту. Что удивительно, батальон я нашел, но в сорока километрах от села. За час, а шесть вечера через час наступает, явно не успевает, да и мотогруппа, кстати, я три приметил, но только у одной были три тяжелых мотоцикла и бронетранспортер, еще на подходе к селу, ей около часа требуется, чтобы добраться до окраины. Похоже, я что-то изменил своим появлением и спасением дивизии полковника Песочина. Вот теперь и стоит не пускать в село немцев и уничтожить их на подходе. Но как тогда сельских уговорить эвакуироваться? Ведь все жители, кроме немногих, пережили войну, вернулись, и село разрослось, стало крупным, чуть позже превратившись в районный центр. Хм, перехвачу мотогруппу, чтобы они видели немцев, сообщу, что завтра к обеду прибудет моторизованный батальон, и он за своих точно поквитается. И велю эвакуироваться, оставшись один, мне помощники не нужны, пусть живут ребята, вот уж кто достоин.

Над немцами я не летал, сразу сшибут, вдали пролетал, но бинокль и тактическая карта мне в помощь – видел, кто по полевым дорогам двигался, впрочем, немцы меня тоже хорошо рассмотрели. Понял по трассирующим пулям, что летели в мою сторону, но я далеко был и, снизившись, ушел. Ничего, скоро встретимся. А вот покрутившись над селом, убедился, что там тишь да гладь. На озере мальчишки рыбачат, вечерний клев. Во дворе МТС, где виднелось несколько танков и разобранных остовов, башни отдельно лежали, я увидел, как выходили из цехов ремонтники, некоторые вытирали руки тряпицами и наблюдали, как я над ними крутился. Хм, у них даже зенитных средств нет. Приметив удобное место для посадки, обочину дороги, пошел на посадку. Как раз подкатил к дощатому забору машинного двора. Заглушил мотор, винт уже остановился, когда я нажал на тормоз, и самолет замер. Отстегнув ремни, наблюдал, как ко мне подбегают ремонтники, двое командиров в форме воентехников, и, ступая аккуратно по крылу, чтобы не повредить (это не трудно, оттого специальные упоры были), я спрыгнул на землю и улыбнулся явному недоумению на лицах местных. Ожидали летчика, а вылез танкист. Подняв очки с глаз на лоб, я козырнул командирам и военинженеру третьего ранга. Это Колосков, узнал, видел фотографию в архиве.

– Товарищ военинженер третьего ранга, старший лейтенант Шестаков. Командир третьей роты особого отдельного тяжелого такового батальона. Сообщаю вам, что немецкая моторизованная группа в составе трех мотоциклов с пулеметами и бронетранспортера с десантом в виде отделения пехотинцев приближается к селу и через сорок минут войдет в него. Следом идет моторизованный батальон полного штата. Сам видел их визуально. Однако те будут завтра ближе к утру. В сорока километрах находятся, скоро на ночевку встанут у деревни, где речушка и мост. Прошу вас поговорить с жителями села и уговорить их покинуть дома и эвакуироваться, бой будет у села, немцы отомстят. Дозор я уничтожу, да и батальон мне на один зуб, но гражданские мешают. Пусть уйдут. Да с вами, надеюсь, под вашей охраной они смогут дойти до наших. Я постараюсь захватить технику моторизованной группы целой, пригодится вам.

– Чем воевать хотите, на самолете? – улыбнулся он.

– У меня четыре тяжелых танка поблизости. КВ по сравнению с ними – фанерные.

– По ленд-лизу получили?

– Нет, наши ученые выдали. Возможно, вы о них слышали. На Украине или Белоруссии действовали в сорок первом. Пленных в Минске освобождали.

– Погодите, вы Шестаков? Я видел вашу фотографию в немецких газетах. Смотрю и не могу понять, где видел. У меня хорошая память на лица.

– Так и есть, я Шестаков.

– Можно ваши документы?

– Обязательно.

Протянув ему документы, я подождал, пока тот изучит и, вернув мне, представится, да я и так знал, кто он. А командир отдельной ремонтной роты танкового корпуса мне явно поверил, так что сразу стал отдавать приказы. Уйти из села он планировал до темноты, поэтому выкрикнул правление села, решив начать с них, – уговорит их, а за ними и все жители пойдут. Кстати, та «тридцатьчетверка», на которой Колосков воевал, стояла во дворе у забора, я ее сверху приметил. Тот приказал подготовить танк к бою. Да и вообще всю возможную технику к эвакуации, а то, что забрать не смогут, уничтожить. Он уже собрался уходить, когда я придержал Колоскова за рукав френча:

– Этот самолет мне не нужен, у немцев его отбили, можно эвакуировать его в тыл и передать нашим летчикам.

Он осмотрел самолет, уточнил, сколько топлива, полбака точно есть, и, похлопав по крылу, сказал:

– Буксировать не нужно, у меня есть сержант-электрик, который в аэроклубе учился до войны, да недоучился, но летать умеет. Воздухом перегонит машину.

– Тогда стоит отправить его немедленно, пока светло. Я так понимаю, в темноте совершить посадку он вряд ли сможет?

– Скорее всего, – подтвердил Колосков и велел одному из бойцов, что рядом топтался: – Богомолова сюда.

Вскоре прибежал парень примерно моих лет, а мне двадцать четыре, и, почесав бритый затылок и сбив пилотку на лоб, неуверенно кивнул, когда Колосков, уточнил, сможет ли тот воздухом перегнать самолет к нашим. С учетом того, что где эти наши – пока никто не знал. Он прихватил еще пару бойцов, те развернули самолет, и Богомолов стал изучать машину. Очков ни у кого в роте не оказалось, а лететь без них не то, что невозможно, очень трудно, кабина открытая. Стеклянный козырек перед кабиной не особо помогает, так что я отдал свои. В селе уже явно была видна суета. Колосков пообщался с руководством села и местной машинно-тракторной станции, было принято решение по эвакуации, но после того, как я мангруппу перехвачу. Богомолова уже пора отправлять, как раз подкатил на мотоцикле с коляской Колосков из села, с плотным мужичком, судя по ордену на груди – «Красная Звезда» – и отсутствию руки, рукав пустой, это один из фронтовиков. Он и оказался главой села и машинного двора. Задумчиво посмотрев на его руку, я сказал Колоскову и Богомолову:

– Моя рота несколько часов назад уничтожила два вражеских аэродрома с самолетами и личным составом. Одна часть была штурмовая, «лаптежники», и с ними несколько разведчиков, а на другом аэродроме бомбардировщики «хейнкель» и штук двадцать истребителей, так что на этом участке я их выбил, но все же стоит быть внимательными, могут с других аэродромов прилететь. Также я взял карты полетные, где отмечены советские военные аэродромы. Не знаю, возможно, это устаревшая информация, но можно проверить. В крайнем случае, летишь километров на двести и садишься у любого населенного пункта, там машину эвакуируют. Там немцев пока еще нет. Они к Сталинграду рвутся. У меня все.

Колосков написал приказ Богомолову на перегон техники, поставив печать. Однако летел тот не один, а с замом Колоскова. Он должен передать рапорт начальству, узнать, где их роте встать, найти ее потом, маршрут движения ему сообщили, и вывести роту к новому месту дислокации, чтобы они не блуждали. После этого мы пронаблюдали, как Богомолов не совсем уверенно поднялся в воздух, пассажир у пулемета следил за воздухом, и полетел в сторону советского тыла. Высоту небольшую держал, метров двести. Парашютов-то нет, я не брал, да и немецкие продал, мне без надобности. После этого меня познакомили с местным хозяином, тем самым орденоносцем, и я спросил:

– Ну что, помощь какая нужна?

– Во дает, – улыбнулся Колосков. – Я думал, у нас помощи будешь просить, а тут сам предлагаешь.

– Так я на полном обеспечении, у меня все есть. Так что?

– Топливо нужно, – поскреб Колосков небритую щеку. – Вчера танки забирали, что мы отремонтировали, почти все слили, НЗ остался, бочка соляры. Придется только один танк и тягач брать, а три трактора и два танка сжечь. Если танк на буксир взять, так не потянет «тридцатьчетверка» этот КВ, двигатель на авиационном бензине.

– С соляркой не проблема, сейчас танки подгоню, сольете сколько нужно. Хоть десять бочек.

– Такие большие баки?

– Ну да, – улыбнулся я. – Мотоцикл мне одолжите доехать до моих, да и пора уже. Немцы вот-вот будут.

– Бери.

Сев за спиной бойца, что сидел за рулем, я стал показывать, куда гнать, причем стараясь держать высокую скорость. Да тут километр до оврага. Боец меня высадил, и я велел ему ехать обратно, а сам, спустившись в низину, достал четыре танка. Это были: советский ИС-3, я на него заработал, «Тигр-2», китайский «110», все три танка восьмого уровня, нужно модернизировать их, ну и впечатление произведу на ремонтников, те-то уж точно поймут, что это за машины, и КВ тут действительно будут казаться фанерными. Ну и «японца» седьмого уровня. Купив в магазине банку красной краски, я нарисовал у «немца» и «японца» красные звезды, а то еще подумают, что нам помогают те же японцы. Против них я ничего не имею, но считаю, что только Советский Союз воюет с Третьим рейхом, остальные только делают вид. Вроде британцев в Африке, где их гоняют в хвост и гриву.

Устроившись в китайце, он более модернизирован, я покатил к селу. Надо было видеть лица высыпавших на улицу ремонтников, такие большие глаза… Да тут все тряслось от движения моей колонны, все дребезжало. Останавливаться я не стал, хотя сидел в открытом люке. Только кинул руку к виску, отдавая честь, и проехал мимо, направляясь к главной улице села. Там тоже толпился народ. Карта показала, что немцы уже подъезжают, могу не успеть. К счастью, успел, в ста метрах от окраины встретил их. Те уже засекли громады моих танков на улице, мотоциклисты разворачивались, собираясь драпать. Но остановив два танка, я ювелирным пулеметным огнем срезал всех мотоциклистов, не повредив саму технику. Бронетранспортер даже не пришлось отбивать. Все, кто внутри были, подняли руки, выбравшись наружу. Я в плен не беру, поэтому пришлось ждать Колоскова. Тот с бойцами на «полуторке» подъехал, еще и «тридцатьчетверка» за ним спешила. Немцев обыскали, связали, а технику отогнали на машинный двор. Мне только очки мотоциклетные выдали на замену, свежий трофей. Я туда же направился, развернув танки.

Вот теперь сельчане собирались быстро. Хотя вой, детский и женский плач слышался отовсюду. Среди жителей пострадавших не было, это так с селом прощались, собираясь. К моим танкам подогнали другую «полуторку», с пустыми бочками и ручным насосом, и стали откачивать топливо. Раз я дал добро, то спешили воспользоваться оказией. К тому же я купил десять двадцатилитровых канистр в магазине, с обычным бензином, он тоже нужен был, хотя на бронетранспортере пять канистр, одна с водой и остальные с бензином, но эта машина хорошо кушает, так что и канистры отдал Колоскову. По поводу экипажей моих танков ремонтники уже интересовались. Сказал, что управляются те дистанционно из моего танка, я один в роте, и они поверили. В шоке были, но поверили.

Никого внутрь танков я не пускал, мол, секретная техника, а когда Колосков укатил, дел у него с отходом много, я подозвал местного начальника, орденоносца, и предложил ему забраться в танк. Выбрал я японца, китаец якобы танк управления, мол, кое о чем поговорить надо. Тот, конечно, тоже все бегом делал, но все же не отказался, уважил. Когда он устроился в кресле командира, я сидел на месте наводчика и сказал ему:

– Этот танк священный, его волхвы и священники создавали. Он может лечить и даже ампутированные руки и ноги восстанавливал. Такое было. Правда, там раны свежие, а у вас уже довольно старая, но я считаю – попытаться можно. Что скажете?

– А у меня есть выбор? – усмехнулся он. – Звучит все нелепо, но надежду этим не убить. Что мне делать?

– Вот нож, порежьте ногу.

Тот махнул так, что, похоже, до кости разрубил, вместе со штаниной, а я активировал большую аптечку, с любопытством наблюдая, как у него появилась рука. Н-да, похоже, игре пофиг, должен танкист все иметь – и она восстанавливает. Отлично, эксперимент прошел хорошо, удачно, я бы сказал. А пока он, не веря себе, разглядывал ранее потерянную руку, сжимая кисть в кулак и играя пальцами, я сказал:

– Так можно всех, кому необходимо, восстановить. Поторопитесь, времени не так много.

Тот пулей вылетел наружу и побежал за своими фронтовиками-ветеранами. Да и без них, как оказалось, есть, кого лечить. Один мальчишка десяти лет без руки, под бомбежку в сорок первом попал, беженец он, другие пострадавшие среди гражданских были, вот всех он и собирал. Однако я не пожалел. Даже когда у танков собралась толпа в сотню человек. Видный пример излечения подействовал на всех. Вскоре примчавшийся Колосков стал возмущаться, я как раз треть желающих через излечение пропустил, выделив на это два танка из четырех, японца и немца. Сам не резал, орденоносцу нож вручил, объяснил, что и как делать, и он эту работу взял на себя. А командир ремонтной роты обиделся, что его в секретную технику не пускают, а тут гражданские как в свое лезут. Пусть излечиваются, хотя тот до сих пор понять не мог как, на мои слова о волхвах он отмахнулся. Мол, такого не может быть, слишком прагматичен был и в сверхъестественное не верил. В принципе, я тоже. Так что пришлось дать ему доступ в танки, кроме китайца, как я уже говорил, вроде как машина управления. Облазил он их, интересовало его все, оборудование, рации. Да все что непонятно. К моему удивлению, я знал обо всем, что было в танках, и вполне легко объяснял принципы работы, что и как, а тот записывал в блокнот.

С военинженером ходила пара воентехников, тоже, похоже, понимающие специалисты. Вопросы очень интересные задавали, на половину я даже не мог ответить, говорил, что я пользователь, а не создатель. Пусть к инженерам обращаются, что это чудо создали, а не ко мне. Однако все равно довольны были и, когда все увечные или больные жители села прошли излечение, и обоз начал готовиться, тоже закончили. Когда последние были излечены, ко мне подскочила девушка, лет семнадцати-восемнадцати на вид. Натуральная блондинка, на лисичку похожа, когда улыбнулась, как будто солнышко засветилось, вызвав в ответ невольную улыбку. Я ее братика безрукого излечил, и она, подскочив, попыталась чмокнуть меня в щеку, но я повернул голову и впился в ее губки, крепко спеленав ту руками, и протяжный наш поцелуй прервался только от аплодисментов многочисленных зрителей. Девушка была в моем вкусе, фактически мой идеал.

– Сладкая, – улыбнулся я.

А она, покраснев, сбежала, растворившись в толпе. На этом мы и попрощались. Кстати, фронтовикам я вручил пять винтовок СВТ и пять ППШ с парой ПТР, мало ли что в дороге будет. Снарядил хорошо, и они отбыли. Только не все, часть фронтовиков остались. Мол, помогут и отойдут. Двенадцать человек. Да и не все фронтовики, пара мужиков уже не призывного возраста ПТР осваивали. Надо сказать, это противотанковое ружье им явно было незнакомо, но уже через десять минут они его полностью освоили, как будто знали его всю жизнь. Честно скажу, напрягли они меня. Я планировал встретить батальон подальше от села, ночью дав рывок вперед километров на десять. Приметил я там неплохое место для засады, но с этими помощниками это может и не выйти. Им еще Колосков перед отъездом, он был старшим колонны, приказал уничтожать в машинном дворе все, что уцелело, ночью, днем дым будет видно. А вообще, ремонтники с моих танков слили столько солярки, что шесть двухсотлитровых бочек заполнили, поражаясь размеру баков у моих танков. Зато забрали все, что двигается, включая кран и три трактора, что буксировали поврежденные танки. Я советовал сельчанам за Волгу уходить, там немцев точно не будет. Обоз ушел, позади большое стадо коров гнали, мы проводили его взглядами, и местный начальник, орденоносец, повесив на плечо ремень с ППШ, сказал:

– Идем, моя баню перед отъездом затопила, попаримся. Перед боем лучше в чистое переодеться. Да и на стол собрали.

– Неплохое предложение, я только за, – улыбнулся я, но решил уточнить интересующие меня вопросы. – Из добровольцев кто умеет водить машины?

– Все мы тут на машинном дворе работали, все шоферят, и на мотоциклах тоже можем. Да и тракторы, конечно, знаем.

– Отлично. Значит, задача у нас такая. Отдыхаем до двух часов ночи и выезжаем. Бой вести у села я не хочу, иначе от него ничего не останется. В десяти километрах я приметил неплохое место для засады, там утром и встретим противника. Уничтожим. А ту технику, что уцелеет, вы восстановите и отгоните к себе. Считай ваши трофеи, оформите на МТС, тем более техника немецкая, может, и оставят вам, если она не боевая. Отобрать трофеи не имеют права, а вам пригодится. Тот же урожай вывозить. Все же не беженцы-побирушки, своя техника, будет куда привлечь, местные начальники сразу это поймут. Я справку напишу, что это трофеи и вам передал их.

– Все равно отберут, – отмахнулся многоопытный орденоносец.

– Отберут, – согласился я. – Но не все, что-то да останется.

– Ну что, идем?

– Погоди, – остановил я его и посмотрел в сторону дощатого забора. – Вылезай, видел я тебя.

Увидев, кто из-за забора вышел, орденоносец, его Корнеем звали, ругнулся. Это была девушка, с которой я целовался, точнее, целовал. Посмотрев вдаль, на горизонте еще видно хвост обоза, Корней пытался ее прогнать следом, но та неожиданно проявила характер, мол, с ними и уедет, и тот махнул восстановленной рукой, видимо знал ее характер. А девчушка, когда мы в саду участка Корнея, сидя под навесом, все вместе ужинали после баньки, кто в простыню завернут, кто в чистом исподнем, как я, нам прислуживала, бегала в дом и носила вкусности. Как я отметил, крутилась в основном около меня, и Корней с мужиками явно заметили ее интерес. А в соседнем пустом доме, где меня устроили на постой, та где-то в десять вечера и появилась, шепнув:

– Я ребеночка от тебя хочу.

Глава 6

Смерть настигнет и того, кто от нее бежит.

Квинт Флакк Гораций

Несмотря на ночевку в доме, я постоянно был на связи с танками. Да и тактическая карта активна. Поэтому, когда меня в час ночи приперло, квасу много выпил (он тут был у Корнея восхитителен, мне даже в термос налили, и я его в танк убрал), выйдя из сортира, я прислушался. От спиртного перед боем я, в отличие от фронтовиков, отказался. Неподалеку явно гудели авиационные моторы. Услышал, что приближались, но удаляться не стали, самолет кружил над селом. Включив рацию на китайце, стал просеивать эфир и вдруг обнаружил явно уставший голос, что монотонно вызывал, причем меня:

– Лазарь, вызывает старшего лейтенанта Шестакова, прошу ответить. Прием.

Вот это я и прослушал трижды, после чего, добежав до китайца, открыл люк, подключил лежавший на сиденье шлемофон и, прижав его к уху, ответил:

– Шестаков на связи. Прием.

– Наконец-то, – явно обрадованно отозвался неизвестный. – У нас уже топливо на исходе. Прошу дать вектор для посадки. Прием.

– Принял. Ожидайте.

Корней без охраны село не оставил, двое на часах стояли, они тоже слышали самолет наверху, и все горели зеленым, а самолет «Дуглас» был забит до предела.

Разбудили Корнея. Так что тот, запахивая куртку, не забыв автомат, как раз подошел, когда я закончил. Вот и пояснил ему причину суматохи.

– Наши. Просят показать место для посадки. Держи сигнальный пистолет и осветительные ракеты. Одну пустишь по земле и две в воздух, дальше те сами сориентируются. Удобное место для посадки на околице у дороги. Я оденусь и подъеду к месту посадки.

– Точно наши?

– Да вроде.

– Хорошо.

Он быстрым шагом ушел, прихватив одного часового, а я, сбегав в дом, стал одеваться, но все же разбудил Машу. Ну не мог я ее прогнать. Когда женщина приходит с таким желанием, мужчине остается только покориться. Сообщив, что все, нам пора готовиться, а ей велел спать дальше. Когда Корней со своими людьми будет возвращаться после засады, то ее заберут, а вот брать ее с собой я отказался наотрез. Застегнув ремень с тяжелой кобурой, я выбежал на улицу, и забравшись в ИС-3, он первым стоял в колонне на улице, покатил в сторону севшего самолета. Остальные брать не стал, тут метров триста, дальности хватало. А то, что там не госбезопасность, было такое предположение, уверен, пассажиры мерцали, явно раненые. Фара танка вполне освещала самолет, стоявшего рядом Корнея и рядом с ним генерал-майора ВВС РККА. Те о чем-то оживленно общались, и Корней показывал восстановленную руку, задрав рукав до плеча, и, когда они, жмурясь от света, повернулись ко мне, я остановил танк и, подскочив к генералу, доложился. Тот сразу сказал:

– К штабу моего авиационного корпуса вышла дивизия Песочина. Они помогли отбить атаку моторизованной группы немцев, которая внезапно на нас налетела. По дивизии ходили рассказы о вашей работе, мои особисты за голову схватились, считая это массовым гипнозом. А я поверил, лейтенант, поверил, поговорил с комдивом Песочиным и поверил. У меня сын в самолете горел, ноги ему ампутировали и кисть руки. Я отдал приказ штабу корпуса эвакуироваться, а сам взял транспортный самолет и полетел в Сталинград, там в госпитале у меня сын лежал. Я не мог взять его одного и забрал всех увечных, сколько смог, даже экипаж пришлось оставить, сам за штурвал сел, машина с перегрузом летела. Где ты находишься, я узнал, когда к нам перелетел У-2, и сразу отправился сюда. Я прошу, помоги. Помоги также, как парням Песочина. Сын у меня один.

– Сделаем, товарищ генерал. Нужно парней в танке устроить, там все и пройдет.

Генерал чиниться не стал, а вполне помогал, переносил раненых с нами. Подбежал и часовой, что с Корнеем был, он в стороне с СВТ прикрывал начальство, да и остальные скоро набежали. Корней знал, что делать, нож свой имел, наносил раны, и дальше большая аптечка срабатывала. В общем, десять минут, и тридцать шесть бывших покалеченных воинов Советского Союза были излечены. Мужики, зная, как после излечения на жор пробивает, принесли еды, сало, хлеба, квасу, разносолы разные. Так что излеченные парни, все в больничных пижамах, жадно ели. Надо сказать, генерал меня поразил, так среагировать на информацию о возможности излечения и моментом все провернуть, это дорогого стоит. Я же уточнил у генерала. Фамилия у него Лазарев, командир авиационного корпуса:

– Товарищ генерал, как у вас с топливом?

Тот общался с сыном, крепким парнем, старшим лейтенантом, на ЛаГГе воевал (теперь их нужно вернуть в госпиталь, чтобы признали годными и вернули в строй, это они и обсуждали), когда я подошел. Он обернулся и, подумав, сообщил:

– Плохо с топливом, мы бы смогли долететь до аэродрома, где мой истребительный полк дислоцировался, но они уже сменили место стоянки. Да и что там полк, сгорел в боях, семь машин осталось, латаных-перелатаных.

– У меня есть топливо, в канистрах авиационный бензин для танков. Он вам подойдет?

– Не совсем то, что нужно, но если мешать с тем, что в баках, то думаю – хватит.

– Отлично. Сколько нужно?

– А сколько есть?

– Сколько попросите, столько и дам.

– Давай двенадцать канистр, – что-то мысленно подсчитав, велел тот.

Вскочил на танк, внутри пахло свежей кровью, это нормально, вон, после излечения бойцов четыреста одиннадцатой стрелковой дивизии внутри танков все было забрызгано кровью, лужи плескались на дне, сгустки подсохших потеков. В общем, мрак. Я стал покупать канистры с бензином и ставить на корме, пока там не оказалось двенадцать. Генерал кликнул излеченных, несколько поднялось на крылья, им подавали канистры, и они заливали бензин в баки. Как я понял, летчиков среди привезенных генералом ранбольных было не так и много, семеро. Остальные танкисты и командиры разных родов войск, а вот бойцов не было, ниже младшего лейтенанта никого. Значит, генералу все же пришлось делать выбор. Сомневаюсь, что в госпитале были одни только командиры увечные. С другой стороны, я его понимал и уважал, это его выбор, он его сделал и исполнил, и получил то, что хотел. Живого и целого сына. Остальные для него бонус, приятно, но не более. Все ради сына. А пока шла заправка, я попросил генерала отойти, и мы стали прогуливаться в стороне:

– Товарищ генерал, вчера днем я уничтожил два аэродрома, штурмовики с разведчиками и бомбардировщики с истребителями. Так что на этом участке фронта должно некоторое время быть снижение активности вражеской авиации. Брешь, конечно, они быстро закроют, вот я насчет этого и хочу поговорить. Атаковать танками аэродром проблем нет, опыт у меня большой. Я уничтожаю личный состав, без специалистов самолеты в воздух не поднять, так что при атаке обычно техника у меня на втором месте. Вот и предлагаю вам договориться о связи, я сообщу координаты после захвата аэродрома, и что есть в трофеях, а вы присылаете своих людей, тех же безлошадных летчиков, и они перегонят трофеи к вам. Воздухом. Как вы на это смотрите?

– Крайне положительно. Честно скажу, от корпуса мало что осталось. Это секретная информация, но сообщу, едва ли наберется больше пяти десятков машин разных типов во всех полках. Так что ждет мой корпус расформирование.

– Отлично. Этим днем я планирую уничтожить немецкий моторизованный батальон, он тут в тридцати километрах на ночь встал, а следующей ночью, то есть меньше чем через сутки, ожидайте меня на канале, обговорим каком. Также обговорим кодовые слова, чтобы было понятно, что захватил и сколько летчиков нужно. Надеюсь, с немецкой техникой разберутся, смогут поднять в воздух?

– Разберутся. Я безлошадных в тыл еще не отправил, была надежда на новые машины, но мне уже намекнули, что нет их.

– Тогда идем к карте, на немецких стоят отметки, где аэродромы, выберем, заодно покажу, какие уничтожил.

– Добро, лейтенант.

Я на корме танка расстелил карты и, подсвечивая фонариком, описал, как захватил и уничтожил. Карты я подарил генералу, они имели множество отметок, с обозначением немецких частей с опозданием в сутки. Пусть многое уже наверняка поменялось, все же те наступали, а наши отходили, но все равно ценность та имела. Также выяснилось, что Лазареву нужны истребители, специализированные разведчики и штурмовики, именно в такой последовательности. От бомбардировщиков тоже не откажется, но штурмовики нужны больше для штурмовки немецких колонн. С бензином проблемы, то, что захватят у немцев – это мизер, но он собирался потрясти тылы, добудет, главное, чтобы я сдержал обещание. Так как мне было известно, какие типы самолетов и где дислоцируются, то Лазарев выбрал для захвата первый аэродром, он находился в двухстах километрах от нашего местоположения, и там должно быть больше восьмидесяти «лаптежников». А генерал эти самолеты уважал, на данный момент они соответствовали своим боевым качества, хотя и начали уже устаревать. Ну и второй аэродром с истребителями, три десятка, целый полк. Там же дислоцировалась группа воздушной разведки. Вот сколько машин у немцев – неизвестно. Дальше мы обговорили, какой канал будет, и кодовые слова, написав на двух листах. Меня одно радовало. Генерал не спрашивал, как я отсюда доберусь до нужного аэродрома, сказал сделаю, значит, так и будет. В мои возможности явно верил. А когда закончили, то я купил в магазине пистолеты, американские «Кольты 1911» с ремнями, подсумками под запасные магазины, кобурами, и одарил всех, кого генерал привез, включая его самого. Ну и Корнею подарил, чтобы обделенным себя не чувствовал. К каждому пистолету по две сотни патронов в пачках. Люблю крупные калибры, это, видимо, профессиональная деформация как у танкиста, оттого «кольт» и жаловал. Сам генерал, перед тем как уйти в салон самолета, обнял меня и сказал:

– Спасибо за сына и парней. Ты ведь моего сына второй раз спасаешь. В плену он был, в минском лагере, а ты его тогда освободил. Он после твоей гибели поклялся мстить немцам, восемнадцать сбитых у него, официально подтвержденных, перед ранением успел Звезду Героя получить.

– На то мы и братья-славяне, чтобы друг другу помогать, – ответил я.

Тот, еще раз крепко обняв меня, направился в кабину самолета, а сын генерала, пожал мне руку, обнял и тоже ушел. Вскоре самолет улетел. Вот только с нами пятеро осталось. Обратно был такой перегруз, что самолет мог не подняться, за ними генерал обещал утром прислать самолет. Мы их отвели в село, выделили дом, а сами стали собираться, сельчане на моих танках десантом пойдут. Генерал, возможно специально, оставил танкистов, так что они рвались в бой. Подумав, я поговорил с Корнеем, и мы решили их брать, мол, лишние руки пригодятся, тем более все умели водить, да и немецкую технику знали, трофеи брали. То, что мои танки на дистанционном управлении и их умения мне не нужны, я уже объяснил, удивил, но они приняли, десантом будут. Так что я купил в магазине пять пар сапог нужных размеров, исподнее, танковые комбинезоны, шлемофоны и пять автоматов ППШ с боеприпасами. Ну и вещмешки для вещей. Они быстро переоделись и уже смотрелись настоящими танкистами. Танки стояли в ряд на улице у забора. Свой ИС я туда же поставил. Дальше быстро попрощался с Машей и на память о себе подарил две пары трофейных часов. Все что было. Она осталась в селе. Не одна, еще двоих Корней оставил, чтобы присмотрели за хозяйством, а мы покатили к месту будущей засады, десант вполне комфортно чувствовал себя на броне танков. Кстати, машинный двор Корней не уничтожил, хотя, если потребуется, сделают, все готово. Дело в том, что несколько дорогих и ценных станков осталось, некуда грузить было, а он, помня о трофеях, решил вывезти. Если не получится, уничтожит, но а вдруг смогут? С командирами танкистами тоже проблем не было. Старший – по званию майор, остальные два капитана, старлей и младший лейтенант, все горели в танках, и им были вынуждены ампутировать кому ноги, кому руки. Обгоревшие все в шрамах, а сейчас все на месте. Проблема с самолетом. Прилетит к селу, а их нет, а ведь им обязательно нужно показаться в госпитале, пройти медкомиссию, получить документы и назначение в часть, а сейчас для них по сути партизанщина. Одна надежда, что те, кто в селе остался, объяснят летчику, где мы.

Майор и капитаны брать командование на себя не спешили, да и не собирались, по сути. Техника им неизвестная, хотя и поразившая своим видом, как управлять не знают, тут нужна специальная подготовка, то, что в китайце находится пункт управления и я полгода учился, уже объяснил, так что они сразу поняли, что им ничего не светит.

До места засады мы добрались как раз, когда светать начало. Танки реально дубовые, побыстрее бы модернизировать, а то и управление, и прицелы, все хреновое. У китайца модернизирована ходовая и двигатель, на этом все, но уже чувствовалось, что пошустрее, у немца только ходовая, остальные пока не модернизированы, и то, что я расстрелял девять мотоциклетов у села, ничего не значило, баллов было мизер. Прибыв на место, тут был длинный овраг, я раскидал танки. Так как управлять ими мог на семьсот метров в разные стороны, то по факту теперь держал дорогу в полтора километра. Сам я в китайце сидел, мой ИС в ста метрах справа, японец в шестистах пятидесяти, тоже справа, а немец – в шестистах пятидесяти слева. Десант у каждого танка, по трое, копали окопы на краю оврага. Я незаметно, отойдя, вызвал и пятую машину, нанеся тактические знаки, красные звезды, это была арта французского производства, пятый уровень. С помощью нее на дорогу и поглядывал. Сверху в режиме наведения. Для того она мне и нужна, воздушная разведка, хе-хе.

Я уже сообщил, что разведка пока о немцах молчит, далеко они. Когда завтрак наступил, весь десант и танкисты у моего танка собрались, и мы поснедали, что с собой взяли. Тут как раз я отметил, что на границе тактической карты, в пяти километрах от нас, немцы появились, двигаются по дороге. С помощью арты посмотрел. Они те, кто нужен. И что вы думаете? Именно в этот момент послышалось гудение мотора, и я обнаружил одномоторный моноплан, небольшой самолет, судя по иллюминаторам, явно транспортный или пассажирский. И покрутившись над нами, тот сел. Да, танкисты чертыхались, но с моего разрешения забрав все, что я им выдал, свои больничные пижамы хранили в вещмешках, они улетели. Пилот сказал, что возвращаться за ними не будет, мол, у него приказ доставить их на аэродром у Сталинграда. Самолет семиместный, всем хватило мест. Мне даже приказать пришлось, чтобы улетали, они не хотели, но приказ выполнили и поспешили убраться, чтобы не демаскировать позицию. Хотя немцы явно заметили самолет, дозор, что двигался впереди, остановился и рассматривал транспортник в бинокли. Я с помощью арты сверху все отлично видел. И стали дальше ждать. Колонна приближалась, я сверху изучал, с чем мне придется столкнуться.

У таких моторизованных батальонов обычно своих танков нет, придают, броневики пушечные есть, а танков нет. Однако у этого батальона они были, причем не немецкие, а вполне советские «тридцатьчетверки», уже покрашенные в серый цвет и имеющие большие кресты на башнях и лобовой броне, видимо, чтобы свои не постреляли. Все четыре машины двигались впереди, за ними бронетранспортеры, грузовики пушки буксировали, две полевые кухни я заметил в конце. Обе наши, советские, немцы свои лошадьми буксируют, так что такие трофеи немцы ценили. Зениток засек шесть штук, небольшие автоматы. В общем, полнокровный батальон под восемь сотен солдат и офицеров. Батарею гаубиц я тоже приметил. Уверен, в машинах и минометы есть. Мотоциклов два десятка. Однако в колонне их с десяток, в передовом дозоре шесть и несколько замыкающих, остальные сведены в небольшие группы, вроде той, что мы у села взяли, и отправлены в разные стороны на разведку и поиск удобной дороги для батальона. Заодно отлавливали окруженцев.

Когда доползли до нашей позиции, а двигались вполне ходко, держа общую скорость колонны тридцать, а нередко и тридцать пять километров в час. Особо мы не высовывались, да и сельчанам не давал, чтобы не демаскировать позиции, от оврага до дороги было метров триста. И вот когда передовой дозор проскочил дальше и до японца дошли танки, то все четыре танка, ревя моторами от натуги, не спеша выбрались из оврага, благо тут покатый склон, явно изрядно напугав противника, и громыхнули пушками. Японец разметал осколочным снарядом мотоциклистов, не хватало еще, чтобы те погнали дальше и ворвались в село, там силы небольшие, два бойца с ППШ, и все. Десант, устроившись в окопчиках, уже щелкал из СВТ, ведя прицельный огонь, расчет ПТР установил ружье на сошки и грохнул выстрелом. Я заметил, куда попали. В борт советского броневика БА-10М. Их два было в колонне, еще три пушечных – уже немецкие.

Как я разносил колонну, описывать особо не буду, не в первый раз, силы неравны, но вот какие разрушения нанес первый залп, опишу. Японец разметал мотоциклистов в передовом дозоре, три мотоцикла в хлам, четвертый перевернулся, а два других расстрелял из пулемета. Дозор усилен бронетранспортером был, второй выстрел японца и достался ему. От фугаса кузов раскрылся как бутон цветка. Десант, что покинул его отсек, почти весь полег от близкого разрыва и осколков. Выживших добили из пулеметов, подранков мне не нужно, это я в танке, а сельские могут пострадать. Мой «китаец» и ИС ударили бронебойными снарядами по «тридцатьчетверкам». По первому танку, где явно командир в люке башни сидел, и по последнему из четырех целил в моторные отсеки, туда и попал. Они остановились, с развороченными двигателями, и заполыхали, а мои танки, перезарядившись, успев отхватить по две болванки от уцелевших танков, ну и от броневиков тоже, но второй залп поставил и на этих двух машинах крест. Танков у немцев не осталось. А броневики я расстреливал фугасами. Постоянно работали пулеметы, пятная отверстиями тент грузовиков, не все солдаты покинули кузова грузовиков. «Тигр» фугасом разметал замыкающих мотоциклистов. Мой «немец», посылая фугас за фугасом, разносил машины, пулеметы работали по пехоте.

Мои баллы и счет стали быстро пополняться. Уже через три минуты я японцу и ИС исследовал и купил ходовую.

Танки медленно сближались с колонной, работая пулеметами. Это основное, пушки хлопали все реже, выбивая фугасами крупные группы немцев, по противотанковым пушкам, две успели развернуть и даже выстрелить. Моему китайцу гусеницу сбили, но я ее быстро починил и продолжил избиение. Японец дополз до колонны и переехал на другую сторону дороги, повернувшись передом в сторону хвоста, и все его пушки и пулеметы активно заработали, все, кто тут залег и стрелял по нам, теперь были в его прицеле. В общем, избиения немцы не выдержали и решили сдаться, только некуда мне их брать, поэтому я продолжал стрелять на поражение по тем, кто поднимает руки. Другие, видя, что все равно скашивают их пулеметными очередями, стали драться дальше с отчаянием обреченных. А я к ним ближе чем на пятьдесят метров танки не подгонял, чтобы не подорвали, расстреливал пулеметами все, что считал опасным, и двигался дальше. Так до конца колонны и дошел. «Тигр» никому удрать не дал, расстреливая из пушек или пулеметов. Светились точки трех десятков раненых, минута работы пулеметов – и выживших нет. Убедившись в этом, я открыл люк и помахал рукой сельским. На этом все, теперь их работа. Они, согласно договоренности, ожидали, пока я закончу. Я, конечно, старался поменьше повреждать технику, только не всегда это удавалось, немцы залегали вокруг, используя ее как укрытие. Так что, если найдется среди этих четырех десятков грузовиков хотя бы пять целыми, сильно удивлюсь.

Сельчане быстро добежали, убедившись, что выживших нет, стали споро работать, рассредоточившись. Я сразу попросил мне подготовить мотоцикл и запас бензина для него. Не на танках же мне гнать к немцам в тыл. Соглядатая пока в небе не было, если меня и ищут, а искать точно должны, то явно в другом месте. Так что воспользуюсь более скоростным транспортным средством.

Уже через час вот какие были новости. Целыми нашли два мотоцикла, еще два можно за сутки восстановить. Один бронетранспортер ремонтопригоден, остальные в хлам, как и броневики, так и танки. Тем более почти все они горели и внутри слышались разрывы сгорающих снарядов. Из грузовиков пятнадцать на ходу. Нужно только колеса с других перекинуть, чем и занимались. Сносили в общую кучу пулеметы, автоматы, амуницию, то есть все это сельчане явно собирались забрать. Документы убитых немцев тоже собрали. Кстати, уцелела легковая машина, в которой ехал командир батальона, майор. Корней ее себе забирал, сейчас колесо простреленное меняли, потом резину отремонтируют, сейчас не до этого. С уцелевших машин снимали самые ходовые детали. На запчасти. В двух машинах обнаружили бочки с бензином, там быстро стали забивать чопики. Некоторые прострелены оказались. Еще две машины с топливом сгорели. Хорошо, эти уцелели и огонь до них не добрался. Работы им тут еще часа на два, а я спешил, так что, когда мне мотоцикл подготовили, я переоделся под немецкого унтера, этого самого батальона, отобрав себе документы с похожей фотографией, и мы стали прощаться.

– Корней, ты про Машу в курсе? – уточнил я и на его кивок продолжил: – Если ребенок будет, помоги ей, чем сможешь. Я ее не бросаю, просто знаю, что до конца войны не доживу. Если будет ребенок, безотцовщиной станет, а это неправильно.

– Не волнуйся, все будет хорошо. Только присмотреть я смогу после войны, – показал он мне восстановленную руку. – Я же по возрасту под призыв попадаю. Снова в армию вернусь. Да и парни тоже. Жене поручу, она за Машей и ее братом присмотрит. Они беженцы, да не простые. Отец у них командарм Лукин. Слышал о таком? Пропал без вести осенью сорок первого в окружении.

– Было дело. Ты сам кем был?

– Призвали как воентехника первого ранга. Одного мы звания. В автобате был замом командира по ремонтной части. Под Ржевом под бомбежку попал, осколок руку как ножом срезал. После лечения ближе к Новому году списали, вот и вернулся в родное село на старое место, я и до войны нашим машинным двором руководил. Документы я все сохранил, звание тоже получу и дальше воевать буду.

– Орден за что получил?

– Это еще за Смоленск. За спасение и эвакуацию тылов армии, на колонну немецкий десант напал, я поднял всех в атаку. Перебили их. Командарм это лично видел и наградил.

– Понял. Добро. Ну, прощай.

Мы обнялись, другие тоже подошли, и мы попрощались. Я уже отогнал танки в овраг, где они ранее в засаде стояли, оседлал мотоцикл и погнал прочь по дороге, держа общую скорость километров сорок; редко, где попадался ровный укатанный участок, уже пятьдесят в час. Километров на десять удалился, когда обнаружил немецкий самолет-разведчик. К колонне летел. Явно на дымы. Ничего, танки уже самоуничтожились, должны пропасть, так что подтвердит уничтожение и что несколько грузовиков и один мотоцикл пылят дальше к селу, вот и все. Кстати, сельские меня удивили. Думал, я хомяк, но по сравнению с ними я нервно курю в сторонке. Восстановив несколько машин, загнали их в овраг и подогнали к склону, к кузову бросили два снятых борта как аппарель, и закатили все уцелевшие мотоциклы внутрь, соберут из несколько целые, остальные на запчасти. Оружие туда дополнительно загрузили, не оставляя свободного места до полной грузовой загрузки. Ни одну машину не бросили, хотя людей за руль не хватало. Сделали жесткие сцепки и готовились отбыть. Думаю, уже покинули колонну, когда разведчик прилетел, так что все ценное забрали. Место для станков оставили, загрузят и покатят нагонять своих. Где их искать – точно знали.

Двигался я по полевым дорогам до полудня, дважды меня обстреливали, пули рядом свистели, видимо окруженцы. Да точно они, горели зеленым, но я только прибавлял газу и уезжал, не до них. Так и добрался до аэродрома. А тот как раз и пуст. Засада там и, похоже, минное поле. Передислоцировались немцы, тут или ближе к своим передовым войскам, или их просто убрали подальше, решив, что я снова буду работать по аэродрому. Так тоже может быть. Поэтому я покатил дальше, выискивая посты фельджандармов. У них узнаю свежие новости. Нашел пост уже через час, убедился, что рядом никого и последняя прошедшая мимо колонна уже далеко, подъехал и расстрелял их из двух наганов с глушителями. Вот подранка и допросил, специально старшего оставил, унтер-офицера. Как я и думал, нужной информацией он владел, не в полной мере, но хоть что-то знал. Оказалось, я был прав со вторым предположением, что немцы просто убрали отсюда аэродромы подальше, определив, кто против них работает. Быстро они. Пришлось поломать голову, как решить вопрос с самолетами для генерала, все же я обещал пополнить его корпус, пусть и трофейной техникой, а он должен все подготовить, добыть еще транспортные самолеты и ожидать сообщения от меня. Отмашки с координатами. Нехорошо как-то получается, а брехуном прослыть я не хочу.

Параллельно я допрашивал унтера, причем поторопился, снова на дороге очередная автоколонна, да еще похоже обоз идет. Мотоцикл я их продал в магазин, только топливо слил, оружие и форму тоже. Тела двоих спрятал в высокой траве, чуть не подорвался, они тут, видимо, давно стоят, заминировали, не могли туалет оборудовать? А чуть позже и этого спрятал в траве. Интересовали меня именно аэродромы, но он знал только об одном. Да и то неполноценно – подскока. Там небольшая группа истребителей стояла. Охотились за советскими самолетами. Да за кем тут охотиться?! Уже какой день я ни одного не видел, кроме того, на котором сам летал, да тех двух транспортников, но они не боевые. Этот аэродром подскока недалеко находился, меня заинтересовало в нем то, что, по словам унтера, он там видел связной самолет, а «шторьх» – это то, что мне нужно. Тем более я надеюсь там найти языка информированного, который даст новые координаты нужных аэродромов, а меня интересовали именно истребители и штурмовики. Немцы в воздухе почти постоянно висели. Разведчиков часто видел. Штурмовики летали, пару раз бомбардировщики были, но чаще всего именно истребители мелькали. Где парами, где в сопровождении. Один раз видел три транспортных «юнкерса» и двенадцать истребителей сопровождения. Я их проводил долгим взглядом и прикинув маршрут, посмотрев на карту. Хм, летели в сторону уничтоженного мной моторизованного батальона. Не он ли их заинтересовал? Как я понял со слов унтера с поста, искали меня у противника особые специалисты, которых не могла не заинтересовать моя манера боя и появление из ниоткуда танков, да еще необычных и мощных; были свидетели, были, не могли не быть. Может, таких экспертов к расстрелянному батальону и везли? Вполне возможно. Охрану и спецов. Как-то все в тему ложится.

Ладно, если повезет, узнаю, так это или нет, а пока едем к аэродрому, он действительно не так и далеко находится, полчаса ехал, пока до него наконец добрался. Единственный минус, он в километре находился от окраины небольшого городка, забитого немецкими войсками. Шуметь нельзя. А мне пофиг, я в наглую, прямо к шлагбауму подъехал, который охранял часовой, рядом было пулеметное гнездо, обложенное мешками, и палатка стояла. Оттуда вышел сонный унтер и подошел ко мне, с интересом рассматривая с ног до головы. В моих руках появились два «вальтера», оказалось, у немцев тоже было бесшумное оружие, и я предпочел в этот раз использовать его. Купил, уже поднимая руки, и те появились прямо в ладонях, отчего я немедленно открыл огонь. С левой руки три пули достались пулеметному расчету, с правой – унтеру и часовому. В палатке еще две точки были, наугад пустил в них несколько пуль, одна сразу погасла, другая замерцала, ранен, но следующие выстрелы погасили и ее. Сам я параллельно вызвал немецкую «тройку», мелькать тут советским танком явно не стоит. Он рванул вперед, давя палатки с людьми. Грохнула пушка, разнося зенитку, а потом второе пулеметное гнездо с другой стороны, пулеметы работали не переставая. У командирской палатки я положил осколочный снаряд, замерцали все трое, что там находились. Так что пока танк буйствовал, я подкатил к палатке, издырявленной осколками, и, забежав внутрь, пристрелил двоих, радиста и офицера. Стал быстро допрашивать второго, гауптмана, думаю – старший. Сломал его быстро, да он и не отпирался. И показал на карте, куда кого перебросили и какие там части стоят. Добил его, быстро все карты собрал, трофеи отправил в магазин, продав все, включая шесть «мессеров». Они не пострадали, в капонирах стояли. Однако «шторьх» все же был.

Чтобы отвлечь немцев, я отправил танк к окраине города, где уже появились пехотинцы, два грузовика и броневик, и открыл по ним прицельный огонь. Десять минут бой шел, я успел самолет подготовить, он не в капонире стоял, в стороне, накрытый масксетью, и, запустив двигатель, вскоре взлетел (бак полный, время есть). На бреющем ушел прочь. А броневик подбил и поджег, как и оба грузовика. До взвода пехоты уничтожил. Остальные поспешили уйти, ожидая, пока подтянут что-то серьезнее, но я уже улетел, и танк самоуничтожился.

Глава 7

Через сомнения приходим к истине.

Марк Туллий Цицерон

Самолет слушался меня прекрасно, поэтому я сосредоточился на полете. Кстати, У-2 в управлении действительно легче, там я мог крутить головой, одновременно управляя, изучать обстановку, а тут максимум мельком осмотреться и продолжать пилотирование. Да и закрытая кабина почему-то стесняла, хотя плюсы, конечно, есть, летел не используя очки. То есть автоматизма нет, опыта не хватает, окрестности и воздух рядом я не держу под вниманием, поэтому, если кто появится, я это замечу в последний момент. К счастью, никто не появился. Нет, я приметил пару раз группы немецких самолетов, но далеко и куда выше, а я летел на бреющем. Оттого и был сосредоточен на пилотировании. Дело не простое и для опытных летчиков, что уж обо мне говорить. Где пятьдесят метров высота полета была, а где и тридцать, но в основном сорок, летел на максимальной скорости. Да и старался держаться подальше от крупных скоплений противника.

А вообще немцы, сберегая свои летные части, угнали подальше от зоны моих действий свои штаффели. Большую часть за три сотни километров, далеко, но работать смогут. Летел я к штурмовикам, тем самым, где восемьдесят «лаптежников» было. План такой: добираюсь, километрах в пяти от места назначения совершаю посадку, чтобы не засекли мое прибытие, куплю тюк маскировочной сети, накрою самолет и пешком прогуляюсь до аэродрома. Как раз к темноте, уже на границе аэродрома, чтобы не вспугнуть, достаю танки и атакую. Арту не забыть, чтобы посмотреть сверху, как аэродром расположен и как все на нем размещено.

По поводу боя с батальоном. Я, конечно, там хорошо заработал, но арта выстрелила всего пять раз. Да и то не по батальону, а по одной из мотогрупп, что обнаружилась в четырех километрах. Накрыла всех, выживших не было, точнее пятый снаряд покончил с уцелевшими. Танки тоже заработали, но не так и много, как хотелось бы. У китайца ранее были открыты ходовая и двигатель, на рацию не хватало баллов, но после боя хватило на следующее орудие. Тоже сто двадцать два миллиметра, модель Д-25Т. У ИС-3 ходовую в начале боя исследовал и установил. Потом двигатель и под конец боя башню купил. Как же я радовался, когда приобрел и установил зенитный КПВТ. Орудийный досылатель, для двигателя улучшения, как и для ходовой. В общем, модернизировал, как мог. Жаль, орудие пока тоже самое дубовое. На дальних дистанциях, от двух километров, о том, чтобы попасть, можно только мечтать, или если повезет. «Тигру» после ходовой купил двигатель, на башню баллов не хватило, пришлось с личного счета добавлять. Исследовал, купил и установил. Ну и все модернизации, включая маскировочную сеть и орудийный досылатель. Вот с японцем поработал чуть больше. Исследовал, купил и установил улучшенный более мощный двигатель, башня тут одна. Купил предмаксимальную радиостанцию, орудие в сто пятьдесят миллиметров. Немного короткое, но для работы самое то. Ну и также дополнительными опциями все улучшил. Я, когда танки отгонял в овраг, чтобы те там самоуничтожились, отметил, что управляемость резко повысилась. Кроме разве что японца, тут не сильно изменения заметны, медленный он, как и был. Кстати, у японца, оказывается, был зенитный пулемет, я его приобрел и установил. «Тупе 97». Слабый винтовочный патрон, но дополнительный пулемет, это очень неплохо, особенно по пехоте. Для этого и нужен. Если что, у меня два крупнокалиберных на китайце и ИСе. Причем у китайца тоже будет КПВТ, но чуть позже, пока на башню не заработал. Сейчас у него ДШК.

В общем, модернизация идет, на треть модернизировал танки, уже неплохо, изменения заметны. Однако есть все же «но». Если для долгого применения и боев, то замены восьмому уровню нет, но для кратковременного слишком дорого стоят, чтобы вот так применить и убрать. Если проще, я не отобью вложенные средства при уничтожении аэродрома. Да-да, это так. Тут даже японец полтора миллиона стоит, а остальные? По два с половиной миллиона. Если учесть, что у меня тринадцать с половиной на счету, деньги есть, но без резерва останусь, а это не хорошо. Поэтому покупаю пятый уровень и работаю. Летел и размышлял. Кто бы подумал, что я вместо планов по уничтожению аэродрома бухгалтерией займусь, выгодно мне это или нет. Было бы смешно, если бы не стало так грустно. Наконец я добрался до аэродрома и мягко прижался к земле. Потрясло, но сел благополучно в четырех километрах от аэродрома, он там за возвышенностью. В воздухе никого, свидетелей нет, горизонт пуст. Днем это делать действительно удобнее и проще, чем ночью. Быстро все заглушил и перекрыл, купил маскировочную сеть и накрыл самолет. Теперь он похож на большой куст, одинокий в степи. Масксеть взял под цвет травы, так что особо не привлекала внимание, я купил маскировочную накидку, шлемофон снял и убрал за пазуху, потом не спеша направился к аэродрому. Тут карта показывала, что если обойти, то будет низина, где мертвая зона для охраны, там можно достать танки и внезапно атаковать, но сначала арту, чтобы изучить расположение части.

А вокруг были следы старых боев, что отгремели тут неделю назад или около этого. Я видел остовы четырех сгоревших Т-26. Корпус «тридцатьчетверки», башня рядом лежала. Кругом воронки, сверху их видно бы было, а сейчас в траве и не рассмотришь. Левее, отсюда не видно, позиции уничтоженной пушечной батареи. Бои тут шли нешуточные и, похоже, маневренные, не видел окопов или стрелковых ячеек. Шел я к возвышенности, с нее можно рассмотреть аэродром, определюсь, что там и как. Может даже и арта не понадобится. То, что на возвышенности никого нет, я не уверен, но двигался уверенно, и, если там кто-то есть, мою посадку и маскировку все равно видели. Тут степи, не спрячешься. К счастью, на возвышенности действительно никого не было, хотя я и обнаружил тут замаскированный окоп, над ним маскировочная сеть натянута, но видимо, в оборону его еще не включили. В этом я убедился, когда увидел, как два связиста с катушкой кабеля тянут полевку сюда, к окопу. Только они далеко были. Охрана еще принимала дела, как я понял. В бинокль я осмотрел расположение и разозлился. Немцы очень качественно подошли к охране, у аэродрома работали саперы, окружая его границы минными полями. Хорошо, только начали работать, много проходов было, и я их запоминал. Ночью пройду. А пока тихо ползком свалил, чтобы связисты спокойно работали. Так и лежал в траве до наступления темноты. Связисты работу закончили, проверили связь, это они делали при шести солдатах, которые пришли пешком от аэродрома. Все, на удобной возвышенности установлен наблюдательный пункт. Кажется, там даже стереотруба есть.

Как стемнело, я дождался, когда пост пройдет проверку по связи, и перестрелял их из пистолетов. «Вальтеры» работали отлично, жалоб нет. После этого побежал по полю к окраине, обходя уже заминированные участки. Хм, немцы там даже флажки предупреждающие установили. А вообще, изучая охрану, я и сам аэродром окинул взглядом. Так вот, штурмовики на месте, но их было меньше, чем должно быть, около пятидесяти, но чуть позже сначала двадцать, потом еще девять вернулись с боевого вылета, один дымил. Похоже, работали немцы без устали, кого-то бомбили. Так вот, помимо штурмовиков было три десятка истребителей, вроде восемь транспортных самолетов, плохо вижу и точно не скажу, и несколько специализированных разведчиков. Тоже сколько – точно не скажу. Одним словом, на аэродроме было около ста пятидесяти немецких самолетов. И батальон охраны. Чую, могу больше полвины самолетов потерять просто при случайных попаданиях, причем не с моей стороны, во время ночного боя.

Достал я технику пятого уровня. Советскую машину, немца, японца, и китайца, а также арту американскую. Из всех арт пятого уровня разных стран, у этой самый крупный калибр, сто пятьдесят пять миллиметров. Ее задача накрывать крупные скопления солдат противника, уменьшая их поголовье. Да и зенитки тоже, что танки не достанут или не доработают. Самые крепкие броней это немец и японец, они тяжелые, китаец с советским танком были средними, «тридцатьчетверки», но выбрал я немца. Он хорошую фору давал японцу по комфортности. Да и не такой я мелкий, как японцы. Устроившись, я прикинул план атаки. Общая атака фронтом, с выдавливанием немцев с территории аэродрома и уничтожением их в открытом поле, как и раньше, делал, так меньше техники повредится. После уничтожения меняю два танка на две арты и начинаю бить по селу. У аэродрома находится крупное село, в трех километрах, сплошное красное пятно, немецких войск там хватало. Не дам им приблизиться к аэродрому, вызову наших и, пока они летят, выбью из села самые крупные части артиллерийским огнем. Прямую атаку отобью танками, дальше наши прилетают, я показываю, где полоса – ракетами. После посадки даю работать и жду, когда закончат. На мне общая охрана и оборона. Времени у них до утра. Они улетают, а я возвращаюсь к «шторьху». Кстати, топливом запастись нужно, перемещаться воздухом мне нравится все больше и больше, внезапно для противника появляясь там, где меня не ждут. Тут ждут, но как я понял, оборону строили не на всякий случай. Все же у вермахта авиация на первом месте, и, пока она держит небо, они и наступают. Если ситуация изменится, будет плохо, и генералы это понимали, оттого и защищали летчиков как могли.

Что ж, пора работать! Я запустил двигатели всех танков и установки, последняя сразу громыхнула выстрелом, я ее уже навел на цель, и она точно поразила ряд палаток и выбила часть солдат, что там спали. Арта последовала за танками, что подъезжали к границам аэродрома, тут уже работали и пушки, и пулеметы, а арта, проезжая, делала каждые пятьдесят метров по выстрелу. Ее тяжелые фугасы рвались в центре крупных скоплений немцев, охваченных паникой. Старался класть снаряды подальше от техники, у жилого сектора. В общем, стандартная ситуация, работал, выдавливая немцев на другой край аэродрома. Шли фронтом, танки разъехались, сделав охват на полтора километра, за моей машиной шла арта, она сейчас по зениткам работала, и небезуспешно, хотя мои танки их тоже выбивали. Немцы сопротивлялись отчаянно, дважды мне «тридцатьчетверку» сжигали, один раз «китайца», трижды подбивали «немца», но броня выдержала. Это «японцу» все по барабану, работал с огоньком во всех смыслах. Выдавив немцев за границу территории аэродрома, долго бил из орудий и стрелял из пулеметов. Многие пытались схитрить, укрыться в траве, но я их видел. Еще несколько десятков подорвались на своих же минах, видимо не знали, где находятся. Там минное поле смешанное, противотанковые и противопехотные вместе, как я понял. Потом короткими пулеметными очередями добивал подранков в поле. А арта ухала орудием с периодичностью пять выстрелов в минуту, отправляя снаряды к селу.

Оттуда уже выдвигалась колонна, на машинах и пешком, вот и разметали их, заставив вернуться обратно. Только дома зашитой от артогня не стали, так что немцы отходили. Подранки и на аэродроме были. Я пропустил десятка два, погоняв китайца, и тот их убрал. Арта продолжала работать, я убрал оба средних танка за пределы управления и после самоуничтожения вызвал две арты, советскую пятого и британскую шестого уровня. Теперь три арты били по селу. Причем управляя ими сверху, я опустился ниже, огни горевших хат и построек освещали солдат, что-то мне странным в них показалось, и понял – так это румыны. Редко где немецкие мундиры мелькали. Вот и встретились наконец-то. Если ранее я планировал сразу улететь, то теперь, пока этих сволочей полностью не изведу, тех, что вижу на своей тактической карте, не улечу. Даже странно, думал, они южнее воюют, а вон где встретил.

Я же зашел на узел связи, он в полуземлянке был, аппаратура в порядке, достал из кармана листок, проверил рацию и стал вызывать по нужному каналу генерала Лазарева. Ответил радист почти сразу, а чуть позже другой голос появился, это генерал был. Тут я отвлекся, с помощью верхнего наблюдения обнаружил у румын пушки, что вполне могут достать до аэродрома, и перенацелил орудия, они в поле за селом стояли. Дивизион целый. Да и по крупным скоплениям румын не забывал бить. Село я не жалел, зеленых точек там было мало, хотя и были, не отрицаю. Я сообщил координаты, подтвердив их дважды, потом количество самолетов, сообщив, что часть осколками побиты, так что треть точно не взлетит, и подтвердил, что аэродром безопасен, ситуация под контролем. Он велел ждать первую группу через два часа. Оказалось, лететь им далеко. Да и зона ответственности тут ВВС Юго-Западного фронта, а корпус числился за Южным. Арты работали просто восхитительно, да так, что я два других танка тоже сменил на арты. Их теперь пять. Советская и французская пятого уровня, американец и британец шестого. Немец пока второго, но это ненадолго. Особо много внимания арты не занимали, поэтому я нашел грузовой мотоцикл и поставил в его кузов восемь канистр с авиационным бензином и одну с моторным маслом. Проверил взлетную полосу, прикинул, как буду освещать ее. Решил огнем костров. Пусть некоторая поврежденная техника еще полыхала, однако сгорит к прилету наших, дымить будет. Сигнал по прилете ракетами дам, уже приготовил трофейные, опознаюсь по рации и подожгу сигнальные огни. Подумав, я просто отобрал два десятка ведер и поставил канистры рядом, сделал факел, при подлете налью бензин в ведра и подожгу, вот и освещение.

До подлета я все подготовил. Завел грузовик, и тела немцев на взлетной полосе, их тут семь десятков валялось, проволокой привязывал за руки и за ноги, сразу по пять-шесть тел, к буксировочному крюку и волоком утаскивал на границу поля аэродрома. Этим и занимался, пока не услышал далекий гул авиационных двигателей. Сбегал к радиоузлу, опознал – свои, подтвердил безопасность посадки, дал сигнал ракетами. На легком мотоцикле просто ехал и поджигал бензин факелом (я уже налил бензин в ведра, пусть выдыхается), все на ходу, не останавливаясь. Сначала одну сторону, потом вторую, освещение отличное. Сначала один транспортник сел, его покинуло десяток бойцов с автоматами, рассредоточившись. Я к ним подъехал, опознался, да и вид мой советского танкиста был им явно привычным, а потом пошли на посадку остальные. Они им фонариком помигали определенным кодом. В первом самолете, кроме десятка бойцов и двух командиров, явные особисты, были и авиационные техники, полтора десятка при командире, что сразу побежали осматривать ближайшие самолеты. Они тут стояли ровными шеренгами, красиво, наверное, с воздуха смотрится. Один особист ко мне прицепился, мол, я обязательно должен с ними лететь, но я отмахнулся, дескать, не мешай, артами управляю, да и не полечу я никуда. И на приказы его командиров мне плевать, то есть не волнуют они меня, и подчиняться не буду. Так что тот ушел помогать коллеге, что взламывал сейфы, собирал секретную документацию и карты. Работы им там немало, паковали в мешки и относили к одному из транспортников. Все, что они нашли, один из автоматчиков охранял, остальных часовыми вокруг аэродрома выставили. На мои слова, что никого рядом, я все контролирую, отмахнулись.

Остальные после посадки разбежались по аэродрому. Активно работали, подогнали бензовозы к тем самолетам, на которых прилетели и начали заправку. После заправки эти транспортники загрузили до полного трофеями, и они сразу улетели. В радиоузле радист сидит, держит связь со штабом корпуса. Там один из командиров ВВС, майор, изучает бумаги. Шустрят так, что позавидовать можно, видимо еще у себя распланировали, кто и чем займется, оттого и не мешкали. Да так, что уже через полчаса тридцать шесть самолетов поднялись в воздух. Транспортники, «Юнкерсы-52», они во время боя не пострадали, и их было девять. Также все разведывательные самолеты, семь штук. Их было десять, но три сильно повреждены, с них два механика споро снимали разведывательную фотоаппаратуру и радиостанции. Да и все, что представляет ценность, запчасти тоже. Помимо выше перечисленных самолетов в воздух подняли десять «лаптежников». Только у ведущего был штурман, в остальных лишь летчики. Даже штурмовики загрузили перед отлетом, набили парашютами места штурманов до полного. Ну и десять «мессеров». Такой был состав первой группы, отправленной к аэродрому у штаба корпуса, где все будут принимать. Дальности вполне хватало. К слову, все самолеты заправили, если у кого баки пустые были, но в транспортники, я видел, загружали бочки с моторным маслом. Видимо, наше немецким самолетом не подходило. Вот так и шустрили, росла куча ценного имущества, его готовили к погрузке. Там был и боезапас для авиационных пушек и пулеметов. Из бочек с топливом на складе ГСМ, а он был цел, переливали горючее в бензовозы для заправки. Работали все.

Я не без интереса за всем наблюдал. Румын мало осталось, но арты еще работали. Они в селе в погребах прятались, плотно набивались, прямое накрытие, и никто не выживал. А я бил до прямого накрытия. Ранее были попытки на уцелевших машинах прорваться прочь, но я их накрывал. Никто не ушел, там, у села на дороге три десятка сгоревших машин дымило.

А вот особист меня достал, под кожу лез, пока я не разозлился и не послал его, грубо послал. Ладно, хоть послушался и отправил бойцов к двум уцелевшим зениткам. Немцы наши переговоры наверняка слышали, мало ли пришлют проверить или налет устроят, хоть отгонят. Оказалось, они профессиональные зенитчики, специально брали, так что все в тему было. Тут забегали механики, майор ими командовал, оказалось, наши подлетали, те четыре ПС-84, копии «Дугласа», что доставили их сюда ранее. Выдумывать ничего не стали, к чему, если все хорошо работало, плеснули бензину в те же ведра и подожгли, осветив полосу, самолеты стали заходить на посадку по одному, доставив еще сотню человек. С ними прибыл полковник, начальник штаба авиационного корпуса, он и взял все командование на себя. Транспортники споро загрузили имуществом, самое ценное грузили, и вскоре после заправки улетели. Авиационный инженер, что прибыл еще с первой партией, осматривал все самолеты, и неисправные или поврежденные в бою грузовиками отбуксировали в сторону, а исправные готовили к вылету. Так что, когда прилетела эта партия, летчиков было семьдесят, плюс пять штурманов, то их сразу стали распределять по машинам. И уже через полчаса они по очереди поднимались в воздух и, собираясь в строй, улетали. Кстати, я подслушал полковника, использовав наведение арты, оказалось, не на один аэродром трофеи перегоняли. «Мессеры» истребительный полк принимал, он теперь их осваивать будет, штурмовики – в два штурмовых полка, их тут девяносто пять было, тринадцать повреждено, по сорок штук на полк, нормально. Оставшиеся машины передадут третьему штурмовому авиаполку, а будут осваивать эти. У корпуса Лазарева была разведывательная эскадрилья, правда самолеты все выбили, немцы за ними очень уж охотились, и все семь трофеев войдут в ее состав, а она дислоцируется рядом со штабом корпуса, там же один из истребительных полков. А с генерала постоянно требуют воздушную разведку, неразбериха царит, где наши находятся – не знают, где немцы – тоже. А он что может? Истребители только послать. Да не так и много их, и сшибают быстро. Потери растут. А тут хоть какое-то пополнение, он и этому рад.

Новости, конечно, хорошие, но была и ложка дегтя в бочке меда. Полковник привез особисту бутылку коньяка, заряженную, со снотворным. Приказ пришел сверху – доставить меня в Москву и точка. Мягкие уговоры не помогли, хотели вырубить и вывезти связанного после окончания вывоза всего с аэродрома, но переиграли на снотворное. Вот ведь гады. И генерал знал, но, вздохнув, промолчал. Ладно, предупрежден значит вооружен. Но это последний контакт с советским командованием. Достаточно. Прибыл играть, вот и дальше буду, намек понял, в политику лезть не стоит, да и помогать тоже. Помогу с уничтожением врагов, этого достаточно, все нашим бойцам легче будет.

Так вот, летчиков семь десятков было, и они действительно не задержались, забрали последние истребители, их двадцать один, четыре поврежденных утащили на свалку, на разборку ценного, и пять десятков штурмовиков. Не успели они улететь, снова гул моторов. Девять трофейных транспортных «юнкерсов» прилетели, оказалось, их разгрузили и обратно сюда отправили. Времени не так и много, вот и не тратят его попусту. Летчики наши их осваивают, но вроде неплохо пилотируют, сели все девять, доставив сорок летчиков, больше уже не нужно, и началась погрузка. Я отметил, что даже разбирают мотоциклы, их тут два десятка обнаружили, легкие и тяжелые с колясками. Разбирали последние и грузили в самолеты, коляски следом. Штурманы следили, чтобы центровку при погрузке не нарушили. Летчики не задержались и угнали последние тридцать четыре штурмовика. Как я понял, эти транспортники последние.

Румын в селе живых не осталось, тысячи полторы их там было, больше трехсот снарядов использовал, но никто не пережил артналет. Так ладно они, немцы появились на дороге. Так что, развернув арты и подождав, когда они на километр сблизятся, дал залп, сразу накрыв голову колонны. Баллы продолжали щелкать и пополнять счет. Батарея из пяти установок работала залпами. Я за эту ночь, а до рассвета около получаса осталось, «немца» до четвертого уровня прокачал, уничтожая старые установки и покупая более новые и мощные. Скоро на пятый заработаю. Советскую и французскую машины уже на шестые сменил, по ходу дела модернизируя. Американец с британцем пока шестые, но на седьмой уровень почти заработал.

Ко мне подошел полковник и предложил выпить коньячку за удачно проведенное дело.

– Спасибо, не хочу! – Сидя на сидушке своего мотоцикла, я его охранял, иначе тоже бы в трофеи записали.

– Ты, лейтенант, не хочешь выпить за победу? – с напором спросил тот. – Я приказываю пить.

– Коньяк бы я выпил, но со снотворным не хочется.

Особист неподалеку маячил, да и зенитчики его тоже, так что те сразу подошли, вот я им и сообщил:

– Договоренности я выполнил, удачи, прикрывайте свои войска, а мне пора.

– Стой! Стрелять буду, – держа меня на прицеле трофейного автомата, выкрикнул особист.

Подготовиться я успел. Пару минут назад сменил две установки на «тридцатьчетверки», советскую машину и китайский клон. Хотя глупо так говорить, китайцы свои танки в то время не производили и получали машины от Советского Союза, «Тупе-58» тоже. Так что «тридцатьчетверок» на вооружении у них не было, кроме «58». Я их купил, но пока в сторону отогнал, вот те сейчас, ревя дизелями и громко лязгая гусеницами, подкатили. Поводя стволами.

– Рискни, – предложил я тому. – Расстреляю к черту.

После этого, запустив двигатель мотоцикла, я в сопровождении танков, которые прикрывали меня корпусами по бокам, и трех арт, покатил в сторону своего связного самолета. Двигался по дороге, мин там точно нет. Дело прошло хорошо, пусть окончание и скомкано. Противник не мешал, хотя и пытался подвести моторизованные силы. Небо чистое, самолеты так и не прислали. Кстати, о минных полях я предупреждал наших. А пока катил, стрелять они, конечно, так и не рискнули, пушечные стволы все время на них направлены были, танки башни развернули и держали на прицеле. А чуть позже, на полпути к самолету, я отметил, что транспортники один за другим поднимаются в воздух и улетают. Все, аэродром опустел. Стоило бы вернуться и продать в магазин все, что бросили, но честно – лень, так что арты, что с коротких остановок работали по немецкой колонне, что упорно двигалась к аэродрому, развернулись и расстреляли это кладбище самолетов. Больше там ничего ценного не осталось, наши, улетая, все поджигали, и там полыхало несколько очагов пламени. Самолеты тоже горели, но не особо активно, вот я и помог, заполыхали все. Вот и делай людям хорошее, а они тебе руки пытаются скрутить. Нет, хватит помогать, будем играть дальше. Подъехав к самолету, я убрал тюк, вернув в магазин, заправил самолет, всего три канистры ушло, остальные в салон убрал, продал мотоцикл, арты все это время работали, дальности хватало, у американца и британца наконец открыл и исследовал седьмой уровень техники САУ. Запустив мотор, дав прогреться, как учил меня немецкий летчик, на холодном может мотор сбой дать, так и до аварии недалеко, и, поднявшись в воздух, полетел прочь.

Конечно, не куда глаза глядят, скоро рассветет, стоит поискать место для того, чтобы выспаться, а следующей ночью поработаю по другим аэродромам, свежие данные с их местоположением у меня есть. Летел в глубь оккупированных территорий, ведь искать меня будут плотно, надеюсь, тут меньше. Нашел безлюдную степь, тут целина, полей нет, совершил посадку в низине, полетал перед этим, вроде ровная местность. В принципе да, хотя и потрясло на кочках. Дальше снова использовал тюк маскировочной сети, приготовил ужин на примусе, поел и лег спать, окружив самолет растяжками.

Выспался я отлично. Никто так и не появился. Не видели мой самолет, да и садился я еще затемно, маскировался уже когда рассветало. Немцы у дорог в основном находятся, в такой глуши им делать нечего. Сготовил завтрак – блины напек, поел. Времени три часа дня, второе июня, сегодня вторник. Буду ждать наступления темноты, так что почему бы и не порадовать себя? Тем более купить сметаны и сахар вполне могу. Готовые блины макал в сметану, а потом в сахарный песок, очень вкусно. И молоко купил, запивать. Потом достав трофейную карту, стал прикидывать свои планы. Дело в том, что я нашел карту, где указаны местоположения всех немецких и румынский частей на этом участке фронта. То есть это разведывательная информация, которую передавали в штаб немецкой армии. Такая же карта и летунами была найдена. Координаты немецких и румынских аэродромов были на других картах, они тоже у меня имелись. Сами немцы меня не особо интересовали, только их аэродромы в плане уничтожения летных частей, а вот румыны в любом виде. Было желание сделать так, чтобы как можно меньше их вернулось на родину. Слишком уж зверствовали они на оккупированных территориях, пора напомнить, что они тоже смертны. В общем, решено, уничтожу тысяч сто, те полторы сотни в селе не считаются, и покину этот участок фронта. Тут меня все будут с собаками искать, и немцы и наши, так что улечу подальше, но сначала прорежу фронтовую авиацию противника, выполню немецкий план «Ост» по румынам и свалю. Решено, так и поступлю.

Аэродромы немцы теперь превратят в укрепленные пункты. Конечно, опасно использовать танки. Одними артами – это не вариант. Да, гарантия, но медленно и нудно, также и с румынскими войсками. Танками их уничтожить можно быстро, а главное – надежно. А в тандеме с артами так еще на дальней дистанции поражать части, два в одном. Так что аэродромы громим чисто танками, румынские части – тандемом. Работать пятью машинами мне все легче и легче, так и будем действовать. И только об этом успел подумать и окончательно утвердить принятое решение, как прозвучал звонок, и перед глазами появилась надпись:

«Игрок, Вам предлагается квест. Информация по нему будет доступна после согласия. «Да/Нет». Награда за выполнение квеста предлагается в трех вариантах на выбор. Первый – сорок тысяч баллов на личный счет и возможность полного управления пятью танками или установками. Второй – тридцать тысяч баллов на личный счет и звание капитана, командира батальона. Третий – пятьдесят тысяч баллов и возможность управлять двумя машинами одной страны, но разных моделей».

Отказывать я и не думал, поэтому подтвердил согласие на получение задания, пометив как награду третий вариант. Он мне нравился больше, пятью машинами смогу управлять, две из них одной страны. Удобно. Звание капитана и должность комбата как-то не привлекали. Оно мне без надобности. Первый вариант тоже неплох, все же туговато у меня шло управление пятью машинами, но ведь мог, поэтому третий и выбрал. Задание не пришло, но появилось под сигнальный звонок новое сообщение:

«Игрок, внимание! Вы оштрафованы за читерскую игру. С этого момента для Вас недоступна опция «Большая аптечка». Баг игры исправлен. Штраф – Вы не сможете больше управлять более чем тремя танками или установками одновременно».

– С-с-сука, – с чувством прошипел я. – Надо было первый вариант выбирать. С ним бы я при своих остался. Модераторы – уроды.

Конечно, злость была, но если бы я вернулся в прошлое, то ничего бы не изменил, исцелил парней и рад этому, все я правильно сделал. И по совести и по чувствам. Жаль, но теперь я не смогу лечить людей. Посмотрел, на сноску информации. Сбой в игре, тот самый баг, благодаря которому я и смог столько народу вылечить, был модераторами устранен. Теперь лечиться мог только тот, кто приписан к экипажу, а это я. Точно, они не русские. Раньше подозревал, а теперь уверен. Тут и информация по квесту пришла. Открыв ее, я с интересом изучил, что мне там такое предлагают выполнить. Конечно, я, получается, сглупил, выбрав третью награду, да смогу двумя машинами одной страны управлять, но не более трех в общем числе. В принципе, и с тремя танками я буду силен, просто слегка урезаны возможности, но планы менять я не хотел. Ничего, в следующем квесте выберу возможность управлять пятью машинами. Итак, задача довольно интересная. Я бы даже сказал вполне в моем характере. И с румынами там точно повстречаюсь. Будем работать. А сам квест начинается через два дня, и за эти дни я должен выполнить часть планов, румын проредить и немецкие фронтовые аэродромы не забыть.

Глава 8

Нужно, чтобы то, ради чего умираешь, стоило самой смерти.

Антуан Сент-Экзюпери

Поматерившись с чувством, и знаете, стало легче, я решил проверить как штраф работает. Купил пять танков второго уровня, они где-то по три тысячи кредитов стоили, недорого. Штраф действительно был, и меня наказали за хорошее и правильное дело. То есть я могу управлять тремя танками сразу, а попытка взять под управление два других не выходила, как будто их нет, соскальзывали мои попытки. Помучившись так и сяк, нет, не выходило, только три машины и все, я вздохнул и, выстроив танки в линеечку, улегся в тени крыла самолета и стал обдумывать предстоящее задание. Вот только чтобы до него добраться, нужно пролететь семьсот километров по прямой. А дальность полета моего самолета не превышает и половины пути. Ничего, буду уничтожать немецкие аэродромы, там и добуду бензин. Теперь по самому заданию, или как его называют модераторы – квесту.

Два дня до начала, и думаю тратить их тут, гонять немцев и румын не стоит, а желательно сразу, как стемнеет, лететь к Крыму. Да, задача мне стояла не слабая: не допустить прорыва обороны окруженного Севастополя. Помочь защитникам города укрепить оборону. В случае если помогу расширить территорию, удерживаемую советскими войсками, то будет бонус. Расширенную тактическую карту мне с квестом не дали, видимо посчитали, что не требуется. Я не знаю, сколько займет выполнение задания, пока мне его не засчитают, но работать собирался со всей серьезностью. Там наши ребята погибают, поможем, чем сможем. А пока я прикинул возможности и тактику применения своего соединения, и как ни крутил мысленно разную тактику, а получался один вывод, работать придется в тандеме арты, чтобы вышибала то, что не достанут танки. В общем, так, ИС-3, «110» и американская арта М12. Скорострельность у нее при полной модернизации, а пока ее нет, впервые установку использую, три выстрела в минуту, но орудие крупное, сто пятьдесят пять миллиметров. Заодно всю технику прокачаю. Прокачаю танки до полной модернизации, после возможной гибели сменю их на японца и немца, тоже прокачивать буду. Также и с артой, модернизирую и куплю британца.

Приняв такой план как руководство к действию, я занялся самолетом. Осмотрел его, заправил, осталось две канистры с бензином и одна, где две трети моторного масла. Посидел с картой, изучив местоположение разных аэродромов. Хм, по пути на дальности в триста пятьдесят километров находится только один аэродром, где я могу пополнить топливо, найдя горючее. Аэродром румынский. Это судьба. К наступлению темноты сварил супа, рыбного, открыв банку рыбных консервов и закупив овощей. Получилось очень даже вкусно. Потом чай попил с оставшимися блинами. И забравшись в салон самолета, мотор уже работал, винт вращался, я смог поднять самолет в воздух и полетел в сторону Крыма. Маршрут я выбрал такой, чтобы не пролетать над армейскими частями, так что, если засекал с помощью тактической карты, то облетал стороной, что заметно увеличило дальность полета, и за десять километров до нужного мне румынского аэродрома мотор вдруг начал сбоить, зачихав. Датчик показал, что топлива нет, так что я поспешил посадить самолет. Не с моими куцыми пилотными навыками, в темноте с остановившимся винтом, совершать посадку. Машину я не разбил, хотя и вышло жестко, по сути сел куда смог, а тут места боев, воронки мелкие, видимо от ротных минометов остались, потрясло и покачало, чуть не скапотировал, и так машина встала, перекосившись на одно колесо, что оказалась в воронке. Маскировать не стал, купил БТ-7 и погнал в сторону румынского аэродрома. Если там не будет «шторьха», немцы их румынам точно поставляли, то придется брать запас бензина, да побольше, чтобы с собой взять в салон, буксиром укатить самолет на ровное место, заправить и полететь дальше. К утру я должен быть на месте. Можно сразу атаковать. Зачем мне ждать лишние сутки? Когда немцы начнут, дожидаться? Вот еще. Нанесу превентивный удар с тыла.

Аэродром был на месте, и когда я на полной скорости, снеся пулеметное гнездо на въезде, ворвался на территорию, то достал два танка, «Тупе-34» и японца, тоже пятого уровня. Вообще нравятся мне японцы, у них стволов столько, что плотность огня больше в два раза, чем у других танков. Оттого я их с охоткой и применял, вот как сейчас. Меня не ждали, аэродром спал. Тревогу подняли, но все три танка обрушились на палатки. Аэродром полевой, и вблизи никаких населенных пунктов, отчего я его и выбрал, разве что железнодорожный переезд рядом, но до него полтора километра. Место, видимо, выбрали из-за озера, которое было рядом. Из палаток выскакивали или выбирались немногие выжившие. Я первыми же ударами нанес серьезные потери в людях. И вот пока японец и БТ уничтожал личный состав аэродрома, китаец работал по охране и зениткам, последних было не так и много. Румыны зенитной обороной явно пренебрегали. Да и в охране всего лишь взвод, который я вынес за минуту, так что отлавливал тех, кто пережил первый шальной удар, и подранков добил. Шесть минут, и живых на аэродроме не осталось. Да и небольшой он был, всего сто сорок румын при двух десятках самолетов и немногочисленной технике. Бензовоза не было, видимо, сами заправляли самолеты из кузова машины, где стояли бочки. Я их не зацепил, оба грузовика с топливом уцелели. Румынская авиационная часть относилась к легкой бомбардировочной. Но дальность невелика, все машины одной модели, бипланы. Я посмотрел документы в штабной полуземлянке, прибрав карты, это были ИАР-37. Связного самолета тут не было.

Я прикинул возможность лететь дальше на этом бомбардировщике и не рискнул, слишком опасно, так что, обстреляв из танков переезд и разрушив домик смотрителя, забрал с собой БТ, а сам, сев в грузовик с топливом, проверил, тот ли бензин, что нужно, а не немецкая синтетика. Хотя для самолетов они вроде натуральный используют. С танком доехал до «шторьха». Остальные два самоуничтожились на аэродроме, а всю румынскую технику я продал. Дальше понятно. Взял на буксир танком, уволок самолет подальше, проверил землю, нормально, ровная, заправил самолет, как и пустые канистры, что находились в салоне, после этого продал грузовик с остатками топлива и, поднявшись в воздух, полетел дальше. А ведь с момента, как я покинул место дневки, прошло три с половиной часа, два часа летел, и полтора заняла добыча горючего. До наступления светлого времени суток осталось три часа. Летел дальше благополучно, действуя той же тактикой – держатся подальше от крупных скоплений людей. А карта помогала облетать стороной населенные пункты.

В районе города Джанкой, уже за ним, это Крым, совершил посадку и перелил из канистр бензин в бак. Как раз все и ушло, после чего продал пустые канистры, вернулся в салон и, запустив не успевший за десять минут остыть мотор, полетел дальше над территорией Крыма. Тут меня у Симферополя солнце и догнало, первые лучи его ослепили, и я, жмурясь, пошел на посадку. Хорошего понемногу. Немецкие посты воздушного наблюдения уже должны были сообщить о пролете одиночного самолета, не указанного в расписании, так что стоит ожидать появления истребителей. Хотя бы пары, посмотреть, кто это тут летает. Возможно, меня и по рации вызывали, но она отключена.

Сел прямо на дорогу, благо в такое ранее утро пуста была. До Симферополя десять километров осталось, я его видел вдали, хотя и летел на высоте двухсот метров. Сел удачно, тут был ровный участок, ямы явно недавно засыпаны, продал самолет и сразу купил три танка, арту пока не брал, я решил пройти через город огнем и свинцом. Это были ИС-3, «сто десятый» и японец. Первые два восьмого уровня, мощные танки, третий седьмого, но в городе он будет как раз в тему. Немца теперь не вызовешь, если только менять иногда при гибели того или иного танка. Сам я в ИСе устроился, перед этим красной краской нарисовав звезды поверх японских тактических знаков. Карта показывала, что в трех километрах раскинулся довольно большой аэродром с бетонными полосами, их две было, видимо бывший советский, к нему я и двинул. Прокатился, эти три километра за десять минут преодолел и, появившись на виду, двинулся дальше, не спеша открывать огонь, тревоги пока не было. А так крупная авиационная часть, похоже, там стоит, самолетов больше сотни. Хм, там не только немцы, но и румыны, характерные силуэты бипланов в строю я приметил, да и бывшие польские бомбардировщики. Точно – они.

Танки катили к аэродрому, и уже около километра до границ осталось, когда старший на посту, видимо унтер, похоже сообразил, что происходит, и метнулся к небольшому строению КПП, скорее всего к телефону. Так что я остановил танки, и они синхронно грохнули залпом. У аэродрома были основательные трехэтажные здания, казармы или нечто подобное, вот фугасы и полетели в них; карта показала, что здания полны красным, видимо все же казарма. Один фугас рванул на стене, а два влетели внутрь и разорвались в казарме, сразу погасло немало точек. Черт, да я сразу на счет получил сто сорок три тысячи кредитов. Больше сотни погибло. Отличный залп вышел, танки на максимальном ходу шли к аэродрому, расстреливая зенитки. Их много вокруг аэродрома было. Тут и «ахт-ахт» стояли, но немного, а я пулеметным огнем стрелял по мечущимся солдатам. Танки разошлись фронтом, на полтора километра, я в центре и мои две машины в семистах метрах по бокам, работали пулеметы и пушки не переставая.

Царями на поле боя оказались зенитные пулеметы китайца и ИС, да так, что я мигом набрал базы для китайца, исследовал, купил и сменил башню, сразу поменяв ДШК на КПВ, тот мощнее и дальнобойнее. Пулемет немедленно приступил к делу, уменьшая поголовье летного и технического состава этого аэродрома. Пушки работали по зениткам, обычные пулеметы винтовочного калибра – по скоплениям солдат в прямой видимости, крупняки – по тем, кто в зданиях находился. Пару раз выстрелил по самолетам, что пытались взлететь, их обломками замусорил обе полосы, и теперь взлететь уже не было никакой возможности. Двигаясь по аэродрому, зачищал куда качественнее, чем обычно, даже останавливал машины, а подранков обязательно добивал. Выдавив на другой край аэродрома всех, кто выжил (едва ли сотня человек, многие ранены), продолжая не обращать внимание на поднятые руки, уничтожил оставшихся. Да и зенитки с этой стороны тоже. Дальше стал продавать технику, а то семь с половиной миллионов потратил на эти три танка, модернизацию я тоже считаю, а заработал всего три с половиной.

Все три танка немедленно покатили ко второму КПП, там была ближайшая дорога от города, откуда уже три десятка грузовиков двигались при шести бронетранспортерах и двух броневиках, их нагоняло шестнадцать немецких самоходок «Арт-штурм». Это они на шум боя выдвинулись. Быстро они среагировали, с момента первого выстрела и по окончанию прошло всего семнадцать минут. Сам я оседлал мотоцикл, так перемещаться быстрее можно, и, дистанционно управляя танками, стал ездить и убирать трофеи в магазин. Мои бронемашины, выйдя на границу со стороны города, сразу открыли огонь. Кстати, у ИС-3 я сменил орудие на Д-25Т, как у китайца. А японца полностью модернизировал. На восьмой уровень начал копить. Так вот, китаец и ИС стали бить по немецким самоходкам, используя дальнобойные орудия, а японец по грузовикам и пехоте, что спешно высаживались из машин. Орудие разносило броневики и бронетранспортеры. В общем, немцев ждал горячий прием. Хотя немцы были только на самоходках, в грузовиках оказались румыны. А когда я закончил с трофеями, то все немецкие самоходки (никто не смог уйти, не успели) вполне себе ярко полыхали, как и большая часть грузовиков и бронетехники. Отступить в город смогла едва ли сотня солдат. Однако и мне теперь не стоять на месте. Танки не только по солдатам стреляли, тут также обнаружилось три зенитные батареи, больше их нет. Доехав до своих машин, продал мотоцикл и забрался в ИС, после чего все три мощных бронированных монстра уверенно пошли вперед, причем все так же вместе, а не выстраиваясь в колонну. Правда, вскоре словив бронебойный снаряд, тряхнуло сильно, и звон пошел, быстро перегнал вперед китайца и японца и пошел следом. Достиг окраин города и вошел на его территорию. Симферополь замер в испуге, я видел, что немногочисленные жители укрывались в подвалах и других укрытиях. Опытные, и это хорошо.

Видимо генералы, а войск тут было много, пара дивизий точно есть, посчитали, что в городе со мной справятся, только вот я видел, где они скапливаются, вторые этажи зданий, и клал туда фугасы, расстреливал крупнокалиберными пулеметами прямо через заборы или строения с тонкими стенами. Город я не берег, старался только жителей не зацепить. Вторые этажи зданий, где был противник, расстреливал из пушек и часто разрушал вместе с первым. Улица была достаточно широка, чтобы два танка шли строем, а мой ИС следом. Пушку его я развернул назад, потому что нас уже окружать начали, но зенитный пулемет работал по целям с разных сторон. За двадцать минут неспешного движения по городу я часто останавливался и, пока не уничтожал противника, до которого мог дотянуться, дальше не двигался. Так что за эти двадцать минут потери составили столько же, что они потеряли перед городом. А там без малого два батальона полегло. И если противник думал, что я решил проскочить город, танки в городе не воюют, то он сильно ошибся. Добравшись до противоположного конца города, оставив за спиной около трех тысяч трупов, полк по факту, выехал и стал расстреливать батареи. Тут и зенитные, и артиллерийские, еще несколько на дороге двигалось в нашу сторону. Получаса мне хватило, чтобы все эти пять десятков стволов разного калибра уничтожить, частично вместе с расчетами. Треть все же разбежались, поэтому и уцелели. Закончив и развернувшись, я покатил дальше, уже по другой улице. К слову, подбить или поджечь мои танки ни разу противнику так и не удалось, хотя и попадали. Солдат я не подпускал, чтобы не могли гранаты швырнуть или мины закинуть, держал дистанцию, а вот пушки иногда использовали. Сам не раз был оглушен снарядами. Противник бывало выкатывал пушку и стрелял, обычно успевал сделать один выстрел, редко два, потому как все погибали вместе с расчетом. Еще что отметил, воевали в основном немцы, румыны больше бегали. А где они шли в бой, то за их спинами были немецкие пулеметные расчеты. Как заградотряды.

Город я не покидал, двигался от одной окраины до противоположной, медленно зачищая. На железнодорожной станции побывал, оставив после себя разруху и множество трупов, там как раз эшелон подошел с пехотным немецким батальоном. Никто не выжил. После третьего марша сквозь город противник уже начал прятаться. Чудовищные потери, около пятнадцати тысяч, ясно намекали, что соваться под мои пушки и пулеметы не стоит, как солдаты ни прятались или укрывались, огонь был точный и до уничтожения, после этого мой взвод двигался дальше. Как я отметил, противник бежал из города, уже тысяч пять ушло, в основном румыны. Пора и мне покидать Симферополь и двигаться к Севастополю. Еще отметил во время третьего рейда по городу, от окраины к окраине, что рядом появилось множество зеленых точек. Я не говорю про здание гестапо, где люди сидели в подвалах. Я расстрелял оба этажа, убедившись, что живых противников там не было, покатил дальше, но после меня в здание проникло несколько местных жителей. Они, видимо, откапывали вход в подвал и выпускали всех, кто там был.

Там же на площади, видимо, штаб местной группировки разместился, флаги висели, машин не было, удрали, здание я тоже расстрелял, хотя как раз в нем никого и не оказалось. В результате я к окраине, где была дорога на Севастополь, подошел с пехотой в количестве двух сотен человек, увешанных оружием с ног до головы. Видимо, оккупанты их так достали, что, видя бой и жуткие потери противника, решили поквитаться. Да и меня явно приняли за часть Красной армии. С этой пехотой я мог позволить себе небрежность с подранками. То есть не добивал. Мы уже освоились работать тандемом, хотя на контакт не выходили. Я стрелял, они ожидали, а когда ехал дальше, то зачищали здания, по которым я стрелял, добивая подранков и собирая оружие. Уже знали, что там можно найти трофеи. Да их по городу теперь уйма.

И вот, когда я подъехал к окраине города, пушки танков сразу стали бить по забитой войсками дороге. Вовремя я тут появился. Похоже, к городу кто-то кинул целую моторизованную дивизию, танков одних около сотни. Правда в основном легкие, да такого зоопарка, что даже смотреть смешно, около двух десятков. Там были и бывшие советские машины разных типов. Не сразу, но я понял, что на танках румынские опознавательные знаки.

Что я скажу? В Симферополе я полностью модернизировал ИС и китайца, начав копить на девятый уровень, пока не больше двадцати тысяч баллов. С японцем накопил на восьмой уровень, исследовал его и отогнал по улице подальше, ведя постоянный огонь по мелькавшему в разных местах противнику, они решили поохотиться на одинокий танк без пехотного сопровождения, видимо посчитали легкой целью. Ну-ну. Пока отгонял его, то двести солдат противника на тот свет отправил и две пушки расстрелял. Он ушел за дистанцию управления и самоуничтожился, а я купил тяжелый японский танк восьмого уровня О-Но. Дубовый. Это два других моих танка после полной модернизации стали конфетками, а этот пока готовить буду. В общем, я купил японца как раз перед тем, как выйти к дороге на Севастополь, так что ему есть где заработать баллы, и он начал зарабатывать с остальными. Времени замазать японские тактические знаки не было, ну и ладно.

Местные остались в городе, они видели, какие силы надвигаются на Симферополь. Да и авиация наконец появилась, видимо вызвали с другого аэродрома. Двенадцать румынских бипланов, но в стороне шесть «мессеров» крутились. Три моих танка вели плотный огонь по немцам, пулеметы по пехоте, что покидали машины, зенитные тоже, кроме японца, у него пока не было пушки по танкам. Однако, когда появились самолеты, я зенитки попридержал, активировав перезарядку, а то там немного осталось в лентах. Стрелял много. Поэтому, когда румыны подлетели, высота метров восемьсот, и, закружившись, стали готовиться к бомбометанию, оба моих КПВ одновременно заработали. Короткими очередями по пять-шесть патронов. Этого вполне хватило. Добил двух подранков, что пытались уйти, дымя, и все. Все восемнадцать бипланов горели на земле. Но не только они, две пары «мессеров», снизились, чтобы посмотреть внимательнее на мои машины, и один истребитель я сбил, остальные сразу ушли, резко, даже стрелять не стал, не попаду. К слову, когда эти румыны прилетели, я на тот момент уничтожил девятнадцать румынских танков, что, расходясь от дороги россыпью и пытаясь построить клин, атаковали меня, а с ними до батальона пехоты. Японцу вон ходовую и двигатель заменил, модернизировав, зенитный пулемет купил, он спаренный, хотя все равно винтовочный патрон, а так тот быстро баллы набирал. В кредитах тридцать миллионов на счету, неплохой бонус. Только на аэродроме, на продаже техники, три с половиной миллиона заработал, да и в городе и на дороге немало, и счет рос как у кредитов, так и у баллов.

За холмами, откуда атаковала город эта румынская бронедивизия, начала работать артиллерия. Подумав, я стал маневрировать на окраине. Тяжелые «чемоданы» поднимали огромные столбы земли в воздух, поэтому я погнал японца вперед, решив его потерять в бою. А вот немецкие танки к себе не подпускал, зайдут с кормы и расстреляют, там броня тоньше, и подожгут. В упор их пушки с броней справятся. А японца я решил разменять на арту и накрыть артиллерию противника. Одной установки мало, но хотя бы снижу огонь, постепенно выбивая расчеты. К моему удивлению японец продержался десять минут, он уже дошел до границы в семьсот метров, но дальше я его не отправлял, и так, маневрируя своими многочисленными башнями, постоянно работал, потери румыны несли от его огня просто чудовищные. Танков горело уже пять десятков, еще двадцать встали с разбитыми гусеницами. Это работа моих крупнокалиберных пулеметов. На их счету теперь полтора батальона пехоты с разной техникой и двенадцать танков. Бронетранспортеры я не считаю. Хватало баллов на замену орудия, что я и сделал. Ну и всякие опции для него приобрел. А орудие в сто пятьдесят миллиметров. Укороченное, но мощное. Исследовал, купил и установил, так что теперь оно грохотало. А все же спалили танк, прорвался взвод, отмечу, не румын, а немцев, у того как раз часть пулеметов перезаряжались, и закинули мину на моторное отделение. Положили всех, но танк загорелся. Я восстановил, но он словил в борт снаряд и взорвался от детонации боекомплекта. Я тут же достал арту, американскую, седьмого уровня, и она заработала по артиллерии противника. Теперь вися над вражескими батареями, я их отлично видел. Стояли рядом друг с другом без укрытий, явно с ходу развернули на огневые. Так что я клал снаряд меж двух орудий, и разрывы мощных фугасов выносили расчеты.

Танковую атаку противника я остановил. Румыны на удивление упертыми оказались, но все же дрогнули от таких потерь. Все танки встали и не могли двинуться. Половина из сотни горела, но другие еще стреляли. А остановил просто – сбил гусеницы зенитными пулеметами, и теперь орудия ИСа и китайца грохотали, не переставая, уничтожая их. Атаковать я не спешил, пока не выбью все танки, так что от снарядов серые коробки бронемашин противника буквально разваливались. Многие обездвиженные танки румыны бросили, однако пулеметы работали, и я старался не упустить танкистов.

Закончив с бронесилами, похоже, у Манштейна это были последние танки, те самоходки, что атаковали аэродром, и эти больше я не видел. В городе против меня одиннадцать броневиков использовали, половина бывшие советские, но и все. В общем, решив проблемы с танками, их теперь только на металлолом, я двинул обе свои машины вперед, арта следовала метрах в ста позади. К слову, мне гусеницы сбивали постоянно, башни болванками клинили, повреждения приборам наблюдения и зенитным пулеметам наносили, близкие разрывы артиллерийских снарядов тоже не радовали, хорошо прямых накрытий не было. Спереди у танков на лобовой броне все в рытвинах от попаданий и торчали болванки, но пробитий нет. Хотя от брони окалина и отлетала, я лечился аптечкой, а теперь двинул вперед. И дивизия, которая уже потеряла наступательный порыв, стала отходить. Да побежала. Она уже потеряла один полк полностью и два батальона во втором полку. Третий в бой еще не был втянут. Найдя штаб дивизии, – рядом машины легковые, штабные и радийные, точно он, – арта пару фугасов там положила, чтобы расстроить управление дивизией. Хм, а больше против меня никого не было, видимо вблизи только эта часть, явно следовавшая к Севастополю для участия в последнем штурме. Усиление Манштейну.

Мои местные помощники, что изображали пехоту, быстро свинтили, еще, когда немецкие артиллеристы пристрелку вели. Видя, кто наступает на город, похоже решили, что дело плохо, и разбежались. А я, сломив наступательный порыв, двинулся вперед несокрушимо. «Мессеры» недолго в синеве вились, улетели, и вскоре появился одинокий истребитель, но горел он зеленым. Як-1 оказался. Тот покрутился, и я поначалу подумал, что советский летчик меня атакует, зашел в пике. А он, оказалось, рассматривал мои танки и, видимо, тактические знаки. То как я румын и немцев гоню, сверху было отлично видно. Сделал еще два захода, после чего поспешил сбежать в сторону Севастополя. Две пары «мессеров» появились, причем низко летели, я этим воспользовался и сбил двух, третий уходил дымя. А я как раз прошел танковое побоище, дым остался позади, тут чище было, и, сталкивая с дороги горевшие и разбитые машины, двигался следом за немцами, нагоняя. Все же пешком удрать от танка сложно. Арта шла сзади, время от времени делая очередной выстрел и нагоняя. И я, удалившись от окраины сильно побитого боем города километра на три, встал – отсюда было отлично видно еще не подавленные мной батареи, и я открыл по ним прицельный огонь фугасами танковых орудий, а арту развернул. Для нее другая работа была. В четырех километрах слева виднелось большое зеленое пятно, я ранее любопытствовал уже, поворачивал туда арту и смотрел, что там. Как и ожидалось, это лагерь военнопленных оказался. Причем, снизившись, я понял, что охраняли пленных местные, татары. Вид характерный. Никак не спутаешь. Форма немецкая, но без знаков различия. Ранее я их не трогал, хотя видно, что татары сильно волновались, да и горели все красным, редко кто оранжевым, четверо вроде было на пять сотен. Сейчас у ворот лагеря собрались и явно устроили митинг, по количеству их там около батальона. Да и пленных немало, тысяч пять, не меньше.

Вот так, пока танки выбивали артиллерию, постоянно маневрируя, не хочу, чтобы меня накрыли, я артой попал точно в центр толпы предателей, разметало всех, фактически одним выстрелом привел охрану лагеря в недееспособность. Естественно, погибли не все, тех, что в центре, испепелило, большую часть переломало ударной волной и осколками, одну вышку повалило и забор повредило, а вот тех, что стояли с краю, контузило и оглушило, но они уже начали шевелиться и пытались встать. Примерно сотня их там, плюс те, что на вышках у пулеметов находились. Сам лагерь открытый, для такого количества пленных построек на территории мало, там какие-то летные домики были, возможно, даже бывший пионерский лагерь, но как накрыло татар, военнопленные видели, и бросились к ограде и вышкам. Татары у пулеметов открыли огонь, многие падали, сраженные пулями, а когда арта перезарядилась, я выстрелил и повалил вышку с другой стороны, проложив проход наружу. Потом и с другой стороны, старясь, чтобы не пострадали от разрывов пленные. Потеряв где-то около пяти сотен человек, они все же смогли справиться с охраной, выбегая наружу. Потом добили тех, что на митинге были, и стали вооружаться. Вот только раненых много очень. М-да, как-то кроваво уж слишком освобождение вышло, с большими потерями. Надо было им смирно сидеть, я бы разнес там все, и можно спокойно уходить. Ладно, что сделано, то сделано. Не мог я туда танки отправить, только так дистанционно артой помочь, что и сделал, а сейчас я иду на Севастополь, то есть на немцев и румын, что его окружали.

Арта вернулась к истреблению артиллерии, там многие пытались орудия эвакуировать. Но не помогло, мы сближались и вели огонь. Иногда танки скрывало поднятыми вокруг фонтанами земли, но чем дальше, тем меньше их было, у немцев и румын заканчивались орудия и сами артиллеристы, пока совсем их не потеряли. Я гнал остатки дивизии, пока не прижал их к низине, а выход из нее простреливался, и пошел вниз штурмом. Арта работала по целям вокруг, по аэродрому подскока, по складам и разным мелким тыловым частям. Да, мне китайца сожгли – два прямых попадания и детонация. Он у меня уже полностью модернизован, наполовину на следующий танк баллов набрал, но покупать его снова я не стал. «Тигр-2» купил и теперь его гнал рядом, постепенно модернизируя. Когда добил остатки дивизии (в разные стороны разбежались человек двести, по сути она прекратила свое существование), я полностью модернизировал «Тигр» и направился дальше, собираясь ударить в тыл немецким и румынским войскам, о чем они уже должны прекрасно знать. Следующей моей целью была огромная мортира на железнодорожном ходу, что обстреливала город. «Дора», кажется, ее называли.

Немцы кидали на мои танки все, что было под рукой, в основном румын, чему я как раз и не возражал. Те разбегались после первых же стычек, боями их назвать сложно. Очень трусливы, вот только засада с этим, убегать я им не хотел давать и вел счет, обещал ликвидировать сто тысяч и выполню, и он постепенно рос. Я в настройках нашел возможность установить счетчик уничтоженных мной противников, это как в игре на компе: сколько танков уничтожил, столько и показывает. Этот счетчик установил, как и по самолетам, ну и по солдатам с офицерами. Отметил румынские войска и немецкие, и счет по ним рос. Активировал я подсчет потерь противника только перед аэродромом у Симферополя, так что отсчет шел оттуда и на данный момент. А сейчас, в шесть часов вечера, и «Дору» я расстрелял, вызвав детонацию ее снарядов, а потом, двигаясь в сторону села Николаевка параллельно передовой (она в десяти километрах слева от меня была), громил тылы. Не приближался к передовой, в основном артиллерия меня интересовала. Счет составил сорок три тысячи двести шесть уничтоженных солдат и офицеров вермахта и люфтваффе, двадцать две тысячи триста восемь солдат и офицеров румынской армии. Они как-то не особо хотели погибать под огнем моих танков, только немцы, подпирая румын со спины, могли заставить их сидеть в обороне.

Дошло до смешного: полк румын решил сдаться, подходя с поднятыми руками, а я подпустил их поближе и… никто не ушел, все тут легли, тысяча семьсот шесть человек. Подранков добил. Меня уже не атаковали, пытались остановить в наспех выстраиваемой обороне, даже на минное поле завели. Там «Тигр» подорвался, пришлось ремонтировать и задом выводить. Кстати, я на Т-10 баллов набрал, так что пересел на «Тигр» и отправил ИС-3 вперед, тот почти час активно атаковал противника, двигаясь впереди меня на полкилометра, пока наконец мне его не подбили и со второго раза не сожгли. Тут же появился Т-10, свежая покупка, и я постепенно стал его модернизировать. К этим шести часам ходовая и двигатель были исследованы и приобретены. Арту мне сжигали не раз, больно уж немецким и румынским артиллеристам не нравился ее точный огонь, поэтому сосредоточились на ней. А я, когда до восьмого уровня баллы поднял, исследовал, но после того как американца мне в очередной раз накрыли и сожгли, покупать не стал, француза взял, британца не пожелал, и теперь он меня сопровождал и по немцам точно бил.

Это я к чему веду. Шесть часов наступило, кто другой бы одурел от постоянной стрельбы и уничтожения противника, без выстрелов ни минуты не обходилось, но я приводил себя в порядок аптечкой, наносил ранку и излечивался. Заодно отдохнувшим себя чувствовал, поэтому с раннего утра как прилетел, ни разу не отдохнул, даже ел в движении, только воевал и ослаблял армию Манштейна, и по моим прикидкам уже наполовину это сделал, резервы все точно выбил. Но нужно было закончить дело с тылами и ударить по передовым войскам. С этим труднее будет, они окопались, в отличие от тылов. Однако не успел, чудовищный разрыв у гусеницы «Тигра» повалил танк на бок, и темнота. Вырубило. Все-таки накрыли, гады. Когда-нибудь им должно было повезти, и это произошло.

Глава 9

Насилие – суть войны.

Томас Бабингтон Маколей

Очнулся я, к счастью, почти сразу. Аптечка на автомате стояла, так что излечила от всех повреждений. «Тигр» потерян, тут и на гусеницы его ставить нужно, кстати, одной нет, сорвало, и изувечен, поэтому я решил сменить его на Т-10. Заминка со стрельбой если и была, то незаметная. Арта быстро нашла дивизион тяжелых гаубиц что по мне били, судя по длинным стволам – французские трофеи, и стала выбивать расчеты и орудия, а я, открыв люк и не обращая внимания на звон пуль, что горохом попадали в башню «Тигра», выкатившись наружу, прихватив автомат и вещмешок, подполз к своему советскому танку. Он подкатил поближе, пулеметчиков, что себя проявили, уже уничтожил. Я забрался под танк и втиснулся внутрь через эвакуационный люк в днище. После этого танк покатил вперед, а я купил новую арту, британскую, и теперь две арты работали по противнику. По факту я выбил основной состав артиллерии, где-то девяносто батарей разных калибров, не считая «Доры». И две самоходные мортиры «Карл». А ведь некоторые батареи были сверхтяжелые. Двести миллиметров и триста. Я повернул с дороги на Севастополь в сторону Николаевки, двигаясь в ближнем тылу стоявших на передовой немецких и румынских войск. Но был еще поворот в сторону Ялты. Там расстояние тоже немалое и своей артиллерии хватало. Ничего, дойду до Николаевки, комендатуру расстреляю с казармой, развернусь и буду подчищать то, что не додавил и не добил, а потом на Ялту пойду.

Кстати, иногда я замечал татар на разных высотах, что за мной наблюдали (горели красным), поэтому я их накрывал артой, танки не доставали. В результате к восьми вечера, когда я добрался до Николаевки, немцы уже не пытались устроить заслоны и выстроить оборону, а спешно отступали с моего пути, но я нагонял и вел прицельный огонь. В основном арты работали, но и для танка работа находилась, мелочь подчищал. Так вот, к моменту, когда я зашел в Николаевку и пострелял там, подчищая, а потом покинул город, когда уже стемнело, на моем счету уничтоженного противника теперь стало пятьдесят девять тысяч девятьсот три солдата и офицера вермахта и люфтваффе, тридцать шесть тысяч румынских солдат и офицеров, четыре тысячи триста пять татарских добровольцев. Немцы всех под мою группу кидали, отчаянно пытались остановить хоть как-то. Помнится, атака румынской кавалерии поразила, почти три тысячи солдат с саблями наголо, да плотным строем, ох я и поработал. Я к тому моменту Т-10 уже частично модернизовал, ходовую, двигатель и башню, потому купил зенитный КПВТ, тем более спаренный с пушкой пулемет тоже был крупнокалиберным, ДШК. В общем, фарш. Правда, кавалеристы, пусть и осталось их половина, доскакали до моей группы и начали, вы не поверите, рубить установки и танки саблями. Видимо, в азарте. Пока офицеры не привели солдат в порядок, отдавая приказы, и те начали использовать гранаты. Однако танк мой крутился и постоянно стрелял, перезаряжал пулеметы и стрелял. А технику, поврежденную подрывами, я сразу восстанавливал. Арты не отвлекались и вели огонь по румынским бронетанковым силам, где-то около батальона в четырех километрах от нас драпало. Отбился я от кавалеристов, около двух сотен ушло. Я на том поле еще час стоял. Подранков добивал, да и лошадей. Жалко их было. Вот странный человек, лошадей жалко, а людей нет. Хотя какие румыны люди, если вспомнить что здесь творили?

В Крыму румын мизер остался, так что я подумывал переместиться в Запорожье вот уж где их немало. Мысль интересная, но после выполнения квеста. Двигался я обратно уже в четырех километрах от линии фронта, даже кое-где советские окопы видел. У советского танка был прибор ночного видения, и я его вполне легко и по полной использовал. Арта все так же работала без устали, а танком я расчищал дорогу. Били по минометным позициям, ближним тылам стоявших дивизий, накрывали обнаруженные тылы, особенно где машин много, склады, в общем хорошо шли, за нами только пожары и смерть. Наши особо не дергались, видимо ожидали, что дальше будет. Всю ночь шел в сторону Ялты, пока не пересек полуостров и не вышел к морю с другой стороны. Это в девять утра. Снова поработав аптечкой, а то что-то в сон кидало, я развернулся и пошел обратно, и вот что обнаружил – немцы покидали позиции на передовой и быстро уходили. Понять их тоже можно, все, что приготовлено для штурма, уничтожено, скоро и за них примутся, тем более их штабы на передовой я обязательно своими «чемоданами» закидывал. Складов немало подчистил, нечем им воевать, да и некому по факту. А когда рассвело, наши постепенно, а потом увереннее двинулись вперед.

В боевое соприкосновение я с ними не вступал, а двигался в порядках немцев, точнее, подгоняя их по одной из дорог на Симферополь. Что на других творилось, не знаю. Знаете, что они сделали? Все части, что были рядом, спешили сдаться советским войскам. А видя, что я сразу прекращаю вести по ним артиллерийский огонь, и остальные следовали их примеру. К трем часам дня советские войска, не имея особо для этого сил, победным маршем двигаясь по дорогам, освобождали территорию Крыма, даже Симферополь заняли. Туда первыми моряки вошли, из бригады морской пехоты. Его от вражеских солдат партизаны зачистили, поэтому выжившие жители встречали наши войска с цветами. Я город ранее быстро проскочил. Вот у меня встречаться с местным командованием никакого желания не было, поэтому на максимальном ходу, что мог выдавать мой тяжелый танк, последовал в сторону Джанкоя. Арты стреляли часто по отступающим немецким войскам, да бегущим по факту, не все сдались. Искал я «шторьх» себе, да пока не находил. Танк Т-10 я полностью модернизировал, баллов хватило, французскую арту прокачал до восьмого уровня, как и британскую до девятого, даже купил их и использовал. Да и сейчас они при мне и ведут огонь, внося смуту в отступающие немецкие войска. Они даже в такой ситуации это делают в порядке и дисциплинированно. За это их можно уважать, но только за это.

Так я и двигался весь день. Танк стрелял часто, по красным точкам, проходил татарские села, никого не жалел, работало все вооружение, по зеленым и оранжевым не стрелял, гасил только красных и следовал дальше. Мне повезло, у Джанкоя я обнаружил на поле немецкий связной самолет, но не «шторьх», а «Мессершмит-108». Модель «Тайфун». Тот скоростнее, чем «шторьх», дальность в два раза выше, крыло ниже и четырехместная. Машина хорошая, но я на таких не летал, придется учиться по ходу дела. В самолет как раз споро грузились двое, видимо эвакуировались важные чины. В последние пятнадцать минут я не стрелял, сразу как увидел самолет наведением одной из арт, цели искал. Вот и молчали пушки, чтобы не пугать пилота, и гнал я на максимально скорости. Целей, конечно, хватало, те же татары, немцы, редкие румыны, они мелкими группами и в одиночку шли или ехали. Татары дважды мне засады устраивали, в первой было сотня человек при танке Т-26 и двух орудиях. Ну и уничтожил всех. Во второй раз три сотни, хорошо вооружены советским оружием. Шесть пушек и два миномета. У меня арты первыми шли, чтобы огонь на них вызывать, не жалко. Да и мин я опасался, уже подрывался и больше не желал такого. Так татары из группы в три сотни такой фугас как раз и заложили, так что от арты мало что осталось. Этих тоже всех положил, специально на двадцать минут задержался, чтобы никто не ушел.

Хочу отметить, что стали наши самолеты часто летать, мою группу быстро обнаружили, кружились сверху, наблюдали. Крыльями качали, внимание привлекали, но на связь я не выходил. Правда, чуть позже вышел, вынудили. Я выкатил из-за холма, немцев на поле было шестеро, трое в самолете и трое у легковой машины, провожающие видимо. Вот провожающие и засекли меня. А я остановил танк и, прицелившись, выстрелил. Из зенитного пулемета. Один патрон, пуля которого прошла через кабину самолета. Я опасался повредить мотор и приборы управления. Потом выстрелил по тем троим, что у машины стояли, они разбегаться стали, но от пули не убежишь. Расстояние километр до цели, плевое. Дверца кабины «Тайфуна» открылась, и оттуда выпал пассажир, скатившись по крылу и замерев на траве. Больше он не шевелился, и в кабине шевеления я не заметил, быстрым ходом сближаясь с самолетом. Окраины городка пусты были. Подогнав танк к самолету, мотор у того гудел, винт вращался, я поставил его так, чтобы тот корпусом закрывал меня и самолет со стороны города. Арты встали метрах в ста и открыли огонь по дальней цели, а цели были, оставлять их не хотелось. Видишь противника – уничтожь, и я работал по такому принципу. Подранков не было, я придержал открытую дверцу самолета и заглянув внутрь, поморщился от увиденного. М-да, фарш. Хорошо не тошнит, уже насмотрелся и не такое видел.

Вздохнув, я купил канистру воды и тряпки, да просто простыню, после этого осторожно вытащил тело разорванного пополам пассажира, полковника германской армии, и летчика, который умер от травматической ампутации плеча с рукой, видимо вполоборота сидел и ему тоже досталось. Полковника пополам разорвало, а второго пассажира, что наружу выпал и умер, ранило в бок, но ему хватило. Хороший выстрел, удачный. Вытащив тела, я заглушил мотор, тут все понятно с управлением было. Перекрыв бензопровод, я стал отмывать кабину. Она широкой была, по сравнению со «шторьхом», где пилот один сидел, тут два кресла спереди и два сзади. Одна простыня, покрасневшая от крови, была выкинута, потом вторая, вот третьей отмыл и насухо все протер. Конечно, найти следы крови можно, но в щелях, но до такого маразма я не дошел. Самолет для меня одноразовый, перебраться ближе к Одессе, а там сам освоюсь. Когда я закончил, кстати, «опель» с открытым верхом я уже продал, и послышалось гудение в небе. Я его не сразу расслышал, оглушен был работой арт, но по крайней мере на пять километров вокруг крупных немецких или румынских частей не было. Если немецкие я просто разгонял, то румынские добивал до победного конца, никто не должен вернутся на родину, все тут, гады, полягут. Сейчас арты работали по железной дороге. Расстреляли поезд, что шел на полуостров, как раз к Джанкою подходил. Сейчас он полыхал. А вот что он вез – я так и не понял. Маркировок на вагонах не было. Так вот, послышалось жужжание мотора, и показался связной советский самолет У-2. Сверху его сопровождали три ЛаГГа примерно на километровой высоте. Хм, думаю их навел тот Як, что недавно тут крутился. Вот этот связной самолет сделал два круга, летчик явно высматривал удобное место для посадки. Истребители так и вились наверху. Бежать к самолету я не стал, он подкатил и встал метрах в ста. Его борт покинули двое, сам летчик и некто в командирской форме. Когда они подошли, я уже рассмотрел знаки различия: командир – полковник, а летун – старший сержант. Общаться не хотелось от слова вообще, жаль, не успел улететь, знал бы, в полете домыл самолет.

Помыв руки в ведре, а я ведро купил, а то неудобно с канистрой, и отряхивая их, с интересом наблюдал за подходившими гостями.

– Полковник Говорунов, представитель штаба пятьдесят первой армии, – козырнув, сообщил полковник. – Вы, старший лейтенант Шестаков.

Это не было вопросом, полковник – это точно знал, что и озвучил, да и на комбезе моем знаков различия не имелось, так что я лишь кивнул, подтверждая. Мы обменялись удостоверениями, изучая их, после чего вернули корочки друг другу.

– Так и есть. Чем обязан вашему вниманию, товарищ полковник?

– Ваше внезапное появление нам сильно помогло, хотелось бы знать ваши планы.

– О как? О своих планах я пока сам не знаю. Я планировал на стыке Юго-Западного и Южных фронтов работать, но мне поступил приказ срочно прибыть в Крым и не допустить прорыва обороны и ликвидации войсковой группировки. Ну и помочь расширить плацдарм. Атаку немцы планировали провести сегодня, четвертого июня, все силы для этого у них были. Пришлось работать по их артиллерии и тылам. Как мне кажется, у меня это хорошо получилось. Одних артиллерийских батарей больше ста шестидесяти уничтожил, вместе с расчетами.

Тут в очередной раз грохнули залпом арты и то, что стояли в ста метрах, не сильно помогло, все равно оглушило, я-то привык, а гости вздрогнули. Хотя вроде арты уже четыре залпа еще при них дали. Сам летчик представился и отошел в сторону, чтобы нам не мешать. Он с интересом изучал Т-10, что стоял в пятнадцати метрах от нас боком, повернув башню и держа под прицелом окраины города. Вид у него для этих годов действительно слишком… непривычный и пугающий. А арты в последние две минуты работали по перекрестку дороги, где возникла пробка, вот и разносили ее. Я же, мельком подкорректировав наведение, пока очередная перезарядка шла на крупную тыловую колонну (боевых частей я уже не видел), и услышал от полковника:

– Ваша помощь неоценима, это понимают многие. Кстати, как мы смогли убедиться, немцы Крым покидать пока не собираются, отойти отошли, но сейчас занимают оборону на линии Евпатория – Феодосия, опорными пунктами обороны у дорог перекрывая все возможные пути обхода. Местные жители из татар активно им помогают.

– Это все, конечно, интересно, но мне это зачем знать?

– Вы, товарищ Шестаков, не собираетесь продолжать воевать с армией Манштейна?

– Свою работу я закончил. Приказ звучал так: помочь в обороне советским войскам, при возможности расширить и увеличить удерживаемый плацдарм. Я выполнил этот приказ?

– В полной мере, – кивнул тот. – Однако командование поставило мне задачу приказать вам продолжать так активно и результативно действовать, однако поступившие из Москвы указания противоречат этому приказу. Мне приказали быть с вами вежливым и корректным.

– Ах вон оно в чем дело? – с пониманием я откинул голову, как будто кивнул назад, кивнул сам себе, своим мыслям. – А я еще удивляюсь, чего это вы такой вежливый, а то пока зубы не выбьешь и не заставишь их собирать, никакого нормального разговора, только давление званием и чином. По-другому старшие командиры просто не умеют общаться и не хотят.

Тут я вспомнил комиссара Дурова и нахмурился, отвернувшись, не везде так и люди разные, я уже один раз ошибся и не хотел бы повторения, а так уже стало понятным, чего хотел полковник, поэтому и сообщил:

– Планы мои поработать в Запорожье. Задача – обескровливание румынской армии. Можете так и передать своему командованию.

– Кстати, особисты при опросе наших военнопленных смогли выяснить, что вы не брали врагов в плен…

– Да. Мне их некуда брать и размещать, к тому же румын я принципиально не беру в плен. После их карательных действий по мирному населению на оккупированных территориях, я думаю, такой приказ отдаст любой здравомыслящий командующий. Я поклялся себе, что уничтожу сто тысяч румынский солдат и офицеров. Сейчас пока счет до сорока тысяч не дошел, маловато их тут. Надеюсь, доберу на материке в зоне работы Южного фронта. Так что, если ваше начальство интересуют мои планы, то до получения следующего задания я собираюсь уничтожать румынские войска в зоне действий Южного и Юго-Западного фронтов. Раз я поклялся себе уничтожить сто тысяч румын, то это сделаю. Мне на это понадобится от недели до десяти дней. Я понимаю ваш интерес по освобождению Крыма. Предлагаю такой вариант, атакуя, будете иметь большие потери. Вы пока освойте уже освобожденные территории, встав рядом с передовой, и подождите, подтяните резервы, запасы пополните. Закончив со своими делами, я появлюсь и поработаю с немцами в их тылу. Собью с позиций, и вы уже, будучи готовы, погоните немцев дальше.

– Сомневаюсь, что командование пойдет на это, особенно член Военного совета фронта. Требует продолжать наступление, хотя резервов у нас на это нет. Сил едва хватает удерживать уже освобожденное.

– Вы сами поставили начальство над собой, что ж теперь плакать? Я вам больше скажу, по полученным мной сведениям, именно ваше командование и политработники довели ситуацию до захвата Крыма. Полная некомпетентность, тупость и попытки свалить вину на других ни к чему хорошему не приведут. Пока вы не смените их, Крым вам не удержать и не отбить. Хотя я могу и ошибаться. Уже ошибался и теперь на воду дую.

– Я вас понимаю, – кивнул полковник с задумчивым видом. – Вы действительно тут не совсем правы. Я служу в Крыму с сорокового, сам не сразу освоил местную специфику службы. Могу сказать, что для нас война была где-то там, далеко, и столь неожиданным стало появление немцев у Перекопа и последующая атака.

– Это всего лишь отговорки, чтобы выгородить себя. Одна оборона Одессы чего стоила. Хотели, подготовились бы, и не нужно кивать на специфику. Расслабились, вот и получили по морде. И правильно получили, заслуженно. Это я вам не напомнил еще, что с начала войны и до появления немцев в Крыму служба у вас шла по мирному времени с выходными в воскресенье.

На это полковник ничего не сказал, тут он как раз был со мной согласен, по лицу было видно. Однако перевел разговор на другую тему:

– Меня попросили уточнить. Если вы воюете в нашей форме, имеете документы комсостава РККА, то почему отказываетесь подчиняться старшим командирам? Устав вам не знаком?

– Почему же, знаком, – улыбнулся я и пояснил: – Однако у меня свой приказ – игнорировать приказы любого, кто старше меня по званию. Мой непосредственный командир, единственный, кому я подчиняюсь, – маршал Шапошников.

– И подтверждение у вас есть? – мягким тоном с вопросительной интонацией уточнил полковник.

Кстати да, купить в магазине можно что угодно и разные бумаги тоже, включая порученца Сталина. Тут я замахиваться не стал, выбрал Шапошникова, так что, сунув руку за отворот комбинезона, как будто за дополнительной бумагой, а сам купил в магазине удостоверение личного представителя маршала Шапошникова и бумагу за его подписью о том, что я являюсь как бы отдельным подразделением и обязуюсь выполнять его прямые приказы. Другие командиры, включая командующих фронтов и членов Военного совета, мне не указ. Так что рука, нырнув за отворот комбеза, появилась с этими бумагами. Удостоверение мне стоило сто тысяч кредитов, а бумага – пятьдесят тысяч. Полковник их изучил очень внимательно и, вздохнув, сообщил:

– Товарищ Шапошников лично меня по правительственной связи инструктировал, но о том, что вы его представитель, он мне не сообщал.

– Может, забыл, – пожал я плечами.

– Возможно, – как-то подозрительно легко согласился тот, не спеша возвращать мне документы представителя.

Тут нас отвлекли, в небе разгорелся воздушный бой, звено прикрытия было атаковано тремя парами немецких истребителей. Посмотрев на небо, я быстро сказал:

– Значит, договорились. Десять дней, и я возвращаюсь в Крым и помогаю вам. Единственно, если вы сами решите атаковать и наступать, не дожидаясь меня, то уже не вернусь. Сами так сами.

– Я все передам.

Дальше я залез в самолет, на документы представителя Генштаба махнул рукой, они мне без надобности, разве что вызовут в верхах лишние вопросы, однако мне было плевать. Если надо – еще куплю. Я запустил мотор, погонял его и, разогнавшись, тут длина полосы больше нужна, взлетел, как раз под очередной залп арты. А непростой самолет в управлении, я осваивался в полете. Гости улетать не торопились, как я понял, их интересовала моя техника. Но та самоуничтожилась и вскоре растаяла, а я улетел на бреющем. Сам воздушный бой разбился на фрагменты, однако два истребителя немцы сбили, потеряв один свой. Третий наш ушел, смог отбиться, он и сбил «мессер» и оторвался. Явно опытный летчик. Гостям пришлось ждать, пока немцы улетят, однако мне уже было не до этого. Днем лететь над вражескими территориями опасно, но что хорошо, немецкие наблюдатели за воздухом о пролете моего трофея были извещены, так что тревоги не поднялось. А направлялся я к Северскому Донцу, на тех территориях размещались отдельные румынские части Третьей армии, общим количеством около шестидесяти тысяч. Сейчас они активно помогали немцам в наступлении, хотя, немало румынских частей занималось охранными функциями. Карты, устаревшие на несколько дней, с их последними местоположениями, у меня были, так что я знал, чего ожидать и где их искать. Хотя бы примерно.

Я покинул территорию Крыма и, найдя пустынную местность у небольшого озера, совершил посадку. Ох и непростая. Никогда на такой скорости не садился, чуть не завалил самолет набок. Потом накрыл самолет маскировочной сетью, покупался, вода теплой была, эх, а в море не купался, но надеюсь, еще будет возможность. Быстро поужинал всухомятку, молоко с булочкой, и, укрывшись в тени самолета, только начал засыпать, как раздался мелодичный звонок пришедшего сообщения, и я, сев, прочитал его. Что-то задержались, квест-то я выполнил. Итак, баллы я получил, возможность управлять двумя машинами одной страны, но разных моделей, тоже. Тут и бонус получил, открыл его и изучил. Вот он меня порадовал. Хотя я в душе надеялся, что бонусом будет возможность управлять хотя бы четырьмя машинами, а не тремя. Все же трех мало, тут одно радовало, что оружие у меня не перегревалось от стрельбы, иначе плевалось бы только, а так только благодаря этому и тому, что постоянно ремонтировал и сразу покупал уничтоженную технику, удалось провернуть этот рейд. Немцы, надо сказать, были ну очень упорны, пока наконец не удалось их запугать, и они наконец поняли, что мои танки непобедимы. Дальше уже бегали, а я их гонял.

Еще по линейкам техники, воюя или точнее играя, все же я пусть и в прошлом нахожусь, но игрок, то понял, что ПТ мне просто не нужны. Только танки и САУ. Неповоротливые самоходки хороши в обороне, а я в ней фактически не стою, танков вполне достаточно. Оттого я ПТ и не использовал, да и не планировал. А бонус достаточно простой, но в то же время нужный. Тот состоял в том, что размер моей тактической карты стал больше, если я в центре, имела размер пять километров во все стороны. Карта квадратная, поэтому к углам чуть дальше, пять с половиной где-то. Жаль, карта привязана к компасу и не крутится. А так благодаря бонусу размер карты увеличился до шести километров в разные стороны. То есть на километр больше, чем ранее было. Это действительно нужно. Дальнобойные орудия немцев бьют за пределами дальности моего управления артами, и я не мог их подавить, не видя. Приходилось прорываться к ним поближе, чтобы арты могли работать, и это под постоянным огнем. В принципе, и сейчас не могу достать их, но увеличившаяся карта теперь облегчала обстрел противника, ранее недоступного. Лучше бы карта на десять километров была, это идеально, орудия добьют, некоторые и на двадцать стрелять могут, но блокированы размерами карты, а теперь стало чуть получше. Вот именно что чуть.

Я только снова лег, как пришло следующее сообщение.

– Да дадите вы мне гады поспать?! – зевая, возмутился я и, лежа, устроившись на лежанке поудобнее (спал я в одних трусах, накрывшись плащ-палаткой), открыл новое сообщение:

«Игрок, Вам предлагается новый квест. Информация по нему будет доступна после согласия. «Да/Нет». Награда за выполнение квеста предлагается в трех вариантах на выбор. Первый – сорок пять тысяч баллов на личный счет и возможность полного управления пятью танками или установками одновременно. Второй – сорок тысяч баллов на личный счет и звание капитана, должность командира батальона. Третий – пятьдесят тысяч баллов и увеличение тактической карты на дальность до девяти километров».

Внимательно изучив предложение, я задумался. С вручением сообщения была отметка, что ответить нужно в течение часа. То есть попридержать и повоевать с румынами не получится. Отвечать нужно сейчас. Вздохнув, я подтвердил получение нового квеста, отметив выбор в качестве награды третье предложение. Да, с пятью танками или установками я сильнее, но с такой дальностью становлюсь более зрячим, поэтому после трех минут размышлений выбрал именно третий вариант. Тем более он впервые мне был предложен, а управление пятью машинами не в первый раз встречается, как и звание капитана. Чего мне его суют? Хм, а какие с ним могут быть выгоды? Жаль, информации нет.

А так немало немецких и румынских частей уходило от моего преследования, из-за куцего размера карты. Нет, потом я их нагонял и уничтожал, но главное, что я был связан по рукам и ногам размерами карты и работал только по тому, что видел. А тут бонус в километр, да еще три в качестве награды получу после выполнения нового квеста. Кстати, о чем он? Открыв только что пришедший файл с информацией по квесту, я, все больше хмурясь, читал информацию по заданию. В районе Харькова и в самом городе было создано четыре сортировочных лагеря для военнопленных, их готовились отправить дальше в тыл. Моя задача освободить всех, снабдить оружием. Общее количество военнопленных около ста пятидесяти тысяч. Я даже поежился, представив, что они устроят у немцев в тылу, когда их освободят и вооружат. По времени и срокам. Жестко они не стояли, но желательно начать не позже десятого июня, сегодня четвертое – напомню. Срок выполнения тоже не лимитирован – как успею, так и успею. Бонуса не предлагалось.

Вот так закончив изучать задание по очередному квесту, я свернул файл и, запахнувшись в плащ-палатку, вскоре уснул. Ночью вылетаю дальше. Тянуть не буду, выполню квест и займусь румынскими войсками. Раз уж решил заняться их уничтожением, значит стоит. А то они натворили много чего, а потом быстро, раз, и перепрыгнули в стан союзников Союза, к ним даже судов за то, что сотворили, не было. Ну, уж нет, если и переметнутся, то в усеченном составе.

Проснулся я, как стемнело, быстро позавтракал, собрался, в бак залил бензин, там треть бака было, так я танковый авиационный использовал, все равно другого нет. И полетел дальше, ориентируясь по карте и наземным ориентирам. А летел я к румынскому аэродрому. Надеюсь, он еще там. До него триста километров, до Харькова меньше ста останется. Уничтожу, нормального топлива добуду и дальше полечу. Вроде мотор кушал то, что я намешал, без проблем, но все же чисто авиационный стоит использовать, а не этот эрзац. Так бы и долетел, но недалеко от передовой я вдруг обнаружил большую массу войск, покрутился над ними и понял, что тут не меньше ста тысяч, похоже резервы, немцы явно собрались ударить в этих местах от Днепропетровска на Павлоград, прорывая советскую оборону. В этой истории Павлоград так и не был оккупирован немцами и пока держался. Жаль, все сплошными красными полями было указано, где немецкие войска, а где румынские, не различаются. А те тут должны быть, точно говорю. В общем, я не мог пролететь мимо, так что сами виноваты, что румын держат при себе.

Войска противника сосредоточились у дороги, встав в поле на отдых, ночь – спали. На шум в небе особо не обращали внимания, видимо, узнали по мотору свой связной самолет. Однако немцы педанты, быстро свяжутся со своими летчиками и выяснят, что никто из их коллег тут летать не должен, в расписание пролет не внесен, так что я поспешил совершить посадку. Отлетел над войсками подальше от передовой, найдя их тылы, сел прямо на дорогу. Самолет отправил в магазин, продав, все равно к нему уже не вернусь, и, подумав, вызвал два танка и САУ. Танк Т-10 вызывать не стал, хотя полностью провел тому модернизацию, и стал копить на следующий танк, но пока он меня не интересовал, хотя и десятый уровень. Вот ИС-7 вполне. Поэтому купил ИС-3, чтобы исследовать девятый и потом десятый уровень советской тяжелой техники, немецкий Т-75, я заработал на него, но использовать планирую впервые, только купил, еще дубовый. Арту французскую, восьмого уровня, она была полностью модернизирована мной, и я начал копить на девятый уровень. Кстати, из всех арт мне именно французские пришлись по душе в одиночном плавании. Если в группе, то уже не так важно, а так французские машины скоростные и вполне скорострельные. Устроившись в «немце», я запустил двигатели всех машин и пошел громить армейские части противника, начав с тылов и артиллерии, тут восемь тяжелых дивизионов разместились неподалеку. Танками и атаковал. Арта нужна, чтобы бить по тем, кто пытался бежать, перекрывая дорогу и направляя в нужную мне сторону, в мою. Под танки.

* * *

Устало привалившись к борту ИС-7, сидя на зеленой траве, я стянул промокший от пота шлемофон и вытер им лицо. Не сильно помогло, только развез пот, поэтому, купив платок в магазине, стал вытираться уже тщательнее. Жара стояла сильная, хотя уже вечерело, через час должно стемнеть. Вдали громыхало, это освобожденные мной советские военнопленные, вооружившись на немецких сборных пунктах трофейным советским оружием, рвались к фронту. Хлебнув за две недели немецкого гостеприимства в лагерях, злые до предела, пленные вооружались за счет убитых мной немцев, румын и итальянцев, на сборных пунктах вооружения, я помогал их захватить, продовольственные склады в Харькове тоже, освободив лагерь и в городе. Дальше они прорывались, рассеявшись на огромной территории, а я отъехал в сторону и встал.

Что я могу сказать? Квест я выполнил, хотя подтверждения пока не было, в Крым не нужно, там войска сами двигались, наступая, причем довольно успешно. Клятву, данную себе, выполнил, румын даже больше уничтожил, сто двадцать одну тысячу девятьсот семнадцать. Третья румынская армия прекратила свое существование, генералитет тоже был перебит. Четвертая румынская армия потеряла две дивизии, и был потрепан один корпус. Также бил немцев, в основном эсэсовцев, от полков до дивизий. Этих тысяч тринадцать настрелял. По квесту пленных освободил, их было сто двадцать тысяч, часть пленных немцы уже отправили в тыл, помог, чем мог, и отправил к нашим. Что делать – они и сами знали, на захваченной технике, забрав со складов все продовольствие и вооружение, пошли на прорыв. Где малыми группами, где крупными. Мне удалось освободить небольшой лагерь со старшим комсоставом, там была всего сотня человек, вот они и взяли командование на себя, тем более там было пять генералов. Квест выполнен, и что делать – я пока не знал. Нет, что сейчас делать – знаю, не зря на берегу речки остановился, хочу в воду, охладиться, а вот что потом? С румынами план выполнил, их с такими потерями спешно отвели от передовой. Десять тысяч итальянцев набил, немцев сто шестьдесят тысяч, еще добровольцев из множества стран, где от батальона до бригад было, но это так, мелочи. Добровольцев я особенно не жаловал, эти хуже румын, их всегда до конца давил. И это все за восемь дней с момента, как покинул Крым, и все эти восемь суток я не спал и вел сплошные бои днем и ночью. До этого я никогда столько не тянул, но скажу, что все выдержал. Правда, спать хочу, надеюсь, мне это удастся. Я сидел и думал, где мне еще поиграть? Думал насчет Берлина, но честно скажу, попугать могу, но неинтересно. Хм, а финны? Как я про них мог забыть?! Быстро прикидывая свои шансы, раздеваясь, я подошел к песчаному берегу и солдатиком прыгнул в воду. Пора охладиться и ополоснуться.

Глава 10

Малую цену имеет оружие вне страны, если нет благоразумия дома.

Марк Туллий Цицерон

Почти час отмокал в медленно текущей воде. Я слушал, как обе арты работают, сам наблюдая сверху за их работой. ИС-7 как стоял на берегу, так и стоял, целей для него рядом не было. Что я могу сказать? За эти дни баллы щелкали только так. Я заработал на ИС-7, у немца на Е-100, у китайца WZ-111-5A, а вот у японца пока девятый уровень, «Тупе 4», но зато полностью модернизированный. Я прокачивал пока только эти четыре танка и все пять арт разных стран до девятого уровня. Еще я хочу советский Т-62А, отличный средний танк, шустрый и с хорошим вооружением. У немцев Е-50М, у китайцев WZ-132-1 и японцев STB-1. Иметь тяжелые танки, конечно, хорошо, но быстрые и средние для молниеносных прорывов и работы в тылу тоже нужны. Я пока медлительность танков компенсирую артами, но все же средние нужны, сколько раз противник на грузовиках просто сбегал от меня. Вот и займусь ими, а эти тяжелые пока уберу. Понадобятся, достану.

Именно в воде, когда я, лениво подрабатывая руками, качался на поверхности, и сработал звоночек. Пришло сообщение, что квест мне подтвердили и выдали приз, что сразу же активировало опцию расширения тактической карты, и я теперь стал видеть на девять километров. Целей для арты сразу же множество появилось, тем более они метались на дальности семьсот метров от меня, по ним стреляли и, чтобы немецкие звукачи их не засекли, меняли позиции. А сейчас нашли шесть батарей, что по ним работали, и я за пять минут разнес их все. А отсюда надо валить, немцы сотни разведгрупп закинули, и они сообщали мои координаты. Два воздушных разведчика постоянно висели над моей группой, кроме ночи, тут наземная разведка работала, арты по ним били, по одной установке, уничтожали и принимались за следующие. Авиации нагнали, бомбили постоянно. Я три аэродрома со всем вооружением и личным составом уничтожил, но немцы сюда еще самолетов нагнали. Видимо, решили окончательно покончить со мной, неуничтожимым. Вот и сейчас раздалось гудение моторов. Бомбардировщики по мне работали, штурмовиков уже не рисковали посылать, потеряв тридцать шесть единиц. А эти с высоты работали. И были попадания и гибель моей техники. Арты терял, танки, но новые покупал и снова в бой шел. С учетом того, что я накопил сто двенадцать миллионов на счету, считай могу что угодно использовать. Хотя потратить эти кредиты тоже можно быстро, если бездумно тратить в магазине.

Пока следующего квеста не предлагали, поэтому я вылез из воды и, не глядя на старую пропотевшую одежду, кучей сваленную в стороне, стал покупать в магазине все новенькое. Форму купил. Так что натянул нательное белье, сверху форму, комбез не стал, но и фуражку не покупал, а шлемофон взял. Сапоги новенькие, портянки… И одевшись и обувшись, застегнул новенький ремень, командирский, со звездой, только пистолет не тот, что в документы вписан, а американский «кольт». Люблю я крупные калибры. Ременная система вообще еще та сборная солянка. Ремень советский, командирский, кобура с пистолетом и подсумки с запасными магазинами американские, а плечевые ремни с немецкой офицерской системы. Забрался в танк, арты продолжали ухать, это были американец и француз девятого уровня, а немцы уже разобрались в дальности моих артиллерийских систем. Это не сложно, и они приблизили несколько частей и артбатарей, а теперь, когда размеры карты увеличились, мои арты и торопились нанести как можно больше потерь противнику, чему те явно были не рады, вон как пытаются уйти. Сам я в уже полной темноте погнал прочь. Арты за мной, легко нагоняя после очередного залпа. Чуть позже я перегнал их вперед. Гнал, больше двигаясь по полям, пусть почва не такая укатанная, но мин нет. Я дважды передовую арту терял на мощных фугасах. Больше не хочу. Уехал на пятнадцать километров. Арты все работали, а я выкатил из леса спрятанный там заранее «шторьх», хорошо замаскированный. Два дня стоит после уничтожения последнего аэродрома, оттуда самолетик. В кабине канистры с запасами горючего, после этого я отогнал танк подальше, чтобы тот самоуничтожился. Запустив мотор, погонял его на разных режимах и взлетел, а чуть позже и арты прошли процедуру самоуничтожения. Да, я мог бы отдохнуть у той реки, но не стал, немцы знают, где я, и поспать не дадут, лучше свалю куда подальше и там высплюсь. Причем днем. Эту ночь я планировал потратить на полет.

С финнами идея отличная, но пока не своевременная. Я с румынами не закончил. Ну да, клятву я выполнил, точнее данное себе слово, а сама Румыния? Она от войны, в отличие от территории Советского Союза, не пострадала. Это нужно исправить. Я тут подумал, пока купался, и решил, что это неправильно, гражданские объекты стоит уничтожить. Если проще, я буду бить по карману Румынии, разрушая ее экономику. А то грабить это они всегда готовы, а получать сдачу как-то не хотят. Исправим эту ошибку советского правительства. А пока летим, и благополучно. Пролетев почти четыреста километров, я пошел на посадку, бак-то пустой. Полчаса на заправку, причем снова смешивал, было три канистры с авиационным танковым бензином. После этого, снова поднявшись в воздух, полетел дальше, пролетев мимо Одессы. В Одессе я еще побываю. За час до рассвета я снова совершил посадку, заправился, уже находясь на территории Румынии, до Бухареста чуть меньше двухсот километров, и решил, что место отличное для дневки. Сел я на большой поляне крупного лесного массива, загнав самолет под ветки деревьев на опушке. Тут уже разгрузил машину и с некоторым трудом, даже используя ветку как рычаг, закатил под деревья, замаскировав масксетью. Ну и заправкой занялся. Слил в бак остатки, оставшиеся пять канистр с нормальным авиационным бензином и четыре с танковым авиационным, купленным в магазине. Авиационного бензина в продаже, к сожалению, не было.

Передневать я решил тут, и самолет оставлю тут же, пока по территории Румынии играть буду. На румынских военных аэродромах я нашел подробные карты самой Румынии, по ним и буду ориентироваться. Отберу важные цели военного и гражданского назначения. Вот мирных жителей, убивать не буду, это не ко мне. Одно дело те, кто военную форму надел, а другое – мирняк. Нет, не смогу, воспитан не так, правильно воспитан. Однако, если они возьмут в руки оружие, то мои принципы побоку, это уже банды и подлежат уничтожению. Я поставил большую десятиместную палатку, не люблю тесноту, поужинал и отправился спать. Купил койку в разделе американского вещевого довольствия, по удобству снаряжения они впереди всех, уже сейчас, это я вам точно говорю. Матрас взял, постельное и вскоре, раздевшись, спал на койке. Уже и отвык. Девять суток то на сиденье командира танка, то в самолете. Устал, я просто хотел полежать, засыпая.

Сон так никто и не нарушил. Тактическая карта показывала с одной стороны какую-то деревню, множество красных точек, было немного оранжевых, но зеленых ни одной. Враги. Я прибыл во вражеское государство и не сомневался в этом, что подтвердило увиденное. Правда, присмотревшись по карте, понял, что это не деревня, а какая-то небольшая воинская часть. В восьми километрах от моей поляны, на окраине леса. Потому и красных точек много. Гражданским, я думаю, на войну по фигу, и они оранжевыми будут. Позавтракал яичницей с молоком, и чаек потом, а то все на сухомятке, а это нехорошо. Проснулся за час до рассвета. Проверил по радиостанции самолета, поймав московскую волну, и в шоке замер. Это я проспал полные сутки? Вот это я даю, но хоть отдохнувшим себя почувствовал. Слабость есть, но это с устатка и от долгого сна. План пришлось срочно менять – двину на Бухарест, столицу Румынии, днем. Вообще я сюда пугать местных пришел, так лучше это днем делать.

Я успел позавтракать, привести себя в порядок, палатку убирать не стал, да и минировать ничего тоже, купил фуражку в комплект для формы, ППШ, подсумок с запасным диском и побежал по лесу в сторону дороги, что пролегала через этот лес. Она находилась километрах в трех. Кстати, обнаружил в продаже ППС, или раньше его не было, или не замечал, что вряд ли. Так что поменял автоматы и подсумок на изделие блокадного Ленинграда. Вот отправлюсь в Финляндию, помогу и блокаду снять. В подсумках три запасных магазина к автомату, основной в его приемнике. Пока добрался до дороги, успел изучить новое для меня оружие, сложил и открыл приклад. В принципе, неплохо, ухватистый. Уже полчаса как полностью рассвело, но на дороге до сих пор пусто.

Выйдя на нее, посмотрел в обе стороны и, оплатив, купил танк и две арты. Танк был советский, Т-43. А арты девятого уровня, французская и американская, мощные, вполне скоростные установки, немецкая, советская и британская скоростью на дороге похвастаться не могли. А мог потребоваться рывок вперед, а они обеспечить этого не смогут. В общем, достаточно продуманный выбор. Танк Т-43 буду поднимать. Тут дело вообще как шло. Я ведь, когда использовал «тридцатьчетверку», то открыл и исследовал два танка. Это Т-34-85, который я ни разу не покупал и не использовал, а также А-43. После него были КВ-13, ИС и только за ним ИС-3. Теперь же буду развивать линейку средних танков, как и планировал. Почему купил Т-43, если раньше не покупал, и не использовал Т-34-85? А я баллы с приза за исполнение квеста использовал. На танк исследовать и купить хватило, даже на ходовую, на двигатель максимальной мощности и башню, на этом все, личный счет у меня опустел, едва пять сотен баллов осталось, но это мизер. Забравшись в танк, убрал автомат так, чтобы под рукой был. Освоился на месте. Тесновато и непривычно, но это быстро пройдет. Знаю по личному опыту. Сменив фуражку на шлемофон, комбинезон все так же покупать и надевать не стал, я собираюсь демонстрировать форму. И запустив двигатели всей техники, покатил вперед. Танк первым, ожидать минных засад пока не стоит. Это немцы на моем пути умудрялись все минировать, можно сказать, собаку на этом съели, да еще с артиллерийской засадой в придачу. Подорвался, так еще снарядами накрывают, но я чинюсь, проскакиваю дальше и стараюсь уничтожить артиллеристов, те тоже не дураки – сразу на передок орудия и гонят прочь. Не всегда успевал нагнать. А в последнее время вообще не успевал, самые скоростные грузовики и тягачи использовали. Тоже поняли, что скорость их спасает. Других больше не привлекали. Если только пострелять и бросить орудия, сбежав на машинах. Такое тоже пару раз бывало.

Дорога стелилась под гусеницами. Пока все пусто, хотя на паре параллельных приметил телеги местных крестьян, после леса, вокруг теперь поля. Держали мы стабильно сорок пять километров в час. Установки могут и больше. Французская почти шестьдесят, американская ближе к пятидесяти, но у танка это максимальная скорость по этому гравийному шоссе. Ничего, уверенно идем, народу на дороге стало больше, многие смотрят с любопытном. А замечая красные звезды, которые я нарисовал кисточкой на артах, удивленно чесали затылки: показалось или нет? Как же показалось, если во весь борт они огромные нарисованы? Я час так катил, сам в шоке, но ни одного выстрела не сделал, да и военных на дороге просто не было. А что им в такую рань тут делать? Вон, одни крестьяне и фермеры. На полях появились, работают, у большого стога повозка, грузят сено, видом уже подсохшее. А не стрелял пока, чтобы к месту стоянки самолета местных военных не привести, я планировал вернуться и так же тихо улететь, как и прибыл сюда. И вот в полседьмого, а сегодня шестнадцатое июня, наконец встретились румынские военные, а то я уже думал, что они все в Союзе, а тут никого не осталось. Нет, встретил. Причем грузовик был наш, ЗиС-5, видимо тащили все к себе, включая захваченную автотехнику. В кабине двое, кузов, похоже, пуст, или груз небольшой. Двигались навстречу, за ними явно рейсовый междугородний автобус. В кабине кроме водителя офицер, я его только вблизи рассмотрел, лобовое стекло бликовало. До последнего момента они ехали спокойно, хотя вблизи начали тормозить. То ли рассмотрели, кто движется, то ли остановились посмотреть по той же причине, кто едет. А установки привлекали внимание своими мощными пушками и корпусами, да и танк мой тоже непривычных обводов. Только остановиться не успели, я вильнул и наехал на грузовик, с хрустом подминая его под себя. Выскочить из грузовика никто не успел, замерев на нем, покачиваясь, я дал задний ход, съезжая. Автобус остановился метрах в ста и развернулся, чтобы проследовать дальше. Арты тоже остановились и, повернувшись боком, подняли стволы, тут интересная цель была, а раз я привлек внимание, гражданские из автобуса быстро сообщат о моем появлении, то и тишину можно не соблюдать, тем более я такую отличную цель нашел. В шести километрах был Дунай, и там, у пристани какой-то деревни стоял речной румынский монитор. Причем никаких препятствий не было, накрыть можно спокойно, что я и сделал.

Пока арты наводились, я остановил танк у автобуса и, прихватив автомат, повесив ремень на плечо, подошел к пассажирской двери, постучал, так что водитель открыл ее. Я тянул время. Не знаю, сколько времени понадобится, может, второй залп, поэтому приметив, что в автобусе при множестве оранжевых точек, зеленых не имелось, была одна красная, решил посмотреть на врага, что так люто ненавидел русских. Танк держал автобус на прицеле пушки и спаренного пулемета. Тут арты навелись, десять секунд заняло, и я, зайдя в салон, показал на уши и намекнул, что нужно закрыть, сам так сделав, не все, но многие последовали моему примеру, водитель тоже. И тут арты грохнули. Убрав руки, я громко спросил:

– Кто-нибудь знает русский язык?

Тут как раз снаряды долетели до монитора, за этим я параллельно внимательно наблюдал. М-да, а я еще думал, что второй залп делать придется. Уже не нужно. Оба снаряда попали, монитор, расколовшись пополам, мигом ушел под воду. Тумбы, к которым тот был причален, не выдержали, и были вырваны массой корабля. Сейчас я выискивал подходящие цели на девять километров вокруг, замирая, если что нашел, а таких целей было немало. Военных всего две, в одном месте рота солдат отдыхала. Сейчас они встали, прислушиваясь к канонаде на горизонте, судя по виду у них учения, спали на открытом воздухе. Именно на них орудия я и наводил. Вторая военная цель – охрана железнодорожного моста, но они на пределе дальности, как раз девять километров и есть. А на мой вопрос откликнулась женщина и на вполне чистом языке сообщила:

– Я знаю. Господин офицер, здесь только гражданские.

– Я вижу. Передайте пассажирам, что я велю им покинуть автобус и выстроиться.

Она передала, а я в это время снова закрыл уши, уже не предупреждая, но кто это видел, поспешили повторить, и орудия дали залп. Я вышел наружу, пока они перезаряжались. Снаряды легли отлично, но рота была не вся поражена, правда на ногах стоять никто не мог, оглушены и контужены, но живы, а это неправильно, так что, когда все пассажиры вышли, я снова закрыл уши и открыл рот, теперь за мной все это повторили, и арты дали третий залп. На этом все. Рыча моторами, арты поворачивались в сторону следующей цели. Нет, не моста, я сам двигался в ту сторону, сближусь и накрою с гарантией. Следующей целью я выбрал гражданский объект, длинные бараки свинофермы. Тут особо и наводиться не нужно, двенадцать бараков, не меньше пары тысяч свиней, отличная цель и удар по продовольственному вопросу Румынии. Прогуливаясь мимо строя, я посмотрел на девушку лет восемнадцати, судя по тому, как женщина лет сорока пыталась ее закрыть собой, и общей схожести, это были мать и дочь. Именно девушка и горела ярким красным, жаль ее убивать, но она враг, хотя и гражданская. Несколько секунд я изучал ее, встав перед ней, после чего закрыл уши, все уже на автомате повторили, и арты грохнули, отправляя фугасы к фермерскому свинохозяйству. Думаю, снарядов двадцать и хватит, другие цели есть.

Как только арты выпустили снаряды, начав перезарядку, я задал вопрос:

– Не нравлюсь? Откуда столько ненависти?

– Вы убили моего брата!

Что она сказала, я не понял, но переводчица из пассажирок вполне справлялась с переводом.

– Брата? Предположу, что он военный и находился на территории Советского Союза?

– Да. Мой брат погиб шесть дней назад, нам прислали телеграмму.

– Переводи точно, – велел я переводчице и, глядя девушке в глаза, сообщил: – Никто не звал ваших солдат на нашу землю, вы сами пришли. За последние десять дней моя боевая группа воевала с подразделениями двух румынских армий, Третьей и Четвертой, уничтожив более ста двадцати тысяч солдат и офицеров, и скорее всего, именно я убил твоего брата. Ты сейчас стоишь перед убийцей своего брата, запомни меня и запомни, что я специально не беру румынских солдат в плен, хотя они постоянно поднимают руки и пытаются сдаться, но пули быстрее. Почему я ненавижу ваших солдат? Потому что они каратели, как вояки не очень хороши, но зато немцы их используют для зверств в тылу, и они охотно этим занимаются, уничтожая мирное население на оккупированных вашими армиями территориях. Для того я и прибыл в Румынию. Против мирного населения я не воюю, и пострадать вы, гражданские, можете только случайно, но все военные и важные гражданские объекты, что мне встретятся, будут уничтожены. Я солдат, а не чудовище, как ваши солдаты. Не веришь мне? У меня есть доказательства.

Сходив к танку, я вернулся с планшеткой. Когда собирал трофеи, нашел немало фотографий, где позировали румынские солдаты и офицеры. Отобрал я самые жуткие, как раз для подобного момента, так что, подойдя, протянул пачку фотографий, велев и остальным смотреть. Пассажиры столпились около девушки. Она сомлела после третьего фото, они разошлись по рукам, а я внимательно смотрел. Четыре женщины в обморок хлопнулись. Я забрал фотографии и посмотрел на девушку, она из красной медленно переходила в оранжевую зону, впервые такое видел, и мне было любопытно, но махнув рукой, вернулся в танк и покатил дальше. Не знаю, что я зацепил в ее душе, но был доволен, ей было жгуче стыдно. Арты успели сделать одиннадцать залпов, и фермерское хозяйство было полностью уничтожено, я последние снаряды послал не по пылающим развалинам бараков, а в ангар, разметав его. И погнал прочь. Встреча с девушкой заставила задуматься, однако вздохнув, отвлекся от этого дела. Я проехал километра три и остановил колонну. Арты развернулись, прямо на дороге, перегородив, и стали выцеливать охрану моста, по нему самому тоже буду стрелять, но чуть позже. Тут другое дело, можно было и ближе подъехать. На границе тактической карты, в девяти километрах, я обнаружил лагерь военнопленных. Нет, никакого зеленого пятна, слишком далеко, чтобы находка отобразилась на карте, я для арт искал новые цели вокруг, вот и обнажил сверху лагерь в режиме корректировщика. Поэтому сразу встал и стал наводить арты на мост.

Арты стали грохотать залпами, и, несмотря на то, что у французской установки перезарядка шла куда быстрее, работал именно залпами. Как я уже говорил, разрушений так получалось больше. Тут хватило десяти залпов. Три по охране с разной стороны, по два залпа, этого хватило, и по опорам моста, пока он не разрушился. У французской установки пушка калибром сто пятьдесят пять миллиметров, а у американца двести три миллиметра. Вполне хватило. После этого я направился дальше, приготовив танковую пушку. Для танка пока работы не было, за раздавленную машину всего пятьдесят пять баллов упало. А, наконец, военные проснулись, автоколонна приближалась, усиленная бронетранспортером, причем британским, и низко, на двухстах метрах, пролетел румынский разведчик. Биплан, уже знакомый, я такие уничтожал, эти модели еще и легкие бомбардировщики. У танка зенитки не было, зато у американца имелась, «М2 Браунинг». Крупнокалиберный пулемет, он и сшиб разведчика, что воткнулся в землю, полыхнул сам и поджег пшеницу, что там проросла. Уже высокая, по колено. У французской установки тоже был пулемет, крупнокалиберный, но в башне, для непосредственной защиты. Это не зенитка.

Колонну я встречу сам. Двигался вперед, пока арты, делая каждые сто метров остановку, прицеливались и давали залп, в дороге я успел кроме моста уничтожить небольшую плотину, отчего вода из озера затопила два больших засеянных картошкой поля. Разрушил небольшой каменный автомобильный мост, что остался за спиной, мы его уже проехали, потом еще шесть автомобильных мостов, до которых дотягивались. Ну и автозаправочную станцию на окраине какого-то села. Оно в стороне. Полыхало красиво. По виду частной была. На колонну я арту не наводил и, когда сблизился, понял, танком поработать не удастся. Она не зашла в зону уверенного поражения, я ее за складкой местности визуально не видел, и начала разворачиваться. Пришлось арту на нее перенацеливать. Залп, и все, сдуло с дороги. Так что, подъехав, дострелял из пулемета немногих выживших и покатил дальше к лагерю военнопленных. А там толпа собралась, охрана нервничала, с трудом, но все же загнали всех в бараки. Я могу ошибиться, но, похоже, командиров держали вместе с простыми бойцами, форма их выдавала, другая. И сделали как: из шести бараков один командирский, и от обычных красноармейцев отделили их всего лишь забором из колючей проволоки, двойным, чтобы между ними патруль ходил, как будто это мешает общению. Однако, видимо, особо румын это не волновало.

Работать артами издалека я опасался, как бы не повторилась та история в Крыму, где я так дистанционно пытался наших освободить. У Харькова я работал куда ювелирнее. Так что план такой: подхожу группой, хотя бы на километр, арты дают залп по казарме, задача разрушить и уничтожить тех, кто внутри, хотя солдат там мало, видимо только те, кто ночью дежурил. А танковой пушкой расстреливаю вышки. Дальше подхожу и добиваю то, что осталось, и освобождаю наших. Вот такой план. У охраны пять грузовиков, два мотоцикла и легковой автомобиль, немецкий «опель», трехдверный, постараюсь не зацепить, парням понадобятся. Они вооружатся за счет охраны, а недостающее я куплю в магазине и выдам. Хорошо вооруженный и снаряженный отряд многое успеет тут натворить, пока его не прижмут и не уничтожат. Свернув на полевую дорогу в сторону лагеря, я покатил дальше. Арты пока молчали, чтобы не нервировать охрану, хотя цели и были. Сама дорога по бокам деревьями была засажена, видимо для удержания снега зимой, только больно близко к обочине. С другой стороны, хорошую тень дают.

Благодаря этим посадкам я подъехал чуть ли не вплотную, до лагеря осталось метров четыреста, там уже солдаты бегали, готовились, слышали звуки идущей к ним тяжелой техники, силуэты огромные просматривались, но кто движется – не поняли пока. Мой танк первым выкатился с дороги и, замерев, выстрелил пушкой, снеся снарядом дальнюю вышку, потом покатил дальше, работая пулеметом и делая выстрел за выстрелом с коротких остановок. Ничего противотанкового у охраны не было, у них другие задачи. А выкатившиеся за мной арты ударили прямой наводкой по казарме. Она деревянной была, снесли ее. Как я понял, румын тут две роты. Охраняли три с половиной тысячи наших бойцов и командиров. По пятьсот-шестьсот человек на барак. Арты стреляли не переставая. Но не по лагерю, тут для них целей больше не было, двигались они за мной, отстав метров на пятьсот, чтобы не уйти за границу самоуничтожения, и били по тем целям, что я уже видел, но пока не обстреливал, а сейчас-то чего время терять… Вот и заняты они работой. А охрану я перебил. Танка хватило. Три вышки из шести снес пушечными снарядами, а другие солдаты, видя, что происходит, спешно покинули свои вышки, я их при спуске пулеметами снял, так что станковые пулеметы, похоже «максимы», по тупоносым рыльцам опознал, остались целыми. Три точно. Потом гонял толпу. На попытки сдаться отвечал плотным пулеметным и пушечным огнем. Установки своими пулеметами помогали, крупняки все же. Убедившись, что выживших нет, подранки только в развалинах казармы, я послал им пару снарядов, но из шести погасли только четверо, видимо двое под большой кучей обломков. Странно, что не загорелось.

Я упорный, бил осколочными снарядами по тому месту, под которым оставшиеся подранки лежали, раскидывая взрывами деревянные обломки, пока они не погасли, для такого благого дела мне снаряды не жаль. У установок имелись четыре достойные цели, которые я посчитал подходящими для уничтожения. Первая – это военный городок. По нему как раз и стреляли, превращая все в руины и убивая личный состав, но его там не особо много, видимо хозяйственное подразделение, а боевое у нас в Союзе. Вторые на очереди в этом военном городке, после людей, многочисленные склады, два уже зацепил, горят. Следующей проходящей целью является железнодорожная станция. Тут еще надежда есть пути разрушить. Смысла в этом немного, все же мост рухнул, а он от станции в четырех километрах находится, но я по стрелкам бил, по инфраструктуре и зданию вокзала. Специально сперва по стрелкам, а как народ разбежался – и вокзал расстрелял. Это уже после военного городка. Третьей целью был батальон на грузовиках, что ехал к нам, но пока далеко, подпущу поближе, чтобы никто не сбежал, с ними шесть противотанковых пушек. Вряд ли они из Бухареста, время – десять часов дня, не успели бы, значит, где-то недалеко расположились. Посмотрел по карте и не нашел, разве что из Плоешти, из охраны, но далековато, почти двести километров. Может, тоже учения, вот и кинули на меня, кто под рукой был? Четвертая цель, уже гражданская, – еще одна крупная ферма. Только что разводят – не понял, загоны пока пусты. На прошлой ферме свинки под открытом небом бегали, а тут пока нет. Хм, судя по следам, коровы, значит, бараки – это коровники. Только, думаю, они пустые и коровы сейчас на выпасе. Осмотрелся и действительно вдали стадо увидел, которое пастухи гнали на выпас, а может и от меня. А бараки все равно расстреляю.

Арты работают, а я пока танком сломал ограду и, потянув за собой обломки и колючую проволоку, повалил заборы. Кстати, среди пленных в лагере было немало тех, кто в военно-морской форме. Остановив танк, я открыл люк командирской башенки и, прихватив автомат, выбрался наружу, встав на корме как на трибуне, наблюдая, как из бараков выбегает толпа бойцов и командиров. До этого они вполне благоразумно прятались внутри, отчего и уцелели. Вроде раненых и убитых нет, хотя заметно измождение, худоба, да и форма вблизи производила двоякое впечатление, грязная и порванная. Похоже, давно парни тут находятся, как бы не с прошлого года. Спрыгнув, я стал обнимать своих, так надо, иначе не поймут, минут двадцать все это длилось, пока какой-то командир, похоже с высоким званием, не призвал к порядку и не приказал строиться. Показывая немалый опыт, он построил бывших военнопленных в четыре шеренги и, козырнув, сообщил:

– Заместитель начальника артиллерии Приморской армии полковник Давыдов. Попал в плен в августе тысяча девятьсот сорок первого года на подступах к Одессе. Контуженым, при налете авиации на нашу штабную автоколонну. В строю три тысячи сто шесть бойцов и триста двенадцать командиров. Пятьдесят шесть больных и пять раненных случайными осколками при освобождении лагеря.

Держа ладонь у виска, слушая доклад, я принял его и, кивнув, мол, дальше я сам, посмотрел на строй бойцов и командиров и громко, чтобы все слышали, сообщил:

– Товарищи красноармейцы, моряки и краскомы, сообщаю, что на территории Румынии советских военных частей нет. Моя диверсионная бронегруппа тут находится с особым заданием, показать, что Красная армия все так же сильна. Задача – разрушить, как румыны у нас, все военные и важные государственные гражданские объекты. Освобождение вашего лагеря моя личная инициатива. Предлагаю вам полностью вооружиться, обмундироваться, получить запасы патронов и продовольствия и отправиться к нашим. В пути вы сможете громить комендатуры, важные объекты вроде мостов, как на румынской территории, так и на советской оккупированной. Можно создать четыре батальона, бойцов и командиров хватит, вооружения тоже. Если согласны, то отвечать за формирование и общее командование будет полковник Давыдов, у меня свое задание, и я уйду дальше. Еще если есть летчики, прошу выйти, я собираюсь захватить военный аэродром, если что уцелеет, то улетите. К слову, Крым наполовину освобожден, вражеские войска отброшены от Севастополя.

– Ур-ра-а! – ответил строй.

Арты молчали, чтобы можно было пообщаться, но держали наведение на колонну батальона, до них два километра осталось. Бойцы искренне радовались, и я был доволен. Ну а дальше приступили к делу, отказавшихся не было, и началось формирование подразделений. В каждом батальоне, их решили создать пять, сформировали по санитарному взводу. В лагере оказалось восемь военных врачей. Однако пришлось прерваться, арты били по батальону, уже ополовинив его, и наконец появилась боевая авиация, а то я уже беспокоиться начал.

Глава 11

Военное время всякого военным делает.

Федор Николаевич Глинка

Освобожденные военнопленные быстро рассредоточились, арты ухали каждые двадцать секунд, добивая остатки батальона. Правда, солдаты разбежались, около полусотни, тратить снаряды на каждого солдата даже меня жаба ела, но я тратил. Румыны, а это были они, смогли привести всего двенадцать бомбардировщиков, знакомых бипланов, видимо, немцы с ними своей авиацией не делились, или все новое на фронте. Ну не знаю, ничего нового я там не видел, а я точно знаю, все же шесть румынских военных аэродромов уничтожил. Были бывшие польские бомбардировщики, чем-то похожие на наши СБ, но не так и много, вот и все. Шли на километровой высоте, это меня совсем не уважать, и, когда приблизились, зенитка на американской арте заработала, за первую же минуту сбив шесть бомбардировщиков. Еще тут немцы летали в стороне, наблюдали, «мессеры», и, пока зенитка была отвлечена бипланами, одна пара решила атаковать. Я мгновенно развернул пулемет и вдарил навстречу. Ведущий огненным клубком покатился по полю, не достигнув границ лагеря, а ведомый поспешил уйти в сторону. Больше истребители не приближались. А румыны, потеряв еще две машины, сбросили бомбы в стороне, над нами я летать им не давал, и потянулись обратно.

Бойцы, вылезая из укрытий, кричали, головные уборы вверх кидали, радовались как дети.

После того как налет был отбит, мы продолжили. Пулеметы с вышек пока не снимали, там стояли наши пулеметчики. А машинки оказались не нашими, а английскими «виккерсами», по сути тот же «максим», только под английский патрон. Две сотни бойцов под приглядом сержантов разбирали разрушенные здания, собирая уцелевшее вооружение. Водители машины осматривали и готовили их к выезду. В общем, шел сбор трофеев. Полковник командовал, среди командиров было два интенданта, они активно помогали ему. Сам я начал с медиков, было, как я уже говорил, восемь врачей, от военфельдшеров до старшего из них, военврача второго ранга, а также двенадцать санинструкторов. В общем, эта двадцатка подошла к моему танку, и я стал выдавать форму, с запасным комплектом нательного белья, обувь, портянки. Шинель обязательно, спать будут на земле, без нее никак. Всем пилотки. К тому же мне принесли ящик, и я ссыпал туда фурнитуру, петлицы, эмблемы, знаки различий, сами пришьют, шовный материал, всякие иголки с нитками, я тоже приготовил в количестве двух тысяч единиц. Оружие всем медикам, от врачей до санитаров, я выдал одинаковое – кобуру с ТТ. Патроны сами набирали, купил десять ящиков с патронами для ТТ, они у кормы танка стояли. Выдал вещмешки, внутрь полотенце с куском мыла, плоский солдатский котелок с ложкой и кружкой, бритвенный набор, НЗ, в виде трех банок тушенки, очень уважаю я советскую тушенку, сухарей, килограмм соленого сала, свежего хлеба каравай, по десять головок лука и чеснока, соли, немного круп, чая и пачки папирос «Казбек». Санинструкторам соответственно махорки. Куришь или нет, выдавал все равно, обменять можно, если что. Последняя быстро разошлась по рукам, курящих хватало и сейчас с наслаждением курили, используя на самокрутки бумагу из кабинета начальника лагеря. Санитарам выдал по медицинскому халату с шапочками и масками, сумки, заполненные лекарствами и перевязочными материалами. Врачам – еще хирургические инструменты, причем хорошего качества, немецкие. Пенициллин в ампулах и те же шприцы. Банки со спиртом.

Часть врачей направились к озеру у лагеря, оттуда воду набирали для пленных, а те мыться пошли, чтобы переодеться в чистое. Другие врачи – в бараки, к больным и раненым, а то рваные рубахи использовали для перевязки, да и пенициллин использовать стоит сразу, что это такое – они знали. А я уже занимался командирами. Оснащал так же, как и врачей, тоже пистолет ТТ всем, но кроме него на выбор или ППШ, или ППС, хваля последний. А так как выбор был свободный, ушла сотня ППШ тем, кто за немалый боезапас ратовал, и две сотни ППС с подсумками. Последний, пока не знаком, вот и изучали, ладно хоть чистить не нужно, оружие продавалось почищенным и снаряженным. Ящики рядом мигом на патроны распотрошили, пришлось еще покупать тридцать штук и сотню с патронами для винтовок и пулеметов. Пулеметов было по пятьдесят ДП на батальон. Теперь сержантский состав, им или автомат, или винтовку, можно СВТ. Кто как пожелает. Все с изумлением наблюдали, как я столько имущества из танка достаю, а я только улыбался и говорил, что магия, фокусником до войны был. Даже когда ПТР доставал, сто пятьдесят штук, по тридцать на батальон, смотрели как на чудо. Так постепенно все батальоны были обмундированы, выдано оружие, обувь, вещмешки с личными вещами и запасами патронов и продовольствия. Если что, у румын отберут, устроив налет. Нагрузились патронами и гранатами до предела. У каждого цинк, и по десятку гранат, от оборонительных до противотанковых. Часть боеприпасов в грузовики отправили. В новенькой форме со знаками различия уже вполне нормальным полком смотрелись.

Кстати, по грузовикам. Я еще, когда врачей оснащал, сообщил полковнику о батальоне румын, мол, техники там брошено порядочно. Я едва успел первый залп дать, как машины остановились, а уцелевшие солдаты, как тараканы, бросились прочь. И противотанковые пушки, немецкие «колотушки», так и стоят, можно прибрать, из шести сформировать две батареи по три пушки или три взвода по две. Половина техники там точно целой должна быть. Он загорелся, вооружил сотню бойцов винтовками охраны и с пятью командирами отправил к колонне на четырех грузовиках охраны лагеря. Всех водителей собрали, танкистов, техников и через два часа вернулись, пригнали шестнадцать грузовиков, еще три на буксире, обещали быстро восстановить, и все шесть пушек. В машинах еще пять ротных минометов нашли и запас мин, по боекомплекту. Среди бойцов нашли специалистов по ним. Жаль, бронетехники у батальона не было. А так, если судить по машинам, этот батальон что-то вроде подразделения быстрого реагирования, для скорой переброски на нужное место, например, прочесывать территорию, где опустились на парашютах сбитые советские летчики.

Летчиков набралось пятьдесят два. Половина из морской авиации. Тут и штурманы, и борт-стрелки. Но всех я забирал, отобрав у полковника два грузовика. Мне же надо их на чем-то везти. Он себе еще подберет, войск в этих краях мало, в основном у Плоешти сосредоточены, у столицы и у портов. Можно активно беспредельничать, да и силы в его руках солидные сосредоточены, усиленный полк, по сути. Выделял я им патроны и продовольствие, да и медикаменты, два грузовика медикам отдали, до четырех с половиной часов возились, шестнадцать миллионов семьсот двадцать тысяч на все закупки ушло, после чего мы стали прощаться. С полковником мы отлично пообщались, я дал ему комплект карт, и мы даже смогли прикинуть их маршрут до границ с Союзом. Уничтоженные мной мосты я отметил, а потом и до передовой, он планировал к заморозкам, если все удастся, к фронту выйти. Я на прощание всем командирам кроме биноклей и планшеток выдал устав Советской армии от сорок пятого года и методички по партизанским и диверсионным действиям, может, кому и пригодятся. А мы, собравшись, покатили к выезду, батальоны тоже уходили. По трем разным дорогам. Мы тут еще два налета пережили, сбив всего три самолета, с высоты бомбили, а потом долго разведчики, наблюдая, крутились. Армейские части дважды совались, но арты их уничтожили, с гарантией, как и пять небольших разведгрупп, так что больше не лезли, положившись на воздушную разведку.

Двигались колонной, сначала обе арты, отстав метров на двести, мой танк и за ним оба грузовика с летчиками. Как я уже говорил, я взял всех, не только кто умеет управлять самолетами, но и всех штурманов и борт-стрелков. Вообще там некрасивая история произошла перед отъездом. В основном освобожденные бойцы горели зеленым, и красных не было, все не так плохо, просто среди освобожденных было три десятка что горели оранжевым цветом, ну нейтральны они, я вполне понимаю, однако претензий у меня к ним не было, тем более тоже с охоткой принимали форму, оснащение и оружие, вставая в строй формирующихся батальонов. Двое даже цвет на зеленый поменяли. Среди нейтралов было два командира – один ротный старшина, занявший тут ту же должность, и капитан. Как чуть позже оказалось, связистом он был. Когда мы прощались и я направился к своему танку, то отметил, что в кузове одного из грузовиков горел кто-то оранжевым цветом, а я ранее уже отметил, что все летуны зеленые. Пришлось выгнать летчиков наружу, и я обнаружил в кузове этого капитана. Как летчики объяснили, он сказал, что я беру его с собой. Вскоре подошедший полковник, морщась, выяснил у него, а капитан орал как истеричная баба, что он желает к нашим как можно быстрее добраться, а воздухом это точно выйдет скорее. В общем, в рейд он не хочет. Так что его за шкирку и увели. А полковник оказался жестким человеком, хлопнул выстрел, и оранжевая метка погасла. Как дезертира расстреляли. Вот на такой ноте мы и расстались.

Похоже, румыны и немногие немецкие войска, что тут находились, просто не знали, что с нами делать, потому как серьезного сопротивления я так и не встретил. Скорее всего, местное командование срочно связалось с генералами вермахта, которые уже имели со мной дело, и получили нужные советы. То есть вскоре заговорили дальнобойные орудия, не знал, что они тут есть, предполагал, что зениток много, но такие орудия тут просто не нужны. Если только на побережье, но до него далеко. Разведчик крутился, наблюдал за нами. Один раз в дороге был новый налет, но обошлось, никто не пострадал. Сам я двигался не спеша, причем не к Бухаресту, а демонстративно к Плоешти, что вызывало у местных чуть ли не ужас. Там был главный источник снабжения нефтью немецких войск, так что на меня стали бросать все, что было под рукой, только чтобы притормозить, остановить, по-видимому, уже не надеялись. Я отметил, что стороной пролетела крупная группа бомбардировщиков, видимо немцы перекидывали, усиливая местные силы. Тут в основном истребители были, хотя и они тоже начали нас атаковать, сбрасывая мелкие бомбы. Потери у противника возросли уже до двадцати восьми самолетов, это я не считаю те, что сбиты у лагеря, но атаки те не прекращали. Что я могу сказать? К вечеру я понял, что румынские солдаты в Румынии и румынские солдаты на территории Советского Союза – это две большие разницы. Первые, несмотря на точный артиллерийский огонь, что у них выбивал огромные бреши, упорно шли вперед до полной гибели. Ни одна из пехотных колонн так и не дошла до моей бронегруппы, будучи уничтожена установками, танковыми пулеметами. Потом, подойдя, только подранков добивал, тогда как те, что в Союзе были, разбегались при первых разрывах снарядов. Очень они не любили находиться под артиллерийским огнем.

Дождавшись темноты, я сразу избавился от арт, купив немца четвертого уровня Pz.lll J, он у меня был исследован «тройкой», но я его еще не покупал, так что приобрел. Следом Т-46. После недолгого раздумья я решил исследовать эту ветку советской бронетехники. Вообще открыт у меня был Т-26, но запас баллов на личном счете позволил исследовать третий уровень, как раз Т-46. Как и немец, он не модернизирован, чем я и собирался заняться. До использования танков я так пока и не дошел за весь день, лишь мелочовка вроде подранков. Только арты и работали, как по военным целям, так и по гражданским. Вот тут швах, хотя интересных целей встречалось много, но не до них было. Однако я принципиальный, не уничтожить – так повредить, поэтому по одному залпу по гражданским объектам мои арты давали, где повреждал, где уничтожал, так что урон наносил, причем существенный.

С темнотой мы рванули в сторону Бухареста, ведь именно там был военный аэродром, что нам и был нужен. Такой вариант для румын явно стал полной неожиданностью, основные силы сосредоточили между нами и Плоешти, нефтяными промыслами, а тут такой ход конем. Карта показывала, где заслоны, все же на Бухарест дороги тоже перекрыли, так что двигались мы по полям, плотной группой, выдерживая дистанцию между машинами двадцать метров. Впереди шел Т-46, в ста метрах за ним мы по его следам. Так что к военному аэродрому, к слову, ярко освещенному и оживленному, мы вышли так, что о нас пока не подозревали. Аэродром был забит теми самыми «Дорнье», что немцы перегнали сюда. Штук сорок, не меньше. Шла заправка, загрузка бомб. Ясно, утром все это обрушится на меня. Изучая в бинокль аэродром, я подозвал старшего среди летунов, майора, и поставил задачу. Ожидать, а как я подам сигнал, фарой помигаю, то как можно скорее подъезжать, выбирать непобитые самолеты и улетать. Постараюсь как можно больше бомбардировщиков целыми захватить, хотя с краю поля были и транспортные, вроде три единицы непонятной принадлежности. Внешне чем-то на «Дугласы» смахивали, но точно не они.

Я рванул вперед, двигаясь пока без открытия огня. Тревога поднялась не сразу, а когда до аэродрома осталось метров пятьсот. Шумели моторы самолетов, создавая шумовую защиту, и мои танки засекли не сразу, темнота тоже помогала. А заметив шевеление у зенитных орудий, я остановил танки и, дав по три выстрела по двум батареям, стал двигаться дальше на максимальной скорости, ведя огонь уже на ходу. Тут вспыхнул мой немец, в борт ему какая-то зенитка всадила очередь. Двумя оставшимися танками я орудие быстро заставил замолчать окончательно и ворвался на территорию аэродрома. Снова купил немецкую «тройку» четвертого уровня и атаковал. Танки я разогнал на триста метров с каждой стороны, тщательно зачищая территорию и гоня всех выживших на другой край аэродрома. Как я уже не раз говорил, тактика давно отработана, и ничего менять я не собирался. Через двадцать минут, подавив последние зенитные орудия, самолеты в основном страдали как раз от их огня, убедившись, что все перебиты, я погнал Т-43 к краю аэродрома и помигал фарой летунам. И пока они гнали по полю к нам от опушки леса, где укрылись, я двумя другими танками вел огонь по окраине Бухареста, откуда показались какие-то части, но быстро вернулись обратно, попав под прицельные выстрелы. Далее, передав командование над захваченным аэродромом майору из летунов (они разбежались по территории), я отогнал свой танк к остальным и присоединился к обстрелу солдат, разрушая жилые здания, где они укрывались. Даже начались пожары в некоторых. А где они укрылись, я видел. Стреляли в мою сторону из легкого ручного оружия, вот я прицельно и выбивал обнаруженные огневые точки. Погасил три пулемета, явно ручные работали, а чуть позже станковый. На этом все, если тут и были комендантские подразделения, то они старались не привлекать к себе внимание.

С самолетами все удачно обошлось, все три транспортных самолета, а они итальянской постройки оказались, были целыми. Их уже готовили, раненых и больных загрузили. Также было отобрано двенадцать «Дорнье» по количеству свободных летчиков, кроме троих, они на истребителях летали. Вот они два «мессера» готовили. К сожалению, немецкие истребители в той части аэродрома находились, где у меня разгорелся жаркий бой с зенитками. Хорошо, что хоть эти две машины целыми нашли. Третий летчик борт-стрелком на одном из «Дорнье» летел. Кроме этого, майор обрадовал новостью, что его радист смог связаться с их аэродромом у Севастополя, их полк там стоял, радист знакомый, опознались и сообщил о прилете. Обо мне тоже сообщили, сразу заинтересовав командование полком. В Крыму я был широко известен. Легендой стал. Взлетная полоса была слегка замусорена, но сбоку по краю взлететь можно было, полоса бетонная. Один за другим самолеты поднялись в воздух и полетели в сторону Крыма. Летуны ничего не уничтожали, я сказал, что сам все сделаю, так что как улетели, я прокатился на велосипеде, к сожалению, мотоциклов целых не нашел, и отправил все трофеи, целые и побитые, в магазин. Танки все так же лениво постреливали. И я, закончив с трофеями, вернулся в свой «сорок третий» и погнал танки к окраине столицы, к уже хорошо горевшим домам, ведь их никто не тушил. А отъехав, развернул башню своего танка, остановил его и стал стрелять по складу авиабомб, тут он не такой и большой, а после детонации (я там ввинтил в часть бомб взрыватели) будут разлетаться по округе, а потом и по складу ГСМ. К слову, немалая часть бомб уже была загружена в «Дорнье». Все загруженные майор и забрал, транспортные самолеты полетели к Крыму под охраной двух «мессеров», а он повел двенадцать машин к Плоешти, собираясь разбомбить нефтяные промыслы. Я пытался уговорить его разбомбить морской порт Румынии, в Констанце, но он решил по-другому. Мол, это была его прошлая задача, которую не выполнил, его раньше сбили, хотя часть его эскадрильи все же разбомбила промыслы, их полгода как восстанавливали.

Еще раз отвлекусь… Когда я только начал убирать трофеи, то снова послышался гул авиационных моторов, и два горевших «Дорнье» буквально рухнули у границы аэродрома, сев на вынужденную, оттуда вскоре прибежали летчики. Одного несли, всего перебинтованного, сели в два целых «Дорнье», сообщив мне, что у Плоешти море огня, и пошли на взлет, нагоняя своих. Оставив полыхающий позади аэродром, я ворвался на территорию города. Тут румыны также отчаянно защищались. Были попытки каждый дом сделать крепостью, да куда там, у них было всего несколько часов, не хватило времени даже на баррикады, так что, выбив пушечным и пулеметным огнем самых отчаянных, я двигался по пустынным улицам. По тем, кто выглядывал в окна, я не стрелял, обычные обыватели, но стрелял по тем, кто в форме.

Бил я по магазинам на первых этажах зданий, все это было частным, и хозяева платили налоги, замечал производственные предприятия, даже не зная, что там создают, расстреливал, вызывая пожары, и двигался дальше, постреливая в тех солдат, что преследовали меня. Один раз меня удивили, смогли подбить моего немца, всадив в корму пулю из противотанкового ружья. Где только взяли? Расстреляв их сосредоточенным огнем, покатался гусеницами по ружью и покатил дальше. К утру я дважды прошелся по улицам Бухареста, по разным, оставляя за собой пожары и разрушения, все танки я полностью модернизовал и даже купил Т-28, начав его модернизацию. Для городских боев очень неплохо, даже не ожидал. Но это и понятно, три башни, орудие трехдюймовка, то, что нужно. За час до рассвета, когда в город вернулись дивизии, что защищали Плоешти, я вел с ними бой на улицах столицы, поступило новое сообщение под мелодичный звонок. Открыл его… Резервы у меня были, и отвлечься я мог легко, параллельно управляя боем, и он в последние полчаса стал очень жестким, однако я прорываться из города даже и не думал, румынские солдаты сами под мои пулеметы и пушки лезли, как опоенные, ловить не надо, а я разве откажусь? Уже около полка потеряли, двигались мои машины медленно, прикрывая друг друга, подранков обязательно добивал, еще не хватало, чтобы их потом выходили, так что потери чудовищные, но я был недоволен, мало. Так вот, я отвлекся и открыл файл с сообщением и вдумчиво вчитался. Очередной квест предлагали.

«Игрок, Вам предлагается новый квест. Информация по нему будет доступна после согласия. «Да/Нет». Награда за выполнение квеста предлагается в трех вариантах на выбор. Первый – пятнадцать тысяч баллов на личный счет и специальность инженера-конструктора бронетехники. Вы сможете сами создавать танки под свои задачи. Второй – пятьдесят пять тысяч баллов на личный счет и звание капитана, должность командира батальона. Третий – двадцать пять тысяч баллов и опция Мастер маскировки».

Я почесал затылок, что-то нет управления пятью танками. Куда дели, гады? Первый вариант премии меня, как ни странно, не особо привлек, никогда у меня интереса к ремонту техники не было, мне проще в сервис машину загнать, где ее специалист посмотрит. А тут ремонтные комплекты есть, малый и большой. Так что, может, и интересная премия, но я в конструкторы еще в детстве наигрался, а после того как детальку в четыре года проглотил и долго на горшке сидел, наглотавшись противного слабительного, мама силой заставила выпить, эти самые конструкторы мне как-то резко разонравились. Невзлюбил их, так что точно нафиг. Мне и того из бронетехники что есть, вполне хватало, десятый уровень для этого времени и так излишен по мощи и броне, куда еще? Третий вариант тоже не интересовал. Я воюю, какая к черту маскировка? Первый же выстрел и обнаружат. А если нужно укрыться, то есть опция «маскировочной сети», которая со своими функциями вполне справлялась, и она на всей технике имеется. Получается, и выбора особого нет, так что, не особо думая, выбрал звание капитана, то есть второй вариант, ладно, комбатом побуду, тут баллов на личный счет больше всего предлагается, хоть что-то.

Отправив заявку, я повел бой дальше, румын накопилось много, пушки готовят за перекрестком центральных улиц. Т-28 уже сунулся, успев сделать два выстрела и по диску из трех пулеметов выпустить, как его сожгли. Используя его корпус как укрытие, моя «тройка» и «сорок третий» выползли и открыли огонь. Немца быстро сожгли, тут десять стволов было, сейчас пять осталась, так я пятый уровень купил, это был Pz.lll/lV, он сразу вступил в бой. Советская техника тоже до пятого уровня дошла, это был КВ-1, приобрел его и двинул тяж вперед, и под его прикрытием стал выбивать пушки, как и солдат.

С пушками справился и сейчас посылал осколочно-фугасные снаряды в окна домов по улице, оттуда летели гранаты и бутылки с бензином. КВ мне сожгли. Судя по тому, как из некоторых окон яркое пламя вырывалось, снаряды повредили запасы коктейлей Молотова и уничтожили солдат. Два других танка я оставил на месте, и они не пострадали. Тут с трех других улиц, с тыла по факту, еще роты подходили, усиленные пушками. Развернув танки, я стал вести бой в окружении, по домам чердакам и крышам, где я не мог достать румын, они подбирались ближе. Черт мне пришлось бежать, прорываясь. Танки пылали, закиданные бутылками с бензином, опция «пожаротушения» тушила, но они летели еще и еще. Я даже на сигнал пришедшего сообщения с информацией по квесту не отреагировал, не до того было, потом прочитаю, и вырывался прочь. Все же мой Т-43 пылал, горю, но выскочить из танка я не мог, сразу пристрелят. Солдат вокруг немало, так что я направил свою машину в витрину магазина музыкальных инструментов, а другие, пылая, прикрывали меня. Вломившись внутрь и сразу покинув танк через люк механика-водителя, скатившись по броне, сбив пламя (там кожа вся в волдырях, форма обгорела на спине до тела), с автоматом в руках, выбив дверь в служебные помещения, я побежал к черному входу магазина. Тут здание тряхнуло, «тройку» пятого уровня детонацией разнесло, а чуть позже накалившиеся снаряды КВ рванули, а за ними и «сорок третий».

Снаружи слышались крики победы румынских солдат. Я лишь зло оскалился, надо признать, они действительно чуть не справились со мной, но еще ничего не закончено, повоюем. Скривившись от боли, спина не горела, дымилась, но по ощущениям как будто пламя не погасло. Хотелось быстрее купить танк, забраться внутрь и использовать аптечку. Черт, как же больно. Однако я не торопился, открыл щеколду заднего выхода магазина и выглянул – двор с выходом через арку на другую улицу был пуст, только легковая машина припаркована, пикап фирмы «Рено». Выскользнул… С крыши доносились довольные переклички румын, но вроде никто не мелькал. Исследовал Т-44, баллов я еще полчаса назад набрал, но из-за интенсивных боев не мог поменять. Забравшись на корму и втиснувшись на место командира (меня шатало, сознание плавать начало, видимо болевым шоком накрывало), я активировал аптечку и с облегчением вздохнул. Ох и воняет от меня горелой формой и мясом! Купил снова того же «немца» и КВ-1, оба пятого уровня и оба наполовину модернизированы, ходовая, двигатели и башни купил, частично рации улучшил. Запустив двигатели у всех машин, сразу двинулся вперед, сначала помощники, и на своем «сорок четвертом» пошлепал траками гусениц следом. Танк пока дубовый, но думаю, к рассвету частично модернизирую.

Сверху наверняка крики доносятся, предупреждают своих, да поздно, я вывернул на улицу, где обнаружил до батальона пехоты, и, пока два танка били в одну сторону, мой командирский в другую, пулеметы и пушки, все, что видно крушили, и дальше, не снижая скорости, иначе снова закидают бутылками с коктейлями, на ходу уничтожал все, что попадалось на глаза. Да так, что мигом ходовую и двигатель для своего «сорок четвертого» исследовал и приобрел. Да и разные опции к ним, чтобы пошустрее был. Легко скользил по улицам и мгновенно поворачивал, не то что другие. Танк КВ мне опять спалили бутылками. На корму попали, я потушил, опция пожаротушения перезагружалась, так тут еще прилетело, причем хорошо, заполыхал весь, и боеприпас сдетонировал. Вырвавшись на центральную площадь, я купил снова тот же КВ и покатил дальше, сея смерть огнем и свинцом. Однако Бухарест пора покидать, румыны действительно нащупали слабое место моей бронегруппы, когда-нибудь им повезет, не стоит давать им такой шанс. Так что, пользуясь тем, что оставил боевые группы позади, я продолжил крушить снарядами все, что видел. Несколько предприятий расстрелял, потом на железнодорожную станцию ворвался, расстреливая все, включая депо и множество складов. Уже на рассвете вырвался из города, затянутого дымами от пожаров. Привет вам от Советов, гады!

То, что меня ждут и к городу подтягивают множество орудий, в основном зенитных, я, еще прорываясь к окраине, узнал, так что неожиданностью для меня это не стало, и оба моих танка, те что пятого уровня, что вышли на прямую наводку, скрылись под разрывами снарядов, однако и они стреляли прицельно в ответ, и я, выкатив танк из-за угла каменного двухэтажного здания, точно бил из своей восьмидесятипятимиллиметровой пушки. На этой стороне я еще не бывал, поэтому зенитная оборона тут уцелела, город довольно плотно зенитками огорожен, так что восемь стационарных зенитных батарей, и плюс тринадцать еще откуда-то за ночь приволокли, да на дороге машины с орудиями видно было, подъезжают, чуть опоздали. Я терял постоянно свои танки-помощники, тут серьезного калибра орудия против них, но снова покупал, так что румынские орудия и расчеты просто сточились куда быстрее, расстреляв тех, что подъезжал, они с дороги съезжали, чтобы орудия развернуть. Я помчался вперед, а то со спины подходили румынские подразделения. Нет, мысль развернуться и ударить возникла, но они умные, шли с прикрытием сверху, на крышах, сразу коктейлями Молотова закидают. И кто же это такой умный у румын? Ничего, я предпочитаю играть по своим правилам.

Удалившись от окраины километра на три, занялся уничтожением выживших зенитчиков и артиллеристов и полевые батареи, подранков, добивал. Те румыны, что в городе были, на эйфории победы выскочили следом, но в три орудия я загнал их обратно, после чего погнал оба танка пятого уровня в атаку на город. Они самоуничтожились, как только прошли границу в семьсот метров, и я сразу две арты купил, французскую и американскую, девятого уровня. Всегда уходя от неприятных людей, нужно громко хлопать дверью, вот и я за полчаса так хлопнул, что те подразделения, что преследовали меня по городу, так и остались в том квартале у окраины. Точнее бывшего квартала, превращенного в огромные нагромождения битых камней и кирпичей. Триста снарядов повышенной мощности, что вы хотели? То есть войска, что против меня были в Бухаресте, я смешал с кирпичами и землей. Победители хреновы.

Насчет гражданских я старался не думать, война есть война. Да и не так и много их погибло, глупо отрицать, что спаслись большей частью те, кто в подвалах прятался. Я же послал еще два подарочка, добивая крупные скопления солдат, накрыл великолепно, мало кто выжил, и развернув арты, покатил прочь. А установки работали по тем целям, что видели на девять километров вокруг, а это восемнадцатикилометровая зона, немалая, надо сказать. Целей много, выбирал самые жирные, уничтожал, потом на другие переключался, оттого и двигался неспешно, за полчаса километр всего. Так я и не торопился, ради того и пришел. Двигался в сторону Плоешти, доделаю то, что освобожденные летчики не доделали. Отсветы от пожаров в той стороне я видел, но ведь наверняка не все сгорело, а должно по максимуму.

Работа вошла в привычную колею, и я вспомнил о файле с информацией по следующему квесту, пора узнать, что там. Открыл его, прочитал внимательно, закрыл, пребывая в шоке, почесал лоб задумчиво, снова открыл и прочитал еще раз. Глаза меня не обманывали.

– Нет, эту игру точно инопланетяне создали… – пробормотал я.

Суть задания в том, что я должен помочь Роммелю захватить Суэцкий канал. Это вообще как? Нет, я лично охотно за, британцев жуть как не люблю. Тем более за последний год в Британии был раз пять, и меня жуть как бесило общаться с этими надменными сволочами, которые ведут себя так, как будто им все должны. Американцы еще хуже, но тут же становятся лучшими друзьями, если чуют какую выгоду для себя. На прислугу внимания не обращали. А конечно же вопросы модераторам игры имеются, но задание мне нравится. Единственно, уже через два дня я должен быть в Африке, помочь в захвате Тобрука, который британцы хорошо укрепили. Оборона там отличная. Это должно произойти двадцать первого июня. Как-то на Румынию мало времени остается. Ладно, задание интересное, займемся им.

Однако, покидая Румынию, хочется оставить о себе «хорошие» воспоминания. Плоешти ладно, горит, нужно развернуться и рвануть в сторону Констанцы, разрушу там все, захвачу гидросамолет, они там точно есть, и полечу в сторону Турции, а оттуда уже в Африку. Должен успеть. Хм, на дороге расстрелянная моими артами, какая-то часть техникой дымила. Вокруг следы смерти. Мое внимание привлек легкий мотоцикл-одиночка, лежавший на боку, подмяв ногу убитого солдата. А вот и возможность незаметно покинуть эту территорию и с ветерком доехать до Констанцы, крупного черноморского порта Румынии. Надо только переодеться в румынскую военную форму. Да и скину наконец свою обгоревшие провонявшие тряпки. И снимать ее придется с трупов, в магазине такой в продаже нет, как и линеек румынской бронетехники.

Глава 12

На войне ничем не стоит пренебрегать.

Корнелий Непот

Развернув арты, я стал максимально быстро выпускать снаряды, арты работали уже не залпами, а по одиночке, по разным целям. Здание правительства я разнес, когда шли бои в городе, и оно активно полыхало. Тут бы успеть охватить как можно больше и нанести максимальный вред. Одна арта работала по военным целям, другая – по гражданским. Я же говорю, основная задача нанести экономические потери, чтобы серьезно потратились на восстановление. Тут мостов порядочно было, за два десятка, включая три железнодорожных, вот они и разлетались обломками. Пушка у «американца» была за двести миллиметров. Сто пятьдесят пять у «француза» военным Румынии тоже было достаточно, она по личному составу работала. Я же, покинув танк, проверил мотоцикл, он был в порядке. Слегка топливный бачок помят, но в остальном проблем не нашел. Завел, отлично работает. Дальше стал подбирать себе форму. Если мундир и сапоги быстро отобрал, то со штанами возникла проблема, или в крови, или после смерти происходит обычное ослабление кишечника, а мне подобные галифе носить как-то не хотелось. Да и стирать негде.

Однако повезло, в кабине дымившего кузовом грузовика нашел новенький комбинезон без знаков различия. Я скинул свои обгоревшие обноски, закинув в танк, в нем и сгорят при самоуничтожении, а сам надел новенькое немецкое офицерское шелковое нательное белье, сверху мундир, чтобы его видно было, и комбез, потом сапоги, и застегнул ремень с кобурой парабеллума, сгоняя складки назад. Документы на капрала, у меня на погонах мундира было две полоски, как раз соответствующие этому званию. Рожа на фотографии не сильно похожа на мое лицо, но я слегка испачкал страничку в крови и замотал руку бинтом, как будто ранен. Так что оседлал мотоцикл и покатил прочь. Воздушный разведчик летел слишком высоко, чтобы что-то рассмотреть. Тем более что я раскидал дымовые шашки, и сама техника еще дымилась, поди, рассмотри, что я делаю. Поэтому сбор формы и подготовка к отъезду точно остались незамеченными. Я укатил, мои машины самоуничтожились. С местными войсками, что стягивались в этот квадрат, старался не встречаться. Часто просто объезжал проселочными дорогами. Дальше и войск не было, и гнал в Констанцу на максимальной скорости. Кепи убрал за пазуху, иначе бы сдуло.

Эти двести сорок километров до Констанцы, напомню, что мне еще Бухарест объезжать по большому кругу пришлось, я с другой стороны был, заняли у меня почти пять часов. Топливо бы давно закончилось, его и было-то километров на сто пятьдесят. Однако попался удачно мотоцикл посыльного. Встречный был, я поднял руку, останавливая. А когда тот остановился, пристрелил румына из «вальтера» с глушителем, перелил топливо, труп спрятал в кустах, мотоцикл его продал, мало ли кто номер на посту знает, и покатил дальше. В три часа дня подъехал к окраине города. Заезжать не стал, продал мотоцикл и устроился в посадке, дожидаясь наступления темноты. Купив арту второго уровня, СУ-18, до вечера изучал все подходы и что в городе есть ценного. К сожалению, из боевых кораблей Румынского флота была только подводная лодка. Не знал, что они у Румынии есть, но тут флаг, так что без вариантов, румынская, стояла на загрузке у причальной стенки, по виду задерживаться не собиралась, а также корабль, который я после долгих колебаний признал за тральщика. Он у входа в порт на якоре стоял, похоже, нес дежурную вахту. Нашел и стоянку гидросамолетов. Всего три машины, одна лодка покачивалась у причала, но это полноценный дальний двухмоторный гидросамолет. Еще два биплана на поплавках стояли на берегу, но судя по системе валиков, скатиться в воду для них проблем нет. Надеюсь, что все они заправлены, нацелился я именно на одномоторные бипланы, с ними я точно справлюсь, опыт-то потихоньку набирал. Правда, нет опыта взлета с воды, но научусь. Тем более тихо все, вода спокойная как зеркало. У Констанцы обнаружил два военных аэродрома с истребителями, на одном всего четыре машины, плюс связной «шторьх», хотя я бы предпочел тип «Тайфун», на котором от Джанкоя улетел, на другом аэродроме два, думаю, раньше больше было, скорее всего, их перегнали к Бухаресту. Еще видел казармы, похоже, батальона морской пехоты, по размеру там батальон встанет, не более, но там пусто, всего несколько десятков солдат, скорее всего из тыловых подразделений. Возможно, батальон к столице перекинули для усиления. Зенитчиков тут хватало, больше десятка батарей, но ранее было в два раза больше. Видел пустые позиции. Думаю, и тут тоже к Бухаресту отправили.

Поначалу план был такой: достаю два танка и арту, французскую, кстати, та уже на десятый уровень заработала, как и американская. Но пока не покупал, подожду Африки, разнесу все, подлодку и тральщик, береговые укрепления и особенно истребители на аэродромах, забираю самолет, никто помешать уже не сможет, все живые из города драпанут, и взлетаю. Однако время имеется, и я решил, что идея уничтожить все вокруг, особенно топливные терминалы, без сомнения, отличная, правда есть одно «но»: самолеты могут пострадать, много ли им нужно… Поэтому я слегка изменил план: сначала угоняю самолет, спрячу его на берегу, возвращаюсь и веселюсь. Вряд ли я в Румынию уже вернусь, но хочу, чтобы о моем тут пребывании остались самые наилучшие воспоминания. У меня. Как это воспримут местные, меня волновало мало. В боях в столице мне уже плевать было, есть рядом гражданские или нет, все вокруг, где видел солдат, разносил. Счетчик уничтоженных все еще тикал, но полюбуюсь общей цифрой румынских потерь, когда покину их территорию. Так что у жителей столицы потерь было меньше, чем у военных. После этого вернувшись к самолету, лечу уже к Африке. Нужно будет узнать, какая дальность у тех бипланов, чтобы сориентироваться по маршруту полета.

Кстати, как показала арта, ту двухмоторную гидролодку готовят к отлету, заправили, бензовоз подъезжал, а на фронтовых аэродромах их нет, из бочек заправляют. Думаю, ночью полетят, чтобы не привлечь внимание наших истребителей. Сбить такую лодку не трудно. Это я так думаю, а как оно в действительности – не знаю. Меня заинтересовал этот самолет, ведь отлет штатный и не обеспокоит никого, в отличие от угона. Проберусь на борт, возьму в плен экипаж… Нет, только пилота, остальных перестреляю, тот отгонит лодку чуть дальше, и мы ее спрячем, заодно поучит меня управлению, если язык общий найдем. Если нет, то свяжу и оставлю в самолете, и он меня, когда я вернусь после уничтожения порта, доставит до Тобрука.

Такие лодки имеют немалую дальность, может быть даже две тысячи, знать бы еще, сколько до Тобрука, карт до Африки у меня нет, но не думаю, что больше двух тысяч километров. Узнаю у пилота дальность. А там самолет продам в магазин, пилота на дно и пойду воевать за немцев. Звучит дико, власовцем себя ощущал, но я за последние часы как-то свыкся с этой мыслью. Просто стал считать корпус Роммеля не войсками Третьего рейха, а просто отдельной частью, что к ним отношения не имеет, тем более противостоящая им сборная солянка частей разных стран для меня как красная тряпка для быка. Не люблю я таких, что на войне решили заработать, авантюристы. Кстати, красная тряпка для быка – это миф, сам узнал. Десять минут в деревне у подружки перед быком красной футболкой махал и хоть бы что, морду длинным языком вылизывает, тупо на меня сморит и жует. Потом отвернулся и дальше продолжает траву щипать. А сам здоровый, я думал, корриду устрою или бычьи бега, как в Испании. Да куда там. Подружке пожаловался, так она посмеялась, мол, у меня футболка не той системы. Девушка у меня восхитительная, и красавица, и умница. Познакомились у нас в корпорации. Она там после университета в юротделе стажируется. Тоже несколько раз в разные страны летала, как-то быстро мы с ней сошлись и уже семь месяцев как пара. Кстати, когда я за компом устроился, в танки решил поиграть, она, напевая, в душе была. Мы живем вместе и от друзей пришли. А летом меня с родителями знакомить возила, там и повстречался с быком. И что ему не понравилось? Моя любимая футболка, красная, с надписью: «Я люблю СССР».

Ладно, пока не до реальной жизни, я к делу вернусь. Пока план имелся, доберусь до Африки, там уже буду действовать. Поначалу в отрыве от немецких войск задача обескровить войска союзников, чтобы выбить у них как можно больше тяжелого вооружения и танков. Роммелю это пригодится при штурме Эль-Аламейна. По сути, я буду расчищать ему путь. С самими немцами Африканского экспедиционного корпуса я общаться особо не желаю и не планирую. Роммелю и так поставили задачу захватить канал со шлюзами, вот пусть и захватывает, я лишь обеспечу силовую поддержку. Теперь что использовать… Никакой советской техники, это и так понятно. Также при свидетелях не покупать технику, и чтобы та появлялась рядом со мной, а если свидетели будут, зачищать их. Так вот, использовать я могу немецкую или итальянскую технику, с их тактическими знаками. К счастью, Италия есть у меня в игре, правда я пока ее не трогал, не интересовала. Я могу управлять тремя машинами, причем двумя одной страны, не такой и большой выбор. Однако тут есть один момент, которого стоило бы коснуться. Никто не должен знать о моем участии в африканских делах. Значит, техника только двух стран, благо возможность сразу управлять двумя машинами одной страны облегчает это дело. Арта только немецкая, плюс два танка, немецкий и итальянский. Далее, вся техника не выше четвертого уровня. Немцы такую уже используют, а вот итальянцы еще нет, так и мне развивать ее нужно, там только первый уровень открыт. Хорошо, у техники есть описание, в каком году разработка велась и когда создали первые прототипы. Я посмотрел, у итальянцев в сорок втором техника слабая, не выше второго уровня, куплю третий, так он только в сорок третьем будет создан, вот и думай. Нет, светиться в этой истории с подобным квестом мне точно не стоит, значит, только второй уровень, благо там два танка, и один третьего.

И тут я печальным взглядом, используя наведение стоявшей рядом арты, пронаблюдал, как аэроплан, разогнавшись, оставляя за хвостом пенные усы на воде, поднялся в воздух и улетел. Засветло еще. На борт поднялись два румынских офицера и шесть итальянских. Пришлось менять план. На аэродроме с истребителями стоял «шторьх», я его приметил и отметил как план «Б», значит, угоняю его. И беру запас бензина до предела. Вообще, чего я в эти гидросамолеты вцепился? Полечу дальше над землей. Перелечу в Турцию в районе Стамбула и проливов. А когда запасы топлива подойдут к концу, тупо куплю у турок, ну или отберу, да так даже лучше, заправлюсь и дальше полечу. Ждем, когда темнеть начнет, два часа осталось. Кстати, поужинал, приготовив блюдо на походной газовой плите. Это чудо я купил в ветке Германии, у других не было. Точнее у американцев была, но уж больно массивная, а тут миниатюрная и удобная, пусть и одна комфорка, на сковороду или кастрюлю. Ладно, вернемся к планированию боевых действий в Африке.

По немецким машинам… Танк я выбрал уже знакомый, проверил, он серийно выпускался. Этот танк отлично повоевал в Бухаресте, модель Pz.lll J c длинноствольной пятидесятимиллиметровой пушкой. Танк этот можно использовать без каких-либо проблем, он у Роммеля тоже в войсках был. Хотя тут я не уверен, если только устаревшие машины. Арта также четвертого уровня, модели Pz.Sfl.lVb, я посмотрел описание к машине, серийно ее не создавали, но десять прототипов уже имелось, проходили войсковые испытания. Так что, если увидят, то по описанию можно будет опознать. Пусть считают реальными войсковыми испытаниями. А вообще на машину ляжет основная тяжесть работы против английских войск и сборной солянки. Жаль, орудие не сильно крупное, легкая полевая гаубица. Калибр сто пять миллиметров, дальность десять километров.

По зенитной защите… Ничего. На одной из итальянских машин второго уровня на башне стоит пулемет с винтовочным патроном, но он чисто против пехоты, станка нет, вести огонь по самолетам не сможет. А это одна из основных сил противников немецкого корпуса. Тут только разбегаться при налете и маневрировать. Техника не проблема, новую куплю, тем более с моими накоплениями, сто сорок семь миллионов кредитов, это не так и трудно, но все же как-то защищаться нужно. Хм, купить ручной пулемет и самому палить по самолетам? Разве что только так. Ладно, придумаю что-нибудь. Темнеть начинает, пора действовать, сначала аэродром, потом порт.

Самолет гудел мотором, летел я над морем, километрах в двадцати от берега в сторону Болгарии. Точнее я летел в ее прибрежных водах. Над берегом не стал, прямо мог лететь, а у берега придется облетать населенные пункты, чтобы не засекли и не сообщили о пролете неизвестного самолета. В Констанце я поработал просто отлично, порт горел, отхватившая два снаряда подлодка пошла ко дну у причала, тральщик взорвался, видимо что-то сдетонировало. Тоже ко дну пошел, как и двенадцать судов, что в порту стояли, два из них танкеры. Я их расстрелял, потом все терминалы и склады. Четыре часа работал, больше пяти сотен снарядов выпустил. Сначала тремя танками захватил аэродром, уничтожив всех, кто был на территории, танки убрал и тремя артами, девятого уровня, деньги на них не жаль было, главное, чтобы работу сделали качественно, все разнес. А я подготовил «шторьх», полетные карты нашел и с Африкой. Бак залил под пробку, самолет в санитарной версии был, даже носилки имелись, я их убрал и стал выстраивать в ряд канистры с топливом. А пока арты работали, сам покумекал над маршрутом.

Значит так, на предельной дальности долетаю до турецкой территории, горючего чуть-чуть до Стамбула не хватит. Совершаю посадку, заправляюсь и днем отсыпаюсь. Поэтому место посадки должно быть уединенное, без чужаков. Как стемнеет, взлетаю и лечу к Измиру. Тут топливо заканчивается, за ночь его стоит поискать. То есть совершить посадку стоит у аэродрома, судя по картам, рядом с городом была площадка. Беру запасы и с самого короткого расстояния лечу на Крит, который сейчас оккупирован немцами и итальянцами. Там заправляюсь и лечу через Средиземное море к берегу Африки. В район города Дерна, там как раз расстояние на дальность моего самолета. Даже запас в сорок километров будет. Это если ветер не встречный. А если встречный, то даже до середины не долечу, горючее кончится, на это в магазине есть надувные лодки, так что выживу, но выполнение квеста сорву. В этом случае придется подниматься выше и искать попутный ветер.

Вот такие дела. До Турции я долетел благополучно и совершил посадку, не так и далеко от проливов, нашел место, хотя не назвал бы его пустынным, тут обширные виноградники, сел рядом, за час до рассвета, накрыл самолет маскировочной сеткой, заправил и лег спать под самолетом. К слову, я посмотрел на счетчик. Сорок три тысячи двести пять уничтоженных солдат и офицеров румынской армии, восемьсот шесть немецких солдат и офицеров, четыре тысячи восемьсот три гражданских. В большинстве погибших от обстрела артами. Снаряд не разбирает, где военные, а где гражданские, и осколки дальше летят самостоятельно. Около полутора тысяч гражданских погибло в Бухаресте, остальные в Констанце при обстреле порта и складов. Большая часть погибла, когда взорвался один из складов рядом с жилым районом, видимо, со взрывчаткой. Такое предугадать сложно, тем более взорвался он в начале обстрела, гражданские не успели спуститься в укрытие. Виноват, но только частично, война есть война. А вообще, хорошо побил, потери Румынии от моих действий практически достигли ста девяносто тысяч, и это только убитыми. Раненых мизер.

План мой сработал, и топливо смог добыть, и до Африки долетел. Единственно, на Крите, сев на пустынную дорогу, ночь все же, вляпался. Только заправкой занялся, как свет фар появился, патруль на грузовике в сопровождении мотоцикла. Итальянцы. По факту меня со спущенными штанами застали. Возможно, о пролете самолета сообщили, вот и отправили к вероятному месту посадки, или плановое патрулирование, поди знай. В общем, я вызвал британский танк Mk. l, британцев в прошлом году выбили, вон на дороге дальше остовы сгоревших британских танков видно, до сих пор не убрали, так что решил под них сработать. Тут вроде партизаны были. Так что танк, пусть и первого уровня, стал стрелять из пушки, а она сорок семь миллиметров. Первым же выстрелом попал в мотор, итальянцы разбежались, мотоцикл бросили, а я, закончив, сходил к технике и продал ее, грузовик не загорелся, так что можно. После этого взлетел и направился дальше. А ветер над Средиземным морем действительно встречным был, как будто предсказал сам себе. Пришлось на километровую высоту подняться, тут ветер уже попутный, что изрядно помогло сэкономить горючее, поэтому, когда добрался до побережья Африки, у меня еще четверть бака показывало, к тому же в салоне две канистры с бензином оставались и канистра с маслом, уже початая.

Совершил посадку километрах в десяти от берега, до Дерна километров двадцать. Почва тут песчаная, достаточно ровная и жесткая, так что посадка прошла отлично. Я вообще отметил, что мои летные умения начали возрастать, раньше, если вдруг боковой ветер, то я паниковал, еще бы самолет чуть не набок ложился, мог уронить машину, а сейчас купировал порыв, поднялся повыше и летел дальше. После посадки, быстро выбравшись из самолета, я отбежал в сторону и довольно вздохнул, расстегнув ремень. Дотерпел. А что, так торопился улететь с Крита… То-то и оно. Надо будет котелок под рукой держать, хоть какая-то альтернатива. Закончив такое важное дело, которое за последние два часа стало для меня лично самым важным в жизни, еще бы, думал только об одном. Точнее старался не думать, что не сильно помогало. Я помыл руки, полив водой из фляжки, и занялся делом. Залил обе канистры с бензином и одну канистру с танковым авиационным бензином. Тут суша, так что рискнуть можно, проверил уровень масла и долил. Мотор масло кушал с довольно солидным аппетитом. Пока возился, отметил, что на дороге, километрах в шести от моей стоянки, наблюдается движение – автотехника, немного бронетехники. Танков всего четыре. Шли со всей светомаскировкой, похоже, Роммель перекидывает части к Тобруку, что должен завтра атаковать. Ну что ж, поможем…

До рассвета еще два часа. Время есть, так что, снова запустив двигатель, я поднялся в воздух и полетел дальше. Полбака горючего, но на двести километров хватит, мне больше и не нужно. Понимая, что меня могут услышать, стал подниматься как можно выше, поэтому передовую, позиции английских войск, пролетел на минимальной скорости, фактически планируя. Отлетел километров на тридцать, между прочим засек британский аэродром и совершил посадку в семи километрах от него. Раздевшись донага, а то я до сих пор в форме румынской армии хожу, всю форму румын закинул в самолет и продал его. Купил канистру воды и ведро с банными принадлежностями и губкой стал мыться, а то пропотел. От дыма я уже отмылся, когда на территории Турции дневал. Проснулся засветло рядом с виноградниками, там ручей был, и помылся в нем. А то действительно горелым от меня воняло. А тут просто пот смывал. Закончив, купил немецкий танк, как и планировал, четвертого уровня, потом немецкую арту и итальянский танк первого уровня, модель «Фиат-3000». Я планировал быть именно немецким офицером, сами немцы итальянцев не особо уважали, называя презрительно «макаронниками». Солдаты из них действительно так себе, но как поддержка еще ничего, так что Роммель их терпел. Так вот, я купил форму немецкого офицера, обер-лейтенанта, шелковое белье, форму танкиста явно индивидуального пошива, сапоги; на животе желтая кобура с «вальтером» уместилась, однако я еще подсумки к МП-44 подвесил, автомат тоже купил. Первые прототипы были созданы в сорок втором, нашел в магазине, раньше в продаже этого автомата не было. Он настоящий автомат, на Калашникова похож, а не пистолет-пулемет, как другие. На ремне отличный нож, фляжка, полная воды, в пустыне вещь необходимая. Купил два двухлитровых термоса и залил холодной водой, убрав в танк. Фуражка на голове довершала образ образцового германского офицера. Купил и документы на имя Гельмута Ланге. При мне документы инспектора бронетанковых сил с задачей провести испытания самоходной артиллерийской установки. Для этого мне выдали немецкий танк и итальянский, из того, что было под рукой, для прикрытия. Ответственный за испытания полковник Шульц, что находится в Берлине. В приказе полная свобода действий. Также я не числюсь за Африканским корпусом и не обязан подчиняться старшим офицерам корпуса. То есть испытания, что хочу, то и ворочу. Все документы сделаны высококачественно с требуемыми отметками. Кстати, при мне и командировочные документы имелись, с отметкой, что провожу испытания.

Я понимаю, что танки без обеспечения работать не смогут, но тылам не обязательно быть рядом с нами, если что, скажу, что находятся недалеко, укрыты, пока проходит испытание. Это я мысленно отрабатываю возможные встречи с немецкими солдатами и офицерами. К слову, получив итальянский танк, я овладел итальянским языком как родным. Поискав по магазину разных стран, приобрел разное оснащение, убирая на сиденья экипажа танка, все равно пусты. Купил я большую палатку на десять человек, с пологом и навесом. Койку с постельным бельем, матрасом и подушкой. Примус на керосине, бачок с керосином, утварь и посуду, запасы продовольствия. У американцев нашел шезлонг с зонтом против солнца, это в итальянский танк убрал. Еле влезли, хорошо, что разборные, а я загорать планировал, так что нужно. Внутрь не все ушло, но на корме «итальянца»» я закрепил складной столик, пару стульев, чтобы питаться с комфортом. Еще гамак с противомоскитной сеткой, между танками можно натянуть. То есть я готовился воевать долго и с комфортом. Все закупив, забрался в свой танк и, задумавшись, хлопнул себя по лбу. Купил МГ-34, причем нашел с зенитной треногой, так что зенитка будет. Я приобрел сварочный аппарат, запустил бензогенератор, приварил треногу на корме, зафиксировав пулемет, чтобы не качался при движении, тут стопор был, жаль, но дистанционно управлять им не смогу, только вручную, так что отбиваться самостоятельно придется. Пулемет заряжен, боезапас имеется, в ящике из-под инструментов складировал, над левой надгусеничной полкой, патроны трассирующие. Надеюсь, не пригодится, основная надежда на маскировку. Но все равно вещь нужная. Да, маскировочные сети в пустынной расцветке тоже купил, тюки повесил на всех трех машинах, закрепив, теперь наушники на голову, прямо поверх фуражки, сел на место командира и потихоньку двинул к британскому аэродрому. Светать начало, там уже просыпались, один самолет готовили, видимо на разведку собирались отправить. Что ж, пора работать.

Оба немца у меня полностью модернизированы, так что итальянец, отставая, следовал за нами. Очки я использовал летные, в Румынии нашел в разгромленном штабе у Констанцы, с зеркальным напылением, три пары было, с запасом взял, в Африке такие очки самое то, так что опустил их на глаза, высунулся из башни и, осмотревшись, довольно кивнул. Тут, похоже, было русло старой высохшей реки, почти занесенной песком, неплохое укрытие, пусть и небольшое. Тем более до аэродрома пять километров, да еще наведение арты показало новые объекты британцев и их союзников. Спустил по пологому склону технику вниз и остановил. Техника с башнями была укрыта, не рассмотреть, арту чуть дальше поставил, метрах в ста, а итальянца рядом. Пока арта наводилась на цель и произвела пять первых выстрелов, самолет уже начал разгон, а я достал гамак и закрепил между танками, потом, скинув сапоги, устроился. А удобно.

Арта самолет накрыла первым выстрелом, превратив в огненное облако, видимо горючее рвануло. Британцы забегали, а я стал класть снаряды по палаткам, там не было землянок, первыми двумя выстрелами собрав хороший урожай, а потом они укрылись в противовоздушных щелях, и достать их стало трудно, хотя я пытался, сами самолеты меня не интересовали. Да и склад горючего или авиабомб тоже, аэродром был смешанного состава, истребители, разведчики и штурмовики меня также не интересовали. Я планировал, что это все достанется трофеями Роммелю. Однако, несмотря на все модернизации, установки больше пяти выстрелов в минуту физически делать не в состоянии, британцы заметили, что огонь хоть и точный, но редкий, забегали. Кстати, палатку со связью я накрыл вторым выстрелом, по антенне понял, где у них связь. За одиночками бегать не стал, а принялся за зенитчиков, там расчеты на месте. Две зенитки – прямое накрытие. После этого остальные тоже в щелях попрятались.

Старательно целясь и пытаясь попасть в узкие щели, чтобы было прямое накрытие, я работал, не забывая поглядывать вокруг. Летуны наверняка нажаловались, что с тыла по ним бьет орудие, гаубица. То ли свои с ума сошли, то ли немцы обошли. Должны появиться те, кто проследит. Зенитный пулемет готов, если что, будем отбиваться. Это если воздушный разведчик. Если наземная разведка, то сначала посмотрю кто. Небольшую группу подпущу поближе и танками их, хочу баллы заработать, если крупная, то арта их побьет, а если подъедут, то мои танки поучаствуют. Мне вон итальянца модернизовать нужно. Хотя баллы итак есть, мог бы, но не хочу, интерес имею и любопытство, использовать того в бою. Как он себя проявит. Огонь редкий, но точный, на десятой минуте, когда половину личного состава я все же выбил, группа солдат решила прорваться, с аэродрома, хором добежали до грузовиков и, на ходу забираясь в кузов, помчались прочь. Грузовик получил прямое накрытие, никто не выжил, потом и внедорожники накрыл и продолжил обстрел аэродрома, остальные только в землю вжимались. Решив дать им передохнуть, я перенацелил арту на какие-то склады, ящики с бочками под маскировочной сетью, и она сделала первый выстрел. Грохнуло так, что даже меня тряхнуло, я свалился с гамака. Ясно, боеприпасы были. Добавлять не нужно, так что я навел арту на другую цель, стоянку какой-то пехотной части. Но это явно не британцы, на французов похожи, и стал бить по строю, там какой-то офицер выстроил их и что-то вещал, рвануло красиво, оторванная нога взлетела на сто метров, повращалась и стала падать вниз. Впервые такое вижу, очень удивился и впечатлился. Продолжая бить французов, размышлял. Знаете, а когда я пролетал над немецкими и британскими позициями, то отметил, что немцы горят зеленым. Они как бы свои, а британцы и иже с ними все красные. Вот и тревожился, это на время квеста, или так и останется? Переберусь на Восточный фронт, убью противника, так снова синим стану? Как-то не хочется. Нет, ничего страшного, перетерпим, но все равно как-то не то. Хотя стоит отметить, что на Крите итальянцы горели красным. Значит, когда я добрался до Африки и меня включили в боевые действия как союзника немцев, то сменили расцветку? Надеюсь, при возвращении так же будет, обязательно проверю, когда мне выполнение задания подтвердят.

Время неспешно тянулось, я то по французам работал, то по британцам. А как спрячутся, на других переключался, потому как первый же разрыв снимал самую большую жатву. Патруль с дороги в мою сторону направился на двух внедорожниках и большом грузовике, полном солдат. Я сначала грузовик накрыл, потом внедорожники. Еще пять выстрелов, и выживших нет. Со скуки я кинул длинный провод к рации и, качаясь в гамаке, уже обнаженным, загорал, через наушники слушал музыку шестидесятых. Вот это я понимаю, вот это война. Да британцы и немцы себя так же вели, так что я лишь их копировал. А ближе к десяти часам дня я прислушался, отодвинув один наушник, и, вскочив, босиком заскочил на корму своего командирского танка, скинув стопор с зенитного пулемета. Нет, не показалось, на высоте где-то с километр приближался разведывательный самолет. Похоже, с другого аэродрома прислали. Кстати, я находился за позициями британских войск, между расстрелянным мной аэродромом и Тобруком. Тут до него километров пятнадцать. Еще стоит отметить, что одновременно с появлением самолета, километрах в двух от меня, на тактической карте вдруг проявилось пять зеленых точек.

Похоже, немецкая разведка, пешая, и, кажется, идет в мою сторону, явно наводясь на работу установки. Уж им-то ее голос точно знаком должен быть. Вот только встречаться мне с ними совсем даже не хочется. С другой стороны, для взаимодействия с немецким корпусом вполне можно. В этом случае, получив коды для связи, когда я им помогу, когда они мне. Британский самолет, а это был истребитель, «харрикейн», сделал круг на высоте и снизился до восьмисот метров… Я прицелился и дал короткую очередь, взяв на полкорпуса впереди. Пулемет затрясся, непривычно, раньше все дистанционно делал, но очередь ушла. Вроде попал, то есть истребитель сам под пули залез, но он отвернул и стал набирать высоту, а я короткими очередями выпустил по нему оставшуюся ленту. Тут стояла улитка на пятьдесят патронов, а пока новую ленту заряжал, он благополучно улетел. Провел разведку, понял, какие тут силы, и улетел.

Глава 13

Американцы любят драться. Все настоящие американцы любят едкий запах сражения.

Джордж Смит Паттон

Укатить я не успел, поскольку обнаружил жирную цель – пехотную колонну на марше в количестве целого полка. И установка захлопала по ним, а я, закончив все с пулеметом, вздохнув, быстро оделся, оставшись босиком, с закатанными до колен штанинами галифе, вернулся в гамак и, взяв с рядом стоявшего столика бутылку, налил красного вина в бокал. Покачиваясь в гамаке, попивал. Когда подошли солдаты из разведгруппы, теперь я точно это знал, «глянул» с помощью арты. Офицер и радист, вооруженные пистолет-пулеметами, и трое солдат, один пулеметчик и двое с карабинами. Так что, когда они приблизились, я «заметил» движение и отсалютовал. Вскоре отряхивая себя от песка, поднялся офицер и направился ко мне. Остальные его прикрывали. Это они молодцы, доверяй, но проверяй. Этот лейтенант был, как я и думал, артиллеристом, тактические знаки подтверждали. Кстати, форма у меня, как и у него, была песчаной расцветки, специально пошитая для африканской группировки германских войск.

Вставать с гамака я и не думал, лишь повторно отсалютовал. Тут грохнула очередной раз арта, я вроде как прислушался, наушники на голове были, и, стянув их на шею, представился:

– Обер-лейтенант Ланге, командир испытательной группы.

– Лейтенант Шульц, – козырнул лейтенант. – Группа корректировки отдельного гаубичного дивизиона. Можно ваши документы?

– Конечно.

Я достал удостоверение из нагрудного кармана френча и командировочное предписание, лейтенант быстро их изучил, с заметным уважением козырнув, вернул, подзывая своих солдат. Осмотрев мельком технику, несколько секунд изучал арту, она успела дать пару выстрелов, после чего тот поинтересовался:

– Новейшая установка?

– Да, разработана для сопровождения танковых или механизированных колонн, с возможностью немедленно открыть огонь. Машина, как вы понимаете, необходимая. Пока создано десять прототипов. Такие на полигоне сейчас отрабатывают, а несколько отправили на фронт. Меня вот сюда отец сплавил, – я отмахнулся. – В Берлине одна нехорошая история произошла с молодой женой генерала. Почему-то выросшие у него рога ему не понравились. Вот тут пока пересижу. Боеприпасов у меня огромное количество, тыловая колонна полна снарядами и топливом. Рядом укрыта, так что хочу тылы британцев потрепать. Кстати, связи у меня с вашим корпусом нет, я отдельно, автономно воюю. Свяжись со своими, и сообщи обо мне, пусть отдельный канал с опознанием выделят. Хотя можно и обойтись, мне в принципе без надобности. Кстати, доставай карту. Тут мои ребята постреляли, опишу, что уничтожено и захвачено. У меня пять разведгрупп разные территории держат под вниманием и наводят артиллерийскую установку. Жаль одна, но хоть что-то. Может, британскую удастся захватить?

Он стал доставать карту из планшетки, а я кивнул подошедшим солдатам, они присели в тени, между танками была натянута маскировочная сеть. Так, я сказал солдатам, что отдыхали в тени, кивнув на ящик, стоявший у гусеницы итальянца:

– Камрады, это переносной холодильник, там пиво и лимонад, можете брать.

Они с радостным ревом открыли крышку, и по рукам быстро разошлись бутылки. На боку ящика было специальное приспособление для открывания крышек, я им указал на это, сообщив, что ящик трофейный, американский, но взят у британцев. Лейтенант взял бутылку лимонада и жадно присосался, как и его солдаты. Поинтересовались, почему камрады танки не покидают, но я расстроил немцев, мол, только экипаж арты в полном составе, а экипажи танков были пешком отправлены мной к тыловой колонне, она тут в трех километрах укрыта, там сломался транспортер, помогут починить, запчасти есть, да припасы принесут.

А я стал быстро наносить на карту лейтенанта все, что видел сверху и обстрелял, поясняя на словах. Тот внимательно слушал, под конец уточнив:

– Значит, аэродром захвачен?

– Да, можно прислать наших летчиков, чтобы перегнать самолеты на свою территорию. Разведгруппа там контролирует все, десятка полтора британцев уцелело, укрылись в щелях, и вот мой корректировщик пытается их накрыть. Почти закончил. По остальному сообщил.

Лейтенант с радистом отошел в сторону и, в режиме радиотелефона связавшись со своим непосредственным начальством, описал все, что я ему сообщил, давая координаты обстрелянных позиций или частей британской армии и их союзников. Как я понял, он не только корректировщик, орудия его дивизиона до этой территории не добивали, но и наводчик для их авиации, и этот аэродром как раз и был его целью. Получил приказ немедленно выдвинуться на территорию аэродрома, взять его под охрану и ожидать подкрепления. Мне же передали благодарность, явно будут выяснять, кто я такой, ну и обговорили коды и каналы для общения. Позывной я взял Гудини, от известного иллюзиониста и фокусника. После этого разведгруппа, пополнив запасы пресной воды из канистры, что у меня была, поспешила уйти. А я с облегчением вздохнул. Все же была мысль, что могли узнать. Мои фотографии встречались как в советских газетах, так и немецких, и внимательный человек вполне мог бы. Однако, когда я прибыл в Африку и мылся, то в американской линейке магазина купил пакетик краски для волос и перекрасился. Брови в том числе. Так и стал жгучим брюнетом. В зеркало хорошо осмотрел себя, краска легла как надо, пусть дважды пришлось краситься, но справился, и смотрелись волосы идеально. К слову, постричься бы надо, оброс слегка. Думаю, сделаю это без проблем. Уже есть идея.

Разведгруппа почти бегом, не укрываясь, добежала до границ аэродрома. Приятно, мне явно поверили, что я контролирую всю местную территорию, что и было в действительности. А опасность, может быть, только от попрятавшихся в щели британцев, на аэродроме. Так что они, не пригибаясь и не маскируясь, бежали, именно бежали и за час добрались до аэродрома. Как только солнечный удар не получили, ведь и тащили еще килограммов по двадцать на себе? Видимо, уже привычные к жаре. Напомню, до него пять километров было. Я пару снарядов положил рядом со щелями, где британцы прятались, хотел в них, но разброс большой, пару-тройку метров туда-сюда, и попасть мог точно только случайно. Однако британцев и так завалило, обрушив стенки, так что пытались вылезти, отряхиваясь, да пришлось поднять руки. Подбежав, солдаты разведгруппы взяли их на прицел. Быстро обыскав территорию, еще троих вытащили, и пока один солдат охранял, двое продолжали обыск, лейтенант вызвал помощь. Прибыла она уже через полчаса, поразив меня, как все быстро было сделано. Видимо, готовились и как Шульц дал добро, так самолет и поднялся в воздух.

На взлетную полосу сел «Юнкерс-52», который покинуло с десяток солдат и несколько офицеров, плюс летчики, я их по комбинезонам опознал. Кто-то самолеты осматривал, часть солдат за зенитки сели, создавая оборону, взяли склад ГСМ под особую охрану, там много топлива, видимо оно немцев и интересовало больше всего, а транспортник почти сразу улетел. Четко все делают. Медик осматривал раненых британцев, кого-то перевязывал. Шестерых наглов, что были более-менее, погнали убирать обломки на взлетной полосе, там все уже догорело, но почистить полосу нужно. Закончив, трупы начали собирать и в двойной воронке котлован для могилы рыть. Потом, видимо, воронки станут засыпать. Я это видел, когда уже собирался уехать, но не успел, как раз «юнкерс» возвращался, его две пары «мессеров» охраняли, в мою сторону покатил грузовик с одним солдатом, что за руль сел, и одним офицером. Похоже, представитель командования.

Я как раз закончил со сборами, все убрано, сам я в полном сборе, с автоматом на боку, делал вид, что общаюсь с кем-то по рации, наушники на голове, и офицер, это капитан был, услышал:

– …да, жду. Чтобы через полчаса были тут.

Сняв наушники, я развернулся и козырнул подошедшему офицеру, представившись:

– Обер-лейтенант Ланге. Командир спецгруппы испытательного подразделения.

– Гауптман Шульц, начальник штаба отдельного тяжелого гаубичного дивизиона, – козырнув, тот крепко пожал мне руку.

– Брат? – сразу сообразил я, да и похожи они были с командиром разведгруппы.

– Младший, – слегка улыбнувшись, кивнул он, поняв, о чем я.

– Береги его. У меня старший брат погиб на Восточном фронте, в Крыму, две недели назад.

– Что-то такое сообщали про бойню.

– Это позже было, мой старший брат раньше погиб, при осаде Севастополя.

– Я сожалею. Однако меня прислал мой командир, оберст Кох, он решил взять вашу группу под свое командование, усилив дивизион. Гаубица у вас, как я вижу, легкая. Нам такая тоже пригодится, и испытания сможете провести в куда как в более комфортных условиях.

– Нет, – коротко ответил я. – У меня приказ провести автономные испытания в качестве рейдовой группы в отрыве от основных войск. К тому же я могу игнорировать любые приказы, включая командование корпуса. Задача у меня не только уничтожать тылы противника, для чего мне придали взвод разведки, что сейчас в качестве корректировщиков работают, кстати, два снайпера охраняют лагерь, если вы их не видите, это не значит, что их нет. А находится я буду, на территории Африки до момента, пока наши войска, то есть ваш корпус, не захватят Суэц и канал. После этого моя группа, как выполнившая задание, включая испытание установки, будет отправлена обратно в Германию. К сожалению, установку оставить не смогу, ее будут изучать на заводе после активной эксплуатации и изучать мои замечания. Установка у меня не так и давно, но негативных замечаний на исправление уже больше десятка.

Он особо настаивать не стал, как я понял, просто документы мои приехал посмотреть, попить бутылочного холодного пива, глянуть на установку и вернуться, навести, так сказать, мосты. Мы с ним пообщались, договорились, что, если мои разведчики увидят склады, особенно топливо его интересовало, то уничтожать не будут, а скинут координаты штабу корпуса для их захвата. После этого они укатили, да и я снялся с места и по руслу реки покатил прочь. Именно это время британцы нашли для того, чтобы нанести бомбардировочный удар, да не смогли. Тут дело не в моем маневрировании, а налетели три пары «мессеров» и спустили три штурмовика, после чего был бой с двенадцатью «харрикейнами». Потеряв одного своего, летчик погиб, парашюта не было, сбили четырех британцев и на этом разошлись. Трех парашютистов я расстрелял из пулеметов еще в воздухе. Мы уходили прочь. Арта не стреляла, а в пути я от нее избавился, как и от итальянца. Доехав до уничтоженного мной патруля, грузовик сгорел, но «доджи» хоть и побитые, стояли на месте. Один внедорожник покоцан осколками, пробито два ската, но на ходу. Я быстро снял со второго внедорожника колеса, поставил на «додж», переоделся в мундир британского офицера, лейтенанта-танкиста, документы купил и поехал в Тобрук. Мой танк взорвался в режиме самоуничтожения. За полчаса я добрался до окраины Тобурка, мои документы проверили и пропустили в город.

А Роммель двинул, уже смяв передовые позиции британцев, они запаниковали, узнав, что противник в тылу, и начали отходить. Первым делом я посетил парикмахера, что коротко меня постриг, обрив затылок и виски, оставив небольшую челку, потом отправился в передвижной бордель, причем офицерский. Я не знаю почему, может, раньше на меня бром действовал или так уставал, что не до женщин было, но как в Африку прибыл и расслабился, потянуло на противоположный пол так, что я бы сказал, шарики за ролики зашли. Это точно вино виновато, в то красное из Крыма, массандровское, кто-то виагру добавил, а я страдаю. Однако снять проблему в борделе мне удалось, да так, что я и в ванной побывал, мне массаж сделали, и две девушки, это француженки оказались, меня посетили (прости, Марина, это я о своей девушке в реальном мире, но я был вынужден).

Вот при выходе из борделя я замер, на улице у грузовика горели знакомые точки, одна подписана как лейтенант Шульц. Однако они наглецы, проникли в город в английской форме. Я-то ладно, вынужденно, а им тут что нужно? Замерев на миг перед открытой дверью, тут только москитная сетка колыхалась, я мысленно улыбнулся, на улицу свернул пеший патруль военной полиции, по нарукавным повязкам понятно, есть план, и уверенно шагнул на жару. Хотя близился вечер, до наступления темноты часа два, и духота еще была. Подойдя к «доджу», он с другой стороны улицы был припаркован, я помахал девчатам на балконах. Группа Шульца меня сразу засекла и явно узнала, напряженно наблюдая. Надев фуражку, я повернулся к сержанту, главному в патруле, что только что подошел ко мне и попросил документы. Вежливо. У обоих его солдат были автоматы.

– Конечно, – отозвался я, полез за документами и тут же коленом врезал ему в пах, одновременно покупая пистолет.

В моей руке появился «вальтер» с глушителем, и под визг девчат наверху я застрелил обоих солдат, что только и успели скинуть ремни СТЭНов с плеч, а потом выстрелил в скрюченного сержанта под ногами. Стрелял точно, метки их погасли. Вскочив в машину, снова послал девчатам воздушный поцелуй и проехал мимо грузовика, в крытом кузове которого и сидела группа Шульца, на повороте столкнулся с пехотной ротной колонной войск. Не понял, кто такие, кажется, новозеландцы. Отдал им нацистское приветствие, вскинув руку, и уехал прочь. В зеркале мелькнуло лицо явно охреневшего Шульца, что, откинув полог тента, выглядывал. Он явно не верил своим глазам и моей наглости, однако я спокойно укатил. Впрочем, они тоже, я вроде как по незнанию их подставил, и им пришлось сменить улицу для стоянки авто. Что они тут делали, не знаю, но явно что-то важное. Может, штаб англичан неподалеку их цель? А сам я, не останавливаясь, погнал прочь. От города и от наступающих немцев. Отъехал не так и далеко, через пару километров свернул на обочину, тут стояли сгоревшие остовы автоколонны, судя по воронкам, немецкая авиация поработала, да давно, порыжели горелые обломки. Укрытие так себе, но что делать? Тут сплошные пески, укрытий нет, а впереди я приметил дозор передовой пехотной колонны. Обгоняя их, пылили грузовики и танки. Вот их я и хотел встретить, продал «додж», и купил два танка и арту. Те же, которые с утра использовал. Выстроив клин, впереди танки и арта следом, двинул вперед. Меня и не узнали сразу, видимо не поверили, что немцы могут быть тут. Арта начала работать по пехоте, каждый выстрел брал отличный урожай. Правда, когда пехота залегла, да тут два полка шло, и конец колонны я не видел даже с помощью арты, а это девать километров, то потери резко снизились. Так что арта стала работать по пехоте дальше, где они еще стояли и смотрели, как вдали поднимаются столбы пыли и песка. Как залегали, так я стрелял дальше, каждый выстрел выбивал из строя от двадцати до сорока человек, снаряды рвались в плотных пехотных рядах. Как только пехота впереди вставала по приказам офицеров, видя, что огонь перенесли, так я снова посылал им пару подарков и переносил огонь дальше. То есть держал всю колонну под огнем, и уже через десять минут пехота лежала, расползаясь. Артиллеристы пытались развернуть орудия, но я уничтожил несколько грузовиков со снарядами. От детонации количество пострадавших сразу увечилось, так что тоже залегли.

Остались грузовики и танки, что обгоняли эти полки. Грузовиков под сотню, у трети пушки имелись на прицепе, и танков я насчитал восемнадцать. Причем сборная солянка. Больше всего было британских, десять «Крусейдер», четыре «Валентайна», две «Матильды» и два «Стюарда». Американские танки, поставляемые США Британии. Спешить я не стал, остановил свою куцую колонну, нужно выбить у противника пушки и танки, последние уже разворачивались в атакующий строй. Пушка моего танка хлопала непрерывно, ведя прицельный огонь, уже три танка остановились, два из них окутались дымом. Арту я так и не трогал, как работала по пехоте и артиллеристам, так и работала, снижая их поголовье. Итальянский танк я вывел вперед, встав под его защитой, чтобы он ловил снаряды, а не я. Тот и нахватал, британские танкисты стрелять все же умели, вот только выдержки не хватало. Когда вспыхнул десятый танк, то стали отходить задним ходом, подставляя лобовую броню, ведя непрерывный огонь. Кстати, итальянца мне подбивали трижды, дважды поджигали, но я и ремонтировал, и тушил, пока выдерживал плотный огонь. К танкам и пушки присоединились, причем солидных калибров, более семидесяти миллиметров. Сам итальянец разносил своей пушечкой грузовики, полтора десятка или дымились, или горели. Три взорвались от детонации снарядов, что перевозили. Арта уже только по пушкам работала, изредка кидая снаряд в плотную пехотную группу. Никак британцы не научатся, что рассредоточиться нужно, малые группы меня не сильно интересовали. Арту все же накрыли, вспыхнула, но я ее потушил, отремонтировал и продолжил вести прицельную стрельбу. Так могло продолжаться долго, кстати, последние три танка почти ушли, достать из своей пушки я их не смог, поэтому уничтожил прямыми накрытиями артой. Так что пушек становилось все меньше и меньше. И тут из Тобрука вышли десять «Валентайнов» с участием двенадцати легких бронетранспортеров, набитых солдатами, и атаковали меня. До них километра три было.

Развернув свой танк (арта продолжала бить по артиллеристам), я использовал технику так: итальянец корму прикрывал от британских артиллеристов, а арта – от атакующей из Тобрука моторизованной группы. С ходу я поджег один из «Валентайнов», и пока они приближались, я быстро выбивал их один за другим. А купил за небольшой золотой запас кумулятивные снаряды, которые вполне брали лобовую броню у британских машин, и вышибал их один за другим. В результате четыре остановились подбитые и шесть горели, потом, расстреляв бронетранспортеры, что прятались до этого за танками, я повел огонь по подбитым танкам. Еще не хватало, чтобы их восстановили. Пока вел огонь, британские артиллеристы сожгли мне итальянца, да и моему командирскому в корму два снаряда всадили. Едва успел пламя сбить и отремонтировать машину. Впрочем, это последний их успех. Последние три пушки были уничтожены вместе с расчетами. Дал еще три снаряда по отходившей пехоте, снова отличные результаты, а сам, развернулся (итальянец уже исчез, купил нового, ту же модель, танк я проверил, пусть первый уровень, но для массовки годился, он уже накопил на следующий уровень, ночью сменю, до которой меньше часа осталось) и покатил обратно к Тобруку. Арта уже работала по городу. Уничтожила расчеты двух артиллерийских батарей, там быстро копали, оборудуя позиции перед городом. Орудия повреждены, но не уничтожены, в отличие от расчетов и офицеров батарей, потом по городу. Зенитные батареи тоже были моей целью, арта чуть позже ими занялась. А сам я двигался к берегу, чтобы видеть порт.

Не дошел с километр, там меня увидят, а тут я скрыт пальмами, и арта стала бить по грузовым и грузопассажирским судам. На выходе из порта, в девяти километрах от меня, спешно пыталось покинуть акваторию какое-то судно под канадским флагом. Мне со второго раза удалось удачно поразить его в корму. Потом всадил в корму еще два фугасных снаряда. Судно полыхало, но удалилось за границы прицельного огня. Однако в порту еще было два эсминца, легкий крейсер, что как раз отбивался от атак шести немецких штурмовиков, и восемнадцать судов. Кстати, некоторые спешно разгружали. Приметив, что с двух ящики с боеприпасами разгружают, стал бить по ним. Еще два судна уходили из порта, но время было, перехвачу, я хотел вызвать детонацию груза у этих судов, и мне это удалось. Рвануло одно. Еще при первом попадании грузчики и солдаты побежали прочь со всех сил, понимали, что будет, но убежали недалеко. Второй снаряд проломил палубу, а третий рванул внутри. От детонации британский эсминец, что стоял неподалеку и спешно снимался с якоря, лег на борт, получив сильные повреждения. От детонации первого рвануло вскоре и второе судно. В результате эсминец тонул, пять судов получили большие повреждения и вряд ли в ближайшее время покинут Тобрук, другие спешно поднимали якоря. В городе многое горело. Крейсер и второй эсминец также снимались с якоря. Я же обстрелял два судна, что торопились уйти, они практически не пострадали от детонации, вызвал пожары на обоих. Команды спешно спускали шлюпки, после этого я стал бить по эсминцу. По крейсеру дал два выстрела, но кроме того, что запачкал и погнул борт, результатов не было, броня крепкая. А эсминец – другое дело, его я мог достать, и через двадцать минут под два пожара у него рванул взрыв на носу, отчего эсминец разломился и затонул. А крейсер, отхватив от меня еще восемнадцать «подарочков», ушел, но все же с приветом, пожаром на корме. Жаль, не было бронебойных, снаряды только осколочно-фугасные.

Уже стемнело, поэтому окинув порт взглядом, я на другом берегу отметил, как на пробитых скатах пытается оторваться от двух грузовиков, бронетранспортера и трех внедорожников знакомый грузовик с захваченного аэродрома, на котором Шульц был. Быстро сменив наведение, а то я хотел добить суда в порту, прицелился и отправил снаряд. Лететь тому далеко, надеюсь, угадал. Почти. Стрелял на сорок метров перед колонной преследователей, а рванул тот в середине колонны, перевернув один грузовик и повредив внедорожник. Группа Шульца спешно гнала дальше, паря поврежденным мотором, точки в кузове мигали, трое раненых, а я, приостановив преследователей, восемь снарядов хватило, стал добивать, что было непросто, восемь с половиной километров все же до них, пока еще снаряд долетит, все измениться может. Однако справился. Стемнело, ночь упала на пустыню, хотя я и не скажу, что ничего не видно, поэтому избавившись от «итальянца», направил его к окраине города. Тут с моей стороны пехотная рота окапывалась, а когда обстреляли его из двух небольших пушек, он, выйдя за границу управления, самоуничтожился. Вот и танк спалил, и британцев порадовал. А взамен достал британскую арту четвертого уровня. Тут время подумать было, и вот к чему я пришел. Днем можно использовать все как спланировал, немецкую и итальянскую технику этого периода, а вот ночь – основное мое время, что пожелаю, то и сделаю. Чуть позже и танк свой командирский на арту сменю, американскую. Тоже четвертый уровень, полностью модернизированная. Такие орудия, что на них стоят, британцы и американцы уже вполне используют и поставляют союзникам. Поди докажи, что это не трофеи, отбитые у них, главное силуэты техники не показывать. Идея отличная, я уже прошел процедуру отдыха, ударил ножом, освежился аптечкой и продолжил работу.

Добил все суда, склады не трогал, они законная добыча корпуса Роммеля, тем более там два склада ГСМ, на которые немцы особенно нацелились, у них с топливом проблемы. После порта обстрелял двумя стволами плохо подготовленные позиции роты на окраине, что против меня выставили. Два десятка тяжелых снарядов перепахали там все, выжившие были, но мало. Потом ударил по штабу местной группировки войск, двумя стволами работал по местному сосредоточению войск. Их не так и много, пара батальонов, но тут на карте показались отступавшие британцы, которых гнали войска Роммеля. Хм, здесь в Африке и ночами воюют. Уйти я уже не мог. Сменил свой командирский танк на третью установку и открыл огонь по отступающим войскам, бил по штабным машинам, артиллерии, плотным пехотным колоннам, рассеивая их. Уничтожал все, что видел на восемнадцать километров вокруг, все же три артиллерийских ствола куда лучше, чем один. Эх, а лучше было бы пять. Сволочи, модераторы. В общем, британцы пометались, да и начали сдаваться. Так что в полночь германские войска вошли в Тобрук, сопротивления не было. Тут я вспомнил о связи с войсками Роммеля, точнее со штабом, все же каналы и коды обговорены, а рация на немецкой установке имелась, хотя от постоянных сотрясений могла выйти из строя, но малый ремкомплект на что? В общем, вышел на нужный канал и поморщился, похоже, по усталому тону радиста понял, вызвать меня пытались не один раз, а теперь я ответил:

– Гудини на связи. Была проблема с рацией, устранили.

Почти сразу ответил другой голос, не радист:

– Гудини, на связи Баварец…

Я мигом посмотрел в списке позывных, это был командующий пятой легкой африканской дивизии, что как раз наступала на Тобрук и шла во главе.

– Ты настоящий волшебник. Благодарю за помощь. Какие планы?

– Ухожу в рейд к противнику в тыл, громить все, что вижу. Чтобы вам полегче было. Захватил две артиллерийские установки противника, для увеличения плотности огня.

– Мы передохнем и за тобой. Хайль Гитлер!

– Принято.

Отключившись, я сплюнул, пробормотав:

– Сволочь нацистская.

Установки уже снялись с позиций и на скорости тридцать два километра в час направились прочь от города, в тыл отступающих британских войск. Не так и много их тут было, надо сказать. Несколько подразделений, что не сдались, пытались объехать меня, уйдя в глубь пустыни, но пока по дальности хватало, я сопровождал их артиллерийским огнем. Может, убитых и мало было, но почти всю технику выбил, так что дальше им пришлось бежать пешком. В пустыню? Ну, удачи им. После чего покатил дальше. Всю ночь, пройдя половину пути от Тобрука до Эль-Аламейна, я громил все, что видел, включая два военных аэродрома. Нашел и освободил лагерь для военнопленных, где было полторы тысячи итальянцев, двести африканцев или марокканцев. Нехай будут… И почти три сотни немцев. Часть из них сбитые летчики. Этот лагерь сильно меня задержал, пока достал грузовики, отбив у британцев, оружие, да отправил на колесах к Тобруку, часа четыре потерял. Старших офицеров в лагере не было, где-то в другом месте содержались, лишь один капитан-итальянец, танкист к слову, он и возглавил группу освобожденных, выводя их к своим. Я в штаб пятой дивизии сообщил, не в первый раз на связь выходил, дал координаты всех складов, обнаруженных мной и не тронутых, их пять было, два с горючим и два с продовольствием, пятый артиллерийский склад. Туда сразу были направлены усиленные танками моторизованные группы. Снабжение от британцев немцев очень радовало.

После меня оставалось мало живого, и обычно целые подразделения превращались – те, кто выжил – в паникующих дезертиров. Счетчик тикал с момента прилета, и вот какие я получил данные по своей работе. Раненые не указаны, только уничтоженный противник: одиннадцать тысяч триста шестьдесят семь убитых солдат и офицеров британской армии. Три тысячи двести два французских солдата и офицера. Пятьсот шесть канадских солдат и офицеров. Двести солдат и офицеров Австралийской армии. Пять тысяч четыреста шесть африканцев из разных французских или британских колоний, контролируемых ими. Пушечное мясо то есть. Общее число, с момента как попал в Африку, составило двадцать тысяч шестьсот восемьдесят три солдата и офицера армий противника. Было бы больше, если бы не тот лагерь военнопленных, а усилить своих очень хотелось. Двигаться быстрее будут, я тут задерживаться не хотел, тем более в Тобруке были взяты очень хорошие трофеи. Жаль, американцев я так и не встретил, они вроде чуть позже вступят в войну да начнут сюда войска перебрасывать. Хотя, если все плохо будет и нависнет угроза над каналом, могут и раньше войска перекинуть. Да и индусов что-то не видно.

А когда начался рассвет, я избавился от установок, проведя процедуру самоуничтожения, пора отдохнуть, и, устроившись в спальнике, вскоре уснул. Не стоит думать, что я вот так просто лег и уснул. О нет, я подготовился. Ведь как я ночью действовал, бил артами, по тем, кто далеко, а когда сближался с крупными частями, избавлялся от арт и атаковал тремя танками, двумя немцами и итальянцем, уже второго уровня, так и лагерь освободил, потери тут были куда выше, чем от артиллерийского огня из трех стволов. Потом снова менял танки на установки и катил дальше. Постоянно был вынужден делать такую чехарду. Вот и подобрал «додж», целый, нашел среди побитых мной колонн отступающих британцев, потом ехал следом за установками, пока не решил от них избавиться. Демаскируют они меня, а британцы днем будут искать так, что все перевернут. Особенно воздушной разведкой. И вот одна из установок выстрелила в глубь пустыни. Не важно куда, главное воронка. Уничтожив установки, добрался до воронки, продал «додж» (легкий ветерок занес песком следы от машины), расстелил маскировочную сеть над убежищем, в воронке сделал ложе, оружие под бок, и, раздевшись, вскоре уснул. Вот и все. Да, помылся перед сном, а то уж сколько потел за эти сутки. Освежился.

Глава 14

Зло тихо летать не может.

Петр I

Выспался я отлично, так придавил надувную подушку, купленную в магазине американских товаров, что проснулся всего за час до наступления темноты. Выглянув, осматриваясь, пока тихо, хотя вдали на горизонте явно идет воздушный бой. Вооружился биноклем и убедился, что все так и есть. Итальянские и германские самолеты атаковали строй бомбардировщиков противника, британские истребители пытались не допустить этого, но не сильно получалось. Откуда-то от Эль-Аламейна приближалась еще одна группа британских истребителей. Видимо, командир союзной группы это тоже заметил и приказал выходить из боя. Какие потери с обеих сторон – не знаю, но дымы, поднимающиеся с земли, ясно давали понять, что сбитые есть. Вообще в этом месте я одну автоколонну расстрелял с десятком танков, но не думаю, что это они, давно за день должны прогореть и перестать дымить. А вот с британской авиацией что-то надо делать. У меня на счету три уничтоженных аэродрома, да и то один из них – это так, подскока. Британцы их достаточно широко используют. Карты я набрал, отметки других британских аэродромов есть, вот и стоит за эту ночь выбить всю авиацию противника. При полном господстве германской авиации наступать войскам станет куда легче.

Вокруг никого, все тихо, так что, позавтракал, омлета что-то захотелось, сначала на сковороде пожарил до золотистого цвета лук, залил взбитыми с молоком яйцами и дождался готовности. Получилось вкусно, подмел все, даже хлебом, свежим белым, купленным в магазине, подтер все на сковороде. Ну и чаек. Не понимаю немцев, что так уважают кофе. Вот какао люблю, кстати, сварил, заправил сахаром и молоком, залил в один из термосов. На весь день хватит. Не люблю холодное, вот горячее, на край теплое, это уважаю. А вообще стараюсь особо иностранное не светить, все у меня германское, раз я офицер Третьего рейха и патриот, коим кажусь. Играть, так играть. Уже темнеть начало, я достал два танка, кроме тихоходного итальянца второго уровня, модели М14/41, он за прошлую ночь у меня полностью модернизировался и даже на третий уровень накопил, но покупать его… буду, но на ночь, чтобы визуально не опознали. Купил мой командирский танк и третьего уровня «тройку», модели «Е». Обе машины, набирая скорость, двинулись к шоссе, координаты двух ближайших аэродромов у меня были, у британцев не так и много аэродромов, где-то около десятка, уничтожать я их собирался с летным составом вместе, не особо меняя тактику. Это ладно, все привычно, не в первый раз. Арты не брал, чтобы не привлекать к себе внимание частым огнем по обнаруженным целям. К самой трассе не пошел, а двигался по пустыне в трех километрах от нее. Танк мерно ревел двигателем и покачивался на небольших барханах. «Тройка» шла впереди, а мой, командирский, следом, отстав метров на сто. Сидя на башне, спустив ноги вниз, я слушал эфир, наушники-то на голове, и размышлял.

Скажу честно, особого желания тут задерживаться я не имел. Нет, вломить британцам это легко, но именно им, а не тем, кого сюда согнали со своих колоний. Как уже говорил, странно, что индусов не встретил, видимо, просто не повезло. Мне. А им повезло. Это я к чему. Немцы могут двигаться до шлюзов Суэца и месяц, и два. Вот уж чего я не желал, так этого, ну месяц я еще перетерплю, но два – точно нет, а квест мне засчитают именно после захвата Роммелем каналов. Что дальше, удержат или нет, не важно, главное сам факт. Соответственно нужно сделать так, чтобы по времени захват прошел с минимальными потерями германо-итальянских войск, чтобы не потеряли наступательный порыв. По сути, я должен расчистить путь до Суэца, с захватом не только каналов, но и города. Выбив всю оборону и войска, начав с авиации и господства в воздухе, заканчивая всеми боеспособными войсками, чтобы немцы с итальянцами как по проспекту дошли до каналов. Войск тут у британцев, даже с учетом того, что нагнали, не так и много, не превышают они двухсот тысяч. Сейчас куда меньше. Еще британцы не имеют сплошной линии фронта и держат крупные опорные точки, усиленные танками и артиллерией. То есть их нужно находить и полностью уничтожать. Вот с этим тоже могут возникнуть проблемы. Немцы с британцами воют как на светском рауте, если только не раскланиваются, испрашивая разрешения стрельнуть, и не соблаговолите ли вы идти в плен. Ожесточение только при прорыве обороны наблюдается. Особой жести, с добиванием раненых, не было. Ну, может, редкие, и имелись, все от командира подразделения зависит, но сам факт. Тем более работая в СССР, на оккупированных территориях, и в Румынии, я имел характерный свой почерк, который легко распознают уже тут. И вот что делать? Менять его? Да как-то это не в моем характере.

Думаю, поменьше встречаться с немецкими офицерами, чтобы не опознали, и отговариваться: не был, ничего не знаю. Просто немцы копируют мой стиль боевых действий. Пусть докажут обратное. Хотя наглам только дай намек, вой до небес поднимут. Нужно смыть краску, это не сложно, трижды волосы промыть, и сама смоется. Она не стойкая. Да и мыл я уже, но пока еще держится. Да, надо местных найти, купить шемах или куфию, как его еще называют, это мужской головной платок, можно использовать, чтобы закрывать лицо. Кстати, британцы их охотно используют. А деньги есть, вон целую сумку в танк забросил, собирал с трупов, если удавалось, набрал целую сумку. В основном британские фунты стерлингов, немного американских долларов. Надеюсь, местные их принимают. До аэродрома осталось километров пятьдесят, это самый крупный, до двухсот самолетов, солидная охрана, как я приметил в стороне, вставший на ночевку караван, с лошадьми, верблюдами. Стояли шатры, и я свернул к ним.

Там уже все встали, явно встревожились. Ничего хорошего не ожидали, танки встали, не доехав метров пятьдесят, ослепляя их фарами. Звонко застучав подкованными сапогами по броне, я с кормы спрыгнул на песок и, на ходу поправляя форму, направился к небольшой группе, по их богатым одеяниям я определил, что они старшие.

– Германский язык кто-нибудь знает? – спросил я, не обнаружив особого движения, уже на английском уточнил, в этот раз возникло оживление, и вперед вышел некрупный паренек в халате и сообщил:

– Я знаю этот язык, господин.

– Хорошо. Мне нужна куфья. Новенькая, не пользованная. А лучше две. Плачу английскими фунтами.

Тот перевел, и возникло новое оживление, мне принесли стопку ковров, которые я изучил и уточнил, а где куфьи? Оказалось, ковры как прилавок, их расстелили и принесли стопку новеньких платков. Изучив их, я взял один светло-коричневый, под цвет формы, и другой белый с черными квадратиками, привык я к такому. У меня дома они есть, знаю, как использовать и стирать. Оплатил, всего по фунту за платок, однако ушел не сразу. Видимо решив, что можно еще что-то продать, те были убедительны. В общем, вырвался я с трудом, с феской на голове вместо фуражки, с отличным кинжалом, украшенным драгоценными камнями и с лезвием из дамаска. С первого же раза видно, что это не кинжал, а произведение искусства. Пару ковриков новеньких взял, и спать, и отдыхать можно, все лучше, чем на песке, ну и корзину фруктов, винограда немало, других фруктов. За полчаса потратил всю наличность, что насобирал с поля боя, включая кассу разных частей. Общая сумма за пятьдесят тысяч фунтов и около пяти тысяч американских долларов вышла. Все это и ушло караванщикам. А скупал я драгоценности или просто драгоценные камни, всю ювелирку, что у них была, и богатое холодное оружие выкупил. С небольшим сундучком. Туда все сложил, были мысли на его счет. Объехав караван, погнал дальше. А платок пригодился, намотал на шею, подняв до носа, а то ветер поднялся, песок в лицо летел, очки тоже надел, гнал дальше и в полночь добрался до аэродрома, с ходу атаковав его. Вот это было шоком для бриттов, до передовых частей Роммеля не меньше двухсот километров, множество малых опорных пунктов на пути, а тут бой начался, да еще танки атаковали. Они настолько чувствовали себя в безопасности, насколько это вообще возможно, поэтому первые выстрелы ввели их в ступор, отчего удалось уничтожить немало солдат, я по палаткам катил, давя их, стрелял по полуземлянкам. По зениткам и их расчетам тоже. По бронетехнике, что принадлежала батальону, защищавшему аэродром, не забывал.

Бой длился меньше часа, да и то так долго, потому что территорию аэродром занимал большую и народу тут несколько тысяч оказалось. Я привычным строем выдавил их за пределы аэродрома и гнал, пока не перебил всех, причем рядом с аэродромом была какая-то пехотная часть, пришлось с ходу атаковать и ее. Было до батальона солдат с пушками, дважды мне «итальянца» сжигали и один раз мой командирский, едва починить успел, но справился. Живых нет. Убедившись в этом, продал все трофеи, как батальона, так и на аэродроме, и спустился в полуземлянку, где стояла мощная радиостанция. Бензогенератор еще работал, так что, настроив на нужный канал, я стал вызывать командование Африканского корпуса. Ответил радист сразу. Сообщив ему об уничтожении крупного военного аэродрома противника, как и пехотного батальона рядом, сколько техники уничтожено, услышал другой голос.

– Я Пегас, – сообщил тот.

Посмотрев по позывным, удивился, Роммель на связи лично.

– Гудини, благодарю за уничтожение аэродрома. У меня вопрос, обязательно было уничтожать всех?

– Герр генерал, вы же уже наверняка получили информацию, что никакого Гельмута Ланге нет? Гельмут Ланге будет существовать недолго, с момента, как я покинул Берлин, и до моего возвращения обратно в столицу. У меня и звание выше, и данные другие. Я сам вызвался сюда на испытания, сделав себе качественные, но все же поддельные документы. Причина? Конечно же не генерал-рогоносец. Британские солдаты изнасиловали и убили мою невесту, что носила под сердцем ребенка, и, пока мне встретится хоть один солдат британской армии до конца этой войны, в плен брать не буду, только уничтожать. Их союзников тоже. Даже если руки поднимут, все равно. Я поклялся в этом на могиле любимой и отказываться от своего слова не буду. Я вам не подчиняюсь, и вы не отвечаете за мои действия. Вот что я вам скажу, герр генерал, я вам проложу дорогу до Суэца так, что вы пройдете до каналов как на параде на Унтер-ден-Линден. Пока же советую встать в оборону и накапливать силы. Разгромив тылы противника, ослабив его, я вернусь и вскрою оборону бриттов с тыла, и тогда пойду перед вами и доведу до каналов. На этом буду считать задание по испытанию новейшей техники выполненным. Средства эвакуации у меня свои. На награды я не претендую, официально меня тут нет и не было. Если даже найдете, я буду все отрицать.

– Я вас понимаю, Ланге, или как вас там? Но честь офицера…

– Не будет урона. Никакого урона чести, я воюю с врагами рейха, и победа пока за мной, по последним подсчетам моей группой уничтожено больше двадцати тысяч солдат и офицеров противника, и останавливаться мы не будем. Потери есть, в основном раненые, их уже эвакуировали самолетом, но, к счастью, убитых нет.

– А как же ваше посещение Тобрука? Мне уже доложили…

– Это вы о борделе? Я честно выдержал год в трауре, и я не монах. Город посетил, чтобы зайти к парикмахеру, увидел бордель и посетил его тоже. Не вижу ничего в этом такого. Да, пришлось уничтожить патруль, но ушел я чисто. На этом все, честь имею, герр генерал.

Отключив радиостанцию, продал ее и, заминировав растяжкой вход, вскочил на порыкивающий движком командирский танк, погнал его к одинокому самолету, что стоял у штаба. Это была связная машина, биплан с открытой кабиной, думаю, справлюсь. И действительно справился, поднялся в воздух и полетел в нужную сторону. Времени мало, а ведь столько нужно посетить за остаток ночи. Хорошо, что я спать лег не так и далеко от только что уничтоженного аэродрома, путь к нему занял едва ли час, правда, без учета встречи с караванщиками. А так, до другого аэродрома около ста километров, судя по скорости самолета, через двадцать минут буду там. Пленные были, я об этом генералу не докладывал, но этих пленных я брал как языков, для допроса, после которого ликвидировал. Один из языков, полковник, начальник штаба авиадивизии, что тут стояла, точнее часть по-другому называлась, просто я на свой привычный лад переделал, подробно описал, где какие самолеты дислоцируются. Он все это обязан был знать, вот и поделился со мной информацией. Надо сказать, кое-что новенькое узнал, да, этот аэродром был самым крупным, тут находился также штаб всей ВВС бриттов и их союзников, однако два аэродрома я пропустил, за спиной остались. Всего же у бриттов и всех, кто за них воюет, осталось одиннадцать аэродромов. Из них пять – это не полноценные, а скорее подскока, и два транспортных обеспечения. И за ночь мне нужно посетить все. А то узнают об уничтожении основного узла воздушной обороны, а они узнают, могли подслушать наш с Роммелем разговор, и перебазируют технику. Ну, аэродромы подскока меня не особо интересуют, повлиять на боевые действия уже не смогут, кусать только изредка, а вот фронтовые посетить я желал и как раз летел к ближайшему из тех двух, что пропустил.

С самолетом я стал достаточно быстрым, чтобы, перелетая от одного аэродрома до другого, на месте вызывать танки и работать. Все четыре боевых были уничтожены со всей охраной, техсоставом и летчиками, этой же ночью. Как я уже говорил, в плен я не брал. Но это все, что я успел, так как тратил больше всего времени на перемещение между авиационными частями наглов, чем на их уничтожение; пять подскока и два транспортных глубоко в тылу были пока недосягаемы, но и до них доберусь. Закончу с авиацией, примусь за артиллерию, танки и пехоту. То есть буду уничтожать опорные узлы обороны. А так, закончив, продал связной самолет и, укрывшись в старой воронке, явно от авиабомбы, прямо в пустыне нашел, вскоре уснул. Коврики пригодились.

* * *

Сижу на холме, я в арабской одежде, шемах, тюрбан на голове, и наблюдаю, как немцы споро обустраиваются у одного из шлюзов. Окопы, зенитки уже стоят на позициях, в стороне видно, как бульдозером равняют взлетную полосу для истребительного прикрытия канала, очередной аэродром подскока. Роммель все пустил на то, чтобы его удержать. Вдали можно рассмотреть крыши города Суэц, что и дал название прорытому арабами каналу, который потом захватили британцы и сделали своей собственностью. Они всегда так делают, ненасытная саранча, по-другому не назвать. Месяц я в Африке, задание выполнено, ожидаю, когда подтвердят. Счетчик уничтоженных британцев остановился на восьмидесяти семи тысячах. Причина банальна, больше их тут не осталось, около тринадцати тысяч успели эвакуировать, остальных я уничтожил. А это плюс к вышеназванной цифре, еще сорок семь тысяч их союзников. Вчера началась высадка американских и британских войск в районе Александрии, это тут недалеко, флот Италии помешать не смог. Однако задание я выполнил, даже не дал британцам взорвать шлюзы, а хотели, нагнав саперов, но были мной уничтожены. Пиндосов я бы встретил, с огоньком, но жду, когда их побольше высадится, а то корабли с десантом уйдут, лови их потом.

С Роммелем я попрощался трое суток назад, когда немецкие войска вышли к каналу по всей его территории, выбивая немногочисленные группы бриттов. Даже успели провести несколько итальянских боевых кораблей в Красное море и дальше отправили в Индийский океан, рейды устраивать. По рации сообщил генералу, что, мол, задание выполнил, испытания провел, прощайте, сегодня же эвакуируюсь в Германию. Тот с холодком попрощался. Не нравились ему мои методы войны, что тот демонстрировал и своим, и пленным британцам. Политик, задницу прикрывал, мол, это лже-Ланге сам, я не одобряю. Хотя сам звание фельдмаршала получил, благодаря мне, да и наградами его осыпали кучей. Вся Германия праздновала и чествовала его за захват Суэца и каналов. Так же радостно, как сами британцы оплакивали потерю контроля над каналом. Хорошо, про меня не вспоминали и не поминали, хотя немецкая армия действительно прошла всю дорогу до каналов, практически не ведя боевых действий. Редко до стрельбы доходило, то, что я пропустил, зачищали. Да и особо боев не было, им с радостью сдавались в плен. Все так и шло, пока радость не была омрачена сообщением о высадке американских подразделений, причем их прикрывали истребители с авианосцев. Бои в воздухе шли страшные, итальянцы летали на трофеях, немцы на своих самолетах, трофеи неохотно использовали, патриоты хреновы. Один из двух авианосцев повредили, летную группу другого почти выбили за эти два дня, но помешать высадке все равно не смогли. Завтра отправлюсь к берегу, где американцы высадились. Ох и поработаю!

Сидя и наблюдая за работой, размышлял. За немцев я воевал, хотя, конечно, фу-у, но если один раз было, то могу еще такое задание получить, не так ли? Я о японцах… может, меня отправят исполнять квест на Тихоокеанский театр действий? Интересно, конечно, и я обеими руками за, натянуть звездно-полосатые трусы американских солдат им на голову, но там бои в основном морские. Наземные и островные операции есть и будут, но мало влияют на ситуацию. Да и мало я о той войне знаю, как-то не моя специфика, где Союз, а где японцы с американцами. Тем более японцам уже вломили, и они сильно ослабли, потеряв немало кораблей с авианосцами, как и опытных летчиков, костяк, без которого против американцев уже не выстоять. Это в моей истории было, как тут, пока точно не знаю, но выясню. Если бы знал, сообщил как-нибудь японцам о том, что пиндосы их шифры и коды взломали и слушали переговоры как свои, не было бы того крупного морского поражения и пиндосам было бы очень кисло. Конечно, те бы ситуацию переломили, но с куда большими потерями и позже. Не люблю пиндосов, жили бы себе, не лезли всех поучать и войны устраивать, вопросов бы не возникало. Так они же, твари, считают, что все должны жить, как они велят, вот и лезут во все страны. Есть нефть? Ты враг США, ату его. Захватили и нефть к себе качают, бесплатно, как захватчики. Саранча и есть. Раньше так политику вели британцы, но все, их пододвинули, и теперь их потомки из США живут, как завещали их предки из Лондона.

Вздохнув, я встал и направился вниз к дороге, где на подножке стоял мотоцикл-одиночка. Запустив двигатель, покатил прочь от канала, в сторону Каира, я на этой стороне находился. Жаль, от самолета я избавился, продав его, с ним я был более мобильным, но нет худа без добра, за месяц я не только бил бриттов и всех их помощников, но и занимался делом. Самообразованием. Пленный летчик, британец, учил меня по ночам, в течение двух недель, летать на двухмоторном транспортнике. Летали по ночам, естественно. Днем прятал обе машины под маскировочной сетью, с полным господством немецкой авиации гонять на самолете с британскими тактическими знаками, скажем так… опасно. Топлива я целый грузовик запас, сделал базу, скрытую в песках, и эти две недели летал оттуда, учился и бил наглов. Действительно много специфики с обучением на двухмоторную машину. Однако постепенно освоил, главная проблема с посадкой, и четыре дня назад я все же сломал шасси и пропахал носом борозду. Пришлось продать самолет. Хорошо биплан-связной остался, очередной мой трофей. Кстати, французской постройки. Летал на нем, но и его продал, как только мотор застучал. Свидетеля не оставил, того британца убрал, но безболезненно, как и обещал.

Проехав пост фельджандармов на дороге, те отвлеклись на осмотр грузовика с овощами, так что не обратили на меня внимания, и к вечеру я заехал в Каир. Снял номер в гостинице, и чуть позже в турецких банях, где я в парной отмокал, обильно потея, пришло сообщение со звуковым сигналом. Открыв его, я довольно кивнул, мне подтвердили выполнение квеста. Бонуса не было, пятьдесят тысяч баллов на личный счет и звание капитана с должностью комбата. Оно мне не особо надо, однако тут к званию и должности шло описание, что же это такое.

– Суки-и! – заорал я на всю парную, взбесившись от прочитанной информации.

Орал по-русски, но никто не понял, так что не обратили внимания, хотя посетителей хватало, включая немецких офицеров, кстати, до сих пор горевших зеленым. Именно описание к званию и дало такую бешеную реакцию. Говорить и думать я не мог, так меня колотило. Только минут через десять пришел в себя, а через полчаса, пройдя через руки массажиста, это за отдельную оплату, наконец смог думать спокойно, уже приняв информацию, и прочитал ее еще раз. В общем, звание капитана дает прирост количества управления машин в два раза. Поняли, в чем тут суть? Я умею управлять тремя танками сразу, срезали модераторы, оштрафовав. Так что теперь шестью смогу без проблем. А было ведь пять, смог бы десятью, ротой командовать. Я тут силюсь увеличить свою мощь, заработать на опции, а они со званием даются. Да кто ж знал-то?! Думаете, это все? Как же! Это бонус от звания. А вот за должности комбата еще есть кое-что. Увеличение тактической карты на два километра, теперь мне доступно одиннадцать. Я так думаю, теперь буду хватать призы за выполнение квеста именно со званием и должностью. Кто там следующий? Майор и замкомандира полка? Не знаю, это догадка, точной информации нет. Так, глядишь, и до командира полка допрыгну, а войну полковником закончу. Теперь такую глупость совершать я и не подумаю, ученый, снова отказываться от звания и должности не буду.

Покинул баню, переодевшись в чистые одежды, араба я уже не изображал, а был в техническом комбинезоне, без звания, я тут гражданского играл, итальянца, документы патрулю предъявлял, как вольнонаемного шофера. Все в порядке было, однако ночевать в номер не пошел, вывел мотоцикл с охраняемой стоянки гостиницы и покатил к выезду из города. Конечно, в город можно было и не заезжать, но я так долго хотел баньку и парную посетить, пусть и такую куцую, что не удержался. А номер снял в гостинице, чтобы мотоцикл оставить на стоянке, а то уведут, тут это быстро. Да, в Каире немцы комендантский час объявили, но я смог покинуть город и погнал дальше, вскоре сменив комбинезон на мундир итальянского офицера-танкиста, а мотоцикл – на танк, пусть и второго уровня. Пока катил, отметил, что немцы и итальянцы снова горят красным. Вот модераторы, гады, перекинули плюс-минус. На посту остановили и направили в сторону итальянской легкой танковой бригады. По документам я гоню машину после ремонта. Свернув в нужную сторону, покатил дальше, я планировал воевать с итальянцами, по документам я только-только окончил офицерскую школу танкистов, вылупившийся птенец без опыта. Три дня как прибыл из Италии. Однако планы мне попытались нарушить. Пришло извещение о входящем файле. Открыв его, я прочитал привычное сообщение. Предлагался квест, как всегда без объяснений, пока не дам согласие. Ну, или не откажусь. Вот что было в файле:

«Игрок, Вам предлагается новый квест. Информация по нему будет доступна после согласия. «Да/Нет». Награда за выполнение квеста предлагается в трех вариантах на выбор. Первый – сорок тысяч баллов на личный счет и знания инженера-конструктора. Вы сможете сами создавать свои танки из модулей. Второй – тридцать тысяч баллов и возможность управления двумя танками одной ветки и одной модели. Третий – семьдесят тысяч баллов на личный счет и должность карателя».

Не знаю, кто составлял список наград, но от карателя меня всего воротило, назвали бы мстителем, я бы сразу ухватился, а так тут единственный вариант, что мне нравился, – второй. Причем стояла особая отметка, квест не отложишь, отвечать нужно сразу.

– Да согласен я, согласен, – подтвердив, что желаю получить этот квест, а в награду второй вариант, отправил сообщение обратно.

Я тут подумал, похоже, покинуть Африку придется быстро, очень мне любопытно было, в чем квест заключается, но выкроить сутки все равно смогу и потреплю пиндосов, а то уверенно тут высаживаются. Нанесу как можно большие потери и отправлюсь выполнять квест. Может быть, даже будет квест с уничтожением американского десанта под Александрией. А чем черт не шутит? Единственно, если предложат за немцев против наших воевать, костьми лягу, но откажусь. Лучше домой за комп отправлюсь, но против своих воевать не буду.

Тут пришло извещение, файл получен с информацией по следующему квесту. Открыв его, я почувствовал, как расплываются губы в улыбке. Снова интересный квест. Работа на оккупированной территории, суть в том, чтобы уничтожить карательные националистические батальоны. Список с девятнадцатью наименованиями приложен. Все батальоны должны быть ликвидированы. Физически. Искать буду сам, информации по ним нет. Квест усложнен, обычно координаты давали, но так даже интереснее. Хм, первый батальон должен быть уничтожен уже через трое суток. А вот это плохо, ведь ближайший еще найти нужно, помимо того, где я сейчас и где СССР. Получается, мне урезают возможность атаковать американцев, и кажется, это не случайно. Однако эта ночь моя, точнее остатки, четыре часа всего, а утром вылечу в сторону Турции. Я уже присмотрел, где можно самолет взять. Итальянские гидросамолеты на Ниле, у них стоянка в тридцати километрах от устья. Основная задача – спасать с воды своих летчиков.

Сменив танк на один из британских, у него большая скорость, погнал дальше, а по прибытии купил два немецких танка, раз уж два теперь могу применять, пусть и разных моделей, итальянский, потом британский, американский и француза, под видом трофеев, шесть единиц, максимум, что могу использовать. Но управлять ими на удивление легко, и я атаковал порядки американцев. Прорваться удалось легко, минных полей не было, однако уничтожать передовые части я не стал, так, пулеметами проредил и рвался к тылам. Шум поднялся огромный, всех разбудил и гонял сонных, в панике, уничтожая всех, кого видел, что пушечным огнем, что пулеметами. Да в основном именно ими. Счетчик быстро крутился, отматывая, сколько настрелял. Пушки били по штабелям ящиков, где-то вызывая детонацию, где-то пожары, танки жег, продовольствие, бочонки с топливом, тяжелые полевые орудия. Расстреливал тылы так, что воевать американцам почти что уже и нечем. Что важно, итальянская легкая танковая бригада с получасовым опозданием рванула за мной, расширяя место прорыва. Они в трех километрах от передовой стояли. Первые стычки были, но не более. Бои этой ночью шли практически по всему плацдарму, всякое сопротивление я выносил, а шедшие за мной итальянцы добивали. Так до места высадки и дошли, правда тут нас приголубили корабельной артиллерией, но все ящики на берегу мы сожгли, грузовики и другую технику тоже повредили. А я рванул обратно, прорвался уже с рассветом, оставив позади дым и шум продолжавшегося боя.

Немцы тоже не клевали носами, не спали, поняли, что это их шанс, и кинули все что могли вперед; разгром группировки оказался практически полный. Однако меня это не особо волновало, прорвался. Уничтожил большую часть своих танков. Оставив немецкий, на дороге захватил посыльного на мотоцикле, итальянца, ликвидировал его, переоделся под бедуина и покатил на мотоцикле в сторону стоянки гидросамолетов. А скрывать лицо и руки пришлось. Да-да, они окрасились в голубой цвет сразу же, еще при убийстве первого американского солдата. Всего я их настрелял двенадцать тысяч пятьсот девять солдат и офицеров, а также три тысячи девятьсот одного британского солдата и офицера. Почти половину высадившихся сил. Маловато, так и времени немного было. Я вот это не понимаю, ладно свой, советский человек, убив которого становишься голубым. А когда американцы или британцы людьми были? Союзники? Да какие они к черту союзники? С такими союзниками никаких врагов не надо. Нет, вот это неправильно модераторы отметили, и не сообщишь ведь, обратной связи нет. И не должны они зелеными быть, как и было в действительности. Даже среди советских граждан были оранжевые нейтралы, да и среди военных тоже, а тут все как на подбор зеленые? Хрень все это. Тут пришло извещение от модераторов. Ой, чую неприятности!

Глава 15

Потеря есть начало размножения, множество – начало потери.

Лао-цзы

Вздохнув, я продолжил гнать по дороге, время такое, экономить нужно, и все же открыл пришедший файл. Как я и думал, меня оштрафовали. Вот что там было:

«Игрок, внимание! Вы оштрафованы за грубую игру против правил. Вами уничтожены союзники. Штраф – Вы не сможете больше управлять более чем четырьмя танками или установками одновременно. Сообщаем Вам, что это было последнее предупреждение, в ином случае Вы будете выведены из игры».

– Сволочи, – пробормотал я без особых эмоций. – Уверен, что звездно-полосатые есть среди модераторов и администраторов игры. Уроды.

Что оказалось новостью, у пришедшего файла имелась возможность ответить. По сути, обратная связь, та самая, о которой я думал. Не помню, было ли такое в прошлом файле со штрафом? Мог и пропустить, поэтому стал писать ответ. Писал я многое: о том, что Британия и США враги Советскому Союзу, с которым я себя позиционирую, что тут, что в будущем, и, зная это, я их считал только так. И что модераторы не правы, отмечая их для меня как союзников, кем они не были для меня и никогда не будут. И вообще не штраф те мне должны были выдать, а благодарность, что сократил поголовье носителей демократии, что толкают планету в пропасть. Не Третий рейх это делает, как считают создатели игры, а именно они, вот кто истинный враг. Сейчас это не понятно, а уже через десятки лет станет ясным как день, а паровозы надо давить, пока они еще чайники. Писал я много, вываливая свои душевные терзания и ярость. Получилось письмо длинным, но закончил, как раз подъезжая к стоянке итальянских гидросамолетов, которые, кстати, были на месте. Хотя один из трех явно готовили к отлету. А когда я остановил мотоцикл за километр и, продав его, направился дальше пешком, спрятав в широких одеяниях пистолет с глушителем, вдруг пришло новое письмо. Присев у кустиков, я открыл его, при этом поглядывая, засекла меня охрана стоянки или нет. Там их где-то около взвода, параллельно комендантский взвод в селе, у которого и была стоянка. Вот что обнаружил в файле:

«Игрок, внимание! Ваша информация была принята и проверена. Ваши претензии к управлению игры подтверждены. Штраф с Вас снимается. В качестве извинений Вы получаете бонус. Выдано разрешение на управление седьмой машиной».

– То-то же, – ухмыляясь, я довольно кивнул. – Все же инопланетяне, пиндосы на такое никогда бы не пошли, сдохли бы, а не согласились.

Проверив кожу, убедился, та стала обычного цвета. Голубизну с меня сняли. Так что я изменил план, скинул бедуинские одеяния, купил форму офицера итальянской армии, документы, приказ доставить меня, как фельдъегеря в Турцию, в порт Измира, после чего уверенным шагом прошел улочку села и спустился к мосткам. Часовой пропустил меня без проблем, так что я подозвал командира того экипажа, что готовил свою машину к вылету. Фуражку я надвинул на глаза, чтобы было не опознать, кто угнал самолет. Предъявив летчикам предписание, получил добро, и вот уже через две минуты самолет отошел от причала и начал разгоняться. Баки полные, до конечного маршрута и назад хватит. Такие срочные вылеты тут, видимо, не новость, не в первый раз, так что особо вопросов не задавали, надо, значит надо. Турция нейтральна, но может, удастся склонить ее на свою сторону? Может, и об этом летчики думали, но я их ликвидировал и, сбросив тела, вес снижал для экономии, изменил маршрут, мы уже летели над Средиземным морем, а мне нужно в Румынию, и дальности вполне хватало. Оттуда начну. Да и самолет у меня там стоит в лесу, надеюсь, дождется.

Маршрут я проложил, оставляя Кипр слева по борту, дальше над морем между греческих Афин и турецкого Измира в сторону Болгарии к румынскому Плоешти, лечу, естественно, на бреющем, хотя гидролодка и большая, но надеюсь, что все же останусь незамеченным. Работаю до наступления темноты по Плоешти, уничтожая там все, и с темнотой гоню к тому лесу, где оставил самолет. Если даже не найду его на месте, остается надежда на румынские аэродромы, там найдется что-нибудь подходящее. Летел, однако надежда, что останусь незамеченным, истаяла как дым, когда тактическая карта показала, что меня нагоняют два истребителя. Это я уже над Болгарией летел, почти достигнув границы. Ничего, Болгария союзник сил Оси, стрелять не будут. Так и оказалось, я пересек границу, и за мной не последовали. А вот я морщился, свидетели, вот уж кто мне не нужен. Умный и опытный следователь может проследить мой маршрут.

И теперь вопрос: работать мне в Румынии или по-тихому свалить? Румынию можно и позже посетить, решено, пока пусть восстанавливают то, что я уничтожил, чтобы мне потом снова все это уничтожить. Добравшись до места, где укрыл самолет, румынские истребители так и не появились, видимо, я отлично их проредил, и сделав круг над поляной, я убедился, что самолета на месте нет, и рядом никого. Видны старые ветки маскировки, раскиданные, они хорошо были видны. Похоже, давно нашли и забрали, палатки тоже нет. Сделав два круга, я полетел дальше. Вскоре перелетев границу и двигаясь над оккупированной территорией, стал искать возможность, где бы приводниться.

Стрелка датчика уровня топлива окончательно упала, и я понял, что еще немного, и грохнусь. Приметив дым на горизонте, решил посмотреть, что там происходит. Мало ли, как раз каратели зверствуют, там вроде городок, карты местной у меня не было, прощелкал и не прихватил. Тем более территория оккупирована, в основном румынами, немцев не так и много, а этих уничтожать я буду с удовольствием. Приметив речушку, надеюсь, глубины тут хватит, выбирать не стал. Или лечу к дымам и грохнусь, или благополучно совершу посадку и как белый человек доеду… на танке. И совершил аккуратную посадку, даже сам был доволен. Приткнул нос к берегу и, хлопнув ладонью по носовой части, продал самолет в магазин. После этого осмотрелся, ругнулся, еще осмотрелся и уже печально выругался. Ну, вот как так-то? Сошел на другом берегу, и, чтобы добраться до городка, где пожар видел, нужно перебраться на другой берег. Это я с усталости, задумчив был, приметил удобный берег для высадки и причалил. М-да, и у меня такое бывает. Сколько уже не сплю? Пятые сутки? Да, в последние сутки не спал, помогая, пусть и дистанционно, артиллерийским огнем, бескровно захватить все что нужно. Причем так, что Роммель практически полностью сохранил свои войска. Да Гитлер, понимая, что еще нужно удержать захваченное, даже пехотную дивизию из Франции перекинул для усиления, та как раз прибыла морем, доставку итальянцы обеспечили. Оборону, очень крепкую, немцы строили в тридцати километрах от канала, туда всех жителей Каира и окрестностей согнали, а рядом с каналом – это уже последняя линия обороны и непосредственной защиты.

Ладно, тут у речки ширина сто метров, переплыву. Скинув и притопив итальянский мундир, я переплыл, заодно искупавшись и освежившись, купил чистую и привычную одежду советского командира-танкиста, форму капитана, документы (теперь я комбат), комбинезон и шлемофон тоже купил, как и ППС с боекомплектом, после этого взял два потомка «тридцатьчетверок», советскую и китайскую, Т-44 и Т-34-1, устроился в люке башни советской машины, все же восьмого уровня. В отличие от китайской, которая была мной куплена впервые, она была седьмой, не модернизированной, но все равно шустрой. И попылил прямо по полю в сторону дыма. Дорог я рядом что-то не заметил, а торопился. Кажется, там и гул артиллерии доносится. А вот и полевая дорога в нужную мне сторону, быстро нашел ее. Чуть позже достал французскую арту девятого уровня и сверху посмотрел, что там происходит. Одиннадцать километров дальности тактической карты это вполне позволяли, а увиденное меня не обрадовало. Похоже, там в городе наши держали оборону, а немцы и румыны, последних было куда больше, штурмовали. Уже выбили с северной части городка, потихоньку захватывая все больше. У наших то ли боеприпасы заканчивались, то ли силы. Я никак не мог понять, кто это, пока у центра обороны не рассмотрел знакомую фигуру полковника Давыдова, того самого, которого я в Румынии освободил из лагеря военнопленных. Раненый, плечо и голова перевязаны, но продолжает командовать. Только вот бойцов и командиров тут было точно не три тысячи, а куда как больше, ближе к десяти, отчего против двух дивизий противника, именно так я оценил силы противника, еще держались. Да и хорошо снабженные противотанковыми средствами, они почти всю бронетехнику выбили, отчего румыны ее остатки держали в стороне, опасаясь снова пускать в самоубийственную атаку. Около трех десятков бронемашин дымилось вокруг городка, и батальона два, а то и три, целый полк, полегли при штурме.

Да уж, это ведь действительно случайно, взял бы я правее, как и планировал, то не заметил бы этот дым и проскочил мимо. Похоже, он освободил еще несколько лагерей военнопленных, другого ответа, почему их так много, у меня нет, и вел эту сборную солянку в сторону наших. Кстати, граница Румынии отсюда километрах в двухстах, для сорока суток с момента их освобождения, а сегодня второе августа, это очень даже прилично. Тем более, как я понял, шли они не тихо, а громили все что видели. Я проскочил деревню с сожженным зданием местной колхозной конторы, где, видимо, комендатура была. Или полицаи штаб держали. Кстати, артиллерии у румын и немцев хоть и немного было, но три десятка вполне серьезных стволов собрали, в основном калибра не выше ста двадцати двух миллиметров. Да и то таких стволов всего пять единиц, батарея. Это я к чему? Просто от артиллерии противника отделились пятнадцать грузовиков и под охраной одного броневика и одного бронетранспортера двинулись как раз ко мне навстречу, видимо, за боеприпасами. Городок практически разрушен, держался только за счет довольно многочисленных кирпичных зданий еще царской постройки, которые советские бойцы превратили в укрепленные точки, доты.

В деревне, которую я проехал, жители были, не так и много, с сотню, деревня крупная, но без церкви, потому селом все же не являлась, на мою технику поглядывали со стороны, а в основном с испугом прятались. Однако не все, паренек лет шестнадцати, обгоняя верхом на пегом коне, поскакал охлюпкой в сторону противника, двигаясь стороной, чтобы я его визуально не видел. Мне было интересно, что он хотел. Вот только даже верхом мои танки обогнать сложно, я меньше пятидесяти километров в час скорость не держал. Т-44 у меня полностью модернизирован, а вот китаец нет, но скорость подобную, хоть и с трудом, держать был способен. Я притормозил и с интересом с помощью арты наблюдал за пареньком. Кто он, Кибальчиш или Плохиш? А он оказался последним. Колонна уже не уйдет, я не въехал на вершину холма, откуда она отлично открывалась, чтобы не демаскировать себя, хотя уже была на дальности прицела, до городка, где шел бой, оставалось семь километров. А парень, настегивая коня, мчался к колонне и махал руками, стараясь привлечь внимание. Моя французская арта наводилась пока на румынских артиллеристов. По мимо нее, пользуясь тем, что свидетелей нет, я купил еще четыре арты. Все девятого уровня, советскую, немецкую, британскую и пиндосов. Они наводились на ту же батарею, что уже держала французская установка. Бывшие советские гаубицы в сто двадцать два миллиметра, которые немцы охотно используют. Даже когда запасы снарядов на захваченных у границы в сорок первом складах закончились, сами стали их выпускать. Одним залпом я планировал уничтожать артиллерийскую батарею противника. А то по одному стволу на батарею это не то, а тут хватит одного прицельного залпа, и стрелять будет нечем, да и некому. Орудия еще могут уцелеть, а вот расчеты точно нет. Сначала работаю по артиллерии, все как всегда, потом по пехоте и штабам.

– Пора, – решил я, когда Плохиш доскакал до румын, это они были, и стал что-то объяснять.

Мои танки забрались на склон, до остановившейся как по заказу колонны было с километр, и повели прицельный огонь, тут залпом грохнули арты. Хана батарее. По одному снаряду на орудие, выбив расчеты под чистую. Осталось управление батареи, оно чуть в стороне, одно орудие я перенацелил на них, и другие ударили по управлению других батарей, выбивая командование. Кстати, выбив броневик и бронетранспортер, я расстреливал пытавшиеся разъехаться грузовики, разнося их осколочными снарядами. Так вот, румыны Плохиша сами пристрелили, видимо посчитав, что тот специально их остановил. Я не мстительный, я только учусь, добро никогда не должно оставаться безнаказанным, поэтому, развернув француза, из какого дома парнишка – я помнил, и накрыл хату одним снарядом. Разнесло, никто не погиб, дом пуст был, хотя соседние хаты тоже пострадали. Чувствовал ли я вину? Нет, сами вырастили такого человека, уверен, что после войны тот остался бы безнаказанным, если бы все вышло по его плану, сами и виноваты. Поди докажи, что он на оккупантов работал. Когда я закончил с колонной, то пегая лошадь Плохиша, взбрыкивая, унеслась прочь, похоже, одна уцелела. Изредка посылая осколочные снаряды и работая пулеметами, направился дальше, арты следовали за мной, выжившие в колонне были, трое, двое ранены, один ползал по канаве пашни, их добил и покатил дальше. Арты, делая короткие остановки, давали очередной залп и катили следом, нагоняя. Всю артиллерию вокруг города уже выбил, теперь работали по штабам, автотехнике и плотным колоннам пехотных подразделений. Пробив брешь с северной стороны городка, противник стягивал туда все силы. Вот по ним я и бил, удары сразу пяти орудий, да еще крупного калибра, выносили за раз от двух сотен до трех.

Я двигался до самого городка, а добравшись, уничтожил арты, они уже не нужны, отработали свое, все, на чем мог бы сбежать противник, всю технику я или уничтожил, или повредил, всю бронетехнику тоже, так что от танков пусть бегают. Вызвал советский ИС-7, пересев на него с Т-44, потом немецкий Е-75 девятого уровня, японский «Тупе-4», тоже девятого, и с двумя следующими пришлось подумать. Я же развивал четыре страны в тяжелой бронетехнике. Советские, немецкие, японские и китайские, а сейчас могу семь использовать. Пять танков уже есть, советских две единицы, китаец тот же. Кстати, на ходовую баллов ему накопил. Подумав, у меня после выполнения прошлого квеста остались баллы на личном счету, полностью его модернизировал, даже хватило Т-44 до полной модернизации. Это я к чему, выбор двух оставшихся машин пал на ветки Чехословакии и Швеции. И тактические знаки закрашивать не буду, пусть противник видит, кто их атакует. Правда, обе их машины у меня первого уровня, я их не развивал, рядом с ИС-7 они что клопы, карикатура на боевые машины, однако ничего, двинув вперед, есть возможность прокачать их, вот и займусь. Правда, тормозили сильно, но не страшно, все равно нагонял противника. О том, что прибыла помощь, обороняющиеся уже поняли, ослаб штурм, потом противник вообще стал отходить. Да куда отходить, бежать, и вот на улицах появился настоящий монстр с чудовищным орудием, со множеством пулеметов, у ИС-7 их пять винтовочного калибра, плюс два крупнокалиберных КПВТ, буквально растерзывали подразделения противника, не обращая внимания, что те пытались сдаться.

Еще несколько машин прикрывали этого монстра, и танки, видно, что советские, у многих красные звезды, у трех точнее, активно двигались вперед, уничтожая все, что видели. Часа за четыре догнал последних бегунов, использовал только советскую ветку и китайскую, остальных вернул в «Ангар», скорость они не могли держать высокую. Они врассыпную бросались, не помогало, уничтожал и догонял остальных. Конечно же нагнать всех не мог, я не разорвусь, поэтому достал четыре арты, тот же девятый уровень, вот они и стали бить по тем, кто драпал далеко от меня, сначала по крупным соединениям до ста человек, потом по мелким, а там и за одиночками охотились. Вот теперь могу сказать точно, что никто не ушел, снаряды не жалел. Две дивизии перестали существовать. К слову, обе были румынские, немцы тут предоставили средства усиления, артиллерийские батареи, пять точно, и около батальона пехоты. Да и то набранных, похоже, из местных предателей со всей округи. То есть полицаи это были. Из этих точно никто не выжил, гарантия. Прятаться умели, но не помогло.

В общем, когда я закончил, осталось полчаса до наступления темноты, арту убрал, целей вокруг не имелось, оставил советскую технику, обе единицы, и китайца, который уже в баллах на следующую машину накопил, я ее исследовал, но пока не приобретал. Вот Т-44 только половину баллов до Т-54 накопил, а хотелось бы эту машину заполучить, а там и Т-62А. Я вернулся к городу. Там уже советские бойцы вполне освоились, согнали около полутора сотен пленных в какой-то барак, это те, которые успели обороняющимся сдаться, когда я северную сторону города зачищал. Меня встречали на окраине. Бойцы уже собирали оружие, даже несколько пушек где чинили, где готовили к транспортировке. Часть побитой автотехники восстановили. Судя по тому, как четыре грузовика катались по делам, не так и сильно часть побита была. Тут лошадей немало было, повозок, шесть полевых армейских кухонь, плюс еще десяток побиты, но вроде как-то можно восстановить, уже работают с ними. Даже две бронеединицы восстановили. Командиров собралось с десяток, многие перевязаны. Как я отметил, в центре городка был общий сбор раненых, много, больше тысячи. А вот это проблема. Покинув танк, скатившись с брони, а я был в полной форме, вооружен, только вместо фуражки шлемофон, вытянулся и козырнул, получив ответы от встречающих. Танк не остался на месте, а отъехал метров на двадцать в сторону, чтобы не мешать. Мы же с полковником осторожно обнялись, он ранен, я пожимал руки другим командирам, шестеро были знакомы, с Давыдовым освободил, остальных ранее не видел. Вот тут и вылезла эта сволочь, хотя горела зеленым:

– Товарищ капитан, потрудитесь объяснить, почему вы стреляли по сдающимся солдатам и офицерам противника?

– Это что за чудо? – с удивлением я повернулся к Давыдову.

Тот скривился, как будто лимон проглотил, и пояснил:

– Старший батальонный комиссар Трошин. Он комиссар партизанского отряда, что тут действовал. При обороне города не раз поднимал бойцов в контратаку.

– Да? Не его ли действиями столько раненых и убитых? – хмыкнул я, еще уточнил один момент: – Он сам в атаку ходил, как и должен поступать настоящий комиссар, или посылал, а сам за спинами у бойцов прятался?

Давыдов ответил сразу, видимо, отлично знал:

– Последнее.

– Да расстреляй ты его. Я таких мразей знаю, будет гнобить своих и стелиться перед союзниками. Был бы у меня такой кадр в группе, я бы даже пальцем не пошевелил, мои танкисты его сами бы удавили по-тихому и от трупа избавились.

– Да как вы смеете?! – завизжал тот.

Чем-то он лицом на воробья похож, да и сам мелкий, но за ним таскались три бойца с ППС, личная охрана. А он в ужасе взвизгнул и под кривые усмешки других командиров спрятался за их спинами, когда стволы всех трех танков синхронно повернулись и нацелились на него.

– Или пристрели, или гони, – посоветовал я полковнику. – Поверь, от него у тебя будут одни только проблемы. Объяви изменником и сделай. Да хоть за те же большие потери по его вине. Или он так поступит и власть возьмет. Такие уроды больше ничего и не умеют, только языком трепать и за чужими спинами прятаться. Как он только дожил? Подобных ему еще в сорок первом повыбили в окружениях.

Видимо, достал тот всех серьезно, и мое предложение смело оставшиеся барьеры, потому как Давыдов кивнул одному из командиров, и тот, достав свой ТТ, выстрелил Трошину в висок. Комиссар и дернуться не успел. Еще два политработника смотрели на это с неодобрением, но не вмешивались. Без суда, без приговора, похоже, он достал их куда больше, чем я думал. Бойцы и не дернулись, а козырнув, выстроились в колонну по одному и ушли. Давыдов их отправил завалы центра города разбирать, туда же всех пленных отправили, рабочие руки были нужны.

Кстати, как чуть позже объяснил Давыдов, командир, что совершил правосудие, прибыл к ним самолетом с Большой Земли, с радистом, куратор их и начальник Особого отдела. Из госбезопасности тот, хотя и носил петлицы обычного пехотного капитана. Дальше пообщались, свое отсутствие я объяснил тем, что был тяжело контужен в боях на улицах Бухареста и укрывался в Румынии, отлеживался почти месяц, а когда почувствовал себя хорошо, двинулся к своим, получив от командования новое задание. Уже тут, на оккупированной территории. Задерживаться не могу и отбуду вскоре, а пока помогу чем смогу. Давыдов и этому обрадовался. Пришлось отойти, чтобы свидетелей не было, и там, пока я покупал сотни ящиков с патронами, гранатами, продовольствием, медикаментами, он описывал, что и как делал. Кстати, оружия ему подкинул, пару сотен ДП, тысячу СВТ, из них сотня со снайперскими прицелами, но одних только ППС, которые бывшее пленные очень высокого оценили, около двух тысяч купил, и патронов к ним немало, форма, обувь больше с румын была, вещмешки, средства гигиены, каски и армейские котелки. Что-то выдавал, хотя трофеев и так было немало. Бензина сто канистр, пять с моторным маслом. В запас. Пока хватит. А в полночь выехал из городка, стоявшего на пересечении трех дорог. Он стоял где-то между Уманью и Одессой.

С Давыдовым мы попрощались, я помог, чем мог, и мы расстались, а я покатил прочь. Оставил себе Т-44 и китайца и на них, пустив вперед китайца, на максимальной скорости в пятьдесят три километра в час покатил прочь. Тут в ста сорока километрах был аэродром, на трофейных картах указан, я надеялся там найти себе самолет и направиться дальше к Киеву. Информацию по первому батальону, как раз украинскому националистическому, это позже немцы их в дивизии СС развернут, я собирался добыть именно там. Пока по времени успевал. Тут главное первый уничтожить, успеть открыть квест, а с остальными как придется, хотя тоже задерживаться не стоит, на то они и карательные части, чтобы уничтожать мирное население, и каждый мной потерянный день стоит чьей-то жизни, чего допустить я не хотел. К слову, по списку только на Украине сформировано пять таких националистических батальонов, а в Белоруссии, на всю, один, да и тот числится не карательным, а железнодорожной охраны, однако все равно в списки попал. Значит, не только железную дорогу охраняет, а может, просто название такое, чтобы запутать, на месте узнаю. А по списку, то вот мои цели: пять украинских карательных батальонов, белорусский, два латышских, по одному литовскому и эстонскому. Батальона СС из крымских татар в списке не было, кажись, я его в Крыму уже прихлопнул. Также в списке были батальоны хорватов, поляков, венгров, французов, румын, финнов, британцев, последние добровольцы из лагерей военнопленных. Ну и датчане, и швейцарцы. Ничего, справлюсь, главное найти.

Впереди я увидел свет фар, на сотню километров от Давыдова укатил и свернул с дороги. Купил арту, француза девятого уровня, с ее помощью обнаружил довольно длинную автоколонну, усиленную десятком единиц бронетехники, включая даже два танка, причем французские. Шли явно от Умани. Похоже, помощь спешила для добивания дивизии Давыдова, это усиление еще не знало, что помогать некому. А когда я рассмотрел флаги, темнота мне не мешала, да и свет фар грузовиков помогал, я расплылся в невольной улыбке. Так это один из карательных батальонов, которые я искал. Можно сказать, открою квест раньше на сутки, чем должен был. Это хорваты, три десятка грузовиков, шесть противотанковых орудий, двенадцать единиц бронетехники, преимущественно немецкая и трофейная советская, как и грузовики, три мотоцикла в головном дозоре. Оставив арту, я ею замыкающих накрою, и, докупив танки, рванул вперед, огнем и броней сминая противника. Ночь, паника, но уйти никто не смог.

Убедившись, что подранков нет, обидно, всего восемь минут и живых не имеется, впрочем, и техники тоже, все раздавил, я поехал дальше, не убирая технику. Вдруг еще что встретится? И не ошибся, когда до аэродрома осталось восемнадцать километров, тут указатель на перекрестке имелся, я встретил новую колонну. Да это просто праздник какой-то. Еще один карательный батальон, украинский, тоже в полном составе. Кажется, я понял, откуда они, из Умани, их перекидывали железной дорогой, дальше двигались уже сами. Тут трасса прямая, двести километров и будет городок, где Давыдов окопался. Этот батальон я также с ходу вынес, как и у хорватов, никто не ушел. Состав батальона почти тысяча человек, причем две трети шли пешком, на всех машин не хватило. Торопились, раз ночью шли. У хорватов восемьсот было. Это я к чему? Хорваты хотя бы попытались сопротивляться, несмотря на внезапность и ступор, эти же сразу сдаться пытались, а видя, что не берут в плен, попытались разбежаться. Однако от пуль не убежишь. Добил подранков, убедился, что никто не выжил, и покатил дальше. У Умани и находился нужный мне аэродром. Кстати, там суета возникла, но арта не дала улететь самолетам и била с коротких остановок, уничтожая персонал, технический и летный состав.

Давыдов действительно в Румынии отлично поработал, одних мостов уничтожил больше сотни, все что видел, захватывая взрывчатку, освобождая лагеря военнопленных, рос в количестве, оставляя основной ударной силой пять сформированных батальонов. Он так развернулся, что румыны сняли две дивизии с фронта, да и немцы направили на его перехват полноценный пехотный полк. Этот полк он встретил как надо, устроил засаду, которую немцы спокойно себе прозевали, и, когда вошли в западню, практически начисто уничтожил, взяв богатые трофеи. Кстати, после этого партизанский отряд в три десятка бойцов и присоединился к нему, где комиссаром говнистый политработник был. И примерно в это же время наше командование, узнав о Давыдове, видимо подпольщики сообщили, выслали делегата связи, он же и занял должность особиста. К слову, обо мне спрашивал много, и видимо бумаги с расспросом отправил с одним из самолетов на Большую Землю. Давыдова приказом командования партизанским движением назначили командующим партизанского края в этих местах, степи, не самое удобное место, приказав освободить как можно больше земли и удерживать, посулив звание генерала. Видимо надеясь, что оттянет на себя несколько дивизий с фронта. Он сформировал четыре бригады по три тысячи бойцов и командиров в каждой, командиров сам отбирал, из доверенных, получивших большой опыт партизанских и диверсионных действий, и отправил в разные стороны, а со своей дивизией, у него, оказывается уже тридцать тысяч активных штыков было, стал уходить в сторону Умани. Вот только румыны учли ошибку немцев и без воздушной разведки никуда. Тут-то его и загнали в этот город, видимо, решив покончить сначала с дивизией, а потом и бригадами заняться. Полковник стал выяснять, где другие партизанские бригады, высылая делегатов связи под охраной.

Перед уходом я пообщался с особистом, он дал понять, что хочет поговорить. Полчаса всего, я торопился покинуть эти края, время поджимало, я же не знал, что мне два карательных батальона встретятся. Он мимоходом удивился, что я уже не старлей, в петлицах шпалы капитана, изучил мои документы, все метки и все, что положено, было отмечено, явно запомнив номер удостоверения. Я сообщил ему, что звание получил всего двое суток назад, пояснив, что самолетом доставили вместе с формой. Тот покивал, явно не поверив, что-то он знал, но что – не говорил, вернул удостоверение и стал уточнять некоторые вопросы по старым моим делам, на что я всегда отвечал, что давал подписку о неразглашении. А вот по следующему заданию ответил честно, мне выгодно, если немцы узнают и засаду решат устроить, больше набью. И пояснил, что получил приказ уничтожить карательные националистические батальоны, на что услышал горячее одобрение. Видимо встречался или слышал о них. Вот на этом простились, и я укатил прочь. А сейчас вот и до аэродрома добрался.

Глава 16

Любая война популярна в течение первых тридцати дней.

Артур Шлезингер

Так как я уничтожил уже два батальона из списка по квесту, напомню, их там девятнадцать всего, то можно слегка расслабиться. Я тут подумал: Бухарест брал, и пусть по факту меня оттуда все же вышвырнули, но Умань-то наша, просто временно оккупирована, вот и прикинул, не повторить ли? Пройти ее всю, как Симферополь. Пусть крымский город от этого сильно пострадал, Бухарест я вообще не жалел, но тут свои люди, и придется работать ювелирно. Ладно, отработаю зачистку города, но ведь я уйду, а жители останутся. Немцы ведь поквитаться решат, а я далеко буду. М-да, даже не знаю, что и делать. Вот обо всем раздумывая, я зачистил аэродром и осмотрел технику. Аэродром немецкий, румынских самолетов тут нет, впрочем, «шторьх» я тоже не нашел. Кстати, про тот, что в Румынии оставил, его исчезновение мне Давыдов объяснил. Его бойцы нашли, случайно, когда отходили от уничтоженного военного городка через лес, и использовали, пока топливо было, как воздушного разведчика. Летчики нашлись, потом буксировали с собой, надеясь, топливо найти. А во время одного из разведывательных полетов он не вернулся, видимо сбили. А палатка теперь за полковником числится.

В общем, я решил, рейду на Умань быть, заодно освобожу два крупных и три небольших лагеря военнопленных, отправив освобожденных в сторону партизанского края Давыдова. Тем более дорогу я им освободил, а где оружие собрать от двух карательных батальонов, расскажу. Так вот, аэродром не боевой, глубоко тыловой, потому, то, что я обнаружил тут всего три машины, плюс две в ангаре на ремонте, меня особо не удивило. Было два военно-транспортных самолета Go-244, причем специализированных, их использовали для выброса десантников. Я посмотрел в штабе. Оказалось, они тут застряли при перегоне, партизаны взорвали запасы топлива, и пока не привезут, и стояли. Третий самолет уже был приписан к этому аэродрому, и именно он осуществлял разведывательный поиск по запросу командиров тех румынских дивизий, что блокировали Давыдова. Застрял по той же причине, нет топлива. Модель была «Хеншель-126», наши бойцы его «костыль» называли, но топлива как нет, так и не было. Однако я вывернулся. Пробивал баки транспортников, сливая, что там было – в ведро, затыкал отверстие, чтобы лишнее не вылилось, и переносил в «хеншель» заливая в его баки, тот на «шторьх» был похож, уверен, что справлюсь с ним. Остатков в баках транспортных самолетов, что я чуть позже продал, вполне хватило заправить этот ближний разведчик, и он мне нравился куда больше «шторьха». Немцы тупые, сами могли бы догадаться, да куда им. Сами транспортники и всю уцелевшую технику я продал. Дальность у «хеншеля» семьсот километров, на триста больше чем у «шторьха», скорость крейсерская двести семьдесят, тогда как у «шторьха» сто пятьдесят. Быстро доберусь, тут до Киева меньше двухсот километров по прямой.

Закинув хвост на корму Т-44, я закрепил его и отбуксировал самолет подальше, в чистое поле, накрыв маскировочной сетью, после этого погнал в сторону ближайшего лагеря, а то времени полтретьего ночи, скоро рассветет, а я за ночь хотя бы часть лагерей хотел бы освободить и направить их в сторону партизанского края. Чем вооружить их – имеется, две уничтоженные дивизии, а это без малого двадцать пять тысяч, согласно счетчику. Карательные батальоны сюда не входят. А хорошо, что у немцев на секретной карте (нашел тут в сейфе) все эти лагеря отмечены, не знаю почему, может, облет делают, проверяют? Как бы то ни было, но карта полезная. Сами пленные это только подтвердят. Освободил я сначала самый крупный лагерь. По размеру там тысяч десять будет. Видимо те, кто в Уманский котел попали в прошлом году.

Расстреляв артой казармы, танками вышки, я добил охрану и, взломав ворота, въехал на своем Т-44 на территорию. Забрался на крышу, чтобы меня все видели. Фары стоявших позади танков освещали, я же смотрел на огромную массу пленных, что стекались ко мне, попросил тишины и, когда наступила, сообщил:

– Я – капитан Шестаков, командир маневренной бронегруппы, что проводит рейд по тылам противника. Больше представителей Красной армии тут нет. Освободил я вас для дела. Тут кто как пожелает. В ста восьмидесяти километрах отсюда, на юге, есть партизанский край, который сейчас активно расширяется. Старшим там полковник Давыдов. У вас есть шанс дойти до него и влиться в ряды партизан, дожидаясь, когда наша армия дойдет до этих территорий. По дороге сюда я уничтожил два карательных батальона, там вы сможете собрать оружие и боеприпасы. Если есть командиры среди пленных, советую принять командование и вести добровольцев к Давыдову. Дорогу до него я подчистил, но, если встретите полицаев и комендатуру в селах и деревнях, советую уничтожать. На этом прощаюсь, за остаток ночи у меня в планах освободить еще один лагерь. Тут их пять в округе, остальных днем освобожу. Удачи, товарищи! Командирам подойти ко мне, поделюсь картой.

Пока бойцы, покидая лагерь, разгребали остатки казарм и вышек, собирая, что уцелело, ко мне подошли два десятка командиров, одному, старшему по званию, майором оказался, в прошлом командир БАО, я передал карту, отметил, где партизанский край, где мы, а где то, что осталось от карательных батальонов. Он, командуя, уводил людей, разбежалось немало, пользуясь темнотой, около полутысячи. Я поделился сотней ППС и патронами к ним, пятком ПТР и десятком ДП, остальное сами доберут. Вообще, для Давыдова это серьезная подстава. Он жаловался, что не знает, чем кормить уже имеющихся людей, да и жители местных городков, сел и деревень сами впроголодь живут, разграбленные румынами и немцами. Приходится проводить постоянные поиски и атаки складов и комендатур, а тут еще эти. Ничего, пусть и их к делу приставят, чтобы припасы добывали и расширяли партизанский край. Тем более они скоро пригодятся, места тут открытые. Немцы нагонят войск, бои серьезные предстоят, будет с кем воевать.

А я погнал дальше и освободил малый лагерь военнопленных, командирский. Ранее я его пропустил, мимо проскочив, решив с крупного начать. Шум уже стоял по округе, потому из Умани вышла колонна пехоты, видимо гарнизон не знал, что тот остался, не перекинули к границам партизанского края. Видимо, что-то оставили на всякий случай и отправили на мольбы о помощи двух лагерей. Я специально дал им отправить сообщение, побью противника в открытом поле. Командиров было семь сотен, всех вооружил, вещмешки выдал с припасами, рассказал, куда отправил другую группу, освобожденных, перехватить их можно легко, и погнал дальше. Уже когда светало, я две немецкие пехотные роты положил на дороге, никто не ушел. Пройдя сквозь Умань с одной стороны на другую, нанося немцам немалые потери, тут в основном тыловики стояли, хотя расстрелял и гестапо, и здание комендатуры, местного оккупационного правительства, погнал дальше. Расстрелял железнодорожную станцию, несколько зенитных батарей. Вообще со станцией мне повезло, как раз эшелон войсковой заходил, в этот раз уже чистые немцы, похоже, пехотный батальон, да не тыловой, явно фронтовики, в боях за станцию два танка мне сожгли, час я там пробыл и, разрушив все кроме складов, у меня на них планы появились, поехал дальше.

С другой стороны Умани было еще три лагеря, два я освободил и к обеду закончил. Я приказал им брать город и склады под охрану, отправить Давыдову посыльных, чтобы часть сил сюда перекинул, запасы продовольствия тут солидные. Надо за подставу извиниться и хоть так ему помочь. Общее количество освобожденных составило двадцать семь тысяч. Вот с пятым лагерем военнопленных не все так просто оказалось. О нем отдельно. Там содержалось порядка двух тысяч, и видимо охране доставили приказ уничтожить пленных. Я застал их, когда те пехотной колонной спешно уходили. Догнал и уничтожил, там две роты было, румыны. А потом скатался к лагерю. Работали там пулеметами, потом штыками добивали раненых. Выживших не было, да и карта показывала, что работа очень тщательно выполнена. Эх, если бы не тот пехотный батальон, что меня задержал на железнодорожной станции, может быть, и успел. Я развернулся и вернулся в Умань, где до семи вечера так зачистил город, помогая освобожденным пленным и снабжая их оружием, что противника не осталось. Да и подпольщики помогали с зачисткой. Склады все уже под охраной, часть зениток установили, небо контролируют.

В городе командовал капитан Ильин, пехотный командир, среди бойцов укрывался в лагере, под видом простого красноармейца. Посыльного Давыдову он отправил, заодно с приказом развернуть и отправить к Умани тех, что я ранее освободил. Тут немалые силы нужны, чтобы удержать город, пока будут вывозить продовольствие. Кстати, работал я очень аккуратно, стараясь не наносить больших повреждений. Железнодорожный мост через реку расстрелял артой, свалив его в воду. Пусть чинят. Радовались, цветы кидали на танки, бывших пленных обнимали, я вылез, обнимания со мной тоже были, со слезами на глазах, но пришлось огорчить, сообщая, что я из рейдовой группы и немцы вернутся, придется им до следующего года освобождения ждать. Это если Давыдов не оставит город. Посоветовал на складах забрать часть, сделать запасы продовольствия, охрана препятствовать не будет. А чтобы немцы и румыны не зверствовали, если город действительно оставят, на стене одного из зданий у комендатуры я на немецком языке написал, что не советую устраивать карательные действия по отношению к жителям Умани, иначе я навещу их родных в Германии и найти смогу. Заодно и соседи пострадают. Причем будут знать, за что их и кто виноват.

Вряд ли это их остановит, но хоть попридержит.

О партизанском крае я сообщил, желающие могут перебраться туда, но честно предупредил, что там стоит остро вопрос с продовольствием. Попрощавшись, я поехал прочь, по пути загнав танки в реку, и дальше прогулялся пешком, до стоянки самолета, его, к счастью, не нашли, так что, устроившись под крылом и готовя ужин, изучил те две папки, что набрал в гестапо. Кстати, заключенных из камер освободили до меня, подпольщики. Они и поделились этой информацией, что насобирали по кабинетам и в архиве. Меня интересовало местоположение других карательных батальонов, надеюсь, что тут найду. Да и охранные дивизии немцев интересовали меня, их тоже собирался проредить, раз уж такое неплохое задание дали. Солдаты этих дивизий тоже зверствовали и были замечены в карательных действиях. До наступления темноты часа три, я решил немного поспать, а то шестые сутки на ногах, отдых тоже нужен, а ночью вылечу к Киеву. Поужинав, отложив окончательное изучение документов на более позднее время, хотя интересную информацию я нашел, вскоре уснул в спальнике.

Самолет гудел в ночной тишине. «Хеншель» оказался куда более сноровистым, и управлять им мне было непривычно. Однако в полете я уже полчаса, пролетел около сотни километров и немного освоился. Время полночь, проспал я четыре часа, еще час после пробуждения потратил на завтрак и изучение документов. Летел я к Виннице. Согласно документам, что я получил, там находилось два лагеря, для красноармейцев и командиров. Кроме того, там же имелся лагерь для старшего командного состава РККА. Никакой информации по карательным батальонам, что могут размещаться в Виннице, у меня не было, чисто освобождение своих, я собирался создать в тылу у немцев сильные группы бойцов и командиров, чтобы отвлекали силы с фронта, а сам лично займусь карателями и охранными дивизиями. Совершив посадку рядом с леском, я неожиданно был обстрелян, самолет вспыхнул, а я открыл дверцу, зажимая пулевую рану в боку, матеря себя, как я мог забыть про ставку Гитлера рядом? Кажется, «Оборотень» называется. Выкатившись наружу, я отбежал в сторону, чувствуя, как немеет тело. Попадание в печень, не так и много времени у меня осталось, и терять его смерти подобно. В стороне начали взлетать осветительные ракеты, попадание снаряда разметало обломки самолета и погасило пламя, но мне было плевать, потому купил ИС-7 и, с трудом забравшись на корму, по танку уже не только пулеметы, но и пушки били, вниз головой скатился в башню. Тут еще ногу дернуло, то ли осколок, то ли пуля. Я сразу задействовал аптечку.

– Сволочи, новую форму с комбезом продырявили и кровью испачкали, – проворчал я, после чего, устроившись с удобством на танке, а то ноги сверху, повернул башню, и по выстрелам определив, где дот, он тут серьезный, скрытый, пушечный, двумя выстрелами орудия подавил пушку, а пока крупнокалиберные затыкали пулеметные гнезда.

Достав пять танков, четыре десятого уровня, я их уже исследовал до этого уровня, это были кроме ИС, немецкий Е-100, японский «Тупе-5» и китайский WZ-111 5A, пятым был Т-54, я его исследовал, но пока не модернизировал, а частей вокруг ставки Гитлера должно быть много. Заработаю баллы. Правда, и минных полей немало. Для того средний танк нужен, разведчик, впереди пойдет. Также достал две арты, американца и француза, оба десятый уровень, тут все возможности мне нужны. Надо сказать, оборона была серьезная, меня спасало только то, что я видел как днем. Арты разносили своими орудиями все что мне нужно. Хотя не все, многое их снаряды просто не брали, обнажая бетон, срывая маскировку, уж больно крепкие тут сооружения. Однако до утра я перемолол все что было на виду, включая пехотные части, а тут части СС стояли, их я с удовольствием уничтожал.

Из самой Винницы перебрасывали части, похоже, охранной дивизии, что стояла в городе. Может, и не вся, потому что было всего два полка, что тут и полегли. Под утро вдруг вокруг все затряслось, в небо взлетели обломки, и все скрыла поднявшаяся пыль. Охренеть, похоже, кто-то привел в действие систему самоуничтожения Ставки. Не то чтобы я этого хотел, вообще все случайно вышло, приземлился не там и вынужден был ввязаться в бой. Однако и не огорчен. А выехав на шоссе, тут дорога до Винницы асфальтирована, и его мои танки просто увечили. Арты же давно были направлены на окраины Винницы и на ее железнодорожную станцию, ювелирно работая, выбивали зенитные средства. Пушек я тут пока не обнаружил. Разве что в охране ставки Гитлера. Я там полк СС уничтожил и около тысячи тех, кто в бункерах и дотах сидел. Не всех, часть укрылись внизу, но многих, а всех, кто наверху, тех точно. Тут и аэродром был, жаль пустой, только запасы топлива уничтожил, даже нашел огородные хозяйства, разрушая, что видел.

Сопротивления особо не было, некому оборону держать, так что я не только подошел к городу, но и, сбив небольшой заслон (я его оскорблением посчитал, настолько меня не уважать), расстрелял опоры железнодорожного моста. Также я наблюдал за всеми тремя лагерями, повторения того, что произошло в Умани, я не хотел, и, когда приметил, что у двух лагерей немцы готовят пулеметы, понял, что могу не успеть. Сами пленные канонаду, что шла почти всю ночь, отлично слышали, утро, во дворах было немало пленных, что продолжали слушать, многие обнимались, стало ясно, что поняли, к городу кто-то подходит. Причем кто это может быть, кроме Красной армии? Пришлось ювелирно положить по тяжелому фугасу по казармам охраны двух лагерей. Намек те поняли, быстро собрались и, бросив своих подопечных, стали покидать лагеря. Недалеко ушли, двигались по улице плотно группой, вот и накрыл их артами, не люблю таких, нормальных людей там нет, тем более тут и предатели мелькали. Впрочем, охрана лагеря старших командиров РККА уходить не спешила, потому я свернул к ним, расстреливая всех редких немцев, что видел, пушками работали только арты, целей им хватало, а танки только пулеметами, чего тоже вполне хватало. Когда я подкатил к лагерю, то обнаружил, что охрана выстроила всех командиров, тех самых старших, генералов тут хватало, и навели на них шесть станковых пулеметов, у которых стояли пулеметчики. Командиров тут было всего семь десятков, этого вполне хватило. А когда мой ИС-7, свалив ворота, в поднятой пыли вкатился во двор, замерев и поводя стволом, генералы и редкие полковники жадно изучали мой танк, то ко мне направился офицер в звании майора, лениво махая чистым носовым платком. Кстати, за мной вкатился Т-54, который тоже был встречен очень положительно пленными и со страхом охраной.

Пока я ставку Гитлера уничтожал, то прямо в башне ИСа, пусть места мало, разделся, продав окровавленную одежду и обувь, дырка в сапоге была от пули, купил полотенце, мочил его водой из фляжки и вытирался, убрав стягивающую кожу кровь. Сколько раз ранен я был, уже стал как-то привыкать, хотя к такому привыкнуть невозможно. Однако зная, что перед пленными я должен выглядеть идеально, занялся своим внешним видно. Все сменил, форму, комбез и шлемофон, все новенькое и чистое, в сапогах отражение мое видно, и продолжил воевать, правда, вентилятор в машине не справлялся с пороховой гарью, немного я закоптился, но это нормально. Для танкиста даже вполне себе. Открыв крышку люка, спрыгнул на землю и, поправив ремень, подошел к майору, внимательно его изучая. Оружие у меня было в кобуре, пистолет Кольта, автомат не брал. Танки стихли, двигатели замолчали. Зенитный пулемет на ИСе был направлен на пулеметчиков. Спаренный с пушкой, впрочем, тоже. А вот Т-54 держал другую сторону. Дальше у казармы была засада, еще один пулемет, пушка направлена туда, а зенитный пулемет, КПВТ, держал взвод охраны. На улице за воротами стоял мой «китаец», страховал нас с тыла, а вот арты и два танка метрах в трехстах на большом перекрестке, где арты продолжали прицельно бить по разным интересным целям. Немцев из города бежало порядочно, вот их и добивали. Кстати, пленные из двух других лагерей, что при разрывах снарядов в казармах охраны попрятались в бараках (там были пострадавшие от обломков кирпичей), сейчас выбрались и ломали ворота, отметив, что охраны нет и вышки пусты.

– Предлагаю вам сдаться. В ином случае мои солдаты уничтожат ваших генералов, – на отличном русском языке сказал майор. Тишина была такая, что его слышали все.

Наглость этого майора меня изумила, но я сдержался, даже лицо не дрогнуло, лишь приподнялась правая бровь. У меня это красиво выходит. Однако сам не понял, это в веселом изумлении она поднялась или в удивлении от наглости немца? Однако я ответил так, как посчитал нужным:

– Огонь!

Сразу же грохнула пушка Т-54, и снаряд вынес окно вместе с пулеметом за ним, а крупнокалиберные пулеметы ИСа просто снесли всех пулеметчиков, что приготовились расстреливать пленных, изувечив всех, никто даже выстрелить не успел. Прошло меньше минуты, и кроме майора в живых никого не осталось, моя карта это подтверждала. Правда и майор не сказать, чтобы был в порядке. Мой прямой хук в челюсть отправил его к ногам пленных, а я, подходя к ним, сообщил:

– Я очень не люблю тех, кто прячется за живой щит.

Он пытался достать пистолет, не из кобуры, а из кармана, но я его выбил, кто-то из пленных быстро подобрал оружие, а майора я швырнул в сторону. ИС, выпустив струйку дыма из глушителей, запустив двигатель, качнувшись всей массой, пошел вперед и под визг, который быстро захлебнулся, переехал его пополам. Танки, двигаясь задом. покидали двор, ИС завалил высокую стену из красного кирпича, порвав наверху колючую проволоку, я же повернулся к старшему комсоставу и, козырнув, сообщил:

– Капитан Шестаков, командир особого тяжелого отдельного танкового батальона. Нахожусь в рейде в глубоком тылу противника. Ночью уничтожил ставку Гитлера под Винницей «Вервольф». Немцы из города бегут, предлагаю со мной доехать до двух лагерей военнопленных, где держат командиров и простых бойцов, взять над ними командование, вооружиться, я с этим помогу, еще есть оружие около Ставки от двух полков охранной дивизии, уничтоженных мной, и можно прорываться из города. Или диверсии тут устроить. У меня же свое задание, я через час покину город.

– Капитан, придется задержаться. Я приказываю, – сказал один из генералов, знаков различия нет, но красные лампасы имеются.

Глядя ему в глаза, я сообщил:

– Наплевать мне на ваши приказы. Как трибунал пройдете за попадание в плен и с вас снимут все обвинения, тогда вы и будете генералом. Сейчас не более чем освобожденный пленный. А теперь заканчивайте насиловать мне мозги, грузимся в машины и уезжаем, иначе наши парни с территории лагерей разбегутся, охрана их бросила, собирай их потом по всему городу.

На это никто так ничего и не ответил, хотя многие, как я видел, с трудом сдержались, чтобы не поставить меня на место. Машин во дворе было мало, два грузовика «опель-блиц» и легковая, тоже «опель». Три полковника заняли места за рулем машин, вывели их на улицу, стараясь не проколоть шины. Места не хватало, в легковую село семеро, в кузова грузовиков набились под завязку. Я даже на броню своего ИСа взял несколько командиров, и доехали до перекрестка, где продолжали мерно ухать арты. Потом мы быстро докатились до лагеря рядового состава, бойцы уже вскрыли ворота, успели вовремя, не разбежались, и стали командовать, направляя на улицу собирать оружие. Других в казарму, искать продовольствие. А с остальными я до командирского лагеря доехал. Тут тоже успели и колонной довели командиров, почти пять сотен, до лагеря красноармейцев. Поставив танки на улице, арты отогнал дальше, метров на пятьсот, там широкий проспект, они там встали и работали по разным целям. Е-100 их охранял. Им тут часов на пять работы, больше уже целей не будет, все выбью. А пока занялся снабжением. Для начала прошел в один из соседних домов, это музыкальная школа оказалась, судя по сломанной пополам табличке. Немцы использовали здание для какой-то службы, везде бумаги валялись. Там все помещения забил ящиками с патронами к винтовкам, пулеметам, ПТР и пистолет-пулеметам. Гранаты тоже не забыл. Противотанковые и оборонительные.

После этого стал доставать из люка башни своего ИСа, на которого бойцы и командиры налюбоваться не могли, снаряжение, оружие и припасы. Причем я начал не с генералов, а решил сначала снарядить первое подразделение, чтобы оно рассыпалось по окрестным улицам, заняло дома, склады на железнодорожной станции и охраняло нас, хорошо вооруженное. Такое подразделение было, батальон пока в стадии формирования, командир – подполковник, но две роты уже сформированы, командиры назначены и знакомятся с бойцами, а те с ними. Вот им и ушло первым сто пятьдесят пистолет-пулеметов ППС, пятьдесят ППШ, сто винтовок СВТ, пятьдесят ручных пулеметов ДП и тридцать противотанковых ружей ПТРД. Естественно, все с ремнями и подсумками. Чтобы с ними больше не встречаться, выдал все сразу. Почти всем выдал обувь, а то каши просила, многим шинели, каски каждому, армейские плоские котелки, перевязочные средства, вещмешки, пехотные лопатки. В вещмешки припасов на три дня, полотенце с мылом, средства для бритья. Патроны они сами доставали из здания, вскрывали ящики и высыпали в сидоры. Гранаты не забывали, я для них гранатные сумки выдал. Набивали магазины и уходили, рассыпаясь по улицам. Где какой взвод будет стоять – уже определили. Оба грузовика, набитых бойцами, отправили к тому месту, где я два полка охранной дивизии побил, чтобы взяли все под охрану и начали сбор оружия, амуниции и боеприпасов. Это не я приказал, генералы командовали, старший из них, генерал-полковник. Кстати, командирам и расчетам ПТР были выданы пистолеты и пистолет-пулеметы, командирам – планшетки, пока пустые, только блокнот и карандаш, вот и все, наручные часы и полевые бинокли. Пока хватит. Кстати, пилотки и фуражки тоже выдавал, у кого не было, особенно красным звездочкам радовались, те как бы возвращали их в строй военнослужащих. Тут я знаками различия решил не заморачиваться. Хватит и звездочек.

Закончив с этим, начал принимать остальных, генералы первыми естественно. Кстати, им еще двухместные палатки шли, чтобы спать удобнее было. Закончив с ними, начал принимать другие подразделения. Три часа занимался, а не час, как планировал ранее, в лагере для простых бойцов было шесть тысяч, три полка по сути. Только генералов и командиров много на столько бойцов. Кому не хватило должности, остались пока побоку, из них сформировали две роты командиров, поголовно вооружив снайперскими СВТ, а командовали генералы. Оснастив, в грузовики патроны и припасы погрузили, я их сопроводил до станции, немцев оттуда прогнали, и там стали вскрывать склады, проверять брошенную технику, я же покатил прочь из города. Арты поработали отлично, делать мне тут было нечего, тем более были вскрыты архивы местного гестапо, и я узнал, где расквартированы два украинских карательных батальона. Одно плохо, эти батальоны в полном составе на местах застать сложно, фактически невозможно. Они, получая задания, их выполняли поротно или повзводно. Так что навещу места дислокации, уничтожив тех, кто на месте, выясню, где остальные, придется искать и ловить.

И да, город я покидал не один, за мной пять грузовиков, полных бойцов и командиров, ехали, половина из них летчики. Аэродром мной благодаря артам захвачен. Немцы бежали, технику бросили, она в капонирах, потому и не пострадала от обстрела. А куда деваться, огонь точный, хочешь выжить – беги. А на аэродроме истребители, целая эскадрилья, транспортные и связные самолеты. Вот бомбардировщиков нет, им тут нечего делать. Как мы доехали до аэродрома, его быстро взяли под контроль, летчики технику осматривали, а я покатил прочь. В городе захватили три десятка грузовиков, два бронетранспортера, шесть мотоциклов и два десятка легковых автомобилей. Сейчас это все осваивалось, водителей подбирали. Истребители уже сейчас нужны, ими и занялись первым делом. Зенитчики и артиллеристы из пленных привели несколько зенитных орудий в порядок, стянув к складам, но сбить разведчика в небе не могли. Как я понял, генералы общим мнением решили Винницу не покидать, заняв оборону в городе. Склады тут полны, на год хватит. Сейчас из складов все вывозили и укрывали по подвалам. Местные жители помогали. Чтобы не потерять запасы одним налетом авиации противника. Подпольщики местные на них уже вышли, связь с Большой землей имеется. Часть генералитета ночью планируется вывезти на транспортных самолетах. Хм, в капонирах летчики три «лаптежника» обнаружили, сверху их не рассмотреть было. Видимо против местных партизан пригнали. Бомбы тут тоже имелись, но запас небольшой. Ничего, разберутся, а я катил прочь.

Особого направления я не выдерживал, да и противника встречал редко, километров тридцать проехал, освободив очередной лагерь для военнопленных, три с половиной тысячи бойцов, плюс шесть командиров, что маскировались под красноармейцев. Вооружил их и направил к Виннице. На усиление там отряда. А уже через полчаса передо мной мост рванули, река перегораживала путь. Нормально, уехав подальше, немецкого разведчика «мессер» прогнал, подозреваю один из тех, что у Винницы на аэродроме наши взяли, быстро его освоили и в небо подняли, так что, покрутившись вокруг Винницы, я разрушил все мосты, чем затруднил на некоторое время немцам возможность перекинуть сюда войска. Сам уничтожил свои машины и пешком, направился прочь, переплыв реку. Тут хорошие леса, и устроившись в одном месте, в выворотне, замаскировавшись, я уснул. А покидать окрестности я и не думал. Ведь как, пленных в Виннице я освободил не просто так, а с умыслом, немцы не оставят их в покое и кинут сюда все силы. Вообще я думал, что наши пойдут в сторону фронта, но они засели в городе, повторили как с Уманью, но так даже лучше.

Дело в том, что немцы сами сюда карателей пригонят, причем в полном составе. Зачем мне их где-то ловить, когда тут обнаружу? Главное, языков знающих брать, посыльных например, и, выяснив, какие подразделения карателей уже тут, начать готовиться к их уничтожению. То, что сюда стянут и пару охранных тыловых дивизий, так это даже хорошо. И обороняющимся помогу, и задание постепенно буду выполнять. Авиация противника пока еще мощная, будут они Винницу бомбить, еще как будут, найду аэродромы, сомневаюсь, что один будет, и побываю у них, с привычным уже финалом. И себе «шторьх» подберу. После опыта с «хеншелем» я оценил все плюсы «шторьха». Да скорость и дальность меньше, зато малозаметный и сесть может где угодно, хватает площадки в пятьдесят метров, а я был уже, считай, опытным летчиком, умел летать ночами. Научился.

Глава 17

Война – это травматическая эпидемия.

Николай Пирогов

План мой сработал, немцы стягивали сюда солидные силы, разведка их везде шныряла, я одну группу взял, семь солдат при офицере, оказалось, как раз меня и ищут. Опасаются, сволочи, если я буду участвовать, то немцам быть битыми. Они это отлично понимали. Кстати, ни один генерал город не покинул, к моему удивлению, хотя три ночи на это было. Да, трое суток прошло с момента освобождения пленных. И транспортники, надо сказать, летали всю ночь, взлетая с шоссе у города, потому как аэродром на второй день разбомбили, только оттуда почти все эвакуировали и спрятали, замаскировав. Так вот, в лагерях было множество больных и ослабевших. Военврачи, что были среди освобожденных, проводили осмотр, и самолеты, забитые до пределов этими больными, отправляли на Большую землю. Оттуда в основном медикаменты шли, боеприпасы по спискам и другая помощь, рацию и людей для связи прислали. Однако, несмотря на все, хотя авиация ВВС РККА задействовала свои транспортники, около десятка, вывезли всего семьсот больных и раненых, около сотни детей. Половину того, что было, но и это изрядно облегчало работу обороняющимся, сняв изрядную обузу. Тем более что прежде чем исчезнуть из вида, разрушая мосты вокруг Винницы, я освободил еще два лагеря военнопленных, отправив пять тысяч освобожденных в город, усиливая оборону. Это все, чем я мог помочь на начальном этапе. Оружие двух полков охранной дивизии и полка СС собрали и доставили в город до того, как подошли немцы, любое оружие и боеприпасы пригодятся. В общем вооружили всех, кого я к ним направил. Пока штурма не было, вчера немцы, убедившись, что меня тут нет, сунулись в паре мест, серьезно огребли и решили задействовать артиллерию. Терять солдат не желали, а снаряды и город им не жаль.

За трое суток сюда успели перекинуть три украинских карательных батальона, два британских, не знал, что их два, по списку один. Один литовский, ожидали прибытия эстонского, латышского и двух сборных батальонов, собранных из полицаев Украины. Еще должен прибыть французский, он недалеко был. Сегодня рано начинать, а завтра примусь, узнав, где эти части стоят. Естественно, они не одни тут, уже дивизию охранную сюда направили, два фронтовых пехотных батальона, танковый батальон, его как раз из Франции передислоцировали, и несколько артиллерийских дивизионов. Видимо решили, что этого хватит, чтобы блокировать город. Если так посмотреть, то вроде не ошиблись, силы серьезные собраны. А ведь еще под Умань сколько сил потребуется. Я радиостанцию мощную купил и узнавал свежие новости. Немало шифрованных передач, но слушая радио Москвы и Берлина, удавалось представить, что происходит. Кстати, как я понял, изменения уже заметны. Например, Крым наконец освободили, туда морем две дивизии перевезли, усилив Крымскую группировку войск, боеприпасов и снарядов побольше, и выдавили немцев. Ленинград деблокировали. Вот это я узнал с шоком. Еще неделю назад это произошло. Туда уже гонят по наспех проложенной железной дороге эшелоны, эвакуируют многих. Один из героев, что проводил деблокирование, – генерал Власов, его наградили Золотой Звездой Героя, а армия стала гвардейской. До Сталинграда или Ростова немцы не дошли, остановили раньше, заняв крепкую оборону. А как я уничтожил наступательные части, там, где на румын охотился, то сами сели в оборону. Пока стояла патовая ситуация. На Карельском фронте без изменений. Стоят в обороне.

В остальном особых изменений нет, бои местного значения. По союзникам… Всю войсковую группировку, что высадили американцы у Александрии, немцы или пленили, или сбросили в море. Морские силы пока отошли, думают, что дальше делать. Солдат-то нет, нужно новых везти. Пленных, как сообщило берлинское радио, больше сорока тысяч. Что-то не верится, не было там столько, да и верить Геббельсу не стоит. Но тысяч двадцать пленными могли взять. Роммель крепко закапывался. Большим шоком для меня стало то, что японцы не огребли у атолла Мидуэй, как должно быть, а наоборот – устроили засаду пиндосам и так их отметелили, что на Тихоокеанском фронте боевых действий о них надолго можно забыть. Другой игрок подсказал? Что-то не заметно его влияния на историю, кроме этого случая, я ярче действую. Сейчас японцы начали терроризировать тихоокеанское побережье США. Об этом немцы сообщали по берлинскому радио. А получив такую плюху от корпуса Роммеля, про итальянцев и не вспоминали, похоже, больше и пытаться не будут. Там какие-то сейчас терки между британцами и американцами шли. Похоже, в ближайшее время они не получат войска. Или получат. С условием, что британцы помогут с японцами. Торги шли, как я понимаю. Британцам еще было что предложить, хотя Индию они теряли, итальянцы активно помогали местным немногие британские части бить. Оказалось, через канал провели не только боевые корабли, но и транспортные суда с пехотной бригадой, стрелковым и артиллерийским вооружением, из английских трофеев, даже танки были, что и высадили в Индии. Еще пиндосы на правительство Советского Союза давили, склоняя помочь им с японцами. Причем об этом сообщало именно берлинское радио, советское пока молчало, хотя и заикнулось о прибытии делегации из США. Вот такие дела шли в мире.

Выждав не четыре дня, а пять (уже шел серьезный штурм Винницы, но все же ловушка сработала, сюда помимо вышеперечисленных, перекинули железной дорогой еще три батальона карателей, что были в моем списке), я разгромил штаб управления войсками, что штурмуют город, найти его за это время удалось без проблем, языки сообщили. И получил информацию, где размещены какие части. Первым делом разгромил четыре украинских националистических батальона, их в один полк свели под командованием германского полковника. Пленных не было, хотя так шустро разбегались, что могли быть. Потом по остальным работал, особенно части, наспех сформированные из полицаев, не жалел. Кроме трех десятков, которые горели зеленым, и их я не трогал, похоже внедренные в полицаи наши ребята. Пять танков и две арты работали. Восемь часов потратил на все, я даже игнорировал немецкие части, кроме артиллерии, эту выбил всю, лишь бы не упустить карателей. Как своих, так и пришлых. Никто не ушел, хотя за французами пришлось гнаться километров пятьдесят. Так-то могли уйти, но я повторил свой финт, арты расстреляли все наведенные переправы, а пешком поди убеги. Потом за оставшихся немцев принялся. До тысячи общим числом прорвалось, в основном одиночки. Но это все. Наши, кто оборонялся, выползали из укрытий, город был сильно поврежден артиллерией, и собирали раненых, отправляя по медсанбатам, их два в городе развернули, за счет освобожденных врачей и местных сил, ну и трофеи начали собирать. То, что уцелело. А уцелело автотехники немало, мостов-то нет, и я по ней не стрелял, вышел на связь и сообщил, что и где стоит, подтвердив, что выбил всех, кто был у города. Пока новых не подтянут, могут быть спокойными, авиация только может навредить. Да и сомневаюсь я, что будут снова штурмовать, перекинут силы для блокирования и постараются забыть. Из трофеев в основном это стрелковка и небольшие пушки. Остальное только на металлолом. Обороняющиеся ждали ночью самолеты, готовя посадочную полосу, чтобы тяжелораненых эвакуировать, кстати, большую часть генералов и командиров вывезли воздухом позапрошлой ночью. Самолеты сохранили, их просто отправили на Большую землю, но транспортники работали на город, все те три «юнкерса». Один только пропал в полете, видимо сбили.

Я же покинул окрестности Винницы и пешком направился прочь. Больше половины списка я выполнил. Кстати, я могу его вызывать, электронную версию, и действительно пропало одиннадцать из девятнадцати частей карателей. Это означает, что мне подтвердили их уничтожение. Осталось восемь. Все украинские я выбил. Так что остались польский, белорусский, латышский, венгерский, датчан, швейцарский, румынский, и финский отряды. Последний кстати, единственный кто на передовой, остальные в основном выполняли функции охраны тыла. Двигался я пешком, чтобы сбросить возможный хвост, нужно найти самолет и добраться до первой цели, как мне сообщили языки, три батальона карателей на данный момент действовали против партизан Давыдова. Это были румынский, латышский и венгерский батальоны. Займусь ими, раз знаю, где находятся, и собраны в одном месте, чтобы не искать. Потом поляками и белорусами. Они находятся в Белоруссии, поляки сильно зверствуют, потом к немецкой армии «Юг», где финский батальон СС на Кавказ пытается наступать, и на Карельский фронт, там стоят датчане и швейцарцы. Если проще, то с финнами в Карелии зверствуют. Там я как раз и хочу повторить с финнами, что делал с румынами. Кажется, это геноцид называется? Слово мне не нравится, но оно верное. Вот такой план. А шел по-тихому, чтобы мое появление в другом месте становилось в очередной раз полной неожиданностью. Обычно смертельной. И последняя новость, что я узнал от языков. Немцы сейчас со всей оккупированной территории СССР вывозят военнопленных в Польшу, они ее губернаторством называют, и в Германию. Похоже, такие партизанские края, что начали образовываться, им сильно не понравились, вот и вывозили подальше пленных. Точнее первые эшелоны с ними прошли.

Идти было сложно, наблюдателей по десятку на километр, высматривают, потому и шел тихо ночью. Однако не на юг, в сторону партизанской зоны Давыдова, а на север, я обещал выбить авиацию, что стала активнее работать по Виннице, и нужно выполнить обещание. К утру буду на аэродроме и поработаю. Там планирую добыть самолет, чтобы улететь к Давыдову. Надеюсь чуть раньше быть, чтобы часть темноты пустить на полет, но по времени не успеваю. Где находится аэродром, я знаю, язык сообщил, прикинул уже – нет, до утра не выходит никак. Если только какое чудо поможет. И знаете, когда я наблюдателей прошел и дальше побежал свободнее, то увидел у наведенной переправы колонну из пяти грузовиков, пустых, вот и забрался в замыкающий, с помощью которого сократил две трети пути. Выбрался, когда подъезжали к Киеву, покинув машину на ходу.

Авиация летала на Винницу отсюда. Сами грузовики мне были не понятны, то, что они доставили кого-то под Винницу, я понял, внутри были лавки, накурено, валялись окурки, все свежее. Только для чего порожние машины гонять? Раненые у противника есть, можно эвакуировать, сам видел медицинский пункт, полный раненых, на своих танках я до него не дошел, а артами принципиально не работал по красным крестам. Точнее бил, но, если сам видел, что противник уничтожает наших раненых. Око за око. Только при личном свидетельстве, на разговоры, как немцы там-то и там-то перебили раненых, не реагировал. Предпочитал видеть своими глазами и реагировать, максимально жестко. Под Винницей проблем не было, хотя медсанбаты в городе отметили свое местоположение красными крестами для немецких летчиков. Ни одна бомба там так и не упала. А всего лишь вышел на связь с немцами и пообещал, что я с их ранеными сделаю, если наши пострадают. Главное донести правильную мысль до противника, вот тогда понимают. А на контакт вышел вынужденно, обругал своих, что они обозначали медсанбаты, как будто сорок первого не было, где немцы специально бомбили медиков и госпитали. Я на особистов в городе вышел и посоветовал арестовать ту сволочь, что обозначила медсанбаты, явно сделав это специально, чтобы немцы уничтожали раненых. Не знаю, сделали ли они это, все же контакт у нас по рации. Лично с обороняющимися я больше не общался, а теперь покидал окрестности Винницы, уже надолго. Если вообще снова тут появлюсь. Ничего интересного пока не происходило.

Приблизился к аэродрому, там соблюдалась светомаскировка, но моторы гудели, похоже, даже ночью шла работа. Охрана серьезная, причем не похоже, чтобы это были сами немцы. Видимо, кого-то привлекли из вспомогательных частей. Форма немецкая, а знаков различия нет, только шевроны. У частей карателей такая же. Я сразу заинтересовался, когда патруль случайно осветило фарами автомобиля, и я их рассмотрел. Жаль, у шевронов только контур видел, а не то, что на них указано. Кто же это? Приготовив наган с глушителем, я обогнал их и залег на тропинке, после чего метнулся к патрулю. Вооружены стандартно, карабинами Маузера, и гранаты есть, по две у каждого. Одного пристрелил, рев мотора на аэродроме заглушил хлопки выстрелов, второго вырубил рукояткой по затылку, под каской. Вообще «вальтеры» с глушителями мне нравились, и работают с хорошей бесшумностью, но ночью имеют большую вспышку огня, чем у наганов, те ночью практически незаметны. А тут пламя из ствола и из выбрасывателя гильз прорывается. То есть для незаметности не особо годятся. Причем я часто пистолетами пользовался и увидел их недостатки именно в темное время суток. С наганами же, как я уже говорил, было легче. Присев, осмотрел труп и языка. Включив фонарик с синим светофильтром, да с умом, накрывшись плащ-палаткой, озадаченно изучил шевроны. Что-то я их не узнаю. Быстро обыскав карманы, нашел документы. А это бельгийцы, как оказалось. Я быстро привел в сознание языка. И на французском допросил. Действительно бельгийцы, и их тут два батальона. Их рота охраняет аэродром, и не как полноценное пехотное подразделение, а как усиление, к уже имеющейся охране. Две другие роты использованы на охране двух стратегических железнодорожных мостов у Киева. Второй батальон находится в подчинении штаба армий «Центр», и об их задачах он знал мало, вроде как окруженцев гонять и чистить тылы. Каратели, без сомнений.

Прирезав языка, я купил шесть танков, три пятого уровня, два четвертого, это швейцарец и чех, и один первого, поляк. Я решил развивать эту ветку. И атаковал. Справился быстро (еще бы, с моим-то опытом), и с охраной, и с аэродромной обслугой и летчиками. «Шторьхов» тут было аж два. Оба и взял на прицеп, закинув хвосты на корму двух танков, заправил оба и в салон убрал до предела грузоподъемности канистр с бензином, создавая запас. Пока шел к мостам, спрятал оба самолета в разных местах, мало ли какой найдут. А сам атаковал ночной город, сбив довольно сильный заслон у въезда. Даже две пушки было, подожгли мне поляка. Однако ничего, прошел сквозь город, снося многочисленные зенитки, многие на крышах стояли. Расстрелял здание рейх-канцелярии, казармы гарнизона, здание гестапо, шум сильный был по городу, и я видел, что стороной за мной следует несколько зеленых точек. Похоже, подпольщики местные, поэтому, когда я перестал бить по гестапо, уничтожив дежурную смену, от снарядов и их осколков внутри здания не спрячешься, то поехал дальше, а они забежали в здание. Внизу подвалы были с камерами, много зеленых точек, что сливались в сплошные зеленые поля, вот пленных и бросились освобождать. Я не удалялся, прикрывал бегство, после чего направился дальше, приметив лагерь военнопленных, освободил их, расстреляв охрану, что еще не разбежалась. Подпольщики помогали освобожденным, показывали, куда двигаться. Многие толпой шли за мной, собирая с убитых оружие, с тех, кто попадался мне на пути. Пришлось довести их до складов, расстреляв ворота. Дальше они от меня отстали, вооружаясь и набирая добро. Войск тут мало, видимо перебросили к Виннице или Давыдову, так что сносил все походя. Потом расстрелял мосты, охраны уже не было, разбежалась, причем на противоположный берег. Купив две арты, девятого уровня, накрыл сбежавших несколькими залпами, ополовинив, но они укрылись в мертвой зоне на склоне реки, не достать.

Подпольщики в этот раз решили выйти на контакт. Обычно не подходили во время боя, всегда позже, а тут, видимо, были весомые причины.

Трое спрятались за углом, а вышел один. Ствол передового танка повернулся к нему. Подпольщик поспешил включить фонарик и осветить себя, гражданскую одежду, отсутствие оружия и помигать фонариком в мою сторону, мол, пообещаться хочет. Мигнув в ответ фарой своего командирского танка, я остановил группу, только арты продолжали бить, тут им целей хватало. Подбежав к моему танку, хотя он и двигался третьим, подпольщик понял, куда ему надо, я обозначил себя фарой, и забрался на танк. Я открыл люк своего КВ-2, мне интересно было повоевать на нем, это первый бой с таким танком, и, чуть высунувшись, подсветка снизу освещала меня, вопросительно глянул на подпольщика. Это был молодой парень, вряд ли ему было больше двадцати.

– Товарищ Ермилов, – представился тот, протягивая руку, а рукопожатие у него было крепким.

– Командир особого танкового батальона, капитан Шестаков, – в ответ представился я.

– Мы знаем. Слава о вас везде гремит. Вы ведь к нам ненадолго?

– Уже ухожу.

– Просьба есть. То, что пленных освободили, огромное вам спасибо, но тут тюрьма имеется, и охрана внутри заперлась, а стены толстые.

– Показывайте, – кивнул я.

Он устроился на корме, остальные подпольщики тоже подбежали и сели рядом, отдав оружие Ермолову. И сопроводили меня к тюрьме. Где она – я уже видел, арты подсказали. Эту тюрьму уже блокировали порядка трех сотен освобожденных военнопленных, которых подпольщики смогли организовать и вооружить. Я вынес гаубицей своего КВ ворота, отправил туда еще пару фугасных снарядов, там засада была с пулеметами, половину сил охрана сосредоточила, вот и не стало ее, а другие танки выбивали огневые точки в узких бойницах этой бывшей крепости, и штурмовая группа в сотню бойцов пошла внутрь. Дальше бой внутри разделился на отдельные фрагменты, но за час тюрьму зачистили и начали выпускать всех заключенных. Вообще всех, включая откровенный криминал, как политически близкий. Я так не считал, но местным не мешал, а поехал прочь. Однако меня снова остановили, тот же Ермилов подбежал, его метка на карте уже имела фамилию. Я знал, кто меня нагоняет. А арты продолжали бить своими орудиями. К слову, я в городе запер уйму эшелонов, повредив все пути, что подходили к городу. Тут даже свой бронепоезд был, что как раз покидал место стоянки на запасном пути, к нему я и направлялся. А причина с задержкой его выхода банальна, его бронированный паровоз только-только подогнали из ремонтного депо. Остановив колонну, я дождался, когда парень подбежит, и осторожно выглянул, не хотел получить случайную пулю, в городе еще шла активная перестрелка. Я, конечно, все видел, мне тактическая карта подсвечивала цветными маркерами, и выбивал. Но не получалось всех.

– Еще что отбить нужно? А то меня там немецкий бронепоезд ждет.

– Нет, товарищ капитан, справимся. У вас врач есть? У нас ранен товарищ Петров. Он очень важный товарищ.

– Ну, если товарищ такой важный товарищ, что заставляет бегать товарища Ермолова, то этого товарища нужно спасать, – вполне серьезно, без усмешки, ответил я. По крайней мере, я надеялся, что насмешки в голосе не было.

– Его перевязали, но нужна срочная операция, – не поняв моего юмора, отозвался тот с тревогой.

Я на миг задумался, помочь действительно нужно, и тут вспомнил о двух самолетах, что спрятал, не для этого ли бес толкнул в бок, взять именно два? Чуечка у меня развита, поэтому спросил у него:

– У вас летчик найдется? У меня тут рядом немецкий связной «шторьх» спрятан, можете использовать его для эвакуации товарища Петрова на Большую землю.

Предложение очень порадовало парнишку. Я объяснил, где самолет стоит, лесок этот парню был знаком, как и поворот на дороге, найдут. Описал ему, что самолет загружен авиационным топливом, его потребуется разгрузить, и можно лететь, баки полные. После этого он убежал, и я его больше не видел. Наведение арты показало, я как раз БП разносил, как немецкий грузовик, неторопливо двигаясь, остановился неподалеку от места стоянки, три разведчика пробежались, нашли машину. Они же выкатили самолет на дорогу, для взлета она годилась, для того самолет я там и прятал, разгрузили, отправив бензин в грузовик. Носилки с раненым в салон самолета, он в санитарной версии был, полетит явно в сопровождении медика. А летчик – по рваной красноармейской форме было понято, что из недавно освобожденных – устроился в салоне. Заметно, что машина ему незнакома, но смог запустить мотор и, поднявшись в воздух, полетел в сторону передовой, дальности должно хватить. Даже запас в сто километров есть. Надеюсь, долетят. Я закончил с БП, расстрелял его к черту, в основном гаубицей своего КВ-2, остальное выбивали орудия, и покинул город. Избавившись от техники, кроме одного танка, который и отбуксировал самолет на дорогу, и устроившись на пилотском сиденье, я запустил мотор, погонял его на разных режимах, прогревая, и, поднявшись в воздух, набирая высоту и скорость, полетел к Умани. Дальности с полными баками мне хватало добраться до Давыдова, что я и собирался сделать. Хотя сам генерал (ему все-таки дали звание, по радио слышал, уже советскому) мне не нужен. И встречи с его бойцами могут носить только случайный характер, я собирался работать во вражеском тылу, уничтожая батальоны карателей. Знать бы еще, где они находятся, но думаю, на месте определюсь. А так Киев остался позади, задачу по нему я свою выполнил, а ворвался в город я не просто так, и не бельгийцы тут виной. Все дело в радиолокационной установке, что была у города. Ее я артами расстрелял, да по городу прошвырнулся. И выбив «глаза и уши» у местных частей люфтваффе, я летел спокойно, не требовалось прижиматься к верхушкам деревьев, теперь найти меня только по старинке можно, постами воздушного наблюдения. О локаторах я знал, от немцев – вестимо, оттого и летал на бреющем, что было очень опасно. Однако пока не засекали, но такие полеты все же надо прекращать, вечно везти не может.

Умань пролетал, когда светать начало, Давыдов там не задержался. Нет, подарок мой тот принял, и усиление за счет освобожденных тоже, вооружить их ему действительно было чем, но главное склады с припасами. Все же тут были тылы армий «Юг». Я не знаю как, но за трое суток он все вывез, как и большую часть населения, в глубь партизанского края. Так мало этого, он ударил в сторону Крыма, успел до того, как румыны перекинули дополнительные силы, аж целый армейский корпус сняли с фронта, мне кажется, там у них после того, как я поработал, больше и не осталось войск. Тут уже немцы забеспокоились, они еще блокировали Крым по перешейку. А Давыдов не один шел, все население, что согласилось оставить дома, вел с собой. Они его тылы и, как оказалось, мулы. Да-да, большую часть продовольствия люди несли на себе, а грузовики перевозили раненых, боеприпасы. Телеги и повозки, впрочем, тоже на перевозку продовольствия были направлены. Так что почти пятидесятитысячный корпус Давыдова и около восьмидесяти тысяч гражданских уверенно перли вперед, сбивая немногочисленные заслоны. Румынский корпус окапывался, создавая двойную линию обороны в пятидесяти километрах перед перешейком Крыма. Так что на дозаправку сесть придется. Давыдов уже выдвинулся, и расстояние до него увеличилось. Как я это узнал? А немцы особо и не шифровались, эфир был забит переговорами. Большую часть перебивали румынские передачи, но их языка я не знал. А то, что корпус перекинули, это хорошо. Поработаю с батальонами карателей, займусь и им. Как удачно все складывается!

Уже пролетев Умань, я прислушался к переговорам, покрутил настройки рации, тут удобно сделано, летчик мог сам работать с радиостанцией, вслушиваясь в информацию, что шла по одному из каналов, и уверенно повернул самолет, возвращаясь к городу. Оказалось, один из батальонов карателей, в данном случае латышский, находился в Умани, помогал работать гестапо и новой комендатуре. Не все жители ушли из города. Днем спрятать самолет было трудно, но я все же попытался, однако карта показывала наблюдателей на холмах, что видели на много километров вокруг. Повторения, чтобы их застали врасплох, немцы явно не хотели. Поэтому полетел внаглую и сел прямо на центральной улице. Ее уже частично очистили, проводов или чего подобного не было, не помешали посадке. А сел на удивление хорошо, прокатился метров сто и притормозил. Мотор заглушил. Прихватив вещмешок и автомат, выбрался наружу, длинной очередью на весь рожок срезав латышский патруль из пяти солдат, троих наповал и двое ранены, и убежал за здание. Тут был дворик, весь засыпанный кирпичом, второго этажа не было, только остатки первого.

Я вызвал КВ-2. Хороший танк, чего его все хаяли? Вторым Т-34-85 и третьим китайца, «Тупе-58». Пока хватит, потом если потребуется, доберу. Ревя мотором, мой «Клим» повалил остатки кирпичных стен и выкатился на улицу, за ним остальные, самолет только хрустнул под гусеницами тяжелого танка, полыхнув ярким огнем из раздавленных канистр, но огонь остался на месте, а тот, что на гусеницах танка, быстро погас. Погнав средние вперед, они были однотипными, только покраска различалась, я сразу свернул к казармам. В прошлый раз я их расстрелял, но они уцелели, не горели, их, естественно, не восстановили, но если забить досками окна, то жить можно. Как я и думал, часть батальона, где-то половина, находилась именно в казармах, проводили ремонт здания и отдыхали. Остальные на постах или в разгоне по деревням вокруг города. Зачистку проводят. Так как я пока не стрелял, на автоматную очередь явно внимания никто не обратил, в городе иногда постреливали, его всего сутки как снова оккупировали, таким образом, на появление моих танков пока не обратили внимание.

Зло заиграв скулами, увидев, что на площади стоят три десятка виселиц и повешены преимущественно женщины разного возраста, два подростка лет четырнадцати, трое красноармейцев, судя по бинтам, раненых вешали, и старик с длинной седой бородой, я с ходу атаковал. При этом мысленно подумал, что специальность инженера-танкостроителя не такая и плохая. Чего мне не хватало? Да огнеметных танков. Они в городе самое то, вот такие машинки я бы спроектировал. В общем, стоит подумать насчет инженера, может, действительно пригодится. Уничтожив латышей у казарм, никто не смог уйти, один из танков зашел с тыла, я прокатился до гестапо, расстреляв здание (они другое использовали, какое-то новое), и поехал дальше, уничтожая все живое и не наше. Один пост на въезде в город застал на месте. Там целый взвод латышских националистов стоял, вот остальные сбежать хотели. От танков смогли бы, но я четыре арты достал, и, работая парами по разным целям, те за час выбили весь батальон. Правда, и немцев тут хватало, мне что, сортировать красные маркеры, где латыши и где немцы… Всех валил. Я за ними охотился по городу, от меня не спрячешься, но главное, двух рот батальона карателей теперь нет. Осталось поискать, где остальные. В этом мне помог пленный офицер. Жители, из тех, что остались, вытащили его из подвала и передали мне. Подпольщиков в городе не оказалось.

В этот раз меня встречали без цветов и улыбок, все старались спрятаться, да и явно хотели покинуть город. Допрос прошел быстро, после чего я его пристрелил. Я был прав, два взвода направлены в крупное село неподалеку, и взвод к одной из деревень, по агентурным сведениям, там прятали раненых давыдовцев. По времени не успевал, но хоть поквитаюсь. Так что я сразу же покинул город и покатил общей бронегруппой в семь единиц к тому селу. Вскоре арты мне его показали, и я заторопился, иначе упущу. Несколько хат горели, от шести остались одни дымящие угли. Видимо информация о моем появлении до них дошла, а то, что я охочусь именно за карателями, по немецким армиям и самим националистам уже растеклась. Да и войска СС я тоже не люблю и бью. По сути всех, раз в плен никого не беру.

Успел я благодаря артам, у латышей были грузовики, видимо по железке их доставили, тут всю технику Давыдов выгреб, даже поврежденную на запчасти уволок. Так вот, пара залпов арт – и пять грузовиков с одним шестиколесным броневиком, это что-то французское, были снесены с дороги. Подъехав, я доделал работу. А сейчас придется практически объезжать Умань, потому как деревня, куда отправили последний взвод этого батальона латышских националистов, находилась там. Когда я возвращался через село, к танку подбежала молодая женщина с девочкой лет двух на руках, видимо дочерью, и со слезами на глазах совала ее мне, прося хотя бы дочь вывезти. Та ревела, цеплялась за мать, а я, посмотрев на них, стянул шлемофон и вытер им мокрое от пота лицо. И что теперь делать?

Глава 18

Либо человечество покончит с войной, либо война покончит с человечеством.

Джон Кеннеди

Танк шел со скоростью двадцать километров в час. Мой КВ один не имел прицепа. Два других тащили на сцепках по десятку трофейных грузовиков. Водителей на них не было, автосцепки я в магазине купил. Да и грузовики немного побитые, но ходовая, и шины в порядке, поменял, буксировать можно. Вздохнув, я покосился назад, оба танка с прицепами шли сзади, я возглавлял колонну. Для дозора вперед пришлось французскую и немецкую арты отправить, еще две замыкали строй. Арты иногда подавали «голос», находя интересные цели. В основном это были полицаи, пропущенные давыдовцами, да разные разведгруппы. Лишь однажды встретились бойцы Давыдова, четыре раза встречались немцы и румыны. В результате присоединили к каравану еще два слегка побитых осколками грузовика. Их уже к артам прицепил. Приметив в кабине передовой машины ту девушку, ее Глафирой звали, а дочку Настей, сидела с еще тремя детьми, кивнул ей, махнув рукой. Это те, кто решил остаться, когда давыдовцы уходили, а как каратели прибыли и немало односельчан убили, многих заживо прямо в хатах сожгли, детей тоже не жалели, как-то резко захотели покинуть село. Ну а я что? Ну не мог отказать. Никак. Этим умоляющим глазам не откажешь. Так что я дал твердое слово забрать их с собой и, скатавшись к тому взводу, что остался, добил латышей. Мосты тут не навели, они на лодках переправлялись, накрыл их с гарантией. Часть деревни немного пострадала, я их застал на выходе, но вроде жертв не было от моих действий. Вот латыши позверствовали: виселицы, народу изрядно повесили, а на площади кто-то на колу сидел. Обнаженный. Парень, явно наш. Потом я покатался по городу, собрал караван из грузовиков и, взяв часть жителей Умани, в основном женщин с детьми, дохал до села. Машин еле хватало чтобы забрать всех, но, похоже, покинули село все. Только три ветхие старухи отказались уезжать, мол, им и так немного осталось, явно специально отказались, чтобы места другим дать, я им в ноги поклонился, они как никто другой достойны, и мы двинули. Давыдовцы жгли все мосты и переправы, чтобы притормозить преследователей, но у меня были карты с бродами, так что дважды проезжал через них. Да и рек тут не особо много.

Пусть скорость небольшая, но это не пешком идти. Останавливал я колонну на десять минут каждые два часа. Детей много, а им постоянно до кустиков надо. Да и кормить тоже требовалось. Вот тут я изрядно помог, снабдив все машины коробками с сухпайками. И предупредил, что всю ночь будем ехать, придется в кузовах машин спать. Я надеялся к утру нагнать Давыдова. Хотя бы тылы. Рация работала, я слушал эфир, пусть передатчик работал на небольшую дальность, но ловил чужие передачи. Немцев плохо, однако кое-что было. Например, генерал перекинул грузовиками к позициям корпуса румын усиленную роту, с двумя батареями батальонных минометов и батарею противотанковых пушек. Как я понял основная их задача беспокоить румын и, активно маневрируя, вести огонь минометами по противнику, парируя ротой возможную контратаку. Работала она у дороги в сторону Крыма. В общем, одно беспокойство для румын под боком, зло хоть и мелкое, но кусачее. Мин грузовики привезли немало. А я не понимал действий генерала, тот явно что-то задумал. Но что? Какой приказ получил от командования?

Арты обнаружили впереди автоколонну, что шла навстречу. Как интересно. И кто это? Арта приблизила изображение. Похоже, транспортная колонна в шестнадцать грузовиков. Преимущественно немецкие, но было шесть ЗиС-5. Это противник, маркеры точек горели красным, поэтому я решил его брать. А что, грузовики генералу точно пригодятся, ему нужна маневренность. Это получается, что сорок грузовиков я ему приведу, не считая шести сотен гражданских, половина из которых дети. Оттянув роты назад, я направил вперед свой КВ, работать им буду. Арты закрыли корпусами остановившиеся грузовики, чтобы случайно пулей не побили. Правда, многие вылезли из машин, решив, что это очередная остановка до кустиков. Хотя это было не так, по времени еще двенадцать минут до следующей остановки. Что хорошо – в этом месте была высажена посадка, с правой стороны и поворот дороги, так что водители нас еще не видели, а когда я выкатил из-за поворота, то заметили.

Остановив танк, я стал короткими прицельными очередями бить по машинам. Тут метров триста. Старался выше моторов бить, чтобы не повредить грузовики. Некоторые пытались развернуться, обочин по сути нет, так что вполне выходило. Шли они без охранения; по паре солдат в передовой машине и замыкающей – это не охранение. Убедившись, что целых нет, три подранка, я двинул танк вперед, подъезжая к крайней машине, колонна, чтобы не выйти за границу дистанционного управления, направилась следом. Уничтожив подранков, а я не дурак вылезать, пока кто-то жив, осмотрел машины. Порожние. Шли явно на Умань. И что важно, это не немцы. Венгры. Машины принадлежали батальону карателей, набранных в Венгрии. Это я удачно зашел.

Пока колонна не спеша подъезжала, я купил в магазине стопку сцепных устройств и приготовил. Дальше попросил детей не выпускать, и с шестью добровольцами, два старика и четыре крепких женщины, быстро освободили карателей от всего ценного и тела свалили на обочине. Потом я один грузовик использовал как буксир, выстроили все машины в две колонны, накинули прицепные устройства, которые уже прицепили к двум артам. И поехали дальше. Когда давыдовцы тут проходили, то повалили столбы, так что проводная связь нарушена. Осталась воздушная, самолетами, но я пока не видел ни одного самолета за весь день, а уже полдень, видимо, в других местах был их интерес, однако, когда узнают, кто тут идет, скоро налетят. Так что остаются посыльные. Трасса эта довольно обжитая, мы уже через два села проехали и три деревни, набрав еще пассажиров, набив кузова плотно, люди очень просились, детей показывали, но теперь с дополнительными грузовиками стало полегче. Рассадили в них и ехали дальше. Так вот, по посыльным. За это время арта шесть мотоциклистов уничтожила и двух всадников. Причем оба раза это были деревенские тех населенных пунктов, что мы проезжали, видимо из полицаев, горели красным. Да и кому лошадей могли оставить? Тут разграбление населения шло масштабно за прошедший год. Их я не пожалел. Я предателей ненавидел больше противника.

Авиация все же нас нашла, но только к наступлению темноты. Самолет покрутился в высоте и улетел, а через полчаса стемнело. Колонна продолжала движение. Остановились через час, поели, я раздал одеяла всем, каждому по одному, и мы двинулись дальше. Только к полуночи мы нагнали тылы Давыдова. Шустро идут. И то не их самых, а заслон, что удерживал венгров. Батальон встал в крупной деревне на перекрестке дорог, заслон за ним, там овраги, неплохое место для обороны. Рота была, не больше, но усиленная ручными пулеметами и ПТР, судя по трупам на поле, которые никто не убирал, венгры сунулись в атаку, да их умыли, взвода два лежало. И еще я удивлялся, как не смог тылы Давыдова нагнать, они же пешком идут, пусть вышли трое суток назад из Умани, но не думаю, что успели бы пройти больше сотни километров, а тут нет и нет… Так вот оказалось, они не по трассе шли, а тут заслон сдерживал немцев. В стороне я видел полевую параллельную дорогу, километрах в десяти, там сплошным потоком шли гражданские. Хорошо груженные. Их сопровождали редкие телеги и повозки. На них припасы везли и детей. Даже сейчас, ночью, движение не прекращалось. Не так далеко до того городка, где Давыдов бой с двумя румынскими дивизиями принял. Там уже партизанский край. Интересно, что стало с теми ранеными, что находились в городе? Их тоже эвакуируют?

Остановив колонну, я изучил диспозицию венгров, которые расположились в деревне как хозяева, но не были такими остолопами, как украинские батальоны. Не забывали часовых выставить и усиленные пулеметами заслоны. Правда, далеко от деревни их не выдвигали, на сто метров, не дальше. С тыла фактически не прикрыты. Кстати, грузовиков было всего шесть и два броневика. Оба наши, советские, что получили в виде трофеев, – пушечный БА-10 и пулеметный БА-20. Изучив, что мне предстоит делать, я с довольным видом кивнул, отметив, что в некоторых домах видно венгров, маркеры которых мигали, раненые. Да немало, около тридцати насчитал. Почему их не отправили в Умань на грузовиках? Боялись растрясти или того, что в плен к разведгруппе Давыдова попадут? Они не пощадили бы. Впрочем, и я тоже. Похоже, я это никогда не узнаю, потому как пленных точно не будет, мне они ни к чему. Покинув танк, я начал отцеплять грузовики от арт и танков, будем атаковать. Женщинам объяснил, что впереди каратели, уничтожу их и поедем дальше. У шести стариков германские карабины, подсумки, в мое отсутствие пока поохраняют, и машины, и людей. Закончив отцеплять, не мешкая, устроился в своем танке, а гаубица действительно здорово грохает, оглушает больше чем в других танках, двинулся к деревне.

«Тридцатьчетверки» вывалились вперед, арты за моим КВ. Венгры услышали, еще бы, такой рев двигателей километра за четыре слышно, особенно мой командирский шумит, больше всех. Они забеспокоились, но тревогу подняли, когда до деревни мне с километр всего осталось. Однако я пока не стрелял, в деревне люди были жители, по сути, заложники. Так что работать придется вплотную, тем более технику я желал получить целой. Кстати, арты у меня девятого уровня все. Каратели отходить не спешили, видимо предположили, что подходит усиление, да еще бронетехника, потому я поспешил развеять их уверенность. Надо, чтобы покинули деревню, пусть в панике, а в поле я отработаю их быстро и чисто. Так что обе мои «тридцатьчетверки» хлопнули выстрелами. Осколочные снаряды рванули у стоянки машин, не подпуская к ним экипажи и водителей. Вот тогда они забегали, но деревню не покинули, пришлось вести бой в населенном пункте. Шансов у венгров не было, да и как солдаты они так себе оказались. Сдаться пытались постоянно, то тут, то там вставали с поднятыми руками, где их фары освещали, пока не поняли, что я их убиваю без каких-либо конвенций. Особенно женевских. Подчистив подранков, остановил танки у домов, где раненые лежали, хозяев там не было, выгнали, и выпустил внутрь по осколочному. Дома сложились, но пришлось снова стрелять по обломкам, выжившие имелись. Какие люди все же живучие. А каратели – тем более.

После зачистки, хорошее слово в данной ситуации, я одним из танков помигал фарой в сторону заслона, уходить он, пользуясь темной, явно не спешил, а внимательно вслушивался и всматривался во вспышки выстрелов и пожары. На сигнал они, помедлив, все же выслали двух разведчиков. Полчаса пришлось ждать, пока подойдут, меня, похоже, уже все давыдовцы знали. Я покатил прочь из деревни, за машинами, а один из разведчиков за своими побежал, трофеи-то нужно прибрать. Тем более бронетехника появилась, не сильно побитая, на ходу, а она нужна. Снова устроив автопоезда на прицепе, я вернулся к деревне. А там капитан, старший командир, сильно уставший, пообщавшись со мной, изучив машины и выглядывающих пассажиров, махнул рукой, и… отобрал у меня все трофеи. Понимая, как люди напрягаются, вынося от немцев припасы, капитан нашел девять водителей среди своих. У их роты не только задача выставить заслон, но и добывать машины, и отправлять к основному отряду. А так как он и на проселочной дороге людей хотел освободить, то заберет у самых немощных и то, что они несли. Пассажиров моих высадят. Подумав, я согласился с ним, дело предлагает.

Однако на его предложение разделить мой отряд, чтобы часть машин все так же буксировщиками поработали, я не согласился. Мой отряд не разделяется. Решили так: он трофеи принимает в деревне, чинит, там в основном колесам досталось, еще у одной машины что-то с двигателем, ищут причину, а я сам доезжаю до дороги, его люди добегут и предупредят гражданских, чтобы со страху не разбежались. И начнут принимать у людей груз, складируя. А когда я подъеду со всеми буксируемыми машинами, то загрузят их, и я поеду дальше. Так что пока трофеи чинили, я собрался было выдвинуться, но капитан снова меня остановил. То, что на звуки ночного боя одна из разведгрупп Давыдова подтянулась, я капитану сообщил, и тот к ним посыльного отправил, а у разведгруппы оказалась рация с собой, переносная. Трофейная, естественно. Для партизан это редкость. Вот он связался с самим генералом, и всем дали отбой. К нам срочно высылали пару грузовиков с шоферами, они все и перегонят, а меня срочно попросили двинуться к румынам, а то те, похоже, поняли, что их дурят, и рванули навстречу к партизанам Давыдова. Перед отъездом я один из грузовиков доверху ящиками с советской свиной тушенкой загрузил, еще в две машины канистры с бензином, проблемы с топливом у Давыдова уже должны возникнуть. А капитан пару своих ребят к колонне гражданских все же отправил, чтобы они на обочине складировали то, что им велели нести. Прибудут водители, загрузят это все и вывезут. Он явно страдал за гражданских и делал все, чтобы им стало легче. А вот моих пассажиров выгрузили и отправили к общей колонне. Мы попрощались, вполне тепло, и расстались, похоже, навсегда. Ну а я покатил дальше.

К утру я наконец засек румын. Подразделений Давыдова тут было мало, чисто сдерживающие заслоны, усиленные артиллерией и минометами. Мне кажется, тут было все, что могло стрелять более крупным калибром, чем обычные винтовки и карабины. Вообще план генерала я уже знал, немцы воплями своими пояснили. Движение на Крым, как я и думал, это лишь обманный финт, а заслоны делали вид, что ожидают подхода основных сил, а двинул он на Одессу, которую на данный момент фактически взял. То, что это явно согласовано с командованием, было ясно, потому как Черноморский флот уже подходил к Одессе, сопровождая множество транспортов для эвакуации гражданских и бойцов генерала. Ну, за раз вряд ли всех вывезут, но хотя бы часть гражданских с детьми. Тоже хорошо. Раненых немало эвакуировать нужно, чуть ли не полторы тысячи. Командующий у флота совсем уже другой, пару месяцев назад сменили, им командовал Кузнецов, совмещая работу наркома. Что прошлый натворил, мне пока неизвестно. Точнее знал, но в чем его местные обвинили? Он попал под трибунал, понижен в звании на два ранга и сменил должность. Вроде тылами стал командовать на Балтике.

Те трофейные грузовики, что я пригнал, уже дважды обгоняли меня. Сначала тяжело нагруженные промчались в сторону Одессы, доставляя припасы, потом стали возить людей. Не бойцов, а женщин с маленькими детьми. Я с ними дважды бензином делился, Давыдов попросил, мы связь по рации держали, топливо грузовикам было нужно, а запасов уже не было. Больше тысячей детей и около пары сотен женщин вывезли, что вполне себе неплохо. Зная Давыдова, пусть и недолго, я сомневаюсь, что он бросит Одессу. Это не Умань, со всех сторон окруженная противником, тут можно и морем помощь получать. Нет, будет удерживать, точно говорю. Румын из оккупационной администрации большей частью уничтожил, боевых частей там не было, а те, что в охрану города входили, отправлены ему навстречу для создания котла и биты во встречном бою, так что особо и сопротивляться было некому. На грузовиках к городу перекинули усиленный батальон, а усилен он был автоматическим оружием, они и проводили зачистку, пока машины доставляли второй батальон. А тут как раз еще грузовики подоспели, мои, еще сил подвезли, что позволило начинать строить оборону у города, и начали доставлять гражданских. Жители Одессы, немногие выжившие, встречали освободителей с радостью. Вот пока такие новости.

Румыны о моем появлении знали, слушали нас, так что драпали со всех сил, пришлось мне от КВ избавляться, что сдерживал, и идти на сорока пяти километрах в час, по самой медлительной машине. И вот наконец я нагнал замыкающие подразделения. В большинстве румыны шли пешком, техники мало, да и та в тыловом обеспечении, при штабах и артиллерии, последние и драпанули первыми, бросив свои войска. Давыдовцы сообщили, где находятся оба оставшихся батальона карателей, разведка постаралась. Румынский батальон с корпусом драпает, причем достаточно успешно, вот как раз они техникой снабжены, придется искать где-то в районе штаба армий «Юг». Поляки в стороне остались, сейчас о них не слышно, тоже сбежали, как узнали, что я здесь. О моей охоте на них они хорошо осведомлены. Под утро подъехали десять грузовиков, и их до полного загрузили канистрами с бензином. Как я уже говорил, Давыдову остро необходимо было топливо. Надежды на запасы в Одессе не оправдывались, резервуары там оказались пусты, а то, что нашли, и на день не хватит с такими активными перевозками, тем более в городе захватили еще два десятка автомобилей, треть из них легковые.

Нагнал я их как раз у тех окопов, где они сами готовились встретить Давыдова. Румыны, похоже, использовали замыкающий полк как прикрытие, усилив его шестью разными артбатареями. Наверху уже крутился разведчик, километрах на трех, где мои зенитки его не могли достать, появился еще в сумраке, но не улетал, а контролировал все мои действия. Я уже купил КВ, до прилета разведчика, так что с ходу атаковал, и… обе моих передовые «тридцатьчетверки», а я следовал за ними, подорвались на минах. Меня это не смутило, починил ходовые и направился дальше. Они подрывались, а я с их помощью прокладывал дорогу. Один танк от взрыва мощного фугаса был окончательно потерян, но второй проложил маршрут. Мой КВ бил прямой наводкой по окопам этого полка, а арты выбивали артиллерию. Впрочем, к моменту, когда я атаковал, там уже ничего и не было, все же четыре арты, это куда лучше, чем одна, как мне приходилось в Африке действовать. Черт, да я там бы за неделю все сделал, именно то, что арта одна, и замедляло. Ладно, догадался по ночам все три использовать. Полк этот я за час раскатал, и то, потому что они в окопах прятались, но справился, убедившись, что выживших нет, прокатился к артбатареям, добил подранков из артиллеристов, арты в это время били по пехотным колоннам, которых прикрывал этот полк. Я ушел, а к окопам подошел следовавший за мной на повозках заслон, его задача – собрать трофеи, особенно пушки и боеприпасы к ним. Хотя бы что-то же должно остаться, пушки генералу явно нужны, значит, мои догадки насчет обороны Одессы верны.

Счетчик мой был включен к моменту, когда я столкнулся с заслоном этого корпуса. В результате на танках счет две тысячи триста, на артах две тысячи семьсот, уничтоженных. Догнав обстрелянных, стал по подранкам работать, ходячих тут не осталось. Были бы румынские медики, я бы мимо проехал, но такого не случилось, так что они моя законная добыча. Еще тысяча на счет капнула, и пока я штаб корпуса догоню, думаю, от самого корпуса ничего не останется. Я рванул дальше… и никого. Дорога пуста. Румыны в сторону подались, пропуская меня. Ну-у-у… мы так не играем. Развернувшись, стал нагонять тех, что ушли вправо, плюнув пока на левых, и до них очередь дойдет. Тут я обнаружил пусть и разрознено двигающихся румын, но по факту на целую дивизию солдат и офицеров наберется. Чем больше уничтожу, тем меньше мамалыжников вернется на родину, и это правильно, их сюда никто не звал.

При моем приближении бросились врассыпную. Да уж, это не ночью работать, где они ничего не видят и просто бегут от выстрелов и разрывов, тут днем, поди, их все собери и под выстрелы направляй. Разбегаются явно осознанно, видимо по приказу, группами от десяти до тридцати солдат, бросая все, что при них имеется. Повозки, лошадей, немногочисленное тяжелое вооружение. Надо сказать, что ушли бы все, но спасибо артам, пока за одними гоняешься, те других убегающих обстреливали по уже отработанной схеме. Тут главное даже не убить, от близких разрывов тяжелых снарядов они получают контузию. Если кто пытается встать, добавляю. Вырубает надолго, потом подъезжаю и добиваю. Многие без сознания лежат, с потеками крови из ушей, есть и раненые, от легких, до тяжелых. В общем, дивизию эту я все же всю загнал, а так как выбивал первыми тех, кто быстрее всех двигался, то никто не ушел за зону тактической арты. Однако потратил на это уйму времени, погоняйся за ними, поэтому, когда наступил полдень, я закончил, и удаление до трассы было километров тридцать.

Про тех румын, что влево подались, можно забыть. Однако двигаются к Крыму, может, нагоню. Меня бомбят постоянно, отчего я днем и не люблю действовать, доставалось и румынам. Исступленно бомбят, похоже, сюда всю фронтовую авиацию перекинули, десяти минут нет, чтобы налета не случилось. Остановить во что бы то ни стало. В результате я сбил тридцать восемь самолетов противника, в основном немцев, румыны редко летают, большая часть авиации у них повыбита. Но шесть раз танки и десять раз арты были уничтожены прямыми попаданиями. А я их снова покупал и дальше за румынскими солдатами гонялся. Дошло до того, что одиночки становились моей целью, но сказать могу точно, никто не ушел. Я вообще педант, и меня расстраивает… Нет, не так сказал. Бесит, если что не доделаю или что-то не по мне.

В этот раз я сидел в советской «тридцатьчетверке», она очень маневренная, поэтому и удавалось избегать прямых попаданий, близкие накрытия были, но, к счастью, выживал. Однако понять, что дальше мне работать так спокойно не дадут, смог. Поэтому я все же из принципа покончил с этими румынами и под очередной налет подставил свои танки, укрываясь в кустарнике. Все уничтожены, успокоившиеся немцы еще минут двадцать летали и, убедившись, что все мои машины развалились от внутренних детонаций, исчезли. А разведчик остался. Немцы столько раз меня уничтожали, похоже, уже не верили, что и в этот раз получилось. И правильно делали. Пришлось лежать, накрывшись маскировочной накидкой. Заодно решил поспать, что и сделал, тем более вокруг никого, арты хорошо поработали, только деревенские из одной деревень светились разными цветами. Свернулся клубком, шлемофон под голову и мигом уснул. Ночью работать буду. Заодно атакую немцев в спину, что перешеек крымский держат, передав по рации нашим, что можно атаковать, и, если те ушами не прохлопают, глядишь, повезет расширить удерживаемую территорию. Тем более батальоны карателей мне еще искать предстоит. Вот такой план.

Проснулся я от шума, пошевелившись, схватившись за пистолет-пулемет, откинул накидку, вокруг темнота, и, выглянув из-за кустарника, увидел несколько грузовиков, два бронетранспортера и шесть танков, все «тройки». Немцы, ни одного румына не обнаружил. Они охраняли группу из нескольких офицеров, что осматривали места, где погибли мои танки. Им освещали фарами машины, были видны вспышки фотоаппаратов.

Я несколько секунд не без интереса наблюдал за этим. Да, немцы серьезно собирают факты по моему подразделению. Фиксируют следы гусениц, где они прерываются, оставляя горелое пятно, и следы детонации. Но ничего нет, до последних обломков все исчезло. Тут и до тупого дойдет, что не все так просто. Возможно даже, что те спецы, что работают там, из организации, которая занимается всем сверхъестественным, название не помню. А кому как не им это расследовать? Интересно, как они объяснят Гитлеру и генералитету Третьего рейха все это? И были ли эти спецы в Африке? Я думаю – да. Связать им мои похождения тут и там не трудно, почерк-то один, и более чем уверен, они это сделали. Ну, или сейчас делают. Дело-то не быстрое, это я тут как сайгак с континента на континент прыгаю-летаю. Да и свидетели из семейки Шульц меня уже наверняка по фотографиям опознали. Вот, наверное, у них мозги скрутило: противник, а воевал за них, и еще такое стратегическое наступление, как захват каналов, провел. По сути Роммель со своей армией пришел на все готовое, я ему путь чуть ли не красной ковровой дорожкой проложил. А если кого из дивизии Песочина взяли, да допросили, то вообще могут свихнуться, пытаясь понять, что я им там наболтал. Это все, конечно, интересно, однако что делать будем?

После недолго размышления я решил эту группу не трогать, пусть спокойно работают и уматывают. Где они находятся, уверен, известно немцам хорошо, как связь пропадет, сразу станет понятным, в каком районе я нахожусь. А сейчас все штабы, да уверен даже, в тихой панике. Где я снова вынырну и кому не повезет. Пусть дальше паникуют, пока я свое местоположение выдавать не хотел. Мне карателей найти нужно, а эти войска тут так, прихлопну, если под руку попадутся. Так что задача передо мной стоит такая – найти самолет и координаты карательных частей, чтобы до них добраться. От воздушного перемещения даже и не думал отказываться, для меня это именно то, что и нужно, быстро и качественно. Никаких дорог, рек и других препятствий. Единственно, что может помешать, погода, но та как раз стоит на загляденье. Я с момента прибытия сюда ни разу под дождь не попал. Тучи видел, молнии были, громыхание, но в стороне от меня.

Пока немцы собирали материалы, два часа на это потратили, хотя тот, кто их охранял, а он попал в свет фар, гауптманом оказался, танкистом, торопил их, явно нервничая. А знатно я попугал как румын, так и немцев, вон как трясутся. Знаете, приятно это осознавать. Так вот, пока они занимались сбором вещественных доказательств или просто материалов, я всухомятку позавтракал, продолжая за ними наблюдать, даже в бинокль. Хотя тут было-то всего восемьсот метров. И знаете что еще? Не сразу, но на тактической карте появилось восемь меток, горевших зеленым. В километре от немцев расположились, явно высматривая, что это происходит. Я пытался их разглядеть, но маскируются хорошо, темная сегодня ночь, небо заслонили облака. Как бы поминание дождя мне в отместку ливень не устроили. Кто это, я без понятия. Тут и партизаны могут быть, и разведчики крымских войск, как и давыдовцы. Может, вообще фронтовая разведка? Поди, знай. В контакт я вступать не буду, задача поставлена, нужно выполнять. Так что, когда немцы укатили, я хотел было уйти, но вернулся на место и стал с интересом изучать, что будет дальше. Те неизвестные, что горели зеленым, добрались до места работы спецов, ползая там и изучая, подсвечивая фонариками. Потом было несколько вспышек фотоаппаратов, довольно ярких, хотя и пытались их скрыть плащ-палатками, после этого убежали. Я проводил их удивленным взглядом. Мои предположения не подтвердились, похоже, это коллеги спецов из Германии, что только что тут работали, но уже из Союза. Хорошо, британцев или пиндосов нет, уж эти точно должны заинтересоваться и свою агентуру напрячь. Блин, и что тут делать? Если другие игроки действительно существуют, то они точно умнее меня, тихо играют и воюют, не привлекая внимания. Это я по характеру своему просто не создан для роли разведчика. Не мое это, а вот ворваться и все покрушить – это в моем характере. Мне потому и не наливают в гостях, буйным становлюсь. Может, потому меня и выбрали? Тоже, поди угадай.

Глава 19

Генералы – поразительный случай задержки в развитии. Кто из нас в пять лет не мечтал быть генералом?

Питер Устинов

Быстро шагая в сторону трассы, я там надеялся транспорт добыть и языка взять, размышлял о своих действиях. Много ошибок было, признаю, но извините, в первый свой заход в эту игру я тут пробыл меньше десяти дней, и все, убили, и я оказался дома. А тут я больше двух месяцев, а это срок. У меня усталость начала накапливаться, и если физическую я снимал аптечкой в танке, то моральную вот так просто не снять. Если проще, мне передышка нужна. Я прикинул, море рядом, начался самый купальный сезон, вот и стоит отдохнуть. Вот только эти два батальона карателей уничтожу, поляков и румын, и отдыхать. Пять дней, конечно, немного, но я надеюсь, мне хватит. А где, еще подумаю. Тут зона боевых действий, перелечу ближе к Сочи, там тыл, вот и отдохну.

Пока же побежал до трассы. Да уж, далеко я укатил, гоня румын, – трупы их и разбитые повозки тут и там встречались. В одном месте я приметил лошадей, два коня с сорванными постромками, скорее всего они ранее пушку буксировали, но испуганы были, я пытался нагнать, да убежали, так и добрался до трассы пешком. Правда, ближе к утру. Светать начало через несколько минут, как я вышел на обочину. Пришлось укрыться в стороне, снова накрывшись маскировочной накидкой, что отлично повторяла цвет местной травы. На дороге все пришло в движение, пару посыльных на мотоциклах я приметил, но те в составе колонн шли, никак не перехватить. Я уже подумывал переодеться в немецкий мундир, купив документы фельджандарма. А сразу купил танки, семь штук, все пятого уровня, и атаковал. Причина веская так светиться – по дороге как раз шел батальон СС с выходцами из румын, тот самый, что являлся одной из моих целей. Эмблема на дверцах машин была характерная, а я знал, как он отмечен и какие шевроны они носят. Языки сообщили. Видимо посчитав, что меня тут нет, немцы начали кидать войска к Давыдову, направляя их к Одессе. Тут прямая дорога в ее сторону. Как раз на ближайшем перекрестке поворот. Батальон я мигом уничтожил, семи минут хватило, его наименование пропало из списка квеста, осталось шесть, а я гнал по трассе в сторону Крыма, все снося с дороги. Паника уже разносилась, драпали от меня. Ну, грузовики мне нагнать сложно, но у моста через глубокий овраг авария произошла, и пробка возникла, закупорив проезд. Все бросали технику и бежали прочь, а тут я. Больше сотни грузовиков подавил, тракторы и тягачи расстреливал, орудия, ну и солдат не забывал. Немцы в основном были. Румын я ранее побил. Прорвавшись дальше, вышел к укреплениям частей, что блокировали Крым, с тылу. Тут, оказывается, уже оборона была развернута, так что немцы вполне спокойно встали в круговую оборону, и… по моим танкам, по каждому, било, похоже, по полсотни стволов. Причем серьезного калибра. Вот и ответ на такие дневные атаки. Сожгли мне все машины мгновенно. А арт не было, иначе все вышло бы по-другому. Я говорил, что отдохнуть нужно? Так я повторю. Блин, обрадовался, что румынских карателей встретил.

Когда выбирался из КВ-1, в люк, что я открыл, звонко пришлась очередь из пулемета. Рядом было гнездо, а я успел скатиться на корму, и из люка вырвался столб пламени, сгорали снаряды, сейчас рваться начнут, и по колее от танка я отполз подальше. Надо ИС-7 вызывать и три танка десятого уровня, остальное артами добрать и все тут расхреначить. Меня разозлили. Я так и сделал, прополз под танком. Пока тот стрелял своим мощным орудием, выбивая замаскированные орудия немцев одно за другим, я параллельно вызвал еще три тяжелых танка, что разъехались от ИСа и тоже били по орудиям. Им ответный огонь что слону дробина. А в танк я проник с кормы, прополз под танком, тут не было эвакуационного люка снизу, забрался сзади на корму, командирский люк уже открыт, так что разогнавшись, нырнув внутрь вниз головой.

– Твою мать! – заорал я.

Пулеметной очередью мне перерубило ноги. Сразу сработала аптечка, ругаюсь, ноги восстановились, ожоги пропали, только боль фантомная осталась, это все привычно, но я больше сапоги жалел. Редко, когда такие отличные сапоги подходят, тридцать километров в них пробежал и никакой потертости, на ногах как вторая кожа сидели, как будто по мне и шили, и вот разорвались. Даже особо не успокоило, что зенитный пулемет на моем танке снес это пулеметное гнездо и немцы погибли. Так что я стал менять униформу, помылся мокрым полотенцем и заменил сапоги. Ничего, отличные. А пока все шло к тому, что моя берет, уже половина орудий у немцев выбита, и эта артиллерийская засада выходит им пшиком. Купив две арты, что встали за моим ИСом, отвел их метров на триста, и они открыли огонь. Первым залпом накрыли наблюдателей, что в бинокли следили за боем. Там было много генералов, кинематографисты с двумя кинокамерами, да и парочка спецов, что изучали следы на месте уничтожения моих танков. Накрыл наглухо, вторым залпом добил выживших. А потом перемешал там все с землей, особенно кинокамеры, этого еще не хватало. Специально все вокруг проверил и еще две точки обнаружил с разных сторон, где съемка велась, и их накрыл. Жаль, разведчик в небе все крутился, там тоже наверняка съемка идет. Но какая, фото- или кинокамерой, не знаю. А после, выбив орудия, двинулся вперед, им засада не удалась, несмотря на попытки немцев отойти. Причем между нами еще и минное поле оказалось, у них это не вышло. Один из танков двигался впереди, за ним остальные по его следам. Если подрывался, чинил ходовую, и он дальше ехал. Если погибал от детонации, то следующий уже шел впереди. Так и прошел минное поле, арты за нами, никому не дал уйти. Да и тех, кто на одиннадцать километров были, накрыл артами. Кстати, в восьми километрах находилась линия фронта, за ней в километре уже наши стояли, я их видел.

В этот раз самолетов тоже изрядно нагнали – штурмовики, бомбардировщики, даже истребители старались отметиться. Только я сбил сорок два самолета противника. Однако тут и крымские летчики отметились, тоже спустив с три десятка немцев. Да разведчика прогнали. Бои надо мной воздушные стояли страшные, сбитые то там, то тут падали. Своих сбитых летчиков мне спасти не удавалось, немцы их в воздухе расстреливали, которые в окопах сидели, я в отместку, как обычно, их всех перебил. В общем, окопы обеих линий обороны я зачистил за два часа, да так, что образовалась обширная брешь. Радиосвязь с местными командирами имелась, так что войска хлынули туда. Могло бы образоваться несколько мини-котлов, но немцы поспешили отойти, а наши за ними. Ладно, пусть РККА с ними разбирается, немцев я изрядно проредил, так что, отогнав танки в сторону, арты продолжали ухать залпами, целей у них хватало, не давали немцам организованно отойти, а я обмяк в своем кресле командира танка и пытался прийти в себя. Тут в люк застучали, кто-то из командования подъехал. Осмотревшись в приборы наблюдения, поморщился. Так и есть. А присмотревшись, понял, что какой-то генерал-лейтенант. Пришлось вылезать. А как вылез, меня мгновенно скрутили, и последовал удар приклада. Шлемофон сбили с головы, отправив меняв беспамятство. И что это такое было? Немцы?

Очнулся я в самолете, почувствовав вибрацию, гул моторов, их точно больше одного, и незаметно, стараясь не шевелиться, чуть приоткрыл глаза, благо лежал на левом боку. Оказалось, я лежал связанный на полу, а на лавках сидели бойцы НКВД, все вооруженные ППШ. Немцы? Это надо же какой финт провернули, чтобы только выкрасть меня, в расположении атакующих советских войск, в форме РККА и НКВД, найти меня и, выманив генералом, взять в плен. Рукоплескаю стоя. Чуть позже, похлопаю, когда освобожусь. Глянул на тактическую карту, хотел определиться с количеством противника, а все вокруг горят зеленым. Обалдеть! Так это свои? В таком случае их сложно назвать своими. И как быть, убивать парней не хочу, они приказ выполняли, а бежать точно нужно. Общаться с правительством я не желаю. По карте понял, что это Ли-2. Восемь охранников, похоже два командира, и два летчика, со мной тринадцать человек на борту. Еще какие-то мешки были, но это, возможно, попутный груз. Карта показывала, что летим мы на трехкилометровой высоте. Судя по направлению и положению солнца, куда-то в сторону Москвы. Рассчитать это было несложно, я неплохой штурман. Теперь стоит подумать, что делать.

Как освободиться – я знал, продам веревки, что меня стягивали, в магазин и свободен, а связали хорошо, не пошевелишься, но и тело не сильно затекло. Блин, ведь не хотел связываться с советским командованием, как знал, что какую-нибудь подлость устроят. Ну, может, я не «понимал» намеки на встречи, на прямые просьбы побывать у начальства, все отказывался. А тут мне прямо указали, что встретиться все же придется. Не успел я об этом подумать, как пришел файл от модераторов игры. Вздохнув, открыл его:

«Внимание, игрок. Ваше прошлое задание отменяется с заменой. Так как Вы его частично выполнили, Вам полагается награда. Вы награждаетесь специальностью инженер-конструктор. Новое задание отмечено как «особое» – сбежать от конвоя и вернуться за линию фронта. На выполнение дается два часа. Список наград за выполнение. Первая – пять тысяч баллов на личный счет, и Вам будет доступна опция «секретарь». Вторая – пять тысяч баллов на личный счет, и вы получите способность задерживать дыхание под водой на двадцать минут. Третья – пять тысяч баллов на личный счет и должность куратора».

Мысленно ругнувшись, даже не обратив внимания, как мне дали инженера, знания нужные, я уже понял и то, что задание впервые сразу описано, подтвердил, что готов выполнить его, выбрав в качестве награды первое предложение. Не потому что ценное, а потому что первое. Пофиг на награды, валить нужно. Так что мне подтвердили начало, кстати, начался отсчет, в верхнем правом углу зрения висел таймер, и времени у меня все меньше и меньше. Просмотрев магазин, нашел парашюты. Не такие, что летчики используют, а десантные. Так что, продав веревки, я сразу же продал часть самолета, такое возможно, хотя я ни разу и не пользовался этой опцией, а точнее, в виде контура лежавшего тела, моего тела. Так что я провалился вниз под удивленные крики бойцов и стал падать, а самолет полетел прочь. Надеюсь, долетит с таким отверстием, я ничего в конструкции машины не нарушил.

Сейчас явно было ранее утро, солнце только-только показалось из-за горизонта, если сегодня восьмое августа, значит, отправили в Москву на следующий день как захватили, а скорее ночью. Черт, а голова болит, не жалели меня, когда били. Шишка на темени. Это я так пытаюсь отвлечься от паники, что подбиралась ближе. Черт, я не парашютист, ни разу не прыгал, а тут пытаюсь в полете надеть парашют. Те экстремалы, что так делают, психи. Как это смотрится со стороны? Вот и я думаю, что смешно и страшно. В общем, надеть так и не смог парашют, метров пятьсот до земли осталось, так что накрутил ремни на руки, и зубами дернул за кольцо. С хлопком вылетел вытяжной парашют, а за ним и основной. Дернуло так, что я думал, у меня руки выдернет, но к счастью обошлось, хотя суставы с мышцами и болели.

Перекатившись и погасив скорость, я от радости обнял землю и поцеловал, отплевываясь от травинок и мусора. А приземлился я на заливном лугу, рядом несколько стогов, явно недавно накосили и собрали. Посмотрев на возвращающийся самолет, из которого один за другим фактически надо мной падают бойцы, и над ними открываются купола парашютов, я сразу же решил, пора тикать. Купив БТ-7, запрыгнул в башню и на скорости рванул прочь. Заодно аптечку активировал, боль из рук ушла. Карта показала ближайшую дорогу. В какой стороне передовая, я примерно сориентировался, теперь бы успеть. На танке вряд ли. Значит, будем искать аэродром. Причем наш, советский, и угонять самолет оттуда. А бойцам, что следом за мной совершали приземление на тот луг у какой-то речки, осталось только материться, глядя мне вслед. По краю луга вилась дорога, малоезженная, но она меня вывела на накатную, но убитую дорогу. Чтобы притормозить бойцов, да и помочь нашим раненым, я купил ящики с пенициллином в ампулах, на десять миллионов кредита, получился немалый склад ящиков, который без охраны точно не оставишь, и погнал дальше. Покупки заняли минут пять, не больше. А доехав до ближайшей деревни, остановил машину у колодца центральной улицы. Я уже вернул оружие, ремень на пояс, пистолет-пулемет, документы при мне теперь снова. Планшетка тоже, бинокль тот же. А то ничего не было, я больше скажу, комбинезона и шлемофона тоже не наблюдалось, и, пока ехал, все это вернул. И вот сидя на башне, поинтересовался у ребятишек, что, открыв рты глазели на героического танкиста и его героический танк.

– Парни, не подскажете, где я?

– Это деревня Луки, – отозвался первым парнишка лет десяти на вид.

Кстати, они все тут босые были, что парнишки, что девчата, успевшие набежать со всех сторон, от подростков лет четырнадцати, и до карапузов, что только встали на ноги.

– А ближайший город какой?

– Так Тамбов в двадцати верстах будет, – ответил тот же парнишка.

– М-да, – протянул я. – До фронта далеко.

– Далеко… – согласился тот.

– Спасибо, вы мне очень помогли. Подождите минутку, – нырнув в танк, я быстро купил два вещмешка и набил их доверху вкусняшками. В одном банки со сгущенкой, наши, советские, в другом советские конфеты. И выбравшись, протянул старшему, сообщая: – Это вам на всех сладости. Делите справедливо.

– А можно нам танк посмотреть? – осмелев, попросила одна из девочек, лет восьми.

Подумав, я кивнул и, спрыгнув на землю, приглашающе махнул рукой. С ревом радости они полезли на танк. Другие не менее радовались, изучая, что я им выдал. Поправив ремень ППС на плече, я осмотрел детвору. Несколько уже в танк нырнули через люки. Кто-то, изображая рычание мотора, сидел за рычагами, двигатель молчал, я заглушил его, так что было слышно. В танке осталось два шлемофона на сиденьях экипажа, сейчас со спорами их примеряли. Так вот, я поинтересовался:

– Не подскажете, тут аэродром есть?

– Есть, – кивнул парнишка лет двенадцати на вид, с пышной рыжей шевелюрой. – Только он далеко.

– А у нас тут самолет стоит, – пропищала маленькая девочка, облизывая пальцы, что испачкала, конфеты были шоколадные.

– Да, – подтвердил тот же рыжий парнишка. – У нас на поле самолет сел, летчик сказал, бензин закончился. Он уехал за топливом, а наш Семен Петрович, участковый, охраняет. Самолет у посадки под деревьями спрятан.

– Да? – заинтересовался я. – Отличная новость.

Тут на тактической карте появились метки, которые быстро приближались. Похоже, бойцы НКВД нашли где-то машину и гнались за мной, свежие следы от танка замаскировать сложно. Так что я поторопился покинуть деревню.

– Ладно, детвора, пора мне, служба ждет. А шлемофоны оставьте себе, это подарки.

Тут чуть ли не драка началась, кому они достанутся, так что, рассмеявшись, я нырнул в танк, его уже освободили, и стал кидать им только что купленные шлемофоны. Точно по количеству голов, после чего заведя движок, поехал вниз по улице. Деревню перерезала небольшая речушка, по колено, дно песчаное, так что, перебравшись на другой берег, погнал дальше, а вот и посадка с самолетом. Подкатил. Пожилой участковый, встав с травы, отряхивал галифе – старший сержант. Я покинул танк, осматривая У-2, и сообщил ему:

– Извините, но мне нужна эта машина.

Взяв его на прицел, заставил отбросить наган, после чего связал и оставил в стороне. Танк отъехал в сторону чтобы мне не мешать, летчик особо не солгал, говоря, что топливо закончилось, но не сообщал, что вытекло оно от пулевых пробоин. Если проще, то обстреляли связника, явно «мессеры» постарались. Так что я достал десяток канистр с авиационным танковым бензином, стал лить в горловину, а как потекло, срезая ветки, делал чопики и забивал в баки. Три раза проверял, капало, но уже не текло, шесть пробоин. Весь бензин перелил в баки, а когда от деревни «полуторка» показалась, что мчалась во весь опор, то мотор уже работал, а я сидел в кабине. Разогнавшись, к счастью, система управления и мотор не пострадали, оторвался от дороги, потрясло, но взлететь можно, и полетел в сторону передовой. Кстати, в кузове грузовичка и летчик был, по шлемофону опознал, который что-то орал и грозил мне кулаком. Там же увидел двух механиков, бочку, инструменты какие-то и тех самых бойцов НКВД. Пересчитал – обнаружил, что четверых нет. Значит, у того склада с медикаментами остались.

Я улетел. Танк немного сопровождал меня, но потом отстал и самоуничтожился, это, чтобы никто не пострадал.

Полет был тяжелым, чопики от тряски выдавливало. Бензин вытекал, приходилось садиться, новые забивать, заправлять и лететь дальше. А это все время. Авиационный танковый бензин к нашим самолетам вполне подходил, в отличие от нежной германской техники. В общем, такое дело – не добрался я до передовой, не успел, прошли данные мне два часа. Вообще, мне кажется, задание невыполнимым было в таких условиях, даже если потраченное на детей время взять, не успел бы, так что когда таймер закончил работу, а я был в воздухе, то пришло сообщение. Открыв, вот что увидел:

«Внимание, игрок. Вы не выполнили задание. Вам предлагается на выбор. Получить штраф или новый квест, без награды. Решение за Вами. «Да/Нет». Вам дано десять минут на раздумья».

Времени мало, но я все равно пошел на посадку. А вообще фронт близко, тыловые подразделения стало видно, автоколонны, что доставляли к передовой все необходимое. Где-то впереди ухали крупнокалиберные орудия, но я до них пока не долетел, значит до передовой тридцать – тридцать пять километров, вряд ли больше. Сел на поле и, пока проверял затычки в баках и заправлялся, размышлял. Что-то мне это все не нравится. Времени поразмыслить хоть немного есть. Вообще, мне такие подставы не нравятся, а то, что это подстава, ясно как день. Не успел бы я за два часа все сделать, значит, модераторам нужно, чтобы я или перестрелял всех в самолете и угнал его сразу, или продул и нарвался на штраф или отработку. Именно эту отработку мне и хотели подсунуть, но что это такое? Если так подумать, могли и раньше подсунуть, все задания для меня как кот в мешке, узнаю после согласия.

Значит, это что-то такое, что к игре не относится и отчего я точно могу отказаться, и на меня можно будет надавить штрафом, а то и выбыванием из игры. М-да, мысли как-то меня не туда уводят. Однако выбираю однозначно штраф, к черту задание. Я, не особо терзаясь сомнениями, отказался от задания и подтвердил, что выбираю штраф за срыв квеста. Почти сразу пришло новое сообщение, которое я не без интереса открыл для изучения. Даже если меня снова на дно кинут, все отобрав, то это будет мое осознанное решение. Я игрок, но играть под дудку модераторов не хочу, что и показал своим решением.

«Внимание, игрок! Вы оштрафованы за срыв особого задания. Ваше начальство отказалось Вас прикрывать, и Вашу судьбу решает военно-полевой трибунал».

Мигнув, все, что было вокруг, исчезло, и я оказался босой в своем командирском обмундировании, не опоясанный, без головного убора, без всего. Стоял перед столом, за которым сидели трое, причем я отметил, какими они были безмерно уставшими. В помещении витал дух табака, кто-то недавно курил. А за столом, застеленным красной материей, сидели трое: военюрист второго ранга, политработник в звании батальонного комиссара и командир в звании капитана. Если на армейские звания переводить, судить меня будут два майора и капитан.

– Так, кто у нас тут? – пробормотал военюрист, получая папку с личным делом, подозреваю моим.

Пока он с интересом листал несколько листов в деле, там же мои документы скрепкой прикреплены были, я сам с немалым любопытством осматривался, потирая кисти рук. Судя по следам, с них, недавно сняли веревки, что стерли кожу до крови. Стоял я явно не в доме, это амбар какой-то, вон в потолке открытый люк, и оттуда несло запахом прелого сена. В стороне щелями обозначились закрытые ворота, а завели меня, похоже, через открытую калитку в боковой стене, на столе горела керосиновая лампа, что добавляла свет, хотя все равно полутемно было. А судя по перестуку на крыше, снаружи шел ливень, даже не дождь. Да это и так понятно, я был мокрым насквозь. Позади меня стояли двое конвоиров с винтовками на ремне, штыки блестели остриями. Парни тоже были вымокшими, но особо на это не обращали внимания. Ну и последний кадр, политработник в звании младшего политрука, в мокрой плащ-палатке, накинутой на плечи, что видимо, привел меня с конвоем и передавал папку с личным делом военюристу. Скорее всего это особист. Интересно, в чем меня обвиняют? Надеюсь, сейчас узнаю.

– Что это такое? – недовольно спросил военюрист, что тут явно был старшим, у особиста. – Сколько еще вас учить правильно оформлять документы?

Особист явно был опытным, потому промолчал, застыв в ожидании, а председатель трибунала, продолжая изучать документы и с интересом подглядывая на меня, задумчиво пробормотал:

– Шестаков… Шестаков… Что-то знакомое. Капитан, мы с тобой нигде не встречались?

– Да, я тоже где-то эту фамилию слышал, – подтвердил комиссар, силясь вспомнить где.

– Вряд ли, – пожал я плечами. – Я бы запомнил.

– Значит, показалось. Интересное у тебя обвинение.

– Вы бы мне объяснили, товарищ военюрист второго ранга, в чем меня обвиняют. Мне уже самому любопытно. А то попросили пройти, разоружили, руки связали, вон следы на запястьях, закрыли в сарае и потом сюда, к вам привели.

– Ты, сука, акт допроса подписал! – взвился в ярости особист. – Ты подписал признание.

– Что-то я такого не припомню. Никак поддельными делами занимаетесь, а, товарищ младший политрук? Так тут вам не тридцать седьмой, чтобы по оговору сотнями людей под расстрельную статью подводить. Хотя для тех времен вы возрастом не вышли. Брат научил, как дела фабриковать? Сам-то служит или уже шлепнули? Ладно, там по навету, занять место начальства или жилплощадь расширить, писали анонимки и людей пачками расстреливали ни за что. Я-то чем вам не угодил? Меня орденом наградили, а вас нет? Или девушка понравилась, а та мне предпочтение отдает? Или какой трофей, что у меня есть, а вам не подарил, так вас возмутило, что до трибунала дошло? Нет, тогда что?..

– Афанасьев, опять за свое?! – зло прошипел военюрист заметно стушевавшемуся особисту, что злобно поглядывал на меня. – Я тебя предупреждал? Так вот, это дело будет изучать особая комиссия. Слишком много расстрельных приговоров на нашем фронте производится. В штрафбаты мало осужденных уходит. Позже поговорим… Теперь с тобой, капитан…

– Можно изучу? – попросил батальонный комиссар и, забрав мою папку, стал читать ее, пытаясь стряхнуть усталость и сосредоточиться на акте допроса и признании.

– Так вот, о тебе, капитан, – повторил военюрист. – Здоровая наглость – это, конечно, хорошо, однако обвинение на тебе серьезное. Уничтожение немецкого военного госпиталя. Что на это скажешь?

– О как? – усмехнулся я. – А в признании нет, что я младенцами по утрам завтракаю, а каждый вечер мне в постель новую девственницу кладут для утех? Слабо, товарищ младший политрук, слабо. С фантазией у вас не густо. Я надеялся, что ваш полет мысли мне припишет что-то посущественнее.

Однако он сдержался, поиграл скулами и отвернулся, явно строя мысли, как меня наказать. С интересом на него покосившись, военюрист продолжил общение со мной:

– Обвинение, капитан, действительно серьезное. Об этом случае, что произошел меньше суток назад, уже весь фронт наслышан. Найти, кто его уничтожил, не удалось, но там отчетливо видны следы танковых гусениц, причем КВ и «тридцатьчетверок», а в вашем батальоне, несмотря на то, что осталось всего восемь машин, такие танки есть. Тем более именно вы наступали в этом направлении. Ваши танкисты отказались давать показания, но вот ваш заместитель написал признание, что именно вы приказали уничтожить госпиталь.

– И вас ничего не настораживает? Этот зам давно о должности комбата мечтал. Обычный оговор. Воспользовался моментом. Товарищ военюрист, давайте без протокола.

– Хм, – тот переглянулся с другими представителями трибуна и, посоветовавшись с ними, кивнул. – Хорошо.

– То, что я скажу, останется между нами, и, если даже кто-то попытается сообщить, что это я сказал, отвечу, что они больны головой и я такого не говорил. Так вот, немцы наших раненых не жалеют, и стоит отметить, что наши бойцы всегда равняют счет. Немцы наш медсанбат побили, так наши в отместку немецкий. Всегда равняют счет. По тому госпиталю, в чем меня обвиняют, я не помню, мы вообще в другом месте наступали, да и случаев, где немцы недавно наши раненых побили, не припомню. Кстати, мой зам брал пять танков и мой командирский КВ, чтобы выбить из какой-то деревни немцев, уж извините, вылетело из головы название. Вон шишка какая на голове. Возможно, там госпиталь и стоял. В это время я с тремя танками работал по отходящей артиллерии противника.

Ересь я нес страшную, вообще не понимал, где нахожусь, что за часть, кто мои танкисты и что вообще происходит. Ну, кроме того, что я стою перед представителями трибунала. Это не тройка, просто так получилось, что их трое на этом военно-полевом суде. Тут главное – говорить с уверенным видом. А вообще на результаты трибунала мне плевать, все равно сбегу, запрета на это нет. Перейду линию фронта и займусь своими делами, меня вот эти крысиные дела только забавляли. Да, вы не ослышались, я откровенно веселился, попав под суд, и, похоже, военюрист это понял, видимо по глазам, что мне тут все до одного места и мне весело.

Меня отвели в сторону, к воротам, под дождь, к счастью, не выводили, и довольно долго они советовались, причем младший политрук в этом принимал активное участие, тряся какой-то бумажкой. Хм, судя по тому, как тыкал в меня пальцем, он на что-то напирал в моем лице. Почти полчаса я стоял на месте, пытаясь подслушать, но не получалось, шум дождя мешал. Кстати, за воротами, похоже, стояла полевая кухня, дымок доносился и запах приготовленного борща, его ни с чем не спутаешь, еще доносился аромат свежего хлеба. Да так, что, нюхая, я слышал бурчание у себя в животе.

Наконец меня позвали, и тот же военюрист, что был сильно хмурым, стоя зачитал решение военно-полевого суда. Никакого пересмотра дела, похоже, не будет, все уже было решено, еще до того, как меня привели.

– …лишить воинского звания и приговорить гражданина Шестакова, Валентина Егоровича, к высшей мере наказания – расстрелу. Приговор привести в исполнение немедленно.

– Ну, вы и твари, – с усмешкой сообщил я. – Языки не сильно стерли, вылизывая зад этому младшему политруку?

– Конвой, вывести приговоренного! – резко приказал военюрист.

– А вы запомните, ответ всегда бывает, – все же я оставил за собой последнее слово.

Меня вывели из сарая и стали вязать руки. Я заметил, что рядом терся военюрист, и он вдруг сообщил:

– Против члена Военного совета фронта я идти не могу. А тут приказ, дело должно быть громким, мы с ранеными не воюем. Чтобы все это поняли.

– А какая разница, кому задницу лизал, язык-то все равно в дерьме, – спокойно ответил я, а он, резко развернувшись, ушел.

Мне связали руки и повели куда-то в сторону, особист и будет командовать расстрельной командой. Вон, какая рожа довольная. Что интересно, мне пришло сообщение с предложением нового задания. Пока без согласия – не знаю какое. Видимо, вернулись к старой схеме. Похоже, опять подстава. Так что я отказался. Сам поработаю, идите к черту с подставами и наградами. Сработал я чисто, продал в магазин веревки, освободив руки, вырубил обоих конвоиров, те и среагировать не успели, купил наган с глушителем, после чего выстрелил в особиста. Тот судорожно пытался достать оружие из кобуры, он замыкал процессию и видел, что происходит. Конвоиры, получив по голове, осели, а он, схлопотав две пули в живот, упал. Подойдя, я похлопал его по щекам. В сознании был, скрежетал зубами. Наклонившись к его уху, я сказал:

– Надеюсь, ты очень болезненно издыхать будешь. Не люблю оставлять долги.

Оставив его валяться на грязной размокшей земле какой-то улицы неизвестной мне деревни, стараясь не повредить босые ноги, я вернулся к ангару. Вырубив часового у входа, что под навесом стоял, только до сапог капли долетали, аккуратно положил, чтобы не грохнул ничем, получилось уложить вверх лицом, и вошел в ангар. Тут была та же тройка трибунала. На столе ополовиненная бутылка водки да закусь. Военюрист, что сидел спиной ко мне, заметив, как его напарники замерли, выпучив на меня глаза, тоже обернулся, а я сообщил на немой вопрос присутствующих, поднимая ствол револьвера, увенчанный глушителем:

– Долги надо отдавать.

Глава 20

Как управляется мир и разгораются войны? Дипломаты лгут журналистам и верят своей же лжи, читая ее в газетах.

Карл Краус

«Тридцатьчетверка», ревя дизелем и покачиваясь, шла на тридцати километрах в час по дороге, что вела откуда-то куда-то. Впереди катила ее копия, но с китайскими тактическими знаками. Деревню я покинул четыре часа назад, но дождь и не думал стихать, даже сейчас лил как из ведра. Передовую я проскочил на скорости, наши и немцы постреляли из пулеметов вслед, больше с испугу, и на этом все. Ушел я тоже не тихо, расстрелял из танковых пушек две германские гаубичные батареи, что попались, пока я дорогу искал, и обстреливал тыловые службы, даже детонацию небольшого дивизионного склада боеприпасов случайно вызвал, но сейчас до передовой километров пятнадцать, она удалялась, так что тут тылов фактически нет, и катили танки спокойно. Грязюка страшная, максимальную скорость держу, и двигатели греются. Сверху через люк капает, но главное – удаляюсь. По плану ищу немецкий аэродром, уничтожаю, не забыв прихватить самолет себе, надежда на «шторьх», ну а дальше отдых. Достало все. Ничего не хочу, свалить и отдохнуть, сил поднабраться. Настроение пасмурное.

По поводу представителей трибунала… Кожа в синий цвет у меня не окрасилась. Да и не убивал я никого. Уроды, но свои уроды. Поэтому отправил каждому по подарочку в ногу. Причем в колено, пусть всю жизнь помнят. Может, я и избавил их от военной службы, а тут стопроцентное списание по ранению, однако, если ноги им сохранят, это точно будет напоминанием на всю жизнь. Причем не только им, но и всем, если информация разойдется. Чтобы все знали – неправомерные действия будут наказаны. Меня за какого-то комбата судили. Вот я и перевернул ситуацию, осудил их за подлог и сфабрикованное дело. Хотели громкую историю, так получите. С особистом, может, и жестковато поступил, но ведь явно я у него не первый, так что за загубленные жизни других парней и кинул ответку. За всех нас. Ну и убежал из амбара. Метров сто пробежал к выходу из деревни, у меня на тактической карте ее схема была, как сзади раздались хлопки пистолетных выстрелов, и поднялась тревога. Кто-то из раненых до оружия дотянулся и привлек внимание. Хотя, разоружая их, я отбросил пистолеты и один револьвер подальше, в угол амбара. Ну а дальше добежал до окраины, купил две «тридцатьчетверки» шестого уровня и рванул в сторону передовой. Дальше – знаете. Вот такая история. Купив шлемофон, я также приобрел плащ-палатку, завернувшись в нее, пытался согреться. От моторного отсека тянуло теплом и слегка отработанными газами, но все же просохнуть я не успел.

– Нет, переодеваться надо, – решил я и стал с некоторым трудом снимать с себя все мокрое и липнувшее к телу, пока танки ехали дальше по дороге.

Двигался я больше на ощупь, вокруг ничего не видно, так что вся надежда на тактическую карту. Кстати, впереди мост, скорее даже мостик через небольшую речушку, мои танки должен выдержать, его охраняли, и там готовились к бою, видимо, охрану предупредили о моем появлении. А мост не обойти, мало того, что берега топкие, так река разлилась. Правда в восьми километрах карта отметила брод, не понятно охраняют его или нет, тут поближе подъехать нужно, но главное запасной маршрут, если что, имеется. От немцев станется мост рвануть. Подойдя почти вплотную, танки замерли в ста метрах от моста, они меня не видели, тут видимость метров двадцать, только слышали, а я их видел на тактической карте. Что мне нравилось в прицеливании, я мог связывать карту с прицелами танков, и они, наводясь, стреляли точно. Мне не надо видеть самому все, я потому так ночью и работаю результативно. Я успел раздеться, когда синхронно хлопнули восьмидесятипятимиллиметровые пушки, и осколочные снаряды рванули на противоположном берегу, вынеся больше отделения немцев. Они, не видя меня, повылезали, кутаясь в плащи, прислушивались, остальные попрятались, так что я стал прицельно выбивать противника, попадая в противоположную стенку окопа, отчего снаряды выносили всех. Долговременных сооружений тут не было, по бревенчатому доту с каждой стороны с пулеметами, и все. Я их уже расстрелял и теперь добил охрану. Мостик простенький, но охранял его целый взвод с одной автоматической двуствольной зениткой. Убедившись, что даже подранков нет, там, где были, легли дополнительные снаряды, все шпигуя осколками, экономить мне, как это делают настоящие танкисты, нужды не было, я покатил дальше. Сначала китаец на тот берег перешел, мост выдержал, потом мой, расстреляли опоры моста, отчего тот рухнул, и поехали дальше. Особо я на этот бой не обратил внимания, одно из мгновений войны, я тут о другом хотел вслух поразмыслить.

Я же переодевался, пока пушка моего танка била. Шумовой эффект на меня не производил никакого впечатления, привык, как и к пороховой гари. Гудел вентилятор, вытягивая дым и вонь. А дело в том, что купил чистое нательное, но главное сухое, и стал покупать форму. Вот тут-то и произошли заметные изменения. Форма командирская, но без петлиц и знаков различия. Я, когда форму покупаю, то там все автоматически на месте. Форму я надел, согреваясь, портянки накрутил и сапоги тоже натянул, после этого, застегивая ремень с тяжелой кобурой «кольта», решил проверить свои догадки.

Заказал замену документов, то есть всех, они у меня отсутствовали, и догадки подтвердились. Решение трибунала игра засчитала. Партбилета не было, расстрелянному бойцу он не положен. Из документов мне выдали лишь справку, что я, Шелестов Валентин Егорович, бывший командир отдельного танкового батальона, был разжалован и расстрелян по решению военно-полевого суда Южного фронта, на этом все. Все подписи и печати стояли. Любопытная бумажка. В принципе, особых проблем я не видел. В магазине все те же отделы открыты, ничего не изменилось. Потом стал покупать танки, точнее доставал пять первого уровня, они бесплатные, решил проверить, сколько танков могу держать. Да все так же, семь, как и было. Хотя я тут подумал, если бы военюрист, зачитывая постановление суда, а на самом деле фарса, сообщил: «также лишить Шестакова Валентина Егоровича возможности управлять более чем одним танком…», то думаю, игра легко бы это засчитала. Дальность тактической карты одиннадцать километров, семью танками управляю, поэтому что мне до этого трибунала и расстрела? Может, для модераторов или администраторов игры это большая трагедия, а мне плевать. Ничего не лишили, я жив, а остальное как раньше было, безразлично, так и осталось. От танков первого уровня избавился и катил дальше. Нужно найти аэродром, а пока достал сухпай, а то жуть как есть хотелось, как будто двое суток не ел. Рация включена, пусть статических помех хватало, но уловить радио я смог, московское работало. О как, а сегодня-то десятое августа. Буду знать. А дождь и не думал стихать, мне вообще кажется, мы с этим грозовым фронтом в одну сторону движемся. Наконец карта показала ровные ряды самолетов в стороне от дороги, километра три до них, суета была заметна, но улетать никто не спешил, да и как в такую погоду… Видимо немцы надеялись, что пронесет. И да, по всем волнам слышалось:

– Внимание, идет Шестаков. Тревога, идет Шестаков.

Хорошо знать немецкий, так что, слушая, представлял, как все расползаются в стороны, а тут такое дело, я повернул, вызывая еще пять танков, те же первого уровня, их погоняю, и двинулся прямо по пашне в сторону аэродрома. Поле, танки вязли, но упорно шли, датчики перегрева движков резко подскочили, но все же прошел, поленился объехать по дороге, да и опасался, что там заминировать могли успеть, и выкатился на границу аэродрома. Пушки заработали, выбивая зенитчиков, и с семью танками я выдавливал всех на другой край аэродрома, работая по основной и самой рабочей схеме. Там и закончил дело. Выживших не было. Вернувшись к штабу аэродрома, я накинул плащ-палатку, завернувшись в нее, и, посмотрев на ливень снаружи, решил, что плащ не спасет, разделся донага, купил резиновые сапоги, сверху уже плащ-палатку, выбрался и стал убирать все трофеи в магазин, пополняя свой счет. На аэродроме оказалось три «шторьха», один явно разведчик или корректировщик, если по мощной рации судить, другой – связник, а третий в санитарной версии. Все три я и прихватил, закинув хвосты на кормы трех танков первого уровня, привязав их крепко, но так, чтобы не повредить. Топливо заливал в канистры из бензовоза, покупал их в магазине и убирал в салоны. Ну и канистру моторного масла не забыл. А почему с тремя вожусь, так мало ли что в пути произойдет, в запасе другие будут.

Прежде чем покинуть аэродром, я посетил штаб. Снаряд тут рванул от легкого танка, особых повреждений не было, рация разбита, ну и ладно. Я стал собирать карты и документы, перешагивая через трупы, в два портфеля все ушло, закрыл тщательно, чтобы не промокло, добежал до танка и, забравшись на свое место, оно уже промокшее было, разделся и перебрался на место механика-водителя. Тут уже надел свою одежду, сапоги, и, пока танки не спеша месили грязь, двигаясь по полевой дороге, я держался подальше от трасс, то включив освещение в боевом отсеке, положив второй портфель на сиденье стрелка-радиста, изучал документы и карты. Отлично, повезло, тут нашлась свежая карта местоположения всех частей вокруг. Те, что получили до дождя путем воздушной разведки. И главное, я смог определиться, где нахожусь. То, что тут у Союза стоит Южный фронт, я уже понял, раз его представители меня судили, значит, тут и группа армий «Юг» воюет. Карты это подтвердили.

Вторая приятная новость. Судя по моему местоположению, до финского батальона СС было не так и далеко, километрах в сорока от меня стояли. Я изучил рапорты и нашел, что разведчики немцев, наконец, после двух дней воздушных поисков нашли, где встал батальон польских карателей. Они так драпали, когда узнали, что я рядом, что их найти смогли только через четыреста километров, да и то топливо к машинам закончилась и они его найти не смогли. Километров пятьдесят не доехали до Житомира, встали в небольшом селе. А вообще войск СС хватало, тут и боевые, и тыловые, разные специальные подразделения, странно маркированные, я не сразу понимал, что именно такое отмечено. Будет возможность, и их прихвачу.

Изучая трофейные документы, я катил дальше. Много интересного узнал. Прикинул, стоит поляков нагонять или нет? А я не собирался отказываться от квеста по уничтожению этих частей, если даже мне задание отменили. Я не бездушная машина, а сам принимаю решения, что и как делать. Если решил, что всех уничтожу, то так и сделаю. В общем, план такой: двигаюсь к финнам, уничтожаю, после чего ухожу подальше и дожидаюсь, пока погода изменится и подсохнет, чтобы взлететь мог, лечу к полякам. Решаю вопрос с ними и возвращаюсь к Черному морю, тут как раз начало бархатного сезона, – отдохну. Найду дикий пляж, поставлю палатку, оборудую все хорошо для отдыха и жизни и отдохну наконец. А то модераторы своими заданиями все гонят и гонят, а я не стальной стержень, хотя согласен, машины быстрее ломаются, чем люди. Так и я не отпуск беру, а небольшую передышку, нужда в которой подошла к красной черте.

Финнов я уничтожил, сразу как стемнело. Причем тут проблема была в том, что стояли они не вместе. Языка взял, немца из постовых, оказалось, что две роты в селе стоят, карта не лгала, а еще рота дальше в тылу в двенадцати километрах, в деревне расположилась. Так что я побил немцев в селе, вместе с финскими карателями, а потом и до тех доехал. А ведь они убежать пытались, но грузовики застревали. В трех километрах от деревни их нагнал. На своих двоих пробежали немного, такие «лепешки» грязи на обувь набрали, что «издохли» вскоре. Так что пулеметы урожай отличный собрали. Один самолет мне повредили ответным огнем, хотя они в тылу тащились, подальше, чтобы не зацепило, продал в магазин вместе с финскими грузовики и машины тех частей, что в деревне стояли и также от меня драпали.

Ночью дождь прекратился, но сырости было много. Я закончил с этими делами и катил прочь, раздумывая, открыть или нет новое послание от модераторов, которыми они забросали меня, пока я за финским батальоном охотился. Уже пять получил. Проверил, все идентичные. Вот что там было:

«Внимание, игрок. Вам предлагается новый, особый, квест. Согласие «Да/Нет». Награда в одном виде. Сто тысяч баллов на личный счет и опция Личный карман».

Что это за опция – понятия не имею. Баллами меня тоже особо не соблазнишь, я за ночь могу столько же заработать. Если повезет с плотностью войск противника, конечно. Однако, в отличие от других, к предложению о награде было прикреплено краткое пояснение, что это такое. Читая, я чувствовал, как у меня расширяются глаза от удивления. Хочу-у. Пофиг на отдых и поляков, их и пододвинуть по времени можно, меня нашли, чем соблазнить, так что я активировал согласие, и вскоре, через три минуты, пришел файл с пояснением по квесту. Что мне требуется выполнить?

Задача – проникнуть в Германию, освободить из особого концентрационного лагеря Заксенхаузен военнопленного. Старшего лейтенанта Якова Джугашвили. На задание дается пять дней. Отсчет пошел с этой минуты. Почесав затылок и поморщившись, пригладив шишку, что не сошла, хотя я дважды аптечками пользовался, это что же за приклад такой был, после которого аптечки не работают? Я задумался, не скажу, что был недоволен заданием, наоборот, оно мне очень даже понравилось, даже сам о нем думал. Но есть один момент. Я танкист, а не диверсант. Где я и где этот лагерь? Где связь? Там без пехоты делать нечего. И я бы выполнять начал немедленно, если бы не одна проблема. После дождя тут черта с два взлетишь. А теперь по награде. Это что-то с чем-то, если я правильно понял описание. Если, одним словом, – это безразмерный карман, как в фэнтезийных книжках. Было дело, читал. Правда, в данном случае он как раз размер имел, в сто пятьдесят квадратных метров объемом, но главное сам факт наличия. Я задрался каждый раз у немцев тот же самолет угонять, а тут убрал в личный карман – и носишь при себе. Надо – достал. А в принципе, почему и нет? Это тот же магазин, только покупать не нужно, и вызываешь что и когда нужно. Тем более там можно держать именно то, чего в магазине и нет. Авиационное топливо, немецкий «шторьх». По объему таких самолетов туда штук десять уйдет, ну и мелочовка всякая. Легкие мотоциклы, легковые машины, чего я также лишен и постоянно брать у противника нужно. А не всегда требуются танки, где по-тихому проскочить, так что вещь нужная, да и планам моим все соответствует, будем освобождать Якова.

Дождь закончился, однако сырая погода все так же действовала против меня, а найти место для взлета я никак не мог, но мне повезло. Проезжая рядом с железной дорогой, отметил карьер, и там для удобства накатанная дорога из щебени. Вполне ровная. Это по карте, но нужно убедиться лично. Свернув и подъехав, выбравшись наружу, я постоял на корме, вдыхая свежий воздух, выхлоп уже осел, осмотрелся. Подсвечивая фонариком, метров сто прошел, изучая возможную полосу. Не особо ровная, если честно, но самолет взлетит, так что осмотрел обе машины, выбрал санитарную версию, она более свежая, снял с буксировки и запустил двигатель. А пока мотор прогревался, баки полные, занялся вторым самолетом. Просто продал его. После этого купил в магазине немецкую форму, летной не было, выдавали только для танкистов, так что ее и взял, с шевронами танковой дивизии СС «Адольф Гитлер». Буду изображать отпускника после госпиталя. На обер-лейтенанта удостоверение получил, на гауптмана почему-то не выдавали. Видимо, сказывалось решение военно-полевого суда. Звание капитана любого танкиста в ветке страны мне явно недоступно. Да и вообще, Шестаков расстрелян, меня нет, так что я могу спокойно пользоваться документами офицеров любой другой страны. Вот так получается.

Устроившись в кабине, держась под низко висевшими тучами, полетел в сторону Берлина. Среди разных карт, взятых на фронтовом аэродроме, были и крупные, включая земли Германии. Чистые карты, без отметок. Я нашел на карте Берлин, подсчитал, как мне долететь от Воронежа до Берлина; кстати да, Воронеж был в ста километрах за спиной. Так вот, получается, нужно четыре полных заправки. Две у меня уже есть, и буду экономить, мешая с авиационным танковым топливом, должно хватить. Тем более лечу с полной загрузкой, что тоже на расходе сказывается. Да тут много что сказывается, включая встречный ветер, однако если мешать пополам, то хватит. Там от самолета избавляюсь, узнаю, где находится лагерь, в котором сына Сталина держат, подготовлю все к отходу, в лагерь лезть не следует, если нет возможности уйти, а дальше уже буду ориентироваться по освобождению.

И вот, пока летел до первой заправки, прикидывал, как освобождать Якова. Лихой танковый наскок я отмел сразу, пока буду освобождать, его расстреляют, так что без пехоты даже соваться не стоит. Совершить диверсию, проникнув на территорию? Я, конечно, тренировался, кое-что могу, но это не то. Приехать, угнав легковую машину, и внаглую пройти в лагерь, имея отличные документы, купленные в магазине? Идея неплоха, только есть один момент: немцы педанты, если их о моем приезде заранее не предупредили, то прежде чем допустить, созвонятся с начальством, от кого я якобы прибыл, так что тут тоже не все так просто, но именно эта идея мне нравилась больше всего. Нужно подключиться к телефонной линии и сообщить дежурному о моем прибытии, например… М-м-м, кажется, в этом лагере и Степан Бандера содержался, это единственно, что я о нем помнил. Вот и отмечу, что к нему, например, выяснить кое-что по националистам. Этого урода уберу и Якова заодно освобожу. Охранника возьму в качестве языка, ключи при мне будут, и схему камер узнаю, кто где сидит. Дальше выбираемся, достаю танк, и прорываемся, круша все вокруг. А прорываемся к самолету, чтобы уйти воздухом. Вот такой план, но без подготовки его не выполнить, подготовка на мне, что тоже займет время, а его не так и много.

Совершил первую посадку, когда уже светало, причем здесь никакого дождя, похоже, не было, все сухо. Да и туч не было, звезды последние полчаса виднелись. Это не мешало мне совершить посадку и заправить самолет. Как я и планировал, половина авиационный бензин, другая – авиационный танковый. Пустые канистры продал. Нечего ими разбрасываться. Проверил уровень масла, доливать не стал и, вернувшись в кабину, запустив еще теплый мотор, заправка сорок минут заняла, снова поднялся в воздух и на бреющем полетел дальше к Бугу. Там сделав вторую заправку, где задержался на два часа, в стороне какой-то самолет крутился, после этого спокойно Буг и перелетел. Пока я внимания не привлек, самолет небольшой, летел, прижимаясь к деревьям или степной траве, внимательно глядя вперед, на предмет препятствий. Днем лететь было опасно, я это понимал, поэтому, когда пошли густонаселенные районы Польши, то решил переждать и лететь дальше как стемнеет, так оно вернее будет. Нашел удобное место для стоянки, опушку небольшой рощи, рядом городок. Я посмотрел по карте, назывался он Седельце, имелась железная дорога, и, чтобы не терять светлое время суток, я решил побывать там. Может, что узнаю? Сначала я сделал круг, убедившись, что свидетелей нет, после чего снизился. Посадка прошла штатно, закатил самолет под прикрытие деревьев, так как полбака осталось, заправил машину до полного. Накрыл маскировочной сетью, убедился, что маскировка идеальная, и, поправив мундир, получил в магазине документы на выздоравливающего офицера-танкиста. Проверил «вальтер» в кобуре. Сорвав ветку и обломав как стек, помахивая ею, направился к городку. Надеюсь, кто подвезет, до него было километров восемь. Ближе садиться опасно, увидели бы.

До полевой дороги метров восемьсот, но тут рядом к ней вилась тропинка, кто-то натоптал, так что прошел к дороге, и вскоре рядом остановился грузовик. Выглянувший ефрейтор поинтересовался, не заблудился ли я. Сочинив тому сказочку, что ночевал у одной польской красавицы на хуторе и теперь возвращаюсь в Седельце, мол, друг почему-то опаздывает, согласился прокатиться с солдатом. Он меня высадил у центральной площади, тут была гостиница. Грузовик укатил, а я направился в кафе, решив пообедать. Марки у меня были, трофейные, набрал на аэродроме в штабе. Ко мне сразу подскочила официантка и сопроводила к свободному месту, ресторанчик, который я принял за кафе, был полон, но тут за столом сидел только один офицер, причем интендант, если я не напутал. Пока мы обедали, разговорились, он с уважением отнесся к офицеру, тем более фронтовику, о гибели дивизии, в которой я якобы служил, знал, об этой трагедии в газетах писали, пусть наград на кителе не было, но нашивка за ранение имелась. Так общаясь, я помянул, что мой отец, мол, работает в лагере Заксенхаузен, и вот сюрприз, офицер живет неподалеку и многих офицеров знает, тут же начав расспрашивать об отце. Я чуть не спалился. Однако, так как мой отец якобы работает там всего месяц, перевели на новую службу, он не мог его знать, в общем, удалось соскочить. Упускать такого языка не хотелось.

Я закончил обед раньше и уже знал, что интендант поезд ждал, так что, прогулявшись по городку, я приметил легковой автомобиль, обычный «опель», который намывал солдатик. Дальше произошла экспроприация авто, труп водителя сунул в багажник и с шиком подкатил к входу в ресторан, где курил интендант. Предложил в бордель съездить, мол, тут рядом. Девушки – настоящие мастерицы. Успеем до отправки, тем более по легенде я на тот же поезд садился. Мол, автомобиль у знакомых одолжил. Он легко согласился, и мы покинули площадь. На улице я нанес ему ребром ладони удар в горло и, когда он, задыхаясь, клюнул вперед, уже по затылку, вырубая. Приостановившись, связал руки за спиной, разоружил и покатил к выезду из города. Там поста на въезде не было, видел, когда заезжали. Выехав на дорогу, направился в сторону, где оставил самолет. Опрошу языка, заодно время пройдет. Приметив у столба связистов, я только улыбнулся и остановился. Везет так везет, как по заказу. Трое поляков телефонной компании, горели оранжевым, но в данном случае свидетели мне не нужны. Зачистил всех троих, забрал «когти», монтерский пояс, трубку и сумку с инструментами.

Как стемнело, я вылетел в сторону концентрационного лагеря. Где он находился, я теперь знал, недалеко от Берлина, в окрестностях фактически. Внимательно допросил интенданта и за то, что тот честно на все вопросы отвечал, как и обещал, позволил отойти в мир иной безболезненно, выстрелив в голову. Тело ветками забросал и, дожидаясь темноты, машину продал.

Еще две посадки на дозаправку, в салоне только канистра с моторным маслом осталась, едва хватило, но я совершил посадку на краю леса в шести километрах от городка Ораниенбург. Карта показала, что рядом никого, все спят, и стал маскировать машину, спрятав на опушке. До наступления рассвета осталось два часа, так что, поправив форму, я побежал в сторону городка. Там с другой стороны находился небольшой аэродром, как мне и сообщил тот интендант, там я планировал достать топливо. Вообще я не торопился, собираясь очень тщательно подготовиться к побегу. Так как побег должен быть массовым. Оказалось, в лагере было около тридцати тысяч пленных, поэтому стоило бы наделать побольше шума. Значит так, этот день я трачу на горючее. Найти и доставить к самолету. Неподалеку, закупив в магазине, расположу тысяч десять карабинов Маузера, пару сотен МГ-34 и тысячи две пистолет-пулеметов МП. С боеприпасами и гранатами. Оружие немецкое, чтобы проблем с боезапасом не было. Это для освобожденных, куда бежать за оружием – я им сообщу. Желательно одежду или форму им дать. Вот форму и закупил, красноармейцев, гимнастерки и шаровары. Пятнадцать тысяч. Пусть знают, кто им помог, в лагере интернационал и русских не так и много. Сам на танке с Яковом к самолету, и взлетаем. По его похищению… Тут по-другому это не назовешь, то эти сутки подготовка, утром следующего дня поищу, где можно подсоединиться к телефонной линии лагеря, и сообщу дежурному, что вечером должен прибыть офицер из Берлина с особыми полномочиями, его задача пообщаться с одним из заключенных. А там вылетаем в сторону наших. Ну, или их, после «расстрела» мне как-то совсем туда не хочется. Да, пусть импровизация, но я был уверен, что все сработает.

Надо сказать, я был прав, сейчас, сидя в кресле пилота, самолет гудел мотором, ночь вокруг, и пусть, снова в эфире меня поминают, я был расслаблен. Столько часов в напряжении, и вот, лечу обратно, по факту все, что я спланировал, получилось от и до. Даже и рассказывать нечего. И топливо добыл, тупо купил двухсотлитровую бочку у интенданта на аэродроме, тот мне и машину одолжил, пикап, на которой я емкость доставил до самолета. Сказал ему, что я местный и у меня личный самолет, да топливо закончилось, и купил у него. Дальше скатил бочку по доскам, все перелил по канистрам через шланг, убрав в салон, заполнить бак не забыл, и вернул авто. Оружие и форму закупил в магазине и складировал, накрыв маскировочными сетями. Без ящиков, грудой все свалено, включая ремни с подсумками и боеприпасы. Ранцы были из телячьей кожи. Медикаменты немецкие, а вот продовольствия нет, пусть местных грабят. А часов в десять я поднялся на столб и позвонил в лагерь. Прошло все благополучно, мой приезд внесли в журнал учета. Так что добыл авто, пассажиров и водителя я вырубил, используя снотворное, это были гражданские, горели оранжевым, пожалел, тем более они мне помешать не могли. Так на красном «Альфа-Ромео» в идеально сидевшей форме офицера СС, пусть и танкиста, доехал до лагеря, где меня встретили, сопроводили в комнату для разговоров и привели Бандеру. С этим я даже разговаривать не стал, шлепнул из пистолета («вальтер» с глушителем купил сразу перед применением) и направил еще дымящийся ствол на конвоира. Тот руки поднял. Я его связал и жестко допросил. Где содержат Якова, я узнал, одна из камер для особых заключенных. Мне бы уйти Якова освобождать, но я спросил, кого еще тут содержат из важных людей? Он и сообщил – генерал Карбышев меня заинтересовал. Я так и сел, ладно хоть на стул. А генерал тут каким боком оказался? Разве он тут тоже сидел? Для меня это было сюрпризом. Может, пресловутая бабочка, которую я в пыль растоптал, тому виной?

Я забрал ключи, пообещав конвоиру жизнь, смог убедить поработать на меня. В паре мест придется на виду побывать, и гулящий без присмотра офицер привлечет внимание, а вот с местным конвоиром – уже нет. Он честно выполнил наш уговор, знал, что если что, я ему пару пуль в живот вгоню, успею, о чем я его предупредил. А если поможет, деньги получит. Боялся до дорожи, но сопроводил к нужному блоку. Кстати, Бандера тут тоже сидел, и, открывая двери, конвоир провел на второй этаж к шести камерам. Он их открывал, а я стрелял в узников. Всех наповал. Это были националисты украинские, самые известные. А потом он провел и к камере Якова. Эти заключенные не выпускались, только на прогулки в огороженном дворе, так что он был на месте. Яков встал, когда в замке заскрежетал ключ, и внимательно посмотрел на нас, ненависти в его глазах на десятерых хватит. Ухмыльнувшись, в спину толкая в камеру конвоира, я поинтересовался у него на русском:

– Ну что, не надоело отдыхать на заграничном курорте с иностранными красотками? Как насчет вернуться к родным осинам и березкам?

Он недоверчиво посмотрел на меня, а в глазах разгоралась надежда, но все же спросил с твердостью в голосе:

– Вы кто?

– Уже никто, – продолжая ухмыляться, ответил я. – По приговору военно-полевого суда Южного фронта был приговорен к расстрелу за уничтожение немецкого госпиталя. Был капитаном-танкистом, комбат. Бежал до расстрела, отомстив и особисту, и тем, кто приговор вынес. А потом получил задание найти и вывезти тебя. Исполняю. Идем, заодно генерала Карбышева захватим с собой. Насчет него ничего не говорили, но это уже моя инициатива.

Конвоира я заставил выпить снотворного, пообещав, что тот очнется, тот понимал, что мне легко его застрелить, чем поить каким-то средством, вот и выпил. Десять тысяч марок я ему отдал заранее, как и обещал, пока мы шли сюда, он, присев поправить что-то, убрал сверток в небольшую водосточную трубу. Умный. Я запер камеру и спустился на первый этаж. Генерал тут сидел, мы выпустили его, уговорив идти с нами. Якова я уже вооружил двумя «вальтерами» с глушителями и генерала тоже. Мы открыли пару камер, передав ключи узникам, это французы были. Я им рассказал, где оружие складировано в лесу, сообщив, что русские танки уничтожат охрану и завалят часть ограждения, и выдал десяток МП-40 и двадцать карабинов Маузера для начала, с боеприпасами. Так что они начали камеры открывать, вооружаться. А мы вышли из здания, и я достал ИС-7, в который мы шустро заскочили. Как раз люки закрыли, когда завыла сирена. После того, как я оружие из воздуха доставал, на появление танка Яков и Карбышев отреагировали спокойнее. Дальше сидели, пока я вел бой, уничтожая охрану и выпуская на волю узников, даже полтора десятка на броне так и довез до места, где оружие находилось. Остальные тоже сюда спешили, у кого силы на это были. Шли по следам танковых гусениц. Быстро стали там все разбирать, а мы покатили дальше. Самолет в километре стоял. Пришлось часть канистр убрать, продав, по весу не хватало грузоподъемности из-за появления дополнительного пассажира, а уже темнело. Мы выкатили самолет, я запустил мотор, прогревая, и взлетели. С некоторым трудом, все же перегруз был. Я пилотировал, а эти двое сзади жадно насыщались. Купил им котелок вареной картошки с чесноком, заправленной сливочным маслом, хлеба душистого и молока двухлитровый бидон. Надеюсь, не пронесет, а не то садиться придется. Пока не до разговоров было, но чую, скоро придется отвечать на многие вопросы, больно уж они взгляды на меня характерные кидали.

Глава 21

Кадровый офицер – человек, которого мы кормим в мирное время, чтобы в военное время он нас послал на фронт.

Габриэль Лауб

Наконец топливо подошло к концу, я присмотрел удобное место и совершил посадку. Пусть ночная дорога, полевая, но рядом опушка рощи и берег довольно большого озера. Мы закатили самолет под деревья, маскировка для ночи не особо нужная, но скорее дань привычки и для самоуспокоения. Мало ли кто по дороге проедет. Закончив, я сообщил спасенным:

– Вот что, товарищи командиры. Метров через сто будет озеро. Там правее песчаный берег, отличный пляж. Держите по бруску мыла, мочалки и полотенца. Заправка самолета у меня минут сорок займет, поэтому можете не торопиться, и чтобы духа в вас лагерного не осталось. Свою одежду бросите там, я вам тут новую выдам. Лучше притопите на дне, чтобы следов не оставить.

Яков с генералом были в полосатых лагерных робах с номерами, и я занялся покупками. Сыну Сталина красноармейскую форму, фурнитуру старшего лейтенанта-артиллериста, сам пришьет и закрепит. Пилотку со звездочкой. Два комплекта исподнего и сапоги яловые, а то у них какие-то боты. Портянки. Не забыл и вещмешки обоим. Не в первый раз оснащал, набор обычный. Бритвенные принадлежности, мыло, еще одно полотенце, сухпай на три дня, армейский плоский котелок с крышкой. Портупеи с ремнями, пистолеты ТТ обоим, подсумки с магазинами для МП-44, как и сами автоматы. Что-то я решил их немецкими автоматами вооружить, пусть изучат и оценят. Якову еще и каску в комплекте. Патронов по пятьсот штук на каждого и по четыре гранаты Ф-1. Генералу форму старшего комсостава, с фуражкой, и фурнитура, которую нужно пришивать. Готовой в магазине не было почему-то. Купил нитки и иголки. Пусть шьют. Да, обоим наручные часы, трехцветные фонарики и бинокли с планшетками. Если уж оснащать до конца, то делать это добротно. Даже блокноты с карандашами купил. Они вернулись, обнаженные, когда я уже начал заправку, указал кому какая куча, нашли фонарики, оделись и, сидя на траве, работали иголкой и ниткой. Генерал, не чинясь, сам пришивал себе фурнитуру. Закончили одновременно со мной. Оружие с интересом изучали, оно им незнакомо, это я про МП-44. Снарядили и приготовили к бою, горловины вещмешков завязали, все убрав внутрь и сложив как им надо. Убрали их внутрь самолета, но я еще не закончил, последняя канистра осталась, так что услышал вопрос:

– Скажи, капитан, а кто ты такой?

Вопрос задал Карбышев. Не оборачиваясь, пролить мимо не хотел, сообщил:

– Я Бог. Просто Бог.

– Шутим?

– Да. Извиняйте, не мог удержаться. Вы такие серьезные. Если проще, то я обладаю магическими способностями. Сын ведуна из русской линии, вот и помогаю нашим. Хотя какое тут наши, взяли и расстреляли меня. Кстати, вот справка о результате работы военно-полевого суда. Можете себе на память оставить.

Они, подсвечивая фонариком, изучили справку, пока я закрывал горловину, продав канистру в магазин. И спрыгнув, отряхивая руки, услышал следующий вопрос:

– И как это может быть?

– Да черт его знает. Я раньше даже лечить мог. Верите или нет, но руки и ноги людям отращивал за секунды, в дивизии полковника Песочина, под Харьковом дело было. Только я перенапрягся, и способность исчезла. Не знаю надолго ли. Ладно, ночь не бесконечная, я планирую через Буг перелететь до рассвета, так что летим дальше.

Они помогли выкатить самолет, и мы, устроившись в салоне, взлетев, полетели дальше. Я надеялся, добравшись до белорусских лесов, высмотреть партизанские отряды, главное, чтобы у них связь с Большой землей была, и передать им спасенных. Дальше уже спецы Берии эвакуируют их к своим, думаю, тут его люди будут работать, и моя задача будет выполнена. В задании не было указано, кому их передать, вот я и своевольничал. Говорить в полете не представлялось возможным, если только на ухо кричать, тем более я в летном шлемофоне сидел и в полете успевал прослушивать эфир. Причем уже через десять минут после взлета понял: нас искали так, что лучше бы мы остались пережидать на земле. Узнав о побеге сына Сталина, подняли тревогу везде. Но не это главное, чем дальше мы летели, тем чаще стали запрашивать, что это за самолет пролетел недалеко от них. Для экономии времени и топлива я летел по прямой, так что засекли нас, еще как засекли. Тут же стали искать возможность перехватить этот самолет, то есть нас, сообразив, кого могут вывозить. Пришлось уходить с курса и совершать облет польских населенных пунктов, да сесть на дозаправку. Авиационного топлива больше не осталось, канистра с моторным маслом, да и то ополовиненная, я купил пять канистр с авиационным танковым, залил, будь что будет, и мы полетели дальше.

Никаких изменений или падения мощности так и не заметил, может, немецкий пилот, что меня пилотировать учил, мне солгал, что он не годится для их техники? Надо у настоящих летчиков или лучше авиационных техников узнать, может, подскажут что. До рассвета оставалось часа полтора, когда мы все же перелетели Буг, старую границу СССР, где-то в районе Белостока, вон, куда нас увело маневрирование, чтобы уйти от поисковых групп. Обоих пассажиров я уже предупредил, так что они тревожно всматривались в ночное небо, выискивали опасность. Пару раз сообщали, что видят в небе самолеты, карта подтвердила, что не ошиблись, и мы в сторону уходили. Я пытался лететь на максимальной скорости, но из патрубков начало вырываться пламя, что нас сильно демаскировало, так что пришлось вернуться к крейсерской скорости в сто пятьдесят километров в час. Даже скорее сто сорок. К тому же пару раз приходилось подниматься на пятьсот метров, а где и на тысячу. Причина банальна – встречный ветер, я искал и находил попутный, который даже помогал нам.

Перебравшись через Буг, я летел дальше, делая зигзаги, поглядывая на тактическую карту. Не мелькнут ли где зеленые огоньки. Мне нужно, чтобы они были в большом количестве, чтобы подтвердить, что это партизанский отряд, которых тут должно быть уже порядочно. До рассвета час, топлива после всех маневров на сотню километров, так что должен успеть найти. И действительно нашел. Нет, было немало зеленых маркеров внизу, но в малом количестве, а мне нужно, чтобы не населенный пункт был, а в лесу стоянка, и не меньше пятидесяти человек, а лучше больше. Вот и нашел явно лесной партизанский лагерь, где горело три сотни зеленых точек, и что важно, там была одна красная. Как интересно. Приметив в километре от лагеря неплохую полянку, сделал вокруг нее несколько кругов, генерал выстрелил через форточку осветительной ракетой вниз, и, пока та скакала по траве, я определил, что сесть можно, поляна небольшая, сто на сто метров, овальной формы, не затоплена, и совершил посадку. Слегка потрясло, но сел, в конце похрустев кустарником, в который мы, теряя скорость, въехали. Что я отметил, в нашу сторону выдвинулись три десятка зеленых точек, явно на шум. После посадки мы покинули самолет, и я сообщил своим пассажирам, быстро скидывая форму офицера СС и надевая советскую командирскую форму без знаков различия:

– Значит так. В той стороне лагерь крупного партизанского отряда. В нашу сторону уже выдвинулось до взвода партизан, скоро они будут здесь. Надеюсь, у них есть радиостанция, и они вызовут за вами самолет. Мне, как вы понимаете, после расстрельного приговора и того, что я отомстил, перестреляв судей, соваться на советскую территорию нет никакой возможности. Да и не рискну я, сразу шлепнут. И еще, вы знаете, я волхв, пусть и недоученный. Так вот, я врага чувствую. Пролетая над лагерем партизан, я учуял там врага, это, может, и не немец был, а наш предатель. Он там один. Поинтересуйтесь у партизан, нет ли у них пленных немцев, и если нет, то точно засланный казачок. А он может сообщить немцам и вас тут блокируют. Причину, я надеюсь, вы понимаете. Так что будьте осторожнее… Вот и партизаны. Надо опознаться, а то обстреляют еще. Эй, славяне, свои!

Крикнув, я замер, они сосредоточивались на опушке и вполне видели наши силуэты. Чтобы подсветить, я купил фонарик, включил его и осветил своих пассажиров, чтобы их рассмотрели. Генерал сориентировался и скомандовал:

– Старший, ко мне.

– Товарищ капитан, это вы? – с некоторой неуверенностью поинтересовался один из партизан из кустов.

Когда я освещал пассажиров, то случайно и себя осветил, отключая фонарик, не сразу пипку нашел, видимо какой-то знакомец опознал, так что откликнулся я сразу. Все же в сорок первом я тут изрядно поработал, знакомцев должно немало остаться.

– Бывший капитан, боец, бывший. Под военно-полевой суд попал. А теперь приговоренный к расстрелу. Ты кем будешь?

– Товарищ капитан, вы нас из Брестской крепости вывели на танках. Деблокировали. Помогли с оружием и боеприпасами.

– Да вас там больше сотни было, да раненых сколько, разве всех упомнишь?

– Я в немецком мундире был, вы нас с Фроловым, бойцом из автороты, первыми встретили.

– А, ты из конвойного батальона НКВД вроде?

– Да, товарищ капитан. Боец Николаев.

– Давай выходи, мне улетать нужно, передам вам моих пассажиров.

Партизаны вышли, я со знакомцами обнялся. Тут трое было из крепости, кроме Николаева, вот мы как старые знакомые и обнялись. Всего в отряде почти четыре десятка бойцов из крепости осталось, остальные по другим отрядам разошлись. Радовались они искренне встрече, я видел. После этого Николаев с командиром подразделения отошли со мной, вот я их и посвятил в курс дела, мол, командиры освобождены из немецкого плена, их срочно нужно отправить на Большую землю. То, что старший лейтенант – сын Сталина, тоже сообщил, чтобы вникли в серьезность ситуации. Радиостанция, к счастью у них была, так что вызовут самолет следующей ночью. А я собирался лететь, чтобы отвлечь немцев и увести поиски подальше. Ну и сообщил, что чую врага, и у них в лагере такой есть. Те удивились, сказав, что там только свои, и старший этого взвода, бывший капитан РККА, попросил указать кто, иначе все может рухнуть. Так что я купил канистры с бензином, показал партизанам, как заправить самолет, они его выкатили из кустарника, развернув, и мы побежали в лагерь. Там все проснулись, я же уверенно шел вперед и ткнул пальцем в девушку лет восемнадцати на вид, сообщив:

– Она.

Та сразу бросилась бежать, но была сбита с ног готовыми к подобному парой бойцов из партизан. Ей вывернули руку с небольшим карманным пистолетом. Дальше ее уволокли к местному особисту, а я сообщил командиру партизанского отряда все что знал и немного пополнил их запасы, две сотни ППС, пятьдесят ПТРД, столько же ручных пулеметов, но главное, патронов побольше, гранат, медикаментов и продовольствия. Два миллиона кредитов со свистом ушло. Подумав, еще сотню МП-44 выдал и пять миллионов патронов к ним, пусть партизаны это оружие осваивают и оценивают. И побежал обратно.

Кстати, пассажиров моих в лагерь уже сопроводили, мы попрощались. Я же вернулся к самолету и проверил заправку, ею руководил боец, в прошлом авиационный техник. И я полетел прочь. Моя задача – привлечь внимание и увести поиски в сторону. Взлетал, уже когда рассвело. Так что вскоре привлек внимание, в воздухе я был не один. Тут пришло сообщение, что задание я выполнил и могу получить награду. Ее сразу бы вручили, но тут на выбор. Она была в двух вариантах: ручное управление и виртуальное, через программу. Не думая, я конечно же выбрал ручное. Виртуальное и заблокировать могут. Все это я делал, параллельно управляя самолетом. Опция активировалась, явно приписываясь ко мне. На левой руке, а я задрал рукав, появилась татуировка в виде застежки-змейки, сантиметров двадцать длиной и пять миллиметров шириной. Но язычка не было. Цвет татуировки насыщенный, я бы сказал – ядовито-зеленый. Быстро пролистав сопроводительную документацию к опции, изучил, как пользоваться. Довольно просто. Провести пальцем правой руки по змейке от локтя к кисти руки, тогда «карман» открыт, и можно убирать, что я хочу. Главное, чтобы ладонь левой руки лежала на этом предмете. Чтобы достать, провести пальцем от кисти до локтя, представив, что мне нужно, то, что ранее убрал внутрь, и это появится под моей левой ладонью. Вот и все, остальную документацию позже прочитаю, потому как появилась пара истребителей. Сам я к Житомиру рвался. А я о польском батальоне карателей не забывал. Знаю, что их там уже нет, получили бензин и уехали, никто бы им столько там стоять не дал. Но хоть узнаю, куда двинулись. Уничтожу – и отдыхать.

Вот немцы меня и перехватили в районе Пинска, нашли, видимо с земли навели.

Решив, что пора покидать небо, я с трудом увернулся от первой атаки, может, мне показалось, но немцы и не били на поражение, очередь перед носом прошла, а я резко вниз ушел. Благо там была полевая дорога. Сама посадка прошла штатно, самолет, подпрыгивая на кочках, остановился, я тут же покинул самолет, наблюдая, как истребители, сделав круг, снова заходят на меня. Вот и проверим «карман». Положил ладонь на фюзеляж самолета, проведя по змейке от локтя в сторону кисти, и самолет исчез. Класс! Сразу бы такую опцию. А сам я купил ИС-7, и тот немедленно открыл огонь, сбив ведущего, а позже и ведомого достал, когда тот пытался уйти с разворотом, чуть не зацепив крылом землю. На земле заполыхало два костра, а я решил, что пора валить. Забрался в танк, надел шлемофон вместо фуражки и попылил по дороге. Утро, немцы все, что смогут, на меня бросят, а я еще отвлекаю внимание, так что до вечера нужно продержаться. К Пинску я не пошел, там река, зажать могут, разрушив мосты, если те вообще выдержат тушу моего танка, да и вроде в бой ввязываться не нужно, потому и катил по полевым дорогам, изредка выбираясь на трассы. Похоже, не всех предупредить успели, потому как на перекрестке засек пост фельджандармов. Самый обычный, тяжелый мотоцикл с пулеметом, он сейчас отдельно стоял, в пулеметном гнезде три солдата. Они с интересом смотрели на сильно пыливший танк, еще не поняв, что это не свои, а я, сблизившись на полтора километра, остановил машину для точного прицеливания, и моя зенитка произвела три быстрых одиночных выстрела. Есть, пост уничтожен, солдат буквально разорвали пули в четырнадцать с половиной миллиметров.

Подъехав к ним, собрал документы, оружие, пулемет вернул на место, в коляску, как и запас патронов к нему, три пятидесятипатронные улитки, и убрал мотоцикл в «карман». После чего рванул дальше. Кстати, мотоцикл тяжелым ВМW оказался. На вид как новый, похоже этого года выпуска. На мотоцикле три плаща мотоциклистов, очки собрал, одна канистра с бензином. Запас. В баке, я посмотрел, еще половина горючего есть.

Встретились полицаи на двух телегах, все красным помечены, так что расстрелял их и, остановившись, собрал хабар. Три карабина и восемь винтовок Мосина с боеприпасами в подсумках, старый потертый, но рабочий ППД, с двумя запасными дисками, и ручной пулемет ДП. В телегах припасы, два мешка с мукой, окорок, завернутый в вощеную бумагу, чугунок с соленым салом, мешок кочанов капусты и три мешка прошлогодней картошки. Видимо, раскулачили кого-то. Все трофеи убрал в «карман», я хотел заполнить его, глянуть, сколько в предельной загруженности берет.

Через десять минут вообще смешно вышло, легковушка навстречу попалась, «кюбельваген», так трое седоков, явно узнав танк, бросили машину и рванули в лесок. Я как раз по опушке ехал, дорога тут вилась. Сбежать не смогли, когда в лес забежали, я там фугас положил. Две метки погасли, третьего подранка добил, когда подъехал, из пулемета. В результате «кюбельваген» отправился в «карман», отличная машина, точно в хозяйстве пригодится, а я, осмотрев тела, отстегнул ремни с кобурами пистолетов у двух офицеров, у водителя подсумки были, причем от нашей СВТ, которую я видел в машине. Бросил ее, когда убегал, еще бы, я из-за поворота так внезапно вынырнул, что в трехстах метрах от них оказался. Бегство для них казалось единственной надеждой, да не суждено. А по документам они из охранной дивизии, даже из штаба этой дивизии, что в Пинске стояла.

Убрал в «карман» и эти трофеи, продавать пока не стал, заполнится «карман», тогда лишнее продам. Кстати, купил десять канистр с авиационным танковым бензином и убрал в «карман», туда же два десятка канистр с бензином для мотоцикла и легковушки. После этого и поехал дальше. Только в этот раз недалеко, да и трофеев больше не было, хотя нет, приметил в стороне сидевший в болоте Т-35, по самые башни увяз, немцы его, видимо, вытащить так и не смогли, но он не горелый. Снял сапоги, по пояс вымок, но прибрал его. Хочу повозиться и восстановить, такой машины в советской линейке не было. У меня знания инженера, аж руки тряслись в желании его отремонтировать. Никогда такого влечения к технике не было. Пушки целые, даже замки с прицелами на месте, только снарядов и пулеметов нет. Я не знаю, как танк пережил зиму, но пока буду отдыхать на море, повожусь, мне действительно стало интересно. А тут налет, авиация, и она меня добила. Сначала бомбардировщики сбили гусеницы ИС близкими разрывами, я починил, но вторая колонна прошлась точно, повредив ходовую и зенитку, а потом четыре бомбардировщика сбросили на меня мощные бомбы, весом в тысячу килограммов каждая. Тут не повезло, прямое попадание, а такое даже ИС не выдержит. Для меня все закончилось вспышкой небольшой боли, и все…

* * *

Открыв глаза, я посмотрел на черный экран монитора компа. Моргнув удивленно, я внимательно его осмотрел. Что-то я не припомню, чтобы у меня такой монитор был. И что это за фирма такая – «Электро»? Причем буквы на русском языке. Крутя головой, я осматривал комнату. Она мне была незнакома. Квадратов пятнадцать, красивые занавески в цвет обоев скрывают окно, и, похоже снаружи ночь. Компьютерный стол, еще письменный в углу, диван, книжный шкаф со стеклянными дверцами. Мебель отличная, явно дорогая, но мало похожая на ту, что из «Икеи». Ковер на полу, люстра на потолке с висюльками. Еще полки на стене с книгами. Было видно, что комната не жилая, чисто рабочий кабинет. Сам я сидел не в привычной, домашней одежде, широких шортах и безразмерной футболке, а в домашнем халате, на ногах тапочки. Черт, да я никогда халаты и тапочки не носил. Как-то не мое. Машинально нагнувшись, я нашарил кнопку включения на системном блоке, нажал, загудели едва слышно вентиляторы, и комп начал запускаться. Надеюсь, он мне поможет понять, что происходит.

Тут раздался шлепок, и я увидел, как дверь открывается, а за ней спиной ко мне стоит маленькая девочка в одних белый трусиках и с настолько пышной каштановой шевелюрой, что даже плечи не видно. Понятно, она толчком попы дверь открыла, есть у детей такие привычки, особенно когда руки заняты. Повернувшись, миленькая такая, она мне сразу понравилась, есть в чертах что-то от меня. Зеленоглазая девочка, подбежав ко мне, сопя начала взбираться на колени, держа в одной руке надкушенный пряник, а в другой игрушку, пушистого зайчика. Я помог ей сесть, и девочка стала с интересом изучать картинку рабочего стола на мониторе. Меня она тоже жуть как заинтересовала. Там была фотография, похоже, свежая. На ней в каком-то осеннем парке, множество желтых листьев вокруг, были трое, сидели на скамейке, явно счастливая семья. Там был я, с таким серьезным взглядом, не припомню, чтобы раньше имел такой вид. На коленях у меня сидела та же девочка, что и сейчас, но в осенней одежде и шапочке. Волосы двумя косичками по бокам, а не как сейчас. И молодая девушка, на вид лет двадцати двух, не больше, что прижималась ко мне. Красивая зеленоглазая шатенка, вот в кого девочка пошла, и я подозреваю, что она моя дочь. Та, что сидит на коленях. А на фотографиях ее мама и моя жена. Проверил руки, кольцо золотое есть. Однако я, похоже не одну бабочку раздавил, как же я там потоптался по этим бабочкам? Сама девушка мне была не совсем знакома. Точнее, совсем незнакома, но симпатичная, вполне в моем вкусе.

Тут послышался шум, и в мою комнату вошла та же девушка, которую мы с дочерью изучали на экране монитора. Только была в замысловатом эротичном халатике, явно на мокрое тело, и тюрбан из полотенца на голове. Понятно, только что из душа. Что привлекло мое особое внимание, так это довольно сильно выпирающий животик под халатиком. Шестой или седьмой месяц беременности. На фотографии это не было заметно.

– Дорогой, мы же договорились, выключай компьютер и собираемся. Твой костюм я уже приготовила. Через два часа нас ждут твои родители. Все же сегодня день рождения твоей младшей сестренке. Опоздаем, она не простит, как в позапрошлом году, снова два месяца будет дуться. Лучше пораньше приедем.

– Хорошо. А с Гермионой что? – погладил я девочку по волосам. Она своим видом действительно напоминала эту героиню магической саги.

– Кого? – не поняла та.

– Гермиона, героиня книг о Гарри Поттере.

– Не припомню, – та действительно задумалась. – Иностранщина какая?

– Английской писательницы.

– Вроде не было у нас такой книги. Ладно, давай Машу сюда, я пока ее причешу, и косички заплету. Да и одеть ее надо. А ты не задерживайся.

Она увела девочку, которая особо разговорчивостью не отличалась, лишь руку выдернула из ладони мамы, крикнув что «сама», и убежала. Я сидел и не знал, что делать. Знаете, ситуация меня пугала, я стал главой семьи, есть ребенок, ожидаю еще одного, но успокаивало, что родители тут, хотя откуда у меня сестренка? Я был одним ребенком в семье. Задумавшись, дернул плечом, буду решать проблемы по мере их поступления, и вернулся к компьютеру. Программа была установлена незнакомая, но интуитивно понятная. Вышел в местный интернет, через браузер, тоже мне не знакомый, и первым делом забил по книгам Гарри Поттера. Не было, и писательницы такой нет. Ничего себе я британцев проредил в Африке, что, похоже, изменил историю. Кстати, а как она шла после моей гибели под Пинском? Я тут же стал просматривать историю. Итак, День Победы у нас теперь празднуется третьего марта тысяча девятьсот сорок пятого года. Снова на месяц сократил. Как говорят историки, можно было бы и раньше выиграть войну, на полгода, но поступил приказ сверху бойцов жалеть, боеприпасы тратить. В Германии сносили артударами все, после чего шли танки и за ними пехота. Тут не было такого, что немецкие города жалели за счет жизней наших бойцов. Засели солдаты, так получите авиабомбы или артиллерийские подарочки, выбивая оборону. Территория Германии и Австрии полностью нашими войсками были заняты, половина Франции. США и Британия высадились в Нормандии, но плохо, США активно воевали на Тихоокеанском фронте, где японцы высадили десант у шлюзов в Панаме, правда их уже выбили, но все равно рубка там шла страшная. До сорок шестого, пока американцы не применили ядерные бомбы. Шесть штук по Японии. В этот раз позже, но больше. Если бы они знали, что будет дальше, думаю, они бы прокляли все на свете и не использовали эти бомбы.

Погиб император с семьей при одной из бомбежек. Был объявлен траур, и взявший власть адмирал, глава флота, отдал приказ перейти к партизанской войне на территории США, отомстить за императора. Причем приказ звучал так: пока каждый японец не убьет тысячу жителей США, умирать ему нельзя. «Они принесли смерть в наш дом, мы принесем в их», – это были слова адмирала. Множество камикадзе, да и всех добровольцев, кто способен к такой войне, начали перебрасывать на Северный материк. Субмаринами, боевыми кораблями, ночью десантами с самолетов, но закидывали на вражеские территории своих сильно мотивированных людей. Сама Япония капитулировала еще через год, когда американцы войска в Японии высадили, но взрывы и гибель мирных жителей в Штатах продолжались до середины семидесятых. Одних гражданских за это время погибло свыше двух миллионов, а какой удар по экономике нанесли, сколько гражданских объектов было уничтожено, посевов сожжено. До сих пор оправиться не смогли. Концентрационные лагеря в США долгое время принимали в себя всех азиатов, без разбора откуда, их там избивали и морили голодом, что не доставляло им радости. Японцы освободили несколько лагерей и получили огромное количество помощников, что разбежались по Штатам. За полгода, пока их не перебили, они США чуть на колени не поставили. В общем, веселились вовсю. Каков был ответ США? Полный геноцид в Японии. Сейчас на бывших Японских островах нет ни одного японца. Живут там американцы, колонисты, и называются они штат Япония, почему оставили старое название, не знаю, видимо, позлить бывших хозяев хотели. Их немного осталось, живут в соседних странах. А так, внешняя политика от той, что я помню, не сильно отличалась. Давят на всех и командуют. После геноцида с японцами их многие люто ненавидят. И да, наша страна для них враг номер один. Тем более полный геноцид советские войска не допустили, все выжившие японцы переселились на Курилы, став гражданами СССР. Сейчас там живут на правах автономии. А в Штатах нет-нет да что-то взорвется или сгорит. Это молодые японцы веселятся, чтут память предков и приказ адмирала. Его самого американские войска повесили, отстреливался он до конца. Но живым взять смогли.

Что касается Советского Союза… Потери в войне на данный момент исчисляются семнадцатью миллионами тремястами сотнями тысяч. Меня эти цифры тоже опечалили, но все же это лучше, чем двадцать пять миллионов, как было раньше. Да и то вряд ли, скорее всего, прибавили наши «добрые» либералы. Любят они это дело, гадить на историю, меняя ее по своему вкусу. Что еще скажу. Сталин умер в шестьдесят первом году, долгую жизнь прожил, но передал крепкую страну своему сыну Якову, который и управлял ею до восемьдесят седьмого, пока не передал уже своему младшему сыну Валентину, сорок четвертого года рождения. На тот момент Валентин был довольно известным политиком, работал в МИДе. А в тысяча девятьсот девяносто первом Советский Союз перестал существовать, коммунисты признались, что не смогли дать народу обещанное, и появилось новое государство. Советская империя, где императором стал сын Якова. Сам Яков умер в девяносто шестом. Он после освобождения и проверки вернулся в армию, закончил войну полковником, командиром тяжелой бригады гвардейских минометов. Карбышев погиб в сорок четвертом у переправы через Вислу, когда был совершен воздушный налет, где он случайно оказался. Так что в данный момент мы живем в империи при монархическом строе. Как это все провернули, я не знаю, не успел прочитать, о себе тоже почитать не успел, жена заглянула и погнала одеваться. К слову, стало понятно, откуда все это взялось, когда узнал, что маршал Малиновский один из двух маршалов Победы. Он, оказывается, в сорок втором тяжело ранен во время налета был, но выкарабкался. Видимо, разговор наш не забыл и все рассказал кому следует. Этого, естественно, не было в интернете. Теперь многое стало понятным. Да и то, что с союзниками разругались еще в начале сорок четвертого, тоже стало понятно отчего. А Германия сейчас входит в империю. Правда и Польша тоже, не люблю я их, но пусть будут. Наше государство самое крупное в мире. И да, моя жена, оказывается, Эльза, немка. Нормально я на это отреагировал, когда она сказала, что к родителям через пару недель планирует слетать, в Берлин. Срок пока позволяет, потом не до поездок будет.

Квартира наша, оказывается, четырехкомнатная. Ну и я потихоньку расспрашивал супругу и выяснил, что работаю в МИДе, переводчиком. Никогда бы не подумал, что стану госслужащим. Живем мы в Москве. Квартира служебная. Мои родители и две младшие сестры тоже тут проживают, но на другом конце города. У нас личная машина, «Москвич», внизу стоит, на парковке. Я паспорт свой нашел и пролистал, запомнив адрес. Штампы, что мы женаты шесть лет и есть дочь, тоже стоят. Ха, а Эльза моего года, просто выглядит моложе. Мы в восемнадцать поженились, получается. По залету, наверное. Все, как и должно быть. Кстати, дочь не Маша или Мария, а Марья. Однако с женой все же нужно поговорить. Я первым спустился вниз, машину нужно прогреть, и с трудом найдя, по номерам, в техталоне видел и запомнил, открыл найденным в кармане куртки ключом и завел двигатель. Пока печка прогревала салон, сам щеткой смахивал снег с машины. Хм, на «Ладу-Гранту» похожа.

А подумать стоит, есть о чем. Я попал в новый мир и как тут жить – не знаю. То, что с женой серьезно придется поговорить, это понятно, но стоит обдумать, как это сделать. С ее слов она врач, пусть детский, но врач. Есть еще один момент, игра из меня не ушла. Я, когда в спальне раздевался, снимая халат, то обнаружил татуировку змейки на руке, Эльза на нее не отреагировала, хотя руку видела, но змейку, видимо, нет. Проверил «карман» и достал обмотанную ремнем кобуру с пистолетом того офицера из пассажиров «кюбельвагена». «Карман»-то при мне остался. А если бы я виртуальное управление выбрал, пропал бы? Вот и я не знаю. Но наличию его жуть как обрадовался. Он мне точно пригодится. У меня там и танк есть, правда не на ходу, да еще доставать надо аккуратно, я же его из болота забрал, внутри вода, что не стекла. Надо было снарядов и пулеметов танковых подкинуть, да не догадался.

Тут супруга с дочкой подошли, попеняв мне, что новорожденный не забрал подарок из прихожей. Я убрал коробку в багажник, мы сели. Мотор работал, так что, включив скорость, благо схема на ручке переключения передач имелась, сразу выехал со двора. Выехали на трассу, а я-то не знаю, куда ехать, поэтому и обратился к супруге, старясь ту не волновать:

– Дорогая. Меня током ударило, мысли перепутались, не покажешь, куда ехать? Дорогу не помню.

Она посмотрела на меня странно, с некоторым испугом, но стала показывать. И все о самочувствии спрашивала. Пришлось сознаться об амнезии, их с дочкой не помню:

– …вообще мало что помню. Родителей да, а сестер нет. И вообще хочу уволиться, я свою работу не знаю. Приду, что я там делать буду?

– Но нас попросят сдать служебную квартиру, – с осторожностью в голосе сказал Эльза.

– Купить квартиру можно?

– Да, есть кооперативные дома, и много. Даже двухэтажные квартиры. Помнишь, мы мечтали?

– Не помню. Но новость отличная. Где деньги достать – я знаю. Клад в Африке, зарыт сундучок, сейчас содержимое антиквариат, там на десять квартир будет. Границы открыты, как деньги с клада официально получить, я придумаю. Слетаем, отдохнем, заодно и клад приберем. А сам я буду книги писать. Хочу про маленького волшебника написать и волшебную школу. Благо по сочинениям всегда пять получал. Думал про русского Вована, но решил, что для нас слишком жестко, менталитет не тот. Вот в Англии, самое то. Даже название придумал, «Билли – маленький маг». У него будет подружка, ведьмочка Гермиона, девочка с густыми каштановыми волосами и зелеными глазами…

Мы ехали, а я строил планы на жизнь. Думаю, следующая игра будет после следующего нового года, раз тут все так схоже. Правда, император давал пять дней на посленовогодний отдых, а не десять, как в бывшей Российской Федерации, но этот год нужно как-то прожить, что я и собирался сделать, строя в машине планы. Знаете, а я бы не хотел новой игры, мне нравится то, что я получил, и я считаю, что заслужил такую новую жизнь. Не хочу ничего менять. Я как-то уже полюбил супругу и деловитую дочурку, а еще одну дочку люблю заранее, что скоро появится. Супруга мельком сказала о новой дочке, видимо УЗИ показало. Осталось увидеть родителей и посмотреть на сестренок. Одна даже родилась именно в этот день, когда я в игру отправлялся. Есть еще один момент: как я не искал в местном интернете, но такая игра, как «Оф танк», тут явно неизвестна. Да, я уверен, что продолжения не будет, но подготовиться, так, на всякий случай, все же стоит. А знаете, что больше всего обидно? Финнам я так и не вломил. Тут они тоже легким испугом отделались. Вернусь, надо будет посидеть за компом и изучить новую историю, начать вживаться в местную, неизвестную мне пока, жизнь.

Content

Владимир Геннадьевич Поселягин
Горячее лето 42-го

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21