Тацуми Ацукава

Дом-убийца в кольце огня

Tatsumi Atsukawa

Gurenkan no Satsujin

© 2019 Tatsumi Atsukawa. All rights reserved

© Шерегеда Т. С., перевод на русский язык, 2023

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство Эксмо», 2024

* * *

Пролог

Огонь, охвативший лес за нашими спинами, настойчиво подгонял нас вперед. Новые трекинговые палки уже стали черными от покрывшей их сажи.

Чем выше мы забирались по горной тропе, тем сильнее сбивалось дыхание. Я вытер пот со лба рукой, и на мою ладонь налипли хлопья пепла.

– Он вообще существует?

Меня все больше одолевали сомнения. Обернувшись назад, я отметил, что мы наконец смогли оторваться от эпицентра пожара.

Шедший чуть впереди Тэруёси Кацураги заговорил, не оглядываясь:

– Тропинка ведет в этом направлении. Верь мне, Тадокоро-кун![1] У нас все равно нет другого выбора – все подножие горы охвачено огнем. Мы не сможем спуститься, пока пожар не кончится.

Я винил себя за то, что мы оказались втянуты в столь опасную ситуацию.

– Не стоило мне вообще предлагать…

– Ты стал слишком уж тихим и осторожным. Обычно ты куда энергичнее! – ответил Кацураги, продолжая идти вперед. Признаюсь, его спокойствие и мне придавало сил.

– Послушай… Да, это ты предложил идею, но я согласился и разработал план. И уж точно никто не предполагал, что на горе начнется пожар! Извинения ни к чему, – твердо сказал он, повернувшись ко мне лицом.

В этот момент я увидел цель нашего путешествия.

– Ого…

– Что такое?

– Кацураги… впереди…

Кацураги обернулся.

Великолепный трехэтажный особняк в европейском стиле. Колонны покрыты изящной резьбой, массивные входные двери сделаны из дерева, а дверные ручки, похоже, изготовленные из золота, сверкали так, что слепили глаза. На каждой ручке был выгравирован иероглиф «богатство»[2].

– Кажется, мы действительно дошли. Вот он – дом семьи Такарада! – сказал Кацураги с облегчением, похоже, готовый упасть от усталости. – Если удастся договориться с владельцем дома, то у нас будет убежище от пожара.

– Однако… – пробормотал я.

– Что такое?

– Детектив, особняк и пожар – необычное сочетание, правда?

– Хорошо! Ты уже можешь шутить, – заметил Кацураги и рассмеялся.

– А если и правда кто-то совершит преступление, что ты будешь делать?

– Все просто, – ответил он, – раскрою его. Ведь я – детектив.

– А, вот как… Не думал, что ты такой самоуверенный. – В моем голосе прозвучало недоумение.

Кацураги нажал на кнопку дверного звонка.

* * *

Хозяева особняка и люди, заблудившиеся в лесу. Отрезанные от остального мира пламенем пожара, мы встретились при довольно странных обстоятельствах. Для каждого из нас эта история началась по-своему. Но меня больше интересовало совсем другое – чем наша история закончится.

Для меня и Кацураги все началось около одного месяца назад.

Часть I. «Дом закатного солнца»

– Ты думаешь, мы правда можем что-то изменить? – Ее голос вдруг стал звучать умоляюще. Она с силой сжала кулаки, лежавшие на ее коленях. – Можем ли мы стереть себя настоящих, чтобы стать кем-то другим?

Роберт Годдард «Время взаймы»

Глава 1. Стратегическое совещание

Когда я, купив булочек на обед, вернулся в класс, Кацураги все еще корпел над четвертым уроком из задачника по математике. Я сел на стул напротив него, широко расставив ноги и закинув локти на спинку.

– И долго ты еще будешь этим заниматься? Все уже достали обеды.

– Как раз заканчиваю, – ответил Кацураги, не поднимая глаз. Ему явно не требовалась моя помощь, впрочем, как и всегда.

Стоило мне открыть пакет с булочками якисоба-пан[3], как он тут же захлопнул задачник.

– Сделал домашку? Должно быть, нелегко быть мальчиком из хорошей семьи. Скрипка, кюдо[4], айкидо[5], конный спорт, репетиторы после школы… нужно всегда хорошо учиться.

Он достал из своей сумки обед в контейнере для бэнто[6] и аккуратно развернул его. Всю еду для него готовил нанятый его семьей шеф-повар, внимательно следивший за сбалансированностью меню.

– Сложно тебе живется, правда?

– У меня к тебе важный разговор. Какие у тебя планы на эту поездку в лагерь? – спросил Кацураги, нахмурившись.

Я оглядел стены классной комнаты, обвешанные плакатами о школьном лагере в Каруидзаве[7].

– Планируешь пять дней и четыре ночи усердно заниматься в горах? – поинтересовался я. – Этот лагерь полезен, если хочешь поступить в хороший университет. Мы заканчиваем второй класс старшей школы; конечно, все только об этом и думают!

– Не совсем так. Ребята в прошлый раз привезли игровую приставку, игральные карты и доску для маджонга[8].

– Может, не стоит брать маджонг? Кости довольно шумные…

– Я им тоже об этом сказал. А еще в Каруидзаве всегда полно влюбленных парочек, которые не прочь вместе полюбоваться звездами.

– Выходит, учиться вообще никто не собирается? – произнес я с ухмылкой.

– Честно говоря, я точно не собираюсь, – ответил Кацураги, сдвинув брови.

Достав свой смартфон, я открыл приложение с картами.

– Следующая смена пройдет здесь – в горах префектуры Н., – продолжил я, открыв закладки. – Нас поселят в большом здании у одного из туристических горных маршрутов. Я хочу посетить одно место неподалеку оттуда. О нем мне рассказал редактор.

В третьем классе я отправил свой детективный рассказ на национальный любительский конкурс писательского мастерства. Конкурс, правда, не выиграл, но моя работа привлекла внимание одного из редакторов, работавших в жюри, и он попросил меня показать ему другие мои работы. С тех пор мы регулярно встречались и обсуждали мои успехи.

– Я слышал, что в районе Каруидзавы, на горе М., есть дом одного писателя.

– Кого?

– Это… Юдзан Такарада.

Палочки для еды в руках Кацураги замерли. Он присвистнул.

Именно романы Такарады когда-то вдохновили меня стать писателем. Юдзан Такарада писал детективы и триллеры, постоянно внедряя все новые идеи и стили. Одним из его знаменитых высказываний было: «Для детективов наступила эпоха заката». Эти слова он написал в памятном очерке об ушедшем из жизни писателе Сэйтё Мацумото[9].

Кацураги тоже был им одержим – он прочел все книги Такарады с момента его литературного дебюта и коллекционировал все, что было связано с любимым автором: от интервью в журналах до произведений, отдельно не изданных. Признаюсь, я завидовал коллекции Кацураги – далеко не каждому могло хватить на нее денег.

– О нем ничего не слышно с момента выхода «Темных течений» пять лет назад.

– Редактор сказал, что в последнее время он совсем не появляется на встречах, интервью и литературных премиях. Раз он родился в тысяча девятьсот… году, то в этом году ему будет девяносто семь лет!

– В таком возрасте с ним может случиться что угодно…

Я молча кивнул.

– И как же ты ухитрился узнать, где он живет? – спросил меня Кацураги.

Я тут же сдался. Мне совсем не хотелось врать ему.

– Среди документов на столе редактора был конверт с письмом от Такарады. Я подсмотрел его адрес, – честно ответил я. – Все вышло случайно.

Кацураги опустил голову и, подперев лоб рукой, шумно выдохнул.

– Спасибо, конечно, за твою честность, но это довольно безрассудно.

Мой друг частенько ругал меня за то, что я был склонен использовать любые средства для достижения своей цели.

– Если мы просто заявимся туда без предупреждения, то нас, наверное, примут за назойливых фанатов… – предположил я.

– Наверняка, – спокойно заключил Кацураги. Я замолчал.

Он, простонав, скрестил руки на груди. Затем тихо произнес:

– Что возьмешь с собой?

Я сразу же понял смысл вопроса. Придвинулся ближе к другу и ответил:

– Первое издание его первого романа «Ложная цветовая схема»!

Рот Кацураги растянулся в улыбке.

– Отличный выбор.

По его довольному выражению лица я понял, что Кацураги был со мной согласен.

– Однако, если верить рассказам редактора, весь дом напичкан разными ловушками…

– Ловушками? – Глаза Кацураги округлились.

– Я имею в виду всякие сюрпризы, потайные ходы и прочее… – ответил я, многозначительно кивнув.

Кацураги потер лоб.

– Выходит, Юдзан Такарада, заработав состояние, потратил его на исполнение своего самого главного желания… Хотя я всегда думал, что он займется благотворительностью. Нет, скорее…

– О чем болтаете?

Я сразу узнал этот радостный голос. Девушка, чью парту я бесцеремонно занял. Наверное, она закончила обедать и решила вернуться на свое место. Мое сердце бешено забилось, но я постарался сохранить спокойствие и медленно обернулся. До конца обеденного перерыва оставалось еще полчаса, а значит, она пришла убрать пустую коробку из-под бэнто.

– Извини, что опять занял твое место… Будешь садиться?

– Нет, всё в порядке. Я пока схожу в соседний класс, – ответила девушка, наклонившись к сумке, висевшей у стола. Она игриво улыбнулась, словно замыслила какую-то шалость. – И чем же вы двое занимаетесь, рассматривая карту?

– Смотрим, где нас поселят в учебном лагере, – ответил я, слегка проведя пальцем по экрану телефона.

– Правда? Интересно. – Рассмеявшись, девушка продолжила, указав на свое место: – Пожалуйста, не спеши.

– Все с тобой понятно, – заговорил Кацураги.

– Понятно что?

– Я все думал, почему на обеде ты всегда садишься именно на это место, чтобы поговорить.

– Случайно.

– Ложь! – Кацураги произнес это чуть громче, чем следовало, и я горько усмехнулся. Глупо было надеяться, что мне удастся это от него скрыть.

Никто в школе не знал, что Кацураги – прирожденный детектив. С раннего детства вся семья замечала его живой ум. В возрасте семи лет мальчик заинтересовался историей, рассказанной членом семьи, работавшим в полиции. Это было не кровавое дело, а самая обыкновенная кража, и Кацураги быстро указал на преступника. С тех пор полиция несколько раз обращалась к нему за помощью, но по понятным причинам его имя в официальных отчетах никогда не упоминалось.

Происхождение и воспитание сделали Кацураги крайне чувствительным ко лжи. Ежедневно сталкиваясь с лицемерием и ложью людей из высшего общества, он мог легко определить, когда человек говорит неправду. У Кацураги выработалась сильная неприязнь к обману. Хоть он и не мог сразу сказать, о чем именно солгал человек, к разгадке помогали прийти его острый ум и наблюдательность.

Наше знакомство с Кацураги произошло в апреле во время первого года обучения в старшей школе. В тренировочном лагере произошло убийство, и именно Кацураги в результате указал на преступника. В прессе сообщили, что дело раскрыла местная полиция, но я знал, что всю информацию им предоставил Кацураги. Кроме меня об этом знали только непосредственные участники и свидетели, проживавшие на территории лагеря.

С тех пор эксцентричный детектив Кацураги, подобно лучам солнца проливающий свет на тайны, стал неотъемлемой частью моей жизни.

– К твоему сведению, мне совсем не стыдно!

– Зато есть повод для очередного разговора. Вода камень точит.

Я все равно чувствовал себя пристыженным и раздраженным. Чтобы сменить тему разговора, переключил закладки в приложении с картами.

– Выходить будем на третий день после обеда. По расписанию всего три урока, а значит, остается больше девяти часов свободного времени. Не совсем свободного, конечно, – это время для самостоятельной работы и выполнения домашнего задания.

– Значит… это побег?

– Я спросил у сэмпая[10] из литературного клуба. Не будет ни переклички, ни контроля посещаемости. После завтрака следующий общий сбор только в семь часов вечера. За обедом можно прийти в столовую в любое время, никто проверять не будет. До вступительных экзаменов в университет остался всего год, поэтому старшеклассники используют все свободное время для решения задач из официальных экзаменационных сборников. Но отлынивающих от занятий тоже полно. Они лишь притворяются, что занимаются самостоятельно, а сами, вернувшись в комнаты, только и делают, что играют в приставки…

– Опять игры. Неужели совсем никто не выходит в город? – спросил я, уменьшив масштаб карты на экране смартфона. – М-да, даже магазина нет…

– Ближайший магазин в получасе езды на машине. Поэтому все и сидят по комнатам, – пояснил Кацураги и натянуто улыбнулся. – Пусть мы и собираемся в горы летом и ненадолго, нам все же стоит запастись снаряжением. К тому же мы не знаем, каковы уклон и состояние горной тропы. Для тяжелого подъема не помешают трекинговые палки. Надо бы еще раздобыть специальную обувь… Хорошо, я попрошу дедушку все организовать.

– Подожди! – остановил я друга. – Если мы попросим помощи, то станет очевидно, что мы что-то задумали. Нужно по возможности собраться самим…

– Ты, конечно, прав, но… – Кацураги выглядел очень обеспокоенным.

Ход его мыслей сильно отличался от мышления обычных людей, поэтому порой мне приходилось его сдерживать.

– Мы сможем взять только то, что поместится в сумку с вещами для учебного лагеря. Самое необходимое, только минимум.

– Тогда и правда непрактично брать отдельную пару обуви, – ответил он, достав свой смартфон и открыв сайт спортивного магазина. – Похоже, есть складные трекинговые палки. Стоят около трех тысяч иен. Я закажу их. Это в пределах моих карманных расходов, так что не вызовет подозрений.

– Три тысячи? – переспросил я, задумавшись о своих расходах. В этом месяце выходил долгожданный перевод книги, которую мне не терпелось прочесть…

– Могу купить и для тебя.

– Не надо мне одолжений! Из-за денег любая дружба сойдет на нет.

Я скопил немного денег, четыре дня в неделю подрабатывая в сетевом ресторанчике быстрого питания. Я относился к этому опыту как к возможности накопить побольше литературного материала, а заработанные деньги тратил на новые книги и журналы, где печатали интервью любимых писателей.

Мы закончили обсуждать наш план, когда прозвенел школьный звонок. Я уже собирался вернуться на свое место, но Кацураги остановил меня:

– Кстати… – Он прикрыл глаза, выражение его лица стало серьезным и хмурым. – Раз я твой друг, то должен тебе сказать. У девушки, что тебе приглянулась, уже есть пара.

– И что, мне теперь нельзя ей увлекаться?

– Думаю, она как раз из тех, кто планирует ночью улизнуть из лагеря, чтобы наблюдать за звездами.

Наверное, тебе стоит отступить, пока никто не пострадал.

Я спросил, не скрывая раздражения:

– Значит, это ваша гениальная теория, господин Детектив?

– Нет, – Кацураги покачал головой. – Просто я видел, как она на уроке мило переписывалась с кем-то в приложении LINE[11].

– Отвратительно.

– Ты о ней?

– Нет, это же ты подсматривал!

– Я? – озадаченно переспросил Кацураги. – Но ведь это она солгала! – Его тон стал очень серьезным. – Причем в разговоре с подругой. «У меня нет парня!» Ее жесты, мимика, даже выбор слов… Я сразу понял, что она врет.

Друг смело и открыто смотрел на меня, уверенный в своей правоте.

– То есть теперь ты подсматриваешь в чужие телефоны?.. Пускай она немного соврала. Но кто дал тебе право вторгаться в ее личную жизнь? Честно говоря, твоя одержимость ложью переходит все границы!

– Позволь мне сказать! – Кацураги выглядел обиженным. – Я всего лишь хотел предостеречь тебя. Ты слишком влюбчивый, это твой недостаток.

– А я думаю, что благодаря этому я куда человечнее, чем детектив Кацураги.

– Почему?

– Эй, ребята, урок начинается! – раздался голос той самой девушки, и мое сердце подпрыгнуло.

– А, прости! Уже ухожу, – сказал я, поднимаясь с места. – Тогда, Кацураги, как договаривались!

Друг молча кивнул.

Остаток дня я изо всех сил старался не думать о болезненном открытии. После школы мне лишь немного удалось отвлечься на подработку. На обратном пути я присмотрел в интернет-магазине дешевые трекинговые палки, но с досады заказал те, что были подороже, и сразу же пожалел об этом. Я пытался утешить себя тем, что дешевые палки могли быстро сломаться, но настроение мое упало окончательно.

Мне нравилось, как смело Кацураги раскрывал тайны – в этом была его сила. Но иногда он бывал чересчур прямолинеен и заходил слишком далеко. Что мне оставалось делать? А теперь я попросту зациклился и постоянно проигрывал в голове наш последний разговор… Кажется, я действительно страдал из-за разбитого сердца.

Я переживал, что наши различия могут однажды нас рассорить. В этот раз все обошлось, но… Кто знает?

Глава 2. Осуществление плана

До гибели особняка в огне

осталось 35 часов 19 минут

Наконец настал третий день. День осуществления нашего плана.

– Не спалось ночью? – спросил Кацураги.

Взглянув на себя в зеркало, я увидел темные круги под глазами. Мой друг был абсолютно прав.

– Нет, ночью меня пригласили поиграть в «Короля»[12]. Не смог отказать.

– Много друзей – и дар, и проклятье, – сказал Кацураги, его лицо выражало откровенное непонимание.

Взвалив тяжелые рюкзаки на плечи, мы отправились в горы, ловко ускользнув от внимания учителей и одноклассников.

* * *

До остановки рядом с лагерем мы ехали на автобусе около часа и оказались единственными, кто вышел на конечной остановке. Вглубь рощи кедровых деревьев, покрывавшей подножие горы, тянулась единственная горная дорога.

Мы шли в гору уже полчаса.

Я вытер пот со лба. Дышалось тяжелее обычного, но я все равно чувствовал себя прекрасно. Со всех сторон эхом разносился стрекот цикад.

– Если твои родители об этом узнают, у них наверняка случится инфаркт! Это из-за меня ты пошел на такой большой риск. Точно скажут, что я плохой друг.

– Точно, Тадокоро-кун. Из-за тебя я веду себя совсем как преступник.

– Эй!

Я спросил, не держит ли он на меня обиду из-за нашего недавнего разговора.

– Нет, это было забавно, – честно ответил Кацураги. Его голос звучал очень довольно. – Интересно получилось.

Мы вышли из кедровой рощи. Пейзаж резко сменился – перед нами простиралось поле, покрытое серебристой травой. Высохшая на солнце трава блестела под его лучами.

– Хм, это…

Кацураги присел на корточки:

– Смотри, Тадокоро-кун. Трава здесь примята. Наверное, кто-то недавно прошел.

– В такой глуши?

– Тем более подозрительно… Смотри. Вот это везение!

Кацураги пробрался сквозь траву и вышел на открытое пространство, посреди которого в землю была вкопана металлическая пластина диаметром около двадцати сантиметров, с выгравированным на ней фамильным гербом.

– Наверное, это герб семьи Такарада. Похоже, наша цель совсем близко!

В самом центре пластины был искусно выгравирован иероглиф «богатство».

– Полагаю, это означает, что здесь начинается частная территория. Возможно, вся гора принадлежит семье. Может быть, здесь под землей что-то есть?

– Сокровищница или потайная комната?

Кацураги рассмеялся, услышав мое предположение, но в его смехе не было ни злобы, ни издевательства.

– Хм… Интересно, Тадокоро-кун. Вокруг пластины с гербом утрамбованная площадка площадью в один квадратный метр. Она ловко замаскирована землей, но… Посмотри. – Кацураги копнул кончиком пальца. Под слоем земли скрывалась квадратная металлическая дверь.

– Это… что-то вроде люка!

Друг велел мне ухватиться за край противоположной от него стороны люка – наверное, собирался его поднять. Мы оба ухватились за утопленные ручки с разных сторон и потянули вверх. Крышка поддалась! Люк был очень тяжелым, поэтому нам пришлось аккуратно сдвинуть его в сторону.

За ним скрывалась темная глубокая дыра. Кацураги достал смартфон и включил встроенный фонарик, но свет не доставал до дна – его по-прежнему не было видно. Стальная лестница вела глубоко вниз, в темноту.

– Интересно, куда она ведет?

– Не знаю. Но это место точно связано с семьей Такарада. – Кацураги поднялся на ноги. – Так или иначе, мы недостаточно хорошо подготовлены, чтобы так рисковать. Мы не знаем, насколько глубок этот ход.

Вернув люк на место, мы вышли обратно на горную дорогу.

– Так что мы планируем делать? Когда найдем особняк Такарады.

Кацураги сложил руки в молитвенной позе и закрыл глаза, как мечтательная школьница.

– Я мечтаю увидеть его рабочее место, его кабинет! Попасть в место, где он создавал все свои шедевры, было бы… замечательно!

Я, не в силах скрыть улыбку, ответил ему:

– Я бы о многом хотел спросить. Например, был ли его дебютный роман «Рука бога» намеренной отсылкой к «Обряду потери» Сэйтё Мацумото? Случайно ли во втором романе, «Темные течения», были сцены, вдохновленные «Крейсером “Красный парус”» Нисимуры Кётаро[13], изданным тремя годами ранее?

– Очень уж заумные вопросы! Он наверняка решит, что ты одержим, – ухмыльнулся Кацураги.

– Если уж и задавать вопросы, то только серьезные. У кого еще можно узнать ответы, как не у самого автора? Например, те слухи о последнем деле детектива Кадзо Котаро…

– А, ты о том последнем романе из серии, что он, по рассказам, прячет от всех в своем сейфе?

О нем я услышал по секрету от своего редактора. Именно он работал с первым романом из серии о детективе Кабураги – значит, и последний роман, вероятнее всего, после завершения оказался бы в его руках. Я знал, что он подписал с автором контракт на посмертную публикацию. За рукопись писателя такого уровня, как Юдзан Такарада, можно было выручить не меньше восьмидесяти миллионов иен! «Это точно работа масштаба последних романов Агаты Кристи – “Занавеса” или “Спящего убийцы”, – отмечал мой редактор. – Он хотел чередовать повествование от лица преступника и от лица детектива, который его выслеживает. Получилась удачная попытка скрестить плутовской роман[14] и детектив! Невероятно интригует, правда?»

– Да уж! Последняя из увлекательных тайн Юдзана Такарады! – восхитился я.

Мы продолжили путь в приподнятом настроении.

На пне у горной тропы сидела девушка. Привлекательное лицо, волевой взгляд; ростом около ста семидесяти сантиметров, стройного телосложения. На ней была синяя рубашка с длинным рукавом и черные шорты, походные гетры подчеркивали стройность ее ног. Короткая стрижка ей очень шла. На ней были спортивные кроссовки и соломенная шляпа с голубой лентой. Она держала небольшой рюкзак, в который поместилось бы не больше четырех пол-литровых бутылок с водой.

Девушка присела и нагнулась, чтобы завязать шнурки. Достав из рюкзака пластиковую бутылку с водой, она открутила крышку и капнула немного воды в центр узла на шнурках, который придерживала кончиком указательного пальца. Это еще зачем?

– Здравствуйте, – дружелюбно сказал Кацураги.

Девушка тут же подняла голову. От ее пристального взгляда я немного занервничал.

– Здравствуйте, – ответила она. Ее голос звучал значительно ниже, чем я ожидал от столь хрупкой девушки. Я смутился, решив, что она намеренно не скрывает своего недовольства от встречи с нами.

Кацураги сделал шаг назад. Он вздрогнул от неожиданности, но продолжил:

– Отличный день, правда?

– Да.

– Тоже поднимаетесь в гору?

– Верно. Я увлекаюсь горными походами.

Кажется, увидев улыбку Кацураги, девушка, сперва сильно напряженная, перестала нервничать.

– Ясно. Ну что же… – ответил мой друг, видимо, окончательно потеряв к ней интерес. И мы продолжили восхождение по горной тропинке.

– Эй, Кацураги-кун, ты в порядке?

Я всегда безошибочно чувствовал его беспокойство. И не мог отделаться от плохого предчувствия, постоянно поглядывая на часы.

Миновав поле сухой травы, мы шли мимо низкорослых деревьев. В тени становилось все прохладнее.

– С тех пор как мы вышли из автобуса, прошло не больше часа.

– Как далеко мы поднялись?

– От подножия метров на двести – значит, прошли около половины пути. Мы постоянно идем вверх, поэтому так тяжело.

У нас оставалось предостаточно времени, чтобы успеть вернуться домой. Однако тяжело было продолжать восхождение, не понимая, сколько времени остается до цели. Я не решался поделиться переживаниями с Кацураги. Вместо этого сказал:

– Если не успеем вернуться, придумаем какую-нибудь отговорку. Не волнуйся, еды точно хватит до завтра.

– Дай передохнуть! – неожиданно громко попросил Кацураги. Как бы хорошо он ни решал детективные задачки, были в этом мире вещи, которые давались ему тяжело. Может быть, потому что он вырос в комфорте и не привык к тяжелому труду.

Я резко остановился, услышав шелест листьев. За ним последовал звон колокольчика и звук шагов. Мое сердце подпрыгнуло.

– Там кто-то есть!

Звук шагов удалялся. Это точно был человек! Возможно, кто-то из семьи Такарада. От одной мысли во мне затеплилась надежда.

– Это могло быть животное, не торопись с выводами, – холодно заметил Кацураги. Однако ему не удалось скрыть волнение в голосе.

Вокруг, казалось, резко похолодало. Что это было? Ответ нашелся сразу.

Яркая вспышка света и грохот, разнесшийся по округе! Я почти поседел от страха. Грохот стоял такой, будто небо упало прямиком на землю.

Мой застывший от ужаса мозг наконец подсказал мне слово «гром». Но ведь небо было ясным секунду назад! Молния возникла буквально из ниоткуда. Грохот звучал почти одновременно со вспышкой света, а значит, она ударила где-то совсем рядом.

– Что это сейчас было?! – Мой голос заметно дрожал.

Второй раскат грома! Когда звон в ушах затих, я услышал голос Кацураги:

– Опять очень близко.

Я кивнул. Он продолжил:

– Что нам теперь делать? Может, бросить все и спуститься?

Я был удивлен столь резкой переменой в его настроении. Меня напугала молния, но Кацураги был из тех, кто в грозу с удовольствием замеряет время, за которое звук дойдет до него после вспышки молнии. Трудно было поверить, что на этот раз он испугался. На его лице выступили бисеринки пота. Он побледнел, в его голосе звучало беспокойство.

– На полпути мы встретили поле сухой травы. Если в него ударит молния, то может начаться лесной пожар.

– Верно… ты прав.

Мы быстро приняли решение возвращаться и спустя тридцать минут добрались до уже знакомого места.

Все поле, насколько хватало взгляда, было охвачено огнем. Сухую траву лизали языки пламени. Жар был настолько сильным, что, казалось, он обжигал мою кожу, от ужаса покрывшуюся холодным потом. Я сжался от страха.

На фоне пожара я заметил знакомую фигурку. Девушка с короткой стрижкой, которую мы встретили на горной тропе. Это она еще недавно сидела на пне, стараясь передохнуть.

– Эй! – окликнул ее Кацураги. Девушка резко обернулась и сурово посмотрела на нас.

– Это вас я видела раньше? – Она цокнула языком. Может, решила, что мы пришли ей на помощь?

Должно быть, девушка тоже продолжила восхождение, когда мы расстались. А после удара молнии решила, что безопаснее будет спуститься с горы, но, как и мы, испугалась, увидев пожар…

Она раздраженно продолжила:

– Вам не спуститься здесь, парни. Трава сухая, огонь распространяется слишком быстро. Я попыталась обойти гору с другой стороны в поисках пути для отступления, но всё зря. С той стороны отвесная скала.

Мы с Кацураги представились и спросили имя девушки. Она помедлила и неохотно ответила:

– Коидэ. – Затем неприветливо добавила: – Не люблю свое имя.

– То есть вы говорите, что по горе идет только один путь и единственный способ подняться или спуститься – эта тропа? – подытожил Кацураги.

– Выходит, что так, – неохотно согласилась Коидэ, затем пробормотала: – Так и знала…

Мы действительно не могли пройти дальше. Пламя преграждало путь вниз. Я сделал шаг, другой… Вдруг трава вспыхнула еще сильнее – огонь быстро наступал в нашу сторону.

– Ого!

– Тадокоро-кун, отойди! – Стоило Кацураги открыть рот, как сажа попала ему в горло. – Фу, гадость! – с отвращением произнес он. – Может, все-таки удастся пройти?

– Шутишь? – засмеялась Коидэ. – Пока дойдешь до остановки у подножия, задохнешься от дыма!

– Но ведь…

Я подошел к кромке пожара и попытался найти проход. С горы подул сильный ветер, еще сильнее раздувая огонь и поднимая искры. Одна из них коснулась моей руки, обжигая кожу.

– Ай, горячо!..

– Я же говорил, отойди!

– Да понял я… Неужели нет другого выхода?.. Вот черт! Со вчерашнего дня очень солнечно, воздух сухой… теперь ветер дует в гору, а значит, огонь будет распространяться очень быстро. Идеальные условия для пожара!

– Ты прав, – сказала Коидэ, покачав головой. – Ну ладно, я пойду наверх. Нет смысла оставаться здесь.

Я был очень удивлен внезапной перемене в девушке – ее голос стал ниже и увереннее.

– А на вершине горы что-то есть? – спросил Кацураги.

– Да, конечно, там же… – начал было я, но замолчал, заметив серьезное выражение лица Кацураги. Он буквально сверлил меня взглядом.

– Да, есть. Кажется, там должен быть хотя бы один дом. Куда же еще она ведет? – Девушка указала на тропу у наших ног, змеящуюся вверх по склону.

Пламя распространялось все быстрее, бежать было некуда. Остался лишь один очевидный путь для отступления.

– Если мы найдем хоть какое-то убежище, нас смогут эвакуировать.

– Полиция и пожарные непременно приедут на помощь, если на горе живут люди. Может, даже спасательный вертолет отправят…

– Будь у них вертолет, было бы легче потушить пожар с воздуха. Или отправить дроны, чтобы лучше изучить обстановку – это куда быстрее, чем искать пути спасения пешком, – ответила Коидэ, продемонстрировав глубокие технические познания. – Но сперва нам нужно найти убежище. В общем, я попробую найти тот дом. Если хотите пойти со мной, то я не против. – Сказав это, она быстро пошла вверх по горной тропе.

Коидэ казалась человеком, привыкшим действовать самостоятельно, но в столь опасной ситуации нам стоило действовать сообща.

– Ложь, – пробормотал Кацураги и сделал несколько решительных шагов в ее направлении, когда я схватил его за плечо.

– Стой. Сейчас неподходящее время!

– Почему? Она солгала!

Тем времени Коидэ все больше удалялась от нас. Я все равно старался говорить тихо, чтобы она меня не услышала:

– Сперва нам нужно выбраться из этой ситуации. Мы в опасности!

Кацураги с недоумением взглянул на меня. Затем потерянно оглянулся вокруг, словно только что вылез из-под земли и вдруг осознал окружавшую его опасность.

Плохо! Стоит этому парню почуять ложь, как он тут же теряет самообладание… Кацураги обычно хорошо умеет контролировать эмоции, но в подобных случаях все иначе.

Я сделал медленный вдох. Если не дам ему выговориться, то рано или поздно он взорвется. Я сдался:

– Расскажи мне все, пока будем идти.

Увидев спину Коидэ совсем близко, я отошел на небольшое расстояние и, напомнив Кацураги, что он должен говорить тише, позволил ему высказать все, что его беспокоило.

– Во-первых, ее обувь, – быстро сказал Кацураги; он начал тяжело дышать. – Когда она шла, я заметил, что подошва ее кроссовок слишком мягкая – они совсем не подходят для горных троп. Обувь для альпинизма должна быть жесткой и хорошо фиксировать лодыжку. А она сказала, что альпинизм – ее хобби… Это ложь. Коидэ надела бы совсем другую обувь, будь она опытной альпинисткой.

– Ты слишком рано делаешь подобные выводы. Может быть, она пока новичок?

– Есть и другие улики. Например, то, как она ходит. Каждый раз приземляется на пятку и отталкивается от земли только частью стопы. Это обычный способ ходьбы, который не подходит для альпинизма! Так легко можно травмировать суставы. Она ничего не знает о трех точках опоры[15] и безопасном приземлении на всю стопу. К тому же у нее смещен центр тяжести…

Кацураги уже рассказывал мне об этих правилах перед нашим восхождением в гору. А ведь он сам даже не был альпинистом!

Мой друг продолжил:

– Когда мы встретили ее во второй раз, она снова отдыхала. Частый отдых – главный враг восхождения! От него усталость только копится.

– Ну на этот раз у нее не было выбора. Она искала путь для отступления. Такая опасная ситуация очень быстро изматывает. К тому же какие еще цели, кроме восхождения, она может преследовать?

– Возможно, как и мы, хочет встретиться с семьей Такарада. Когда мы встретили ее, я хотел узнать о цели ее похода, но она успешно увильнула от ответа.

Я заметил, что Кацураги говорил тише обычного, время от времени поглядывая на девушку.

– У нее слишком тугие шнурки, – продолжил он. – Коидэ завязала их очень крепким узлом, к тому же смочила его каплей воды – та при высыхании сжимает шнурки, и развязать их становится еще сложнее! Она надела походные гетры, чтобы защитить ноги, – выходит, задумалась о мерах защиты от насекомых и ядовитых змей. Все это выглядит излишним. Она точно не привыкла к горным походам и альпинизму. Разве что есть какая-то другая причина… – И он продолжил свой рассказ, словно забыл о разгоравшемся позади нас лесном пожаре.

Я тихонько вздохнул. В этом весь Тэруёси Кацураги. Он остро реагировал на тайны… нет, скорее на ложь. Мой друг вырос в высшем обществе, где окружавшие его взрослые привыкли лгать. Люди во много раз старше его постоянно прибегали к глупым лживым отговоркам, всегда вызывавшим у мальчика сильный стресс. Именно поэтому у него развилось сильное неприятие лжи – вернее, жажда истины. Это делало его менее человечным, но именно поэтому Кацураги был таким талантливым детективом. Возможно, если б люди перестали лгать, то он потерял бы интерес к расследованиям.

Вспомним, к примеру, Шерлока Холмса. Детектив при первой же встрече назвал профессию Ватсона – врача, недавно вернувшегося из Афганистана, – не только потому, что был крайне наблюдателен. Холмс любил удивлять людей! Другими словами, он просто не мог не демонстрировать свое превосходство.

Кацураги все же несколько отличался от Холмса. Он тоже с первого взгляда определил бы род занятий Ватсона, но не стал бы говорить об этом. Он удовлетворен уже тем фактом, что совершил открытие. Однако если б Ватсон утверждал, что не ездил в путешествие, а находился дома, то у Кацураги возникли бы к нему вопросы. Почему этот человек скрыл, что ездил в Афганистан? Неужели он намеренно соврал, что оставался дома? В подобных случаях мой друг считал своим долгом указать на обман и докопаться до правды. Расследования были для него способом добиться справедливости и изобличить ненавистную ему ложь. Меня всегда восхищала его искренняя страсть к правде и непоколебимая вера в нее. Трудно было поверить, что мы были одного возраста.

Так я стал помощником настоящего «великого детектива». Впрочем, подобное поведение моего друга было не всегда допустимо.

– Кацураги, – резко оборвал его я. – Это нормально – погружаться в умозаключения, но сейчас не время. Согласись, сейчас важнее всего спасти наши жизни, верно?

Звучало это очень сурово. Но я правда хотел, чтобы мы оба остались в живых.

– Это… так, – смущенно ответил Кацураги.

В любой другой ситуации я полностью поддержал бы друга, с интересом наблюдая за каждым его словом и действием, но сейчас не мог позволить себе расслабиться.

Я вдруг вспомнил о своих родителях. Они совсем недавно ослабили контроль и стали чуть больше доверять мне. Интересно, что бы они подумали, узнав, во что я ввязался?

Я не мог забыть о страхе перед ярким пламенем, подгонявшим нас наверх. Живот скрутило от волнения.

Спустя примерно час пути мы вышли к небольшой реке. Я умылся, выпил прохладной воды и почувствовал себя лучше. Перейдя ее по мосту, мы двинулись дальше.

Еще через двадцать минут Коидэ остановилась и крикнула:

– Эй, смотрите-ка!

Приглядевшись получше, мы увидели две свежие колеи, как от колес автомобиля, уходящие вправо от основной дороги. Возможно, в той стороне действительно кто-то жил. Дорожка, уходящая вправо, казалась уже, чем тропа вверх по склону.

– Наверное, там тоже что-то есть, – отметил Кацураги. – Почему бы нам не продолжить путь по тропе? Потом вернемся, если ничего не найдем.

Неподвижная влажная жара летнего леса быстро сменилась на сухой зной, мгновенно иссушавший горло. Мы поднимались все выше и должны были оторваться от пожара, пока огонь медленно, но уверенно пробирался вверх по склону. Выйдя на открытое место, мы посмотрели в сторону подножия и автобусной остановки. Поле сухой травы превратилось в бушующее море огня. Все это казалось абсолютно нереальным.

Вытирая пот со лба, я заметил, что сажа почти полностью покрывала мое лицо и руки.

Мы продолжали наше восхождение. Если предположить, что человек, чьи шаги мы слышали, находится здесь… Если на горе и есть другие люди, то они наверняка из семьи Такарада. Они непременно помогут нам, если мы сможем их найти.

Дышать становилось все сложнее. Я приказал себе быть сильным. Нужно продолжать идти! Мы должны продолжать идти, если хотим выжить.

– Ого…

– Что такое?

– Кацураги… впереди…

Кацураги обернулся.

Великолепный трехэтажный особняк в европейском стиле. Колонны покрыты изящной резьбой, массивные входные двери сделаны из дерева, а дверные ручки, похоже, изготовленные из золота, сверкали так, что слепили глаза. На каждой ручке был выгравирован иероглиф «богатство».

– Кажется, мы действительно дошли. Вот он – дом семьи Такарада.

* * *

Амари Цубаса не любила ходить в горы летом. Яркие краски жизни, так отличавшейся от ее собственной… Природная сила гор, сочная зелень, напитанная энергией солнца… Она это ненавидела. Но все лучше, чем сидеть дома. Здесь не было ее деда. Ее отца. Ее брата.

– Как долго нам еще придется жить в этом доме в горах?

Она была так недовольна, что была готова сбежать. В глубине души девушка знала, что ей никогда не хватит на это смелости.

– Пока дедушка не умрет. Наберись терпения, Цубаса, – говорил старший брат. – Семья обязана заботиться о старике, – часто притворно добавлял он.

Пока дедушка не умрет…

Но как долго? Слишком долго даже для летних каникул! Цубаса уже целый месяц провела в доме, расположенном высоко в горах.

Ветер шумел среди деревьев, обдувая вспотевшую кожу Цубасы. Вдруг она заметила впереди две человеческие фигуры.

«Кто это?»

Она приблизилась, спрятавшись за ближайшим деревом. У нее не было повода скрываться, но все же…

Два молодых парня, оба примерно ее возраста. Первый – симпатичный, ростом около метра семидесяти сантиметров, с милым детским лицом и выразительными круглыми глазами. Он выглядел чем-то озадаченным и казался немного застенчивым человеком. Другой – крепкого телосложения, с прямой спиной и гордой осанкой. Его густые брови были сведены, он выглядел решительным и сильным. И кажется, вел за собой второго парня.

Они двигались в ее сторону, потихоньку приближаясь к особняку. Если доберутся до их дома…

Цубаса вздохнула. «Ах, это было бы замечательно! – подумала она. – Я бы тепло поприветствовала их у дверей и пригласила на послеобеденный чай. А потом мы познакомились бы поближе за сладостями…»

Они точно младше ее старшего брата. Может быть, они ее ровесники? Да, у высокого мальчика есть небольшой прыщик на лице… Симпатичные парни ее возраста! Как здорово! Это так освежит обстановку в их доме…

Ее радость вдруг омрачилась.

Брат.

Что скажет ее брат? Как поведет себя отец? От этих мыслей настроение сразу ухудшилось. Даже если эти ребята придут в особняк, то их вряд ли пустят дальше порога.

Цубаса быстро поднялась на ноги и пошла в сторону дома.

– Там кто-то есть? – раздался голос одного из парней.

Она подпрыгнула. Ей захотелось убежать, но тело словно не слушалось, и девушка споткнулась. Колокольчик на ее подвеске зазвенел.

Цубаса в ужасе побежала в сторону дома. Она слишком стеснялась, чтобы даже попробовать заговорить с незнакомцами.

Добежав до дверей дома, девушка, переведя дыхание, наконец оглянулась. Позади никого не было. Признаться честно, она надеялась, что молодые люди последуют за ней. Теперь же чувствовала разочарование, как будто ее ожидания предали.

Цубаса опустила голову. Тут же послышался раскат грома.

Девушка заметила, что звук раздался совсем близко. Мгновенно потеряв интерес к происходящему, она фыркнула и вошла в дом.

«Как жаль… Я так надеялась, что эти парни оживят обстановку!»

Окончательно успокоившись, Цубаса вернулась к своим обычным делам.

Все изменилось, когда в двери особняка наконец постучали.

Глава 3. Особняк

До гибели особняка в огне

осталось 30 часов 21 минута

– Извините! – Я постучал в тяжелую деревянную дверь. Мой голос гулко отдавался эхом.

– Только не говори мне, что здесь никого нет! – нетерпеливо сказала Коидэ. Похоже, она не отличалась терпением. Кацураги тоже беспокойно переступал с ноги на ногу.

Я оглядел особняк, больше напоминавший крепость.

В ожидании мы обошли дом кругом. На каждом из четырех углов здания возвышалась башня. Должно быть, в каждой из них было по отдельной комнате. Хотя к трехэтажному дому за счет башен и был пристроен четвертый этаж, окружавшие его деревья полностью скрывали здание. А значит, даже спасателям было бы довольно сложно его обнаружить.

– Мы опоздали! – выпалил Кацураги. Обычно мой друг оставался спокойным в любой ситуации, своим хладнокровием напоминая буддистского монаха, но теперь даже он потерял самообладание.

– Всё в порядке, Кацураги. Давайте успокоимся. В таких обстоятельствах нужно держать себя в руках, – ответил я, изо всех сил стараясь скрыть страх. Я прекрасно осознавал нашу беспомощность. Что могут сделать простые школьники?

Прошло больше пяти минут, прежде чем входная дверь слегка приоткрылась. В дверном проеме показалось лицо мужчины.

– Наконец открыли, – пробормотала Коидэ.

Мужчина выглядел мрачным и неприветливым. На вид ему было чуть за пятьдесят, лицо украшали густые усы. Бросив на нас подозрительный взгляд, он и не думал убирать тяжелую руку с дверной ручки.

Его ответ был очевиден еще до того, как он заговорил:

– Пожалуйста, уходите.

Конечно, мы выглядели не лучшим образом – даже наши лица была покрыты слоем черной сажи. Но мы не могли позволить себе сдаться и уйти прочь.

– Простите за наше вторжение, – нарочито небрежно сказал я, незаметно просунув ступню в дверной проем. – Дело в том, что все мы в опасности. На горе бушует лесной пожар…

– Лесной пожар? – Мужчина удивленно вскинул брови.

– Да. Примерно час назад здесь прошла гроза, верно? Очевидно, из-за удара молнии…

– Действительно, – сказал мужчина, пригладив свои усы. – Было что-то такое, да.

– Так вот, огонь преградил нам путь, и мы были вынуждены отступить.

Мужчина удивленно осмотрел нас, словно впервые заметил покрывавшую нашу одежду и лица копоть.

– Мы хотели спуститься с горы, но не сумели.

– Выходит, огонь уже разгорелся?

– Да. До него сейчас где-то полтора часа пешком. Мы покрыты сажей, потому что находились совсем близко к нему. Здесь пока абсолютно безопасно. Вокруг дома есть небольшой участок голой земли, пусть всего несколько метров шириной, но огонь не сможет через него перекинуться. Поэтому дом вне опасности…

Так ли это? Ветер дул наверх с подножия. Сколько времени потребуется пожару, чтобы добраться до вершины?

– В общем, – вмешалась Коидэ, – мы бежим от опасности. – Прошу, позвольте нам укрыться в доме, пока мы не поймем, как быть дальше!

Мужчина продолжал молча смотреть на нас, оценивая ситуацию. Он уже собирался открыть рот, чтобы отказать нам, когда раздался звон колокольчика и женский голос:

– Папа, все хорошо! Я тоже слышала гром, а когда открыла окно, уже пахло гарью. Эти люди говорят правду. Понимаю, ты переживаешь, но это девушка и два школьника – они не опасны. Почему бы тебе не впустить их?

Мужчина смутился и, сказав: «Извините», обернулся вглубь дома. Он общался с девушкой шепотом, поэтому до меня долетали лишь обрывки их спора.

Кацураги подошел ко мне ближе и шепнул:

– Похоже, те шаги, что мы слышали в лесу, принадлежали ей.

– Откуда ты знаешь? – Я часто испытывал недоумение от внезапных выводов моего друга. – Мы же не слышали ее голос.

– Нас она тоже не слышала, – продолжил Кацураги. – Но все же она не просто так сказала «два школьника». Заметь, я не успел издать ни звука. К тому же я не видел ее за дверью с того места, где стоял, а значит, она меня тоже не видела.

– А…

– Выходит, она уже видела нас раньше.

Находясь рядом с Кацураги, я начинал думать, что меня все чаще обманывает зрение. Детали, которые я не замечал, были настолько очевидными, что оставалось только недоумевать, как я умудрился их пропустить!

– А ты наблюдательный, да? – неожиданно вставила подслушавшая нас Коидэ. Кацураги пожал плечами и робко ответил:

– Ну немного…

В этот момент дверь широко распахнулась.

– Входите, пожалуйста, – мрачно сказал мужчина. Он был одет в джинсы и выглаженную рубашку, застегнутую на все пуговицы. За исключением усов, его лицо было гладко выбрито. Несмотря на это, выглядел он неряшливо. Неужели дело было в его настороженном взгляде?

– Прошу простить за ожидание. Меня зовут Такаюки Такарада, – ответил он холодно. Мне стало не по себе от пристального взгляда мужчины, изучавшего меня с ног до головы.

– О, значит, ты… – начала было Коидэ, но тут же замолчала. Казалось, слова вырвались у нее непроизвольно.

Возможно, она знакома с Такаюки? Выходит, что Кацураги был прав, когда сказал, что она целенаправленно идет в особняк семьи Такарада?

Внутри дом оказался таким же величественным, как и снаружи. Люстры, подвешенные к высоким потолкам, мерцали, как бы развлекая гостей. В зале, примыкавшем ко входу, стояли массивные диваны с дорогой обивкой, деревянный низкий стол, изящные стеклянные полки и картины в позолоченных рамах.

– Ну же, папа, не смотри так. Это же чрезвычайная ситуация, а люди должны помогать друг другу, верно?

Я не поверил своим глазам.

Миниатюрная девушка, стоящая на пороге зрелости. Невинное лицо украшала мягкая улыбка. Белое платье очень ей шло. Будь она в моем классе, я все время только и делал бы, что любовался ей, как прекрасным цветком, не решаясь заговорить. Я был так очарован представшим передо мной ангелом, что почти забыл о лесном пожаре! В интерьерах столь богатого дома она выглядела как изысканное произведение искусства.

– Ни к чему разговаривать стоя. Присаживайтесь, пожалуйста. – Такаюки жестом пригласил нас пройти в зал. Мы впятером – я, Кацураги, Коидэ, Такаюки и девушка – расположились на диванах. В зале горел свет, а значит, электричество еще работало.

Подавшись вперед, девушка с интересом рассматривала Коидэ.

– Вам так идет мальчишеский вид и прическа! Мне нравится.

– Что, правда? – Коидэ криво улыбнулась; тон ее голоса был язвительным и не располагал к продолжению разговора. Возможно, дело в ее характере?

– Что за шум? У нас гости? – донесся до нас хриплый мужской голос.

У лестницы стоял мужчина невысокого роста, не выше метра шестидесяти сантиметров. Я сразу обратил внимание на его широкую уверенную улыбку. Ему было между двадцатью и тридцатью годами. В небрежно расстегнутом вороте рубашки блестела серебряная цепочка.

Девушка встала и подошла к мужчине.

– Мой старший брат Фумио, – представила она его, встав рядом. – Они здесь из-за лесного пожара. Папа позволил им войти.

– Папа? Странно… – ответил мужчина, сурово посмотрев на Такаюки. Тот покачал головой. Фумио еще какое-то время пристально смотрел на него, но затем снова широко улыбнулся. – Простите, я не представился. Я сын Такаюки – Фумио Такарада.

– Я тоже не представилась. Я – Цубаса, – произнесла девушка.

– Тадокоро Синъя, второй класс старшей школы К. Спасибо, что впустили нас.

– Ммм… Тэруёси Кацураги. Тоже второй класс школы К.

– Коидэ. – Наша попутчица, кажется, снова не планировала называть ничего, кроме своей фамилии.

– Приятно познакомиться. Но вернемся к пожару. Тадокоро-кун, Кацураги-кун, Коидэ-сан, вы все видели своими глазами. Расскажите, насколько все плохо? – дружелюбно спросил Фумио.

Кацураги стеснялся незнакомцев, а Коидэ всем своим видом излучала враждебность, поэтому объяснения мне пришлось взять на себя.

– Хм… – Такаюки кивнул, выслушав мой рассказ. – Огонь и правда быстро разгорается. Отсюда до автобусной остановки у подножия горы пешком идти больше двух с половиной часов. Чем оставаться здесь, было бы лучше увеличить свои шансы на спасение. – Мужчина пригладил густые усы. – Электричество работает, но я проверю аварийное питание в подвале на всякий случай. Цубаса, Фумио, наполните все ванны в доме водой. Неизвестно, когда подоспеет помощь, а у нас должны быть запасы воды.

Такаюки в одночасье изменился – он стал гораздо больше походить на надежного взрослого.

– У вас есть связь с внешним миром? Например, телефон или…

– Мы давно перестали пользоваться стационарным телефоном. Но где-то есть аппарат моего дедушки. У всех есть мобильные телефоны, так куда удобнее. Но… мой, похоже, вне зоны действия сети, не могу даже в социальные сети зайти. – Фумио покачал головой, убрав свой телефон-раскладушку.

– У меня то же самое. Возможно, сотовая вышка пострадала из-за пожара, – ответил Кацураги, демонстрируя экран смартфона.

– И у меня, – добавил я.

– Значит, интернета тоже нет… У нас нет телевизора, но в подвале был старый радиоприемник. Попробую настроить его позже, чтобы получать хоть какую-то информацию. – Фумио ободряюще улыбнулся. – Электричество есть, помощь придет в течение дня. К счастью, у нас достаточно еды и воды, чтобы хватило на такое количество людей. Не волнуйтесь! – сказал он, стараясь снять всеобщее напряжение. Затем, вздохнув, опустился на диван.

Сперва меня насторожили неприветливость Такаюки и странное поведение Фумио, но теперь я видел в них взрослых, на которых мог положиться. Все хорошо. Мы выживем. Я смог наконец расслабиться.

– Папа, брат, разговор окончен? – сказала Цубаса, оказавшись прямо позади дивана, на котором сидели мы с Кацураги. Она внимательно рассматривала нас, не скрывая своего любопытства. Я не мог перестать восхищаться чертами ее лица.

– Хм… Вы же оба старшеклассники? Почему вы оказались на горе?

– Цубаса, сейчас не время для твоих расспросов. – Фумио тихонько рассмеялся.

– Брат, если все, как ты сказал, то помощь уже в пути. Зачем переживать об этом? Ну же! Вы сказали, что учитесь во втором классе старшей школы. Выходит, мы одного возраста. Что за дело привело вас на гору?

Всегда слишком застенчивый Кацураги молчал.

– Решили отдохнуть от занятий в лагере, – ответил я, тут же вспомнив об одноклассниках, оставшихся в общежитии примерно в сорока километрах от горы. Они наверняка в безопасности. Они могли узнать об ударе молнии и лесном пожаре и, возможно, уже провели перекличку. В таком случае все с ног сбились, разыскивая нас двоих.

– Ух ты, школа Тадокоро-куна классная!

– Не то чтобы… – скромно ответил я. – А школа Цубасы-сан?

– Совсем нет, – ответила девушка, опустив глаза. Она выглядела очень задумчивой. – Но зачем вы проделали весь этот путь? Может быть, приехали к дедушке?

– Что? – насторожился Фумио. – Это правда?

Меня расстроила его реакция.

– Мы правда любим творчество Юдзана Такарады. Увидев иероглиф «богатство» на дверных ручках, мы сначала не поверили своим глазам, – признался я.

Кацураги пристально смотрел на меня, как бы говоря: «Какая неумелая ложь».

– Вот как? Интересное совпадение, – ответил Фумио. На его лице не осталось и следа прежней улыбки. – Очень жаль, но мы не можем позволить вам с ним встретиться. Мы предоставим вам убежище, но на этом всё.

Не могут позволить? Я хотел спросить, что он имел в виду, но Фумио резко поднялся.

– Давайте пока отведем вас в ванную комнату. Вам нужно умыться. А вы, Коидэ-сан?

– Хочу отдохнуть, – ответила та и прилегла на диван. Она выглядела измученной.

– Коидэ-сан, я отведу вас в комнату для гостей. Там есть нормальная кровать. – Цубаса бросилась к ней, желая помочь гостье.

– Чрезвычайная ситуация… – произнес Такаюки. – Кацураги-кун, Тадокоро-кун, Коидэ-сан, мы пока позволим вам остаться. Каждому выделим по отдельной комнате на втором этаже. Однако, – мрачным голосом добавил он, – вам разрешено находиться только на втором этаже. На третьем расположены наши комнаты, поэтому попрошу не подниматься без разрешения.

Хозяин дома говорил вежливо, но по его тону было ясно, что он не допустит исключений.

* * *

– Простите за поведение отца. Он переживает, что его дочурка попадет под плохое влияние, – пренебрежительно сказал Фумио, когда мы с Кацураги вышли за ним из зала.

В этом настоящая причина?.. Все могло быть куда серьезнее. Он вполне мог сказать так потому, что на третьем этаже находилось что-то секретное, не предназначенное для чужих глаз.

Мы вошли в коридор на втором этаже, пол которого был выстлан роскошным красным ковром. Стены были украшены множеством картин. Я шепотом обратился к Кацураги, с детства знакомому с историей изобразительного искусства, и он подтвердил, что среди них было несколько работ именитых художников.

– Здесь аккуратнее.

– Ох!

Я услышал голос Фумио, лишь когда моя правая нога неожиданно зацепилась за что-то, не успел среагировать и повалился вперед на ковер. Оказавшись на четвереньках, я ощутил вибрацию, прошедшую по полу. Обернулся на ее предполагаемый источник – и увидел большую, от пола до потолка, картину, отъехавшую в сторону, и открывшийся за ней проход.

– Потрясающе! – восторженно сказал Кацураги.

Фумио сухо рассмеялся. Мне его смех показался издевательским.

– В каждом уголке этого дома множество подобных ловушек. Неожиданные повороты, потайные ходы, подвижные потолки, огромный лифт, перемещающийся между комнатами… Кажется, весь дом построен только для того, чтобы запутать посетителей.

– Это правда впечатляет. Должно быть, дом стоил целое состояние?

– Да уж, денег в него было вложено куда больше, чем нужно, – ехидно заметил Фумио.

Юдзан Такарада – очень популярный писатель. Я слышал, что он использовал кучу заработанных денег вкупе с внушительной суммой, доставшейся ему в наследство, чтобы построить этот дом.

– И что же там находится? – спросил я.

– Мы разве не собирались умыться? – спросил мой друг.

– Кацураги, как можно терпеть, если вокруг все так интересно? Мы в доме моего любимого писателя… Невозможно удержаться!

Кацураги пренебрежительно посмотрел на меня и продолжил:

– Глупо сейчас думать об этом. Нашей жизни угрожает смертельная опасность.

* * *

Внутри оказалось тесное помещение чуть больше семи квадратных метров. Единственным источником света была старая лампочка, оказавшаяся довольно тусклой.

Больше половины пространства занимали два больших механизма – лебедки, обмотанные старыми ржавыми тросами. Они тускло поблескивали при свете лампы, но я не смог их как следует рассмотреть. Размеры этих лебедок, несомненно, являвшихся частью большего механизма, впечатляли.

– Что это за огромная машина?

– За стеной помещение с подвесным потолком. Большой зал для приема гостей со сводчатым потолком, способным опускаться и подниматься между этажами. Эти лебедки являются частью механизма, который удерживает потолок.

Необходимость удерживать тяжелую конструкцию подвесного потолка объясняла размеры механизма перед нами.

– Кажется, на третьем этаже над нами сейчас комната Цубасы, – добавил Фумио. – Дело в том, что потолок уже какое-то время опущен и зал пустует – там нет ни мебели, ни техники. Комната выглядит неуютно, так что мы встречаем гостей в другом месте. К тому же для того, чтобы поднять потолок, нужно наладить механизм.

Хитрый механизм наверняка был очень дорогим.

– Я как-то хотел показать друзьям зал с подвесным потолком, но беда в том, что дверь туда открывается только внутрь.

– Получается, ее не открыть, пока потолок опущен? – спросил Кацураги, и Фумио кивнул.

– Верно. Уж не знаю, ошибка ли это или особенность конструкции.

* * *

– Похоже, дом действительно устроен необычно, – сказал Кацураги, закончив умывать лицо.

– Ага. Даже не могу себе представить, – добавил я.

Немного поразмыслив над словами Фумио, Кацураги предположил:

– Если внутри дома есть тайные ходы, то, возможно, есть хотя бы один, ведущий за пределы горы.

– За пределы… то есть к подножию? – Я не мог сдержать удивления.

– Даже не знаю. Не уверен, что возможно прокопать настолько длинный ход. – Фумио нахмурился.

– По пути сюда мы видели люк с гербом семьи Такарада. Недалеко от автобусной остановки.

– Герб? – Фумио покрутил головой, словно слышал об этом впервые.

– Да, скрытая среди травы и кустов квадратная металлическая дверь, похожая на люк, с гербом на ней. В отверстие под ней уходила глубокая лестница. Если там под землей действительно подземный ход, ведущий к дому…

Только теперь я понял, почему Кацураги заговорил о потайных ходах.

– …то мы сможем спастись от пожара! – закончил я. Кацураги довольно кивнул.

– Есть ли кто-то, кто знает обо всех особенностях этого дома?

Фумио раздраженно покачал головой.

– Дед принимал непосредственное участие в проектировании дома, но он не в себе и вряд ли вспомнит такое. Но… скрытые ходы? Кажется, на чертежах дома были подобные комментарии. – Голос Фумио звучал взволнованно.

– И где находятся чертежи?

– Хм… я попробую поискать. Пожалуйста, подождите пока в гостиной.

И Фумио поднялся на третий этаж. Когда он скрылся из виду, я шепотом спросил Кацураги:

– Что будем делать?

– Только не говори, что пойдешь за ним! – возмутился он.

– В человеческой природе хотеть сделать то, что настрого запретили делать. Кроме того, раз комнаты членов семьи находятся на третьем этаже, значит, Юдзан тоже будет там. Мы же пришли, чтобы встретиться с ним, помнишь?

– Но ведь если мы нарушим запрет, то нас выгонят! – Кацураги дрожал от волнения.

– Не переживай. Я пойду один, а ты пока останься здесь.

– Эй! Эй, Тадокоро-кун! – Голос Кацураги постепенно затих, когда я поднялся вверх по лестнице.

На стенах коридора третьего этажа я заметил указатели: «Игровая комната», «Домашний театр», «Комната Юдзана» и другие. Слева от лестницы находилась комната Фумио. В конце коридора слева, судя по всему, была еще одна жилая комната. Дверь в нее была приоткрыта. Воздух, казалось, пах старыми книгами – это укрепило мою уверенность в том, что комната принадлежала Юдзану Такараде. Войдя в комнату, я оказался в рабочем кабинете, из которого был отдельный вход в его спальню.

– Дедушка, у нас гости. День сегодня насыщенный! – послышался голос Фумио. Его ласковый тон вызвал у меня улыбку. Сердце замерло от предвкушения. Пусть я не смогу поговорить с ним, но, по крайней мере, наконец увижу…

– Что?.. – неожиданно вырвалось у меня от увиденного. Я закрыл рот рукой, но было уже поздно.

Стоявший у кровати Фумио, резко обернувшись, строго посмотрел на меня и спросил:

– Ты? Зачем?

– Простите, пожалуйста! Я хотел взглянуть хоть одним глазком…

– А! – смягчился Фумио. – Ты же поклонник моего дедушки… Что ж, я был недостаточно осторожен. Надо было закрыть за собой дверь.

– Значит… господин Юдзан…

– Как видишь. Он такой с прошлого года. Совсем не разговаривает.

Юдзан Такарада неподвижно лежал в кровати, тяжело дыша.

Последнюю известную фотографию успешного автора напечатали в его книге около семи лет назад. На ней седовласый мужчина в очках с круглой оправой живо улыбался. Его пухлые щеки и крупные руки говорили о силе и уверенности. Человек на той фотографии не был похож на старого, беспомощного и сильно исхудавшего мужчину, лежавшего передо мной.

Осознание того очевидного факта, что все мы стареем, на мгновение выбило меня из колеи.

– Он прикован к постели. Раз в неделю приходит врач, чтобы осмотреть его, а в остальное время наша семья делает всё возможное… Дедушка всегда говорил, что планирует умереть дома, в своей постели. Отец хочет исполнить его последнее желание, поэтому взял длительный отпуск по уходу за ним. Сестра приехала только на время летних каникул. Я здесь потому, что у меня выдалось свободное время, но на следующей неделе возвращаюсь на работу. – Фумио едва заметно улыбнулся. – Прежде чем пойдем за чертежами, я закончу, ты позволишь?

Ошеломленный, я кивнул.

Фумио взял с прикроватного столика аппарат для измерения артериального давления.

– Я слежу за показателями, пока не приехал врач.

Правая рука Юдзана безвольно лежала поверх одеяла. На среднем пальце виднелась большая мозоль от регулярного использования ручки. Я слышал, что он всегда писал все свои рукописи от руки. Теперь эти руки больше не могли записывать гениальные истории… От этой мысли меня охватила грусть.

Фумио самоотверженно ухаживал за дедушкой.

– Фумио-сан, вы читали романы своего дедушки? – не сдержавшись, спросил я. Мне показалось, что его веки вздрогнули.

– Не очень много. Конечно, я читал несколько, но они мне не то чтобы нравились. С годами дедушка все больше отдалялся от реальности. Например, знаешь, как он назвал этот дом?

– Нет.

– Но ты слышал его фразу «Для детективов наступила эпоха заката»?

Я кивнул, и Фумио рассмеялся.

– Да ты и вправду фанат!.. Он назвал его «Домом закатного солнца». Совсем как в той фразе… Ненавижу это название.

Я задумался. «Дом закатного солнца»… Даже я счел это слишком поэтичным для автора детективов.

Фумио снова посмотрел на меня:

– Я не скажу отцу, что ты был здесь. Мы не хотели, чтобы кто-то видел дедушку таким, но теперь ничего не поделаешь… Идем, вернемся к поискам. Поможешь?

Из-за улыбки на лице Фумио я не мог понять, злится ли он на меня из-за моего вторжения, но был благодарен за его заботу.

Мы принялись осматривать кабинет в поисках чертежей. Меня ошеломило количество книжных полок, расположенных вдоль всех четырех стен. Я узнал некоторые из стоявших на них произведений. Здесь были даже первые издания романов Эдогавы Рампо[16] и Сэйси Ёкомидзо[17]. Должно быть, Юдзан не просто перечитывал их, а занимался глубоким исследованием.

На одной из полок стояли в ряд папки с документами. Я заметил слово «Сакакибара»[18], написанное на одной из них. Вероятно, в ней хранилась информация об убийствах детей, журнальные вырезки и газетные статьи того времени. Юдзан написал множество романов, описывавших психологию серийных убийц. Реальные преступления были для него важным источником вдохновения.

Из-за разложенных на столе записей и черновиков создавалось впечатление, что в кабинете по-прежнему активно работают. Календари и заметки, наклеенные на стену, его только усиливали.

Под столом я натолкнулся на неожиданный предмет.

– Это же…

Большой сейф. В пространстве под столом находился сейф высотой около сорока сантиметров и глубиной примерно пятьдесят сантиметров, как и сам письменный стол.

Я тут же вспомнил слухи о последнем произведении автора, на которое был подписан посмертный контракт.

– Кажется, в последний раз я видел чертежи внизу, – произнес Фумио. – На первом этаже у дедушки есть еще один кабинет.

Как давний поклонник, я все еще не мог отойти от шока, который испытал при виде Юдзана Такарады, прикованного к постели. Спускаясь на первый этаж, я заметил, какими тяжелыми стали мои шаги.

Я спустился вниз, где в зале меня все это время ждал Кацураги.

Фумио шутливо прогнал меня, сказав:

– Так не пойдет, нельзя оставлять друга без присмотра. Иди-ка, позови его!

Я вернулся к Кацураги и, пожав плечами, извинился.

– Кацураги-кун, пойдем в кабинет все вместе.

Пока мы следовали за Фумио, я рассказал другу о том, что видел на третьем этаже. Похоже, он тоже был ошеломлен, но, как обычно, молчал, поэтому я не мог наверняка сказать, о чем он думает.

Мы прошли к кабинету у лестницы. Кроме письменного стола и пары стульев в комнате почти ничего не было; только у одной из стен стоял книжный шкаф. Фумио приступил к поискам чертежей, а я не мог оторвать глаз от впечатляющей коллекции книг, занимавшей полки.

– Кацураги, это… потрясающе! – наконец сказал я, понизив голос до шепота.

– Да уж… куда круче автографа…

Там было собрано все: начиная с первых романов Юдзана Такарады во всех мыслимых изданиях, заканчивая критическими статьями в литературных журналах, эссе и сериями книг в мягких обложках. Я заметил папки с подшитыми газетными листами: это была «Мария в черном», по частям опубликованная в местной газете родной префектуры Такарады – Вакаяме. Автор был так недоволен первой экранизацией «Марии», что позже изменил финал истории и имя преступника перед публикацией романа в твердой обложке. Будь у меня такая возможность, я с удовольствием сравнил бы эту версию романа с его первым книжным изданием…

На второй полке одного из шкафов стояла черно-белая фотография в крупной рамке. Она была сделана на вечере по случаю вручения Юдзану Такараде премии за его дебютный роман. Групповой снимок, несомненно, обладал большой ценностью – на нем автор был запечатлен вместе со старшими коллегами, оставившими заметный след в остросюжетной литературе Японии эпохи Сёва[19]. Увеличенная до размера А3 копия фотографии в стеклянной раме висела на одной из стен. Должно быть, день, когда она была сделана, был очень значим для Юдзана.

Неужели, если лесной пожар не удастся потушить, огонь уничтожит эту коллекцию?

Я погрузился в размышления, на время забыв, что моя собственная жизнь в смертельной опасности.

На письменном столе лежала стопка книг, которые Юдзан, вероятно, использовал во время своей работы. Поверхность стола было не разглядеть под кипой бумаг.

– А, нашел! Вот они! – Голос Фумио вернул меня к реальности.

Среди прочих бумаг на столе оказались и чертежи дома. На четырех листах были изображены план здания сверху и вид сбоку.

– Взгляните сюда! – Фумио указал на один из чертежей – вид здания сбоку. В нижней части на уровне подвала красовалась надпись карандашом «потайной ход». Надпись была совсем тусклой и выглядела подделкой.

– Раз надпись сделана на уровне с подвалом, можно предположить, что ход проходит под землей, – заметил Кацураги. – Отверстие под люком на горе тоже уходит вглубь, под землю.

– Хочешь сказать, что в подвале есть дверь в потайной ход в глубине горы, ведущий до того люка?

Кацураги задумался.

– Возможно, в качестве хода использовали естественные пещеры. Неразумно будет предположить, что его создали с нуля.

– Пещеры?

Я почувствовал облегчение. Приключение в горных пещерах – это так похоже на истории Эдогавы Рампо и Сэйси Ёкомидзо! Конечно, я не забыл о пожаре, но смог немного расслабиться, оказавшись в безопасности дома.

– Ну, – Фумио пожал плечами, – помощь придет самое позднее завтра, так что нам вряд ли нужно искать потайные ходы. Но звучит очень увлекательно, не находите? – Он озорно рассмеялся. Мы с Кацураги, посмотрев друг на друга, тоже засмеялись.

Помощь придет. Хоть я и верил в это, но никак не мог избавиться от страха перед огнем, который видел совсем близко. Снова взглянул на надпись «потайной ход», стараясь успокоить поднявшуюся внутри меня тревогу.

– И все же… Пещеры? Я бы никогда не додумался. Кацураги-кун, ты такой сообразительный! – сказал Фумио.

– Он все-таки детектив. – гордо ответил я.

– Детектив? – переспросил мужчина, в его голосе звучало сомнение. Он повернулся к нам, сощурив глаза и нахмурив брови. – Детектив, значит? Не думал, что так бывает… Вы же учитесь в старшей школе.

Кацураги хотел возразить ему, но я опередил его:

– Он уже раскрыл несколько преступлений, которые произошли в школе!

Реакция Фумио могла его огорчить. Возможно, Кацураги решил, что тот не одобряет род его занятий.

– Ха-ха, здорово! Я бы с удовольствием послушал об этом, пока мы ждем помощи, – произнес Фумио.

На его лице снова появилась улыбка, но я не мог забыть о перемене в его настроении, случившейся мгновение назад.

Глава 4. Воссоединение

До гибели особняка в огне

осталось 28 часов 26 минут

Выйдя в коридор первого этажа, я встретил Цубасу. Она прижимала к груди поднос и выглядела очень довольной.

– О, брат! Кацураги-сан и Тадокоро-кун тоже здесь… Вы уже поговорили?

– Цубаса, что-то случилось?

– У нас еще гости. Женщина и мужчина. Я как раз иду готовить им напитки.

– Выглядишь такой счастливой, – заметил я.

Девушка быстро приблизилась ко мне и прошептала на ухо, словно мы были наедине:

– Представляешь… – От ее запаха по всему моему телу побежали мурашки. – Она очень красивая.

– Кто?

– Та женщина. – Цубаса, словно завороженная, смотрела вдаль, приложив ладонь к щеке. – Кожа как фарфор… и это еще не всё. Ей так идет костюм! Эффектная женщина. Интересно, она может научить меня так же краситься?

– Цубаса, гости тебя заждались…

– Сейча-а-ас! – недовольно ответила она и ушла в направлении зала.

– Цубаса вообще понимает, что происходит? – сказал Фумио, цокнув языком. Он мрачно смотрел в ту сторону, куда только что ушла Цубаса. – Хорошо, что она красивая… Наверное, нам стоит рассказать всем о потайном ходе.

И мы направились в общий зал первого этажа.

* * *

Сидевшая на диване молодая женщина, скорее девушка, действительно была прекрасна. Увидев ее, я почувствовал, как в горле у меня пересохло. Если б я должен был описать ее всего одним словом… Я сказал бы, что она похожа на призрак[20].

У девушки был аккуратный нос и маленькие губы с опущенными вниз уголками. На щеке под глазом виднелась небольшая родинка. Волосы были острижены по плечи. Девушка была одета в строгий черный костюм. Но больше всего призрак в ней выдавали ее глаза.

Глаза человека, лишенного воли. Уставшие глаза. Казалось, она не способна была сфокусировать свой взгляд на нас, хоть мы и стояли прямо перед ней. Возможно, дело было в усталости после горной прогулки, но я подумал, что ее взгляд давно лишился своей живости.

Была и другая причина, по которой я принял ее за призрак. Я знал, какой она была раньше. Я помнил эти глаза, светившиеся силой и страстью к жизни.

Не думал, что встречу ее снова в месте, подобном этому…

Она, наверное, не заметила моего волнения, но от Кацураги его скрыть не удалось. Моя шея была мокрой от выступившего холодного пота.

– А вот и наши новые гости, – бодро заметил Фумио, и девушка медленно подняла на него глаза. Теперь она чуть меньше напоминала призрак – ее губы растянулись в вежливой улыбке.

– Приятно познакомиться. Спасибо, что позволили войти. Я – Асукай Хикару, следователь[21] страховой компании Х.

Услышав ее имя, я окончательно убедился, что знаю ее.

Она говорила небрежно, но выражение ее лица и улыбка оставались грустными. Я испугался. Меня ужаснуло то, что ее холодный, почти мертвый образ ничуть не изменился.

– Прошу вас, оставим формальности. Мы вместе оказались в этом затруднительном положении, – сказал Фумио, пытаясь приободрить собравшихся.

Рядом с девушкой сидел мрачный мужчина, одетый в светло-голубую рубашку и спортивные штаны. Казалось, он надел первое, что попало под руку, когда пришло время спасаться от пожара. Мужчина беспокойно озирался по сторонам.

– А это Тосиюки Кугасима, – представила его девушка. Тот подпрыгнул и удивленно поднял голову, будто не подозревал о нашем присутствии, и смущенно пожал плечами.

– Мы были в доме господина Кугасимы, обсуждая страховой контракт его супруги, когда начался лесной пожар.

– О, я знаю этот дом. Он в пяти минутах отсюда. Ваша жена не с вами?

– Она уехала за покупками в город, поэтому, полагаю, пожар ей не угрожает. – И снова за него ответила девушка.

– А, Курико… Надеюсь, она цела и невредима. – Кугасима почему-то говорил шепотом.

– Я решила, что если пришлют спасательный вертолет, то будет лучше дождаться его здесь. Поэтому мы с господином Кугасимой и пришли.

– Ах, Асукай-сан… – Кугасима посмотрел на девушку. – Что же мне делать?

Госпожа Асукай прикрыла глаза. Затем она медленно повернулась к Кугасиме и заговорила тоном матери, успокаивающей своего ребенка:

– Я тоже беспокоюсь о вашей жене. Но искать ее самим очень опасно. Поняв, что вас нет дома, она догадается, что вы укрылись в доме семьи Такарада. Давайте поблагодарим их за доброту и вместе дождемся спасения.

– Да, да, конечно! – Кугасима послушно закивал, стараясь показать, что полностью согласен с Асукай. Меня раздражало его поведение. Этот мужчина слишком уж полагался на госпожу Асукай, а они наверняка познакомились лишь сегодня. Видимо, он беспокоился, если никто не давал ему указаний. Я с легкостью смог представить себе характер его жены, хотя ни разу ее не встречал.

Госпожа Асукай вдруг прикрыла рот рукой и громко чихнула.

– Вы, должно быть, вспотели, пока добирались сюда, и теперь вам холодно, – заметил Такаюки.

– Если вы не против, я дам свою одежду на смену, хорошо? – обратилась к Асукай Цубаса. Следователь улыбнулась и кивнула в знак согласия.

Когда все снова собрались в общем зале, Фумио рассказал о поисках потайного хода.

– Правда? То есть мы можем выбраться отсюда, с этой горы? – открыто заинтересовалась Коидэ.

– Фантастика, – с невинным видом прокомментировала Цубаса.

Такаюки хмыкнул:

– Я видел чертежи, но мне сложно поверить, что ход существует на самом деле. К тому же у нас нет необходимости что-то предпринимать: помощь уже в пути.

– Ну же, отец! Если он действительно существует, это же довольно интересно, правда? – возразил Фумио.

Они с Такаюки какое-то время молча смотрели друг на друга, а затем кивнули. Что за молчаливый обмен произошел между отцом и сыном?

– Так мы можем скоротать время, пока ждем помощь.

– Отлично! Тогда разделимся и…

– Извините… – неожиданно вмешался Кугасима. Его глаза нервно забегали. – Я хотел бы вернуться домой за сберегательной книжкой и драгоценностями жены. К тому же я не взял с собой никакой одежды – слишком спешил из-за пожара.

Сидевший рядом с ним Фумио замер, открыв рот. Госпожа Асукай демонстративно закатила глаза.

– Кугасима-сан, – ее голос звучал предельно спокойно. – Как вы видите, сейчас сложилась чрезвычайная ситуация. Мы были вынуждены эвакуироваться. Думаю, пока вам стоит воздержаться от подобных действий.

– Да, понимаю. Но… – В голосе Кугасимы звучало отчаяние. Он казался совсем слабовольным человеком.

– Погодите, – спокойно произнесла Цубаса. – Разве так не будет лучше? Жена господина Кугасимы будет рада…

Меня поразило отсутствие у нее хоть какого-то чувства опасности.

Фумио попытался объяснить девушке:

– Цубаса, послушай…

– Возможно, будет полезно сходить в дом Кугасимы-сана, – неожиданно для всех сказал Кацураги. Все это время он молча сидел, глядя куда-то в сторону. – Если у него есть стационарный телефон, то мы сможем связаться с внешним миром.

– Телефон?.. Да, он может быть полезен. Но что, если после удара молнии связи до сих пор нет? – назидательным тоном ответил Такаюки, и Кацураги посмотрел на него.

– Но попробовать стоит, правда? – сказал я, желая поддержать друга, и поднялся. – Можем пойти вместе. Я видел дорогу к вашему дому, когда мы поднимались на гору. Если столкнемся с опасностью, то сразу вернемся. В случае чего, вдвоем безопаснее.

– Тогда я тоже пойду с вами. Я переживаю за тебя, Тадокоро-кун.

Госпожа Асукай хотела что-то сказать, но только глубоко вздохнула и опустила голову.

– Хорошо. Но я тоже пойду с вами. Будем идти только по дороге, не сворачивая в лес. Это обязательно!

Такаюки, погладив подбородок, предложил:

– Давайте разделимся. Одна группа на всякий случай займется поисками тайного прохода, а другая – отправится в дом господина Кугасимы, чтобы найти способ связи и осмотреть повреждения. Мы с Фумио хорошо знаем дом, поэтому останемся.

– Я тоже хочу искать проход, – холодно добавила Коидэ. Наверное, она просто не хотела выходить на улицу.

– Тогда я пойду наружу, – сказала Цубаса. Такаюки и Фумио удивленно переглянулись. Я был готов закричать: «Нет».

– Но почему? – воскликнула она. – Я тоже хочу быть полезной!

– Может, поручим Цубасе-сан поиски потайного хода? Она ведь знает все об этом доме, – сказал я, решив, что это звучало разумно.

– Ладно… – Цубаса расстроенно опустила глаза.

– Тогда Такаюки-сан, Фумио-сан, Цубаса-сан и Коидэ-сан вчетвером пойдут на поиски потайного хода. Я, Кугасима-сан, Кацураги-кун и Тадокоро-кун сходим разведать обстановку. Все верно? – подытожила госпожа Асукай.

Все дружно кивнули. Несмотря на то что мы познакомились совсем недавно, перед лицом опасности нас всех объединяло странное чувство солидарности.

Когда вторая группа закончила приготовления, мы снова собрались в общем зале. Коидэ отвела меня в сторону:

– Эй, ты же заходил в комнату Юдзана?

– Что? – удивился я. – Не понимаю, о чем вы.

– Не прикидывайся дурачком! Я слышала ваш разговор с Фумио. И как там, в комнате Юдзана? Нашел что-нибудь интересное?

Коидэ настойчиво задавала вопросы, и я нехотя рассказал о том, что видел.

– Хм, интересно… – девушка ухмыльнулась.

Неужели ее не расстроило то, что Юдзан прикован к постели? У меня защемило в груди.

– Коидэ-сан, вы тоже любите творчество Юдзана-сэнсэя?[22]

– Ну да, вроде того.

– Коидэ-сан, – раздался голос Фумио. Девушка вздрогнула от неожиданности. – Мы приступаем к поискам.

– Да-да! – ответила она, махнув рукой, и похлопала меня по спине. – Выручил меня, парень…

Что это было? Я почувствовал что-то неладное в поведении Коидэ.

– Синъя! – Кацураги выкрикнул мое имя, как только я оказался на пороге общего зала. Я подпрыгнул. – Ты думал, что сможешь хранить от меня этот секрет?

Сперва я пытался молча сопротивляться. Но когда тяжесть молчания стала слишком велика для меня, сдался.

– Я ничего не пытался скрыть.

Я все понял сразу, стоило мне услышать свое имя. Кацураги называл меня по имени, только когда разговор становился серьезным.

– Эта женщина… госпожа Асукай. Вы же уже встречались, не так ли?

– А, да, верно. Десять лет назад. Она расследовала дело об убийстве, – ответил я наигранно насмешливым тоном.

– Хорошо. Пока мы не вышли… о деталях поговорим позже, сейчас же мне нужно краткое резюме. Десять слов или меньше.

– Женщина по имени Асукай Хикару своим примером вдохновила меня стать детективом.

– Одиннадцать слов. Так не пойдет. Можно было сэкономить три слова, убрав часть в начале.

– Я еще поработаю над своей лаконичностью, – ответил я.

Тем временем мои мысли заполнили воспоминания о том самом дне…

* * *

Прошлое

Десять лет назад,

первый класс начальной школы

В то лето вся наша семья отправилась в долгожданное путешествие. Мы заселились в довольно дорогой отель в Осаке. Год выдался удачный – отцу повысили заработную плату. Мы путешествовали на синкансэне[23]. После прогулки по достопримечательностям, которые, честно говоря, меня мало тогда интересовали, я выдохся.

Тогда кое-что произошло. Вечером во время ужина в ресторане при отеле произошло отравление.

Сидевший за столом напротив меня мужчина неожиданно упал. Я узнал его – именно он недовольно цокнул языком у меня за спиной, когда я набирал еду в буфете[24]. Я забрал последнюю котлету с подноса, и мужчине пришлось ждать, пока принесут следующую партию. Про себя я посмеялся над ним, решив, что он, вероятно, небольшого ума, раз нечто подобное его расстроило и разозлило.

Увидев на его тарелке точно такую же котлету, я заключил, что он умер именно из-за нее. Но ведь, если бы все сложилось по-другому, я мог взять ту отравленную котлету… мог быть тем, кто умрет. Неужели этот мужчина умер вместо меня?

– Да вы шутите, что ли… – проворчал мой старший брат. – Я даже не доел свой ростбиф.

Я ужаснулся бездушности своего брата, думающего только о еде, когда на его глазах только что умер человек. Сперва я находился в состоянии шока. Прибывшие на место сотрудники полиции задержали всех для сбора показаний. Наблюдая за своими родителями, излучавшими неприкрытое недовольство и разочарование, я с трудом дышал.

– Кажется… у меня есть идея, – вдруг услышал я незнакомый голос.

Появилась молодая девушка в строгом черном смокинге, похожем на форму метрдотеля. Рядом с ней стояла еще одна девушка в белой форме официантки – она выглядела как старшеклассница. Та, что в смокинге, казалась более зрелой, ее длинные волосы были собраны в аккуратный пучок. Она представилась как Асукай Хикару, официантку же звали Мидори Амасаки.

Полицейские сперва удивились появлению двух девушек, но явно хотели как можно скорее избавиться от них. Возможно, они не могли позволить себе резко отказать женщинам, поэтому решили сперва выслушать то, что она собиралась сказать.

Госпожа Асукай вынула шпильки и распустила свои длинные темные волосы. Проведя по ним рукой, она решительно заговорила:

– В этом деле решающее значение имеет только одно…

В тот момент…

Мой бесчувственный брат…

Мои недовольные родители…

Мое чувство вины…

Все это перестало иметь значение.

* * *

– Посмотрите сюда, пожалуйста. Внутри графина с водой на столе потерпевшего можно заметить две линии…

Произнесенные ей слова звучали как волшебство… Чистая магия!

Я завороженно наблюдал, как девушка по имени Асукай строит умозаключения на основе общедоступных фактов, находящихся у всех перед глазами, и выслеживает преступника без предварительной подготовки. Я испытал чувство досады на себя из-за того, что видел мир совсем не так, как она, хоть мы и смотрели на одни и те же предметы.

Официант, оказавшийся преступником, позже объяснил свои мотивы. Но я словно не слышал его. Я пребывал в оцепенении, впечатленный сценой, развернувшейся у меня на глазах, и в восторге от двух девушек, показавших себя в деле.

– Извините… – Я набрался смелости. Они остановились и оглянулись на меня. Я больше нервничал, чем радовался. Никак не мог перевести дыхание, мой лоб покрылся холодным потом.

Амасаки дружелюбно посмотрела на меня. Ее озорная улыбка заставила меня нервничать еще больше. Я отвел взгляд от лица девушки и уверенно посмотрел на Асукай. Наступил критический момент, способный повлиять на мое будущее. Было важно подобрать правильные слова…

– Что мне нужно сделать, чтобы стать детективом, как вы?

Амасаки слегка присвистнула.

Асукай внимательно посмотрела на меня, словно оценивая. Выдохнув, она ответила:

– Видеть вещи такими, какие они есть. Строить умозаключения без предубеждений.

Асукай не отрываясь смотрела прямо на меня. Ее ясные глаза, казалось, затягивали меня внутрь. Я понял, что она старалась отнестись ко мне как к равному.

– Расследования – это слишком хлопотно. От того, что узнал, уже никуда не убежать. Никто не любит говорить о подобном. Окружающие начнут относиться к тебе холодно.

Мне в голову пришел еще один вопрос:

– Тогда почему вы этим занимаетесь?

– Потому.

– Потому?

Я собирался продолжить, но понял, что мне нечего больше сказать.

– У меня нет особой причины. Подумай об этом потом. Главное, что мне удалось впечатлить ребенка, ставшего свидетелем моего успеха.

– Я не ребенок.

– «Я не ребенок», – передразнила Асукай и тут же прикрыла рот рукой. От ее попыток быть со мной на равных не осталось и следа. Я испытал укол сожаления.

– Нет ничего плохого в том, чтобы стараться изо всех сил. – Она добавила голосу веселости, должно быть, чтобы замаскировать неловкость. – Старайтесь, юноша.

* * *

С тех пор я много работал над собой. Развивал наблюдательность и мышление. Учился читать людей и их характер… Пригодилось только последнее. К сожалению, из разряда любителей я так и не вышел. Зато мне нравилось заниматься чтением детективных романов. Я восхищался описанными в них героями, так похожими на госпожу Асукай. Я мечтал быть похожим на них.

И знал, что никогда не смогу.

Потом я встретил Кацураги – и все осознал. Все детективы просто рождались с необходимыми качествами. Видеть вещи такими, какие они есть. Строить умозаключения без предубеждений. До истины мог докопаться только тот, кто владел этими навыками.

А я так и не смог убежать от самого себя. Я мог видеть мир лишь своими глазами. Все это время я делал вид, что мне не горько от этого, но теперь, снова встретив Асукай, понял, что так и не смог отказаться от мечты, появившейся в день нашей первой встречи. Я ощутил себя несостоявшимся человеком.

В подобные моменты я ненавидел себя.

Глава 5. Горная тропа

До гибели особняка в огне

осталось 27 часов 39 минут

Я думал, что легко справлюсь с пятиминутной прогулкой. Но мои ноги успели распухнуть, и я натер несколько мозолей, поэтому каждый шаг причинял мне боль. Огонь пока был далеко, но весь лес, казалось, раскалился от пожара. От подножия вверх поднимался столб черного дыма. Огонь с подлеска еще не перекинулся на деревья, находившиеся в поле нашего зрения.

– Кстати, о тебе, – неожиданно обратилась ко мне госпожа Асукай.

– Что такое?

– Твое лицо выглядит знакомым. Кажется, мы уже встречались?

Сперва я смутился – мне нечем было похвалиться перед ней, – но, решив, что нет смысла скрывать, напомнил ей о том случае с отравлением. Девушка какое-то время слушала меня с застывшим выражением недоумения, но затем уверенно кивнула, видимо, вспомнив.

– Ты тот мальчик!

– Да, мы с вами давно не виделись.

– Оставь эти формальности! Надо же, как ты вырос… – Асукай продолжала оценивающе смотреть на меня. Мне было не по себе из-за того, что взрослая девушка пристально разглядывает меня, но приступ ностальгии сгладил неловкость. – Если подумать, то все сходится. Ты здорово вытянулся, стал молодым мужчиной… – Госпожа Асукай улыбнулась, но получилось это у нее весьма неловко. – Надо же… Забавное совпадение, не думаешь?

Тон ее голоса не изменился, но глаза, казалось, смотрели куда-то в пустоту. Только сейчас я заметил, что ее волосы были заметно короче, чем десять лет назад.

– Теперь вы страховой следователь?

Асукай опустила глаза.

– После окончания университета я устроилась на работу. В этой компании работаю уже три года. Меняла работу лишь однажды.

– Хм… До этого тоже работали в страховании?

– Да. Думаю, это мне подходит.

Может, потому, что работа страхового следователя похожа на работу детектива? Но я не решился об этом спросить.

– А Амасаки-сан…

– Тадокоро-кун, – прервала меня Асукай; казалось, что она не хотела, чтобы я продолжал. – Ты уже стал детективом? – Ее губы растянулись в улыбке. Она снова обращалась со мной, словно с ребенком, как и десять лет назад.

Увы, у меня не было достижений, о которых я мог бы с гордостью ей поведать.

– Я скорее помощник детектива.

Асукай остановилась и, посмотрев на Кацураги, спросила:

– То есть… его помощник? – Она неуверенно подняла руку и указала на моего друга. Я кивнул ей, и Асукай какое-то время молча рассматривала Кацураги. – Слышала, ты заходил в комнату Юдзана?

– Что? Откуда вы знаете? – Я вздрогнул.

– Подслушала ваш с Коидэ разговор. Видел что-нибудь интересное?

Я решил, что она довольно резко сменила тему, поэтому рассказал ей только о найденных книгах и папках с документами, а также о сейфе.

– Там была подборка статей о серийных убийцах. Юдзан в своих романах часто обращался к психологии жестоких маньяков. Я видел материалы по делу Сакакибары, а еще статьи о недавних случаях, где убийца красил жертвам ногти…

– Мерзость! – неожиданно выкрикнула Асукай. От ее призрачного облика не осталось и следа, она кипела от ярости. Зажав рот рукой и повернувшись ко мне, девушка покачала головой. – Извини… Не люблю подобную жестокость.

Закончив, она прибавила шаг. Я был ошеломлен столь резким проявлением неприязни с ее стороны. Возможно, это было связано с теми причинами, по которым она закончила свою карьеру детектива.

Мы поравнялись с Кацураги.

– Мы почти на месте, – сказал Кугасима.

На дороге лежало поваленное дерево; по его словам, оно упало больше двух недель назад. Мы свернули с горной тропы, двинулись по двум тонким тропинкам и вскоре добрались до дома.

Рядом стоял припаркованный автомобиль. Я спросил, можно ли вернуться на нем в дом Такарады, но Асукай тут же отрицательно покачала головой, напомнив о поваленном на дорогу дереве. Похоже, Кугасима пользовался машиной, только когда ездил по делам в город.

Это был старый деревянный дом в японском стиле. С трудом открыв плохо сконструированную раздвижную дверь, мы увидели традиционное помещение, устланное циновками татами[25], с очагом ирори[26] по центру. В глубине дома находилась еще одна комната, отделенная раздвижной дверью сёдзи[27]. На втором этаже находилась другая комната, туда вела крутая деревянная лестница.

– Вам был нужен телефон? Проверю, работает ли, – сказал Кугасима и бодро направился вверх по лестнице.

Кацураги с нескрываемым любопытством рассматривал дом и гэнкан[28] с коробками для обуви гэтабако[29]. Госпожа Асукай пошла вслед за хозяином дома, с трудом поднявшись по лестнице, деревянные ступени которой громко скрипели от каждого шага.

Спустя какое-то время сверху раздался голос Асукай:

– Ребята, поднимайтесь!

В коридоре второго этажа господин Кугасима и госпожа Асукай склонились над низким деревянным столиком, на котором стоял телефон. Кацураги подошел ближе и присел на корточки рядом с Асукай, загородив мне обзор своей спиной.

– Ну что?

– Нет связи, – обреченно ответил Кугасима. – Эх… наверное, из-за удара молнии.

Даже простое притяжение молнии к проводам линий электропередач порождает индуктированное напряжение – по этой причине электрические приборы часто выходят из строя во время грозы.

– Дело плохо, – расстроенно заключил Кацураги.

Неожиданно он слегка отодвинулся в сторону, чтобы показать мне что-то в своей руке. Я заметил почерневший телефонный провод, порванный и обгоревший у места соединения с телефоном. Получается, что он и правда сгорел. Неужели молния попала прямо в телефонную линию?

Пахло паленым.

Кацураги провел пальцем по сгоревшему проводу, словно сожалея о потере.

– Итак, – с тоской вздохнула Асукай, – у нас нет никакой возможности связаться с внешним миром. – Она спокойным тоном обратилась к Кугасиме: – Давайте соберем все необходимое и уйдем как можно скорее.

Кивнув, Кугасима ушел в спальню и спустя три минуты вернулся с большой спортивной сумкой. Он объяснил, что взял с собой только сберегательную книжку, драгоценности жены, несколько футболок и нижнее белье. Затем нерешительно добавил:

– Извините, я должен еще взять кое-какие вещи для жены…

Хозяин дома скрылся в соседнем помещении. Мы решили подождать его в комнате с очагом. Кацураги, сидевший довольно близко к раздвижной двери, внимательно ее рассматривал, водя пальцем в правом нижнем углу. Я коснулся лба. Кажется, мой друг погрузился в размышления – стоит возникнуть какой-то идее, как он становится еще более нерешительным и тихим, чем обычно. Интересно, что именно в доме Кугасимы так его обеспокоило? Я приблизился к нему и прошептал:

– Чем ты занимаешься?

– Тадокоро-кун, смотри, здесь была дыра. Возможно, появилась совсем недавно, прямо перед эвакуацией. – Кацураги указал на отличавшийся от других участок тонкой бумаги васи[30]. – Кажется, совсем недавно отремонтировали на скорую руку.

– Как ты это понял?

– Клей нори[31] еще сырой.

Кугасима тем временем присел к туалетному столику с трюмо в дальней части комнаты. На нем стояли еще не распечатанная бутылочка лосьона для снятия макияжа и губная помада. Из выдвижного ящика мужчина извлек еще какие-то косметические принадлежности. В календаре, висящем на стене, рядом с сегодняшней датой было написано слово «покупки».

Кугасима обернулся, когда Кацураги встал и открыл встроенный шкаф осиирэ[32].

– Похоже, одежда здесь. Кугасима-сан, давайте закончим побыстрее.

Тот пристально посмотрел на него, не скрывая раздражения от того, что чужак хозяйничает в его доме.

– Наверное, не стоило заглядывать без разрешения… – Кацураги пожал плечами.

Кугасима, улыбнувшись, ответил:

– Нет, что вы. Это чрезвычайная ситуация. Вместе мы справимся быстрее.

В шкафу была установлена штанга, на которой висели вешалки с женской одеждой, принадлежавшей, судя по всему, супруге Кугасимы. Там же лежала кожаная дамская сумочка, на вид сильно поношенная.

– Да, Курико может к нам присоединиться, поэтому стоит, наверное, прихватить для нее несколько футболок и легкую одежду.

Пока Кугасима рылся в шкафу, Кацураги добавил:

– В сумочке наверняка есть косметичка, которая ей пригодится. Стоит взять и ее. – Мой друг был слишком уж любопытным. – Кугасима-сан, нужно еще оставить записку для вашей жены. Что-то вроде: «Я укрылся в доме Такарады».

– Что?

– Чтобы избежать недоразумений.

Кугасима, на мгновение застыв с озадаченным лицом, натянуто улыбнулся:

– Да, хорошая идея! Так и сделаю.

Кацураги подошел ближе к туалетному столику и, не скрывая от Кугасимы, изучил содержимое небольшого мусорного ведра. Даже я, хорошо знакомый с характером моего друга, был потрясен.

– Ты зашел слишком далеко. Там может быть много личного.

Кацураги прекрасно слышал мои слова, но никак не отреагировал. Он был слишком сосредоточен на поисках. Что же так беспокоило его в доме Кугасимы?

К счастью, хозяин дома все это время стоял к нему спиной.

Я встретился взглядом с Асукай. Девушка вымученно улыбнулась.

Кацураги с выражением удовлетворения поднялся на ноги и вернулся к нам. Эх, и рисковый же он парень…

– Я оставил личную печать[33] в спальне. Скоро вернусь, подождите минутку. – Кугасима шумно поднялся на второй этаж.

Дождавшись, пока он уйдет, Кацураги прошел в прихожую и открыл шкаф с обувью. Внутри находились пара женских кроссовок и мужские кожаные ботинки. Кроссовки выглядели старыми, только шнурки в них недавно заменили на новые. Обувь явно долго, но аккуратно носили.

Я тоже не смог сдержать любопытства. Дождавшись, пока Асукай отвлечется, заглянул в мусорное ведро, стоявшее рядом с трюмо: газетные объявления за сегодняшний и вчерашний дни, смятая салфетка, использованный ватный диск, пустая бутылочка из-под лосьона и футляр от губной помады. Бутылочка и футляр были выброшены потому, что лосьон и помада кончились – крышки на них не были закрыты. Я тоже так поступал с пустыми упаковками от стержней для механического карандаша – в открытом виде их не спутать с новыми.

Кацураги взглянул на меня, как бы спрашивая, что я пытаюсь там найти.

Я и правда ожидал обнаружить таинственную записку или нечто подобное, поэтому ощутил разочарование.

– Извините, извините… Я закончил. Готовы выходить? – Кугасима спустился к нам, на его лице выступил пот. В нос ударил резкий запах. Неужели это запах от пожара? Огонь может быть совсем рядом…

Мы вышли из дома Кугасимы. Оглядевшись, я не увидел Кацураги и, забеспокоившись, позвал друга. Тот вышел следом со словами: «Я здесь». Я решил, что он специально задержался, чтобы осмотреть еще что-то в доме.

Кацураги действительно бесстрашный человек.

Глава 6. Возвращение

До гибели особняка в огне

осталось 26 часов 58 минут

– О, вы вернулись! Замечательно! – На пороге дома семьи Такарада их встретила Коидэ. – Выглядите не очень… может, стоит умыться?

– Водопровод еще работает?

– Нет, вода перекрыта, – Такаюки покачал головой. – Мы правильно поступили, набрав воды про запас. В доме есть баллоны и газопровод, но мы его уже перекрыли – позже нужно будет вызвать сотрудника газовой службы. Электричество пока есть. Если что-то пойдет не так, у нас есть аварийный источник питания.

Что ж, у нас было все необходимое. Я приложил ладонь к груди, чтобы успокоиться.

Кацураги и Кугасима, не сказав ни слова, сели на диван. Оба выглядели измученными.

– Что с телефоном? – спросил Такаюки.

Кацураги беспомощно покачал головой.

– Телефонная линия пострадала от удара молнии.

Такаюки, удивленно подняв брови, пробормотал:

– Значит, всё куда серьезнее…

– Остается только ждать помощи, – сухо добавил Фумио.

Члены семьи Такарада не покидали дом, поэтому, в отличие от нас, они ничуть не вспотели и их лица не покрывал слой копоти. Вынужден признаться, что вкупе с их холодностью это сильно раздражало меня.

– А что с потайным ходом? – Мой голос явно прозвучал слишком резко.

Господин Фумио покачал головой.

– Нам нечем похвастаться. Пока ваша группа была в доме Кугасимы-сана, мы вчетвером разделились, чтобы обыскать дом, но ничего похожего на скрытый проход не нашли. Мы даже простучали пол на первом этаже, решив, что он звучал подозрительно…

– Здесь много всего интересного, – невинно добавила Коидэ. – Особенно подъемники в башнях с четырех сторон здания. В каждой башне есть винтовая лестница, но по центру есть механизм, поднимающий и опускающий небольшой лифт. Лестница, как спираль, окружает шахту лифта.

Наличие лифтов могло подтвердить наши предположения о тайном проходе. Они наверняка связаны между собой. А что, если…

Коидэ, словно прочитав ход моих мыслей, продолжила:

– Естественно, мы подняли лифт, чтобы изучить шахту и ее пол. К сожалению, прохода там нет, все забетонировано.

Не повезло. Хотя идея была неплохая. Я затих, а Коидэ лукаво улыбнулась.

– Это не более чем фантазия. Пора перестать тратить время и силы. Просто дождемся спасения, – спокойно заключил Такаюки. Он с самого начала скептически отнесся к идее найти тайный проход, и его реакция была вполне естественной.

– Да, отец прав. Пожар пока далеко, и мы дождемся вертолета. Еще рано, нет и шести часов, но, я думаю, нам стоит немного отдохнуть.

– Замечательно. Вы дадите нам ключи от наших комнат? – спросила Коидэ.

Фумио пожал плечами.

– Не думаю, что кто-то решится на воровство в подобной ситуации… К тому же у нас нет дубликатов ключей, единственный будет у вас. Пожалуйста, не волнуйтесь.

– А что тут такого? Я вообще-то женщина, мне не все равно, ясно? – Коидэ обернулась к Асукай в надежде на поддержку. Улыбка последней выражала скорее тревогу, чем согласие.

– Позвольте, я отдохну в комнате, – ответила Асукай. Девушка выглядела устало. Взяв у Фумио ключ, она тут же поднялась наверх.

Все присутствующие ощущали неловкость – ни у кого больше не было настроения разговаривать.

Коидэ посмотрела наверх и сказала, как будто не обращаясь ни к кому конкретно:

– Денег-то у вас предостаточно… – Ее голос звучал нарочито громко. – Это деньги ваших родителей, но и вы не просто их проедаете. Фармацевтическая компания Такаюки-сана ведь одна из самых знаменитых в Японии, верно? Кажется, лет восемь назад был скандал, связанный со взятками известным политикам… Незаконные пожертвования, кажется? В тот год господин Такаюки и стал генеральным директором, я права? – Сказав это, Коидэ повернулась к Такаюки.

Даже мне стало не по себе от слов Коидэ, поэтому я с опаской смотрел на мужчину. Если ситуация выйдет из-под контроля, то наше пребывание здесь окажется под вопросом.

Однако Такаюки сохранял поразительное спокойствие. Он медленно наклонил голову и спросил:

– Кто ты такая?

– Простой турист, – ответила Коидэ и поднялась с дивана. – Ну что же, всем хорошего отдыха.

И она ушла как ни в чем не бывало. Проводив ее взглядом, я почувствовал себя измотанным.

Господин Такаюки пожал плечами и улыбнулся.

Поведение Коидэ выглядело очень подозрительно. Кто будет так грубо разговаривать с едва знакомым человеком, который предоставил ему убежище в чрезвычайной ситуации? Такаюки отреагировал спокойно, но более обидчивый человек запросто мог бы выгнать Коидэ. Поведение девушки было слишком грубым, совсем как у репортера дешевой газетенки, специализирующейся на сплетнях.

Однако сказанного не воротишь. После слов Коидэ я с подозрением взглянул на Такаюки. Если он генеральный директор фирмы, то вполне мог быть замешан в скандале. Если да, то каким образом?.. Впрочем, я решил не думать об этом.

Все оставшиеся в зале получили ключи и необходимые припасы вроде воды и туалетных принадлежностей и направились в свои комнаты.

* * *

– Ничего не заметил? – спросил Кацураги, когда мы приготовились ко сну. Я не видел его лица – мы уже выключили свет.

– Как тут не заметить? Все действительно выглядит довольно подозрительно… У семьи Такарада явно есть свои секреты, и мы не знаем, что на уме у Коидэ. Но вот Кугасима-сан кажется безобидным. И слабовольным…

– Понятно. – Тон Кацураги звучал слегка насмешливо. – Ты молодец!

– Это что еще значит?

– Доброй ночи.

Я понимал, что Кацураги устал, но это явно было не все. Он раздражен? Недоволен мной? Я попытался выяснить, в чем дело, но детектив больше не желал со мной разговаривать.

Глава 7. Ночь

До гибели особняка в огне

остался 21 час 31 минута

Я никак не мог уснуть. В голове без конца крутились беспокойные мысли. Казалось, я слышал треск горящих веток, словно огонь подобрался совсем вплотную к стенам дома.

Поскольку гостевых комнат было всего четыре, мы с Кацураги оказались в одной из них вдвоем. Мой друг, неподвижно лежа на кровати, уже начал громко сопеть. Я согласился спать на футоне[34] на полу и теперь испытывал раздражение. Кацураги было не занимать наглости в таких случаях.

В темноте я нащупал пластиковую бутылку с водой – она была совсем легкой. Я несколько раз наклонил ее, но внутри оказалось всего несколько капель.

Я решил спуститься за водой на первый этаж. Такаюки сказал, что на кухне будет запас воды, консервы и другие припасы, которые можно брать при необходимости.

Я с трудом поднялся, чувствуя себя невероятно тяжелым. На кухне взял бутылку воды и прямо на месте сделал несколько глотков. Уже после этого я ощутил, что мне стало легче.

Я стал прохаживаться по коридору на первом этаже, решив, что заснуть все равно не удастся. Во всем доме стояла мертвая тишина – даже звуки шагов поглощал ковер. Все пространство было наполнено спокойной и таинственной атмосферой, заставлявшей забыть о том, что происходило снаружи.

Стоп.

Дверь в комнату с подвесным потолком была открыта. Внутри царила кромешная тьма, не позволявшая разглядеть, что внутри. Создавалось впечатление, что за дверью находится проход в другой мир. Стены выглядели бесконечными.

Я решил войти внутрь, недоумевая, почему дверь открыта, но непроглядная темнота напугала меня, и я замер на месте. В итоге решил, что дверь оставили открытой хозяева дома, занимавшиеся поисками тайного прохода, пока мы ходили в дом господина Кугасимы.

Если подумать…

Я вспомнил о башнях, которые упоминала Коидэ, и о небольшом лифте в каждой из них. Их же можно использовать не только для поиска тайного прохода. Почему бы не подняться наверх и не подышать свежим воздухом?

Дверь в самом конце коридора вела к винтовой лестнице, недостаточно широкой, чтобы по ней могли пройти двое. В пространстве, окруженном лестницей, находился тесный лифт. Мне стало не по себе от вида замкнутого пространства, но любопытство взяло верх, и я вошел внутрь. Внутри горел свет, и я испытал облегчение. После нажатия на кнопку выключателя дверь автоматически закрылась и лифт с громким грохотом начал движение. От неожиданности я вздрогнул.

Когда лифт добрался до верха, дверь с противоположной стороны со скрипом открылась. Я оказался на просторной площадке с двумя небольшими окнами прямо под невысоким потолком. Выглянул в одно из них, чтобы рассмотреть вид на окрестности.

Снаружи дул сильный ветер. Я заметил, что позади дома находился довольно крутой обрыв. Вид в другое окно заставил меня занервничать. Деревья вдалеке уже были охвачены огнем; красные языки пламени, поднимавшиеся от земли, пробивались даже сквозь кромешную ночную тьму.

Вдруг я услышал звук шагов. Кто-то точно поднимался сюда.

Я удивленно обернулся – на лестнице стояла Цубаса.

– Что такое?.. Тадокоро-кун?

Ее плечи тяжело вздымались после подъема; на лбу выступили бисеринки пота, на которые тут же налипла сажа.

– Что ты тут делаешь?

– Я не думал, что кто-то еще не спит в такое время. Ты меня напугала.

Девушка спросила, может ли она постоять со мной, и я, нервничая, согласился.

Цубаса пригладила растрепанную ветром челку.

– Кацураги-сан… и ты, вы ведь одноклассники?

– Да, мы знаем друг друга с первого класса старшей школы. Правда, познакомились при ужасных обстоятельствах…

– Правда? Расскажи мне, пожалуйста! – сказала девушка так невинно, словно забыла о страшной реальности, медленно подступавшей к стенам дома.

Мое лицо вспыхнуло, стоило мне вспомнить о нашей с Кацураги первой встрече.

Я постарался как можно увлекательнее рассказать о том времени. Убийство в лагере, наше расследование, блестящие выводы Кацураги…

В то время я сам мечтал стать детективом, поэтому жутко завидовал новому знакомому, с легкостью демонстрировавшему чудеса дедукции, и старался его превзойти. Именно благодаря нашей встрече я осознал свое истинное призвание. Для того чтобы стать детективом, нужны врожденные качества, особый талант. Кацураги всегда говорил, что это его «путь» – сталкиваться с самыми разными тайнами и раскрывать их. Я же не был готов к этому.

Я остался рядом с Кацураги, восхищенный непоколебимостью его убеждений. Могла ли его позиция когда-нибудь привести к ссоре? Не загонит ли он себя в угол? Мое искреннее беспокойство за Кацураги только укрепило нашу дружбу.

Цубаса слушала очень внимательно, не сдерживая свои эмоции, – ее выдавали жесты и активная мимика. Наверное, ее впечатлили мои навыки рассказчика.

– Ого, не могу себе представить! Чтобы Тадокоро-кун и Кацураги-сан соревновались… Вы же близки, как братья!

– В смысле близки? – недовольно спросил я, а она звонко рассмеялась.

Близки ли мы? Я ощутил беспокойство. Кацураги – талантливый детектив, единственный, кто знаком мне. Но кем я был для него? Я всегда чувствовал себя неуверенно, поэтому так держался за дружбу с ним. Разве это близость? Что об этом думал сам Кацураги?

– Повезло тебе, Тадокоро-кун.

Я стряхнул с себя нерешительность и посмотрел на девушку. Ее взгляд был прикован к огню, бушевавшему вдалеке.

– Почему?

– Ну… – Она задумалась, затем быстро добавила: – У тебя есть тот, с кем тебе комфортно.

Неужели у нее нет такого человека? Она просто заперта в особняке с членами своей семьи?

– Эх… – вздохнула Цубаса. – Надеюсь, после летних каникул будет повеселее.

– Разве не здорово провести лето с семьей в таком месте, как это?

Девушка прислонилась к оконной раме и обиженно посмотрела на меня, как бы говоря: «Ты ничего не понимаешь». Я пожал плечами.

– Мне было очень скучно, Тадокоро-кун, пока не пришли вы с Кацураги-саном. Проводить время с семьей неинтересно. Папа сам не знает, о чем говорит, а брат постоянно вредничает. С дедушкой же я не могу общаться.

– Понятно… – Я наконец решился задать вопрос: – Кстати, а почему ты говоришь мне «Тадокоро-кун», а к моему другу обращаешься «Кацураги-сан»?

– Потому, – с недоумением ответила Цубаса, а потом рассмеялась. – Ты ведь более дружелюбный, Тадокоро-кун!

– И правда…

Выходит, она считает меня безобидным. Как мужчина, я испытал от этого смешанные чувства.

Однако эта ночь была из тех, для которых даже лесной пожар кажется приятной декорацией. У меня было отличное настроение.

– А теперь мне действительно весело! Мне не разрешали ходить одной по дому, говоря, что это слишком опасно. Пускали только в некоторые комнаты, вроде кабинета или общего зала. А сейчас мы будто ищем сокровища! Я пришла в привычное место – и встретила там тебя, Тадокоро-кун. Это так здорово!

Конечно, именно она была причиной моего прекрасного настроения. На фоне сложившихся обстоятельств ее слова могли показаться глупыми и бесчувственными, но мне было все равно. Неужели я сошел с ума?

Я хорошо знал это чувство. Впервые я ощутил его, когда увидел прекрасную Асукай Хикару. Теперь передо мной стояла Цубаса Такарада, и я хорошо понимал, что произошло. Я влюбился.

Меня увлекла не идея стать детективом. На самом деле я хотел быть рядом с Асукай Хикару. Вот что я должен был сказать тогда.

Вот почему я так и не смог стать детективом.

Неожиданный ответ на вопрос, мучивший мое сознание вот уже десять лет, поразил меня до глубины души.

– Тадокоро-кун, ты, наверное, устал? День был тяжелым…

– Да, ты права. Дорога была утомительной.

Я действительно устал. Это был путь длиной в десять лет.

Я сделал глубокий вдох. Теперь я мог спокойно спать.

Однако Цубаса, кажется, была не готова меня отпустить.

– Как думаешь, мы все здесь умрем?

Девушка слабо улыбнулась. Ее голос дрожал. Наверное, она пыталась обернуть свои страхи в шутку.

В горле пересохло. Ну что я за идиот? Почему решил, что она ничего не понимает? Мы же одного возраста! Как она могла не волноваться?

– Помощь обязательно придет.

Я сам испугался своей уверенности. Я был не способен сказать то, что на самом деле хотел, – что я смогу защитить ее. И неважно, ложь это или правда. Я стыдился своей трусости.

– Кто-нибудь защитит тебя. Нет, Кацураги сможет защитить тебя…

Цубаса неуверенно улыбнулась. Сложно было поверить моим словам.

Так не пойдет! Я не могу оставить ее в таком состоянии. Девушка не сможет спокойно заснуть этой ночью. Если я готов попытаться стать хоть кем-то, кроме детектива, то не могу позволить себе сбежать.

– Цубаса-сан… – Одно ее имя заставило меня нервничать. – Чем ты любишь заниматься в свободное время?

Она несколько раз моргнула.

– Люблю гулять в лесу или у реки… там, где светло.

– А я обычно хожу в кино, а на обратном пути захожу в кафе и читаю книгу. С друзьями мы ходим в семейные кафе или еще куда-нибудь.

– Да, думаю, это тебе подходит, Тадокоро-кун.

– Что это значит?

В ответ Цубаса просто рассмеялась.

– Ты не любишь кино?

– Я редко туда хожу.

– А пошла бы, если б я тебя пригласил?

Ее глаза округлились.

– Может, и пошла бы…

– Давай вместе сходим в кино в первые выходные после окончания каникул? А потом я отведу тебя в свое любимое кафе. Там готовят отличный лимонад!

– Но ведь это, наверное, дорого. Да и папа может не разрешить…

– Не переживай. У Кацураги богатая семья, можно позвать его. Тогда сходим втроем. Неважно, на что – глупую комедию или романтический фильм. Посмотрим его вместе! Потом обсудим, будет интересно… Ну что, пойдешь?

Я не мог остановиться, перекрыть этот поток слов. Я даже осмелился упомянуть имя Кацураги, боясь быть отвергнутым. Мне было стыдно, но я должен был предложить ей это.

Мы выберемся отсюда живыми.

Цубаса молча смотрела на меня, а затем начала громко смеяться, будто хотела снять напряжение. Я рассмеялся вместе с ней.

– А ты смелый, Тадокоро-кун…

– Я тебя обидел?

– Нет, совсем нет. – Она покачала головой, затем протянула мизинец и сказала: – Обещаешь?

Мы сцепились мизинцами, и я ответил:

– Обещаю.

– Договорились.

Я энергично кивнул, и мы разняли мизинцы. Пружинящими шагами направившись к винтовой лестнице, я напоследок обернулся. Цубаса грустно помахала мне.

– Увидимся завтра!

Завтра… Тяжело давать обещания, находясь в такой опасности. Но я был так счастлив услышать от нее эти слова! Такое маленькое достижение было для меня дороже любой награды.

– До завтра.

Вся усталость, накопившаяся за десять лет, кажется, испарилась.

* * *

Такаюки Такарада стоял на пороге комнаты Юдзана. Одной мысли об отце было достаточно, чтобы вывести его из себя.

«Черт побери! Этот старик до конца своих дней будет досаждать мне!»

Такаюки вошел в комнату и взглянул в лицо мирно спящего отца. Отвращение было настолько сильным, что ему хотелось задушить беспомощного старика.

Юдзан Такарада был писателем, типичным старомодным романистом. Будучи поклонником творчества Сэйтё Мацумото, он начал писать еще во время работы в компании, пока в тридцать шесть лет не стал автором нашумевшего бестселлера. Рано добившись успеха, отец бросил офисную работу и начал строить собственное королевство.

Он был вспыльчивым и жестоким. Завершив работу над очередным романом, на какое-то время становился сдержаннее, но стоило появиться первым хвалебным рецензиям, как он снова становился домашним тираном…

Такаюки потянулся к стоявшей на полке книге Мацумото, но остановился.

Книги Юдзана продавались так хорошо только потому, что их сравнивали с романами Мацумото. Юдзан стал иначе относиться к творчеству своего учителя. Всякий раз, когда Мацумото издавал новый роман, отец либо приходил в восторг, либо впадал в депрессию. В детстве, заметив новую книгу в книжном, куда он ходил за мангой[35], Такаюки с ужасом думал о том, какой на этот раз будет реакция отца. От одной мысли об этом начинало сводить живот.

Всегда любивший читать Такаюки был счастлив, когда отец написал свой первый роман. Он уже в средней школе с головой окунулся в чтение детективов. Однако вскоре возненавидел книги отца и поклялся никогда не становиться таким, как он. А Юдзан тем временем заставлял сына первым читать все свои рукописи.

Находясь под влиянием Мацумото, отец писал только детективы, хотя всегда мечтал заниматься серьезной литературой[36]. Но ему не хватало таланта. У самого Мацумото была повесть «Стеклянный замок», в которой тот попытался изобразить женские переживания, но бумагу, потраченную на эту историю отношений между мужчиной и женщиной, пронизанную дешевой эротикой, куда лучше было бы пустить на салфетки.

– Я не буду заниматься литературой…

Такаюки поступил на юридический факультет престижного университета, а после его окончания устроился в успешную фирму. Он упорно работал, чтобы жить самостоятельно, без поддержки отца, и быстро продвинулся по карьерной лестнице.

«До конца дней этого старого ублюдка!»

Дыхание Такаюки участилось – вероятно, из-за нахлынувших эмоций. Он все сильнее нервничал из-за преступления, которое собирался совершить.

Глава 8. На следующее утро

До гибели особняка в огне

осталось 13 часов 14 минут

– Как долго ты еще собираешься спать?

Первым, что я увидел, открыв глаза, было покрытое сажей суровое лицо Кацураги.

– Доброе утро.

– Доброе утро!

– Странно, разве мы не ложились спать в отдельных комнатах?

– Ты, наверное, лунатик. Мы давно уже не в школьном лагере.

Я улыбнулся. Здорово было бы, если б все случившееся оказалось простым сном.

– Но ведь тогда и мое будущее так и останется сном… – тихо прошептал я. – А это грустно.

– Может, уже будешь вставать? Самое время поменять свои привычки.

Приподнявшись на руках, я посмотрел на часы. Было уже семь утра. После разговора с Цубасой я вставал еще раз, чтобы сходить в туалет, но потом, кажется, спал довольно крепко. Кстати, надо попросить заменить лампочку в ванной.

Я быстро привел себя в порядок. Мы пришли сюда налегке, поэтому сменной одежды у нас не было. Вытерев лицо влажным полотенцем, которое для меня приготовил Кацураги, я почувствовал себя бодрее.

Коидэ, Кугасима, Такаюки и Фумио уже ждали нас, когда мы спустились.

– О, мальчишки в порядке! – Хриплый голос Коидэ раздражал.

Я только отмахнулся и пробормотал:

– Спасибо.

– Цубаса-сан и Асукай-сан еще спят?

– Да. Отец тоже в постели. В шесть утра я проверил его показатели и сменил подгузник. На обратном пути постучался в комнату Цубасы, но ответа не было. Дверь была заперта. Конечно, она ведь сильно устала, – объяснил Такаюки.

– Верно, вчера она много суетилась, – добавил Кацураги, и хозяин дома кивнул.

– А что с госпожой Асукай?

– Я говорил с ней с утра; кажется, она еще не проснулась до конца. – ответил Такаюки, протянув мне пластиковый контейнер с супом консоме[37]. – У нас много свежих овощей и фруктов, но холодильник тоже сломался из-за грозы, так что нужно все съесть, пока не испортилось. Газовых баллонов достаточно, даже больше, чем мы думали.

Оказывается, холодильник тоже повредило ударом молнии.

Теплый суп принес долгожданное облегчение. Самое обычное блюдо, приготовленное из привычных ингредиентов, показалось мне произведением кулинарного искусства.

Семья Такарада была отлично подготовлена к стихийным бедствиям: их запасов бутилированной воды и риса хватило бы нам всем с запасом. Мы могли не беспокоиться о продовольствии.

– Как обстоят дела снаружи? – спросил Кацураги.

– Я поднялся на одну из башен, – ответил Фумио. – Судя по всему, пожар усилился. Лишь вопрос времени, когда огонь пересечет реку.

– О нет…

– Не расстраивайтесь раньше времени. Помощь уже в пути… Хорошо, сходим за Цубасой.

– Возможно, нам стоит все же поискать потайной ход, – сказал я, и мы с Кацураги направились в коридор. Кугасима последовал за нами. Наверняка ему было не по себе оставаться наедине с Коидэ.

Вдруг Кацураги резко остановился.

– Тадокоро-кун, что это? – спросил он и присел.

Мы стояли у двери в комнату с подвесным потолком. Проследив за его взглядом, я заметил темно-красное, почти черное пятно на полу у двери.

По моей спине пробежал холодок. Ночью дверь в комнату была открыта. Увидев темноту за дверью, я решил, что это проход в другой волшебный мир. Однако красновато-черное пятно, которое я видел, было далеко не волшебным. Оно было частью суровой реальности, ужасным шрамом, оставленным насилием.

Кровь.

По моему телу побежали мурашки.

– Синъя, нужно немедленно открыть дверь!

– Выключатель должен быть рядом с дверью. Он электрический.

Двери начали было двигаться внутрь, но уперлись во что-то.

– Но… почему? Все должно работать… – сказал Кугасима, часто моргая. Его дыхание стало неровным.

Мое страшное предчувствие стало еще хуже.

Кацураги словно осенило:

– Это потолок.

– Что?

– Потолок опущен, поэтому двери не открываются.

Я удивленно вздохнул.

– Потолок… опущен?

Я замолчал, задумавшись о пятне крови. Воображение работало против меня. Я вспомнил о двух людях, не спустившихся с утра на завтрак. Цубаса и Асукай… Я энергично потряс головой.

– Поторопимся. Необходимо попасть внутрь, чтобы понять, что произошло. Кугасима-сан, не могли бы вы сходить за господином Такаюки и господином Фумио? Нам понадобится помощь всех членов семьи Такарада.

Я, Кацураги, Такаюки и Фумио собрались перед входом в комнату с подвесным потолком. Коидэ, услышав шум, тоже пришла и наблюдала за нами с нескрываемым интересом.

Мы активировали выключатель на полу в коридоре и свернули за угол, в потайную комнату с лебедкой. Здесь находился механизм, отвечающий за движение подвесного потолка.

Стальные тросы, раньше намотанные на лебедки, кажется, были оборваны.

– Что произошло?

– Думаю, дело в этом. – Кацураги поднял что-то с пола. Несколько металлических деталей, пара винтов… – С их помощью крепились концы троса. Это называется клипсовым креплением: трос продевали в отверстие, а винтами крепили конструкцию на место. Это самый простой метод, но винты нужно регулярно подтягивать. Вот так. – Кацураги продемонстрировал нам один из винтов, явно непригодных. – Если резьба сорвана, то их нельзя использовать. Это может привести к несчастному случаю.

– Откуда ты все это знаешь? – воскликнул я.

Лицо Кацураги оставалось серьезным, и я тоже смог взять себя в руки.

– Нужно снова поднять потолок, – предложил Такаюки, и все дружно кивнули.

– Если заменим и хорошенько затянем винты, то сможем поднять потолок, – добавил заметно побледневший Фумио. – Нужно как можно скорее узнать, что произошло в комнате.

– Кажется, в подвале были инструменты и запасные детали. – И Такаюки, пошатываясь – должно быть, сказалось волнение, – отправился на поиски.

– Эй, но это не поможет! Смотрите, трос попросту обрезан! – сказала Коидэ, указывая на конец троса.

Тросы изготавливаются путем скручивания и скрепления большого количества нитей проволоки между собой. Конец этого троса действительно был грубо обрублен.

– Толстая металлическая проволока скручена особым образом, смещаясь как бы по спирали. На трос приходится нешуточная нагрузка, поэтому рвутся и ломаются обычно только внешние нити – это не такая уж большая проблема.

– Ты не прав, Тадокоро-кун. Даже если порвется только внешняя нить, нагрузка на оставшиеся сильно возрастет. А если учесть еще эксплуатационный износ троса и винтов крепежей…

– Это все объясняет, – ответил я.

– Тогда это действительно просто несчастный случай, – закончил Кацураги.

– И все же, – добавила Коидэ, – мы не можем снова использовать испорченный трос, это опасно.

– Согласно стандартам эксплуатации, в конструкции поддерживающего троса должно быть от двух переплетений; другими словами, это лишняя его часть. Говорят, на стройке тоже часто используют пять или восемь переплетений для верности… Похоже, и здесь так же.

– Понятно, – пробормотал Такаюки. – Думаю, я смогу починить подъемный механизм, не используя поврежденный трос. Должно хватить оставшихся.

Тем времени Фумио вернулся, неся тяжелый ящик с инструментами, и они с Такаюки приступили к работе. Оказалось, что винты и крепления были изготовлены на заказ – они идеально подходили под толщину троса. Заржавевшие детали и винты с сорванной резьбой заменили на запасные и снова закрепили тросы. Даже с нашей помощью на работу ушло довольно много времени, но мы смогли починить механизм и закрепить лебедку.

Когда потолок пришел в движение, мне показалось, что весь дом задрожал. Вспомнив, что мы находились в комнате, непосредственно прилегающей к залу с подвесным потолком, я успокоился.

– Подъем занимает слишком много времени! – нетерпеливо крикнул Такаюки.

– Все дело в том, что трос медленно движется по лебедке. А что бывает, когда потолок опускается?

– Лебедка помогает тормозить, поэтому опускается он так же медленно. А вот если трос оборвался, то… – Голос Фумио звучал напуганно. Я заметил, как вся кровь отхлынула от его лица.

Тогда потолок упал бы мгновенно.

Наконец, поднявшись до упора, потолок остановился. Процесс занял около минуты. Теперь дверь в зал с подвесным потолком можно было открыть. Каменная дверь казалась слишком тяжелой, чтобы ее можно было открыть в одиночку, поэтому для этого существовал отдельный электрический механизм.

– Предлагаю оставить ее открытой, – громко сказал Такаюки. – Мы закрепили тросы, но это не гарантирует нашу безопасность. Пожалуйста, не отходите от двери, – голос мужчины выдавал сильное волнение.

Мы прекрасно понимали причину его обеспокоенности.

– А-а-а-а-а-а!

Кугасима отпрянул назад и, побледнев и зажав рот рукой, прислонился спиной к двери. Казалось, он больше других напуган тем, что мы обнаружили, зайдя в комнату.

– Ого, ничего себе… – На этот раз реакция Коидэ была совершенно неуместной. Возможно, пустая болтовня обычно помогает ей отвлечься?

– Нет, это неправда! Этого не может быть! – Фумио, позабыв об опасности, бросился вглубь помещения. Никто из нас не стал его останавливать.

О нет…

– Мертва.

Ему одному хватило смелости, чтобы озвучить это вслух. Я смотрел не отрываясь. В свете, попадавшем в зал из коридора, поблескивало нечто пугающе гротескное, окруженное лужей липкой крови.

Она была раздавлена.

По полу растеклась темная кровь. Ее тело лежало на полу комнаты, изящные руки и ноги согнуты в неестественном положении.

«Как думаешь, мы все здесь умрем?»

Я согнулся под тяжестью нахлынувших воспоминаний. Сложно вообразить смерть ужаснее…

На сгибе локтей и коленей торчали поломанные кости. Под изорванным платьем проступала красновато-черная субстанция – туловище было раздавлено настолько, что не осталось неповрежденных внутренних органов. Все вокруг было забрызгано их содержимым. Она полностью лишилась человеческого облика. Мы узнали ее только по платью, в которое она была одета еще вчера. Ее запястья были оторваны от рук – их отбросило на небольшое расстояние.

Рука, которой я касался прошлой ночью…

Цубаса была раздавлена. Мертва.

* * *

Флэшбэк

– Ох… – Мой голос стал совсем тихим. Тело не слушалось, словно не до конца отошло от долгого сна, и я обмякла, положив голову на руки. – Зачем я сказала лишнего?

– Тебя не должна ранить такая мелочь. Наверняка именно это он и хотел услышать, – смеясь, ответила Мидори.

– Замолчи ты! – огрызнулась я в ответ.

Две старшеклассницы расследовали дело об отравлении в дорогом отеле. Мы с Амасаки всё еще в нашей рабочей форме вышли на террасу отеля, чтобы передохнуть. Свежий ветерок подхватил мои длинные черные волосы.

– Как я могу раздавать советы таким мальчишкам? Я даже в школьных клубах не состою. Может, лучше ты? В художественном клубе все от тебя без ума… Мидо-сэмпай!

– Завидуешь?

– Еще чего, – ответила я и вздохнула. – Тебе хорошо удается учить младших, ты часто бываешь в компаниях… Я не такая. Этот мальчик так восхищен мной, хотя ему следовало бы восхищаться тобой, Мидори! – Я знала, что веду себя несносно, когда злюсь.

Мидори снисходительно улыбнулась.

– Неужели ты не понимаешь? Сэмпаю не обязательно быть хорошим другом, весельчаком или учителем.

– Правда?

– Просто находясь рядом и показывая пример, можно оставить что-то после себя для тех, кто пойдет следом. Не унывай, Корю. Сегодня ты была такой крутой!

Я подняла голову и взглянула на Мидори. Ее лицо оказалось совсем близко к моему.

– Правда? – переспросила я.

– Правда-правда! Почему вы так не уверены в себе, мой детектив?

– Это тяжело. Быть первым, кто замечает несущественные на первый взгляд детали…

– Вот видишь, это делает тебя уникальной. Ты занимаешься расследованием в одиночку! Поэтому ты так ценна. Мой единственный и неповторимый детектив!

Сколько бы Мидори меня ни хвалила, мне всегда было мало. Я стояла, молча разинув рот.

– А вот на мое место подошел бы любой. Никто не заменит великого детектива Холмса, а вот Ватсона можно найти везде. Это меня и беспокоит…

Кровь прилила к моей голове. Я схватила Мидори за грудки, смяв форму – логотип отеля стал нечитаемым. Наши лица оказались совсем близко – казалось, мы могли делить одно дыхание на двоих. Выражение лица Мидори оставалось спокойным, это раздражало меня. Куда больше я злилась на себя, ведь считала это ее выражение очень милым…

– Мидори, для меня ты единственный Ватсон!

– Рада слышать.

– Не могу представить никого другого!

– Сколько страсти…

– Не смейся надо мной!

Мидори наклонила голову набок.

– Тогда больше не говори об этом.

Какое-то время она молча рассматривала меня, не двигаясь. Я почувствовала себя очень глупо из-за того, что наконец озвучила то, в чем давно хотела признаться. Я преувеличенно громко вздохнула и убрала руки от ее формы. Мне стало стыдно. Прислонившись горящей щекой к прохладному столбу ограждения, я обхватила его обеими руками.

– Тот мальчик действительно хочет стать детективом?

– У него есть все необходимое для этого.

– О чем ты? Мы как-то помогли ему?

– Нет, я имею в виду его лицо.

– Работа детектива никак не связана с тем, симпатичное ли у тебя лицо.

– Ну не знаю… По крайней мере, – Мидори достала из сумки этюдник и раскрыла его, – для меня это крайне важно. От этого зависит, захочу я его нарисовать или нет.

Хобби Мидори Амасаки – рисование. Ей хорошо удаются карандашные наброски и акварельные этюды, так полюбившиеся всем участниками художественного клуба. Она вступила туда, чтобы иметь возможность рисовать как можно чаще; ее совсем не интересовали конкурсы и награды.

– Я… – Я почувствовала, что могу быть честна с ней. – Я стала детективом, потому что этого хотела Мидори.

– Что? – Она округлила глаза. – Несносная девчонка!

– Ты популярна…

Я впервые увидела ее, когда Мидори любовалась звездным небом. Она была так поглощена этим занятием, что начала смеяться. Невинный смех. Сперва мне стало не по себе, ведь я подумала, что она смеется надо мной, но ее смех очаровал меня. Мне, всегда такой резкой и категоричной, был нужен партнер вроде нее.

– Ясно, – произнесла Мидори. – Но ты менялась ради меня, а я – ради тебя.

– Что?

– Меня… Меня недавно попросили проиллюстрировать книгу для родственника – он писатель-фантаст. Увидев мои рисунки, он обратился ко мне за помощью. Я прочла рукопись – она очень интересная. Я получаю большое удовольствие от этой работы!

Я открыла рот, собираясь что-то сказать. Я ощутила радость от того, что она наконец осуществит свою мечту… Но одновременно я почувствовала боль в груди. И пока не понимала, в чем дело.

– Слушай, Хикару… – Мидори резко обернулась. Ее коротко остриженные волосы взметнулись вверх, а лицо светилось от обращенной ко мне улыбки. Как и тогда, в самый первый раз, я была в полном восторге от нее. Ее гибкие пальцы переплелись с моими, и она сжала руку. – Все мы меняемся со временем, верно? Сможем ли мы всегда быть вместе? Останемся ли прежними?

Я не понимала, почему Мидори заговорила об этом, но молча кивнула, озадаченная ее грустным выражением лица.

– Когда книгу издадут, я обязательно подарю ее тебе, Корю, – спокойно сказала она, моментально сбросив все мое напряжение.

– Тогда я попрошу автограф у иллюстратора!

– Тебе это дорого обойдется.

– Жду с нетерпением, – ответила я.

Мидори рассмеялась, продолжая держать меня за руку.

Все остальное исчезло, испарилось, пока я держала ее руку в своей…

…Буквально исчезло. Ее запястья были отделены от рук. Холодные, совсем ледяные, отрубленные в местах сочленения. Настолько холодные, что они, казалось, примерзли к моей ладони. Мне почудилось, что эти пальцы вот-вот изо всех сил сожмут мои, совсем как живые.

На ногтях был черно-белый узор, напоминавший шахматную доску. Жаль, Мидори больше любила светло-голубой цвет…

…Я подняла глаза, уставившись в незнакомый потолок. С каждым вдохом воспоминания прояснялись. Горы. Лесной пожар. Особняк Такарады. Эвакуация. Мы укрылись в этом доме от огня.

Казалось, я все еще ощущала ледяную ладонь в своей руке…

Я тихо бормотала грязные ругательства. Отказывалась верить. Это просто страшный сон. Сон о счастливом времени. Времени, когда я не сомневалась в себе, когда она была рядом со мной. Времени, после которого не осталось ничего, кроме горя.

Я потрясла рукой, чтобы избавиться от холода в ладонях. Чихнула. Нос был заложен со вчерашнего дня. Наверное, простуда. Или, может, из-за страха?

Этот мальчик снова передо мной. Я вспомнила то, о чем мечтала позабыть. Сейчас мне двадцать восемь, я стала куда крепче – меня не может ранить такая мелочь… Мидори Амасаки больше нет рядом со мной.

«Сможем ли мы всегда быть вместе? Останемся ли прежними?»

Все, что она оставила после себя, – это ее слова.

За это я стала ненавидеть ее. Как я могла вернуться к той себе, какой была до потери Мидори? Я не могла смириться с ее смертью. Я пыталась найти ответ, но не смогла. Поэтому решила ненавидеть ее.

И вот я здесь.

С тех пор как Мидори погибла, бессонных ночей стало куда больше. Мне давно не было так плохо. Казалось, что с каждым вдохом я глотаю ядовитую сажу. Моя кожа липкая от пота и грязи; я не могу думать ни о чем другом, кроме как поскорее выбраться отсюда и принять душ. Но я не могу сейчас все бросить. Иначе я так и не смогу встретиться с ней лицом к лицу.

Изредка мне приходится думать о ней. Обычно ночью, когда я с ног валюсь после тяжелого дня, или утром, когда голова раскалывается от похмелья, или в дни вроде сегодняшнего, когда я поддаюсь отчаянию.

Была бы Мидори Амасаки счастлива, если б осталась со мной?

Возможно, я не смогла бы сделать ее счастливой. Было много причин, по которым мне не стоило желать ее. Но я всегда была слишком эгоистична – готова была даже оторвать ей крылья, чтобы она оставалась рядом со мной.

Мидори могла так и не признаться в своем несчастье, а я продолжала бы делать вид, что ничего не замечаю…

Совершила ли я ошибку? Должна ли была перестать желать, чтобы она во что бы то ни стало была рядом со мной?

…В дверь постучали.

– Вы в порядке, Асукай-сан?

Это был взволнованный голос парня, который пришел вместе с Тадокоро. В порядке ли я? Я с первого взгляда поняла, что он хороший человек. Мое тело оставалось неподвижным. Раньше одного намека на тайну было достаточно, чтобы оно приходило в движение. Теперь же я только и делала, что старалась как можно дальше отодвинуть момент встречи с ней. Я ощутила легкое раздражение – как я могла пропускать все это? Злясь на себя, я чуть стукнула кулаком по стене, поднялась и открыла дверь.

– Да.

– Что с вами?

– Скажи мне одну вещь, Кацураги-кун.

– Какую?

– Кто умер?

Кацураги, находившийся по ту сторону двери, не выказал ни малейшего удивления.

– Та девушка.

Я на мгновение задумалась.

– Сейчас приду.

Кацураги тут же молча ушел.

Та девушка? Меня разозлило то, как он это сказал. Словно кичился тем, что знает о чем-то, что неизвестно мне… Бесит. Голова раскалывалась.

Ужасное чувство.

Эй, Мидори! Если б ты увидела меня сейчас в таком виде, то испугалась бы?

Глава 9. Погибшая

До гибели особняка в огне

осталось 11 часов 40 минут

– Какой ужас…

Я обернулся на невнятный шепот. Госпожа Асукай замерла на месте, зажав рот рукой.

Мы втроем вернулись на место преступления и по-прежнему наблюдали из «безопасной зоны» в непосредственной близости от двери: я с Кацураги, Коидэ и только что подошедшая Асукай.

Фумио и Такаюки прижались к трупу так отчаянно, словно пытались вдохнуть в него жизнь. Фумио сказал: «Я провожу отца к дивану, пусть приляжет», и оба они, бледные и подавленные, вышли.

Господин Кугасима, видимо, никогда до этого не видевший смерть, выглядел хуже нас всех.

– Если тошнит, то выходи на улицу, ладно? – сурово сказала ему Коидэ. – Осталось бутылок двадцать воды, она нужна нам для питья. Учитывая, сколько нас, это не так уж и много. Не будем расходовать воду на то, чтобы отмывать рвоту! – И девушка слегка подтолкнула его к выходу. Побледневший мужчина вернулся в общий зал.

Стоило поблагодарить Коидэ за то, что ее бесцеремонность быстро вернула меня обратно в реальный мир.

– Тадокоро-кун, твой смартфон еще не сел? – спросил меня Кацураги. – Я хотел бы сфотографировать место преступления, пока мы не покинули дом. Это может быть полезно для полицейского расследования.

– Говоришь так, будто это убийство, – холодно отметила Коидэ. Я проигнорировал ее и приступил к съемке.

– А вот и настоящий детектив! – обратился мой друг к Асукай, оставшейся в комнате с подвесным потолком. Он явно старался задеть коллегу. Возможно, дело в чувстве соперничества?

Госпожа Асукай, нахмурив брови, посмотрела на Кацураги, затем перевела взгляд на меня. Меня охватило странное волнение. Еще вчера ее глаза напомнили мне о безвольном призраке, бесцельно блуждающем без надежды на упокоение. Сегодня все изменилось. Ее взгляд, обращенный ко мне, был все так же холоден, но в нем появилась сила. Я спросил себя почему. Неужели в ней еще осталась та девушка из прошлого? Возможно, она готова вернуться к тому, что так увлекало ее раньше?

– Извините, пожалуйста, – сказал я, пытаясь разрядить напряжение между Асукай и Кацураги. – Вчера я рассказал другу о вас. И он, кажется, очень заинтересовался.

Она, пристально глядя на меня, медленно натянула перчатки.

– Ха-ха, перчатки! Прямо как в кино про детективов? – Голос Коидэ звучал насмешливо.

– Я уже давно не детектив. Перчатки я ношу с собой, чтобы защитить руки от солнца. – И, пресекая любые вопросы, Асукай принялась за работу.

Я был все еще шокирован произошедшим, поэтому не нашел, что сказать.

Конструкция комнаты с подвесным потолком была простой и понятной. Механизм, позволявший ему опускаться и подниматься, находился в соседнем помещении, в самой же комнате не было никакой мебели. Если не считать тяжелые автоматические двери, то комната представляла собой большую бетонную коробку.

На стене рядом с дверью находился выключатель, еще один был выведен с обратной стороны в коридоре. Серое пространство стен и пола было заляпано красными пятнами, словно ребенок беззаботно орудовал кистью с красками.

Тело Цубасы лежало недалеко от двери, вокруг него растеклась лужа крови, а раздробленные кости и размозженную плоть разбросало в стороны. Небольшая лужица крови также застыла на полу у дальней стены.

– Почему кровь вытекла из-под двери? Если б не это пятно, мы могли бы так и не найти ее, – спросил я.

Кацураги кивнул.

– Положение тела заставляет усомниться в том, что кровь просто текла в том направлении, пока не показалась из-под двери. Однако если б тело перемещали, то на полу остались бы следы. Можно предположить, что кровь попала на руки или одежду убийцы.

– Если она оказалась под дверью… то это ботинки или брюки? – предположил я.

Кацураги снова кивнул.

– Уверен, преступник от нее избавился. Он на шаг впереди.

– Но как избавиться от одежды сейчас, в нашем положении? – спросил я.

Госпожа Асукай пожала плечами.

– Может быть, это человек, который заранее озаботился вопросом сменной одежды.

Люди в особняке…

– Крайне жестокий способ убийства. – Асукай посмотрела на тело, затем подняла взгляд вверх. – Подвесной потолок, значит?

Потолок был выкрашен в белый цвет, а прямо над трупом осталось яркое пятно. Кровь сперва капала вниз, оставляя все новые пятна на полу, а теперь почти вся свернулась и засохла.

– Пятно на потолке указывает, что именно конструкция комнаты и стала орудием убийства, – сказал я. – Конечно, если тело жертвы не доставили сюда после убийства в другом месте.

Кацураги отрицательно помотал головой:

– Тогда не было смысла опускать потолок. Кроме того, сложно представить, что тело можно доставить сюда, будучи незамеченным и не оставив следов.

Мой друг часто отвергал мои гипотезы, но приводил ясные аргументы, поэтому у меня не было повода для раздражения.

– Не вижу в комнате мебели. Должно быть, это для того, чтобы не мешать движению подвесного потолка, – бормотала Асукай, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Я думала, это безобидная комната, – вдруг вступила Коидэ. – Даже лебедка установлена в отдельном помещении… Не ожидала, что потолок и правда обрушится!

– Как это можно назвать… раздавлена насмерть? – серьезно сказала Асукай, глядя на тело Цубасы. – Сложные переломы по всему телу и сильное кровотечение, причиной которых стал подвесной потолок. Полагаю, ей было очень больно.

Слушая ее слова, я смотрел на останки девушки. Ужасающее зрелище…

В области груди я заметил что-то блестящее.

– А это…

Пока я колебался, Асукай быстро шагнула вперед, наступив в лужу крови, и наклонилась. Это была цепочка, но которой висели ключ и маленький колокольчик. Тот самый колокольчик, что мы слышали в лесу!

Асукай вытерла ключ о носовой платок. Для чего этот ключ? Он был сильно деформирован – должно быть, его тоже погнуло, когда упал потолок, – и абсолютно непригоден для дальнейшего использования.

– Спросим господина Такаюки и господина Фумио, они должны знать, от чего он, – сказала Асукай, забрав ключ. – Хотя все наверняка слишком шокированы столь ужасной смертью… Как они отреагировали, Тадокоро-кун?

Я рассказал ей том, что заметил, когда мы обнаружили тело Цубасы. Сложно представить, насколько были потрясены родственники жертвы – Такаюки и Фумио, – увидев свою дочь и сестру в таком состоянии.

Послушав мой доклад, Асукай прикрыла глаза. Интересно, о чем она думала?

– Кто-то знал, что механизм подвесного потолка находится в соседнем помещении.

– Да, – согласился Кацураги. – В конце коридора первого этажа есть небольшая комната с лебедкой, на которой висит трос, поддерживающий потолок в этом зале. Мы нашли перерезанный трос, починили механизм и подняли потолок. Я, Тадокоро-кун, Такаюки-сан и Фумио-сан, а также Кугасима-сан – все пятеро.

– А ты полезен… – Лицо Асукай ничего не выражало. – Какое расстояние отсюда до той комнаты?

– Идти меньше минуты. В конце коридора по левой стороне. На полу есть почти незаметный выключатель, он открывает эту секретную комнату. Наступите на него и сможете пройти…

– Поняла. Значит, комнатка примыкает к дальней стене этого зала…

– Надеюсь, потолок снова не упадет, пока мы будем этим заниматься? – спросила Коидэ.

– Всё должно быть в порядке, – ответил Кацураги. – Трос надежно закреплен. Когда мы пришли сюда утром, опущенный потолок заблокировал дверь – открыть ее было невозможно. Трос был оборван, поэтому нам не удалось его быстро поднять.

– Но как это возможно? – воскликнул я. – Преступник повредил трос, чтобы убить Цубасу, как раз тогда, когда она находилась в комнате… Как ему это удалось?

Кацураги и Асукай ничего не ответили. Неужели все детективы такие молчаливые?

– Действительно, выглядит невыполнимо. Как ему удалось угадать момент? Мы были в комнате с лебедкой, оттуда этот зал не видно… – рассуждал Кацураги.

Коидэ в ответ фыркнула.

– А ты прав. Здесь только одна дверь, нет даже маленького окошка. Снаружи невозможно понять, что происходит внутри.

– Может, он ориентировался по звуку? – предположил я.

– Проверим? Тадокоро-кун, пойди в комнату с лебедкой и проверь, слышен ли там наш разговор.

Я согласился. Госпожа Асукай немного колебалась, но мы с Коидэ направились к механизму, а она с Кацураги осталась в зале с подвесным потолком. Оба они выглядели встревоженно, когда я закрывал дверь, но немного успокоились после моего обещания открыть ее ровно через три минуты.

В комнатке с лебедкой за три минуты не удалось расслышать ни единого слова или шороха.

– Возвращаемся? – спросила Коидэ со скучающим выражением лица.

Мы вернулись в зал. Лицо Кацураги раскраснелось, а Асукай выглядела смущенной.

– Пока вас не было, я пел детские песенки так громко, как только мог.

– Серьезно? – Коидэ присвистнула.

– Я ничего не слышал. Прости, Кацураги.

– Ничего. Теперь мы знаем, что, если закрыть дверь, в комнате с механизмом ничего не слышно. А если встать прямо за дверью?

– То же самое. Стены и дверь такие толстые, что не слышно ни звука.

Кацураги кивнул.

– Я заметил еще кое-что, когда осмотрел двери, – добавил он. – Это тяжелая двустворчатая дверь, которая открывается внутрь комнаты. Когда она открыта, потолок невозможно опустить до конца – он упрется в нее и остановится.

Тяжелая каменная дверь высотой около двух с половиной метров слишком массивна, чтобы ее можно было открыть вручную, поэтому к ней подключен электрический привод и два выключателя – снаружи у входа и внутри комнаты. Даже если б потолок обрушился, то открытая дверь осталась бы невредимой.

– Если б дверь была открыта, то при обрушении потолка она создала бы свободное пространство над полом, так? В таком случае Цубаса-сан могла бы выжить…

– Именно поэтому можно заключить, что дверь была закрыта, когда Цубаса погибла.

– Но как тогда преступник смог убедиться, что она внутри? – Я задумался, начав медленно потирать пальцами виски.

Я мог предложить несколько гипотез. Первая: Цубаса сама сообщила ему заранее. Второе: преступник видел, как она входила внутрь. Третья: он знал, для чего Цубаса проникла в комнату.

– На данном этапе все это кажется вполне вероятным… – Кацураги нахмурился. – Но если ты прав в том, что преступник изначально хотел убить Цубасу, то почему она не открыла дверь и не попыталась сбежать?

– Ну да… – ответил я, едва шевеля губами.

– Если б дверь открывалась наружу, то преступнику понадобилось бы возвести препятствие или баррикаду, чтобы помешать жертве спастись. Но она открывается внутрь… Кроме того, на двери нет ручки, чтобы запереть ее, повесив цепочку или что-то подобное.

– Сложно представить, что Цубаса ночью, не включив свет, вошла в комнату и сама заперла за собой дверь. Рядом с телом не было даже фонарика. Если дверь закрыта, комната погружается в кромешную тьму. Чем она занималась в пустой комнате в абсолютной темноте?

– Кажется, бывает флуоресцентная краска, – выпалил я.

Кацураги бросил на меня косой взгляд.

– Так или иначе, нам предстоит расследование убийства. Преступник должен был нажать на выключатель снаружи, чтобы закрыть дверь, затем быстро пройти в потайную комнату с механизмом, повредить трос, найти место крепления, сломать винты – это заняло бы довольно много времени. Сложная работа… Возможно, один винт уже был откручен, и второй очень быстро сломался, не выдержав увеличения нагрузки. Но для этого все равно понадобились бы инструменты. По самым смелым предположениям, ушло бы не меньше пяти минут. Хотя скорее десять – так более вероятно. Вполне достаточно, чтобы Цубаса успела понять, в чем дело, открыла дверь и покинула комнату.

– Может, ее связали? Или накачали снотворным? – ответила Асукай, выслушав доводы Кацураги. Они старались не смотреть друг на друга.

– На относительно сохранившихся участках тела нет следов от веревки. Осмотрите предплечья и ноги, – ответил Кацураги, не поднимая взгляд. – Снотворное тоже под вопросом: где преступник сумел бы его раздобыть?

– А что, если, – перебил я, – она сбежала от убийцы и сама спряталась в этой комнате?

– Намеренно бежать в эту комнату? Это вряд ли. Здесь достаточно других мест, чтобы спрятаться. Если потолок пришел в движение, то логичнее как можно быстрее выбежать наружу.

– Однако… – хотел было продолжить я, но меня перебила Асукай.

– Вы так слаженно работаете вместе! Расследование идет вдвое быстрее. Тадокоро-кун ставит вопросы и выдвигает гипотезы, а Кацураги-кун систематизирует данные и принимает окончательные решения… Роли распределены идеально. Вы оба такие сообразительные…

– Дело не в этом. – Кацураги недовольно надул губы.

Хоть ее слова и звучали как комплимент, я сразу же уловил скрытый подтекст.

– Думаю, вы всё же забегаете вперед, – заключила Асукай.

– Что ж, я с удовольствием поучусь у такого опытного коллеги, как вы, – язвительно ответил Кацураги. Его тон был слишком жестким даже для моего друга, обычно робевшего в общении с другими. По выражению лица Кацураги было сложно прочесть его эмоции. Могло ли это открытое соперничество быть знаком уважения к женщине-детективу?

– Тогда не проводите меня в помещение с лебедкой? – попросила Асукай, и я выполнил ее просьбу.

Оказавшись внутри, она присела рядом с механизмом. Ее взгляд упал на отрезок троса, который мы прикрепили обратно. Подозвав Кацураги, Асукай спросила его, в каком состоянии был механизм, когда мы пришли сюда утром. Кацураги тем временем ходил взад-вперед в тесном помещении. Громко вздохнув, он предложил поскорее вернуться в зал. Госпожа Асукай согласилась.

– А она хороша! – смеясь, сказала Коидэ. – Как только ее увидела, сразу поняла, что она детектив.

В этот момент все мы ощутили толчок.

– Это что такое? – закричала Коидэ, беспокойно оглядываясь по сторонам. – Похоже на гром!

– Опять гроза?

– Но вспышек света не было… – Я выглянул в небольшое окно в коридоре. – Наверное, ударила где-то далеко за деревьями.

– Может, и так, – высокомерно ответил Кацураги.

Я взглянул на часы. Девять часов утра. Прошел ровно час с тех пор, как мы обнаружили тело Цубасы.

Мы повернули в сторону общего зала первого этажа, когда нам навстречу выбежал Кугасима. Запыхавшийся и вспотевший мужчина нес в руках радиоприемник. Судя по всему, он искал нас.

– Куда так спешишь?

– Вы что, не слышали? – громко закричал мужчина. – Помощь уже на подходе!

Помощь? Я вдруг услышал приближающийся звук вращающихся винтов.

– Вертолет прилетел! – вырвалось у меня.

– Нам нужно подняться на одну из башен, чтобы позвать на помощь! Фумио и Такаюки сейчас у главного входа стараются привлечь внимание… – Кугасима поднял радио выше. – По радио передают информацию о масштабах и перемещении пожара, но я не могу ничего разобрать из-за плохого сигнала. Взял его с собой; может, на башне смогу услышать… Впрочем, это нам уже и не нужно, нас все равно спасут!

Я почувствовал, как крепнет моя надежда. Если б у нее был звук, то это был бы звук вертолетных лопастей. Мы вчетвером поднялись на башню вслед за Кугасимой, с нее открывался вид на гору и тропу, по которой мы пришли.

Я увидел горящий лес. Пламя, сперва поглотившее сухую траву, перекинулось на кустарники и деревья. Теперь полоса огня была шириной не меньше нескольких сотен метров. В небе над нашими головами кружил белый вертолет. Он непременно нас спасет! Мое облегчение сменилось восторгом.

– Эээй! – закричал Кугасима, высунувшись из окна и отчаянно размахивая руками.

– Осторожнее! – сказала Асукай, обхватив мужчину за талию. На ее лице также мелькнуло облегчение.

Однако неожиданно вертолет сильно тряхнуло.

– Что с ним?! – спросил я, посмотрев на Кацураги. Его лицо застыло.

– Ветер…

– Что?

– Ветер слишком сильный, вертолет не сможет приблизиться и сесть.

Все присутствовавшие ошеломленно смотрели на Кацураги. Асукай покачала головой.

– Вероятно, это так. Со вчерашнего дня ветер довольно сильный; он дует с подножия к вершине, а позади нас – отвесная скала. Ветер очень крепкий, около восьми баллов. Вертолет может безопасно сесть, если скорость ветра не превышает двадцати метров в секунду. Такой силы достаточно, чтобы ломать небольшие ветки на деревьях.

Я был поражен тем, что Кацураги и Асукай обладали такими глубокими познаниями. Сам я мог разве что представить… Вчера ночью, поднявшись на одну из башен, я почувствовал, насколько сильным стал ветер. Выходит, раз вертолет так накренился, то в небе ветер дует еще яростнее.

– Ужасная болтанка… Наверху ветер еще сильнее – не позволит спустить веревку с вертолета. Мы не сможем безопасно эвакуироваться в таких условиях, – с сожалением добавила Асукай и прикусила губу.

Я кивнул.

– А-а-а! Смотрите! Они улетают! – неожиданно закричал Кацураги.

Вертолет медленно развернулся и улетел прочь. Я почувствовал себя преданным, ведь внутри меня теплилась надежда на скорое спасение. Кацураги и Асукай ошеломленно смотрели вслед вертолету. Кугасима упал на колени, а Коидэ раздраженно цокнула языком. Радио, выпавшее из руки Кугасимы, неожиданно ожило:

– «Со вчерашнего дня на горе М. в префектуре Н. усилился лесной пожар… Огонь распространился вверх по склону на сотни метров… направлены два беспилотных летательных аппарата… разбились из-за порывистого ветра… Вертолет не смог приблизиться к месту пожара… экстренные службы продолжают попытки даже в условиях сильного ветра…»

Мы вернулись в общий зал. Ноги меня почти не слушались. К нам присоединились Такаюки и Фумио. Все семеро выживших, за исключением прикованного к постели Юдзана, были в сборе. Такаюки сидел на диване, сгорбившись и опустив голову на сложенные на коленях руки. Занявший одно из кресел Фумио, почти не мигая, смотрел в пустоту.

– А… вы… – наконец заговорил он, понемногу пришедший в себя. Фумио, очевидно, был измотан гибелью сестры и разочарован тем, что помощь не пришла вовремя. Казалось, он лишился воли к жизни.

– Но это же не значит, что помощь не придет, да? – спросил сильно побледневший Кугасима.

Вопрос не вызвал у нас ничего, кроме раздражения.

– Мы не знаем наверняка, – резко ответил Фумио.

– Поиски потайного хода вполне могут увенчаться успехом. Потом все это покажется не более чем страшным сном, – добавил Такаюки.

Асукай прикрыла глаза.

– Пока нет вертолета, мы сами должны сделать всё, что в наших силах. Нужно работать сообща…

– Сообща?! – Настроение Фумио резко изменилось. – Нет… Ну уж нет! Мы не будем сотрудничать. Тот, кто сделал это с Цубасой… Я не прощу! Я не позволю! – Он говорил очень громко. – Если один из вас убил Цубасу, то он не заслуживает жизни! Его нужно оставить здесь, оставить одного, чтобы он сгорел заживо! Пока я не узнаю, кто это, ни о каком сотрудничестве не может быть и речи.

Но кто это был? И почему именно сейчас? Все расследование сводилось к этим двум вопросам. Конечно, были и другие, не менее важные, например, почему был выбран столь странный способ убийства и как дверь в итоге оказалась закрыта. Что сможет узнать Кацураги? Мое сердце затрепетало от знакомого чувства предвкушения…

Я тут же с болью вспомнил теплую улыбку Цубасы.

– Нет, – неожиданно для всех сказала Асукай. – Это не было убийством. Виновных нет… Просто досадная случайность, – спокойно добавила она.

Глава 10. Расследование

До гибели особняка в огне

осталось 10 часов 31 минута

– Случайность?! – словно обезумев от гнева, закричал Такаюки.

Я не знал, какую цель преследовала Асукай, когда сказала это. Досадная случайность?

– Случайность… С чего вы так решили? – наконец спросил Фумио.

– Это вполне очевидно. Во-первых, поврежден только один трос. Это естественный итог искривления и естественного износа.

– Край троса оборван неравномерно, он просто не выдержал веса. Я согласен, – тихо пробормотал Кацураги.

– Возросла нагрузка на оставшиеся тросы; винты и крепления тоже долгое время были перегружены, и в результате случилась поломка. Это и привело к несчастному случаю, – объяснила Асукай, с сожалением качая головой. – Это ужасное происшествие. Однако не стоит искать виновных. Мы должны смириться и делать все, чтобы выжить в нашем непростом положении. То, что мы можем сделать…

– Думаете, это простое совпадение? – резко перебил ее Кацураги, его решительный взгляд сверлил Асукай. Я скривился от неловкости.

– О чем ты, Кацураги-кун?

– Сломались сразу две лебедки. Не слишком ли необычно?

– Это произошло не одновременно. После поломки первой лебедки нагрузка на вторую резко увеличилась – она одна выдерживала вес подвесного потолка. Это и привело ко второй поломке. Конечно, все произошло не внезапно, а с небольшой временной задержкой… около минуты, – спокойно ответила Асукай. – К тому же что это, если не простая случайность? – На ее губах появилась улыбка, но исчезла так быстро, что я не был уверен, что кто-то еще ее заметил. Это была провокация. Она хотела, чтобы Кацураги первый сказал об этом.

– Это убийство, – сдавленно ответил Кацураги.

Фумио и Такаюки нервно переглянулись. Кугасима закашлялся от удивления. Выражение лица Коидэ, как обычно, было не прочитать; казалось, все это ее забавляет.

– То есть… ты у нас детектив? – Фумио пристально посмотрел на Кацураги. – Тогда, детектив, будь добр, скажи мне, кто убийца? Кто это сделал? Кого нужно наказать, а?

– Ха-ха-ха! Да ладно, Кацураги – детектив? – Коидэ громко захлопала в ладоши. – А Асукай вот говорила, что она больше не детектив… У нас тут намечается поединок между детективом и больше-не-детективом?

Такаюки и Кугасима, должно быть, были шокированы столь частым упоминанием слова «детектив». Неудивительно. Какова вероятность, что из-за стихийного бедствия в стенах одного дома окажутся запертыми двое столь странных людей, называвших себя детективами? Не верилось, что это обычное совпадение.

– Я считаю, что потолок опустили намеренно. Трос невозможно порвать голыми руками, как и сказала Асукай-сан, это естественный износ. Однако винты точно открутил человек.

– Открутил, значит? Но сколько бы ему понадобилось времени? Кацураги-кун, вспомни, мы с Тадокоро-куном провели эксперимент: закрыли дверь в зал с подвесным потолком и перешли в потайную комнату с механизмом… Если нужно еще и привести потолок в движение, то сколько понадобится времени? Минут пять-десять, по твоим подсчетам? Достаточно, чтобы Цубаса успела убежать.

– Однако…

– Стоило открутить первый винт, как человек в зале заметил бы, что с потолком что-то не так. Цубаса открыла бы дверь, нажав на выключатель у выхода из комнаты, и выбежала наружу.

– Но…

– К тому же если это было убийство, то зачем было возиться с винтами? Для того чтобы опустить потолок, достаточно воспользоваться лебедкой. Кому понадобится тратить время на то, чтобы выкручивать винты?

Кацураги замолчал.

– Куда логичнее признать все несчастным случаем. И напротив, если предположить, что это было убийство, то придется разрешить целый ряд противоречий. Почему был выбран именно этот способ убийства? Зачем было тратить время на винты? Почему Цубаса-сан, заметив, что с потолком что-то не так, не сбежала? – Асукай говорила тоном учителя, мягко поучавшего провинившегося ученика; она оказывала на него давление, в то же время производя на других окружавших ее людей благоприятное впечатление.

– Снаружи! – Кацураги повысил голос в знак протеста. – Преступник заранее испортил провода в механизме открытия двери. Для чего? Потолок не мог равномерно опуститься до конца, ведь путь ему преграждала открытая внутрь дверь. Необходимо было заблокировать для жертвы путь к спасению, а после спокойно повредить трос и поддерживавший потолок механизм.

Атмосфера в комнате резко переменилась. Лица Такаюки и Фумио помрачнели от столь ужасных предположений. Кугасима, побледнев и открыв рот, дрожал крупной дрожью, не способный справиться со страхом. Только Коидэ продолжала улыбаться, словно вся эта ситуация забавляла ее. В этом и заключалась основная ошибка Кацураги – в поисках истины он всегда игнорировал чувства других людей.

Асукай сощурила глаза и мягко, даже сочувственно, улыбнулась. Ничего не поделаешь, пришло время мне вмешаться…

– Где именно в комнате с подвесным потолком находилось тело Цубасы?

– В передней части комнаты, – ответил Кацураги и замешкался. Если его теория была правдой, то Цубасу нашли бы в глубине комнаты.

– Не стыкуется с твоей теорией.

– Вот черт… – Такаюки разочарованно покачал головой.

– Несчастный случай… сложно поверить, что это случилось с моей сестренкой, но, кажется, вы правы, – мрачно добавил Фумио.

– Погодите! Такая смерть… Такая смерть не может быть случайностью! – неожиданно для всех закричал Кугасима.

– Ну звучит-то правдоподобно, – сказала Коидэ.

– Подождите! – Я поспешно поднялся. Если мы не настоим на своем, то все склонятся к версии о случайной смерти. – Конечно, нельзя исключить версию с несчастным случаем. Госпожа Асукай права, поднимая вопрос о поломке механизма и разрыве троса, а также сомневаясь в том, что из комнаты нельзя было убежать. Однако можно поспорить…

– Выходит, у тебя есть ответы?

Я напрягся. Затем на меня накатило ощущение беспомощности, я не мог даже ответить.

Я заметил, как кончик носа Кацураги нервно подергивается. «Ну вот и всё», – понял я. Он больше не может сдерживаться. Его слова наверняка приведут к обострению конфликта, но зато станут толчком к продолжению расследования.

– Почему… Почему вы так зациклены на несчастных случаях?

– Почему это «зациклена»? Я просто высказала свое мнение, – выразительно ответила Асукай. – Зациклен скорее ты, Кацураги-кун.

Мой друг выглядел расстроенным.

– Тадокоро-кун рассказал мне, что и вы когда-то посвящали себя расследованиям.

– Посвящала себя? Довольно необычный выбор слов… Ну да. Когда-то давно.

– Настоящий детектив во что бы то ни стало добивается истины. Проливает свет на загадки независимо от того, сколько споров это вызовет. Я верю в это. Мы должны стремиться к правде! Ведь только правильные выводы помогут нам восстановить справедливость, верно?

Лицо Асукай на мгновение исказилось от раздражения, но затем расслабилось. Она улыбнулась и, уступая, коротко кивнула. Должно быть, энтузиазм этого старшеклассника[38] пробудил в ней слишком много неприятных воспоминаний. Она снисходительно посмотрела на него, как бы говоря: «Ты еще слишком молод».

Я снова вспомнил то лето десять лет назад, когда впервые встретил Асукай. Что произошло за это время? Что так изменило ее?

– Иногда расследование рушит человеческие жизни, – спокойно добавила Асукай. – Поэтому я и перестала быть детективом.

Я лишился дара речи.

– Зимой ровно десять лет назад, – продолжила она, – погибла девушка по фамилии Амасаки. Погибла потому, что я была детективом.

Так я узнал, почему рядом с Асукай не было ее спутницы.

Девушка откинулась на спинку кресла и заговорила низким, лишенным эмоций голосом:

– Наша с Амасаки одноклассница была жестоко убита серийным убийцей. Убийцей, что оставлял тела жертв причудливо украшенными. Наша одноклассница была найдена среди искусно выложенных живых цветов. И Амасаки спросила: «Сможем ли мы его поймать?» Как самонадеянно… Но мы были так шокированы жестокостью этого преступления, что решились взяться за его расследование. На тот момент у нас уже был опыт в раскрытии убийств. Обычно мы оказывались в гуще событий, просто устроившись на очередную подработку…

– Когда мы с вами встретились впервые, вы как раз занимались одним из подобных дел? – спросил я.

Асукай кивнула.

– Я была шокирована тем, что жертвой оказался настолько близкий нам человек – наша одноклассница. Мы и представить не могли, что в итоге столкнемся с серийным убийцей. И все же, – Асукай усмехнулась, – столкнулись.

Казалось, она винила себя во всем произошедшем.

– Мы заметили некую закономерность в поведении убийцы. Он убивал раз в неделю, в определенный день и в строго определенном месте – если нанести все места совершения убийств на карту, то ясно вырисовывался его замысел.

Даже Такаюки и Фумио, переполненные гневом и печалью из-за смерти своей родственницы, подались вперед, чтобы лучше слышать. Страшный рассказ Асукай затягивал.

– Брат Амасаки как раз работал в полицейском управлении – мы передали через него всю информацию. Новое убийство должно было произойти в ближайшую пятницу в указанном нами месте. Версия была настолько дерзкой, что ее могли запросто отмести, однако полиция нам поверила, и в предполагаемом месте была устроена засада. В пятницу убийства не произошло.

– Но… – тихо сказал Кугасима. – Получается, что вам, Асукай-сан, удалось предотвратить очередное… – Он остановился, не договорив.

– Да, мы предотвратили одно убийство, но это привело к новой жертве. – Асукай с трудом пыталась закончить рассказ. Она выглядела абсолютно измученной, ее руки дрожали. – Информация просочилась за пределы полицейского управления. Тогоси Эцуки – так звали преступника – узнал о нас с Амасаки.

И Асукай продолжила свой рассказ об одном холодном и дождливом понедельнике.

* * *

Воспоминания

Холодный дождь не прекращался с самого утра. Из-за высокой влажности дышалось тажеловато, но было достаточно холодно, чтобы на улице дыхание превращалось в пар. Не выдержав холода, я надела плотные колготки. Сдвинув теплый шарф с лица на подбородок, выдохнула, наблюдая за вышедшим изо рта белым облачком пара. Это немного отвлекло от скуки, одолевавшей меня в ожидании поезда.

Я, как обычно, ждала у третьей двери восьмого вагона. Приходившая с опозданием Амасаки обычно бодро махала мне рукой, желая доброго утра. Подойдя ближе, она обнимала меня сзади и начинала рассказывать о какой-нибудь милой ерунде. Если у меня было плохое настроение, то Амасаки обычно становилась рядом, и мне приходилось с ней разговаривать. Она всегда хвалила мой наряд, хоть и знала, как я ненавижу холод и нашу теплую форму[39]. Смеялась, приговаривая, что можно наконец порадоваться какой-то перемене в жизни. Я завидовала ей: Амасаки всегда умела находить поводы для радости – и холодной зимой, и жарким летом.

Но в то утро, когда я, изо всех сил пытаясь согреться при помощи свитеров и кардиганов, наконец сдалась и сменила летнюю форму на зимнюю, ее не было рядом. Нет, я не ждала похвалы. На душе было неспокойно, словно в сердце у меня появилась маленькая дырочка.

Поезд пришел по расписанию, но Амасаки не было. Я, как и всегда, заняла наше обычное место в конце вагона, но на ее место сел мужчина в костюме. Вчера, в воскресенье, она планировала встретиться с тем писателем-фантастом, кто заказал ей иллюстрации, и показать ему получившиеся у нее черновые варианты.

– Мне так хочется посмотреть! Я горжусь тобой…

Когда я просила ее показать мне хоть какие-нибудь наброски, она принималась энергично мотать головой, прижимая к груди портфель, в котором лежала папка формата А3 с ее эскизами.

– Ну почему? С ними ничего не случится! Ты носишь каждый в отдельном прозрачном файле для документов, – настаивала я. Мне казалось, что это простое кокетство. – Когда книгу издадут, твои рисунки увидит очень много людей!

– Но показать тебе черновик – это совсем другое! Ты ведь тоже не делаешь выводы, пока не разложишь все по полочкам, – объяснила она, обиженно надув щеки.

Я уже прочла небольшой отрывок фантастического романа, иллюстрации для которого доверили Амасаки. Он был о приключениях мальчика и девочки, выполнявших разные задания и проходивших через испытания, чтобы собрать восемь драгоценных камней, разбросанных по всему волшебному миру. Чем настойчивее я просила ее показать мне получившиеся иллюстрации, тем более упрямилась Мидори.

Насколько известен этот писатель? Каким будет тираж? Амасаки хотела поскорее увидеть книгу на полках книжных магазинов, но будет ли она разочарована, если вместо целой стопки там окажется только одна? Я никогда не говорила ей об этих мыслях, крутившихся в моей голове. Это было неважно. Важны были только мы двое: она, нарисовавшая иллюстрации, и я, смотрящая на них. Между нами не должен был вставать даже автор романа…

Выйдя из здания вокзала, я прислушалась к звуку капель дождя, ударявшихся о мой зонт, и голосам школьников, шедших рядом со мной. У главных ворот школы столпились люди. Все выглядело очень странно. Мое сердце бешено забилось. Я давно не занималась расследованиями. Отбросив зонт в сторону, на ходу крикнула: «С дороги!» – и растолкала толпу. До меня донеслись крики возмущения.

Увидев, что за сцена привлекла стольких зевак, я поняла, что больше никогда в своей жизни не смогу крепко спать.

Бледное лицо девушки навсегда исказила мука, глаза были широко распахнуты. Тело утопало в искусственных цветах, яркие лепестки которых были неподвижны даже под дождем. Цветы были выложены в форме крыльев. Я вспомнила, как хотела, чтобы она всегда была рядом, даже если б мне пришлось лишить ее крыльев…

«Сможем ли мы всегда быть вместе? Останемся ли прежними?»

Это я должна была лишить Амасаки крыльев. Выходит, я опоздала?

Убийца обычно наносил на ногти жертв различные узоры. Отыскав ее ладонь среди буйства красок цветов, я заметила на ногтях Амасаки черный и белый лак. Рядом с телом был брошена ее любимая папка. Она была сделана из бумаги, поэтому заметно промокла под дождем. Из приоткрытой папки выглядывал листок. Я достала носовой платок и аккуратно раскрыла ее. Прозрачные файлы с рисунками исчезли. Неужели преступник забрал их? Но зачем…

Я тряхнула головой.

На листке бумаги, выглядывавшем из папки, аккуратным почерком было выведено:

Из-за тебя

пришлось начать все сначала.

Я поняла, что истошно кричу, только когда кто-то из учителей схватил меня и потряс за плечи. Я изо всех сил бросила листок бумаги на грязную, пропитанную дождем землю и принялась яростно топтать его. Мое лицо было мокрым вовсе не от дождя.

– Из-за меня!.. – Мой голос сорвался.

Из-за меня…

* * *

– После гибели Амасаки я в одиночку выследила Тогоси. Тот повесился в своей квартире еще до начала полицейского расследования. Это стало последним делом в моей карьере детектива.

Я не мог поверить, что это и был конец ужасной истории, рассказанной Асукай. Крайне разочаровывающий финал!

– Самоубийство… Значит, Тогоси признал свое поражение?

– В его квартире обнаружили предсмертную записку и прочие улики. Полиция приняла это за полную капитуляцию.

Асукай закончила свой страшный рассказ, но никто не решался заговорить. Такаюки потрясенно раскачивался, Фумио молча уставился на свои руки, Кугасима испуганно смотрел на Асукай. Коидэ, небрежно опершаяся о стену со скрещенными руками, не шевелилась.

Кацураги дрожал. Он то и дело открывал рот, собираясь что-то сказать. Собравшись с мыслями, наконец спросил:

– И это заставило вас расстаться с профессией детектива?

Я резко поднялся на ноги.

– Кацураги! Как ты можешь так говорить…

Мой друг окончательно вышел из-под контроля. Он не осознавал, что его слова и поведение окончательно оттолкнут от него людей.

– Тадокоро-кун… – остановила меня Асукай, заметив мое беспокойство; ее тон был нежным, почти материнским. – Я не возражаю. Кацураги прав. – Она медленно поднялась. – Я перестала заниматься расследованиями. Перестала разгадывать тайны, перестала быть детективом. – Ее голос звучал ровно. – Я поняла, что в некоторых ситуациях не поможет дедукция. Перестала заблуждаться… И вот я здесь. – Асукай развела руки в стороны. – Мы находимся в большой опасности, нас окружает лесной пожар. Спасательный вертолет не смог приземлиться из-за сильного ветра и улетел. Нам остается либо молиться, чтобы ветер утих, либо ждать, пока пожарные смогут потушить огонь. Можем еще надеяться на чудо – например, на сильный дождь… Такова реальность, с которой все мы столкнулись… Кацураги-кун абсолютно прав: есть вероятность, что мы найдем подземный ход, ведущий наружу. Если мы сделаем это, наши шансы на выживание резко возрастут… Предлагаю сделать все, что в наших силах, чтобы выжить.

– Если, конечно, этот проход вообще существует, – неуверенно добавила Коидэ, но все остались под сильным впечатлением от речи Асукай.

– Итак, сейчас нам следует разделиться и исследовать дом, чтобы найти потайной ход. Решено! – Асукай посмотрела на Кацураги. – Это значит, что мы должны прекратить играть в дедукцию и закрывать глаза на реальность.

Если Коидэ была права и перед нами развернулась битва между детективом и бывшим детективом, то теперь победитель был очевиден. Кацураги молча сел, косясь на Асукай; его губы сомкнулись в тонкую линию. Казалось, он внимательно изучает оппонента, стараясь найти любые его слабости.

– Конечно, вы правы, – серьезно сказал Такаюки. – Никакие разговоры не отменят тот факт, что мы в опасности из-за лесного пожара. Если продолжим подозревать друг друга, то умрем все вместе. Асукай-сан – реалистка, и я с ней согласен.

Услышав мнение старшего мужчины, все согласились с ним. Атмосфера снова переменилась. Мы с Кацураги остались вдвоем против всех.

– Что ты… А вы что скажете? – обратилась Асукай к моему другу. Меня раздражало, что она все еще считала, будто я не способен самостоятельно принимать решения.

– Действительно, сейчас лучше сотрудничать. С радостью возьмусь за любую тяжелую работу. Я же так молод… – Расстроившись, я ответил слишком резко. Я хотел встать на сторону Кацураги, но слишком боялся стать всеобщим врагом. Я всегда был трусом.

– Вы не смогли переубедить меня, – заявил мой друг. – Я верю, что мое расследование может многое изменить.

– Ах, молодость! Как это прекрасно… – Тон Асукай был шутливым, но комментарий все равно вышел злобным. Казалось, ее наполнила обида за то, чего уже не вернуть.

– Однако сейчас вы абсолютно правы, – сдался Кацураги.

Я был удивлен, пусть и считал, что это единственный разумный выбор. В опасном положении, подобном нашему, стоило изо всех сил избегать изоляции от других. В то же время я наконец понял, как умна была Асукай: она объяснила несносное поведение Кацураги его молодостью, ослабив возникшее у Такаюки и Фумио раздражение. «Вам – отцу и старшему брату школьницы – это наверняка знакомо? Почему бы не быть великодушнее и не простить его?» Вот что она пыталась этим сказать. Простая уловка, чтобы включить Кацураги в нашу команду.

«Старый трюк». Вот какие слова пришли мне на ум. Кацураги, выступивший здесь мишенью, мягко говоря, был не в восторге – он продолжал неодобрительно смотреть на Асукай, его руки все еще дрожали.

Нет, Асукай Хикару, которую я помнил, не была такой… Меня накрыла волна разочарования. Она рассуждала, как раньше, но в ней больше не было света. Может, она просто повзрослела? Или это я повзрослел? Все изменилось… Она правда имеет в виду все то, что говорит? Что хочет чего-то добиться, не давая нам докопаться до истины? Но чего? Я никак не мог понять.

– Пожалуй, я пас, – внезапно заговорила стоявшая у стены Коидэ. – Не хочу во все это ввязываться. Хочу выжить. Я собираюсь самостоятельно искать потайной ход. Конечно, не стану скрывать его от вас, если найду. Никто не против?

В ее тоне было что-то подозрительное…

– Точно не станешь скрывать? – напрямую спросила ее Асукай.

– Не доверяете?

– Не могу гарантировать, что у тебя не будет соблазна спастись в одиночку.

Коидэ издевательски рассмеялась.

– Забавно было бы спастись и потом посмотреть, как вы вшестером сходите с ума… Умора! Ой, нет, если считать Юдзана-сэнсэя, то вас ведь семеро, да? Ну я так далеко не загадываю…

Я был в ужасе от ее слов. Когда все согласились с предложением Асукай, в нашей группе появилась некая иллюзия солидарности. Хоть Кацураги и не был согласен с нами на все сто процентов, слова Коидэ прозвучали слишком уж цинично.

Что, если смерть Цубасы Такарады действительно была убийством и Кацураги прав? Тогда убийца был бы больше других счастлив принять предложение Асукай. Ведь это означало бы, что расследование прекращено.

Я оглядел всех присутствующих, с трудом сдерживая дрожь в теле.

Среди них по-прежнему мог быть убийца.

Глава 11. Борьба с пожаром

До гибели особняка в огне

осталось 8 часов 58 минут

Мы разделились на две небольшие группы. Я, Кацураги, Фумио и Кугасима, будучи физически более сильными, занялись созданием противопожарной минерализованной полосы[40] – вскопали землю по периметру особняка, поднимая влажную почву на поверхность, чтобы снизить вероятность продвижения огня. Получилась полоса перекопанного грунта шириной чуть больше одного метра.

За исследование дома и поиски тайного прохода отвечала команда под управлением госпожи Асукай – к ней присоединились Такаюки и Коидэ. Последняя сперва отказалась сотрудничать, но была не против самостоятельно осмотреть богатый дом, и в результате ее включили в эту команду.

Лопаты и совки мы нашли в складском помещении, заполненном тачками, секаторами и прочим садовым оборудованием, аккуратно подписанным «собственность Такаюки». Кацураги, схватив секатор, первым делом спросил:

– Интересно, могу ли я его взять? – И внимательно осмотрел лезвия.

– Похоже, что он для левшей, – сказал я.

– Да, это так, – спокойно ответил Кацураги. – Он может пригодиться, чтобы обрезать ветки на деревьях у дома. Кто готов этим заняться?

– Я, – поднял руку Кугасима.

– Тогда поручим это вам, – ответил Кацураги, протянув ему секатор. По его задумчивому выражению лица я понял, что моему другу пришла на ум очередная идея. – Прошу вас с Такаюки срезать как можно больше ветвей, на сколько хватит роста. Сперва нужно закончить нашу работу, снаружи уже довольно опасно. Позже выкопаем всю растительность вокруг дома, чтобы предотвратить распространение огня из подлеска, а обрезка ветвей не даст огню перекинуться по верху близко растущих деревьев.

Мы закрыли рты мокрыми повязками из полотенец, чтобы защитить дыхательные пути от сажи – не хотелось вдыхать копоть, поднятую в воздух сильным ветром.

Оставшись наедине с Кацураги, я решил извиниться за то, что произошло с Асукай:

– Прости меня.

В ответ Кацураги удивленно взглянул на меня.

– О чем ты?

– О недавнем споре с Асукай. Ты утверждал, что это было убийство, и отстаивал свое мнение до конца. Я не встал на твою сторону, испугался осуждения…

– А, верно. Ты согласился со всеми сотрудничать. Сказал, что мы молоды и готовы на любую тяжелую работу, так что это из-за тебя мы теперь надрываемся… – Кацураги поднял лопату и засмеялся. – Не беспокойся об этом. Ты принял правильное решение. Мы всеми силами должны избегать изоляции от остальных, пока находимся в этом доме. Будет ужасно, если Такаюки-сан и Фумио-сан, разозлившись, выгонят нас. – Он повернулся ко мне. – Хочу задать еще один вопрос. Асукай-сан была такой же, когда вы впервые встретились?

– Нет. Она… – Я замешкался, не найдя нужных слов. – Думаю, она была замечательным детективом, никогда не сходившим с верного пути. Возможно, такой ее делала жизнерадостная напарница – Амасаки-сан, – но госпожа Асукай всегда была очень прямолинейным человеком.

– Да… – Покачав головой, Кацураги повернулся ко мне спиной. – Трагично.

Должно быть, она так и не смогла отпустить прошлое… Я ощутил приступ сочувствия.

– Ну что, поработаем?

– Давай.

Физический труд давался мне весьма тяжело. Мы вскопали почву так, чтобы дом опоясывала противопожарная полоса, напомнившая мне о рвах вокруг средневековых замков.

– В этом вообще есть смысл? – спросил я.

– Я тоже не уверен, – ответил Кацураги. – Но это точно не та работа, которую стоит оставить напоследок, когда силы совсем иссякнут.

Я предпочел бы, чтобы Кацураги просто соврал мне, сказав «да». Мое моральное состояние явно мало его волновало.

Кугасима продолжал молча орудовать лопатой, а господин Фумио, похоже, решил передохнуть – он прислонился к стене дома, в оцепенении глядя на небо.

– Фумио-сан, вам лучше вернуться в дом и отдохнуть; мы сами справимся.

Мужчина, услышав мои слова, встрепенулся и, неловко улыбнувшись, взял в руки лопату.

– Я в порядке, в порядке! Лучше продолжать двигаться. – И он вернулся к работе.

В конце концов, что еще нам оставалось делать?

Вернувшись на свое место, я продолжил вскапывать свой отрезок. Кацураги воткнул лопату в землю и сказал:

– Ты все равно прекрасно справился.

– С чем?

– С разделением обязанностей. – Надавив на полотно лопаты ногой, он вогнал его глубже в мягкую землю, затем отбросил в сторону ком земли. – Вовремя заговорил о молодости и тяжелой работе… Разве это не Асукай-сан бодро взбежала по горе и даже не запыхалась? В первый вечер, когда мы все собрались в доме, она выглядела уставшей и, сославшись на плохое самочувствие, раньше всех ушла к себе. Так вот, это была ложь.

Мы сами довольно сильно устали от восхождения, но к вечеру оставались довольно энергичными. Однако нас быстро ограничили в свободе перемещения, не дав исследовать все комнаты в особняке.

– И все же ты преувеличиваешь. Я справился из рук вон плохо.

– Неужели? – Голос Кацураги оставался ровным, несмотря на тяжелый физический труд. – В общем, если мы не сможем обыскать дом, то не найдем других доказательств убийства. – Он снова воткнул лопату в землю. – Эй… – Его голос стал тихим, едва различимым. – Как думаешь, я ошибаюсь?

Я был удивлен. Кацураги действительно был робким и совсем не умел общаться с людьми, но в расследованиях ничто не могло подорвать его уверенность в себе. Почему же сейчас он засомневался?

– Да, ошибаешься, – ответил я, и его лицо исказила гримаса удивления. Я широко улыбнулся и продолжил: – Ты это хотел бы услышать? И что тогда, поменял бы свои взгляды?

Кацураги несколько раз моргнул, а затем засмеялся. Его смех показался мне несколько преувеличенным.

– Ты слишком много шутишь, – произнес он.

– Ты переживаешь из-за слов Асукай-сан? Это на тебя не похоже. Пусть я и согласился с ее точкой зрения, но у меня тоже есть сомнения по поводу ее методов.

– Сомнения? Какие?

– Она права: сейчас мы должны сотрудничать, чтобы выжить. Но насчет несчастного случая… она не нашла железных доводов. Даже если считать смерть Цубасы случайностью, до сих пор неясно, что та делала в комнате с подвесным потолком с закрытой дверью. Асукай-сан не смогла этого объяснить. Хотя в твоей теории об убийстве едва ли меньше противоречий.

– Доказательство дьявола…[41] получается.

– Она сказала, что это несчастный случай, но… Зачем? – Я щелкнул пальцами.

– Она сказала так, чтобы заставить нас работать вместе, – ответил Кацураги, дернув носом. – Спасибо, Тадокоро-кун, что помог с этим разобраться.

– Да не за что благодарить…

Кацураги опустил глаза, его лицо помрачнело.

– Полагаю, она права. Сейчас мы не можем наверняка сказать, убийство это или несчастный случай. Но в нашем положении стоит всячески избегать любой конфронтации. Расследование не продвинется далеко, если мы не будем работать вместе.

– Однако если она продолжит настаивать на своем, мы можем лишиться возможности провести расследование. Прекрасно понимаю, почему ты недоволен, Кацураги.

Мой друг в ответ преувеличенно пожал плечами. Наши лица были наполовину скрыты полотенцами, словно масками, поэтому мимику собеседника было невозможно угадать.

– Она, – продолжил Кацураги, – захотела выйти из тупика, не предложив никакого решения. Разве детектив не должен объяснять ход своих рассуждений? В чем же тогда ее raison d’êktre – смысл существования?

Не думал, что его так занимают философские вопросы. Палящая жара и наполнивший воздух пепел попросту не давали нам покоя.

– Она, кажется, бросила работу детектива… – неожиданно сорвалось с моих губ. Я должен был подбодрить его и согласиться с его точкой зрения, но мои слова только опровергали его аргументы. – Что для тебя работа детектива, Кацураги? – постарался я отвлечь его разговором.

– Это очевидно, – не колеблясь, ответил он. – Это мой путь.

Я нервно сглотнул.

– Детектив – это не профессия. На самом деле наша с тобой профессия, наш род занятий – это учащиеся старшей школы. Страховой следователь или премьер-министр тоже могут заниматься детективными расследованиями. Это не профессия, а образ жизни – его нельзя бросить или изменить. От этого невозможно сбежать!

– Но ведь профессию тоже не так просто сменить, – робко ответил я.

Кацураги промолчал. Возможно, он просто не одобрял решение Асукай.

– Может, она просто больше не могла вести такой образ жизни… – с трудом выговорил я. Ее рассказ о событиях прошлого никого не оставил бы равнодушным. Даже если это была простая уловка с ее стороны… – Кацураги, послушай, ты слишком категоричен. Ты сильный и стойкий; наверное, Асукай-сан тоже когда-то была такой. Ты выбрал свой путь и можешь следовать ему до конца, но навязывать другим свои ценности неправильно!

– Ты сегодня очень красноречив…

– Мне больше не с кем здесь говорить.

– Ничего не могу поделать, это часть моей природы – чувствовать ложь.

– Ну… – В моем голосе прозвучало явное раздражение. Мой друг был настолько категоричен, что это действовало мне на нервы. – Я неправильно выразился. Люди не могут моментально изменить свой образ жизни, ты прав. Но иногда бывает так, что жить по-старому становится слишком трудно. Тогда, чтобы сохранить себя, нужно…

Слово «сбежать» будто застряло в моем горле. Я не хотел обвинять Асукай. Сбежать? Почему именно это жестокое слово? Я посмотрел на Кацураги. Из-за жары и подступающей опасности я стал слишком вспыльчивым, но если Кацураги…

Подул сильный ветер, в нос ударил запах горящих деревьев. Мне стало тяжело дышать. Откашлявшись, я повысил голос:

– Тогда… – Мой голос был сиплым от кашля. – Если я умру, ты продолжишь быть детективом?

Глаза Кацураги округлились от удивления. Он выше натянул полотенце на нос, отвернулся от меня и пробормотал:

– Просить обещать такое слишком жестоко.

Похоже, он думал о том же, о чем и я. Мое неподвижное, покрытое потом тело окутало тяжелое молчание. Я поднял лопату и пытался продолжить работу, но навалившаяся тишина слишком тяготила меня.

– Прости. Не знаю, что на меня нашло.

Кацураги резко прервал меня:

– Нет, я тоже переборщил. Однажды, – сдавленно продолжил он, – придет время, и мы не сможем работать вместе. Нас могут разлучить или рассорить. Я думал об этом.

– Извини меня! Я сказал лишнее. Этого никогда не случится. Я хочу и дальше наблюдать, как ты ведешь расследования. Хочу знать, чем все закончится. Я никуда не денусь.

– Уверен, что Асукай и Амасаки думали так же.

– Но… – Его ответ больно уколол меня. Как я ни старался донести до него смысл своих слов, мне не удавалось достучаться до Кацураги. Я опустил взгляд. – Я больше переживаю за свое будущее. В отличие от тебя, у меня нет никаких талантов. Не знаю, как долго ты захочешь дружить со мной.

Я так волновался, что говорил то, что явно не следовало говорить. Воздух вокруг все больше накалялся, окончательно лишая меня способности ясно мыслить.

– Мне есть что тебе ответить, – спокойно и доверительно сказал Кацураги. – Ты самый лучший напарник именно потому, что не способен на ложь; ты всегда до смешного честен!

– Что? Не выставляй меня дураком! – Я уже был готов разозлиться на него, но меня вдруг осенило. Я понял, что он имел в виду. Кацураги был частью высшего общества и с детства жил среди лжи взрослых. В школе из-за его происхождения к нему тоже относились ужасно, издевались и задирали. Так что эти слова Кацураги были настоящим комплиментом.

– Выходит, со мной легко поладить?

– Вижу, мои слова тебя приободрили, – ответил Кацураги, тяжело вздохнув. Это был вздох облегчения, смешанный с чувством усталости от тяжелого физического труда. – Так или иначе… – Он отвел взгляд. Его голос слегка охрип, в нем звучало смущение. – Я рад, что у нас была возможность остыть перед новой встречей с Асукай. Я не собираюсь отказываться от расследования этого дела. Это точно не простая случайность!

– Так и поступим. А теперь поработаем!

Мы продолжили молча копать еще около тридцати минут. От тяжелой монотонной работы у меня начала болеть спина. Стоило мне взять небольшую передышку, как Кацураги снова обратился ко мне:

– А пока расскажи мне о вашей первой встрече.

– Вчера ты просил уложиться в десять слов или меньше. Не хватило?

– Я хочу получше узнать своего врага. К тому же работа и так слишком скучная, чтобы продолжать ее без интересного рассказа.

Я удивился, но решил выполнить его просьбу и начал свой рассказ. В конце концов мне и самому надоело работать в тишине.

Конечно, рассказ получился довольно коротким. Я рассказал об отравлении в гостинице и своем первом впечатлении о старшекласснице Хикару Асукай и ее помощнице Мидори Амасаки. Сердце сжималось от воспоминаний о том, как жестоко оборвалась жизнь юной девушки. Боль от того, насколько изменилась сама Асукай после этого, была почти физической.

– Печально, – ответил Кацураги, закончив работу. – И все же я ее не понимаю. Я не оставлю попыток разгадать эту тайну. Но… – Не закончив фразу, мой друг снова взял лопату. – Здесь всё. Посмотрим, как дела у остальных.

Что именно он хотел сказать? Я ощутил, как внутри меня нарастает беспокойство.

* * *

Кугасима решил передохнуть и воткнул лопату в землю.

Воды…

Он нетвердо стоял на ногах. Всего через несколько часов пожар подступит к особняку вплотную. От одной страшной мысли об этом его зубы плотно сжались. Неужели он умрет здесь?

Нет, я не хочу умирать…

Кугасима направился в дом, чтобы выпить воды. У входной двери отдыхал мужчина. Похоже, он дремал, лежа прямо на ступенях у входа.

– Фумио-сан, – окликнул его Кугасима.

Ответа не последовало. Осмотревшись, он заметил, что земля перед входом осталась нетронутой – Фумио сделал два или три копка лопатой, не больше. Инструмент лежал на земле неподалеку от спящего.

Наконец Фумио поднял голову.

– Прошу прощения… – Его голос звучал искренне; казалось, он смутился и теперь пытался исправить ситуацию.

– Я вас не виню. Я приду помочь вам, когда закончу свою часть работы, – ответил Кугасима, стараясь звучать добродушно.

«Выглядит ослабшим. Неудивительно, – подумал он. – Человек потерял сестру…» Затем сел рядом с Фумио, позабыв о жажде. Неподалеку копали двое школьников, до Кугасимы долетали обрывки их разговора. Он тоже решил завязать разговор с напарником:

– Как думаете, помощь больше не придет?

– Сильный ветер здорово всё осложняет…

Казалось, Фумио хотел поскорее закончить разговор, но у него не было сил, чтобы встать и уйти.

– Какой смысл копать траншею? – спросил он.

– Это все же лучше, чем совсем ничего не делать. – Кугасиме показалось, что в голосе собеседника звучало раздражение. Он продолжил: – Сейчас важно работать сообща. Госпожа Асукай права. Это было общее решение, нам не стоит в нем сомневаться.

Кугасима внимательно вгляделся в наполовину замотанное полотенцем лицо Фумио.

Бесполезно пытаться его переубедить.

– Как это могло произойти? – Голос Фумио дрожал. – Этого не должно было случиться! Я не должен был… Я не должен был подвергать ее опасности…

– Вы были близки с сестрой?

«Подвергать ее опасности»… Кугасиму обеспокоила эта странная формулировка.

Фумио поднял голову.

– Ага… – пробормотал он. – Верно. Она была ангелом во плоти!

Кугасима поморщился от подобного преувеличения. Однако, впервые увидев лучезарно улыбающуюся девушку в белоснежном платье, он и сам подумал именно об этом.

– Она всегда улыбалась нам с отцом, как бы тяжело ни было. Этого нельзя было допускать. Она ничего не знала! Хорошая, добрая девочка, – продолжал Фумио.

Кугасима ощутил растерянность. Тон мужчины был слишком странным, словно он говорил о ком-то другом.

– Я думал, что сейчас самое время… Не будет момента лучше…

«Должно быть, он говорил о встрече внучки с дедушкой», – решил Кугасима.

– Я сделал так много ужасных вещей! – сказал Фумио, а затем растерянно посмотрел на Кугасиму. – О, наверное, мое нытье вас раздражает…

– Нет, что вы, неправда…

Такаюки Такарада был президентом известной фармацевтической компании. Его сын, наверное, тоже занимает хорошую должность. Может, ужасные вещи происходили на его работе? Господина Такаюки, например, обвиняли во взяточничестве… Однако собеседник был слишком расстроен, чтобы напрямую расспрашивать его об этом.

– Кто мог совершить настолько ужасное… – наконец пробормотал Фумио. – Кто? – Его голос стал резче. – Но ведь Асукай-сан сказала! Это был… это был просто несчастный случай… Ужасная трагедия!

Его тон постепенно стал агрессивным, отчего Кугасима напрягся.

– Фу-фумио-сан…

– А ведь нам неизвестно, что стало с вашей женой.

Кугасима вздрогнул.

– Что… о чем вы?

В его памяти всплыл отвратительный образ. Тело его жены, лежащее на холодном полу…

– Прекратите! – крикнул он и закрыл рот рукой, прислонившись к стене. Его тело била крупная дрожь.

Сколько времени прошло? Успокоив дыхание, он снова посмотрел на собеседника. Оба мужчины тихо обменялись извинениями.

– Извините. Я сказал лишнее.

– Нет, не стоит, я тоже. Я не намеренно…

Казалось, они оба не рассчитывали на прощение. Мужчины резко замолчали. Чтобы как-то прервать неловкое молчание, Фумио спросил:

– Какая она, ваша жена?

Кугасима ненадолго задумался.

– Она – та, кто всегда поддерживала меня в трудные времена. – Он сам удивился тому, как сухо прозвучали его слова. – Она очень сильная. Я часто бывал подавлен, но она всегда была готова подставить плечо. – Вытерев выступившие слезы, мужчина громко выдохнул. Подняв голову, он заметил, что Фумио рассматривал его – в глазах человека, недавно потерявшего сестру, появилось сочувствие и привязанность.

– У вас хорошая жена.

– Да, – ответил Кугасима, не ожидая от себя подобной сентиментальности. – Очень хорошая. – Повернувшись, он спросил: – Вы женаты?

– Нет. Еще нет, – ответил Фумио со стыдом в голосе.

– Надеюсь, мы оба выберемся отсюда живыми.

– Да, – тихо ответил тот и с трудом поднялся на ноги. – А пока сделаем всё, что в наших силах.

* * *

Коидэ, весело насвистывая, бродила по особняку.

Оказывается, это интересно!

Когда она впервые увидела Кацураги, он показался ей замкнутым и неприятным парнем. Однако видеть, как женщина по имени Асукай разбила его в пух и прах, было немного обидно. Они оба изо всех сил старались опровергнуть утверждения друг друга, но Асукай благодаря своему возрасту (как это банально!) показалась ей более хитрой и находчивой.

Так, потайной ход! Потайной ход, верно.

Коидэ сосредоточилась. Услышав, что этот странный особняк был главной детской мечтой Юдзана Такарады, она сперва не поверила, но, увидев все потайные комнаты и подвесной потолок, поразилась глупости этого замысла.

Толпа взрослых людей сломя голову побежала на поиски тайных ходов… Смех, да и только!

Однако сейчас от этого зависела ее жизнь.

Коидэ обследовала дом, начиная с первого этажа. Прихожая, общий зал, кабинет, кухня и столовая, ванная, большая комната с подвесным потолком и прилегающая к ней комнатка с механизмом. На втором этаже находились гостевые комнаты, на третьем – комнаты членов семьи Такарада. В поисках тайного хода, идущего под землей, логичнее всего обыскать помещения первого этажа. Поэтому, вероятнее всего, Асукай и Такаюки будут вести поиски именно там.

Как удобно!

У Коидэ появилась идея. Быстро поднявшись по лестнице, она решила заглянуть в каждую из жилых комнат. Некоторые из них были заперты, например комнаты Асукай, Кугасимы и самой Коидэ. Странно, ведь в них не было личных вещей. В комнате Тадокоро и Кацураги не было ничего, кроме рюкзаков с запасами питьевой воды и консервов и нескольких полотенец. Ничего интересного.

Кугасима принес с собой ценные вещи, поэтому запер дверь. Возможно, в сумке Асукай с рабочими документами была какая-то конфиденциальная информация о ее клиентах? Или, может…

Коидэ быстрыми шагами поднялась на третий этаж.

Для нее обследование чужих комнат было куда интереснее поисков потайного хода. Она подошла к комнатам хозяев дома. Комната Фумио оказалась заперта; девушка несколько раз подергала ручку двери и недовольно цокнула языком. Домашний театр и игровая были не заперты, но Коидэ они не интересовали – в них не нашлось бы ничего полезного.

Присмотревшись, она заметила дорожку из белых пятен на ковре, выстланном в коридоре. Они начинались от комнаты Юдзана и вели к спальне Цубасы. Проследовав за белыми следами, Коидэ оказалась у дверей кладовой. Когда она зашла внутрь, в глаза ей бросилось нечто странное. Все помещение было забито различными предметами, которые, казалось, никогда не использовались. На полках металлических стеллажей хранились наборы для барбекю, походные принадлежности, старые тележки и переносные печи. Здесь же хранился надувной бассейн, в котором Фумио и другие дети, наверное, плавали в детстве. Внимание девушки привлек большой открытый мешок, будто небрежно брошенный прямо у входа в кладовую. На полу виднелись пятна белой краски, контейнер с которой был случайно придавлен тяжелой коробкой, и содержимое выплеснулось наружу. Краска успела полностью высохнуть.

И естественно, никаких следов тайного прохода.

Коидэ возликовала, обнаружив, что двери в комнаты Юдзана и Цубасы были не заперты. Сперва девушка вошла в комнату пожилого хозяина дома. Зайдя в его спальню, она увидела прикованного к кровати старика, тяжело дышавшего во сне.

А ведь он даже не знает, что его внучка мертва!

Коидэ, долго не раздумывая, бегло осмотрела рабочий кабинет. На нижней полке книжного шкафа располагалась подборка фотоальбомов с памятными снимками из поездок к святыням, храмам и прочим живописным местам страны. На столе стоял старинный фотоаппарат. Наверное, фотография – любимое хобби писателя… Однако на всех фотоснимках был запечатлен он один. Можно было только догадываться о глубине самолюбования этого человека. На стене над рабочим столом висел календарь и какие-то заметки, касавшиеся его работы. Стена успела выцвести от попадавшего в комнату солнечного света.

Коидэ вспомнила, что один из школьников говорил что-то о сейфе. Заглянув под стол, она замерла.

– Ага…

Девушка сделала глубокий вдох.

Взяв себя в руки, она открыла выдвижной ящик стола. Внутри лежало около тридцати записных книжек – это оказались старые дневники Юдзана. Пролистав первый попавшийся, Коидэ нашла описание Фумио в детстве, датированное августом… почти двадцать лет назад! Мальчик тогда учился в средней школе.

«Фумио еще немного подрос. Он пока только в средней школе, но я уже вынужден смотреть на него снизу вверх! Я так счастлив… В коридоре прибита балка, чтобы регулярно отмечать его рост».

Дневники великого Юдзана были исписаны банальными деталями повседневной жизни его семьи… Коидэ разочарованно хмыкнула.

«Я думал, что уже не буду так счастлив рождению второго внука, но внучка, девочка – это что-то особенное! Я так хочу увидеть, какой она вырастет!»

Видимо, это о Цубасе. Листая дневник, Коидэ нашла еще несколько ласковых записей о внуках, пока не наткнулась на один любопытный отрывок:

«Приходила Мидзуэ. Опять говорила о “Голубых воспоминаниях”. Требовала компенсацию за то, что я, списав с нее персонажа, оклеветал – сделал в романе продажной женщиной. Сколько можно повторять одно и то же? Я уже заплатил ей большие деньги! Пусть будет благодарна за то, что я вообще о ней написал. Как можно обвинять меня в клевете, когда она – настоящая шлюха!»

Коидэ скривилась от отвращения. Она ненавидела подобных мужчин. Она не знала эту Мидзуэ, но никто не имел права так говорить о ней!

Следующие десять лет жизни, судя по записям, пролетели быстро и без заметных событий – лишь неприятности и проблемы, связанные с изданием книг. Дневники были заполнены гневными описаниями людей, послуживших прообразами персонажей, и ехидными замечаниями в адрес редакторов, критиковавших работы автора.

Одна из записей касалась сына Юдзана – Такаюки Такарады:

«Появились обвинения в коррупции в адрес компании моего сына. После моих расспросов он признался, что это правда. Я знал! Я всегда это знал. Он – человек дела! Я потребовал не молчать, а рассказать все мне. Я хотел знать, каков был его замысел, как он планировал все скрыть. “Отец, ты же не сердишься?” Я едва сдержал смех, когда смотрел на его виноватое выражение лица. Он ни черта не понимает! В моей семье есть преступник. Я знаю о нем все: его прошлое, его мысли – все! Он совершил преступление.

Это же идеальный материал для нового романа!»

– Это ты ни черта не понимаешь! – сказала Коидэ, возможно, желая, чтобы Юдзан, мирно спящий в своей кровати, ее слышал.

Девушка вспомнила реакцию Такаюки, когда она упомянула взятку при их первой встрече.

Коидэ положила дневник обратно в ящик стола. Еще раз оглядела стол, провела по столешнице большим пальцем и, обернувшись, посмотрела на Юдзана. Тот по-прежнему спал.

Ты же все равно не заметишь, даже если я плюну тебе в рожу?

Она поискала какие-нибудь документы, связанные со строительством особняка, которые могли бы помочь в поисках тайного прохода, но стол был завален только распечатками критических статей или издательских договоров. Никакой информации о доме.

Коидэ еще раз напоследок обвела взглядом комнату, дабы убедиться, что все осталось в том же виде, что и до ее прихода.

Следом она направилась в комнату Цубасы. На двери висела табличка с ее именем в окружении музыкальных ног и ангельских крыльев[42].

Довольно миленько.

Причудливый интерьер. Кровать с кружевным балдахином. Белое пушистое покрывало. Коидэ вспомнила лицо Цубасы и заключила, что комната очень подходила девушке.

Для меня слишком уж мило!

Неприметный письменный стол, на краю которого стоит ароматическая свеча. Ящики стола забиты разными учебниками и задачниками, должно быть, нужными для выполнения задания на лето. Учебники для третьего класса старшей школы. Страницы рабочей тетради полностью исписаны – все упражнения уже сделаны. Коидэ улыбнулась, засунула учебники обратно в ящик стола и достала пластиковую канцелярскую папку, торчавшую из нижнего ящика. Беззвучно вздохнула. В папке было несколько листков бумаги. Коидэ извлекла их и разложила на столе.

Грубые наброски, в которых читался план этажей этого дома! Судя по всему, их сделала сама Цубаса – на листах было много пометок, круглый аккуратный почерк был очень похож на девичий.

А девчонка-то не промах!

Рисунки были любительскими, линии – дрожащими, но общие очертания комнат легко угадывались. На одном из них даже было тайное помещение с лебедкой, удерживавшей подвесной потолок. На рисунках было и несколько пока неизвестных Коидэ механизмов. Так, например, коридор второго этажа был намеренно наклонен, а некоторые картины на стенах обозначены как скрытые двери. Столовая и залы соединялись общим проемом. Некоторые пометки, казалось, были лишены всякого смысла…

Выходит, это рисунки самой Цубасы. Почему же на них нет указания на потайной ход?

Коидэ рассмеялась. Все решили, что Цубаса – милая дурочка, но у нее, похоже, были свои секреты.

Зачем юной девушке могли понадобиться эти рисунки? Это дом ее деда, в котором она проводила летние каникулы. Кроме того, здесь в избытке потайных ходов и различных ловушек. В то же время, если вспомнить, как она обрадовалась приходу Кацураги и Тадокоро, девушка была крайне подвержена скуке. Она, должно быть, успела как следует изучить дом… Но кто-то точно доставал рисунки совсем недавно. Конечно, это была сама Цубаса. Коидэ присмотрелась к наброскам и заметила слово «сокровища!», выведенное аккуратным почерком у одной из стен комнаты с подвесным потолком. Однако она прекрасно помнила, что комната была абсолютно пустой – любой предмет мебели не позволил бы свободно опустить потолок.

Асукай и Кацураги долго спорили, что случилось с погибшей девушкой. Было ли это убийством или несчастным случаем? Похоже, Коидэ удалось обнаружить то, что объяснило бы, почему Цубаса оказалась в комнате одна.

Сокровища… сокровища, да? Может, Цубаса спрятала что-то, пока никто не видел? Но она не похожа на ту, кто занимается подобным.

Эта деталь показалась ей крайне интересной, и Коидэ не смогла сдержать улыбку.

Она вышла из комнаты Цубасы и встала у входа в спальню Фумио. На деревянной балке у двери было несколько отметин, а над одной из них – надпись: «Фумио. Второй класс средней школы. Лето». Коидэ тихонько рассмеялась.

– Коидэ-сан, нашли что-нибудь?

Девушка резко обернулась и увидела Асукай, беззвучно поднявшуюся по лестнице. Коидэ лукаво улыбнулась в ответ.

– Нет, – с улыбкой ответила она. – Ничего. – Девушка решила соврать, раздумывая, какую деталь можно было бы сообщить, чтобы сделать свое дальнейшее пребывание в доме еще интереснее.

Глава 12. Открытие

До гибели особняка в огне

осталось 6 часов 4 минуты

Закончив работу на отведенном нам участке, мы вернулись к главному входу в особняк. Фумио и Кугасима, побросав лопаты, тихонько переговаривались между собой. Они не успели закончить свой участок к нашему приходу, поэтому мы вынуждены были им помочь. Двое мужчин были явно смущены, но вчетвером мы справились довольно быстро – на все ушло не больше часа.

– Завтра все тело будет болеть, – сказал я.

Кацураги согласно кивнул.

– Надо было больше тренироваться.

– Спину не разогнуть… Кацураги, ты случайно не взял какие-нибудь лечебные пластыри?

– Я взял только самое необходимое… Да, сейчас не помешал бы охлаждающий спрей.

– Если назавтра после тяжелой работы болят мышцы, значит, ты еще молод! – улыбаясь, добавил Фумио и развязал защищавшее рот полотенце. – Спасибо за вашу помощь.

– Вот бы принять душ, – простонал Кугасима.

– Душ принять не получится, но стоило бы переодеться – мы сильно вспотели, можно и заболеть. Я могу принести вам футболки из моих запасов, чтобы вы могли сменить одежду, – предложил Фумио.

Мы с радостью согласились с его предложением, ведь запах пота после тяжелой работы был невыносимым. Господин Фумио быстро вернулся из своей комнаты на третьем этаже и принес нам чистые футболки. Наконец сняв пропитавшуюся потом школьную форму и переодевшись, я ощутил себя заново родившимся. Однако меня мучила сильная жажда.

Выйдя в общий зал первого этажа, мы с Кацураги встретили там Асукай.

– Хорошо поработали, – произнесла та.

Возможно, догадавшись, насколько сильно мы могли устать, она принесла нам две пластиковые бутылки с водой. Я был несколько раздражен, увидев ее спокойное выражение лица – ей не пришлось надрываться, выполняя тяжелую физическую работу на улице.

– Несмотря ни на что, нам удалось принять эффективные меры защиты от огня, – холодно доложил Кацураги.

– Большое спасибо. – Асукай вежливо поклонилась в ответ.

– Как ваши успехи? – спросил я. Она мгновенно помрачнела и покачала головой.

К нам присоединились Фумио и Кугасима. Лицо Фумио было грустным.

– Плохо… – простонал мужчина. – Я только что разговаривал с отцом, он сейчас секатором обрезает ветки деревьев. По его словам, огонь подобрался совсем близко. Он уже перекинулся через реку…

– Через реку? – удивленно переспросил Кацураги. – Но ведь там нет горючих материалов, огонь должен был остановиться…

– Это значит… До реки не больше получаса пешком, верно? – уточнил я. От охватившего меня отчаяния я был готов упасть на колени.

– Должно быть, огонь очень сильный, – ответила Асукай. Она выглядела ужасно, словно вся кровь покинула ее тело.

– Дела плохи. Огонь перешел через реку… значит, сегодня вечером пожар дойдет сюда. Вполне вероятно…

– Не может быть! – крикнул Кугасима.

– Черт, кажется, пора всерьез заняться поисками потайного хода, – сказал Фумио и добавил: – Мне нужна хоть небольшая передышка… тело уже не слушается. – И он поднялся в свою комнату.

Мне стало не по себе. Выйдя из зала, я поднялся в нашу с Кацураги спальню, чтобы немного остыть. Включил свет в ванной. Водоснабжение было давно отключено, и мы использовали переносной походный туалет – на каждую из спален выдали по одному. Закрыв за собой дверь в ванную, я…

Стоп, а это что?..

Я заметил кое-что странное.

Что это было? Я не мог до конца понять, что именно произошло.

Я вспомнил все свои действия одно за другим. Открыл дверь, нажал на выключатель, закрыл за собой дверь. Положил руку на ремень… так. Выключатель. Свет горит. Это может показаться смешным, но мне было не до смеха. Я тут же напрочь забыл о малой нужде. Выйдя из ванной, я ошарашил сидевшего на кровати друга:

– Вспомнил! Я вспомнил, Кацураги!

– Может, хотя бы ремень застегнешь? К чему так спешить?

– Вчера поздно ночью… Я встал, чтобы сходить в туалет. Не мог уснуть.

– И что?

– Я попытался включить свет в ванной. Но тот не включался.

Кацураги резко замер.

– Я решил, что лампочка перегорела. Но стояла глубокая ночь, так что если б понадобилась новая лампочка на замену, то мне пришлось бы разбудить крепко спавшего Такаюки. С утра я снова подумал, что надо бы поменять лампочку…

– Однако свет неожиданно заработал, – сказал вскочивший с кровати Кацураги, уставившись на лампочку в ванной. – Если все так, то можно предположить, что ночью электричество отключали.

– Именно это я и хотел сказать!

– Вчера ночью снова бушевала гроза. Если в это время снова отключилось электричество…

– Но ночью никто не включал в комнатах свет. Это невозможно было бы заметить! Если электричество во всем доме было выключено… то дверь в комнату с подвесным потолком все это время не работала!

Мы с Кацураги посмотрели друг на друга.

Почему Цубаса не могла сбежать из комнаты?

Почему убийца смог опустить потолок, просто сломав крепления винтов на лебедке?

Теперь у нас были ответы.

– Остается еще один вопрос: как преступник узнал, что жертва находится в комнате с подвесным потолком во время отключения электроэнергии?

Стоило ответить на один вопрос, как тут же возникал другой. Однако дело определенно сдвинулось с мертвой точки.

Раздался стук в дверь.

– Эй, это я! – раздался голос Коидэ. Я поднялся и подошел к двери, которая оказалась заперта. – Есть кто?

– Постой, пожалуйста! Сейчас выйдем.

– Никто не ответил, вот я и решила, что никого нет… Поговорим? У меня есть кое-что, что может вас заинтересовать. Сувенир.

Мы впустили девушку внутрь. Она рассказала нам о том, как осматривала комнаты Юдзана и Цубасы. По ее словам, ей удалось улизнуть и действовать в одиночку, пока никто ей не мешал. Коидэ заявила, что пошла в комнату жертвы из простого любопытства, но мне было необязательно смотреть на реакцию Кацураги, чтобы понять, что девушка нагло лгала. Вероятнее всего, она осмотрела все незапертые комнаты в доме.

– В столе Юдзана лежали его старые дневники. За последние лет тридцать. Не знаю, поможет ли это найти убийцу Цубасы, но вам, наверное, будет интересно…

– И что в них написано? – с неподдельным интересом спросил я.

Выслушав рассказ Коидэ, я ощутил смятение. Казалось, впервые я разглядел темную сторону человека, которым восхищался с раннего детства. Это было похоже на предательство. Конечно, всему виной были только мои глупые ожидания, но я не был готов себе в этом признаться.

– А о каком сувенире шла речь?

– А, точно… Вот! – Девушка достала рисунок и сообщила, что его, вероятнее всего, сделала Цубаса, хорошенько осмотрев особняк.

– А это…

В комнате с подвесным потолком красовалось слово «сокровища!». Неужели в пространстве под полом есть какой-то секрет?

– Сокровища… А что, если это потайной ход?

– Нет, – спокойно ответила Коидэ. – Я тоже сперва так подумала. Будь это скрытый проход, она сказала бы об этом еще вчера. Это что-то другое, что-то важное для самой Цубасы. Поэтому она это спрятала.

– Ты права, – улыбнулся Кацураги. – Смотри-ка, Тадокоро-кун, кажется, всю работу сделали за нас.

– Прекрати… Сокровища, значит? Возможно, Цубаса пошла в комнату ночью именно из-за него!

Однако внимание Кацураги привлекло нечто другое. Он резко поднялся.

– Кацураги, ты чего?

– На рисунках есть деталь, которую необходимо проверить. Не поможете?

– Хочешь сказать, ты разгадал загадку?

– Ну, по крайней мере, одну. – Он ткнул пальцем в рисунок. – Вот комната с подвесным потолком. В коридоре, сразу за дверью в комнату, висит картина. – Мой друг указал на место на рисунке. По его словам, когда он ранее прикоснулся к раме этой картины, та сдвинулась в сторону, подобно двери, и с обратной стороны рамы оказалось спрятано зеркало. – У входа в коридор слева точно такое же полотно с секретом. В конце коридора есть еще одна большая картина с таким же механизмом за ней. Это странно, не правда ли?

– Да… но что это за зеркала?

– Еще не догадался? Тогда, наверное, проще будет показать.

Мы спустились на первый этаж и остановились у входа в комнату с подвесным потолком. Кацураги коснулся рамы картины, слегка надавил, и та с щелчком пришла в движение. Она открылась, как дверь на петлях, и на обратной ее стороне оказалось большое зеркало.

– Как я и предполагал, – сказал Кацураги с довольным выражением лица.

– Эй, что происходит?

– Оставайтесь стоять там, где стоите – у двери в комнату. Тогда нам удастся проверить мою догадку.

Не ответив на мой вопрос, Кацураги направился к месту, обозначенному на рисунке, – налево, к началу коридора. Он проделал то же самое со второй картиной, открыв ее. Оба зеркала, скрытые с обратной стороны полотен, теперь смотрели друг на друга, создавая туннельный эффект.

– Неудачный угол, – пробормотал Кацураги. Вернувшись к первому зеркалу, он изменил его положение на диагональное, повернув примерно на сорок пять градусов. Затем повернул второе зеркало.

После этого мой друг скрылся в коридоре. Я, наверное, должен был давно привыкнуть к его странному поведению, но на этот раз он меня ужасно раздражал. Возможно, дело было в усталости?

– Хм?

Я увидел отражение Кацураги в зеркале перед собой. Удивительно, ведь он должен был оказаться вне поля моего зрения! Зеркало прямо передо мной было открыто налево, а второе – на правую сторону, поэтому с его помощью я видел, как Кацураги подошел к третьей картине, открыл ее и повернул зеркало так, чтобы его поверхность смотрела на предыдущее, и…

– Ах!

– Вот, значит, как! – Коидэ, улыбаясь, встала рядом со мной. В отражении в зеркале перед нами показалась стена в конце коридора, за которой скрывалась комната с механизмом подвесного потолка. Коидэ несколько раз наступила на ковер, стараясь нащупать скрытый под ним выключатель, открывавший дверь за спиной у Кацураги.

– Выходит, зеркала указывают путь! – радостно воскликнула девушка.

Я задумался над этим открытием. Убийца мог видеть, что кто-то заходит в комнату с подвесным потолком, находясь в потайной комнатке… Одна загадка раскрыта!

Мы решили пока держать это открытие в тайне от остальных.

– Пока слишком рано, – сказал Кацураги. – Мы разгадали только одну из тайн, а для того, чтобы убедить Асукай-сан, нужно гораздо больше. Зеркала действительно позволяют увидеть дверь в комнату с подвесным потолком, но не помогают узнать, что происходит внутри. Я расскажу им о нашем открытии, только когда у нас на руках будут все карты.

– С чего ты решил, что я тоже буду молчать? – спросила Коидэ.

– Нам важно, чтобы ты тоже сотрудничала. Совсем как когда ты принесла нам чертежи этого дома. Теперь ты – наша сообщница, – с улыбкой ответил Кацураги.

– Ты снова в своей стихии! – обрадовался я. – С чего нам следует начать?

– Это очевидно. Мы должны раскрыть тайну комнаты с подвесным потолком. Найти сокровище!

Я почувствовал воодушевление.

– Нам понадобится еще кое-какая информация. Как Тадокоро-кун верно подметил, ночью что-то случилось с электричеством. Разузнаем об этом поподробнее.

Почему Кацураги решил, что отключение электричества связано с загадкой комнаты с подвесным потолком?

Он быстро вернулся в общий зал, чтобы расспросить присутствовавших. Фумио как раз вернулся из своей спальни, куда уходил восстановить силы.

– Если подумать, – ответил он, – когда я ночью заходил проведать деда, то свет в его комнате действительно не горел.

– А я ночью ходила вниз в столовую за водой, и свет попросту не включала, – добавила Коидэ. Девушку явно забавляло то, как сложились обстоятельства.

Наши расспросы мало чем напоминали полицейское расследование, но, собрав свидетельские показания, мы составили следующий график:

23:00 Тадокоро просыпается в первый раз. Прогулка по дому, разговор с Цубасой в башне.

23:30 Тадокоро прощается с Цубасой (по показаниям Тадокоро).

00:20 Такаюки беседует с Кугасимой в зале (показания Такаюки и Кугасимы). Свет не включается.

00:42 Коидэ спускается на кухню за водой. Замечает Такаюки и Кугасиму в зале. Не включала свет (показания Коидэ). Такаюки и Кугасима ее не видели.

00:45 Фумио обеспокоен состоянием Юдзана, поднимается в его спальню. Свет не горит (показания Фумио).

00:55 Тадокоро просыпается во второй раз. Свет в ванной не горит (показания Тадокоро).

01:15 Такаюки и Кугасима расходятся по комнатам. Свет в коридоре неожиданно включился (показания Такаюки и Кугасимы).

– «Свет неожиданно включился…» Это не ошибка? – Такаюки посмотрел на Кугасиму. – Все так и было?

– Да!

Если они говорили правду, то именно в этот момент, вероятно, и было восстановлено электроснабжение. В таком случае как минимум все время между полуночью и пятнадцатью минутами второго электричества не было.

Я попрощался с Цубасой в одиннадцать тридцать – после этого никто ее не видел. Кроме, конечно, ее предполагаемого убийцы.

– Другими словами, все случилось между полуночью и четвертью второго. Цубаса-сан не смогла сбежать, потому что дверь в комнату нельзя было открыть из-за сбоя в подаче электроэнергии. Верно? – спросила Асукай.

Я был серьезно озадачен тем, как преступник воспользовался представившейся возможностью – из-за отключения электричества жертва не смогла избежать своей ужасной участи. Неоспоримо, без этого ничего не произошло бы. Однако после установления данного факта мы еще дальше ушли от версии об убийстве.

– Нет, это не объясняет, зачем надо было перерезать трос.

– Что? – спросил я. Разве это не Кацураги говорил о желании получить все карты на руки?

– Успокойся, Тадокоро-кун. Этого уже вполне достаточно, чтобы я смог доказать свою правоту.

Асукай вздохнула и жестом призвала Кацураги продолжать.

– Цубаса-сан попала в ловушку не из-за отключения электричества. Наоборот, она не смогла сбежать потому, что электричество включили…

Я окончательно запутался. Неужели Кацураги нашел ответ на главный вопрос?

– Для начала взгляните сюда, пожалуйста. – Он достал рисунок, найденный Коидэ.

– Это…

Такаюки и Фумио резко вскочили на ноги, широко распахнув глаза.

– В чем дело? – безразличным тоном спросил Кацураги. Он рассказал о том, как эти рисунки оказались у него, и все подозрительные взгляды обратились к Коидэ, оставшейся абсолютно спокойной.

– Посмотрите на слово «сокровища!», написанное внутри периметра комнаты с подвесным потолком.

– Оно написано совсем недалеко от входа, – заметил Такаюки. – Но там ведь не может быть ничего…

– Могла ли Цубаса-сан ошибиться? – спросил я.

Кацураги кивнул.

– Нельзя исключить такую возможность. Но на рисунках есть и другие занимательные детали. Например, механизм с зеркалами, скрытыми за рамами картин… – Он детально пояснил принцип работы зеркального туннеля. – В этом легко убедиться, изучив положение зеркал. Отметки были точными, хоть они и сделаны любителем. Если опираться на то, что расположение этих деталей на рисунке соответствует действительности, то здесь нет никакой ошибки.

– К чему же ты клонишь? – раздраженно спросил Фумио.

– То есть, – энергично встрял я, – ты хочешь сказать, что, согласно рисункам Цубасы, в комнате спрятан какой-то секрет?

– Именно так, Тадокоро-кун! Ты на верном пути.

В ответ на излишне наигранный тон Кацураги лицо Асукай помрачнело.

– В комнате с подвесным потолком скрыта еще одна тайна.

– Что?! – воскликнул я.

– Именно из-за этого секрета Цубаса-сан и была убита. Да. Прошу прощения, но во имя истины я вынужден все же настоять на том, что это было убийство, – сказал Кацураги, удовлетворенно посмотрев на Асукай. Та сидела в кресле, скрестив руки, и молча слушала его рассказ. Асукай и раньше не соглашалась с мнением Кацураги, а теперь и вовсе выглядела пугающе враждебно. Кацураги же, вернув уверенность в себе, в отсутствие возражений соперницы возвратился к старому.

– А теперь я готов раскрыть вам один секрет. Местонахождение «сокровищ», которое Цубаса отметила на рисунке…

* * *

Кацураги поручил Такаюки управлять механизмом с лебедкой, пока все остальные отправились в комнату с подвесным потолком.

Тяжелая каменная дверь была открыта вовнутрь под прямым углом – по всей видимости, механизм двери имел только такую конфигурацию. Помещение представляло собой комнату почти квадратной формы – ее ширина и глубина были практически одинаковыми. Кроме тяжелой каменной двери, открывавшейся вовнутрь, здесь не было ни одного предмета обстановки.

– И где же эти «сокровища», о которых вы говорили? – спросил Фумио, как только вошел в комнату, и громко топнул ногой. – Если верить рисунку Цубасы, то это прямо здесь, недалеко от входа в комнату… На первый взгляд обыкновенный пол. Не значит ли это, что нам придется копать? – Его тон был строгим, в голосе звучало заметное раздражение.

– Нет, не нужно. Мы просто опустим потолок.

– Опустим?! – крикнула Коидэ. – Давайте без меня! Я хочу выйти. И вообще у тебя ничего не выйдет, пока открыта дверь.

– Нет, дверь останется открытой.

– Эй! Что ты вообще собрался делать?

– Коидэ-сан абсолютно права. Нельзя до конца опустить потолок при открытой двери. Это самая важная деталь! – ответил Кацураги. Достав из кармана смартфон, он включил встроенный фонарик и направил его в потолок. – Точно! Смотрите!

Все подняли головы, глядя туда, куда он направил луч света, – в место, где потолок примыкал к стене, в которой находилась каменная дверь.

– Теперь видите? Тени на потолке.

– Да! – ответил я. – Я вижу что-то похожее на линии.

– Невозможно, – Фумио покачал головой. – Потолок сделан точно по ширине стен. На нем не может быть никаких линий, отбрасывающих тень.

– Вы сильно ошибаетесь. На самом деле его размеры немного меньше площади этой комнаты; кажется, он короче в глубину. С первого взгляда заметить сложно – потолок целиком выкрашен в белый цвет, к тому же здесь нет источников света.

– Но какой в этом смысл?..

Кацураги не стал отвечать на вопрос Фумио, а молча прошел в противоположный конец комнаты. У стены он установил на пол что-то похожее на импровизированный штатив, сверху поместил смартфон с включенным фонариком и вернулся к двери.

– Думаю, в целях безопасности нам следует остаться у входа.

Развернувшись, он подал какой-то знак в зеркало, висевшее у двери. Потолок тут же пришел в движение.

Я непроизвольно вздрогнул. Потолок медленно надвигался. Но Коидэ была права – он не мог опуститься до конца, пока дверь была открыта. Однако зачем было оставлять смартфон у противоположной стены? Он же разобьется, разве нет?

Все возникшие в моей голове вопросы быстро разрешились.

Потолок достиг уровня каменной двери, по-прежнему открытой под прямым углом, – и, упершись в нее, продолжил опускаться под наклоном.

– Впервые зайдя в эту комнату, я был поражен тем, насколько массивными оказались двери. Их высота превышает два метра! Они изготовлены из камня и слишком тяжелы, чтобы их можно было сдвинуть простым человеческим усилием. Это явный перебор! Значит, у такой их конструкции должна быть иная причина. Подсветив потолок, я заметил, что он слегка вогнут там, где находится дверь. Тогда все прояснилось. Массивные каменные двери служат поддержкой для подвесного потолка.

– Фантастика! Это все объясняет. – Асукай демонстративно хлопнула себя ладонью по лбу. – И чего же ты добился, обнаружив столь замысловатую конструкцию? Мы все можем погибнуть уже через несколько часов!

– Ты не понимаешь? За подвесным потолком может скрываться тайный проход. Я пытаюсь найти его, раскрыв тайны этого особняка! Кроме того… – Кацураги сделал небольшую паузу. – Как насчет того, чтобы немного поверить в каждого из нас?

Асукай нервно сглотнула.

– Что это значит?

– Даже в ситуации вроде нашей нельзя забывать об истине. Правда должна быть раскрыта. Нельзя отказываться от своих убеждений!

Асукай ненадолго задумалась, рассматривая Кацураги, затем склонила голову набок.

Потолок тем временем остановился, замерев под углом, – дверь сыграла роль устойчивой опоры.

– Похоже, что это предел. Подождем немного, а затем снова поднимем его.

Кацураги снова подал знак Такаюки, и потолок медленно поднялся. Стоявший на штативе смартфон все это время снимал видео: с момента, когда потолок был до упора опущен, и до полного его поднятия.

– Кажется, вышло неплохо. Видео покажет нам, где спрятаны сокровища… раскроет тайну комнаты с подвесным потолком.

Посмотрев на фрагмент видео, снятый с опущенным потолком, я не мог поверить своим глазам! На стоп-кадре на экране смартфона была видна лестница.

* * *

– Таким образом, в конструкции подвесного потолка скрыта лестница – она появляется, если опустить потолок в то время, когда двери открыты. Именно поэтому потолок меньше, чем площадь комнаты. Он настолько толстый, что если как следует не подогнать его по размеру, то он застрянет на полпути, когда начнет наклоняться. Лестница поднимается от дальней стены комнаты в сторону дверей. Это и есть то самое «сокровище», которое отметила Цубаса на своем рисунке.

Посмотрев наверх, я воскликнул:

– Прямо у нас над головами! Оно как раз над входом.

На рисунке слово «сокровища!» красовалось у входа в комнату. Это не было ошибкой.

Кугасима не скрывал удивления. Коидэ довольно кивнула, рассматривая рисунок. Фумио выглядел раздраженным. Асукай молча опустила глаза.

– Теперь мы с Тадокоро должны рассказать обо всем Такаюки-сану. – Кацураги вывел меня в коридор. Как только мы вышли из комнаты, он резко повернулся и быстро заговорил: – Начинается самое интересное, Тадокоро-кун. Лестница, которая попала на видео… Мы вплотную подошли к разгадке причины, по которой Цубаса оказалась внутри. Скоро мы найдем «сокровища».

Я кивнул. Он неожиданно спросил:

– Как думаешь… кто захочет пойти?

– Что?

– Кто должен подняться по лестнице?

– Почему бы не пойти нам вдвоем?

– А ты готов довериться им? Людям, с которыми мы застряли…

Сперва я хотел возмутиться, но промолчал. Он был прав. Даже когда Такаюки отвечал за механизм с лебедкой, мы все равно оставались в безопасной зоне у двери. Любой из этих людей мог оказаться убийцей. Можно ли в подобных обстоятельствах доверить кому-то свою жизнь?

– Это открытие куда важнее, чем кажется. Посмотри сюда, в правый угол. Разглядеть непросто, но…

Я взглянул на ту часть экрана, куда указывал Кацураги, и чуть не закричал. Испугавшись, что могу привлечь внимание остальных, я зажал рот ладонью.

Пятна крови.

– Итак, эта деталь позволит нам раскрыть дело. Цубаса не была раздавлена упавшим потолком. Ее раздавило, когда потолок поднялся наверх.

После объяснений Кацураги я ощутил приступ тошноты.

В это трудно было поверить, но пятна крови на видео были настоящими. Благодаря всего одному кадру мы нашли ответ на мучивший всех вопрос: «Почему Цубаса не смогла сбежать?»

Тряхнув головой в отчаянной попытке избавиться от нахлынувших воспоминаний, я спросил Кацураги:

– Но ведь потолок поднимался постепенно, а значит, у жертвы должна была быть хотя бы минута. Разве этого времени недостаточно, чтобы спрыгнуть вниз?

– До пола было далеко – комната целых два этажа высотой. Можно было бы спасти свою жизнь, даже сломав ногу… Но спрыгнуть не получилось бы. Вот, посмотри! – Кацураги еще раз проиграл видео. – Над подвесным потолком еще один потолок… это сложно объяснить. Если присмотреться, то заметно, что он странной формы.

Подвесной потолок выглядел как веерообразная дуга, верх которой был покрыт крупными зубцами. Толщина подвесного потолка была достаточной, чтобы между ним и стеной оставалось небольшое пространство – без него формирование нужного наклона было бы невозможно.

Обычно потолок в помещении прямой. Однако весь этот зал был спроектирован таким образом, чтобы вписать в него подвесной потолок особой формы. Все сделано так, чтобы вы не могли заметить эту особенность, глядя на потолок из любой части комнаты под ним. Подвесной потолок квадратной формы по площади был меньше самой комнаты.

– Сбежать невозможно, да? – наконец спросил я. Мой голос невольно задрожал.

Потолок поднимался меньше чем за минуту. Просто представьте. Попытайтесь спастись.

Сам потолок, должно быть, дрожал и ходил ходуном. Стоять на нем было невозможно. Любой сразу упал бы с зубчатой лестницы, получив травму и потеряв возможность передвигаться. Даже если дотянуться до края потолка в отчаянной попытке спастись, то путь к спасению преградит стена. Другого пути к отступлению у вас не будет.

– Подвесной потолок встретится с боковой стеной через… учитывая скорость перемещения на видео… вероятно, через сорок пять секунд.

Сорок пять секунд, чтобы добраться по двигающемуся потолку до его края и спрыгнуть вниз. Оставалось только… ждать смерти. За это время Цубаса ничего бы не успела сделать. Только стиснуть зубы и зажмуриться.

«Как думаешь, мы все здесь умрем?»

Ее образ снова предстал у меня перед глазами. Еще вчера вечером мы даже не предполагали, что произойдет нечто столь ужасное.

– Цубаса поднялась наверх по лестнице. Узнав об этом, преступник решил убить ее, просто подняв потолок. Жестокое убийство. От надвигающегося потолка было не скрыться. Убийце не нужен был зеркальный туннель – достаточно знать, что потолок опускается или поднимается… Порядок был следующий. Цубаса поднялась наверх за «сокровищами». Преступник убил ее, подняв потолок. Затем он опустил потолок обратно. На этот раз тот опускался под наклоном, и труп переместился в заднюю часть комнаты. После этого потолок снова поднялся, и убийца уложил тело Цубасы определенным образом – в передней части комнаты, ближе к двери, где оно и было найдено утром. Наконец потолок опустился в последний раз, чтобы на нем остались пятна крови, не позволяющие определить настоящее место гибели.

– Слишком сложный способ убийства.

– Согласен. И мы до сих пор не знаем мотив этого убийства.

Я задумчиво почесал щеку.

– Что думаешь? – спросил Кацураги.

– Есть парочка вопросов. Во-первых, как убийца узнал, что Цубаса поднялась в пространство над потолком?

– Думаю, она сама обратилась к нему за помощью. Чтобы забраться наверх, нужен кто-то, кто будет управлять механизмом. Этот человек ее и предал.

– Но разве им нельзя управлять в одиночку?.. Хотя нет, ты абсолютно прав. Понадобится помощник, чтобы опустить потолок. Но вот что странно: как Цубаса смогла сама нарисовать чертежи? Как узнала, где находится сокровище?

– Верно. Но вспомни реакцию Такаюки и Фумио, когда мы показали им ее рисунки. Они оба вскочили, широко открыв рты. Они выглядели удивленными… похоже, хотели знать, откуда у нас эти рисунки.

– Не может быть!

– Думаю, они оба знали тайну комнаты с подвесным потолком. Как знали и о существовании рисунков.

– Тогда они должны были сказать нам об этом! Со вчерашнего дня мы только и делаем, что ищем проход…

– Потише, Тадокоро-кун. Твой гнев оправдан. Но тот факт, что на рисунках нет потайного хода, означает, что они не знают, где он находится.

– Тогда почему они не поделились тем, что знали…

– Они хотели сохранить это в тайне. Посторонние не должны были узнать, где спрятаны «сокровища». Они думали, что смогут схитрить и, не показывая нам чертежи, найти скрытый проход. Еще вопросы? – добавил Кацураги.

– Когда был поврежден трос? Если способ убийства был таким, как ты описал, то было достаточно использовать механизм по назначению. Зачем повреждать его?

– Но его нельзя использовать без электричества.

– Так вот почему ты хотел знать все о времени отключения! – Я наконец понял, почему Кацураги задавал свои вопросы.

– Преступник постарался скрыть тот факт, что местом преступления было пространство над подвесным потолком. Назовем верхнюю часть потолка, на которой расположена лестница, стороной А, а нижнюю, обращенную к полу, – стороной В. После убийства пятна крови остались только на стороне А. Но преступник столкнулся с непредвиденной проблемой – отключением электричества. Вероятно, оно произошло сразу после того, как он переместил тело вниз и оставил в том положении, в котором мы его обнаружили. Зайдя в комнату с механизмом и попытавшись запустить лебедку, преступник понял, что электричество отключено. Потолок оставался поднятым, и на стороне В не было пятен крови… Это выглядело бы подозрительно. Рано или поздно стало бы очевидно, что убийство произошло на стороне А, которую преступник желал скрыть от остальных вместе со спрятанными там «сокровищами».

– И он не знал, включат ли электричество обратно, – добавил я.

– Верно. Существовала вероятность, что аварийное электроснабжение тоже окончательно вышло из строя… Убийца мог решить, что единственный способ опустить потолок – самостоятельно перерезать державшие его тросы. Цубаса была уже мертва, поэтому его не беспокоило, сколько времени на это потребуется.

– Понятно. Но если все так, и время совершения преступления растянулось на до и после периода отключения электричества… то у Такаюки и Кугасимы, беседовавших в общем зале, есть алиби?

Кацураги утвердительно кивнул.

– Похоже, это единственное объяснение. Моя теория объясняет и то, почему Цубаса не смогла спастись, и то, при каких обстоятельствах было обнаружено ее тело… ее даже можно доказать. Ты прав, – продолжил Кацураги, глядя на меня. – Потолок может упасть из-за поломки, но после его нельзя поднять наверх. Тело тоже само по себе не может перемещаться по комнате. Это определенно не случайная смерть, как считала госпожа Асукай. Это убийство. И убийца…

– Все еще в доме, – добавил я.

Я не смог сдержать дрожь. Когда госпожа Асукай назвала гибель Цубасы случайностью, преступник охотно ее поддержал. Человек, который делал вид, что готов сотрудничать, и молча злорадствовал. Возможно, он испытывал особое удовольствие от наблюдения за противостоянием Кацураги и Асукай…

Мой страх окончательно превратился в гнев.

– Кацураги…

– Да?

– Я поднимусь наверх.

– Почему передумал?

– Помнишь, ты сказал, что я слишком влюбчив?

Он моргнул и ответил:

– Помню. Я по-прежнему так считаю.

– Ты прав. И я очень жалею об этом. На этот раз я слишком пострадал… я дал ей обещание. Обещал, что мы втроем пойдем гулять.

Кацураги не дразнил меня и не пытался пристыдить. Да, мой друг обвинял меня в том, что я слишком легко увлекаюсь, но на этот раз он молчал. Мне было слишком больно.

– Понятно, – наконец ответил он дружелюбным тоном.

– Жаль, что я не смогу выполнить свое обещание, – пробормотал я.

– Да, – согласился Кацураги.

Еще вчера я таял от ее улыбки… Я должен был знать. Должен был знать, кто лишил меня возможности сдержать данное ей обещание.

– Я хочу довести дело до конца во что бы то ни стало. Хочу узнать, чем все закончится. Я верю, что ты раскроешь эту загадку.

– Понимаю.

– Даже если это принесет мне страдания… я должен увидеть место, где она погибла. Иначе чувство вины будет преследовать меня всю мою жизнь, – сказал я, тут же решив, что это преувеличение.

– Если тебе станет от этого лучше, то я не стану тебя отговаривать, Тадокоро-кун.

– Хорошо. Дай мне свой смартфон, я постараюсь снять побольше видео и сделать фото. И, Кацураги, пожалуйста, не позволяй никому другому управлять потолком.

Сказав это, я признал тот факт, что подъем наверх был очень опасным. Подняться означало подвергнуть свою жизнь опасности. Опасности погибнуть, совсем как Цубаса. Я не мог просто спрыгнуть вниз и убежать при первом подозрении. До окончательного подъема потолка пройдет почти минута, но я ничего не успею сделать. И отдать контроль над механизмом любому, кроме Кацураги, – это все равно что передать им контроль над жизнью и смертью.

Могу ли я доверить управление потолком кому-то другому? Я беспокоился, что не смогу как следует осмотреть место преступления в одиночку. К тому же я не хотел оставлять друга одного.

– Если признать, что механизм потолка выступил орудием убийства, разве не очевидно, что главным подозреваемым будет тот, кто умеет им управлять? Я о господине Такаюки. Не знаю, пошел бы я на убийство при таких обстоятельствах. После активации потолка в запасе есть целая минута. Мы можем успеть вернуть себе контроль за лебедкой и выжить.

– Сперва можно так подумать, – Кацураги многозначительно покачал головой. – Но сможем ли мы вернуть себе контроль, если против нас выступят сразу несколько человек?

– Что? Что это значит? Хочешь сказать, что преступников несколько? Если тебе что-то известно, то скажи мне!

– Нет, нет. Я тоже пока не знаю, кто это был. Но нам точно стоит действовать осторожнее. – В голосе Кацураги прозвучала жалость ко мне. – Люди в доме могут запросто вступить в сговор. Думаю, у них могут найтись общие интересы.

– Интересы? Кацураги, я не понимаю, о чем ты…

– Нам пора. Вернемся к господину Такаюки. Они начнут подозревать неладное, если мы задержимся надолго, – резко перебил меня Кацураги.

Вернувшись в комнатку с механизмом, он объяснил господину Такаюки устройство потолка и предложил ему зайти и самостоятельно во всем убедиться.

Все гости дома проследовали в комнату с подвесным потолком, где Кацураги объявил, что мы планируем подняться наверх. По комнате прокатились удивленные возгласы.

– А мне можно пойти? – первым спросил Фумио Такарада. – Моя сестра провела там свои последние мгновения… Мы проделали такой путь… Я хочу знать.

Мужчина говорил разумные вещи. Я легко мог понять его чувства. И по-прежнему боялся подниматься один, поэтому не отказался бы от уверенного в себе компаньона.

– Позвольте мне пойти! – неожиданно попросила Асукай, подняв руку. – Если наверху действительно есть скрытое пространство, то, вполне вероятно, там могут находиться подсказки, которые помогут нам отыскать тайный проход. Я хочу увидеть все своими глазами! – сказала она, глядя прямо на моего друга. – Кацураги-кун, прости мне мою грубость. Я думала, что ты занят чем-то не тем, но ты первый нашел то, что может указывать на наш путь к спасению, – без колебаний признала Асукай.

Кажется, она не придавала этому особого значения, ибо больше не могла считать себя лучшим детективом и была готова смириться с поражением. Говоря о том, что мы должны сотрудничать, Асукай, должно быть, имела в виду именно сотрудничество с Кацураги.

Тот, в свою очередь, не был впечатлен тем, что Асукай признала свое поражение. Хотел ли он вообще доказать, что является лучше ее?

А на чьей стороне был я?

– Н-ну… тогда я тоже хочу пойти! Хочу знать, что за сокровище спрятал Юдзан Такарада, – заявил Кугасима.

Коидэ закатила глаза.

– Нет, только не ты!

Кугасима весь сжался, словно его уличили в промахе.

– Даже если б ему хватило на это смелости, кто знает, на какой вес рассчитан потолок? – Ее рассуждения звучали разумно.

– Это верно, – добавила Асукай. – Например, я, Фумио-сан и Тадокоро-кун. У Тадокоро-куна стройное телосложение, и наш общий вес будет небольшим.

Мне было неприятно. Я решил, что «стройное телосложение» означало, что я недостаточно мужественный.

Трое. Неплохой состав. Если б пошли двое и один оказался убийцей, то его напарник мог погибнуть, не успев оказать сопротивление. Я вспомнил слова Кацураги об «общих интересах», но тут же решил, что с Асукай буду в безопасности. К тому же мой друг не возражал против команды из троих человек.

Кацураги, Такаюки и Кугасима отвечали за управление механизмом подвесного потолка. Коидэ осталась у входа в комнату, около выключателя, открывавшего двери. Она же выступила бы связующим звеном, если б что-то пошло не так.

Кацураги, взяв маркер из кабинета Юдзана, нарисовал на полу линию в том месте, где край потолка, опущенного под наклоном, должен был его коснуться. Затем он приступил к объяснениям:

– Мы уже провели эксперимент, чтобы определить границы безопасной зоны, – придвинув смартфон вплотную к стене, опустили потолок при открытых дверях. Согласно моим расчетам, безопасное пространство составит около тридцати сантиметров, но, прошу, соблюдайте осторожность. Это по-прежнему опасно.

– Неплохо подготовился, – заметила Асукай.

– Теперь я готов показать вам все тайны этого особняка, – довольно улыбнулся Кацураги. – Возможно, и секретный подземный ход скоро перестанет быть тайной…

Глава 13. Сокровища

До гибели особняка в огне

осталось 5 часов 21 минута

Прижавшись спинами к стене, мы дрожали от развернувшегося перед нами зрелища. Прямо на наших глазах потолок двигался, а у нас не было пути к отступлению. Я был охвачен ужасом.

– Тадокоро-кун, Фумио-сан, вам стоит развести ступни в стороны. Расчеты Кацураги – это все, на что мы опираемся, они могут быть неточными. Он лишь приблизительно посчитал размеры потолка… – предупредила Асукай, и мы последовали ее совету. Асукай элегантно сделала то же самое. Со стороны это могло выглядеть смешно, но на кону стояли наши жизни.

Надвигавшийся на меня потолок полностью захватил мое внимание. По телу пробежала сильная дрожь. Спустя минуту потолок остановился с громким грохотом. Мы увидели лестницу, снятую на видео.

– Впечатляюще, – отметил Фумио. Голос мужчины звучал неуверенно, хоть он и постарался это скрыть.

– Что, пойдем навстречу сокровищам? – тихо спросила Асукай.

Делая первые шаги по лестнице, я ощутил трепет – это место казалось мне сакральным.

Кацураги объяснил мне, что преступление было совершено именно здесь, где мы обнаружили капли крови. Но мои спутники не знали об этом. До этого я не подозревал Асукай, но теперь, когда смерть Цубасы была признана убийством, под подозрения попадали все.

Асукай резко остановилась.

Картина, представшая перед нами, не попала на видео. Кровь покрывала ступени лестницы. Прилипшие к ее поверхности жир и куски плоти уже начали разлагаться. Осветив пространство над нашими головами встроенным в смартфон фонариком, мы увидели обширные пятна крови. Я содрогнулся от отвращения, рассмотрев волосы, прилипшие к ступеням под моими ногами.

Цубаса погибла здесь. Здесь погибло наше обещание.

Меня чуть было не стошнило на месте. Я с трудом сдержался.

– Понятно… – вдруг пробормотала Асукай. Казалось, она только что пришла к какому-то выводу.

– Это ужасно… – сдавленно сказал смертельно побледневший Фумио. – Здесь был убит еще кто-то?

– Нет, это была Цубаса-сан. Она погибла именно здесь, – объяснила Асукай, обращаясь к растерянному Фумио. Похоже, ее выводы совпали с мнением Кацураги. Кажется, эти двое хоть и находятся по разные стороны баррикад, но не уступают друг другу в интеллектуальных способностях.

– Готова признать свое поражение. Твой Холмс просто великолепен! – сказала Асукай и озорно улыбнулась мне. – Обязательно передай это Кацураги!

Я пожал плечами.

Дойдя до конца лестницы, мы сделали новое открытие.

– Книжная полка?.. – удивленно спросил Фумио.

У стены перед нами располагался высокий книжный шкаф. Похоже, он выезжал вниз по стене из отверстия в настоящем потолке. Шкаф медленно опускался вдоль стены следом за движением подвесного потолка. Глядя снизу вверх, невозможно было догадаться, сколько хитростей скрывалось за обычным на вид потолком.

Полки были заполнены не только книгами, но и фотографиями в рамках и прочими мелочами. Нижняя полка оставалась пустой.

Мое внимание привлекло несколько редких книг, занимавших левую половину верхней полки. В голове пронеслась вереница мыслей: «Сколько же здесь первых изданий? Сколько может стоить каждая из этих раритетных книг?» Мне стало плевать на пожар. Я хотел как можно скорее прочесть эти произведения!

Из комнаты внизу было абсолютно невозможно увидеть этот книжный шкаф. Он появлялся только тогда, когда потолок приходил в движение. Кажется, лишь при появлении наклона у потолка книжный шкаф показывался из-за выкрашенного в белый цвет щита, скрывавшего его от посторонних глаз. В таком случае становилось понятно, почему при взгляде снизу я ничего не заметил.

– Похоже, что никакого прохода нет.

– Мы вернулись к тому, с чего начали… – вздохнул Фумио. Мужчина выглядел чересчур бледным.

– А-а-а! – неожиданно закричала Асукай.

Ее щеки раскраснелись, она смотрела на книжный шкаф, не скрывая ужаса. Пошатываясь, девушка издавала нечленораздельные звуки. Она стала похожа на больного человека, лишившегося последних сил.

– Асукай-сан?..

Не ответив, она подошла к книжному шкафу и потянулась к фоторамке с рисунком внутри, стоявшей на одной из полок. Рядом с ней лежали белые лилии. Кажется, это были искусственные цветы.

На листе формата А3 был нарисован улыбающийся мальчик, поднимающий к небу оранжевый драгоценный камень. У любительского рисунка были некоторые недостатки, но изображение притягивало своей живостью. Каждая отдельная линия казалась живой. Все детали выглядели четкими и ясными, каждый листочек на дереве в нарисованном на заднем плане лесу, казалось, дышал жизнью.

На книжной полке этот рисунок казался лишним: создавалось впечатление, что в кабинет дедушки по ошибке попала вещь его внучки – игрушка или ароматическая свеча. Меня посетило дурное предчувствие, только усилившееся из-за присутствия искусственных белых лилий. Цветы явно пробудили сильные чувства у Асукай – она протянула руку и осторожно дотронулась до них.

И тут же отдернула руку.

– Ах! – Девушка коснулась лба и тряхнула головой, словно долго терпела боль.

– Эй! Эй, что с вами? – спросил Фумио, удивленный странным поведением Асукай.

– Асукай-сан?.. – Я присел перед ней на корточки, заглянул ей в лицо и отпрянул. Асукай так сильно закусила край губы, что на ней выступила кровь. Насколько сильными были ее переживания?

– Не может быть… чтобы именно в таком месте… – Асукай дрожала всем телом, словно мокрый щенок. Она прижала руку ко лбу так сильно, словно боялась, что мы ее отнимем. Прямо на моих глазах женщина моей мечты билась в истерике.

Я был охвачен ужасом. Неужели мы открыли дверь, которую не стоило открывать?

Испугавшись странного поведения Асукай, мы с Фумио решили приостановить расследование и спустились вниз по лестнице, аккуратно ведя Асукай под руки. Затем позвали Коидэ, отвечавшую за подъем потолка.

Увидев смертельно бледную Асукай, та присвистнула.

– Ого, да ее не узнать! Что она там увидела?

Асукай продолжала молча держаться за лоб.

В комнату с подвесным потолком вбежал Кацураги, его плечи вздымались и опускались от сбившегося дыхания.

– Что произошло?!

– Я схожу за отцом. Отведите Асукай-сан в ее комнату, пусть отдохнет, – строго сказал Фумио и вышел из комнаты.

Поняв, что сейчас она не добьется от Асукай никакой реакции, Коидэ, потеряв интерес, вышла за ним следом.

Я, Кацураги и Асукай остались в комнате с подвесным потолком.

– Асукай-сан, – наконец сказал я и понял, что у меня пересохло в горле. – Что это за рисунок?

– Рисунок? – Кацураги растерянно округлил глаза.

Асукай, не поднимая глаз, с трудом ответила:

– Это… ты тоже знаешь ее… его нарисовала Мидори.

Я не сразу понял, кому принадлежало это имя. Затем шок осознания поразил меня, подобно удару молнии.

Мидори?..

Мидори Амасаки! Открытая наивная девушка, сопровождавшая Асукай. Помощница детектива.

Рисунок Мидори Амасаки?

Но как он здесь оказался?

– Она… она была так счастлива, когда ее родственник, писатель-фантаст, попросил ее проиллюстрировать свой новый роман… Это был большой секрет, которым она с радостью поделилась со мной… Она не показывала мне черновики, но я точно знаю… это ее рисунок! Узнаю ее стиль. Это ее рука… ее рисунок…

Асукай оглянулась. На ее лице застыло выражение ужаса.

– Ее убили через день… через день после назначенной с родственником встречи. В ее вещах не было рисунков. А значит, их забрал…

Я заметил на краю листа с рисунком черное пятно. Похоже на копоть. Под стекло фоторамки попала сажа, теперь застрявшая в левом нижнем углу. Как она попала внутрь? Ее оставил там тот, кто вставлял рисунок в рамку? Тогда он делал это уже во время пожара?

Асукай решительно продолжила:

– Иначе и быть не может! Убийца никому не отдал бы свой трофей. Десять лет никто не видел этот рисунок… десять лет…

Она обхватила меня за плечи, словно хотела на них опереться. Я почувствовал ее тяжесть. Мне казалось, что я смог немного облегчить ее страдания, когда Асукай наконец поднялась на ноги.

– Похоже на правду… – сухо заключил Кацураги. – Серийный убийца, которого вы упустили десять лет назад, сейчас может находиться в этом доме.

По моей спине пробежали мурашки. Не зря я ощутил беспокойство, увидев рисунок на полке.

– Но… но… не может быть, чтобы события десятилетней давности привели нас сюда…

Сколько всего нам пришлось сделать, чтобы прийти к этому? Проделанный путь не назовешь легким. Кацураги должен был разгадать тайну подвесного потолка. Убедиться, что над потолком спрятан другой секрет. Асукай должна была предложить подняться и приступить к поискам скрытого прохода. Затем наступал апогей: Асукай должна была найти рисунок Амасаки. А теперь мы должны довести дело до конца!

Убийство Цубасы было предопределено заранее, больше десяти лет назад… Все определилось уже тогда, когда Асукай решила стать великим детективом. Детективом, вызывавшем у меня восхищение. Мое желание стать сыщиком… Моя встреча с Кацураги… Все было взаимосвязано! Все это случилось из-за великого детектива Асукай. Она положила этому начало.

– Асукай-сан, вы нашли разгадку?

Она посмотрела на говорившего с ней Кацураги. На лице бывшего детектива застыло выражение сильнейшего гнева. Кацураги, напротив, был холоден и спокоен. Его поведение казалось жестоким.

– В этом доме скрывается ваш заклятый враг. А значит, среди нас есть лжец в маске… нет, среди нас прячется настоящее чудовище!

– Ты все знал заранее?

– Я не мог понять мотива для убийства Цубасы. Ваша причастность была одной из самых маловероятных версий. Я был искренне удивлен, услышав вашу историю.

Не удовлетворившись его ответом, Асукай покачала головой.

В комнате внезапно стало заметно темнее. Что-то преградило поступавший из коридора свет.

Фумио Такарада. Мужчина вернулся, обеспокоенный состоянием Асукай.

Такаюки Такарада. Мужчина, почесывая подбородок, внимательно смотрел на ослабшую Асукай.

Коидэ. Девушка пристально изучала нас, не скрывая своего интереса.

Тосиюки Кугасима. Видя состояние Асукай, он поджал губы и озабоченно качал головой.

Все четверо стояли спиной к свету, и их лица оказались в тени. От этого становилось еще страшнее.

Чудовище засуетилось.

Я задрожал от страха.

– Но… это еще не всё, – тихо прошептал Кацураги. Он сказал это так тихо, что его могли слышать только мы с Асукай. Мой друг, теперь похожий на призрак, смотрел на меня горящими глазами.

На мгновение мне показалось, что Кацураги и сам превратился в чудовище.

Почему он был так холоден с Асукай? Почему поступал так жестоко?

Я перестал понимать, что происходит.

– Асукай-сан, – Кацураги говорил тихо и монотонно, словно произносил проклятие. – Тайны особняка и этих людей… я раскрою их все.

Часть II. Катастрофа

Босх знал, что стиль можно подделать, но в этом тексте его что-то смущало. Все та же напыщенность, все те же высокопарные фразы и беспомощные, нелепые рифмы. В груди тягостно заныло. «Это он, – думал Босх. – Это он».

Майкл Коннелли «Блондинка в бетоне»

Моя единственная и неповторимая, моя волшебная принцесса… В тот самый день, когда я встретила ее, в моей жизни наконец появились яркие краски.

Посмотрите на нее. Асукай Хикару. Я сразу замечаю ее на платформе там, где останавливается восьмой вагон. Наше любимое место. Когда я прихожу на платформу, она уже ждет меня там. Ее дыхание превращается в белый пар.

Надеюсь, что на этот раз я не заставила ее долго ждать.

Сегодня она должна была переодеться в зимнюю форму. Длинные рукава ее свитера так мило торчат из-под зимней курточки… Замерзшая ладонь, покрасневшая от холода, быстро перелистывает страницы книги в мягкой обложке. Я помню, как она мило жаловалась, что не может надеть перчатки, ведь в них неудобно писать сообщения на смартфоне. Мне это показалось забавным; пожалуй, подарю ей на день рождения в ноябре пару митенок – перчаток без пальчиков.

– Доброе утро! – говорю я, обнимая ее со спины. Ее тело теплое и мягкое – все дело в толстом свитере. – Тебе так идет зимняя форма!

– Откуда столько энергии с утра? – раздраженно спрашивает Хикару. – Смотри, поезд уже идет. Отпусти!

– Никаких мыслей по поводу зимней формы?

– Да, да, она милая!

– Блин.

Подошел поезд, Хикару садится на наше привычное место в конце восьмого вагона. Я сажусь рядом с ней. Путь до школы занимает двадцать три минуты. Мое самое любимое время дня! Возвращаемся мы по отдельности, ведь я остаюсь в клубе после уроков, к тому же мы учимся в разных классах. Но сейчас я могу провести время с Хикару. Это только наше время, чтобы вести непринужденные разговоры, слушать новый музыкальный альбом, который я купила вчера, договариваться насчет обеда и совместных планов на выходные – в общем, делать все, что мы пожелаем.

Сегодня моя очередь выбирать занятие.

– Я принесла твой портрет с недавнего места преступления…

– Что?

Я уже собираюсь достать из портфеля свой этюдник, но Хикару останавливает меня.

– Не здесь! Слишком много людей, я стесняюсь.

– Но почему? Ты хорошо получилась…

– Я не против посмотреть, но не здесь! – шипит она, округлив глаза. – На крыше школы в обед, хорошо?

– Обещаешь?.. Хорошо!

Довольная, я убираю этюдник, и мы продолжаем болтать.

– Ты должна серьезнее относиться к своим работам.

Крепкий на вид старшеклассник из художественного клуба всегда учил меня, что я «должна» и «не должна» делать. Я рисую потому, что мне это нравится, а не из-за конкурсов и соревнований; честно говоря, меня вообще мало интересует мнение других людей. Что в этом плохого? Но я не смогла отказать. Вскоре я поняла, что рисовать для конкурсов совсем невесело. Я все время чувствовала себя обязанной и почти потеряла интерес к рисованию.

Но Асукай все изменила.

Моя принцесса…

Сначала я считала ее просто невероятно красивой девушкой, учащейся в моей школе. Однако в мае прошлого года, во время спортивного фестиваля, она с легкостью раскрыла дело о краже на территории кампуса.

Дело было простым. Но расследование Хикару было очень увлекательным – она строила одну теорию за другой, постепенно все больше наступая на пятки преступнику. В этом была особая красота.

Впервые я нарисовала ее простым карандашом – на моем наброске Асукай в спортивной форме обосновывала свои выводы и указывала на преступника. Я много раз переделывала рисунок, но, как ни старалась, не могла передать ее красоту. Только к первым выходным после спортивного фестиваля[43] я наконец была удовлетворена результатом.

В первый учебный день на следующей неделе я постучалась в дверь соседнего класса.

– Асукай-сан здесь?

Та, кого я искала, была поглощена чтением книг в мягкой обложке. Она молча подняла на меня свой серьезный взгляд. Меня тут же охватил ужас. Я вдруг осознала, что сидевшая за школьной партой девушка сильно отличалась от моей героини, бойко раскрывавшей преступления.

– Что такое?

– Я – Мидори Амасаки из параллельного класса. Приятно познакомиться!

Она вежливо поклонилась в ответ и тут же вернулась к чтению книги.

– У тебя будет время после школы?

– Зачем?

– После школы. Если будет время, приходи на крышу. Я хочу кое-что тебе показать.

Асукай не пыталась скрыть удивление. Должно быть, ее поразило то, как бесстрашно я заговорила с ней. Конечно, ведь мы были незнакомками! Ее удивленное выражение лица заставило меня хотеть рисовать ее еще больше.

Она была нужна мне. Это все, о чем я могла думать в тот день до конца уроков. Поучиться мне, конечно же, не удалось.

Во второй раз я встретилась с Хикару на крыше после уроков.

– Ты была просто великолепна на спортивном фестивале!

Она встревоженно смотрела на меня, удивленная моей энергичностью.

– Да ничего такого…

– Еще как чего! Просто великолепна!

– Спасибо. Но это был первый и последний раз. Я не хочу работать детективом.

Я удивилась.

– Но почему? У тебя же талант!

– Талант? – рассмеялась она в ответ. – Ничего подобного. Просто я не могу промолчать, если заметила хоть что-то подозрительное. А я не хочу высовываться, мне слишком стыдно… – Она выглядела так, словно никак не ожидала услышать от меня похвалу.

– Но ты такая милая, когда раскрываешь преступления, – продолжила я, а Асукай закатила глаза.

– Такое мне говорят впервые. – Ее искренняя улыбка поразила меня в самое сердце.

– Эй, а почему ты не хочешь быть детективом?

Она явно не ожидала такого вопроса, но все же откровенно рассказала мне все. Возможно, потому, что кто-то впервые интересовался подобным, или просто потому, что ей самой очень хотелось наконец с кем-то поделиться.

– Проще говоря, я устала от разоблачений. В каждом деле я выясняю множество деталей, обстоятельства жизни жертвы и преступника, и не могу промолчать, если вижу ложь. В результате я встаю между людьми, а иногда и вовсе ломаю их жизнь.

Я не стала расспрашивать Асукай об уже раскрытых делах – не хотела насильно открывать дверь в ее воспоминания. Поэтому заговорила о будущем.

– Значит, ты больше не будешь детективом?

– Да, – с облегчением выдохнула она. – Мне надоело. В любом случае, ты сегодня позвала меня для работы над очередным делом? Если так, то я не заинтересована. – Ее тон стал резким.

– Наверное, это можно назвать просьбой…

– Вот, я так и знала.

– Я хочу, чтобы ты продолжала работу детектива. А я буду следовать за тобой.

Услышав мои слова, Хикару замерла, а затем громко спросила:

– Что?

– Это моя просьба.

– Подожди… что?

– Я запечатлела тот день.

Достав свой этюдник, я показал ей ее портрет.

– Это я?! – удивленно спросила Асукай, покраснев до корней волос. Отвернувшись, она пробормотала: – Как неудобно, спрячь! Какие странные у тебя увлечения… Мы же только сегодня познакомились!

– Я с первого взгляда на тебя поняла, что хочу рисовать. Я решила, что смогу продолжить, только если ты будешь рядом.

– Звучит нагло.

– Пускай.

– Я не подхожу тебе.

– Это значит «нет»?

– Ну нет…

– Тогда ты не против?

– Ты слишком настойчива.

– Да, я упрямая.

– То есть ты не отстанешь?

– Хочу быть рядом с тобой.

– Но я же проявлю слабость, если поддамся твоим уговорам…

– Вовсе нет. Будь детективом ради меня! – попросила я.

В ответ она, прикусив губу, спросила:

– А какая мне от этого выгода?

Конечно, ее вопрос был очевидным, а я слишком поторопилась. Хикару действительно была для меня особенной, но я для нее – нет. Я была той, с кем она только что познакомилась, девчонкой, которая торопила события. Я ощутила, как силы покидают мое тело.

– Я не загадывала наперед…

Хикару удивленно посмотрела на меня.

– То есть ты правда пришла сюда по зову сердца?

И она громко захохотала. Задрав голову назад, схватилась за живот. Смеялась Асукай очень заразительно. Если б я не лишилась сил от волнения, то непременно достала бы этюдник, чтобы навсегда запечатлеть этот момент.

– Это так забавно…

– Извини.

– Ты наконец остыла?

– Да, достаточно.

– Так ты… Амасаки-сан, верно? Понимаешь, как это жестоко?

– Что?

– Просить быть детективом ради тебя. После того, как я призналась, что хочу сбежать от всего этого… не хочу встречать людей, изучать их и разоблачать… а ты желаешь заставить меня делать это снова и снова!

– Я хочу не этого.

– Это я понимаю. Но ты хочешь всегда быть рядом! – Из ее уст это прозвучало действительно эгоистично. – Чем ты будешь мне полезна? Станешь моим Ватсоном?

– Ах!

Она попала в точку. Я не была сильна в рассуждениях. Не знала боевых искусств. Мне было стыдно смотреть Хикару в глаза.

– Хорошо, я согласна.

Приняв ее условия, я крепко задумалась. Следующее дело… Оно будет завтра? Через неделю? Или через несколько месяцев?

– Тогда до начала следующего расследования мы будем…

– Друзьями! Ты не против?

Я была на седьмом небе от счастья, заметив, как посветлело лицо Асукай.

И вот я работаю помощницей детектива.

* * *

Однажды Хикару спросила, что я собираюсь делать со своими рисунками.

– Может, использую как иллюстрации для «Досье Асукай Хикару».

– Нет, я против!

Мой скромный, тревожный, милый детектив…

Я часто чувствовала себя неуверенно. Какая мне от этого выгода? Хикару была незаменима для меня, а я для нее – нет.

Я призналась ей в своих страхах лишь однажды.

– Без тебя я не справлюсь. Верь в себя!

– Легко сказать, ха-ха…

– Лучше уж я потеряю уверенность… Мидори, ты хорошо ладишь с людьми, жизнерадостна, ты талантливый художник! Твоя мечта – стать иллюстратором. А мне остается только заниматься тем, что не приносит пользу обществу, например работать детективом.

– Не скромничай, ты – та еще заучка.

Ее оценки и правда были лучшими на параллели.

– В общем, мне кажется, когда я вырасту, то больше не смогу поспевать за тобой, Мидори. – Грустно улыбнувшись, Хикару приложила палец к моим губам.

Как я могла быть незаменимой для нее? Я должна стать уважаемым человеком, чтобы мне было не стыдно встать с ней в один ряд. Пожалуй, начну со своих способностей к рисованию… Добьюсь успеха и стану человеком, с которым не стыдно идти по жизни рука об руку.

Вскоре я схватилась за представившуюся возможность проиллюстрировать роман моего родственника – писателя-фантаста. Семитомная серия книг. Несмотря на наше родство, я знаю, что меня выбрали исключительно благодаря моему таланту. Если на этот раз у меня все получится, то я смогу вернуть уверенность в себе!

Я на пальцах могу сосчитать все случаи в моей жизни, когда так же сильно переживала за результат. Будучи профессионалом своего дела, художник несет ответственность за каждую свою работу. А я ведь всегда избегала конкурсов и состязаний! Рисовала, только если могла оставаться свободной от ответственности и обязательств. Но я смогла побороть свою слабость – и, конечно, только благодаря Хикару. Я не смогла бы рисовать без нее. Я так хотела бы верить, что и она так же остро нуждается во мне! Но для этого я должна была пройти через множество испытаний.

Однажды я покажу ей книги… Каким будет ее выражение лица? Если она улыбнется, я буду очень рада. Если растрогается и заплачет – счастлива! Я никогда не видела ее настолько глубоко тронутой чем-то.

Не в силах перестать напевать себе под нос, я держала в руках только что законченный рисунок на листе формата А3.

Не могу дождаться, когда наступит этот день.

Не могу дождаться…

* * *

Полицейский отчет

10 сентября 2008 года

Шестое преступление Когтя

Жертва: Мидори Амасаки, обнаружена во дворе частной старшей школы М. Тело обнаружил Д., уборщик территории школы. Накануне, с девяти вечера предыдущего дня, шел сильный дождь, на месте преступления не осталось ни следов, ни улик. На ногтях обеих рук жертвы обнаружены следы лака, что характерно для преступлений Когтя. Черно-белый узор напоминал шахматную доску. Цвет лака совпадал с первым задокументированным случаем убийства Когтя. У второй жертвы лак был светло-голубой (значит ли это, что ногти следующей возможной жертвы будут светло-голубыми?).

На месте преступления обнаружено письмо, адресованное близкой подруге жертвы по имени Асукай Хикару. Его содержание следующее: «Из-за тебя пришлось начинать все сначала». Письмо найдено в портфеле, предположительно принадлежавшем жертве. Написано при помощи шариковой ручки, строки размыты, но легко читаемы. Преступник оставляет послание уже во второй раз (впервые – во время второго убийства: записка была вложена в горло жертвы. Удалось прочесть только подпись «Коготь». По этой причине дело, зарегистрированное в полицейском управлении префектуры под номером XXX, стало известно в прессе как «Дело Когтя»).

Письмо написано аккуратными печатными буквами, на листе без дополнительной линовки, сделанной при помощи линейки или других вспомогательных средств. Является ли это признаком уверенности в себе? Необходимо провести анализ почерка.

Преступник ранее обрызгивал тела жертв духами; из-за дождя следов духов не обнаружено. В кармане жертвы обнаружено ароматическое саше. Содержимое саше отсырело, и запах исчез. (…)

Глава 14. Коготь

До гибели особняка в огне

осталось 4 часа 54 минуты

Пламя все же перебралось через реку.

Я выглянул из окна второго этажа. Кустарник был охвачен огнем; из-за черного густого дыма видимость становилась все хуже. Ветер, казалось, усилился и яростно сотрясал оконные стекла. Мы больше не надеялись на спасательный вертолет. Гибель особняка в огне пожара теперь была вопросом времени. У нас в запасе осталось не больше пары часов; вероятнее всего, нам не удалось бы пережить ночь.

– У нас нет времени. – Асукай покачала головой. Ее губы все еще были бледными.

– Пожалуйста, отдохни немного, – уговаривал я ее, подставив плечо. Она с благодарностью улыбнулась, опершись на него.

Тайны особняка и этих людей… я раскрою их все.

Слова, сказанные Кацураги в комнате с подвесным потолком, не выходили у меня из головы. Что ему удалось узнать? О каких тайнах он говорил? Что им двигало?

Я и Кацураги проводили Асукай в ее спальню. Все согласились, что ей не помешает отдых, и мы охотно вызвались проводить ее наверх. Посадив девушку на кровать, я протянул ей влажное полотенце и предложил бутылку воды.

Ей наконец удалось успокоиться, и я ощутил облегчение. Признаюсь, я никогда не имел дело со взрослым человеком, а тем более женщиной, в подобном состоянии. Став свидетелем ее нервного срыва, я был в полном замешательстве.

И все же тот рисунок…

Мы забрали с собой рисунок, найденный на книжной полке, скрытой за потолком. Чтобы не провоцировать Асукай, положили его на стол лицевой стороной вниз.

Это была иллюстрация для фантастического романа на чертежной бумаге формата А3, которую около десяти лет назад нарисовала Мидори Амасаки. Рисунок был помещен в фоторамку под стекло. Возможно, ее оставил в шкафу кто-то из членов семьи Такарада. Или это сделал убийца? Если б рисунок изначально находился на видном месте, то мы могли бы с легкостью предположить, что к убийству Амасаки наверняка причастен кто-то из этой семьи. Однако следы копоти на внутренней стороне стекла наталкивали на мысль, что рисунок поместили внутрь уже после начала пожара. Стоит ли рассматривать возможность того, что преступник принес его с собой?

Убийца, пойманный Асукай Хикару десять лет назад. Убийца, отнявший жизнь Мидори Амасаки. Разве тот самый человек – Тогоси Эцуки – не покончил жизнь самоубийством? Неужели убийцей был кто-то другой? Может ли он прямо сейчас находиться в особняке вместе с нами?

Я вспомнил лица людей, собравшихся в особняке… Я, Кацураги и Асукай. Члены семьи Такарада: Юдзан, прикованный к постели, глава семьи Такаюки и его сын Фумио. Путешественница Коидэ, сосед Кугасима. Всего восемь человек.

Скрывался ли среди них убийца? Подозреваемых шестеро, если исключить меня и Кацураги – десять лет назад нам было около шести лет. Нет, пятеро, если исключить Асукай. Но должен ли я был исключить ее?

Цубаса погибла в комнате с подвесным потолком после начала пожара. Затем на книжной полке в скрытом от посторонних пространстве был обнаружен рисунок, имевший отношение к трагедии десятилетней давности. Это не могло быть простым совпадением.

– Тадокоро-кун, на книжной полке был только этот рисунок?

– Что?.. Я сделал фотографию.

Я протянул Кацураги свой смартфон, на который успел сделать несколько фотографий книжного шкафа. Редкие книги и фотоснимки. И рамка с рисунком. Кацураги, рассматривая снимки, бормотал так тихо, что я едва мог его расслышать:

– Странно… тогда это противоречит первоначальной версии… рисунок разместили там с целью… вот только…

– Кацураги?

Мой друг поднял взгляд на меня.

– Нет! Не может быть! – задыхаясь, выпалил он и повернулся к Асукай. – Асукай-сан, похоже, что ключ к разгадке дела – этот рисунок. Серийный убийца сильно привязан к этому листку бумаги…

– Подожди, Кацураги.

Я не поспевал за ходом его мыслей. Это я отставал, как всегда, или он излишне торопился? Чтобы выяснить это, я решил задать несколько уточняющих вопросов.

– Я не понимаю, что произошло. Мы поняли, что Цубаса была убита, когда раскрыли тайну подвесного потолка. Но как мы перешли к расследованию преступлений серийного убийцы, произошедших более десяти лет назад? Я не понимаю!

– Тадокоро-кун, это действительно очень необычный случай. Преступник осмелился выбрать столь ужасающий способ убийства, несмотря на то что застрял в этом доме, окруженном лесным пожаром. В чем преимущество этого способа? Списать все на семейный конфликт? Или на недружелюбного соседа Кугасиму? Может, преступник был знаком с Коидэ? Это невозможно. Настолько необычное убийство не могло произойти по обычным мотивам! Причинно-следственные связи должны быть куда сложнее. Мне удалось найти зацепки, но появился этот рисунок…

Я молча сглотнул.

– В конце концов, ты был абсолютно прав: смерть Цубасы-сан была убийством, а не трагичной случайностью, – прошептала Асукай, прикрыв глаза. – А серийный убийца десятилетней давности… Коготь…

Коготь. Это слово производило неизгладимое впечатление. Отличительный признак убийцы. Такой простой и такой опасный!

– Но какая теперь разница? Мы все можем погибнуть в этом доме всего через несколько часов. И все из-за нашего прошлого… из-за скрывающегося среди нас убийцы. – На ее лице появилось задумчивое выражение. Асукай оставалась бледной, ее губы дрожали. – Нам нужно найти решение, и как можно скорее!

Тайный проход. Мы непременно должны найти его. Я был заинтригован рассуждениями Кацураги, но соглашался с мнением Асукай. Мы не могли позволить себе просто сидеть и рассуждать, ничего не предпринимая.

– У нас не осталось времени, – решительно сказал Кацураги, затем поднялся и замер, глядя прямо перед собой. – Если уж мне суждено погибнуть, то перед смертью я хочу узнать все! – Его глаза оставались неподвижны, тело била мелкая дрожь. – Расследование – это мой единственный путь. Если я умру, не зная, что произошло… значит, все было зря. Не смогу с этим смириться.

Казалось, после обнаружения зеркального туннеля и подвесного потолка он наконец осознал смысл своего существования. Кацураги ожил и был полон энергии, несмотря на опасность, по-прежнему окружавшую этот дом и нас.

– Ты сошел с ума, – произнесла Асукай. – Ты готов пожертвовать нашими жизнями, чтобы узнать правду? Отнять, возможно, последние наши часы, чтобы удовлетворить свое эго? Ты готов умереть счастливым, если решишь эту последнюю загадку?

– Ты не понимаешь. Если мы раскроем это дело, то с легкостью обнаружим потайной ход, – ответил Кацураги.

– Откуда такая уверенность? – Голос Асукай стал хриплым, она разочарованно покачала головой. Похоже, девушка сдалась. – Поиски выхода… серийный убийца… Пока мы заняты спасением, Коготь может добраться и до нас. Нам нужно сперва узнать, кто он, – низким голосом добавила она. – Даю тебе двадцать минут, больше у нас нет.

– Этого достаточно. Послушай меня, Асукай-сан. – Кацураги подался вперед. – После гибели Амасаки-сан ты опознала Тогоси Эцуки как Когтя, и тот покончил с собой еще до того, как был схвачен полицией. Все так, верно? Тогда почему убийца, который должен был быть мертв, объявился снова? И как он оказался в этом доме? Мне это неизвестно.

Я украдкой посмотрел на Асукай. Ее губы сжались в тонкую линию, она отклонилась назад. Затем еще раз рассказала о «деле Когтя» и обстоятельствах гибели Амасаки. Девушка тяжело дышала; казалось, воспоминания о произошедшем причиняли ей сильную боль.

– Коготь – серийный убийца, охотившийся на молодых девушек. Он украшал трупы своих жертв, используя искусственные цветы, духи и ароматические саше. Кроме того, отличительной чертой были накрашенные лаком ногти убитых. Такое вот извращенное чувство прекрасного… Люди, первыми обнаружившие тела, часто описывали их как «спящих красавиц».

– Прозвище «Коготь» появилось из-за лака для ногтей?

– Не только. Сам убийца оставил такую подпись. У второй жертвы было перерезано горло, а внутрь него была вставлена записка со словом «Коготь».

– Объединял ли всех жертв один характерный способ убийства?

– Нет, его не было.

Кацураги поднял брови.

– В способах убийства не было какого-то сходства или закономерности. В каждом отдельном случае он забивал насмерть, закалывал, убивал из огнестрельного оружия, топил, использовал электрический ток или душил.

– Ни одного совпадения… Возможно, в этом его особенность.

– У меня сложилось впечатление, что для него крайне важно было следовать определенным правилам, он получал от этого особое удовольствие, – с горечью в голосе продолжила Асукай. – Десять лет назад… он отнял у меня Амасаки. Я провела расследование вместе с ее братом – он работал офицером полиции. Мы хотели арестовать человека по имени Эцуки Тогоси, но не смогли. Тот покончил жизнь самоубийством. – Асукай сжала кулаки. Ее голос дрожал, но она продолжила: – Я заподозрила неладное. Изучив поведение убийцы и исключив алиби, мы с легкостью вышли на Тогоси. Но, ворвавшись в квартиру, чтобы арестовать его, обнаружили, что тот повесился. Мы нашли несколько улик и предсмертную записку, оставленную на компьютере. Ароматические саше. Молоток, которым он забил до смерти первую жертву. Нож, которым он зарезал вторую. Пилу, которой он отпиливал запястья каждой из жертв… все было аккуратно разложено. Слишком аккуратно! И самоубийство совсем не соответствовало предполагаемому характеру Когтя…

От ее слов мое сердце похолодело.

– Хочешь сказать… Тогоси тоже стал жертвой Когтя?

Асукай молча кивнула.

– Мои подозрения, появившиеся десять лет назад, теперь только укрепились… Коготь снова появился, а значит, я была права.

– Это означает, Асукай-сан, что десять лет назад ты не смогла найти настоящего преступника. Более того, возложила вину на другого человека.

– Кацураги!

От неожиданности я подскочил. Кацураги, не отрывая взгляд, смотрел прямо на Асукай.

– Да, получается, что так, – с удивительной легкостью признала свою ошибку Асукай.

Но ее глаза вновь пылали тем самым огнем, что так поразил меня при нашей первой встрече. Это казалось мне странным. Когда она появилась в этом особняке, ее глаза были потухшими, как у призрака. Казалось, Асукай давно лишилась своей страсти к расследованиям… Почему произошла столь резкая перемена?

Кацураги, немного подумав, поднялся и драматично произнес:

– Коготь был крайне разочарован, когда вы обнаружили закономерность, по которой он совершал свои преступления. Таким образом, вы помешали ему совершить следующее убийство. Он был так разгневан, что шестая жертва погибла потому, что ему пришлось «начать сначала» – убить Амасаки-сан. В свою очередь, для вас это стало стимулом продолжить погоню. Асукай-сан еще больше захотела поймать Когтя. Однако преступник, убивая Амасаки, вероятно, не предвидел всех последствий. Он отошел от изначального плана и совершил убийство под влиянием эмоций, не успев спланировать дальнейший ход своих действий.

– Ты – самоуверенный и напыщенный болван! – вырвалось у Асукай. Казалось, девушка была готова плюнуть Кацураги в лицо. Его слова были холодны и полны пренебрежения.

– Тогда Коготь решил помешать полицейскому расследованию, поменявшись местами с Тогоси. Он довел мужчину до самоубийства, предварительно подбросив ему все улики. – Кацураги говорил решительно, словно актер на сцене, вошедший в роль.

Асукай перебила его:

– Следы от веревки на шее Тогоси указывали на самоубийство. Не было следов борьбы или царапин из-за попыток снять веревку с шеи. Ничто не указывало на убийство.

– Сейчас невозможно установить, какой способ убийства был использован. Задушить человека до смерти можно, просто привязав веревку к дверной ручке и используя собственный вес жертвы. Тем более если жертва была, например, одурманена снотворным – это не составило бы особого труда.

– Но если мы предположим, что Коготь поменялся местами с Тогоси… это означает, что карьере серийного убийцы пришел бы конец с его смертью.

– А еще после самоубийства Тогоси Асукай Хикару закончила свою карьеру детектива, верно? – Кацураги склонил голову набок. – Десять лет! Целых десять лет Коготь ждал, затаившись, скрывая в себе серийного убийцу. Мы, конечно, не знаем, совершал ли он преступления за это время. И вот в этом особняке нас ждала случайная встреча с жестоким маньяком…

Асукай дрожала от охватившего ее ужаса.

– Давайте наконец вернемся в настоящее, – предложил я.

Кацураги кивнул.

Рассказ моего друга быстро продвигался от прошлого к настоящему, а я изо всех сил старался не отстать. Кацураги облизнул губы.

– Теперь, когда мы выяснили, что произошло десять лет назад, давайте двигаться дальше. Эцуки Тогоси, покончивший с собой десять лет назад, не был серийным убийцей. Признаем, что настоящий преступник остался на свободе. Однако почему мы предположили, что настоящий Коготь оказался в особняке?

Это было очевидно даже для меня.

– На полке книжного шкафа в скрытом пространстве в комнате с подвесным потолком был обнаружен рисунок Амасаки-сан, – ответил я.

– Именно он связывает настоящее с тем, что произошло десять лет назад, – продолжил Кацураги. – Попробуем проследить передвижения этого рисунка. Я не стану утверждать, что его принес настоящий убийца – сам Коготь. Юдзан Такарада коллекционировал документы и артефакты, связанные с серийными убийцами. Можно предположить, что по какой-то причине он решил приобрести и этот рисунок. Или… – Кацураги сделал драматичную паузу, – сам Юдзан Такарада и есть Коготь.

Я нервно сглотнул слюну. Действительно, если рисунок давно находился там, то, вероятнее всего, его принес кто-то из членов семьи Такарада. Однако…

– Кацураги, я тоже сперва так подумал, но этого не может быть. Под стеклом есть следы копоти. Это значит, что кто-то открывал рамку и доставал рисунок после начала пожара.

Кацураги в ответ кивнул и улыбнулся:

– Похоже на то.

– Отсюда вывод… – Асукай потерла лоб. – Член семьи Такарада или кто-то другой, кто принес с собой рисунок, поместил его в рамку уже после начала пожара.

– Получается, что так. В этом случае на ум приходят три вопроса. Первый: рисунок все это время принадлежал Когтю? Второй: было ли убийство Цубасы делом рук Когтя? Третий: с какой целью он ее убил?

Кацураги взял в руки рамку с рисунком и показал ее Асукай.

– Идем по порядку. Сперва первый вопрос. Если мы сможем выяснить, что рисунок принадлежал Когтю, то мы восстановим его путь до книжного шкафа. Рисунок связан с шестым преступлением Когтя, а именно с убийством Мидори Амасаки, с которой училась госпожа Асукай. Девушка должна была показать рисунок своему родственнику – писателю-фантасту. Однако в день убийства он был при ней, и рисунок забрал Коготь. Но для чего? – Он внимательно посмотрел на рисунок. – Это действительно прекрасная работа. Возможно, Коготь захотел сохранить его на память после убийства. Но ты ни разу не упоминала его любви к коллекционированию. Почему же он взял только этот трофей? Какую цель он преследовал?

– Тогда шел дождь, – резко заметила Асукай.

Кацураги, немного помолчав, нашел, что ей ответить:

– Портфель?

– Быстро соображаешь…

– Что ты хочешь этим сказать?

Я не поспевал за скоростью их рассуждений и не мог скрыть раздражения. На месте убийства Амасаки действительно были оставлены портфель и папка для документов.

– Асукай-сан хочет сказать, что Коготь взял рисунок не потому, что хотел оставить его на память. У него на это была другая причина. Рассмотрим обстоятельства. В день убийства Амасаки шел сильный дождь. Коготь не мог этого предусмотреть. Содержимое ароматического саше, которое он оставил жертве, отсырело – значит, он не смог, как обычно, отметить ее запахом. Если б Коготь знал о надвигающемся дожде, то тщательнее подготовился бы.

– Понимаю. Но я по-прежнему не вижу связи между дождем и рисунком. Он ведь оставил Асукай-сан послание, чтобы она его прочитала. Записка была написана шариковой ручкой, чернила которой легко размыть водой. Это просчет Когтя.

– А-а-а… действительно, – ответил я.

– Итак, если б преступник оставил только записку, то листок бумаги промок бы насквозь. Его нечем было укрыть от дождя, когда тело было оставлено во дворе школы. Если б преступник оставил послание рядом с телом, то оно могло было быть испорчено и утеряно.

– Всё так. Именно поэтому убийца оставил портфель Амасаки и вложил в него записку.

– Поэтому он и забрал рисунок, находившийся в портфеле, а на его место положил послание для Асукай-сан. Коготь поменял местами рисунок и записку, вложив ее в прозрачный файл для документов. – Кацураги прикрыл рот рукой. – Можно предположить, что Коготь передал рисунок кому-то еще, но то, что именно он убил Амасаки, не подлежит сомнению. Я уверен, что Коготь не смог бы так просто расстаться с трофеем; вероятнее всего, он хранил его на протяжении этих десяти лет.

Мой друг прочистил горло.

– Итак, переходим к текущей ситуации. Нам удалось проследить связь между событиями десятилетней давности и рисунком, который мы обнаружили в доме. Далее второй вопрос: было ли убийство Цубасы делом руки Когтя?

Я хотел было ответить, что это так, но понял, что Кацураги ни за что не примет столь скоропалительное решение.

– Цубаса погибла, когда был поднят подвесной потолок. По этому поводу у нас нет сомнений. Коготь вставил рисунок, украденный с места преступления, в рамку. Существует вероятность того, что два этих события – простое совпадение. Однако я не могу пренебречь тем фактом, что они могут быть связаны.

– Я согласна, – ответила Асукай. Мне показалось, что теперь она понимала Кацураги лучше, чем я. Мое сердце сжалось от обиды. – Отличительной чертой Когтя была излишняя драматичность. Он намеренно выставлял свои преступления напоказ и испытывал странное возбуждение, когда они вызывали бурную реакцию у общественности. Это кажется мне довольно детской чертой. Он украшал своих жертв цветами и запахами только ради драматического эффекта.

Она подняла одну бровь. Кацураги продолжил:

– Вернемся к нашей находке. Все действия Коготь совершал для того, чтобы привести Асукай-сан в комнату с подвесным потолком. Возможно, именно преступник вынул из ящика в комнате Цубасы несколько ее рисунков с планами дома. Вчера неоднократно велись разговоры о потайном проходе, поэтому убийца предположил, что в поисках подсказок мы обследуем скрытое пространство над потолком и госпожа Асукай окажется в числе тех, кто добровольно отправится на поиски. – Кацураги выдохнул. – Обнаружив подсказки, мы поднялись наверх и нашли рисунок, связанный с госпожой Асукай. Третья полка сверху – именно там, где ее легче всего было увидеть, прямо на уровне глаз. Думаю, преступник намеренно переместил несколько книг. Кроме того, использование искусственного цветка рядом с фоторамкой… все это неизбежно наводит на мысль о причастности Когтя.

– Иными словами, все было срежиссировано таким образом, чтобы именно я нашла этот рисунок…

– Верно. И эту цепочку запустило убийство Цубасы. Это не может быть простой случайностью. Поэтому я уверен, что убийца Цубасы и Коготь – один и тот же человек.

Рассуждения Кацураги звучали разумно. Я ощутил головокружение. Асукай била крупная дрожь, но невозможно было сказать, от страха или от гнева.

– Однако… Кацураги, я не понимаю мотивов Когтя. Почему он не оставил рисунок в квартире Тогоси после его убийства? Если он думал о своей безопасности, то ему стоило избавиться от всех улик, повесив их на Тогоси…

Кацураги убрал руку от лица.

– Он просто не захотел.

– Да?

– Все достижения серийного убийцы Когтя приписали Эцуки Тогоси – теперь он один из самых известных преступников Японии за всю эпоху Хэйсэй[44]. У Когтя не оставалось иного выхода, как повесить свои преступления на другого человека, но ему, должно быть, было обидно, что тому досталась вся его слава.

Асукай поправила волосы.

– Это просто догадки.

– Прошу прощения…

– Но твои предположения, Кацураги, скорее всего, верны. Если б вы следили за ним тогда, десять лет назад, то тоже знали бы, какой он человек. Он незрелый, любит внимание… с другой стороны, он очень одинок. – Тон Асукай показался мне злым. – Вот почему он не захотел избавляться от рисунка. Таков его характер. Он прекрасно представлял мою реакцию, когда я увижу рисунок… Это кощунство. Осквернение памяти Амасаки. – Закончив, Асукай снова задрожала.

Кацураги, стараясь не поддаваться волнению, продолжил спокойным тоном:

– Почему Коготь принес сюда рисунок десятилетней давности? То, что мы оказались в этом особняке вместе с госпожой Асукай, – простая случайность.

– Если предположить, что все было спланировано, то порядок действий был следующим: сначала встретить госпожу Асукай, а потом подготовить рисунок. В таком случае больше подойдут члены семьи Такарада.

– Однако возможно, что преступник все это время носил рисунок с собой. Похоже на Когтя?

– Не слишком ли маловероятно? – усомнился я.

– О чем подумал Коготь, увидев меня спустя десять лет?

– О противостоянии десятилетней давности и шансе довести дело до конца. По этой причине он и убил Цубасу.

– Нет! – Асукай повысила голос. – Он просто несказанно обрадовался, встретив старого товарища по играм. Он дурачился, чтобы привлечь к себе внимание. Он… – Девушке будто не хватало воздуха.

– Асукай-сан?

Она энергично затрясла головой.

– Простите, что напугала. – И засмеялась, стараясь исправить ситуацию.

– Думаю, можно предположить, что Коготь оставил рисунок специально для Асукай. Это улика.

– Но чего он хотел добиться? – спросил я, ощутив неловкость.

– Если исходить из того, что мне известно о его характере, то он хотел оставить для меня сообщение или напугать меня. Может быть, ожидал увидеть меня в смятении… – Слова Асукай звучали неуверенно. Похоже, она верила, что лучше всех знает Когтя и его мотивацию. Почему Кацураги до сих пор не остановил ее?

Не сдержавшись, я спросил Асукай:

– Вам не кажется, что это только предположение? Его характер… Конечно, я не сомневаюсь в вашей наблюдательности…

– Тадокоро-кун! – прервал меня Кацураги. Взглянув на него, я наконец понял, что задумал мой друг. Он молча слушал Асукай, стараясь вытянуть из нее побольше информации. Мое лицо вспыхнуло от стыда, когда я понял, что все испортил.

– Продолжим, – произнес мой друг. – Прошло десять лет. И вот появился шанс на воссоединение с тем, кого ты когда-то знал. То, что рисунок Амасаки все это время был при нем, говорит о том, что все это он время ждал нового шанса.

Настоящее проклятие великого детектива! Я с ужасом осознал, что мои чувства от новой встречи с Асукай совпали с чувствами преступника. Мы оба были одержимы ею, пусть и пошли разными путями, но…

– По словам Асукай-сан, Коготь любит внимание. Именно поэтому он…

– Убил Цубасу? – в замешательстве пробормотал я. По телу пробежали мурашки. Объяснения Кацураги смущали меня, но я не мог точно сказать почему. – В таком случае… получается, что убийце было неважно, кто станет жертвой? Хочешь сказать, он убил Цубасу только для того, чтобы привлечь наше внимание?

– Не совсем так. Коготь убивал только молодых девушек.

– Кацураги… – начал я, но мой друг не обратил на это внимания, даже выражение его лица не изменилось. Я понимал, что он всего лишь констатирует факты. Кацураги всегда был сосредоточен и холоден, когда говорил правду. Однако я не мог удержаться от вмешательства.

– Есть еще кое-что, – устало заметила Асукай. – Инфантильный Коготь, должно быть, в восторге от особняка Такарада, полного загадок. Если это кто-то из членов семьи, то он наверняка давно вынашивал этот план. Но кто-то посторонний, узнав вчера о тайне подвесного потолка, был бы в полнейшем восторге. Напомню: одна из характерных черт убийцы в том, что он никогда не использовал одно и то же орудие дважды.

– Шесть предыдущих убийств были совершены при помощи дубинки, ножа, утопления, электрического тока, удушения…

– Жертвы, раздавленной насмерть, не было.

От волнения у меня началась изжога. Ощутив недомогание, я опустился в кресло. Жертва, раздавленная насмерть, – это Цубаса Такарада, девушка, с которой мы накануне смеялись, мило беседуя. Как они могли так безразлично говорить о ней? Еще утром мы нашли ее мертвой. При одном воспоминании о ней мне сдавило грудь.

Как думаешь, мы все здесь умрем?

Почему? Почему?! Я не смог предотвратить ее гибель!

– Тадокоро-кун, – произнес мой друг, – если тебе стало плохо, то лучше выйти из комнаты. Ты выглядишь бледным. Может, вернешься в нашу спальню, выпьешь воды и приляжешь?

– Ты шутишь? – хрипло ответил я. – Я хочу послушать.

Кацураги молча кивнул. Я заметил, как на его лице промелькнула ободряющая улыбка.

– Итак, с тремя вопросами о Когте мы разобрались. Теперь нужно изучить рисунок. Это поможет нам понять, кто он такой…

Достав носовой платок, Кацураги аккуратно взялся за фоторамку, открыл ее и при помощи платка извлек рисунок. Из левого угла стекла выпало что-то совсем небольшое. Я быстро подставил ладонь и поймал небольшой кусочек, похожий на… пластмассу. С одной стороны он был шершавым, а с другой, гладкой стороны, к нему прилипла сажа. Откуда за стеклом оказалось нечто подобное?

Я посмотрел на Кацураги – тот рассматривал рисунок, поднеся его к источнику света.

– Что скажешь?

– Похоже на акварель, поэтому я смотрю, нет ли характерных пятен и клякс. Если их нет, то это всего лишь репродукция… Но я вижу парочку, так что это точно оригинал.

Меня поразило то, с каким рвением он изучал детали, способные подтвердить его предположения. Рисунок действительно был сделан Мидори Амасаки.

– Кацураги, дай-ка взглянуть…

Он осторожно поместил рисунок обратно в рамку.

Акварельная иллюстрация к фантастическому роману теперь стала вещественным доказательством в деле о жестоком убийстве. Желтоватые разводы от воды по краям листа подтверждали нашу догадку о том, что убийца забрал рисунок из портфеля в дождливый день, намочив его. Для рисунка десятилетней давности он находился в прекрасном состоянии – я не обнаружил ни складок, ни поблекших красок. Судя по всему, рисунок очень бережно хранили. Рама представляла собой две стеклянные прямоугольные панели, скрепленные между собой небольшими винтами по четырем углам. Винты выкручивались, создавая пространство между панелями, куда вставлялась фотография или картина, но требовалась определенная сноровка, чтобы сделать это достаточно аккуратно и не повредить лист, закручивая винты.

– Похожа на те, что мы видели в кабинете Юдзана на первом этаже, – заметил я.

Кацураги кивнул.

– Преступник выкрал ее из кабинета на первом этаже и перенес в книжный шкаф, скрытый за подвесным потолком.

Мы действительно видели похожую рамку, когда осматривали кабинет в первый день. Если рисунок поместили внутрь уже после этого, то могли ли мы исключить из списка подозреваемых Юдзана, прикованного к постели? Винты на рамке были необычными – их невозможно открутить обычной отверткой и трудно подцепить пинцетом. Явно потребовалась бы недюжинная ловкость!

– С винтами сложно справиться.

– К тому же на стекле легко остаются отпечатки. Убийца не использовал перчатки?

– А… Кстати, Кацураги, вот…

Я протянул другу кусочек пластика, который все еще зажимал в ладони. Мой друг сразу переменился в лице.

– Это?..

– Он выпал, когда ты достал рисунок. Вероятно, попал между стекол…

– Твоя рука… – сказал Кацураги, приблизив лицо к моей ладони так близко, словно собирался ее поцеловать. – Великолепно.

– А?

– Ты же помыл их? На них не было следов копоти? – Его слова меня успокоили. – Вспомни, ты намочил полотенце и отжал его. После этого ты помыл руки?

Я кивнул, и глаза Кацураги загорелись.

– Тадокоро-кун, покажи мне фотографию книжного шкафа еще раз!

– А? Да, но…

Кацураги выхватил у меня смартфон и увеличил фотографию. Вернув мне кусочек пластика, он попросил сохранить его и быстро вышел из комнаты. Я ошарашенно замер, затем взглянул на Асукай – ее реакция не сильно отличалась от моей.

Кацураги вернулся спустя пять минут, неся в руках пару тонких виниловых перчаток. Надев перчатки, он взял раму с рисунком и попытался левой рукой положить рисунок между стекол, правой затягивая винты по краям.

– Нет. Рука соскальзывает, винт не повернуть, – наконец сказал Кацураги и недовольно цокнул языком.

– Винты слишком малы, чтобы их можно было повернуть в перчатках?

– Верно. Возможно, все дело в размере перчаток – они мне великоваты. Попробуй ты, Тадокоро-кун. Твои ладони больше моих.

Я удивился его наблюдательности, но нехотя надел перчатки. В них мне не удалось ухватиться за винт и повернуть его.

– Не получается? Так я и думал…

– Эй, что за эксперименты?

– Симуляция действий убийцы, поместившего рисунок в рамку.

– Но как ты понял, что он был в перчатках?

– Кусочек пластика, что ты показал… Это улика. Преступник просунул палец между стеклянными панелями, чтобы расправить рисунок. В таком положении он закрепил винты и закрыл рамку, а когда убрал руку, кусочек перчатки зацепился и застрял внутри.

– И кусочек остался в рамке…

– Все верно. У винила, из которого изготавливают перчатки, обычно две стороны: внешняя – нескользящая сторона и внутренняя – гладкая. На гладкой внутренней стороне осталась сажа, а значит, перчатки надевали, когда руки преступника уже были испачканы копотью.

– Теперь понятно. Интересно, удастся ли нам найти его перчатки? В таком случае у нас появилась бы важная улика…

– Маловероятно, – резко ответила Асукай. – На внутренней стороне перчаток могли остаться отпечатки пальцев. Скорее всего, преступник избавился от них.

– Хм… действительно… – ответил я разочарованно.

– Убийца был в перчатках, – продолжил Кацураги. – Но ему пришлось снять их, когда он закручивал винты на рамке. Винты слишком маленькие; если на них и остались отпечатки, то совсем фрагментарные. К тому же они сделаны из металла, и любые следы с них легко стереть. Преступник, не задумываясь, касался винтов голыми руками.

– К чему ты клонишь?

– Посмотри, Тадокоро-кун. На винте есть бороздки и неровности. С него можно стереть отпечатки пальцев, но сложно до конца стереть грязь. Если коснуться винта руками, покрытыми сажей, то она непременно останется на нем.

– Погоди… – Я совсем запутался в том, что говорил Кацураги.

– Все-таки что-то здесь не сходится. Не знаю, что делать с одной важной деталью, подходит ли она… Может быть, я просто отказываюсь верить…

– Кацураги!

Я схватил друга за плечо. Он медленно повернулся ко мне, словно только что пробудился от сна. Асукай продолжала холодно смотреть на нас обоих.

– Кацураги… Если ты что-то понял, прошу, не молчи. Мы ничего не понимаем…

– Я догадываюсь, о чем он подумал, – вмешалась Асукай. Я повернулся к ней – девушка устало улыбнулась. – Коготь не смог удержаться, когда ему представился еще один шанс. – В ее тоне не было страха, печали или раздражения; в нем звучало лишь глубокое понимание и принятие; она согласилась с тем, что новое убийство – дело рук Когтя. – Ты хочешь узнать, что произошло в особняке. Сперва нужно понять, что нам делать…

Кацураги молча поднялся. Его взгляд горел. Он ни за что не упустит преступника!

– Асукай-сан, вы всё поняли…

– Что ты будешь делать? Ответь. Продолжишь настаивать на своем? Отведенные двадцать минут вышли. Долго еще будешь морочить нам голову? – взволнованно спросила девушка.

– Я все сделаю. Дайте мне час: этого более чем достаточно. Вы скоро всё поймете. У меня самого тоже заканчивается терпение.

Я не понял ни слова из того, о чем они говорили. Казалось, я давно отстал и плетусь позади, пока они ушли далеко вперед. Я почувствовал себя одиноко. Невыносимо было понимать, что у меня нет допуска в их тайный мир – мир детективов.

– Асукай-сан! – позвал я, привстав с места. – Ваши способности поражают, несмотря на все пережитые вами потрясения. Кацураги, почему ты по-прежнему так категоричен и хочешь сделать все в одиночку?

Мой друг стоял рядом с девушкой и сурово смотрел на нее сверху вниз. Она сжала кулаки, словно старалась вложить в них все оставшиеся силы.

– Неужели это так сложно принять? Она знает куда больше, чем я. Асукай-сан – мой кумир. Если вы будете работать вместе, то Когтю ни за что не удастся уйти! Но почему…

– Тадокоро-кун, хватит. – Голос Кацураги прозвучал резко. Встав рядом со мной, он взял меня за плечи. – У меня свой путь, а у нее – свой.

– Какой путь?! Не понимаю…

Асукай молча опустила глаза, никак не отреагировав на его слова.

– Тадокоро-кун, прошу тебя, просто будь рядом.

Я схватил друга за руку:

– Быть рядом?.. О чем ты вообще, Кацураги?

Высвободив свою руку, он повернулся к Асукай и выпалил на одном дыхании:

– А сейчас соберем всех в зале. Приступим. Асукай-сан, я хотел бы, чтобы ты тоже присутствовала. Теперь, когда мы выяснили, что Коготь был здесь, самая большая подсказка – это ты. Понаблюдай за реакцией всех присутствующих. И я больше не хочу ни слова слышать о том, что ты перестала быть детективом!

– Ты не очень-то любезен, – усмехнулась Асукай. – Я лишилась всего, столкнувшись со своим прошлым, но признала свои ошибки, несмотря на боль… И ты хочешь, чтобы я продолжала бороться? Но зачем?

– Ради правды, – не колеблясь, ответил Кацураги. – Ради справедливости.

– Вот как? – Асукай прикрыла глаза, стараясь успокоиться. Открыв глаза, она улыбнулась. – Будь по-твоему! Я заставлю тебя пожалеть об этом.

Кацураги был удивлен. Он за секунду лишился всей своей уверенности. Казалось, что-то внутри него задрожало.

Нужно довести дело до конца. Но смогу ли я оставаться простым свидетелем? Смогу ли защитить Кацураги, если понадобится?

Асукай поднялась и медленно подошла к двери. Обернувшись, она сказала:

– Великий детектив не может позволить себе оставаться добрым человеком.

Глава 15. Разоблачение

До гибели особняка в огне

осталось 4 часа 30 минут

– Асукай-сан, вы в порядке? – обеспокоенно спросил Такаюки, когда мы втроем вернулись.

– Конечно. Простите за беспокойство, – ответила Асукай, задумчиво улыбнувшись.

В общем зале оставались четверо. Фумио сидел на диване, закинув ногу на ногу, Такаюки сел на деревянный стул. Кугасима удобно расположился на втором диване. Коидэ, скрестив руки, прислонилась к стене.

Когда в зал вошла госпожа Асукай, Такаюки был единственным, кто поднялся, чтобы ее поприветствовать. Разочарование из-за того, что нам не удалось найти потайной ход, несомненно, тяготило нас всех.

Я и Асукай опустились на свободный диван, она задумчиво облокотилась на подлокотник. Кацураги придвинул последний свободный стул и расположился так, чтобы хорошо видеть лица всех присутствовавших.

Началось.

У меня появилась догадка.

– Похоже, что подвесной потолок – наша последняя надежда… и мне это не нравится, – сказал Фумио.

Снова наступила гнетущая тишина.

Рассказ Асукай о Когте ненадолго отвлек их от опасной ситуации, в которой мы все оказались. Вспомнив о быстро приближавшемся пожаре, я ощутил, как на теле выступил холодный пот.

– Так мы все здесь… – робко начал Кугасима.

В хорошем расположении духа я мог бы посчитать его поведение смешным, но сейчас настолько ослабел, что прекрасно понимал его настроение.

– Не сдавайся, старик! – грубо ответила Коидэ. – Найдем проход, и все будет нормально.

– Только вот мы не можем его найти, – раздраженно добавил Фумио. – Мы в беде.

Казалось, даже воздух стал тяжелее.

Кацураги, покачав головой, спокойно возразил:

– Нас всех беспокоят поиски тайного прохода: это наш единственный способ спастись. Но вы должны понять еще кое-что. Нам нужно бояться не только огня; сейчас стало очевидно, что внутри дома прячется кошмар, готовый поглотить нас всех…

– Ты говоришь о смерти моей дочери? – нахмурившись, спросил Такаюки.

– Госпожа Асукай убедила вас, что это была случайная смерть…

– Я ошиблась. Прошу, простите меня, – сказала Асукай, привлекая всеобщее внимание. Она сидела сгорбившись и выглядела изможденной. – Обнаружены новые факты… к тому же мы нашли важную улику в пространстве над подвесным потолком. У меня нет иного выбора, кроме как признать смерть Цубасы убийством.

– А-а-а, Асукай-сан! – вскрикнув, Кугасима вскочил на ноги. Его рот то открывался, то закрывался, как у аквариумной рыбки. Неужели эта новость настолько его расстроила? – Что такое?..

– Вам все объяснит Кацураги, – сказала девушка.

Кугасима раздраженно закричал:

– Я хочу услышать это от вас!

Его голос был наполнен доверием к Асукай – таким же безграничным, как его неприязнь к Кацураги. Неудивительно – ведь именно она спасла его от лесного пожара.

Фумио и Такаюки, должно быть, были на стороне Кацураги. Именно он с самого начала настаивал на том, что смерть Цубасы не была случайностью. Возможно, они оценили его детективный талант после того, как ему удалось раскрыть тайну подвесного потолка. Но они не знали ничего о его человеческих качествах…

Любая мелочь могла изменить баланс сил в пользу Асукай.

– Эй, успокойся! – вмешалась Коидэ. Она подошла к сидевшей на диване Асукай, осторожно положила ей руку на плечо и непривычно мягким для себя тоном продолжила: – Может, хватит? Она еще слишком слаба; доверьте это дело парню, хорошо?

– Спасибо, но… – Асукай посмотрела на Коидэ и неловко отмахнулась.

– Асукай-сан уже поделилась с ним информацией, так ведь? Какая разница, кто будет говорить? Зачем заставлять ослабшую женщину переступать через себя? – Коидэ была очень настойчива.

Под ее пристальным взглядом Кугасима сел обратно на диван. Похоже, он сильно смутился. Фумио и Такаюки не возражали против рассказа Кацураги.

Мой друг пересказал историю, услышанную от Асукай, и объяснил, почему, вероятнее всего, местом гибели Цубасы было пространство над подвесным потолком; таким образом, перемещение тела указывало на то, что эта смерть не была случайностью. Рассказал о найденном на книжной полке рисунке Мидори Амасаки и о том, что его владелец был серийным убийцей…

– И что? – Голос Кугасимы дрожал.

– Хочешь сказать, что убийца… этот Коготь – он среди нас? – спросил Такаюки. Его выражение лица выдавало раздражение. Фумио нервно задергал ногами, а Коидэ присвистнула. Кугасима выглядел ошеломленным. Все пребывали в состоянии шока.

Я подозревал каждого из них. Любой мог солгать. Нос Кацураги непроизвольно дернулся. Но я не знал, чью именно ложь он почувствовал.

– Считаете… это он убил мою сестру? – спросил Фумио. Его лицо исказилось от гнева.

– Вероятно, это так, – ответил Кацураги.

– Ну тогда, – насмешливо добавила Коидэ, – самые подозрительные здесь – члены семьи Такарада.

– С чего ты взяла? – Фумио резко поднялся. Тяжело дыша, он уставился прямо на Коидэ.

– Это очевидно. Разве рисунок не хранился в доме все это время? Выходит, его жильцы – главные подозреваемые!

– Ах, ты…

– Успокойтесь, вы оба! – наконец вмешался я.

Коидэ, пожав плечами, отвернулась от Фумио. Мужчина недовольно цокнул языком и резко сел обратно на диван.

– Не стоит торопиться с выводами, – спокойно сказал Кацураги. – Для того чтобы найти убийцу, нам необходимо сделать один важный шаг. – Закрыв глаза, он сделал глубокий вдох и решительно продолжил: – Госпожа Асукай обеспокоена тем, чтобы сохранить мир между нами, если это возможно. Она считает, что я захожу слишком далеко и нет необходимости разоблачать всех и вся…

Его тон был холодным как лед. В нем звучала такая непоколебимость, что становилось понятно: он не остановится ни перед чем. Кугасима и Фумио вздрогнули. Коидэ язвительно улыбнулась.

– Я не беспечный школьник и прекрасно понимаю, что должен сдерживаться. Асукай-сан сказала, что сейчас есть вещи поважнее разгадывания тайн, и я не могу не согласиться. Я готов забыть о своих принципах, ведь только наше с вами сотрудничество позволит нам пережить эти трудные времена. Однако если убийца Цубасы-сан находиться здесь, среди нас, я не могу так просто сдаться! Прямо сейчас я разоблачу ту ложь, которой вы прикрываетесь. Это необходимо. Только разоблачив каждого из вас, мы сможем прийти к самому главному – разоблачению убийцы!

– Ложь? О какой лжи ты говоришь? – хрипло сказал Фумио. Поднявшись, он подошел вплотную к Кацураги.

– Фумио-сан…

– Помолчи, Тадокоро-кун. Я могу начать с него.

– Видите ли, Кацураги с невероятной легкостью распознает ложь, – добавил я, стараясь внести ясность.

– Одних слов будет недостаточно…

– Ха! Ложь, говоришь? Надо же, как интересно! Ну, давай! Когда я солгал тебе?!

– Вы ведь не живете в этом доме, верно? – спокойно спросил Кацураги. – Вы даже не член семьи Такарада, а простой мошенник. Обманщик.

* * *

Фумио открыл рот от удивления.

– Довольно интересная история…

Такаюки встал. Пальцами зачесав седые волосы назад, он бросил гневный взгляд на Кацураги.

– Мы – члены семьи Юдзана Такарады. Я – его сын, а это его внук – Фумио. Цубаса была его младшей внучкой, пока ее жизнь трагически не оборвалась. Вам принести выписку из семейного реестра?[45]

– В этом нет необходимости. Сына господина Юдзана действительно зовут Такаюки, а внуков – Фумио и Цубаса. Документы ничего не докажут. Вы воспользовались тем, что хозяин прикован к постели, и, притворившись членами его семьи, пробрались в дом.

– Можешь говорить, что хочешь! – Такаюки повысил голос. Теперь тот звучал угрожающе. – Это вы – чужаки здесь. Предоставьте доказательства! Доказательства!

– Хорошо, – спокойно ответил Кацураги, облизнув губы. Он совсем не выглядел расстроенным, в то время как Такаюки не мог скрыть досады – на его глаза навернулись слезы. – Начнем с очевидного. Первое, что привлекло мое внимание, – ваша преобладающая рука. Тадокоро-кун, ты помнишь, какая преобладающая рука у господина Такаюки?

– Кажется, левая… Мы нашли секаторы с пометкой «собственность Такаюки». Кацураги не смог ими воспользоваться, потому что они были предназначены для левшей.

Кацураги покачал головой.

– Вы слишком полагаетесь на доказательства и не замечаете очевидного. Ты прав, Тадокоро-кун, Такаюки Такарада – левша. А господин Такаюки перед нами – нет. Впуская нас, он открыл дверь правой рукой; наливая суп, держал тарелку в левой руке, а половник – в правой. Это значит, что человек перед нами, выдающий себя за Такаюки, – правша.

Такаюки молчал. Кацураги, напротив, уже не мог остановиться. Обычно застенчивый, он поразительным образом преображался, когда расследовал преступления.

– Конечно, сперва это было простым подозрением… Следующим, что смутило меня, была одна деталь, связанная с Фумио. Все из-за записи, обнаруженной в дневнике господина Юдзана.

– Которые я нашла, да? – улыбаясь, добавила Коидэ.

– Да, благодарю за помощь, – быстро ответил Кацураги. – В дневнике была запись о детстве Фумио. Во втором классе средней школы он так вырос, что его рост отметили на косяке двери спальни на втором этаже. Господин Фумио был рослым с раннего детства, и это было важно для господина Юдзана. Отметку обнаружила госпожа Коидэ – правда, ей пришлось задрать голову. Ее рост выше среднего, около ста семидесяти сантиметров. Фумио-сан был таким высоким, что уже в средней школе обогнал бы ее по росту…

Я взглянул на господина Фумио. Он был ниже меня, не дотягивая до метра шестидесяти.

– Конечно, нельзя сказать наверняка… но такое уменьшение его роста кажется неестественным.

Фумио шумно сглотнул.

– И наконец, Цубаса… – Глаза Кацураги потухли. – Какой была Цубаса? Нам сказали, что она – ученица старшей школы, приехавшая сюда на летние каникулы…

– Одного возраста с нами, – добавил я.

– Но все учебники в ее комнате говорили об обратном. Задачник для третьего года обучения прорешен до последней страницы. И не похоже, чтобы Цубаса-сан самостоятельно решила все задания, – это не соответствовало ее характеру. Получается, что она не могла быть ученицей старшей школы.

– Может, это школа для одаренных?

– Успеть пройти весь трехлетний курс обучения за первое полугодие? Это слишком. К тому же в разговоре об учебе она назвала нашу с Тадокоро школу продвинутой. Судя по всему, ее школа была самой обыкновенной.

– Черт! – Фумио махнул рукой. – Дерьмо! Быть не может! Мы не продумали…

– Эй, Фумио! – Подскочив, Такаюки схватил его за плечи. Мужчины пристально смотрели друг другу в глаза.

– Отец, зачем спорить? Прошло уже три недели, а мы так и не нашли ничего ценного. Только книжный шкаф за подвесным потолком… К тому же Цубаса погибла! Из-за серийного убийцы! Да еще этот пожар… Хватит, я сдаюсь. Нельзя вообразить момента хуже… – сказал человек, представившийся Фумио. Такаюки рухнул на стул.

– Должно быть, они запаниковали, когда мы появились на пороге, – произнес мой друг. – Посторонние могли случайно узнать, что они – самозванцы. Например, мы ни при каких обстоятельствах не должны были увидеть фотографии настоящих членов семьи Такарада. В комнате господина Юдзана рядом с его рабочим столом были видны следы клея, а на белых обоях – не успевшие выгореть участки. Все это следы от семейных фотографий, висевших на этом месте. Поспешно сняв их, они не замаскировали следы новыми снимками. И в альбомах Юдзана были только его фотографии – видимо, совместные семейные снимки убрали и оттуда.

– Не может быть… – прошептал я. – Так вот почему нам запретили подниматься на третий этаж?

Кацураги кивнул.

– Господин Фумио проводил нас в ванную комнату, чтобы дать умыться. В это время господин Такаюки поднялся наверх и снял все фотографии. Затем Фумио присоединился к нему и закончил зачистку. Вероятно, фотографии в комнате Фумио или Такаюки, которые все время закрыты для посторонних. Увидев прикованного к постели Юдзана Такараду, я понял, почему Такаюки надеялся скрыть истинное положение вещей. Кроме того, в кабинете был спрятан сейф. Но нас он не интересовал. Фумио был готов простить нас за любопытство, ведь его настоящая личность оставалась тайной, и он смирился с нашим визитом.

– Действительно, мы попросили вас не подниматься на третий этаж, но решили подстраховаться и спрятать фотографии.

– Это поразительно! – Господин Фумио развел руки и поднял взгляд вверх. – Разрешите представиться. Меня зовут Кадоваки. А господин Такаюки на самом деле Сакадзаки.

– Мы не знакомы с господином Юдзаном Такарадой, и между нами нет никакого родства, – вздохнул Сакадзаки.

– А имя госпожи Цубасы?

– Это странное совпадение, но ее звали так же, как и внучку Такарады, – Амари Цубаса.

– Амари Цубаса… – повторил Кацураги. – Одинаковые имена. Неудивительно, что я не почувствовал обмана, когда она представилась. Теперь все ясно.

Услышав его слова, я вспомнил о загадочном разговоре между ним и Асукай. Утром, когда Цубасу нашли мертвой, они обменялись парой фраз.

– Так вот в чем дело… – пробормотал я. Все взгляды тут же устремились на меня. – Нет… Утром, когда мы обнаружили тело Цубасы, госпожа Асукай спросила только, кто умер, а Кацураги ответил «та девушка». Тогда я решил, что он слишком груб. Но он уже тогда знал, что погибла не Цубаса Такарада, верно?

– Я намеренно не называл ее имени. Тем самым я хотел понять, успела ли Асукай понять это, как и я.

– Правда? Отвратительно… – Асукай горько улыбнулась.

Я ощутил укол ревности. Детектив и бывший детектив… Они снова оставили меня далеко позади.

– Цубаса… – произнес Сакадзаки. – Простое совпадение имен привело к тому, что она стала частью нашей аферы. Знак небес. К тому же я был уверен, что мы без труда сможем обмануть эту девушку.

– Нет! – продолжил Кадоваки. – Людям сложно привыкнуть и отзываться на новые имена. Но в этот раз единственным, кого нам нужно было обмануть, был старик, прикованный к постели. И случайные посетители, конечно. Для первого раза работенка казалась несложной. Поэтому я и взял с собой Цубасу. Сначала мы хотели отговорить ее, но она не слушала. Мы со стариком Сакадзаки могли справиться вдвоем, но я так часто отказывал ей раньше, что на этот раз решил согласиться.

– Тогда Цубаса-сан, Фумио-сан и Такаюки-сан… – робко начал Кугасима. – Извините, Кадоваки-сан и… Сакадзаки-сан, так?

– Если не возражаете, то мы и дальше будем называть вас Такаюки и Фумио, чтобы избежать путаницы, – предложила Асукай.

Кадоваки и Сакадзаки согласились.

– Мы трое, будучи чужими друг другу, собрались вместе, чтобы изображать семью… Что-то вроде того. – Фумио, казалось, был пристыжен. – Мы со стариком Такаюки жили в жалком многоквартирном домишке, работали на подсобных работах и занимались мелким мошенничеством, чтобы хоть как-то сводить концы с концами.

– И тут появилась она, – добавил Такаюки. – Девушка жила на втором этаже нашего дома. Ее отец погиб в автокатастрофе, и мать воспитывала девочку одна. Совсем невинный ребенок. Она всегда искренне радовалась всему, что преподносила ей жизнь. Но когда ее мать неожиданно заболела, то пришла к нам…

– Просила присмотреть за дочерью…

– Я был расстроен. Я ничего не знал о воспитании детей. И вот она пришла… готовая доверить ублюдкам вроде нас своего ребенка. Но именно поэтому я знал, что не смогу предать ее доверие! Я был готов измениться. – Такаюки покачал головой. – Девочке было семь лет. Я сказал ее матери, что присмотрю за девочкой, пока она отдыхает и набирается сил. Женщина поклонилась и медленно ушла к себе в комнату. И… больше не вернулась.

Такаюки замолчал.

– Тогда, – подхватил Фумио, – и началась наша странная жизнь. Мы вдвоем и девочка. Сперва я не верил, что мы сможем содержать ее – с нашей-то работой… Но мы справились.

– Обманывать людей, а потом возвращаться домой к ребенку… какой же это эгоизм! – осуждающе сказала Коидэ.

– Хм… не ожидал услышать это от кого-то вроде тебя, – рассмеялся Фумио. – Ну так вот… Прошло десять лет. Планируя свою очередную аферу, мы выяснили четыре важные детали: Юдзан Такарада жил один в доме в горах, он был прикован к постели из-за болезни, в доме, кроме него, появлялись только наемные работники, а отношения с родным сыном и внуками были настолько плохими, что они не поддерживали с ним контакт.

– Плохие отношения? Почему? – спросил Кацураги. Я вспомнил о записях в дневниках Юдзана.

– Семья устала от его несносного характера. Он был жестоким и угрюмым человеком еще до того, как заболел. Мог искренне смеяться, а через секунду, расстроившись из-за какого-то пустяка, обрушивал на членов семьи свой гнев. Если он злился, то был неуправляемым – громко кричал и проявлял жестокость. Ужасно! Но отношения окончательно испортились, когда старик допросил своего сына о тех незаконных пожертвованиях…

– Я видела запись в дневнике, – добавила Коидэ. – Юдзана больше волновали мотивы провинившегося сына. Он был далеко не образцовым родителем.

– Его сын Такаюки уехал из дома восемь лет назад, забрав с собой жену и детей. Кажется, они переехали в префектуру Фукуока, на родину супруги, так что главный офис его компании тоже перевезли туда.

Кацураги сощурился.

– Как отреагировал на это сам Юдзан?

– Похоже, это сильно расстроило его, – ответил Фумио.

– Люди – жуткие эгоисты, – вступил Такаюки. – Он так пал духом, что подолгу оставался в постели. Его мышцы ослабли, выносливость снизилась, и он стал неспособен самостоятельно ухаживать за собой. А после того, как в мае прошлого года скончалась его жена, он стал полностью полагаться на других людей, помогавших ему с простейшими каждодневными делами. К декабрю прошлого года Юдзан настолько ослаб, что оказался прикован к постели. Тогда помощники связались с его сыном, но тот категорически отказался возвращаться. Заявив, что они окончательно разорвали связь со стариком, он просто перестал отвечать на любые звонки.

– Вот тут-то мы и пришли на помощь, – продолжил Фумио. – Мы вошли в дом, выдав себя за Такаюки Такараду и его детей. Никто из работников, помогавших Юдзану по дому, никогда не видел его настоящих родственников. Такаюки отказался идти на контакт с сиделками, поэтому роль связного взял на себя Фумио. Увидев поддельное удостоверение личности, работники были только рады объявившимся наконец родственникам. Я легко убедил их, что дед наговорил много гадостей по телефону, но мы не могли позволить себе оставить его без ухода. То, что у меня не было с собой ключа от особняка, могло показаться подозрительным, но я сказал, что мы выбросили ключи, когда собирались разорвать отношения, – и меня впустили. Мы постепенно уволили или заменили всех, кто работал в доме до нашего прихода. Сделали все, чтобы нас невозможно было разоблачить. Но это было маловероятно – настоящие члены семьи находились далеко и ни разу не позвонили.

Описанный Фумио и Такаюки план показался мне пугающим. Они провели предварительное расследование и действовали смело, но с оглядкой. Фумио еще при первой встрече показался мне уверенным в себе человеком, а Такаюки, напротив, был излишне осторожным. Эти двое хорошо дополняли друг друга.

– Мы пришли сюда с одной целью – найти сокровища Юдзана Такарады.

Они так давно находились в особняке, что, должно быть, могли найти все тайные проходы и приспособления, но потратили все время на поиск сокровищ. Теперь у них не осталось времени – дом окружало пламя.

– Мы надеялись найти хоть какую-то подсказку, но… ничего!

– Но вы же успели изучить механизм работы подвесного потолка? – спросил Кацураги.

Такаюки и Фумио кивнули.

Кугасима и Коидэ услышали об этом впервые.

– Могли бы сказать и раньше! – возмутилась девушка.

– Извините. Я был уверен, что здесь нет других тайн. Если б мы не нашли сокровища, я планировал выкрасть редкие издания книг, чтобы продать их.

– Но вы так и не рассказали об этом Цубасе, – добавил я.

Фумио в ответ застонал.

– Да, именно так. Мы держали ее в неведении три недели, но все было зря… а теперь мы ее потеряли! Оно того не стоило, – ответил Фумио и обессиленно рухнул на диван.

Выражение лица Такаюки стало мрачным и серьезным.

– Цубаса… Она знала, какой «работой» мы заняты, и хотела помочь. Мы не собирались втягивать ее и до последнего отказывались от ее предложений. Однажды я под предлогом уборки дома планировал взломать сейф, и она проследила за мной. Нас тогда чуть не накрыли!

– А ведь тогда все могло бы сложиться совсем по-другому, – ответил Кацураги. – Вы могли осознать, насколько неправильными были ваши действия. Вы не пришли бы сюда. Не потеряли бы ее вот так!

– Это все просто рассуждения. Пустые красивые слова! – Такаюки повысил голос.

– Значит, не будь ее рядом, вы все равно впустили бы нас, когда мы пришли сюда за помощью? – Кацураги закатил глаза.

Его собеседник выглядел обескураженным, словно совсем не ожидал такого вопроса.

– Сейчас не время для споров, – тихо вмешался я. – Не время и не место.

– Да ты что? – обиженно спросил Такаюки. – Не время?

– Нет. Давайте оставим взаимные обвинения.

После моих слов Такаюки густо покраснел. Я молча пожал плечами и отступил. Неужели мне придется всерьез защищать Кацураги?

– Детектив не может по-другому, – вяло ответила Асукай. Такаюки замер на месте. – Он ничего не знает о жизни, совсем еще зеленый, – продолжила девушка, натянуто улыбаясь. Она прекрасно понимала, как эти слова ранили Кацураги. – Хотя было бы глупо оправдывать любое его поведение незрелостью.

– Это… – Такаюки замешкался. Фумио молча положил руку ему на плечо.

Что я должен был сделать? Потеряв дар речи, я смотрел на лица двух мужчин, испытывая раздражение из-за того, что мы так и не получили ответа на мучивший нас вопрос.

Фумио удалось успокоить Такаюки. Затем он произнес:

– Мы должны были справиться сами. Но решили позволить Цубасе поучаствовать в деле под нашим контролем… лишь бы она больше ни во что не вмешивалась. И вот мы взяли ее с собой играть внучку по имени Цубаса. Как думаете, что она ответила? – Голос Фумио дрожал от переполнявших его эмоций. – Она сказала, что это похоже на семейный праздник… первый семейный праздник в ее жизни! – Он громко выдохнул и оглядел присутствовавших. – Она не должна была погибнуть зазря. Если среди вас есть тот, кто убил Цубасу, то я заставлю его заплатить!

Угроза Фумио заставила всех замолчать. Тишину нарушил Кугасима.

– Ха-ха, ха-ха-ха! – Он смеялся, раскачиваясь, как игрушка со сломанной пружиной, и указывал пальцем то на Фумио, то на Такаюки. – Вы так красиво говорите, но в конечном счете вы сами – преступники! Отъявленные мошенники!

Фумио и Такаюки молча кивнули, не решившись спорить.

– Словами ничего не исправить.

– Но они помогут понять, почему погибла Цубаса.

– Что?!

Атмосфера мгновенно переменилась. На висках Фумио от напряжения проступили голубые вены.

– Это простой разлад, – заявил Кугасима. – Вы уже нашли сокровища Юдзана Такарады. А может, просто поспорили из-за редких книг, найденных за подвесным потолком. Вот и переругались, когда не смогли поделить добычу. Вы сами обманом вынудили ее пойти в комнату с подвесным потолком, а потом убили, так?

– Ублюдок!

Такаюки резко вскочил с места. Он надвигался на Кугасиму, который сжался от страха и обиженно прошептал:

– Эй, вы чего… не надо прибегать к насилию…

Ситуация стала очень опасной. И тут раздался громкий и уверенный голос Кацураги:

– Чем ты лучше, Кугасима? Как ты смеешь обвинять Такаюки и остальных?

Такаюки и Кугасима замерли на месте. Фумио, готовый к тому, чтобы прийти на помощь напарнику, так и остался сидеть на месте.

Кацураги окончательно потерял терпение – он единственный, кто точно знал, когда присутствовавшие говорили неправду. Он дошел до точки невозврата. Теперь любые слова могли стать оружием, которое он мог использовать против говорившего.

– Что ты хочешь этим сказать? – спокойно спросил Фумио.

– Я хочу сказать, что Кугасима нагло лжет. Он совершил преступление пострашнее ваших… Он не просто мошенник.

– Заткнись! – задыхаясь, процедил Кугасима, его парализовал страх. – Это… ложные обвинения!

– Кугасима-сан, вы солгали нам, сказав, что ваша жена уехала за покупками?

Тот застыл на месте. Кацураги продолжил:

– Ты убил ее. Ты убил свою жену и спрятал ее тело под полом вашего общего дома, не так ли?

* * *

– Что… что ты несешь?

Кугасима сильно побледнел и жадно хватал ртом воздух. Его выражение лица стало таким же испуганным и неуверенным, как при нашей первой встрече.

– Я… я… по-вашему, убил Курико? Бред!

– Твоя жена действительно планировала вчера выйти за покупками. Однако так и не смогла, ведь ты убил ее вчера утром. Асукай появилась как раз в тот момент, когда ты прятал ее тело.

Я повернулся к Асукай.

– Ложь… Ложь, говоришь? Твоя жена… что же с ней произошло? – Девушка дрожала от ужаса. – Ты быстро нашелся, как объяснить ее отсутствие. Заметив в календаре отметку о выезде в город, ты солгал, сказав, что она вышла за покупками. Но что было делать с телом? Первым делом ты убрал татами у края очага ирори и положил труп под пол, затем встретил Асукай у порога… Именно тогда кое-что произошло.

– Лесной пожар? – неуверенно предположил я, и Кацураги кивнул.

– Все планы нарушил лесной пожар. Тело так и осталось под полом вашего дома, когда ты решил эвакуироваться вместе с госпожой Асукай. Особняк семьи Такарада был всего в пяти минутах ходьбы.

– Где доказательства? – закричал Кугасима. – Доказательства! То, что я убил свою жену… это немыслимо!

– Зря ты впустил нас с Тадокоро-куном в свой дом, – язвительно усмехнулся Кацураги. Кугасима был поражен его уверенностью. – Ты решил, что успешно скрыл все следы своего преступления, но мне удалось обнаружить множество улик.

Слушая рассуждения моего друга, я задумался о том, что же мог пропустить во время нашего визита. Но, сколько ни пытался, мне так и не удалось вспомнить ничего подозрительного! Что же именно Кацураги нашел в том старом доме?

– Когда мы только зашли в дом Кугасимы, госпожа Асукай сразу же сообщила нам о том, что его супруга отправилась в город за покупками. Поэтому мое недоверие к Кугасиме росло с каждой новой противоречащей этому деталью.

– И что же привлекло твое внимание, Кацураги?

– Начнем с зеркального трюмо. На столике стояли еще не распечатанные флакон с лосьоном и губная помада. В мусорном ведре неподалеку я обнаружил использованные помаду и лосьон вместе с рекламными буклетами и объявлениями за два прошедших дня.

– Что за черт…

– Помада и лосьон лежали под рекламными буклетами, а значит, их выбросили туда немного раньше. Утром, закончив с макияжем, его жена выбросила флаконы от израсходованных средств. Прочитав рекламные объявления, она выкинула их следом. Как и на следующее утро. Так должно было произойти, судя по состоянию мусорного ведра. В день пожара, когда его супруга отправилась в город, она должна была накраситься и, возможно, взять с собой помаду. Но та была новой и даже нераспечатанной. Получается, что она вышла из дома без макияжа? Мне кажется подозрительным, что женщина, привыкшая заботиться о себе и своем внешнем виде, выйдет в город ненакрашенной.

В лице Кугасимы читалось смущение.

– Моя жена всегда была неряшливой… Ничего удивительного! У нее в сумочке должна быть помада.

– Да, действительно, – ответил Кацураги. Глаза Кугасимы округлились. – Я открыл шкаф и обнаружил в нем сумочку. Кожа на ней была сильно изношена – сумкой явно активно пользовались. В ней правда лежала косметичка с инструментами для макияжа. Там была губная помада. Твоя жена могла достать сумочку из шкафа, извлечь косметичку и воспользоваться помадой из нее. Но зачем ей понадобилось доставать сумочку, а потом косметичку, чтобы затем убрать все обратно, когда на столе у трюмо стояла точно такая же помада? И твоя супруга вышла из дома, не взяв с собой сумочку? К тому же я открыл гэтабако и обнаружил там пару поношенных женских кроссовок. Не верится, чтобы она ушла из дома еще и без обуви!

– Те кроссовки, что вы нашли, – это старая обувь. Недавно она купила новую пару, поэтому вышла в ней.

– И спускалась с горы по наклонной тропе в новой обуви? Должно быть, они ей сильно натирали… Поражаюсь иррациональности твоей жены – она вышла в новой обуви, не воспользовавшись семейным автомобилем!

Кугасима сжал кулаки.

– Кацураги, я понимаю, он солгал, но откуда ты узнал, что он – убийца?

– Мне подсказали это двери сёдзи.

– Сёдзи? – переспросил я. – Ты о двери в семейную спальню? Не припомню, чтобы там было что-то подозрительное… А, точно! В одном из углов был след от разрыва.

– Рад, что ты вспомнил. Так вот, как и сказал Тадокоро-кун, на ширме сёдзи были следы недавнего ремонта. Большая дыра явно была заклеена свежим куском васи.

– Я порвал ее на прошлой неделе, когда прибирался в комнате. В последнее время я стал очень неуклюжим… – Кончик носа Кацураги снова дернулся.

– Неделю назад! Кугасима-сан, зачем ты так много и неумело врешь?

– Что?

– Если б прошла неделя, то клей нори успел бы высохнуть. Сёдзи были еще влажными, когда я их коснулся.

– Ого! – весело рассмеялась Коидэ. – А ты не промах, Кацураги-кун! Можешь зайти в дом незнакомого человека и сделать столько наблюдений… Какой молодец!

Кацураги молча пожал плечами и не стал отвечать на этот комментарий.

Фумио почесал подбородок.

– И так ты догадался? По-твоему, порванная бумага в сёдзи означает… следы борьбы?

– Нет, этого было недостаточно. Сёдзи порвались, и это могло быть простой случайностью, произошедшей утром. Но в доме не работал стационарный телефон.

– Из-за короткого замыкания, вызванного ударом молнии, телефонная линия была повреждена…

– Срез на проводе от телефона был идеально гладким.

Я хмыкнул. Так вот почему Кацураги поглаживал пальцем телефонный провод! Он сразу догадался, что тот мог быть перерезан специально.

– То есть… провод перерезали лезвием, а потом подпалили? И все это за время, пока Кугасима один находился на втором этаже, чтобы якобы проверить телефон?

– Я могу только предположить это. В любом случае все было сделано быстро. Телефон не работал – Кугасима мог придумать любую отговорку, но ему не удалось скрыть запах гари.

Я в очередной раз ахнул от удивления, вспомнив, как Кацураги и Асукай обменялись парой фраз у телефонного аппарата. «Дело сделано». – «У нас нет никакой возможности связаться с внешним миром». Я думал, что Кацураги говорил об ударе молнии, но это оказалось реакцией на работу Кугасимы. Другими словами, все было сделано его руками – мы больше не могли ни с кем связаться.

Я пришел в ужас, когда до меня дошел смысл этих слов. Госпожа Асукай уже тогда знала о злом умысле Кугасимы. Вполне вероятно, что она знала о смерти его жены, когда переступала порог его дома! Но ведь она изобразила удивление, когда услышала об убийстве… Еще одна ее ложь? Но зачем?

Кацураги с самого начала знал правду, но сохранял спокойствие перед лицом опасности. А как же Асукай? Почему она заметила странности в поведении Кугасимы, но ничего не предприняла? Может, заметив его слабохарактерность, решила, что он не способен на жестокость? Или закрывала на это глаза, чтобы не рисковать своим местом в укрытии? Или… боялась, что о ней подумают другие? Я заметил, что Коидэ не сводила глаз с Асукай. На ее губах застыла довольная ухмылка.

Почему меня так смутил этот взгляд? Неужели ей самой нечего скрывать?

Голос Кугасимы дрожал:

– Во-первых, это странно! Зачем мне отключать телефон в экстренной ситуации? Разве не логично было бы позвать кого-то на помощь?

– Но тогда у тебя были бы неприятности, верно? – презрительно ответил Кацураги. – Еще до начала пожара Кугасима решил сжечь все улики, оставшиеся после преступления. Чем быстрее приехала бы помощь, тем меньше была бы вероятность того, что он сможет реализовать свой замысел.

– Но… но разве это не окажется бессмысленным, если мы все здесь погибнем? – пробормотал Такаюки.

– Должно быть, он был настроен оптимистично. Полиция и пожарные в любом случае начали бы поиски. Он надеялся на прибытие спасательного вертолета. Поэтому, оценив свои шансы на спасение, вывел из строя телефонную линию.

– К тому же если б телефон работал, то кто-то мог бы заявить о его преступлении… – Рассуждая, я заметил нечто странное. – Подожди, Кацураги… Это же противоречие!

Кацураги улыбнулся и жестом предложил мне продолжить. Видимо, я нащупал что-то важное.

– Если верить Кацураги, – уверенно продолжил я, – то у Кугасимы было два противоречивых намерения. С одной стороны, он хотел скрыть свое преступление при помощи пожара. С другой – он верил, что ущерб будет совсем незначительным. Это странно! Если он надеялся, что лесной пожар не будет распространяться, откуда тогда мог знать, что его дом наверняка сгорит?

Мне показалось странным, что Кугасима, до этого старательно защищавший себя, молчал. Но почему? Он мог бы с легкостью ухватиться за это противоречие. Но мужчина, ошеломленно глядя на меня, лишь беззвучно открывал рот. Тогда я все понял. Он молчал, потому что мы нашли важную деталь, которая приведет нас к правде! Кугасима сообразил, что Кацураги добрался до истины.

– Очень хорошо, Тадокоро-кун! – довольно сказал он. – Но есть способ разрешить это противоречие. Можно оставаться оптимистом и верить, что лесной пожар быстро потухнет, и при этом надеяться, что твой дом непременно сгорит. Для этого достаточно просто оставить в доме источник огня.

– Как?

– Вероятно, господин Кугасима придумал этот план, когда ему разрешили вернуться домой. Он решил сам поджечь свой дом.

– Не может быть!

Я наконец понял, почему Кугасима так спешил вернуться домой.

– Попав в лесной пожар, он был до смерти напуган. Так сильно, что на время забыл о трупе Курико-сан. Его больше беспокоила собственная безопасность. И вот на пороге возникла сильная и волевая женщина… Кугасима испытал огромное облегчение, когда она помогла ему найти убежище. Какая удача! Воспользовавшись ситуацией, он разработал хитроумный план.

– Хитрый подонок! – выплюнул Фумио.

– Я не стал бы так говорить о нем, – возразил Такаюки. – Он не хитрее, чем обычная серая крыса.

Слова Фумио и Такаюки действительно казались неуместными. Те тоже были мошенниками.

– Но он никак не ожидал, что мы последуем за ним, когда настаивал на возвращении домой. Ему пришлось бы поджечь дом под нашим бдительным присмотром.

– Но, Кацураги, когда мы уходили из дома, ничего так и не произошло. Если б он зажег огонь…

– Да, если б он остался там один, то мог бы разлить масло и поджечь его – на этом все и закончилось бы. Но он не смог сделать этого, пока мы следили за ним. Поэтому и установил устройство отложенного действия!

– С таймером?

Кацураги достал из кармана свой смартфон и показал снимок на экране.

– Я сделал его в доме Кугасимы. Я самостоятельно осмотрел дом и в комнате на втором этаже… думаю, это была их с женой спальня.

В центре кадра была зажженная свеча. Вокруг нее было обмотано что-то похожее на влажную белую ткань. Когда свеча догорит и уменьшится, пламя коснется ткани и…

Еще один снимок был сделан издалека. По всей комнате валялись обрывки белых простыней, протянутых из одного конца комнаты в другой, свисавших до самого пола. Края ткани были приколоты к стенам канцелярскими кнопками или чем-то подобным. Татами были в следах от грязной обуви, а постельное белье, одежда и обрывки газет, облитые неизвестной жидкостью, были разбросаны по всей комнате.

– Пламя свечи перекинулось бы на ткань. Комната вся пропахла бензином. Кугасима облил все топливом и развесил легко воспламеняющуюся ткань, огонь с которой распространился бы на одежду, газеты, стены и пол. Но я потушил свечу. Все, что ты сделал, было зря.

– Прошу… хватит! – закричал Кугасима, упав в кресло и беспомощно опустив голову.

– Значит, ты не отрицаешь?

Кугасима медленно кивнул и заговорил тихим голосом:

– Обычная семейная ссора… Моя жена была единственным человеком, который поддерживал меня в самые трудные времена. Но иногда я просто не мог ее выносить… – в его голосе звучало раздражение. – Ее нравоучительный тон, то, как она отчитывала меня, как ребенка, за любую мелочь… Она насмехалась надо мной!

Кажется, впервые он показал свое истинное лицо.

– Меня многое в ней раздражало… но я терпел. Это был единственный способ сохранить семью. А она так глупо дразнила меня, специально растягивая окончания каждого слова… Но я терпел!

Я испугался того, как быстро его тон стал агрессивным.

– Из-за чего произошла ссора?

Кугасима замер. Он был похож на ребенка, неожиданно вспомнившего о том, что он натворил.

– Я и сам не понял…

Его глаза, казалось, расфокусировались, будто он заново переживал случившееся.

– Я больше не ощущал сопротивления со стороны моей жены. Мои руки еще были онемевшими, когда я открыл глаза… она была там. Моя жена была там. Она вся неестественно изогнулась. Ее шея… шея была сломана. Она ударилась головой об угол туалетного столика, зеркала окропило ее кровью и…

Его слова стали бессвязными. Мужчина всхлипывал, зажимая рот рукой, и выглядел потрясенным, будто все еще видел перед собой труп жены. Он дрожал.

В разгар супружеской ссоры муж толкнул жену и убил ее по неосторожности. В этом преступлении не было злого умысла. Неужели на этом все и закончится? А как же ужасная смерть Цубасы?

Кугасима резко поднял голову, в его глазах читалось безумие.

Кошмар.

Мое сердце сжалось от ужаса.

– Нет… нет, я не сдамся! Если я убью вас всех, то никто не узнает об этом!

Кугасима выхватил из кармана припрятанный нож для фруктов и бросился на Кацураги.

Я вскрикнул, но тело меня не слушалось.

Я должен был предвидеть это. Если Кацураги начнет изобличать ложь окружающих, то те могут оказать сопротивление. Все мы оказались в крайне опасных условиях, где человеческие чувства сильно обострялись. Я понимал это, но не мог пошевелиться.

Закрыв глаза, чтобы не видеть самое страшное, я услышал тяжелый удар.

Кто-то застонал. Мужской голос.

Все случилось слишком быстро. Мои руки дрожали, я не мог ими управлять. Меня парализовало – никак не удавалось пошевелиться.

– Ай, больно… – стонал Кугасима.

Наконец открыв глаза, я увидел совсем не то, что ожидал.

Кугасима лежал на полу с заломленными за спиной руками. Похоже, кто-то сбил его с ног и повалил на пол. Человек, держащий его руки… это была Коидэ!

Кацураги был цел и невредим. Его лицо оставалось спокойным, словно он ожидал этого от Кугасимы.

– Черт побери! Возомнил себя крутым парнем, потому что убил слабую женщину… Ненавижу таких придурков!

Слова Коидэ звучали жутко. О чем она говорила?

– Коидэ-сан, большое спасибо.

– Не благодари-и-и, – усмехнулась она, отпуская руки Кугасимы. Лицо мужчины исказилось от боли – он утратил всякое желание продолжать бороться. – Жаль, что ты струсил в решающий момент, – добавила девушка, тронув меня за плечо. Мне было неприятно слышать ее слова. Но я не мог отрицать ее правоту – мое тело все еще дрожало.

– Коидэ-сан, простите, вы не могли бы отдать мне нож?

– О-о-о, да ты наблюдательный…

Коидэ достала из кармана нож. Когда она успела его спрятать?

– Пока он у вас, я не чувствую себя в безопасности.

– Ну я думаю, все же стоит оставить его у меня.

– Это зависит… от того, на чьей вы стороне.

Коидэ, похоже, больше не собиралась лгать. Она единственная выглядела так, словно произошедшее ее забавляло. Девушка искренне наслаждалась моментом.

– Ты же не собираешься меня тоже в чем-то обвинить, верно?

– Извините. Если я что-то начал, то доведу дело до конца. Это мой принцип.

– Тогда вперед! Моя очередь отвечать на вопросы, детектив, – ответила Коидэ, облизнув губы.

– С удовольствием.

– Дамы и господа, он собирается рассказать вам нечто невероятное!

– Главное, что это правда, – нахмурился Кацураги. Уверенность Коидэ, кажется, раздражала его. – Ты не турист или путешественник. Ты – вор, пришедший в дом Такарады, чтобы совершить кражу.

* * *

– О не-е-ет, от великого детектива ничего не скроешь! – И Коидэ заливисто рассмеялась.

– Уже при первой встрече я понял, что ты не турист.

– Если я правильно помню, то Кацураги тогда сказал две вещи… твоя обувь не подходила для горных походов, да и манера ходить, делая частые перерывы, выдавала любителя.

– При этом узлы на шнурках были туго завязаны: такой узел часто используют альпинисты. Я задумался. Она не альпинистка, но ей нужно хоть какое-то снаряжение, чтобы путешествовать налегке…

– Довольно легкомысленно с ее стороны, – добавила Асукай, не вызвав никакой реакции у Кацураги.

– Да. Кроме того, она была крайне недовольна тем, что мы заговорили с ней на той горной тропе. Должно быть, не ожидала, что мы застанем ее врасплох. Она даже успела заглянуть в спальню Цубасы и остальные комнаты, предварительно заперев свою на замок. Она всегда заботилась о своей безопасности.

– Но называть ее вором только из-за этого… – заметил Фумио.

Он был абсолютно прав. Рассуждения Кацураги всегда включали множество последовательных мелких деталей, поэтому сразу сказать, что Коидэ – преступница, он не мог.

– Конечно, я не сразу понял, что она преступница. Но потом расспросил ее о цели путешествия, и все стало очевидно.

– Цели?..

– Кацураги-кун! – перебила его Асукай. – Мы всё еще не поняли, в чем дело. Можешь рассказать нам о всех наблюдениях, приведших к такому выводу?

– Да. – Кацураги прочистил горло. – Во-первых, разберемся, с какой целью Коидэ-сан начала восхождение. Она одета совсем не так, как подобает альпинисту. Конечно, я не хочу сказать, что плохо экипированные люди не должны идти в горы. Возможно, это было ее первое восхождение. Давайте пока не будем исключать эту возможность.

– А потом этот пожар! Мы с ребятами снова встретились у поля сухой травы.

– Верно. Поняв, что спуститься с горы невозможно, Коидэ-сан сказала, что пойдет наверх. Я спросил ее, есть ли что-то на вершине горы. Но ее нелегко было подловить. Коидэ сказала, что раз на гору ведет дорога, то там должен быть хоть один дом. Думаю, она, как и мы, пришла, чтобы увидеть особняк семьи Такарада. Исходя из этого предположения, я решил понаблюдать за ней и ее поведением.

– Какой кошмар! – Коидэ пожала плечами и засмеялась.

– Позже цель Коидэ стала мне ясна.

– Я что-то не то сказала?

– Когда представился Такаюки-сан… человек, выдававший себя за Такаюки, ты удивленно округлила глаза и чуть слышно пробормотала: «Это ты…» Я сразу обратил на это внимание. Ты обратилась к незнакомому человеку на «ты», и у этого явно была какая-то причина. Поэтому я попытался придумать конец этого предложения.

– Так все дело в Такаюки? – усмехнулась Коидэ.

– Да, он впервые представился, а ты уже обратилась к нему на «ты»… Несмотря на то что он был директором крупной компании, его фотография вряд ли находилась в открытом доступе. К тому же ты произнесла это таким тоном, словно не могла поверить, что мужчина, стоящий перед нами, и есть Такаюки.

– Ч-что ты имеешь в виду? – спросил Кугасима. Его глаза, казалось, остекленели. – Хочешь сказать, что Коидэ знала настоящего господина Такаюки Такараду?

– Этот вывод лишь отчасти верен.

– Кацураги, да ты и сам походу не знаешь! – Коидэ присвистнула.

Мысли в моей голове окончательно спутались. Похоже, Кацураги говорил правду… Но, судя по реакции Коидэ, предстояло еще много работы.

– Если наш Такаюки – самозванец, то сейчас самый лучший момент, чтобы его разоблачить. Это стоило сделать, еще когда мы обнаружили тело Цубасы. Но это, возможно, и вовсе не входило в планы госпожи Коидэ…

– Ну и дела! – насмешливо ответила девушка.

– О чем вы, ребята? – пробормотал Фумио. – Я совсем перестал понимать. Так она знает, кто мы такие, или нет?

– Предположим, что сюда наведался человек из компании Такарады, знающий Такаюки в лицо. Для него будет очевидно, что перед ним самозванец. Ведь он лично видел Такаюки.

– Ага! – вскрикнул я. – Вот оно что… Госпожа Коидэ все сразу поняла, потому что уже встречала Такаюки Такараду.

– Верно, – подхватил Кацураги. – Другими словами, придя в этот дом, Коидэ-сан встретила уже второго человека, называвшего себя Такаюки. Чуть забегая вперед, скажу, что она познакомилась с настоящим Такаюки, когда тот поручил ей кое-что украсть. Именно поэтому она и не могла сразу изобличить самозванца. Если бы перед ней оказался настоящий Такаюки, а мужчина, с которым она встречалась до этого, – обманщик, то она привлекла бы лишнее внимание, обвинив его. Если б мы спросили, при каких обстоятельствах произошло их знакомство, она могла бы случайно выдать себя.

– Хм-м…

– Все присутствующие здесь – случайные путешественники; единственный член семьи Такарада – старик Юдзан. Он известный писатель, поэтому мы все видели его фотографии и можем подтвердить его личность. Легко догадаться, что Фумио и Цубаса работали в команде с Такаюки. В сущности, положение Коидэ ничем не отличалось от положения детектива. Есть два человека, а ей нужно выяснить, кто из них настоящий. Поэтому она и проникла в его комнату. Заметив, что в кабинете Юдзана нет ни одной семейной фотографии, а все задачники Цубасы исписаны до последней страницы, госпожа Коидэ пришла к тому же выводу, что и мы. Вся семья Такарада, кроме старика, – самозванцы.

Я перебил его:

– Когда произошло убийство, все мы были вынуждены согласиться с предложением Асукай. Мы были вынуждены работать вместе, чтобы выжить. Любое разоблачение могло привести к серьезному конфликту. Стало совсем не до обвинений. Поэтому госпожа Коидэ сделала вид, что готова сотрудничать.

– Прекрасная интуиция! – Улыбнувшись, Коидэ пожала плечами.

– Я готов простить ей то, – произнес Кацураги, – что она не рассказала нам о самозванце, хотя сразу все поняла.

– Эй-эй! – В ответ на обвинение Коидэ отмахнулась.

– Госпожа Коидэ убедилась в том, что все трое – самозванцы, когда обыскала комнаты на третьем этаже. До этого она тоже пошла на уловку, спросив у Такаюки об обвинениях в незаконных пожертвованиях.

– Верный ответ! – Коидэ кивнула. – Стало понятно, что все они самозванцы; слишком много отличий – внешность, рост, учебники и прочее. И да, я здесь по просьбе настоящего Такаюки Такарады.

– Но разве ты не проверяешь личность заказчика, прежде чем взяться за работу?

– Ха! Обычно мои заказчики не сильно вежливые и уж точно не следуют правилам, – рассмеялась Коидэ. – Да, я действительно самостоятельно проверяю заказчика. Но здесь нам не связаться с внешним миром! А без этого я не могла сразу наверняка сказать, кто настоящий…

– Кстати, – перебил ее Фумио, – о просьбе… что был за заказ?

– Ха-ха, а разве не понятно? – Коидэ опустилась обратно на диван. – Неопубликованная рукопись Юдзана Такарады.

– Это очевидно, – прошептала Асукай.

– Я никогда в жизни не видела пачку бумаги, которая стоила бы восемьдесят миллионов иен. Но решила, что легко справлюсь, когда окажусь внутри. Я хорошо взламываю сейфы. Однако этот лесной пожар… пришлось изменить план, выдать себя за попавшего в беду путешественника, – сказала Коидэ и с облегчением выдохнула.

– Но… почему именно рукопись?

– Не в моем стиле спрашивать у заказчика о причинах. Хотя я догадываюсь.

– Господин Такаюки – я имею в виду настоящего Такаюки, – несомненно, он понимает, какое богатство и почет приносят романы Юдзана Такарады. Вероятно, он хотел выкрасть рукопись и издать ее после смерти отца как его наследник.

– Нет, – возразил Фумио. – Старик указал в завещании, что никто из его семьи не наследует авторские права.

– Серьезно? Какая неприятная новость… Значит, авторские права не перешли бы господину Такаюки, даже если б он заполучил рукопись. Мне стал неясен мотив. Но если они не общались все это время, то Такаюки мог не знать о содержании завещания отца, – спокойно ответила Коидэ. Ее мало волновали мотивы клиентов.

– Отец… нет, можно больше не прикидываться. Юдзан не смог сказать нам, где спрятана рукопись. Мы не знаем, как до нее добраться.

– Я слышала, что он всегда писал рукописи от руки на простой писчей бумаге, – произнесла Коидэ. – Осматривая его комнату, я ожидала найти что-то подобное. Но где она на самом деле? На бумаге, дискете или флэшке? Невозможно найти рукопись, не зная, что именно искать. Конечно, оригинал, вероятнее всего, написан на бумаге, но его могли отсканировать и хранить в электронном виде… поэтому и возникает вопрос о носителе информации. Вспомните Агату Кристи – она бережно хранила все свои рукописи, даже написанные очень давно. Юдзан мог закончить последний роман задолго до того, как слег из-за болезни.

– Ха-ха, воришка, а читаешь Кристи! – насмешливо произнес Фумио.

– Читала в детстве. Сейчас редко читаю. Но только первую половину… не люблю истории, где ловят плохих парней.

– Довольно странное хобби, – заметил Фумио, улыбнувшись.

– Нам не найти рукопись, не поискав как следует. Я бы начал с сейфа.

– Думаю, Юдзан купил его незадолго до болезни, – объяснил Такаюки. – Огнеупорный, прочный, идеально подходит для хранения рукописей и важных документов. Мы не смогли открыть его, ибо не узнали код, но в нем вполне может храниться рукопись.

Девушка громко рассмеялась.

– Какая ирония! Мы все сгорим дотла, а рукопись в сейфе останется нетронутой… Какой ужас! Рукописи не горят, верно? Надо было стать писателем, а не вором.

Слова Коидэ звучали крайне неуместно, и никто не стал на них реагировать.

Я ощутил головокружение.

Такаюки, Фумио и Цубаса – обыкновенная банда мошенников, охотившихся за сокровищами Юдзана Такарады. Тосиюки Кугасима, выглядевший самым робким и трусливым из нас, убил свою жену. А вор по имени Коидэ задумала выкрасть неопубликованную рукопись Юдзана Такарады по заказу его настоящего сына Такаюки…

Больше всего меня удивило то, что Кацураги знал об этом и сдерживался, молчал, пока кто-то другой не заговорил об этом! Я действительно отставал от него и Асукай, но даже не догадывался насколько. Мне стало стыдно.

– Сколько еще мы будем продолжать эти разговоры? – спросил Такаюки. – Конечно, теперь я узнал вас гораздо лучше, но…

Фумио включил радио и настроил частоту, чтобы послушать новости о лесном пожаре.

«Лесной пожар на горе М. префектуры Н. продолжает распространяться… вверх по склону… перекинулся через реку… в сторону вершины… приближается к жилому строению…»

– Быть не может! – вскрикнул Фумио.

– Похоже, в новостях упомянули дом Кугасимы. Река позади. Огонь не остановить. Он быстро перекинется с дерева на дерево…

На лбу Такаюки выступили капельки пота.

– Сколько у нас осталось времени? – жалобно спросил Кугасима.

– Полагаю, пара часов, не больше, – ответила Асукай.

– Чувствуете запах? – спросила Коидэ.

Сделав глубокий вдох, я понял, что она была права. Температура моего тела моментально упала.

– Дерьмо! – выругался Фумио. – А мы тратим драгоценное время на разговоры…

Я вышел вперед.

– Это не трата времени! Мы столько узнали…

– Да?! А потайной ход? Как нам эвакуироваться? – спросил мужчина. Я почувствовал сильное першение в горле.

– Да уж, я многое узнала, и оно того стоило! – громко заявила Коидэ, привлекая всеобщее внимание. – Посмотрите, куда это нас привело. – Она театральным жестом раскинула руки в стороны, оглядев остальных. – Мы словно на ладони, все наши тайны обнажены! Неприятно признавать, но это так. У нас осталось мало времени. Мы должны найти потайной ход наружу. Поэтому давайте побыстрее проясним один момент…

– Вот как? – спросил Фумио, поднявшись с дивана. – Вот, значит, как?

Коидэ окинула взглядом всех собравшихся.

– Ты увел мою добычу?! – одновременно закричали оба; Коидэ указала на Такаюки, а тот указал на девушку в ответ.

– Что? – удивленно спросила Коидэ.

– Э-э… – ошарашенно протянул Фумио.

Глава 16. Столкновение

До гибели особняка в огне

осталось 3 часа 37 минут

О чем они вообще говорят? Я вздрогнул, словно от удара током.

– По-по… погодите! – в панике вскрикнул Кугасима. – Добыча?! О какой добыче вы говорите?

– Изворотливый старикан! – не скрывая своего раздражения, сказала Коидэ. – Ты не слушал, когда я рассказывала? Я здесь, чтобы украсть рукопись Юдзана Такарады. Под добычей я имею в виду, конечно же, сейф!

– Увел?! – Кугасима побледнел. – Увел, значит…

– Именно! Сегодня днем, когда я вошла в комнату Юдзана, сейфа там не было. Он исчез без следа!

Ее слова произвели эффект разорвавшейся бомбы. Даже Кацураги выглядел удивленным. Коидэ с серьезным лицом наблюдала за реакцией остальных, стараясь уловить малейшее волнение.

– Я была в шоке! Обнаружив, что комната Юдзана не заперта, я решила, что это избавит меня от лишних хлопот. Но под столом сейфа не оказалось! Только следы на ковре от того, что его волокли по полу…

– Но… когда? – задумчиво пробормотал Кацураги.

– Около двух часов дня, когда я пошла проверять комнаты на третьем этаже. Именно тогда я нашла план дома, нарисованный Цубасой, и показала его вам.

– Значит, тогда…

– Постой, – вмешался я. – Сейф был на месте, когда я заходил в комнату вчера днем. Кто видел его последним?

– Думаю, это я, – ответил Такаюки. – В шесть часов утра, когда пришел в комнату Юдзана, чтобы проверить его показатели. Сейф был на своем месте.

– Получается, что сейф пропал где-то между шестью часами утра и двумя часами дня?

– Нет, раньше, – ответила Коидэ.

Такаюки бросил на нее недовольный взгляд.

– Почему ты не сказала нам, когда увидела, что произошло? – Он повысил голос.

Коидэ хмыкнула.

– Эй, ты что, забыл реакцию Фумио? Сам-то тоже наверняка сразу заметил, что сейф украли!

Такаюки промолчал. Фумио покачал головой.

– Я был в комнате с подвесным потолком. Там мы нашли рисунок… Вы же помните странную реакцию госпожи Асукай? Я думал, что смогу найти в комнате Юдзана какую-то подсказку…

– Понятно. Значит, это произошло совсем недавно. До начала рассказа Кацураги, самое малое с час назад. Так почему же никто не рассказал нам об исчезновении сейфа?

– Это очевидно. Тогда Асукай сказала, что смерть Цубасы была трагической случайностью, а не убийством, и мы приняли решение сотрудничать, чтобы выжить. Если б я рассказала о пропаже сейфа, это привело бы к путанице и взаимным подозрениям. Однако есть вероятность, что пропажа не связана с убийством. К тому же события развивались быстро, все мы были заняты поисками… Вы так быстро двигались, когда разгадали трюк с зеркалами, что я едва поспевала за вами, – оправдывалась Коидэ.

Ложь. Не нужно быть Кацураги, чтобы понять это.

Коидэ стоило рассказать нам о сейфе, когда она принесла рисунки дома, сделанные Цубасой. Но она промолчала, решив разобраться самостоятельно. Кто-то пришел в дом с той же целью, что и она. Неужели кто-то из семьи Такарада узнал ее? Ей пришлось начать вести себя осторожнее, когда она увидела самозванца Такаюки. В конце концов, это могла быть ловушка!

– Предположим, – произнес Фумио. – Предположим, что сейф выкрала ты. Изначально он был твоей целью, верно?

Коидэ сделала долгий шумный выдох.

– С чего это?

– Я тоже так не думаю. Сами посмотрите: если она хотела украсть рукопись, то зачем ей забирать весь сейф? – спросила Асукай.

Коидэ небрежно вставила:

– Асукай-сан знает, о чем говорит…

– Идеальная кража – это незаметная кража. Коидэ-сан призналась, что давно этим занимается, а значит, наверняка овладела навыком взлома сейфов. В краже целого сейфа нет элегантности. Открой его, извлеки содержимое – и верни сейф в изначальное состояние. Тогда Фумио и остальные никогда не узнали бы, что его вскрывали, и эвакуировались бы из дома, не догадываясь о краже.

– Вот о чем я говорю! Что ты за мошенник, если не понимаешь этого?

Фумио скривился от обиды.

– Тогда почему ты не покончила с этим еще вчера ночью? – спросил Такаюки.

– А! Я как раз направлялась наверх, когда мне навстречу вышел Тадокоро-кун. А потом и Цубаса вернулась на третий этаж. Пришлось вести себя осторожнее… А сегодня, когда все приступили к работе на улице, я решила, что более подходящего момента уже не будет.

– Дело правда в этом? – строго спросил Фумио. – Может быть, ты не пошла на дело вчера ночью, потому что была занята убийством Цубасы?

Коидэ присвистнула от удивления.

– Серьезно? Вот о чем ты подумал? – Улыбка девушки стала язвительной. – Кто же, по-твоему, украл сейф? Судя по твоей реакции, до недавнего времени ты был уверен, что это я.

Я посмотрел на Кацураги, тот кивнул мне в ответ. Судя по всему, Фумио и Коидэ говорили правду.

Девушка продолжила:

– После осмотра комнат я убедилась, что Такаюки, Фумио и Цубаса – самозванцы. Поэтому и решила, что сейф вынесли Такаюки или Фумио. По словам Тадокоро-куна, он был достаточно большим и, по моей оценке, весил минимум пятьдесят килограммов.

Видевшие этот сейф Такаюки и Фумио согласились с ней.

– Только у самозванцев была причина стащить сейф. Думаю, кто-то из вас отнес его в свою комнату, которую запер на ключ, планируя позже извлечь содержимое сейфа. В таком случае у нас четыре подозреваемых: Такаюки, Фумио, Кугасима и Асукай.

– А как же Цубаса? – спросил Такаюки, но тут же скривился. – Нет, сегодня утром она уже была мертва…

Коидэ с подозрением взглянула на него.

– Нет, комната Цубасы оказалась не заперта, когда я проверяла.

– Правда? Это странно. Она всегда носила единственный ключ от комнаты с собой. Девушки ее возраста следят за приватностью, поэтому ее дверь всегда была заперта.

– Возможно, это просто совпадение?.. В любом случае Цубаса не подходит. Из названных мной подозреваемых мотив был у Фумио и Такаюки – они и правда пришли в дом за имуществом Юдзана. Они могли переместить сейф в одну из комнат, чтобы вынести его во время эвакуации.

– Коидэ-сан, разве такому опытному вору, как ты, не составило бы труда взломать дверь в любую из комнат? – спросил Кацураги.

Та с гордым видом ответила:

– Я как раз собиралась это сделать, когда по лестнице поднялась Асукай-сан. Пришлось отложить. А потом рядом всегда оказывались Кацураги и Тадокоро… Не было ни времени, ни возможности.

– Стоп, – резко перебил ее Такаюки. – Это все наши домыслы. Мы с Фумио тоже не знаем, куда исчез сейф…

– А вы уверены, что можете доверять друг другу?

– Что? – Такаюки бросил беспокойный взгляд на Фумио. Казалось, он никогда раньше не задумывался об этом. В самом деле, самый близкий для вас человек запросто мог оказаться самым подозрительным.

Фумио подскочил.

– Эй, ты шутишь? Собираешься воспользоваться ее словами и настроить всех против меня?

– Нет… извини. – Слова Такаюки прозвучали неискренне.

Воцарилась тишина. Атмосфера снова заполнилась взаимными подозрениями. Нас охватили сомнения.

Кугасима, бледнее обычного, наконец заговорил:

– Ты хочешь сказать, что среди нас есть еще один вор? И это не считая серийного убийцы?

Да, Кугасима был прав… Я весь покрылся мурашками.

– Может ли это быть кто-то… извне? – спросил я.

Кацураги отрицательно покачал головой.

– Кража произошла сегодня между шестью часами утра и двумя часами дня, верно? Мы нашли тело Цубасы-сан, собрались в общем зале, чтобы поговорить, а потом разделились на группы, чтобы работать на улице или в доме. – Кацураги прочистил горло. – Проследим по шагам. С утренней проверки показателей до начала работ в одиннадцать часов прошло пять часов. Мы собрались все вместе в этом зале. И конечно, обнаружив, что Цубаса-сан мертва, проверили тех, кто еще не выходил из комнат.

– Я встал в пять тридцать, – добавил Такаюки. – К шести вниз спустился Фумио, и мы были вдвоем. Больше в зале никого не было; мы наверняка заметили бы, если б кто-то еще спустился. Окна на первом этаже не открываются, поэтому проникнуть в дом можно только через входную дверь.

– А… – выдохнул Кугасима. – Тогда у вора не было пути к отступлению.

– Таким образом, с шести до одиннадцати часов у него не было возможности вынести сейф. Дальше мы принялись за работу, разделившись на две группы: первая копала на улице, вторая искала тайный проход внутри дома. Работая на улице, мы могли заметить, как кто-то входит в дом или выходит из него.

– Но мы никого не видели, – сказал Кугасима.

– Мы тоже, – добавил Фумио.

– И я, – произнес Кацураги.

– Да. Нет ни малейшего шанса, что кто-то покинул дом. Если б преступник вышел незамеченным, то ему все равно пришлось бы пересечь противопожарную полосу, окружавшую особняк. Но нет никаких следов… Внутри осады, вызванной лесным пожаром, мы выкопали защитный ров.

– К тому же, – добавил Фумио, – смерть Цубасы так шокировала меня, что я никак не мог собраться с силами. Я долго сидел на ступенях у главного входа… как бы блокируя входную дверь. У меня нет свидетелей, чтобы это подтвердить, но…

Кугасима перебил его:

– Я тоже какое-то время сидел рядом.

– Невозможно сбежать с тяжелым сейфом, не оставив на земле следов. Хотя бы от волочения или от тележки, – серьезно добавил Такаюки.

– Итак, – подвел итог Кацураги, – пока мы работали снаружи, а вторая группа занималась поисками в доме, преступление мог совершить кто угодно.

– Погодите, но мы же были вместе… – возразил Кугасима.

– Хочешь сказать, что ни на минуту не спускал с напарника глаз? – спросил Кацураги. – Сомневаюсь. Тогда у преступника остается шанс. Кто-то среди нас…

– Среди нас есть убийца и вор, все еще скрывающий свою личность! – сказал Кугасима и начал слишком громко смеяться; он явно был неуравновешен. – Не-е-ет… Ну разве это не забавно?

– О чем ты?

– А ты подумай! Я убил свою жену – мои руки уже в крови!

– Что-то он разоткровенничался, – с отвращением в голосе сказал Фумио.

– Взять меня и Когтя… Двое из семи собравшихся здесь – убийцы! Еще двое – мошенники, один – вор. Конечно, кто-то один может быть одновременно и вором, и убийцей…

Коидэ сильно разозлилась:

– На что ты намекаешь?

– Что скажете? А эти детективы… нет, дети, возомнившие себя детективами… Может, убьем их?

Я отпрянул, словно от пощечины. Один только намек на насилие совершенно сбил меня с толку. Кровь застыла в венах. Он… прав?

Мы уже выяснили, что четверо из семи человек – преступники. Три к четырем. Ситуация не в нашу пользу. К тому же что могут два школьника и молодая женщина? Всё против нас.

Я осторожно подошел ближе к Кацураги. Я буду твоим щитом, если потребуется. На этот раз я не застыну на месте!

В этот момент сверкнуло лезвие ножа.

– А-а-а! – закричал Кугасима.

Его тело было прижато к полу, а сверху его оседлала Коидэ, приставив нож прямо к горлу мужчины. Тот беспомощно захрипел.

– Не двигайся! Я не хочу этого, но, если придется… получишь нож в горло!

– Хххр-гххх…

– Ты жалок! Думаешь, раз убил кого-то, то стал крутым? Отрастил себе яйца? Как ты смеешь указывать, что мне делать?!

Девушка сильно ударила Кугасиму головой об пол, а затем поднялась.

В нос ударил неприятный запах. Запах мочи. Присмотревшись, я заметил, что от промежности Кугасимы расползалось мокрое пятно.

– Мерзость какая! Испачкал свои штанишки… Ах, точно. Ты же ходил домой за сменной одеждой… Переоденься! А это позорище сожги в лесу. Ты же сам сможешь найти огонь? Или просто подожди, скоро он дойдет до особняка и спалит и его тоже! – Коидэ все больше распалялась. Ее глаза остекленели, голос стал хриплым. Она больше не могла скрывать свою ярость. Возможно, ее разозлил тот факт, что добычу увели прямо у нее из-под носа?

– Ты сравнил себя с Когтем? Серийным убийцей, охотившимся на молодых девушек… убившим шестерых, а теперь еще и Цубасу! Не смеши. Что, стал такой важный после одного убийства? Серийные убийства – это хорошо спланированные и продуманные преступления. Для них нужны мозги! Это как пройти по натянутому канату сквозь игольное ушко. А убийство твоей жены? Разозлился, толкнул ее, и она умерла, ударившись головой… Ха-ха-ха! – громко рассмеялась Коидэ. – Это случайное убийство! Непредумышленное! Преступление низшего уровня, не требующее мозгов. Ты не станешь серийным убийцей, хоть наизнанку вывернись! Хочешь попросить моей помощи? Да тебе придется лизать мою обувь, чертов женоненавистник!

Коидэ говорила так, словно восхищалась Когтем. Асукай и Кацураги хотели возразить ей, но она продолжила:

– Что за прозвище такое «Коготь»? Это шутка? Красить чьи-то ногти – смех, да и только! Возомнил себя опасным мужиком, после того как прикончил семь слабых женщин? Идиот! Если один из нас – серийный убийца, то все мы можем оставить его здесь одного, никто же не будет жаловаться? Оставим и этого урода. Ненавижу мужиков, которые пользуются женщинами! Слышишь меня, убийца? Я знаю, что ты здесь…

Наконец ее гнев обрушился и на Когтя. Я тоже был на грани. Что чувствовал убийца, находившийся среди нас, услышав ее речь?

Нет…

Коидэ переигрывала. Я понимал, что она злилась, но ее реакция казалась слишком театральной, она явно играла на публику. Я не мог исключить возможность того, что она сама могла быть Когтем.

Речь Коидэ тем временем приблизилась к кульминационному моменту.

– А насчет вас… – Девушка неожиданно шагнула в нашу сторону. Я не смог скрыть испуг, когда она взяла нас обоих за плечи, усадила на диван рядом с Асукай и, наклонившись, положила обе руки ей на плечи. Я почувствовал запах ее пота, пропитавшего одежду за два дня. Но это был сладкий, женственный запах.

– Мне нравятся эти трое. Они единственные, кто сможет вытащить нас отсюда. Мы на одной стороне. Если не найдем потайной ход, то все вместе погибнем в этом доме.

– Я не знаю, сможем ли мы… – возразила Асукай, но Коидэ перебила ее.

– Если я говорю, что можете, значит, сможете, – кокетливо сказала она, приподняв подбородок Асукай. Та грубо отбросила ее руку. – Зануда, – расстроенно сказала Коидэ. Глаза девушки остались неподвижны, пока тело била крупная дрожь. – Как знаешь… Все равно я в бешенстве. Не припомню, чтобы кто-то хоть раз уводил мою добычу! Меня это так разозлило, что я сорвалась на этого мужика. – Она повернулась к Кугасиме. – Теперь слушай внимательно! Если ты хоть пальцем тронешь этих людей, я буду считать тебя своим врагом. А врагов я убиваю.

Глава 17. Потайной ход

До гибели особняка в огне

осталось 3 часа 13 минут

– Можем ли мы доверять Коидэ-сан?

Я, Кацураги и Асукай-сан покинули общий зал, чтобы осмотреть кабинет Юдзана в поисках улик. Асукай сперва не хотела идти вместе с Кацураги, но, сдавшись, в конце концов пошла с нами. Остальные продолжили поиски тайного прохода.

– Она говорила вполне убедительно. Сомневаюсь, что опытный вор пошел бы на столь очевидную кражу. Вероятность того, что именно она выкрала сейф, крайне низкая.

– Но остается вероятность, что она – Коготь?

– Разве это не очевидно? – вмешалась Асукай.

Поднявшись на третий этаж, я почувствовал сильный запах гари. Мое сердце пропустило удар. Этот запах…

Я повернулся и посмотрел в окно.

– Черт! Тадокоро-кун, Асукай-сан! Снаружи! – крикнул Кацураги. Я застыл на месте.

За окном кроны деревьев горели ярким огнем. Пожар подобрался слишком близко… Искры, поднятые в воздух сильным ветром, уже долетали до особняка.

– А как же противопожарная полоса? – закричал я. – Она не помогла?

– Берегись!

Раздался громкий скрип. Асукай громко крикнула и упала на пол. На меня тут же посыпались осколки стекла. Влетевшие сквозь разбитое окно искры попали на мою одежду. Я начал хлопать по ней ладонью и, к счастью, смог погасить искры.

– Похоже, нельзя терять ни минуты… – Асукай покачала головой. – О нет… – Ее голос дрожал.

– Мы так и не нашли тайный проход. Мы все здесь погибнем! – Голос Кацураги ослаб. Похоже, он начал сдаваться.

Сделав глубокий вдох, я похлопал друга по спине.

– Идем!

Кацураги бросил на меня обиженный взгляд. Я подтолкнул его в спину.

– Если мы поддадимся слабости, то нам настанет конец! Давай сделаем все, что в наших силах. Найдем скрытый проход, Кацураги!

Друг поджал губы. Кажется, он смог прийти в себя.

Я протянул руку Асукай, чтобы помочь ей подняться.

– Нам нужна ваша помощь, Асукай-сан! Вы всё так же талантливы, как и десять лет назад.

Асукай горько усмехнулась.

– Кацураги-кун справится сам, я вам ни к чему. Почему ты так много от меня ждешь? – Ее голос звучал слабо, дыхание перехватывало.

– Потому что вы – мой кумир! Все эти десять лет…

Глаза Асукай округлились. Уронив голову на руки, девушка всхлипнула.

– Ты меня переоцениваешь, – возразила она, но все же взялась за мою руку.

Поднявшись, мы пошли в комнату Юдзана.

– Сейфа нет.

– Да, и следов тоже.

Когда я в прошлый раз осматривал комнату, под письменным столом стоял большой сейф. Но теперь он исчез. Волокна ковра в том месте, где он раньше стоял, были по-прежнему примяты.

В кабинете помимо стола находился книжный шкаф; дверь напротив вела в комнату, где на кровати мирно спал Юдзан. Письменный стол стоял справа от двери. Другой мебели я не заметил. Решился и заглянул под кровать – сейфа не было.

В кабинет из коридора третьего этажа вела только одна дверь. Два окна были слишком маленькими, чтобы в них пролез сейф.

– Он не был прикручен к полу?

– Не вижу никаких следов, указывающих на это, – Кацураги покачал головой. – Мы уже выяснили, что сейф, должно быть, весил около пятидесяти килограммов. Пришлось бы потрудиться, чтобы незаметно вынести его отсюда.

– Вор вряд ли остался бы незамеченным, – согласилась Асукай.

– Посмотрите сюда! – Кацураги указал на нижнюю часть дверного косяка. Краска на нем облупилась, возможно, в результате удара. – Здесь два следа на одинаковой высоте. Похоже, использовали тележку. Преступнику пришлось взять сейф в руки, когда она не прошла в дверной проем. Сложив тележку, он вынес ее в коридор, где снова развернул и положил на нее сейф.

– А есть ли следы от колес?

– Думаю, есть. – Присев, Кацураги указал на короткий след белой краски не больше сантиметра в ширину. Мне пришлось напрячь зрение, чтобы разглядеть его на ковре. Я разглядел серию белых следов, напоминавших пунктирную линию.

Кацураги вышел из комнаты и спустя три минуты вернулся с небольшим мешком с завязками.

– Это следы от колеса тележки, испачканного в белой краске. Я только что был в кладовой: картонная коробка придавила контейнер с белой краской, и его содержимое разлилось по полу. Она уже успела высохнуть. Думаю, контейнер повредил убийца, доставая тележку. Краска попала на колесо, когда он катил или тащил ее по полу кладовой. Затем преступник переместил сейф, не подозревая, что оставляет следы по пути. На полу кладовой тоже остались следы: преступник ступал по пыльной поверхности, оставив следы обуви.

– То есть мы можем проследить…

– Следы краски покажут нам, куда отвезли сейф. Это несложно, даже школьник справится.

– Неосторожный преступник…

Наверное, вор сильно спешил?

– Идем, – поторопил нас Кацураги. Повернувшись ко мне, он добавил: – А, да. Я нашел еще одну интересную вещь. Держи ее при себе.

Он протянул мне тканевый мешок на завязках. Тот ничем не отличался от мешков, в которых обычно носят сменную обувь. Поднеся его ближе к лицу, я почувствовал запах старой ткани.

Кацураги опустился на четвереньки, чтобы проследить за следами краски на ковре.

– Не забудь о битом стекле! – предупредила его Асукай.

Нам действительно не стоило ползти по полу, засыпанному осколками оконного стекла. Присогнув колени, мы медленно продвигались вперед.

– Здесь?..

Пунктирная линия привела нас к двери в одну из комнат. Комнату Цубасы.

– Здесь спрятан сейф?

– Кажется, Коидэ сказала, что проверила комнаты Цубасы и Юдзана…

– В любом случае нам стоит зайти, – заявила Асукай. – Идем.

Согласившись, мы втроем вошли в комнату Цубасы.

* * *

– Да где же этот сейф?! – не сдержался я после десяти минут поиска.

В комнате были кровать с балдахином, письменный стол, книжная полка, платяной шкаф и тумба. Комната была наполнена разными мелочами, но в ней не нашлось бы места, чтобы спрятать сейф. Я даже изучил пространство над балдахином, но сейфа там, конечно, не нашел.

Это невозможно! Пятидесятикилограммовый сейф не мог просто исчезнуть без следа.

– Следы от колес тележки вели сюда. Не сомневаюсь, что сейф привезли в эту комнату. Получается, что он исчез уже здесь…

– Кацураги, ты шутишь? – спросил я, пытаясь собраться с мыслями.

– Если сейф не получается спрятать… можно попытаться изменить его вид. Разобрать на части или переплавить. Однако этого не сделать без специальных инструментов. А значит, сейф умело спрятали.

– Ты уверен, что его вообще привезли в эту комнату? А что, если убийца оставил ложный след, а потом спрятал сейф в другом месте, где его никто не будет искать?

– Следы от краски слишком незаметные. Ложный след выглядел бы проще и очевиднее.

– Но если его оставили специально для детектива, тот охотнее поверит, если след будет трудно обнаружить. Детектив будет рад проявить наблюдательность.

– Допустим, что это ложный след. Тогда от чего преступник хотел отвлечь наше внимание, приведя нас сюда? Кроме того, перемещая сейф в другое место, он делал это уже без тележки. Ему пришлось бы приложить усилия, чтобы поднять столь тяжелый груз. Был ли смысл так напрягаться ради прикрытия?

– Ничего не понимаю! – ответил я и потряс головой. – Сейф привезли сюда и занесли в комнату. В этом мы все согласны? Дальше. Его спрятали в комнате. Есть другие предположения?

– Какие же? – скучающе спросил Кацураги. Похоже, от меня не ожидали многого.

– Его опять вынесли из комнаты?

– Этого не было, – возразила Асукай. – Следы от колес вели только от комнаты господина Юдзана до комнаты Цубасы. Можно предположить, что преступник не использовал тележку, когда вывозил сейф. По твоей логике, он должен был носить сейф с собой все это время… Не было смысла тратить столько времени и сил. Если б преступник перенес сейф куда-то совсем недалеко, то мы бы давно нашли его.

Кацураги резко вскочил на ноги.

– Точно! Точно! – С горящими глазами он обежал комнату. – Тадокоро-кун, ты – лучший! Ты всегда указываешь мне путь в темноте!

– О чем это ты?

Не обратив внимания на мой вопрос, мой друг продолжил:

– Нет. Все-таки нет.

Может, из-за всего произошедшего он все же тронулся умом?

– Тадокоро-кун, ты так наивен. Должно быть, думаешь, что на меня так влияет страх смерти?

– Нет, не думаю.

– Ложь. Мне не обязательно видеть твое лицо, чтобы знать наверняка… Ладно, не волнуйся. Я просто счастлив – ведь наконец-то понял, что мы спасемся!

Спасемся? Он что, и правда сошел с ума?

– Тадокоро-кун, ты же помнишь о проверке жизненных показателей? Такаюки-сан нам рассказывал…

– Что? Да… он сказал, что пришел в комнату Юдзана в шесть часов утра, когда сейф еще был на месте.

– И всё?

– А разве нет?

– Он сказал, что Цубаса еще спала, ведь он позвал ее, а девушка не откликнулась. Дверь в комнату была заперта.

– И что же?

– Была ли комната заперта в два часа дня, когда Коидэ хотела в нее зайти?

– Нет… она была открыта. Коидэ без проблем зашла внутрь.

– Вопрос в том, кто и когда открыл комнату.

– А?..

Меня как будто ударила молния.

Кто мог это сделать? После того как мы нашли тело Цубасы в комнате с подвесным потолком, все работали вместе, не спуская глаз друг с друга. Утром в шесть часов, когда Такаюки хотел проведать ее, Цубаса была уже мертва.

– Тогда нам не стоит верить… Коидэ, – сказал я. – Она воровка. К тому же она владеет искусством взлома и могла бы взломать замок на двери.

– Это одно из вероятных решений. Думаешь, она охотно рассказала бы нам о том, что взломала дверь комнаты Цубасы-сан? Коидэ показала нам рисунки дома, выступив в роли «доброго информатора». Но я не заметил признаков лжи, когда она утверждала, что дверь была не заперта.

Кацураги был единственным, кто мог подтвердить или опровергнуть это утверждение. Но я верил ему. Я мог быть более уверенным, только если б своими глазами наблюдал за Коидэ в момент взлома. И я сформулировал следующую гипотезу:

– Тогда это был Коготь? Он забрал ключ от комнаты после того, как убил Цубасу…

– Тадокоро-кун, этим ключом никто не смог бы открыть комнату Цубасы после ее смерти. Когтю это никак не удалось бы.

– Почему?

– Ключ от комнаты был поврежден упавшим подвесным потолком.

– А-а-а!

Это было похоже на правду. Ключ действительно висел на шее девушки, как кулон. Ключ, искореженный и пришедший в негодность, остался лежать рядом с телом. Его нельзя было вставить в замочную скважину.

– Ключ был сломан и непригоден для использования. Убийца должен был открыть дверь каким-то другим способом.

Кацураги, хладнокровно рассуждавший в угрожавшей нашим жизням чрезвычайной ситуации, казался мне гостем из другого мира. Он ходил из одного конца комнаты в другой, не переставая тихо считать:

– Один, два, три…

Мой друг резко опустился на пол и, прикрыв глаза, стал водить пальцами по ковру. Затем он одобрительно кивнул, поднялся на ноги, подошел к книжной полке и начал медленно ощупывать ее по бокам.

– Следы от колес тележки закончились у входа в комнату. Это значит, что ее использовали только в коридоре. Другими словами, сейф перенесли на очень небольшое расстояние. Асукай-сан была абсолютно права.

Мы с Асукай молча наблюдали за ним. Пробормотав «это должно быть здесь», Кацураги провел рукой по нижней полке, уставленной альбомами и журналами, затем повернулся к нам и довольно улыбнулся. Мне была хорошо знакома эта его улыбка.

Он убрал руку, и книжный шкаф сдвинулся в сторону. В стене оказался проем, ведущий в темное пространство.

– Похоже, мы нашли его. В самую последнюю минуту…

Я посветил в проем фонариком на своем смартфоне. Вниз вела длинная лестница, казалось, уходившая до самой преисподней! Я наконец понял, о чем говорил Кацураги.

Это был он. Потайной ход, который мы так долго искали.

Глава 18. Спасение

До гибели особняка в огне

осталось 2 часа 29 минут

– Мы сможем спастись! – сказал Кацураги.

В стене действительно был проход.

– Похоже, он уходит глубоко под землю. Спустившись вниз, мы, вероятно, попадем в подземную пещеру, а оттуда выйдем к люку.

Асукай медленно опустилась на пол.

– Тот, кто украл сейф, наверняка тоже воспользовался этим тайным проходом… Ну что же, нужно позвать остальных. Мы все должны скорее выбраться отсюда.

– Хорошо, я позову всех, – предложил я.

Кацураги молча кивнул.

– Постой, – окликнула меня Асукай; она выглядела подавленной. – Всех… всех, верно? То есть… Когтя тоже?

Я вздрогнул. Действительно, среди нас по-прежнему шастал серийный убийца. Если все мы выберемся наружу, то Коготь тоже сможет спастись. Мы так отчаянно старались найти спасение от пожара, что поиски преступника отошли на второй план.

– Асукай-сан… Я уже знаю, кто из них Коготь.

– Что? – Я удивленно посмотрел на Кацураги.

– Выйдя наружу, мы обязательно передадим Когтя в руки полиции. Даю вам слово. Прошу, постарайтесь сдерживаться, – ответил он, словно пытался заставить девушку молчать.

Асукай побледнела, ее губы задрожали.

– Я… я не могу с тобой согласиться! – возразила она. – Ты забегаешь вперед. Он слишком опасен.

Я не понимал смысла слов Асукай. Но, оставив ее и Кацураги в комнате Цубасы, спустился вниз по лестнице.

Атмосфера в зале первого этажа сильно накалилась – оставшиеся члены группы общались на повышенных тонах. Фумио и Такаюки выходили тушить подступивший огонь, а теперь отряхивались от пепла и искр. Коидэ переносила запасы еды и воды наверх, гневно загружая поручениями побледневшего от страха Кугасиму. Все четверо закрыли лица полотенцами. Зал первого этажа был заполнен дымом, от которого щипало глаза.

– Эй, послушайте! – крикнул я.

Все разом замерли и обернулись.

– Тадокоро-кун, надень маску, – сказал Фумио. Коидэ бросила мне чистое полотенце. – Намочи его водой. Без него станет тяжело дышать.

– Вот, немного воды. Возьми! – Коидэ бросила мне бутылку с водой.

– Спасибо. Но я здесь не для этого. Кацураги нашел тайный ход. Скорее поднимайтесь на третий этаж!

Глаза всех присутствующих округлились от удивления. Раздался свист. Я не видел их лиц, но свистела, должно быть, Коидэ.

– Так держать, детектив!

– Мы… мы все спасемся? – спросил Кугасима.

– Да, – ответил я. – В комнате Цубасы на третьем этаже есть проход, ведущий в подвал, и дальше – под землю. Кацураги просил передать, что нам нужен достаточный запас воды и еды, ведь расстояние до подножия горы приличное… к тому же спускаться вниз в темноте придется долго.

– Но там, внизу, безопасно?

– Ну… – Я не знал, что ответить. Я помнил, что вокруг ведущего на поверхность люка не было кустарника или деревьев, но не мог быть в этом уверен.

– Ладно. Мы и так зашли далеко. Я с вами, – сказала Коидэ.

– Подожди. – Фумио преградил ей путь. – Вчера там могло быть безопасно, но с тех пор прошло больше суток. Ситуация меняется слишком быстро. В худшем случае огонь может преградить нам путь наружу…

– Предлагаешь оставаться в подвале и ждать, пока весь дом сгорит дотла? – спросила Коидэ. – Терпеливо ждать чуда? Ну уж нет! Я не собираюсь ставить на кон свою жизнь.

– А я не собираюсь слушать свихнувшуюся воровку!

– Будь мужиком!

Коидэ и Фумио спорили, сердито глядя друг на друга.

– Придите в себя! – крикнул я, найдя в себе смелость, на которую в любой другой ситуации был бы не способен. Я до смерти боялся воров и мошенников. Более того, до этого я не решался противостоять сильным взрослым. Но мы должны были выжить! Должны были выбраться отсюда. – Сейчас не время спорить. Это наша последняя надежда. Наш последний шанс на спасение! Если вы хотите остаться – пожалуйста. Но не тяните нас за собой, – выпалил я на одном дыхании, ощутив, как кровь тут же отхлынула от моего лица.

Я… Что это со мной? Как я мог быть так бессердечен? Это было слишком… даже если среди нас убийца! Как можно отказать другому в помощи, оказавшись в чрезвычайной ситуации?

– Послушайте… – Мой голос дрожал, я не знал, как выразить свои чувства словами. – Как мы вынесем господина Юдзана? У вас есть идеи?

– С носилками на лестнице будет тяжеловато, – ответил Фумио. – Думаю, можно попытаться привязать его к себе, – возможно, ремнем – и нести.

– Тогда я понесу, – предложил Такаюки. – Я самый крупный.

– Отлично. Хоть станешь походить на мужика… – съязвила Коидэ.

– А тело Цубасы?

– Нам придется его оставить.

– Мы могли бы забрать хотя бы часть… – начал Такаюки, но тут же осекся. – Нет, не стоит. Она не одобрила бы такого.

– Если мы всё решили, то идем скорее!

Я застыл в нерешительности. Коидэ закричала:

– Эй! Чего ты ждешь?! – Потрепав меня по плечу, она сказала: – Ты очень смелый! Идем.

По моему телу побежали мурашки.

Воду и припасы упаковали и поручили нести Фумио.

– Должно быть, тебе неприятно было слушать нытье взрослого мужчины, – сказал он, протянув мне ладонь для рукопожатия; я охотно протянул руку в ответ. – Спасибо, что привел меня в чувства.

– Эй, вы! Хватит стоять как вкопанные! – Коидэ, подталкивая меня в спину, подгоняла нас вверх по лестнице.

Я все еще не был до конца уверен, что тайный ход гарантирует наше спасение, но, глядя на лица своих спутников, ощутил прилив надежды. Даже если они преступники. Даже если в доме одни преступники… Такие мысли показались мне странными.

– Ну же, идем! – сказал Такаюки, обвязывая вокруг тела веревку на манер упряжи.

Он должен был идти с Юдзаном на спине, поэтому первым в темный туннель решил спуститься Фумио, ибо не мог позволить женщинам и детям взять на себя инициативу. Кандидатуру Кугасимы даже не рассматривали – увидев скрытый проход за книжным шкафом, он опустился на пол и расплакался, окончательно потеряв над собой контроль. Его не стоило выбирать лидером. В результате эту позицию занял Фумио. Он должен был первым проверить доступность тайного прохода. Мы с Кацураги обмотали веревку вокруг ножки кровати Цубасы и, привязав другой ее конец к поясу Фумио, собирались помочь ему спуститься вниз. Конечно, Такаюки был готов прийти на помощь в случае необходимости, но ему следовало беречь свои силы.

Перед началом пути было важно проверить, можно ли дышать в туннеле под землей.

– Доля кислорода в атмосфере составляет около двадцати процентов. Вдыхание воздуха, содержащего меньшее его количество, очень скоро приведет к возникновению проблем со здоровьем.

– Что будем делать?

– Это довольно опасный метод, но… – ответил Кацураги, достав загадочный предмет, сделанный из проволоки. Проволока была скручена в форме половника, на металлической пластине внизу находилась свеча. – Спускаться вниз со свечой опасно – от нее может загореться одежда. Но я немного подкрутил проволоку, чтобы можно было спускаться, повесив ее на перекладину лестницы.

– Хорошо, попробуем.

– Если почувствуете, что вашей жизни угрожает опасность, дерните за веревку дважды.

– Но как же я успею дернуть аж дважды? – рассмеялся Фумио. Похоже, он оставался спокоен. Он не был похож на человека, идущего на смерть, и это успокаивало.

– Оказавшись внизу, проведите проверку обстановки и дерните за веревку три раза, когда закончите. Это будет условный сигнал о том, что внизу безопасно. Тогда все мы начнем спускаться по очереди. Идет?

– Я согласен, – решительно ответил Фумио и, начав спускаться, вскоре исчез в темноте.

Мы проводили его взглядом, не проронив ни слова, – слишком нервничали. У меня перехватило дыхание, на лбу выступил пот. Языки пламени, черный дым, запах горелого… Я больше не хотел ни на секунду оставаться в доме! Выберусь ли я отсюда живым?

Я посмотрел на сидевшего рядом Кацураги. Его взгляд казался пустым.

– Эй, Кацураги…

– Да?

– Я не вынесу этого напряженного молчания. Расскажи мне, кто украл сейф! И как ты смог найти проход?

– Сейчас?

– Лучше я буду слушать тебя, чем…

– Хорошо, – пробормотал Кацураги и начал свой рассказ.

Остальные продолжали молчать, возможно, желая послушать, что скажет мой друг. Лицо Такаюки заметно помрачнело, а Коидэ выглядела сильно уставшей. Кугасима, стоя на коленях, молился едва различимым шепотом. Асукай, сидя в углу, молча кивала. Все были перепачканы сажей. Один только Юдзан часто и спокойно дышал, словно в глубоком сне.

– Итак, я думал о замке на двери комнаты Цубасы. В шесть утра она была закрыта, а в два часа дня – открыта. Единственный ключ был сломан, замок не взламывали. Так почему же дверь оказалась открытой? Все просто. Ее открыли изнутри. Это может показаться странным, ведь никто не входил в комнату Цубасы после ее смерти. Никто… Тогда откуда появился преступник?

– Все дело в тайном проходе? – предположил я, искренне восхищаясь выводами Кацураги.

– Верно. Преступник, похитивший сейф из комнаты Юдзана Такарады, воспользовался скрытым под домом ходом, чтобы попасть внутрь. Вор, проникнув в комнату Цубасы-сан, открыл дверь изнутри и вышел в коридор. Затем забрал сейф и покинул дом через тот же тайный ход. Он торопился, поэтому оставил множество следов и забыл запереть за собой дверь.

– Но с таким сейфом невозможно спуститься по лестнице!

– Он просто сбросил его вниз. Это очень прочный сейф с бумагами внутри – его невозможно повредить. А звук падения…

– Был похож на звук грома! – воскликнула Коидэ.

Грохот, который мы услышали в девять часов утра, когда осматривали тело Цубасы… Тогда мы решили, что снаружи снова ударила молния. Мы были настолько шокированы произошедшим в доме убийством, что не придали этому значения.

Выражение лица Кацураги изменилось, когда он понял, что Коидэ внимательно его слушала.

– Когда я оказался в скрытом пространстве над подвесным потолком, меня многое смутило. На чертеже, сделанном Цубасой, глубина скрытой комнаты должна была соответствовать глубине комнаты с подвесным потолком. Но в реальности она оказалась примерно на метр меньше. Можно было сделать вывод о наличии других скрытых пространств, не показанных на рисунке. А прямо над залом с подвесным потолком располагалась комната Цубасы-сан.

– Но когда ты успел… провести измерения?

– Тадокоро-кун, ты думал, что я просто так ходил по всему дому? Я мерил его шагами. Длина моего шага примерно пятьдесят сантиметров.

– Никогда в жизни не занималась ничем подобным, – прокомментировала Асукай.

Кацураги молча пожал плечами.

– Когда мы впервые услышали о потайном ходе, то все наше внимание было приковано к помещениям первого этажа… Это тоже было ошибкой.

– Просто никто и представить не мог, что проход мог вести на третий этаж, – ответил Такаюки.

– Но… кто же тогда вор, использовавший этот проход?.. – спросил Кугасима.

Кацураги откашлялся.

– Преступник знал о местоположении скрытого хода. Кроме того, он знал о кладовой и хранившейся там тележке. Оставленные им в пыли следы вели по прямой от входа. Вор отлично знал дом изнутри. И… – Кацураги перевел дыхание и продолжил: – Нам важен мотив. Зачем преступнику красть сейф?

– Но это же очевидно, Кацураги. Он хотел заполучить хранившийся там неизданный роман Юдзана Такарады!

– Многие хотели получить рукопись, но мало кто знал, что она хранится именно в сейфе. Нам несказанно повезло – ведь мы знаем имя человека, больше других желавшего выкрасть рукопись. Это человек, который нанял Коидэ.

– Ты серьезно? – Коидэ вскочила на ноги.

– Возможно, ты и сама догадывалась, Коидэ-сан. Это был настоящий господин Такаюки Такарада. Он и украл сейф.

Самозванец Такаюки выглядел удивленным. Все договорились называть настоящего Такаюки «настоящим», чтобы избежать путаницы.

– Но, Кацураги, настоящий господин Такаюки поручил Коидэ совершить кражу, разве нет? Зачем делать это самому?

– Все из-за лесного пожара, – ответил мой друг. – Сперва он поручил ей выкрасть рукопись, решив, что этого будет достаточно. Однако вчера не получил от нее вестей, но зато услышал о лесном пожаре. О нем рассказали в новостях, а связаться с Коидэ ему не удавалось: сейчас сюда не проходит мобильная связь. Господин Такаюки оказался слишком нетерпелив.

Асукай продолжала молча смотреть на Кацураги, словно изучая его.

– Господин Такаюки был вынужден самостоятельно явиться за рукописью. Если предположить, что он появился в доме около семи часов утра, то, стало быть, принял это решение как раз после первого выпуска новостей. Наверное, сначала он пытался подобрать код, чтобы не выносить из дома пятидесятикилограммовый сейф…

– Подождите. Но ведь содержимое сейфа в любом случае не сгорит, даже если весь дом погибнет в пожаре. Это несгораемый сейф! К тому же настоящий Такаюки Такарада должен знать, что по завещанию отца он не получит авторские права на произведение… Кража ничего не изменит! Как же все сложно…

– Тадокоро-кун, ты попал в точку, – усмехнулся Кацураги. – Сейф способен пережить пожар, но человек – нет. Вот почему настоящий Такаюки решил приехать.

Человек не способен пережить пожар? Это же очевидно! Я тоже мог сгореть заживо. Это злило меня все больше.

– Ближе к делу, Кацураги! – решительно сказал я.

– Если б рукопись уцелела, а господин Юдзан – нет, то книгу в конце концов издали бы. Сенсационный роман писателя, погибшего шокирующей смертью! Ее наверняка встретят с восторгом.

– Это стало бы для него кошмаром, – пробормотала Асукай, но ее слова эхом отдавались в моей голове. Я уронил голову на грудь.

– Все было наоборот… Ты это имел в виду, Кацураги? Рукопись была не нужна настоящему Такаюки Такараде. Он просто не мог позволить другим опубликовать ее!

– Верно. – Кацураги одобряюще улыбнулся, словно учитель, похваливший старательного ученика. Я был счастлив.

– Мы можем только предположить, но я думаю, что последний роман Юдзана относился к жанру исповедальной литературы. Из-за этого настоящий господин Такаюки не мог допустить, чтобы некоторые обстоятельства частной жизни его семьи предали огласке.

Асукай уверенно кивнула в ответ на его слова. Она выглядела довольной.

Я кое-что вспомнил.

– Коидэ-сан тоже предъявила Такаюки обвинения в незаконных пожертвованиях. Тогда он отнесся к этому довольно спокойно, и мы решили, что обвинения, вероятнее всего, не соответствуют действительности… но это была реакция самозванца. Настоящий Такаюки по-прежнему может быть замешан в мошенничестве.

– Сам Юдзан Такарада говорил о своей последней работе как о попытке совместить повествование от первого лица – от лица злодея – с историей о детективе Котаро Кадзо, который расследует его преступления. Плутовской роман и детектив в одном флаконе. Но что, если прототипом злодея послужил сын самого автора?

– Старик способен на подобное, – сказала Коидэ, раздраженно цокнув языком. – В его дневнике была запись о женщине, послужившей моделью для одного из его персонажей. Он – отвратительный человек.

– Да, это так, – неохотно согласился Кацураги. Он был вынужден прийти к такому выводу, несмотря на то что для него Такарада был любимым писателем, объектом восхищения. Ему было больно даже просто слышать обвинения в адрес Юдзана.

Закончив свой рассказ о мотивах кражи, Кацураги снова замолчал. Фумио спустился вниз около пяти минут назад, но мне казалось, что прошло не меньше часа. В ожидании время тянулось слишком медленно.

Кацураги побледнел. Человек, способный на потрясающие воображение выводы, казалось, потух. Перед лицом смерти от неукротимой стихии все равны – и детектив, и преступник. Его рука, державшая веревку, напряглась.

Что теперь думал обо мне Кацураги? Мне было больно думать, что это я привел его к смертельной опасности… Нет, мы спасемся. Мы с Кацураги выберемся отсюда живыми! Мы оба вернемся домой!

Веревка натянулась.

Один раз.

Второй.

Мы оба напряглись. Если на этом все прекратиться, то наш план провалился. Нам останется только поднять Фумио наверх.

В глазах Кацураги забрезжила надежда. Пожалуйста, еще один раз. Потяни…

Третий раз!

Напряжение тут же отпустило.

– Ну что, спускаемся? – спросила Коидэ.

Мы с Кацураги спускались первыми. Длинная стальная лестница длиной более десяти метров спускалась с третьего этажа до самого подвала. Три минуты спуска показались бесконечностью. Наконец наши ноги коснулись дна.

– Мы подстрахуем Такаюки, пока он спускается с Юдзаном.

Втроем с Фумио мы помогли мужчине аккуратно спуститься, не уронив привязанного к спине Юдзана. Следом по очереди спустились Асукай, Кугасима и Коидэ.

– Теперь осталось только пройти по подземному ходу?

– Как я и предполагал, – сказал Кацураги, – судя по потолку и стенам прохода, это система природных пещер. Если расстояние от автобусной остановки до особняка составляло чуть больше пяти километров, то нам нужно преодолеть около четырех, чтобы выйти к люку. Надеюсь, по пути не будет ответвлений от основного пути.

– Потолок выше, чем я ожидал, – заметил Фумио. – Похоже, даже мне с моим ростом не придется наклоняться. – Мужчина пошел вперед, держа в руке свечу. Чтобы дать Такаюки передохнуть от тяжелой ноши, он предложил свою помощь – и теперь Юдзан был привязан к его спине.

– Ого, смотрите… – сказала Коидэ, прикрыв рот рукой.

Посреди прохода лежал мужчина. Он выглядел истощенным, его губы высохли и потрескались. Казалось, у него не осталось сил, чтобы подняться, и он неподвижно лежал на земле с закрытыми глазами. Я никогда раньше не видел этого человека, но сразу же его узнал.

Рядом с ним лежал сейф.

Это был Такаюки Такарада.

Мужчина перед нами был тем самым преступником, который выкрал сейф и хранившуюся в нем рукопись. Должно быть, он совсем выдохся, пока тащил пятидесятикилограммовую ношу через скрытый от посторонних ход под домом по невыносимой жаре. Но все еще дышал, хоть и с трудом.

Коидэ обернулась и чуть слышно сказала:

– Ты был прав.

Все наконец убедились в правоте Кацураги.

– Возьмем его с собой?

– Предлагаешь оставить его умирать? – спросил Кацураги.

Коидэ цокнула языком.

– Пощадить того, кто заказывает у меня кражу, а потом сам все портит?.. Ну уж нет. Плевать, что он мой заказчик, нечего было меня злить! Но это ты нашел тайный ход, так что я приму любое твое решение.

– Тогда поможем.

– Ты так добр… Аж слезы наворачиваются, – ответила Коидэ и, открутив крышку пластиковой бутылки с водой, вылила ее содержимое на лицо потерявшего сознание мужчины.

– Вот, водичка… Стало получше?

– Кха! Кха-кха! – закашлялся Такаюки, с трудом фокусируя взгляд. – Что… Люди?

– О, ты проснулся, воришка! Идти сможешь?

– Ты?.. – Такаюки всмотрелся в лицо Коидэ и, побледнев, закричал: – А-а-а! – Его глаза расширились от удивления. – Что ты здесь делаешь?

– Я была в этом доме. Переживал за меня?.. Давай, поднимайся. Надо уходить отсюда.

– По-подожди! – взмолился мужчина, вцепившись в ногу Коидэ. – Ты… ты же можешь открыть сейф, правда? Ну же, открой! Пожалуйста! Я прошу. Его содержимое не должно стать достоянием общественности. Я готов заплатить! Я заплачу в десять раз больше, чем мы договаривались! Только открой его, прямо здесь и сейчас! Прошу…

Даже перед лицом смертельной опасности это было все, что волновало Такаюки. Я ощутил сильное головокружение.

Коидэ резко отпихнула умолявшего ее мужчину той самой ногой, за которую он хватался. Бах! Тот, отлетев в сторону, врезался в стену туннеля.

– Послушайте его! Только и думает, как прикрыть свою собственную задницу…

– Ч… что?

– Увести у меня сейф – худшее, что ты мог сделать! Я придумала с дюжину способов выкрасть рукопись из этого сейфа. А ты все испортил… Плевать мне, кто ты, я не позволю вмешиваться в мою работу! – сказала Коидэ, схватив Такаюки за грудки и поставив его на ноги. – Вставай и иди. Твой отец тоже здесь. Мы выведем вас обоих.

Девушка посмотрела мужчине прямо в глаза и потащила его вперед.

Правильно ли она поступила?

Ошарашенные Фумио и самозванец Такаюки молча последовали за ними. Я, Кацураги и Асукай остались позади. Рядом с сейфом.

– Что, это никто так и не прочтет? – пробормотал я.

– Если мы никому не расскажем о тайном проходе, то рукопись никто не обнаружит. Похоже, все складывается именно так, как хотел господин Такаюки, – сухо ответил Кацураги.

– А не все ли равно, что там написано? – неожиданно спросила Асукай.

Кацураги взглянул на сейф взглядом, полным сожаления, но в конце концов молча отвел взгляд.

– Идем. Это история, которую я не хочу читать, – сказал он.

По-настоящему узнав своего любимого писателя, которым он восхищался долгие годы, мой друг не мог избавиться от потрясения. Я только сейчас осознал, каким это было ударом. Его глаза горели, когда он появился на пороге дома Юдзана Такарады, мечтая увидеть его рабочий кабинет. От того огня не осталось и следа.

– Уверен? – переспросила Асукай.

– Всё в порядке, – раздраженно ответил Кацураги.

– Потом не пожалеешь? – не отступала девушка. Зачем она вмешивалась? Чего хотела от него добиться?

Я хотел возразить ей, но тут дым попал мне в горло, и я закашлялся. Жарко…

– Закрой рот влажным платком и молчи! – резко сказал Кацураги.

От сильного кашля на моих глазах выступили слезы. Кацураги решительно взял меня за руку и повел по длинному подземному туннелю.

* * *

7 минут спустя

Казалось, жар обжигает все мое тело. Горло горело все больше с каждым новым вдохом. Невыносимо щипало и жгло глаза – я больше не могла сдерживать слезы. Это была естественная реакция организма на дым от пожара. Но даже сейчас я не могла ни на секунду забыть о Мидори Амасаки.

Мы оказались на грани жизни и смерти. Я должна была сконцентрироваться на том, что было сейчас передо мной. Но вспоминала о ней.

Я идиотка!

Она точно не удержалась бы от смеха, увидев, в какой ситуации я оказалась!

Ты менялась ради меня, а я – ради тебя… Все мы меняемся со временем, верно? Сможем ли мы всегда быть вместе? Останемся ли прежними?

Я была зла на нее за то, что никогда не смогу остаться той, кем я была, пока она меня не покинула. Я не могла снова стать той Хикару, которой была до встречи с ней. Я ненавидела ее за то, что она изменила меня, сама того не заметив! Но я не могла ее забыть.

Сможем ли мы всегда быть вместе? Останемся ли прежними?

Невозможно. Это невозможно, Мидори. Ведь мы так долго были вместе, а теперь все время принадлежало мне одной… Время без тебя просто утекало прочь. Я не могла последовать твоему примеру. Мне пришлось продолжить свой путь среди чужаков, нетерпеливо подгонявших меня в спину.

В моей жизни были любовные отношения, но все они остались позади. Я вышла из них, даже если не хотела этого. Я изменилась – не осталось и следа от того человека, кем я была рядом с тобой, Мидори.

И все же…

– Смотрите! Выход! – прогремел мужской голос. Это был голос Фумио. Я ощутила неожиданный прилив сил.

– Черт, – выругался Кацураги; он больше не походил на смущенного школьника. – Опять лестница? Надо подниматься.

– Над ней должен быть люк, – сказал Тадокоро. – Попытаюсь открыть. Пойду первым.

Через несколько минут после того, как он пропал из поля зрения, я почувствовала движение воздуха. Над нашими головами кружился пепел, деревья вокруг люка горели, охваченные пламенем. И все же.

– Наружу! Все быстро наружу! – громко кричал Тадокоро с верхушки лестницы. Его волнение передалось нам. Голос юноши разносился эхом, отражаясь от стен туннеля.

Люди меняются…

Продолжая жить, они меняются в ответ на внешние обстоятельства. Я не могла оставаться тем человеком, каким была в тот ужасный день. Девушки, что дружила с Мидори Амасаки, больше не существовало. Я никак не смогу исполнить ее желание.

И все же…

И все же я могу попрощаться с прошлым.

– Давайте, быстрее!

Я взобралась по лестнице и с трудом выбралась наружу. Повернувшись, протянула руку Кугасиме, который поднимался следом за мной. Он на мгновение замешкался, но потом уверенно ухватился за мою правую руку. В этот момент его левая нога соскользнула с металлической перекладины.

Силы тут же покинули меня.

Его рука выскользнула, и он потерял равновесие.

Раздался крик. Упав назад, Кугасима исчез в темноте люка.

Глухой звук удара.

Тяжелое тело.

Дно глубокой темной ямы.

Вдали за деревьями виднелся горящий особняк. Я увидела, как по очереди обрушились башни. «Дом закатного солнца» был целиком охвачен огнем. Отведя взгляд от алеющего вдалеке неба, я поняла, что мои щеки намокли.

Дождь.

Совсем как холодный дождь, что шел в день смерти Мидори.

Дождь, давший понять, что моя жизнь никогда не будет прежней.

Дождь, не прекращавшийся с того самого дня.

– Эй, ты! Что ты натворила?!

Коидэ набросилась на меня и повалила на землю. Затем уселась сверху и удерживала меня так, что я не могла пошевелиться. Мое тело, покрытое потом и грязью, нестерпимо болело.

– Ты! Ты… Почему ты не держала как следует?! Мы почти справились! Мы могли бы спасти всех! – Коидэ кричала, схватив меня за грудки. Как она меня раздражала! Слишком эмоциональная…

– Можешь больше не прикидываться, ладно? – вмешался сидевший на земле Кацураги. Его голос оставался холодным и не выражал никаких эмоций. Ненавижу его! Он ничем не лучше Коидэ, разве что лучше скрывает свои эмоции.

– Если Кугасима убийца, – продолжил Кацураги, – преступник, лишивший жизни семерых людей, то он заслуживает того, чтобы мы оставили его погибать в пожаре.

Меня переполнял гнев. Я знаю, ты не простила бы меня. Но прежняя я поступила бы точно так же.

– Она всего лишь сделала то, что обещала, – резко выпалил Кацураги.

Сдавшись, я расслабила все тело и посмотрела на усыпанное звездами ночное небо, на фоне которого танцевали искры. Прощай, Мидори Амасаки. Прощайте, десять лет моей жизни.

– Бред… тогда…

– Да.

Голос Кацураги был до омерзения спокойным.

– На самом деле Коготь – это Тосиюки Кугасима. И… – Его голос дрожал, когда он говорил эти слова. – Асукай-сан давно знала об этом.

За нашими спинами раздался грохот. «Дом закатного солнца» сгорел дотла.

Часть III. Прирожденный сыщик

«Третья кожа» – это врожденная черта любого человека: мужчины или женщины, хорошего или плохого. Она так же естественна для ребенка, как любовь к песчаным замкам или страх темноты.

Джон Бингэм «Третья кожа»

Интерлюдия

Известно ли вам, какая часть человеческого тела является самой грязной, а потому и самой красивой? Грязь – это прекрасно. Красота – это грязь. Легко запутаться, верно? Чтобы стать прекраснее, нужно хорошенько испачкаться.

Ответ на мой вопрос: руки. Это слишком простая загадка. Но в детстве я часто задавался этим вопросом. Я мыл руки несколько раз в день, а тело намного реже – только когда принимал душ или ванну. Даже лицо я умывал не так часто, как мыл руки. После посещения туалета. Перед едой. Когда мы простужены, то полощем горло и моем руки еще чаще обычного – это все знают. Зимой у меня часто трескалась кожа на руках от слишком частых контактов с водой.

Это была истина, которую я открыл самостоятельно. Руки моют чаще всего, потому что их больше других частей тела пачкают и повреждают.

Именно поэтому красивые руки – это чудо.

Красивые руки всегда завораживали меня. Я наблюдал за руками незнакомых людей на улице, рассматривал пальцы детей и взрослых. Руки последних, особенно стариков, морщинисты и некрасивы. Руки детей мягкие и нежные, но слишком маленькие, чтобы удовлетворить мои потребности. В материнских руках, кожа которых обветрилась и потрескалась от тяжелой каждодневной работы по дому, не остается ни капли былого очарования.

Руки молодой женщины. Только они могли удовлетворить меня. Руки молодой незамужней учительницы, преподававшей в моей младшей школе. Бледные и изящные; идеальные суставы; ногти на пальцах аккуратно пострижены, гладкие и ухоженные. Произведение искусства! Соврав, что хочу помочь учительнице, я потянулся к стопке распечаток, которые она держала в руках, и коснулся ее кисти. Меня охватил восторг. В ту ночь мне впервые приснился сон о ее холодных руках – влажные и бледные, они карабкались по мне, присасываясь к коже.

Но вскоре ее руки были испорчены. Разнимая ссору заигравшихся учеников, она сама пострадала – ей наложили лейкопластырь на большую уродливую царапину на тыльной стороне правой ладони.

Я был разочарован. И в то же время осознал крайне важную вещь. Красивые руки – это чудо. Ведь их красоту очень легко потерять. Руки такие хрупкие…

Я не хотел упускать чудо. Мечтал запечатлеть красоту навсегда, любить ее вечно. Первая девушка, которую я убил, работала продавщицей лотерейных билетов в магазинчике неподалеку. Я не мог оторвать глаз от ее рук, когда она протянула мне билет. Это был конец года, когда у всех обычно полно бумажной работы, поэтому я решил убить ее побыстрее, пока она не порезала свои прекрасные пальцы о бумагу.

Убив ее, я отрубил ей запястья. Мне удалось сохранить их красоту навечно! Но я довольно скоро осознал, как сильно заблуждался. Тело слишком быстро разлагалось. Эта красота не могла быть вечной! Она перестает быть красотой.

Поэтому я решил наслаждаться каждым моментом. Красотой рук, ухоженностью ногтей. Этими ценными моментами! Совсем скоро их поглотит уродство и гниение.

Я не хотел этого.

Совершая преступления одно за другим, я все больше оттачивал свое мастерство и входил во вкус. Я менял способы убийства, отмечал места преступления на карте, пытаясь вывести определенный рисунок. В конце концов это обернулось против меня.

После пятого убийства мне начали наступать на пятки и не дали совершить шестое, как я его планировал. Когда полиция пришла за мной, я был напуган. Решив, что было бы неплохо пустить их по ложному следу, я подставил другого человека – мужчину, знакомого мне по общению в интернете. Я убил его. Впервые я совершил убийство не из-за прекрасных рук. Жертвой стал мужчина-затворник около тридцати. Естественно, его руки не могли быть красивыми. Он никогда не ухаживал за ними. Оттирая руки от грязи, я возненавидел его за то, что мне пришлось пойти на такое убийство.

Я не мог сохранить орудия убийства. Я должен был оставить их в доме этого человека, занявшего мое место, чтобы идиоты в полиции ни секунды не сомневались. Я так не хотел расставаться с ними! Как я мог смириться с мыслью, что все мои достижения присвоят этому человеку? Все это сделал я! Эти прекрасные руки сохранил я! А теперь я не мог даже говорить об этом вслух… Мне было невыносимо тяжело забыть о своих достижениях, но еще страшнее было бы потерять свободу. Я оставил себе только рисунок, сделанный последней убитой мной школьницей. Это вышло случайно – я забрал его из портфеля, потому что оставил на его месте послание. Однако рисунок персонажа с мечом привлек мое внимание. Я всегда любил играть в игры. А то, что рисунок когда-то принадлежал моей жертве, кажется мне довольно сентиментальным. Он помогал мне справиться с собой каждый раз, когда меня одолевало желание убивать. Мой утешительный приз… Я старался не помять его и бережно хранил все это время.

Мне было жаль ту бедную школьницу. В конце концов, ей просто не повезло – она стала побочным ущербом.

Появилась она. Школьница по имени Асукай.

Я был шокирован, встретив человека, способного понять меня. На форуме в интернете, где пользователи обсуждали мои преступления, появился пост о школьнице-детективе, замеченной на последнем месте преступления за независимым расследованием. Так я впервые увидел ее лицо.

Да что она вообще знала обо мне? Она просто бельмо на глазу! Она только и делает, что встает у меня на пути!

Я заставил ее пожалеть об этом. Заставил ее заплатить за все.

Но она все равно не сдалась!

Даже узнав, что смерть этого гадкого мужчины признали самоубийством, я все равно не почувствовал облегчения. Я знал, что ее это не остановит. Я перестал спать по ночам, я был смертельно напуган.

Мне пришлось подавлять свои тайные желания. Я был вынужден жить обычной добропорядочной жизнью. Я устроился на обычную работу, женился и поселился в маленьком домике в горах.

Все из-за нее…

Страх быть пойманным полицией заставлял меня скрываться десять лет!

Но вот впервые за десять лет я убил человека – и наконец понял, что могу снова быть собой.

Я убил свою жену. Когда я смотрел на ее бездыханное тело, ко мне вернулись прежние чувства. Тело моей жены, которую я неаккуратно оттолкнул. Труп со сломанной шеей. Глупая смерть. Нелепое убийство человека в порыве гнева. Убийство жены после семейной ссоры. Одно дело – незаметно совершить продуманное убийство, и совсем другое – убить на глазах у других людей. Это особое наслаждение! После скучного бытового убийства мое желание убивать стало особенно сильным.

Я жаждал чего-то необычного, поэтому впервые за долгое время отрезал запястья у жертвы – своей жены. Ее руки были достаточно ухоженными и в целом соответствовали моим строгим критериям. Оставшись в доме в одиночестве, я ощутил беспокойство. Я все еще не забыл о том страхе, что пришел в мою жизнь десять лет назад. Под рукой было все необходимое: маникюрный набор, ароматические саше, искусственные цветы. Мысли о несбывшихся мечтах наконец отвлекли меня от реальности…

Вдруг раздался звонок в домофон.

Я долго не решался открыть дверь. Заметив, что на крыльце горит свет, нахмурился. Тело сковал страх. Полиция не могла прибыть так скоро… Но они охотились на меня последние десять лет. Они могли прийти за мной в любой момент. Обычно я мог побороть робость, но на этот раз уверенность покинула меня.

Я открыл раздвижную дверь. На пороге стояла девушка в строгом деловом костюме. Я вздрогнул, увидев ее лицо. Я не забыл его, не забыл этот пронизывающий взгляд.

– Я – Асукай из страховой компании Х. Это дом Кугасимы-сана?

Только не это!

Меня вычислили. Эта девушка не сдалась. Она следовала за мной все эти десять лет. Я так не хотел терять свою свободу…

Но вскоре я понял, что ошибся.

Ее глаза смотрели сквозь меня, словно она была одурманена и никак не могла сфокусировать взгляд.

Асукай не смотрела на мое лицо.

Внутри меня вспыхнул давно забытый огонь. Я столько натерпелся за эти десять лет, полностью подавил настоящего себя! Но мысль о том, что меня обнаружили, неожиданно придала мне смелости. Я захотел напомнить ей обо всем, захотел поиграть с ней.

Я взглянул на ее руки. Неплохие ладони. Красивые пальцы, приятная форма суставов. Ухоженные ногти хорошей формы.

Было бы обидно упустить ее…

Глава 19. Разоблачение Когтя

Прошло 3 минуты

с момента уничтожения особняка

Лес за моей спиной был охвачен пламенем. Я ощутил облегчение, поняв, что наконец выбрался из огненной осады. Но опасность по-прежнему окружала нас, нельзя было медлить.

Все хотели услышать это именно от него, услышать это из уст Кацураги. Коидэ отошла от Асукай и внимательно смотрела на него. Вокруг столпились самозванец Такаюки и его подельник Фумио; настоящий Такаюки взвалил на спину все еще спящего Юдзана Такараду. Кацураги медленно поднялся и отряхнулся.

– Что вы хотите от меня услышать? То, что Кугасима и есть Коготь? – спросил он раздраженно. – Давайте уберемся отсюда поскорее. Его уже не спасти. Там слишком высоко – он разбился насмерть.

«Он не тот, кого стоит спасать». Вот что он должен был сказать. С ним что-то не так… Я совсем не понимал его мотивы.

Я взглянул на сидевшую на земле Асукай. Она выглядела изможденной, но я не мог понять, о чем она думала. Я подозревал, что слова Кацураги могли служить разгадкой к пониманию отношений между ним и Асукай.

«И Асукай-сан давно знала об этом…»

Знала? Я был в замешательстве. Если она знала обо всем, то почему не сказала? Почему решила молчать? Ведь наша с Кацураги цель была такой же, как у нее, – мы хотели поймать Когтя.

– Я не знаю, – начал Такаюки, – о каком «когте» ты сейчас говоришь, но давайте поговорим о нем, когда будем в безопасности? Не здесь и не сейчас.

Хороший аргумент. Я сгорал от любопытства, но тоже хотел уйти подальше отсюда. Господин Такаюки был спокоен и рассудителен – вероятно, потому что он ничего не знал о произошедшем.

Неподалеку от нас упал ствол загоревшегося дерева.

– Здесь все еще опасно! – закричал я. – Быстрее спускайтесь с горы в безопасное место… быстрее!

Через тридцать минут мы наконец достигли подножия горы. Выгоревший лес продолжал медленно тлеть, но опасность, похоже, осталась позади. Я вздохнул с облегчением.

Стояла глубокая ночь. Оглянувшись назад, я увидел алое зарево – вдали за деревьями горел «Дом закатного солнца». Со стороны подножия мне удалось разглядеть другие огни – должно быть, от машин полиции и пожарной службы. Мы повернулись лицом к свету.

– Нам, – рассеянно сказала Коидэ, – пришло время пойти разными путями. Я планирую спрятаться и незаметно присоединиться к поисковой группе. Меня не должны обнаружить. Такаюки, Фумио, а вы?

– Я… – заговорили Такаюки, указывая на настоящих членов семьи Такарада. – Думаю, нам тоже стоит исчезнуть.

– Но… – Я покачал головой. – Вы же тоже устали. Нам нужно позвать полицию.

– Нельзя. Все дело в моем образе жизни, мне нельзя попадаться полиции.

Образ жизни… Это привлекло мое внимание. Кацураги точно так же говорил о работе детектива.

– Итак, детектив, пришло время попрощаться. Позволь спросить: как ты понял, что Кугасима – Коготь? – сдавленно спросила Коидэ. – Ну же, объясни мне! Я не могу уйти, пока не узнаю… – Казалось, она говорила искренне.

– Я тоже, – поддержал ее Фумио. – Тоже не могу понять. Не уйду, пока ты не расскажешь нам. Я должен понять, почему этот человек убил Цубасу.

Увидев, что Коидэ села на пень, все заняли места вокруг Кацураги. Двойник Такаюки уселся на корень большого дерева; Фумио положил Юдзана под уцелевший куст, а сам присел рядом с ним на землю. Настоящий Такаюки прислонился к дереву, его лицо выражало неуверенность. Я опустился на землю рядом с Асукай.

– Но есть ли смысл раскрывать эту тайну? – сказала она, прикрыв глаза – ее лицо стало загадочным, совсем как у детектива. Неужели она вернулась? Мне кажется или она стала выглядеть более опасной?

– Я понял, что это он, как только нашел рисунок, – сказал Кацураги. Асукай напряглась. – Рисунок Мидори.

Девушка подняла глаза к небу.

– Она просто хотела измениться. Хотела исполнить свою мечту и проиллюстрировать роман. А Коготь отнял ее мечту…

– Мы знаем, что Коготь забрал этот рисунок, когда убил Амасаки. Еще одна улика: послание Асукай, оставленное в портфеле жертвы, – «Начать сначала». В день убийства Амасаки шел проливной дождь. Убийца взял из ее портфеля прозрачный файл и вложил в него послание, чтобы чернила не пострадали от воды.

Асукай продолжала спокойно слушать.

– А рисунок, находившийся в портфеле, попал в руки преступника. Десять лет спустя мы увидели его на книжной полке в скрытом пространстве над подвесным потолком.

– Он снова добавил драматичности, украсив труп Цубасы-сан. Детское поведение! – Асукай произносила эти слова так, словно боролась с тошнотой.

Фумио выглядел расстроенным. Должно быть, он вспомнил о гибели Цубасы?

Кацураги никак не отреагировал на слова Асукай.

– Рисунок сделан на листе бумаги формата А3, рамку забрали из кабинета господина Такарады на первом этаже. На рисунке изображен персонаж фантастической истории. Сначала мы предположили, что рисунок принадлежал кому-то из членов семьи Такарада. Однако тот факт, что рамку перенесли в книжный шкаф уже после пожара – под стеклом были найдены следы копоти, – указал на другого вероятного убийцу. Маловероятно, что рисунок поместили в рамку заранее. Было необходимо рассмотреть возможность того, что преступник принес рисунок с собой.

– Погоди! – вмешался я. – Но ведь встреча Когтя с Асукай была простой случайностью, нет? Госпожа Асукай пришла, чтобы обсудить страховой контракт на имя его супруги. Как Коготь мог заранее подготовить рисунок?

– Возможно, все это время он носил его с собой. Конечно, это маловероятно. Но если считать преступником кого-то из членов семьи Такарада, то вопрос все равно остается актуальным. Люди, выдавшие себя за Такаюки и Фумио, также не могли предположить, что встретят Асукай. Поэтому понимание того, каким образом рисунок оказался в доме, помогло нам сузить круг подозреваемых.

– То, как рисунок оказался в доме… Но как ты понял, что преступник – чужак?

– На рисунке не было ни единой складки.

– И что это значит? – спросил я, но тут же осознал смысл его слов. – А-а-а!

– В чем дело, Тадокоро-кун? – спросил Фумио. – При чем здесь складки?

– Когда Кацураги нашел рисунок, он внимательно изучил его под естественным светом. Так как тот нарисован акварелью, по специфическим пятнам можно понять, оригинал это или репродукция…

– Рисунок оказался оригиналом, – продолжил за меня Кацураги. – Госпожа Амасаки, нарисовав его, не стала бы складывать рисунок – это была важная работа. Поэтому она носила с собой папку и портфель, подходившие под размер рисунка. Преступник забрал с собой рисунок. В следующий раз он извлек его только сегодня. За время хранения на нем не появилось повреждений. Можно сделать вывод, что убийца не только смог бережно сохранить рисунок, но и незаметно, не складывая, принести его в особняк.

– Однако, – продолжил я, пораженный его проницательностью, – вчера мы столкнулись с лесным пожаром. У нас не было с собой даже сменной одежды. Уже одна эта деталь подозрения снимает с большинства из нас.

– Действительно! – воскликнула Коидэ. Такаюки открыл рот – мужчина был поражен настолько простым объяснением.

Кацураги облизнул губы.

– Начнем с тех, кого можно было исключить. Сперва мы с Тадокоро-куном. Мы пришли из школьного лагеря без какого-либо снаряжения. Взяли рюкзаки с водой, карту и батарею для смартфона. Рюкзаки недостаточно большие, чтобы вместить папку с бумагой формата А3. Следующая – госпожа Асукай. Она здесь по работе, у нее только дамская сумочка; в нее можно положить документы формата А4, но нельзя, не сложив, убрать рисунок большего размера. Госпожа Коидэ вышла в горы с небольшим рюкзаком. Это показалось мне странным – как-то маловато для сложных восхождений. Естественно, в нем невозможно пронести рисунок. Добавим к этому списку настоящего Такаюки Такараду…

– Меня? – Мужчина вздрогнул от неожиданности.

– У него тоже не было такой возможности. Он поднял шум в девять часов утра, когда Цубаса уже была мертва. Мы нашли его лежащим рядом с сейфом, при нем не было рюкзака или сумки. Должно быть, он вошел в дом, ничего не взяв с собой.

– Хм… Да, – расстроенно ответил Такаюки. Ему и в голову не приходило, что он мог оказаться в числе подозреваемых. – Я припарковал свою машину неподалеку отсюда, все мои вещи остались там.

Кацураги кивнул.

– На этом этапе можно также исключить господина Юдзана. Копоть под стеклом рамы указывает на то, что рисунок поместили внутрь уже после начала пожара. Юдзан уже какое-то время был прикован к постели и не мог это сделать.

– Ну, – решил я проверить свое предположение, – рисунок мог храниться в доме все это время, а сажа попала на него уже позже… Нет, тогда как она могла попасть внутрь рамы? Да, маловероятно…

Кацураги повернул голову и довольно посмотрел на меня.

– Итак, остались только самозванец Фумио, двойник Такаюки и господин Кугасима. Фумио и Такаюки находились в доме задолго до начала пожара, у них было достаточно времени и возможностей, чтобы спрятать рисунок. Они не могли предвидеть встречу с госпожой Асукай, поэтому рисунок должен был все время находиться при них. А вот господин Кугасима смог вернуться домой и забрать спортивную сумку со сменной одеждой и ценными вещами. Для него все сложилось наилучшим образом! Он смог уже после встречи с госпожой Асукай наведаться к себе домой. Сумка была достаточно вместительной, чтобы пронести рисунок, поместив его на дно и спрятав под одеждой. Пластиковый файл был достаточно прочным, чтобы защитить лист бумаги от повреждений.

– То есть мы сузили круг из трех подозреваемых до одного? – спросил я, подавшись вперед.

В нос ударил запах гари – видимо, охваченная огнем вершина горы оказалась с подветренной стороны. Ветер был достаточно сильным, чтобы искры могли долететь до нас. Я отвлекся.

– Наконец поговорим об обстоятельствах, позволивших преступнику подбросить рамку с рисунком. – Кацураги никогда не отвлекался, если дело доходило до расследований. – Я уже упоминал, что под стеклом были следы копоти. Рамка состояла из двух стеклянных панелей, скрепленных четырьмя винтами – рисунок поместили между ними. Однако в левом нижнем углу рамы остался кусочек виниловой перчатки. Преступник, накручивая винты, поместил палец внутрь рамы, чтобы придержать рисунок. В этот момент перчатка застряла между панелей, он дернул рукой, и кусочек материала остался внутри. Внутренняя сторона перчатки была покрыта копотью, а внешняя осталась чистой. Преступник надел виниловую перчатку на покрытую сажей левую руку и испачкал ее изнутри. Это первое. – Кацураги продолжал: – На раме винты с крестовым шлицем. Они довольно маленькие, их сложно подцепить отверткой или пинцетом. Поэтому убийца закручивал их голыми руками, сняв помешавшие ему перчатки. Из-за размера винтов он был уверен, что отпечатки пальцев не сохранятся. Но на винтах не осталось следов сажи. Это озадачило меня. Как же так вышло? Единственная причина отсутствия копоти на винтах – правая рука убийцы была чистой.

– Что?

– Погоди, детектив! – крикнула Коидэ. – С чего ты это взял? Убийца оставил следы копоти на перчатке с левой руки, но почему ты решил, что правая осталась чистой?

Кацураги никак не отреагировал на ее вопрос.

– Я не мог исключить возможность того, что Фумио и Такаюки тоже могли испачкаться сажей. Они не выходили из дома с начала вчерашнего дня, но при первой встрече с нами, с ног до головы покрытыми пеплом, вполне могли случайно испачкать руки. К тому же они могли выйти из особняка, чтобы разведать обстановку, я этого не исключаю. Но я не мог понять, как сажей может покрыться только одна рука… пока не додумался до одного способа.

– Как это удалось Кугасиме? – спросил Такаюки, не скрывая тревоги. – Что это за способ?

Кацураги наконец был готов ответить на вопрос Коидэ:

– Убийцей был человек, сжимавший правую руку во время подъема в гору.

– Что?

– Если перекинуть сумку через плечо и взяться за ее ручки, то выйдет именно так, как я описываю. Внешняя сторона ладони пачкается, но ее внутренняя сторона обращена к плечу и защищена. Левая рука свободна, а значит, легко может испачкаться.

– Ах… – резко выдохнул я.

Только у двоих из нас – Асукай и Кугасимы – были сумки с ручками. Госпожу Асукай мы уже исключили из числа подозреваемых из-за размеров ее сумки. Таким образом, Коготь – это Тосиюки Кугасима.

Кацураги сидел на земле по-турецки, выпрямив спину. В тот момент всем стало ясно, что перед ними великий детектив.

Но почему же выражение его лица оставалось грустным?

Глава 20. Асукай Хикару

Прошел 1 час 12 минут

после уничтожения особняка

– Не могу поверить, что это был он!

Коидэ провела рукой по лбу, ее губы побледнели. Девушка была искренне потрясена истинной личностью преступника, которого раскрыл Кацураги.

– Я никогда бы не подумала… Я решила, что он слабовольный человек, слишком напуганный, чтобы принять самостоятельное решение. Он всегда смотрел на реакцию остальных со страхом в глазах! Да, он убил жену, оттолкнув ее в приступе гнева, но, вспомните, он был так напуган, что обмочился! Это совсем не похоже на опытного серийного убийцу.

– Этот мужчина… – прервала ее Асукай. – Может, он и выглядел слабым, но внутри у него бушевало безумие, опасный коктейль из чувства превосходства и жестокости. Он был настоящим трусом, его всю жизнь сопровождал страх, но это не мешало ему обдумывать, как бы при первой же возможности свернуть ближнему шею, – сказала она, не скрывая ненависти.

– Я помню, – вмешался Фумио, – как во время работы на улицы он тепло отзывался о своей жене. Назвал ее единственным человеком, поддержавшим его в самые трудные времена. У него даже выступили слезы! Я не верю, что это была ложь… он… он…

– И это тоже он, – кивнула Асукай. – Я уверена, вы были потрясены, узнав, что он убил свою жену. Но это правда. Слова, которые он произнес тогда, были искренними. Он не хотел отвечать за свои поступки, поэтому мог только лить слезы, – продолжила она напряженным голосом. – Это поведение ребенка. Как и все преступления Когтя. Он желал показать, какой он замечательный и талантливый, чтобы все обратили на него внимание. И чем больше внимания получал, тем счастливее становился – он ощущал всеобщее признание! На этот раз он попал в ловушку: не мог привлечь внимание, обнажив свою жестокую натуру. Будучи капризным ребенком, он не смог справиться с неизвестностью. В глубине души он был так напуган, что хотел сбежать.

Действительно, когда я впервые встретил Кугасиму, мне показалось, что тот сильно напуган. Он повернулся к Асукай и спросил ее, что ему делать дальше. Та, в свою очередь, раздраженно смотрела на него, как на ребенка, не способного сделать выбор. Неужели в это самое время Кугасима уже обдумывал план убийства Цубасы? Страшно…

– Подождите! – сказал поддельный Такаюки, резко поднявшись. – Кацураги-кун, ты ошибаешься. Господин Кугасима не убийца!

– Почему же?

– Ты сам сказал, что убийца намеренно повредил крепеж тросов, чтобы опустить потолок, пока в доме отсутствовало электричество. Так он хотел оставить кровавый след. Верно?

– Да, я пришел к такому выводу.

– Но есть одна странность. Мы с Кугасимой разговаривали в общем зале с без двадцати двенадцать до пятнадцати минут первого. С того самого момента, как в доме погас свет, и до того, как он внезапно включился. Несмотря на то что точное время смерти установить невозможно, у него есть алиби на весь период отключения света!

– Ах! – не сдержался я. Как мы могли забыть об этом?

– Хочешь сказать, что ты не веришь моим словам? Значит ли это, что я тоже под подозрением?

– Уверена, ты с легкостью соврал бы о своем алиби, ведь ты – мошенник, – презрительно сказала Коидэ. Но Такаюки не сводил глаз с Кацураги.

– Я… нет…

Кацураги никак не реагировал на его попытку оправдаться.

– Я не сомневался в алиби Кугасимы, оно безупречно, – ответил он. Поднявшись, отряхнулся от земли и повернулся. – Ну что, идем? Я доказал, что Кугасима и был Когтем. Коидэ-сан, вы все готовы? Нам пора прощаться. Быстрее эвакуируемся…

Кровь прилила к моей голове. Подскочив, я подошел к нему и схватил за куртку.

– Эй, Кацураги! Что ты несешь? Доказал?! Что ты доказал?! Не выставляй нас идиотами! Твои теории потерпели крах. Ты даже не учел алиби Кугасимы.

– Это невозможно, – ответил Кацураги, не глядя мне в глаза.

– Кацураги! От чего ты бежишь?

– Бегу? – Он поднял голову, его веки дрожали. Я отпрянул. Неужели он вообще способен на подобные эмоции? – Я не убегаю. Я… не такой.

– Не такой? Не такой, как кто?

– Должно быть, не такой, как я, – мягко вмешалась Асукай.

Кацураги не ответил на ее слова, медленно повернувшись к Такаюки.

– Почему вы заговорили об алиби?

– Это странно. Ты планировал закончить расследование, не упоминая о его алиби?

– Хватит, Кацураги-кун, – насмешливо сказала Асукай. – Если б господин Такаюки не сказал об этом, то это сделала бы я. Ты же не планировал сбежать от работы детектива? Не переживай. От нее не скрыться!

– Мне ни к чему решать эту головоломку. В этом нет необходимости.

– Но если ты не сделаешь этого сейчас, то она навсегда останется неразрешенной загадкой.

– Асукай-сан… – Почувствовав опасность, я встал между Кацураги и Асукай. – Чего вы добиваетесь? Не провоцируйте его. Это ни к чему не приведет.

– Извини, Тадокоро-кун, но тебе стоит помолчать. Это касается только нас двоих.

Ее тон заставил меня отступить.

– Асукай-сан, – заявил Кацураги, – я не позволю приказывать, что мне говорить, а что нет.

– Почему?

– Слова Коидэ-сан окончательно убедили меня в том, что Кугасима – убийца. Ты не должен делать чего-то, если не убежден в этом на сто процентов. У меня была причина, чтобы зайти так далеко.

– Значит, у тебя должна быть причина, чтобы все рассказать. А нам любопытно.

– Нет!

Упрямство Кацураги и его нежелание смириться с ситуацией напоминали поведение маленького ребенка.

– Кацураги… – произнес я.

Он проигнорировал меня.

– Вы не сможете меня убедить. Я не собираюсь раскрывать эту тайну.

– У любого преступника всегда есть шанс на раскаяние, но ты лишаешь меня этого шанса?.. Жестоко.

– Ты не преступница, а детектив. Детектив – это путь, обязанность быть служителем правды. Разве нет? А ты сбежала от этого. Уже это непростительно, но ты продолжаешь… делаешь такое… – Он покачал головой. – Ты предала правду. Не хочу слышать никаких оправданий! – Голос Кацураги звучал печально. – Поэтому не пытайся меня убедить.

– А если я попытаюсь, то что произойдет? – Асукай приблизила свое лицо вплотную к лицу Кацураги.

Глаза моего друга округлились.

– Эй, не шути… Кацураги! – Мое тело сковал страх.

Я все понял. Все было взаимосвязано. Я понял причину их спора. Понял, откуда у Кугасимы алиби, несмотря на то что он был убийцей. Понял, откуда Асукай знает о смерти жены Кугасимы, пусть и отрицает это. Понял, почему Кацураги испытывает к Асукай настолько сильные чувства.

Чем больше я старался отрицать это, тем сильнее дрожало мое тело. Но я был готов отрицать это до последнего… Хоть и понимал, что наконец нащупал правильный ответ.

Я тихо заговорил:

– Потолок опустил не Кугасима, верно?

Кугасима, он же Коготь, убил Цубасу. Я был в этом уверен. Но за этим скрывалась неприятная правда.

– Это была Асукай-сан?..

Кацураги удивленно взглянул на меня. Затем его взгляд потух, а лицо стало грустным.

– Ты… В конце концов, ты всегда догоняешь меня, верно? Приходишь к тем же ответам.

– Кацураги, ты…

– Видишь, Кацураги-кун, сказать об этом вслух не так уж и сложно. – Лицо Асукай озарила широкая улыбка. – Я же говорила, от правды не убежишь. Можешь продолжать разгадывать загадки, – сказала она довольно. – Великий детектив…

* * *

Первая ночь, полночь

Мне приснился кошмар.

Я лежала на полу комнаты с подвесным потолком.

Почему я здесь? Снова этот кошмар, с которым я попрощалась еще десять лет назад… Я проснулась глубокой ночью и, не в силах снова заснуть, спустилась за водой на первый этаж. В общем зале тихо беседовали Кугасима и Такаюки, но у меня не было настроения общаться с кем-то, и я решила тихо вернуться наверх.

И тут обнаружила, что дверь комнаты с подвесным потолком открыта. Я заглянула внутрь, чтобы узнать, в чем было дело.

Там я обнаружила труп Цубасы.

Ее тело было раздавлено, на него было невыносимо смотреть. Останки девушки были украшены искусственными цветами, рядом лежало ароматическое саше и… Ногти на обеих руках были выкрашены бледно-голубым лаком. Кисти рук, невредимые и незапачканные, лежали отдельно на небольшом расстоянии от тела. Пальцы были вытянуты и растопырены, чтобы лучше продемонстрировать свежий маникюр.

Нет, кисти рук Цубасы должны были быть раздавлены. Их должно было раздавить подвесным потолком вместе с телом. Но эти кисти остались нетронутыми. Неужели это были руки какой-то другой девушки? Он отрезал их и подбросил сюда? От одной этой мысли меня охватила дрожь. Тот самый мужчина. Тосиюки Кугасима…

Я прекрасно знала, что он убил свою жену, но не могла сказать об этом. Даже Кацураги, который явно о чем-то догадывался, решил промолчать и не усугублять и без того сложную ситуацию.

Похоже, в доме были и другие мошенники, кроме Кугасимы. Если все преступники начали бы выгораживать друг друга, то я с двумя школьниками – Тадокоро и Кацураги – могла оказаться в изоляции и даже лишиться жизни. Это пугало меня.

Да, я решила промолчать, и… теперь Цубаса погибла. Это моя вина! Меня пронизывал холод. Из-за меня погибли уже двое – сначала Мидори, а теперь Цубаса… Сперва охваченная глубоким отчаянием, теперь я ощутила прилив гнева. Как я могла это допустить? Почему он отнял жизнь у Цубасы?

Я медленно поднялась. Наконец обретя цель, ощутила в теле легкость, о которой забыла в последние десять лет.

На этот раз я не могу позволить Когтю уйти от ответственности. Но обычной мести мне недостаточно.

Я знаю, кто он. Инфантильный преступник, одержимый украшением места преступления и живущий ради чужого внимания. Заставлявший трупы жертв говорить за себя. Смотри, детектив! Я здесь! Поиграй со мной!

Тошно…

Никогда не поддавайтесь на провокации противника! Не соглашайтесь на его ожидания! Не удовлетворяйте его потребности, дайте им выйти из-под контроля! Тогда его можно будет загнать в угол.

Возможно, я погибну вместе с Когтем. Но это будет не зря. Я не пойду у него на поводу! Я сделаю так, что все в этом доме узнают, кто он такой на самом деле.

Я не верю в их рассказы о потайном ходе под землей. Думаю, мы действительно можем умереть здесь. Но я сделаю все, что в моих силах, чтобы отвлечь внимание от Когтя. Как насчет простой случайности? Коготь будет озадачен. Он не сможет долго скрывать раздражение и в конце концов раскроет свою сущность.

Важно соблюсти три условия.

Первое. Сделать так, чтобы смерть Цубасы выглядела трагической случайностью.

Второе. Не дать расследовать смерть Цубасы. Всячески препятствовать расследованию гибели жены Кугасимы.

Третье. Ни при каких обстоятельствах не убивать Когтя. Убить его – значит даровать ему всеобщее сочувствие и внимание. Я не стану убивать Кугасиму собственными руками. Если он и погибнет, то в огне. А если мне повезет, то его ждут справедливый суд и смертная казнь.

Я приняла решение. Никаких искусственных цветов, никаких саше, никакого лака для ногтей, никаких подозрительных деталей – с ними на случайную смерть не похоже… Я спрятала запястья, чтобы позже выбросить их в лесу.

На потолке не было крови, а значит, Коготь убил Цубасу, воспользовавшись каким-то хитрым трюком. В этой комнате с подвесным потолком наверняка полно ужасных секретов. Например, над потолком может быть скрытое пространство… Легко рассказать историю об оборванных тросах и обрушении потолка, верно? Тело надо передвинуть, чтобы исключить любые намеки на убийство. Я аккуратно переместила тело ближе к двери и вытерла пятна крови, насколько это было возможно. Чтобы его наверняка обнаружили, оставила немного крови у порога. Конечно, я знала, что даже старательно стертые пятна можно обнаружить при помощи люминола[46], но прекрасно понимала, что до полицейского расследования дело не дойдет.

Во всем доме не было электричества, поэтому, чтобы опустить потолок, мне пришлось повредить механизм, удерживавший трос. На мою удачу, один из тросов оборвался из-за износа, и потолок можно было опустить, выкрутив из крепежа винты. Работа заняла много времени, но я наконец закончила. Я смогла правдоподобно инсценировать несчастный случай!

На следующее утро, услышав, как Кацураги и Тадокоро стучат в мою дверь, я ощутила разочарование. Я не увидела, как отреагировал Кугасима, когда обнаружил тело. Всю оставшуюся ночь меня мучали кошмары о моем прошлом – мне даже снилось, что мне самой жестоко отпилили запястья.

Худший день в моей жизни…

Если я оказалась права, то Кугасима был шокирован, когда с утра обнаружил тело. Почему оставленный им труп выглядел совсем по-другому? Коготь был в замешательстве. Что происходит? Возможно, его реакция со стороны очень походила на трусость…

Я расспросила о нем Тадокоро-куна. Мои ожидания полностью оправдались.

Эпилог

Не обращая внимания на боль и опасность, мы прокладывали путь на свободу.

Поисковый отряд встретил нас у подножия горы. Как и ожидалось, двойники Такаюки и Фумио, а также Коидэ исчезли.

По нашей версии, мы вышли на прогулку из учебного лагеря и оказались в особняке Такарада, спасаясь от пожара.

Нам удалось эвакуировать господина Такаюки. А госпожу Асукай пожар якобы застал во время расследования страхового случая.

* * *

Незадолго до этого

Кацураги нигде не было видно. Асукай тоже куда-то пропала. Я искал их, ощущая сильное беспокойство.

Я нашел их, немного углубившись в лес. Из-за их мрачных лиц я никак не решался подойти ближе.

«Эти двое сейчас в своем собственном мире», – подумал я, и мое сердце сжалось от боли. Мир, в который разрешено входить только детективам. Я никогда не смогу стать его частью, даже если очень постараюсь.

– Я не могу с этим смириться, – повторял Кацураги, яростно сжав кулаки.

Стоявшая перед ним Асукай протянула руку и сказала:

– Мы смогли выжить. Разве этого недостаточно? Давай забудем обо всех наших спорах, всё позади. – Асукай сдержанно улыбнулась, но ее глаза, казалось, окончательно потухли.

На ее фоне Кацураги выглядел еще более неуравновешенным:

– Ну и что? Не могу поверить, что ты была права! Ты знала, кто виновен, но молчала все это время! – Он гневно оскалился; я почти слышал, как он скрежетал зубами. – Я отказываюсь верить…

– Я действительно отличный детектив. И да, при этом я не очень хороший человек. Но в этом нет ничего страшного. Я довольно давно так живу. – Асукай скорчила недовольную гримасу. – Нельзя начинать что-то без твердой уверенности. Думаю, это и придавало тебе сил. Пойми, все уже кончено. Упрямо не отказываться от своих убеждений – разве это не по-детски?

Женщина-детектив, которая меня восхищала… От нее не осталось и следа.

– Чего ты добиваешься? Чтобы я сказала: «Я проиграла. Я тебе не ровня»? Ты этого хочешь?

– Нет, не этого! – Кацураги снова повысил голос.

– Раскрыть дело – не значит показать, как ты умен. «Я все знал. Я один заметил то, что вы все упустили», да? Неужели без этого ты не успокоишься? – сочувственно спросила Асукай. – Что, по-твоему, произошло бы после твоего обвинения? Мы в одном доме с Кугасимой, отрезанные от остального мира огнем. Знай ты об истинной личности этих людей, тоже задумался бы. Два мошенника и один вор… С другой стороны вы – два школьника, – немощный старик и я. Мошенник и вор прекрасно знают, как управлять доверчивыми людьми. Думаешь, ты смог бы взять верх над взрослым мужчиной, который в прошлом уже убил семь – если считать его жену, то восемь – человек? Ты наверняка понял, что он сильнее и выносливее других, когда разгадал имя убийцы. Он с легкостью оттеснил бы всех остальных. Стоило ему опередить нас и заблокировать проход – и мы все погибли бы в огне.

– Ты считаешь, что поступила правильно? Скрыла правду и отказалась от разгадки тайны! Это ты задержала его разговорами, чтобы дать ему время найти путь для отступления!

– Жаль, что ты это понимаешь, но не можешь оценить…

– Не надо издеваться!

– …что я предотвратила гибель людей. – Ее лицо застыло, словно маска театра Но.

– Нет, я… – Кацураги отступил. Он не мог спорить с фактами. – Нет, я… конечно… не хотел, чтобы кто-то еще погиб… – как-то по-детски неуверенно ответил мой друг.

Асукай резко подошла к нему и не в силах совладать с эмоциями схватила его за грудки.

– Неужели ты не заметил? – Ее голос сорвался на крик. – Как ты можешь называть себя детективом?

– Но… о чем ты?

– Ты не задумывался, почему Цубаса оказалась в комнате с подвесным потолком в тот самый момент?

– Возможно, ее туда обманом заманил Кугасима…

– Нет! У Кугасимы и Цубасы не было времени поговорить или обсудить план после того, как начался пожар! Почему же Цубаса дала ему использовать механизм потолка? У нее была своя цель! Ради этой цели она научила Кугасиму пользоваться потолком, чтобы он позже использовал его по назначению. Хотя «по назначению» – это преувеличение. Ей было достаточно, чтобы он просто его запустил. К тому же он не слишком сообразителен, им легко было управлять. Из-за Цубасы я не могла попросить помощи у Такаюки и Фумио. К тому же каждый из них тоже преследовал свою собственную цель.

– Ты могла обратиться к Тадокоро-куну.

Неожиданно услышав свое имя, я вздрогнул.

– Нет, не могла. Вы двое слишком близки.

– Но почему?

– Ты до сих пор не понял? – крикнула Асукай. – Я же знала, что вы – поклонники творчества Юдзана Такарады!

– А, это… – Кацураги побледнел, его глаза расширились. – Я понял.

Тон Асукай мгновенно поменялся – она заговорила мягче:

– Неужели? Так сложно в чем-то признаться, когда речь заходит о нас самих?

Впервые Асукай проявила к Кацураги нечто похожее на сочувствие. Она признала в нем талантливого сыщика, равного себе. Кацураги больше не мог сопротивляться. Асукай отпустила его, и он упал на колени.

– Ты знал, что за комнатой с подвижным потолком скрывался книжный шкаф Такарады-сэнсэя. Цубаса планировала попасть туда, чтобы украсть его дорогую коллекцию книг. Мы не могли обратиться за помощью к Такаюки и Фумио – они никогда не показали бы ее посторонним. Цубаса хотела выкрасть коллекцию, чтобы исполнить твое заветное желание. Тогда она смогла бы привлечь твое внимание, верно?

Кацураги закрыл лицо руками, не в силах сдержать рыдания. Он всхлипывал и дрожал, как брошенный щенок, пытаясь закрыть уши.

– Хватит, замолчи! – не выдержал я.

Кацураги вскочил на ноги и уставился на меня. Его губы все еще дрожали.

– И давно ты слушаешь? – его голос звучал сурово.

Я пожалел, что вмешался.

– С самого начала.

Кацураги резко отвернулся. Я никогда не видел его настолько неприветливым.

– Хватит уже! Мне тоже есть что сказать госпоже Асукай.

Асукай не выглядела расстроенной. Думаю, она удивилась. Может, не ожидала, что у меня хватит решимости заговорить с ней?

– Что ты… чего ты добиваешься? Твоя цель достигнута, ты отомстила Кугасиме. Что еще нужно? Зачем пытаться… уничтожить Кацураги? – я с трудом выговорил слово «уничтожить».

– Но он сам ввязался в это дело, не так ли?

– Да, Тадокоро-кун, – ответил Кацураги, не поднимая головы и продолжая смотреть себе под ноги. – Я говорил тебе: таков путь детектива. Наши с ней пути пересеклись, и мы столкнулись. Вот и всё.

– Путь детектива, – улыбаясь, повторила Асукай и повернулась ко мне: – Выходит у Тадокоро-куна тоже есть свой путь, раз он готов заступиться за Кацураги, когда того загнали в угол. Но что это за Ватсон, неспособный защитить Холмса…

– О чем ты…

– Когда Кугасима бросился на него с ножом, ты попросту замер.

Я не мог вдохнуть. Бессмысленно было это отрицать. Тогда у меня действительно подкосились ноги, я не мог пошевелиться.

– Ты не способен был защитить Кацураги, когда это было нужно. Что ты вообще здесь делаешь? Хоть раз задумывался?

Я застыл в полном замешательстве. Голова кружилась. Я не смог помочь ему тогда. Для чего я вообще нужен?

– Асукай-сан, достаточно! Тадокоро здесь ни при чем. Прекратите…

– Ах да. Тогда вернемся к словам Кацураги. У меня вопрос к тебе, Тадокоро-кун, – она зловеще посмотрела на меня. – Что тебе нужно от Кацураги?

– Что?..

– Амасаки мечтала написать мой портрет. Она хотела познакомиться ближе, услышать мои рассуждения и затем написать портрет. Сейчас мне даже немного неловко говорить об этом. Но именно поэтому я была нужна ей, а она – мне. Что насчет тебя? Что тебе нужно от Кацураги? – снова спросила она.

– Закончить то, что начали. Довести дело до конца. Без его дедукции не обойтись.

– Выходит, на этот раз он решил предать твое доверие? Не собирался говорить тебе всю правду… Разве он не говорил, что это не он опустил потолок? Вспомни.

Я прекрасно помнил. Все это время Кацураги молчал, скрывая от меня правду.

– Я не предавал его, – прошептал он.

– Но ведь в конце концов предал! Ты предал своего друга и помощника, которому доверял больше других. Совсем как я! Она тоже хотела, чтобы я оставалась прежней. И вот что вышло, – продолжила Асукай, глядя на Кацураги. – Ты и я, мы одинаковые.

– Мы… Не сравнивай! – Крик Кацураги эхом разнесся по округе.

Асукай ничего не ответила. Кацураги тоже ненадолго замолчал.

– Я лишь спросил тебя, прав ли я был в своих догадках…

Асукай горько усмехнулась.

– Я так не думаю. Я больше себе не нравлюсь. Я ненавижу себя за то, как изменилась после того, как потеряла ее. Будь она рядом, я наверняка справилась бы. Просто потому, что Мидори хотела, чтобы я разгадала все загадки. Теперь, когда ее больше нет рядом, ничто не останавливает меня… Я больше не великий детектив.

Я вспомнил Амасаки, которую видел лишь однажды десять лет назад. Девушка, благодаря которой Асукай стала известным детективом.

Потерянное не воротишь. И это касалось не только самой Амасаки. Мы потеряли великую женщину-детектива Асукай Хикару.

– Обвиняя меня, ты неизбежно столкнулся с тем, что был не в силах понять, – бросила Асукай и, повернувшись к нам спиной, собралась уходить.

– Я все проглядел. Я так хотел раскрыть это дело, что все разрушил… – Кацураги заметно дрожал.

Вдали на вершине горы догорал «Дом закатного солнца». На фоне охватившего дом пламени Кацураги, казалось, уменьшился в размерах.

Кацураги, веривший в силу разума.

Кацураги, сражавшийся за правосудие.

Кацураги, которого я любил и уважал.

Прямо на моих глазах он словно и сам разрушался изнутри. Лишь Асукай, которой следовало бы отказаться от своего звания честного детектива, была единственной, кто по-прежнему не сомневался в своей правоте.

– И все же… – начал Кацураги, обращаясь к Асукай, готовой покинуть место происшествия, – и все же я… Все, что я умею, – это разгадывать тайны.

Примечания

1

– кун – более «теплый», чем «-сан», вежливый суффикс. Означает значительную близость тем не менее несколько формальных отношений. Примерный аналог обращения «товарищ» или «друг». Используется людьми равного социального положения, чаще всего приятелями, одноклассниками, коллегами, при обращении старших к младшим, а также при обращении начальника к подчиненному, когда на этом факте не стоит заострять внимание.

2

В оригинале иероглиф «такара» – «богатство, деньги, капитал», один из иероглифов в составе фамилии владельца дома Такарада.

3

Якисоба-пан – популярное японское блюдо, в котором жареная пшеничная лапша зажата между продолговатыми булочками из белого хлеба, напоминающими булочки для американских хот-догов, т. е. своеобразный бутерброд с начинкой из жареной пшеничной лапши.

4

Кюдо (яп. «путь/учение лука») – японское искусство стрельбы из лука.

5

Айкидо – современный японский комплекс физических и духовных практик, созданный Морихэем Уэсибой как синтез его исследований боевых искусств, философии и религиозных убеждений. Чаще всего айкидо переводят как «путь слияния с жизненной энергией» или «путь гармонизации духа».

6

Бэнто – японский термин для однопорционной упакованной еды. Традиционно бэнто включает в себя рис, рыбу или мясо и один или несколько видов нарезанных сырых или маринованных овощей в одной коробке с крышкой. Коробки могут быть различными по форме и способу изготовления. Бэнто широко распространены среди школьников как обед, который можно нести с собой.

7

Каруидзава – поселок в Японии, находящийся у подножия вулкана Асама в уезде Китасаку префектуры Нагано. Популярный в летнее время курорт.

8

Маджонг, или мацзян, – китайская азартная игра с использованием игральных костей для четырех игроков (каждый играет за себя). Широко распространена в Китае, Японии и других странах Восточной и Юго-Восточной Азии. Игра ведется костями, напоминающими костяшки домино, по правилам подобна покеру, требует от играющих таких качеств, как опыт, память и наблюдательность. Цель игры – набрать как можно большее количество очков, собрав наиболее ценную комбинацию из заданного количества костей.

9

Сэйтё Мацумото (1909–1992) – японский писатель и журналист, лауреат премии Рюноскэ Акутагавы 1952 года, основоположник жанра социального детектива в японской литературе.

10

Сэмпай (букв. «товарищ, стоящий впереди») и кохай (букв. «товарищ, стоящий позади») – японские термины, описывающие неформальные иерархические межличностные отношения, общепринятые в организациях, кружках, клубах, школах и на предприятиях Японии.

11

Популярный в Азии мессенджер. Разработано компаниями NHN Japan, NHN Corp., ныне управляется японской компанией Line Corporation.

12

Игра «Осама», или «Королевская игра», – игра для компании из 5–10 человек, один из которых, по жребию выбранный королем, анонимно раздает приказы пронумерованным игрокам, целью которых становится его обнаружить. Чем-то напоминает популярную игру в «Мафию» или «Правду или действие».

13

Кётаро Нисимура (1930–2022, наст. Кихатиро Ядзима) – японский писатель, автор детективных романов.

14

Плутовской, или пикарескный, роман (исп. novela picaresca) – ранний этап развития европейского романа. Этот жанр сложился в Испании золотого века и в своей классической форме просуществовал до конца XVIII в. Содержание пикарески – похождения «пикаро», то есть плута, жулика, авантюриста.

15

Три точки опоры – это основание большого пальца, основание мизинца и пятка. Между этими точками необходимо балансировать в обычной жизни и на тренировках для того, чтобы стопы оставались главными амортизаторами, распределяя ударную нагрузку между суставами корректно, а вышестоящие суставы и мягкие ткани не страдали от компенсаторных функций.

16

Эдогава Рампо (наст. Хираи Таро, 1894–1965) – японский писатель и критик, считающийся основателем современного японского детективного жанра.

17

Сэйси Ёкомидзо (наст. Масаси Ёкомидзо, 1902–1981) – японский писатель, один из самых популярных в Японии авторов детективов.

18

«Убийства детей в Кобе» произошли в Суме, пров. Кобе, Япония, 16 марта и 27 мая 1997 года. Две жертвы, Аяка Ямасита, 10 лет, и Джун Хасэ, 11 лет, были убиты 14-летним мальчиком, оставившим записки под псевдонимом Сэйто Сакакибара.

19

Сёва (яп. «Просвещенный мир») – девиз правления императора Хирохито; период в истории Японии с 25 декабря 1926 года по 7 января 1989 года.

20

В оригинале Юрэй (потусторонний дух) – призрак умершего человека в японской мифологии. Часто это умершие насильственной смертью или не окончившие земные дела мстительные духи.

21

Страховой следователь – сотрудник страховой компании, выполняющий внутреннее расследование страховых случаев с признаками мошенничества.

22

Сэнсэй – в Японии вежливое обращение к учителю, врачу, писателю, начальнику или другому значительному лицу или значительно старшему по возрасту человеку.

23

Синкансэн (яп. «новая магистраль») – высокоскоростная сеть железных дорог в Японии, предназначенная для перевозки пассажиров между крупными городами страны. Также поезда синкансэн называют «поезд-пуля».

24

Имеется в виду питание по системе «шведский стол».

25

Татами – маты, которыми в Японии застилают полы домов. Плетутся из тростника игуса и набиваются рисовой соломой, хотя в последнее время для набивки используется и синтетическая вата. Длинные края татами обшиваются тканью. Площадь приблизительно 1,62 квадратных метра.

26

Ирори – традиционный японский заглубленный очаг, топящийся древесным углем.

27

Сёдзи – в традиционной японской архитектуре дверь, окно или разделяющая внутреннее пространство жилища перегородка, состоящая из прозрачной или полупрозрачной бумаги, крепящейся к деревянной раме.

28

Гэнкан – зона у входной двери, традиционная для японских домов и квартир, представляет собой комбинацию крыльца и прихожей. Гэнкан предназначен для того, чтобы входящие в дом люди сняли обувь, прежде чем попасть в основную часть дома.

29

Гэтабако – японский шкаф для обуви, обычно расположенный в гэнкане, на лестничной площадке или в подъезде дома.

30

Васи – традиционная японская бумага. Производится из волокон коры гампи (так называются несколько видов викстремии), эджвортии золотистоцветковой (в Японии называется мицуматой) или бруссонетии бумажной. Более дешевые сорта бумаги могут производиться из бамбука, пеньки, риса и пшеницы. Часто ее ошибочно называют «рисовая бумага». Отличается высоким качеством: прочностью, белым цветом, а также характерной неровной структурой.

31

Нори – клей натурального происхождения на основе высушенных водорослей.

32

Осиирэ – шкаф, встроенный в стену спальной комнаты японских домов, который традиционно используется для хранения футонов и спальных принадлежностей, а сегодня и для одежды и редко использующейся домашней утвари.

33

Инкан, или Ханко, – личная печать, используемая в Японии в качестве подписи на официальных документах.

34

Футон – традиционная японская постельная принадлежность в виде толстого хлопчатобумажного матраса, расстилаемого на ночь для сна и убираемого утром в шкаф.

35

Манга – японские комиксы. Манга в форме, в которой она существует в настоящее время, начала развиваться после окончания Второй мировой войны, испытав сильное влияние западных традиций. Однако она имеет глубокие корни в раннем японском искусстве.

36

Дзюнбунгаку – принятое в японском литературоведении общее обозначение для прозаических, поэтических и драматургических художественных произведений современной литературы, противопоставляемых произведениям литературы массовой, или развлекательной.

37

Консоме (фр. consomme2) – концентрированный прозрачный бульон из мяса или дичи. Классическим консоме считается бульон, сваренный из разных видов мяса: говядины, телятины, курицы и дичи.

38

В оригинале выражение букв. «с запахом травы» похожее на русское «совсем зеленый».

39

В японских школах, университетах, фирмах и учреждениях, где распространена униформа, есть сезон «коромогаэ» – смены летней формы одежды на зимнюю.

40

Полоса поверхности земли определенной ширины, очищенная от лесных горючих материалов или обработанная почвообрабатывающими орудиями либо иным способом до сплошного минерального слоя почвы.

41

Один из видов аргументов в споре, указание на невозможность доказать, что что-либо не существует, не имеет места (в данном случае – убийство).

42

Имя «Цубаса» записывается иероглифом, означающим «крылья».

43

Скорее всего, имеется в виду День физкультуры (яп. Тайику-но хи) – государственный праздник Японии, начиная с 2000 года отмечающийся во второй понедельник октября.

44

Хэйсэй (яп. установление мира) – девиз правления (нэнго) японского императора Акихито; период в истории Японии с 8 января 1989 года по 30 апреля 2019 года.

45

Косэки («подворный реестр») – официальные книги семейного реестра в Японии, созданные с целью контроля властей за динамикой населения страны.

46

Люминол используется судебными экспертами для выявления следов крови, оставленных на месте преступления, так как он реагирует с железом, содержащимся в гемоглобине крови.

Content

Тацуми Ацукава
Дом-убийца в кольце огня

Пролог

Часть I. «Дом закатного солнца»

Глава 1. Стратегическое совещание

Глава 2. Осуществление плана

Глава 3. Особняк

Глава 4. Воссоединение

Глава 5. Горная тропа

Глава 6. Возвращение

Глава 7. Ночь

Глава 8. На следующее утро

Глава 9. Погибшая

Глава 10. Расследование

Глава 11. Борьба с пожаром

Глава 12. Открытие

Глава 13. Сокровища

Часть II. Катастрофа

Глава 14. Коготь

Глава 15. Разоблачение

Глава 16. Столкновение

Глава 17. Потайной ход

Глава 18. Спасение

Часть III. Прирожденный сыщик

Интерлюдия

Глава 19. Разоблачение Когтя

Глава 20. Асукай Хикару

Эпилог

Примечания