Элен Крайдер

Портрет многоликого бога

Москва: Эксмо, 2024

Иллюстрация на переплете XOCC

Иллюстрации на вклейках, форзаце и нахзаце Millitaul

© Крайдер Э., текст, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность.

«Элен создала красивую историю, которой веришь: такое действительно могло произойти в Чосоне— если бы его населяли духи и мифические существа…»

Ксения Хан, писательница, блогер

* * *

МОИМ БАБУШКЕ И ДЕДУШКЕ.

Благодаря вам я точно знаю: настоящая любовь существует

* * *

Когда борешься с самим собой, каждый день похож на проигрыш, но на самом деле ты всегда остаёшься победителем

* * *

Пролог

Пепел и кровь

Серые хлопья кружились в воздухе и падали на землю, укрывая её тонким ковром. Но они тут же пропитывались кровью и становились грязного бордово-коричневого цвета. В воздухе стоял запах горелой древесины и плоти. Яркие языки пламени тянулись к небу, лаская его жаром.

Крики почти смолкли. Лишь редкие возгласы о помощи раздавались в ночной тишине. Стоны умирающих людей смешивались со звуком трещащего от жара пламени дерева.

Он шагал медленно, чувствуя под босыми ногами холодную, укрытую кровавым пеплом землю. Скучающе разглядывал балки, падающие с крыш небольших домов, узкой улицей протянувшихся по всей деревне на окраине провинции Кён. Он с отвращением смотрел на старые постройки, которые с животным аппетитом пожирал жадный и голодный огонь. Всё в этой деревне вызывало у него отвращение: люди, здания и даже запах, исходящий от земли. Гнили и тухлятины. Пропитанный бедностью, преступлениями и жадностью. Именно жадность и привела его сюда. А исполнять желания людей было его предназначением.

Кузнец, разорившийся совсем недавно, всем своим поганым сердцем желал вернуть былой успех. И раз желание загадано – цена должна быть уплачена. Кузнецу было дано несколько лет прекрасной жизни в роскоши и достатке, но за всё всегда нужно платить. И цена оказалась высока.

Он, бродящий среди пепелища, вновь скривился от противного привкуса воспоминаний. Радовался жизни кузнец, а платить по его счетам пришлось всей деревне. Но ничего не поделаешь. Деньги и богатство всегда выкупаются кровью. Кузнец даже не раздумывал, когда согласился на то, что нужно убить всех живущих рядом с ним, да ещё и поджёг дома. Но он даже не догадывался, что эта сделка – лишь забавная шутка пришедшего за платой. Ценой его желания должна стать его жизнь.

Ночной гость, шагающий по пеплу и запечённой крови, фыркнул, вспоминая о чудовищном поступке кузнеца. Прожив столько лет, ночной гость до сих пор удивлялся жестокости людей.

Он продолжал брести по улице, как вдруг услышал детский плач. Тоненький голосок, словно переливы весеннего ручья, нарушал идеальную симфонию звуков треска дерева и стонов доживающих последние минуты людей.

И потом он увидел её. Маленькую хрупкую девочку. В необычно красном для её возраста ханбоке[1], испачканном в грязи и гари. Её маленькие босые ноги ступали по пеплу, оставляя тёмные мокрые следы. Чёрные как ночное небо волосы выбились из косы и теперь тонкими ручейками спадали на дрожавшие от рыдания плечи.

Ночной гость смотрел на девочку среди ярких вспышек пламени и кружащихся в небе серых хлопьев и не мог понять, видится она ему или нет. Девочка с опухшими полузакрытыми глазами продолжала идти прямо на него. Она часто останавливалась, запрокидывала голову, выглядывая в небе что-то неизвестное ночному гостю, и вновь шла вперёд. Когда девочка подошла совсем близко, он смог разглядеть красный ханбок. В нос ударил резкий запах крови, и только тогда он увидел светлый подол платья и понял, что красный цвет ткань приобрела, а не была такой изначально. Почти весь наряд девочки оказался пропитан кровью. Её волосы слиплись по этой же причине.

Девочка резко остановилась, но плакать не перестала. Она всхлипывала, втягивая скопившиеся в носу сопли, и продолжала рыдать. Ночной гость уставился на девчушку, разглядывая её с интересом. Живое существо среди пепелища и луж крови.

– Что ты здесь делаешь? – спросил он.

Девочка продолжала плакать.

– Хватит реветь! – раздражённо хмыкнул он.

Она шумно втянула воздух и заплакала с новой силой. Ночной гость цокнул и щёлкнул пальцами. Девочка резко замолчала и удивлённо уставилась на него.

– Ты ведь желала больше не плакать. Не смотри так на меня, я знаю все твои желания.

Она вытерла нос красным рукавом, отчего на щеках остались розовые пятна, и ещё пристальнее начала всматриваться в тёмные глаза ночного гостя. Он поднял бровь и прищурился, делая шаг в сторону девочки. Она дрожала, но не плакала, смотрела прямо на приближающуюся к ней тёмную фигуру. Он ухмыльнулся и наклонился вперёд, чтобы их лица были на одном уровне.

– Что ты здесь делаешь? – повторил он.

Девочка дрожащим голосом ответила:

– Маму и папу убили. Было столько крови… Вот, смотрите. – Она протянула вперёд руки, укрытые широкими рукавами ханбока, и показала ночному гостю.

– Почему же не убили тебя?

Девочка робко пожала плечами, опуская руки.

– Зато я знаю. Этот жалкий урод струсил.

Ночной гость протянул руку и указательным пальцем приподнял подбородок девочки, вглядываясь в её глаза.

– Метка духов квисинов, верно? Твои глаза необычного цвета. Этого он и испугался.

Девочка дёрнула подбородком и тут же стыдливо опустила глаза, пытаясь спрятать их от пристального взгляда.

– Побоялся, что будет проклят. Ха! – усмехнулся ночной гость. – Глупые людские предрассудки.

– Мои родители говорят, что я правда проклята духами квисинами. Говорили, – всхлипнув, поправила себя девочка.

– Ты думаешь, всё это случилось из-за тебя? – прищурился ночной гость.

Девочка нахмурилась и чуть заметно покачала головой, но потом тут же одобрительно кивнула.

– Может быть, и так, а может, и нет, – улыбнулся он и засунул правую руку в широкий карман в рукаве. – У меня есть подарок для тебя, дитя.

– Подарок? – удивилась девочка.

В руках ночного гостя появилась необычной красоты кисть, ручка которой оказалась выполнена не из привычного, греющего руку дерева, а из холодного нефрита. Казалось, в ручке кисти прячется тысяча ручейков с тёмной водой, пересекающих зелёные луга. Щетина на конце кисти переливалась и блестела, словно животное, с которого взят материал для наконечника, было необычным.

Девочка заворожённо смотрела на кисть, чуть приоткрыв рот.

– Вы хотите подарить её мне?

– Да. – Ночной гость покрутил кисть между пальцами и протянул девочке. – Однажды она поможет тебе исполнить свою судьбу, дитя, проклятое квисинами.

Девочка робко взяла кисть из рук ночного гостя. Её тонкие пальцы осторожно провели по нефритовой ручке, коснулись наконечника. Казалось, нефрит стал ярче, и по тоненьким дорожкам потекло золото. Девочка испуганно отняла пальчик и вновь посмотрела на гостя.

– Не благодари. – Он хлопнул девочку по плечу и зашагал прочь, оставив её среди догорающих домов.

– Постойте! – крикнула ему вслед девочка. – Что мне делать с этой кистью?

Ночной гость остановился и посмотрел через плечо.

– Естественно, рисовать, – спокойно ответил он.

– И что же мне рисовать?

Ночной гость хитро улыбнулся, вернулся, наклонился и прошептал ей на ухо:

– Судьбы других людей, дитя.

Она испуганно отпрянула и часто заморгала. Ночной гость выпрямился, вновь развернулся и, шагая по крови и пеплу, ушёл прочь, скрываясь во тьме. Девочка осталась одна. Среди душного, сгоревшего в огне воздуха, с холодной нефритовой кистью в руках. Треск древесины почти стих, но запах гари и крови до сих пор бил в нос. Где-то вдали стрекотали цикады.

Девочка подняла голову и хотела заплакать, но слёзы словно испарились. Ни единой слезинки. Ничего. Лишь глухая пустота в сердце и холодная нефритовая кисть в руках.

Глава 1

Две красные нити судьбы

В городе Квансан, в провинции Кён, наступила ночь. Уставшие за день фермеры возвращались домой, где их ждала семья. Жёны же, в свою очередь, покорно ждали мужей, приготовив вкусный рис и закуски. С заходом солнца город затихал. Оставалось лишь одно место, где ночь означала начало действия и представлений: маленький квартал красных фонарей, стоящий на самой окраине города. Он светился в темноте и разбавлял серость городка Квансан своими яркими красками и тёплым светом, исходящим от висевших на доме кисэн[2] фонариков. С наступлением ночи квартал гудел и оживал. Он наполнялся запахами уличной еды и выпивки. Звуками каягыма[3] и флейты, доносившимися из домов кисэн. Ночь разливалась по кварталу и заполняла всё вокруг.

Лиён, сидевшая в своей комнате и смотрящая в окно на жизнь квартала, вновь выслушивала недовольства наставницы Ким, которая на протяжении уже двенадцати лет повторяла одно и то же:

– Лиён, сколько раз говорить: если ты на особенном счету у нашего хозяина, это не значит, что ты можешь воротить нос от основной работы. Среди других девушек ходят сплетни. – Наставница Ким недовольно поправила яркую, расшитую цветами юбку и строго посмотрела на Лиён.

– Я не собираюсь выплясывать перед этими вонючими похотливыми мужиками! – фыркнула Лиён. Она демонстративно подпёрла рукой подбородок, продолжая всматриваться в прохожих, смеющихся на улице.

Подол её алой словно кровь юбки чхима[4] укрывал деревянный пол. Необычное чогори[5] выделялось даже на фоне яркой юбки. Широкие рукава закрывали руки девушки. На алом шёлке красовались вышитые чёрные ласточки с широко расставленными крыльями.

Наряды Лиён всегда имели красный цвет и шились на заказ. Иногда вышитые ласточки ловко перелетали с чогори на алую юбку. Девушки завидовали, видя, какой искусный наряд всегда носила Лиён, а мужчины восхищались и желали заполучить гордую и недоступную кисэн в красных одеяниях. Часть её чёрных волос цвета воронова крыла была туго связана в пучок на макушке, а остальные волосы спадали на плечи. В волосах вместо привычного всем пинё[6] торчала тонкая нефритовая кисть.

– Посмотри на себя! – вновь возмутилась наставница Ким, проглатывая окончания слов. Так происходило всегда, когда она злилась. – От тебя так и веет высокомерием и зазнайством.

– Господин Ан говорит, что я сокровище, приносящее ему кучу денег, – гордо вздёрнула свой маленький носик Лиён, откинув лежавшие на плечах волосы. – Наверное, поэтому эта куча денег за столько лет до сих пор не позволила мне выкупить свою жизнь.

Наставница Ким тяжело вздохнула и, подойдя ближе, взяла в свои ладони руки Лиён.

– Дорогая, в этом мире, наполненном гнилыми, жадными людьми, не стоит быть похожими на них. Ты не сможешь спрятаться среди толпы, они всё равно тебя раскроют. Возможно, этот маленький уютный мирок, в котором ты живёшь сейчас, безопаснее, чем-то, что находится за ним.

– Вы вновь взялись за своё? – Лиён вытянула пальцы из ладоней наставницы и встала. Провела руками по юбке, выравнивая ткань, и заправила за ухо прядь спадающих на глаза волос. – Поверьте, они даже не захотят ко мне приближаться.

Наставница Ким посмотрела в глаза Лиён и тут же отвела взгляд.

– Видите, даже вы спустя столько времени опасаетесь смотреть мне в глаза.

Наставница тяжело вздохнула, развернулась к выходу и напоследок произнесла:

– Ты можешь не танцевать и не прислуживать гостям, но прошу: сыграй хотя бы на каягыме. Ради меня. Кажется, не только твои глаза необычны, но и твои изящные руки. И ещё: сегодня у тебя особенная гостья. Она дочка министра. Будь с ней повежливее. Прошу.

Наставница Ким слегка склонила голову и покинула комнату.

Лиён шумно выдохнула и наконец смогла расслабить спину. Её жутко бесили все правила, что ей вбивали с восьми лет, как только привезли в дом кисэн. «Держи спину ровно, не говори лишнего, будь послушна и покладиста…»

Но быть послушной у Лиён не выходило. Ночами ей снились кошмары, а днём от неё прятались другие девочки-ученицы. Они разбивали и так расколотое на куски сердце Лиён. Она желала дружить. Но для других была уродливой, отличающейся от них. Чем старше становилась Лиён, тем твёрже становилась мысль, что в этом мире можно полагаться лишь на себя. Другие потребуют что-то взамен: деньги, время, чувства… И если ты не можешь дать им желаемое, они уходят и предают. Поэтому Лиён решила не создавать связи. Если нечего разрывать, то и страдать не придётся.

Она достала из волос нефритовую кисть и ловко покрутила между пальцев. Ручка из зелёного камня удобно ложилась в ладонь. Щетина на кисти даже спустя столько лет осталась в первозданном виде. Однажды кисть хотели забрать и даже пытались украсть, но она всегда возвращалась. Лиён выкидывала её в сточную канаву, сжигала в костре, но кисть оставалась целой. И только когда наставница научила Лиён писать и рисовать, когда тонкий кончик кисти впервые коснулся чернил и бумаги, Лиён поняла, для чего нужна эта кисть.

Память стёрла многие воспоминания из прошлого: слишком много боли они причиняли. Но воспоминания о незнакомце, встретившемся в ту страшную ночь, всегда оставались с Лиён. Они словно отпечатались в памяти, оставаясь там причудливыми картинками. Иногда Лиён думала, что всё это было просто сном. Долгим, чудесным и страшным сном одновременно. Память человека непостоянна, воображение создаёт новые образы, которые накладываются на настоящие воспоминания. Слова, сказанные тогда странным мужчиной, стучали в голове Лиён каждый раз, когда её изящные пальцы касались такой манящей прохладой нефритовой кисти.

– Судьбы других людей, дитя.

Так сложилось, что Лиён родилась необычной. Правый глаз светился синевой, словно в нём поместился кусочек моря с его лазурными переливами и белой пеной. А левый – зелёным. Родители испугались, увидев такое, и тут же понесли девочку в храм к мудан. Она долго читала молитвы, трясла звонкими колокольчиками над содрогающимся от плача тельцем новорождённой девочки, после чего произнесла слова, навсегда изменившие жизнь Лиён. Мудан сказала, что на ней проклятие духов-демонов квисинов.

Родители ужаснулись новости. Их дитя только пришло в этот мир, а боги уже уготовили ей сложную судьбу. Мудан предложила избавиться от ребёнка, ведь чем старше будет девочка, тем сильнее будет влиять на неё проклятье. Поначалу они хотели послушать мудан, но не решились. Девочка росла умной и покладистой, весёлой и по-детски озорной… До тех пор, пока впервые её способности не стали развиваться. Однажды холодной осенью, в сезон халло[7], когда урожай был уже собран, гуляя по улице с матерью, они встретили соседку. Лиён очень долго всматривалась в лицо женщины и потом произнесла:

– Скоро вы умрёте.

Слова пятилетней девочки шокировали и мать, и женщину. Но Лиён странным образом сохраняла спокойствие, продолжая вглядываться в лицо соседки. А потом вдруг заплакала. Только вот слеза, алой капелькой стёкшая по щеке из необычного глаза, оказалась кровавой.

Женщина отшатнулась и побежала прочь, шепча о том, что девочка проклята.

Лиён стала чудовищем, а её родители – изгоями. И со временем чудовищем Лиён стала и для них.

Стук в дверь прервал поток воспоминаний Лиён. Она выдохнула, поёжившись и обхватив себя руками. Коснулась плеч, до боли сжала кулаки. Привычный ритуал, чтобы успокоиться. Выпрямила спину, засунула кисть обратно в пучок волос, натянула улыбку и произнесла:

– Войдите.

Первой в комнату вошла наставница Ким, во взгляде которой читалась просьба вести себя прилично с гостем, что сейчас войдёт. Отойдя в сторону, наставница пропустила вперёд молодую девушку. Её лицо скрывалось под нежно-розовым чанотом[8], подол светлой синей юбки шуршал о деревянный пол. Она двигалась медленно и плавно, словно вовсе и не шла, а плыла.

Подойдя достаточно близко к Лиён, девушка спустила плащ на плечи и слегка склонила голову. Та поклонилась ей в ответ, согнув спину на девяносто градусов.

– Это дочка министра. Она пришла к нам за особенной услугой.

Девушка запустила руку за пояс и достала красный толстенький мешочек, расшитый цветами.

– Я достойно вам заплачу. – Её голос был нежный и мягкий, словно пение весенних птиц.

Уголок губ Лиён дёрнулся, но она подавила усмешку, так и желающую коснуться её ярко накрашенного рта. Она посмотрела на толстенький мешочек и на наставницу Ким, которая уже потянула к нему руки.

– Я уверена, ваша награда будет щедрой. Присаживайтесь.

Лиён указала на яркую подушку перед столиком кёнсан[9]. Девушка приподняла подол пышной юбки и плавно уселась на пол. Лиён достала тонкий лист бумаги, чернильницу и вытащила из волос кисть.

– Почему вы пришли ко мне? Что именно вы хотите узнать?

Руки девушки дрожали. Она нервничала. Лиён видела, как гостья нервно сглатывает накопившиеся от переживания слюни, как заламывает пальцы и часто поправляет волосы.

– Всё, что будет сказано в этой комнате, останется здесь. Не переживайте, – попыталась успокоить девушку Лиён.

– Правда? – с дрожью в голосе спросила она.

Лиён лишь кивнула.

– Три дня назад, во время службы в храме, старый монах, взглянув на меня, сказал, что вскоре меня ждёт страшная смерть, которую мне принесёт мужчина. Я слышала, – она запнулась и стала говорить тише, – что вы видите прошлое и будущее человека, всего лишь нарисовав его портрет. Это правда?

– Вы не верите, но всё равно сюда пришли? – Лиён подняла бровь, скрестила руки на груди и покачала головой. – Когда отчаянье хватает за горло, все, что остаётся, – это верить в чудеса. Верно?

Девушка стыдливо опустила глаза и слегка кивнула.

– Всё верно. Вы правильно услышали слухи о моих способностях. Ну что, приступим? – Лиён провела рукой по тонкому листу рисовой бумаги, поставив на края чёрный брусочек, что придерживал бумагу.

Девушка поёрзала.

– Сидите ровно, – приказным тоном произнесла Лиён, отчего наставница Ким недовольно кашлянула. Поймав строгий взгляд старшей кисэн, Лиён мягко добавила: – Прошу вас, госпожа.

Лиён обмакнула кисть в чёрную тушь и подняла взгляд на девушку, которая тут же дёрнулась, увидев вдруг ставшие более яркими глаза. Лиён прищурилась, внимательно вглядываясь в лицо сидящей напротив неё девушки.

«Круглое лицо говорит о добром нраве и удаче. Маленький и острый нос – о жадности и корысти. Широкий рот – о том, что она любит болтать лишнее, а большие глаза, стоящие немного далеко друг от друга, – о том, что она видит только себя».

Лиён не знала, откуда приходят эти слова, почему каждая черта, созданная богами на лицах человека, для неё несёт смысл.

«Широкие брови сулят ей достаток и успех. Но скулы и форма челюсти говорят о смерти в раннем возрасте».

Рассмотрев лицо девушки, Лиён принялась рисовать. Придерживая широкие рукава правой рукой, она обмакнула кисть в чернила. Мягкая чёрная щетина коснулась тонкой бумаги, оставляя за собой чёрный влажный след. Тушь впитывалась в белую поверхность, растекаясь плавными линиями. Вот появились очертания овала лица девушки, пряди волос и линия глаз. Линии, касаясь бумаги, лишь на секунду излучали золотое свечение, будто их трогали утренние лучи солнца.

Рука Лиён двигалась плавно и медленно, танцуя свой танец, завораживающий и чарующий. Девушка словно под гипнозом следила за рукой Лиён. Как под кистью светятся линии, как по нефритовой рукояти течёт золото, подобно пульсирующим венам.

Лиён прикрыла глаза, но рисовать не прекратила. Рука двигалась всё быстрее и быстрее, нанося на бумагу уже более жёсткие штрихи, чёткие и тёмные. Первый. Второй. Третий. Портрет девушки приобретал объём и цвет, хотя Лиён продолжала рисовать одним цветом. Рука резко замерла, кисть остановилась, Лиён распахнула веки. Разные по цвету глаза затянуло белой плёнкой, будто теперь вместо земли и неба в них царили туман и пустота. Теперь Лиён не видела сидящих перед ней людей. Она видела историю, маленькую жизнь, прожитую девушкой. Красные нити сплетались в причудливый узор, показывая ей прошлое, настоящее и будущее.

Маленькая девочка в нежно-розовом ханбоке, звонко смеясь, катается на качелях. Рядом с ней стоят красивый мужчина в одежде учёного и бледная женщина. Она цепляется за руку мужчины и, кажется, держится из последних сил. Её лица цвета бумаги часто касается отпечаток мучительной боли. Она кашляет и прикрывает рот белоснежным платочком, на котором тут же появляются кровавые пятна.

Девочка продолжает звонко смеяться, раскачиваясь на качелях всё сильнее и сильнее. С деревьев вишни летят лепестки, солнце приятно греет кожу. Девочка раскачивается ещё сильнее, а потом катится кубарем и падает на землю, больше не шевелясь. Женщина тут же срывается с места и бежит к девочке. Дрожащими руками легко хлопает её по щеке, но та совсем не реагирует. Женщина с ужасом смотрит на мужа, который тут же подхватывает дочку и убегает.

Красные нити вновь начинают своё ткацкое дело, сплетая новую сцену из событий, которые уже произошли.

Красивый и просторный дом. В комнате приглушён свет. Девочка, недавно упавшая с качелей, как и прежде, без сознания. Женщина исхудала и ещё больше побледнела, значит, прошло уже несколько дней. На улице по черепичной крыше монотонно барабанит тёплый дождь, смешиваясь с шёпотом женщины, что читает молитвы. Раздвижная дверь с шумом открывается, и в комнату заходит отец девочки. За его спиной коршуном стоит тёмная фигура в потрёпанном и изношенном пхо[10]. Лица фигуры не видно, заметна лишь странная белая маска на лице. Она проходит в комнату, и садится рядом с девчушкой.

– Я спасу её, – произносит человек. Голос его звучит приглушённо, низко и спокойно. – Но за ваше желание нужно будет заплатить цену.

– Только скажите, сколько вам нужно, я отдам все, что у меня есть, – молит отец.

– Мне не нужно золото. Деньги нужны лишь смертным. Мне же – нечто иное. Желание. Одно-единственное желание, загаданное для меня от неё. – Человек в маске указал на девочку, спящую проглотившим её навсегда сном.

Отец девочки весь напрягся, переглянувшись с женой, посмотрел на спящую дочку и потом кивнул.

– Хорошо. Только если это не принесёт ей вреда.

Мужчина промолчал, потянулся к белой маске и снял её. Отец и мать девочки охнули, прикрыв ладонями рты, смотря на лицо мужчины. Казалось, у него не было лица – и были тысячи лиц одновременно. Разрез глаз менялся, линия губ перетекала из плавной и маленькой в грубую и широкую. На носу то появлялась горбинка, то исчезала. Лицо менялось до тех пор, пока не приобрело одно из множества образов. Мужчина улыбнулся родителям девочки, у которых при взгляде на его лицо тут же потекли слёзы.

– Я не ваш сын. Просто вы хотите видеть его. Поэтому моё лицо стало таким.

Он взял запястье девочки в свою руку и накрыл его ладонью, под которой возник красный свет и тут же погас. Он убрал руку. На запястье девочки появилась тоненькая красная ниточка, связывающая её с запястьем загадочного мужчины. Он наклонился и коснулся лба девочки лёгким, еле уловимым, словно весенний ветер, поцелуем. Девочка тяжело вздохнула, на щеках появился румянец, глазные яблоки задвигались под закрытыми веками.

– Она вскоре очнётся. – Мужчина встал, надел маску и направился к выходу, но перед дверью развернулся. – Когда ей исполнится восемнадцать, я приду, чтобы забрать своё желание.

Он поклонился и ушёл, растворившись в ночи и шумном весеннем дожде.

Картинка вновь сменилась.

Мир, непохожий на людской, заполняет всё пространство. Светлячки танцуют причудливый танец под раскидистой ивой, укрывшей своими ветвями двоих сидящих под ней людей. Девушку и мужчину. Она лежит у него на коленях, её окровавленная рука тянется к щеке мужчины, по лицу которого течёт слеза. Лишь кончиками пальцев она вытирает слезинку и шепчет ему что-то. Её рука обессиленно падает на землю. Он кричит и крепко прижимает её к себе. Мир содрогается, светлячки, словно золотой снег, падают на землю один за другим. Красная ниточка, связывающая двоих, натягивается и рвётся…

На лбу Лиён выступили капельки пота, грудь то опускалась, то поднималась. Она бросила кисть и открыла глаза. Двумя пальцами надавила на веки, помассировала виски.

– Что вы увидели?

Лиён встала с подушки и пошатнулась. Наставница Ким подскочила, но, увидев строгий взгляд своей ученицы, села на место. Лиён подошла к столику ходжокбан[11] и взяла гревшийся на углях глиняный чайник и стоящие рядом чашки. Поставила чайные принадлежности на ходжокбан и поднесла к девушке. Аккуратно налила ароматного зелёного чая. Серая дымка тут же нарисовала причудливые узоры в воздухе над чашками. Лиён протянула одну из них девушке. Та в ответ кивнула и приняла чай из её холодных рук. Сама же Лиён покрутила несколько раз чашку, вглядываясь в отражённый свет светильников в зелёной глади чая, и заговорила:

– Существует легенда, что у каждого на запястье есть красная нить судьбы, связывающая с тем, кто уготован нам. Она растягивается и удлиняется, но никогда не порвётся и обязательно приведёт нас к тому, с кем мы должны встретиться. Её невозможно разорвать или разрезать. Лишь в редких случаях она рвётся после смерти. – Лиён поставила чашку на столик и приподняла свою руку, разглядывая запястье. – Когда я рисую портреты гостей или очень долго смотрю на их лица, я могу увидеть эти красные нити.

Она продолжила крутить рукой, разглядывая тускнеющую ниточку на своём запястье. Лиён всегда было интересно, с кем связывает её красная нить судьбы и когда она встретит этого человека. Может быть, он станет тем, кто спасёт её?

Она мотнула головой, поправила волосы и вновь посмотрела на сидящую напротив девушку:

– Красная нить на вашем запястье приведёт вас к очень странному человеку. У него нет лица и – тысяча лиц одновременно. Я бы даже человеком его не назвала. – Лиён положила руки на колени и прищурилась. Девушка, сидевшая напротив, поёжилась и затряслась от страха.

– Почему моя красная нить ведёт к нему? – Голос дочки министра дрожал.

– Однажды он вас спас, и вы должны ему одно желание. Правда, для вас это обернётся смертью. – Лиён говорила спокойно и размеренно, будто рассказывала рецепт приготовления кимчи.

Девушка охнула и прикрыла рот изящной ручкой. Наставница Ким шумно кашлянула и строго посмотрела на Лиён. Лиён вздохнула и попыталась изобразить сочувствие. Протянула руку и пару раз хлопнула по плечу дочку министра, отчего та дёрнулась ещё больше.

Наставница Ким закрыла глаза рукой и лишь покачала головой из стороны в сторону. К Лиён редко проявляли сочувствие, так откуда ей знать, как это делается?

– И ничего нельзя исправить? – спросила девушка, почти плача.

Лиён поёрзала на подушке, посмотрела на наставницу Ким и сжала губы, борясь с желанием сказать то, что не должна была.

– Увы, нет, – ответила за неё наставница Ким, явно начиная нервничать.

– Сколько вам сейчас лет? – спросила Лиён.

– Семнадцать. Через семь месяцев исполнится восемнадцать.

– У вас есть ещё семь месяцев до встречи с этим человеком. Возможно, вы найдёте способ избежать судьбы, – произнесла Лиён, убирая уже остывший чайник и чашки.

Девушка так и не притронулась к чаю.

– Правда нет никакого способа? Совсем? – Девушка схватила руки Лиён и умоляюще посмотрела в её глаза.

Лиён выдохнула, вытягивая руки из хватки девушки.

– Один способ есть… – Лиён услышала, как вновь тяжело вздохнула наставница Ким. – Только за него вам придётся много заплатить, и вы должны будете молчать об этом.

– Хорошо! Хорошо! Я заплачу сколько угодно.

«Копия отца», – подумала Лиён, усмехаясь.

Девушка достала ещё один маленький мешочек, отцепила от пояса золотое норигэ с камнями, сняла серебряное кольцо с пальца и выложила всё это на стол.

– Этого достаточно?

– Вполне, – довольно улыбнулась Лиён, одним движением сгребла всё себе и положила под подушку. Хозяин знает только об одной оказываемой услуге Лиён – предсказание судьбы. Но иногда кому-то нужно её переписать. Договор с наставницей Ким позволил Лиён иногда зарабатывать дополнительные деньги, которые она бережно собирала, чтобы однажды самой выкупить свою жизнь. Может, тот, к кому привязан другой конец красной нити Лиён, и не придёт вовсе. Значит, Лиён должна спасти себя сама. В этом жестоком мире, где людей продают в рабство и дома кисэн, Лиён могла надеяться только на себя. Зачем тешить себя мечтами о спасителе, которого может и не быть вовсе? Ведь как бы она ни пыталась, сколько бы ни рисовала свой портрет, свою судьбу она не могла разглядеть.

– Я внесу всего несколько штрихов в ваш портрет. Не переживайте, на вашу внешность это не повлияет. Это ваш духовный портрет. Изменения влияют лишь на вашу судьбу.

Девушка часто закивала и положила руки на колени.

Лиён вновь открыла ящичек в столике кёнсан и достала маленький острый нож и небольшую белую пиалу. Провела ножом по коже руки, и алые капельки крови одна за другой стали заполнять дно белоснежной чашки.

– А теперь вы, госпожа. – Лиён протянула руку. Девушка робко подала свою. Кончиком ножа Лиён уколола палец девушки и выдавила одну-единственную алую каплю. – Только не пугайтесь того, что увидите и услышите.

Нефритовая кисть погрузилась в алую жидкость. Резкий взмах, плавное движение руки, всего один штрих по нарисованному ранее портрету – и дочка министра ахнула, увидев происходящее. Тонкие алые нити тянулись от кисти к чаше, портрету, нарисованному Лиён, и девушке. Они пересекались, светились и пропадали. Из темноты одна за другой к Лиён потянулись тёмные и светлые когтистые руки.

– Духи квисины! – ахнула дочка министра. Она отшатнулась назад и попятилась к двери.

Лиён продолжала наносить еле заметные штрихи. Одна за другой руки демонов касались её плеч, впиваясь в кожу чёрными звериными когтями.

– Прекрати это! – Девушка закрыла уши и закричала.

«Проклятье», – подумала Лиён и принялась рисовать быстрее.

В дверь комнаты постучались.

– Госпожа, с вами всё хорошо? – послышался женский голос. – Я позову охрану.

«Токкеби тебя раздери!» – выругалась Лиён про себя.

В дверь начали ломиться. Кто-то с треском её выломал и подбежал к визжавшей от ужаса девушке.

– Ты снова за своё, девчонка! – Старый охранник дома кисэн двинулся на Лиён. Кисть в её руке дрогнула, и она нанесла последний, немного корявый штрих. Красные нити оборвались и исчезли. Больно впивающиеся в плечи руки отпустили, и Лиён согнулась от пронизывающей спину боли.

Служанка успокаивала плачущую девушку, охранник отчитывал наставницу Ким и тыкал пальцем в тяжело дышавшую Лиён. Она посмотрела на запястье девушки. Красной нити не было. Уголки губ Лиён слегка дрогнули в полуулыбке. Охранник раскланялся перед служанкой и дочкой министра, помогая ей встать. Он грозно посмотрел сначала на наставницу Ким, потом на Лиён, сказал, что вскоре вернётся, и вывел девушку из комнаты.

Наставница Ким встала и, громко топоча, подошла к Лиён:

– На этот раз он не спустит тебе это с рук. Девушка могла пострадать. Ты бы сначала думала, прежде чем соглашаться.

Лиён криво улыбнулась, вымыла кисть в чистой воде и вернула её на привычное место. Капельки пота больно щипали глаза. Она провела рукавом по лбу и замерла, увидев то, чего не должна была.

– Я много раз предупреждала: если хозяин узнает, что ты берёшь дополнительные деньги с клиентов, он выпорет тебя. А если узнает о твоих других способностях, тебе не поздоровится.

Лиён не слушала наставницу, а только, сильнее нахмурившись, рассматривала своё запястье. Она покрутила рукой, подняла её и поднесла ближе к свече, попыталась смахнуть то, что так её беспокоило.

– Кроме тебя, он выпорет и меня. Ох, за что меня прокляли боги, дав в ученицы такую непутёвую девку, как ты! Однажды ты разозлишь хозяина так, что он просто выпорет тебя до полусмерти. Ты меня вообще слушаешь, Лиён?!

– Наставница Ким, мне не привыкать к порке, но то, что случилось из-за прерванного ритуала, может и правда стоить мне жизни.

Лиён громко истерически рассмеялась, вновь взглянув на своё запястье, на котором ярко светились две красные нити судьбы.

Глава 2

Демон, гуляющий по ночам

Семь месяцев спустя

Тёплый весенний дождь бил по соломенным крышам самого отдалённого района города Квансан. Хозяева домов уже давно потушили уличные фонари, висевшие при входе, но в некоторых домах ещё трепыхалось пламя от скромной свечи. Кто-то укладывал беспокойного плачущего малыша, а где-то двое влюблённых наслаждались своей первой брачной ночью. В одном из домов ругались старые супруги: жена узнала о том, что муж спустил все скопленные деньги в доме кисэн.

На небе светила яркая полная луна, освещая дорогу шагающей по грязной улочке фигуре. Широкая спина и высокий рост выдавали в силуэте мужчину. Его плечи покрывал чёрный пхо, а лицо скрывали поля треугольного сатката.

Он шагал медленно, словно что-то искал. Останавливался возле домов и прислушивался: к шорохам, звукам и разговорам. Пальцами касался тонких стен, выискивая того, кого давно хотел найти.

Мужчина наконец-то остановился около одного из домов, свет в котором уже не горел. Он переступил порог и без стука отворил старую раздвижную дверь. В комнате царила тишина. Слышалось лишь тревожное, прерывистое дыхание где-то за узкой дверью, ведущей в подсобное помещение. Тихо наступая на половицы босыми ногами, он открыл дверь, схватил за грудки прячущегося там человека и вытащил его в одну из комнат.

– Прошу вас, смилуйтесь надо мной! – Мужчина в потрёпанных старых вещах упал в ноги ночному гостю. – Смотрите, у меня ничего не осталось. Всё, чего я так желал, всё потерял. Жена умерла, деньги испарились, дети не хотят знать, где я и что со мной. За что мне платить цену, если я остался ни с чем?

– Я дал тебе все, чего ты желал, но ты сам выбрал всё потерять. А цена всегда должна быть уплачена. Я заберу твою жизнь. Это самое большее, что ты можешь отдать.

– Нет, прошу вас, пощадите! – взмолился мужчина, касаясь босых ног гостя руками.

Тот сделал шаг назад и произнёс:

– Ты мог довольствоваться тем, что у тебя было, но ты пожелал больше. Жадность людей безгранична. Ты даёшь им кусок хлеба, а через время они уже просят мяса. Чем больше вы имеете, тем более нескончаемыми становятся ваши желания и потребности. Только ты виноват в том, что сейчас потеряешь свою жизнь.

Бледная худая рука с длинными тонкими пальцами легла на макушку мужчины. Он хотел вырваться, но его тело не слушалось. Ночной гость опустил голову и посмотрел в глаза мужчине. Медленно, будто земля, в сезон засухи теряющая свою живительную влагу, тело мужчины стало терять жизненную энергию: мышцы иссохли, кожа пожелтела и прилипла к скелету.

Ночной гость убрал руку с головы мёртвого мужчины. Безжизненное тело упало на пол с глухим стуком. Ночной гость надел на лицо маску и зашагал прочь, растворившись в ночной тишине.

* * *

Пак Тэхо стоял на пороге старого дома, обхватив меч двумя руками и прижав его к груди. Его тёмно-синяя форма отлично сочеталась с чёрными кругами под глазами. Он прикрыл их, надавил пальцами на глазницы. Его ждёт очередная бессонная ночь. Расследование шло медленно и глухо. Каждый раз Тэхо казалось, что он находил зацепку, но истина ускользала от него, словно слизняк из рук.

Он прищурил и так узкие глаза, пытаясь подметить все детали, что могли упустить в управлении Салин[12]. Раз они вызвали его и подключили управление Чонмён[13], дело было плохо. Всё как всегда походило на обычное убийство, если бы не тот факт, что труп умершего стал похож на скелет, обтянутый кожей. В нем не осталось ни капли крови, ни мышцы – ничего.

Тэхо вздохнул и вошёл в дом. Прошёлся по комнатам, провёл пальцами по пыльным полкам. Порылся в разбросанных вонючих вещах. Миновал маленькую кухню и оказался в небольшой комнатушке, где уже находилась его напарница Хаын. Проворная лисица – кумихо[14], изгнанная из божественного города Истин[15] пять лет назад. Тогда Тэхо только заступил на службу, и Хаын была первой, кого он поймал. Они заключили сделку: её жизнь в обмен на помощь и информацию о выходцах из божественного города Истин, различных существах и низших демонах – квисинах. Она согласилась и стала единственной девушкой в управлении. Мало кто знал о её истинной личности, лишь начальник, с которым договорился Тэхо. На его удивление, Хаын оказалась надёжным товарищем по службе.

Он вновь взглянул на стройную девушку, сидевшую на корточках возле тела умершего. Её длинные волосы, как всегда, были заплетены в длинный хвост, собранный на макушке. Она носила тёмный мужской ханбок, поверх которого надевала чонбок[16] бордового цвета. Тэхо никогда не видел её в женском ханбоке, но это не делало её фигуру менее привлекательной. Многие молодые инспекторы пускали на неё слюни, совершенно не догадываясь о том, кто она есть. Хаын это только забавляло, отчего она флиртовала с каждым, кто смотрел на неё взглядом, полным желания и страсти. Тэхо всегда удивляло то, как легко она это делает. Истинная лисица-кумихо.

– Что унюхала? – Тэхо бесшумно подошёл со спины Хаын и заглянул ей за плечо.

– Вонгви тебя подери! Напугал! – подскочила она. – Прекрати подкрадываться сзади. Однажды я перегрызу тебе горло!

Тэхо выпрямился и вновь повторил вопрос:

– Спрашиваю: унюхала что-нибудь?

– Я тебе что, собачонка какая-то?! – возмутилась Хаын, поднимаясь и поправляя выбившуюся из хвоста прядь волос, падающую на лоб. – Вообще ничего. Только вонь, исходящую от этого жилища. Он что, свинья? Почему так воняет?

Она поморщила нос и зажала его двумя пальцами.

– Значит, ничего. – Тэхо присел рядом с безжизненным телом и коснулся сухой кожи. Положил руку в центр живота и закрыл глаза, пытаясь уловить хотя бы маленький огонёк жизненной энергии, который, возможно, остался в теле. Но потоки молчали, тело было пустым. – Пятый случай за месяц, и каждый раз ничего. Раздражает! В нём не осталось ни капли энергии. Ты знаешь того, кто мог это сделать? Может, какие-то вонгви или кумихо способны на такое?

– Если бы знала, уж точно не хотела бы с ними встречаться. Жуть же. – Она поёжилась и потёрла плечи руками, пытаясь разогнать набежавшие на кожу мурашки.

– Нужно прислать коронёра, пусть ещё раз осмотрит тело. Возвращаемся в управление.

Тэхо перехватил меч из одной руки в другую и зашагал прочь.

– Снова ничего не узнав? Эти высокомерные зазнайки опять начнут издеваться и смеяться над нами, перешёптываясь за нашими спинами. Ты же знаешь их. – Хаын легко перепрыгнула через порог и поравнялась с быстро идущим Тэхо. Ловкая и быстрая – ещё два качества, которое в ней ценил Тэхо.

– Плевать, пусть смеются сколько им угодно. Это говорит об их глупости, а не о моей.

Хаын закатила глаза и шёпотом передразнила Тэхо, изображая такое же невозмутимое и спокойное выражение, которое почти никогда не сходило с его лица.

– Путь, избранный тобой, приносит страдание и унижение только тебе, – пробубнила Хаын, посмотрев на нахмурившееся лицо Тэхо.

Он ухмыльнулся и сильнее сжал рукоять меча.

Так случилось, что Хаын уже на протяжении долгого времени оставалась его единственным другом. Наверное, потому, что она не была человеком и представление о дружбе и верности у неё иное. Хаын не лгала, не притворялась и не подлизывалась к Тэхо из-за того, что его отец – один из известнейших инспекторов в управлении по расследованию магических преступлений. Во время Великой войны он поймал несколько сотен демонов, вырвавшихся из тюрьмы Предела в божественном городе Истин. Все, кто знал, кем являлся отец Тэхо, крутили перед ним хвостом, словно это они были кумихо, а не Хаын. А старшие всегда сравнивали Тэхо с его выдающимся родственником и ожидали от него большего, чем сам Тэхо мог ждать от самого себя. Ожидания других накладывали на его плечи груз, который он не мог вынести. Да и не хотел вовсе. Ведь изначально его путь отличался от того, по которому он шёл сейчас. В глубине души Тэхо не желал быть охотником. Его привлекали науки и звёзды. Он мечтал о семье и детях, простом житейском счастье. Отец настоял: сын должен идти по его стопам. Тэхо же продолжал мечтать. Но мечтам свойственно разбиваться о камни действительности, и все желания Тэхо разлетелись пеплом вместе с развеянным по ветру прахом той, кого Тэхо любил больше всего.

Путь, который так не нравился Хаын, сотканный из одиночества и страданий, Тэхо не выбирал. Судьба всё решила за него. И он не знал, куда она дальше его приведёт.

– Тэхо. – Хаын хлопнула его по плечу. – Вновь тонешь в реке своих воспоминаний? – Лисица недовольно покачала головой и зацокала.

– Прекрати нести чушь.

Он щёлкнул пальцами по лбу Хаын. Она охнула и прижала ладони к месту удара, недовольно надув губы.

– Если бы не наш давний договор, давненько бы сожрала твою печёнку, избавив от страданий и тебя, и себя.

– Буду тешить себя надеждой, что если ты однажды решишься на это, то подавишься и умрёшь вместе со мной, – серьёзно, без тени улыбки произнёс Тэхо, заходя в здание управления. – Пошли, нам необходимо написать отчёт.

– Я понимаю, почему с тобой никто не хочет иметь дело. Жуткий зануда. – Хаын поплелась за ним, возмущаясь и бухтя.

* * *

В управлении царила атмосфера лени, разгильдяйства и безделья. Со времён Великой войны работы здесь стало намного меньше. Существа, нападающие на людей, вели себя осторожно и частенько заметали следы. Но управление Чонмён продолжало существовать именно по причине таких случаев, как сегодняшний, доставшийся Тэхо. Король великой и процветающей страны Чаосан, восседавший на троне алого дракона, боялся духов, демонов и повторения Великой войны. Поэтому управление до сих пор не распустили. Пока существуют те, кто может нарушить закон, будут нужны те, кто эти законы вершит.

Тэхо прошёл мимо пускающего слюни молоденького инспектора, только пришедшего в управление. Ему было всего пятнадцать. Рядом, собравшись вокруг маленького столика, сидели несколько мужчин, громко разбирая партию в падук[17]. Они спорили и обсуждали следующие ходы. В комнате пахло мясом, что жарилось в маленькой жаровне на углях. В воздухе летал дым и стоял запах выпивки.

Один из сидящих заметил Тэхо и помахал рукой. Это был старший по званию.

Тэхо поклонился, но решил не присоединяться к шумным товарищам. Хаын обрадовалась, что сможет вкусно поесть за чужой счёт, практически подпрыгнула на месте и захлопала в ладоши. Тэхо же тактично кивнул старшему и направился к своему столику для письма, потянув за собой облизывающуюся на жареное мясо кумихо. Она сложила руки вместе и умоляюще посмотрела на Тэхо. Он покачал головой, махнул рукой, показывая, что она может идти, и сел за стол.

Беспорядок, устроенный Хаын с утра, ему пришлось разбирать почти час. После долгих стараний книги сложились в одну ровную стопку. Свитки легли круглыми боками друг к другу, разместившись на краю стола. Кисти и тушь встали в правый уголок, где им было место. Беспорядок раздражал Тэхо. Каждой вещи нужно своё место, так же как и людям. Порядок – то, что может привести к истине. Хаын же была вершителем хаоса. А хаос контролировать нельзя.

– Что ты сказал?! – послышался звонкий голос Хаын. – Повтори ещё раз!

«Хаос пришёл в движение», – пронеслось в голове Тэхо. Он вновь выровнял книги и свитки, смахнул со стола невидимую пыль.

– Я сказала: повтори, что ты сказал! А то вы только и можете, что болтать за спинами, а сказать в лицо – ссыте в паджи[18]!

– Опять завелась эта сумасшедшая! – Один из сидящих охотников отодвинулся от Хаын подальше, и Тэхо отметил про себя, что это отличное решение.

– Я могу показать тебе, насколько я ненормальная. – Хаын облизнула губы и посмотрела в глаза сидящему рядом с ней мужчине. Её радужки лишь на секунду сверкнули алым, парень дёрнулся и подскочил с места, словно его обожгло огнём.

– Но ведь это правда! – вдруг заговорил другой инспектор, посмотрев на Тэхо, который не обращал на них внимания и принялся писать отчёт. – Все расследования, что сейчас ведёте вы с Тэхо, тупиковые. Нет ни подозреваемых, ни конкретного убийцы. И даже улик. Вас преследует неудача, или же просто вы не можете справиться с работой? – Он больше не смотрел на Тэхо, а обращался к краснеющей от злости Хаын.

– Верно! – поддержал ещё кто-то. – Тэхо, твой отец поймал столько демонов, был одним из лучших воинов во время Великой войны! Возможно, тебе просто не передался его талант.

Тэхо с силой сжал ручку кисти, сдерживая себя. Хаос не должен настигнуть его сердце и захватить душу. Порядок и покой – единственное, что может помочь достичь цели.

Он повторял себе это каждый день. Если он будет держать всё под контролем, хаос не завладеет им. Тэхо не позволит эмоциям завладеть разумом.

– Может, вам нужна помощь? – спросил молодой охотник, который ещё недавно спал.

– Никакая помощь нам не нужна! –  гордо задрала нос Хаын.

– Если не принимаете помощь от нас, сходите к паксуму или к какой-нибудь гадалке, – фыркнул тот, который спорил больше всех.

– Да, да! Я слышал, у нас в городе, на улице красных фонарей, в доме кисэн живёт одна удивительная девушка, что может увидеть прошлое и предсказать твою судьбу, лишь взглянув на тебя, – оживился молодой охотник, довольный тем, что может поделиться сплетнями.

– Ты всё путаешь, судьбу она предсказывает по нарисованному портрету. Возможно, очередная обманщица. Думаю, управление уже давно взяло бы её на контроль, если бы девушка обладала магией. – Один из старших сложил руки на груди.

– Я слышал, её прокляли демоны квисины, – перешёл на шёпот молодой.

– Вы словно молодые девушки, собирающие сплетни на городском рынке, – наконец заговорил Тэхо, откладывая кисть. – Хаын, думаю, нам стоит вновь сходить на место преступления. Работая с отчётом, я вспомнил кое-что странное.

Хаын грозно посмотрела на всех сидящих вокруг стола с падуком и ловко встала с пола. Она поправила чонбок, затянула ленту на волосах и, взяв ещё один кусок мяса, бодро зашагала из здания управления. Тэхо кивнул всем сидящим, поднял меч, всё это время лежавший рядом с ним на полу, и уже собирался последовать за Хаын, как его остановил один из старших:

– Не принимай близко к сердцу и не будь таким гордым. Товарищи хотят помочь тебе, пусть они и говорят иногда глупости. Порой стоит принимать руку помощи, которую тебе протягивают. – Он хлопнул Тэхо по плечу.

– Хорошо. – Тэхо поклонился старшему и вышел, больше ничего не сказав.

Хаын ждала его во дворе и скучающе ковыряла землю носком своих тряпочных туфель.

– Не влезай больше с ними в спор, прошу тебя. Это только создаёт больше проблем. – Тэхо перехватил меч поудобнее и продолжил: – Они зазнайки, которые только и умеют следить за тем, что делают другие. Собственных ошибок они не видят.

– Я тоже слышала про эту девушку. – Хаын в очередной раз пропустила мимо ушей слова Тэхо, отчего ему оставалось лишь тяжело вздыхать. – Может, если она нарисует портрет умершего, сможет увидеть убийцу.

Тэхо нахмурился. Он взглянул на небо, где проплывали облака, так похожие на лёгкие перья журавля, что рассекает небо своими длинными крыльями. Облака рассыпались и собирались вновь в причудливые формы. Небо постепенно окрашивалось в розовый и оранжевый цвета. Близился закат. Ещё один день, потерянный Тэхо. Ещё один пустой день без найденных ответов на вопрос, кто же убил ту, кого однажды он любил. Это злило и раздражало.

– Послушай, ну давай хотя бы один раз нарушим правила. Вдруг она и правда поможет нам? – зудела над ухом Хаын.

– Хорошо, – согласился Тэхо, чем вызвал искреннее удивление лисицы.

Время утекало как вода сквозь пальцы. Возможно, хаос необходим, чтобы найти истину. Ведь без небес не существует земли. Как инь не существует без ян, так и порядок не может существовать без хаоса.

– Художница, рисующая судьбу… – задумчиво произнёс Тэхо. – Думаю, нам стоит навестить её.

Глава 3

Звон колокольчика

В доме кисэн готовились к празднику Самджил. В этот день молодые парни и девушки выходили на улицы города, чтобы запускать фонарики, почтить память предков, танцевать, есть рисовые блины и пить вино из азалии. Также в этот день можно было пойти к дереву Йонгвон и привязать к его ветвям колокольчик с красной лентой, где молодые парни и девушки писали свои желания. Другие верили, что дух, живущий в этом дереве, поможет им в скором времени найти своего возлюбленного. Очень часто пары, которые знакомились под деревом Йонгвон, в итоге женились.

Для кисэн праздник Самджил был шансом найти своего покровителя, стать его любовницей и покинуть дом на улице красных фонарей. Именно поэтому в доме кисэн готовилось настоящее представление, состоящее из танцев, игры на музыкальных инструментах и театральной постановки.

Лиён не желала искать себе покровителя, но принимать участие в празднике согласилась – в обмен на возможность пойти на реку и к дереву Йонгвон. Пусть хозяин долго смеялся, услышав желание Лиён.

– Желания? Разве у тебя есть какие-то желания? Так и скажи, что просто хочешь найти себе молодого господина и скорее уйти отсюда. Посмотри на себя: кто захочет забрать такую девку, как ты? Со странными глазами, да ещё и общающуюся с духами. Твоё место здесь. Но если ты желаешь, можешь идти. Приятно видеть, как чьи-то надежды рушатся.

Она еле сдержалась, чтобы не плюнуть ему в лицо. Ещё немного – и она накопит достаточно денег, чтобы выкупить свою жизнь.

Правда, теперь Лиён беспокоило ещё кое-что. С того дня, как на её руке появилась вторая красная нить, прошло уже семь месяцев. Если она украла судьбу той девушки, тот, к чьему запястью примотан другой конец нити, должен в скором времени прийти к ней.

Только Лиён не могла знать, какая из нитей ведёт к тому, кто может быть угрозой её жизни. И повторит ли она судьбу девушки, увиденную ранее, ведь эта судьба не принадлежала ей. Как теперь узнать того, чья нить украшала запястье Лиён с самого начала? И это беспокоило её больше всего.

Во время праздника она согласилась сыграть на каягыме. В танцах она не была сильна. В театральных сценках играть не могла, ведь если придётся плакать, из глаз Лиён не выкатится ни одной слезинки. Она никогда не плакала. С тех самых пор, как встретила подарившего ей кисть. Ни тогда, когда её нашли посреди сгоревшей деревни, одну, голодную и полуживую, ни в тот момент, когда маленькой девочкой продали в дом кисэн, никогда её впервые ударили за неповиновение, когда впервые острые когти духов квисинов воткнулись в её плечи во время ритуала. Она не плакала. Не могла. Даже если сердце разрывалось от обиды, даже если физическая боль была невыносимой, её глаза оставались сухими. Лиён не знала, было ли это проклятьем, которое наложил на неё тот ночной путник, или же так желала сама Лиён.

Игра на каягыме успокаивала. Когда под пальцами двигались струны и звуки разлетались по округе, отдаваясь в сердцах слушателей, Лиён казалось, будто она творит магию. Иную, отличимую от той, что случалась, когда она брала в руки нефритовую кисть. Музыка лилась спокойным ручьём или же превращалась в бурную реку. Она становилась звёздами и пушистыми облаками. Каплями дождя осенью и хрустом снега зимой. Трелью птиц весной и стрекотом цикад в летнюю ночь. Лиён растворялась в музыке. Каждым сантиметром тела, каждой частичкой души.

Подготовка шла полным ходом. На домиках развешивались красивые праздничные фонарики. На их ярко-красных боках красовались акварельные журавли и ласточки, лотосы, пионы и цветки гибискуса. Ряды фонариков поменьше украшали проёмы между домами на улице. С наступлением ночи казалось, будто на чёрном полотне художник кистями нанёс смелые мазки, но закончить картину не решился.

Торговцы достали свои самые дорогие товары и бережно раскладывали их на прилавках. В каждой лавочке можно было купить воздушный фонарик и колокольчик на красной ленте. Запахло свежими рисовыми лепёшками. Мудан бродили по улицам в поисках тех, кому можно предсказать судьбу.

У Лиён сегодня тоже было много работы. Кроме выступления, хозяин заставил её принять троих человек, совсем не слушая возмущений о том, что это сложно и она сможет принять только двоих. Но его это не волновало, и на просьбу отказать одному из них Лиён услышала то, что ненавидела больше всего: угрозы и шантаж.

– Если не можешь принять троих клиентов со своими гаданиями, тогда тебе стоит заработать эти деньги другим способом. Ты бы знала, сколько мужчин готовы заплатить за ночь с тобой! Укротить строптивую кобылку – это дорогого стоит. Не думай, что моя снисходительность будет длиться вечно. Только потому, что ты особенная, я позволяю тебе быть нетронутой.

Лиён оставалось лишь подавлять рвущийся на волю гнев. Однажды она вырвется из этой клетки.

– Лиён, – мягкий голос наставницы Ким вернул её в реальность. – Я пришла помочь тебе с причёской и нарядом для выступления.

Лиён улыбнулась женщине, что практически воспитала её. Наставница Ким тоже была кисэн. И даже сейчас оставалась одной из уважаемых женщин на улице красных фонарей. Для своего возраста она выглядела элегантно и красиво. Стройная и изящная, с белоснежной кожей и каштановыми волосами, в которых уже виднелись серебряные пряди. Она всегда держала спину ровной, а подбородок – высоко поднятым. На удивление Лиён, наставница никогда не стыдилась того, кем являлась.

Наставница Ким пусть и часто относилась к Лиён строго, всё же заботилась о ней как могла. Конечно, отличающиеся от нормальных глаза Лиён пугали наставницу, но Лиён не стала для неё чудовищем, как для остальных. Именно она воспитала в Лиён стержень, который помог ей не сломаться под холодными и жестокими ветрами судьбы.

Наставница Ким достала из игориджана[19] праздничный ханбок Лиён. На красной пышной юбке белыми нитями были вышиты ласточки, рассекающие полотно ткани, словно небо. А на воротнике белоснежного чогори, выполненного из полупрозрачной ткани, виднелся лотос.

Наставница Ким помогла Лиён надеть юбку чхима, туго завязав её выше груди. После чего на плечи легла чогори. Лиён не нравилось, что в этом наряде её плечи открыты, но соблюдать традиции всё же приходилось. Она не желала вновь быть выпоротой.

Блестящие тёмные волосы наставница Ким бережно расчесала, заплела в косу и спрятала под яркий качхэ[20], украшенный маленькими ласточками. Когда качхэ был закреплён, наставница Ким взяла кисть и воткнула в волосы вместо пинё. Лиён никогда не расставалась с кистью. Казалось, если она её потеряет, то и жизнь Лиён изменится.

Наставница Ким нанесла белую пудру на щёки и персиковый порошок на губы, пару капель благовония на шею Лиён.

– Готово! Ты очень красива! – улыбнулась наставница, вручая Лиён зеркало.

Она взглянула на себя. Чёткая линия подбородка, круглое, как блюдце, лицо. Маленький носик, белоснежная кожа, нежные губы красивого естественного цвета, пышные ресницы и глаза. Уродливые глаза. Возможно, если бы не эти глаза, жизнь Лиён сложилась бы иначе. Вся красота была ни к чему, если глаза делали её уродливым чудовищем.

Она отложила зеркальце и встала. Шея сразу же заболела от тяжести увесистого парика.

«Скорее бы его снять», – подумала Лиён, придерживая качхэ рукой.

– Пошли. – Девушка взяла под руку наставницу Ким, и они вышли из комнаты.

* * *

Лиён сидела на небольшой сцене, собранной из досок. Подол её алой юбки, словно кровь, растёкся по деревянному полу. На коленях лежал тяжёлый инструмент. Многие собрались послушать её выступление. Мужчины смотрели с желанием и восторгом. Женщины – с завистью и неприкрытым интересом.

Большинство посетителей дома кисэн уже выпили и поэтому сидели за столиками с девушками, смеялись и распускали руки. Кто-то громко хохотал, ругался и присвистывал, смотря на сидящую в центре Лиён. Её выступление было заключительным в организованном кисэн представлении. Значит, после него она могла уйти на речку и к дереву Йонгвон.

Тонкие пальцы коснулись струн. Звук рекой поплыл среди толпившихся людей. Лиён прикрыла глаза, наслаждаясь музыкой. Нежный и трепетный звук проникал в сердце и играл на струнах души.

Лиён исполняла мелодию о девушке, полюбившей демона всем сердцем и желающей его спасти от смертельной участи. Демон не принимал чувства девушки и отталкивал её, но девушка любила его больше жизни и пообещала, что, сколько жизней они бы ни прожили, она всегда найдёт его и узнает, пока демон не примет её любовь. Они встречались тысячу раз, и каждый раз у него было новое лицо, и каждый раз она узнавала его первой. Но даже спустя тысячу лет демон не смог полюбить девушку, ведь в сердце его была пустота. И тогда он с помощью магии отделил от себя единственное светлое, что у него осталось, пообещав, что однажды именно созданное им существо найдёт её первым и сможет полюбить.

Струны дрогнули под пальцами Лиён. Сердце разрывалось от тоски по чужой любви. Внутри Лиён была готова расплакаться, но глаза продолжали быть сухими, как земля в сезон засухи. Пальцы последний раз коснулись струн, и она открыла глаза. Толпа молчала. Лиён, не ожидавшая такого, удивлённо уставилась в толпу, и её взор упал на странного человека, стоящего в тени. Высокий и широкоплечий. Волосы небрежно собраны в хвостик на затылке, что характерно для бедняков. На лице странная чёрная маска с нарисованными белым ртом и глазами.

Лиён нахмурилась, стараясь разглядеть стоящего в полутени. Он сложил руки на груди и, казалось, смотрел на неё, совершенно не обращая внимания на окружающую его толпу.

– Лиён, это было волшебно! – подойдя, с ноткой ехидства произнесли девушки Сам Нам и Исыль – кисэн, которых продали в одно и то же время с Лиён.

– Это так было красиво! – хитро улыбнулась Сам Нам, поднимаясь на сцену.

– Нам до твоего таланта расти и расти! Мы только и можем, что прислуживать гостям. – Исыль подошла ближе.

Лиён пропустила слишком сладкие речи и вновь посмотрела на то место, где стоял человек в маске, но его там уже не было.

– Мы слышали от наставницы Ким, что ты идёшь к дереву Йонгвон. Хочешь загадать желание? – Исыль положила руку на плечо Лиён и сжала пальцы.

Недавние царапины, что остались от когтей духов, ещё не зажили, и Лиён дёрнула рукой. Пальцы скользнули по струнам. Тонкие шёлковые нити рассекли кожу пальца, оставив неглубокие порезы.

Лиён шумно втянула воздух носом, сдерживая гнев, и натянула улыбку:

– А вас, кажется, чужая жизнь беспокоит больше вашей собственной. Лучше вам не касаться меня. Что, забыли, что мои лучшие друзья – это духи и демоны квисины?

Сам Нам испуганно схватила Исыль за рукав чогори и недовольно произнесла:

– Правильно говорят другие, что ты демоница со странными глазами! Да ещё и стерва, каких поискать!

Они торопливо спустились со сцены, стараясь больше не смотреть на Лиён.

«Чтоб вас ночью сожрали вонгви», – подумала она, смотря на раненые пальцы и капельки крови, падающие на каягым.

Лиён сглотнула слюну, подступившую к горлу вместе с обидой, встала и направилась в свою комнату.

«Плевать на них всех. Поскорее бы отправиться к реке».

* * *

Торговая улочка гудела и наполнялась звуками. Молодые девушки, наряженные в свои самые красивые ханбоки, покупали украшения, хвачжон[21], небесные фонарики и колокольчики с лентами. Лиён, покинув дом кисэн впервые за долгое время, смотрела на происходящее как на сказку. Девушки, гуляющие сейчас на улице, были свободны. Они родились в семьях чиновников, учёных, богатых торговцев или даже простых крестьян. Они не видели, как женщины продают своё внимание и тело мужчинам. Как мужчины пользуются женщинами и относятся к ним как к вещам. Они были любимы своими отцами и матерями.

Лиён завидовала им, пусть никогда и не показывала этого.

Медленно прогуливаясь по улице, она подошла к одной из торговых лавочек, чтобы купить фонарик и колокольчик.

– Чего вы желаете, молодая девушка? – Старый торговец улыбнулся Лиён.

Она нервно поправила тонкую вуаль на чонмо[22], что часто носили кисэн. На людях ей всегда приходилось носить чонмо, пряча лицо и глаза. Ведь люди будут сторониться её, как только увидят.

– Я хотела бы купить фонарик и колокольчик с ленточкой.

– Вот. – Мужчина улыбнулся Лиён, подавая жёлтый фонарик из тонкой рисовой бумаги и звонкий колокольчик с круглыми боками на красной ленточке.

– Можете взять кисть и сразу написать своё желание. – Мужчина указал на маленькую кисточку и чернильницу.

Лиён по привычке потянулась к нефритовой кисти, но рука замерла в нескольких сантиметрах от неё.

– Спасибо, – улыбнулась Лиён и взяла предложенную торговцем кисть. Она смотрела на яркое полотно ленты и думала о том, что стоит написать. Обмакнув тонкую кисть в чернила, она лёгкими движениями написала лишь одно слово: «свобода». После чего рядом поставила своё имя.

– Ваше имя Лиён? – послышался старческий голос за спиной. – Что означает Лотос. Цветок, выросший на болоте, в иле и грязи. Но он всегда остаётся чистым.

Лиён обернулась и посмотрела на старушку, подошедшую к ней. Её спина была сгорблена, а седые волосы заплетены в косу, уложенную вокруг макушки. Простое льняное платье говорило о том, что старушка из бедняков.

– Даже если лотос остаётся чистым, он всё равно продолжает расти в грязи. И как же ему выбраться? В итоге он умрёт, и его чистые листья тоже окажутся в болоте.

– Однажды, девочка, ты поймёшь, что это не так. Но помни: тьма всегда рядом со светом. Они неразделимы, словно близнецы. Самое главное – их не перепутать, – улыбнулась старушка и лишь на секунду положила руку на запястье Лиён.

Лиён взяла фонарик и свой колокольчик, отдала пару монет торговцу и, повернувшись к старушке, произнесла:

– Спасибо, конечно, за советы, хальмони, но я в них не нуждаюсь.

Старушка сдержанно улыбнулась и поклонилась. Лиён поклонилась в ответ, решив всё же выказать уважение старушке, учитывая возраст. Пусть она и несла какой-то бред.

По традиции, которую соблюдали жители, Лиён решила пойти к реке, чтобы запустить небесный фонарик. Она прошла по торговой улочке, миновала здания управления Чонмён. Здесь она любила находиться меньше всего. Кто знает, вдруг и её способности можно расценивать как преступления?

Она поёжилась и быстрее зашагала прочь с этой улицы.

На каменном полукруглом мосту собралась толпа девушек и молодых мужчин. Все они радостно смотрели в небо, зажигали разноцветные фонарики и ждали, когда можно будет отпустить их. Отправить к звёздам, к своим предкам.

Лиён неуверенно поднялась на мостик и встала с краю толпы. Мужчина, поджигающий фонарики, подошёл к ней и предложил зажечь фитиль. Лиён улыбнулась, склонила голову в знак благодарности и почтения. Маленький фитилёк в центре фонарика быстро загорелся.

Купол тонкой бумаги наполнился горячим воздухом, раздув бока жёлтого небесного фонарика. Лиён с восхищением наблюдала за тем, как фонарик стремится в небо. Выше и выше. Она ждала, пока другие не начнут запускать фонарики, держа его лишь кончиками пальцев и заворожённо смотря на него.

Первый фонарик полетел в небо, за ним второй и третий, и вот уже десятки красных и жёлтых пятен заполнили чёрную небесную гладь.

Лиён выдохнула и разжала пальцы. Воздух подхватил фонари в свои объятия и унёс к предкам. Лиён помахала рукой фонарику и перевела взгляд на толпу, наблюдая за остальными. Парочки, что пришли вместе, робко держались за руки, смотря на улетающие в небо яркие пятна. Толпа девушек смеялась и переглядывалась, засматриваясь на пару учёных, стоящих неподалёку. Но больше всего внимание Лиён привлёк странный мужчина в чёрном пхо, стоящий к ней боком и смотрящий в небо. Как и она, он поднял руку и помахал улетающим в небо фонарикам. В движущейся толпе Лиён не могла рассмотреть его лицо, но ей показалось, его прикрывала маска.

Она сделала пару шагов в сторону мужчины, но уходящая с моста девушка задела её плечом. Лиён зажмурилась от боли.

– Простите, – несколько раз поклонилась совсем молоденькая девушка.

– Всё в порядке, – сдержанно улыбнулась Лиён.

Она посмотрела вновь туда, где видела странного мужчину, но его уже не было. Лиён лишь нахмурилась, потерев запястье. С тех пор как она украла чужую нить судьбы, этот жест стал привычкой.

* * *

Когда Лиён добралась до дерева Йонгвон, возле него почти никого не осталось. Несколько девушек, которые грустно оглядывались в надежде, что вскоре придёт какой-нибудь молодой человек, и парочка, что повесила ленту с колокольчиком на ветви. Девушки простояли ещё пару минут и, грустно опустив голову, ушли. Лиён осталась совсем одна. Она отодвинула вуаль, открывая себе обзор, и запрокинула голову, чтобы полюбоваться на ветви величественного дерева.

Дерево Йонгвон росло на поляне недалеко за городом, в окружении цветущих персиков. Большой и могущественный ствол держал пышную крону. Ветки нависали над землёй, в некоторых местах даже касались её. На них висело больше сотни колокольчиков с красными ленточками. Лёгкий ветерок касался колокольчиков, отчего воздух наполнялся тихим звоном, зазывая к себе всех, кто хочет исполнить своё желание.

Лиён подошла к дереву и коснулась шершавой грубой коры. Вокруг пахло цветами и листвой. Свежей травой, что только начала оживать после долгой зимы и зазеленела. Лиён подняла голову, любуясь тем, как красные ленты тонут в зелёной кроне дерева.

– Тебе приходится исполнять столько желаний. Наверное, ты устала. Но прошу тебя, выполни и моё желание тоже.

Лиён встала на носочки и завязала свой колокольчик на одной из висевших низко ветвей. Провела пальцами по ленте, касаясь своего желания. Усмехнулась, вспоминая слова старушки.

Лотос, растущий в грязи.

Лиён закрыла глаза, сложила ладошки вместе и глубоко вдохнула свежий весенний воздух. Сладкий запах цветков персика бил в нос, прохладный ночной воздух ласкал кожу. Свежесть вместо запаха выпивки. Тишина вместо смеха и стонов, которые не в силах были сдержать тонкие стены.

Лиён не хотелось уходить. Запах пьянил и заставлял думать о побеге. Она с обидой прикусила губы и развернулась прочь.

Громкий звон колокольчика, отличающийся от лёгких переливов звука, остановил Лиён. Она развернулась и увидела, что на месте, где только что была она, стоит мужчина в маске. Его тонкие пальцы касались её колокольчика. Он провёл по красной ленте большим пальцем, подобно тому как делала это недавно Лиён, схватился за край колокольчика и потряс его. Новый яркий звон коснулся листьев и веток, пробежался по всем остальным колокольчикам, отчего они тоже слегка задребезжали.

Лиён это не понравилось. Не нравился незнакомец, звонящий в её колокольчик. Не нравилась его странная маска. Не нравилось, как в душе нарастает тревога и зудит запястье.

Мужчина потянулся к маске, снял её и улыбнулся Лиён. На удивление, у него оказалось простое лицо молодого мужчины. Большие миндалевидные глаза, тёмные, словно ночное небо, с грустным блеском. Широкие брови придавали лицу наивность. Прямой нос, широкий книзу. Небольшие, но пухлые губы. Смуглая кожа. Лиён на его фоне казалась нездорово бледной. Он смотрел на Лиён выжидающе, лишь слегка улыбаясь.

– Кто вы? – шёпотом спросила она, делая ещё один шаг назад и пытаясь унять колотящееся сердце.

Он посмотрел на красную ленточку, нахмурился, чуть наклонил голову набок и, улыбнувшись, произнёс:

– Я пришёл получить своё желание, Лиён.

Глава 4

Норигэ и нефритовая кисть

В глазах девушки с именем Лиён читался испуг. Натянутая улыбка сползла с лица Шина, и он сделал шаг в её сторону. Она тут же попятилась, оступилась и упала на землю. Вуаль, закинутая на чонмо, упала и скрыла лицо девушки.

«Может, я как-то странно улыбнулся. Или моё лицо превратилось в лицо того, кого она боится», – пронеслось в голове Шина.

Он в два широких шага преодолел расстояние между ним и Лиён и протянул ей руку, чтобы помочь. Девушка, ничего не говоря, встала с земли, проигнорировала дружественный жест Шина и отряхнула грязь с алой юбки.

– Зачем вы позвонили в мой колокольчик? – недовольным тоном задала Лиён неожиданный для Шина вопрос.

– Что? – вытаращив глаза, спросил Шин.

Сквозь ткань он видел, как она поджала губы, сжала в руках ткань юбки, а потом резко развернулась и зашагала прочь.

Шин несколько раз моргнул, не понимая, что происходит, пришёл в себя и тут же перенёсся вперёд, чтобы возникнуть перед уходящей Лиён. Она резко дёрнулась, вновь чуть не упав на землю. Шин быстро протянул руку и, схватив девушку за запястье, удержал её от падения. Лиён нахмурилась и тут же выдернула руку. Посмотрела назад, а потом вновь на Шина.

– Так вот, – пытаясь сохранять спокойствие, сказал Шин. – Моё имя Шин, и я пришёл получить обещанное мне желание. Давай не будем тянуть с этим. Ты загадаешь его для меня, и я…

– Я не буду ничего загадывать, – перебила его Лиён, отчего Шин потерял дар речи.

– Что? Ты не можешь. Твой отец дал обещание, когда тебе было десять лет! – возмутился Шин.

– Я сирота с восьми лет. Мой отец не давал никаких обещаний. – Она вновь попыталась уйти, но Шин, теряя самообладание, схватил её и потряс рукой перед носом, забыв, что смертные не могут видеть красные нити судьбы.

– О чём ты говоришь! Я сам привязал к твоему запястью алую нить, чтобы однажды найти тебя и получить своё желание! – возмутился он, продолжая трясти запястье Лиён.

Девушка поморщилась, перехватила руку Шина.

– Больно, – тихо выдохнула она и попыталась вытащить руку из его хватки.

Шин опомнился и отпустил руку Лиён. Она схватила свою руку другой и прижала к груди. Поджала губы, словно боялась того, что собирается сказать.

– Я украла эту нить у другой девушки, – на одном дыхании, цельной фразой произнесла Лиён так быстро, что Шин сначала и не понял, что она сказала.

«Может, она ненормальная. И тогда её мозг полностью не восстановился. Или же притворяется дурочкой. Чтобы не исполнять желание», – перебирал разные варианты в голове Шин.

– Она мне не нужна, поэтому вот: можете забрать! – громче и увереннее заговорила она и выставила руку, почти ткнув её в нос Шина. Две красные ниточки качались на запястье Лиён, переливаясь в свете луны. Шин посмотрел на нити и удивлённо уставился на девушку.

– Говоришь, что украла её. Но это не… – Шин осёкся. Лёгкий ветерок, подувший с запада, пробежался по вуали, открывая лицо Лиён. Он посмотрел на разноцветные глаза и закончил фразу, уже вылетевшую изо рта: – …возможно.

– Так получилось! Я этого не хотела. Честно! – продолжала быстро говорить Лиён и тыкать рукой в лицо Шина. – Так что, если она вам нужна – забирайте!

Уголки губ Шина дёрнулись. Он шагнул к девушке, но та отпрянула.

– Отдадите кому-нибудь другому, пусть загадают вам желание, – натянуто улыбнулась Лиён.

«Она нервничает», – вдруг понял Шин, подмечая, как часто сжимает ткань юбки стоящая перед ним девушка.

– Это так не работает! – сквозь зубы процедил он. – Нужно, чтобы человек дал своё согласие. Обещание! Я столько лет ждал, когда смогу прийти за обещанным. А теперь ты говоришь, что украла эту красную нить у той девушки, что должна была исполнить моё желание?! – С каждым словом Шин делал шаг в сторону Лиён. Она продолжала пятиться, пока её спина не упёрлась в ствол дерева.

– Да! Украла! Просто заберите её – и всё. Мне она не нужна! – Лиён гордо вздёрнула подбородок.

Шин видел, как она старается держаться, хотя её руки дрожали. Она часто кусала и облизывала ссохшиеся от волнения губы. Зрачки бегали из стороны в сторону, ища пути отступления, чтобы бежать в любой момент, когда представится возможность. Её волосами и вуалью на шляпе чонмо играл ветер, то и дело открывая взору Шина необыкновенно голубой глаз. Не скрывая интереса, он осмотрел её с головы до ног, приметив в волосах нефритовую кисть.

Когда Шин вновь посмотрел в глаза Лиён, их взгляды встретились. Удивлённый его – и полный злости и раздражения её. Шин ухмыльнулся и сделал шаг назад, оставляя между ними пространство. Достаточно большое, чтобы ушла неловкость, но и достаточно маленькое, чтобы успеть поймать Лиён в случае её побега.

– Раз ты украла нить, значит, загадывать желание тебе! – Шин сложил руки на груди.

– Нет! – продолжала упираться Лиён. – Не хочу. Не хочу загадывать желание. Не хочу иметь с вами дело. Не хо-чу! Вы же сказали: нужно согласие! Так вот: я его не даю!

Шин, ошарашенный услышанным, несколько раз моргнул.

– Ты вообще знаешь, кто я? Ты осмелилась отказать божеству? Смелая девочка, – покачал головой он, а потом покрутил пальцем у виска.

– Вы-то? Божество? Ха! Тогда я – токкеби во плоти! Что-то простоваты вы для божества.

– Не веришь? Хочешь, я исполню любое твоё желание? Только попроси. Я исполню желание тебе, а ты загадаешь для меня.

– Ха. Исполните моё желание? – рассмеялась Лиён. – Божество? Этим миром правят деньги. Поэтому они – единственный бог, в которого я верю.

«Свалилась же на мою голову…» – Шин устало прикрыл глаза.

– Ты начинаешь раздражать, – сквозь сжатые зубы произнёс он. – Если красная нить привязана к твоей руке, значит, и желание загадывать тебе. Больше ждать я не собираюсь. Украла нить – загадывай желание. – Шин подцепил пальцами красную ниточку, что тянулась к его запястью, и легко потянул на себя, отчего она сильнее захлестнулась на тонком запястье Лиён. – Или верни её той девушке, у которой забрала.

– Я не могу. – Лиён поморщилась и потёрла запястье. – Я вообще не ожидала, что так случится. Раньше такого никогда не было. Странно всё это. Но на самом деле я даже не знаю, кто эта девушка, – вновь затараторила она.

– Замолчи, – не выдержал Шин и приложил указательный палец к губам Лиён. Она тут же замолчала и удивлённо уставилась на него. – Просто загадай желание.

Лиён сглотнула скопившийся в горле комок слюны и, не смотря на Шина, произнесла:

– Нет. Я видела, чем может закончиться. Поэтому если не хотите забирать нить, то, пожалуйста, давайте просто разойдёмся и больше не будем встречаться.

Лиён ловко нырнула под руку Шина и зашагала прочь, бессовестно не дожидаясь ответа.

Шин сделал шаг в сторону упрямицы и замер. В ушах зазвенело. Его вновь кто-то звал. Он устало прикрыл глаза, посмотрел вслед спешно удаляющейся Лиён и исчез исполнять чужие желания.

* * *

Лиён старалась не оглядываться. Возможно, если она не обернётся, этот странный человек не последует за ней. Не станет вновь просить загадать для него желание. Что за бред он нёс? Желание… Обещание… Согласие… Голова Лиён шла кругом. Она и не ожидала, что встретит одного из обладателей красной нити, так крепко привязанной к её запястью.

Она миновала арочный мост, на котором только недавно запускала фонарик, прошла по улице со зданием управления Чонмён и уже полупустую торговую улочку. Лиён шагала быстро, высоко задрав юбку для более лёгкой ходьбы. Когда она наконец переступила порог дома кисэн, на её плечо упала тяжёлая мужская рука. Лиён вскрикнула от неожиданности и обернулась, боясь увидеть странного мужчину с именем Шин. Но за спиной стоял хозяин с недовольным лицом.

– Ты задержалась. – Его голос раздражал Лиён. Низкий и хриплый, словно в его горле что-то застряло. – Ты должна была вернуться к часу кабана. А уже пошёл час крысы…

– Так вышло, – ответила Лиён, чуть склонив голову. – Извините.

– Тебя клиент ждёт уже почти час! – завопил хозяин, отчего изо рта в разные стороны полетели слюни.

– Ещё один? – возмутилась она, отходя подальше от противно плюющегося хозяина. – Вы же говорили трое. Я приняла их до своего ухода.

– Это особенный гость. Поэтому поторопись. Он ждёт тебя в комнате.

Он развернул Лиён спиной к себе и толкнул вперёд через толпу.

Сейчас ей хотелось воткнуть ему в глаз что-нибудь острое. Позволил кому-то, кроме наставницы Ким, остаться в её комнате? Совсем обнаглел. Пусть она и была его собственностью, комната принадлежала ей.

Поднявшись на второй этаж, Лиён с шумом открыла дверь своей комнаты. Мужчина в чёрных одеяниях сидел на маленькой подушке перед столиком кёнсан. Ровная широкая спина еле заметно поднималась и опускалась от спокойного дыхания. Его правая рука покоилась на лежавшем рядом мече. Меч казался обычным, но одна деталь привлекла внимание Лиён. В районе гарды, где перемотанная синей лентой рукоять переходила в лезвие, висело норигэ[23] с белым нефритом и бабочкой.

Лиён обошла гостя и, поклонившись, поприветствовала его. Но он не ответил. Она подняла голову и увидела, что мужчина сидит неподвижно, с закрытыми глазами. Лиён наклонилась вперёд и помахала рукой перед его лицом. Он не отреагировал.

– Спит, что ли? – нахмурилась Лиён. Она собиралась было разбудить его, но увидела грязный подол своего платья.

«Проклятье, испачкалась, когда упала. Он точно спит?»

Лиён ещё раз помахал рукой перед лицом мужчины. Он продолжал сидеть неподвижно. Лиён на цыпочках подошла к шкафу, медленно открыла дверь и вытащила красное лёгкое, сшитое на заказ турумаги с широкими рукавами, расшитыми журавлями. Кинув его на дверцу пёнпхун[24], она начала развязывать откорым[25]. Плечи почувствовали прохладу, и по белоснежной коже побежали маленькие мурашки. Лиён коснулась плеча, нащупывая шрамы и раны от когтей квисинов.

«Нужно попросить наставницу Ким обработать кожу», – подумала Лиён.

Пальцы потянулись к завязкам на юбке.

– Что вы делаете? – послышался за спиной Лиён приятный и бархатистый мужской голос.

Лиён взглянула через плечо на мужчину, который, на её удивление, отвернулся.

– Переодеваюсь. Извините, что заставила вас ждать. Я накину турумаги, и мы сможем начать.

– Хорошо, – коротко ответил мужчина, повернувшись спиной к Лиён.

Брови её поднялись и тут же опустились. Она впервые видела мужчину, который пришёл на улицу красных фонарей и не желает смотреть на обнажённое тело кисэн. Даже те мужчины, что приходили к Лиён ранее, смотрели на неё с желанием снять ханбок. Лиён часто думала, что, возможно, им не нужно было её предсказание. Им нужна была возможность провести с ней ночь.

Накинув на плечи турумаги и завязав широкий пояс вокруг талии, Лиён прошла к печи, поставила на уголок глиняный чайник с водой и уселась за столик.

– Можете повернуться.

Мужчина развернулся и смущённо посмотрел на Лиён, задержав взгляд на плечах, которые только что видел обнажёнными.

Лиён усмехнулась: «Всё же такой же, как и все».

– Чего вы желаете? Уже достаточно поздно. Думаю, не стоит задерживаться, – улыбнулась она, открывая ящик с бумагой и чернилами.

Мужчина продолжал крепко сжимать меч, словно боялся, что в любую минуту ему придётся защищаться. Лиён, готовясь к ритуалу, украдкой поглядывала на сидящего напротив. Волосы подстрижены необычно коротко. Выразительный подбородок и скулы, небольшой рот с пухлыми губами. Овальное лицо и большие глаза. Он почти всё время хмурился, отчего между бровей уже стала прорисовываться морщинка. Чёрный ханбок, подвязанный серебряным поясом, отлично сидел по фигуре. На вид мужчина был молод, но всё же старше Лиён на несколько лет.

– Вы так и не ответили. Что вы хотели бы увидеть?

Мужчина нахмурился ещё больше. Прищурился, разглядывая всё, что лежало на столе Лиён.

– Вы правда умеете видеть прошлое и будущее, всего лишь нарисовав портрет человека?

– Если не верите, почему пришли?

Мужчина запустил руку за отворот ханбока и достал значок управления Чонмён. Металлический, покрытый серебром знак со звоном лёг на стол. Лиён вся сжалась, напряглась.

– Докажите мне, что видите судьбу человека, и я расскажу вам о том, для чего пришёл к вам.

– Вы показываете эмблему управления, чтобы я испугалась? Это угроза?

Лицо мужчины было невозмутимым, что ещё больше напрягло Лиён.

– Мне нужно доверять вам. А вам лучше доверять мне, если в будущем мы будем сотрудничать. Поэтому лучше сразу раскрыть карты.

Лиён посмотрела на лежавшую на столе эмблему, а потом на меч, который лежал так близко к мужчине, что стоит ему протянуть руку – и Лиён останется без головы.

– А где гарантия того, что вы не арестуете меня, когда убедитесь в моих способностях?

– Вы убили кого-то с помощью ваших способностей? – без единой эмоции спросил мужчина.

– Нет, – пытаясь подражать ему, ответила Лиён.

– Значит, пока арестовывать вас не за что.

– Хорошо. Но заплатите мне деньги. – Лиён протянула руку.

– Я уже заплатил при входе.

– Этот урод ни одной монеты мне не даёт, – выругалась Лиён, посылая проклятия хозяину. – У вас нет денег? Тогда отдайте мне это нефритовое норигэ.

Она ткнула пальцем в украшение, висевшее на рукояти меча. Мужчина крепче обхватил рукоять, переместив руку на украшение. Его пальцы побелели, вены на руке вздулись.

– Я не могу, для меня оно дороже, чем все монеты. Вас не пугает то, что я могу арестовать вас прямо сейчас? – вдруг спросил он, посмотрев в глаза Лиён.

– Загнанный в угол волк будет кусаться, а не прятаться от нападающего. Да и обычно хозяин платит хорошие деньги зашедшим сюда из управления Чонмён. Удивительно то, что сегодня вы заплатили деньги. А не вам.

– Я пришёл сюда не как охотник. А как человек, которому нужна ваша помощь.

Он смотрел прямо ей в глаза, не отводя взгляда, не боясь проклятия или, возможно, стоящих за её спиной чудовищ. Каких только слухов не слышала про себя Лиён. Каким только чудищем не рисовали её окружающие…

– Хорошо. – Лиён вытащила из волос кисть, покрутила между пальцами и обмакнула в чернила. Наклонилась вперёд, чтобы в свете светильников лучше разглядеть лицо мужчины. Он часто заморгал и немного отодвинулся назад.

– Не убегайте от меня. Мне нужно рассмотреть ваше лицо.

«Его высокий лоб говорит о благородном происхождении. А большой нос – о пытливом уме. Пухлые губы – о страстной натуре, которую он пытается скрыть».

Каждая черта лица сидящего напротив дополняла образ. Лиён задрала широкие рукава до локтя, оголяя кожу рук, провела по листу и сделала первый штрих. Тонкие линии складывались в портрет. Кисть нагревалась в руках Лиён, отчего ей хотелось её бросить. Но она не могла.

На бумаге появились глаза и губы, чёткая линия подбородка, длинная шея с выдающимся кадыком. Лиён рисовала, лишь изредка поглядывая на мужчину, что пристально наблюдал за ней. Она закрыла глаза и, открыв их вновь, увидела картинки, сотканные из красных и золотых нитей. Из прошлого и будущего. Из чувств и воспоминаний сидящего напротив мужчины.

Он был моложе, совсем юнец. Скорей всего, ему только исполнилось четырнадцать. Его волосы ещё не были обрезаны и, как полагается, собраны в пучок, заколотый на макушке. На нём был светло-голубой ханбок. Он часто улыбался, разговаривая со статным мужчиной в чёрном. Называл его отцом и часто украдкой поглядывал на красивый меч на поясе. Лицо отца было исчерчено шрамами. Он хмурился так же часто, как сейчас этот мужчина, сидящий напротив Лиён.

Нити судьбы сплетали картинку, и Лиён смогла разглядеть место, где они сейчас находились. Большой двор перед зданием с черепичной крышей вымощен потрескавшимся от солнца, но вычищенным до блеска камнем. Ступеньки из белого камня, украшенные небольшими колоннами, вели во дворец с крышей, похожей на лодочку из множества круглых деревяшек зелёного и жёлтого цвета. Стены здания выкрашены в красный и зелёный, с золотыми рисунками дракона и феникса. А в центре над входной дверью блестела на солнце круглая табличка. Два дракона. Один выполнен из белого нефрита, а другой – из чёрного. Символ единства и баланса между инь и ян, между тьмой и светом.

– Отец, сегодня мы встретим его высочество? – задал вопрос мальчик, рассматривая дворец.

– Да, Тэхо.

Картинка распалась на ниточки и сплелась вновь. Мужчина и мальчик по имени Тэхо преклоняли колени перед сидящим на троне королём в красных одеяниях. Мужчина получал меч в подарок от его высочества, именно тот, что видела Лиён в руках Тэхо. Мужчина гордо принял его и передал сыну со словами:

– Теперь ты станешь тем, кто будет защищать короля и нашу страну.

Тэхо нахмурился и, поклонившись отцу, принял подарок. Эта сцена отразилась в душе Лиён разочарованием и обидой. Всё было сделано напоказ, лишь бы Тэхо принял неотвратимость судьбы, которую для него выбрал отец. Тэхо не мог отказать отцу в присутствии короля и советников. Он стиснул рукоять меча и поджал губы.

После приёма у короля чиновники и герои Великой войны собрались в большом обеденном шатре. Тэхо сидел отдельно от отца, ничего не ел, лишь разглядывал подаренный ему меч, который теперь лежал на его коленях. Рядом с ним села девочка с круглым лицом и пухлыми щеками. Нежно-фиолетовый ханбок подходил к её милому детскому лицу.

– Твой отец герой, – произнесла девочка, посмотрев на отца Тэхо. – Но ты не хочешь становиться героем?

– Что? – удивился Тэхо, уставившись на девчонку. – Неправда. Я хочу быть героем.

– У тебя на лице всё написано, – прикрыв рот ладошкой, хихикнула девочка. – Я Арым. Юн Арым. Дочка военного министра. Отец тоже хочет от меня слишком многого. Например, выдать замуж за наследного принца. А он, если что, на пятнадцать лет старше меня. Зачем мне он, такой старый? Песок потом за ним подметать, – продолжала непринуждённо болтать Арым.

Тэхо смотрел на неё как на сумасшедшую, а потом вдруг рассмеялся.

Они болтали и смеялись. Нити сплетались в разные картинки, где Тэхо и Арым росли. Он становился мужчиной, она – взрослой девушкой: красивой и милой. Они часто виделись, встречались втайне от отца Арым. Впервые поцеловались в Чусок. Но потом картинка резко изменилась. Красные и золотые ниточки сплели видение, от которого Лиён стало не по себе.

Небо роняло слёзы на землю. Капли дождя собирались в блестящие от света луны лужи. Землю пропитало влагой, отчего ноги тонули в грязи. По безлюдной улице бежала девушка. Фиолетовая юбка её ханбока испачкалась и намокла. Волосы растрепались и выбились из косы. Она спотыкалась и падала, поднималась и вновь бежала от преследователя. В просвете тесного закоулка возникла тень. А потом растворилась и возникла перед ней. Чёрная рука схватила девушку за горло и подняла над землёй. Арым дрыгалась, болтала ногами в воздухе, пытаясь ударить державшего. Он же лишь сильнее сжал ей горло.

– Потеряв тебя, мальчишка осознаёт, что не стоило убивать мою семью, – пронёсся по закоулку глубокий хриплый голос. Тень отпустила Арым, отчего она упала, ударилась о землю и застонала. Тень нависла над её телом и, замахнувшись, воткнула в живот когтистые пальцы. Алая кровь растеклась по земле, чудовище нависло над телом Арым, и Лиён услышала противное, жуткое до мурашек чавканье.

Рука дрогнула, картинка из красных нитей рассыпалась, и Лиён вернулась в настоящее. Воздуха стало не хватать. Лиён глубоко вдохнула, так что грудной клетке стало больно. Тэхо хотел задать вопрос, но она остановила его, выставив вперёд ладонь. Ритуал не окончен. Трясущимися руками она вновь обмакнула кисть в чернила и продолжила. Красно-золотые ниточки вновь сплели полотно из прошлого.

Тени больше не было. Тело Арым лежало на земле, истерзанное чудовищем. Пахло кровью и землёй, смертью и убийством. Лиён ждала, что картинка изменится, но всё оставалось прежним. Минуту, две, десять. И только спустя несколько тысяч дождевых капель в просвете проулка возникла фигура в пхо, волочившемся по земле, отчего подол плаща становился грязным и мокрым. В темноте Лиён не могла разглядеть лица подошедшего. Он наклонился над телом Арым и коснулся энергетического центра на животе. Из тела Арым вылетел крохотный золотой огонёк и исчез в руках фигуры. Это уже не был тот убийца, что истерзал тело. Он поднялся и уже начал оборачиваться туда, где стояла Лиён, как картинка вновь изменилась.

Теперь Лиён видела измученного страданиями Тэхо. Он держал урну с пеплом Арым и норигэ из белого нефрита. Он кричал! Всё крепче обнимал то, что осталось от его возлюбленной. Крики оглушили Лиён, его страдания отразились в сердце дикой болью. Ещё никогда к Лиён не приходил человек с такой болью в сердце. Оно разрывалось и разлеталось на куски. Ей хотелось сбежать, спрятаться от этой боли. Тэхо плакал, впиваясь пальцами в урну. Золотые бабочки окрасились красным, с такой силой он сжимал норигэ. Его крики разносились по комнате, впечатывались в стены и, казалось, оставались там навсегда.

Нефритовая кисть выпала из пальцев Лиён. Она жадно схватила воздух ртом, впилась в ткань турумаги рукой, в место, где, казалось, сейчас бьётся сердце, принадлежавшее не ей, а тому, кто сидел напротив.

– Вы в порядке? – забеспокоился Тэхо, протягивая руку. Он хотел коснуться плеча Лиён, но ладонь замерла в нескольких сантиметрах.

– Почти, – выдавила она и посмотрела на Тэхо. На его руку, что так и замерла над её плечом. На руке светилась красная нить: целая и невредимая. Она обматывала запястье Тэхо, тянулась вниз, касалась нарисованного портрета, ложилась на брошенную нефритовую кисть и заканчивалась на запястье Лиён.

Лиён подняла взгляд на Тэхо и усмехнулась.

«Да богиня судьбы, видимо, издевается надо мной».

Глава 5

Два журавля и ласточка

Лиён жадно глотала воздух, будто дышит в последний раз. Пальцы впивались в алую ткань её одеяний. На лбу блестели бусинки пота, некоторые стекали по виску и щеке. Она хмурилась, разглядывая сначала нависшую над плечом руку Тэхо, а потом и само его лицо. Тэхо смутил этот взгляд, и он тут же убрал руку, но Лиён резко перехватила её и поднесла к стоящей на столике свече, где лежал невероятно точный портрет Тэхо.

Тэхо дёрнулся от прикосновения липких потных ладоней.

– Проклятье! – выругалась Лиён и резко откинула руку Тэхо, будто та была чем-то, приносящим ей неприятности. Она помассировала виски и прикрыла глаза рукой. Лиён продолжала ругаться шёпотом, повторяя что-то о двух красных нитях судьбы и её дурной голове или странных шутках богов. Она говорила так быстро и неразборчиво, что Тэхо не мог разобрать, кого она ругала больше: себя или судьбу.

– Вы хотели узнать будущее? – вдруг спросила она, сворачивая портрет и закрывая баночку с чернилами. – Если да, то я вас разочарую. Скорее всего, я не смогу его увидеть.

– Меня не интересует моё будущее, – спокойно ответил Тэхо, садясь ровно и пряча руки подальше от этой странной девушки. – Я пришёл для того, чтобы убедиться в ваших способностях и попросить оказать мне услугу.

– Вот как? – удивилась Лиён и, кажется, выдохнула с облегчением.

– Что вы увидели в моём прошлом?

– Вы правда хотите услышать? То, что я видела… – Она запнулась. – Впервые я не хочу пересказывать увиденное.

Тэхо взглянул на Лиён и увидел ужас в её глазах. А ещё сострадание, боль и печаль. Всё то, что он видел в своих глазах на протяжении нескольких лет.

Она продолжала убирать на столике: обмыла кисть в чистой воде, протёрла мягкой белой тканью и воткнула в пучок на голове. После чего встала, взяла горячий чайник, две чаши и мешочки с чаем.

Тэхо молчал, наблюдая за тем, что она делает. Её движения были плавными и спокойными. В его голове пронеслась мысль, что, возможно, она владеет гипнозом, такими изящными и завораживающими оказались жесты. Она придерживала широкие, расшитые белыми рисунками рукава, когда брала чайник с горящих углей.

Тэхо с самого начала почувствовал запах тлеющего дерева, красок и бумаги. Комната Лиён оказалась достаточно простой. Маленький столик кёнсан с листами бумаги и принадлежностями для письма посередине. Большой шкаф в одном из углов комнаты. Одеяла в другом, сложенные стопкой. Красивая расписная ширма стояла возле окна, из которого виднелся луг. Круглый столик ходжокбан с глиняными чашками, мешочками с травами и чайником располагался недалеко от небольшой печки с углями. Тэхо удивился этому: кто в комнате ставит очаг? Она больше походила на комнату художницы. Хотя и сама Лиён не была похожа на простую кисэн.

Тэхо казалось странным, но он откуда-то знал, что Лиён обязательно скажет то, что убедит его в её способностях. Росток доверия, словно маленькое рисовое зёрнышко, прорастал в сердце Тэхо. Он хотел верить ей. Возможно, потому, что она была его единственной надеждой.

Она поставила чайник на ходжокбан, открыла крышечку. Развязала пару мешочков с травами, отчего воздух наполнился разными запахами. Лиён долго думала, перед тем как выбрать пару мешочков и добавить травы в горячую воду. Запахло зелёным чаем, имбирём, хурмой и жасмином. Аромат витал в воздухе, бил в нос Тэхо и обволакивал горло.

– Хурма и имбирь придадут вам сил. А жасмин и лотос успокоят вашу душу. – Она протянула чашку Тэхо, держа её двумя пальцами и придерживая запястье другой рукой.

Тэхо принял чашку из рук Лиён и слегка склонил голову в знак благодарности.

– Ваш меч символизирует волю вашего отца, – заговорила Лиён, попав в точку, как и предполагал Тэхо. Но он ждал. Угадать один раз – не значит найти правду.

– А эта подвеска принадлежала той, с кем вы хотели провести вечность. – Она указала на висевшее на рукояти норигэ.

Тэхо продолжал ждать, пытаясь сохранять спокойствие. Притворяться тем, кто ничего не чувствует, у него получалось лучше всего.

– В том, что она умерла, есть ваша вина.

Слова, вылетевшие из губ Лиён, ударили Тэхо хлыстом по сердцу. Маска спокойствия сползла с его лица. Он прикрыл рукой глаза, стараясь совладать с собой. Холод в голосе Лиён бил по ещё не зажившему сердцу.

– Не стоило брать на себя ношу, с которой не способны справиться, – продолжала Лиён.

Возможно, Тэхо ошибся, увидев в её взгляде сочувствие. Она собиралась убить его, не используя оружия.

– Если бы…

– Достаточно. – Его голос стал тихим и слабым. Лишь на секунду. Следующую фразу он произнёс уверенно и отстранённо: – Я убедился в ваших способностях, и у меня есть просьба. Есть кое-какая работа для вас.

– Если вы заплатите за неё хорошую сумму, я готова выслушать.

Тэхо ухмыльнулся и произнёс:

– В этом мире не всё можно купить за деньги.

– Зато за деньги в этом мире можно купить мою жизнь, – спокойно ответила Лиён, наливая себе чая. – Я слушаю вас. Скоро неба коснутся первые лучи солнца, мне хотелось бы отдохнуть перед новым днём.

– Я хотел бы, чтобы вы помогли поймать преступника.

Лиён нахмурилась, но ждала, что Тэхо скажет дальше.

– Мы не можем поймать убийцу, так как нет ни единой зацепки. Если бы вы нарисовали портрет жертвы и увидели его прошлое, может, мы смогли бы узнать, как он совершает преступления.

Лиён поёжилась, поёрзала на подушке, слегка коснулась кончиками пальцев нефритовой кисти.

– Я никогда не рисовала портрет мёртвого.

– Я заплачу хорошую сумму именно вам. Если вам так важны деньги.

Тэхо сказал это нарочно. Пусть это и было глупо, но казалось достойной местью за брошенные в него жестокие слова Лиён.

Несколько минут назад она казалась понимающей, а теперь стала холодной и отстранённой. Зоркий взгляд Тэхо подметил, как часто она дышит, как опустились плечи, и теперь Лиён не держала спину идеально прямо. Она помолчала, смотря куда-то мимо Тэхо, а потом произнесла:

– Я попробую помочь. Вам нужно лишь договориться с господином Аном. Он редко отпускает меня одну гулять по городу.

– Хорошо. Я рад, что вы пошли мне навстречу. Позже я приду за вами.

Уголки губ Лиён дрогнули. Тэхо склонил голову в знак почтения, попрощался и ушёл.

* * *

Когда Тэхо закрыл за собой дверь, Лиён устало застонала. Слишком много событий за один день, слишком много странных людей, ворвавшихся в её жизнь. Она просто хотела получить свободу. Просто хотела выбраться из этого болота. Ни божества со своими желаниями, ни охотники на демонов со своими просьбами ей не были нужны. Хотя второй хотя бы обещал заплатить деньги. Пусть в его голосе и звенело презрение к Лиён.

«Без разницы, что он думает», – отмахнулась от своих мыслей Лиён и, отставив столик, расстелила себе футон посреди комнаты. Скоро неба коснутся первые лучи солнца. Наставница Ким прибежит вновь заставлять Лиён работать и помогать прибираться после ночных посетителей. Ей нужен был сон – хотя бы немного, хотя бы самую малость.

Она сняла турумаги, оставшись лишь в сокчхима[26] и сокчогори. Вытащила кисть из волос и положила на столик. Развязала ленту, стягивающую пучок на макушке, и почувствовала облегчение, когда волосы упали на спину.

Ноги гудели, плечи горели огнём от прикосновения когтей квисинов. Духи всегда крутились рядом с Лиён, нашёптывая предсказания, стоило ей посмотреть на человека. Но без кисти эта магия заставляла её плакать кровавыми слезами, а кожу – гореть с ещё большей силой. Кисть стала безопасным проводником между Лиён и миром духов, в котором время текло иначе и можно было заглянуть в любой отрезок жизни человека. Во время рисования портрета квисины подбирались ближе, клали свои руки ей на плечи, чтобы нашёптывать прошлое и будущее, чтобы даровать возможность видеть красные нити судьбы, плетущие бытие.

Лиён забралась под одеяло и накрылась им почти до макушки. Тело знобило, кожа под тонкой льняной тканью покрывалось холодным потом. Она обхватила плечи руками, стараясь унять озноб, успокоить трясущиеся руки, и с силой зажмурила глаза. Поскорее бы уснуть.

– Хорошо спряталась. Я еле тебя нашёл. Если бы не связывающая нас нить, так бы и блуждал по городу. Значит, ты кисэн? Ладно, не знаю, как ты это сделала. Да мне и без разницы, давай договоримся. Ты загадываешь желание, которое я попрошу, и мы расходимся.

Неожиданно раздавшийся в тишине голос заставил Лиён вздрогнуть. Она настороженно опустила одеяло, открывая лицо. В углу комнаты сидел мальчишка и жевал припрятанную Лиён после праздника сладкую хурму. Она часто заморгала, надавила на глазницы пальцами. Закрыла и открыла глаза вновь, но мальчишка так и остался сидеть на месте. Наклонив голову набок, она ещё раз взглянула на мальчонку, хохотнула и, перевернувшись на другой бок, вновь укрылась одеялом.

– Ничего, Лиён, возможно, ты просто сошла с ума от общения с демонами и духами. Сейчас выспишься, и всё наладится, – пробухтела она себе под нос, укутываясь в одеяло.

– Чего спряталась? Слышала, что я сказал? – Мальчишка наглым образом сдёрнул с Лиён одеяло, оставляя её без укрытия.

Она резко подскочила и внимательно посмотрела на сидевшего рядом на корточках мальчика. У него были озорные весёлые глаза, вздёрнутый нос и широкий рот с кривыми зубами. Волосы завязаны в пучок на макушке, а сверху на голове покоился криво надетый кат. Лиён протянула руку и ущипнула его за щёку. Она была тёплой и настоящей.

– Ай, больно! – Он схватился за щёку. – Ненормальная?!

Лиён нахмурилась и, натянув на себя одеяло, попятилась. Взгляд метнулся в сторону столика, внутри которого лежал маленький кинжал. Что может сделать ей мальчишка? Всего лишь мальчишка, появившийся из ниоткуда.

– Что задумала?

Он наклонился ниже. Его лицо оказалось совсем близко, и Лиён вновь дёрнулась. В озорных детских глазах блестел огонёк злости и раздражения. Она собралась закричать, но мальчишка тут же закрыл ей рот рукой и схватил за плечо, которое и так болело.

– Тихо. Я Шин. Помнишь меня? – Он помахал второй рукой перед лицом Лиён, которая уже слабо, но ещё видела красную ниточку, идущую от запястья мальчишки к её собственному.

Глаза Лиён расширились, брови поползли вверх. Она часто заморгала, смотря на всё ещё закрывающего ей рот мальчишку. Его на удивление крепкая рука так и сжимала её плечо.

– Кричать не будешь? – задал он вопрос.

Лиён покачала головой. Возможно, происходящее сейчас с ней – очередной странный сон, который вторгся в её сознание и в скором времени закончится…

Шин отпустил плечо и убрал руку со рта Лиён.

– Как такое возможно? – спросила она, пытаясь нащупать лежавший позади неё турумаги. Ткань коснулась пальцев, и Лиён поспешно накинула турумаги на плечи.

– Кажется, ещё у дерева я говорил тебе, что я божество. Но, видимо, до твоей глупой головы не дошло, что это правда. – Он сел напротив Лиён, скрестив ноги перед собой.

– Почему тогда божеству понадобилась помощь простого человека?

– На то есть свои причины, – слишком быстро ответил Шин.

– Почему при первой нашей встрече ты выглядел иначе? – Лиён смотрела на Шина и не могла понять, как к нему обращаться. Сейчас он был младше неё.

– Я выгляжу так, как хотят меня видеть те, кто загадывает желание. Сейчас я вот такой, потому что женщина очень тосковала по своему умершему сыну. Она желала, чтобы её младший сын нашёл себе достойную жену, но чувствовала себя виноватой перед старшим, который умер в юном возрасте. Скорей всего, когда мы встретились, ты тоже желала кого-то увидеть, таким и стало моё лицо. Пройдёт день, и я снова стану прежним, кого ты видела при нашей первой встрече. Снова сможешь радоваться моему лицу, – со скучающим видом рассказывал о себе Шин.

– У меня нет людей, которых я хотела бы увидеть. Поэтому твоё лицо только раздражает.

Шин скривился то ли в усмешке, то ли в гримасе отвращения:

– Ты мне тоже не очень нравишься. Ну, раз украла чужую ниточку судьбы, будь добра, исполняй то, что должна.

– Я уже дала ответ.

– Может, хотя бы желание выслушаешь?

Лиён молчала, лишь легко покачав головой.

– Тогда хорошо. Отдай нить, пойду искать более сговорчивого человека. Из-за тебя мне, возможно, вновь придётся ждать.

Он схватил Лиён за запястье и больно сжал его. Вверх по руке потекло тепло, обжигая замёрзшую кожу. Когда ручейки тепла добрались до плеча, кожу пронзило множеством маленьких осколков. На спину будто поставили несколько вёдер с водой. Она хотела дёрнуть рукой, но Шин сам отпустил её и нахмурился. Лиён посмотрела на своё запястье, на котором так и висели две нити.

Шин привстал, упёрся коленями в пол и, протянув руку, кончиком пальца отодвинул край сокчогори. Лиён попятилась, судорожно закрывая шею от наглеца.

– На тебе метки квисинов. Кто ты такая? Эта нить была украдена с помощью духов? Как давно ты заключила с ними союз? – Шин задал много вопросов, но, не дождавшись ответов, продолжил: – У меня не получится забрать нить, потому что здесь замешаны силы из божественного города Истин.

Шин в обличье мальчишки вскочил на ноги и стал расхаживать из одного угла комнаты в другой. Потом стянул с себя кат, швырнул его в сторону. Лиён казалось, он и её готов швырнуть куда-то, таким раздражённым он выглядел.

Вдруг Шин остановился и спросил:

– Как ты украла судьбу у той девушки?

Он выглядел смешно. Юное лицо исказила гримаса злости. Он упёр руки в боки и смотрел взглядом столетнего старика, готового отругать провинившуюся Лиён.

– Чего молчишь? Небесный владыка, дай мне сил, досталась же тугодумка! – Шин закатил глаза и подошёл ближе.

Лиён не сдержалась и, прикрыв рот рукой, засмеялась.

– Знаешь, я даже злиться не могу, такой странный у тебя вид. Если ты божество, то я – принцесса Пари. Может, ты тоже дух квисин, который решил поиграть со мной? Раньше они частенько меня обманывали. Вокруг меня таких много бродит. Может, ты один из них?

– Я живу уже тысячи лет. Тысячи лет исполняю желания людей, а во мне тут сомневается какая-то девчонка кисэн. – Он закатил глаза и наконец-то сел. – Послушай, мне от тебя ничего не нужно, кроме одного крохотного желания, что ты загадаешь.

Лиён вдруг стала серьёзной.

– Я видела, к чему могла привести ваша встреча с той девушкой. Она бы умерла, а ты бы страдал. – Она говорила серьёзно, без смеха, чётко выговаривая каждое слово.

– Бред. Я не мог привязаться к человеку.

Лиён пожала плечами и развела руками:

– Это то, что я увидела в будущем девушки.

Он поёрзал на месте и почесал подбородок, размышляя о случившемся.

– Раз ты видишь будущее людей, посмотри, что тебя ждёт после нашей сделки.

– Я не могу увидеть своё будущее. Много раз пыталась – ничего. Поэтому я не буду загадывать желание для тебя. Если оно может привести к смерти, я не хочу ступать на этот путь.

– Упрямая девчонка, – вновь фыркнул Шин, чем уже стал раздражать Лиён.

«Конь, что ли? Расфыркался тут», – подумала она, покачав головой.

– Хорошо. Я поищу ответ, как снять с тебя эту ниточку. – Он указал на её запястье. – Без твоего желания мне помочь ты всё равно бесполезна.

Шин встал, подобрал кат с пола и натянул его на макушку. Снова посмотрел на Лиён, которая держалась из последних сил, чтобы не упасть без чувств.

– В следующую встречу я принесу тебе мазь, чтобы раны от прикосновения квисинов заживали быстрее.

Лиён удивлённо изогнула бровь. Он постоял ещё несколько секунд, пристально смотря на неё, и вновь заговорил:

– Оставайся здесь, чтобы мне вновь не пришлось тебя искать. Я ещё вернусь к тебе. Пока мы связаны, ты от меня никуда не денешься.

Лиён молчала, раздумывая, задавать вопрос, крутившийся на языке, или нет. Но всё же решилась.

– Какое желание? – спросила Лиён. Фраза звучала глупо и грубо. Но слова скапливались, скручивались клубком и не давали говорить вежливо.

Шин усмехнулся, посмотрел в окно. Звёзды, правящие в ночном небе, светлели, чёрное полотно сменяло яркое розово-жёлтое.

Он перевёл взгляд на Лиён. В его глазах, совсем недавно озорных и весёлых, стояла тоска. Казалось, вся боль, скопившаяся за тысячи лет его жизни, отпечаталась в них. Он слегка улыбнулся и ответил:

– Ничего сложного. Тебе нужно лишь загадать мою смерть.

Глава 6

Мёртвый портрет

Тэхо окутывала ночь. Он затаился на крыше небольшого домика и ждал, пока появится тот, за кем он охотится. Чёрные одежды скрывали его в ночи. Он сидел на коньке крыши, спустив одну ногу. Меч, что всегда был рядом с ним, покоился на его коленях.

Тэхо посмотрел на висевшее на рукояти норигэ и провёл пальцами по холодному нефриту и маленьким бабочкам. Всё, что у него осталось от Арым. Сердце сжалось от боли и тоски. Слова, произнесённые Лиён, до сих пор царапали душу и потихоньку расковыривали старые, ещё не зажившие до конца раны. Он знал, что виноват в смерти Арым. Слишком самоотверженно пытался доказать отцу, что стоит чего-то. В итоге получил лишь неодобрение отца и смерть любимой. Он лишь потерял, не получив ничего взамен. И сейчас единственным его желанием было найти того, кто был причастен к смерти возлюбленной.

Лёгкий ветерок подул в спину Тэхо. Ночная прохлада помогла вынырнуть из океана тоски и страданий. Послышались чьи-то шаги, и он напрягся, вглядываясь в линию пустой улицы, тянувшейся издалека. Никого не было. Глиняные дощечки на крыше затрещали, и Тэхо обернулся, выставляя вперёд меч в ножнах.

– Это я. – Только что приземлившаяся с ближайшего дерева Хаын подняла руки.

Тэхо опустил меч и вернулся в прежнее положение, будто и вовсе не двигался.

– Учуяла что? – тихо спросил он, даже не глядя на Хаын. Всё его внимание было занято дорогой.

– Да, запах одного высокомерного грубияна, – пробурчала себе под нос кумихо, присаживаясь рядом с Тэхо.

Он пропустил колкое замечание мимо ушей, ожидая ответа на свой вопрос.

– Тонмульсин[27] был здесь недавно. Я узнала, что на краю улицы живёт мужчина, который сдирает кожу с животных, чтобы потом продавать. Скорее всего, дух этой собаки пытается отомстить ему за свою смерть. Почему в этой ситуации человек, который поступил как животное, не должен получить по заслугам? А животное, что настрадалось и не смогло с миром уйти в мир к Небесному Владыке, стало преступником?

– Ты сейчас судишь со стороны существа, сотворённого из магии и энергии. Управление Чонмён не занимается преступлениями людей. Наша задача ловить иных преступников. Сейчас тонмульсин этой собаки – преступник, что приносит неприятности людям. Значит, его необходимо поймать и отправить обратно к Небесному Владыке.

– Ты слишком правильный. Весь в отца, – недовольно произнесла Хаын и отодвинулась от Тэхо подальше.

Он передёрнулся. Хаын знала, куда бить, и поэтому ударила посильнее. Его всегда сравнивали с отцом. Тэхо изо всех сил старался быть на него непохожим, но в итоге стал его копией.

– Порядок, закон и равновесие – единственное, что может привести к миру. Хаос разрушает порядок, души нарушают закон. А такие, как этот тонмульсин, расшатывают весы баланса.

– Ой, всё! – Хаын закрыла уши руками. – Если ты продолжишь говорить такие скучные и правильные вещи, меня стошнит от твоего занудства.

– Это не занудство. – запротестовал Тэхо, вздыхая. – Основы нашего мира.

Хаын нахмурилась, села, поджав одну ногу под себя, выпрямила спину и лишь одними губами, без единого звука, стала повторять за Тэхо.

Он посмотрел на неё и закатил глаза, качая головой.

– Кстати! – вдруг оживилась Хаын. – Как сходил к той художнице?

– Думаю, она сможет помочь нам, – ответил Тэхо. Он встал и перехватил меч другой рукой.

– Ты угрожал ей? Признайся! Сказал, что засадишь её за решётку за преступления против порядка, если она не поможет? Уверена, девчонка просто тебя испугалась. Ты видел своё лицо, когда хмуришься? Токкеби и то посимпатичнее выглядит, – тараторила Хаын, покачивая головой из стороны в сторону.

– Помолчи! – шикнул на неё Тэхо. Он присел, готовый прыгнуть с крыши в любую секунду. Тигр, вышедший на охоту.

Тонмульсин дворовой собаки, что была жестоко убита, появился в конце тёмной улицы. Плоть, растерзанная человеком, за которым он охотился, давно разложилась и исчезла, остался лишь дух, блуждающий между миром людей и божественным городом Истин. Полупрозрачный силуэт двигался медленно, ступая по земле словно по раскалённой лаве. Каждый шаг отдалял его от чистой души и заполнял его сердце тьмой и хаосом. Красные, горящие пламенем глаза жаждали мести и расправы.

Тэхо спрыгнул с крыши и встал перед тонмульсином. Демон опустился на передние лапы, готовый в любой момент вгрызться в горло Тэхо, и зарычал.

– Советую покинуть это место. Жажда мести заполнила твоё сердце и теперь пожирает его.

Пламя в глазницах разгорелось с новой вспышкой, громкий рык вырвался из полупрозрачной груди огромной псины.

– Он говорит, что ему плевать, что ты там сказал, он хочет сожрать внутренности того ублюдка и обглодать всех его детей. – Хаын поёжилась, озвучивая то, что сказал разъярённый тонмульсин.

– Вот о чём я говорил, – обратился к ней Тэхо, не сводя глаз со злого духа собаки. – Если мы не остановим его, конечно, месть свершится, но, скорее всего, пострадают невиновные. Распробовав вкус убийства один раз, он уже не сможет остановиться.

– Тогда закончим это поскорее. – Голос Хаын изменился. Будучи всегда жизнерадостной и бодрой, она вдруг поникла. Озорство и теплота сменились холодом и безразличием.

Она вытащила из-за спины лук, достала стрелу из маленького колчана и натянула тетиву. Хаын глубоко вдохнула, наполняя живот воздухом. Под руками разгорался огонь. Огонь, что жёг лишь то, что принадлежало божественному городу Истин.

Стрела со свистом разрезала плотный прохладный воздух. Пламя осветило полотно мрака, и стрела, летевшая прямо в цель, воткнулась в землю возле ног собаки. Тэхо оставалось только гадать, промахнулась ли Хаын случайно или же сделала это нарочно.

Кумихо спрыгнула с крыши, мягко приземлившись перед тонмульсином. Он зарычал и опустил морду, готовясь атаковать. Длинные когти вонзились в землю. Толчок – и с поднявшейся в воздух пылью дух собаки полетел в сторону Хаын. Она приготовилась защищаться, протянула руку за стрелой, натянула тетиву. Но слишком медленно. Острые зубы тонмульсина сверкнули в свете луны. Тэхо оказался перед Хаын за мгновение. Зубы вонзились в ножны меча. Тонмульсин зарычал и разжал пасть, приземляясь на лапы недалеко от Тэхо.

– Просил же не действовать необдуманно, – сказал Тэхо, краем глаза взглянув на Хаын. – Будь готова. Когда скажу – пустишь стрелу. В этот раз не промахнись.

Хаын сжала зубы и приготовила стрелу.

Тонмульсин вновь зарычал и приготовился атаковать. Он оттолкнулся от земли и прыгнул. Тэхо развернулся и ударил рукоятью меча в грудь духа собаки.

– Сейчас! – Тэхо отошёл в сторону, предоставляя возможность Хаын.

Огонь вновь пробежал по телу стрелы, достигая наконечника и окутывая его пламенем. Пальцы Хаын разжались. Со свистом ярким пятном стрела вонзилась прямо в лапу тонмульсина. Он зарычал, поднимая голову.

Тэхо опустил руку. Маленькие капельки воды стали скапливаться вокруг его пальцев, окружая запястья и ладонь. Капли собирались в маленькие ручейки, ручейки – в водный шар, формирующийся на ладони. Тонмульсин оттолкнулся и прыгнул в сторону Тэхо. Тэхо развернул ладонь и пустил шар в сторону нападающего духа. Тонмульсин взвыл, когда окутавшая его вода превратилась в сковывающие тело ледяные цепи. Тело духа упало на землю, не в силах больше двинуться.

Тэхо сжал покрасневшую руку, которая медленно покрывалась инеем, и зашипел от боли.

– Если бы ты переступил через свои принципы и вынул меч из ножен, не пришлось бы страдать, – вздохнула Хаын, подойдя к Тэхо и накрывая его ладонь своей. Мягкое тепло окутало замёрзшую руку Тэхо, и колющий мороз стал отступать.

– Спасибо. – Тэхо сжал и разжал ладонь. Она вновь была в порядке. Ни капелек воды, ни инея, своим холодом проникающего до самых костей. – Ты же знаешь: меч я обнажу только в крайнем случае.

Он подошёл к тонмульсину, присел рядом с ним на корточки, достал из-за пазухи маленькую деревянную табличку с надписью «Поглощение» и коснулся центра живота духа. Тело тонмульсина засветилось, превращаясь в чистую энергию. Табличка тут же поглотила эту энергию. Свет исчез.

Тэхо поднял табличку, засунул обратно за пазуху и произнёс:

– Завтра у меня есть задание для тебя.

– У тебя всегда есть задания для меня. Даже отдохнуть не даёшь, – произнесла Хаын, выдирая стрелу из земли и возвращаясь в колчан. – Что на этот раз?

– Тебе нужно привезти художницу в назначенное время и место. Не могу быть полностью уверен, что она поможет нам, но возможно, это единственный способ узнать, кто стоит за этими преступлениями.

Хаын хитро улыбнулась и хлопнула Тэхо по плечу.

– Мне начинает нравиться то, что происходит. – Она прищурила и так по-лисьи хитрые глаза и, похлопав Тэхо по плечу ещё несколько раз, зашагала прочь, ступая на землю с прискоком.

* * *

Прошло несколько дней с тех пор, как Лиён встретила двух мужчин, чьи красные нити обвивали её запястье. Оба просили помощи. Обоим было нужно от неё что-то. Но последняя встреча с Шином оставила странный осадок на душе Лиён. Его слова, брошенные словно камешек в воду, запустили круги, нарушая покой. А странная улыбка заставляла сердце сжиматься от страха, а кожу – покрываться мурашками.

Лиён надеялась, что он забудет о ней и больше не придёт, но всё же каждый раз вздрагивала от случайного шороха.

Господин Тэхо за эти дни также не появился. Лиён пугало то, что она увидела в его прошлом, и то, что в его глазах блестело отчаянье.

Она дёрнула головой, отгоняя мысли об этих странных встречах и о судьбе, так странно распорядившейся её жизнью. Ей необходимо сосредоточиться. Если господин Тэхо не соврал и заплатит за помощь, она ещё на несколько шагов приблизится к своей мечте освободиться. Возможно, и для неё найдётся спокойное местечко в этом мире.

Лиён разложила травы в мешочки для чая, приготовила чистую бумагу и чернила. Большой круглый бок солнца уже прилёг на землю, значит, скоро господин Ан приведёт того, кто желает нарисовать свой портрет. Последнее время он не щадил её и приводил по два клиента за ночь. Лиён блуждала среди чужих судеб, каждый раз повторяя себе, кто она такая, в страхе забыть и потерять себя в историях других людей. Поэтому выбраться из дома кисэн было её единственной целью. Наставница Ким твердила, что, если бы Лиён не была упёртой как буйвол, с таким милым личиком давно нашла бы себе покровителя. Но Лиён не хотела быть наложницей. Да и кто бы посмотрел на неё? Стоит им увидеть её глаза, как они сразу же убегут, посылая в её сторону проклятья. Те, кто желает заполучить Лиён, – похотливые кобели. Поэтому единственный верный путь, что для себя выбрала Лиён, – это выкупить свою жизнь самостоятельно.

В дверь постучали.

– Входите, – произнесла Лиён, вставая из-за столика.

В комнату вошла наставница Ким, за ней девушка маленького роста с хитрыми глазами и длинными волосами, кончики которых слегка отличались цветом от остальных. Будто языки пламени начинают пожирать чёрные густые волосы до самого пояса. Наряд был непривычным. Лёгкий мужской ханбок, подол которого заканчивался немного выше щиколотки, свободные паджи[28]. За спиной её покоились колчан и лук.

– Лиён. Эта госпожа пришла за тобой, её послал господин Тэхо. – Голос наставницы Ким предательски дрогнул. Лиён знала, что она боится и переживает за неё. После рассказа о том, кем на самом деле является господин Тэхо, наставница насторожилась.

– Здравствуй. Я Хаын, – вышла вперёд стоящая за наставницей девушка. Она слегка склонила голову и улыбнулась Лиён, отчего её глаза стали ещё хитрее. – Тэхо приказал привести тебя к часу собаки. У тебя есть немного времени, чтобы собрать всё необходимое.

Лиён часто заморгала, удивившись, как бестактно разговаривает пришедшая девушка. Она зашагала по комнате, разглядывая, казалось, каждую пылинку, летающую в воздухе.

– Господин Тэхо собирался сам прийти за мной.

Хаын покосилась на наставницу Ким, намекая, что при ней говорить не будет. Наставница Ким обиженно поджала губы, поклонилась и произнесла:

– Если вдруг что понадобится, зови меня, Лиён.

Она ещё раз с недоверием посмотрела на Хаын и вышла из комнаты.

– То, что собирается сделать Тэхо, – преступление против законов нашего мира и божественного города Истин. – Хаын сложила руки за спиной, меряя комнату шагами в ожидании, пока Лиён соберёт вещи. – Тебе не страшно?

– Господин Тэхо обещал заплатить хорошую сумму. Надеюсь, она сможет окупить мой страх и безрассудство.

Хаын остановилась и усмехнулась, наконец-то перестав всё разглядывать.

– А ты начинаешь мне нравиться. Ну что, готова?

Лиён кивнула и взяла маленький деревянный ящичек с ручкой, в котором теперь покоились листы бумаги, чернила и несколько мешочков с чаем. Она коснулась покоящейся в волосах кисти и накинула на плечи чанот тёмного цвета.

* * *

Хаын привела Лиён к зданию управления Чонмён. Внутри всё сжалось. Лиён вцепилась пальцами в деревянную ручку переноски. По спине побежали мурашки. Страх, который и так часто был спутником Лиён, снова стоял позади неё и шептал о том, что она делает нечто глупое. Так же было и в тот день, когда она предложила девушке изменить её судьбу. И чем же всё обернулось? Теперь какой-то сумасшедший хочет, чтобы она загадала ему смерть.

Хаын бодро шагала впереди, размахивая руками и напевая странную песенку, что была неизвестна Лиён. Казалось, она была раскованной и совершенно не похожей на тех девушек, что приходили к Лиён. От неё исходила энергия, подобная пламени, что пожирает поленья в печи. Яркая, энергичная и свободная.

В сердце Лиён кольнула зависть.

– Не бойся, – вдруг заговорила Хаын, когда они подошли ко входу в управление. – Здесь нет никого, кроме Тэхо. Лентяи так радовались, когда он предложил им подежурить за них, что бежали из управления, как коровы на водопой в жаркий день.

Хаын прикрыла рот рукой и хихикнула. Лиён так и не смогла понять, что позабавило её так сильно. Хаын толкнула ворота забора, и они с тихим скрипом открылись. Лиён до боли укусила нижнюю губу. Боль помогала держать страх в узде.

Внутри управления царила тишина. В коридорах густая тьма окутывала стены, от них тянуло холодом. Хаын щёлкнула пальцами, и в воздухе возник маленький огонёк. Стены тут же озарил тёплый свет. Не яркий, но достаточно сильный, чтобы осветить дорогу Лиён и идущей впереди Хаын.

Они прошли по длинному коридору, а затем спустились по узкой лестнице. В подвальном помещении холод пробирался даже под плотные ткани чанота, что укрывал плечи Лиён. Она прижимала к себе ящичек, ступала на земляной пол медленно и аккуратно. Хаын же, идущая впереди, была спокойной и, как прежде, бодрой. Она напевала песенку, покачивая головой из стороны в сторону.

Когда они остановились перед большой входной дверью, Лиён захотелось развернуться и убежать. Хаын постучала в дверь три раза. У Лиён ещё была возможность развернуться и уйти, но ноги словно вросли в землю, тело отказывалось слушаться.

Дверь открылась, и в проёме появился Тэхо. На нём также был чёрный ханбок с идеально белым отворотом. Всё такое же невозмутимое лицо и нахмуренные брови. Лиён невольно вспомнила, как он улыбался рядом с той девушкой. Тогда его лицо было другим. Не было этой еле заметной складочки между бровями. Не было этого холодного и грустного взгляда.

Он склонил голову в знак приветствия и произнёс:

– Спасибо, что пришли, пройдёмте. Только не пугайтесь того, что увидите.

Лиён кивнула и зашагала следом за Тэхо. Хаын закрыла дверь и заперла её на замок.

«Бежать теперь точно не получится. Нужно было думать раньше. Глупая ты, Лиён», – поругала она саму себя, до боли в ладони сжимая ручку ящичка.

Они подошли к большому каменному столу. Лиён впервые видела такие. Монолитный камень с вырезанными на его боковушках знаками и символами, известными Лиён из книг о мироздании, что ей приносила наставница Ким. Тело, лежавшее на столе, было накрыто тёмно-коричневой тканью. Лиён ждала, что сейчас почувствует запах разлагающейся плоти, но запаха не было.

Тэхо подошёл к столу и положил руку на укрывающую тело ткань. Рука замерла, а и так хмурый взгляд стал ещё более холодным и отрешённым. Казалось, он хочет что-то сказать, но не решается.

Он схватился за ткань и стянул её с трупа. Лиён ожидала увидеть что угодно, но только не то, что в итоге предстало перед её глазами. Она попятилась, чуть не запнувшись. Тэхо ловко подхватил её под локоть. Всего на секунду, после чего тут же отпустил Лиён, которая в ужасе смотрела на то, что лежало перед ней.

Существо, совершенно не похожее на человека. Чёрная и серая кожа прилипла к костям и обтягивала скелет. От когда-то здорового человека остались лишь кости и кожа. Глаза полуоткрыты, губы (вернее, их подобие) плотно сжаты.

Лиён прикрыла рот ладошкой, боясь закричать.

– Что с ним? – выдавила она.

– Наш мир состоит из энергии. Природа, люди и вселенная – всё есть энергия, состоящая из пяти элементов, – начал Тэхо, встав так чтобы закрыть от Лиён тело.

Отлично, пока она не видит этот странный труп, может хотя бы дышать. Лиён сделала маленький шажок назад.

– В каждом человеке есть поток энергии, состоящий из пяти элементов. Воды, земли, воздуха, огня и металла. Обычно все они находятся в балансе, но есть те, у кого определённый тип энергии более выражен от рождения. Такие, как Хаын или же вы. – Он посмотрел ей в глаза впервые за всё время, что они стояли здесь. В этом странном месте с существом, которое когда-то было человеком.

– Зачем вы всё это мне рассказываете? – спросила Лиён, не отводя взгляда от тёмных глаз Тэхо.

– Я обещал вам, что всё объясню. Я хочу, чтобы вы понимали, с чем я прошу мне помочь.

– Он просто зануда, – еле слышно произнесла Хаын, стоящая за спиной Лиён.

Тэхо, не обратив внимания на колкую фразу напарницы, продолжил:

– Демоны, кумихо, духи – все они нарушают порядок и равновесие. Охотников в управлении Чонмён обучают управлять энергиями, чтобы ловить таких нарушителей. Они порождения хаоса, а хаос никогда не приведёт к миру и покою. И кто-то нарушает этот покой, забирая чужую энергию.

– И что же заставило вас прийти к той, что является частью этого хаоса? – вновь перебила Лиён увлёкшегося рассказом Тэхо. – Тупик? Бессилие? Отчаянье?

Слова Лиён вновь ударили Тэхо, так что на лице вечно хмурого охотника промелькнули и другие эмоции: удивление, раздражение и грусть. И Лиён вдруг пожалела о том, что сказала. Перед её глазами вновь возник образ Тэхо с урной в руках.

Хаын вдруг засмеялась, так громко, что звонкий смех пронзил нависшую тишину и задребезжал, словно колокольчик. Она тут же прикрыла рот рукой, сдерживая рвущееся на волю хихиканье.

«Странные они», – пронеслось в голове Лиён, когда она, обернувшись, увидела, как Хаын пытается унять смех.

– Если ты не прекратишь, весь Квансан услышит, как тебя распирает от хохота, – спокойно произнёс Тэхо.

Хаын поджала губы и надула щёки. Тэхо покачал головой.

– Да, – обратился он вновь к Лиён. – Именно то, что вы сказали, и привело меня к вам. Преступник, что творит это с людьми, не оставляет улик. Его духовную энергию невозможно отследить. Ни один из известных управлению демонов или жителей божественного города Истин не способен на такое. Я ищу преступника уже несколько месяцев, и да, я зашёл в тупик. Если вы поможете мне, я заплачу вам столько денег, сколько вам потребуется.

Лиён усмехнулась. Один готов исполнить любое её желание, другой – осыпать деньгами. Замечательно! Только вот какую цену придётся заплатить за это Лиён?

– Я не могу ничего обещать, – честно призналась она. – Его лицо совсем не похоже на те, что я рисовала ранее. Я не уверена, что получится.

– Пока не попробуете, мы не сможем узнать, – сказал Тэхо и отошёл в сторону, открывая взору Лиён умершего человека.

Она быстро на него взглянула, открыла ящичек, достала бумагу и чернила, разложила всё на полу. Господин вечно хмурый взгляд вряд ли приготовил ей удобный стол и мягкую подушку.

Когда всё было разложено на полу, Лиён с колотящимся сердцем подошла ближе к каменному столу. Распознать черты лица было сложно, да ещё и при слабом освещении. Наполнив воздухом лёгкие, она наклонилась ниже, всматриваясь в лицо когда-то живого человека. Но ничего не увидела.

– Можно? – спросила она, ткнув пальцем в свечу, стоящую на краю стола.

– Конечно, – ответил Тэхо и поспешил подать источник света.

Руки Лиён дрожали. Она была уверена, что причиной был не холодный воздух. Замёрзшие пальцы Лиён лишь на секунду коснулись ещё более холодных пальцев Тэхо, когда он отдавал ей свечу.

При свете стало лучше видно очертания странного лица. Лиён удалось рассмотреть скулы и размер глаз. Тонкие губы, которые, возможно, до смерти были более пухлыми. Она собрала остатки храбрости и коснулась кончиком пальца надбровной кости, провела по переносице.

Этого было достаточно, чтобы забраться в тот момент, когда он умер. Лиён ещё плохо управляла теми видениями, что приходили в момент рисования, но иногда это срабатывало.

Она отвернулась от трупа, расправила пышную чёрную юбку и уселась на пол. Достала кисть из волос и, как прежде, по привычке покрутила её между пальцами. Ритуал, который дарил ей уверенность.

Тэхо и Хаын встали рядом и, казалось, были готовы ловить каждое её движение. Закрыв глаза, Лиён глубоко вдохнула и обмакнула кисть в чернила. Первые штрихи были неуверенными, кисть не реагировала. Лиён обиженно поджала губы, сложила лист бумаги вдвое и достала из ящичка новый. Подумав несколько секунд, она опустила руку в ящичек и вынула из него маленький нож. Хаын удивилась и наклонилась чуть вперёд, а Тэхо лишь ещё больше нахмурился.

Лиён надавила кончиком ножа на палец, появилась маленькая алая бусинка. Она поднесла руку к чернильнице и выдавила крохотную капельку крови в чернила. А потом вновь опустила кисть в чёрную жидкость и коснулась молочного полотна бумаги. Линия тут же засветилась, а первая когтистая лапа духов коснулась плеча Лиён.

– Ты видишь это? – прошептала Хаын, тыча пальцем за спину Лиён.

– Да, – спокойно, шёпотом ответил Тэхо. – Видел ещё в первую нашу встречу.

– И зная об этом, позволяешь ей рисовать? Ты кто такой? Где Тэхо, которого я знаю?

Хаын оторвала взгляд от появляющихся на бумаге линий и посмотрела на Тэхо взглядом, полным удивления.

– Может, прекратите? – прошипела Лиён сквозь сжатые зубы. – Вы мне мешаете.

Её раздражало то, что они говорили о ней так, словно она глухая. Так происходило всегда. Люди шептались за её спиной так громко, словно желали, чтобы она услышала.

Тэхо и Хаын замолчали. В тишине Лиён могла слышать лишь их дыхание. Ровное и спокойное, отличающееся от её собственного – тяжёлого и прерывистого. Картинка складывалась тяжело. Красные и золотые ниточки медленно сплетали полотно прошлого человека, чьё лицо ей не удалось полностью прочитать.

В темноте появился дом, разбросанные вокруг вещи. Мужчина, прячущийся внутри. Страх, что колотился у него в груди, выпрыгивая вместе с сердцем. Лиён видела, как открылась дверь и вошёл тот, чьё лицо она не могла разглядеть в тени широкого чёрного сатката. Мужчина молил о пощаде, а зашедший говорил о долгах и о том, что пришло время их вернуть.

Ниточки распались и сплелись вновь. Теперь перед Лиён лежало бездыханное тело: скелет, обтянутый кожей. Убийца в маске сидел рядом, положив руку на живот жертвы. Лиён не могла разобрать, что он делал, но это ей показалось знакомым. Она шагнула вперёд, потом ещё и ещё. Раньше она никогда не подходила так близко к тем, кто являлся ей в видениях.

«Но это ведь всего лишь картинки. Ничего ведь не случится, если я просто посмотрю чуточку ближе?» – стучало в голове Лиён. Квисины, как и прежде, что-то шептали. Громче обычного, но Лиён их не слышала.

Ещё один шаг – и, возможно, она сможет увидеть лицо. Она подошла близко, медленно и почти бесшумно. Это был её мир, и казалось, она управляет тем, что видит. Но Лиён ошиблась. Убийца дёрнулся и, развернувшись вполоборота, схватил Лиён за запястье.

Ужас взял её за горло. Нужно лишь открыть глаза, подумать о возвращении, и всё будет как прежде! Но ничего не выходило. Убийца держал Лиён за запястье, и казалось, на её руку льют раскалённый свинец.

– Девочкам не стоит одним разгуливать по чертогам прошлого. – Голос звучал тихо и спокойно. Пальцы убийцы плотнее сомкнулись вокруг руки. – А непослушных детей стоит наказывать.

Он выпрямился и повернулся к Лиён. Она не смогла разглядеть, чьё лицо прячется в тени ката, она видела лишь глаза, сверкнувшие красным пламенем, и хитрую улыбку.

Он упёрся двумя руками в плечи Лиён и толкнул вперёд. Её потянуло назад, нити стали рассыпаться на мелкие кусочки и падать красно-золотым дождём.

Лиён дёрнулась и пошатнулась. Когтистые лапы квисинов больно воткнулись в плечо. Она открыла глаза. Закрыла их вновь. Открыла. Закрыла. Ничего.

– Вы в порядке?

Голос Тэхо, казалось, совсем близко, но Лиён не видела его. Она вообще ничего не видела. Только тьму и горящие в этой тьме алые глаза.

Глава 7

Сломанная кукла

Лиён протянула дрожащую руку, провела по воздуху и наткнулась на Тэхо. Она вела себя странно: губы подрагивали, она часто моргала, иногда надолго закрывая глаза и широко раскрывая вновь.

– Вы в порядке? – повторил Тэхо, протягивая ей руку, чтобы она встала.

Лиён посмотрела куда-то мимо него, поджала губы и попыталась подняться сама, но ноги её совсем не слушались. Тэхо обхватил её за плечи и помог встать. Она пошатнулась, но осталась на месте. Убедившись, что ноги Лиён держат её, он тут же убрал руки.

– С вами ведь не всё в порядке? – серьёзно произнёс он, смотря на испуганное лицо Лиён. Она уже искусала губы до крови и продолжала это делать.

– Я ничего не вижу. – Её голос дрожал, в горле застревали слёзы, но она не плакала. – Совсем ничего.

Тэхо нахмурился и посмотрел в глаза Лиён, которые, казалось, заволокло туманом. При слабом освещении он сразу и не заметил. Внутри что-то кольнуло. Хаын права. Когда Тэхо отчаялся настолько, что решил подвергнуть опасности другого человека? Даже если эта девушка связана с квисинами и несёт хаос в мир, ему не стоило так поступать.

За спиной Тэхо послышался треск, словно плотную ткань разорвали пополам, в спину подул холодный ветер и запахло смрадом.

– Тэхо, кажется, у нас проблемы, – произнесла Хаын, стоя недалеко и смотря за его спину.

Яркая вспышка пламени осветила полумрак.

– Проклятье. Откуда здесь взялся раскол?! – выругалась Хаын и пустила первую горящую стрелу в тех, кто находился за спиной Тэхо. Он медленно развернулся и увидел, как из раскола один за другим лезут квисины. Пока только низшие духи умерших животных. Но это лишь пока. Пространство, что разделяло мир людей и божественный город Истин, трещало по швам. Будто кто-то рвал ткань, натянутую между мирами.

Тэхо перехватил меч из одной руки в другую и обернулся к ничего не понимающей Лиён. Он неуверенно обхватил её за предплечье. Она дёрнулась от неожиданности и непонимающе посмотрела мимо него.

– Вам лучше уйти. Я выведу вас к лестнице. Поднимайтесь наверх. Когда мы с Хаын закончим здесь, я приду к вам.

Она ничего не сказала. Присела и начала водить по полу руками. Яркая вспышка пламени осветила зал. Воздух наполнился жаром и дымом.

– Ты сейчас тут всё спалишь! – закричал Тэхо, оборачиваясь к Хаын, которая пускала одну стрелу за другой.

– Если не поможешь, гореть будет кое-что другое, – огрызнулась кумихо. Волосы растрепались и стали рыжими уже наполовину. Если так продолжится, она не сможет сохранять человеческий облик и превратится в лисицу.

Тэхо обхватил Лиён за плечи и поднял:

– Нужно уходить!

– Моя кисть… я не уйду без неё.

Тэхо посмотрел на пол и поднял кисть, что до сих пор валялась на земле в нескольких шагах от Лиён. Он раскрыл её сжатые в кулак пальцы и вложил в них кисть.

– Вот. Уходим.

Она быстро воткнула кисть в волосы и уцепилась за рукав Тэхо. Он видел, как она держится из последних сил, чтобы не расплакаться.

Тэхо сделал несколько шагов, но холодные лапы с длинными когтями впились ему в плечо. Он зашипел от боли и, развернувшись, ударил рукоятью меча в центр груди квисина. Дух тут же рассыпался, но на них уже летел следующий. Духи один за другим стремились к ним с Лиён. Они не трогали Хаын: ползли, облетали. И все стремились к Лиён и Тэхо. Он почувствовал, как дрожащие пальцы кисэн крепче вцепились в его одежду.

– Им нужна я, – выдохнула она. – Я слышу их, они зовут меня.

Пустой затуманенный взгляд Лиён точно устремился в сторону раскола.

Тэхо завёл её за спину и опустил руку, собирая капельки воды, которой из-за горящих стрел Хаын осталось немного.

– Не двигайтесь. – Тэхо не знал, права Лиён или нет. Но он чувствовал ответственность перед ней. Именно он позвал её сюда. Именно он виноват в том, что эта девушка сейчас ничего не видит и стала лакомым кусочком для квисинов. Снова он виноват. Снова кто-то может пострадать.

Очередной квисин двинулся в сторону Тэхо и Лиён. Он провёл рукой по воздуху, сложив два пальца, и начертил перед собой круг. Поток воды потащил всех ползущих к ним квисинов, затушил всё, что полыхало после огненных стрел, и намочил Хаын. Кумихо обернулась, злобно посмотрев на Тэхо, и оскалилась. Тёмная радужка стала светло-коричневой, почти золотой, а чёрный круглый значок вытянулся. Чем больше Хаын использовала магии, тем быстрее теряла человеческий облик.

Раскол продолжал расширяться. Если не закрыть его сейчас, произойдёт беда. Тэхо кинулся вперёд. Хаын уже запускала следующую партию стрел, пронзающих тела квисинов и превращающих их в пепел. Тэхо, бегущий вперёд, оказался у раскола на расстоянии нескольких метров. Ему необходим был металл. Металл порождает воду.

Тэхо с сомнением посмотрел на меч, но, качнув головой, начал искать другой предмет.

Женский звонкий крик пронзил плотный от жара воздух. Тэхо обернулся. Лиён упала, а один из квисинов уже тащил её за ногу к расколу. Хаын кинулась к ней.

Взгляд Тэхо бегал по залу в поисках металла. Дерево, земля, камни… Тэхо видел всё, кроме того, что ему было необходимо.

Он взглянул на меч и коснулся рукояти.

Единственный выход, если он не хочет вновь стать причиной чьей-то смерти. Но сомнения терзали его сердце. Клятва, что он дал, будет нарушена, если сейчас он достанет этот меч.

Лиён вновь закричала, а потом резко замолчала.

Тэхо, испугавшись, поднял голову и посмотрел в сторону Лиён. Квисины пропали, а перед ней стоял мужчина. Высокий, с небрежно завязанным хвостиком. Лицо его скрывала странная маска: чёрная, с нарисованным белой краской лицом. Он закрывал Лиён и, казалось, смотрел на Тэхо.

Мужчина взмахнул рукой, и раскол вмиг закрылся.

Тэхо не сводил глаз с незнакомца. Тот не двигался. Просто закрывал собой Лиён, держа её за запястье и пряча за своей спиной.

Хаын тяжело дышала. Пахло горелым деревом, в воздухе стояла пыль. Тела убитых квисинов исчезли, как только закрылся раскол. Если этот мужчина способен лишь взмахом руки закрыть раскол, значит, он не простой человек. Пальцы Тэхо крепко сжали меч, и он подошёл к незнакомцу.

– Вы в порядке? – Он заглянул за плечо и обратился к Лиён, всё так же смотрящей вперёд, но не видящей. Она молчала.

– Кто вы?

Мужчина, скрывающийся под маской, тоже молчал. Тэхо не видел его глаз, но точно мог сказать: сейчас он смотрел на него.

– Вы до сих пор ничего не видите? – Тэхо хотел обойти мужчину и подойти ближе к Лиён, но незнакомец сделал шаг в сторону и загородил её от Тэхо. Он слегка наклонил голову набок и усмехнулся.

– Мы должны уйти, – произнёс мужчина, оборачиваясь к Лиён.

Она недовольно вытянула из его пальцев свою ладонь, обхватила себя руками, словно замёрзла, и начала растирать плечи. Брови сползли друг к другу, губы искусаны до крови. Лиён сделала пару шагов вперёд и наткнулась на незнакомца. Он покачал головой и отошёл в сторону, легко коснулся её локтя, направляя девушку к Тэхо. Теперь она стояла напротив. Волосы растрепались и выбились из высокого хвоста, глаза закрыты.

Тэхо почувствовал запах крови и увидел тёмное пятно на её плече. Из-за алой ткани оно было почти незаметно.

– Ты ранена? – спросила подошедшая Хаын, опередив только открывшего рот Тэхо. Лиён держалась за предплечье. По пальцам стекали и капали на пол красные бусинки крови.

– Вы ведь хотите узнать, видела ли я что-то? – спросила Лиён.

– Сначала обработать ваши раны. – Тэхо посмотрел на неё, а затем на Хаын. Странный мужчина так и стоял рядом.

– Не беспокойтесь об этом. Я в порядке. Хочу поскорее закончить.

Слова Лиён вновь хлестнули по совести Тэхо. Он жалел, что подверг опасности невинную девушку.

– Там было странное существо, – заговорила Лиён. – В чёрном плаще и маске, из-за чего я не смогла разглядеть его лица.

Она нахмурилась, коснулась своего живота и продолжила:

– Он коснулся живота того умершего мужчины, и он превратился в такого, какой он сейчас. А ещё его глаза горели алым огнём.

Тэхо нахмурился, провёл большим пальцем по подбородку:

– Хаын, ты знаешь кого-то с алыми глазами? Демона, духа, существо?

Хаын помотала головой. Тэхо тяжело вздохнул. Всё напрасно.

– Простите, это всё, что я смогла увидеть, – уже спокойнее произнесла Лиён.

– Я провожу вас. – Тэхо хотел взять девушку за руку, но не решился. Сжал пальцы в кулак. – Даже если информации мало, я благодарен, что вы помогли нам, рискуя своей жизнью. Как я и обещал, сделаю для вас что пожелаете.

Плечи Лиён дёрнулись, губ коснулась странная усмешка. Она повернулась на голос Тэхо и ответила:

– Хорошо, как и договаривались. Вы обещали мне богатство. А теперь я хотела бы уйти. Он проводит меня. – Она указала на незнакомца в маске, ткнув наугад в воздух.

Тэхо сузил глаза и пристально рассмотрел стоящего напротив. Простой ханбок тёмно-синего цвета, больше похожий на одежду крестьян. Небрежно завязанные в хвост волосы, торчащие в разные стороны. На лице – жутко раздражающая маска. Он был без оружия, но это не значило, что незнакомец не опасен.

– Я не знаю, кто он. Пусть покажет своё лицо. Да и он воспользовался магией. Значит… – Тэхо не закончил: на его плечо легла рука Хаын.

– Тэхо. Мне кажется, у тебя и здесь работёнки полно. – Она прошипела это сквозь зубы, смотря на него так, словно собиралась его убить. Он обернулся. В зале Покоя царила разруха. – У нас не так много времени, чтобы замести следы нашего преступления. – Она наклонилась ниже и постаралась произнести слова так, чтобы их слышал только Тэхо.

Он посмотрел на разрушения, потом на Лиён и незнакомца, вздохнул и потёр глаза. Хаос невозможно контролировать. Вот к чему привело то, что он ненадолго позволил хаосу коснуться его жизни.

– Я приду, чтобы отдать вам долг, – обратился Тэхо к Лиён, цвет лица которой становился всё бледнее и бледнее.

Она поклонилась, повертела головой и замерла. Незнакомец быстро сообразил, что девушка не видит, и подхватил её за локоть. Она вздрогнула. Вновь. Но за всё это время не проронила ни слезинки. Не злилась на Тэхо. Не кричала. Словно вообще ничего не чувствовала. Лишь дрожала, отчего Тэхо становилось ещё больше не по себе. Он вспомнил Арым. Эмоциональную, вспыльчивую и импульсивную. И сердце предательски кольнуло.

– И ещё. – Тихий голос Лиён выдернул уже прыгающего в бездну воспоминаний Тэхо. – Кажется, я уже видела это существо. В ваших воспоминаниях. Рядом с Арым. Его энергия была похожа на того, кто был с ней последним.

Лиён ещё раз поклонилась, и они зашагали к выходу, оставив Тэхо и Хаын с удивлением на лице.

* * *

Она еле стояла на ногах. Держа девушку за руку, Шин чувствовал, как дрожит её тело. Казалось, ещё немного – и Лиён упадёт в обморок, но она держалась. Когда они наконец покинули управление, Шин остановил её, посмотрел на раненое плечо и затуманенный взгляд. Учитывая услышанное, девчонка влипла в неприятности. И судя по тому, что он видит, – в большие неприятности.

Шин ещё раз посмотрел на её глаза и подумал, что, возможно, это его шанс. Она слаба, ей нужна помощь. Услуга за услугу. Помощь в обмен на маленькое желание. Но она молчала. Кажется, если сейчас Шин решит сделать с ней что-то ужасное, она не будет сопротивляться. Словно кукла. Красивая, но сломанная.

Он взял её холодные пальцы в свою ладонь и шагнул вперёд. Пространство раскололось, мир перевернулся, и через секунду они оказались в комнате Лиён. Когда их ноги коснулись пола, она испуганно выдернула руку, прижала её к себе и спросила:

– Что ты сделал?

– Перенёс нас. Боюсь, если бы мы шли пешком, кое-кто потерял бы сознание.

Девушка поджала губы.

– Ты перенёс меня в дом кисэн? В мою комнату? Я чувствую запах трав, углей и красок.

– Куда же ещё, – съязвил Шин, снимая маску.

Она с облегчением выдохнула. Её ноги подкосились, и она упала на пол, замерев в сидячей позе. Рука потянулась к раненому плечу. Лиён нащупала влажную ткань и зажмурилась от боли. Побледнела ещё сильнее. Просидев так пару минут, она попыталась встать. Её попытки выглядели так, будто ноги больше не принадлежали ей. Она упёрлась руками в пол, встала на колени, провела руками по воздуху, ища то, на что сможет опереться. Шин ждал, но шли минуты, а Лиён продолжала молчать.

Под руки попался столик кёнсан, и она, оперевшись на него, всё-таки встала. Сделала несколько шагов, запнулась о подушку, отчего чуть не потеряла равновесие. Дошла до мунгаба[29], вытащила оттуда какие-то тряпки и маленькую баночку. На ощупь добралась до стоящего на потухших углях чайника, намочила тряпку. После чего села на пол там же, где и стояла.

Казалось, вот-вот – и она попросит помощи. Обработать раны, вернуть зрение или ещё что. Но она ничего не просила.

Лиён скинула чогори, оголяя плечи. Кровь стекала по молочно-белой коже, впитывалась в ткань сокчхима и оставляла розовые разводы на полупрозрачном шёлке. Она протёрла тряпкой уже свернувшуюся кровь, отчего разводы на белой ткани стали более заметными. Зашипела от боли и ещё раз коснулась раны мокрой тканью. И Шин понял, что она делает это не в первый раз. Светлые шрамы на плечах говорили о том, что это привычное для Лиён дело. Она не попросит помощи. По крайней мере, сейчас.

– Если ты пришёл вновь просить о своём желании, то можешь уходить. Если нашёл способ помочь мне избавиться от нити, то я выслушаю тебя, – наконец заговорила Лиён, кончиками пальцев нанося мазь на рану.

– Кто был этот человек, которому ты помогла?

– Тебя это не касается, – грубо ответила она, поморщившись от ударившего в нос запаха трав.

«Что за язва. Лисицы-кумих и то не такие вредные», – подумал Шин, продолжая наблюдать за девушкой. Движения её были спокойными, точными и привычными, но трясущиеся руки выдавали страх, а покусанные губы – волнение.

– Я хочу переодеться. Может, ты уже уйдёшь?

– Переодевайся. За свою жизнь я видел тысячи женщин. Многие были красивее и изящнее тебя. Ничего нового я не увижу, – ответил Шин и специально уселся на подушку, что лежала перед столиком.

Лиён сжала зубы до мерзкого скрежета и начала развязывать ленты на юбке чхима. Шин закрыл глаза и тяжело вздохнул. Упрямая девчонка.

Переместившись к ширме, он взял висевший на ней тонкий чанот и накинул на обнажённые плечи Лиён.

– Не желаю лицезреть твоё голое тело, изуродованное шрамами.

– Ты же столько повидал… – передразнила его Лиён.

– Одно твоё желание – и я верну тебе зрение. – Он стоял всё так же близко. От неё пахло красками и горькими травами, цветками лотоса и кровью. Алые губы пересохли, плечи наконец-то перестали дрожать.

– Нет.

– Что ты можешь без своих глаз? – Шин злился, а когда злость, тьма и хаос захватывали его разум, он нёс чепуху. – Твои способности заключены в глазах. Я ведь прав, верно?

Шину надоело упрашивать Лиён. Вернуть красную нить он не мог, да и времени оставалось мало, чтобы вновь искать человека, что согласится выполнить его просьбу. Значит, единственным выходом была эта упрямая девица. Она вновь не произносила ни слова. Шин был уверен: его колкие будто иглы слова задели её.

– Чего тебе стоит загадать это желание? – Он положил руки ей на плечи, совершенно забыв о том, что она ранена. Спустя столько лет он стал чёрствым и совершенно не испытывал сочувствия к людям. Они приходили к нему за желаниями, иногда просили странные вещи и очень редко благодарили. Он появился лишь для того, чтобы исполнять желания людей. И всего раз захотел, чтобы кто-то загадал желание для него. Шин был так близок к цели, но девчонка с разными глазами всё испортила.

– Уходи. – Лиён поморщилась и скинула его руки со своих плеч.

– Мне нужно лишь одно желание. Хочешь – верну зрение, твои способности, сделаю богатой, подарю любовь? – Он замолчал на мгновение и потом продолжил: – Я могу исполнить любое твоё желание.

Шин коснулся её подбородка двумя пальцами и приподнял лицо, чтобы видеть её ослепшие глаза.

Её губы скривились в улыбке, отражающей боль и насмешку. Неужели ей ничего не нужно?

– Можешь сделать так, чтобы моя жизнь сложилась иначе? Чтобы моих родителей не прирезал свихнувшийся кузнец, чтобы меня не отдали в дом кисэн? Чтобы я была обычной. Простой девочкой, которая растёт, влюбляется, выходит замуж и умирает в своё время. Можешь повернуть русло реки вспять? – Она говорила тихо и спокойно, голосом человека, чья душа была давно истерзана невзгодами.

Шин ничего из этого не мог. Пусть он и был божеством, но прошлое остаётся прошлым.

За окном распускался рассвет. Нежные фиолетовые и розовые краски растянулись по горизонту. Шин видел, что Лиён держится из последних сил. Убрав руку с её подбородка, он лишь на секунду коснулся её виска, после чего Лиён закрыла глаза и стала медленно падать на пол. Шин подхватил её слабое обмякшее тело, потянулся за одеялом, лежавшим неподалёку, и расстелил его.

Укрыв Лиён одеялом, он посмотрел на неё спящую и произнёс:

– Я ещё вернусь. А сейчас отдохни, Лиён.

Его взгляд упал на запястье. Две алые нити обхватывали руку. Одна тянулась к нему, другая извивалась, складывалась в неровные колечки на полу, выходила за дверь и скрывалась за ней. Он засунул руку за воротник чогори, вытащил маленькую баночку и поставил на столик. Оторвал краешек от куска бумаги, написал пару слов и подложил под баночку.

Ему нужно было идти. Колокольчики звали. Кто-то вновь решил загадать желание.

* * *

Когда Лиён очнулась, всё произошедшее вчера оказалось правдой. Зрение не вернулось, плечо ужасно ныло. Она не помнила, как уснула. Лёгкий весенний ветерок, подувший в окно, взбодрил разум и тело. Лиён не могла знать, как давно наступило утро, как долго она спит и видела ли её состояние наставница Ким.

Она села в постели, пощупала своё плечо. Кровь перестала сочиться, но ноющая боль до сих пор растекалась от плеча к пальцам.

Яркие алые глаза вновь вспыхнули во тьме, которую теперь только и видела Лиён.

Дверь комнаты с шумом открылась, и в комнату кто-то вошёл. По запаху лилий Лиён сразу поняла, что это наставница Ким.

– Когда ты вернулась? Господин Ан приказал ждать, когда ты вернёшься. Я прождала всю ночь во втором дворе и уснула. Но всё равно не слышала, когда ты зашла. Господин Ан сказал, молодой человек заплатил большую сумму денег, чтобы ты пошла с ним. Кто он? – не замолкая, тараторила наставница Ким.

Лиён, которой теперь казалось, что прошла вечность после вчерашней ночи, пыталась восстановить события. Она потёрла виски указательными пальцами.

Убийство. Демон с красными глазами. Какой-то раскол. Взбесившиеся квисины, которым была нужна она. Приставучее божество, что хочет загадать странное желание. Охотник на демонов с разбитым сердцем, в котором поселилась жажда мести.

Лиён гадала, когда её жизнь, и так не похожая на нормальную, стала ещё безумнее.

– Господин Ан в честь такого отличного заработка дал тебе выходной и обещал не приглашать клиентов на сегодняшнюю ночь, – не смолкала наставница Ким.

– Можете помочь мне? Кое-что случилось вчера, – произнесла Лиён, сидя в кровати.

Она уловила, как зашуршал подол юбки наставницы, почувствовала ставший ближе запах лилий и услышала, как громко ахнула наставница Ким. Она взяла руки Лиён в свои и произнесла:

– Что с твоими глазами, девочка?

Если бы Лиён могла знать ответ на этот вопрос, то ответила бы сама. Ей же оставалось только гадать, что во время ритуала пошло не так. Второй раз за такое короткое время. Это происки богини судьбы или злых духов, никак иначе.

Наставница Ким закричала, отчитывая Лиён. Она же предупреждала, что не стоит играть с судьбами людей.

Лиён вздохнула, завалилась на спину и укрылась одеялом с головой.

* * *

Солнце сменяло луну на небосклоне. Дождливые и хмурые дни сменяли солнечные и тёплые. Время шло, текло сквозь пальцы, а зрение не возвращалось. Прошло несколько дней, а Тэхо, давший обещание заплатить сполна, не приходил. Лиён злилась, что вновь вступила в лужу, доверившись ему. Людям свойственно нарушать свои обещания. Они так просто раскидываются ими, словно сеют пшеницу на поле. И Тэхо не стал исключением. Он обманул Лиён. Заплатил господину Ану, воспользовался ею и благополучно забыл.

Приставучий бог тоже пропал. Лиён оставалось лишь надеяться, что он больше не вернётся просить странных желаний, что совсем ей не по душе.

Она практически не выходила из комнаты. Приходила наставница Ким, чтобы помочь принять пищу и ванну, переодеться и причесать волосы. Рисовать Лиён не могла. Когда господин Ан узнал об этом, он впал в бешенство. Долго кричал, угрожая расправой над Тэхо, пока Лиён не сказала, что Тэхо из управления. Язык господина Ана стразу застрял во рту, а слова в горле. Про Тэхо больше не вспоминали.

По просьбе наставницы Ким господин Ан ждал, что зрение Лиён придёт в порядок. Но ничего не менялось. И однажды он пришёл в комнату к Лиён со своим вердиктом, что он вынес для неё. Она почувствовала запах пота и табака, отчего нос тут же зачесался и захотелось чихнуть.

Лиён сидела за столом, что ей поставила наставница Ким, и играла на каягыме. Для игры на инструменте не нужны глаза, лишь пальцы и сердце, что слышит музыку. Она касалась кончиками пальцев тонкой упругой нити, задевала, и звонкий звук разлетался по комнате, отскакивая от одной стены к другой.

– Лиён, – начал господин Ан, судя по ещё больше зачесавшемуся носу севший ближе. – Я помню, как тебя привели сюда ещё совсем девчушкой. Испуганной, но при этом умной и сообразительной. Ты быстро стала учиться и делала успехи. Наш дом кисэн, находящийся на самом краю улицы красных фонарей, гости не жаловали. И я уж думал, что нам не жить. Но появилась ты со своими способностями, и мы стали процветать.

Подушечки пальцев задели струны, звук отскочил от стены, прилетел в Лиён и замолк.

– К чему вы клоните? Говорите прямо.

– Стали ходить слухи, что ты ослепла навсегда, что квисины сожрали твои глаза и теперь ты не сможешь рисовать. Это же не так?

– Я не знаю, – коротко и грубо ответила Лиён. Кажется, она догадывалась, к чему он вёл.

– Есть человек, который готов заплатить много денег…

– То есть теперь, когда я стала бесполезна для вас, вы решили продать меня. А как же ваши речи о том, что я помогла вам разбогатеть? Хотя чего ещё ожидать? В этом мире выживает сильнейший. Я же сейчас – просто слабое звено. – Лиён опустила руку на струны и сжала их пальцами. Ей хотелось расплакаться, но слёзы, как всегда, застревали где-то между сердцем и глазами.

– Лиён, – заговорил господин Ан грубым и холодным голосом. – Ты слишком много о себе возомнила. Я разрешал тебе отлынивать от обязанностей кисэн лишь потому, что ты приносила хорошие деньги своими обрядами. Теперь же единственный способ отработать еду и кров, что я тебе даю, – это развлекать посетителей.

Уголки губ Лиён дрогнули в усмешке. Всё просто: если ты не нужен, тебя выкинут на помойку.

– Наставница Ким поможет тебе приготовиться. Гость хочет, чтобы ты сыграла ему на каягыме.

Больше ничего не сказав, господин Ан встал и скрылся за дверью.

Лиён с яростью ударила кулаком по столешнице. Боль пронзила запястье. Если она сбежит, через сколько времени люди господина Ана её поймают? У Лиён было лишь два варианта: подчиниться потокам судьбы, несущим её в неизвестность, или же пойти против течения. И она не знала, что именно выбрать.

* * *

На следующий день Лиён предстояло впервые обслуживать гостя. За долгие годы обучения наставница Ким научила Лиён всему, что помогло бы ей стать не просто кисэн, а ильпхэ[30]. Она умела петь, пусть голос её и не был похож на трель соловья, читала стихи и рассказывала истории. Знала о картинах, которыми так восхищались высшие сословия. Лиён могла бы стать идеальной кисэн, но всем сердцем сопротивлялась этому.

Ночь окутывала Квансан мягким сумраком, улица красных фонарей наполнялась шумом и разговорами. Лиён сидела лишь в одной белоснежной сокчхима и крутила кисть в руках. Наставница Ким бережно расчёсывала её длинные волосы.

– Может, это и к лучшему, что с тобой такое приключилось, – тихо и медленно начала наставница. – Столько мужчин желают с тобой познакомиться… Может, среди них ты найдёшь достойного человека, что заберёт тебя отсюда.

– Я стану лишь наложницей.

– Зато будешь свободна, – сказала наставница Ким, заплетая косу.

– Просто делайте своё дело, прошу вас. – Голос Лиён дрогнул. Ещё и нравоучений наставницы ей не хватало.

Наставница Ким тяжело вздохнула, закрепив на голове Лиён огромный парик качхе с маленькими колокольчиками и бабочками. Она достала несколько баночек с пудрой и тушью, коробочку с алыми листами и принялась красить Лиён.

Лиён сидела смирно и покорно, пока наставница Ким наносила косметику. Она припудрила щёки и нанесла тени на веки затуманенных глаз. Дала Лиён сжать губами алый лист с краской.

– Может, завяжем глаза лентой? Скажу честно, они сейчас пугают больше, чем когда были разного цвета, – виновато спросила наставница Ким.

– Вот и отлично. Может, он испугается и сбежит.

– Противная девчонка, – пробурчала себе под нос наставница и помогла Лиён встать. Сняла с её плеч лёгкий белый турумаги, завязала юбку чхима тёмно-синего цвета, расшитую небольшими пионами, и чогори красного цвета с широкими рукавами.

– Господин Ан великодушен к тебе, оставил все твои наряды.

– Его великодушие не знает границ, – съязвила Лиён.

Закончив с одеждами, наставница Ким помогла ей сесть за столик кёнсан, на котором уже стоял каягым.

Лиён положила ладонь на струны, поддела пальцем одну, потом вторую. Звуки задрожали в воздухе и сразу замолкли.

– Не нервничай ты так. Возможно, господин, что сегодня желает посетить тебя, не станет желать большего, чем послушать твою игру.

– Возможно.

«А если это будет не так, пожалеет об этом», – подумала Лиён, пропуская мимо ушей очередную фразу наставницы Ким.

Она копошилась в комнате ещё некоторое время, постоянно повторяя, что Лиён слишком упёртая и однажды эта упёртость сыграет с ней злую шутку. Лиён её не слушала. Она думала лишь о том, как защититься, если мужчина, что посетит её, начнёт требовать от неё интимных услуг. Пусть Лиён и выросла в доме кисэн, ей была противна мысль о продаже своего тела.

Когда наставница Ким ушла, оставив её наедине со своими мыслями и страхами, Лиён тихо открыла ящичек и взяла пхэдо[31]. Приподняла широкий подол юбки и спрятала его под подушку, на которой сидела. План был наиглупейший из всех, что могла придумать Лиён, но больше ей не на что было надеяться.

Дверь комнаты открылась, и кто-то зашёл. Он ступал по полу практически бесшумно, будто и вовсе был призраком или духом, что обитают на горе Ёльсан и подбираются к путникам, чтобы напугать их. От него пахло металлом, ночью и чем-то сладким, похожим на медовые печенья. Мужчина почти бесшумно сел напротив Лиён, не говоря ни слова. Она набрала воздух в лёгкие, коснулась струн.

Музыка рождалась под пальцами Лиён, а она думала лишь об одном: успеет ли вытащить нож.

От волнения пальцы соскользнули. Струна лопнула и ударила Лиён по ладони. Она охнула и прижала раненую руку к груди.

Лиён почувствовала, как холодные руки коснулись её пальцев. Раздражение неведомой волной накрыло Лиён. Необдуманно и резко она вырвала пальцы из хватки мужчины и вытащила нож из-под подушки. Выставив его наугад, она ухватилась за рукоять обеими руками.

– Не стоит меня касаться. Даже если вы заплатили кучу денег, вы не получите того, чего желаете. – Голос предательски дрожал. А если он сейчас только больше разозлится?

Лиён не могла видеть лица сидящего напротив человека, и это её раздражало. За всю свою жизнь она видела много лиц, судеб, характеров. А теперь – лишь тьму. И оказалось, эта пустота пугала Лиён. Словно у неё отняли частичку её самой.

– Собираетесь убить меня? Возможно, я заслужил, – наконец заговорил мужчина знакомым Лиён голосом.

Глава 8

Исполняющий желания

Звон колокольчика раздражал Шина. Каждый раз, когда кто-то загадывал желание, в его голове раздавался звон. И он, словно собачонка, был обязан прибежать к своему хозяину, тому, кто загадал желание. За тысячу лет его жизни люди придумывали новые и новые способы загадывать желания. Небесные фонари, деревья с колокольчиками и лентами, водоёмы с монетками. Иногда он поражался их изобретательности и наивности. Время шло, а желаний становилось только больше. Когда-то он был счастлив служить людям, ведь именно для этого он и был рождён. Но шло время, люди становились жадными, желания безграничными, а неприязнь Шина выросла размером с Озеро грёз. Он стал носить маску, чтобы не менять внешность при каждой встрече с человеком или и вовсе их избегать. Он нашёл идеальный план, как всё закончить, но какая-то девчонка всё разрушила.

Вспомнив о Лиён, Шин с яростью пнул ствол дерева Йонгвон. Колокольчики на красных ленточках задрожали, и воздух пронзило звонкой трелью. Птицы, сидевшие на дереве, взмыли ввысь, оставляя после себя перья и помёт.

Шин недовольно поморщился, увернувшись от результата испуга одной из улетевших птиц.

– Проклятье! Как всё надоело!

– Ты живёшь всего тысячу лет, а тебе уже всё надоело. Ну и молодёжь пошла! – Хрупкая пожилая женщина вышла из-за другой стороны ствола с небольшой корзинкой для цветов, в которой лежали пахучие подснежники. Её серебряные волосы были собраны в тугой пучок на затылке, подол простого ханбока испачкался в пыли.

– Это опять ты, надоедливая старуха, – покосился на неё Шин, не встав и не поприветствовав как подобает: всё же богиня Самсин являлась старшей из богов в божественном городе Истин.

– Всё так же не уважаешь старших, как и сотню лет назад, несносный мальчишка.

– Госпожа Самсин. – Шин демонстративно встал и поклонился старушке, согнувшись как можно ниже. – Может, вы знаете, как разорвать красную нить, что была украдена?

Он с надеждой посмотрел на Самсин, но в глубине души знал, что она ответит.

– Ты приходил ко мне уже с этим вопросом, зачем спрашиваешь вновь?

– Ну а вдруг?.. – пожал плечами Шин и вновь завалился под дерево.

– Я не скажу тебе ничего нового. Ты не можешь воздействовать на то, чего касалась магия квисинов, иначе сам знаешь, что произойдёт. Ты хочешь этого? – спросила Самсин и наклонилась, чтобы посмотреть в глаза Шина.

– Нет, – огрызнулся он, отводя взгляд.

– В твоём сердце до сих пор живёт страх, – цокнула Самсин, покачав головой.

– Может, есть другой способ закончить всё это? Может, не нужно никакого желания? – с надеждой спросил Шин, вновь взглянув на Самсин, уже смотрящую на колокольчики.

– Ты был сотворён из человеческих желаний, соткан из их отчаянья, поэтому только желание может тебя уничтожить. – Она коснулась одной из ленточек на колокольчике, и Шин разглядел на нём имя. Закрыл глаза и шумно выдохнул.

Почему именно эта упрямая девчонка? Вот почему она влезла в его планы и разрушила их, словно бумажный домик?

– Может, стоит попросить иначе?

– Я предлагал ей исполнить любое желание. Всё, чего она пожелает! – возмутился Шин, вскакивая с места. – А она всё нос воротит.

– Плохо просил, значит, – улыбнулась Самсин, подцепляя пальцами один из тоненьких стебельков. – Подари ей этот цветок. Подснежник на языке цветов означает возможность или новую надежду. Стань её надеждой, и думаю, она согласится. Тем более что сейчас ей очень нужна надежда.

Во взгляде Самсин застыли грусть и хитринка одновременно. Шину не понравился её взгляд, но цветок он всё же взял.

Стать надеждой? Он столько раз становился надеждой для кого-то. И всего лишь раз хотел, чтобы кто-то стал надеждой для него. Но ничего больше не оставалось. Он должен вернуться к ней, но звон колокольчиков не прекращался, значит, Шину придётся сначала исполнить чужие желания.

* * *

После случившегося в Зале Покоя Тэхо наказали. Он должен был проводить по шестнадцать часов за совершенствованием и оттачиванием владения энергией, а ещё вернуть зал в прежний вид и написать полсотни страниц отчёта и объяснительную. Он знал, что обещал отплатить Лиён за помощь, но не мог выбраться из плена работы. Да и наказание он заслужил. Если бы не Хаын, быстро придумавшая историю с попыткой добраться до остатков энергии в теле умершего, то Лиён была бы в опасности. Правда, Тэхо подозревал, что начальник не поверил в бредни Хаын, отчего теперь пристально следил за каждым шагом Тэхо.

Шли минуты, часы и дни. Тэхо изнурял себя тренировками в наказание за то, что решил коснуться Хаоса. Иногда он думал о Лиён. О её трясущихся руках в тот день и затуманенных глазах. Пусть она и была порождением Хаоса, частью того, что нарушает баланс, в ней Тэхо чувствовал стержень. Силу, которой сам не обладал.

– Тэхо, – прервал танец мыслей подошедший к нему начальник. – Прошла уже почти неделя твоего наказания, ты провёл за тренировками больше времени, чем я тебе говорил. Я вижу, ты чувствуешь себя виноватым. Все мы совершаем ошибки. Ты искупил свою вину.

Тэхо, наносящий удары тренировочным мечом по деревянным мишеням в виде угловатых фигур, выпрямил спину и поклонился вошедшему в тренировочный зал.

– Я нарушил правила, значит, должен ответить за содеянное, – холодно ответил Тэхо, вытирая щиплющий глаза пот.

– Ты слишком стараешься, – начал начальник. И Тэхо понял: сейчас главный инспектор вновь запоёт свою старую песню. – Ты не должен быть таким, как твой отец. Ты другой, и твой путь тоже отличается от пути твоего отца.

Тэхо не ошибся. Так было с тех пор, как он потерял Арым. С того момента, как его желание коснуться Хаоса привело к трагическим последствиям, начальник говорил одно и то же. Всегда. Тэхо и так было известно, что ему не стать таким, как отец.

– Я знаю, – коротко ответил он и вновь принялся наносить удары по мишеням.

– Ты давно не был дома. Я знаю, что ты ночуешь в управлении. Поэтому я пригласил твою мать. Она ждёт тебя в обеденном зале.

Деревянный меч застыл в нескольких сантиметрах от цели. Тэхо устало выдохнул и положил меч на стеллаж с оружием.

– Только матушку? – напрягся он.

– Только матушку.

Начальник хлопнул Тэхо по плечу и сжал его.

Тэхо склонил голову и проследовал в зал.

* * *

В обеденном зале царила суматоха. Несколько молодых охотников столпились у одного столика. Они смеялись и громко о чём-то говорили. Тэхо знал, что так привлекло их внимание. Она всегда была такой. Жизнерадостной и сильной. Истинная женщина полководца. Но при этом женственная и нежная, заботливая и понимающая. Ей не нужна была магия, чтобы творить чудеса. Именно забота матушки спасла его из той бездны отчаянья и боли после смерти Арым.

Тэхо подошёл к столпившимся молодым сослуживцам и навис над ними, словно тень.

– Слетелись тут на еду, как стервятники на падаль.

Молодые охотники дёрнулись, оглянулись назад, увидели грозный взгляд Тэхо, наполненный презрением, и разбежались по углам, как крысы.

Женщина, сидевшая за столом, с деревянными переносками для еды и кучей закусок вокруг, по-матерински строго посмотрела на Тэхо.

– Сын, тебе стоит завести друзей. – Она поднялась с лавки и расправила пышную юбку тёмно-синего цвета. Её руки потянулись к сыну, ладони коснулись родного лица, и женщина поцеловала сына в щёку, привстав на носочки.

– Мне не нужны друзья, – буркнул Тэхо, выбираясь из объятий матери и садясь за стол.

В нос ударил приятный запах домашней еды, и желудок издал предательский стон голода. Женщина с теплом посмотрела на сына и села рядом с ним.

– Соскучился по моей еде? – Она взяла руку Тэхо в свою и сжала холодные пальцы. – Может, хватит быть гордым ребёнком и стоит вернуться домой? Отец ждёт тебя.

– Отец ждёт достойного сына. Я же таким не являюсь.

Слова Тэхо словно шип воткнулись в сердце матери, отчего она опустила глаза, схватилась на скромное норигэ и стала перебирать нити.

Тэхо отругал себя за грубость и пододвинул чашку с рисом к себе, захватил пёнсу[32] и несколько кусочков пханджон[33]. Второй порцией запихнул в рот большой кусок чоригэ[34].

– Сердце твоего отца закалила война. Там больше нет места сожалениям и сочувствию, – грустно произнесла женщина, продолжая разглядывать свою юбку.

– Я знаю. – Тэхо коснулся руки матери и демонстративно засунул в рот ещё одну порцию риса с кусочком сочного мяса.

Она улыбнулась и приободрилась. Что ещё может приободрить мать, как не её сытый ребёнок?

– Несмотря ни на что, мы всегда ждём тебя дома. – Она вновь коснулась лица сына, который уже уплетал за обе щёки медовые печенья в виде цветочков. Перед ними Тэхо не мог устоять, и мать знала об этом. Он скучал по её еде, по тёплому дому и удобной постели. От воспоминаний беззаботного детства щемило в груди. Но всё проходит. Как речные воды уносят покоящийся на дне песок и мелкие камни, так и время уносит прошлое.

Он посмотрел в глаза матери, так похожие на его собственные, и улыбнулся лишь уголками губ. Она улыбнулась ему в ответ широкой и тёплой улыбкой. Теплота сердца матери проникла в замёрзшее сердце Тэхо и, возможно, смогла бы растопить его, если бы оно не превратилось в сплошной кусок льда.

– Тэхо! Тэхо, кое-что случилось! – Хаын ураганом ворвалась в обеденный зал, но, увидев сидящую рядом с ним женщину, резко замолчала, упёрлась пятками в пол, чтобы затормозить, и натянула на лицо слишком широкую улыбку.

– Госпожа Пак! – Хаын склонила голову, продолжая широко улыбаться.

Тэхо удивлённо смотрел на неё, запихивая в рот очередное медовое печенье. Его гордости и упёртости и след простыл. Госпожа Пак не зря стала женой его отца. Она была отличным стратегом, пусть её полем боя и были дом и семья.

– Хаын, – сдержанно улыбнулась госпожа Пак. – Давненько я тебя не видела.

Ещё одной особенностью матери Тэхо было то, что она чувствовала тех, кто отличается от обычных людей. Тэхо знал: мать не в курсе того, кем является Хаын, но догадывается о её необычном происхождении, отчего всегда держится на расстоянии.

– Тэхо… – Хаын странно скосила глаза и приподняла брови. Чуть заметно дёрнула головой в сторону двери.

Тэхо нахмурился, посмотрел на остатки сладостей и встал из-за стола.

– Матушка, думаю, у меня появились срочные дела. Спасибо за вкусную еду. – Он крепко обнял мать и посмотрел на Хаын, которая переминалась с ноги на ногу. Казалось, ещё немного – и её разорвёт от нетерпения.

Госпожа Пак грустно посмотрела на еду и начала собирать всё в деревянный ящичек, смотря вслед уходящему Тэхо.

– Что случилось? – спросил Тэхо, как только они оказались в пустом коридоре.

– У твоей художницы проблемы! – выпалила Хаын, потирая руки.

– Что случилось? – забеспокоился он.

– Кажется, её хотят продать какому-то мужику. – Брови Хаын сползлись друг к другу.

Тэхо с облегчением выдохнул. После произошедшего в зале, увидев, как все квисины стремились к Лиён, он переживал, что с ней может случиться беда. Потому и приставил наблюдать за ней Хаын, пока сам отбывал наказание.

– Она кисэн. Это входит в её обязанности. Для кисэн есть свои законы.

– Чурбан неотёсанный! – зло кинула ему в лицо Хаын, чем удивила Тэхо. Она часто притворно злилась на него, но никогда по-настоящему. – Пока я следила за ней, наслушалась слухов. Она была на особом счету у хозяина за свои уникальные способности. Неприкосновенная. У неё был высший ранг среди кисэн, в её-то возрасте. А сейчас она больше не может рисовать. Её глаза до сих пор ничего не видят. Из этих злорадствующих девчонок так и лилась желчь, когда они говорили, что Лиён больше не любимица хозяина и станет такой же, как они. Думаю, она не обрадуется такому раскладу.

Хаын со злобой плюнула на землю, посмотрела на Тэхо глазами, полными яростного огня, и ткнула пальцем ему в грудь.

– В этом есть и твоя вина. Ты же видел, что происходит, когда она рисует, и всё равно привёл её сюда.

Тэхо знал: Хаын всегда говорит то, что думает. Бьёт словами без промедления, оставаясь его совестью и честью. Особенно в те моменты, когда он сам забывает о них.

– Ты обещал ей помочь, так помоги сейчас, когда она в этом нуждается.

Хаын больше не злилась. Говорила спокойно и тихо. Видимо, тоже чувствовала вину. Ведь это она рассказала Тэхо о Лиён. Одно действие порождает другое, из него вытекает следующее и так бесконечно, до тех пор, пока те, кто должен, не примут уготованную им судьбу.

– Хорошо, – спокойно сказал Тэхо и, развернувшись спиной к Хаын, отправился за своим мечом и кошельком. Он был уверен: сегодня ему понадобится лишь второе.

* * *

Она сидела напротив, с затуманенными пустыми глазами и собранными под большим париком волосами. Он был огромным, и казалось, ещё немного – и её тонкая белоснежная шея сломается пополам. Лиён сидела идеально прямо, держа спину, и лишь кончиками пальцев касалась струн каягыма. Теперь, когда Тэхо видел её такой, он чувствовал за свой поступок всю тяжесть ответственности, что должен понести. Хаын была права: он допустил это. Именно он был тем, кто кинул камень в реку и запустил круги на воде. Ещё задолго до знакомства с Лиён.

Тэхо молчал. Сначала он не хотел, чтобы она узнала его. Ведь он обещал прийти раньше и не пришёл. Потом игра на каягыме заворожила его. Звуки обволакивали его и укачивали, словно песня матери перед сном. Они проникали в сердце, пытаясь пробиться через толщу льда. Музыка сливалась с гулом ночной жизни улицы красных фонарей. Смешивалась с запахом медового печенья, что до сих пор остался у него на руках, и лёгким запахом травяного чая и красок сидящей напротив Лиён.

«Может, у неё не только глаза и кисть прокляты квисинами, но и каягым?» – пронеслось в голове Тэхо, который проваливался в собственное сознание, будто заворожённый.

Музыка резко оборвалась, и Тэхо услышал звонкий вскрик Лиён. Струна со свистом рассекла воздух и ударила девушку по ладони. Она тут же прижала руку к груди. Испугавшись, Тэхо схватил раненую руку. Слепые глаза Лиён расширились от удивления и страха. Она вырвалась, и через мгновение ока перед носом Тэхо заблестел крохотный пхэндо. Она держала его двумя руками, но лезвие всё равно дрожало.

– Теперь вы собираетесь меня убить? Думаю, я и правда заслужил это, – сказал Тэхо, не отводя взгляда от Лиён.

На её лице одна за другой отразились несколько эмоций: испуг, удивление, злость. Она не убрала кинжал, только сильнее сжала его рукоять.

– Вот так, значит, вы решили отплатить мне? – холодно спросила она. – Великодушно с вашей стороны: второй раз отдать деньги господину Ану за возможность со мной встретиться.

Тэхо удивился, а потом понял, о чём она говорит. Лиён думает, это он тот мужчина, что купил у хозяина ночь с ней. Неловкость застряла в горле Тэхо, поэтому он молчал.

– Что же вам нужно? Игра на каягыме? Читать вам стихи? Или нарисовать ещё один портрет? Но, как видите, – Лиён отпустила одну руку и указала на затуманенные глаза, – я сейчас не в лучшей форме. А может, вы пришли, чтобы получить моё тело?

Тэхо часто заморгал, вытаращив на неё свои ореховые глаза.

– Вы заплатили деньги, наверное, ждёте чего-то. Так только скажите. Я всё исполню. Это же моя работа. – Ядовитые слова одно за другим вылетели из уст Лиён. Она всё так же держала нож перед собой.

– Вы не так всё поняли, – попытался оправдаться Тэхо, пока она не наговорила других глупостей, от которых станет ещё более неловко. – Мне не нужно то, о чём вы только что сказали. Я просто хотел помочь вам.

Он стал говорить быстро, на манер Хаын, боясь, что Лиён перебьёт его.

– Я отправил Хаын присматривать за вами, и она сказала, что у вас не всё хорошо. – Он сделал паузу, переводя дыхание. – Из-за меня.

Кинжал в руках Лиён дрогнул, опустился лишь на сантиметр. Она нахмурилась и произнесла:

– Вы следили за мной?

– Я переживал, что после случившегося вы будете не в порядке. Я надеялся, что зрение вернётся. Но я ошибся.

Он видел, как плотно сжатые на рукояти ножа пальцы ослабевают. Наконец нож со стуком упал на столешницу.

– Почему вы не пришли раньше? – В мелодичном и мягком голосе Лиён слышались нотки обиды и разочарования.

Тэхо виновато опустил глаза. Она не увидит этого, что даже лучше. Не увидит, как он грызёт себя за то, что нарушил данное ей обещание. Так же, как и однажды с Арым. Он обещал всегда защищать её, а в итоге стал причиной её смерти.

– Я не хочу оправдываться, не вижу в этом смысла. Я пришёл за вами сегодня, чтобы исполнить своё обещание. – Голос его вновь стал спокойным. Он смог справиться с чувством вины, закопать в груди страх повторения прежних ошибок и смотрел прямо на Лиён.

– Соберите свои вещи. Берите только самое необходимое. Завтра вы покинете это место.

Лиён часто заморгала, брови поползли на лоб, а глаза расширились.

– Что вы сказали? – Она помотала головой, будто отмахиваясь от надоедливых мух.

– Вы покинете это место завтра. Я договорился с вашим хозяином.

– Всё-таки купили меня, – заключила Лиён.

– Сколько бы денег я ни давал, он не соглашался. – Тэхо виновато потёр шею. Он знал, что ему придётся сказать правду о том, как ему удалось выкупить свободу Лиён, но желал оттянуть этот момент.

Теперь Лиён прищурилась, смотря мимо плеча Тэхо.

– Что же вы ему сказали, что он согласился отпустить меня с вами?

– То, что не нарушает закон. То, что позволит вам быть свободной. – Он намеренно оттягивал неловкий момент, что им двоим предстояло пережить.

Она молчала. Тэхо собрался и произнёс:

– Я сказал, что вы станете моей… – Он поперхнулся, не решаясь сказать крутившееся на языке слово, и заменил его другим: – …женой.

Щёки Лиён тут же вспыхнули румянцем, который просвечивал даже под плотным слоем пудры.

– Ваш мозг съели квисины или какие-то другие существа, за которыми вы охотитесь? Как вы могли до такого додуматься? – Смущение на лице Лиён сменял гнев. Она выдвинула ящичек в столешнице и швырнула туда нож. Встала, почти запнувшись о пышные юбки ханбока, и на ощупь направилась к месту, где грелся чайник.

Странный и неожиданный вопрос привёл Тэхо в ступор. Он смотрел, как она берёт маленький кувшин, открывает его, нюхает и морщится. На ощупь наливает жидкость в чашку, подносит к губам, а потом с силой ставит, забрызгивая столешницу. Ищет руками чайник и наливает в чашку чая, отчего комната наполняется резким и ярким запахом трав и цветов.

Она безошибочно вернулась за столик, и Тэхо поймал себя на мысли, а не притворяется ли она слепой. Но затянутые пеленой глаза говорили о другом.

– Собираетесь жениться на мне? Правда? – Она пододвинула чашку с чаем к Тэхо и недовольно сложила руки на груди.

Тэхо подозрительно посмотрел на дно маленькой чашки. «Не думает ли она меня отравить? Кисэн не стоит доверять», – пронеслась мимолётная мысль.

– Это лишь для того, чтобы вы получили свободу. Ведь именно этого вы хотели, зарабатывая деньги?

– Кто же отдаст за вас свою дочь, если узнаёт, что вы взяли кисэн в наложницы? Испортите свою репутацию.

– Я не собираюсь жениться, – перебил её Тэхо, взяв чашку с чаем и выпив всё одним глотком. Слегка горячая жидкость обожгла горло, терпкий вкус защипал язык, а в нос ударил запах лотоса, зелёного чая и мяты.

– Даже если так, я не хочу быть… – Лиён растерялась.

– Вы хотите покинуть это место? Если да, то я вернусь за вами завтра после обеда. – Неловкость, что до сих пор не давала нормально говорить, не отпускала Тэхо. Он устал от попыток этой глупой девушки спасти его репутацию. Он пришёл сюда с определённой целью. Если она не желает идти с ним, он не в силах её заставить.

Тэхо встал с подушки. От длительного сидения ноги закололо тысячей иголок. Он взял свой меч с висящим на нём нефритовым норигэ и, прежде чем уйти, обратился к хмурой Лиён:

– Мне плевать на мою репутацию, на слухи, что могут пойти по Квансану, да хоть по всей стране. Я хочу лишь отплатить вам за то, что вы помогли мне. Тем более мне не дают покоя те слова, что вы сказали в зале той ночью. Я бы хотел узнать, что они значат. Надеюсь, вы примете правильное решение.

Прежде чем уйти, он поклонился, пусть и слепой, Лиён и ушёл так же тихо, как и пришёл.

* * *

Густой туман стелился по земле, словно молоко растекалось по чёрному полотну. Весенняя ночная прохлада щипала лицо и руки. Разлетевшиеся по Квансану слухи о странных убийствах загнали всех любителей выпить по ночам в дома. Главная улица пустовала, вечно снующие по ней прохожие спрятались по домам в страхе за свою жизнь. Только переживали они понапрасну. Тот, кто забирал жизни, приходил не к каждому, а лишь к тем, кто задолжал ему. Сегодня же он шёл не собирать долги. Его тёмный плащ сливался с ночью, что окутывала город. Чёрная маска рогатого и зубастого духа, что так боятся люди, покоилась на его лице. Маска и тёмный плащ помогали ему скрыться во тьме, и единственное, что помнили те, кто с ним встречался, – это горящие алым глаза.

Он шагал по земле совсем тихо, не оставляя ни одного следа. Его звали ночным гостем, демоном, исполняющим желания… Кем угодно, но не по имени, что он носил от рождения.

Он миновал главную улицу и государственное управление. В одном из таких охотятся на него, но смогут ли они найти того, кого не существует? Тот, кто скрывается в ночи и растворяется с первыми лучами солнца. Его путь лежал на окраину деревни, где стоял старый заброшенный дом. Когда ночной гость пришёл к дому, внутри слышались странные звуки. Кто-то тихо плакал и просил о помощи.

Не постучавшись, он вошёл в дом. Внутри воняло спиртным, мочой и грязными вещами. Слизистую носа раздражал до тошноты противный запах.

Ночной гость привык к смраду, грязи и ужасу, что он видел, когда приходил исполнять желания. Он перешагнул через железную кастрюлю, из которой, видимо, уже давно выплеснули на пол остатки еды. Та протухла и теперь собирала над собой кучу жужжавших мух. Прошёл мимо раскиданной и разломанной мебели и с противным скрипом открыл старую, дырявую промежуточную дверь.

В комнате, где воняло больше всего, посреди множества глиняных бутылок лежал мужчина. Он обмочился и валялся в собственной моче, храпя и почёсывая живот.

Ночной гость переступил через него и проследовал в самый тёмный угол комнаты, где беззащитным комочком свернулась маленькая девочка в грубом и грязном льняном ханбоке. Она обхватила коленки, притянув их к себе, чтобы слиться с тьмой, и спрятала в них лицо.

Ночной гость опустился на одно колено рядом с девочкой и положил руку ей на плечо. Она вздрогнула и ещё больше вжалась в саму себя, стараясь исчезнуть из этого места.

– Я не причиню тебе вреда. Ты звала меня, верно?

Девочка подняла голову, и ночной гость увидел большой синяк на щеке, царапины под глазом и кровоточащую рану на голове. Растрёпанные волосы липли к мокрой от слёз и крови коже, клок волос, вырванный из головы девочки, валялся рядом. Её руки были в ссадинах, а один из пальцев странно изгибался, словно его сломали.

Девочка посмотрела на маску, что скрывала лицо ночного гостя, и даже не вздрогнула. Верно, чего ей бояться каких-то демонов, если её жизнь и так похожа на пытку.

– Ты звала меня, – вновь повторил ночной гость. – Звала, чтобы загадать желание.

Она непонимающе уставилась на него, хлюпая носом.

– Вы исполните моё желание? – дрожащим голосом спросила девочка.

– Да.

– Тогда… Тогда… Я хочу, чтобы он умер! – Девочка ткнула в лежавшего на полу мужчину, а потом, испугавшись своего громкого голоса, тут же закрыла рот руками.

– Хорошо, – спокойно ответил ночной гость. – Если ты желаешь этого всем сердцем, я исполню твоё желание. Но однажды тебе придётся за него заплатить. Ты согласна?

Девочка посмотрела сначала на ночного гостя, потом на того, кого звала своим отцом, и, поджав губы, часто закивала.

– Хорошо. Я заберу его жизнь. И однажды вернусь для сбора долгов. Протяни руку.

Девочка ещё раз всхлипнула, вытерла слёзы грязным рукавом и протянула руку ладонью вверх. Он схватил её за запястье, крепко сжал и разжал. На запястье девочки, будто нарисованный чёрными чернилами, появился цветок ликориса.

– Когда цветок исчезнет, я приду к тебе.

Ночной гость встал, молча подошёл к мужчине и коснулся его шеи. Тот резко открыл глаза, схватился за горло и забил ногами по полу. Его лицо посинело, глаза закатились, руки обмякли. Девочка вскрикнула и потеряла сознание.

Ночной гость встал, подошёл к ней, цокнул и покачал головой:

– Какие же хрупкие эти люди.

Потом он развернулся, снова переступил через уже мёртвого мужчину, открыл дверь и вышел в объятия ночи.

Глава 9

Подснежник, пахнущий надеждой

Новый день обрушился на Лиён растерянностью и замешательством. Наутро, когда её круглого окна коснулись первые нежные лучи рассветного солнца, в комнату забежала встревоженная наставница Ким. Она стянула с Лиён одеяло, и тело тут же покрылось мурашками. Холод проник под кожу и выдернул Лиён из мира снов.

– Вставай. Господин Ан сказал, что человек, что вчера был тут в ночи, придёт ровно в полдень. – Она открыла шкаф и начала рассматривать его содержимое. – Думаю, ты не сможешь взять все наряды. Самые яркие наряды кисэн стоит оставить.

Лиён тихо, чтобы не шуршала ткань, натянула одеяло до самой макушки. Она не спала полночи, размышляя о случившемся, и единственное, чего сейчас хотелось, – это спрятаться в тёплых объятиях.

– Лиён! – возмутилась наставница Ким, снова сдёргивая одеяло с Лиён, но теперь складывая его и убирая в сторону.

– Наставница Ким, можно ли сопротивляться судьбе? – вдруг спросила Лиён, подтянув к себе колени.

– Богиня Самсин плетёт наши судьбы от рождения. Думаю, только ей известно, возможно ли противиться судьбе, – серьёзно сказала наставница Ким и потёрла запястье.

Запах лилий почувствовался очень близко, и Лиён поняла, что наставница села рядом с ней. Вдруг тёплые руки коснулись её щёк.

– Я знаю, что ты боишься.

Старшая кисэн очень редко позволяла себе быть нежной с Лиён. Ведь в мире, в котором она жила, нет места нежности и заботе. Наставница была строга, не давая своим чувствам взять верх и не позволяя Лиён испытывать привязанность к ней.

– Я не боюсь, – тихо сказала Лиён, лишь на мгновение позволив себе прильнуть к такой тёплой руке наставницы.

– Скажи мне одно. Он хороший человек? Ведь пришёл за тобой он не просто так. – В голосе наставницы Ким дрожали нотки страха и сомнения.

Она позволила держать свою руку на щеке Лиён ещё некоторое время.

– Я не знаю.

В сердце щемило. Ком слёз, которые никогда не выступали на глазах Лиён, скопился в горле и не давал говорить что-то длиннее трёх слов.

– Это твой шанс сбежать отсюда, не смей отказываться. Мне он не кажется плохим человеком.

Старшая кисэн заправила за ухо спадающие на лицо чёрные волосы Лиён.

В груди защемило ещё больше. Теплота руки наставницы грела так нуждающееся в теплоте сердце Лиён. Она хотела обнять её, но не позволила себе такой слабости.

Наставница Ким убрала руку, и щеке Лиён стало холодно, а сердцу – одиноко.

Лиён слышала, как она вернулась к шкафу, приговаривая что-то. Верно, пойти за этим мужчиной было единственной возможностью выбраться из дома кисэн. Кому она теперь нужна, ослепшая? Возможно, и Тэхо выкинет её, как только вытянет из неё всю нужную ему информацию. Никто не мог знать. Лиён оставалось лишь гадать.

– Я бы хотела взять свои чайные сборы, бумагу и тушь, – проговорила Лиён, поднимаясь с одеяла, на котором лежала.

– Но ведь ты не можешь рисовать? – удивилась Наставница.

– Они часть меня. С ними я чувствую себя спокойнее. – Лиён нащупала нефритовую кисть, что лежала рядом с подушкой. – Может, однажды я вновь смогу взять в руки кисть.

Лиён покрутила кисть между пальцев и прислушалась. Шёпот квисинов был до сих пор слышен, значит, надежда ещё есть.

* * *

Тэхо пришёл за Лиён ровно в полдень, как он и говорил. Наставница Ким собрала самые скромные ханбоки и несколько наборов из сокчхима и сокчогори в объёмный узелок. Чай, краски и бумагу положила в деревянный ящичек с ручкой. Что ещё может взять с собой кисэн, когда уходит? К тому же такая сирота, как Лиён.

Наставница Ким помогла Лиён выйти во внутренний дворик, где её уже ждал Тэхо. Тут собралась маленькая толпа молодых кисэн, которые перешёптывались, смотря на стоящего в центре Тэхо.

– Красивый, – с явной завистью прошептала Сам Нам.

– И почему он достался такой, как Лиён? – надула губы Исыль.

Лиён ослепла, но не оглохла. А казалось, что эти молодые кисэн думали иначе и продолжали шумно шептать, даже когда Лиён поравнялась с ними. Наставница Ким подвела её к Тэхо, и Лиён поклонилась, надеясь, что не ошиблась с направлением.

Девушки зашептались ещё громче, посылая в сторону Лиён ядовитые фразы. Тэхо громко кашлянул, и эти надоедливые вороны замолкли. Лиён чувствовала запах, что исходил от Тэхо. От него всё так же пахло медовым печеньем.

По шорохам Лиён поняла, что он взял её скромные пожитки у наставницы Ким.

– Нам пора, – спокойно, как и всегда, произнёс Тэхо.

Лиён чувствовала мягкий запах лилий. Такой родной, но и далёкий одновременно.

Лишь раз наставница Ким позволила себе быть нежной с Лиён. Когда маленькую девочку привели в дом кисэн. Лиён тогда боялась любого шороха и шума. Закрывала глаза при виде огня и впадала в ступор, но ни разу не заплакала. По ночам, когда дом кисэн наполнялся шумом, гоготом посетителей и звуками музыки, маленькая Лиён пряталась под одеяло и зажимала уши. Каждый звук казался похожим на те, что она слышала в ночь смерти родителей. Именно тогда наставница Ким пришла, села подле Лиён, положила тёплую руку на спину, укрытую одеялом, и запела песню. Её голос был тихим и спокойным, будто утренняя заря весенней порой. Она пела и поглаживала дрожащую спину маленькой Лиён, а в конце сказала лишь одну фразу:

– Тебе придётся быть сильной, девочка, иначе не выживешь в этом мире. В красивом и ярком снаружи, но грязном внутри. – Старшая кисэн продолжала гладить спину маленькой Лиён. – Стань деревом, крепко держись корнями, и тогда злые ветра не сумеют сломать тебя.

Лиён не знала, стала ли она крепким деревом. Не знала, что ждало её дальше. Но знала одно: наставница стала теми самыми корнями, что незримо для людских глаз не дают упасть слабому дереву, которое так хотят сломать ветра.

Лиён повернулась назад и протянула руку в направлении запаха лилий. Рука наставницы Ким перехватила её ладонь и крепко сжала пальцы. Всего на мгновение. После чего охватила плечи Лиён, повернула её к Тэхо и немного толкнула вперёд. Холод, исходящий от его рук, казалось, проникал даже через ткань рукавов ханбока Лиён.

– Прощайте, – прошептала Лиён, слегка обернувшись назад.

Она хотела плакать. Тоска сковывала грудь, грусть застревала где-то между сердцем и горлом. Но слёзы не текли.

Тэхо легонько повлёк Лиён за собой. Она слышала, как шептались столпившиеся кисэн, как тихо напевала песню наставница.

Пронзая крылом небеса,

Ласточка летела домой.

Умолкли богов голоса,

Стала ласточка новой звездой.

С каждым шагом Лиён песня стихала, а дом, в котором она прожила одиннадцать лет, оставался за спиной. Когда они отошли достаточно далеко, Лиён остановилась и набрав побольше воздуха в лёгкие, произнесла:

– И что теперь? – Этот вопрос зудел в её голове подобно пчелиному рою с тех самых пор, как Тэхо заявил о своём поступке. – Вы хотели знать, что я имела в виду, сказав, что видела убийцу раньше. Я расскажу вам, а что дальше?

– Вы боитесь, я оставлю вас? Теперь я в ответе за вас, поэтому… – начал Тэхо, но Лиён его перебила, быстро замахав руками.

– О нет, только не надо речей об ответственности. Я не прошу вас брать за меня ответственность. Всё как раз наоборот. Дайте мне свободу. Я скопила достаточно денег, чтобы жить в какой-нибудь деревушке на окраине страны.

Тэхо вздохнул и нерешительно вновь подхватил Лиён под локоть.

– Как желаете. А пока прошу вас: следуйте за мной. Только кое-что нужно сделать.

Лиён услышала, как зашуршали ткани одежды Тэхо. Запах медового печенья защекотал нос. На глаза легла мягкая повязка.

– Моя матушка слишком впечатлительная, а отец… – с тоской и холодом начал Тэхо, завязывая повязкой мутные глаза Лиён.

– Я знаю. Я всё видела. Не стоит объяснять.

Тэхо ничего не сказал. Он завязал повязку и вновь подхватил руку Лиён.

Она не видела его лица, отчего ей было беспокойно. Красные глаза, поселившиеся в её тьме, тревожили Лиён. Стоит ли говорить об этом Тэхо? Теперь Лиён нужно решить, сколько правды открыть этому хмурому охотнику. Ведь отныне её жизнь в его руках.

* * *

Тэхо, в руках которого был тяжёлый свёрток с одеждой Лиён, не знал, куда идти. Отвезти её в управление он не мог. Снять комнату на постоялом дворе тоже. Он отдал все деньги жадному ненасытному хозяину дома кисэн. Единственное место, куда он мог отвести Лиён на время, – это его собственный дом. И от этой мысли Тэхо хотелось ударить самого себя. Отлупить хорошенько, чтобы снова не было идеи совершить импульсивный поступок. Бороться с хаосом в собственном сердце ему приходилось чаще, чем с демонами и духами.

– Куда мы идём? – поинтересовалась Лиён, которая покорно шла следом. Она несла маленький ящичек, так похожий на тот, что брала с собой в зал Покоя.

– Ко мне домой, – выговорил Тэхо, стараясь сохранять спокойствие.

Больше она ничего не спрашивала, лишь нахмурилась и поправила кисть, что торчала в пучке волос, собранном на затылке.

Внутри всё сжалось, когда Лиён и Тэхо оказались у главных ворот дома его родителей. Высокий каменный забор ограждал отца от людей, любящих совать нос в чужие дела. От прошлого, что преследует его каждый день, и от настоящего, где он всего лишь инспектор в отставке.

Старые распашные двери из тёмного дерева, приветствуя входящих тихим скрипом, впустили Тэхо в родной дом. Первой во двор выбежала мать. Она удивилась, увидев Тэхо, и нахмурилась, переведя взгляд на Лиён. Следом вышел отец. Как и прежде, невозмутимый. Во всём его виде чувствовалась внутренняя сила, которой Тэхо, возможно, не достичь. Его тёмные волосы были коротко острижены, как у тех, кто служит в управлении Чонмён. Чёрный ханбок оттенял иссекающие лицо отца шрамы. На подбородке, на брови, губе и шее остались отпечатки сражений с демонами другого мира. Сердце отца окаменело ещё больше. Казалось, там не осталось места для сочувствия и отцовской любви.

Госпожа Пак первой решилась подойти к стоящим в дверях Тэхо и Лиён. Он чувствовал переживания кисэн. Ощутил, как она вдруг вцепилась в рукав его формы и какой неспокойной стала её энергия.

– Тэхо, дорогой. Кто эта девушка? – дрожащим голосом спросила госпожа Пак, переводя взгляд с сына на незнакомку. Она внимательно разглядывала её одежду, задержалась на повязке, скрывающей глаза, и на руке, за которую он её держал.

– Мы переночуем здесь сегодня ночью, а потом уйдём, – произнёс Тэхо, смотря мимо плеча матери на отца.

– Твоя мать спросила: кто она? – Грубый голос отца до сих пор проникал в самую душу и раздирал старые раны. Каждый поток энергии, что протекал по телу Тэхо, содрогался от отцовской силы.

– Кисэн, которую я забрал себе. – Не сломаться под тяжёлым взглядом отца было сложно, но Тэхо держался, смотря прямо ему в глаза.

Госпожа Пак громко охнула и практически неслышно произнесла:

– Слепая, да ещё и кисэн.

Тэхо почувствовал, как энергия Лиён взбушевалась. Как рука, которую он держал, почти выскользнула из хватки, так резко Лиён её дёрнула. В самый последний момент Тэхо перехватил тёплые пальцы девушки и снова взял её под руку.

– Да, она слепая и она кисэн. И да, я забрал её из дома на улице красных фонарей. Я прошу вас приютить нас на одну, максимум две ночи. Если вы против, мы уйдём.

Тэхо взглянул на отца, который так же без тени эмоций смотрел на сына и девушку рядом с ним. Потом на встревоженную мать и развернулся, потянув Лиён за собой.

– Постой. – Голос матери задрожал ещё больше. – Мы же позволим ему остаться. Правда? – обратилась она к бывшему охотнику.

Господин Пак сверлил взглядом Лиён, прищуривая ореховые глаза. Тэхо догадывался: он чувствует, что эта кисэн непроста. Что внутри неё преобладал один из пяти элементов и даровал ей силу.

– Его жизнь принадлежит ему. Если он хочет её разрушить, пусть поступает как знает, – сказал отец Тэхо. Он развернулся и, хромая, вернулся в дом.

Госпожа Пак встревоженно посмотрела на уходящего мужа, а потом на Тэхо, так и державшего Лиён.

– Я приготовлю ей комнату. И твою приведу в порядок.

– Спасибо, – склонил голову Тэхо и повёл за собой Лиён, которая, к его радости, не сопротивлялась.

* * *

В доме Тэхо пахло тем самым медовым печеньем, тёплым рисом и кимчи. Тепло обволакивало тело, а запах пряной домашней еды заставлял желудок жалобно урчать.

Они остановились на узкой аллее перед входом в дом, дожидаясь, когда госпожа Пак приготовит спальни. Живот издал ещё один стон, который, казалось, разлетелся по всему Квансану.

– Позже я принесу вам еды. Простите, что пришлось слушать слова, сказанные моими родителями. Просто… – заговорил Тэхо и отпустил руку Лиён, что и так долго держал.

– Они не отличаются дружелюбностью, – съязвила Лиён. Пусть она и привыкла жить там, где каждый готов воткнуть нож в спину, лишь бы занять место под солнцем, жестокие слова до сих пор иногда пробивались сквозь плотную броню на сердце.

Тэхо больше ничего не говорил. Повисшая между ними тишина давила на Лиён неловкостью. Ей хотелось поблагодарить его за спасение. Она не хотела быть привязанной к мужчине обещаниями или законами. Тэхо спас её, но слова так и остались горьким комом в горле.

Госпожа Пак с недовольным видом принесла футон и, фыркнув, приказным тоном сказала следовать за ней. Тэхо пришлось вновь взять Лиён за руку, но как только они оказались в комнате, он тут же её отпустил. Госпожа Пак принесла еду, помогла Лиён переодеться и постоянно тяжело вздыхала, возмущённо шепча себе под нос:

– Как же ей удалось охмурить Тэхо? Небось соблазнила его.

Лиён молчала. Лишь изредка уголки её губ дёргались в мимолётной усмешке.

– А может, это и к лучшему. Может, он сможет наконец-то забыть ту девушку, – не унималась госпожа Пак, расстилая постель Лиён. – И почему я должна прислуживать какой-то кисэн?

Терпение сидевшей около стены Лиён лопнуло, она шумно выдохнула и произнесла:

– Я могу сделать всё сама.

А потом протянула руку и ухватилась за край футона.

Госпожа Пак громко фыркнула и, топоча ногами, вышла из комнаты, оставив Лиён одну. Лиён кинула футон на пол, расстелив его как попало. Потянула за ленту на чогори и сняла его с плеч, развязала широкий пояс на юбке чхима и швырнула её в сторону. Прислонилась спиной к холодной стене. Плечи почти зажили. Она не пользовалась кистью уже больше недели, когтистые лапы квисинов не касались её кожи, и от этого раны затягивались. Вскоре останутся лишь белые полосы, как напоминание Лиён о том времени. Что ей делать теперь? Она могла пойти работать прислугой, но кому нужна слепая служанка…

Огонёк надежды, что вдруг загорелся внутри, когда Тэхо спас её, медленно угасал. Она подтянула к себе колени и обхватила их руками. Куда ей идти, когда Тэхо возьмёт всё, что ему от неё необходимо?

Лёгкий, словно весенняя капель, звон колокольчика пролетел по комнате, перескакивая от стен к бумажным дверям и ставням на окнах и возвращаясь к Лиён. Она почувствовала запах Шина, как только он появился в комнате. Пахло ветром, листьями, корой и почему-то подснежниками.

– Я просил тебя никуда не уходить. – Он, как всегда, грубил и был жаден до хороших манер. – Когда я пришёл в дом кисэн, мне сказали, что тебя забрал мужчина. Решила стать любовницей? Таковы же ваши людские законы.

Лиён сидела на тонком футоне в одних тонких нижних одеждах. В неприличном для невинной девушки виде. Но ведь она не была простой девушкой, соблюдавшей обычаи. Женщины в её окружении всегда оставались элегантны и красивы, но никогда не стеснялись своего тела. Да и сейчас ей было без разницы, что думает Шин.

– Это не твоё дело, – спокойно ответила она.

– Ошибаешься. Пока эта красная нить привязана к твоему запястью, это будет моим делом, – продолжал грубить он.

Лиён почувствовала, как слегка натянулась сковывающая её запястье энергия.

– Будешь угрожать? Дарить желания? Или ещё что? Я видела, что ждало эту девушку, и не хочу повторить её судьбу.

– Значит, ему ты помогла, даже зная, что дело связано с демонами.

– Он заплатил мне деньги.

Шин громко фыркнул:

– Снова деньги! Этот мир на них построен, что ли? – возмутился он, ударяя кулаком в стену, на которую опиралась Лиён. Звук поднялся до потолка и резко умолк. Лиён чувствовала, что от его кожи исходил жар, словно от нагретой в середине лета земли. Его горячие пальцы коснулись ещё больного плеча. Она почувствовала обжигающее тепло через тонкие ткани сокчогори.

– Ты пахнешь квисинами. Твоя кожа пропитана их запахом. Сколько раз ты рисовала портреты? Сколько раз их острые когти впивались тебе в плечи?

– Столько, сколько это было нужно для того, чтобы выжить.

Он раздражал её. Его запах, жар, исходящий от тела, и проклятая нить, что связала их.

Шин убрал руку, и тепло, так яро ласкающее щёку и кожу Лиён, испарилось.

– Держи.

Лиён почувствовала, как горячие пальцы разжали её сжатый кулак, и на ладонь легло несколько холодных стебельков. Аромат подснежников обволакивал.

– Что это? – удивилась она и поднесла цветы ближе к лицу. Аромат талого снега и мокрой земли коснулся кончика её носа, заставляя вспоминать раннюю весну, щебет птиц по утрам в доме кисэн, который Лиён слышала каждый раз, когда наставница будила её для работы. – Ты даришь мне цветы?

– Надежду, – тихо произнёс Шин и наклонился ближе к Лиён. – Подснежник значит «надежда». Я подарю тебе надежду.

Лиён ощутила, как рука Шина скользнула ей за голову, пальцы нашли что-то в волосах. Он медленно потянул за край ленты, и повязка, скрывающая глаза, упала ей на колени. Лиён нахмурилась и отпрянула, но исходящее от Шина тепло стало ещё ближе.

– Что ты делаешь? – Она наугад протянула руку и упёрлась в мужскую грудь. – Прекрати! – попыталась оттолкнуть его Лиён.

– Да не двигайся ты!

Он схватил её руку за запястье и так легко убрал в сторону… Лиён почувствовала, как дыхание Шина обожгло её щёку, а затем и висок. Ей хотелось кричать, но тепло, переходящее от его рук по запястью прямо к сердцу, обволакивало и уносило Лиён куда-то очень далеко. Веки налились свинцом и опустились.

Перед тем как уснуть, Лиён ощутила, как мягкие губы коснулись её виска, потом одного века и другого. Сон, что так пах подснежниками и древесной корой, обнял Лиён, забирая в своё царство.

– Надежда, – повторила она беззвучно, – пахнет подснежниками.

Глава 10

Дорога, усыпанная сожалениями

На следующее утро Лиён проснулась оттого, что луч света, пробивающийся через окно и скользящий по половицам, бил в глаза. Под спиной она чувствовала футон, а поверх тела – тёплое одеяло. Она попыталась встать, оперевшись на локоть. Плечи болели, в комнате всё так же пахло травой, землёй и свежими подснежниками, букетик которых Лиён нащупала возле своей головы. Она плотно сомкнула веки и провела рукой по холодному деревянному полу в поисках повязки. Она не знала, сколько ещё тут останется, значит, нужно прятать свои проклятые глаза.

Кончики пальцев нащупали ленту. Лиён ловко подхватила её, моргнула и… замерла.

Её мир больше не был соткан из тьмы и светящихся алых глаз в этой тьме. Он вновь наполнился красками, ярким солнечным светом, пылинками, танцующими танец в этих лучах. Синевой неба за окном и цветущими деревьями вишни и персика.

Она коснулась пальцами век, закрыла и открыла глаза. Она сжала губы и шумно втянула воздух носом. Она вновь могла видеть этот мир.

«Надежда, – застучало у неё в висках. – Я подарю тебе надежду».

Она оглянулась. Приставучего бога нигде не было. Это он вернул ей зрение?

– Неужели решил так подкупить меня? – проговорила Лиён себе под нос, вставая с футона.

Она вытащила кисть из-за пазухи и покрутила между пальцами. Тёмные трещины в нефрите засветились золотом, и Лиён услышала шёпот квисинов за спиной. Она вновь сможет рисовать, значит, сможет сама прокормить себя.

В дверь постучали. Лиён спрятала кисть за пазуху, спешно надела лежавший рядом ханбок, выпрямила спину и быстро повязала повязку на глаза. Госпоже Пак не стоит видеть необычные глаза и так ненавистной для неё кисэн.

Но по запаху мёда и металла Лиён поняла, что в комнату вошёл Тэхо.

– Вы уже проснулись? Я принёс вам завтрак.

Лиён с облегчением выдохнула и стянула повязку с глаз. Перед ней стоял совсем другой Тэхо. Зелёный ханбок сочетался с его глазами и светлой кожей. Волосы немного в беспорядке, словно он не мог уснуть ночью и всё время их растрёпывал. Меча, что он всегда носил с собой, не было. Он не внушал страх и казался моложе, чем сначала предположила Лиён.

Он поставил перед ней ходжокбан с рисом и закусками. Лиён втянула приятный запах домашней еды и сглотнула слюну, что копилась в горле.

Она оторвала глаза от еды и встретилась взглядом с Тэхо. Он удивлённо поднял бровь и, ничего не говоря, склонил голову набок. Лиён натянуто улыбнулась и потянулась к палочкам.

– К вам вернулось зрение? – задал он вопрос, на который, очевидно, уже знал ответ.

– Да. Одно божество решило подарить мне надежду, – честно ответила Лиён, запихивая в рот очередной кусок чоригэ.

Тэхо сложил руки на груди и продолжал молчать. Возможно, он не поверил словам Лиён или ждал других объяснений.

– Самое главное – зрение вернулось. Теперь вы можете оставить угрызения совести и слова о долге. Я сделаю подарок вашей матушке и покину ваш дом сегод-ня же.

Она поперхнулась и закашлялась. Видимо, голод лишил её рассудка и манер.

– И куда же вы пойдёте одна? – поинтересовался Тэхо, наливая из маленького чайничка воды и подставляя ближе к Лиён.

Она смущённо запила еду водой и принялась есть более сдержанно.

– На юг или север. Восток или запад. Совершенно неважно. Теперь я свободна. Доверю свою жизнь судьбе.

Кажется, Шин был прав и надежда, что так приятно пахла подснежником, пустила ростки в сердце Лиён. Вкус свободы, которую она жаждала почувствовать, вскружил ей голову, и она несла чушь, сидя перед мужчиной, к которому была привязана одна из красных нитей судьбы. Если она уйдёт, встретятся ли они вновь? Приведёт ли судьба её к нему снова?

Низкий голос Тэхо вырвал Лиён из размышлений:

– Я найду вам дом.

Лиён положила палочки, встала с одеяла и поправила юбку чхима.

– С чего вам так хочется помочь мне? – Она наклонилась вперёд, прищурила глаза. – Или вы хотите получить от меня ещё что-то?

Лицо Тэхо оставалось неизменным. Лиён взглянула в его глаза и вновь увидела тоску и сожаление. Глупые слова тут же застряли в горле противным мерзким комком. Наставница Ким всегда говорила, что, прежде чем сказать, нужно обдумать свои слова. Ведь слова подобны птицам, взлетевшим с дерева: не поймать и не возвратить назад.

– Считайте это платой за вашу помощь.

– Вы достаточно заплатили. – Лиён подошла к ящичку с чернилами и бумагой. Накопленных денег хватит на первое время, потом она сможет заработать новые.

Тэхо хотел сказать ещё что-то, но в дверь постучались, и, не дожидаясь ответа, в комнату вошла Хаын – взволнованная и встревоженная.

– Тэхо. Есть неотложное дело. Капитан поручил его нам. Мне это не нравится, потому что мы словно крайний камень на дороге: всем мешаем и все нас пинают. – Она плюхнулась на то место, где только что сидела Лиён, и начала засовывать в рот все лежащие в железной посуде закуски. – Словно нам мало этого пожирателя духа, так ещё теперь это.

Щёки Лиён вспыхнули красным при виде уплетающей за обе щеки Хаын.

«Я ведь только что так же выглядела. Хорошо, здесь нет наставницы. Мне бы точно досталось».

Сердце предательски кольнуло. Как часто бывает, мы не ценим время, когда те, кто близок, рядом с нами каждый день. Вот только в момент расставания тоска сковывает сердце.

– Может, хватит набивать рот едой? Скажи, что случилось.

– Убийство. Мёртвый мужчина, выжившая девочка. – Хаын засунула очередной кусок кимчи в рот и запила всё большим глотком бульона.

– Так при чём здесь мы? – Тэхо сложил руки на груди и нахмурился.

– Двери в дом были закрыты изнутри, окна не повреждены, следов проникновения нет. Единственный подозреваемый – маленькая девочка. Управление Салин посчитало это странным, поэтому дело отдали в управление Чонмён. И конечно же, оно досталось нам, – фыркнула Хаын.

– Если они поручили его нам, значит, так тому и быть. Пошли. – Тэхо встал и направился к выходу.

Лиён, всё это время стоявшая в тени комнаты, схватила его за край рукава двумя пальцами и произнесла:

– Я хочу пойти с вами. Конечно, я благодарна за гостеприимство ваших родителей. Но не очень хочу здесь оставаться.

Тэхо, стоя спиной к Лиён, молчал.

Вдруг перед Лиён появилось улыбающееся лицо Хаын, которая наклонила голову набок, чтобы встать между Лиён и молчавшим Тэхо.

– Ты снова можешь видеть? – Лиён прочитала радость в искрящихся глазах напарницы Тэхо. – Вот и славно!

– Я не буду мешаться под ногами. Позвольте мне пойти с вами. Или я просто сменила одну клетку на другую? – Лиён перевела взгляд на ровную спину продолжавшего молчать Тэхо.

– Хорошо. Собирайтесь, – коротко ответил он и вышел из комнаты.

– Ничего, со временем к его характеру привыкаешь. – Хаын посмотрела на закрытую дверь и широко улыбнулась Лиён.

* * *

Тэхо надел форму, взял меч и закинул в рот медовое печенье, стоящее на столике возле окна в его комнате. Мысль, что Лиён пойдёт с ними, зудела в голове, словно рой пчёл, чей улей растревожили дети. Ему достаточно было одного источника хаоса – Хаын.

В ушах вновь зазвучал голос Лиён, просящий пойти вместе с ними. Он догадывался, что, как только он уйдёт, матушка пристанет к нежданной гостье, которую привёл в ночи единственный сын. А если отец увидит странные глаза Лиён, он точно подтвердит свои догадки о её связи с демонами квисинами и сдаст её в управление Чонмён. Выбора у Тэхо практически не было, и он выбрал меньшее зло.

Когда Тэхо вышел во двор, Хаын и Лиён уже ждали его.

Непоседливая напарница проверяла тетиву своего лука, а Лиён, лицо которой исчезло в тени тёмно-зелёного чанота, смотрела на растущее перед входом дерево персика. Приятный аромат заполнял всё вокруг, пьянил и оставлял сладкий привкус во рту.

Тэхо поглядел на Лиён, и его сердце больно кольнула тоска. Однажды Арым так же любовалась цветением персика. Ему вдруг показалось, что, если сейчас стоящая перед ним девушка обернётся, он увидит ту, по которой тосковало сердце. Ту, что он не смог защитить.

Хаос проникал в сердце.

Тэхо крепко сжал меч, на рукояти которого висело норигэ. Отчаянье не выход. Выход всегда там, где холодный рассудок.

Лиён обернулась, и их взгляды встретились. Её необычные глаза, казалось, смотрели прямо в душу Тэхо, с кровью вырывая из неё воспоминания из прошлого. Он отвёл взгляд, не в силах выдержать силы этих глаз, и, ничего не говоря, зашагал вперёд.

Чувства – это слабость.

Разум – сила.

Тэхо решил, что ему стоит чаще повторять себе эти слова.

* * *

Дом, где случилось преступление, стоял на окраине города Квансан. Тэхо видел, как сильно устала не привыкшая много ходить Лиён, и сбавлял темп, позволяя ей отдышаться. Её тяжёлое дыхание выдавало усталость, но она ни разу не пожаловалась, продолжая идти за быстро шагающими Тэхо и Хаын.

Домик оказался совсем маленьким, со старой соломенной крышей и бардаком во дворе. Ближайшие два дома были заброшены. Идеальное место для убийства. Тихое и неприятное. В управлении ошиблись: скорее всего, преступник отлично замёл следы. Тэхо был уверен, что здесь нет никакой связи с магией, духами и демонами.

Лиён вошла во двор и остановилась.

– Я подожду вас здесь, – произнесла она, присаживаясь на старый пхёнсан[35].

Тэхо кивнул и прошёл в дом.

Пахло рисовой водкой, тухлой едой, кровью и грязным гниющим тряпьём. Половицы скрипели под тяжестью его шагов. За ним в комнату вошла Хаын и выругалась. У неё был острый лисий нюх. Тэхо не завидовал ей сейчас.

– Да почему всегда так воняет? – Она зажала нос указательным и большим пальцем, скривилась и осмотрелась. – Я даже если захочу, ничего не смогу разнюхать.

Тэхо осмотрел комнаты и вернулся в ту, где стояла Хаын.

– Тебе не кажется, что здесь что-то не так? – спросил он, присаживаясь рядом с мокрым вонючим пятном.

– О чём ты? – в нос произнесла Хаын.

– Двери и окна в доме заперты. Нет ни следа других людей. В комнате на женской половине я нашёл окровавленную детскую одежду. В другой комнате – потрёпанную мужскую одежду. Мужчина был крупным, и маленькая хрупкая девочка не могла бы его задушить. Ты сказала, девочку нашли без сознания?

– Да. Мужчина был задушен, девочка лежала без сознания. И… – Хаын запнулась, закусила нижнюю губу. – Она была вся покалечена.

– Девочка говорила что-то о случившемся?

– Ничего. Она молчит. Как очнулась, ни слова не сказала. Ты закончил? Может, обсудим это там, где есть чем дышать?

Тэхо поднялся и ещё раз осмотрелся.

– Пошли, здесь нам нечего делать. Единственный, кто поможет с этим делом, – это свидетель.

– Какой ещё свидетель? Не было никаких свидетелей. – Кумихо аккуратно переступила через валяющуюся на полу кастрюлю.

– Девочка и есть свидетель. Нужно её допросить.

Тэхо вышел и посмотрел на сидевшую на одном месте Лиён. Он был бессовестным человеком, ведь сейчас радовался тому, что к ней вернулось зрение. И радость эта была не из-за того, что теперь она будет в порядке, а потому, что она вновь может рисовать.

– Неужели ты думаешь о том же, что и я? – послышался за спиной шёпот Хаын. – Ты всё больше и больше удивляешь меня, Тэхо. Когда ты стал ставить личную выгоду выше правил?

Хаын не дождалась ответа. Она шагнула вперёд, улыбнулась и энергично замахала Лиён.

Тэхо не смог ответить, ведь и сам не знал ответа на этот вопрос.

* * *

Лиён шагала следом за Тэхо и Хаын. Ноги сильно болели и кололи от усталости. Ступни горели огнём. Она никогда раньше не ходила так много. Пусть в доме кисэн и было много работы, часто Лиён отлынивала от неё, ссылаясь на усталость после обрядов. Хозяин ценил своё сокровище и позволял ей не работать. Лиён получила отдых и ненавидящих её девушек в придачу.

Теперь ей придётся много работать. Воспользоваться добротой Тэхо она не могла. В чём смысл свободы, если ты просто сменил одну птичью клетку на другую?

Тэхо и Хаын шептались и лишь краем глаза посматривали на Лиён. Это странное поведение смущало. Оно было знакомо. Когда за твоей спиной плетутся интриги, когда шёпот между двумя, что не должен быть услышан, всё равно добирается до ушей. А потом те, что шептались, нагло улыбаются, смотря в глаза. Однажды Лиён плюнула в лицо такой девочке, за что получила по губам от наставницы и розгами от хозяина.

Лиён сжала края накрывавшего её макушку чанота и натянула на глаза.

– Лиён, – резко обернулась Хаын. – Ты ведь теперь можешь вновь рисовать. Сможешь помочь нам ещё раз?

– Хаын, – одёрнул её Тэхо. – Вы не обязаны нам помогать.

Он строго посмотрел на Хаын, которая отмахнулась от него и продолжила:

– Девочка, которую нашли в доме с мёртвым телом, молчит или вовсе немая. Загляни ненадолго в её прошлое. Иначе ребёнка ждёт страшная участь. Больше подозреваемых нет, и девочку могут принять за одержимую духами. – Хаын не закончила, потому что на её хрупкое плечо легла большая рука Тэхо. Она недовольно посмотрела на него, но промолчала.

Слова, сказанные Хаын, что-то зацепили в душе Лиён. Ей часто было плевать на окружающих. Зачем думать о других и помогать им, если она себе не способна помочь? Но слова о девочке, что может стать преступницей, кольнули словно иголка.

– Вам не стоит ходить с нами в управление Чонмён. Не принимайте слова Хаын близко к сердцу. Она совершено не умеет держать язык за зубами. Можете немного прогуляться, здесь недалеко есть прекрасный сад.

– Что будет с девочкой, если её признают виновной? – перебила его Лиён, закусывая нижнюю губу. Кажется, она вновь собирается ввязаться в то, во что не стоит лезть. В памяти вновь вспыхнули ярко-алые глаза.

– Я не могу точно сказать. С одержимыми духами детьми мы встречались редко.

– Я помогу, – решилась Лиён. – Только нужно вернуться за чернилами и бумагой.

Она занервничала и стала теребить край чанота.

– Если тебе неважно, какая бумага и чернила, то у нас всё есть, – оживилась Хаын, подхватила Лиён под локоть и потащил вперёд.

В управлении почти никого не было. Кто-то тихо сопел, прислонившись к стене в углу комнаты. Кто-то неохотно перебирал бумаги на столе.

Когда Тэхо, Хаын и Лиён вошли в здание управления, лишь несколько зевак обратили на них внимание.

Хаын подхватила со стола бумагу и чернильницу, а Тэхо подмигнул и вновь потащил Лиён куда-то.

– Постой, – остановил он её, встав на пути. – Нужно предупредить старшего инспектора. Достаточно было прошлого раза. Если сейчас вновь что-то случится…

– Все эти твои правила и принципы… Фу. Бесят, – фыркнула Хаын, но подчинилась.

Лиён напряглась. А если её способности тоже посчитают преступлением? И Тэхо решил таким образом избавиться от неё?

Она поправила чанот, пряча своё лицо.

– Не переживайте. Считайте, что вы наш консультант. Если вы не нарушаете закон и не убиваете людей, судить вас не за что.

– Иди уже, а я пока отведу Лиён к девочке. – Хаын бесцеремонно толкнула Тэхо в плечо, обхватила запястье Лиён и потянула её за собой.

Отношения этих двоих забавляли Лиён, и она невольно улыбнулась. И только сейчас поняла, что они не боялись её. Хаын спокойно касалась её, без страха быть проклятой. Тэхо всегда смотрел прямо ей в глаза. Возможно, всё потому, что они видели чудовищ пострашнее, чем Лиён, которая стала чудовищем благодаря людям.

Хаын привела Лиён в маленькую комнату. Казалось, совершенно пустую, но в темноте одного из углов сидела девочка, обхватив колени руками и прижав их к груди.

Лиён взяла бумагу и чернила из рук Хаын, села на пол и разложила необходимое для ритуала. Достала из волос кисточку. Провела пальцем по нефритовой части и покрутила её между пальцами. И стала ждать, когда придёт Тэхо.

Через некоторое время Тэхо вошёл в комнату и подошёл к Хаын.

– У нас час на всё про всё. – Он возвышался над Лиён и смотрел туда, где сидела девочка.

– Мне нужно увидеть её лицо, – произнесла Лиён.

– Иди вымани её. – Хаын толкнула Тэхо в плечо. – Скажи, что дашь сладости.

– Почему я? – недовольно оглянулся на неё Тэхо.

– У тебя лучше получается ладить с детьми.

– Тебе кто такую глупость сказал? – Тэхо прошёл за спину Хаын и легонько толкнул в спину.

– Смотри, какая милая зверушка. Она умеет превращаться в лисичку и махать хвостиком.

Улыбка на лице Тэхо выглядела странно и неестественно. Лиён смотрела на происходящее и думала, что на месте девочки напугалась бы ещё больше.

Хаын и Тэхо шёпотом спорили. На его лицо вновь вернулось спокойствие, а вот Хаын, казалось, ещё немного – загорится от злости.

Лиён вздохнула.

– Хочешь, я нарисую твой портрет? – начала Лиён, улыбнувшись и посмотрев на сидящую в углу девочку. – Только тебе нужно выйти оттуда. Иначе как я увижу твоё лицо?

Шепотки этих ненормальных стихли. Они посмотрели на Лиён так, словно она была их спасительницей.

Лиён встала, подошла ближе к девочке, села перед ней и улыбнулась.

– Дай мне взглянуть на твоё лицо. Лишь ненадолго. И я нарисую самый красивый портрет в мире.

Лиён улыбнулась так широко, как никогда не улыбалась. Кому ей так улыбаться? Жизни в доме кисэн или девочкам, что смеялись над ней? Клиентам, что хотели только одного? Она не улыбалась никому, даже самой себе.

Девочка отпустила колени и наклонилась вперёд, чтобы на её лицо попал свет.

Увидев лицо девочки, Лиён шумно охнула. На маленьком личике красовались фиолетовые синяки. Глаз опух и налился красным. Она посмотрела на шею и увидела отметины и на ней.

Увидев реакцию Лиён, девочка вновь спрятала лицо и потянула к себе колени. Лиён положила ей руку на голову и провела по волосам.

– Я не причиню тебе зла. И они тоже. Мы хотим помочь. Можно посмотреть на твоё лицо?

Тэхо и Хаын молчали. Ждали.

Девочка настороженно открыла лицо и посмотрела в глаза Лиён.

Лиён улыбнулась. Из-за ссадин и травм невозможно было точно уловить все черты ребёнка. Но некоторые всё же удалось. Этого должно хватить.

Брови словно две дуги говорят о ранимой душе. Круглые глаза – о любознательности и наивности. Широкий рот – о болтливости и желании рассказать всем о своих успехах…

Лиён было достаточно. Она вернулась на середину комнаты, к своим чернилам и рисовой бумаге.

– Что я должна найти? – спросила Лиён, поднимая взгляд на Тэхо.

– Правду, – спокойно сказал он, перехватывая меч.

– Ох, чует мой хвост, что-то будет, – еле слышно произнесла Хаын.

Тэхо шикнул на неё.

Лиён обмакнула кисть в чернила и занесла её над листом бумаги. Рука дрогнула и замерла. Страх мелкой дрожью прокатился по спине, но квисины уже начали свою песню, нашёптывая ей судьбу девочки.

Она наполнила лёгкие воздухом, шумно выдохнула и нанесла первый штрих. Алые и золотые линии засветились пуще прежнего. Кисть скользила по белой бумаге, вырисовывая милое детское личико.

Лиён закрыла глаза. Ей нужно увидеть совсем немного. Только прошлое. Она повторяла это себе, когда одна за другой линии ложились на полотно.

Ей нужно было прошлое. И правда.

Нити сплелись воедино, и Лиён оказалась в том доме, где была совсем недавно.

На улице стояла осень. Мерзкий дождь колотил по крыше дома, монотонно отбивая ритм. В старом доме было шумно. Грубый мужской голос пробивался даже сквозь шум падающих на крышу дождевых капель…

Дверь с шумом распахнулась, и на улицу выбежала босая девочка. Она поскользнулась и упала лицом в размокшую от воды землю. Волосы тут же стали грязными, а бежевый ханбок – мокрым. Она не обратила на это внимания и встала, чтобы бежать дальше. Но большая мужская рука дёрнула её за волосы и потянула обратно в дом…

Лиён, которая всегда следила за происходящим со стороны, сжала кулаки, так что ногти больно впились в ладонь. Раньше все, кто приходил к ней, желали знать будущее. Ждёт ли их успех и богатство, счастливый брак и слава. Но прошлое жгло слишком больно.

Лиён сделала несколько шагов, и алые нити распустили полотно, чтобы вновь сплести новое.

Девочка уже чуть старше. Её отец в очередной раз пьёт соджу. Он практически уснул. Девочка тихо подошла к нему и положила руку на спину.

– Отец, прошу, хватит пить.

Огромная рука с толстыми пальцами схватила маленькое тонкое запястье.

– Это всё ты! – закричал он, сжимая запястье девочки. – Это всё ты! Если бы не ты, моя дорогая Хеджин не была бы мертва. Это всё ты виновата!

Он занёс руку и ударил ребёнка по лицу. Девочка схватилась за щеку и уставилась на отца полным боли и отчаянья взглядом. Пошатываясь, он встал, схватил девочку за шиворот и поднял высоко над полом.

– Если бы ты не родилась, Хеджин была бы жива. Она отдала свою жизнь, чтобы родить тебя. Зачем мне теперь ты, если нет моей Хеджин?

Он с силой швырнул девочку. Она прокатилась по полу и с шумом ударилась о стену.

Лиён слышала, как что-то треснуло. В груди жгло. Она хотела подойти к девочке, но вспомнила слова человека с алыми глазами. Прошлого не изменить. Ни одна кисть не способна его переписать. И Лиён не стоит даже пытаться. Ей, как и прежде, надо оставаться просто наблюдателем.

Но прежде не жгло так в груди. Прежде Лиён не желала никого спасти.

Она жалела лишь себя.

– Ты убила её… – сказал мужчина и завалился на пол без сознания.

Девочка вжалась в стену и громко заплакала, закрывая рот рукой и смотря на отца.

Он появился словно из ниоткуда. На его голове, как и прежде, был чёрный саткат, а лицо скрывала чёрная рогатая маска. Его босые ноги оставляли в пыли следы.

Лиён попятилась, закрыв рукой рот. Она боялась даже дышать. Вдруг он снова заметит её?

– Ты звала меня. Звала, чтобы загадать желание.

– Вы исполните моё желание?

– Да. – Он говорил спокойно.

Лиён нахмурилась. Страх победил желание сделать шаг ближе к сидевшим перед ней, и она осталась стоять у самой стены, в тени.

– Я исполню любое твоё желание.

– Тогда я хочу, чтобы он умер!

– Хорошо. Но однажды тебе придётся заплатить за своё желание. Протяни запястье.

Девочка протянула руку. Лиён услышала, как человек за маской усмехнулся. Он схватил запястье и сжал. Девочка поморщилась, но руку не убрала.

– Когда ликорис отцветёт и полностью исчезнет, я приду, чтобы забрать плату за желание.

Он больше ничего не сказал. Просто встал, подошёл к валявшемуся посреди комнаты мужчине и схватил его за горло.

Лиён видела, как мужчина тряпичной куклой обмякает в руках убийцы и с грохотом падает на пол. Девочка кричит и теряет сознание.

Убийца ухмыльнулся и переступил через мёртвое тело. Он оглянулся на девочку, а потом его взгляд устремился на Лиён.

Она сильнее зажала рот руками и закрыла глаза. Но странный неприятный запах исчез, и Лиён всё же распахнула веки.

В комнате остались лишь девочка без сознания и мёртвый мужчина.

Лиён, словно ведомая духами, подошла к девочке и увидела у неё на запястье цветок ликориса, нарисованный чёрными чернилами. Рисунок показался знакомым, и Лиён неуверенно, кончиками пальцев коснулась его лепестков.

А потом чьи-то горячие пальцы впились в плечо Лиён, и она почувствовала, как её оттягивают от девочки.

Красные и золотые нити распались, и Лиён оказалась в комнате управления Чонмён.

– Умереть захотелось? – раздался над ухом знакомый голос.

Она обернулась и увидела Шина в чёрной, с белыми мазками в районе глаз и рта маске.

Глава 11

Сад мёртвых деревьев

Лиён хмуро смотрела на Шина. Она тяжело дышала, вцепившись в свою кисть так, словно это была её собственная жизнь.

Шина раздражало, что она вновь решилась помогать этому охотнику.

– Спрашиваю, умереть захотелось? – повторил он и шагнул в сторону Лиён. Но перед ним возник меч, а за ним и тот, кто его направлял.

– Кто вы? – спросил мужчина, к которому тянулась вторая ниточка Лиён.

– Уйди с дороги. – Шин коснулся меча двумя пальцами и отодвинул лезвие в сторону.

– Я спрашиваю, кто вы? – не унимался тот. – Покажите своё лицо. Если вы владеете магией, вас стоит допросить.

Шин взглянул на Лиён, которая, казалось, больше не находилась тут. Её взгляд бегал из стороны в сторо-ну. Она посмотрела на сидевшую в углу девочку и подбежала к ней. Закатала рукав и начала что-то разглядывать.

– Я попросил вас ответить, кто вы, – повторил тот, кто угрожал Шину мечом. – Снимите маску. Это приказ инспектора из управления Чонмён.

– Тэхо! – дёрнула его за рукав девушка, от которой пахло шерстью и огнём.

Шин не обращал внимания на надоедливого инспектора, а наблюдал за Лиён, что сидела возле девочки.

– Снимите маску, – вновь приказал Тэхо.

Лисица снова дёрнула его за рукав. Он отмахнулся от неё, как от надоедливой мошки.

– У всех, кто умеет управлять потоками энергии и стихиями, есть риск стать одержимыми духами квисинов. Поэтому…

– Я Шин. Божество из города Истин, – перебил Шин и наконец-то посмотрел на него.

– Шин? – заговорила та, от которой пахло шерстью и огнём. – Что-то знакомое? А! Это то божество, что прислуживает людям и исполняет их желания.

Лисица-кумихо внимательно осмотрела Шина. Её колкие слова задели его за живое. Никто и никогда не считал его достойным называться божеством. Даже такие лисицы, как она. Все смеялись над тем, что он служит людям и всегда бежит на их зов.

– Это не мешает мне быть тем, кто может убить таких, как ты, – практически неслышно произнёс Шин, но острый слух лисицы уловил брошенную им фразу. Она оскалилась, но всё же сделала шаг назад.

– Что привело сюда божество? – спросил хмурый парень с мечом, что раздражал Шина больше всех.

– Она. – Шин ткнул пальцем в Лиён, которая так и сидела возле девчушки, разглядывая её запястье. Потом вдруг встала и направилась к выходу.

– Я искал тебя, а ты опять убегаешь? – Его раздражение нарастало.

Лиён вырвала руку из хватки Шина и обратилась к хмурому:

– Господин Тэхо, мне нужно идти. – Её голос дрожал так, словно ещё немного – и она расплачется.

– Что вы увидели? – спросил он спокойно.

Шин усмехнулся. Он видел, как красная ниточка, связывающая этих двоих, что изначально светилась тускло, стала изучать яркий свет.

– Я вновь видела существо с алыми глазами.

Шин дёрнулся. Тревога в сердце кошкой царапнула изнутри.

– Не смей больше помогать ему! – произнёс Шин громче, чем хотел. – Не рисуй больше портреты тех, кто связан с этими убийствами.

Лиён, Тэхо и лисица уставилась на Шина так, словно он и был преступником.

– Уходим! – Шин схватил Лиён за руку и потащил прочь из управления.

«Почему именно она? И почему именно сейчас?» – пронеслось у него в голове.

Она попыталась вырвать руку, но Шин лишь сильнее сжал её запястье.

Острая стрела упёрлась ему в грудь, а лисица усмехнулась.

– Если ты посягнёшь на жизнь божества, дорога в город Истин будет для тебя закрыта, – спокойно произнёс Шин, смотря на лисицу.

– Я и так изгнана, что мне терять? – улыбнулась лисица, натягивая стрелу.

Лиён дёрнула рукой и высвободилась. Тэхо, шедший позади, встал рядом с противной лисицей-кумихо.

– Он раздаёт цветы, – затараторила упрямая девчонка, и тревога вновь воткнула когти в сердце Шина, – чтобы вернуться, когда опадут лепестки. Я видела такой цветок однажды. Мы можем спросить, что он значит.

Она нервничала ещё больше. Теребила ленточку на чогори и кусала губы.

– У кого? – спросил Тэхо, слегка коснувшись, её плеча. – Куда нужно идти?

Они говорили, словно и не видели Шина, в которого до сих пор целилась лисица.

– В дом кисэн. К наставнице Ким.

Звон колокольчика вновь раздался в ушах Шина, и он громко выругался.

– Что им всем надо в последнее время? – раздражённо сказал он и посмотрел на Лиён. – Я вернусь. И ты загадаешь для меня желание. И чем быстрее ты это сделаешь, тем лучше будет для всех, – произнёс он и испарился.

* * *

Лиён выбежала из управления Чонмён так, словно за ней кто-то гнался. Тэхо догнал её в несколько широких шагов. Он хотел задать много вопросов: кто это божество и о каком желании он говорил? Что Лиён увидела в своих видениях, из-за чего теперь бежала в дом кисэн, словно именно там находился убийца?

Тэхо сжал рукоять меча, и холодное норигэ отпечаталось в ладони. Хаын не нравилось, что он всегда носит его с собой. Она считала, что нужно отпустить Арым, дать её духу спокойно уйти. А Тэхо только удерживает её, цепляясь за единственное напоминание о ней. Всё, что у него осталось. Норигэ и воспоминания.

Тэхо смотрел на испуганную Лиён. Она кусала губы. Так было и в тот раз, когда она потеряла зрение. Он вновь впускает хаос в свою жизнь. Позволяет желанию доказать отцу и всем остальным, что он достоин, расти в сердце. Позволяет этому чувству управлять им. Какую ещё цену он готов заплатить за исполнение этого желания, если уже однажды заплатил жизнью Арым? Теперь он заплатит жизнью этой девушки?

Тэхо сжал зубы и прикусил щёку изнутри с такой силой, что почувствовал вкус крови. Хаын права. Где прежний Тэхо, который мечтал о простой жизни? Может, его на самом деле никогда не было?

Тэхо мотнул головой, освобождаясь от навязчивых мыслей.

– Господин Тэхо, – вдруг обратилась к нему Лиён. На лбу появилась испарина, лицо раскраснелось. Она высоко подняла юбку, чтобы было проще идти. В спешке девушка забыла надеть чанот с вуалью, что всегда носила на людях. Сейчас Тэхо мог разглядеть её глаза. Необычные и завораживающие. Ходят слухи, что, если квисины касаются души до её рождения, их прикосновение оставляет след в радужке глаз. Что случилось с душой Лиён, раз на её обоих глазах остался след? Словно там отпечатались небо и бесконечные леса с горы Ёльсан.

– Господин Тэхо, – вновь обратилась к нему Лиён. – Девочка невиновна. Вы видели, в каком она состоянии. Каждый синяк на её теле – это вина отца, и он заплатил за содеянное. Даже если она пожелала ему смерти, он это заслужил.

Иногда его поражала жестокость Лиён. То, как она без тени сочувствия говорила о чужих потерях и смерти.

– Никто не заслуживает смерти, – единственное, что смог ответить Тэхо. – Его должен был наказать закон.

Лиён остановилась и резко развернулась к Тэхо:

– Закон? Где был ваш закон, когда он избивал дочь? Простые люди не нужны королю, они для него словно мошки в жаркий летний день! Только мешают.

Она злилась, гнев скапливался внутри неё и выливался жёсткими и колкими словами.

– Ваша стихия – дерево. Как я сразу не понял? – вдруг спокойно сказал Тэхо и на секунду позволил себе улыбнуться. – Мне кажется, мы торопились.

Лиён удивлённо посмотрела не него. А потом развернулась на пятках и молча пошла вперёд. Тэхо подметил, как крепко она сжала кулаки.

* * *

Когда Лиён и Тэхо добрались до дома кисэн, он сразу почувствовал неладное. Страх, витавший в воздухе, он всегда ощущал раньше, чем видел его источник. Во дворе столпилось много людей. В доме кисэн всегда людно, но сегодня толпа выглядела странно. Несколько мужчин в ярких ханбоках шептались, то и дело прикрывая лицо расписанными узорами веерами. В другой части двора в кружок собрались молодые кисэн и тоже перешёптывались. Пара совсем маленьких девочек плакала, вытирая рукавами чогори слёзы.

Девушка, вся в слезах, подошла к Лиён и замахнулась. Тэхо среагировал быстро и перехватил летящую руку.

– Это всё из-за тебя, проклятая девчонка! Из-за твоих глаз. Из-за твоих ритуалов. Всё из-за тебя.

Лиён непонимающе уставилась на девушку, которая одно за другим выплёвывала слова. Тэхо понял, что она тоже плакала.

– О чём ты, Сам Нам? – Лиён не разозлилась, не бросила колкости в ответ, как это было с Тэхо. Она занервничала ещё сильнее, словно знала, о чём говорит девушка.

Двери в здание разъехались, и в проёме показались двое из управления Чонмён. Один шёл впереди, другой позади. Они несли деревянные носилки. А на носилках лежало укрытое соломенным покрывалом тело. Лиён кинулась вперёд, споткнулась о подол чхима и упала на землю. Тут же встала и подбежала к телу. Она сдёрнула с трупа солому и отшатнулась. Один из охотников управления Чонмён грубо схватил девушку за руку и попытался остановить, но она вцепилась в носилки, на которых лежало тело, так похожее на то, чей портрет она рисовала недавно. Только одежда принадлежала кисэн.

Тэхо сделал несколько шагов к Лиён. Она щупала тело и что-то искала среди одежд мёртвой женщины. А когда нашла, упала на землю. Охотники синхронно шагнули вперёд, но побелевшие пальцы Лиён вцепились в деревянную палку, на которую была натянута ткань. Она ничего не говорила, лишь снимала крохотный мешочек.

– Я же сказала, это всё из-за тебя! – закричала девушка, что хотела ударить Лиён. – Из-за тебя наставница Ким умерла.

Последние слова ударили Лиён сильнее всего. Она отпустила носилки. Её рука упала на землю, словно была тряпичной. Тэхо увидел, что кожа на ладонях Лиён стёсана до крови от недавнего падения.

Он подошёл к Лиён, обхватил её плечи руками и поднял с земли. Тэхо хотел отпустить девушку, но она пошатнулась и чуть вновь не упала на землю.

– Можете идти, – кивнул Тэхо инспекторам, – я здесь сам разберусь. Кажется, это дело связано с предыдущими делами, что я веду.

Люди не прекращали шептаться. Другие охотники кивнули Тэхо и унесли труп. Тело Лиён дёрнулось в сторону, но ноги не держали, и она вновь оказалась на земле.

– Госпожа Лиён, – позвал её Тэхо, но казалось, она совершенно его не слышит. Глаза были пустыми и безжизненными. Она не плакала, не кричала, просто смотрела в одну точку, куда только что унесли труп наставницы.

– Что ты здесь забыла, подлая девчонка?! – закричал кто-то за спиной Тэхо. По противной манере разговаривать на повышенных тонах Тэхо узнал хозяина дома кисэн. – Все говорят, что это из-за тебя наставница Ким умерла.

Все вновь зашептались. Шёпот, похожий на шипение змей, что собирались в клубок, чтобы задушить Лиён.

– Зачем она вернулась? – шептались одни.

– Наставница так её любила, а она и слезинки не проронила! – шипели другие змеюки.

Кто-то слишком быстро подбежал к так и сидевшей на земле Лиён и с яростью кинул в неё гость соли. А потом ещё… и ещё…

Тэхо среагировал быстро: сел перед девушкой на корточки, закрыв спиной от летящей в неё соли. Соль белыми кристаллами лежала на её пышной юбке чхима и рукавах чогори. В спину Тэхо прилетела ещё одна горсть. Кто-то схватил Лиён за руку и поднял. Она не сопротивлялась, не кричала, не плакала.

Тэхо дёрнул рукой и приставил меч в ножнах к шее хозяина дома кисэн.

– Отпустите её. Не смейте её трогать. – Голос Тэхо был, как всегда, спокоен, только вот злость заполняла сердце. Ему необходимо успокоиться, привести сердце к гармонии.

Мужчина дёрнулся, в его узких глазах отражался страх. Он отпустил руку Лиён и сделал шаг назад.

– Мы зайдём в дом для расследования, все остальные пусть не двигаются со своих мест, – произнёс Тэхо. Он обвёл всех взглядом и, обхватив Лиён за плечи, поднял на ноги. – Госпожа Лиён, нам необходимо зайти.

Лиён не реагировала, просто следовала за идущим внутрь Тэхо. Хозяин, посматривающий на неё так, словно она и правда была демоном, отвёл их к комнате наставницы Ким. Лиён остановилась у порога и замерла. Казалось, только сейчас она стала понимать хоть что-то.

– Госпожа Лиён, вы можете не входить. Я позвал вас, только чтобы вас никто не тронул, – произнёс Тэхо, проходя вперёд. – Я осмотрю комнату, и мы уйдём.

– Я останусь здесь, – отозвалась Лиён впервые за всё это время. Она шагнула вперёд, но Тэхо не сдвинулся с места.

– Это место преступления, я не позволю вам остаться здесь. Некоторые убийцы возвращаются на то место, где убили жертву, и… – Тэхо встретился взглядом с Лиён. Её глаза кричали о боли, потере и сожалении. Он понимал её. Ему была близка боль от того, что ты упустил возможность, недоговорил, недолюбил, когда эту возможность отняли.

– Я осмотрю комнату, а потом вы сможете остаться. Но только на одну ночь. Я позабочусь о том, чтобы никто вас не трогал.

– Хорошо, – выдавила она.

Тэхо отошёл, и Лиён вошла в комнату. Она сделала ещё один шаг и замерла.

В комнате наставницы был идеальный порядок. Ни следов сопротивления, ни следов насилия. Это место совсем не походило на остальные, где ранее находили жертв.

Тэхо прошёлся по комнате, заглянул за пёнпхун, присел возле кёнсана и провёл по нему пальцем. Ни единой пылинки. В центре кёнсана лежало письмо без подписи и адресата. Тэхо взял его. Зашуршал конверт. Тэхо аккуратно развернул сложенный лист и удивился, увидев всего несколько предложений.

Пробежался глазами по строчкам и обернулся к кисэн, так и стоящей у входа.

Он тяжело вздохнул. Нельзя отдавать это письмо Лиён, тогда её сердце не расколется на несколько кусков. Ложь во благо. Кажется, так это называет Хаын. Но ложь никогда не бывает во благо. С какими бы закусками ты ни ел рис, рис остаётся рисом. Так и ложь, чем бы ты её ни прикрывал, остаётся ложью.

Тэхо встал и подошёл к Лиён.

– Здесь нет вашего имени. Но, кажется, оно адресовано вам. – Он протянул ей письмо.

Лиён нахмурилась, протянула руку, чтобы взять письмо, но тут же убрала, будто могла обжечься о бумагу.

– Я прочту его позже, оставьте на кёнсан.

Тэхо кивнул и аккуратно положил письмо на кёнсан. Прошёлся ещё раз по комнате, осмотрелся, проверил все вещи.

– Вы нашли что-то? – спросила вдруг Лиён, делая ещё один шаг.

– Нет. Здесь так же нет улик, как и на предыдущих местах преступления.

Тэхо видел, как Лиён с силой прикусила нижнюю губу.

– Он исполнил желание девочки… – заговорила Лиён и прикусила губу ещё раз, – и оставил на запястье цветок ликориса. Пообещал, что, когда он отцветёт, он вернётся собрать долги. У наставницы Ким тоже был такой цветок на запястье: я видела его и в детстве, но он был ярче, чем в последнюю нашу встречу. – Лиён вдруг заговорила быстрее, всё чаще и чаще кусая губы. – Я спросила однажды, что это за цветок и что он значит. Я думала, может, это особенный знак кисэн из другой провинции. Ведь наставница Ким не из провинции Кён. Тогда наставница улыбнулась и сказала, что он напоминает ей об ошибках, что она совершила, что цветок – её сожаление и боль. – Она делала два шага вперёд, потом разворачивалась и шла обратно. – Тогда мне было двенадцать и я ничего не смогла понять. Значит, она тоже встречалась с ним раньше. Значит…

– Лиён, – попытался прервать её Тэхо.

– Что? – Она остановилась и удивлённо уставилась на него.

– У вас кровь. – Он шагнул ей навстречу и указал пальцем на губу.

– А?

Она укусила губу ещё раз… и ещё. Казалось, она это делает специально. Тэхо нахмурился, посмотрел в её глаза. Испуганные, они кричали, что ей больно, но не проронили ни единой слезинки.

Он протянул руку и хотел коснуться её, чтобы указать на искусанные до крови губы, но тут же убрал руку. Спрятал их за спину и сделал шаг назад от Лиён.

– Вы не можете плакать и из-за этого искусали губы до крови?

Лиён дёрнулась, глаза расширились. Она коснулась губы и взглянула на пальцы. Осмотрела комнату и вновь нырнула в омут боли и потери. Взгляд потускнел, руки обессиленно упали вдоль тела.

«Идиот. Зачем я это сказал?» – отругал себя Тэхо, наблюдая за тем, как Лиён вновь потухает. Он легко коснулся её плеча и провёл девушку к расстеленному футону.

– Вы точно желаете здесь остаться? Мне нужно уйти.

– Да, – тихо ответила Лиён. – Хочу побыть здесь ещё немного.

Тэхо посмотрел на неё ещё раз и, поклонившись, направился к выходу из комнаты.

«Не стоит оставлять её здесь», – думал он, уходя из дома кисэн. Он до сих пор чувствовал привкус горечи от боли потери и сожалений.

* * *

Она сидела, прислонившись к стене, и смотрела в одну точку. Пустые глаза оставались сухими. Шин за тысячу лет видел множество людей. Слёзы очищали их души и давали свободу чувствам. Но сердце Лиён оставалось скованным.

Шин осмотрел комнату. Один футон и кёнсан в углу.

Рядом с Лиён валялся её чанот и кусок бумаги, исписанный ровными строчками. Шин подошёл ближе и поднял письмо.

Женщина просила прощения, много раз. Сожаление сочилось из каждого иероглифа, начертанного на бумаге.

Шин слышал разговоры всех этих людишек за дверью. Они шептались и ненавидели Лиён. Они боялись её и хотели прогнать. Но им не хватало смелости это сделать.

Шин посмотрел на убитую горем Лиён, сел напротив неё и хотел снять маску, но дрожащие пальцы вцепились в его запястье.

– Не снимай маску, прошу. Ты говорил, твоё лицо превращается в лицо того, кого желаешь видеть больше всего. Если я увижу наставницу… – Голос Лиён дрогнул, она прикрыла лицо руками. – Ты вновь пришёл просить своё желание? Ты являешься каждый раз, когда я уязвима, и ждёшь, что я сдамся. Я не хочу загадывать твоё желание. Не хочу быть причиной ещё одной смерти.

Она зло посмотрела на Шина. В её необычных глазах пылала ненависть к нему или же к самой себе.

– Ты не виновата в их смерти. В этом нет твоей вины.

– Даже если так, все думают иначе. А если это правда? Если я правда несу смерть? Если я та, из-за кого умерла наставница? Убить тебя? Просто останься рядом со мной, и умрёшь сам, безо всяких желаний.

Кокон, что Лиён соткала из шипов, был разрушен. Иголки опали, броня рассыпалась, и теперь Шин видел маленькую девочку, которую убедили в том, что она неправильная. Что она безобразна и ужасна. Каждое слово оставляет на сердце человека след, который невозможно стереть. Один отпечаток накладывается на другой, истина теряется, и остаются лишь отпечатки. Лишь то, что навесили на человека. Шин видел, что Лиён неспособна избавиться от этих отпечатков.

Он потянулся к маске и, не раздумывая, снял её. Лиён раскрыла глаза от удивления и тут же закрыла их руками.

– Не хочу, не хочу! – шептала она себе в ладони.

Шин почувствовал, как кожа на лице изменилась, как изменилось его тело. Он ненавидел это. Ведь спустя столько лет, после стольких превращений он уже и не помнил, как выглядит его лицо на самом деле. Помогая другим, он потерял себя.

Он коснулся пальцев Лиён, открывая её лицо. Приподнял подбородок, чтобы она посмотрела на него.

– Взгляни на меня. – Голос его стал мягче.

Лиён убрала руки, и их взгляды встретились. Она потянулась к нему и заключила в объятия. Уткнулась лицом в грудь Шина, обхватила его вокруг талии и заговорила.

– Я даже не сказала тебе о том, что чувствую. Как благодарна тебе и ценю тебя. И что не хотела уходить из дома кисэн без тебя. Я хотела выкупить наши жизни вместе. Я столько всего должна тебе сказать…

Она вжалась в Шина ещё сильнее. Её волосы пахли чаем и травами, красками и бумагой.

Шин позволил себе лишнее. Его рука сама потянулась к макушке Лиён. Он провёл по распущенным волосам, по спине. Потом снова… и снова. Казалось, сейчас она была слишком слабой. Стоит попросить её о чём-нибудь в этом обличье, и Шин был уверен: она всё сделает. Но он лишь произнёс:

– Время на самом деле всего лишь миг. Вам, людям, всегда кажется, что у вас его много. Поэтому вы не говорите самые важные слова, когда это необходимо. Упускаете возможность. И эти упущенные возможности превращаются в сад мёртвых деревьев, которые никогда уже не зацветут. Прошлое не вернуть, а будущее может и не наступить. У вас есть только настоящее. Живи настоящим, Лиён. В этот день и ночь, в это мгновение.

Она отпрянула от Шина и уставилась на него, протянула руку и коснулась его щеки.

– Прости меня. Прости, что не сказала, как сильно я тобой дорожу. Если бы я знала… Если бы хоть раз нарисовала твой портрет…

Шин улыбнулся улыбкой наставницы Ким и убрал руку Лиён от своей щеки. Не стоит позволять ей тонуть в своих желаниях, иначе не выплывет никогда.

– Глупая девочка.

Он протянул руку и вновь провёл по её волосам.

– Это я должен просить у тебя прощения… Это моя вина.

Лиён нахмурилась и отстранилась. А потом отвернулась и сказала:

– Зачем ты снял маску? Зачем?

– Ты желала этого.

– Уходи.

– Я знаю, что ты хочешь сказать ещё многое.

– Уходи. Прошу.

Голос Лиён дрогнул, почти растворившись в пространстве на выдохе.

Шин встал и надел маску.

– Я могу усыпить тебя, чтобы ты могла поспать. Раньше я лечил только физические недуги, раненое сердце мне лечить не приходилось. Поэтому не обещаю, что сразу станет легче.

– От этого нет лекарств. Уходи. Мне больно на тебя смотреть.

Шин склонил голову и произнёс так тихо, чтобы только он мог услышать:

– Прости меня. Это моя вина.

* * *

Лиён не удалось уснуть. Она раз за разом перечитывала письмо, оставляя в памяти каждую строчку, каждое слово. Она выучила его наизусть. Оно ранило её, причиняло боль, но словно удерживало наставницу Ким рядом.

Лиён развернула лист и снова пробежалась по строчкам.

«Дорогая моя, прости меня. Я так много хотела тебе сказать… Когда ты появилась у нас, я сразу увидела в тебе нечто особенное. Маленькая девочка, которая никогда не плачет. Твои глаза пугали, но в то же время завораживали. Прости, что не успела сказать тебе, как сильно ты была мне дорога. Прости и прощай. Моё время истекло».

Лиён прикрыла глаза и шумно вдохнула через нос. Боль не прекращалась, перед глазами стояло лицо наставницы. Не настоящее, а примирённое этим глупым божеством. Она злилась на него, на мир, на убийцу и на себя.

В комнату постучали.

– Госпожа, я пришёл за вами. – Голос Тэхо звучал мягко.

Лиён ждала его. Она встала с пола, свернула листок бумаги в маленький квадратик и засунула за воротник чогори. Уверенным шагом преодолела расстояние до дверей и с силой распахнула их.

Не ожидавший такого Тэхо удивился и выставил меч.

– Я помогу найти убийцу! – выпалила Лиён на одном дыхании. – Чего бы это мне ни стоило! Я найду его!

Глава 12

Когда отцветёт ликорис

Лучи утреннего солнца коснулись краешков соломенных крыш стоящих в ряд ханоков. Птицы запели утреннюю песню. Где-то закричал во всё горло петух, пытаясь разбудить своих хозяев. Мир вновь начинал свой цикл, где всегда есть две стороны. День и ночь, солнце и луна, тьма и свет, хаос и порядок. Где к каждому из пяти элементов есть тот, кто его разрушает.

Шин чувствовал в Лиён энергию дерева, что преобладала над остальными. Он усмехнулся. Дерево уничтожает землю. Может, Ли Её не просто так украла эту красную нить.

Он задрал руку и посмотрел на алую ленту на запястье, что тянулась далеко-далеко. Он поправил маску, что, казалось, уже приросла к нему, столько времени он ходит в ней. Ему не нравилось принимать чужой облик. Ведь тогда он чувствовал и все эмоции, что испытывал владелец лица. Любовь, боль, страдания… Сожаление, что он испытывал, когда стал наставницей, сжирало его. Эта женщина слишком о многом сожалела. Хотя она ведь однажды загадала желание. И не самое лучшее, раз так за него расплатилась. Может, стоит сказать Лиён, что та, кого она любила и уважала, совершила нечто ужасное? Шин с ненавистью пнул лежавший на дороге камушек, который ударился о чей-то заборчик и утонул в соломе и глине.

– Снова вымещаешь свою злость на окружающем мире?

Самсин, как всегда, появилась из ниоткуда. То ли из луча света, то ли из пролетавшей мимо бабочки. Сегодня она выглядела иначе. Моложе. В жёлтом ханбоке, расписанном цветами пиона. Лицо всё то же, но личность другая.

– Сегодня наставлять на путь истинный меня пришла ты?

– Перестань, – отмахнулась она. – Я не собираюсь занудствовать и учить тебя. Как-никак ты уже большой мальчик. Я могу выслушать тебя и, возможно, дам совет.

– Ни одно из твоих обличий мне не нравится. В каждом ты так и желаешь прочитать мне нравоучения.

– На то я и богиня судьбы, глупый ты мальчишка. Я слежу за всеми живущими и сплетаю их судьбы.

– Девчонка слишком упряма. А сейчас, когда она потеряла единственного человека, которого любила, ни за что не согласится загадать желание. А ещё этот охотник.

Шин злился. Появившийся Тэхо, затянувший Лиён в расследование, рушил все его планы.

– Раньше ты советовала подарить ей надежду. И эта надежда погибла вместе с наставницей Лиён.

– Ты боишься? – вдруг спросила Самсин. – Боишься, что она узнает?

Шин нахмурился, молча посмотрел на Самсин, а потом развёл руками.

– Ну, так это и к лучшему. Возможно, она станет тебя ненавидеть и правда пожелает твоей смерти.

Шин усмехнулся и снова с ненавистью пнул камешек.

– Ненавидеть меня или нет – решать ей. Но возможно, ты права. Если она будет желать мне смерти, не лучший ли это исход для нас обоих?

Уголки губ Самсин дрогнули в мимолётной улыбке. Шин догадывался, что она знает его судьбу. И судьбу Лиён. Но рассказать не могла.

– Твоё время на исходе, – сказала Самсин, смотря в небо. – Чёрный дракон крепчает. Белому стоит поторопиться.

Шин закатил глаза. Опять она со своими загадками.

– Понял я, понял, – отмахнулся он и зашагал прочь от богини судьбы.

«Нужно заставить Лиён ненавидеть себя? Думаю, это не составит труда».

* * *

Когда Лиён озвучила Тэхо своё решение, он нахмурился пуще прежнего. Опустил меч и крепче сжал его рукоять.

– Я понимаю, сейчас вы убиты горем и хотите понять, кто совершил преступление, но не стоит ли обдумать решение? – Он говорил мягко и спокойно, будто Лиён – маленький неразумный ребёнок, которого нужно наставлять на пусть истинный.

– Я всё для себя решила! Вы сказали, что не можете найти улики. Разве мои способности – не единственное, что может помочь? – вспылила она, сжимая кулаки.

– Вы даже не понимаете своей силы. И до сих пор до конца её не контролируете. Помните, что случилось в прошлый раз? Вы ослепли.

Лиён могла поклясться, что на секунду этот всегда серьёзный господин раздражённо повысил голос.

– Это неважно! Я хочу узнать, что случилось!

– Вас пожирает гнев. Те, у кого преобладает энергия дерева, слишком легко ему подвластны. А если эмоции выходят из-под контроля, силы тоже становятся непредсказуемы.

– Вот как! И что? Переживаете? – Лиён разозлилась ещё больше. Единственное, чего она желала, – это найти правду, узнать, почему наставница умерла. Почему на её запястье был тот цветок. У Лиён было слишком много вопросов, ответы на которые она хотела получить.

– Да, – тихо ответил Тэхо, перехватил меч из одной руки в другую и крепко сжал висящее на рукояти норигэ.

Лиён часто заморгала и вдруг остыла. Наставница Ким была единственным человеком, которому было небезразлично то, что случится с Лиён. Теперь кто-то говорит о том, что переживает о ней. Этого просто не может быть.

– Я боюсь вновь стать причиной чьего-то несчастья, – честно признался Тэхо и опустил глаза.

Лиён прищурилась и внимательно посмотрела на него. В каждую их встречу он почти не менялся. Один и тот же чёрный ханбок с белым отворотом. Скорее всего, форма управления Чонмён. Одно и то же выражение лица. Но сейчас Лиён видела нечто другое. Он опускал глаза и постоянно сжимал рукоять меча, на котором висело нефритовое норигэ.

– Вы тоже не можете совладать со своей энергией до конца. Верно?

Тэхо удивлённо посмотрел на Лиён.

– Вами завладел страх, и вы боитесь, что однажды он окончательно сожрёт вас.

– Как вы?.. Я думал, вы не понимаете подобного.

– Кисэн учат знать многое. Думаете, мы не изучаем основы мироздания? Просто когда вы умничали в том зале, я решила не перебивать вас из уважения к вам, – пожала плечами Лиён.

Лишь на мгновение ей показалось, что уголки губ Тэхо дрогнули в улыбке, но потом он вновь натянул маску спокойствия и безразличия.

– Мы ушли от темы. Что, если во время ритуала вы вновь ослепнете?

– Вы хотите найти убийцу своей возлюбленной? – спросила Лиён.

– Да.

– Тогда вы должны меня понять.

– Начальник управления не позволит вам рисовать портреты умерших. Поэтому я не смогу провести вас к телу жертвы. – Он говорил медленно, следя за её реакцией.

– Мне это не нужно. Я помню лицо наставницы Ким в мельчайших подробностях.

Всё же её голос дрогнул. Как она ни старалась держаться, всё же он выдал её.

– Вы хотите поймать убийцу? Мне кажется, он был в вашем прошлом, когда убили вашу возлюбленную. Я видела.

Сейчас Лиён ненавидела себя за то, что играла на чувствах Тэхо ради собственной выгоды, пусть и говорила правду.

Он перехватил меч другой рукой и произнёс:

– Хорошо. Только нужно найти место для проведения ритуала. Мой дом точно не подходит.

– Да, я уже заметила, что у вашей матушки непереносимость всех, кто, по её мнению, пытается украсть ваше сердце, – съязвила Лиён, хмыкнув.

– Мы найдём место для ритуала, и я принесу ваши вещи из моего дома. – Тэхо проигнорировал колкое замечание Лиён и развернулся к выходу.

Она прикусила нижнюю губу, пожалев о сказанном. Однажды боги накажут её за длинный язык. Наставница всегда так говорила.

Лиён шумно вдохнула воздух через нос и перешагнула порог комнаты наставницы, навсегда покинув дом, в котором провела больше десяти лет.

* * *

Хаын по просьбе Тэхо отыскала самый отдалённый и захудалый постоялый двор в Квансане. Со старыми обшарпанными стенами, прохудившейся крышей и единственным фонариком, что висел при входе.

Тэхо смотрел на это место и думал, что не стоило доверять Хаын поиски жилья. В таких местах точно можно найти приключения. Краем глаза он взглянул на Лиён, которая с удивлением смотрела на то, где ей предстояло проводить ритуал. Тэхо понимал, что Лиён выросла в доме кисэн, где порядок и красота шли рука об руку с различными услугами, которые оказывали девушки. Посетители приходили в дома кисэн отдохнуть, а значит, их ждали роскошь, развлечения и буйство красок. По выражению лица было понятно, что Лиён видит такое место впервые.

– Отличное местечко, не правда ли? – Хаын подошла со спины и хлопнула по плечу Тэхо и Лиён, встав между ними. – Ну что за кислые мины? Зато здесь всем без разницы, чем мы будем заниматься. Даже если это всякие непристойности втроём.

Хаын хихикнула и хитро улыбнулась залившейся краской Лиён.

– Пошли, Лиён, изведаешь вкус свободы. – Хаын убрала руку с плеча Тэхо, схватила Лиён за руку и потащила внутрь.

На постоялом дворе их встретил мужчина в летах. Его вещи были потёрты, а обувь изношена.

– Желаете остановиться у нас? – спросил старичок, подходя к Хаын и Лиён.

– Самую дальнюю комнату, пожалуйста. – Хаын подцепила пальцами мешочек на поясе и со звоном положила его на ладонь старика, которую сама же и взяла. – И принесите нам туда соджу и закусок.

Хозяин постоялого двора взвесил на ладони мешочек и довольно улыбнулся. Подозвал худощавого мальчишку, который поклонился Тэхо и остальным, и указал, чтобы они следовали за ним.

Как и просила Хаын, хозяин выделил им самую дальнюю комнату. Комната была совсем маленькой, стены давили, а с потолка сквозило. Два толстых футона комком валялись в углу. Тэхо осмотрел комнату и неодобрительно взглянул на Хаын.

– Зато здесь мы никому не нужны. И если за Лиён захотят вновь поохотиться квисины, эту развалину не будет жалко. – Хаын пожала плечами и развернулась к двери. – Ну что ж. Отлично вам провести время.

Тэхо, знавший Хаын слишком долго, догадывался, что она собиралась сбежать в надежде, что ей не придётся вновь бороться с духами.

– Куда собралась? – спросил он, хватаясь за воротник её чонбока.

– Мне нужно подкрепиться.

– Врёшь! – кинул Тэхо, всё так же держа её за воротник. Он покосился на Лиён, которая удивлённо смотрела на них.

– А вдруг вновь возникнет раскол и меня затянет в божественный город Истин? – поёжилась Хаын.

– Ты изгнана, – напомнил ей Тэхо.

– И что? Раскол работает в обе стороны. Даёт возможность проникнуть в мир людей, но и затягивает в себя всё то, что изначально принадлежит городу Истин. – А вот если я отлично покушаю, то смогу сопротивляться этой тяге.

– Так здесь же есть еда, – робко вмешалась в разговор Лиён, на что Хаын хитро улыбнулась.

– Мне нужно кое-что другое, чтобы поддерживать свои силы, не посещая город Истин, – сказала Хаын и, не дожидаясь вопроса Лиён, который, казалось, готов был сорваться с её губ, продолжила: – Мужчины. Вернее, их энергия.

Лиён испуганно уставилась на Хаын.

– Вы правда едите их печёнку? – охнула она, нарисовав в своём воображении жуткие картинки.

– Конечно! – захохотала Хаын. – А он, – она указала на Тэхо, – до сих пор жив лишь потому, что, скорее всего, его печёнка невкусная. Ты посмотри на его лицо!

Глаза Лиён расширились ещё больше.

– Не слушайте её. Ей всего лишь нужна их энергия. – Тэхо ткнул локтем в бок смеющуюся Хаын.

– И как же вы это делаете, если не едите печёнку? – поинтересовалась Лиён.

Её искренний интерес позабавил Тэхо. Сейчас она походила на любопытного ребёнка, которому страшно, но который всё равно забирается на дерево, чтобы увидеть, что там, за горизонтом.

– О-о-очень интересным способом. Всего лишь нужно разделить с ними ложе. – Лиса хитро улыбнулась Лиён и покосилась на Тэхо. – Ты тоже попробуй! Отлично помогает восполнить энергию ян.

Лиён часто заморгала и раскраснелась, странно посмотрев сначала на него, а потом на Хаын.

«Что за длинный язык у этой лисицы!» – выругался Тэхо про себя и вновь ткнул кумихо локтем в бок:

– Иди уже. А то болтаешь много.

Хаын радостно хлопнула в ладоши и скрылась за дверью так быстро, словно её здесь и не было.

Тэхо и Лиён остались наедине. Кисэн посмотрела на закрытую дверь, а потом, прищурившись, взглянула на Тэхо.

– Вы тоже делились с ней энергией? – вдруг спросила она без тени того смущения, которое только недавно касалось её щёк румянцем.

«Хаын, токкеби тебя подери!»

Лиён молчала, дожидаясь ответа.

– Нет, – ответил Тэхо и почувствовал себя виноватым перед Лиён. Будто она его жена и сейчас он должен перед ней оправдаться. – Вам так важно знать это?

– Просто стало интересно. Ваши отношения такие необычные.

– Да уж. Мне всего лишь иногда хочется запихнуть её обратно в город Истин. А ей – принести мне как можно больше головной боли, – почти беззвучно произнёс Тэхо и вздохнул.

– Мы будем ждать её возвращения? Или я могу начать рисовать? – спросила Лиён, садясь на пол и пододвигая к себе ящичек, принесённый Тэхо из дома.

– Мы можем начать и сейчас. Только перед этим я хочу знать всё, что вы видели все предыдущие разы. И то, как вы проникаете в чертоги времени.

Лиён нахмурилась, но всё же начала рассказ. Когда она закончила, лучинка почти догорела, и Тэхо пришлось её заменить.

– Хорошо, – кивнул он, когда она закончила. – У меня есть несколько условий. Первое: больше не пытайтесь увидеть лицо убийцы. Давайте просто узнаем о причинах убийства людей. И второе: если почувствуете, что происходит что-то странное, немедленно возвращайтесь.

Лиён покорно кивнула, прикусив нижнюю губу. Он видел, что она нервничает и боится. Ведь ей придётся увидеть гибель человека, которым она дорожила. Совсем свежие раны вновь закровоточат, и хаос может проникнуть в сердце.

– Не переживайте, я больше не совершу прежних ошибок, – заверила его Лиён, доставая из ящичка листок бумаги. Руки её дрожали, когда она вынимала чернила и подготавливала всё к ритуалу. – Если увидите, что со мной происходит нечто странное, просто коснитесь меня.

Тэхо кивнул и сел напротив Лиён. Так же, как и в их первую встречу.

Она шумно вдохнула, наполняя воздухом лёгкие, и обмакнула кисть в чернила.

Странный, еле слышный звон колокольчика пронзил пространство, и Тэхо почувствовал в комнате ещё кого-то, кто стоял за его спиной.

– Вечно ты куда-то убегаешь! – раздался за спиной детский девчачий голос.

Лиён удивлённо посмотрела за спину Тэхо, а потом громко рассмеялась, случайно выронив кисть.

Тэхо обернулся и увидел девчонку лет семи, с розовыми пухлыми щеками, в нежно-розовом ханбоке, но босую.

Он несколько раз моргнул, чтобы понять, не чудится ли это ему сейчас.

Девчушка смотрела на смеющуюся Лиён грозно и сердито. Её пухлые ручки упёрлись в бока, а взгляд метался от Тэхо к Лиён.

– Если ты не прекратишь смеяться, я сделаю так, чтобы ты проглотила свой язык.

Лиён тут же замолчала, но всё равно иногда посмеивалась, смотря на девочку.

– Я просил тебя никуда не уходить? Просил же! Сколько можно за тобой бегать?

Тэхо смотрел на девочку, которая разговаривала, словно сварливый старик.

– Это галлюцинации? – спросил он, повернувшись к Лиён. – Может, хозяин постоялого двора одурманил нас?

Лиён снова тихо хихикнула и ответила:

– Нет, это всего лишь приставучее божество, что меняет лица. Вы его уже встречали.

Тэхо нахмурился и посмотрел на девчушку:

– Вы хотите сказать, что это тот, в маске?

– Верно.

Девочка подошла к Лиён и схватила её за запястье:

– Я сказал тебе, что не стоит лезть в это дело? А ты снова хочешь рисовать. Мало шрамов на спине? Ты знаешь, почему лапы квисинов касаются твоих плеч во время рисования?

Радость испарилась с лица Лиён, и она нахмурилась, слегка покачав головой.

– Они пытаются затянуть тебя в мир духов. Ведь кисть, которой ты рисуешь, – артефакт из города Истин. А ещё кто-то однажды заключил с ними договор на твою жизнь. И теперь они пытаются забрать себе своё.

Лиён широко раскрыла глаза и уставилась на девочку, которая злилась и раздражалась, не отпуская запястья Лиён.

– Что ты сказал? – Она явно не могла поверить в услышанное.

– Ты стала причиной раскола в тот день. Ну что, продолжишь рисовать? Хочешь, чтобы духи утащили тебя на другую сторону?

Лиён вырвала пальцы из маленькой ручки и крепче сжала кисть, словно эта девчушка собиралась её отнять.

– Да! – смело заявила она. – Без разницы, что там пытаются сделать квисины. Я хочу понять, почему умерла наставница.

– Глупая девчонка! – запищала девочка и попыталась отобрать у Лиён кисть. Кисэн завалилась на землю, а девочка упала на неё сверху. Лиён засунула кисть себе под спину и хитро посмотрела на божество.

Тэхо смотрел на происходящее и думал лишь о том, что хаосу свойственно быстро разрастаться. В его жизнь лишь Хаын привносила разрушения и беспорядок, но с появлением Лиён покой мог только сниться. Даже сейчас происходящее казалось ему нормальным.

Они копошились. Лиён всё так же пыталась спрятать кисть за спиной. Божество в обличье девчушки сидел сверху на ней и пытался достать из-за спины артефакт, но его пухлые маленькие ручки ничего не могли сделать. Щёки раскраснелись, в глазах плясали огоньки злости.

Девчонка ткнула пальцем в Лиён:

– Верни кисть и не смей рисовать!

– Размечтался! – ещё дальше под спину засунула кисть Лиён.

Девчушка вдруг вскочила на ноги. Стала бить себя по ушам и ругаться словами, которые частенько применяла Хаын, возмущаясь из-за других охотников.

– Проклятые колокольчики! Что вам всем надо в последнее время!

Девочка грозно посмотрела на Лиён, а потом на Тэхо и растворилась в пространстве. Тэхо взглянул на Лиён. Волосы выбились из пучка и теперь спадали на щёки. Она крепко сжимала кисть и смотрела на то место, где только что стояла девочка. Потом выпрямилась и обратилась к Тэхо:

– Нужно сделать это скорее, чтобы приставучий бог нам не помешал.

Тэхо посмотрел на Лиён и произнёс:

– Может, он прав и не стоит играть с судьбой?

– Судьба или предназначение? Плевать! В этом мире человек сам может вершить свою судьбу. И в этой игре ты или выиграешь, или проиграешь.

Лиён расстелила новый лист бумаги и разгладила его руками. Закрыла глаза и обмакнула кисть в чернила. Сделала первый взмах. Чёрные линии засветились, разноцветные глаза Лиён заволокла пелена. Тэхо оставалось лишь ждать её возвращения из далёкого путешествия в прошлое.

* * *

Лиён помнила лицо наставницы до мелочей. Широкие брови, которые ей часто приходилось приводить в порядок ради красоты. Вечно поджатые тонкие губы и светлую кожу. Маленькую горбинку на носу и выразительные глаза. Её цвет волос, которых только коснулась седина. Лиён много раз пыталась разглядеть её судьбу, но никогда не пробовала заглянуть глубже, уверенная, что наставница не может умереть.

Квисины пели свою песню. Когтистые лапы впивались в плечи и больно царапали кожу под одеждой. Лиён догадывалась, что путешествие будет длинным, поэтому оставалось лишь сжать зубы и продолжать рисовать.

Золотые и красные нити сплетали полотно судьбы. Лиён любила наблюдать за тем, как из нитей складывались миры, прошлое и настоящее, судьбы людей.

Она не могла знать, правду ли сказал Шин. Возможно, так и было. Квисины пытаются утащить её в город Истин. Ведь как сказал Тэхо, она нарушает порядок, она порождение Хаоса.

Нити сплели картинку.

Совсем молодая наставница стоит у ворот дома кисэн. Её волос ещё не коснулась седина, а кожа гладкая и светится молодостью. Она улыбается, даже несмотря на то, что это дом кисэн и она стала невольницей.

Сердце Лиён сжимается от боли. Она делает первый шаг, но замирает, вспоминая слова Тэхо. Ей нужно лишь наблюдать со стороны. Лишь понять, почему у наставницы на запястье был цветок ликориса.

Она останавливается и смотрит со стороны.

Наставница Ким переходит порог дома кисэн, и нити сплетают новые картинки.

Полумрак в комнате. Молодая наставница, в её глазах читается страх. Она пятится от мужчины, что в несколько раз крупнее и больше хрупкой девушки. Она прижимает к себе развязанное чогори и испуганно мотает головой.

– Ты кисэн, так почему убегаешь? Я заплатил за эту ночь половину своего жалованья. Поэтому будь хорошей девочкой.

Мужчина зажимает наставницу Ким в угол, и Лиён, не в силах выдержать происходящее, отворачивается, закрывая уши. Сердце сжимается, вспоминая, сколько раз Лиён думала о наставнице плохо из-за того, что она так просто смирилась со своей судьбой. Нити не сплетали новую картинку, словно кто-то решил показать Лиён всю боль, что хранила в себе наставница.

Когда всё закончилось, нити сплели следующую картинку. Наставница лежит в постели бледная, словно её лицо окунули в пудру. Волосы растрёпаны и липнут к вискам. Рядом мужчина-лекарь, который проверяет пульс.

– Она носит ребёнка, – говорит он женщине, что намного старше наставницы Ким и, скорее всего, является старшей кисэн.

Женщина вздыхает и качает головой. Они о чём-то шепчутся с лекарем и потом уходят. Наставница Ким остаётся одна, и Лиён видит, как по её щекам текут слёзы.

Лиён чувствует, как сжимается от боли её сердце.

Каждое путешествие она старалась игнорировать это, но чувства людей, чьи судьбы она видела, передавались и ей. Она тонула в них, а когда выплывала, не знала, что чувствует сама. И где её настоящие эмоции.

Сейчас Лиён не могла понять, чувствует она боль из-за жалости к наставнице Ким или же это чувства страдающей женщины из сплетённого красными нитями воспоминания.

Картинка вновь меняется. Наставница с уже округлившимся животом сидит в своей комнате и плачет. Лиён чувствует страх, что витает в комнате, чувствует отчаянье. И понимает, что наставнице страшно. Что с ней будет, когда родится ребёнок? Кисэн с ребёнком не сможет стать успешной, не сможет найти себе покровителя. Все желания и амбиции наставницы рухнули в одну-единственную ночь.

Тихий звон колокольчика пронзает пространство, и Лиён вся сжимается, пятится от того, кто однажды отнял её зрение.

Мужчина в тёмных одеяниях, появившийся из ниоткуда, садится напротив наставницы Ким. Разглядывая её, наклоняет голову набок. Его ноги босые, но абсолютно чистые. На нём всё так же тёмный треугольный кат и чёрная маска, под которой в узких прорезях светятся алые глаза.

Лиён сжимается ещё больше и прячется в тени. Только бы он снова её не заметил!

– Ты искала меня? – спрашивает ночной гость. – Желаешь загадать желание?

Внутри Лиён что-то щёлкнуло.

– Я хочу, чтобы этого ребёнка не было. – Наставница Ким подняла голову и посмотрела в безликое лицо. – Он мне мешает. Я хотела добиться уважения, хотела получить высший ранг кисэн. Хотела найти покровителя. А что теперь? Я никому не нужна. Ребёнок станет бременем и сможет быть только рабом или кисэн, если родится девочка.

Лиён понимала, к чему ведёт наставница, и от этого сердце сжималось всё сильнее.

– Вы хотите, чтобы я убил его? –  спрашивает безликий, и Лиён хочется сорваться с места и содрать с него маску, чтобы узнать, кто он. Увидеть его лицо. – Вам придётся заплатить цену. Высокую цену.

– Хорошо! Я согласна. – Побелевшими пальцами наставница вцепляется в одежды безликого.

Лиён закусила губу. Нужно просто смотреть. Просто ждать.

– Я избавлю тебя от ребёнка и сделаю так, чтобы все забыли о его существовании. Но ты будешь помнить. И никогда больше не сможешь иметь детей. И ещё… – Он потянулся и тонкими пальцами взялся за запястье наставницы. Другая рука накрыла его сверху, и безликий продолжил: – Когда все лепестки ликориса опадут, я приду, чтобы забрать плату.

Наставница испуганно посмотрела на свою руку, на которой появился яркий красный цветок ликориса. Мужчина положил ладонь на живот наставницы, и она закричала, а потом резко замолчала.

Лиён сделала два шага вперёд и замерла. Ей нельзя подходить, нельзя вмешиваться. Она до боли в пальцах сжала кулаки.

Мужчина выпрямился и прошёл мимо наставницы Ким к выходу. Он также прошёл мимо Лиён и лишь на секунду задержался там, где она стояла. Лиён выдохнула и попыталась не дышать. Но она чётко слышала, как кто-то за маской усмехнулся.

Когда безликий ночной гость ушёл, наставница Ким завалилась набок и громко заплакала. Она обнимала себя там, где когда-то был живот, и рыдала. Лиён не могла плакать, но с каждым всхлипом наставницы вся боль отпечатывалась в её сердце.

Лиён теряла самообладание. Гнев внутри неё вспыхивал ярким обжигающим пламенем. Он сжигал рассудок, позволяя эмоциям взять верх над разумом.

Картинки стали резко сменять другу друга. Красные и золотые ниточки запутывались и сплетали обрывки воспоминаний.

Наставница Ким покидает прежний дом кисэн и приезжает в Квансан…

В дом кисэн приводят маленькую девочку с глазами разного цвета…

Наставница Ким боится её и поначалу сторонится, но потом начинает заботиться о малышке. Их связь крепнет, пусть обе и не показывают этого…

Наставница учит девочку писать и читать, играть на каягыме. Тайком, пока та спит и ничего не видит, гладит девочку по волосам. С грустью смотрит на светлеющий цветок ликориса…

Она провожает Лиён с молодым мужчиной и вытирает навернувшиеся на глаза слёзы…

Нити сплетают прошлое, и Лиён видит комнату, где была совсем недавно. Наставница Ким сидит за столиком и пишет письмо, которое совсем недавно держала Лиён.

Наставница проводит рукой по листу бумаги, аккуратно сворачивает и оставляет на краю кёнсана. Задирает рукав и смотрит на еле заметный цветок, в котором теперь можно разглядеть лишь один когда-то алый лепесток.

Он появился так же, как в тот раз, с еле уловимым звоном колокольчиков. И Лиён вдруг подумала, что где-то уже слышала такой звон.

Наставница Ким посмотрела на ночного гостя, будто ждала его всё это время.

– Я пришёл забрать долги, – послышался из-под маски низкий грубый голос.

– Знаю. Ликорис уже отцвёл. Я ждала вас…

Ночной гость усмехнулся и сделал шаг к наставнице.

Лиён сжала подол юбки чхима, сдерживаясь, чтобы не сорваться с места.

– Вы не будете просить пощады? Умолять сохранить вам жизнь? – вдруг поинтересовался безликий, делая ещё один шаг к наставнице.

– Зачем? Я получила то, чего хотела. Пришло время платить за совершённые грехи, – спокойно ответила наставница Ким, но Лиён видела, как дрожат её руки, слышала, как в голосе звенят нотки тревоги.

Безликий ночной гость расхохотался. Громкий смех приглушила чёрная маска.

– Думаете, сможете искупить свою вину и очистить свою карму? – Он вдруг стал серьёзным. – Вы, люди, такие жалкие! Желаете чего-либо, пытаетесь достичь каких-то вершин, иногда совершенно не замечая того, что у вас под ногами. Вам нужно взбираться наверх. Жадность пожирает вас. Вам мало и мало. Вам нужно больше. Вы разрушаете деревни, города и страны. Лишь бы взять себе больше. Кричите мне о своих желаниях. Зовёте меня, умоляете о помощи. Думаешь, твоя смерть искупит то, что ты сотворила?

Губы наставницы Ким скривились в подобии улыбки.

– Я платила за этот поступок каждый день. Каждый раз, когда мою кожу жгло от исчезающего лепестка. Я платила каждую ночь, когда сожалела о содеянном. Я заплатила сполна. А теперь избавь меня от мучений и забери мою жизнь. – Она посмотрела на него и протянула руку.

Безликий фыркнул и подошёл. Положил пальцы в центр груди. Наставница закричала.

Лиён качнулась вперёд и замерла.

Тело наставницы Ким иссыхало. Его покидала энергия, которая ярко светилась под ладонью безликого.

Лиён закрыла рот двумя руками, чтобы не закричать от ужасной картины, которую видела.

Кожа прилипла к коже и потемнела. В руках ночного гостя светился небольшой шарик энергии, который он спрятал за пазухой. Он ещё раз посмотрел на теперь уже безжизненное тело, переступил через него и исчез.

Лиён медленно подошла к телу наставницы, присела рядом. Провела по бровям, по переносице с горбинкой. Взяла руку и прислонила её к щеке. Плевать, что наставница Ким больше не похожа на нормального человека. Лиён гладила её по волосам и утешала. Мёртвую.

Холодная рука легла на плечо Лиён. Она подскочила на месте. Возможно, это лапы квисинов вновь касаются её плеч? Но прежде, находясь в видениях, она не ощущала ничего подобного.

– Я предупреждал тебя, девочка.

Холодное дыхание коснулось уха Лиён, и она вновь дёрнулась. Сердце бешено застучало. Тревога сковала руки и ноги.

Вторая рука легла на плечо Лиён, и кто-то повернул её к себе лицом.

Лиён охнула, увидев перед собой убийцу в чёрной маске. Открыла рот, чтобы закричать, но его рука тут же накрыла её губы.

– Прогуляемся?

Она судорожно замотала головой, но убийца щёлкнул пальцами, и пространство раскололось. Красные ниточки сплелись с золотыми, рождая новую картинку, совсем не связанную с наставницей Ким.

Глава 13

Осколки чужих судеб

Тэхо пристально всматривался в лицо Лиён. На лбу выступили капельки пота и теперь стекали по виску. Глаза цвета неба и леса вновь заволокла серая пелена. Сначала кисть в её руках плавно скользила по молочной бумаге, оставляя чёрный влажный след, который светился золотым. Портрет получался точным до мельчайших подробностей. Но чем дольше она рисовала, тем бледнее становилось её лицо. Тэхо видел, как из маленьких трещин разлома тянутся чёрные руки квисинов и ложатся на плечи Лиён. От каждого такого прикосновения она вздрагивала и чуть заметно поджимала губы.

Волнение в сердце Тэхо нарастало. Он не должен был позволять ей так рьяно бросаться на поиски убийцы. Её вспыльчивость не доведёт до добра. Ему не приручить её хаос. Да и ей самой его не приручить. Но, возможно, Тэхо мог бы помочь ей контролировать свою силу, управлять ею. Вот только если Тэхо решится на это, не станет ли он тем, кто будет причиной ещё большего хаоса? Капля за каплей пополняется кувшин, поставленный под дождь, и однажды вода перельётся через край.

Лиён дёрнулась от очередной когтистой руки, что легла на её плечо. Весь её лоб покрылся испариной. Тэхо протянул руку, чтобы рукавом стереть пот, но в комнату вломилась Хаын, посылая проклятия в пустоту за дверью.

Тэхо тут же отдёрнул руку от Лиён. И отодвинулся от неё подальше. Не стоит давать повода для колкостей Хаын.

– Чего шумишь? – спросил Тэхо, смотря на взъерошенную Хаын.

– Представь, сказали, что я страшненькая и они лучше в дом кисэн сходят! – возмутилась Хаын и плюхнулась на пол.

– Совсем плохо с энергией, раз решила с вот такими вот… – Тэхо сложил руки на груди и помотал головой, тихо цокая.

Хаын лишь закатила глаза и посмотрела на Лиён. Нахмурилась, шмыгнула носом, словно принюхиваясь, и помрачнела ещё больше.

– Не нравится мне, как она выглядит. – Хаын сложила руки на груди на манер Тэхо и приблизилась к Лиён. – Так необходимо узнать, кто убийца, что позволяешь вновь ей это делать?

Тэхо напрягся. Снова она за своё. Когда они заключали сделку, он не просил её становиться его совестью. Но Хаын каждый раз била прямо в цель.

– Она сама решила найти убийцу, – попытался оправдаться Тэхо.

– Всё из-за тех слов, что она сказала? Из-за того, что нынешний убийца связан с Арым, ты готов сбросить эту девчонку с горы в бездну?

Тэхо с силой сжал рукоять меча, отчего холодный нефрит впился в кожу.

– Ты ошибаешься. – Вот всё, что он мог ответить Хаын, чувствуя от этого себя жалким. Может, отец не зря называл его слабаком.

Хаын хотела произнести очередное колкое слово, но тяжёлый вздох Лиён, смешавшийся со стоном, нарушил мимолётную тишину между ними.

Кумихо поморщилась и отодвинулась подальше от Лиён. Тэхо же, наоборот, пододвинулся ближе и тоже почувствовал запах крови. Светлое чогори, что было сегодня на Лиён, медленно становилось розовым. Более красные пятна расползались по нежно-розовой ткани, превращаясь в тёмные кляксы.

– Проклятье! – воскликнул Тэхо. – Нужно прекращать это.

Его большая ладонь легла на плечо художницы, что продолжала судорожно рисовать что-то. Только это уже не походило на портрет наставницы. Один рисунок был нарисован поверх другого. Ещё раз… и ещё.

– Госпожа Лиён, – сказал он, легко тряхнув её за плечо.

Холодная рука духов квисинов оттолкнула его. Из тоненькой трещины за спиной Лиён потянулись маленькие руки и огромные лапы. Десятки, сотни и тысячи. Одна легла на плечо, вторая обхватила девушку вокруг талии, третья, с длинными когтями, коснулась её подбородка.

– Хаын! – успел произнести Тэхо, прежде чем схватил Лиён и прижал к себе как можно крепче.

Он услышал, как зарычала Хаын, почувствовал, как воздух наполнился жаром. Когти квисинов впились в его руку и попытались вытянуть так и не пришедшую в себя Лиён. Её покрытые туманной пеленой глаза смотрели в пустоту.

Тревога в сердце Тэхо нарастала.

– Стреляй же! – крикнул он Хаын, полуобернувшись и ещё сильнее прижав к себе художницу.

– В твою голову только если! – огрызнулась Хаын.

– Немного выше, прямо в раскол. Только не промахнись.

Его рука легла на макушку Лиён. Он притянул её голову к себе, закрывая от когтей квисинов, которые уже оставили на белой коже отметины.

Яркое пятно огня пронеслось над их головами. Квисины взвыли, и несколько рук отпустили тело Лиён, которая, казалось, почти не дышала. Тэхо обхватил её вокруг талии и стал ждать. Воды в воздухе было немного. Одна капелька за другой кружились вокруг руки Тэхо, образуя небольшой шар.

Плавным движением руки Тэхо провёл по воздуху, словно пытался размазать собранную воду в пространстве. Вода тут же заледенела и превратилась в ледяной клинок, корявый и несуразный.

Тэхо ухватился за край клинка. Руку тут же обожгло холодом. Боль растеклась от кончиков пальцев до самого плеча. Он привык использовать магию без проводника, но каждый раз боль становилась всё сильнее.

Руки квисинов мёртвой хваткой цеплялись за тело Лиён, раздирая ткани её одежды.

Тэхо взмахнул рукой, рассёк воздух клинком и ударил по когтистым рукам духов. Пальцы расцепились, перестали тянуть художницу в город Истин, и Лиён всем телом упала на Тэхо. Он не удержался на ногах, и они вместе завалились на пол.

– Закрывай! – крикнул он Хаын, волосы которой уже почти все стали рыжими.

Она бросилась вперёд и выхватила у него из рук табличку с начертанной печатью, что Тэхо протягивал, лёжа на полу вместе с Лиён.

И швырнула её в раскол.

Пространство затрещало, трещина между мирами закрылась.

Тэхо с облегчением выдохнул, всё так же крепко прижимая к себе тяжело дышавшую Лиён. Руку пекло, пальцы онемели. Он аккуратно привстал и переложил кисэн на пол. Волосы её растрепались, глаза оставались стеклянными.

Хаын, с рыжими волосами и выросшими клыками, села рядом с ними. Тэхо улыбнулся уголками губ и показал правую руку, что покрылась инеем почти до локтя.

– Это безумие! – тяжело выдохнув, произнесла лисица, касаясь своим теплом его замёрзшей кожи.

Тепло растеклось по руке, иней превратился в маленькие капельки.

– В следующий раз ты весь превратишься в ледышку, и тогда я тебя уже не спасу! – фыркнула Хаын.

– Я достану меч только в случае крайней необходимости.

Хаын недовольно посмотрела на Лиён:

– Кажется, у неё проблемы.

Тэхо тяжело вздохнул, взял одеяло, лежавшее неподалёку, и положил под голову художницы.

– Наши решения рождают последствия, одно цепляется за другое, и так получается цепочка. Началом этой цепочки стал я, – виновато произнёс он, а потом продолжил: – Но я верю, что она сможет выбраться. Она сильнее, чем тебе кажется.

Он смотрел на хрупкое тело Лиён, на изодранный ханбок и мелкие царапины на лице и хотел верить в свои слова. Хотел верить в храбрую девушку, что лежала перед ним.

Хаын усмехнулась и хлопнула его по плечу:

– Кажется, эта кисэн коснулась твоего ледяного сердечка. Мне это так нравится!

Она тут же захихикала и стала бить Тэхо по плечу. Тэхо оставалось лишь качать головой. Он вновь посмотрел на Лиён. Даже если он верил в то, что она способна выбраться, тревога змеиной хваткой окутывала его сердце.

* * *

Когда пространство раскололось, яркие вспышки света ослепили Лиён. Она почувствовала, как её что-то тянет то в одну сторону, то в другую. Холодные пальцы на запястье разжались, и она упала на что-то твёрдое. В нос забились частички пыли. Лиён чихнула и закашлялась. Сплюнула слюну со скопившейся во рту грязью и выругалась.

Подул лёгкий ветерок, раздался странный звук, словно треснуло стекло, и Лиён посмотрела вверх, туда, откуда он исходил. Небо – синее, с грязно-жёлтыми пятнами от пыли – трещало и разрывалось на части. Красные нити, словно паутина, тянулись отовсюду. Лиён посмотрела на свою руку. Она отчётливо видела две красные нити, что обхватывали её запястье. Значит, она до сих пор находится в видениях. Лиён понимала, что сюда её привёл убийца, которого она, к своему счастью, сейчас не видела.

Сидя на земле, она вновь осмотрелась. Пустырь, где она сидела, заволокла пелена пыли, которая переливалась золотым. Ближе к горизонту виднелись старые деревья без единого листочка. Лишь голые сухие ветки, изгибающиеся в странных позах, словно люди, корчившиеся от боли и страданий. Позади Лиён увидела извивающуюся дорожку, что вела в бамбуковый лес. По правую сторону стояла заброшенная деревня. Старые сгоревшие дома пропускали солнечный свет и на фоне неба казались чернильными кляксами. Пейзаж, что предстал перед её глазами, походил на картину, нарисованную неумелым художником, который бросил работу на середине.

Небо вновь затрещало, и из тёмных чернильных линий подул прохладный ветер. Запахло смрадом, точно таким же, как и тогда, в зале Покоя управления Чонмён.

– Нужно искать выход, – тихо произнесла Лиён, словно пыталась успокоить саму себя.

Она встала с земли, отряхнула юбку чхима от пыли и посмотрела сначала на кривые деревья, а потом на бамбуковый лес.

Квисины, что замолчали, как только холодные пальцы коснулись плеча Лиён, вновь стали что-то шептать. Она никогда не понимала, о чём они говорили. Знала лишь, что их шёпот подсказывал ей дорогу в видениях, вёл по страницам жизни и судьбы приходящих за помощью. Теперь и не вспомнить, сколько судеб она увидела. Каждая была уникальна, каждая несла в себе частичку мироздания. Люди были мазками на полотне мира. Каждый мазок имел свой характер и цвет. Кто-то яркий и смелый, а кто-то тусклый и робкий.

Небо затрещало вновь, красные нити сплели узор на тёмном полотне. Пространство раскололось, и Лиён почувствовала, как её куда-то тянет. В глазах потемнело, а через мгновение она оказалась на залитой светом цветочной поляне. В центре стояли двое. Мужчина и женщина.

Лиён сразу узнала их. Они вдвоём сбежали от семей, что были против их брака. Но женщина не смогла жить в нищете и покинула мужчину. Когда он пришёл к Лиён, был одержим возлюбленной. Бродя по его воспоминаниям, Лиён чувствовала все, что чувствовал он. Страдание, ненависть, тоску и желание обладать. Он готов был убить её и отдать свою жизнь, лишь бы быть рядом с ней.

В тот день Лиён пыталась отговорить мужчину от уже принятых решений. Но он лишь обозвал её шарлатанкой и попросил у господина Ана вернуть деньги. Лиён тогда знатно досталось. Ей было всего двенадцать, когда она узнала, что такое жадность и вожделение. Что это, когда желаешь обладать человеком даже против его воли. Маленькая Лиён не могла понять это чувство и доставала наставницу, которая после каждого вопроса всё больше хмурилась.

Небо вновь затрещало. Лиён провалилась в раскол между мирами и очутилась в другом месте.

Маленькая девочка в потрёпанном льняном ханбоке, которую она видела совсем недавно, прихрамывала, но всё же бегала за голубыми бабочками, что прилетели в их двор и сели на персиковое дерево. Единственное, что росло в её дворе. Девочка подпрыгивала и хлопала в ладоши, чтобы поймать красивое насекомое.

Хлопок. Девочка посмотрела в свои ладони и разочарованно их раскрыла. Безжизненное тельце бабочки упало на землю. Девочка повторила это вновь и вновь, и Лиён удивилась тому, как легко ей это удаётся. Хлопок – и ещё одно голубое пятно укрыло землю. Девочка всё прыгала и прыгала, а земля всё больше покрывалась мёртвыми бабочками.

Лиён чувствовала разочарование, которое исходило от девочки, чувствовала, как ей жаль умерших бабочек. Но она всё прыгала и прыгала. Лиён попятилась, чувствуя непреодолимую боль, грусть и ненависть, что исходили от девочки. Она уничтожала жизнь, пока погибала сама от рук своего отца.

Лиён стало трудно дышать, гнев переполнял её. Тэхо был прав, ей стоит научиться управлять им.

Стоило подумать о Тэхо, как небо вновь затрещало и она оказалась во дворе его дома.

Он был моложе, совсем юнец. В руках, как и всегда, держал меч, но на нём ещё не было норигэ из белого нефрита с бабочками.

Опустив голову, Тэхо стоял в центре двора перед хмурым мужчиной, что смотрел на него. Казалось, они даже хмурятся одинаково, настолько они были похожи. Такие же чёрные волосы и брови, что ползли к переносице. Отец сжимал кулаки и кривил рот в презрительной гримасе.

– Ты позор нашей семьи! Твои успехи ничто. Надо стараться больше! Если ты не достиг нужных вершин, значит, недостаточно старался. Ты даже не можешь обнажить меч. Одно из великих орудий, выкованных в божественном городе Истин. Честь, что король даровал этот меч нашей семье. Но ты не можешь обнажить его. Какой из тебя охотник?

– Отец, этот меч – непосильная ноша для меня. Его сила мне неподвластна, – произнёс Тэхо, надеясь, что стоящий напротив него поймёт его переживания. Он поднял голову и посмотрел на отца.

– Всё из-за твоего страха! Ты не можешь совладать с ним. Страх – оковы на твоём сердце. Обуздай свой страх и тогда достигнешь вершин. Энергия воды, что тебе неподвластна, подчинится. Докажи мне, что ты достоин носить моё имя и подарок короля.

– Отец! – взмолился Тэхо.

Лиён чувствовала обиду, что комком встала у неё в горле. Обида скапливалась внутри гортани и не давала Тэхо произнести слова. Оправдаться перед отцом или же сказать, чего он желает на самом деле.

– Все смотрят на тебя. Все ждут, что ты станешь лучшим. Докажи им, взлети в небеса.

– А если я опалю крылья, если упаду с вершины… что тогда, отец? – Слёзы застревали в горле. Тэхо говорил резко, словно выплёвывал каждое слово.

– Значит, такова твоя судьба, сын мой. Я надеюсь, более ты меня не разочаруешь.

Тэхо сжал меч до побелевших пальцев. Его отец последний раз смерил сына строгим взглядом и покинул двор, оставив Тэхо одного.

Лиён сделала шаг в его сторону. Она чувствовала, как ему хотелось заплакать. Но он лишь перехватил меч из одной руки в другую и, развернувшись, пошёл прямо в сторону Лиён. Она протянула к нему руку в надежде уберечь от роковой ошибки, которую он мог совершить, но Тэхо прошёл мимо неё, рассыпаясь красно-золотыми осколками.

Лиён зажмурилась, опасаясь, что осколки попадут в глаза. Послышался треск, словно они упали на землю, и пространство вновь раскололось. Смрад усилился, а холодный ветер словно намеревался залезть под пышные юбки ханбока.

Открыв глаза, она увидела, что находится на лесной поляне где-то на горе Ёльсан. Перед ней в форме управления Чонмён стоит Тэхо. В одной его руке ножны, а в другой меч, по лезвию которого алыми ручьями стекает кровь. Взгляд Тэхо устремлён на тела убитых. Лиён прикрыла рот, чтобы не закричать, видя, скольких он убил. Демоны, духи, вонгви и лисицы-кумихо. Тела свалены в кучу, словно какой-то мусор. Кровь из убитых тел кумихо стекает по земле, наполняя пространство сладковато-солёным запахом.

К горлу Лиён подступила тошнота, стало тяжело дышать. Страх, что покоился в душе Тэхо, острой стрелой вонзился в её грудь. Чем дольше она здесь находилась, тем сильнее начинала чувствовать эмоции тех, в чьи судьбы заглядывала. И это было невыносимо больно.

Тэхо боялся, злился на себя и ненавидел. Он желал угодить отцу, желал оправдать его надежды, но при этом забывал, чего хотел сам. Лиён чувствовала, что он потерялся, сбился со своего пути. Ожидания отца слишком сильно давили на юношу. Он не мог подвести его, не мог опозорить его честь. Но сердце желало иного. Он хотел найти свой путь, но не знал, имел ли на это право. Имел ли право перечить тому, кто дал ему жизнь.

– Тэхо, – слабым, дрожащим голосом позвала Лиён, не осознавая, что делает. Ей было жаль его. Чувства, что сейчас он испытывал, давили на её сердце.

Тэхо, стоящий вполоборота к Лиён, развернулся и посмотрел на неё, прямо в глаза. Глаза, в которых остался отпечаток прикосновения квисинов. Она была хаосом, а он желал его уничтожить. Пусть сейчас и сам подчинился ему. Он сделал один шаг, потом второй и третий. Лезвие окровавленного меча со свистом рассекло воздух, и Лиён закрыла лицо руками, не в силах сдвинуться с места.

Но ничего не произошло. Тэхо испарился, а Лиён оказалась на пороге дома кисэн. Стояла осень, и ветер пронизывал до костей. Во внутреннем дворе столпилось несколько девочек, в одной из которых Лиён узнала себя. Она пугалась резких, даже незначительных звуков. Держалась стороной и осматривалась, словно в любой момент на неё могли напасть.

Девочки стояли перед наставницей Ким. Их только привезли. Господин Ан только недавно купил их, и теперь им предстоял долгий путь обучения перед тем, как стать кисэн. Сам Нам и Исыль косо поглядывали на Лиён, и когда её взгляд падал на них, тут же отворачивались и вздрагивали.

Пространство вновь раскололось, и Лиён увидела перед собой трёх девочек: себя, Сам Нам и Исыль. Лиён шла по двору, а девочки поджидали её с чашами с солью. Первая горсть соли угодила ей прямо в лицо. Глаза больно защипало. Вторая горсть меленькими частичками забилась под чогори и стала неприятно колоться. Лиён с обидой поджала губы и с ненавистью посмотрела на девочек.

– Ты чудовище! – писклявым голоском заверещала Сам Нам.

Лиён подняла с земли палку и замахнулась.

– Кинете в меня соль ещё раз – я вас поколочу.

– Ты должна уйти отсюда! – заговорила вторая, набирая ещё одну щепотку соли, и замахнулась.

Стоящая с палкой Лиён не выдержала и кинулась к девочкам, нанося удары палкой по мягким местам. Сам Нам завопила и швырнула железную чашку с солью прямо Лиён в лицо. Глаза вновь защипало, и Лиён почувствовала боль от удара. Она бросила палку на землю и начала тереть глаза рукавами ханбока. Девочки убежали.

Пространство вновь раскололось, и Лиён оказалась в комнатушке, в которой горела лишь слабенькая свеча. Маленькая девочка лежала на животе и постанывала. Наставница Ким недовольно смотрела на неё и причитала:

– Сколько раз тебе говорить, Лиён: будь покорной и прилежной. Смотри, к чему привёл твой бунт! Господину Ану вновь пришлось тебя выпороть. Задирай юбку, я намажу ссадины.

– Я не виновата! – пробурчала Лиён, зарывшись лицом в одеяло. – Это всё Сам Нам и её тень Исыль. Они первые начали!

– Чш-ш! – шикнула на неё наставница, задирая юбку. – Если бы ты не взяла палку, а просто ушла, ничего бы не было.

– Вы тоже считаете меня чудовищем? – Двенадцатилетняя Лиён посмотрела на наставницу. – Тоже думаете, что я должна уйти?

Рука наставницы замерла и задрожала. Взрослая Лиён, что сейчас бродила по осколкам воспоминаний, чувствовала страх в сердце наставницы Ким. Чувствовала, как та колеблется, прежде чем ответить.

– Твои глаза пугают, – сказала наставница честно. – Пугает, когда ты видишь чужие судьбы. Пугает, что ты иногда перешёптываешься с кем-то. Но ты не чудовище, Лиён. Просто так сложилась твоя судьба.

Маленькая Лиён шумно втянула воздух и уткнулась лицом в одеяло. Наставница ещё долго сидела подле неё, пока она жаловалась на девочек. Когда Лиён уснула, наставница укрыла её одеялом, заправила за ухо растрепавшиеся волосы и сдержанно улыбнулась:

– Этот мир жесток, девочка. И я так рада, что ты растёшь сильной. Так я буду уверена, что, когда меня не станет, ты постоишь за себя.

Сердце сжалось. Боль от потери наставницы вновь вернулась, и Лиён прижала ладонь к груди. Почему она никогда не говорила ей этого в глаза? Лиён хотела подойти ближе, ещё раз коснуться наставницы Ким, поговорить с ней, но не решилась. Она резко развернулась и зашагала прочь.

Нити сплетали картинки, Лиён бродила по осколкам чужих судеб, с каждым шагом уставая всё больше. Шла в знойный день и морозное утро, по лесу, по болотам и бамбуковому лесу. По сожжённой деревне и королевским дворцам. Это был её мир, который сотворили её руки с помощью кисти, но выбраться она не могла. Став заложницей в собственной клетке, она каждый раз вспоминала слова надоедливого божества.

Её стопы изнывали от боли. Тело охватила усталость. Бродя по воспоминаниям, она и не заметила, как оказалась у небольшого водоёма в лесу. Лиён наклонилась к воде, сложила руки лодочкой, чтобы зачерпнуть воду, но пальцы ударились о ровную поверхность водной глади. Лиён провела ладонью и поняла, что это вовсе не вода, а зеркало. Наклонившись ниже, она увидела своё отражение. Девушка с разными глазами смотрела на неё.

Она улыбнулась, и лицо изменилось. И теперь из водной глади смотрела наставница Ким, только вот глаза у неё были такими же разными: один голубой, другой зелёный.

Лиён провела ладонью по стеклу и вновь в отражении увидела другое лицо. Девушки, у которой она украла нить. Снова и снова лица в отражении менялись, и только глаза оставались такими же.

Кто она? Кем она является? Что чувствует?

Проведя в очередной раз по водной глади, Лиён увидела лицо Шина. Злость заполнила её сердце, и она с силой ударила по зеркальной поверхности. Вода раскололась, один из осколков воткнулся в руку, и она громко зашипела от боли. Из каждого осколка на неё смотрели чужие глаза.

– Проклятье! Как отсюда выбраться? – В горле стояли слёзы и обида.

Не обращая внимания на кровоточащую ладонь, она уселась на землю и подтянула к себе колени. Уткнулась в них лицом.

– Ну и чего ты тут раскисла? – прозвучал над головой Лиён мягкий приятный голос.

Она резко дёрнулась и посмотрела наверх. Рядом с ней стояла та самая старушка, что давала советы в день праздника фонарей.

– Кто вы? – спросила Лиён, начиная отползать. Ноги совсем ослабли, сил встать и бежать не было.

– Я та, кто хочет тебе помочь.

Старушка коснулась её плеча. По ногам прошёлся холодок, и она с лёгкостью встала.

Лиён непонимающе уставилась на старушку.

– Ты так долго бродила здесь, но не догадалась, как найти выход.

Женщина покачала головой и взяла Лиён за запястье, на котором висели две красные нити.

– Не каждому дано видеть нити. Считай это подарком судьбы.

– Эта нить поможет мне выбраться? – спросила Лиён, подняв запястье высоко-высоко.

– Верно. Пошли, я немного тебя провожу. – Старушка зашагала вперёд.

– Постойте! – Лиён с опасением посмотрела на неё. – Вы даже не сказали, кто вы. Так почему думаете, что я вам поверю?

Старушка усмехнулась.

– А что тебе остаётся? Ты застряла здесь и не знаешь, как выбраться. Сейчас у тебя два пути: можешь поверить мне, а можешь продолжать блуждать среди чужих воспоминаний.

Лиён закусила губу, обдумывая ситуацию.

– Какая из этих нитей приведёт к Тэхо? – решилась она на вопрос, поднимая руку.

Старушка улыбнулась и пожала плечами:

– А мне-то откуда знать? Думаю, любая из них приведёт тебя к выходу.

Лиён недовольно фыркнула и ухватилась за одну из нитей. Что ей терять?

Она шагала по пустынной тропе, а старушка следовала за ней и напевала песенку о двух нефритовых драконах, что служат людям.

Две красные нити тянулись, переплетаясь и путаясь. Лиён держалась за одну из них и шагала вперёд. Каждый шаг наполнял тело усталостью, но она не могла сдаться. Плечи болели. Она знала, что, скорее всего, сегодня на них останется слишком много шрамов от прикосновения лап квисинов.

Треск вновь заполнил всё пространство, и Лиён почувствовала, как из чёрных разрывов на небе подул холодный ветер.

– Тебе стоит поторопиться, дорогая, – заговорила из-за плеча старушка.

Лиён недовольно поджала губы и ускорила шаг. Она не знала, сколько уже идёт, когда оказалась на огромной поляне, усыпанной мёртвыми телами. Запах разлагающейся плоти ударил в нос, и её затошнило. Она наклонилась и выплюнула содержимое желудка.

Месиво из тел, крови и земли… Ужасная и жуткая картина. Кроме людей на земле лежали квисины, кумихо, демоны и другие существа, что живут в божественном городе Истин. С чёрного неба лил дождь.

Лиён шагнула назад, но руки старушки упёрлись в её спину:

– Нити тянутся вперёд, так что тебе туда, дорогуша.

Лиён посмотрела вдаль. Казалось, мёртвое поле тянется далеко за горизонт и не заканчивается вовсе. Она закачала головой.

Старушка пожала плечами:

– Выбор за тобой. Так что решай, девочка.

Звук трескающегося неба вновь разлетелся по пространству. Он словно нашёптывал Лиён, что время утекает и ей стоит поторопиться. Она вновь посмотрела на мёртвое поле и ухватилась за нить. И зашагала среди тел, стараясь не смотреть на существ, что лежали под ногами. Пахло смертью и кровью.

Лиён сделала ещё один шаг, и чья-то рука схватила её за лодыжку. Она вскрикнула, подпрыгнула на месте, запнулась и упала на чьё-то тело. Руки попали в лужу крови, и она закричала.

«Всё это неправда! Всё это ненастоящее», – пыталась она убедить себя, закрывая лицо окровавленными руками.

– Это война, девочка! – вдруг заговорила старушка, подавая ей руку. – Война, которая уже была, и война, которая может случиться. Вскоре всё это может повториться. И тот, кого ты ищешь, станет её началом.

Лиён подняла голову и удивлённо посмотрела на старушку. Вечно улыбающееся лицо той стало серьёзным.

– О чём вы? – Лиён приняла помощь старушки и поднялась. Посмотрела на свои окровавленные руки и начала вытирать их о подол чхима. – Вы говорите о Великой войне с демонами?

Она подняла голову, но старушки уже не было рядом.

Страх смешался со злостью. Лиён не хотелось оставаться одной среди мёртвых тел, пусть она и не прекращала говорить себе, что это лишь мир, созданный из воспоминаний.

Шаг за шагом она пробиралась сквозь мёртвое поле. Свистел холодный ветер, который дул из трещин в небе. Редкие капли дождя холодом обжигали кожу лица. Лиён уже не чувствовала ног. Её туфли испачкались в грязи и стали тяжелее.

Она хотела остановиться, развернуться и убежать с этого жуткого места. Но красные нити тянулись вперёд, и Лиён оставалось лишь идти, собирая остатки сил. Впереди, куда шла Лиён, послышался плач. С каждым шагом он приближался, и Лиён смогла разглядеть фигуру, что так истошно рыдала. Этот крик отдавался тяжёлой болью в сердце. Она схватилась за чогори. Словно тысяча ножей воткнулась ей в сердце разом. Она смотрела на плачущую женщину. Однажды она тоже приходила к ней за предсказанием. Та сидела на мокрой, пропитанной дождём земле и словно убаюкивала растерзанное демонами тело. По клочкам одежды Лиён поняла, что это один из охотников из управления Чонмён. Женщина, словно маленькое дитя, качала умершего мужчину.

– Мой мальчик! – кричала женщина. – Мой единственный мальчик! Зачем ты покинул меня?

Руки женщины были в крови, но она продолжала гладить умершего сына по слипшимся от запечённой крови волосам и кричала. Выкрикивала каждое слово, будто хотела, чтобы услышали те, кто всё это начал. Она баюкала его, воина, что отдал жизнь для защиты своей родины. Героя. Но что останется ей? Только надгробие и слава. И зачем ей эта слава без сына?

Каждый крик женщины лезвием вонзался в сердце Лиён. Мучительная боль от несправедливой смерти сына билась о грудную клетку с каждым новым ударом сердца.

«Это война», – зазвучали в ушах слова старушки.

Лиён зажала уши, чтобы не слышать эти звуки, закрыла глаза, чтобы не видеть эту картину. Она больше не могла ощущать чужие переживания и чувства. Кто она? Что она чувствует? Чего она желает? Казалось, что больше не осталось самой Лиён. Теперь она была сшита из лоскутков чужих судеб, по которым однажды блуждала.

Она вскочила и побежала. Сил находиться здесь больше не было. Спотыкаясь и падая в месиво тел, она не замечала, что вся измазалась в крови и грязи.

Ноги Лиён изнывали от боли, когда впереди показалась фигура в чёрном. Она резко остановилась и посмотрела на тянувшуюся к ней нить. Сжав кулаки, сделала несколько шагов и оказалась совсем рядом с тем, кто стоял к ней спиной и словно осматривал мертвецов.

Внутри всё сжалось. Мужчина обернулся, и Лиён увидела чёрную маску на лице.

«Бежать, – первое, что пришло ей в голову. – Это он. Он убийца. Он причина всего этого».

Она резко развернулась, но ледяная рука схватила её за запястье. Мужчина повернул её к себе и притянул в свои объятия.

– Не меня искала? – Убийца подцепил пальцами висевшую между ними красную нить и потянул за неё так, что обожгло запястье.

– Кто ты? – только и смогла выдавить Лиён.

Лиён почувствовала, что сильные пальцы скользят по её талии и прижимают к себе так, чтобы она не смогла вырваться. Свободной рукой мужчина распутал завязки на чёрном саткате и кинул его на пропитанную кровью землю. А потом потянулся к маске и медленно снял её с лица.

Лиён с шумом втянула воздух и перестала дышать.

– Спрашиваю: меня искала, Лиён? – усмехнулся Шин.

Глава 14

Глаз дракона, что смотрит в небеса

Маленькие капельки пота бусинками скатывались по лбу Лиён. Хаын протирала их тряпочкой, смоченной в воде, которую Тэхо попросил у хозяина постоялого двора. Пока он ходил за водой, Хаын обработала раны Лиён, но пятна крови на ханбоке напоминали о случившемся.

За окном уже зарделся рассвет, но художница не приходила в себя. Тэхо хотел в неё верить, но с каждым часом веру всё больше сменяли тревога и страх.

– Впервые вижу так много эмоций на твоём лице, – заговорила Хаын, встревоженно смотря на Лиён.

– Он предупреждал, что может случиться беда. Нужно было остановить её. – Тэхо нахмурился ещё больше.

– Кто? – непонимающе уставилась на него Хаын.

– Я.

В воздухе раздался звон колокольчиков, и рядом с Тэхо и Хаын появился Шин. Он больше не был маленькой писклявой девочкой, а снова стал тем, кто не нравился Тэхо: человеком в маске.

Шин прошёл мимо Тэхо и Хаын так, словно их здесь не было, сел возле Лиён и приложил к её лбу ладонь тыльной стороной.

– Долго она в таком состоянии? – спросил он. Голос источал раздражение.

– Несколько часов, – ответил Тэхо, следя за каждым движением Шина.

– А тебе-то чего? – спросила Хаын, странно прищурив глаза и наклонив голову набок.

– Не твоё лисье дело, кумихо, – огрызнулся Шин и положил руку на живот Лиён.

Тэхо рефлекторно потянулся к мечу, но Хаын схватила его за запястье и осадила его пыл одним лишь взглядом.

– Она потеряла слишком много энергии. Её силы, на которых держится магия, истощены. Ей нужна вода или чай. Почему вы до этого не додумались?! – рявкнул на них Шин.

Хаын тут же подскочила и выскочила из комнаты. Тэхо лишь сильнее сжал рукоять меча. Через секунду Хаын вбежала в комнату с кувшином чистой воды.

Шин приподнял голову Лиён и подложил под неё руку. Коснулся пальцами подбородка, чтобы приоткрыть рот, и смочил её губы водой. А потом слегка наклонил кувшин и влил воду Лиён в рот. Она закашлялась.

– Без восстановления энергии воды ей будет тяжело достичь баланса и контроля, – подметила Хаын, смотря на дрожащее тело Лиён, голову которой держал Шин.

– Кажется, она не может восполнять энергию, пока бродит по воспоминаниям, – произнёс Шин, вновь попытавшись напоить её.

– Тэхо… – Хаын повернулась к инспектору и хитро улыбнулась. – Не поделишься с ней своей энергией? Ты идеально подходишь для этого. Её магия рождена энергией дерева, твоя – энергией воды.

– О чём ты? – не понял Тэхо. Он несколько раз моргнул, уставившись на неё.

– О том самом! – Она толкнула его в плечо. – Не притворяйся тупицей. Тебе ли, зануде, этого не знать. Вода порождает дерево. Ну, ей необязательно восполнять энергию полностью, будет достаточно малости. Ну ты же помнишь, что интимный физический контакт намного лучше!

До Тэхо вдруг дошло, о чём говорит Хаын, и ему захотелось сейчас же провалиться сквозь землю. Даже при том, что Лиён не слышала слов этой лисицы, ему стало неловко и неудобно перед ней.

– Я не позволю! – заговорил Шин, повернувшись к Хаын и ещё больше нахмурившемуся Тэхо.

– Ну и отлично! Давайте все дружно подождём, пока Лиён умрёт. Ну и сидите тут в одиночестве, господин Недотрога и господин Не-троньте-моё! – фыркнула Хаын, сложив руки на груди и окинув их взглядом, словно перед ней было два непослушных ребёнка.

Тэхо смотрел на Лиён, которая становилась всё бледнее, и понимал, что Хаын права.

– Хорошо. Я передам ей свою энергию, только без всяких твоих штучек, – согласился он и привстал, чтобы подойти к Лиён.

Шин прижал её к себе, словно хотел защитить от Тэхо. Она дёрнулась, скорчилась от боли в руках божества и крепко сжала веки, из-под которых потекли кровавые слёзы. Шин отстранился, снова приложил руку к её животу и выругался:

– Проклятье! Мне не очень нравится то, что ты будешь касаться её и передавать свою энергию, но она нужна мне живой, поэтому я позволю тебе спасти её жизнь, – обратился он к Тэхо.

Хаын хихикнула. Тэхо недовольно посмотрел на неё и забрал Лиён из рук Шина. Она была вся потная, губы дрожали и побелели, волосы, что выбились из причёски, липли к лицу, а кровавые слёзы стекали по раненой щеке. Тэхо аккуратно провёл большим пальцем по её коже, стирая алую каплю.

«Медлить нельзя», – пронеслось в голове.

Он приложил руки к её животу. Туда, где копилась энергия инь и концентрировалась энергия природы. Шин был прав: Лиён практически истощена и пуста.

Тэхо закрыл глаза, посылая энергию воды в тело Лиён. Медленно по венам холодным потоком его энергия устремилась к художнице. Но её было недостаточно. Его рука стала покрываться маленькими снежинками, будто траву покрывает иней ранним осенним утром. Энергия плохо просачивалась через многослойные одежды Лиён. Тэхо сжал зубы и мотнул головой от мысли, что посетила его голову. Если он хочет быстрее помочь Лиён, ему нужно или раздеть её, или последовать совету Хаын.

«Хаын!» – возмутился он, вспомнив развратную лисицу, что поселила в его голову странные мысли.

Тэхо посмотрел на бледное лицо Лиён и на её потрескавшиеся губы. Ему нужно лишь на мгновение коснуться их. Лишь на мгновение.

Он втянул воздух через нос и наклонился над Лиён, не думая о том, что сейчас придётся сделать. Не думая об Арым и их последнем поцелуе, не думая, что делает это без согласия Лиён.

Тэхо наклонился ближе и застыл, так и не коснувшись её губ. Он чувствовал, как энергия покидает её тело, стоит ему убрать руку. Ещё немного – и Лиён будет истощена настолько, что вряд ли сможет очнуться.

Вода даёт жизнь дереву. Инь всегда существует в гармонии с ян. Вместе они наполняют тело и позволяют силе расти.

Он подложил руку под шею Лиён и приподнял её. Двумя пальцами схватился за ленту на чогори и развязал. Аккуратно сняв с неё плотный жакет, он начал развязывать верёвочки на сокчогори. Оголил её плечи и принялся снимать чхима. На его плечо легла горячая рука. Тэхо поднял голову и взглянул на Шина, смотрящего на него сверху вниз. В глазах божества пылал огонь ярости.

– Нужно освободить её от части одежды, так энергия будет проходить лучше.

– То есть из двух вариантов ты выбрал её раздеть? – вмешалась Хаын, сдерживая смех.

– Иногда мне хочется отрезать тебе язык, такой он у тебя длинный, – буркнул Тэхо, скидывая со своего плеча руку Шина, который так ничего и не сказал.

Тэхо снял юбку чхима, оставив девушку лишь в сокчхима. Через тонкие ткани просвечивала молочная кожа. Когда хаос так плотно вошёл в его жизнь, что он стал творить такие непристойности?

Он вновь приложил руку к её животу, чувствуя тёплую кожу под тканью, закрыл глаза и представил поток энергии, что течёт из его тела к Лиён. Её щёк коснулся румянец. Тэхо тут же отстранился, но она вцепилась в рукав и потянула его на себя. От неожиданности он потерял равновесие и всем телом навалился на Лиён, которая тут же вцепилась в его шею и прижала его к себе.

– Наставница Ким, – пробурчала она слабым голосом себе под нос, всё крепче обнимая заливающегося краской Тэхо, – не оставляй меня.

В воротник Тэхо кто-то вцепился и начал оттаскивать от Лиён, которая и не собиралась его отпускать. Шин смотрел на него полным негодования взглядом.

Хаын же хихикала так громко, что казалось, весь постоялый двор слышит, как она насмехается над происходящим.

– А эта кисэн не теряет время зря! – Она вновь захохотала, наигранно держась за живот.

Тэхо захотелось вытолкнуть эту болтливую лисицу из комнаты. Напихать ей в рот рыбных пирожков, чтобы она больше не несла всякой чуши. Сейчас внутри него бушевал океан вины и чего-то странного, что он не мог понять. Ему было совсем не весело.

Лиён зашевелилась, вновь пробурчала что-то себе под нос. Она приоткрыла глаза и тут же зажмурилась, будто слабый свет, исходящий от свечи, обжёг ей глаза. Тэхо хотел помочь ей, но замер: Шин схватил лежавший неподалёку чанот и накрыл им Лиён. А потом помог ей приподняться, подсунув руку под плечи.

Лиён нахмурилась и резко открыла глаза. Уставившись на Шина так, словно увидела призрака, она попятилась от него. В её взгляде читались испуг, опасение и злость. Она выхватила пхэдо, что носили все девушки для самообороны, и направила на божество. Держа крохотное оружие перед собой, девушка отползала назад до тех пор, пока не упёрлась в стену.

Шин поднялся и шагнул к Лиён, но она ткнула ножом в воздух и хриплым слабым голосом произнесла:

– Не-не приближайся.

– Думаешь, этот крохотный ножичек сможет меня ранить? – усмехнулся он и сделал ещё один шаг в её сторону. Перед ним тут же возникла огненная стрела.

– Зато я могу тебя немного покалечить! – подмигнула ему Хаын и посмотрела на Лиён, так и держа стрелу перед грудью Шина.

– Что ты там увидела? – спросила она.

– Его. – Она ещё крепче ухватилась за нож и наставила на Шина. – Он… Он убийца.

Тэхо нахмурился и подошёл ближе к Лиён, загораживая её от божества.

Но Шин больше не собирался приближаться к ней. Ошеломлённый, он сделал шаг назад.

Тэхо он не понравился с самого начала, но действовать охотник не решался. Он видел, как просто божество в маске в тот раз закрыло раскол. И если он убийца, не стоит действовать необдуманно, как это любила делать Хаын.

– Как я не догадалась раньше? – продолжала Лиён. – Желания… Надо было раньше ухватиться за этот факт. И убийца, и ты – вы оба исполняете желания. Ты… – Она перевела дух. – Ты убил наставницу Ким!

Она встала. Чанот, которым она была укрыта, алым пятном упал на пол, оставляя Лиён в сокчхиме. Ничего не замечая, она шагнула к Шину, но, пошатнувшись, чуть не упала. Тэхо быстро среагировал и подхватил её под локоть. Она тут же отмахнулась и продолжила идти на Шина, который не отстранился, не попытался напасть, а просто стоял и ждал, когда Лиён доберётся до него.

Подойдя к нему, она рывком сняла маску с лица божества и кинула на пол. Шин смотрел на неё полным печали взглядом. Лиён приставила к его горлу нож и произнесла:

– Ты. Я видела тебя там. Ты утащил меня в это безумное место. Хочешь умереть? Так умри!

Тонкое острое лезвие прошлось по коже Шина, оставляя рану, которая тут же затянулась. Лиён замахнулась ещё раз, но он перехватил её руку:

– Можешь делать это до тех пор, пока не устанешь. Но я не умру, Лиён.

– Зачем ты это сделал? – Она подняла на него взгляд. Серебряные капельки скопились в уголках её глаз. Она почти плакала, почти дала волю своим эмоциям.

– Это не я, – отозвался Шин, отпуская её руку. – Ты ошибаешься.

– Тогда кто? У него было точно такое же лицо, как у тебя! Всё сходится. Желания и эта чёртова маска! – Она ткнула пальцем в чёрную маску, что валялась на полу.

Шин хотел было что-то сказать, но закрыл рот.

Тэхо, наблюдавший за происходящим, подошёл к Лиён как раз вовремя, чтобы поймать её. Он смотрел на неё и гадал, откуда у неё силы стоять. Энергия, будто тухнущее пламя свечи, трепыхалась в её теле. Если она успокоится, ей хватит сил, чтобы восстановиться, но если продолжит так себя вести, снова будет в опасности. Казалось, она и вовсе никого не замечает, кроме Шина, что стоял перед ней, виновато опустив голову.

– Что вы видели? – спросил Тэхо, обращаясь к Лиён и краем глаза продолжая следить за Шином.

– Войну. Тысячи умерших людей и магических существ. Слишком много крови и жертв. И он, стоящий среди них! – Злоба переполняла Лиён.

Тэхо по себе знал: если не можешь контролировать эмоцию, за которую отвечает твой элемент энергии природы, силы будут утекать быстрее. Хаос захватит сердце, тьма поглотит душу.

– Это был не я. Поверь мне! – запротестовал Шин. – Хотя можешь думать, что это я. Может быть, тогда ты наконец-то загадаешь это проклятое желание! – Его голос почти сорвался на крик, и Лиён в очередной раз дёрнулась.

– Кто убийца? – вдруг влезла в разговор Хаын.

Тэхо нахмурился, как и Лиён, резко развернувшись к стоящей за её спиной Хаын.

– Я видела его лицо. Убийцей был он, – отозвалась Лиён, непонимающе смотря на Хаын.

– Кто убийца? – Казалось, Хаын не слышит Лиён. Взгляд её ярко-карих глаз сверлил Шина.

– Я не могу сказать, кто он.

Лиён переводила взгляд от Хаын к Шину, не понимая, что происходит.

– Хаын чувствует, когда кто-то лжёт, – пояснил Тэхо.

– Я не могу сказать, что этот непутёвый бог говорит правду. Скорее, он знает правду, но скрывает её. Так кто убийца? Ты же знаешь, небесному Владыке без разницы, бог ты или ещё кто. Судить он будет по законам города Истин.

Шин фыркнул и повторил:

– Я не могу сказать, кто убийца. Но я знаю, где он находится.

Лиён прищурилась, опустила нож и посмотрела Шину прямо в глаза. Тэхо почувствовал, как она всем телом наваливается на него. Его пальцы впились в её обнажённые плечи, спиной она коснулась его груди.

– Глупая девчонка! – фыркнул Шин, посмотрев на Лиён, которая почти потеряла сознание.

– Отведи меня к нему, – слабым, дрожащим голосом потребовала она.

Бровь Шина изогнулась от удивления. Он сложил руки на груди и ответил:

– Умереть захотелось? А казалось, в твоей головушке есть мозги. Не собираюсь я.

– Это моё желание. – Она выпрямилась и шагнула к богу, который дёрнулся, словно ему дали пощёчину. – Ты же обязан исполнять желания людей, верно? Я хочу найти убийцу наставницы.

На лице Шина заиграли желваки. Он усмехнулся и подошёл к Лиён слишком близко, схватил её за локоть и притянул к себе:

– Хорошо. Я не могу отказаться. Но ты должна загадать желание и для меня.

Раздражённый происходящим, Тэхо подошёл к ним и схватил Лиён за другой локоть.

Хаын вновь начала хихикать, но замолчала, когда Тэхо окинул её строгим взглядом.

Шин фыркнул и разжал пальцы:

– Приходите завтра к мосту через реку Хан. Я буду вас ждать.

И божество, раздражающее Тэхо всё больше, испарилось в воздухе.

Тэхо почувствовал, как Лиён начинает падать, и второй рукой обхватил её вокруг талии.

– Снова потеряла сознание? – обеспокоенно спросила Хаын.

– Кажется, она держалась из последних сил, – ответил Тэхо, аккуратно укладывая девушку на футон и укрывая чанотом, чтобы прикрыть полупрозрачные одежды, от вида которых ему становилось неловко.

* * *

Кошмары преследовали Лиён с самого детства. Ей снился пожар, в котором умирали все вокруг, снились духи квисин, что раздирают её на части, снились люди, закидывающие её камнями. Сейчас в её кошмарах был лишь он. Существо, что забрало жизнь у наставницы Ким, что пришло в самый сложный момент и воспользовалось её слабостью, заключив сделку.

Его алые глаза преследовали её среди тьмы, которая окутывала её, как только она погружалась в мир снов. Так было с первой их встречи в воспоминаниях о том умершем человеке, когда он лишил её зрения. А теперь она каждый раз видела поле, залитое кровью и усыпанное останками тех, кто погиб в войне.

И в центре стоял Шин.

Лиён резко открыла глаза и осмотрелась. Её окружали знакомые старые стены постоялого двора. Из приоткрытого окна тянуло прохладой, пахло дождём и ночью. Футон под ней промок, так же как и её одежда. Она чувствовала, что её ноги придавило чем-то тяжёлым, а приподнявшись на локтях, увидела рядом с собой Хаын, нога которой покоилась на её ногах. Распущенные волосы лисицы распластались по полу коричнево-рыжими ручейками. Она бурчала что-то во сне и почёсывала живот, запустив руки под ханбок.

Лиён аккуратно убрала ногу Хаын со своей и поискала глазами Тэхо. Он сидел в углу, прислонившись спиной к стене. Его меч покоился на коленях, а руки лежали поверх оружия. Глядя на него, Лиён вспомнила картину, которую видела, пока бродила в том странном месте. Этот меч был грузом, который он не мог вынести, но Тэхо всё равно не оставлял его ни на минуту.

«Интересно, что такого в этом мече», – пронеслось в голове Лиён.

Детское любопытство взяло верх. Она встала, и стены комнаты тут же начали расплываться, а голова раскалывалась. Она положила руку на живот, чувствуя, как внутри теплится чужая энергия. Лиён глубоко вдохнула, стараясь справиться с головокружением. Потом подошла к Тэхо и присела рядом с ним.

Меч, который он так охранял, казался совсем простым и обычным. Чёрная рукоять, обмотанная толстой верёвкой. Сами ножны изготовлены из дерева, на котором вырезаны слова.

Лиён смогла разглядеть лишь одно слово: «честь». Второе же не могла разобрать из-за закрывающей его ладони. Аккуратно, лишь двумя пальцами она схватилась за указательный палец Тэхо и приподняла, открывая иероглиф. Кулаки Тэхо сжались, притягивая меч к себе. Лиён прикусила губу и попыталась вновь подсмотреть слово. Холодные пальцы охотника обхватили её запястье.

– Что вы делаете? – спросил он тихим сонным голосом.

Лиён виновато улыбнулась и вытянула свою руку из холодной хватки охотника. Она посмотрела в его тёмные глаза, в которых играли блики первых рассветных лучей. Взгляд Тэхо опустился, и он тут же отвернулся. Лиён последовала за его взглядом и посмотрела на себя. Тонкая ткань нижних одежд липла к потной коже.

– Оденьтесь, прошу вас, – попросил Тэхо, всё так же не смотря на неё.

Она поднялась с колен, развернулась и встретилась глазами с Хаын, которая многозначительно подмигнула.

– Может, мне оставить вас наедине? – мягко произнесла кумихо, наклоняя голову набок.

– Может, лучше помолчишь? – буркнул Тэхо, вставая и направляясь к двери. – Я буду ждать вас за дверью.

Лиён долго отказывалась от еды, которую выпросила у Тэхо Хаын. Ни сладости, ни вкусно пахнувшие закуски не вызывали аппетит. Она ёрзала на стуле, кусала губы и теребила ленточку на чогори.

– Не переживай ты так, – произнесла Хаын, запихивая в рот очередной кусочек мяса. – Я слышала, что он исполняет любую прихоть человека.

– Он может врать. Всё это слишком странно, слишком много совпадений. Я своими глазами видела его там, на поле боя, среди мёртвых тел.

– Он не врал, скорее недоговаривал, – пожала плечами лисица, доедая сунде.

– Вы говорили, что видели его в моей судьбе, связанной с Арым. Но Арым умерла по-другому. – Лиён видела, что ему до сих пор сложно говорить о той, кого он когда-то любил.

– Верно. Убило её другое существо. Но он пришёл забрать кое-что. Он коснулся Арым вот тут, и у него появился крохотный святящийся шарик. – Лиён положила руку на свой живот. – Это было похоже на то, как умер тот мужчина, но всё же было иначе. Энергия была другой. Арым не превратилась в то, во что превратились остальные.

Тэхо нахмурился и посмотрел на Хаын. Провёл большим пальцем по подбородку и прикусил его.

– Если это так, если он пришёл к Арым, то, следуя логике ваших других рассказов, он пришёл забрать долг, верно? Значит, Арым тоже загадала желание. Но у неё не было цветка ликориса. Я бы знал.

– Я рассказала то, что видела. Судьба Арым лишь ненадолго коснулась вашей, но я не могу увидеть её полностью, не нарисовав портрет.

– Что вы сделаете, найдя убийцу? – спросил Тэхо.

Лиён замерла. Она не знала. Внутри горел огонь гнева. Желание убить это чудовище росло вместе со страхом, что она испытывала, видя его лицо. Но она не была настолько сильной, чтобы убить его. Единственной силой, которой владела Лиён, была способность видеть судьбы. Поэтому она бессовестно надеялась на помощь этих двоих. – Если вы закончили, нужно идти.

Она встала, поправила пышные юбки своего яркого ханбока и подняла с пола чонмо. Они теряли время. Он мог сбежать, он мог обмануть. Не стоит доверять Шину.

– Вы не боитесь, что это может стоить вам жизни? – поинтересовался Тэхо, вставая из-за стола.

– Нет. Оказалось, я ошибалась и шла неверным путём. Теперь я хочу это всё исправить. И найти того, кто не пощадил наставницу.

– Я последую за вами на этом пути, – без раздумий, спокойно сказал Тэхо, чем удивил не только Лиён, но и Хаын, которая поперхнулась, запивая последний большой кусок мяса бульоном. – Кажется, наши дороги совпали неслучайно.

Лиён усмехнулась, потерев запястье. Он прав. Их судьбы переплетены не просто так.

– Тогда не будем терять время! – Горячая рука Хаын легла на плечи Лиён и Тэхо одновременно. – Я тоже последую за вами. Слишком уж вы мне нравитесь, ребята.

Тэхо недовольно скинул руку лисицы со своего плеча и пошёл вперёд. Лиён лишь слегка улыбнулась, взглянув на улыбающееся лицо Хаын. От кумихо пахло огнём, пряностями и цветами. Она источала жар и, казалось, никогда не унывала, что цепляло Лиён. Ведь быть такой свободной сама она не могла. Даже сейчас, когда ушла из дома кисэн, внутри сердца всё равно оставались какие-то оковы. Сомнения пожирали её, сожаления разрывали сердце.

Хаын ещё раз легко хлопнула по плечу Лиён и произнесла:

– Пошли! Проверим, соврал он или нет.

* * *

До моста через реку Хан путь был неблизкий. К концу дороги ноги Лиён ныли от усталости. Она не привыкла так много ходить, хотя в доме кисэн много занималась танцами. Да и силы после случившегося восстановились не полностью.

Она тяжело дышала и пару раз споткнулась. От падения её спасало лишь то, что Тэхо каким-то образом оказывался рядом и лишь на мгновение подхватывал её под руку. А когда она возвращала себе устойчивость, тут же отпускал её.

О мосте через реку Хан ходили разные легенды, чаще всего устрашающие и леденящие душу. Кто-то рассказывал, что там бродят злые духи и демоны, готовые сожрать тебя и утащить в другой мир. Наделяли мост мистическими силами и говорили, что если ступишь на него, то обязательно умрёшь в будущем. Ещё туда очень часто приходили горожане, решившие покончить с жизнью. Ходили слухи, что люди, которые хотят умереть, приходили ночью на мост и прыгали с него в неглубокую реку со спокойным течением. Но тела находили не на следующий день. Иногда проходило несколько дней, а то и месяцев, прежде чем тело появлялось на берегу рядом с мостом. Именно поэтому моста сторонились и боялись.

Лиён знала эти легенды, но страха не чувствовала. Её жизнь и так была наполнена демонами и духами. Каждый раз, беря кисть в руки и рисуя портрет ради свободы, она рисковала своей жизнью. Что ей пара деревенских легенд?!

Когда они добрались до моста, солнце уже укладывалось спать за горизонт. Его золотой бок коснулся земли, окрашивая небо красно-оранжевыми красками. В течении реки играли блики яркого заката. Если бы драконы существовали, то сейчас вода в реке Хан была бы похожа на их блестящую чешую. Через реку, от берега к берегу тянулся полукруглый мост. Когда солнце вставало в определённое положение на востоке, сам мост и отражение составляли полный круг, а солнце отражающееся в водной глади течения реки, превращалось в горящий огнём зрачок.

Мост так и назвали – Глаз дракона.

Лиён увидела Шина сразу же, как они приблизились к реке. Он стоял прямо в центре моста и смотрел в небо. Без маски и в простом ханбоке красно-чёрных тонов.

Лиён замерла, посмотрев на него, стоящего там, на мосту. В воспоминаниях до сих пор мелькали картинки места, где она застряла. Она была наивна, полагая, что управляет миром, в котором видит чужие судьбы. А в итоге оказалась беспомощной и попала в ловушку.

– Вы можете отступить. Иногда для победы это необходимо, – услышала она за спиной голос Тэхо, но не обернулась.

– Если я сейчас отступлю, больше никогда не решусь на этот шаг. Вы обещали следовать за мной. Так что не надо нравоучений.

Она решительно зашагала вперёд, к так и не сдвинувшемуся с места богу.

Каждый шаг по каменной мостовой отдавался тревогой и волнением, но Лиён продолжала идти. Гнев пожирал её. Не давал покоя и шептал о том, что тот, кто сделал это с наставницей Ким, должен заплатить за содеянное.

– Всё же пришла, – произнёс Шин, поворачиваясь к Лиён, Тэхо и Хаын, когда они дошли до центра моста. – У тебя ещё есть время передумать, загадать желание для меня и спокойно прожить отведённый тебе срок.

Лиён сделала пару шагов к нему, так что теперь их разделяло расстояние в ширину руки, и посмотрела в его глаза. Они не были красными, как у того убийцы, в них до сих пор оставался слабый отпечаток печали.

– Я хочу найти убийцу, – вновь повторила своё желание Лиён, не отводя взгляда от Шина, что смотрел на неё сверху вниз. – Исполни моё желание.

Он усмехнулся. Обхватил её вокруг талии и рывком посадил на перила моста.

– Хорошо, Лиён. – Его руки отпустили талию и упёрлись ей в плечи. Испуг и непонимание застыли в её глазах. Он с силой ударил по её плечам, и Лиён почувствовала, как летит вниз. Холодная вода обволокла её тело, проникла под одежды и коснулась кожи. Она забилась, пытаясь выплыть, но течение лишь сильнее тянуло её вглубь. Казалось, на неё с поверхности воды, к которой она стремится, смотрит огненный глаз дракона.

Она вытянула руку в надежде, что найдётся тот, кто прыгнет за ней и спасёт. Водная гладь, похожая на драконий глаз, разорвалась, и Лиён увидела плывущую к ней фигуру. Воздуха стало не хватать, вода заполнила лёгкие, и Лиён закрыла глаза, отдавая себя реке.

Глава 15

Долина Вечности

Шин смотрел, как тело Лиён уходит под воду. В её глазах читались ужас и непонимание. Яркие одежды ханбока исчезли под сверкавшей в лучах заката водной гладью. Шин видел, как перед ним пролетело тёмное пятно, и понял, что это охотник кинулся спасать глупую кисэн. Тело Тэхо также забрала в свои объятия вода. Они оба не выплывали. Значит, его план сработал.

– Может, стоило им сказать? – спросила лисица, подойдя к краю моста, и посмотрела на реку. – Возможно, они бы отказались.

– Ты тоже могла сказать им. Но молчала.

– Я не предполагала, что ты скинешь их с моста, ничего не объяснив. Можно было хотя бы предупредить! – фыркнула Хаын, снова поглядывая на воду. – Стоило отговорить её.

– Она не отступит. Даже если её жизни будет угрожать опасность, она не сойдёт с дороги. Я видел это в её глазах.

– Это глупо, – подметила Хаын.

– Глупо, – подтвердил Шин, перекинул ноги через перила и встал на край моста.

– Идёшь? Неважно, изгнан ты или являешься человеком, но пройдя через глаз дракона, в первое время ты будешь незаметен в городе Истин. Это сыграет нам на руку.

Хаын помялась, перенося вес с одной ноги на другую. Схватилась за ремешок, на котором держался колчан со стрелами, затянула шнурки на рукавах одежды.

– Будешь долго думать – время истечёт, – улыбнулся Шин и прыгнул с моста в воду.

Хаын прикусила нижнюю губу, выругалась, проклиная Шина различными проклятиями, и прыгнула за ним.

Солнце спряталось за горизонт, и водная гладь перестала блестеть подобно чешуе. Дракон сомкнул веки.

* * *

Прохлада, исходившая от земли, на которой лежала Лиён, забиралась под мокрые одежды и касалась своими цепкими руками кожи. Падая откуда-то с высоты, она ударилась спиной, и теперь каждый вдох и выдох отдавался болью.

Приподнявшись на локтях и сев, в первую очередь она проверила, на месте ли кисть. Пальцы потянулись к волосам. Та была на месте, и Лиён с облегчением выдохнула. Она подняла глаза к ночному небу, просвечивающему сквозь высокие ветки сосен, что широкими лапами тянулись к звёздам.

«Где я?» – подумала она, вглядываясь в чёрное полотно.

Лиён вспомнила, что случилось. Её пробрала дрожь. Так и знала, что не стоит доверять Шину!

– Куда я попала? Может, я умерла и нахожусь в царстве мёртвых? – стала рассуждать она вслух. – Но если бы я умерла, то сейчас находилась на суде у Сиван[36]. А я в каком-то лесу.

Лиён встала. Мокрые одежды были тяжёлыми и давили холодом. Мысли скакали словно резвые жеребцы. От того, что она всё же умерла, и до того, что сейчас была бы не прочь и правда увидеть смерть этого божества. А лучше придушить собственноручно.

– Урод! – Она пнула попавшуюся под ноги ветку.

Подул лёгкий ветерок. Лиён поёжилась и обхватила себя руками.

«Нужно согреться, – подумала она, разгоняя набежавшие на тело мурашки. – Идти в неизвестность бесполезно. Тэхо обещал последовать за мной, но не стоит слишком надеяться. Самое главное сейчас – понять, где я и как выбраться отсюда».

Лиён еле слышно проговаривала свои мысли. Тишина, что укутывала её в своё одеяло, пугала.

– Нужно согреться, – повторила она чуть громче.

Тоненьких сухих веточек было предостаточно, чтобы развести огонь. Одна за другой хрустящие ветки складывались в небольшую горку. Взяв палочку побольше, Лиён стала быстро крутить её, пытаясь зажечь маленький костёр. Запахло жжёной древесиной и сосновой смолой. Неуверенные искры укусили веточки, и огонь наконец-то начал пожирать их.

Лиён с облегчением выдохнула и посмотрела на руки, в которых застряли занозы.

Она потянула ленту, развязала чогори и скинула его с плеч. Недавние раны после проведения обряда ещё болели и ныли. Лиён потянулась к маленькому мешочку, что висел на поясе, сняла его и развязала. Пальцами подцепила зелёную баночку. Наставница Ким нашла её утром, в первый день, когда она ослепла. Рядом лежала странная записка.

«Когда будет сильно болеть, намажь раны. Только не транжирь её. Эта мазь – большая редкость».

Лиён не нужна была надпись. Кажется, даже иероглифы, написанные Шином, источали высокомерие и его презрение к ней.

Она покрутила баночку в руках, открыла крышечку, вдохнула и дёрнулась от резкого противного запаха.

– Там точно заживляющая мазь? – поморщилась Лиён, но прикусила губу и всё же зачерпнула кончиком пальца немного мази. Та была прохладной, но как только соприкоснулась с раной, тут же обожгла кожу. Лиён шикнула и от неожиданности откинула баночку. Но жжение прошло, и рана перестала болеть. Лиён коснулась кожи, удивлённо раскрыла глаза и часто заморгала. Вновь провела по месту, где была рана, не веря, что её там больше нет. И даже шрама не осталось.

– Удивительно!

Она потянулась за баночкой и ещё раз покрутила её, внимательно рассматривая. Воняла мазь отвратительно, так что хотелось выплюнуть содержимое желудка, если бы Лиён ела с утра. Она посмотрела на баночку, закрыла крышечку и вновь спрятала в мешочек.

– Не стоит тратить зря такое прекрасное лекарство.

Лиён посмотрела на разгорающийся огонь и подсела ближе к костру. Сняла ещё пару юбок, воткнула в землю большую палку и повесила их на неё.

Тишина в лесу кричала своим безмолвием. Её нарушал лишь звук умирающих в огне веток. Лиён подтянула к себе колени и положила на них руки. Тепло, исходящее от костра, ласкало лицо и босые ступни, и Лиён невольно прикрыла глаза, падая в бездну сна.

* * *

Солнечные лучи пробивались сквозь крону неувядающих деревьев и щекотали лицо. Лиён открыла глаза и непонимающе уставилась на догорающие угли. В лесу запели птицы, что перелетали с одного дерева на другое. Лес наполнился звуками, красками и запахами. Ожил.

Она встала, сняла с торчащей из земли палки чхима и чогори. Надежда, что её найдёт Тэхо, рассыпалась с первыми лучами солнца. Значит, ей необходимо отыскать выход самой.

Лиён подняла руку и помассировала виски. В солнечных лучах сверкнули две красные нити на её запястье. Она с удивлением уставилась на них.

– Если вспомнить слова старушки, эти нити могут привести меня к одному из них. – Лиён прикусила губу. – Но как узнать, которая ведёт к Тэхо?

Она поёжилась, вспоминая последнюю попытку идти по ниточке, и посмотрела вперёд. Две алые нити тянулись от её запястья, извивались вокруг деревьев и расходились в разные стороны.

Лиён тяжело вздохнула, пытаясь освободиться от тяжести переживаний. Нужно вновь сделать выбор и принять решение, по какой нити идти. Она достала из волос кисть и покрутила в пальцах, так было спокойнее. Она не помнила, когда начала чувствовать, что кисть защищает её и дарит уверенность. Будто нефрит, из которого была сделана ручка кисти, наполнял её необходимой уверенностью.

– Ну ладно. Надеюсь, в этот раз ты приведёшь меня в нужное место. – Лиён быстрым движением засунула кисть обратно в волосы и зашагала по ниточке.

Лес всё не заканчивался. Она следовала за алой нитью, что тянулась среди деревьев, и когда казалось, что выход совсем близко, лес словно вырастал и расширялся. Где-то трещали ветки, и на каждый такой звук Лиён с опаской оборачивалась. Если кто-то нападёт на неё, она точно не выживет. Не сможет защитить себя.

Стоило об этом подумать, как где-то неподалёку снова треснула ветка. Лиён дёрнулась от неожиданности. Выхватила из-за пояса маленький пхэдо и выставила вперёд. Треск снова повторился, смешиваясь со странным шипением и цокотом.

Лиён догадывалась, кто это. Она слышала эти звуки каждый день. Слышала их шепотки каждый раз, когда бралась за кисть. На один из стволов деревьев из темноты легла большая лапа с длинными когтями. За рукой из-за дерева показалось вытянутое перекошенное лицо. Длинные чёрные волосы спадали на него, липли к склизкой коже.

Существо провело пальцами по древесной коре и оскалилось. Лиён попятилась, пытаясь вытащить пхэдо. Руки тряслись, и она не могла высвободить единственное оружие из ножен. Существо снова зацокало, неестественно и страшно выворачивая голову набок. Лиён вскрикнула и вытянула нож ещё дальше вперёд. Из-за другого дерева показалась ещё одна лапа. Квисин двигались на Лиён, странно улыбаясь и скалясь, будто наконец-то нашли то, чем могут поживиться.

– Не приближайтесь! – выкрикнула Лиён, теша себя надеждой, что это сработает.

Тц. Тц. Тц.

Квисин издавали странные звуки, ухмыляясь и подсмеиваясь над наивной Лиён.

Увидев третий силуэт, она поняла, что нужно бежать. Резко развернувшись, высоко задрала юбку ханбока и кинулась вперёд. Позади слышалось стрекотание гнавшихся за ней духов, треск ломающихся веток. Лес становился гуще, ветки цеплялись за одежду Лиён, разрывая ткань. Она бежала не оборачиваясь, но по звуку понимала, что квисин становится больше и они всё ближе. Страх держал сердце в своих тисках. Оно трепетало, словно маленькая пойманная птичка.

Холодная рука легла на плечо Лиён. Она закричала и резко дёрнула рукой с ножом, пытаясь ранить квисин. Существо взвыло и кинулось на Лиён. Она зажмурилась, мысленно прощаясь с жизнью, но звук удара о плоть и кости заставил её дёрнуться и упасть на землю. Меч рассёк воздух, и духи взвыли, пища и цокая одновременно.

Лиён опустила руки и увидела мужчину в красно-чёрном ханбоке, поверх которого был надет чонбок синего цвета, и с высоким хвостиком, завязанным чёрной лентой. Стоя спиной к ней, мужчина ещё раз рассёк воздух и произнёс:

– Кыш отсюда! Смотрите, как разбушевались.

Квисины поползли обратно в тени, несколько раз бросив взгляд на Лиён, которая так и сидела на земле. Мужчина обтёр меч о подол ханбока и вернул его в ножны. А потом развернулся к Лиён. Увидев его лицо, она обрадовалась и разозлилась одновременно.

– Разгуливать по этому лесу – так себе идея. В последнее время здесь развелось слишком много вонгви, – сказал он, подавая ей руку.

Лиён проигнорировала жест, встала сама и с силой ударила его в плечо.

– Зачем ты толкнул меня с моста? Снова играешь в свои игры? – Она вновь замахнулась, но Шин перехватил её руку за запястье.

– Сумасшедшая, что ли? – Он наклонился, разглядывая её глаза. – Отпечаток квисинов. Всё понятно, духи съели твои мозги.

Лиён нахмурилась и присмотрелась к Шину. Он казался похожим на себя, но было и кое-что непохожее на того, кого она встретила под деревом Йонгвон.

Обычно Шин носил простой ханбок, больше напоминавший одежду бедняка. В тёмно-бордовых и тёмно-синих тонах. Его волосы были перевязаны лентой и собраны в хвост. Этот Шин стоял в ханбоке, больше похожем на те, которые носят странники. Его запястья были перевязаны кожаными лентами, а на лбу была чёрная повязка. Но самое примечательное, что заметила Лиён, – это то, что в его глазах ещё не было той тоски, которую она видела каждый раз, когда они встречались.

– Спрашиваю, ты откуда? – Шин помахал рукой перед её глазами, вытаскивая из размышлений.

Лиён молчала, продолжая пристально его разглядывать. Она протянула руку и ткнула его в щёку. Шин удивился и отпрыгнул от неё, словно от человека, что болел оспой. Он нахмурился, отчего его густые тёмные брови поползли к переносице.

– Точно ненормальная.

«Может, он специально притворяется?» – подумала она, вглядываясь в его глаза.

Они не светились красным, как у убийцы. Единственное отличие, которое позволяло огоньку веры Шину теплиться в её сердце.

– Ты меня не знаешь? – спросила Лиён, внимательно следя за каждым изменением в его выражении лица.

– Поверь, я бы не хотел знать такую ненормальную, как ты. – Он отодвинулся подальше.

Лиён прикусила губу, пытаясь понять, что происходит, и продолжила задавать вопросы:

– Где мы?

– В Долине Вечности. Как же ты тут оказалась, раз не знаешь, где ты?

– Один придурок скинул меня с моста, – буркнула Лиён себе под нос, злобно покосившись на него. – Где именно эта долина находится?

Теперь Шин шагнул к ней, наклонился и шумно втянул воздух.

– От тебя пахнет миром людей, именно поэтому вонгви на тебя и напали. Кто помог тебе попасть в божественный город Истин?

Он демонстративно сложил руки перед собой и посмотрел на неё с высоты своего роста.

– Говорю же, один придурок. – Она тоже сложила руки на груди и посмотрела на него снизу вверх.

– Пошли, я тебя выведу из леса. – Шин взял её за руку и потянул за собой. Лиён удивлённо уставилась на его запястье, на котором не было красной нити.

Всё это было очень странно. Происходящее заставляло её сердце колотиться от тревоги. Но удивительным было то, что рядом с этим Шином она чувствовала себя в безопасности. «Может, это просто иллюзия, – подумала она, смотря на его спину. – Но его рука, как прежде, обжигает теплом. И пахнет от него всё так же: лесом и солнцем».

– Значит, ты говоришь, что мы в божественным городе Истин.

– Да, только молчи, прошу тебя. Твой запах и так привлекает внимание, а если ты ещё и шуметь будешь, придёт кто-нибудь пострашнее вонгви.

Лиён плотно сжала губы, борясь с желанием задавать вопросы, чтобы хотя бы на рисинку понять, что происходит.

Шин продолжал держать её за руку, крепко и надёжно. Лиён не доверяла ему, но он был единственным, кто мог сейчас ей помочь, а почему он не помнит её, можно понять и позже. Всё же он хочет воспользоваться ею, чтобы она загадала желание, так почему бы ей сейчас не воспользоваться им?

– Послушай, – вдруг заговорил Шин. – Людям опасно находиться в божественном городе Истин, и тот, кто привёл тебя сюда, нарушил закон.

Лиён удивлённо подняла бровь и посмотрела на спину Шина.

«Он смеётся, что ли?»

– Поэтому нужно поскорее убраться отсюда. Тем более это Долина Вечности. Кто знает, куда тебя закинет в следующий раз…

– О чём ты?

– Время тут течёт иначе. Не только вперёд. Оно может двигаться назад, ускоряться и замедляться. Самое главное – быстрее отсюда выбраться, иначе можно и вовсе распрощаться с жизнью.

Лиён остановилась и вытащила свою ладонь из руки Шина:

– Тогда что здесь делаешь ты? Может быть так, что я сейчас в другом времени, отличном от того, в которое сюда попала?

Он развернулся и упёрся кулаками в бока:

– Ты хоть знаешь, кто я, чтобы говорить со мной в таком тоне?

Лиён прикрыла рот ладонью, сдерживая смех.

«Кажется, мне это что-то напоминает», – подумала она, снова сделав серьёзное лицо.

– Да! – Она гордо вздёрнула подбородок. – Ты вредное ворчливое божество, которое на самом деле служит людям.

Выражение лица Шина сменилось. Брови поползли к переносице, взгляд стал холодным. Он опустил руки и сжал кулаки.

Лиён прикусила губу. Наставница Ким часто предупреждала, что её длинный язык до добра не доведёт. Но жалеть о том, что сказала, она не собиралась.

– А ты, я смотрю, остра на язык. Значит, и сама сможешь отсюда выбраться.

Он прищурил глаза и искусственно улыбнулся. Потом резко развернулся и, шагнув вперёд, испарился в пространстве.

Лиён осталась одна среди леса, который, казалось, дышал опасностью.

Где-то треснула ветка. Ухнула сова, и Лиён вновь услышала странный стрекочущий звук.

– Токкеби тебя раздери! Как ты меня бесишь! – выкрикнула она в пространство и пнула лежавшую под ногами ветку. – Ну и ладно, я найду дорогу обратно сама!

Шорохи вновь повторились, и Лиён прикрыла рот руками.

«Нужно уходить», – подумала она и пошла вперёд. Но голова закружилась, перед глазами всё поплыло, и она почувствовала, что теряет сознание.

Когда Лиён пришла в себя, то лежала в каком-то доме. В комнате горела лишь одна-единственная свеча, но этого было достаточно, чтобы осветить небольшое помещение.

Она поднялась и вздрогнула, увидев, что в углу сидит мужчина, половина лица которого скрыта повязкой. Он мирно спал, сложив руки на груди. Рядом лежал меч, а одежда и причёска были знакомы Лиён.

Девушка встала, потихоньку подошла к мужчине и, сев перед ним на корточки, ухватилась двумя пальцами за край повязки. Ткань медленно сползла с лица и повисла у него на шее. Шин резко открыл глаза, и от неожиданности Лиён вскрикнула и попятилась, запуталась в юбках ханбока и плюхнулась на мягкое место.

– Всё такая же любопытная, – сказал он, потянувшись. – Мы встречались однажды, и ты ничуть не изменилась. А, погоди, это лишь для меня прошло столь много времени. – Он устало потёр глаза и шею.

Лиён непонимающе уставилась на Шина.

– Давай объясню тебе. – Он сел ровно и сложил ноги под себя. – Как я уже и говорил, время в Долине Вечности течёт непривычным для человека образом. Мы расстались в том лесу где-то примерно два года назад.

– Не расстались. Ты меня там бросил. Одну, – съязвила Лиён, перебив Шина.

Он протянул руку и сжал её губы пальцами.

– Помолчать можешь хоть немного? Я ведь помочь хочу. Признаю, бросить тебя в лесу одну было жестоко. Но видишь, с тобой всё хорошо. И даже руки-ноги на месте.

Она с силой хлопнула его ладонью по руке и демонстративно потёрла губы, словно пальцы Шина были самыми грязными на свете.

Он закатил глаза и недовольно фыркнул.

– Так вот. Мы расстались в том лесу два года назад, а вчера я нашёл тебя на окраине этой деревни без сознания. Скажу честно, сначала я хотел тебя бросить, но подумал, что нужно хотя бы объяснить, как здесь всё работает, иначе ты отсюда никогда не выберешься. Долина Вечности – это некий большой сундук, где хранятся воспоминания всех существ. Как из мира людей, так и из божественного города Истин. Словно множество шёлковых нитей, из которых складывается красивая вышивка. Нити спутались, и теперь непонятно, что и где. Людская память слишком хрупка, именно поэтому каждое воспоминание хранится в Долине Вечности, чтобы в нужный момент вновь вернуться к человеку.

– Значит, ты тоже часть этих воспоминаний, раз находишься здесь? – задала вопрос Лиён, не в силах молчать.

Шин недовольно посмотрел на неё, словно она была учеником, который перебил своего учителя, и продолжил:

– Возможно, и так. Но мы, божества, можем путешествовать по Долине Вечности как захотим. А вот вы, люди, не в силах контролировать текущее здесь время. Именно поэтому тебя будет кидать по воспоминаниям до тех пор, пока ты не найдёшь выход.

– И как же мне его найти?

– Этого я не могу сказать. У каждой попавшей сюда души свой путь. Есть то, что она должна найти в тысячах воспоминаний. Это как найти нужную ниточку для той самой вышивки среди спутавшихся клубков. Если ты попала сюда, значит, тебе есть что узнать и понять. Вот только существует одна проблема. Обычно души отправляются сюда после смерти, чтобы перед перерождением понять свои ошибки и найти ответы на вопросы. А ты живой человек. Значит, в скором времени твоё тело начнёт умирать.

Он довольно улыбнулся, словно эта мысль обрадовала его, за что Лиён хотелось ему хорошенько врезать.

– Значит, мне нужно что-то понять, верно? – Она не собиралась тратить время на разговоры. Если он не лжёт, значит, у неё его не так много осталось.

Шин кивнул.

– Но я хотел бы знать вот что. Кто помог тебе попасть в божественный город?

Лиён внимательно посмотрела на него, вгляделась в глаза. Он казался моложе, хотя выглядел точно так же.

Шин ждал, она пристально на него смотрела. Игра в гляделки затянулась, и он чуть наклонил голову набок, словно намекал, что всё ещё ждёт ответа.

А Лиён всё думала, говорить ему правду или же соврать. Она всё ещё не понимала, можно ему доверять или нет. Может, он лишь притворяется, а на самом деле специально засунул её сюда, чтобы она не мешалась у него под ногами, пока он совершает убийства. Но его желание умереть никак не вязалось с убийствами. Всё это сводило Лиён с ума.

– Если я скажу, что это сделал ты, поверишь мне? – спокойно спросила она, наблюдая за его реакцией. Сначала он удивился, потом нахмурился.

Шин почесал подбородок и недолго думая ответил:

– Возможно, именно это объясняет то, что я вечно на тебя натыкаюсь.

Лиён удивилась тому, насколько спокойно бог отреагировал на её заявление. Он не задавал вопросов, не спрашивал, почему поступил так. Словно принимал свои решения безоговорочно. Словно было без разницы, когда он их совершил: в прошлом, настоящем или будущем.

– Хорошо. Раз причиной того, что ты здесь, стал именно я, я помогу тебе найти выход. Только…

Он замолчал, покрутился на месте, как волчок, ища что-то. Потом стукнул себя по лбу и стал отвязывать с рукава тоненький кожаный ремешок. Когда Шин закончил, он взял руку Лиён и привязал к её запястью этот ремешок. Она удивлённо посмотрела на свою руку, на которой теперь висели две красные нити и чёрный ремешок.

Шин привязал к своему запястью другой конец и довольно улыбнулся. А потом потряс рукой перед лицом совершенно ничего не понимающей Лиён.

– Теперь, если тебя закинет куда-то, я последую за тобой.

Он искренне улыбался, глаза светились радостью, наивностью и добротой. Он был совершенно другим. Живым. А тот, кого видела Лиён раньше, казалось, уже давно умер, пусть при этом и оставался бессмертным.

– Чего так уставилась? – спросил Шин и легонько дёрнул за верёвку.

– Где мы сейчас? – спросила Лиён, отведя взгляд в окно.

– В маленькой деревушке на окраине страны.

Он встал, и Лиён пришлось последовать за ним, потому что ремешок был достаточно хорошо привязан к запястью.

– Ну что, пойдём искать выход.

Он не спрашивал, хочет этого Лиён или нет, просто повёл за собой. Она смотрела на своё запястье, которое обхватывали две красные нити и чёрный кожаный ремешок, что тянулся к запястью Шина. На его широкую спину, которая поднималась и опускалась от спокойного ровного дыхания. Пытаясь понять его, она совершенно запуталась.

Когда Лиён перестала разглядывать и разгадывать эти странные связи и сплетения судьбы, она подняла голову и поняла, что деревня кажется знакомой. Она помнила её размыто, словно смотрела в мутные воды болота. Образы в её воспоминаниях то превращались в тёмные пятна, то принимали чёткие очертания.

Она замерла, потянула за ремешок, чтобы остановить Шина, и начала крутить головой во все стороны.

– Я, кажется, знаю это место, – сказала Лиён, осматриваясь.

Деревушка была совсем небольшой, и в ней в основном жили бедняки. Лиён не помнила, как жила её семья, ведь на тот момент, когда она стала понимать хоть что-то, они уже стали изгоями.

По узкой улице шагали мужчина и женщина в серых одеждах из конопляной нити. Яркий ханбок Лиён сразу бросился в глаза на фоне простых одежд этих двоих.

Женщина была беременна и еле шла. Мужчина держал её за руку.

– Говорил же: останься дома, никуда бы эта работа не убежала.

– Нужно обеспечить хорошую жизнь нашему ребёнку. Хорошо, если это будет девочка. Выйдет замуж, и её будет обеспечивать муж. А если мальчик? Мы должны дать ему всё, что возможно.

– Что ты сможешь дать, если тебя самой не будет? Глупая ты женщина. Пошли скорее к старейшине.

Они прошли мимо Лиён и Шина так, словно и вовсе их не видели.

– Нам нужно за ними, – шёпотом произнесла Лиён. Она чувствовала: что-то тянет её к ним.

Шин пожал плечами и последовал за супружеской парой. Женщина уже еле шла, она тяжело дышала и часто останавливалась. Мужчина часто поглядывал на неё и придерживал за плечи. Они зашли во двор одного из ханоков, постучали в дверь, и оттуда вышла старенькая женщина с седыми волосами и серьёзным лицом. Увидев почти рожающую женщину, она тут же завела их в дом.

Лиён вопросительно посмотрела на Шина, который кивнул и еле слышно произнёс:

– Можем зайти, они нас не увидят.

В комнате все суетились. Старушка готовила тряпки и таз с горячей водой. Они уложили женщину на мягкие одеяла. Старушка взяла её за запястье начала считать. С каждой секундой её лицо становилось всё мрачнее и мрачнее.

– Ребёнок в утробе почти мёртв, – провозгласила она строгим и спокойным голосом.

Роженица испуганно охнула, а потом вновь застонала и сжалась от боли.

– Что же делать? – спросила она сквозь слёзы и стоны.

– Обратитесь к богам и духам квисинам. Попросите у них силы для вашего ребёнка, – серьёзно посоветовала старушка.

– Но это же может сказаться на её судьбе! – еле слышно сказала женщина.

– Выбор только за вами.

– Хорошо, – выдавила роженица.

Старушка кивнула и приложила руки к большому, выпиравшему даже под простой чхима животу.

Лиён охнула, увидев, как к животу тянутся руки квисинов, как старуха что-то шепчет.

– Ваш ребёнок выживет. Только отныне её жизнь связана с хаосом, связана с квисинами.

Женщина часто закричала и застонала. Схватилась за верёвки, прикреплённые к потолку. Старуха посмотрела под юбку и прокричала:

– Ещё немного!

Женщина снова застонала, согнулась, и старуха достала из-под подола юбки ребёнка. Он почти не дышал. Она провела по его спине рукой, и Лиён увидела, как вместе с её рукой в пространстве появились руки квисинов. Девочка громко начала плакать и открыла глаза. Они были точь-в-точь как у Лиён.

Глава 16

Убийца в отражении

Холодные воды схватили тело Тэхо в свои объятия. Казавшаяся прозрачной вода стала тёмной, и он не мог разглядеть Лиён, за которой прыгнул. Сердце отстукивало панику, разум больше не подчинялся ему. Он боялся за эту мстительную кисэн.

Воздуха стало не хватать. Тэхо посмотрел в бездонную глубину и решил, что лучше выплыть, а потом вновь нырнуть за Лиён. Развернувшись, он начал грести наверх, но вода стала вязкой и плотной. Ноги онемели, и кто-то или что-то потянуло его вниз. Он дёргал ногами и разгребал давящую на него воду, но всё было бесполезно.

Он закрыл глаза и тут же открыл их, почувствовав, как лица касается прохладный ветер. Шумело море. Огромное и бескрайнее.

Тэхо понял, что до сих пор держит меч. Он не выпускал его из рук с тех самых пор, как совершил ту роковую ошибку в лесу на горе Ёльсан. Меч был его ношей. Его виной и его ответственностью.

Ветер обжёг мокрое лицо своей прохладой, и Тэхо поднялся на ноги. Они утопали в мокром песке. Пахло солью и свежестью.

Он осмотрелся в надежде найти здесь Лиён, но никого не было. Шумные воды моря ласкали берег, в небе светило слабое солнце. Тэхо был совершенно один.

– Проклятье! Где я? Куда теперь идти?

Он покрутился вокруг своей оси. Где-то вдали раздалось нежное женское пение. Тэхо шагнул в сторону, откуда исходил звук, но тут же остановился.

«Не стоит верить этому месту», – подумал он.

К одному женскому голосу присоединился второй, а потом и третий. Песня манила и привлекала к себе, и Тэхо не заметил, как сделал один шаг, а потом второй и третий в сторону нежной и сладкой мелодии.

Когда на горизонте показался небольшой ханок, Тэхо очень удивился. Черепичная крыша, расписанная по подобию дворца императора, и простые стены из рисовой бумаги. Пение доносилось именно оттуда.

Тэхо поудобнее перехватил меч и только сейчас заметил, что на рукояти нет норигэ. Боль и тоска с силой сдавили сердце. Он чувствовал себя так, будто из него потекла кровь, как сок течёт из персика, если его сильно сдавить в ладони. Норигэ всегда было с ним после смерти Арым. Теперь там, где оно обычно висело, образовалась пустота, как и в сердце Тэхо. Будто у него отняли последнее, что держало Арым в этом мире.

Он посмотрел назад. Возможно, если вернуться, он сможет найти его. Возможно, он обронил норигэ на берегу. Но ему нужно узнать, куда он попал и как найти Лиён. Вдруг сейчас она в опасности? Вернуться за норигэ – значит потерять время.

Песня продолжала звать. Возможно, жители этого дома знают ответ? Он ещё раз взглянул на пустую рукоять. Устало потёр глаза и зашагал в сторону ханока.

Переборы каягыма, дэгонху и согыма смешивались в причудливую музыку. Будто кто-то собрал все звуки этого мира и смешал их в красивую мелодию. Ступая на порог ханока, Тэхо гадал, могут ли обычные инструменты издавать такой необычный звук. Но в воспоминаниях сразу возникла Лиён, что искусно играла на каягыме, завораживая его и погружая в сон.

Сердце странно кольнуло. Охотник почувствовал вину за то, что именно он втянул девушку во всё это. Встретились бы они, если бы он сам не пришёл к ней?

Тэхо дёрнул головой, отгоняя навязчивые мысли, что словно надоедливые мухи лезли в его голову. Он поднялся по ступеням и отодвинул дверь из расписной рисовой бумаги. Музыка резко стихла.

Посреди комнаты сидели три девушки в ярких ханбоках, с музыкальными инструментами в руках. Их волосы были украшены пинё с фениксом и драконом. Они подняли взгляд на Тэхо и все втроём мило улыбнулись. Они были невероятно красивыми. С нежными и милыми чертами. Изящными руками и белоснежной кожей. С круглыми лицами, словно полная луна, и невероятно притягательными глазами.

– Вы что-то потеряли, господин? – Голос девушки с каягымом оказался мягким и нежным. Он обволакивал и манил к себе.

Тэхо поклонился и ответил:

– Я потерял кое-кого. Девушку. У неё необычные глаза, и она всегда носит с собой кисть.

– На этом берегу мы единственные девушки. – Голос второй звенел, словно трель соловья.

– А не подскажете, где я нахожусь? – спросил он, нервно перехватив меч.

Одна из девушек легко, словно была пёрышком, встала с пола и подошла к Тэхо. Завела руки за спину, сложила их и стала внимательно его разглядывать.

– Смотрите, – обратилась она к другим девушкам. – А он ведь человек!

Они тут же подскочили и подбежали к нему. Одна из девушек провела пальчиком по плечу Тэхо, обходя его вокруг.

– Какой красивый! Сестрички, посмотрите, какой он красивый! – часто захлопала ресницами самая младшая из них.

Тэхо прокашлялся и отступил:

– Я был бы вам благодарен, если бы вы сказали, где я нахожусь.

Они продолжали кружиться вокруг него. Одна тихонько касалась его плеч, вторая легонько проводила ладонью по спине. Тэхо чувствовал себя неудобно и тревожно. Девушки молчали. Совершенно не собирались отвечать на его вопрос.

– Если вы не можете дать мне ответ, тогда я пойду. – Он склонил голову, прощаясь, и хотел уйти, но ответ одной из девушек остановил его.

– Вы в божественном городе Истин.

Тэхо нахмурился, пытаясь понять, врёт она или нет.

– И вы ищете девушку. – Самая младшая хитро улыбнулась и вновь провела кончиком пальцев по плечу Тэхо. – Но зачем вам эта девушка? Ведь вы можете остаться у нас.

Она с силой надавила на плечи Тэхо. Тонкие пальчики впились в ткани формы управления. Казалось, эти хрупкие руки весят тяжелее камней. Ноги подкосило, и Тэхо невольно уселся на пол.

Старшая налила в чашу чаю и преподнесла Тэхо, всё так же улыбаясь и без тени смущения смотря ему в глаза.

«Нужно уходить», – кричало об опасности чутьё.

– Выпейте чаю, господин. – Старшая обхватила ладонь Тэхо и вложила в неё чашу с горячим ароматным чаем. Пахло лотосом, жасмином и мёдом. Пахло домом.

Тэхо с тоской посмотрел на маленький лепесток, плавающий на янтарной поверхности. Он подумал о матери, по которой скучал, но не мог вернуться домой. Вернуться означало принять поражение. Вернуться означало сдаться отцу и следовать его убеждениям.

Отец всегда твердил, что Тэхо должен стать инспектором в управлении Чонмён, должен быть тем, кто несёт порядок в мир. А что, если он хаос? Арым манила своим желанием противостоять воле отца. Именно это привлекло его в ней. Лиён была чем-то похожа на неё. Тоже противилась своей судьбе.

– Выпейте чаю, он не отравлен. Останьтесь ненадолго, а мы расскажем о той, кого вы однажды любили.

Тэхо наконец-то оторвал взгляд от плавающего лепестка и с опаской посмотрел на девушек, которые сидели перед ним.

– Кто вы? – спросил он, пусть и хотел задать другой вопрос.

– Три небесные феи. Мы поём песни и рассказываем истории путникам, что приходят к Морю Чёрной Черепахи. Мы можем рассказать историю и тебе. О том, как одна девушка загадала желание.

Тэхо напрягся ещё больше. Ему необходимо было найти Лиён. Слушать этих фей ему некогда. Вот только о каком желании они говорили?

– Простите, я с радостью послушал бы ваши истории, но мне нужно найти кое-кого.

– Мы уверены, господин, вам понравится история. – Старшая словно из воздуха достала норигэ из белого нефрита, что совсем недавно висело на рукояти меча Тэхо.

– Ну так что, не хотите услышать, что за желание загадала та, кого ты любил? Может быть, она загадала, чтобы вы её любили, господин? – Девушка раскрыла ладонь, на которой лежало единственное напоминание об Арым.

Тэхо долго смотрел на лежавшее в ладони норигэ. Долго пытался разгадать, что задумали эти феи и что чувствует он, вновь слыша об Арым.

– Даже если это желание было о моей любви, я знаю, что мои чувства к ней были искренними. И её тоже. – Он не отводил взгляда от бабочек в белоснежной ладони феи. – Поэтому я не хочу слушать ваши рассказы и истории. Мне нужно найти госпожу Лиён.

Державшая норигэ фея улыбнулась и сжала пальцы. Украшение исчезло, как Тэхо и предполагал. Он сделал свой выбор.

– Так как ты нам очень понравился, мы поможем тебе. Держи. – Самая младшая из небесных фей протянула ему красную ниточку. – Если будешь идти по этой красной нити, обязательно найдёшь ту, которую ищешь. Но путь твой будет непрост. Ведь в этом месте гуляют человеческие страхи. Твои тоже где-то здесь. Так что у тебя ещё есть шанс передумать. – Она подмигнула ему и сладко улыбнулась. – Мы умеем обращаться с мужчинами.

Тэхо пропустил мимо ушей последние слова и схватился за красную нить.

– Только помни: если отпустишь её, никогда не найдёшь дорогу к девушке с проклятыми глазами.

Тэхо ничего не сказал. Склонил голову и вышел из ханока. Тяжесть с души исчезла. Он посмотрел на пустую рукоять и красную нить в другой руке.

Он выбрал забыть Арым. Выбрал хаос, что поселился в его сердце.

Он выбрал Лиён.

* * *

Красная нить тянулась по побережью, извиваясь и падая на влажный песок. С моря пахло солью и водорослями. Ноги Тэхо промокли.

С каждым шагом силы покидали его. Если это божественный город Истин, как сказали эти девушки, представившиеся феями, долго он и Лиён здесь оставаться не могут. Чем быстрее он найдёт художницу, тем лучше.

Он чувствовал ответственность перед ней. Он обещал госпоже Ким, что защитит Лиён, не даст её в обиду. Он не знал, когда это началось: в первую их встречу или когда она самоотверженно решила найти убийцу. Кисэн, что тронула его замерзавшее сердце. Так называла её Хаын и, кажется, кумихо была права. Ему хотелось защитить её. Пусть она и была уверена, что ей эта защита не нужна.

Когда Тэхо прошёл уже вечность, впереди появился мужчина. Он стремительно шёл навстречу, и с каждым шагом Тэхо узнавал в нём своего отца. Тот был в боевых доспехах с драконом и фениксом. Броня блестела в свете солнца, что вскоре заволокли тёмные, тяжёлые тучи.

– Отец? – удивился Тэхо.

Отец смотрел на Тэхо, но словно не видел его. Тэхо настороженно подошёл ближе. Его разум понимал, что отца здесь быть не могло. Он в своём доме, в мире людей, тоскует по временам, когда мог быть охотником, и ненавидит сына, который не оправдал его ожиданий.

– Тэхо, – вдруг заговорил с ним человек, похожий на отца. – Я верил в тебя. Я хотел видеть тебя успешным. Хотел, чтобы ты следовал моему пути, как и полагается сыну. – Он наконец-то посмотрел на Тэхо и, обхватив его большими руками вокруг плеч, продолжил: – Я хотел, чтобы ты стал лучшим. Знал, что так будет правильно.

Тэхо долго молчал, рассматривая лицо отца, а потом спросил:

– А ты узнал у меня, как для меня будет лучше? Ты хоть раз спрашивал, чего хочу я? Ты постоянно твердил, что стать охотником – это мой долг. Твердил, что я не имею права любить Арым, ведь она предназначена другому. Только твои желания. Только твой выбор. Ты не позволял мне сделать свой собственный.

Тэхо не мог остановиться, слова лились бурным потоком обиды и злости. Но внутри всё так же, словно клубок скрученных в одну жуткую кучу змей, сидел страх. Тэхо понимал: он шёл по пути отца и часто поступал так же.

Мужчина в блестящей, начищенной до блеска броне отвернулся и вновь посмотрел на звёзды. Потом криво улыбнулся и растворился в воздухе.

Тэхо застыл на месте и оглянулся. Отца нигде не было. В голову пришла мысль, что феи всё же одурманили его, раз ему приходят видения.

Красная нить в руках Тэхо потеплела, и он взглянул вперёд, куда она тянулась. Вдали, на горизонте, стояла девушка в бело-розовом ханбоке. В надежде, что это Лиён, Тэхо ускорился, но когда до девушки оставалась пара шагов, почувствовал знакомый аромат жасмина. Еле уловимый и нежный.

Девушка обернулась, и Тэхо попятился. Сердце больно сдавила тоска. Грубыми пальцами с длинными ногтями расцарапала шрамы, что стали потихоньку зарастать.

– Тэхо. – Голос Арым, как и прежде, был нежным и звонким. – Зачем, Тэхо? Зачем ты убил тогда их всех?

Она смотрела на него полными слёз глазами.

– Ты убил каждого из них. Всех. И женщин, и детей. Всех. Всех лисиц, что жили на той горе. Они ведь не сделали ничего плохого. Да, кто-то из них убивал людей. Но зачем ты убил остальных?

Она плакала и задавала вопросы. Тэхо попятился, качая головой.

– Зачем ты убил меня? – задала она вопрос, которого Тэхо боялся больше всего.

«Наши поступки запускают цепочку событий, – говорил отец, когда учил Тэхо сражаться на мечах. – Ты должен помнить это каждый раз, когда делаешь очередной шаг. Ведь твои поступки могут принести вред другим. И ты обязан научиться нести ответственность за каждый сделанный тобой шаг. До тех пор, пока ты этого не сделаешь, ты не сможешь зваться мужчиной».

Тогда Тэхо не понял этих слов. Он был слишком мал и думал лишь о том, как здорово бить деревянной палкой чучела для тренировок. Как здорово бегать по зелёной траве с другими мальчишками за воздушным змеем, что свободно рассекает небеса своими яркими крыльями, а по ночам смотреть на звёзды и представлять, что там живут драконы, фениксы и небесные феи.

Но с каждым годом Тэхо становился старше и понимал слова отца.

Только мы в ответе за то, что происходит с нами. Каждое принятое нами решение вершит нашу судьбу. Сейчас решения, принятые когда-то Тэхо, настигли его и ждут расплаты за содеянное.

– Зачем ты убил меня? – вновь спросила Арым, смотря в его глаза. – Зачем?

Он протянул к ней руки, но она отступила назад.

– Ты нашёл убийцу? Почему ты до сих пор не нашёл того, кто убил меня? – Она топала ногой, пытаясь добиться ответа. Как и при жизни, она была избалованной и нежной. Любимая дочь своего отца, которая всегда получала то, чего хотела. И Тэхо не был исключением. – Я знала, что нам не суждено быть вместе. Знала, но всем сердцем любила тебя и желала быть с тобой. Но ничего не помогло: ни обряды мудан, ни загаданное божеству желание.

Тэхо смотрел на Арым, что была слишком похожа на настоящую, на его Арым. Он не знал, сколько правды в словах этого образа из видений. Не понимал, о чём она говорит. Сейчас он хотел лишь оправдаться.

– Я не нашёл убийцу, – виновато произнёс он, протягивая к ней руки. Разум понимал, что это лишь иллюзия, но сердце не слушало. Он упал на колени перед возлюбленной и посмотрел на неё снизу вверх.

– Кто убил меня? – повторила Арым, хватая его за плечи. – Ответь мне. Кто!

– Я! – закричал Тэхо. – Я убил тебя. Если бы я не пошёл на ту гору, если бы не решил доказать отцу, что могу соответствовать его ожиданиям, если бы не поддался хаосу, тогда, возможно, ты осталась бы жива. Ведь тот, кто убил тебя, мстил мне. Он отнял у меня всё. Так же, как я отнял у него всё.

Тэхо опустил голову и больше не смотрел на Арым. Пять лет поисков убийцы были оправданием. Он всегда знал, от чьей руки погибла Арым. Тэхо знал имя убийцы. Он жил с этим именем. Его рука распорола ей живот и выпотрошила внутренности. Именно тогда он пообещал, что не вытащит меч из ножен до тех пор, пока не сможет нести ответственность за каждый нанесённый им удар.

Ладонь Арым легла на его подбородок и подняла лицо Тэхо так, чтобы их глаза встретились.

– Тебе придётся жить с этим всю оставшуюся жизнь. Но сколько бы ты ни позволял страху себя пожирать, это не искупит вины. Живи. Это самое лучшее наказание для тебя.

Она убрала руку от его лица и отступила. Тэхо видел, как она исчезает. Его тело двинулось ей навстречу, но он лишь успел поймать красную нить, что всё это время держала Арым. В воздухе остался лишь запах жасмина, смешавшийся с запахом солёного моря, которое так и оставалось за спиной Тэхо, сколько бы он ни прошёл.

Он опустился на камни, устилавшие землю идеально ровно по кругу, от маленького к большому, будто кто-то специально это сделал. От них исходила прохлада. Они пахли солью и песком. Он долго сидел так, слушая шум морских волн, что должны были успокаивать, но лишь заставляли сердце бешено колотиться от страха. Тень, что падала от Тэхо, потянулась вперёд и оторвалась от тела. Он поднял голову и посмотрел наверх, на человека, что смотрел на него. С презрением и ненавистью.

Возвышавшийся над ним мужчина вытащил из ножен меч и приставил его к горлу Тэхо.

Охотник встал и взглянул тому в лицо. Короткая стрижка, тёмный ханбок и меч, на рукояти которого небольшое норигэ с бабочками. То самое, что он потерял недавно. Тэхо смотрел в глаза нападающего. Глаза человека, что однажды совершил преступление.

Глава 17

Чёрные и белые фишки

Всё шло совершенно не так, как задумал Шин. Его план рушился всё больше и больше. Встреча с этой упёртой девчонкой уничтожала всё, что он так долго строил. Каждый его шаг был продуман наперёд, каждое решение он взвешивал долго и решительно. Но эта девчонка разрушила всё в одно мгновение. Он слишком устал, чтобы быть послушной собачонкой, приносящей кость всем этим людям. Только вот сопротивляться желаниям людей он не в состоянии. Стоит им искренне пожелать чего-то, и он бежит служить им. Шин много раз умолял Небесного Владыку отпустить его и подарить покой. Но тот был непреклонен.

– Только если какой-нибудь человек искренне пожелает твоей смерти, ты сможешь покинуть этот мир и переродиться, – отвечал Небесный Владыка на просьбы Шина.

– Я не желаю перерождаться. Мне всё наскучило и надоело. Мне нужно лишь найти человека, что пожелает мою смерть? – спрашивал он. Небесный Владыка кивал. – Тогда я найду такого человека.

Он покинул дворец с сердцем, полным решимости. До встречи с Лиён всё было идеально. Теперь же он часто задавал себе вопрос: почему именно она? Кажется, богиня судьбы просто решила посмеяться над ними.

Шин дёрнул головой и вновь пихнул в бок лежавшую без сознания Хаын.

– Приходи уже в себя! – недовольно фыркнул он и поднялся с земли.

Глаз дракона позволял проникнуть в божественный город Истин не замеченным даже человеку, но была одна проблема. Никто никогда не знал, куда закинет его в итоге. Решившийся пройти через глаз дракона мог оказаться даже в тюрьме Предела или в самых опасных местах города Истин. И теперь Шину необходимо было отыскать Лиён. И он очень надеялся, что будет первым, кто её найдёт.

Хаын закашлялась, выплюнула воду и открыла глаза. Увидев Шина, она недовольно скривилась и отвернулась.

– Какой странный сон. Нет бы какой красавчик снился, а не вот этот вот… – Она перевернулась на другой бок и поудобнее устроилась на земле, подтянув колени к груди.

Шин обречённо вздохнул. Кроме людей он не переносил и кумихо, и вонгви, и токкеби. В принципе, всех, кто существовал в этом мире.

– Мне тоже не очень нравится твоя компания. И почему это нас закинуло вместе? Вставай, мы в городе Истин.

Лисица резко подскочила на ноги. В янтарных глазах читался испуг. Казалось, она готова бежать со всех ног, ища выход, чтобы вернуться в мир людей, где никто не знал, что она совершила страшное преступление.

– Да успокойся. Пока ты в безопасности. – Бог сложил руки на груди, сдерживая ехидную улыбку и наблюдая за нервничающей Хаын.

– Это всё твоя вина! – Она ткнула пальчиком ему в грудь и топнула.

– Ты могла не идти. Сама выбрала последовать за ними, – пожал плечами Шин

– Нужно скорее найти Тэхо и Лиён. – Хаын проигнорировала его слова и осмотрелась в поисках колчана и стрел. Нашла их недалеко под одним из персиковых деревьев. – Где мы?

– В персиковом саду. Пошли, лучше нам здесь надолго не задерживаться. – Не дожидаясь ответа, он зашагал вперёд.

Хаын посылала проклятия, идя за ним следом, но он молчал.

Солнце ярко светило, нежно лаская листья деревьев и сочные персики, висевшие на ветках. Пахло раскалённой землёй и зелёной травой. В персиковом саду всегда царило лето. Птицы щебетали, перелетая с ветки на ветку. Повсюду порхали разноцветные бабочки. Аромат персиков оставлял сладость в горле.

Хаын настороженно остановилась и начала прислушиваться.

– Впереди кто-то есть. Много голосов, словно мы приближаемся к какому-то рынку или празднику. – Она несколько раз резко втянула носом воздух.

– Хороший пёсик. – Шин улыбнулся и надел маску. Кто бы там ни был впереди, им не стоит видеть его лицо. – Дорога из персикового сада всего одна, поэтому пошли быстрее.

Хаын скривилась.

– От людской собачонки слышу.

Шин остановился и развернулся.

– А ну-ка повтори.

Он шагнул к ней, но Хаын сделала шаг назад, а потом резко побежала. Шин погнался за ней.

– Иди сюда, я тебе все хвосты повыдираю!

Она неслась вперёд, пробираясь сквозь деревья. Шин бежал следом, посылая в её сторону нецензурные слова.

Голоса приблизились, стало слышно музыку и смех. Запахло кимчи и чапчхэ, рисовым вином и медовыми печеньями.

Вылетев из стройного ряда деревьев, они оказались на поляне. В центре стояли несколько чончжа[37]. Вокруг царила атмосфера праздника. Две девушки в ярких ханбоках танцевали танец с веерами. Их изящные тела изгибались, пышные юбки развевались, приподнимаясь от лёгкого ветерка.

Внутри чончжа сидело много людей. Они ели, пили и веселились. Запах жареного мяса бил в нос, и Шин услышал, как рядом проснулся дракон, спящий в желудке Хаын.

– Нужно убираться отсюда. – Он схватил Хаын за воротник чогори и потащил в противоположную от шатра сторону.

Но их заметили. Музыка стихла, смех тоже растворился в воздухе. Молодой парень в персиковом ханбоке вышел из беседки и громко произнёс:

– Присоединяйтесь к нам, дорогие странники! Мы угостим вас едой и выпивкой, девушки споют вам песни и станцуют.

Шин наклонился к Хаын и прошептал на ухо:

– Ничего не ешь и не пей. Ничего. Совсем. Теперь выбраться отсюда будет сложнее. Отказывать ему нельзя.

Он улыбнулся юноше и ответил:

– Мы торопимся, но с радостью посмотрим танец.

Юноша довольно улыбнулся и пригласил их в длинную и широкую беседку. За составленными вместе столиками сидели люди. Шин чувствовал исходящий от них холод. Значит, они квисины, что застряли в персиковом саду. Он слышал много легенд о том, что персиковый сад прекрасен, но коварен. Сюда боялись ходить даже сами жители божественного города. Даже те, кто совершал преступления.

– Присаживайтесь. – Юноша указал на один из столиков, на котором еды было больше всего.

Хаын сглотнула подкатившую к горлу слюну. Дракон в её желудке не унимался и рычал во всё горло. Шин видел, как её глаза поедают каждый кусочек мяса, как руки уже тянутся к рису. Но она пыталась держаться. Села за стол и уставилась в одну точку.

– Угощайтесь, – повторил юноша и махнул рукой, чтобы танцовщицы продолжали танцевать.

Девушки вновь закружились в танце. Они изящно рассекали воздух красными и жёлтыми веерами. Манящий запах еды кружил голову. Шин поглядывал на Хаын, которая явно страдала, смотря на все угощения.

– Можно всего один кусочек кимчи или саннакчи[38]? Оно так вкусно пахнет…

Шин покачал головой, не сводя взгляда с танцующих девушек. Хаын схватилась за живот и удручённо уставилась на ломящиеся от еды столы.

Танцовщицы плыли по воздуху, струящиеся ткани их одежд яркими пятнами застывали в пространстве. Юноша, пригласивший их к столу, расхаживал по беседке, махал веером и поглядывал на Шина и Хаын, которая тихо, пока не видит Шин, потянулась за едой. Но тут же получила шлёпок по руке.

Квисин, которые так были похожи на людей, смеялись и разговаривали. Их натянутые улыбки выглядели очень неестественно. Они смеялись и смеялись. Веселье лилось рекой, подобно рисовому вину, что струилось через край чашек. Каждый из них однажды попал в персиковый сад, но застрял, потому что не смог договориться с хозяином этого сада. С тем самым юношей, что сейчас элегантно помахивал веером себе на лицо.

– Чего же вы ничего не едите и не пьёте? Расслабьтесь, мы собрались здесь, чтобы веселиться и праздновать! – Он подошёл к столу, за которым сидели Шин и уже почти захлебнувшаяся слюной Хаын.

– Нам нужно уходить. Мы с радостью задержались бы подольше, но не можем.

Шин локтем пихнул в бок Хаын. Она отвлеклась от поедания взглядом закусок и подняла глаза.

– Просто так вы не можете уйти. Если хотите покинуть это место, обыграйте меня в падук.

Шин насторожился. Он знал, что это будет не просто игра. Божественный город Истин всегда таил опасности. За прожитую тысячу лет Шин каждый раз гадал, почему его назвали городом, ведь это был огромный мир со своими законами и порядком. И пусть ему и не нравились люди, Шин предпочитал оставаться в их мире и приходил в божественный город Истин только по необходимости. Ему наскучили оба мира.

– Значит, надо сыграть с вами в падук? – вдруг подала голос молчавшая до этого Хаын. – Я могу!

– Молчи! – выкрикнул Шин, но было уже поздно.

Юноша хитро улыбнулся и щёлкнул тонкими пальцами. На запястье Хаын появились два золотых наручника.

– Что это такое? – удивилась Хаын, глядя на золотые светящиеся браслеты.

– Чтобы вы не убежали, пока не окончится партия в падук.

Он щёлкнул ещё раз, и на запястье Шина тоже появились светящиеся браслеты. На третий щелчок посередине шатра появился большой гобан, по краям которого стояли чашки с чёрными и белыми фишками. На полу рядом со столом для игры возникли две небольшие подушечки.

– Вот кто тянул тебя за язык? – сквозь зубы, еле сдерживая весь накопившийся за эти дни гнев, зашипел Шин.

– Пока ты стоишь и мямлишь, время истекает. Тэхо и Лиён не могут здесь долго оставаться, поэтому нужно торопиться. Если нужно сыграть в падук, я это сделаю.

Она плюхнулась на подушку, одну ногу положила под себя, а другую согнула в колене и поставила на неё руку в цепях. Юноша хитро улыбнулся и медленно и элегантно уселся на подушку.

– Я рад, что кто-то из вас всё же решился со мной сыграть. Только это немного необычная игра в падук. – Он слишком широко улыбался, слишком сладки были его речи.

– Почему необычная? – удивилась Хаын, смотря то на юношу, то на Шина.

Шин тяжело вздохнул, покачал головой и уселся сбоку от гобана. Люди, что сидели за столами, вдруг стихли. С натянутыми улыбками они повернулись в сторону Хаын и Шина.

– Каждый наш ход будет иметь цену. Я играю чёрными, а вы – белыми.

– А если я хочу чёрными? – перебила юношу Хаын, начиная ёрзать на подушке.

– Вы не можете выбирать. Вы можете играть только белыми. Мой ход чёрными фишками – это всё ваши тёмные, отвратительные дела, каждое неверное решение, что было вами принято, каждый шаг, что принёс вред другим. Белые же – это ваши хорошие и добрые поступки. В наших чашах изначально лежит столько фишек, сколько плохих и хороших дел вы совершили.

На лице Хаын застыл ужас. Вечно улыбающаяся и веселящаяся, она вдруг стала серьёзной, попыталась встать с подушки, но юноша потянул за цепи, и Хаын уселась обратно.

– Вы дали согласие и не можете уйти, так что вам остаётся лишь сыграть со мной.

Хаын вытянула шею, пытаясь разглядеть, сколько чёрных фишек лежит в его чаше.

– Что будет, если я проиграю? – спросила она.

Юноша накрыл чашу ладонью и ответил:

– Вы будете заперты здесь навечно. Ну что, приступим? Я хожу первым.

Он опустил пальцы в глубокую глиняную чашу и достал первую чёрную фишку. Покрутил её между пальцами и медленно опустил на разлинованное полотно.

– Итак, рождённая лисица-кумихо была брошена своей матерью, после чего скиталась по лесам в человеческом мире и занималась воровством. – Проговорив это, он положил чёрную фишку на гобан и улыбнулся, вновь начиная обмахиваться веером.

Веселье в глазах Хаын потухло. Она смотрела на чёрную фишку, стоявшую на пересечении двух линий, и не двигалась. Потом подняла голову, открыла рот, будто хотела оправдаться, но тут же закрыла.

– Ваш ход. – Юноша сложил веер и указал на белую чашу, стоящую перед Хаын.

Она нахмурилась, запустила руку в чашу, достала одну белую фишку и тут же положила на доску.

Юноша улыбнулся и произнёс:

– Не всё ворованное у людей ты съедала сама. Что-то продавала и на эти деньги кормила лисят, которых тоже бросили. Отличный ход.

Казалось, юноша искренне радуется сделанному ходу Хаын, но Шин видел, что в его глазах горела хитринка. Смеющиеся люди, окружающие их, подобрались ближе к столу, хотя он и так стоял в центре.

Юноша вновь запустил руку в чашу и достал чёрную фишку.

– Хм. Вы убивали людей. Одному вспороли брюхо, пытаясь поживиться его внутренностями, другому просто перегрызли горло. Третьего задушили. – Он говорил медленно, смакуя каждое сказанное слово. Его хитрый взгляд следил за тем, как меняется лицо Хаын.

Шин наблюдал за происходящим, сложа руки на груди. Он подумал, что не хотел бы оказаться на месте этой кумихо. От ошибок никогда не сбежать. Они будут грызть тебя изнутри, словно свора диких собак, пока не достигнут цели, пожирая тебя. Но эта свора есть лишь у тех, кто имеет совесть и честь. Существо без совести и чести ничего не почувствует, ведь внутри эти собаки просто умрут с голоду.

Хаын запустила в свою чашу руку и достала белую фишку. Шин заметил, что она с облегчением вздохнула. Неужели у этой девчонки так много грешков, что она не уверена, будет ли у неё фишка для следующего хода?

Она положила фишку аккурат рядом с чёрной, что легла совсем недавно.

Юноша, поднял бровь и произнёс:

– Каждый убитый вами человек заслуживал смерти. Один напал на твою стаю и убил одного из лисят. Другой пытался вас изнасиловать. А третий просто был подонком. Вы правда считаете, что они заслуживали смерти?

Этот вопрос был неожиданностью не только для Хаын, но и для Шина. Он вспомнил, что однажды старушка рассказывала ему о юноше, играющем в падук в персиковом саду. И игра эта была непростой. Белые камни будут появляться у играющего до тех пор, пока он сможет находить оправдания на предъявленные обвинения. Пока Хаын будет верить, что совершала правильные поступки, в чаше будет белая фишка. Но Шин видел, как каждое сказанное юношей слово заставляет кумихо сомневаться.

– Да! – Хаын гордо подняла голову. – Каждый из них заслуживал того, чтобы быть выпотрошенным. И даже если бы мне представился выбор вернуться в прошлое, я бы убила их вновь.

– Но вправе ли ты их судить? – Юноша улыбнулся и потянулся за другой фишкой, но рука замерла. Её остановили слова, резко, гордо и уверенно брошенные Хаын.

– Нет, но, позволив им жить, я бы позволила им дальше убивать и насиловать. Пусть я и стала убийцей, пусть я и совершила преступление, но я ни о чём не жалею.

– Смело, – кивнул её противник и достал очередную фишку. Он долго крутил её между пальцами, разглядывая так, словно именно на ней было написано совершённое Хаын преступление.

– Хм. Ты долго бродила, скитаясь между человеческим миром и божественным городом Истин. А вернувшись в город Истин, нашла себе новую семью, нашла дом для маленьких лисят. Казалось, всё замечательно, но ты всё равно вернулась в мир людей и стала наёмницей, убивающей всех, кого пожелает хозяин. Жадность захватила тебя.

Он медленно положил фишку на гобан, перекрывая ход Хаын.

Она, не раздумывая, засунула руку в чашу и достала фишку. С силой положила на поле для игры, так что уже стоящие там камешки подпрыгнули, но чётко вернулись на своё место.

Юноша открыл рот, чтобы что-то сказать, но Хаын заговорила первая:

– Да, я совершала преступления. Да, я убивала людей ради денег. Моя жадность была лишь в том, чтобы дать лучшее своей семье. Тем, кого так же, как и меня, бросили. Я хотела дать им всё, что они пожелают. Мои поступки не были благородными, но этот мир заставил меня стать такой. Я не выбирала.

– О нет, вы выбирали. Мы всегда выбираем что-то одно. Свет или тьму, хаос или порядок. Вы выбрали хаос, выбрали тьму, даже если стремились к свету.

Он щёлкнул пальцами, и поставленная на доску Хаын белая фишка окрасилась в чёрный.

– Вонгви меня раздери! Что за фокусы? – вскрикнула Хаын и с яростью посмотрела на юношу.

– Вы не верите в своё оправдание, поэтому ваш камень окрасился в чёрный.

Шин усмехнулся. Кажется, они застряли здесь надолго.

Наручники на запястье Хаын засветились и сжались сильнее.

– Продолжим? Или вы желаете сдаться?

– Размечтался! Давай выкладывай, что там у тебя ещё.

Юноша криво улыбнулся и опустил руку в чашу. Между пальцами возникло сразу три фишки.

– Вы продавали информацию о сокровищах божественного города, спрятанных в мире людей. – Он поставил первую фишку. – Вы воровали священную энергию, чтобы продавать её людям. – Вторая фишка легла рядом с первой. – Вы предали свою стаю, пытаясь защититься.

Последние слова, произнесённые в такт звуку касания фишки о деревянную поверхность, ударили Хаын, словно кнутом. Её руки задрожали, взгляд потух. В ней больше не горел огонь радости и веселья.

Она долго думала перед тем, как достать первую белую фишку. Увидев её, кумихо выдохнула и аккуратно, не спеша поставила на поле. Теперь она молчала, давая возможность говорить юноше.

– Вы предоставляли поддельные карты, всё же пытаясь сохранить сокровища.

Хаын молча достала ещё один камешек.

– Священную энергию вы продавали нуждающимся, тем, кто умирал и не выжил бы без неё.

Руки Хаын не двигались. Она положила их на край гобана и смотрела в бесконечную чёрную бездну белой чаши. Юноша ждал.

Она выдохнула и достала фишку. Но та оказалась чёрной. Хаын с яростью выкинула её в сторону и достала новую, но фишка вновь окрасилась в чёрный. Она доставала фишки одну за другой, и каждая из них была чёрной.

Шин слышал историю о том, как одна лисица предала целый клан, лишь бы спасти свои хвосты. Кого-то убили, кто-то сидел в тюрьме Предела. А лисицу изгнали из города Истин. Значит, Хаын была той самой лисицей.

– Предательство очень сложно оправдать, – заговорил юноша. – Предавая кого-то, ты предаёшь себя. Свою честь, порядочность и совесть. Вы предали не только их, но и саму себя и до сих пор за это себя не простили.

Чёрные фишки, что доставала Хаын, летели в разные стороны. Они маленькими точками покрывали деревянный пол беседки.

На глазах Хаын выступили слёзы. Она вскочила, схватила чашу и с яростью швырнула её на пол. Кусочки полетели в разные стороны, порезали ханбок Шина и паджи Хаын.

– Я не могла поступить иначе! У меня не было выбора!

– Всегда есть выбор. Если дорога без развилок, всегда можно остановиться и пойти назад. Вы разбили чашу, нам теперь не доиграть в падук. Поэтому считаю вас проигравшей. Теперь вы останетесь здесь навечно, но я дарую вам подарок. Мы здесь, чтобы веселиться и радоваться жизни. Я заберу все ваши переживания, тоску, оставив место только для радости. Так вы сможете прожить долгую счастливую жизнь. Хотите забыть обо всей боли, что вы пережили?

В глазах Хаын загорелся странный огонёк. Будто это именно то, чего она ждала все эти годы в изгнании: искупления.

Шин встал с подушки и произнёс:

– Без боли потерь мы никогда не сможем оценить радость счастья. Не попробовав горечи рисового вина, никогда не поймёшь, как сладок мёд. Не уверен, что всем им нравится вкус веселья. – Он обвёл руками тех, кто улыбался в этом чончжане. Всех, кто когда-то отказался от своих грехов.

Хаын оглянулась и с печалью посмотрела на стоящих вокруг неё людей. А потом на осколки белой чаши и множество чёрных точек на полу.

– Я всё правильно сделала, – произнесла она тихо и совсем робко. – Я защищала тех, кого любила. Я защищала себя.

Юноша посмотрел на неё со злостью и сквозь зубы произнёс:

– Твои оправдания бессмысленны. Вы останетесь здесь навсегда.

Он щёлкнул пальцами, и золотые цепи на руках Хаын стали впиваться ей в кожу. Она закричала и упала на колени.

– Прекрати это, – спокойно произнёс Шин.

– Она заслуживает наказания. Она проиграла в падук, – так же спокойно ответил юноша.

– Мир не чёрно-белый, в нём множество оттенков. Отпусти её.

Юноша потянул за цепь, которая шла к Шину, но ничего не произошло. Брови юноши поползли наверх, потом снова сошлись на переносице.

– Пока я не чувствую вины за всё содеянное, это бесполезно, правда? – Шин покрутил оковами перед лицом юноши, которое покраснело от злости. А потом подошёл к Хаын и протянул ей руку.

– Вставай, глупая кумихо. Отрезать бы тебе твой длинный язык. Умела бы держать его за зубами, ничего бы этого не было. Я верю, что иногда нет выбора, что иногда позади горит пожар, и тогда остаётся только идти вперёд, не думая о том, правильная дорога это или нет.

Она посмотрела на него полными слёз глазами и вложила свою горячую ладонь в его тёплую.

– Не хотел я этого делать, но, кажется, придётся, – пробормотал Шин, запуская руки за голову и развязывая ленточки, что держали его маску.

– Ух, так намного свободнее. – Он снял маску и привязал её себе на пояс.

Лицо юноши тут же изменилось. Красные пятна сошли со щёк, кожа стала совершенно белой.

– Эт… то вы? – Он начал заикаться, быстро щёлкая пальцами.

Исчезли гобан, рассыпанные фишки и цепи на руках Шина и Хаын. Юноша упал на пол и поклонился Шину, опустив голову.

Хаын удивлённо переводила взгляд с Шина на юношу и обратно, совершенно не понимая, что происходит. Шин очень надеялся, что ему не придётся применять этот ход, но эта кумихо всё испортила.

– Встань, – стараясь говорить жёстче, приказал Шин.

– Господин, простите меня! Если бы я знал, что под маской вы, ни за что бы не начал эту игру.

Хаын нахмурилась, потирая запястья, на которых остался след от впивавшихся совсем недавно цепей.

– Господин? – шёпотом спросила Хаын. – Что это значит?

– Заткнись, – как можно тише произнёс Шин, пихая её в бок, а потом добавил громче: – Мне нужно найти кое-кого. Я привёл её сюда, но она потерялась. Поэтому проведи нас к выходу из персикового сада.

– Господин, это честь для меня – помочь вам. Она часть вашего плана?

Шин посмотрел на ещё больше нахмурившуюся Хаын и подумал, что юноша прав.

Лиён и правда была частью его плана. Только той частью, где они никогда не встречаются.

Глава 18

Чудовище и обещание

Лиён и Шин сидели на пороге дома мудан. Тёплый ветер, что дует только в начале лета, не обжигал кожу, а нежно ласкал её. Солнце катилось за горизонт, касаясь своими лучами облаков. Лиён кусала губы, пытаясь понять, что произошло. Она чуть не умерла ещё не родившись, родители спасли её благодаря квисин.

Шин легонько потянул за верёвочку, которая была привязана к её запястью, чтобы привлечь внимание.

– Конечно, я не совсем одобряю способы, к которым прибегли твои родители, но они пытались спасти твою жизнь.

– Спасли, чтобы потом считать меня чудовищем? – Она задала вопрос, но ответа не ожидала. Встала и пошла вперёд, но кожаный ремешок натянулся между ними.

Шин встал и понимающе посмотрел на Лиён, которую разрывало от злости. На Шина, на родителей… на всех. Злость растекалась словно лава, сжигая всё внутри.

– Я хочу выбраться отсюда. Пошли. – Она шагнула вперёд, и мир вокруг изменился. Они всё так же были в родной деревне Лиён, только теперь перед ней стоял её родной дом. Осколки воспоминаний, которые остались в её памяти, обточились временем, но она узнала родной дом. Тот самый, в котором росла и в котором умерли её родители. Сумрак окутывал округу, в воздухе витал запах осени. Где-то далеко пахло дымом и горелой древесиной.

Лиён стояла прямо перед деревянной калиткой небольшого соломенного забора.

– Думаю, здесь мы тоже не просто так. Может, стоит зайти? – Голос Шина звучал мягко, и Лиён вновь подметила, что он отличался от того, кого она знала. – Если ты будешь сопротивляться и не последуешь туда, куда тебя ведёт Долина Вечности, можешь застрять тут навечно, в итоге превратившись в призрака.

Она до боли укусила нижнюю губу. Слишком часто она это делала, стараясь подавить поселившийся в сердце гнев.

Но Шин был прав, ей нужно выбраться. Нужно найти убийцу.

Лиён сделала первый неуверенный шаг. Шуршание листвы под ногами успокаивало. В памяти складывались картинки. Неяркие, размытые, сложенные из кусочков воспоминаний.

Она помнила, как мать заплетала ей волосы, как нежно пела колыбельную и рассказывала легенды о двух солнцах, что светили на небосводе. Лишь иногда она ловила на себе её тревожный взгляд. Когда с губ Лиён в очередной раз срывались предсказания, когда она внимательно всматривалась в чужие лица, сердце матери окутывал страх.

Идти по родному двору было волнительно и страшно. Что она увидит там, за стенами старого дома из соломы и глины?

Тёплые руки Шина легли ей на плечи, пальцы лишь немного сжали ткань чогори.

– Невозможно сбежать от прошлого. Его можно лишь принять. – Он легонько подтолкнул её к двери в дом.

В первой комнате царил полумрак, горела лишь одна-единственная свеча. Стояла тишина. Лиён с Шином вошли в первую спальню. Маленькая Лиён спала на полу, укрытая одеялом. С двух сторон сидели родители. Мать плакала, смотря на девочку, отец хмурил брови, держа подушку.

– Мы всего лишь хотели спасти её. Почему наша дочь должна была стать такой? – Мать всхлипывала и вытирала слёзы подолом ханбока.

– Это наше наказание за то, что мы нарушили закон.

– Я боюсь её, – честно призналась мать, смотря на крепко спящую девочку. – Все сторонятся нас. Мы стали изгоями. А ты слышал, что она недавно сказала? Что совсем скоро мы умрём. Она долго смотрела на меня, а потом заплакала этими страшными кровавыми слезами. Все, кому она предсказала смерть, умерли. Она чудовище, дорогой.

Отец долго смотрел на дочь, словно обдумывал каждое слово, что собирался сказать.

Молчание затянулось, и Лиён вдруг произнесла:

– Видишь, они видят во мне чудовище. Я для них обуза и несчастье. Я неправильная. Меня не должно было быть в этом мире. И так думали все вокруг. Каждый день мне говорили об этом. А если и не говорили, то всем своим видом показывали, что я странная, ненормальная, ничтожное чудовище, что слышит духов квисинов.

– И ты поверила в это? – Голос Шина был спокойным и холодным, он потерял всю свою прежнюю мягкость. Сейчас он больше походил на того надоедливого бога. – Ты позволила им убедить себя, что ты неправильная. Позволила прицепить на себя бумажку с надписью. И сама поверила в это. Но чудовище в этой истории не ты, а те, кто заставил тебя верить в это.

Лиён повернулась к Шину. Слова, сказанные так спокойно, заставили сердце колотиться как бешеное. Он был прав. Она позволила себе верить в это. Призналась в преступлении, не совершая его. Стало сложно дышать, волнение подкатывало к горлу, не давая спокойно наполнять тело воздухом.

Тишину, что так долго висела между родителями Лиён, нарушил отец.

– Она не всегда видит смерти. Иногда она говорит, что кто-то станет богат или что торговец удачно продаст товар, о счастливом браке и семье. Меня тоже пугает то, что она шепчет и заглядывает за плечо. Пугает то, что она сказала о нашей смерти. Но она наша дочь, мы несём за неё ответственность и должны делать это до конца.

Женщина заплакала, спрятала лицо в ладони и произнесла:

– Давай просто оставим её или… – Она дёрнулась, осеклась, а потом продолжила: – Я знаю мудан, которая может дать сонную настойку.

Лиён отвернулась и закрыла руками уши. Ей не хотелось слышать, что хочет сказать её родная мать. Она не желала знать это всё.

– Иногда правду тяжело принять. – Руки Шина легли на ладони Лиён. Он медленно убрал их и повернул Лиён лицом к родителям. – Но если лгать самой себе, ничего хорошего не выйдет. Однажды ты встретишься лицом к лицу с правдой и уже не сбежишь. Поэтому посмотри ей в глаза сейчас.

Лиён взглянула на родителей и спящую себя, маленькую и беззащитную. Она знала, что они ничего с ней не сделали, ведь сейчас она стоит здесь живая.

Мать Лиён посмотрела на своего супруга и заплакала, опустив голову на колени своей дочери. Запах горелой древесины просочился сквозь тонкую рисовую бумагу дверей. Крики людей звучали где-то далеко, но в сердце Лиён забилась тревога.

– Что-то происходит, – встревоженно сказал отец. Посмотрев на жену с дочерью, он поднялся и вышел на улицу.

Вернулся встревоженный, с ужасом в глазах.

– Деревня горит! Огонь слишком быстро распространяется. Буди Лиён, вам нужно уходить.

Женщина начала заламывать пальцы, она медлила, смотря то на мужа, то на дочь, и явно сомневалась. Принимала решение. Потом громко выдохнула и потрясла дочку за плечи. Девочка открыла глаза и удивлённо посмотрела на мать.

– Вставай, нужно уходить. – Женщина помогла дочери подняться, а отец запихивал в мешок необходимые им на время вещи.

– Уходите на всякий случай к ручью. Я пойду на помощь к деревенским, чтобы помочь затушить пожар.

Он протянул жене мешок и посмотрел на дочку таким взглядом, словно знал, что прощается.

Лиён вдруг поняла, что происходит. Запах гари уже смешался с запахом крови.

– Я знаю, что случится, – сказала она на выдохе, почти шёпотом.

Мать схватила девочку за руку и последовала за мужем, который уже вышел из дома.

Встревоженная мыслями и догадками, Лиён побежала за ними, совсем забыв, что привязана к Шину. Он что-то буркнул и сжал её вспотевшую от страха ладонь.

Она выбежала на улицу, взглядом ища, куда делись родители.

Они стояли на улице, дома на которой уже с аппетитом пожирал жадный огонь. Мать и маленькая Лиён спряталась за спиной отца, который пытался закрыть их от стоящего перед ними чудовища. Его льняной ханбок пропитался кровью. Рукава были закатаны, словно он вышел из кузни после долгой изнурительной работы. На запястье еле заметным пятном виднелся цветок ликориса. Алые капли стекали на землю с меча, который можно было назвать произведением искусства.

– Кан Ду, что с тобой? – встревоженно спросил отец, отступая и пытаясь отпихнуть жену и дочку.

Кузнец криво улыбнулся. Не ответив, он замахнулся и резанул по горлу. Кровь прыснула в разные стороны, попала на лицо Кан Ду, залила землю, смешиваясь с ней и превращаясь в грязное коричневое нечто.

Мать Лиён закричала, когда её муж начал падать на них с дочерью. Безжизненное тело привалило их, истекая красной, пахнущей металлом жидкостью.

Тело Лиён непроизвольно двинулось вперёд. Она не помнила родителей, но хотела спасти. Они выбрали её, даже несмотря на то, что боялись.

Горячая ладонь Шина больно сжала пальцы, потянув Лиён назад.

– Нельзя вмешиваться. Ты ничего не сможешь сделать.

– Мне смотреть, как они умирают? – закричала Лиён, обернувшись к нему.

– Да. – В его голосе слышалась жалость. В глазах застыло сожаление.

Лиён отвернулась от него.

Кузнец схватил мать за волосы, вытаскивая из-под тела мёртвого отца Лиён. Она кричала, визжала и брыкалась. Её ханбок покрылся красными пятнами, руки и лицо измазались в крови.

– Я так хотел жить! – хриплым голосом произнёс Кан Ду. – Хотел, чтобы все видели, какое оружие я делаю. И он дал мне это. Я был так счастлив! Но срок подошёл к концу. – Он замолчал и посмотрел на своё запястье. – Он сказал, что всё можно исправить и искупить. Что если все умрут, я буду жить.

Лиён со злостью повернулась к Шину. Ведь у раздающего цветы ликориса было его лицо. Шин смотрел на руку кузнеца и, казалось, боялся того, что видел. Он попятился, но вспомнил, что держит Лиён за руку, и перевёл взгляд на неё. Их взгляды встретились: её, полный злости и ненависти, и его – умоляющий о прощении.

– Пусть все узнают, какое прекрасное оружие я делаю, – произнёс кузнец, и Шин с Лиён обернулись к нему.

Он развернул рукоять меча, завёл руку назад и воткнул меч в живот женщины. Потом покрутил и резко вытащил.

Взрослая Лиён хотела кричать, но её голос пропал. Во рту возникла горечь, защипало глаза. Она вновь двинулись вперёд, но её вновь остановил Шин.

Кузнец откинул тело отца Лиён и посмотрел на девочку, ханбок которой из кремового превратился в красный. Она тихо плакала, закрыв лицо руками. Схватив её за шиворот, он поднял её и повернул к себе лицом. Замахнулся, чтобы ударить, но девочка опустила руки, открывая убийце свои глаза. Меч завис в воздухе. Кузнец попятился и оступился, запнувшись о тело матери Лиён.

Не обращая на него внимания, девочка подошла к отцу и попыталась растормошить его, но безуспешно.

– Папа, проснись. Папа…

– Чудовище! – заговорил Кан Ду. – А ведь это ты сказала, что я скоро умру! – закричал он, замахиваясь.

Девочка плакала, кричала, и Лиён увидела, как одна за другой когтистые руки ложатся на её плечи. Духи стремились к ней, окружая её, светясь и защищая. Кузнец закрыл уши и закричал, а потом уставился на девочку.

– Чудовище! – вновь закричал он. – Ты чудовище! Моё прекрасное оружие избавит этот мир от таких чудовищ, как ты! – закричал он и замахнулся, чтобы ударить плачущую девочку. Приличного размера камешек прилетел ему в плечо, потом второй и третий. Кузнец испуганно начал кружиться вокруг своей оси. Ещё один камень прилетел ему прямо в лицо и разбил бровь.

Взрослая Лиён почувствовала, как ремешок нятянулся, и обернулась. Руки Шина испачкались в пыли, глаза испуганно следили за обезумевшим кузнецом.

– Это всё твои духи? – зарычал Кан Ду и попятился назад. – Они сожрут меня! Сожрут!

Он выбросил меч и, впиваясь в землю ногтями, пополз вперёд.

Девочка пыталась растормошить родителей, плакала и кричала.

Лиён хотелось утешить её, помочь ей, но Шин держал её за руку слишком крепко.

– Мне очень жаль, – пробубнил он себе под нос. – Мне жаль, что так вышло.

– Отпусти мою руку, – тихо проговорила Лиён. – Мне не нужна твоя помощь. Я не хочу видеть твоё лицо! Теперь каждый раз, когда буду его видеть, буду вспоминать этот день. Отпусти! – закричала Лиён, с силой дёрнув рукав. Ремешок, что их связывал, растянулся и разорвался. Шин попытался поймать оторванный конец, что тянулся к запястью Лиён, но она быстро попятилась, споткнулась о чьи-то ноги и полетела назад.

Но спина не встретилась с землёй. Лиён словно провалилась в большой колодец. Падая всё глубже и глубже, единственное, что она перед собой видела, – это протянутую к ней руку Шина и его испуганные глаза.

* * *

Она не помнила, сколько уже бродила по Долине Вечности в полном одиночестве. Её кидало то в прошлое, то в будущее. В жизни, в которые она жила когда-то, и в жизни, которые ей суждено ещё прожить.

В одной из таких жизней она была счастлива в браке с Тэхо. У них родилось трое детей, лица которых светились радостью. Тэхо, важный и серьёзный, в форме управления Чонмён, сдерживал смех, наблюдая за своими сорванцами, которые гонялись за показывающей им язык Хаын. Лиён из этого будущего была счастлива, она часто улыбалась и не прятала своё лицо. Веяло теплом и уютом. Счастьем.

Лиён, ещё не отошедшую от увиденного в своём прошлом, эта картина согревала. Ей вдруг захотелось здесь остаться. Занять место той улыбающейся Лиён и быть счастливой вместо неё. Но могла ли она быть счастливой? Сможет ли после всего увиденного и пережитого? Сможет ли исцелить её раненое сердце мужчина, что сейчас перед ней сидел и улыбался? Желание остаться подольше щекотало сердце.

Но задержаться не удалось. Долина вновь начала движение, время снова исказилось, и Лиён снова забросило куда-то. Её ноги устали, желудок пел жалобные песни. Несколько раз она хотела остановиться, завалиться под какое-нибудь дерево и просто выспаться. Она не хотела думать о Шине и о том, что его странная реакция на цветок ликориса всё только усложняла. Всё указывало на то, что именно он исполнял желания и забирал энергию. Вдруг всё случившееся тоже было его коварным планом и теперь она застряла здесь навсегда?

В очередной прыжок её закинуло на цветущую поляну гибискусов. В нос ударил сладкий мускатный запах с нотками древесины. Над поляной порхали бабочки. Садясь на алые цветы, они тут же поднимались в воздух и перелетали к следующему цветку. Стояло жаркое лето, солнце горячими лучами обжигало кожу.

Лиён не сразу их заметила. Мужчину и женщину, что шли по цветущей поляне, среди стройных рядов кустов гибискуса.

Он держал её за руку, внимательно смотрел ей под ноги и что-то приговаривал. А молодая девушка в светлых одеждах, вроде и похожих на ханбок, но в то же время отличающихся, крепко держалась за его руку и внимательно слушала. Её глаза были прикрыты белой повязкой.

Они прошли мимо Лиён, не замечая её. Она же, видевшая уже множество разных историй, стала гадать, что за очередное представление ей показала Долина Вечности. Заведя руки за спину, она зашагала за ними следом.

Дорожка среди пышных невысоких шариков гибискуса привела их к реке. Мужчина осторожно подвёл женщину к речке, снял данхэ и посон[39] и помог войти в воду. Она поёжилась и обхватила себя руками.

– Ледяная!

– Она поможет снять с ног усталость! Потерпи немного.

В голосе мужчины было столько любви и ласки, сколько Лиён не могла услышать, работая в доме кисэн. А ведь были те, кто признавался в любви девушкам на улице красных фонарей.

Женщина вновь поёжилась и захотела выйти из воды, но мужчина подхватил её на руки и аккуратно усадил на большой валун, что стоял на берегу.

– Сиди смирно. – Он достал мягкую ткань и обтёр ей ноги.

Пока они ворковали, Лиён опустилась на землю, вытянула уставшие ноги и стала внимательно их разглядывать.

На вид мужчина был немного старше Тэхо. Его чёрные как вороново крыло волосы прятались под полупрозрачным катом. Одежда из хороших тканей говорила о том, что он из состоятельной семьи. Девушка была моложе него. Волосы заплетены в тугую косу, оплетённую вокруг головы. На руках обоих красовались кольца из нефрита.

– Значит, они женаты, – пробурчала себе под нос Лиён, беря камешек и кидая в их сторону. Они всё равно не заметят. Она уже пыталась взаимодействовать с людьми, но всегда оставалась невидимкой.

– Спасибо, что ты со мной, – ласково произнесла женщина.

– Я всегда буду с тобой, – ответил мужчина, надевая ей на ноги чистую обувь.

– Когда ты умрёшь и мы переродимся, возможно, мы не встретимся. – Она надула щеки и опустила голову.

Он взял её лицо в ладони.

– Обещаю, что даже в следующей жизни я тебя найду, – нежно произнёс он и чмокнул её в нос.

– Тогда я узнаю тебя первой! – оживилась она.

– Глупенькая! Как ты меня узнаешь, если сейчас не можешь видеть меня?

– Ну и что? Я всё равно узнаю тебя первой! – воскликнула она и крепко его обняла.

Лиён смотрела на происходящее и не могла понять, зачем ей всё это. Их нежности не умиляли, а лишь раздражали её.

Она встала, развернулась и пошла обратно, в сторону гибискусовой поляны. Села посреди неё под одним из кустарников, сорвала с веточки цветок и начала обрывать красные лепестки и приговаривать:

– Умру тут… не умру тут… Умру… не умру… – Последний листочек упал на землю, и Лиён выкинула стебелёк. Взяла следующий и повторила то же самое. Один за другим оборванные лепестки падали на землю. Она ждала, что её вновь закинет куда-то, но ничего не происходило. Солнце закатилось за горизонт, голоса двух влюблённых стихли, и теперь шум реки заполнял всё пространство.

Небо становилось темнее, одна за другой на тёмном полотне загорались звёздочки, словно фонари на торговой улочке в Квансане. Волна воспоминаний окатила Лиён с головы до ног. Тогда она думала лишь о деньгах, не замечая, что есть сокровища дороже денег. Кажется, этот сад с мёртвыми деревьями, о котором говорил ворчливый бог, лишь пополняется. Сожалений становится больше.

– Что я должна понять? – вдруг закричала Лиён в небо. – Выпусти меня! Я не хочу ничего понимать. Я хотела лишь найти того, кто убил наставницу. Что ещё мне нужно понять?!

Она кричала всё больше в надежде, что эта глупая долина услышит её.

У реки что-то зашуршало. В лесочке, что находился рядом, кто-то громко застонал.

Лиён встала, держа очередной сорванный цветок гибискуса, и посмотрела по сторонам. На мгновение звуки стихли. А потом вернулись, но уже намного ближе.

Первой в стеблях цветов возникла девушка. Существо, что было на неё похоже. Длинные мокрые волосы были в тине. Они закрывали лицо и липли к голым плечам и телу. Её странно вывернутые ноги и руки всё равно помогали ей ползти вперёд.

Увидев мульквисинов, Лиён попятилась, но в её ступню вонзились длинные ногти. Она вскрикнула и дёрнула ногой, пытаясь освободиться от хватки вонгви.

Со стороны леса и речки послышались новые звуки. Их становилось всё больше и больше.

– Проклятье!

Высвободившись наконец из хватки вонгви, Лиён побежала вперёд. Неважно куда, лишь бы не быть съеденной.

Она бежала посреди поля гибискуса. Сладко-травянистый запах бил в нос. Крики вонгви и мульквисинов звенели в ушах. Ноги устали, а рана на лодыжке от когтей ныла и болела.

Духи оказались быстрее: одна из разъярённых умерших душ настигла Лиён и ударила по спине. Лиён не привыкать, что её спину ранят, но когти вонгви были острее, и боль пронзила всё её тело. Она упала животом на прогретую горячим солнцем землю и поползла вперёд, но вонгви схватила её за ноги и потянула на себя.

«Нужно что-то делать!» – пронеслось в голове.

Лиён приподнялась на руках, развернулась на спину, выхватила из волос кисть и воткнула её острый кончик в глаз вонгви. Дух взвыл и отпустил Лиён, которая тут же встала и только сейчас заметила, что до сих пор держит сорванный алый цветок.

Дохромав до маленького лесочка, она спряталась за дерево, притянула к себе колени и попыталась занять как можно меньше места в надежде, что её никто не найдёт. Сил бежать больше не было. Если вонгви её найдут, она будет мертва.

Лиён попыталась отдышаться. Протёрла широким рукавом ханбока выступившие на лбу капельки пота. Она слышала, как где-то совсем близко рыщут в поисках её вонгви.

Покрутив в пальцах цветок гибискуса, она со злостью швырнула его перед собой. Теперь он горел ярким алым пятном на тёмной земле.

Она опустила голову на колени, уткнувшись в них лбом. Шелест травы и треск веток заставили сердце колотиться в бешеном ритме.

Голову Лиён не подняла. Бежать сил не было, а смотреть в глаза будущего убийцы не хотелось.

Шаги приближались, и она крепко зажмурилась. Стало тихо. Аромат гибискуса ударил в нос, и знакомый голос произнёс:

– Я наконец-то нашёл тебя, Лиён.

Сердце стучало о грудную клетку с такой силой, что, казалось, ещё немного – и выпрыгнет из груди.

Лиён подняла голову и посмотрела на Шина, что держал пахучий цветок вечности.

Глава 19

Свет, побеждающий тьму. Тьма, побеждающая свет

Тэхо смотрел на самого себя и не мог понять, что происходит. Он настороженно вглядывался в глаза человека, как две капли воды похожего на него. Его черты лица, цвет кожи и глаз, форма управления Чонмён и поза. Казалось, умелый художник точь-в-точь воссоздал портрет Тэхо. Каждую черту перенёс на рисовую бумагу чернилами, и теперь эта Тень ожила.

Тэхо поднялся с земли и крепко сжал рукоять меча.

– Кто ты? – спросил он.

– Я – это ты. Я – часть тебя, – заговорила Тень голосом Тэхо, отчего по телу побежали мурашки.

Тэхо свёл брови, пытаясь понять, что вообще происходит.

«Возможно, это снова игра воображения? – подумал он. – Дурман фей, живущих на берегу моря? А может, я и вовсе умер, когда упал с моста, пытаясь спасти Лиён».

Мысли сменяли друг друга, но он так и не мог найти объяснения тому, что видел.

– Зачем ты здесь? – спросил Тэхо, не сводя взгляд с Тени. Было странно смотреть на самого себя, разговаривать с собой и задавать вопросы.

Рот Тени скривился в зловещей улыбке. Она без сомнений вытащила меч из ножен и произнесла:

– Я здесь, чтобы убить тебя.

Тень двинулась вперёд, быстро преодолев расстояние между собой и Тэхо. Острое лезвие рассекло воздух перед самым его носом. Если бы не быстрая реакция, сейчас его голова валялась бы на земле.

Тень остановилась и рассмеялась.

– Ты всегда убегаешь, жалкий трус! – Её голос изменился, и теперь казалось, будто из нутра фигуры напротив говорит отец. Тот же голос сквозил упрёками, те же нотки презрения к собственному сыну, который не стал тем, кем отец видел его в будущем. Как и прежде, сердце Тэхо сжалось от обиды. Как в детстве. Как сжималось каждый раз, когда отец стыдливо отводил взгляд при каждом проигрыше сына.

– Я не убегаю, – зачем-то попытался оправдаться он.

Так было всегда. Как ни старался он убежать от отца, тот всегда имел над ним власть.

– Ты лишь иллюзия, верно? Те феи опоили меня чем-то?

Тень усмехнулась и вновь резанула воздух мечом. Свист обрушился на уши, плечо Тэхо пронзила боль, а в нос ударил запах металла.

– Я реальней, чем ты можешь себе представить! Я – хаос в твоём сердце! И единственное, что ты можешь сделать, – это сразиться со мной. Признай, что главный враг в твоей жизни – ты сам. Не отец с его желаниями и наставлениями. Не убийца, сожравший внутренности твоей возлюбленной. Не тот, за кем ты охотишься сейчас. Враг – это ты сам. Ведь ты сам выбирал путь, по которому шёл.

Эти высокопарные речи раздражали и заставляли огонь злости разгораться внутри Тэхо.

– Хорошо. Если ты хочешь сразиться, пусть так и будет! – заключил Тэхо, одолеваемый желанием заткнуть стоящую напротив фигуру.

Он опустил руку, нашёл в себе бурлящую энергию воды и направил её в ладонь. Кожу закололо морозом, капельки катились от кончиков пальцев по подушечкам к центру, собираясь в небольшой водяной шар, который становился всё больше и больше.

Тэхо замахнулся и швырнул шар в сторону всё так же усмехающейся фигуры. Тень, будто отгоняя мошкару, разрезала мечом летящий шар воды.

Кончики пальцев Тэхо заледенели и покраснели.

Магии всегда нужна жертва. Так, воде нужен металл, огню – дерево, дереву – вода. Тэхо нарушал закон магии и платил за это цену.

Он снова провёл рукой по воздуху, собирая в руку капельки воды. Они серебряными бусами собирались вокруг пальцев и запястья, катились по коже, стремясь к ладони. Здесь, на берегу моря, что шумело сейчас за спиной Тэхо, воды было достаточно. Она витала в воздухе, наполняя мир живительной энергией.

Шар собрался быстрее, но и колючий мороз поднялся выше, достигая локтя.

Тень не нападала, а лишь отбивалась каждый раз, когда Тэхо формировал новый шар и кидал в неё. Фигура была спокойна, уворачиваясь, будто знала, куда противник нанесёт следующий удар.

– Это всё, на что ты способен? Может, тогда я просто убью тебя?

Тень была подобна тигру, готовому напасть и перегрызть горло своему противнику. Кончик лезвия скользнул по песку, разрезая его. Чтобы собрать ещё энергии, Тэхо требовалось время. Он уже не чувствовал ладоней: серебристый иней покрывал кожу, пронзая холодом до костей и будто пытаясь вытащить их наружу.

Фигура резко рванула вперёд.

Не ожидавший этого Тэхо выставил меч в ножнах. Перед глазами мелькнуло белое пятно – висевшее на мече норигэ. Сердце вновь больно кольнуло.

Справа под рёбрами растеклась боль, и Тэхо почувствовал, что форма становится мокрой. Он прижал руку к намокшей ткани. Иней на пальцах постепенно порозовел, кровь тут же замёрзла. Тело пронзила резкая боль. Ноги Тэхо подкосились, и он упал на колени.

Тэхо вновь поднялся с земли и посмотрел на меч, что лежал у его ног. Меч – символ силы отца, подаренный императором. Меч – символ слабости Тэхо. Меч, способный побеждать демонов и духов. Несравненный дар города Истин после Великой войны. Ходили легенды, что он способен побеждать даже богов. Тэхо нужно лишь вытащить его из ножен, взять силу и твёрдость металла и соединить с мягкостью и податливостью воды. И эта Тень рассыплется на осколки.

Но он не мог. Он боялся.

– Ты слишком медленный и нерешительный, – проговорила Тень, готовясь напасть вновь.

Движение вперёд, резкий рывок в сторону – и Тэхо кубарем покатился по белому песку, оставляя на нём красные следы. Он сжал зубы и поднялся, готовясь отразить новую атаку.

Тень наносила удар за ударом, оставляя Тэхо лишь возможность защищаться.

– Ты всегда будешь слабаком, – вновь заговорила фигура голосом отца.

Тэхо поднялся после очередного удара. Он тяжело дышал. Перед глазами темнело. Мороз пожирал кожу на руке.

– Я не слабак! – вновь попытался оправдаться он. – Я просто хотел идти своим путём.

Тень шагнула к ослабевшему Тэхо, что еле стоял на ногах, и резанула воздух.

Тэхо не успел увернуться. Холодное лезвие прошлось по горлу, мягко раскрывая кожу перед Тенью. Кровь хлынула, заляпав лицо и одежды нападающего. Тэхо захрипел и упал на землю.

«Конец», – пронеслось у него в голове, и веки сомкнулись.

Но смерть не забрала его в свои объятия. Кровь исчезла, боль испарилась. Кожа вновь срослась. Тэхо часто заморгал, уставившись в небо, встал и посмотрел на свою Тень, что вытирала кровь с меча о широкие чёрные рукава ханбока.

– Так неинтересно, – проговорила она. – Я пришёл сразиться. Я хочу видеть того, кто достоин дать мне отпор. А ты так легко сдался. Хорошо, я дам тебе ещё один шанс. Только теперь сражайся серьёзно. А не вот эти твои детские штучки.

Тень скривилась от отвращения и встала в боевую стойку, выставив меч вперёд.

Тэхо провёл рукой по горлу. Порез исчез, но пальцы так и остались заледенелыми.

– Ты не хочешь сражаться? – спросила Тень. В голосе дребезжали раздражение и нетерпение. – Тогда я буду убивать тебя раз за разом, пока ты, жалкий трус, не решишься принять мой вызов! – прорычала она.

Тень завела руку назад, подалась вперёд и с яростью вонзила клинок в живот Тэхо. Кровь снова заляпала белоснежный, так похожий на снег песок, окрашивая его в бордовый.

Тэхо скрутился от боли, но всего на мгновение. Тело вновь стало целым, а песок – чистым. Но даже если он не умирал, боль чувствовал по-настоящему.

– Хорошо, давай сразимся так, как ты хочешь. Серьёзно, – проговорил Тэхо, в который раз поднимаясь с земли.

Тень оживилась. Лицо озарила светлая улыбка, которую Тэхо давно не видел на своём лице. Другой покрутил меч в руках и приготовился.

Тэхо положил на землю подаренный императором меч и встал в стойку, готовясь сражаться. Он провёл указательным и средним пальцем по воздуху, собирая воду из окружающего их мира, будто проводил пальцами по лезвию меча.

«Для управления магией, что течёт внутри тебя бурной рекой, ты должен сохранять покой и не позволять эмоциям брать верх», – стучал в голове голос отца.

«Как вода бывает разной – бурлящим потоком горной реки или тихой заводью озера, – так и твоя магия может меняться. Если твоё сердце в покое и гармонии, то и вода подчинится. Вода – это источник жизни. Она питает наш мир, но при этом может и погубить».

Крохотные частицы воды скапливались на пальцах, замерзали и превращались в ледяной клинок. Тэхо схватился за рукоять созданного им меча, пригнулся и рывком двинулся в сторону своей Тени.

Тень, практически не двигаясь, отбила удар. По ледяному лезвию меча пошли трещины, нарушая его целостность.

Тэхо провёл ладонью по трещине. Она тут же исчезла.

Он наносил один удар за другим. Его тело двигалось быстро. Ледяной меч трещал от соприкосновения со стальным лезвием.

Каждый удар Тэхо встречал сопротивление. Ему оставалось лишь гадать, предугадывает ли Тень его атаки или просто знает, куда в следующий раз ударит Тэхо. Его рука покрылась блестящими кристаллами льда до локтя. Он не чувствовал боли и холода, но знал: если лёд доберётся до его сердца – ему не жить.

– Ты продолжаешь бояться, – заговорила Тень. – Страх пожирает тебя, словно стервятники падаль. Ему даже не нужно за тобой охотиться, ты сам открываешь ему сердце.

– Я не боюсь! – по-детски возмутился Тэхо. Так же, как когда-то возмущался, когда отец указывал на его страхи. – Мне не страшен ты или кто другой. Ни духи квисины, ни демоны. Я могу сразиться с любым, – гордо кинул ему Тэхо.

Тень громко рассмеялась. Смех был наполнен презрением к Тэхо.

– Но ты боишься самого себя, – сказала Тень, ткнув пальцем себе в грудь. – Боишься стать таким же, как отец? Жестоким, преследующим свои цели, идущим по головам. Ты уже повторяешь его путь. Сам того не замечая, ты всегда хотел угодить ему. Сколько бы ты ни сопротивлялся, всё равно будешь искать его одобрения. Ведь именно поэтому ты пошёл на поиски загадочного убийцы! Именно поэтому потащил за собой ту кисэн!

– Заткнись! – прорычал сквозь плотно сжатые зубы Тэхо. – Отец здесь ни при чём!

Метнувшись в сторону другого, Тэхо нанёс один удар, потом второй, третий и четвёртый. Ледяные кусочки рассыпающегося меча летели в стороны. Один осколок пролетел мимо лица Тэхо, чуть не угодив ему в глаз.

Мороз забирался всё выше, уже покрывая плечи и шею. Холод пронизывал до костей, пульсируя невыносимой болью под кожей. Магия требовала свою цену. И ценой должна была стать жизнь Тэхо.

– Ты боишься, что с этой кисэн случится то же самое, что и с Арым? – слетел с губ другого вопрос. Он хлестнул Тэхо по лицу, приводя его в чувство, и сжал сердце тугими тисками страха.

– Боишься снова стать причиной чьей-то смерти?

Тэхо замер. Даже если это иллюзия, она знала его слишком хорошо. Словно и правда была его частью. С тех самых пор, как убил тех кумихо на горе, он боялся повторить свою ошибку. С тех самых пор, когда хаос захватил его сердце и Арым погибла из-за него.

Страх пожирал его изнутри, заставляя всё больше стремиться к порядку. Если Тэхо терял контроль над ситуацией, он отдавался в плен страху, и его захватывала паника.

Другой подошёл ближе и приставил меч к шее замершего в оцепенении Тэхо.

– В итоге так и будет! Возможно, пока ты здесь, она уже и правда погибла.

Тень пожала плечами и улыбнулась. Уголки губ взлетели, растягивая вечно серьёзное лицо Тэхо в непривычную гримасу.

– Тебе всего лишь нужно убить меня. Тогда ты сможешь отправиться за кисэн.

Тэхо посмотрел на меч, что неподвижно лежал на песке. Он манил и звал. Однажды омытый кровью, он требовал ещё.

Он мог отказаться ещё тогда, почему же оставил его себе?

Этот вопрос он задавал себе много раз, и всегда ответ был одинаковым. Если придётся сражаться, защищая кого-то, меч станет союзником для Тэхо.

Тэхо выпрямил спину, восстановил лезвие ледяного меча и двинулся на Тень, которая, на его удивление, не собиралась уворачиваться.

Тэхо с лёгкостью вонзил лезвие в живот своей Тени и вытащил. Кристально чистое лезвие меча стало багряным. Тень усмехнулась, а потом её лицо изменилось. Черты стали мягкими, губы – пухлыми и чувственными. А глаза – похожими на море и лес. Тэхо смотрел на Лиён, в животе которой сияла алым глубокая рана.

Руки задрожали. Ледяной меч упал на песок и рассыпался тысячей сверкающих осколков. Глаза Лиён смотрели на Тэхо, умоляя спасти её. Так же, как когда-то смотрели глаза тех, кого убил Тэхо.

– Это иллюзия, – пробурчал он дрожащим и охрипшим голосом себе под нос. Мороз добрался уже до его горла и теперь сжимал ледяными пальцами, стараясь отобрать жизнь.

Тэхо смотрел на Лиён и не мог двинуться с места.

– Помоги мне. – Она протянула руку, будто бродяжка-попрошайка с улиц Квансана. Одной ладонью она прижимала рану, пытаясь остановить кровь, а вторую тянула к Тэхо.

Он не хотел верить в происходящее. Пятился и мотал головой в надежде, что ужасное видение пропадёт и он останется один. Но всё казалось слишком реальным. Солоноватый запах, смешавшийся с запахом металла и горячего песка, ударил в нос. Горькая слюна скапливалась в горле. Кровь реальная, меч реален. И Лиён, что медленно истекает кровью, тоже кажется реальной.

– Страх всегда будет тебя ограничивать. Всегда будет стоять между тобой и твоей целью. – Голос Тени был слаб, из уст поддельной Лиён сочились ядовитые слова, проникали в сердце и разъедали его.

Дыхание Тэхо участилось, грудь сдавило тугими цепями. Мороз, что добрался уже до горла, медленно спускался вниз, к сердцу.

– Бояться – это нормально, – зазвенел в ушах задорный и бодрый голос Хаын. – Все чего-то боятся.

Тогда они сидели на крыше. Хаын жевала вяленое мясо и жмурилась от удовольствия. Это была звёздная летняя ночь. Они охотились за очередным тонмульсином.

– Однажды я могу стать таким же, как и мой отец. Возможно, даже хуже, чем он.

Хаын запихнула в рот последний кусочек пряного мяса и погладила живот, замурчав от удовольствия. А потом хлопнула Тэхо по плечу и произнесла:

– Хорошо, как только ты станешь таким же противным, как твой отец, я убью тебя, чтобы не мучился.

Она оскалилась, показывая лисьи зубы. Зрачки вытянулись, радужка стала золотисто-янтарной.

Лица Тэхо лишь на секунду коснулась мимолётная улыбка.

– Всегда хотела спросить, чего ты так этого боишься. Вроде как твой отец герой. Его все восхваляют и чтят.

Тэхо покрутил в руках подаренный императором меч, разглядывая написанные на его ножнах слова:

«Честь. Сила. Мудрость».

– Отец считает, что только он прав, – начал Тэхо.

– Ты тоже считаешь, что ты всегда прав, – перебила его Хаын, пожимая плечами.

– Я не об этом. В его представлении нет другого мнения. Только его. Только его взгляд на мир и ситуацию. Он не против выбрать жестокий путь для достижения цели и получения заслуг. Он будет жесток, если необходимо. Если я пойду выбранным им путём, стану таким же. Гордыня и амбиции захватят меня, я буду идти вперёд, сметая всё на своём пути. Ты знаешь, что я натворил, когда загордился, когда пытался доказать всем, что сильнее? – Он опустил голову, чувствуя вину перед Хаын.

– Знаешь, как птенцы учатся летать? – спросила она и, не дожидаясь ответа, продолжила: – Сначала они пробуют раскрывать крылья и машут ими, ловят ветер, подпрыгивают в гнезде. А потом решаются на полёт и прыгают. Иногда некоторые птенцы слишком самоуверенны и потому разбиваются, так как ещё не готовы. Случаются победы и поражения. Птенец должен или научиться летать, или умереть с голоду в гнезде, так как однажды родители покинут его. – Она посмотрела на небо, где сейчас не было птиц, но Тэхо знал: кумихо их слышит даже в лесу на горе.

– Ты ещё даже не попробовал поймать воздух, а уже боишься. Что вы за глупые существа, людишки? – покачала головой Хаын. – В страхе всегда кроется сила. Разгадай, какая сила кроется в твоём, и сможешь победить его.

– А ты говоришь, что это я зануда. Что за загадку ты мне сейчас загадала? – нахмурился Тэхо и посмотрел на Хаын.

Она громко засмеялась, притворно держась за живот.

– Мне до тебя ещё очень далеко, господин Я-знаю-всё-на-свете.

От этих воспоминаний Тэхо стало тепло. Холод, что пробирался к его сердцу, уже обжигал не так сильно.

Он каждый раз гадал, за что Небесный Владыка подарил ему такого друга, как Хаын. Ведь они должны были стать врагами, а стали союзниками. Она должна была ненавидеть его за сотворённое им зло, а стала поддерживать и помогать. Возможно, он прошёл множество жизней, чтобы найти такого друга, как Хаын.

Тень Тэхо в обличье Лиён смотрела на него немигающим взглядом, на лице застыла мольба. Увидеть её окровавленную, с пустыми глазами оказалось по-настоящему страшно. Он не видел, как умирала Арым, но видел тело, когда её нашли и принесли в управление Чонмён. Тот ужас до сих пор приходит в его кошмары.

Тэхо подошёл к лежавшему на земле мечу, поднял его с земли, схватился за ножны с написанными словами и вытащил клинок. Блестящее, будто гладь озера, лезвие сверкало на солнце.

Тень подняла голову и усмехнулась.

– Неужели ты не боишься, что вновь причинишь кому-то вред, используя этот меч?

– Боюсь, – признался Тэхо. – Но я также хочу защитить дорогих мне людей. Страх потерять их сильнее. Значит, и мне нужно стать сильнее.

– А как же страх стать похожим на отца? – спросила Тень, поднимаясь и вновь принимая облик Тэхо.

Он пожал плечами.

– Если я застряну здесь и не буду двигаться вперёд, страх никуда не денется. Поэтому остаётся только узнать, стану я похожим на отца или нет. – Тэхо улыбнулся, широко и искренне. – Ну что, давай сразимся? Я так долго ограничивал свою силу, пока был не уверен в себе и боялся причинить кому-либо вред… Пора расправить крылья.

Тень нахмурилась, не понимая, о чём говорит Тэхо. Брови сползли к переносице, губы сжались в тонкую линию. Её целью было сломать Тэхо. Но можно ли сломать того, кто уже сломлен? Чьё сердце и так уже разбито?

Он опустил руку, сжал-разжал кулак. Внутри ладони засветился шар воды. Тэхо опустил этот шар на лезвие и жестом, будто размазывал глину, окутал водой меч. Металл впитывал воду. Вода поглощала металл. Голубая энергия засветилась, пульсируя подобно потоку реки, текущему среди гор.

Тэхо нанёс удар первым. Холод больше не сковывал его возможности. Он никуда не делся. Его рука до сих пор была покрыта инеем, шея и часть лица тоже. Но теперь он мог атаковать без страха в тот же момент превратиться в ледышку. Энергия шла из живота, поднималась по венам и с новой силой окутывала меч.

Тэхо нанёс новый удар, Тень увернулась и ударила в ответ. И только теперь Тэхо понял, что тень не использовала магию и силу. Её меч тоже был всего лишь подобием того, что сейчас сверкал в его руках.

– Тебе не стать достаточно сильным. Однажды ты вновь не сможешь защитить тех, кого любишь.

– Я не сдамся, – тяжело выдохнул Тэхо. Он давно не использовал меч, и контролировать то, сколько энергии он отдавал, было сложно.

Их клинки вновь скрестились.

Тень сделала выпад вперёд в попытке ранить Тэхо. Звон металла. Треск лезвия поддельного меча прокатился по пляжу и вернулся обратно. Тень посмотрела на треснувший меч, швырнула его в сторону и раскинула руки.

– Ты победил. Убей меня – и сможешь идти вперёд.

Тэхо прищурился, пытаясь понять, что задумал другой, и подошёл ближе. Он завёл руку для удара, чтобы вонзить меч в живот своему отражению. Лезвие, укутанное в энергию воды, рассекло воздух и остановилось в нескольких сантиметрах от горла Тени.

– Я с лёгкостью могу перерезать тебе горло, но не буду этого делать.

Он провёл рукой по лезвию, а когда оно вновь стало обычным, вернул меч в ножны.

Иней, покрывавший руку и шею, всё ещё доставлял дискомфорт. Но ему станет лучше.

Тэхо посмотрел на свою руку. Подаренная феями красная нить растворилась. Найдёт ли он теперь Лиён?

Не обращая внимания на Тень, он развернулся и посмотрел вдаль. Сзади шумело море. Значит, ему идти вперёд.

Он сделал первый шаг и почувствовал, как остриё вошло в бок, пронзило внутренности и вылезло из живота корявым обломленным куском.

– Не стоило поворачиваться ко мне спиной. – Большие руки Тени легли на его плечи. Она с чавкающим звуком вынула сломанный меч и рассмеялась. – Даже если тебе кажется, что ты победил, всегда думай, что проигрыш был совсем близко, – снова заговорила Тень голосом отца. – Не позволяй врагу одурачить тебя.

Тэхо не смотрел на Тень. Остатки его энергии вытекали вместе с кровью.

«Это снова иллюзия?» – задал он сам себе вопрос, падая лицом на залитый алым песок.

– Иногда стоило слушать отца, – еле слышно проговорил Тэхо и закрыл глаза.

Глава 20

Горечь счастья

Лисица шагала возле Шина и внимательно вглядывалась в его лицо. Это жутко его раздражало. Юноша из персикового сада шёл впереди, молча и покорно. Шин держался прямо и гордо, спрятав руки за спиной. Они шли медленно, а ему хотелось бежать. Персиковый сад хоть и казался красивым местом, на самом деле был одним из самых коварных мест в божественном городе Истин. В него легко попасть, но выйти можно лишь одной дорогой. И лучше найти проводника. Если, конечно, путник не останется в той беседке навсегда, одурманенный едой и своими пороками.

– Господин? – шёпотом переспросила Хаын. – Ты же одно из низших божеств, о каком «господине» он говорит?

– Не твоё дело! – огрызнулся Шин на приставучую лисицу.

– Ты не можешь быть убийцей, я чую ложь. Она злотворно воняет, так что ты не врёшь. Возможно, чего-то недоговариваешь, – продолжала шептать она, идя совсем близко к Шину.

– Замолчала бы лучше, – шикнул на неё он, поглядывая на юношу. – Нужно как можно скорее выйти из сада, поэтому тебе лучше молчать. Да и вообще, ты должна быть благодарна мне. Если бы не я, осталась бы вон в той беседке. Пировать и вечно веселиться.

Хаын фыркнула и показала ему язык, но больше ничего не говорила.

Юноша привёл их к двум большим колоннам, на верхушке которых сидели феникс и дракон. Колонны из слоновой кости были усыпаны иероглифами, и, подойдя ближе, Шин смог разглядеть, что это были имена. Возможно, всех тех, кто сейчас веселится и радуется в том шатре.

– Мы пришли, господин. Я не могу сопровождать вас дальше. – Юноша коснулся столба, поклонился и зашагал прочь.

Шин был рад, что он не задавал лишних вопросов, а просто исполнил его просьбу. Он не знал, был ли это страх или что другое, но его это устраивало. Пока он может пользоваться этой возможностью, продолжит использовать звание господина.

Хаын посмотрела вслед уходящему юноше, а потом развернулась к Шину и спросила:

– Почему ты не спросил, где Лиён? Он же мог знать или подсказать, где она. – Кумихо была так возмущена, что ещё немного – и затопает ногами.

– Мне это не нужно. Я знаю, где она, – холодно ответил Шин и прошёлся между колоннами. Хаын последовала за ним, продолжая говорить.

– Откуда? Вообще, почему вы с ней оказались знакомы? Что тебе от неё надо?

– Почему ты задаёшь так много вопросов?! – взбесился Шин, грозно посмотрев на болтливую Хаын.

– Потому что ты ещё ни на один не ответил! Где Лиён?

– В Долине Вечности. Довольна? А теперь мы можем пойти спокойно?

– В долине опасно оставаться человеку! – ахнула Хаын.

– Ей тут везде опасно, недалёкая ты лисица, – буркнул Шин, следуя по красной нити, что была привязана к его запястью.

Как только он встретит Лиён, будет требовать своё желание. Играть в игры с этой девчонкой он больше не намерен. Надо потребовать желание раньше, чем она узнает его истинное лицо.

– Почему ты за ней хвостиком ходишь? – вновь начала свою атаку Хаын.

Шин посмотрел вперёд в надежде, что за путь, что им придётся пройти вместе, Хаын в язык ужалит пчела.

* * *

От персикового сада до Долины Вечности путь был совсем не близким. А дорога с задающей кучу вопросов лисицей через час стала невыносимой. Ему хотелось, чтобы она потерялась или потеряться самому, но сколько бы он ни пытался уйти вперёд, Хаын находила его и задавала ещё больше вопросов.

После персикового сада шла Пустошь Воспоминаний. Засушливое место, где росли лишь редкие деревья и кусты, которые высохли и иссохли. Земля, истерзанная большими трещинами, словно ранами, звенела под солнечными лучами. Ни тенёчка, ничего. Лишь бродящие по пустоши бестелесные существа, отголоски людских воспоминаний.

Хаын внимательно всматривалась в чёрные фигуры, виднеющиеся между засохшими деревьями.

– Ты раньше не бывала в этой части города Истин? – спросил Шин, видя удивлённое лицо Хаын.

– Обычно кумихо всё же живут в мире людей, – ответила она, продолжая вглядываться в блуждающие воспоминания.

– Тебе лучше не касаться их. Они безобидны только до тех пор, пока ты их не потревожишь.

– Сколько нам ещё идти? – спросила Хаын, отходя подальше от ещё одной бесформенной тени, плывущей над землёй, и смотря на солнце, что одним боком уже улеглось за горизонт.

– День или около того. Вот только сложно найти Лиён в Долине Вечности.

Шин цокнул и отмахнулся от звенящих колокольчиков в ушах. Его снова кто-то звал, но он не хотел поддаваться этому зову. Он стукнул себя по ушам, пытаясь заглушить противный звенящий звук.

– Сделаем здесь остановку. Ненадолго. – Шин ткнул в несколько деревьев, стоящих совсем рядом друг к другу и образующих маленький полукруг.

– Зачем? – спросила Хаын, повернув голову в сторону деревьев. – Я не устала.

– Мне нужно ненадолго отлучиться. А ты не знаешь, куда идти, поэтому просто подожди меня здесь.

– Куда это ты собрался? – прищурила и так по-лисьи узкие глаза Хаын.

Шин глубоко вдохнул, стараясь сдерживаться, чтобы не послать эту кумихо в какое-нибудь интересное место, и повторил:

– Просто оставайся здесь. Не хочешь – можешь идти одна. Если тебя кто-нибудь сожрёт, я только буду рад.

Он широко улыбнулся и испарился в воздухе.

Когда Шин вернулся, уставший и измотанный людскими желаниями, солнце уже закатилось за горизонт, и на смену охраннику небосвода вышла большая белолицая луна. Хаын, свернувшись калачиком, лежала на земле и мирно посапывала, словно перед ним и правда спит лисица.

Шин тяжело опёрся спиной на дерево и сполз вниз, на потрескавшуюся землю. Потёр лоб иссохшими руками и почесал морщинистое лицо. Спину ломило, болели все кости. Он ненавидел это. То, что приходилось меняться каждый раз, когда другой человек загадывал увидеть того, по кому тоскует сердце.

Он кинул маленький мешочек около спящей кумихо, вытащил из него кувшинчик с рисовым вином и осушил его в один глоток. Запрокинул голову и посмотрел на небо, а потом тяжело вздохнул и закрыл глаза.

«Найти Лиён и закончить всё это поскорее», – проскользнула мысль.

Сон не приходил, лишь лёгкая дремота окутала его сознание.

Одна из бесформенных фигур подошла ближе и коснулась плеча Шина. Он дёрнулся и резко открыл глаза. Воспоминания обрушились на него холодным дождём. Он жил слишком долго, он видел слишком много и предпочитал забыть всё. Бог зажмурился, словно каждый всплывший в памяти момент причинял ему мучительную боль.

– Иногда прошлое причиняет мучительные страдания, – раздался над головой знакомый голос вредной старухи Самсин. – А твоё точно подобно пыткам.

Она стояла возле дерева, как и всегда, с корзиной разных цветов и крутила один из них в руках. Яркий и алый. Он был знаком Шину. Самсин снова выглядела как простая деревенская старушка. Возможно даже сумасшедшая, что ходит по рынкам и предсказывает будущее прохожим.

– Опять ты, – пробурчал Шин, взмахнув рукой и прогоняя стоящую рядом тёмную фигуру. – Снова будешь читать нравоучения?

– Просто пришла напомнить, что, если ты не поторопишься, будет поздно.

Шин потёр слишком мягкий на ощупь лоб и произнёс:

– Кто же знал, что эта глупая девчонка ввяжется во всё это? Кто же знал, что она будет такой упрямой? Загадать смерть незнакомцу, что может быть проще? – Его плечи дёрнулись от звука, похожего на смех.

– Не для неё. Она видела слишком много смертей, и не только в детстве. Она видела смерть каждого, кто приходил к ней за портретом. Думаешь, ты захотел бы стать причиной чьей-то смерти, если видел её столько раз?

– Смерть – лишь итог нашей жизни, что её бояться? – Шин поднял с земли иссохшую ветку и швырнул вперёд, целясь между бродящими воспоминаниями. – Тем более умрёт не она, а я. Ей просто нужно пожелать этого.

– Глупый ты мальчишка. Кажется, совсем не вырос за тысячу лет. Думаешь только о себе.

Он громко рассмеялся хриплым старческим голосом. Хаын дёрнулась от резкого звука, но не проснулась.

– Думаю только о себе?! Если бы я мог думать только о себе! Если бы мог выбрать то, чего хочу именно я! А мне приходится служить людям, исполнять их желания, бежать на их зов, и неважно, как я себя чувствую. Неважно, чего желаю. Я лишь заложник их прихотей. Божество? Я лишь марионетка в руках людей.

Старушка Самсин посмотрела на него с жалостью и покрутила в руках цветок гибискуса.

– Иногда вы с ним слишком похожи. Но ты всё равно не он, в твоём сердце ещё живёт любовь к людям и вера в них. У него же её больше нет. Он слишком долго блуждал по ночам, слишком долго видел тьму и хаос.

– Ты можешь оправдать любого, всезнающая старуха! – возмутился Шин, стараясь не думать о словах, которые она сказала.

– Я богиня судьбы, глупый ты мальчишка. Я веду каждого от рождения до смерти и знаю их путь, неважно, божество это или человек. – Она покачала головой, замахнувшись корзинкой на Шина в облике старика.

Цветы разлетелись, усыпая сухую землю. Подснежники, гибискус, лаванда, лотос и ликорис легли причудливым пёстрым ковром.

– Ну вот, из-за тебя рассыпала цветы. – Богиня наклонилась и быстро сложила в корзинку всё, что упало. – Ещё раз повторю: как только найдёшь Лиён, настаивай на том, чтобы она загадала желание.

Она выпрямила спину и, помахав рукой Шину, развернулась, чтобы уйти. Но Шин заговорил, наплевав на то, что она, скорее всего, это всё знает:

– Когда-то очень давно я любил девушку. Упрямую и сильную духом. Я провёл с ней много времени, привязался к ней, хотел защитить её. Именно она позволила мне понять, что значит любить. Но однажды она умерла. И внутри осталась пустота.

Старушка развернулась к нему и тихо вздохнула.

– Человеческая жизнь слишком хрупка и коротка, – заключила она, крутя в руках маленькую лилию.

– Я искал её много лет. Надеялся, что найду вновь, но так и не встретил. Я хотел хотя бы раз взглянуть на неё. – Он достал из сумки ещё один кувшинчик и осушил его.

– Возможно, кто-то хорошо спрятал её.

– Почему именно она? Почему именно она украла эту проклятую красную нить? – спросил он, глотая вместе с горечью выпивки горечь потери, что столетиями жила в сердце.

Старушка Самсин долго молчала, а потом всё же ответила:

– Ты её начало, а она станет твоим концом. Вы следуете друг за другом из одного воплощения в другое. Рождаетесь и умираете, чтобы встретиться вновь. Но каждый раз ты становишься причиной её смерти. Однажды, когда мир был совсем другим, твоя душа пришла и умоляла разорвать связывающую вас нить. Подарить её другому. Ты пошёл на сделку, родился божеством, потеряв все воспоминания о ней, но она всё равно нашла тебя. Это называется неизбежность, мой дорогой друг, и мне по-настоящему тебя жаль.

Она развернулась и пошла прочь. Шину оставалось только гадать, правда ей его жаль или это её наказание за то, что он решил поиграть с судьбой.

Он закинул голову назад, рассмеялся так громко, что Хаын подскочила с испуганными глазами. Лисица часто заморгала и уставилась на хохочущего рядом с ней старика Шина.

– Всё это глупости. Глупости.

Он смеялся и смеялся, а чёрные фигуры зашевелились и стали медленно, будто змеи, подползать к ним.

Совершенно ничего не понимая, Хаын вытащила стрелу из колчана и прицелилась, не зная, куда стрелять: в смеющегося Шина или в ползущие к ним фигуры.

– Токкеби меня раздери, замолчи ты уже! – выругалась она в сторону Шина и пустила стрелу в тени. Они испугались огня и расползлись в стороны.

Шин замолчал, резко встал и надел на лицо свою привычную, чёрную с белым, маску.

– Привал окончен. Пошли.

Что бы ни говорила хальмони, Шин хотел лишь одного: чтобы Лиён загадала желание до тех пор, пока не станет совсем поздно.

* * *

Тэхо смотрел на плывущие сверху облака. Они собирались в причудливые фигуры, рассыпались на маленькие белые комочки и вновь собирались в большие пушистые пятна. Он чувствовал мокрую одежду и яркий запах собственной крови.

«Жив? Или нет?» – подумал он, продолжая смотреть на распадающиеся в небе облака.

Он попытался встать, но тело оказалось тяжёлым. Раны на животе не было, а о том, что Тэхо мог навсегда остаться на берегу этого моря, говорили лишь мокрый красный песок и его дырявая одежда.

– Очнулся? – Над ним возникло лицо одной из фей, что сидели в том ханоке.

– А ты молодец, – появилось второе улыбающееся лицо, – быстро справился. Обычно те, кто сюда приходит, проводят очень много времени, пытаясь победить свою Тень и страхи. Они сражаются и сражаются, но в итоге устают и сдаются. Нет, конечно, есть такие же, как и ты, кто смог победить, но их очень мало. – Она протянула последние слова, приблизив большой и указательный палец друг к другу так, что между ними могло поместиться лишь рисовое зёрнышко.

– Сестрёнка права, обычно всё происходит намного дольше. Некоторые так и умирали, сражаясь со своей Тенью. Их страхи множились, и они умирали от старости. Глупые людишки. Но их страхи были так прекрасны! Я собрала из них целое жемчужное ожерелье!

– Твой страх был очень красивым. Смотри, как блестит! – Третья из сестёр покрутила между пальцами белоснежную жемчужину, подкинула её в воздух и поймала вновь. А потом сняла с шеи длинное жемчужное ожерелье и надела на нить новую бусину. Все они были разными: какие-то отливали перламутром ярче, какие-то были совсем тусклыми.

Тэхо смотрел на блеск жемчуга и не мог понять, при чём здесь жемчуг и страхи.

Заворожённый этим блеском, он совершенно забыл о том, что здесь делает и зачем пришёл сюда. Просто смотрел на жемчуг и не мог оторвать от него взгляд. В глубине жемчужного перламутра, словно медуза в море, плавала чернота.

Сознание прояснилось, и он подумал, что не хочет знать, что всё это значит.

Тэхо вновь попытался встать. Он опёрся на руки, но они оказались слабыми и безвольными. Он тут же упал спиной на холодный песок.

– Ты полежи ещё. А то силы-то все израсходовал да и чуть не замёрз тут. Пришлось тебя отогревать.

Одна из сестёр хитро улыбнулась и подмигнула лежавшему на месте Тэхо.

Он надеялся, что отогревали его не тем способом, о котором он подумал. В стиле Хаын и её похотливых мыслишек.

Охотник вновь попытался встать, и теперь у него получилось. Он сел, поискал глазами меч. Найдя его рядом с собой, с облегчением вздохнул. Этот подарок пусть и давил на него ответственностью, всё же мог защитить тех, кем он дорожит.

– Я не могу здесь лежать и отдыхать, мне нужно идти.

– Зачем? Здесь ведь так хорошо! – Фея покрутилась, плавно проводя по воздуху руками. От неё пахло цветами и снегом. Этот аромат разлетался, смешиваясь с запахом моря и соли.

– Мне нужно идти, – настойчиво сказал Тэхо, вставая с земли. Он пошатнулся, упал на колено и схватился за бок, в котором совсем недавно торчал обрубок меча Тени. Раны не было, но тело ныло так сильно, будто меч был там до сих пор.

Две другие феи подскочили к нему и положили руки ему на плечи. Провели пальчиками по груди, рисуя странные незамысловатые узоры.

– Наше предложение остаётся в силе. Останься с нами, и тебе будет хорошо. Мы обещаем. Ты забудешь обо всех страхах и сомнениях, что одолевают тебя. Забудешь обо всём и будешь счастлив. Ведь именно этого хотят люди – быть счастливыми.

Тэхо усмехнулся, сбрасывая руки очаровательных фей с плеч.

– Если в игре в падук будут только белые камни, хорошей игры не выйдет. Хаос всегда рука об руку с порядком.

Феи улыбнулись втроём и отступили от Тэхо.

– Раз ты так этого хочешь, то можешь идти. Только стоит поторопиться, чтобы найти ту девушку, что ты ищешь. Иначе её сердце заберёт тот, кто в будущем разобьёт его на мелкие осколки. Иди быстрее, если хочешь спасти её.

Тэхо нахмурился, не понимая, о чём они говорят. Он хотел задать им вопрос, но феи уже испарились, оставив лишь сладкий аромат цветов и зимы.

Он поднял меч, рукоять которого казалась одинокой без норигэ с бабочками, и посмотрел на тоненькую красную ниточку на запястье. В сердце кольнуло. Нить приведёт его к Лиён, он чувствовал это, но слова, сказанные феями, посеяли новые ростки страха и чего-то ещё, что он пока не мог разгадать.

Глава 21

Путешествие длиною в вечность

Лиён смотрела на Шина, что снова привязывал к её руке тонкий кожаный ремешок. Обмотал вокруг запястья, пропустил конец через петельку и легко затянул. Потом проделал то же самое на своей руке.

Лиён смотрела на переплетающиеся красные нити и чёрный ремешок. Её красная нить не тянулась к нему, значит, это был Шин из прошлого, если всё, что он сказал о Долине Вечности, правда.

– Тебе лучше быть рядом со мной, иначе снова попадёшь в неприятности, поэтому лучше держи меня за руку. – Он улыбнулся, отчего его глаза засветились теплотой и искренней радостью. И протянул руку раскрытой ладонью вверх.

«Он другой», – подметила Лиён, не видя в его глазах прежней печали и тоски.

– Если стоять на месте, вонгви (а может, ещё кто похуже) найдут тебя. Поэтому надо двигаться. – Он всё так же держал руку ладонью вверх в ожидании, когда Лиён вложит туда свою.

Она смотрела на протянутую им ладонь и пыталась понять его. Но в итоге только больше запуталась.

– Зачем ты вернулся?

– Я появился, чтобы помогать людям, это цель моего существования. Поэтому хочу помочь тебе выбраться отсюда. Ты не кажешься плохим человеком.

– Ты ведь только недавно стал божеством? –  догадалась Лиён, вглядываясь в его лицо. Положив свою ладонь на его руку, она попыталась встать.

Шин пожал плечами и позволил ей опереться на него, но ногу пронзила боль, и Лиён громко охнула.

Он отпустил её руку и посмотрел на ногу.

– Прости, я не заметил, что ты ранена.

Бог присел возле неё и помог снять комусин, а потом и посон, ткань которого пропиталась кровью. Он аккуратно взял Лиён под пятку и за лодыжку. Его пальцы были тёплыми, как и всегда. Кровь уже не текла, но нога ныла и пульсировала болью.

– Нужно обработать рану, иначе может пойти заражение. – Он нахмурился, осторожно поворачивая ступню в разные стороны, а потом аккуратно поставил на землю.

Лиён молчала. Наблюдала, следила за каждым его движением.

Но когда Шин начал разгребать слои её юбки, она напряглась и схватила его за руку. Защищаться, кроме кисти, ей было нечем, и она потянулась к мечу Шина, лежавшему рядом с ними. Их взгляды встретились. Его – наивный и не понимающий, что происходит, и её – разъярённый происходящим. Он дёрнул ткань сокчхима и оторвал длинный белый кусок.

– Рану нужно перевязать. Мои одежды грязные. Это подойдёт лучше всего.

Лицо Лиён залило краской, и она уставилась в землю. Шин продолжил возиться с её ногой, а потом добавил:

– Здесь нет никаких лечебных трав. Нужно пройти немного вперёд, может, там мы что-то найдём. Конечно, если нас никуда не закинет до этого.

На его лице застыло беспокойство, и Лиён подумала, что поверила бы ему, если бы не видела убийцу с таким же лицом, как у Шина. Она бы поверила его добрым глазам и улыбке, если бы сама не видела, как существо в маске забрало жизнь у наставницы Ким.

– Ты сможешь идти? – спросил он, схватив её за запястья и помогая встать.

– Смогу, – ответила она и сделала первый шаг. Боль отдалась в лодыжку и икру. Лиён сжала зубы. Она много раз терпела боль. И когда её избивали противные девчонки, и когда господин Ан наказывал её за проступки. Эта боль – пустяк по сравнению с тем, как болят ещё не зажившие раны на сердце после смерти наставницы.

Шин держал её за руку, позволяя опираться на себя, поддерживал за плечи, если впереди появлялись густые заросли. Пройдя достаточно долго, Лиён попросила остановиться. Усталость накатила на неё большой волной, и всё, чего ей сейчас хотелось, – это упасть прямо здесь и больше не двигаться.

Шин помог ей сесть возле дерева и опереться на него.

– Ты сказал, что если я останусь здесь надолго, то умру. Что со мной случится? – спросила Лиён, вытирая пот рукавом ханбока, который испачкался в траве и грязи.

– Твоё тело начнёт слабеть, энергии инь и ян истончатся, и ты просто-напросто испаришься. Ну, это то, что я знаю, конечно же, – пожал он плечами.

– Ты сказал, что можешь путешествовать по Долине сам когда захочешь. Но ты ведь для чего-то пришёл сюда. Верно?

Лиён не знала, ответит он честно или нет, но если она перестанет задавать вопросы, сон одолеет её разум, а ей этого не очень хотелось.

– Я долго не мог понять людей. Почему они иногда отдают всё ради тех, кого любят. Каждое такое желание казалось мне глупым. Я пришёл к хальмони Самсин и задал вопрос, и, как всегда, она не ответила прямо, а предложила прогуляться по Долине Вечности. – Он пожал плечами и принялся разжигать костёр.

– Значит, если наша ниточка вновь разорвётся, ты снова сможешь найти меня.

– Да. Но это займёт некоторое время. В этот раз, чтобы найти тебя, мне пришлось блуждать здесь достаточно долго.

– Ты просто мог меня бросить, – пробубнила Лиён, прикрыв глаза, а потом резко их открывая.

Тепло костра коснулось её уставшего тела, и сон протянул к ней свои руки.

– Мог. Но после увиденного в том доме я чувствовал, что должен помочь тебе.

Лиён не видела его лица, потому что веки отяжелели и она не могла их разомкнуть. Но слышала голос. Печальный. Виноватый.

– Поэтому я решил, что буду защищать тебя.

Она криво улыбнулась и дёрнула рукой с ремешком на запястье.

– Чтобы однажды попросить меня о своей смерти.

Слова слетели с её губ почти беззвучно, перед тем как она уснула.

* * *

Лиён сбилась со счёту, сколько дней они бродили по Долине. Проснувшись однажды утром, она поняла, что нога совсем не болит. Теперь они могли идти быстрее, ища то, чего Лиён совсем не могла понять.

Спустя пару дней пребывания в лесу голова Лиён вновь закружилась, и они оказались в какой-то небольшой деревушке. От запахов еды её желудок издал жалобный стон, и Шин, крепко взяв за руку, повёл её искать пищу.

Торговая улочка встретила их ароматами еды и гулом болтовни торговцев и покупателей. Посёлок дышал и жил. Девушки в красиво расшитых ханбоках покупали себе ленты и яркие фонарики в форме цветка лотоса. Улочка пестрела красками и звучала десятками людских голосов. На каждой торговой палатке висел ярко-красный или золотой фонарь, который ночью зажгут, и улица засветится огнями.

Шин подвёл Лиён к лавочке с фруктами и овощами:

– Дайте нам немного персиков и сушёной хурмы. А ещё сладкого картофеля.

Лиён дёрнула его за руку и шепнула:

– У тебя разве есть деньги?

Он повернулся к ней и подмигнул, отчего по телу Лиён побежали мурашки.

Жуткое зрелище.

Мужчина протянул им завёрнутый в бумагу заказ. Шин развернул бумагу, выбрал небольшую хурму и протянул Лиён.

– Съешь. И тогда тебе станет немного легче. Чтобы быть частью Долины и разговаривать со здешними, нужно есть местную еду.

Лиён с недоверием посмотрела на протянутый высохший фрукт. Взяла его из рук Шина и засунула в рот. Сладость потекла по горлу, живот заурчал.

Торговец, у палатки которого они стояли, улыбнулся, увидев наконец Лиён и что Шин держит её руку.

– Вы, наверное, молодожёны, – улыбнулся старичок. – Верно, сегодня же праздник лотосовых фонарей. Советую вам спуститься чуть ниже, в самую последнюю лавку на улице, там фонарики продаются дешевле. А ещё вон там. – Он вышел из-за прилавка и показал на небольшое деревянное здание с расписными ставнями. – Мой хороший знакомый продаёт отличные ханбоки.

Он окинул взглядом грязный ханбок Лиён и улыбнулся.

– Спасибо, – поблагодарил торговца Шин и насыпал в его ладонь горсть монет. А потом крепко сжал пальцы Лиён одной рукой, а фрукты с картошкой – другой и пошёл в сторону домика с расписными ставнями.

– У тебя есть деньги? Я думала, богам они не нужны.

– Я их украл, – честно признался Шин и добавил: – У тебя.

Лиён резко остановилась, потянув его руку на себя, и пощупала маленький мешочек, привязанный к поясу. Он был пустой. Ни лекарства, про которое она и вовсе забыла, ни монет, которые ей посчастливилось не растерять.

– Проклятье! Ты что, лапал меня, пока я спала? – возмутилась она, продолжая щупать свой мешочек.

– Надо мне оно… Просто ты тяжело дышала, и я хотел немного расслабить чогори. А потом увидел мешочек, в котором лежала замечательная мазь, которая сразу же заживила твою рану. Правда, израсходовал я её всю. И правда, чогори пришлось всё же снять, так как на спине у тебя тоже была рана.

– Как же ты меня бесишь! – проговорила Лиён и вытянула свою руку из его. Хотела дёрнуть, но передумала.

Шин совершал странные поступки, но если она окажется одна, точно сойдёт с ума.

– Сдуй щёки, а то надулась как маленький хомяк. Пошли.

Он вновь схватил её за руку и повёл в магазинчик с ханбоками.

Лиён сопротивлялась, Шин настаивал, словно те деньги, что они сейчас потратят, его. Это злило Лиён, но ходить в мокром и грязном она не привыкла. Кисэн отличались от простолюдинов. Взамен свободы им дарили красивые наряды, украшения и косметику. Лиён привыкла к красоте вокруг. Пусть эта красота и была лишь иллюзией. Оболочкой для избранных душ.

Девушка, что торговала ханбоками, странно посмотрела, когда Шин сказал, что зайдёт вместе с Лиён переодеваться. Щеки торговки покрыл яркий румянец. Она пробубнила, что это неприлично, но всё же вручила Шину красивый, расшитый цветами гибискуса ханбок.

– Ты не пойдёшь со мной, – процедила сквозь зубы Лиён.

Он поднял их сцепленные руки, наклонился ниже её уху и произнёс:

– Не переживай. Я не буду смотреть.

Если бы она могла, как Хаын, управлять огнём, то точно подожгла бы одно место этому божеству.

Они зашли за пёнпхун. Шин отвязал от запястья ремешок, но из рук не выпустил. Места оказалось совсем мало. Он отошёл на максимальное расстояние, но всё равно был совсем близко. Смотрел на неё, улыбаясь лишь уголками губ, и, кажется, не собирался отворачиваться.

Лиён выдохнула, припоминая нечто подобное, и стала развязывать ленточку на чогори. Улыбка сползла с лица Шина, и он всё же отвернулся.

– А говорил, стольких видел! – шепнула она, усмехнувшись.

Лиён скинула с плеч грязное, пропахшее гарью и лесом чогори. Оно повисло на кожаном ремешке на одном рукаве. Она быстро развязала юбку чхима и сокчхима, оставшись лишь в сокпаджи. Надела всё свежее и белоснежное, поверх повязав ярко-зелёную юбку, и потянулась за чогори. Но поняла, что не сможет его надеть из-за этого проклятого ремешка.

– Тебе нужно отпустить его. Иначе я не смогу продеть руку в рукав, – озвучила свои мысли Лиён.

– Нельзя, вдруг ты опять исчезнешь, – покачал головой Шин.

– И что ты предлагаешь?

Её раздражало происходящее. Лицо горело огнём, и Лиён не хотелось разбираться, от смущения это или от злости. Она продела в рукав свободную руку, поправила его на плече и сжала пальцы стоявшего перед ней Шина. Он вздрогнул от неожиданности.

– Отпускай ремешок. Так я никуда не денусь.

Шин замешкался, но всё же отпустил. Лиён быстро накинула второй рукав чогори на плечи, взяла в руку упавший ремешок, вложила его в ладонь и отпустила Шина. Вытащила кисть из волос, зажала её зубами и распустила волосы. Тёмно-каштановые густые пряди легли на плечи и прикрыли спину. Она быстро заплела простую косу, впервые не закалывая волосы как кисэн, и вплела красную с вышитым лотосом дэнги[40].

Когда Лиён справилась с чогори и волосами, они вдвоём вышли из-за ширмы и поймали смущённый взгляд торговки. Лиён поклонилась, гордо вздёрнула нос и пошла вперёд, крепко держа за руку улыбающегося Шина.

Как ни сопротивлялась Лиён, Шин всё равно потащил её покупать фонарики. Она выбрала нежно-розовый, а Шин – белоснежный. Торговец предложил им маленькие листочки, чтобы написать свои желания. Шин усмехнулся, но всё же написал что-то на бумажке.

Лиён же смотрела на молочную поверхность и не знала, чего желает. Казалось, в её жизни была лишь одна цель: заполучить свободу. Но чего хочет она теперь? Чего желает её сердце?

Шин бережно сложил листочек и положил под один из бумажных лепестков лотоса. Так, чтобы горящий в центре фитиль не сжёг его.

– Не знаешь, что загадать? – спросил он и наклонился ближе к Лиён. Встал справа от её плеча.

Она подняла голову. Их лица оказались совсем рядом. Шин смущённо отступил, часто заморгал и кашлянул пару раз.

Лиён вытащила нефритовую кисть из волос, окунула в красную тушь и написала лишь одно слово.

«Правда».

Ей хотелось знать правду. Убийца ли Шин? Почему он хочет умереть и почему стал таким, каким она встретила его впервые? Ведь этот Шин, из прошлого, совершенно другой.

Она свернула листочек с желанием в трубочку и положила между листами лотоса.

Люди заполнили рынок и улицу. Полотно неба сменило цвет и теперь из нежно-голубого превратилось в чёрное, со светящимися звёздами, которые из-за яркого света фонарей нельзя было разглядеть. Улицы пестрели красками и яркими, красными и золотыми фонарями. Они висели на углу каждого дома, на торговых палатках рынка, на перилах мостов и даже на некоторых деревьях. Запах сладкого печенья и рисового вина смешивался и бил в нос, пьянил и одурманивал.

Люди смеялись, ели сладости и несли фонарики к реке. Узкая торговая улочка заполнилась голосами. Казалось, будто рой пчёл прилетел на рынок и теперь готов ужалить каждого.

Мужчины заглядывались на женщин. Девушки смущённо хихикали, прикрывая лицо веером. Торговцы вручали свой товар каждому, кто проходил мимо.

Шин нёс пакетик с персиками и один фонарик в форме лотоса. Он наконец-то согласился отпустить руку Лиён, так что теперь обе её руки были свободны. Но ремешок на их запястьях всё так же не позволял ей отойти далеко.

– Зачем нам всё это? – Лиён помахала лотосовым фонариком перед своим лицом. – Мы можем исчезнуть отсюда в любой момент. Ты говорил, что я должна что-то понять, путешествуя по Долине Вечности. Но пока я ничего не понимаю, – обречённо буркнула она, опустив руку с бумажным лотосом.

– Всегда хотел это сделать! – Он крепче прижал к себе фрукты и приподнял фонарик над головой, чтобы лучше разглядеть. Белоснежный лотос на фоне чёрного неба стал похож на яркую луну. – Я столько раз видел, как люди запускают эти фонарики по реке, загадывают желания и ждут, когда приду я и исполню их мечты. Знаешь, мне приходилось вылавливать каждый. Теперь я хочу побыть на другой стороне.

Он улыбнулся так, что в уголках глаз появились морщинки. Широко. Искренне.

– Даже если мы исчезнем прямо сейчас, у нас есть это мгновение. Так что не стоит терять его.

Лиён довольно улыбнулась, представляя, как Шин вылавливает эти небольшие цветочки лотоса из реки, ругает людей, но всё равно идёт исполнять их желания.

– Говорят, у реки будут зажигать фейерверки. Пошли посмотрим?

Шин пошёл вперёд. Ремешок натянулся, и Лиён пришлось последовать за ним.

Они спустились к берегу реки, сели совсем близко друг к другу и поставили лотосовые фонарики по бокам. От воды тянуло прохладой. Лёгкий ветерок играл небрежно завязанными в хвостик волосами Шина, выбившимися прядями из косы Лиён.

Парни и девушки смеялись, шутили друг с другом и держались за руки. Тёплый весенний вечер манил спокойствием и умиротворением.

Шин порылся в пакетике и протянул Лиён ароматный персик. А когда она приняла его, тоже жадно укусил сочный фрукт.

– Впервые чувствую себя так хорошо и свободно, – довольно произнёс Шин, слишком быстро прикончив персик. – Пока я здесь, я не слышу звон колокольчиков, раздающийся каждый раз, когда кто-то загадывает желание. И ловлю эти мгновения жизни.

– Как же люди без тебя? Мы здесь уже довольно долго. – Лиён так и не откусила персик, лишь смотрела на него.

Потом перевела взгляд на толпу людей и увидела слепую девушку с повязкой на глазах и её спутника. Тех, что видела у поляны с гибискусами. Не из-за них ли она здесь?

– Там, скорее всего, прошло не так много времени. Говорил же: в Долине Вечности время течёт иначе. – Голос Шина отвлёк её от мыслей о сладкой парочке.

Он потянулся за хурмой и радостно подкинул её в воздух.

– Однажды ко мне пришёл один приставучий божок и попросил загадать его смерть. Это показалось мне странным. Почему он хочет умереть? Ведь он божество, а значит, явно могущественнее людей. Что же заставило его желать смерти? Я до сих пор думаю об этом, – озвучила она свои мысли.

Лиён вновь почувствовала усталость. Каждый шаг давался ей сложнее, каждый вдох в этом мире отнимал силы и энергию.

– Кто ты такая, что божество пришло к тебе просить о смерти? – Он удивлённо уставился на неё, прищурился и отодвинулся подальше.

Она не ответила. Откусила персик, заедая странную горечь в горле, которая вдруг возникла от воспоминаний.

Люди стали спускаться к реке, неся с собой фонарики. На берегу стоял мужчина и поджигал фитильки. Другой мужчина оттолкнулся веслом от берега, чтобы доплыть до середины реки и зажечь натянутые между берегами нити с фейерверками.

Шин встал и подал руку Лиён. Она потянулась к нему, взяла за пальцы и последовала за ним. Красные нити тянулись среди травы, ремешок соединил их запястья, и Лиён вдруг подумала, что его рука каждый раз согревает её и дарит спокойствие.

Они спустились к реке. Мужчина поджёг им фитили, и они одновременно спустили фонарики на воду. Тёмная гладь реки раскрасилась яркими красками, фонарики плыли, рисуя красочную картинку. Мужчина на лодке поджёг фитиль, и тысяча фейерверков затрещала, свистя и взрываясь искрами.

Кто-то, стоящий рядом с Лиён, шепнул другому что-то о её глазах. Шепоток поскакал от одного человека к другому, несколько пар глаз повернулись к Лиён. Она прикрыла ладонью глаза и, забыв, что привязана к Шину, поспешила скрыться в тени.

Он схватил её за запястье и остановил. Обхватил плечи двумя руками и повернул к себе. Она не смотрела на него. Прикрывая глаза рукой, кусала губы так, что было больно. Шин аккуратно убрал её руку, сжал ладонь. Лиён хотела снова прикрыть глаза, но он не позволил ей этого сделать.

– Так будет всегда. Куда бы я ни сбежала. Стала бы свободной или нет. Я всегда останусь чудовищем. – Она поджала губы, сдерживая обиду, что вихрем кружилась в её душе.

Шин смотрел на неё с теплотой и добротой, которую она не видела ещё ни от кого. Во взгляде наставницы всегда блуждал страх, даже если она принимала Лиён со всеми её странностями.

– Не беги от себя. Сколько бы ты ни старалась это сделать, ничего не выйдет. Ты всегда будешь такая, какая есть.

Он двумя пальцами взял её за подбородок и приподнял лицо. Их глаза встретились. В его тёмно-карих глазах отражались огоньки лотосовых фонариков.

– Всегда будут те, кто скажет, что твои глаза пугают. Всегда найдутся те, кто готов будет кинуть в спину камень. Но если ты будешь принимать себя настоящей, без условий и ограничений, ни один брошенный камень не достигнет цели. Твои глаза прекрасны! И неважно, что ты слышишь квисинов или видишь что-то особенное. Даже если ты настолько могущественная, что божества просят тебя о своей смерти, всё это неважно. Я вижу в тебе лишь раненую девочку, в которую всё время кидали камни.

Его пристальный взгляд проникал в самое сердце, обламывал шипы и доставал его из панциря.

Лиён смотрела в его глаза и чувствовала, как сердце предупреждает её о погибели, что ждёт в будущем. Слышала, как разум кричит об опасности, выуживая из воспоминаний картинки судьбы девушки, у которой она украла нить. Но было уже поздно.

* * *

Они провели в Долине Вечности больше пяти лет. В тот день на рынке Лиён купила маленький свиток и баночку с тушью. Каждый день, когда солнце закатывалось за горизонт и вставало вновь, она рисовала маленькую чёрточку. Сначала их было десять, потом двадцать… сотня и тысяча. А потом лист закончился. Чёрное перекрыло белое, и после пятого года Лиён перестала считать.

Несколько раз они встречали слепую девушку и её спутника. Увидели, как в итоге она умерла по его вине.

Веселились над тем, как маленькая Лиён пыталась проучить своих обидчиков и подсыпала им какой-то травы, что украла у наставницы, отчего Сам Нам покрылась сыпью и чесалась несколько дней. Тогда Шин долго смеялся, держась одной рукой за живот. А потом похвалил Лиён, погладив по голове, как прилежную ученицу. Но тут же поругал, потому что в детстве она была смелее, чем сейчас.

Он научил её слышать свою энергию дерева и управлять ею, отдавая столько, сколько она могла, а не сколько требовали квисины.

По ночам она не могла уснуть, слыша, как где-то вдали воют вонгви и шепчутся духи. Потом они на год застряли во временах Великой войны, где Лиён видела лишь боль и разрушения, Шин не задумываясь помогал женщинам и детям, оставшимся без мужского плеча и опоры, раненым и старикам. Выкапывал могилы для погибших – не только для людей, но и существ из города Истин. Лиён сначала не понимала его, но всегда была рядом, поддерживала в самые тяжёлые дни, когда еды не хватало, когда повсюду царил ужас и страх. Сначала она так же прятала лицо, боясь, что люди не примут её помощи, увидев проклятые глаза. Но позже, поняв, что происходящий вокруг ужас пугал их больше, чем глаза, Лиён больше не пряталась.

А ещё она видела того, кто убил наставницу Ким. Он бродил среди умерших, чьи руки были украшены цветами ликориса, и забирал то, что они задолжали. Энергию и жизнь.

Увидев его, Шин тут же весь напрягся. Взгляд стал пустым и ожесточённым. Таким, какой видела Лиён у другого Шина. Он молчал несколько дней и почти не разговаривал. Лиён не задавала вопросы, хотя внутри зудели интерес и любопытство. Но внутри себя она боялась услышать то, что разрушит построенный между ними мостик доверия. Поэтому молчала.

Ещё через год они с Шином поняли, что после каждого нового перемещения Лиён становится хуже. Она не спала ночами, сильно похудела, а цвет её лица стал ещё бледнее, чем обычно.

Он стал меньше улыбаться, больше молчать и тоже не спал ночами. Каждый раз, когда Лиён одолевала бессонница, Шин рассказывал смешные истории. Она смеялась как никогда прежде, услышав, что однажды ему пришлось целый день бродить в образе собаки, так как загадавший желание тосковал по своему псу.

Они смотрели на звёзды и встречали рассветы. Шин крепко держал её за руку, с каждым годом сжимая её пальцы всё сильнее. Словно по-настоящему боялся потерять.

В одну из ночей, когда сомнения вновь посетили сердце Лиён, а в кошмарах появился красноглазый демон с лицом Шина, она решила попробовать нарисовать его портрет. У неё не было бумаги, лишь остатки туши.

Пока Шин спал, Лиён осмотрела его лицо, подмечая каждую черту, и сделала первые корявые и кривые штрихи на деревянном полу ханока, в котором они заночевали. Ничего не выходило, образы не появлялись. Красные и золотые нити не плели свой узор.

И Лиён оставила эту затею.

На шестой год, когда Лиён уже совсем ослабла и почти не могла ходить, Шин сидел без сна и смотрел на пламя свечи. А потом спросил слишком резко:

– Почему ты здесь? Прошло столько времени, а мы так и не нашли ответ на этот вопрос.

Лиён устало улыбнулась и накрыла ладонью его руку. Он вздрогнул, но тут же сжал её тонкие пальцы.

– Давай сегодня я расскажу тебе историю?

Шин нахмурился ещё сильнее и запротестовал:

– У тебя и так мало сил, не трать их на разговоры.

Она опёрлась руками об пол и привстала. Шин тут же подставил ей плечо, позволяя спиной опереться на его грудь.

– Совсем обезумела! – буркнул он, легко обнимая Лиён за плечи.

– Помолчи, пожалуйста! – возмутилась она, опираясь на него всем телом и вдыхая такой родной запах солнца и леса.

– Когда-то давно жила девочка, которая считала, что деньги – единственная ценность в этом мире. Они могут купить чью-то жизнь, любовь и почёт. Они могут всё в этом мире. Девочка была не уверена в себе, глупа и жестока. Но однажды она потеряла близкого человека и поняла, что все деньги, что она собрала, были бесполезны. – Лиён остановилась, чтобы сделать вдох и отдышаться. А потом продолжила: – Она вообще была очень глупой. Верила всем, кто говорил ей гадости, ненавидела себя и весь мир. А потом встретила улыбающегося мальчика с искрящимися счастьем и искренностью глазами. Он так хотел понять людей, что даже отправился в путешествие длиною в вечность, где они и встретились. Он научил её ценить не только чужую жизнь, но и свою. Порой, когда девочка чертила очередную чёрточку на белом листе, она думала о том, что шла этот длинный путь, только чтобы встретить этого мальчика.

– Что за странная история? – возмутился Шин, нахмурив брови и помассировав ей центр ладони. Он делал так всегда, когда ей становилось хуже.

Лиён вытащила руку из его ладони и повернулась к нему. Посмотрела в его глаза и улыбнулась пересохшими губами.

– Я умираю, – тихо выдохнула она. – Я чувствую это, Шин. Возможно, сегодня или завтра, но в скором времени я умру.

– Не говори так! – возмутился он, заправив ей за ухо выбившуюся из причёски прядь волос. – Ты не умрёшь. Мы найдём, как отсюда выбраться. Мы найдём выход. Я найду выход.

– Спасибо, – тихо произнесла Лиён. – Ты научил меня стольким важным вещам. Всегда был рядом и шёл со мной.

– Не смей прощаться! – громко сказал он, хмурясь ещё больше.

Она протянула палец и положила ему на губы. Он фыркнул, но замолчал.

– Я многое поняла благодаря тебе. Но единственное, что до сих пор остаётся загадкой, – это почему ты станешь таким.

– О чём ты? Ты бредишь? У тебя снова лихорадка?

Он потянулся ладонью к её лбу, но Лиён пододвинулась ближе, просунула руки ему под мышки и крепко обняла, прижимаясь щекой к его груди.

– Если я правда скоро умру, давай посидим так как можно дольше.

Он обнял её в ответ и уткнул подбородок в макушку.

– Всё будет хорошо, глупая девчонка. Всё будет хорошо. Ты не умрёшь. Я не позволю. Как только я выберусь из Долины Вечности, я найду тебя и не позволю попасть сюда.

Он гладил её по волосам, прижимался к макушке щекой и обнимал слишком крепко.

Лиён не нужно было слов, чтобы понимать, что он чувствует. Она чувствовала то же самое. – Пройдёт слишком много времени. Скорее всего, ты даже не вспомнишь меня, – шепнула она ему в грудь. – Вернее, я знаю, что ты меня не вспомнишь.

– Не неси бред. Я буду помнить тебя. Десять лет, сотню или тысячу. Я узнаю тебя.

Лиён отстранилась от него и коснулась ладонью щеки. В горле стояла горечь, глаза щипало. Сердце разрывалось от тоски.

– Я люблю тебя, – прошептала она, давая волю скопившейся боли в своём сердце. – Спасибо, что однажды нашёл меня.

Чувствуя, как силы покидают её, Лиён потянулась к его губам и коснулась их мимолётным поцелуем лишь за мгновение до того, как её сердце перестало биться.

Глава 22

Два дракона

Городок в северной части страны утонул в дожде и слякоти. Размокшая мягкая земля чавкала под ногами и проваливалась. Ночной гость шёл медленно, насвистывая старенькую песенку о маленьком Имуги, что тысячу лет растит свою жемчужину, чтобы стать драконом.

Он подкидывал на ладони маленький красный шарик. Очередной человек, очередная жадность и пороки. Всё как всегда. За тысячи лет люди стали ещё более скучными и жалкими. Что же будет ещё через тысячу лет?

Ночной гость поправил чёрный саткат, взмахнул рукой и шагнул в раскол между мирами. Ударившись пятками о каменный пол тюрьмы Предела, он шумно выругался, чуть не уронив светящийся красным шарик.

– Господин, вы вернулись! – бросился к нему один из кумихо. Тех, кто не сбежал, поджав хвост, а остался служить ему.

Ночной гость развязал ленточки на саткате и протянул лису. Чёрная маска, скрывавшая его лицо, почему-то всех пугала, отчего каждый раз этот мелкий лис вздрагивал и втягивал голову в плечи.

– Вас не было очень долго, – произнёс он уже намного тише.

Ночной гость молча подошёл к большим железным воротам, высоко возвышающимся над ним. Резная дверь с письменами сообщала, что здесь заточены преступники и выйти из неё невозможно, только войти.

Ночной гость подошёл ближе к двери и провёл рукой по большим полусферам со звёздами разного цвета. Четыре из них были полностью заполнены. А одна оставалась наполовину пустой.

Он прижал руку к красной полусфере и закрыл глаза, ощущая, как энергия пульсирует под его ладонью и бьётся о стеклянную поверхность. Потом открыл принесённый шарик и выпустил красное облако на волю. Оно пронеслось по просторному залу и влетело в большую полусферу. Она чуть наполнилась, и ночной гость шумно вздохнул.

– Это занимает так много времени. – Он шлёпнул по полукругу. Энергия внутри зашевелилась, ища возможность вырваться на волю. – Это так утомляет.

– Но вы уже почти достигли цели. Земля, дерево, металл и вода уже собраны. Остался только огонь. Тюрьма Предела скоро будет открыта, и ваша армия окажется на свободе.

Ночной гость довольно улыбнулся, пусть его лицо под маской и не имело чётких очертаний. Будто, когда он появился на свет, неумелый художник разлил тушь на его лицо и теперь эта тушь стекала, смывая все черты.

Он прошёл вперёд и уселся за небольшой столик в центре зала. Замок Небесного Владыки в центре города Истин был давно пуст. Но ему нравилось здесь. В привычной темноте. Где пахло сыростью, злостью и демонами.

Кёнсан, за которым он сидел, стоял на возвышенности, а за его спиной сплетались в узоры два дракона из белого и чёрного нефрита. Чёрный дракон с большими длинными усами и красными глазами впивался зубами в бок белого, пытаясь выгрызть часть его плоти. Они были одним целым, но в то же время раздельны.

Он аккуратно взял пиалу и сделал маленький глоток. Терпкий зелёный чай омочил горло.

– Господин, ещё кое-что. Мне сообщили, что кто-то из людей проник в божественный город Истин.

Рука ночного гостя застыла в воздухе. Он опустил пиалу на стол и встал. Поправил пояс, подвязывающий пхо с широкими рукавами. Подошёл к большому зеркалу и снял маску. Лицо его изменилось, стало ему слишком хорошо знакомым. Широкие брови и большие глаза с искоркой грусти. Взглянув в отражение, он рассмотрел лицо с разных сторон.

– Всё же это лицо выглядит симпатично. Интересно, испугается она вновь или нет.

Ночной гость усмехнулся и спустился со своего трона, выстроенного по его приказу. Он беззвучно и легко ступал по каменному полу босыми ногами. А потом щёлкнул пальцами, и в его руках появился алый ликорис.

– Я так долго ждал нашей встречи. Думаю, будет невежливо, если я не поприветствую гостей.

Лис закивал, отступая и пропуская ночного гостя вперёд.

* * *

Лиён открыла глаза и стала жадно глотать воздух ртом. Сердце пыталось выломить грудную клетку. Пахло лесом, землёй и травами. А ещё совсем недавно потухшим костром. Она поднялась с земли, осмотрела себя и поняла, что чогори и чхима на ней нет. Они висели на небольшой коряге рядом с догорающим костром.

Она осмотрелась. Из отдалённых уголков памяти сумела выловить этот лес, костёр и вещи, висевшие на коряге. Всё это было так давно… Столько времени прошло… Но, кажется, только для неё. Или же это очередной прыжок по Долине Вечности? Или же она и правда умерла?

Лиён смотрела на маленькие красно-оранжевые угольки в чёрной пыли пепла сгоревших деревяшек и не могла осознать, что происходит. Слабый ветерок подул, проникая под одежды. Она стянула вещи с коряги, завязала юбку над грудью и накинула чогори, торопливо, дрожащими пальцами складывая правильный бантик из ленты.

Позади неё треснула ветка, и Лиён обеспокоенно обернулась. В Долине Вечности она научилась, что, если слышишь треск и стук зубами, лучше бежать, а не играть в героя. Она пошарила руками по земле, ища самую прочную и надёжную палку для защиты, если квисины или вонгви решат на неё напасть.

За спиной снова треснула ветка. Лиён задрала пышную юбку ханбока и, пытаясь ступать как можно тише, зашагала вперёд. Трава и листья под ногами шелестели и поднимали шум в, казалось бы, пустом лесу. Думать о том, где она находится и что происходит, у Лиён не было времени. Она шла вперёд, надеясь лишь на то, что найдёт выход из этого леса.

Впереди тоже треснула ветка. Где-то в верхушках деревьев стая птиц взлетела в небо. Между деревьями мелькнула тень. Руки Лиён вспотели от волнения, жёсткая кора палки впивалась в ладони. Она сжала своё оружие и продолжила идти вперёд, медленно, аккуратно ступая по земле.

Среди деревьев вновь мелькнул чей-то силуэт. Треснула ветка. Забили крыльями птицы.

Лиён выставила палку и завертела головой, ожидая нападения с разных сторон. За спиной застрекотал вонгви. Лиён подпрыгнула на месте и побежала вперёд. Из-за дерева высунулся меч, а потом и державший его. Она замерла, смотря на лезвие, которое только что чуть не перерезало ей горло.

Набрав побольше воздуха, Лиён отвела локоть назад и ткнула палкой в живот стоящего впереди. Он шумно охнул, закашлялся и опустил меч. Лиён осмелилась поднять глаза и снова замахнулась, готовясь нанести удар. Но, увидев знакомые одежды, опустила палку.

– Госпожа Лиён, вы решили меня убить? – Тэхо схватился за живот, согнувшись пополам.

Она часто заморгала, отступила на шаг и аккуратно ткнула в его плечо палкой.

– Не похож вроде на иллюзию или призрака.

Тэхо выпрямился и вернул меч в ножны.

– Вы в порядке? – спросил он, делая шаг в её сторону, но наткнулся на выставленную палку.

– Не двигайтесь!

Она осмотрела его с ног до головы. Тэхо был таким же, как в её старых воспоминаниях, когда они пришли на мост и Шин столкнул её в реку Хан. Та же форма инспектора управления Чонмён, та же причёска и серьёзный взгляд. Вот только на рукояти его меча больше не было норигэ с бабочками.

– Может, опустите палку, госпожа Лиён?

– Ага, а вы превратитесь во что-то страшное. Знаю я вас, всяких.

– То же самое могу сказать и про вас. – Тэхо сложил руки перед собой и внимательно посмотрел на Лиён, что так и продолжала тыкать в него палкой.

– Где норигэ с бабочками? – спросила она, кивая на рукоять меча.

– Потерял, – спокойно ответил Тэхо.

Лиён прищурила глаза и крепче ухватилась за палку.

– Так просто об этом говорите. Кто вы?

– Тэхо. Инспектор из управления Чонмён, что находится в городе Квансан провинции Кён. Я пришёл к вам за помощью, и вы нарисовали мой портрет, кидались колкостями и просили много денег. Ещё я забрал вас из дома кисэн.

– Небесный Владыка, вы всё такой же! – буркнула Лиён. Она перестала угрожать Тэхо палкой, но своё «оружие» не убрала.

– Говорите, словно мы не виделись очень долго, – подметил Тэхо.

Лиён оцепенела, а потом вдруг спросила:

– Сколько прошло времени с тех пор, как Шин сбросил меня с моста?

– Не могу сказать точно. Я застрял в каком-то месте, где, казалось, есть лишь один день. Потом дня два шёл сюда. – Он перехватил меч, зажал его под мышкой и стал загибать пальцы, считая дни.

– Как вы здесь оказались? – спросила Лиён, прислушиваясь к лесу.

– Пришёл. – Тэхо ткнул пальцем себе за спину.

Она посмотрела на него. Он посмотрел на неё. Разговор совсем не складывался.

– Нужно идти, – коротко ответила она и зашагала, высоко поднимая подол чхима. – Лучше не задерживаться на одном месте.

Тэхо последовал за ней.

За всё время, что Лиён провела в Долине Вечности, она стала более настороженной. Глаза могли обманывать, слух тоже. Долина могла вновь играть с её сознанием.

– Нужно найти способ поскорее выбраться отсюда. Небесные феи сказали, что живым людям здесь не место.

– Небесные феи? – Лиён непонимающе посмотрела на него.

– Длинная история. Вы ещё хотите найти убийцу? – задал Тэхо вопрос, от которого Лиён оцепенела.

По её ощущениям прошло столько времени… Рана от потери наставницы хоть и не заросла полностью, но уже перестала кровоточить. Но она помнила Великую войну. Тот год, что они провели там, стал самым мучительным и страшным для неё. Смерть, разрушения и людское несчастье. Но что может сделать она, простая кисэн с кистью в руках, против убийцы, способного развязать войну?

– Да, – всё, что она смогла сказать.

Впереди раздался шорох веток, и из-за деревьев прилетела огненная стрела.

Тэхо отодвинул Лиён себе за спину и вытащил меч из ножен. Треск веток приблизился, послышались чьи-то голоса.

– Зачем ты выпустила стрелу? – произнёс мужской голос, слишком знакомый Лиён.

– Вдруг там кто страшный! – возмутился женский голос.

– То есть, по-твоему, это не привлечёт внимания?

Двое показались из-за деревьев и уставились на Лиён и Тэхо, закрывающего её от пришедших.

– А ведь не соврал, когда сказал, что знает, где ты. – Хаын подняла брови. Лисица убрала лук и стрелу, что держала наготове, и энергично помахала рукой. – Токкеби меня раздери, как же я устала!

Она с облегчением выдохнула и тут же плюхнулась на землю.

– Если сейчас сюда придут демоны сожрать меня, я не буду сопротивляться. Мы сюда слишком долго шли, а общество этого божества – не самое лучшее.

– Взаимно, – буркнул Шин, сложив руки на груди.

На его лице была маска, и Лиён не могла рассмотреть его. Не могла увидеть в его глазах то, что видела во взгляде того Шина из Долины.

Тэхо сделал несколько шагов и оказался рядом с Хаын. Она посмотрела на него снизу вверх, радостно улыбнулась и встала с земли.

– Ты ещё не сидишь за решёткой в тюрьме Предела? И вообще, что ты здесь делаешь? Кто тебя просил сюда тащиться? – задал он слишком много вопросов одновременно.

– А тебя не съели вонгви, пока ты им рассказывал про порядок и гармонию в этом мире? – притворно удивилась Хаын и тут же широко улыбнулась. – Но я почти рада, что ты жив.

Тэхо улыбнулся ей в ответ тёплой улыбкой, которую Лиён видела только в своих видениях. Раскинув руки, он подошёл к Хаын, сгрёб её в охапку и крепко обнял.

– Спасибо, – пробормотал он, потрепав её макушку ладонью, как делают взрослые маленьким детям. – Спасибо, что всегда говорила правду.

Брови Хаын поползли вверх. Она упёрлась руками в грудь Тэхо и начала возмущаться:

– Прекрати! Что это за нежности?! Фу. Уйди от меня! Прекрати, я сказала. Хватит трепать мои волосы! – Она упиралась в него, пытаясь выбраться из его объятий.

Тэхо улыбался, продолжая крепко обнимать Хаын, отчего Лиён тоже невольно улыбнулась, наблюдая за ними.

– Я говорю спасибо. – Он вновь растрепал её волосы.

– Отпусти меня! Отпусти, иначе отведаю лакомый кусочек твоей печёнки! Ты сошёл с ума, пока искал дорогу к Лиён? Демоны сожрали твои мозги?

Последний раз потрепав макушку Хаын, он всё же её отпустил. Двинулся в сторону Шина, рывком провёл по мечу рукой, окутывая его магией. Лезвие рассекло воздух и остановилось у горла Шина.

Лиён вскрикнула и неосознанно кинулась к божеству, но замерла на месте.

Он не узнал её при встрече. Было ли всё случившееся в Долине правдой или лишь иллюзией, уроком, значение которого Лиён поняла слишком плохо?

– Я дам тебе шанс всё объяснить, иначе буду резать тебе горло вновь и вновь, пока ты не ответишь на вопросы. Почему ты сбросил Лиён с моста? И почему у убийцы в её видениях твоё лицо?

Шин завёл руки за голову, снял маску и безразлично посмотрел на угрожающего ему Тэхо.

– Она пожелала найти убийцу, я исполнил её желание. Даже если бы я хотел, не смог бы сопротивляться этому, – спокойно ответил он.

– Ты не ответил на второй вопрос.

Тэхо прислонил меч к коже на шее Шина. Струящаяся по лезвию энергия воды нанесла несколько мелких ран, которые тут же затянулись.

– Твоё молчание я могу принять за чистосердечное признание.

Тэхо надавил мечом на шею Шина ещё раз.

Лиён смотрела на бога и ждала, когда он начнёт оправдываться. Но он молчал. Тогда она сделала пару шагов к стоящим впереди охотнику и божеству.

– Я тоже хочу услышать объяснение.

Она посмотрела в его глаза, стараясь сохранять хладнокровие и спокойствие.

– Зачем они тебе? Просто загадай желание – и покончим со всем этим, – холодно кинул он Лиён, не смотря ей в глаза. – Останетесь здесь с этим охотником ещё какое-то время и больше не сможете вернуться.

Лиён посмотрела на Тэхо и нахмурилась. Ей нечего было терять, её никто не ждал в мире людей. Единственный, к кому она хотела бы вернуться, стоял перед ней и смотрел на неё, словно на незнакомку.

– О каком желании вы говорите? – спросил Тэхо, на мгновение взглянув на Лиён.

– Неважно. – Она не обращала на него внимания и смотрела только на Шина. – Мне нужна правда. Я…

– Только посмей сказать слово «хочу»! – рявкнул на неё Шин.

Лиён подошла ближе и положила руку на запястье Тэхо.

– Я верю ему. Уберите меч.

По взгляду, брошенному на неё, она поняла, что ему эта идея не нравится и он совершено не собирается следовать её просьбе.

– Знаешь, Тэхо… Когда тычут мечом в горло, не очень-то хочется разговаривать, – подала голос Хаын. Она вновь уселась на землю и жевала какое-то мясо из мешочка.

– Ты тоже на его стороне? – удивился Тэхо.

– Он спас меня. А ещё накормил вкусняшками, – улыбнулась Хаын и помахала вяленым мясом.

– За еду и душу продашь, что ли? – буркнул он и убрал меч в ножны.

Лиён взглянула на Шина, который впервые посмотрел ей в глаза. Она молчала, рассматривая его лицо. Нахмуренные брови и сжатые в тонкую линию губы…

Между ними повисло молчание.

Он закрыл глаза, шумно выдохнул и произнёс:

– Эй, прожорливая лисица. Разведи костёр.

Шин сел на землю, достал короткий нож и обкопал землю, делая маленькое углубление. Потом собрал сухих веток и кинул их в центр.

От возмущения Хаын подавилась мясом. Но всё же откашлялась и разожгла огонь, одновременно пожелав Шину, чтобы его задница в этом огне и сгорела.

– Садитесь. Я расскажу вам одну историю. А что с этим делать, решите сами. Но у меня одно условие. Ты, – бог указал на Лиён, – уберёшься из города Истин как можно скорее.

Лиён расправила чхима и села у разгорающегося костра. Тэхо же обхватил меч руками и прислонился к стоящему недалеко дереву.

– В начале времён Небесный Владыка сотворил мир и послал на землю двух сыновей. Они служили людям, но служба их была трудна. И тогда по желанию людей Небесный Владыка сотворил двух нефритовых драконов в помощь сыновьям. Один был белым и охранял день, исполнял желания людей и служил им. Чёрный же дракон охранял ночь и служил людям, чьи желания были порочны. Белый дракон вселял надежду, чёрный собирал плату. Они были неразделимы. Как солнце и луна, как свет и тьма, как хаос и порядок. Но люди становились жадными и требовали от драконов всё больше и больше. Чёрный нефритовый дракон обозлился и улетел далеко в горы, за горизонт, оставив всю ношу на белого. В итоге белый дракон остался один и продолжил служить людям. Ненависть чёрного дракона росла. Он собрал демонов и попытался уничтожить людей, но был наказан Небесным Владыкой за то, что пытался нарушить баланс. Владыка отобрал у него лицо. И приказал скитаться по ночам. Чёрный дракон больше никогда не видел света. Белый дракон умолял пощадить своего брата, умолял не наказывать его, но Небесный Владыка был непреклонен. Сменялись века, на смену одному воплощению драконов приходили другие. И спустя тысячу лет чёрный дракон вновь решил развязать войну.

Шин остановился и перевёл взгляд на Лиён. В таких знакомых ей глазах отражались тоска и боль.

– Именно поэтому ты должна загадать желание. Ведь если умрёт белый дракон, умрёт и чёрный. Хаос не существует без порядка, как и свет не существует без тьмы. Поэтому если хочешь спасти этот мир, Лиён, ты должна загадать мою смерть.

Глава 23

Танец светлячков

Лиён подскочила, словно под ней разгорались горячие угли. Шин сглотнул подступающую к горлу слюну. Он знал, что так будет, догадывался. Она слишком упряма, слишком привыкла стоять на своём.

– Нет! Не хочу! – замотала она головой.

Тэхо, всё это время внимательно слушавший историю, смотрел на Лиён. Их всё так же связывала красная нить, только более тусклая, чем та, что шла от запястья Шина к руке упрямой девчонки.

Шин устало потёр глаза.

– Времени осталось мало. Когда Йомра наполнит энергией пяти стихий все сосуды, ворота в тюрьме Предела откроются. И демоны выйдут на свободу.

Хаын насторожилась, Тэхо выпрямил спину.

– Йомра? – спросила лисица. – Это тот чёрный дракон из легенды?

– Верно. Брат раздаёт цветы ликориса как обещание, что за исполнение желания человек отдаст свою энергию. Он больше десяти лет бродил по миру, собирая цветы. Я хотел верить, что ему потребуется больше времени. Что я успею осуществить свой план. Но люди стали алчными и жадными, и цветов ликориса стало больше. Если ты загадаешь желание, я умру. Значит, умрёт и Йомра.

Лиён помотала головой. В уголках глаз заблестели слёзы. Она сжала кулак так, что костяшкам стало больно.

– Я не хочу этого делать! Должен быть другой способ! – стояла на своём Лиён.

– Другого способа нет. Просто загадай желание! – прикрикнул на неё Шин, не в силах сдерживать эмоции.

– Постойте! – остановила их Хаын. – Ведёте себя как поссорившиеся супруги, не поделившие нажитое добро. Почему не пойти к Небесному Владыке и не попросить его остановить твоего брата?

– Небесный Владыка покинул замок сотню лет назад.

Хаын непонимающе уставилась на Шина. Видимо, ждала объяснений.

– Небесный Владыка никогда не объясняет, куда он уходит. Он следит за людьми и богами, наблюдает за происходящим и вмешивается только в моменты, которые он считает нужными.

– Ага, – закатила глаза Хаын. – Похоже на то, как работает начальник в управлении Чонмён.

– Лиён. – Шин сделал пару шагов в её сторону. Она стояла кусая губы. – Какая тебе разница, умру я или нет. Одно лишь желание.

Она прикусила губы ещё сильнее. Сжала кулаки. Шумно втянула воздух носом, по-видимому сдерживая подступающие к глазам слёзы.

– Всегда можно найти другую дорогу.

– О! – вдруг оживилась кумихо, ударила себя по лбу и продолжила: – Можно пойти к бабуле Самсин. Ну кто, как не она, может знать о том, как решить эту проблему!

Тэхо, всё это время молчавший, выпрямился и тоже включился в разговор:

– Но для начала нужно отправить Лиён обратно в мир людей. Это забота управления Чонмён, а не её.

– Нет! – опять начала возмущаться она, и Шин подумал, что художница стала упрямее, чем была раньше. – Я останусь здесь.

Она кинула короткий взгляд на Шина и продолжила:

– Мне нужно убедиться, что тот, кто убил наставницу, получит по заслугам. И позвольте мне, господин Тэхо, самой решать, что делать.

Хаын засмеялась, прикрывая рот ладошкой:

– Вас, господин Тэхо, только что вежливо послали.

Охотник кинул на неё хмурый взгляд. Он хотел что-то спросить, но шорохи вокруг заставили его обернуться и вытащить меч. Шин тоже насторожился. Хаын потянулась за луком.

– Лучше уйти отсюда. – Шин посмотрел на искусанные губы Лиён и решил, что убедит её позже. – Следуйте за мной.

Он провёл пальцем по воздуху. Пространство разорвалось подобно ткани, открыв проход между мирами.

Шин подошёл к Лиён, взял её за запястье и обернулся к остальным.

– Просто шагайте в раскол, и он приведёт вас в нужное место.

* * *

Они сделали шаг в разорванное пространство и оказались на залитой солнцем поляне, в лесочке, где пахло весной, молодой травой и свежестью реки. Этот лес отличался от того, в котором Лиён провела достаточно много времени. Солнце играло в молодой листве, пробираясь между крон, чтобы коснуться появившихся на поляне Шина и Лиён.

Тэхо и Хаын оказались за спиной через мгновение. Хаын выругалась, добавив, что ненавидит путешествовать через раскол. Тэхо молчал, осматриваясь.

Лиён вытащила руку из крепкой хватки Шина и тоже осмотрелась.

В центре поляны стоял небольшой ханок, который совсем не походил на обычный дом. Лиён видела нечто такое, когда рисовала портрет Тэхо. Замок императора выглядел похоже. Яркая расписная крыша, расписанные стены и бумажные двери с надписями.

Ханок стоял под большим раскидистым деревом, ветви которого большими лапами свисали над крышей. Оно напоминало ей о дереве Йонгвон, у которого они встретились впервые.

– Пойдём, – буркнул Шин и зашагал к ханоку. – Поговорим внутри.

– Это что, твой дом? – оживилась Хаын. – А еда там у тебя есть?

Тэхо дёрнул Хаын за колчан со стрелами и посмотрел так, как родитель смотрит на непослушного приставучего ребёнка, который мешает взрослым.

Она толкнула его локтем и мило улыбнулась Шину, который ничего не ответил и пошёл в сторону ханока.

Войдя в дом, Лиён заметила, что он практически пустой. В большой просторной комнате не было ничего, кроме маленькой соломенной подстилки.

– Останетесь здесь, – сказал Шин, надевая маску. – Я принесу вам еды из мира людей. Как существам из божественного города Истин нужно восполнять свою энергию, когда они в мире людей, так и людям здесь нужна еда из их мира, чтобы не потерять с ним связь.

Он провёл пальцем по воздуху, разрезая пространство, и исчез.

Лиён сидела в углу комнаты и наблюдала за тем, как Хаын рассказывает Тэхо о своей игре в падук. Перед этим они обсудили происходящее и ситуацию. Хаын предположила, что в управлении все всполошились, так как они ушли без объяснения. Лиён слушала лишь наполовину, погружаясь в свои мысли всё глубже и глубже.

Она видела столько смертей, чувствовала столько боли и отчаянья в сердцах других людей… Но как бы люди ни делали ей больно, не все они заслуживают смерти. Не может быть, что только её желание способно исправить ситуацию. Она верила, что можно найти иную дорогу. Так ей говорил Шин в Долине Вечности.

Шин вернулся через некоторое время с большой корзиной овощей и фруктов, где больше всего было персиков. Ещё он принёс рисовые шарики и кимчи, немного мяса и медового печенья.

Хаын радостно подпрыгнула, когда он стал раскладывать всё на полу. Тэхо от еды отказывался, но Хаын насильно усадила его и стала запихивать всё, что было, ему в рот со словами, что не очень хочет, чтобы он здесь умер. Им ещё в мир людей возвращаться.

Перед глазами Лиён вдруг появился большой персик в руках Шина. Это он сел рядом с ней и протянул фрукт:

– Съешь.

Лиён посмотрела на предложенный Шином персик, а потом на него самого. Потянулась к его маске и сняла её. Он не сопротивлялся. Она хотела коснуться его щеки, но тут же одёрнула себя и убрала руку.

– Если ты этого желаешь, я отведу тебя к хальмони. Но обещай: если она скажет, что другого решения нет, ты выполнишь мою просьбу.

Лиён молчала, внутри крича от возмущения. Но в ответ кивнула.

Объевшись, Хаын завалилась спать прямо на полу, обняв лук и колчан со стрелами. Тэхо, долго боровшийся со сном, тоже вскоре уснул. По его лицу было видно, что всю дорогу к ней он не сомкнул глаз.

Лиён и Шин сидели молча. Ей оставалось только гадать: правда ли они не знакомы? Было ли всё, что случилось в Долине, её видением или же он лишь притворяется чужаком?

* * *

Очнувшись, от сна, который всё же одолел её, Лиён сначала не осознала, где находится. Кто-то громко сопел. Пахло персиками, как в их доме с Шином, и медовыми печеньями, как при встрече с Тэхо. В комнате стоял полумрак, а за окном расстилала свой покров ночь. Потерев глаза рукавом, она обнаружила, что Шина в комнате нет.

Выйдя из дома, она охнула от представшей её глазам красоты. Вокруг растущего над домом дерева летали крохотные огоньки. Они просачивались между листьев, плавно и медленно кружась в своём причудливом танце. Огромное дерево, усыпанное светлячками, походило на большой фонарик. Оно освещало поляну и дом Шина. Стрекотали цикады, где-то далеко журчал ручей и щебетали ночные птицы. Пахло росой и весенней ночью.

Лиён заворожил красивый и медленный танец светлячков. Несколько из них подлетели к ней. Она протянула ладонь, и маленькие светлячки уселись ей на пальцы.

– Чудесно! – выдохнула она.

– Завораживает, правда? – послышался за спиной голос Шина.

Лиён не обернулась, продолжая любоваться тем, как на ладонь садятся светлячки. Они облепили её руку, и теперь она вращала её, разглядывая светящихся насекомых.

– Почему их здесь так много? – поинтересовалась она, всё ещё не оглядываясь на подошедшего Шина.

– Это души людей, которые когда-то загадали желание, – спокойно сказал Шин за спиной.

Лиён вздрогнула от услышанного. Светлячки, сидящие на её руке, медленно поплыли по воздуху, стремясь обратно к дереву.

– Каждый, кто однажды загадал желание, которое было исполнено, остаётся здесь на сотню лет, прежде чем переродится вновь. Такова плата. Ведь если загадано желание, цена должна быть уплачена. Остаться здесь не так страшно, как навсегда потерять душу. Жаль, они не знают этого, когда принимают цветы ликориса.

Лиён напряглась. По телу побежали мурашки. Это точно был голос Шина, но интонации и тон, которым он говорил, отличались.

Она медленно обернулась, надеясь, что ошибается.

Пришелец был копией Шина. Только красные глаза позволяли отличить настоящего Шина от того, кого он звал своим братом. И сейчас на нём не было широкого сатката и чёрной маски, скрывающей лицо.

Лиён попятилась, озираясь и ища, куда бежать.

Красноглазый демон сделал шаг к ней, улыбаясь лицом Шина.

– Боишься меня? – Он выгнул бровь и развёл руки. – Всего лишь из-за того, что я забрал жизнь у той кисэн… как там её звали?

Внутри Лиён разгорелся огонь. Как бы ни учил её Шин в Долине, гнев она подчинить не могла. Рука потянулась за висевшим на поясе пхэдо, но Йомра перехватил её руку:

– Думаешь, этот ножичек способен причинить мне хоть каплю вреда?

Лиён открыла рот, чтобы закричать и позвать Тэхо или Хаын, но Йомра зажал его рукой и прошептал на ухо:

– Пойдём, кое-что покажу.

Пространство раскололось. Йомра резко схватил её за талию, и они перенеслись в другое место. Когда ноги коснулись каменного пола, Лиён оттолкнула Йомру и начала искать пхэдо, но пояс был пуст.

Йомра, стоявший совсем рядом, покрутил пхэдо в руках и снова натянул на лицо улыбку.

– Упрямая девчонка! Думаешь, что сможешь противостоять мне этим оружием?

От этих слов внутри Лиён всё сжалось от волнения. Шин всегда называл её так. Каждый раз, когда она упрямилась, когда не хотела покупать новую одежду взамен изношенной за годы в Долине Вечности, когда отказывалась от еды в моменты слабости. И теперь демон с красными глазами зовёт её точно так же. Сомнения подобно змеям заползли в сердце и начали вить свой клубок. Шин не мог быть убийцей. Не мог соврать ей.

– Смотри. – Он указал на что-то позади Лиён.

Она обернулась и увидела большие ворота с пятью сферами, в которых плавала энергия разных цветов. Она искрилась и переливалась.

– Где-то здесь и та кисэн. Вернее, её энергия. А душа, увы, потеряна навсегда. – Он подошёл к воротам и коснулся полусферы с красной энергией.

Гнев вперемешку со страхом и сомнением кололи сердце. Лиён до боли сжала кулаки, но промолчала.

Йомра же продолжал:

– Осталось совсем немного, и я смогу выпустить демонов из тюрьмы Предела. А ты, – обратился он к Лиён, – поможешь мне.

– Хочешь сказать… – Лиён запнулась, услышав, как сильно дрожит её голос. – Хочешь сказать, я должна что-то сделать?

– Да. Энергию нужно соединить. Это как раз может сделать такая кисточка, что торчит вон там. – Он указал на причёску Лиён. Кисть, как и всегда, находилась в собранных волосах. – Думаешь, зачем я тебе её подарил?

Лиён пошатнулась, пытаясь понять, что говорит этот красноглазый демон.

– Что? – Голос всё так же дрожал.

– Да. Я выбрал тебя, чтобы ты помогла мне уничтожить мир людей. Я думал, ты захочешь этого, учитывая то, как они с тобой обращались. – Он говорил медленно, растягивая слова. А потом пожал плечами и посмотрел на большие ворота. Прикоснулся к синей полусфере и бережно погладил её.

Лиён хотелось бежать.

– Почему я? – спросила она, пытаясь унять дрожь.

– Просто ты мне понравилась. – Йомра пожал плечами и повернулся к ней. – Девочка в кровавом ханбоке с глазами, в которых оставили отпечаток квисины. Я знал, что кисть поможет тебе раскрыть свой талант. Кисть – лишь артефакт из божественного города Истин. И только в руках рисующего становится чем-то особенным. Ты смогла рисовать судьбы, кто-то мог бы оживлять то, что нарисовал… Всё зависит от того, кто эту кисть держит. Ты могла и вовсе не научиться рисовать. У тебя даже было право вовсе не рисовать ею. Это твой выбор, и именно он привёл тебя сюда.

Лиён ничего не понимала. Не хотела понимать.

– Я не буду ничего делать, – наконец увереннее, чем чувствовала, сказала она. Вытащила кисть из волос, сжала в руке, засомневалась на секунду и всё же швырнула её Йомре. – Забирай её.

Он ловко поймал кисть и усмехнулся:

– Тебе-то ли не знать, как жестоки бывают люди. И чем дольше они будут жить, тем разрушительней станут их действия. Они становятся слишком жадными, слишком жестокими и беспощадными. Поэтому лучше избавиться от них как можно скорее. – Он покрутил кисть между пальцами так же, как это делала Лиён.

– Даже если и так. Я видела слишком много судеб. Порой люди грубы из-за проявленной к ним жестокости. Истинных злодеев не так много.

Йомра расхохотался. Он в мгновение переместился к ней, обхватил вокруг талии и прикрыл рукой глаза. Картинки одна за другой стали всплывать перед Лиён. Человечество росло и развивалось. Мир менялся, дома вырастали над землёй, достигая небес. Люди воровали, оставались безнаказанными, разжигали войны и убивали друг друга.

Он убрал руку. Глаза Лиён горели огнём, по щекам потекли кровавые слёзы, мир расплылся большим алым пятном.

– Что ты сделал со мной? – Дрожащими пальцами она стёрла одну из стекающих по щеке кровавых слезинок.

– Помог тебе увидеть будущее. Правда, без проводника тебе пришлось заплатить цену. Ну что, как тебе будущее?

Окружающее всё так же плыло. Она видела лишь тёмное пятно перед собой. Видения до сих пор стояли перед её глазами. А потом в расплывчатой картинке появилось улыбающееся лицо Шина, а в ушах зазвенели его слова, сказанные после четырёх лет в Долине Вечности: «Люди и правда порой жестоки. Играют со смертью и делают гадости. Но также они создают прекрасное, умеют любить и дружить. Они такие же, как и всё в этом мире. С тёмной и светлой стороной».

Она потёрла глаза и гордо вздёрнула подбородок:

– Люди поступали со мной плохо. Но это не значит, что ты поступаешь с ними хорошо. Я не собираюсь идти у тебя на поводу. – Она попыталась разглядеть его в тумане.

– И что ты собираешься делать? Остановить меня?

Лиён прикусила губу. Зрение медленно возвращалось.

– Тогда можешь попробовать прямо сейчас.

Он подошёл к Лиён и вложил в её руку пхэдо. Она отшатнулась, желая вытянуть пальцы, но не получалось.

Йомра резко дёрнул рукой, и красная кровь капнула на манжету рукава. Рана тут же затянулась, и он отпустил Лиён, в глазах которой стоял ужас. Посмотрев на рукав, она попыталась оттереть кровь, но ничего не вышло. Алая влага лишь сильнее впиталась в ткань.

– Видишь, всё бесполезно. Я создан по желанию людей. И только желание может меня убить. Но тогда умрёт и Шин, а ты ведь этого не хочешь?

Он вновь улыбнулся, проведя пальцем от точки между бровями к кончику носа. Ещё один жест, принадлежавший Шину. Ещё одна змея опутала сердце Лиён.

– Но ты можешь дать ему возможность жить. – Он взял сжатую в кулак руку Лиён, один за другим разжал пальцы и вложил в них нефритовую кисть. – Только тебе решать, упрямая девчонка, как поступить. Что выберешь: весь мир или его одного?

Нефритовая кисть оказалась тяжёлой. В её рукояти всё так же текли золотые реки. Лиён смотрела и сомневалась. Что хорошего ей сделали люди? Причиняли боль, убеждали, что она чудовище и ей не место в этом мире. Сомнения цепями заковывали и сжимали её сердце.

– Я дам тебе время подумать. – Он наклонил голову набок, прищурил горящие алым глаза. Щёлкнул пальцами, и из полусферы на воротах вылетел маленький шарик. – Если ты поможешь мне, я позволю душе той кисэн пойти по реке жизни и переродиться.

По запаху она почувствовала, что он подошёл ближе, слишком близко. В спину подул холодный ветер, на плечи легли руки Йомры. Лиён всё ещё почти не видела, но чувствовала, как падает в холодный омут. Мир вокруг исчез, превратившись в сплошное чёрное пятно. А через мгновение вновь окрасился яркими красками.

Лиён приземлилась на прохладную мокрую траву. Пахло лесом, всё тем же лесом и прохладой. Она держала нефритовую кисть и смотрела на небо, где в своём сказочном танце кружились светлячки. Их было много. Очень много. Каждый светлячок – это душа, заточенная здесь на сотню лет…

От мыслей об этом по телу Лиён побежали мурашки. Она прижала руку с кистью к глазам, пытаясь сдержать слёзы.

Послышались шаги. Запах подснежников и земли выдал подошедшего Шина.

– Ты что здесь делаешь? – задал он вопрос.

Она не видела его, прячась за рукавом ханбока.

– Лиён, я спрашиваю: что ты здесь делаешь? Почему ты не в доме?

Он убрал руку, но она тут же отвернулась.

– Да что происходит? – Он обхватил её за плечи и поднял. Лиён до боли укусила нижнюю губу, быстро вытерла рукавом кровавые слёзы и засунула кисть в волосы. Но цепкий взгляд Шина, видимо, всё уже подметил. Его лицо потемнело и нахмурилось, и он вновь повторил вопрос:

– Что происходит? Почему из твоих глаз течёт кровь и твой ханбок в крови?

Она молчала. Он легонько встряхнул её и снова задал те же вопросы.

Перед глазами наконец-то прояснилось. Они были слишком похожи. Лицо, голос, цвет глаз.

– Где ты был? – задала она встречный вопрос.

– Я не могу игнорировать зов колокольчиков. Люди всё время меня зовут.

Лиён подняла голову и посмотрела на светлячков:

– Чтобы однажды превратиться в этих светлячков? Значит, и я однажды стану таким светлячком?

Шин помолчал, а потом спросил:

– Кто тебе это рассказал?

Лиён слышала, что в словах сквозит злость.

– Твой брат.

– Это он сделал с тобой?

Теперь она видела, что во взгляде бога не просто разгорелся огонь, а вспыхнуло пламя ненависти.

– Что ещё он сказал тебе?

– Он правда хочет открыть дверь и выпустить демонов. И ещё… – Она запнулась.

– Что ещё, Лиён?

– Он правда умрёт, если я загадаю желание? – Она больше не смотрела на него, повернув голову в другую сторону.

– Лиён. – Шин обхватил её лицо руками и заставил посмотреть на себя. – Ты не говоришь мне всей правды. Он сделал тебе что-то?

Его голос вдруг стал мягче, и в сердце Лиён больно кольнуло. Ком в горле мешал говорить и задать тревоживший её вопрос. Мысли летали в голове, собирались в маленькие стайки, но на волю выбираться не собирались.

– Лиён… – Одной рукой он скользнул по её плечу, добрался до ладони и надавил на центр, мягко помассировав.

Она больше не могла это отрицать. Он делал всё то же самое, как когда-то давно.

– Шин, – тихо и робко, полная сомнений, произнесла она. – Ты помнишь меня? Может, однажды мы уже встречались?

Глава 24

Увядший цветок мугунхва

Шин отпустил руку Лиён и встал, больше не смотря ей в глаза.

– Мы встретились впервые под тем деревом. Не знаю, о чём ты говоришь, – грубо ответил он, развернулся к ней спиной и продолжил: – Советую вернуться в дом. Ну или, если хочешь, можешь спать здесь. Завтра отправляемся к хальмони. У нас не так много времени.

И ничего больше не сказав, он ушёл в дом.

Лиён сидела на земле и чувствовала себя глупой и обманутой. Сил думать об этом не было. В голове крутились слова, сказанные красноглазым демоном. Она вытерла остатки слёз, встала с земли и пошла в дом.

Они найдут богиню судьбы. Она не будет ничьей марионеткой.

Лиён всю ночь не смогла сомкнуть глаз. Она слышала, как крепко спит Хаын, слышала, как Тэхо встал и вышел из дома с мечом, чтобы вернуться почти под утро.

Через полусомкнутые веки она видела, что Шин тоже не спал всю ночь и смотрел в одну точку. Её саму то забирали в свои объятия сновидения, то реальность обрушивалась страхом и гневом.

Когда солнце коснулось оконных рам, Шин всех разбудил. Хаын долго сопротивлялась, пока Тэхо пытался её разбудить, а открыв глаза, сразу спросила о еде.

Шин почти ничего не говорил. Тэхо то и дело поглядывал на него, крепко сжимая меч, словно Шин в любой момент мог напасть.

– Пойдём через раскол, чтобы не терять время. Я и так его уже предостаточно потерял из-за кое-кого. – Бог не посмотрел на Лиён, лишь недовольно цокнул языком.

Он провёл пальцами по воздуху и тут же шагнул вперёд, в этот раз не взяв Лиён за руку. Тэхо, что стоял всё время позади, аккуратно обхватил её за запястье и произнёс:

– Это не так страшно, как кажется. Пойдёмте. – Он уверенно шагнул в раскол, который напоминал Лиён чернильное пятно от туши, когда она только училась рисовать и вечно делала кляксы, набирая на кисть слишком много краски.

– А меня за ручку взять не хотите? –  послышался рядом обиженный голос Хаын. Она резко подхватила Лиён под локоть и добавила: – Если нас разорвёт на части, будем валяться рядом друг с дружкой. Здорово, правда же?

Лиён испуганно вытаращила глаза, но ответить не успела: Тэхо и Хаын уже шагнули во тьму.

Перед глазами Лиён простиралась бурная река, через которую вёл мост в виде арки. Перила были выполнены из тёмного дерева и украшены разными фигурами священных животных Сасин: зелёного дракона, белого тигра, красной птицы и чёрного воина. Фигуры смотрели в разные стороны, охраняя стороны света. Зелёный дракон смотрел на восток, белый тигр – на запад, красная птица – на юг, а чёрный воин – на север. За мостом на небольшом холме виднелся одинокий храм.

Он напоминал дом, в котором они сегодня ночевали, но был больше. К нему вели белые ступени. Стены были расписаны в зелёных и красных тонах. Открытые настежь двойные двери приглашали посетителей войти.

Подойдя к храму, Лиён почувствовала, как внутри всё сжимается. Богиня могла ответить отрицательно, и тогда Лиён придётся сделать выбор. Убить Йомру и Шина вместе с ним или спасти его и душу наставницы.

Шин кинул им короткое «идём» и зашагал по порожкам. А ноги Лиён совсем не слушались. Она смотрела на спину Шина и боялась войти.

Почувствовав аромат медового печенья, она повернула голову и увидела Тэхо, смотрящего перед собой.

– Скорее всего, вам очень страшно, но если вы не сделаете первый шаг, страх будет только расти. – С этими словами ему прилетело ладошкой по плечу от Хаын.

– Не так завоёвывают сердце девушки, Тэхо, не так. Её затошнит от твоих заумных речей через минуту, – покачала головой Хаын.

– Это, вообще-то, твои слова, – буркнул Тэхо, скидывая руку лисицы с плеча.

– Да? Не может быть, чтобы я сказала такие умные вещи. – Кумихо вся передёрнулась, прогоняя невидимые мурашки. – От тебя, наверное, заразилась. Лучше ко мне не подходи. Если я стану такой же, как ты, я долго не проживу.

Она продолжала растирать плечи и руки, словно замёрзла. А потом пошла наверх, бухтя себе под нос что-то неразборчивое.

Лиён улыбнулась, наблюдая за ними. Наверное, так выглядят отношения друзей, которых у неё никогда не было.

– Я слышала легенду, что для того чтобы найти лучшего друга, нужно прожить тысячу жизней, – сказала она, делая вместе с Тэхо первые шаги к храму.

– Что? – спросил он.

– Вам повезло. Вот что я хотела сказать.

Поднявшись к храму, Лиён и Тэхо вошли внутрь. Шин и Хаын уже были там.

В центре большого просторного зала стоял стол с подношениями и горели благовония. Но совершенно никого не было.

Шин осмотрелся и сказал:

– Наверное, хальмони Самсин вновь в своём саду.

Миновав ещё один маленький зал, через небольшую дверь они вышли на огромную поляну, усеянную разными цветами. Среди цветов ходила старушка в простых одеждах, которая уже встречалась Лиён. Она наклонялась, срывала один цветок, крутила его в пальцах и аккуратно укладывала в свою корзинку. Яркий запах цветов бил в нос. От аромата в горле стояла сладость, и Лиён хотелось скорее прополоскать горло.

– Спасите меня, – проговорила Хаын, зажав нос пальцами и пятясь от большого количества цветов.

Заметив их, старушка радостно улыбнулась и подошла, неся большую корзину.

– Вы пришли? А я гадала, придёте или нет. – Она посмотрела на Лиён.

Все, кроме Шина, склонили перед старушкой головы.

Лиён произнесла:

– Мы с вами уже встречались, верно? И не раз.

– Твой путь сюда был долог и непрост. – Богиня протянула маленький цветок подснежника и вложила ей в ладонь. Он всё так же пах талым снегом и сладостью весны. Всё так же пах надеждой.

Решив не терять времени, Лиён заговорила:

– Я пришла сюда, чтобы спросить кое-что. Он, – она ткнула пальцем в Шина, – и его брат решили, что могут помыкать мною. Но мне это не нравится.

Тэхо нахмурился. Лиён видела, как ему хочется задать вопрос, но он не решается её перебить. Шин опирался на большую красную колонну и, сложив руки на груди, с недовольным лицом следил за происходящим.

– Продолжай, – улыбнулась Самсин.

– Я пришла спросить. Шин говорит, что единственный способ покончить с Йомрой – это загадать желание. Но тогда… – Она осеклась. – Тогда они оба умрут. Я пришла спросить, есть ли другой способ. Без загадывания желаний и смерти Шина?

Шин, казалось бы, безразлично относящийся к происходящему, выпрямился.

Старушка Самсин посмотрела на небо, потом на стоявшего дальше от всех Шина и ответила:

– Есть один способ.

– Что?! – воскликнул Шин, быстро подходя к хальмони Самсин. – Я столько раз спрашивал, есть ли другие способы, но ты всё время твердила, что их нет. Что значит есть?!

– Хватит истерить, противный мальчишка. Никакого уважения к старшим, – покачала головой Самсин. – Это для тебя больше никаких способов нет. А вот она может сделать кое-что. Глаза у Лиён чудесные. Оставленный квисинами отпечаток наделил их чудесными способностями не только видеть нити судеб людей, но и управлять ими. Поэтому для неё есть один способ. Правда, он не так прост. Ты не боишься, что, возможно, придётся чем-то пожертвовать? – добродушно спросила старушка, обращаясь к Лиён.

Та в ответ лишь мотнула головой.

– Хорошо, тогда слушай. Чтобы спасти Шина, не убивая его, ты можешь просто запечатать Йомру. Но для этого тебе нужно нарисовать его портрет.

– Как она нарисует его портрет, если у него нет истинного лиц? То есть у него их тысячи. Ты совсем в своём саду на старости тысячелетий сошла с ума?

– Да что же за противный мальчишка! – Самсин замахнулась и дала Шину подзатыльник. – Засунуть бы тебя в тюрьму Предела на столетие, чтобы ты о своём поведении подумал. Когда-то же у твоего брата было лицо?

Шин приложил руку к затылку и хмуро посмотрел на старушку.

– Продолжайте, – сказала Лиён, не обращая внимания на Шина.

– Чтобы это сделать, тебе понадобятся три вещи. Первая – это нефритовая кисть, которая у тебя уже есть. Вторая – бумага ханджа из коры шелковицы, что растёт на горе за этим храмом, и корней гибискуса. Третья – это тушь, изготовленная из сгоревших деревьев в пустоши перед тюрьмой Предела и твоей крови. Только сделать всё это ты должна сама. Собрать кору, сделать бумагу и тушь. А потом нарисовать его портрет. Тебе решать, как поступить. Можешь просто загадать желание или принять предложение Йомры. – Она легонько коснулась плеча Лиён и похлопала пару раз. – Корень гибискуса можешь выкопать у меня в саду. В храме вы найдёте все нужные инструменты для изготовления туши и бумаги.

– С ней ничего не случится? – спросил вдруг Тэхо.

– Кто же знает? – пожала плечами Самсин, а потом добавила: – Я вижу множество итогов вашего пути, поэтому всё в ваших руках.

Она улыбнулась и вернулась к сбору трав, напевая песенку о двух драконах, что парили в небесах и дарили людям желания.

– Лиён… – Шин подошёл к ней. – Зачем тебе рисковать жизнью? Зачем ввязываться во всё это?

– Это моя судьба, и мне решать, как поступить, – ответила она, посмотрев ему в глаза и стараясь держать себя в руках. – Просто помоги мне.

Шин сжал кулаки, прикрыл глаза и шумно выдохнул. Буркнул смиренное «хорошо» и ушёл в храм. Она смотрела ему вслед. На его широкую спину и обречённо повисшие по бокам руки.

– Вы так и не ответили. Что с вами случилось, пока я пытался найти вас? – обеспокоенно спросил Тэхо, встав рядом с ней.

Она дёрнула головой и посмотрела на него. Их до сих пор связывала красная нить. Тускнеющая, но ещё заметная.

– Для вас, возможно, это время показалось мгновением, для меня же стало вечностью. – Она улыбнулась уголками губ. – Мы можем спросить у богини, как выбраться отсюда, и тогда вы сможете уйти. Вы не обязаны следовать за мной.

– Я не следую за вами. Я исполняю свой долг. Свою клятву, данную в управлении Чонмён: сохранять баланс в этом мире. Йомра пытается его нарушить, значит, это моя работа. – Он прокашлялся и, гордо вздёрнув голову, тоже ушёл в храм.

– Да-а, – протянула Хаын, наблюдавшая за всем этим. – Выбор у тебя так себе. Зануда, который не умеет выразить свои чувства, и старый дед, что весь сочится ядом. На твоём месте я бы выбрала третьего.

Хаын широко подмигнула Лиён и радостно вприпрыжку побежала за Тэхо.

– Чего там стоишь? –  крикнула богиня Самсин. – Или не собираешься выкапывать корень?

– Уже иду! – Лиён развернулась и побежала к старушке.

В корзинку один за другим ложились корни гибискуса, испачканные в земле. Лиён старательно, один за другим выкапывала жёсткие корневища из-под раскидистого куста алого цветка. Под ногти забилась грязь, на нежных ладонях появились маленькие мозоли.

Самсин, срывая цветы с того же куста, тихо произнесла:

– Он не всегда был таким. Когда-то его сердце тоже умело любить.

Лопатка замерла над землёй. Лиён повернула голову в сторону Самсин:

– Вы о Шине?

– Нет, не о нём. О его брате. Просто его предназначение в том, чтобы быть тёмной стороной. Тенью, тьмой и хаосом. Поэтому мне бы просто хотелось, чтобы он нашёл покой.

Лиён молчала, продолжая ковырять корни гибискуса.

– Вообще с этими двумя слишком много хлопот. Первый утонул в своих обидах, второй из-за страха оборвал нить с предназначенной ему судьбой. Подарил эту нить другому и решил забыть о своей возлюбленной. Глупцы.

Старушка Самсин наклонилась, взяла испачканные руки Лиён в свои ладони и тепло улыбнулась.

– Ты можешь избрать другую дорогу. Если ты пожелаешь, больше никогда не вспомнишь про него. Твоё сердце излечит этот молодой инспектор, и ты будешь счастлива.

Лиён долго подбирала слова. На сердце было неспокойно и тревожно.

– Может, мой разум сейчас и кричит о том, чтобы я выбрала путь рядом с Тэхо, но сердце решило иначе.

Самсин погладила её по волосам и заправила за ухо цветок гибискуса.

– Здесь мы называем его мугунхва, что значит «вечность» или «бессмертие». Его цветы опадают, но тут же распускаются новые. Так и ваша любовь. Поэтому, каким бы ни был исход твоего пути, однажды он принесёт тебе покой.

Она встала и, больше ничего не сказав, ушла собирать в корзинку другие цветы.

* * *

Солнце село за горизонт, когда Лиён удалось собрать достаточно корней гибискуса. Руки ныли, болели от заноз и мозолей. Она решила спуститься к реке, чтобы хотя бы немного остудить горящие огнём ладони. Висевший в небе полумесяц излучал слабый свет. Вода журчала, маня прохладой.

Спустившись к реке, Лиён сунула руки в ледяную воду и вздохнула с облегчением.

– Твоё упрямство всегда оборачивается тебе боком.

Он подошёл совсем тихо, почти бесшумно. Смотреть на него не хотелось. Иначе сомнения вновь заползут в сердце. Она до сих пор сомневалась в том, что случившееся в Долине было реальностью.

– Опять пришёл давать мне свои советы, просить желания или ещё что? Если это так, то лучше уйди отсюда, – буркнула она, засовывая в воду уставшие за день ноги.

– На горе обитает хозяин леса, а в пустоши слишком опасно.

Лиён закатила глаза и начала обуваться, собираясь уйти, но поднимаясь, поскользнулась на мокрых камнях и завалилась в реку. Ханбок от воды тут же стал тяжёлым, юбки прилипли к телу. Она попыталась встать, но снова плюхнулась в воду.

– Проклятье! – выругалась она.

Тёплые руки Шина коснулись её плеч, и он с лёгкостью поднял её.

– Искупаться решила? – Он развязал пояс на своём турумаги и накинул Лиён на плечи. Потёр их, пытаясь согреть. – Заходи в храм. Попроси Хаын высушить твои вещи. Не хватало ещё, чтобы ты простудилась.

Лиён смотрела на него и чувствовала, что совсем запуталась. Или её мозг и правда съели квисины и теперь ей видится разное.

Она хотела вновь задать ему вопрос, что тревожил сердце. Сейчас она смотрела на Шина и тосковала по тому, с кем провела так много времени в Долине Вечности. Неужели их воспоминания принадлежат только ей?

Он заметил её пристальный взгляд и тут же отошёл. Его лицо снова стало хмурым, а голос – грубым и холодным.

– Иди в храм, – повторил Шин как прежде холодно.

– Я хотела кое-что спросить. – Дрожь в голосе выдавала то, что Лиён замёрзла. – Я уже задавала этот вопрос. Но хочу спросить ещё раз. Ты помнишь меня?

Она внимательно вглядывалась в его тёмные глаза, стараясь найти то, что искала. То тепло, что видела раньше, заботу, с которой он смотрел на неё в моменты её слабости, и, возможно, любовь, о которой он так и не сказал.

Он отвёл взгляд, сложил руки на груди и произнёс:

– Не понимаю, о чём ты. Если это всё, иди уже, меня снова зовут колокольчики.

Он развернулся к ней спиной, но Лиён схватила его за рукав двумя пальцами:

– Неужели всё это было лишь иллюзией? Миражом, созданным Долиной Вечности? Неужели то, что было там, помню только я? – Она запнулась, голос дрожал теперь уже не только от холода, что добирался до кожи и бегал мурашками. Боль растекалась по сердцу горькой тоской по тому, кого, может быть, и вовсе не существовало. – Ответь мне: всё это было иллюзией?

Шин повернулся к ней. Его как прежде холодный взгляд пронизывал насквозь. Лиён помнила этот взгляд по их первой встрече. Холодный и отстранённый, полный печали и боли. Так выглядели глаза тех, кто терял близких. Такие люди приходили к Лиён редко, но взгляд каждого отпечатался в её памяти навсегда.

– Я хочу кое-что проверить! – выпалила она и схватила его за руку. Переплела пальцы и крепко сжала его ладонь. Её ладонь помнила это тепло. Шероховатые мозоли, потому что тогда Шин ещё носил меч. Выпирающую косточку на мизинце, потому что однажды он сломал его, доставая ей персики с дерева.

Она помнила эти ощущения, когда её еле тёплая ладонь касалась его горячей.

После того как она потерялась, Шин старался не отпускать её, и даже ночью они спали, держась за руки. Она не могла этого забыть.

Шин резко выдернул руку и отступил:

– Сумасшедшая?! Чего творишь?!

Лиён с тоской посмотрел на него, протянула пальцы и коснулась щеки. Он нахмурил широкие брови, и Лиён поняла, что ей удалось пробить его броню. Лишь на мгновение взгляд стал мягче.

– Даже если эти воспоминания принадлежат только мне, я сохраню их. Я буду помнить тебя. – Лиён говорила тихо, медленно произнося слова. Потом убрала руку и, развернувшись, зашагала прочь, оставив Шина одного.

Подул холодный ветерок. Лиён засунула замёрзшие ладони в пэрэ[41] и нащупала там тоненькую хрупкую веточку. Аккуратно вытащив её, она поняла, что это увядший цветок гибискуса.

Она смотрела на увядшие лепестки, которые за такое время должны были рассыпаться, но остались целыми. Будто Шин бережно засушил цветок и хранил его всё это время. Внутри Лиён поднялся гнев.

Она развернулась и увидела, что Шин так и стоит на берегу реки. Грозно затопав, большими шагами она сократила расстояние между ними. Услышав её громкие шаги, Шин повернулся. Он захлопал ресницами как девица, удивлённо уставившись на Лиён:

– Я думал, ты уже ушла.

– Обманщик! – крикнула она на него, сжимая веточку гибискуса.

Он нахмурился, но потом его взгляд упал на руки Лиён.

– Обманщик! – крикнула она ещё громче, не сдерживая слёз. Замахнулась, чтобы ударить его по груди, но Шин перехватил её руку.

– Я думал, ты умерла, – произнёс он почти что шёпотом. Каждое слово кровоточило тоской и потерей. – После твоего исчезновения я ещё очень долго бродил по Долине, ища тебя, но ни разу не встретил. Тебя словно и вовсе не существовало, и в какой-то момент я стал думать, что ты была лишь иллюзией. – Он виновато опустил глаза. – Вернувшись в мир людей, сначала я искал тебя в надежде встретить вновь. Шли года и столетия, а я всё так же не мог отыскать тебя. Я шёл дорогой, не пересекающейся с твоей, но ты всё равно нашла меня. Когда я увидел твои глаза под деревом Йонгвон, я сначала не поверил. Не могло всё так совпасть. Не мог я быть тем богом, пришедшим к тебе просить смерти. Я не хотел верить в это. Я хотел верить, что, если ты скорее загадаешь желание, всего этого не случится. Но оказывается, ты всегда была такой упрямой.

Он поднял голову и посмотрел ей в глаза:

– Почему, Лиён? Почему именно ты?

Он уткнулся ей в плечо лбом и пробурчал «прости». Больше не в силах сдерживаться, Лиён всхлипнула. Всё, что скопилось за эти годы, вырвалось на волю: обиды, печаль, страх и злость.

Шин поднял голову и, не раздумывая, притянул её к себе. Она уткнулась лицом ему в грудь и заплакала. Громко, надрывисто. Он гладил её по волосам, крепко обнимая. Для неё прошло всего несколько дней со дня их расставания, а ему пришлось ждать сотни лет. И даже когда он встретил её, не мог позволить себе лишнего, потому что она не узнала бы его и испугалась бы ещё больше. Эти мысли причиняли ей почти физическую боль.

Лиён сильнее обхватила его вокруг талии. Вдруг, если она отпустит, он снова будет врать ей? Избегать её и сторониться.

– Ты меня задушишь, Лиён. – Шин попытался оттолкнуть её, но получилось лишь немного отодвинуть. Он смотрел на неё и улыбался. Впервые той тёплой улыбкой, со светом и добротой в глазах.

– Прости. Прости, что тебе так долго пришлось быть одному! – Она поджала губы и стала кусать их.

– Это я должен извиняться. Это всё из-за меня.

Он провёл большим пальцем по её щеке, стирая катившуюся слезу, коснулся пальцем нижней губы, останавливая порыв Лиён причинить себе вред, искусав все губы.

– Я скучал по тебе, – сказал он полушёпотом, наклоняясь к ней ближе.

– Но ты выбрал молчать. Выбрал избегать меня и не говорить правду.

– Я просто хотел защитить тебя.

– Шин… – Её голос прозвучал мягко и нежно. – Если мне понадобится тысяча жизней, чтобы найти тебя, я всё равно найду, даже если ты вновь захочешь спрятаться от меня. – Она говорила серьёзно, стараясь смотреть на него строго, чтобы он ни на одно мгновение не усомнился в её словах.

– И даже через тысячу лет я узнаю тебя, – выдохнул он, наклоняясь к её губам и целуя.

Лиён прижалась к нему всем телом, а он лишь крепче сжал её в своих объятиях. Мокрый ханбок ещё сильнее прилип к телу, но холода она больше не чувствовала.

Шин громко выдохнул, словно ждал этого вечность. Он целовал её нежно, обхватив ладонями мокрые от слёз щеки. Она цеплялась за ткани его одежды, прижимаясь к нему в надежде, что этот поцелуй не закончится. У них есть лишь это мгновение, так пусть оно продлится как можно дольше.

Война или убийства. Порядок или хаос. Всё это сейчас стало неважным. Только они вдвоём. Лишь на мгновение этого поцелуя.

Глава 25

Тушь и бумага

Тэхо увидел Лиён и Шина случайно. Он заметил, что она вернулась из сада, пробухтела себе что-то под нос и вышла на улицу. Решив, что ей нужна защита, он последовал за ней. Сначала он не хотел подсматривать и наблюдать за очередной перепалкой божества и художницы, но ноги словно приросли к земле и не слушались его. Он смотрел тогда, когда Шин уткнулся в плечо Лиён, смотрел, когда она в ответ обняла его. Но увидев их поцелуй, Тэхо наконец-то опомнился.

Поругав себя, он развернулся и зашагал к храму. На порожках он встретил Хаын, что вытряхивала себе на язык из маленькой глиняной бутылочки капельки воды.

– Эй, Тэхо. Я тут нашла у хальмони какие-то напитки. Я так надеялась, что это алкоголь, а это оказалась простая вода с мёдом! – фыркнула лисица, ставя кувшин на каменный пол.

Тэхо сел рядом с ней, взял один из ещё полных кувшинчиков и сделал глоток, пытаясь унять еле заметную тоску в сердце.

– Эй. Это моё! – возмутилась Хаын, забирая у него кувшинчик.

– Не жадничай! – Он вернул себе напиток.

Она покривилась и упала спиной на каменные порожки храма, положила руки под голову. Тэхо запрокинул голову, чтобы тоже посмотреть на звёзды.

– Кто знал, что мы окажемся здесь, когда я предложила пойти к художнице? Иногда я жалею, что сказала тебе о ней, – выдавила смешок Хаын.

Видеть её такой серьёзной было странно. Она никогда не показывала, что ей страшно или больно. Всегда, даже в самом безвыходном положении, искала свет, ниточку надежды, за которую можно ухватиться. Но сейчас Хаын что-то тревожило.

– Почему же ты жалеешь? – спросил он, ставя бутылочку между ними.

– Потому что твоё сердце будет разбито. Мы охотимся за преступником, который хочет развязать войну, хальмони Самсин явно чего-то недоговаривает, и возможно, мы вообще не сможем вернуться домой.

Тэхо улыбнулся, поджимая ногу и опираясь рукой на согнутое колено.

– Когда это мир людей стал для тебя домом? Кто только недавно бил себя в грудь и кричал, что она одиночка и ей не нужна семья?

Хаын села и серьёзно как никогда посмотрела на улыбающегося Тэхо:

– Не смей умирать, понял меня? Мы должны вернуться домой. Должны рассказать всем, что предотвратили войну и ты ещё превзошёл своего отца. – Она надула нижнюю губу, стараясь сдержать слёзы и обуздать страх, что настиг её, кумихо, пережившую слишком много. – Я готова вернуться в мир людей, только если там будет такой ненормальный, занудный человек, как ты. Иначе умру со скуки.

Тэхо положил ладонь ей на макушку и растрепал волосы.

– Мне незачем доказывать кому-то, что я превзошёл отца. Они всё равно нам не поверят. Не переживай, я не собираюсь умирать.

Хаын посмотрела на его руку, её зрачки вытянулись, превращаясь в лисьи.

– Убрал руку, быстро! Я говорила, что мне не нравится, когда ты так делаешь. Я чувствую себя какой-то собачонкой.

Тэхо сдержал улыбку и растрепал волосы Хаын ещё сильнее.

– Вот так не делать?

Она подскочила на месте, осыпала его ругательствами, такими искусными, каких он ещё ни разу от неё не слышал.

Хаын ругалась, пока Тэхо скрывал за улыбкой своё беспокойство. Он тоже боялся, что может не вернуться из города Истин домой. Но страшнее ему было из-за мыслей, что он вернётся один.

* * *

Шин шёл рядом с Лиён. Он видел, как маленькие капельки пота блестят у неё на лбу. Она старательно передвигала ноги, как и когда-то в Долине Вечности. Когда Шин собирался переместить всех в лес на горе Кангонг, хальмони сказала, что Лиён должна сама взобраться на гору и сама содрать кору, без помощи какой-либо магии. Иначе бумага не будет иметь магических свойств.

Они поднимались по горе уже достаточно долго. Тэхо и Хаын шли впереди, а Шин – позади Лиён, то и дело подхватывая её за руку. Он старался меньше касаться её, чтобы любопытная кумихо не задавала слишком много вопросов.

Шин добыл им удобную одежду, принеся Лиён мужское чогори и штаны паджи, в которых она почти утонула. Лиён была рада, что в путешествии ей не придётся путаться в дюжине юбок. По пути наверх Шин несколько раз предлагал остановиться и отдохнуть, но Лиён настаивала на том, что нет времени и нужно торопиться.

Она повторяла его слова. Когда они поменялись местами?

В ночь накануне Лиён подарила ему надежду. И сейчас, смотря на спину этой упрямой девчонки, он хотел верить, что у них всё получится. Его жизнь была бессмысленной, пока он не встретил Лиён. Что в первый раз, что во второй. И теперь Шин держался за эту надежду так, как однажды держалась Лиён за его руку.

Пройдя по лощине и миновав седловину двух пиков, они оказались на другой стороне гор. В небольшом лесу, где и росло нужное им дерево шелковицы. Найдя одно из самых молодых, они решили содрать кору с него.

– Только тебе стоит поторопиться. Вдруг Сангун, повелитель горы, поймёт, что мы осквернили его лес… – сказал Шин, вручая Лиён маленький нож. – А вы будьте готовы защищать её, если что.

Тэхо и Хаын кивнули. Их смиренное согласие говорило лишь об одном: они тоже переживали.

Лиён принялась аккуратно сдирать слой крепкой и чистой коры с дерева, только-только обросшего молодыми листочками. По стволу сочился сок, и Шин заметил, что от прикосновения к этому соку руки Лиён начинают краснеть. Но, сжав зубы, она продолжала слой за слоем сдирать кору.

Заметив, что лицо её совсем побледнело, Шин понял, что происходит что-то неладное. Он присел рядом с ней и посмотрел на руки, которые теперь покрывали маленькие язвочки. Схватил её кисть и, повертев в разные стороны, осмотрел.

– Проклятая старуха не сказала, что сок этих деревьев ядовит.

– Ничего, – буркнула Лиён сквозь сжатые зубы. Она вытащила руку из крепкой хватки Шина и продолжила добывать кору.

Шин прикрыл ладонью глаза и выдохнул.

Хаын дёрнулась, резко обернувшись, вытащила стрелу из колчана и дунула на наконечник.

– Надеюсь, это просто животные.

Шин выпрямился и встал, закрывая Лиён собой.

– В этом лесу нет животных, – тихо произнёс он, оглядываясь по сторонам. – Лиён, тебе стоит поторопиться.

Она молча кивнула и ускорилась.

Где-то недалеко послышался грохот, словно упало дерево. Всё вокруг затрещало. Чудовище, разносящее лес, завыло и зарычало. Во все стороны полетели щепки. Из-за деревьев за спинами Тэхо и Хаын показалось огромное существо. Волосатое, обросшее чёрной шерстью, с большими заострёнными зубами и лапами крюком.

– Проклятье, это чанъин! – крикнул Шин. – Лиён, сколько тебе ещё?

– Немного, – ответила она, обернувшись и ужаснувшись чудовищу.

Чанъин взревел, взмахнул большой крючковатой лапой, и ближайшее к нему дерево полетело в сторону Тэхо и Хаын. Кумихо ловко отпрыгнула, натягивая тетиву и пуская горящую стрелу в великана. Тэхо опустил руку, собирая небольшой шар воды в своей ладони, подкинул его в воздух и ударил по нему мечом. Водяной шар стремительно полетел в чудовище. Чанъин взревел и замахал руками ещё сильнее.

– Мне кажется, вы ничем не помогаете! – крикнул на них Шин. – Только хуже делаете!

– Шёл бы сюда, а не стоял за нашими спинами! – рявкнула Хаын, пуская ещё одну стрелу в чанъина и попадая прямо в глаз.

Чудовище взревело и стало крушить всё ещё яростнее. Ствол одного из деревьев пошёл зубьями, разрываясь пополам и падая в сторону Лиён. Шин быстро обхватил её за талию, подцепил ручку корзинки и переместился. Сломанное дерево с шумом упало как раз на то место, где только что стояли они, раздробив шелковицу.

– Ты в порядке? – спросил Шин, взяв лицо Лиён в ладони. Она кивнула. На лбу выступил пот, руки были в язвах: красные и воспалённые.

Великан вновь взревел, отламывая большую ветку и начиная махать ей в разные стороны.

– Уходим! – крикнул Шин, разрезая пространство пальцем и помогая встать Лиён с земли.

Шагнув в раскол, они все вместе оказались на поляне пред храмом. Просто завалились вчетвером на мягкую траву. Шин тут же поднял Лиён и посмотрел на её руки. Сжал зубы и повёл в храм, больше никому ничего не говоря.

* * *

Упрямая девчонка не спала два дня. После того как Шин обработал ей руки, она тут же приступила к изготовлению бумаги. Израненными пальцами снимала кожуру, высушивала её с помощью веера, вымачивала в холодной воде, чтобы кора стала мягче. Потом долго-долго толкла на каменной доске.

Всё это время Шин сидел перед ней, отмахиваясь от зова колокольчиков. Периодически она клевала носом, и тогда он приносил ей холодной воды, чтобы умыться.

Когда растолчённая кора шелковицы и гибискус смешались в однородную массу, Лиён бережно разложила смесь на плоской бамбуковой форме. Будущий лист получился корявым и неровным, и Шин надеялся, что это не повлияет на волшебные свойства ханджи.

Но как он ни сопротивлялся, ему всё же пришлось откликнуться на зов людей и на время покинуть Лиён. Вернувшись, он нашёл её спящей. Она положила голову на стол и мирно спала. Руки вновь кровоточили.

Шин сел напротив, взял тонкие маленькие пальцы Лиён и коснулся губами сначала одной раны, а потом другой. Он целовал её руки, каждую ссадину, каждую занозу и язвочку. И они затягивались, оставляя лишь еле заметные шрамы. Он мог заживить только физические недуги, но больше всего ему хотелось излечить шрамы на её сердце. И всё, чего он боялся, – это подарить ей новые.

Хальмони Самсин подошла почти беззвучно и положила ладонь на его плечо, легко хлопнув пару раз.

– Тебе стоит в неё верить, – произнесла она и посмотрела на спящую Лиён. – Ты, возможно, забыл, какой сильной духом она бывает. Как упорно идёт к своей цели, даже если это причиняет ей боль.

Шин молчал. Он не забыл. Ничего не забыл. Даже спустя тысячу солнц и лун он помнил её упёртость, доброту и отвагу.

– Ты мог бы не вести её в божественный город. Но всё равно привёл.

Шин нахмурился больше прежнего:

– Она пожелала этого. Я не могу отказаться от искренних желаний людей.

– Но дело ведь не в этом, – улыбнулась хальмони Самсин и прошлась по просторному залу храма. – Порой невозможно противиться своей судьбе. И какой бы ты ни выбрал путь, она приведёт тебя туда, где ты и должен быть.

Старушка ещё раз хлопнула Шина по плечу, с грустью посмотрела на спящую Лиён и покинула храм, оставив Шина наедине с пожирающими его мыслями.

Бумага на удивление быстро высохла, превратившись в идеально ровный кремовый лист. Собрав все нужные инструменты, они отправились в Пустошь.

Шин помнил это место, хотя и был здесь всего лишь раз, когда его брат развязал войну. Он пришёл просить его остановиться. Но брат не слышал. Все его мысли были лишь о том, чтобы заткнуть рты всем людям, которые просили и просили у него.

Выжженное огнём место, где стояли духи-согины. Каменные фигуры, ставшие вместилищем для тех, кто умер на войне. Здесь пахло гарью и мёртвой землёй. Деревья стояли чёрными изуродованными пиками, а небо заволок дым. Огня здесь уже давно не было, но казалось, земля горела не переставая. И лишь единственное дерево оставалось живым. Старая ива, растущая в центре. Печаль и тоска застыли в каждом кусочке этой земли. А над Пустошью, уходя в облака, возвышалась тюрьма Предела.

Оказавшись так близко с тюрьмой, Шин всем телом ощущал присутствие Йомры. Он чувствовал переполняющие сердце брата гнев и страх, давным-давно поселившиеся в его душе.

– Здесь лучше пробираться как можно тише. Если потревожите согинов, заточенные в них души очнутся и доставят неприятности. Нам нужно тихо подойти к иве и закончить всё это.

Тэхо и Хаын кивнули. Лиён достала из мешочка маленькую нефритовую чашку, куда Самсин сказала наскрести чёрного пепла с деревьев Пустоши и смешать с её же кровью. Шину это не нравилось. Последний раз, когда Лиён использовала свою кровь, она потеряла зрение.

Тихо ступая по земле, они подобрались к одному из сожжённых деревьев.

Лиён аккуратно провела ножичком по чёрному черенку. Пепел тёмным снегом просыпался в нефритовую чашу. Скрежет от соприкосновения лезвия с обгорелым деревом разнёсся в тишине.

Хаын громко вскрикнула. Шину на мгновение пришлось оторваться от Лиён.

Согин, рядом с которым стояла кумихо, зашевелился было, сбрасывая каменные оковы, но потом снова замер.

– Давайте быстрее отсюда уберёмся. Даже такая невежда, как я, знает, что здесь слишком много духов тех, кто умер раньше своего срока. И каждый из них желает заполучить твоё тело. – Хаын сжалась, подальше отходя от каменных фигур.

Лиён собрала достаточно сажи и направилась к месту, где должна была совершить ритуал. Она обхватила мешочек с бумагой ханджи и чашу с сажей, аккуратно ступая по земле. Ива, распустившая свои длинные косы, касалась ими земли. Корни дерева давали жизнь маленькому пятачку вокруг.

Лиён села на мягкую траву, расстелила бумагу и посмотрела на чашу. Не раздумывая больше ни секунды, она резанула острым пхэдо по ладони. Кровь тоненькой струйкой потекла в нефритовую чашу, смешиваясь с сажей.

Шин, с тревогой наблюдавший за всем этим, хотел подойти к Лиён, но, стоило ему ступить с чёрной земли на яркую и сочную траву, его тут же откинуло назад. Ударившись спиной о каменную статую, Шин испуганно посмотрел на Лиён, в одиночестве сидевшую под ивой.

– Что происходит? – обеспокоенно спросил Тэхо.

– Не знаю, – процедил сквозь зубы Шин и встал с земли.

Каменная статуя за его спиной медленно рассыпалась, выпуская первого духа.

– Вонгви меня раздери!

Духи один за другим разбивали свои оболочки и вырывались на волю. Кто-то носил на плечах генеральские латы, а кто-то – лишь простые одежды.

– Ну, покажите, на что вы способны, – усмехнулся Шин, обращаясь к Тэхо и Хаын. – И самое главное, не умрите. Им только дай повод забрать чьё-то тело.

Согины один за другим разрушались, выпуская на волю всё новых и новых духов. Чёрные, изуродованные войной фигуры вырывались на волю, становясь в ряды и готовясь нападать на потревоживших их покой.

Лиён второпях смешивала кровь с сажей. Нефритовая палочка для перемешивания испачкалась в её крови, что, не останавливаясь, текла из ладони. Она вцепилась зубами в край своего мужского чогори и оторвала кусочек. Быстро замотала руку и продолжила мешать краску.

Духи продолжали вылупляться из своих каменных скорлупок. Шин мог лишь надеяться на двоих охотников.

Закатав рукава, Хаын достала из колчана сразу две стрелы. Подула на них, разжигая огонь, и запустила в согинов. Сначала полетела одна пара стрел, потом другая. Тэхо, вставший спиной к кумихо, вынул меч из ножен и, взглянув на лису через плечо, произнёс:

– Кажется, это будет самая большая охота в нашей с тобой карьере.

– Жаль, этого не видят те придурки из управления, – усмехнулась Хаын. – Я бы послушала, что бы они потом сказали.

Согины в латах стали подступать ближе, растекаясь по земле чёрной дымкой тоски. Тэхо провёл рукой по лезвию, облачая его в ледяную оболочку, и нанёс удар по духу. Тот рассыпался пеплом. Хаын выпускала одну стрелу за другой, целясь в дальних чудовищ.

Стоя рядом с ивой, под которой сидела Лиён, Шин с тревогой в сердце наблюдал, как она вытаскивает нефритовую кисть из волос, обмакивает в чёрную тушь и проводит тонкую линию по бумаге.

Первая рука квисинов ложится к ней на плечо… вторая… третья… Красные и золотые нити тянутся от кончика кисти, развеваются вокруг Лиён, танцуя красно-золотой танец.

Шин крепко сжал рукоять старого меча, который не брал в руки со времён Великой войны. Он должен защитить её, даже если от него нет никакого толку.

Сначала Шин услышал звон колокольчиков, такой яркий, словно кто-то совсем рядом молил об исполнении желания, и только потом почувствовал приближение Йомры. Тот величественно ступал по земле. В чёрном саткате и с маской на лице. Он насвистывал санную мелодию, идя по Пустоши, будто вышел на прогулку. А позади тянулись его прихвостни. Немногочисленная толпа, состоящая в основном из кумихо и горных духов, озлобленных на людей за осквернение их лесов.

Шин громко выругался, хотя и ждал брата. Связь между ними была тоньше, чем когда они были моложе, но всё же оба чувствовали друг друга даже на расстоянии. Всю боль. Иногда Шин ловил себя на мысли, что хочет умереть, просто чтобы спасти брата от страданий. Желания людей разъедали его сердце подобно яду, оставляя там лишь ноющие язвы.

Хаын, увидев шедших позади Йомры, оскалилась и, не раздумывая, выпустила в них стрелу.

Йомра остановился, махнул рукой, приказывая нападать, а сам так же медленно зашагал в сторону ивы и сидящей под ней Лиён.

Колокольчики зазвенели слишком громко. Шин схватился за уши и упал на одно колено. Так было всегда. Кто-то всегда перетягивал чашу весов. Баланс, о котором вечно твердила хальмони, был иллюзией. Хаос преобладает над порядком, тьма побеждает свет. Кто-то всегда сильнее другого. И сейчас это был Йомра.

Кумихо побежали в сторону Хаын, но в них тут же полетел водяной шар, а следом за ним и стрела.

Всё смешалось: духи, согины и кумихо. Вода и пламя, летевшие во все стороны. Хаын одну за другой выпускала стрелы в идущих кумихо. Тэхо прикрывал её, заливая всё вокруг водой.

– Хаын, прекрати, иначе превратишься в лисицу! – крикнул Тэхо, когда увидел, что появился пятый хвост.

Её волосы стали рыжими до середины, а на макушке появились уши. Ногти удлинились, превращаясь в когти, зрачки стали вытянутыми, а радужка – огненно-рыжей.

– Эти сволочи предали меня, подставили и сбежали! Из-за них меня изгнали из города Истин! – зарычала она уже не своим голосом.

Тэхо, вечно сохраняющий спокойствие, выругался и кинулся к Хаын, на которую ринулись все кумихо и горные духи в обличье людей.

Согины схватили Хаын за один из хвостов и потянули на себя. Она отвернулась, пытаясь освободиться от хватки духов. Двое кумихо выпустили свои острые когти и пригнулись, готовясь прыгать на Хаын.

Она стояла спиной, когда на неё налетел один из прислужников Йомры. Но удар в спину Хаын не получила. Тэхо среагировал, быстро закрыв её собой. Острые длинные когти впились ему в грудь. Изо рта прыснула кровь, полетела в нападавшего и запачкала ему лицо.

Хаын, ожидавшая удара, обернулась и увидела падающего на землю Тэхо. Её глаза округлились от испуга. Лис усмехнулся и слизнул кровь охотника с пальцев. Шин видел, как появился шестой хвост, а затем седьмой… как её острые когти схватили за горло лиса, ранившего Тэхо. Как пламя вспыхнуло на руке и Хаын вонзила горящие пальцы в живот противника. Он запищал, извиваясь в руках озлобленной кумихо.

Шин, наблюдавший со стороны, понимал, что ей нужна помощь, но приближающийся к Лиён Йомра беспокоил его больше.

Обезумев, Хаын накладывала стрелы на тетиву и запускала точно в цель, попадая в кумихо. Горные духи, увидев, как лисы падают на землю, попятились к своему хозяину. Несколько согинов склонились над телами растерзанных кумихо в надежде заполучить их тела.

Хаын наклонилась над истекающим кровью Тэхо и прижала пальцы к ране на груди. Скривившись, он улыбнулся, сплёвывая кровь на землю.

– Зачем ты это сделал? – Она хлюпнула носом. – А если ты умрёшь?

– Пока я искал Лиён, – прохрипел Тэхо, – попал в очень странное место. Я умирал там раз за разом, побеждаемый самим собой. Поэтому умереть мне не страшно. Ты только не реви.

– Ты моя единственная семья! – призналась она, снимая чонбок и прижимая к ране. – Поэтому не смей умирать, противный зануда.

Тэхо протянул руку, пытаясь дотянуться до макушки и растрепать ей волосы, но лишь сильнее закашлял.

– У меня есть просьба, – прошептал он, морщась от боли. – Верни меч отцу. И передай матери, что мне очень жаль. И… – он запнулся. – Отцу тоже.

– Замолчи!

Лиса поджала губы, сдерживая слёзы, и начала крутить головой, ища помощи. Её взгляд зацепился за Шина.

Он замотал головой, зная, что она хочет сказать, но Хаын отчаянно закричала:

– Я хочу загадать желание! Слышишь меня? Я хочу загадать желание!

Звук колокольчика пронзил уши Шина. Он попытался проигнорировать этот звон.

– Я хочу загадать желание! – вновь крикнула Хаын.

Шин взглянул на Лиён и идущего к ним Йомру. Если барьер вокруг ивы не пустил туда его самого, то и Йомра не пройдёт.

Подхватив меч, Шин быстро переместился к Хаын, вокруг которой уже собрались согины, желающие получить тело Тэхо. Шин взмахнул мечом, разгоняя духов, и подскочил к лисице и охотнику.

– Спаси его! – взмолилась она. – Спаси его!

Шин смотрел на Тэхо, который был слаб и еле дышал, прикрыв глаза.

– Он всего лишь человек. Ты всё равно проживёшь дольше него. Зачем тебе проводить в заточении сто лет ради человека, чья жизнь слишком коротка? – холодно спросил Шин, хоть и понимал, почему она это делает. Но он должен предупредить о цене, которую придётся заплатить загадывающему желание.

– Он мой друг. Единственный, кто принял меня такой, какая я есть. Принял меня с моими демонами и всем грузом, что я несла на плечах. Если нужно отдать мои сто лет для того, чтобы он прожил хотя бы десять, я сделаю это не раздумывая. – Она говорила без запинки, ни секунды не сомневаясь. Семь ярко-оранжевых хвостов светились вокруг хрупкого тела лисицы. Янтарные глаза горели пламенем. Она была готова спасти человека, однажды убившего подобных ей.

Шин посмотрел на раненого Тэхо, жизнь которого утекала вместе с кровью. Он чувствовал, что душа Тэхо цепляется за тело так же, как Хаын сейчас цеплялась за его жизнь.

– Хорошо. Твоё желание будет исполнено. Твоя душа будет заточена у древа Жизни на сотню лет в ожидании следующего перерождения.

Шин щёлкнул пальцами, и кровь, что уже впиталась в чёрный пепел на земле, начала ползти обратно, возвращаясь к Тэхо. Рана затянулась. Охотник открыл глаза и стал жадно хватать воздух ртом. Заплаканная Хаын обхватила его за шею и крепко обняла.

– Ненавижу тебя! – буркнула она.

Тэхо улыбнулся уголками губ насколько хватило сил и растрепал её макушку.

Шин поднялся, чувствуя, как тревога наполняет его сердце, и посмотрел в сторону Лиён.

Йомра сделал шаг с мёртвой земли и… прошёл через барьер, чтобы чёрной тенью нависнуть над Лиён, глаза которой заволок туман.

Глава 26

Портрет многоликого бога

Увидев раскидистую иву, одиноко стоящую в мёртвой Пустоши, Лиён сразу поняла, что судьба, которой она пыталась избежать, всё же настигла её. Но картинка отличалась. В месте, где умерла девушка, летали светлячки. Здесь же летал только пепел да стояли каменные фигуры духов согинов.

Тревога играла в сердце подобно Лиён, играющей на каягыме. Искусно, извлекая самое сокровенное из глубин её души.

Когда Шина откинуло от ивы, под которой она сидела, в горло своими лапами вцепился страх. Но если она будет сомневаться и бояться, время утечёт сквозь пальцы.

Лиён быстро разложила лист бумаги ханджи и начала смешивать тушь. Боль от пореза на ладони пульсировала, отвлекая от нужного дела. Чёрная зола быстро смешалась с кровью, превратившись в идеальную тушь.

Лиён подняла голову и испугалась, увидев, как духи согины выбираются из каменных оболочек и летят к Хаын и Тэхо.

Торопиться. Нужно торопиться!

Но как нарисовать портрет того, кто имеет тысячи лиц? У кого забрали его настоящее лицо?

Она вытащила из причёски кисть, посмотрела на неё, покрутила между пальцами. Именно он подарил её. Закрыв глаза, Лиён попыталась ухватиться за красные и золотые ниточки, которые видела сейчас.

Обмакнув кисть в тушь, она сделала первый мазок. Руки квисинов больно сжали плечи, разрывая когтями ткани ханбока. Линии складывались в картинки, нити плели судьбу божества. Но она ничего не видела. Лишь тёмную фигуру, что бродила по миру. Фигуру с чёрным пятном вместо лица.

Лиён моргнула, посмотрев на нарисованный портрет, и увидела лишь чёрное пятно, которое тут же впитала бумага. Лиён с облегчением вздохнула и принялась рисовать снова. Она рисовала губы и нос, меняла разрез глаз и эмоции. Но ничего не выходило.

На её плечи ложились всё новые лапы духов. Они нашёптывали Лиён истории людей, чьи лица она рисовала. Их холодное дыхание заставляло мурашки бежать по телу. Когти впивались в плечи. Ткань медленно пропитывалась кровью. Запах металла бил в нос, смешивался с запахом горелого дерева и вызывал тошноту.

Лиён чувствовала, как внутри становится пусто. Энергия покидала её, утекая сквозь рукоять кисти. Во рту пересохло. Ужасно хотелось пить.

«Не позволяй кисти забрать слишком много», – стучал в ушах голос Шина.

Пытаясь увидеть судьбу Йомры, она рисовала один портрет за другим. Когда количество нарисованных картинок перевалило за дюжину, Лиён в отчаянии ударила кулаком по листу, опустила голову и закрыла глаза.

Красные и золотые нити стали сплетаться в картинки.

Вот два брата улыбаются миру. Их лица похожи, но всё же отличаются. Шина Лиён узнаёт сразу. Но Йомра всё время стоит, лишь частично развернувшись к Лиён. Она видит его нос с горбинкой и такие же густые выразительные брови, как у Шина.

Подняв голову, она принялась рисовать новый портрет. Хальмони Самсин сказала, что Лиён почувствует, когда поймёт, что нашла верную ниточку. Что её глаза увидят больше, чем видит даже Шин.

Она нарисовала пятнадцатый портрет, потом шестнадцатый и почувствовала, как по руке под ханбоком стекает кровь, пачкая листы бумаги.

Набрав воздуха в лёгкие и сжав зубы, Лиён вновь окунула кисть в тушь. Она подняла голову, отрываясь от листа бумаги, и поняла, что Шин, стоявший всё время рядом, пропал. Поискав его глазами, увидела, что Тэхо лежит на земле, а голова его покоится на коленях у Хаын. Шин разгоняет согинов и что-то говорит лисице.

Лиён снова посмотрела на бумагу, но длинная тень закрыла и без того тусклый свет. Поднимать голову оказалось страшно. Но это и не понадобилось, потому что она знала, чья это тень.

– Значит, ты нашла другую дорогу, упрямая девчонка. Похвально. Но сколько бы ты ни калякала свои портретики, ничего не выйдет.

Йомра не подходил ближе, что дарило Лиён крохотную, размером с семя лотоса, надежду.

Ничего не говоря, она продолжила рисовать.

– В отличие от Шина, я могу подарить всё что угодно. Хочешь богатства? Пожалуйста.

Он щёлкнул пальцами, и вокруг Лиён стали появляться сундуки с серебряными слитками, тканями и одеждами. На землю попадали красивые норигэ из нефрита. Шёлковые ткани и драгоценные камни.

– Хочешь, я накажу всех, кто обижал тебя?

Он вновь щёлкнул пальцами, и перед Лиён появились Сам Нам и Исыль. Они испуганными глазами уставились на Лиён, открыли рот, чтобы спросить что-то, но Йомра схватил каждую по очереди за волосы, отклонил голову и провёл кинжалом по белоснежной коже. Тела двух девушек упали на землю, заливая всё кровью.

Кисть выпала из рук, пальцы задрожали. Лиён не могла отвести взгляд от истекающих кровью молодых кисэн. Всё было слишком реальным. Их кровь, что медленно вытекала из рваных ран на шеях, ползла по земле, стремясь к ногам Лиён. Паджи испачкались в крови. Она надеялась, что они исчезнут подобно туману, что исчезает с первыми лучами солнца, но девушки продолжали лежать на земле, истекать кровью и с мольбой о помощи смотреть на Лиён.

Взяв себя руки и убеждая, что это всего лишь иллюзия, Лиён попыталась рисовать, но пальцы дрожали, а дышать стало тяжело. Пахло кровью и благовониями из дома кисэн, в котором она прожила так долго. Она не хотела смотреть на них, но Йомра продолжил:

– Тебе этого мало? Могу сделать так, чтобы твоя наставница ожила.

– Прекрати, – произнесла Лиён, расслабляя спину и роняя кисть на бумагу, отчего по ней поползли чёрные кляксы, но тут же исчезли.

– Не хочешь увидеть свою наставницу? – удивился Йомра, складывая на груди руки. – А чего ты хочешь?

Лиён упёрлась в землю. Лап квисинов было слишком много. Они тяжёлым грузом давили на плечи. Тяжело дыша, Лиён вновь выпрямила спину и произнесла:

– Я хочу увидеть твоё лицо!

Йомра удивился, потом усмехнулся, сделал шаг и ступил на зелёную траву под ивой.

Он опустился на одно колено напротив Лиён, потянулся к чёрной маске и снял её. Под широкими полями сатката оказалось чёрное пятно с горящими красными глазами. Лиён отпрянула от страха, чуть не разлив сделанные чернила.

– Ну что? Как тебе моё личико? – Он повертел головой. – Зачем мне лицо, если я всего лишь людская игрушка, верно? Но ты же должна меня понимать. Тебя тоже только и делали, что использовали.

Он наклонился ближе, впиваясь взглядом в Лиён.

– Не подходи к ней! – взревел Шин, не способный переступить через барьер.

Йомра обернулся и провёл рукой перед лицом. Сначала появились брови, потом нос и рот. И на месте чёрного пятна оказалось лицо Шина с красными глазами.

– Если ты пожелаешь, я могу носить его лицо. Я даже могу быть им, если ты этого захочешь.

Йомра протянул руку и коснулся щеки Лиён. Она хитро улыбнулась, схватила его за воротник ханбока с широкими рукавами и притянула ближе к себе.

– Мне достаточно лишь твоих глаз, чтобы увидеть твою судьбу.

Она потянула его к себе и прижалась своим лбом к его, чтобы не струсить и не отвести взгляда от горящих алым глаз.

Картинки складывались плохо, размыто и неразборчиво. Не отрывая взгляда от удивлённого Йомры, Лиён сделала пару мазков, на ощупь отыскав бумагу.

Прошлое вспыхивало пятнами.

Маленький мальчик, ведомый людьми, исполняет самые жуткие желания. Он не хочет, не желает этого сам, но продолжает потакать им. Убийства, богатство, окупаемое кровью, желание завладеть кем-то. Мальчик сопротивляется и убегает, но каждый раз слышит звон колокольчиков, когда люди желают сделать что-то плохое.

Мальчик приходит к Небесному Владыке и просит прекратить это. Он умоляет его, бьётся головой об пол, вымаливая решение. Небесный Владыка долго молчит. А потом спускается с трона, вручает ему нефритовую кисть и произносит:

– Нарисуй свой портрет. И я отделю от тебя всё тёмное и плохое. Это существо станет твоей тенью, братом. Он вместо тебя будет исполнять желания тех, кто не хочет видеть свет, тебе больше не придётся страдать, исполняя мерзкие желания людей. Если ты готов обречь другого на страдания, кисть к твоим услугам.

Лиён почувствовала, как цепкие пальцы сжали её руку с кистью и надавили на сухожилия. Видение рассыпалось красно-золотым дождём. Перед глазами помутнело, мир стал расплываться, превращаясь в большое пятно из скудных красок.

– Кто ты на самом деле? – водя руками по траве в поисках выпавшей кисти, спросила Лиён.

Йомра усмехнулся, коснулся её щеки и вложил кисть в ладонь.

– Подумай хорошенько, упрямая девчонка, – шепнул он ей на ухо. – Наша связь с ним настолько сильна, что я знаю всё, что между вами произошло.

Зрение стало возвращаться, и теперь она могла разглядеть Йомру и Шина, что метался за барьером.

– Не может быть, чтобы ты был его тёмной стороной. А как же легенда о двух драконах?

Йомра засмеялся и посмотрел на Шина.

– Если придумать себе оправдания, никогда не станешь считать себя преступником, верно, брат мой? Каково это – отказаться от себя, пытаться быть хорошеньким, быть обманутым самим же собой? – крикнул он.

Лиён посмотрела на Шина, потом на красноглазого демона. Она обмакнула кисть в краски и хотела сделать первый мазок, но Йомра схватил её за руку:

– Достаточно! Я найду другого, кто сможет мне помочь. Ты не единственная с такими глазами. Верни мне кисть.

Он попытался забрать кисть, но Лиён вцепилась в неё. Йомра усмехнулся и впился пальцами в её истерзанное духами квисинами плечо. Она закричала, скривилась от боли, но пальцев не разжала. Лиён не владела мечом, не умела защищаться и была всего лишь человеком. Но у неё всегда было терпение. И сила духа, не позволяющая отступать даже в самые сложные времена.

– Шин, – позвала его Лиён. В глазах потемнело от боли, но она всё так же крепко продолжала держать нефритовую кисть. Красная нить между ними натянулась, засветилась алой лентой, соединяя их.

Шин схватил лежавший рядом меч и кинулся на Йомру. Старый меч летел тому прямо в спину.

Йомра усмехнулся и с силой толкнул Лиён к дереву. Она больно ударилась спиной, начала жадно хватать воздух ртом, выронила кисть.

Шин наносил точные удары, но Йомра уворачивался, будто предугадывая, куда ударит его брат. Лиён смотрела на их сражение и думала, что Йомра и правда движется подобно тени Шина. А когда присмотрелась, поняла, что у Шина и вовсе нет тени.

– Ты не сможешь меня ранить, глупый братец. Надеешься на свою кисэн? Надеешься, что она сможет спасти тебя?

– Раньше я думал, как и хальмони, что ты просто слишком много видел плохого, слишком долго бродил по ночам, забирая у людей самое ужасное. Но потом я увидел, как ты радуешься, забирая их жизни. Видел, как ты даёшь им ложные надежды, предлагая совершить ужасные вещи, а потом в итоге забираешь их жизнь, – произнёс Шин, не оставляя пустых попыток ударить Йомру.

Красноглазый демон рассмеялся.

– Каждый из этих бессердечных и жадных тварей заслужил смерть, – с ненавистью выдавил он. – Ты не видел того, что видел я. Люди ужасны! Безобразны в своём истинном обличье.

Лиён, вернув себе дыхание, поднялась с земли. Пока демона отвлекает Шин, у неё есть время. Она должна снова попробовать нарисовать портрет многоликого божества, и теперь она догадывается, что должна нарисовать.

Стоять она не могла: плечи болели, спина ныла от удара. На четвереньках Лиён подползла к бумаге и увидела, что чернила разлились по земле, окрасив ярко-зелёную траву. Чёрные росинки стекали по ниточкам травы, утекая в землю вместе с надеждой Лиён.

«Чернила можно сделать вновь», – пульсировало у неё в висках.

Она поискала глазами кисть и увидела, как светло-зелёные пятна нефрита разлетелись по тёмной, залитой кровью траве. Золотые ручейки больше не бежали по зелёному лугу, щетина не переливалась, словно была драгоценностью. Лиён дрожащими руками взяла осколки кисти и попыталась соединить их. Кисть всегда оставалась целой, почему же сейчас она раскололась?

Йомра вдруг остановился. Он наклонился, уходя за спину Шина, положил руки ему на плечи и неестественно вывернул голову, чтобы сказать на ухо:

– Я могу показать тебе.

Шин закрыл уши, стал по ним бить, будто пытаясь отогнать что-то невидимое. Он закричал и упал на землю. Йомра довольно улыбнулся, наблюдая за страданиями Шина.

Лиён не могла больше смотреть. Она не знала, что происходит сейчас с Шином, но то, как он корчился и извивался по земле, ужасало её.

– Как тебе моя жизнь, братец? Нравится? Думаю, трусливому тебе стоит посмотреть, от чего ты отказался, обрекая меня на вечное скитание во тьме. Ты, как жалкий трус, прятался от меня. Посмотри на всё. Посмотри! – Йомра уже кричал, склоняясь над Шином.

На крики Шина начали слетаться только утихомирившиеся согины. Они ползли в его сторону, но их останавливали горящие стрелы. Хаын стояла рядом с Тэхо, который прикрывал её спину и отгонял согинов.

Йомра выпрямился. Шин перестал корчиться. Он замер на земле и больше не шевелился. Красноглазый демон схватил его за воротник ханбока. Встряхнул, как тряпичную куклу. Веки Шина дёрнулись. Пустой взгляд упёрся в брата.

Лиён, у которой почти не осталось сил, встала и сделала несколько шагов в их сторону. Это нужно было остановить.

– Ты глупец, – произнёс красноглазый демон. – Я всегда был твоей тенью, частью тебя. Но ты отказался от меня. Всё время убегал и прятался, боясь признать, что сам создал того, кто раздаёт ликорисы, чтобы однажды собрать опавшие лепестки. Ты был не готов примириться со своей тьмой, и вот что из этого вышло. Хаос всегда рождается из порядка, тень всегда появляется из-за яркого света. Я – лишь твоё отражение. Ты отвернулся от меня, не хотел принимать. Но я больше не хочу быть просто тенью. Не хочу быть просто чёрным нефритовым драконом из легенды. Я хочу разрушить этот мир. Он прогнил, он безобразен и ужасен. Чтобы почва стала более плодородной, на полях сжигают сорняки, огнём очищая землю. Потом на этом месте вырастут новые, сильные растения. Я буду огнём для этого мира, а ты лишь мешаешься под ногами.

Он сжал горло Шина. Лиён посмотрела на перевёрнутую чашку чернил, на осколки нефритовой кисти, на стоящих перед ней божеств, как две капли воды похожих друг на друга, и закричала, надеясь, что он её услышит.

– Хорошо! – сказала она, шатаясь и почти падая. – Я сделаю то, чего ты желаешь.

В её горле стояли слёзы. Слова казались тяжёлыми, поэтому Лиён выговаривала их с трудом. Она совсем не хотела делать то, что собиралась, но чувствовала себя бессильной перед судьбой.

Шин не смотрел на неё, отчего ей было легче. Если их взгляды встретятся, она может передумать.

– Неужели ты сделаешь это, упрямая девчонка? Неужели пожертвуешь тем, кого полюбила и кто полюбил тебя такой, какая ты есть, ради людишек, которые тебя обижали?

Она молчала. Не только у Шина была тёмная сторона. Тьма – часть каждого, и сейчас Лиён приходилось сражаться с самой собой. Жертвовать им ради мира или миром ради него? Но она знала, что, если сейчас выберет второй вариант, Шин не простит её.

Йомра разжал руку, швырнул Шина на землю и направился в сторону Лиён. Она сделала несколько маленьких шагов назад и упёрлась спиной в шершавый ствол ивы.

Демон переместился к Лиён, схватил её за горло и поднял над землёй:

– Ты всё испортила!

Пальцы сдавили шею, и Лиён вцепилась руками в его запястья, пытаясь спастись.

– Я… – попыталась она произнести хоть что-то. – Хочу…

Пальцы красноглазого демона сжались сильнее. Перед глазами Лиён стало темнеть. А потом его пальцы расслабились. Лиён почувствовала запах крови и увидела, что из груди Йомра торчит меч, а за его спиной стоит Тэхо. Бледный, с пропитавшимся кровью ханбоком и капельками пота на лбу.

Ледяной меч торчал из груди демона, остановившись в нескольких сантиметрах от груди Лиён.

Тэхо вытянул меч и, шатаясь, отступил, опуская руку и собирая капельки воды.

Держась за горло, Лиён протянула руку к Шину, который тут же переместился к ней.

– Быстрее, – поторопил он, обхватывая её лицо ладонями. – Просто скажи это.

За спиной Шина Тэхо наносил удары по Йомре, Хаын выпускала последние огненные стрелы, что у неё были.

– Смотри только на меня, – шепнул Шин.

Она поджала губы, не в силах произнести вслух то, о чём просил тот, кого она любила.

– Я сделаю это, но только если ты исполнишь моё желание.

– Хорошо. Всё, что пожелаешь. Всё, что пожелаешь, моя Лиён. – Он нежно провёл рукой по её волосам, заправляя прядь за ухо, и от этого движения у Лиён сжалось сердце.

– Когда мы встретимся в следующий раз, я хочу помнить тебя. Хочу узнать тебя первой. Я не хочу ничего забывать, не хочу быть привязанной к другому. Я хочу быть только твоей. Столетия или вечность. Хочу помнить тебя.

Шин молчал, смотрел ей в глаза, а потом поцеловал. Нежно. Чувственно. Он запустил пальцы в волосы, держа её за затылок.

Лиён почувствовала, как в груди потеплело, как тело заполнилось силами, как раны на её плечах начали затягиваться, оставляя лишь слабую ноющую боль.

Он отстранился, провёл большим пальцем по её губам и произнёс:

– Я обязательно найду тебя, моя Лиён.

За спиной Шина громко закричала Хаын, и Лиён молила всех богов, чтобы с ней всё было хорошо.

– Скажи это, – потребовал Шин.

– Я хочу… – Она запнулась. Помотала головой, хлюпая носом. – Я хочу, чтобы ты умер, – выдохнула она в рыданиях. – Я хочу, чтобы ты умер, Шин.

Шин радостно улыбнулся и щёлкнул пальцами. Обнял Лиён и поцеловал её в лоб.

– Спасибо, – шепнул он ей на ухо.

Йомра закричал. Лиён посмотрела в его сторону и увидела, как его тело стало расплываться подобно туши по листу бумаги, тело текло. Он словно истекал кровью, но не красной, а чёрной. Ручейки бежали по земле, достигали тела Шина и пропадали.

Она с ужасом перевела взгляд на Шина.

Он улыбался той тёплой улыбкой, которая согревала бесконечные дни в Долине Вечности. Вокруг ивы засветились маленькие светлячки, один за другим появляясь из воздуха и садясь на тело Шина. Все, кому он однажды помог, пришли попрощаться с ним. Лиён быстро замотала головой, осознавая, что происходит.

– Нет, – пробурчала она сквозь слёзы. – Прошу тебя, нет.

– Прости, что заставляю тебя пережить то же, что однажды пережил я. – Его рука, облепленная светлячками подобно тому, как дома лотосовыми фонариками в праздник, коснулась её щеки. Запах земли и талой воды ударил в нос.

Она прильнула щекой к его ладони в надежде как можно дольше ощущать тепло большой и крепкой руки.

– Спасибо, что однажды украла эту красную нить. – Голос Шина становился слабее. За его спиной кричал Йомра, цепляясь за свою жизнь.

– Шин, – выдохнула она, обхватывая его вокруг шеи и прижимаясь всем телом.

Он обнял её в ответ, провёл ладонью по спине и уткнулся лицом в плечо.

Маленькие светлячки, которых становилось всё больше, садились на Шина и Лиён, окружая их тёплым слабым светом, освещающим окружающую тьму.

Лиён почувствовала, как его тело под её руками медленно стало рассыпаться, падая белыми нефритовыми лепестками. Она плакала, прижимаясь к нему, повторяла его имя в надежде, что он никуда не денется.

А потом он исчез. Рассыпался белым пеплом по земле. Растворился запахом подснежников в воздухе. Некоторое время светлячки парили в воздухе вокруг Лиён, а потом исчезли один за другим – так же, как и появились.

Лиён так и сидела некоторое время, обнимая воздух, а потом упала на землю и заплакала. Её пальцы впивались в траву. Она вдыхала запах Шина, ещё витавший в воздухе, и плакала. Она выжила. Красная нить, украденная у той девушки, не привела её к смерти. Но сейчас сердце разрывалось, и казалось, что Лиён умерла вместе с Шином.

Она почувствовала, как на плечи легли тёплые небольшие руки. Запахло полевыми цветами.

– Он выбрал этот путь сам, дорогая моя девочка. Ты выбрала свой. Но вы всё равно оказались в этом месте вдвоём. Порой невозможно противиться своей судьбе. – Хальмони Самсин гладила Лиён по спине. От её ладони разливалось тепло. Боль слабела, но тоска колола в груди слишком сильно.

– Однажды он вернётся к тебе. – Богиня судьбы вновь погладила согнувшуюся над землёй Лиён. Обхватила её за плечи и помогла подняться. – А теперь пора возвращаться домой.

Стоять было сложно, но Лиён нашла в себе силы выпрямиться и посмотрела вперёд.

Тэхо и Хаын стояли совсем недалеко. Меч и лук с колчаном валялись у их ног. Лисица, за спиной которой рыжим пламенем светилось семь хвостов, держалась за бок и бодро махала рукой. Тэхо не улыбался, с жалостью смотря на Лиён. Красная нить между ними растворилась, так же как и вторая красная нить.

– В этом путешествии ты нашла не только Шина. Твоя связь с ними будет только крепнуть. И это твоя награда, Лиён. За подвиг, о котором никогда не узнает мир. Ты – герой без почестей. Можно было бы назвать тебя избранной, но ты всего лишь маленький мазок краски на большом полотне жизни. А теперь пойдём, я проведу вас к вратам в мир людей. Не стоит задерживаться, иначе вы никогда не сможете вернуться.

Эпилог

Мир стал иным. Теперь девушки вместо пышных ханбоков носили короткие юбки и удобные брюки. Маленькие деревянные домики с соломенной крышей сменились высокими бетонными коробками, в которых люди селились, как птицы в скворечнике. С больших рекламных экранов на этих домах смотрели красивые лица мужчин и женщин, танцующих зажигательные танцы. Мир духов и демонов сокрылся от глаз людей. Магия затухла, отдав место удивительным технологиям.

Лиён жила в этом воплощении уже двадцать лет и не видела того, что однажды показал ей Йомра. Мир и правда изменился, люди и правда порой творили ужасные вещи, но подобно тому, как с чёрным драконом всегда был белый, кроме плохого в мире было и много хорошего.

Наблюдать за этим миром было удивительно. Все куда-то спешили, торопились жить и совершенно не думали, что есть то, что скрыто от их глаз. Удивительно яркий мир стал для Лиён открытием и невероятным путешествием. Очередным за эти несколько сотен лет.

Она помнила каждую свою жизнь, и каждое новое воплощение она ждала ЕГО. Но он так и не перерождался. Ожидание становилось невыносимым, и Лиён иногда казалось, что Шин больше никогда не появится.

В дверь просторной студии позвонили. Лиён вынырнула из своих мыслей, встала из-за мольберта и босыми ногами пошлёпала к входу. Отрыв дверь, она увидела радостное лицо в обрамлении чёрных с рыжими прядями волос.

– У тебя есть что-нибудь перекусить? Я готова съесть целого слона. Хотя они, наверное, невкусные. – Хаын неаккуратно разулась, расшвыряв свои кроссовки в разные стороны, и плюхнулась на маленький диванчик.

– И тебе привет, Хаын, – спокойно сказала Лиён, закрывая дверь на замок.

– Знаешь, я так рада, что ты у меня есть! – Лисица расплылась в улыбке, закидывая ноги на диван.

Лиён покачала головой и пошла за телефоном – заказывать еду.

Через час они сидели перед маленьким столиком, ели жареную курочку и пили соджу.

– Лиён, – вдруг заговорила Хаын с серьёзным лицом, – может, уже хватит его ждать? Каждый раз я вижу, как ты умираешь в одиночестве, ожидая его. Может, хватит уже?

Лиён посмотрела на своё запястье, перечёркнутое красной ниточкой. Уголки её губ дёрнулись в усмешке.

– Он обещал, что вернётся.

– Небесный Владыка. Посмотри, сколько красавчиков вокруг! Ты можешь выбрать любого. Смотри! – Хаын ткнула в фотографию красивого певца, смотрящего с обложки журнала, который Лиён принесла её ассистент. На днях в этом журнале опубликовали статью о ближайшей выставке её работ в галерее.

– Мне кажется, хальмони Самсин возместила тебе страдания за все другие жизни, раз в этой у тебя так всё хорошо сложилось. – Хаын осмотрела большую квартиру. – Красивая, богатая и успешная.

– Я и раньше была красивая, – обиженно буркнула Лиён. – И вообще, почему ты всё время ошиваешься у меня? Тебе больше нечем заняться?

– Потому что ты меня помнишь. Я недавно видела Тэхо. Правда, его теперь зовут не Тэхо, а Кэ Тон[42]. – Лиса посмеялась над именем и продолжила: – Но он меня не помнит. От этого мне стало грустно и тоскливо. Мы слишком многое прошли вместе. После того как его повысили, он стал работать ещё больше. Этот упрямый осёл вечно влипал в неприятности, а я его спасала. Жаль, он сейчас меня не помнит.

В глазах Хаын отразилась грусть. Всего на секунду. Потом она снова улыбнулась, обхватила Лиён за шею и чмокнула её в щёку:

– Зато у меня есть ты! Я так рада, что ты всё помнишь!

– Хаын, не липни ко мне. От тебя пахнет шерстью.

Она попыталась отстраниться от подруги, но та слишком крепко обняла её.

– Хочешь, познакомлю с красавчиком? – подмигнула она Лиён. – Сможете обмениваться энергией инь и ян.

– Нет, – буркнула Лиён, наконец оттолкнув прилипчивую кумихо.

Хаын закатила глаза и щёлкнула пультом телевизора.

Шли столетия, а она не менялась. Лиён никогда не говорила ей об этом, но тоже была рада, что Хаын так долго живёт и помнит всё то, что с ними когда-то случилось.

* * *

В каждой жизни она продолжала рисовать. Она потеряла магические способности видеть судьбы людей, но всё так же могла видеть красные нити, которые связывали их. Они мерцали в пространстве, спутываясь, обрываясь и начинаясь вновь.

Многие говорили, что картины Лиён приносят счастье, помогают найти возлюбленных и дарят богатства. Однажды кто-то даже сказал, что они исполняют желания.

Её картины продавались за большие деньги, музеи предлагали выставки, люди желали заполучить их любой ценой.

Она могла покупать себе красивые платья, ходить в дорогие рестораны. Она бы назвала себя счастливой, если бы по ночам ей до сих пор не снились красные глаза, а в тумбочке у кровати не лежал высушенный цветок мугунхва, причиняя боль от воспоминаний.

Хаын заявилась не вовремя, потому что наутро у Лиён должно было быть открытие выставки. Лисица растеребила старые раны, отчего Лиён долго не могла уснуть. Растрёпанные волосы долго пришлось укладывать в причёску, а мешки под глазами спасать патчами. Хаын сладко спала, обернувшись одеялом, и совершенно не заметила, как Лиён ушла из дома.

На выставке оказалось много народу. Красивые мужчины и женщины ходили по просторному залу и разглядывали картины, нарисованные золотой, красной и чёрной тушью.

К Лиён, стоявшей в центре зала, подходили гости выставки, давали ей свои визитки и просили нарисовать что-нибудь лично им. Она вежливо улыбалась и обещала подумать.

Они ходили, бродили по залам, на картины вешали бирки «куплено», и лишь один человек стоял, не двигаясь, у самой большой картины.

Среднего роста, с короткой стрижкой, в простой одежде, совсем не подходящей для выставки. Но Лиён удивило не это, а то, у какой он картины стоял.

Старое дерево Йонгвон раскинуло свои ветви с красными лентами, чтобы молодые парни и девушки пришли загадать желание и найти своих возлюбленных. Вокруг дерева летали светлячки, а в его тени виднелся одинокий силуэт.

Лиён подошла ближе и встала рядом с мужчиной, смотря на картину.

– Говорят, раньше существовал бог, который исполнял желания. Он так страдал, что отказался от части себя, заточив эту часть в ночи и одиночестве. Но на самом деле он был заложником людей. Их жадности и жестокости. На самом деле он желал спасти своего брата и себя.

– Грустная история, – тихо сказал он, и внутри Лиён всё сжалось.

Она резко повернула голову и чуть не ахнула от удивления.

В современной одежде он выглядел иначе. Волосы уложены и зачёсаны назад, открывая лоб и выразительные широкие брови. Белая рубашка, расстёгнутая на первые пуговицы, шла ему больше, чем вечно тёмные тона ханбоков. Его глаза светились любопытством и радостью. Он приближался к картине, рассматривая все мазки и штрихи, сделанные Лиён. А она не могла отвести от него взгляд.

– Мне очень нравится эта картина. Вы её продаёте? – Оторвавшись от созерцания картины, он взглянул на Лиён.

Она смущённо отвела взгляд и начала изучать свои туфли.

– Вообще именно эту картину я не продаю. Вы можете купить любую другую, только не эту.

– Жаль, она мне очень понравилась. – Он вновь взглянул на картину.

Лиён услышала звук шагов. Почувствовала знакомый запах земли, талой воды и подснежников, и перед глазами увидела протянутую ей ладонь, на запястье которой висела красная ниточка. Она тянулась вниз, собиралась маленьким колечками на полу и заканчивалась на запястье Лиён.

– Я руководитель отдела по дизайну, и мне очень понравились ваши работы. Я был бы рад обсудить с вами сотрудничество.

Лиён, не веря себе, подняла на него удивлённые глаза:

– Ох, простите, глупая моя голова. Я не представился. Меня зовут Чон Ушик.

Внутри всё сжалось. Он продолжал держать руку протянутой вперёд. Почувствовав неловкость, Лиён обхватила его ладонь двумя руками и потрясла.

– Моё имя Ли Ёнми.

Ушик широко улыбнулся, посмотрев на то, как крепко она вцепилась в его пальцы. А потом произнёс шёпотом, наклонившись к её уху:

– Я же обещал, что найду тебя, моя Лиён.

Примечания

1

Ханбок – корейский традиционный костюм.

2

Кисэн – корейский аналог гейши.

3

Каягы́м – корейский многострунный щипковый музыкальный инструмент. Один из самых распространённых в Корее струнных инструментов.

4

Чхима – общий термин, обозначающий юбку, которую носят вместе с чогори или короткой курткой.

5

Чогори – блузка или жакет, основной элемент ханбока, корейского национального наряда, как мужской, так и женской его разновидности. Чогори закрывает руки и верхнюю часть тела.

6

Пинё – традиционная корейская заколка-шпилька для фиксации женских шиньонов и мужских пучков.

7

Халло – холодные росы (8 октября). Сезон по корейскому календарю.

8

Чанот – традиционная женская корейская одежда, которая закрывает лицо.

9

Кёнсан – маленький столик.

10

Пхо – пальто или одеяние, которое носили преимущественно мужчины.

11

Ходжокбан – круглый маленький переносной обеденный столик.

12

Управление Салин – государственная структура по расследованию обычных преступлений среди людей, без участия магии.

13

Чонмён – управление по расследованию магических преступлений. Инспекторы в этом управлении охотятся на демонов, духов и магических существ, что покушаются на жизнь людей и нарушают законы человеческого мира.

14

Кумихо – существо из корейской мифологии, представляющее собой лису с девятью хвостами, способную превращаться в женщину или мужчину-оборотня.

15

Город Истин – мир, где обитают духи, демоны и божества.

16

Чонбок – жакет длиной ниже колен, без рукавов, имевший спереди на груди и поясе две или три застёжки или завязки.

17

Падук (го) – интеллектуальная игра, популярная в Корее и Китае.

18

Паджи – свободные мешковатые штаны.

19

Игориджан – двухуровневый шкаф.

20

Качхэ – большой парик, который носили корейские женщины знатного происхождения и кисэн.

21

Хвачжон – цветочные рисовые пироги, обжаренные на сковороде.

22

Чонмо – традиционный женский головной убор.

23

Норигэ – традиционная корейская подвеска.

24

Пёнпхун – складная ширма, часть интерьера.

25

Откорым – узел на чогори.

26

Сокчхима – нижняя юбка, подъюбник.

27

Тонмульсин – разновидность квисинов. Дух животного.

28

Свободные мешковатые штаны.

29

Мунгаб – тумба, комод.

30

Ильпхэ – высший ранг у кисэн. Чаще всего они развлекали знать и даже допускались ко дворцу.

31

Пхэдо – маленький нож для защиты.

32

Пёнсу – манду с говядиной.

33

Пханджон – оладьи из зелёного лука с яйцом и пшеничной мукой.

34

Чоригэ – варёное мясо с приправами.

35

Пхёнсан – настил, который чаще всего устанавливался во дворе для отдыха.

36

Сиван – десять королей загробного мира, что судят душу перед перерождением и переходом через реку Наха.

37

Чончжа – открытая беседка для отдыха и размышлений.

38

Саннакчи – блюдо из рыбы, заправленное кунжутным маслом.

39

Данхэ, посон – корейские женские туфли и носки.

40

Дэнги – лента, вплетаемая в косу молодым незамужним девушкам.

41

Пэрэ – карманы в рукавах мужского ханбока.

42

В переводе с корейского «Кэ Тон» означает «собачья какашка».

Content

Элен Крайдер
Портрет многоликого бога

Пролог Пепел и кровь

Глава 1 Две красные нити судьбы

Глава 2 Демон, гуляющий по ночам

Глава 3 Звон колокольчика

Глава 4 Норигэ и нефритовая кисть

Глава 5 Два журавля и ласточка

Глава 6 Мёртвый портрет

Глава 7 Сломанная кукла

Глава 8 Исполняющий желания

Глава 9 Подснежник, пахнущий надеждой

Глава 10 Дорога, усыпанная сожалениями

Глава 11 Сад мёртвых деревьев

Глава 12 Когда отцветёт ликорис

Глава 13 Осколки чужих судеб

Глава 14 Глаз дракона, что смотрит в небеса

Глава 15 Долина Вечности

Глава 16 Убийца в отражении

Глава 17 Чёрные и белые фишки

Глава 18 Чудовище и обещание

Глава 19 Свет, побеждающий тьму. Тьма, побеждающая свет

Глава 20 Горечь счастья

Глава 21 Путешествие длиною в вечность

Глава 22 Два дракона

Глава 23 Танец светлячков

Глава 24 Увядший цветок мугунхва

Глава 25 Тушь и бумага

Глава 26 Портрет многоликого бога

Эпилог

Примечания