Лада Кутузова

Волк под кроватью. Человек-невидимка из седьмого «Б»

Информация от издательства

Художественное электронное издание

12+

Оформление Валерий Калныньш

Иллюстрации Капыч (Волк под кроватью)

Вера Коротаева (Человек-невидимка из седьмого «Б»)

Кутузова, Л. В.

Волк под кроватью: мистические рассказы; Человек-невидимка из седьмого «Б»: повесть / Лада Валентиновна Кутузова; худож. Капыч, В. Коротаева. – М.: Время, 2020. – (Время – юность!).

ISBN 978-5-9691-2005-1

В сборник Лады Кутузовой вошли очень разные по жанру произведения: мистические рассказы «Волк под кроватью» и повесть «Человек-невидимка из седьмого “Б”».

Мистические рассказы – это не добрые сказочки для детей, а истории про тех, кто прячется в тенях наших квартир и охотится за нашими страхами.

Повесть «Человек-невидимка…», ранее выходившая отдельным изданием, полна рецептов, как добиваться задуманного и пережить неудачи. Главный герой – тринадцатилетний подросток. Он хорошо учится, но младший брат – отличник. У старшего есть друг, у брата полкласса в друзьях. Вдобавок он пользуется популярностью у девчонок. И даже когда братья начинают заниматься экстремальным велоспортом, младший в первых же соревнованиях выходит в финал, а старший… Так и жил бы он в тени более удачливого брата, если бы не влюбился в звезду спортивной команды. Повесть – в шорт-листе «Корнейчуковской премии».

© Кутузова Л. В., 2020

© «Время», 2020

Волк под кроватью. Мистические рассказы

Художник Капыч

Пролог

Этим летом Юрка Ковалев переехал в другой район Москвы: родители продали однушку, влезли в долги и купили трехкомнатную квартиру. На новом месте Юрке не понравилось все: и район, свежий, словно с иголочки, и молоденькие кусты вместо развесистых деревьев. И приземистая, всего в три этажа, школа. В старой было целых пять, и на последнем можно было зависнуть с пацанами после уроков возле чердачной лестницы, чтобы поговорить обо всем на свете. А больше всего бесило, что друзья остались на противоположном конце столицы. И хотя есть интернет и мобильная связь, но уже не встретишься с ребятами вечером, чтобы зайти в боулинг или сыграть партию в бильярд, а чат никогда не заменит живого общения.

Родители подсуетились и отнесли документы в физико-математический лицей при крутом вузе. Директриса долго отказывала, объясняя, что мест нет, но все же уступила и позволила сдать вступительные экзамены – уж очень родители просили.

«Не экзамены, а испытания», – мысленно поправил директрису Юрка.

И сразу же отличник Ковалев получил по физике пару, а по математике еле наскреб на тройку. Провал больно ударил по самолюбию. Юрка настоял, чтобы ему разрешили еще одну попытку, а сам взял пробники прошлогодних тестов и усиленно готовился всю неделю. С трудом, но удалось пересдать предметы на четверку. Директриса была недовольна, но зачислила не самого выдающегося ученика в восьмой «А». И вот теперь, первого сентября, Ковалев рассматривал одноклассников.

Меньше всего они походили на сильнейший в параллели класс. Встреть их на улице, Юрка решил бы, что ребята из коррекционной школы, уж больно странно себя ведут. Один пацан, бледный верзила, натянул на голову капюшон так, что и лица почти не видно, да еще зачем-то нацепил солнечные очки, хотя с утра небо заволокло тучами и накрапывал дождь. Другой на левую руку надел перчатку. К тому же постоянно прятал руку за спину, будто боялся, что ее заденут и повредят. Одна из одноклассниц чесалась, словно ее кусали блохи, вторая трясла головой. Остальные вели себя так же неестественно. Обычно ребята и девчонки приветствуют друг друга после каникул, рассказывают, кто где отдохнул. А эти стоят каждый сам по себе, и дела до остальных нет.

«Ботаники, – решил Ковалев. – Кроме своей математики, ничего не замечают».

Линейка закончилась, и классная отвела восьмой «А» в кабинет. Представила Юрку. Никто на новенького не отреагировал, в классе повисло равнодушное молчание. Ковалев дернул плечом: «Ну и ладно!» – и сел за последнюю парту возле странного парня с перчаткой: тот ее так и не снял.

Классная быстро провела урок мира и раздала листки.

– Пишем сочинение на тему «Как я провел это лето», – объявила она.

Никто даже не возмутился, все достали ручки и уткнулись в бумагу. Ковалев пододвинул лист и завис над ним. Ничего стоящего в голову не приходило – ну в самом деле, не писать же про переезд! Он задумался, и тут взгляд его упал на лист соседа по парте. Первых же строк хватило, чтобы Ковалеву захотелось прочесть дальше. Но сосед закрыл сочинение, и больше Юрка ничего не увидел. В конце урока учительница попросила собрать листки и отнести в учительскую. Вызвался Ковалев. В коридоре он быстро сфотографировал на смартфон сочинение соседа и еще нескольких одноклассников, чтобы понять, с какими ребятами будет учиться.

Вернувшись домой, Юрка с головой погрузился в чтение. И перед ним развернулись события, точно он сам был их участником.

Последние из Атлантиды

Солнце умерило пыл, воздух перестал мерцать от зноя, тени магнолий заметно удлинились. Ветер скользнул по выгоревшим волосам Димки, встрепал наплывавшие на берег волны и унесся вдаль. Младший брат Антон сидел на мокрой кромке берега и строил крепость. Рядом на лежаке загорала мама.

– Какой у вас малыш замечательный! Играет сам по себе, никого не дергает. Не то что моя стрекоза, – заметила соседка по пляжу.

– Антон – мужчина серьезный, на него можно положиться, – улыбнулась мама.

Димка дернул плечом: вечно эти взрослые о разной мелочи треплются. Что такого замечательного есть в брате, если ему всего четыре года? То ли дело сам Димка! Отличник (а попробуй в их лицее учиться на одни пятерки!), спортсмен и даже рисует неплохо. Он сорвался с места и с разбега влетел в море, широкими гребками умчался подальше от берега, заплыл за буйки и лег на спину, подставив лицо солнцу. Люди на пляже превратились в разноцветные точки, словно бусины, рассыпавшиеся вдоль линии прибоя.

Димка отдохнул минут пять и повернул назад. Глубоко нырнул и проплыл под водой. Неожиданно под ним мелькнула неясная крупная тень.

«Дельфин? – Димка на мгновение испугался. – Акулы здесь вроде неопасные для человека. Хотя кто знает… В Египте, говорят, нападения на людей начались, а раньше спокойно было».

Он вынырнул на поверхность и отдышался, затем вновь ушел под воду, но ничего подозрительного не обнаружил.

«Померещилось, наверное», – решил Димка.

На побережье Краснодарского края они собрались еще зимой. Маме на работе неожиданно дали премию, и она на радостях забронировала апартаменты в частном секторе. Не Турция, конечно, куда махнул Димкин однокашник Вовка, но и не деревня, куда отправили Таньку из их класса. Как же она психовала! Не-е-е, море все же лучше! Тем более что они уже три года никуда не выбирались с тех пор, как умер папа. Димка вздохнул: мысли об отце причиняли боль. А Антон его и вовсе не помнит. Ничего, зато у Антона есть старший брат, есть кому заступиться. Димка напряг руку и пощупал бицепс на правой руке – вполне приличный. Занятия плаваньем отточили фигуру, налили силой мышцы на руках и ногах, развернули плечи. Неслучайно Светка с Ленкой как-то раз из-за него сцепились. Димка закатил глаза: делать этим девчонкам больше нечего! Ему надо образование получить и на нормальную работу устроиться, а не по всякой ерунде страдать. Пусть лучше за Матвеем бегают, у того один ветер в голове. И как только его в лицее держат?

Димка выбрался на берег и пошел к своим. Брат возился рядом – строил очередной замок.

– Тебе помочь? – поинтересовался Димка, но Антон замотал головой. И Димка завалился на расстеленное полотенце.

Дни таяли, словно мороженое под жарким солнцем. Всю зиму ждешь лета, а оно ускользает, как вода между пальцев. Только приехали – и скоро уже уезжать. За десять дней морем не надышишься, не пропитаешься солеными брызгами и зноем. Мама предлагала поехать по экскурсиям, но Димка отмахнулся – весь учебный год по экскурсиям мотался, каждый месяц то в музей, то в театр. Хватит уже! Он от моря ни на шаг. Завтракать ходили в соседнее с домом кафе. На открытой веранде собирались такие же отдыхающие. Вокруг слышались разговоры, Димка ухватился за один.

– …Люди исчезают, – доказывал седой старик в смешной панаме.

Он махал перед женой цветной газетой. Жена слушала невнимательно.

– Здесь обитают гуманоиды! – Старик затряс указательным пальцем. – Очевидцы рассказывают, что видели странных существ в море…

Димка насторожился: не связано ли это с той непонятной тенью, которая ему привиделась.

Пожилая пара вскоре удалилась, оставив газету со статьей, которая стала предметом спора, на столе. Димка взял ее и прочел броский заголовок: «Последние из Атлантиды похищают людей!». Типичная желтая газетенка, жадная до сенсаций, сообщала, что атланты воруют людей, чтобы ставить на них опыты. Мол, им нужен ген, отвечающий за способность жить на суше, – сами морские жители его утратили. Димка пожал плечами – фигня какая-то. Антон допил сок, и они отправились на пляж.

Через день в поселке случился переполох: исчезла пятилетняя девочка. Родители метались, расспрашивали отдыхающих, не видели ли, но никто им помочь не мог. Всюду развесили листовки с фотографией ребенка и описанием примет, но без толку. Водолазы на всякий случай обследовали морское дно, но тела не обнаружили.

Мама весь день не отпускала Антона от себя.

…Димка шел по мокрому песку. Неожиданно ногу пронзила боль – он наступил на битое стекло. Димка ухватился за ступню, и рука окрасилась красным – кровь! Он сунул ногу в воду, вроде морская вода должна обеззаразить рану. Или хотя бы унять кровотечение. А когда поднял голову, перед ним стояла девочка, та самая, с листовки. В розовом сарафане и сандаликах на босу ногу. В руке девочка сжимала ракушку.

– Хочешь послушать? – Она протянула ее Димке.

Он оглянулся – на пляже ни души. Даже странно, куда все подевались? И что теперь делать? Наверное, нужно позвать кого-то, сообщить, что пропажа отыскалась? Он взял ракушку, покрытую тонкими наростами, и невольно обратил внимание, что девочка с ног до головы усыпана песком. Даже в волосы набились песчинки. Димка хотел смахнуть их, но девочка отступила.

– Будь аккуратнее, – сказала она. – Сад глубин нуждается в статуях.

И Димка проснулся.

Он долго находился под впечатлением от сновидения. Какой-то сад глубин? Что это? Димка залез в интернет, но ответа не нашел. Наверное, ерунда какая-то.

Отдых продолжался: вокруг звучал смех и громкие разговоры, люди веселились и отводили взгляд, когда видели портрет пропавшей девочки. О своем сне Димка никому не рассказал. Зачем? Наверняка же привиделось из-за слов того странного старика.

Мама еще раз проинструктировала Антона.

– От мамы не отходить, – повторил брат ее наказ.

– Правильно, мальчик. – Давешний старик, словно в ответ на Димкины мысли, вырос будто из-под земли и погладил Антона по голове. – А то и тебя атланты утащат на опыты…

Жена зашикала на мужа и попыталась его оттащить.

– Извините, – сказала она маме, – у него навязчивая идея.

– А у тебя навязчивый бред, – не остался в долгу старик. – Не веришь ни мне, ни умным людям! В газете же ясно написано!

– Девочка вроде не у воды пропала… – Мама спрятала Антона за спину.

– Так подманили, – отмахнулся от логики дед, – они гипнозом владеют.

В этот раз в воду Димка заходил с трудом. Вроде уже четырнадцать лет, ты почти взрослый и знаешь, что не существует никаких волков под кроватью и атлантов в море, но все равно страх, будто липучка, пристает к тебе. Димка сделал несколько гребков. Недалеко от берега росли зеленые водоросли, длинные и густые, словно волосы девушки. В таких запросто можно спрятаться. Водоросли хватали за ноги, из-за этого их хотелось поджать к животу. Димка быстро миновал заросли, выплыв на глубину. Сердце учащенно билось, отдаваясь тревожным перестуком в ушах, не хватало воздуха, точно кто-то перекрыл кран. И в этот момент он почувствовал легкое касание и чуть не заорал от ужаса. Мимо проплыла незнакомая тетка, с шумом отфыркиваясь от набегающих волн. Димка повернул к берегу – купаться расхотелось. Он лег на шезлонг и вскоре вырубился.

Антон аккуратно прихлопнул лопаткой стены самодельной крепости. Его белокурые локоны от усердия выбились из-под широкополой панамки, руки по локоть были измазаны в мокром песке, на ноге краснела ссадина. Он поправил венец четырех-угольной башни и отошел, чтобы оценить работу. Потом вернулся и прутиком проделал в крепостной стене небольшой проход. Посмотрел вокруг: ему захотелось украсить стены и бойницы камушками, а если повезет, то и ракушками. Ничего подходящего рядом не было, и Антон пошел искать их вдоль пляжа. Заболтавшаяся мама не заметила его маневра, а Димка, похоже, уснул.

Антон неспешно шагал по линии прибоя, отыскивая гладкие с поперечными полосками камушки. Пару раз ему попались осколки раковин, которые он бережно уложил в ведерко, потом повезло найти куриного бога – морскую гальку со сквозным отверстием. Неожиданно впереди что-то блеснуло, и Антон наклонился, чтобы получше разглядеть, – это была довольно крупная жемчужина. Светлая, перламутровая, ровная, она светилась на солнце.

«Хороший камушек», – обрадовался Антон, взял жемчужину и заметил следующую. Та лежала чуть ближе к воде, такая же красивая, только розовая. Мальчик шагнул в море.

Четвертую жемчужину Антон поднял, когда был в воде уже по колено. Рядом на мелководье плескалась ребятня. Шумно отфыркиваясь, на берег выходили люди, тряся головой, чтобы вылить воду из ушей. Никто из отдыхающих не обращал внимания на ребенка, им и в голову не приходило, что тот может находиться в море один.

Антон внимательно огляделся: нет ли поблизости еще таких замечательных шариков. Раковину он заметил не сразу. Она лежала на небольшой глубине, мерцая нежно-фиалковым цветом. Створки ее слегка приоткрылись, словно моллюск решил проветрить свой домик. На бледном теле раковины темнела крупная жемчужина. Мальчик понял, что ему очень нужен этот шарик, да и сама ракушка станет достойным украшением одной из башен его замка. Он сделал следующий шаг и нагнулся, чтобы взять раковину. В этот момент Антон почувствовал, что чьи-то длинные холодные пальцы тянут его в глубину. Закричать он не смог – изо рта вырвался лишь глухой хрип. Антон попытался освободиться, но его неумолимо затягивало на дно. В последний момент он постарался позвать на помощь, но соленая вода уже проникла в рот, забила нос, начала разъедать глаза. Она была повсюду. Антон инстинктивно рванул вверх…

Димка проснулся. Удивительное дело, он даже в детском саду не спал днем, а тут сморило. Рядом по-прежнему щебетала мама, а брат… Брата не было!

– Антон где? – спросил он у мамы.

Та охнула и вскочила, испуганно озираясь по сторонам. Димка бросился к воде. Все как-то сложилось: загадочная тень, жуткий сон, заметка в газете и странная сонливость. Он невероятным образом знал, что Антона заманили в воду. Недалеко от берега прямо перед собой он заметил знакомую панамку. В этот момент из воды появился Антон, сделал короткий вдох и тут же камнем ушел вниз. Димка устремился за братом в море и нырнул. Казалось, что Антона утаскивает вглубь какая-то странная сила. Димка схватил брата и подкинул его изо всех сил вперед и вверх, ударив кого-то невидимого локтем. И тут же неизвестный противник вцепился в Димку.

Димка греб со всей мочи, тряс ногой, стараясь освободиться, но его тащили в гущу водорослей. Те неприятно скользили по коже, от отвращения Димку передернуло. Он перестал вырываться и нырнул, чтобы разобраться с неведомой опасностью. Сквозь толщу воды, будто через бутылочное стекло, он наконец смог разглядеть атланта: вытянутое лицо с холодными рыбьими глазами, тонкие гибкие пальцы с перепонками, серое тело, покрытое чешуей. Приснится такой урод, и не проснешься – схлопочешь инфаркт миокарда. На толстой шее атланта Димка обнаружил продольные щели – жабры – и, не раздумывая, схватился за них.

Атлант дернул головой, но Димка не отцепился, лишь все глубже пропихивал пальцы внутрь. Вода окрасилась зеленым – в морской воде кровь выглядела необычно. Атлант мотал головой, но Димка не отпускал, раздирая жабры все сильней. Наконец противник сдался и освободил Димкину ногу. Димка быстро начал всплывать – воздуха уже не хватало. Продержись атлант еще немного, и исход был бы совсем иным. Пошатываясь, Димка выбрался на пляж, на правой щиколотке алела глубокая царапина.

Мама с Антоном подбежали к нему. Антон от пережитого громко икал, мама плакала. Они вернулись в апартаменты и долго сидели, прижавшись друг к другу, молчали. Димка гладил маму по спине, а она обнимала обоих сыновей, точно Димка вновь стал младенцем.

Весь оставшийся отдых они провели на экскурсиях. Перед отъездом Димке приснился чудесный морской сад. Посреди водорослей стояли прекрасные статуи мужчин и женщин, взрослых и детей. Димка узнал в одной из статуй пропавшую девочку, в руке она сжимала ракушку. Когда он проснулся, то обнаружил на левой руке чешуйку. Попробовал оторвать, но пошла кровь – чешуйка приросла намертво.

Театр марионеток

Каждое лето Вовка с родителями отправлялся в Турцию к Средиземному морю. Приезжали в один и тот же отель в одно и то же время. Но в нынешнем сезоне отель закрылся на ремонт, пришлось выбрать другой.

Наконец долгожданный день настал. Встречающий гид бубнил что-то в микрофон, впереди петляла бесконечная дорога, а Вовка смотрел на ставший за столько лет знакомым пейзаж. Вот промелькнули зеленые поля гольф-клубов, вот они сменились пустынными участками с силуэтами далеких гор на горизонте, вот блеснул краешек моря и тотчас спрятался за красными крышами домов. Через час автобус свернул в небольшую деревушку и остановился около помпезного здания с белыми колоннами.

Уже вскоре Вовка взобрался на деревянный пирс, уходящий в море, и бомбочкой нырнул в манящую воду. Море сначала укололо холодом, а затем, после нескольких гребков, обволокло, словно теплый махровый халат. Лишь через двадцать минут родителям удалось уговорить дрожащего отпрыска сделать перерыв.

– Здорово, – выдохнул Вовка, растянувшись на горячем песке.

– Подожди снова в воду лезть, согрейся, – притормозила сына мать. – Сейчас схожу за хот-догами, перекусишь немного.

– Ага, давай, – согласился Вовка.

Весь день он с восторгом купался в море, прерываясь лишь на ресторан.

На следующее утро на пляже появилась миниатюрная девушка, созывавшая всех желающих на стрельбу из арбалета. Вовка решил попробовать, все равно заняться нечем – родители не разрешали брать на отдых гаджеты.

На стрельбище собралось человек десять: две мамаши с мелкими детьми, пятеро парней из одной компании и подросток лет четырнадцати, Вовкин ровесник. У парня был облупившийся веснушчатый нос, оттопыренные уши, пробивающиеся усы над губой и выгоревшие соломенные волосы. Он внимательно осмотрел Вовку и спросил:

– Недавно, что ли, приехал?

– Ага, – кивнул Вова. – А как ты догадался?

– Так ты ж еще не загорел совсем, – пояснил парень.

– А-а, точно! – Вовка смутился. Он взъерошил отросшие русые волосы и поинтересовался: – Ты стрелять умеешь?

– Немного, – ответил парень, – я здесь четвертый день.

Ребята познакомились. Веснушчатого парня звали Геной. Он, как и Вовка, перешел в восьмой класс. Гена стрелял неплохо, уже приноровился к арбалету за время отдыха. Но и Вовке удалось попасть в яблочко.

– Можно еще в баскетбол поиграть, – предложил Гена, когда мероприятие закончилось, и Вовка согласился.

Они весело проводили время: бегали на разные конкурсы, ели мороженое, купались в море. Затем Вовку позвали родители.

– Подожди, – окликнул его Гена. – Ты вечером на представление пойдешь?

Вовка пожал плечами:

– Да ну, везде одно и то же. Я еще в том отеле насмотрелся.

– Это да. Но тут есть одно – для детей, на него надо глянуть, – не отставал Гена. – Ты в каком номере живешь? Я за тобой зайду.

Ребята договорились встретиться после ужина.

Вечером Гена увлек Вовку к летнему театру.

– Сейчас начнется, – взволнованно объявил он, усаживаясь на самый верхний ряд.

– Да ну, ерунда какая-то. – Вовка был недоволен. И стоило приходить сюда? Танцы для малышни. А потом всякая фигня для взрослых будет.

– На сцену смотри, сейчас начнется, – повторил новый приятель.

На площадке, по Вовкиному мнению, не происходило ничего интересного. Клоун с молодой напарницей собрал малышей, и они водили хоровод, потом бегали паровозиком между рядов и весело смеялись. Затем все дети снова собрались около сцены.

– Видишь, – Гена толкнул Вовку локтем, – занавес колышется?

– Ну и что? – удивился тот. – Там за ним кто-нибудь ходит и толкает.

– В том-то и дело, – ответил приятель, – что никто не толкает. Он сам.

– Да ну-у, – протянул Вова. – Сквозняк.

– Сейчас сам увидишь, какой сквозняк.

На помосте появился аниматор, похожий на Карабаса-Барабаса. Он был укутан с ног до головы в плащ, на голове – цилиндр. Карабас-Барабас хлопнул в ладоши и зычным голосом произнес:

– Внимание! Театр марионеток открывается!

Вовка насторожился: что-то новое. Мелкотня высыпала на сцену, Вовка тоже дернулся, но Гена его придержал.

– Сиди и не рыпайся, – прошипел он.

Вовка и сам удивился такому своему порыву: что на него нашло? Он же давно вышел из детского возраста.

Зазвучала музыка, знакомая по кинофильму, и дети дружно запели: «Скажите, как его зовут?! Бу-ра-ти-но!» Вовка непроизвольно начал подпевать, за что получил локтем по ребрам.

– Прекрати! – Гена для убедительности двинул еще раз.

Вовка смотрел и не понимал, когда они успели разучить слова? Ведь часть детей вообще не говорит по-русски. А еще движения: малышня двигалась синхронно, будто кто дергал их за веревочки. Казалось, что выступают живые куклы. Вовку даже пробил холодный пот: настолько неестественным выглядело зрелище. Но вскоре номер закончился, и бородатый аниматор ушел.

Ведущий объявил небольшой перерыв перед арабскими танцами, и дети вернулись к родителям. Но несколько малышей устроили догонялки с прятками. Они ныряли за занавес с одной стороны, а появлялись на противоположной. Какая-то девочка лет четырех представляла, что танцует на пуантах, махала руками, поднимала ножку вверх, а после заявила, что она актриса, и наотрез отказалась спускаться с подмостков к матери.

Наконец объявили следующий номер, и все малыши покинули сцену.

– Подождите, а где моя дочь? – Неожиданно с первого ряда на эстраду выскочила блондинка в ярко-красном брючном костюме. Это ее дочь воображала себя балериной. Конферансье сбился. Блондинка не унималась: – Светочка только что бегала здесь с ребятами…

И женщина бросилась за кулисы. Вскоре она вернулась и испуганно объявила:

– Моей дочери там нет. Куда она подевалась?

Ведущий пожал плечами и тоже заглянул за занавес, но никого не обнаружил. Тогда он предложил блондинке обратиться к охране, мол, сам он ничем помочь не может. Женщина еще несколько раз нервно позвала дочь, но без результата. Тогда помощница конферансье взяла ее за руку и повела в здание администрации.

– Вот! – торжествующе заметил Гена. – Я же тебе говорил!

– Что ты мне говорил? – Вовка пожал плечами. – Просто малявка убежала незаметно, носится теперь по отелю.

– Не убежала, а исчезла, – страшным голосом прошептал приятель. – Вот запомни, не найдут ее.

– Да ладно, – отмахнулся Вовка. – Завтра поговорим.

На следующее утро Вовка с родителями отправился завтракать на открытую террасу. Взял несколько блинчиков, щедро положил разнообразных джемов, набрал спелой черешни. Потом сбегал за чаем и свежей выпечкой. На аппетит он никогда не жаловался, а уж здесь глаза разбегались от изобилия. Наевшись, Вовка огляделся: через два столика от него сидела вчерашняя блондинка. Мальчик не сразу узнал ее: она была одета в короткие шорты с топом. Женщина весело болтала с кем-то по мобильнику: «Не, хороший отель. И питание нормальное, и пляж чистый». Она еще что-то щебетала в трубку, но Вовка уже отправился к водным аттракционам. Забрался на самый верх огромной, завернутой в спираль горки и с леденящим восторгом съехал в бассейн.

– Ну что, накупался? – услышал Вовка над ухом, когда вынырнул на поверхность. Он открыл глаза и увидел Гену: – А девочка-то не нашлась!

– Да ладно, – не поверил Вовка. – Видел я ее мать, по телефону смеялась.

– А девочки все равно нет, – упорствовал приятель. – Пойдем, докажу.

Они отправились на пляж. Там в тени навеса загорала мать потерявшейся девочки.

– Смотри, – прошептал Гена и обратился к женщине: – Извините за беспокойство, не скажете, Света нашлась?

Женщина приподняла голову:

– Какая Света?

– Дочка ваша. Вы же вчера ее искали… после детского шоу.

– Мальчик, ты меня с кем-то путаешь. – Блондинка начала раздражаться. – У меня нет никакой дочери. Иди гулять.

Ребята отошли в сторону.

– Видел? – Гена толкнул друга в бок. – Не помнит она про дочь.

– Может, это не она? – неуверенно произнес Вовка.

– Хочешь, у родителей своих спроси про вчерашнюю девочку, – не сдавался приятель. – Они ж у тебя на концерте были?

– Были, внизу сидели, – подтвердил Вовка. – Подожди, сейчас к ним сбегаю.

Ему хватило десяти минут, чтобы найти маму и услышать, что никто вчера никого не терял, а Вовке все это, наверное, приснилось.

– Прикинь, – делился потом он с Геной, – не помнит!

– Вот и я про то говорю. Дети исчезают, а родители об этом напрочь забывают. Да и другие взрослые тоже. Вроде бы уже двадцать человек пропало. Мне пацаны, когда я только приехал, об этом рассказали.

– А куда они деваются, интересно? – полюбопытствовал Вовка.

Гена помолчал, словно не решаясь поделиться:

– Не знаю… Пацаны говорили, что время от времени на сцене появляется тип, которого можно принять когда за Карабаса-Барабаса, когда за другого чудика… он объявляет номер. И кто на сцену выйдет, тот… В общем, кто-то из детей пропадает.

– И что с ними случается? – прерывистым от волнения голосом спросил Вовка.

Гена развел руками:

– Так никто не знает. Пацаны решили, что это призрак какого-то аниматора.

– Да ну, – отмахнулся Вовка. – Их что, привидение похищает? В вечное рабство? Ты еще вспомни сказку про синие занавески, которые душат владельцев квартиры. – Он высунул язык и схватился руками за горло. – Это не просто занавес! Это занавес-убийца, – прохрипел Вовка, дурачась.

Гена его веселья не разделял.

– Я вообще думаю, что сцена – это портал в другой мир, а тот чувак – проводник. Наверное, отбирают самых лучших и исполняют их заветные желания. Я бы хотел там оказаться.

– Да ну, чем здесь-то плохо? – пожал плечами Вовка.

– Ты не понимаешь, у тебя предки нормальные, – махнул рукой приятель. – А я своего папашу ни разу не видел, а матери лишь бы спихнуть меня куда подальше, чтоб не мешал. Я бы переместился… там, наверное, круто.

Вовка поразился:

– Я решил, что ты других вернуть хочешь.

Гена поморщился:

– А-а-а, это тоже. Но мне бы смотаться отсюда, чего прикольного посмотреть. Вдруг я там князем каким буду или царем?

– Мечтатель ты, Ген, – снисходительно заметил Вовка. – Я бы лучше администрации отеля сказал, не могут же они все не верить. Если это, конечно, правда.

Гена достал из кармана спички и многозначительно потряс коробком:

– Сам ты мечтатель. Я хочу сегодня за кулисы попасть и припугнуть этого Карабаса как следует. Пусть возвращает пропавших, а я согласен их место занять. Иначе подожгу занавес. Пойдешь со мной?

Вовка поежился:

– С ума, что ли, сошел? А если это не инопланетяне? Хочешь, чтобы и нас утащили? Я не пойду.

Гена напрягся, словно натянутая тетива, и чужим голосом произнес:

– Как хочешь. Не знал, что ты трус.

– Я не трус, я нормальный, – звенящим от обиды голосом закричал Вовка. – А ты придурок! Я потом за тобой не полезу.

Но Гена уже не слушал, а гордо задрав голову, ушел.

Вечером перед ужином Вовка отправился в бар за очередной порцией кока-колы и наткнулся на Генину мать. Та сидела за стойкой и потягивала через тонкую соломинку радужный коктейль.

– Тетя Вера, а вы не скажете, где Гена? – с замиранием сердца поинтересовался Вовка.

Та скользнула по нему равнодушным взглядом и недоуменно пожала плечами:

– Ты меня спрашиваешь?

– Теть Вер, вы меня не помните? Я с вашим Геной дружу.

– С каким Геной? – Женщина никак не могла понять, что хочет от нее этот странный парень.

– Извините. – Вовка попятился. – Я, кажется, обознался.

Он со всех ног понесся в летний театр. Сначала долго не решался залезть на сцену, потом осторожно, готовый в любой момент дать стрекача, поднялся. На самом краю сцены сиротливо лежали спички.

«Выронил, наверное, – подумал Вовка, – а призрак его того… прибрал».

Он повертел коробок, набираясь решимости, а потом запихнул спички поглубже в карман и застегнул его на молнию.

«Вот ведь дебил! – злился Вовка. – Приключений ему захотелось. А я теперь его спасай».

Мгновение постоял, уговаривая себя, после сжал кулаки, чтобы не было так страшно, и шагнул за кулисы. Ничего не произошло. Вовка осмелел и потряс занавес. От полотнища столбом поднялась пыль, и Вовка чихнул.

«Не получается. Чувствует, что у меня спички», – понял он и пошел прочь. Ему показалось, что с плеч свалился огромный груз. Ведь он честно пытался спасти приятеля, и не его вина, что не получилось.

…Глубокой ночью Вовка обнаружил, что стоит босиком в глухом коридоре незнакомого дома. Он испуганно огляделся: свет не горел, и понять, куда идти, было невозможно. Вовка решил двигаться вперед. Через некоторое время ему показалось, что за ним кто-то крадется в такт его шагам.

– Кто здесь? – не вытерпел Вовка.

Никто не отозвался, но позади он услышал подозрительное шуршание и, не выдержав нарастающего ужаса, сорвался на бег. Вовка мчался изо всех сил, но ему казалось, что он еле-еле ползет. Коридор повернул к лестнице, и Вовка устремился вверх. Сзади слышалось тяжелое дыхание, лестничные марши за спиной начали рушиться. Впереди также не было части ступеней, и Вовке пришлось перепрыгивать через провалы, держась подальше от покосившихся перил. Наконец он выскочил на верхнюю площадку. Прямо перед ним чернело разбитое окно, которое обрамляли тяжелые бархатные шторы. Темно-лиловые, длинные, такие, что стелились по полу, они призывно колыхались. За спиной раздалось угрожающее рычание и звук капающей слюны, и Вовка понял, что ни за что, ни за что на свете он не обернется посмотреть на это, а сам как миленький пойдет в провал, так радостно встречающий его. Вовка сделал шаг… и проснулся.

Было темно. Он осознал, что хочет в туалет, но даже пошевелиться не мог: все тело словно парализовало от ночного кошмара.

– Мам, – тихонько позвал он, – мам.

Потом осмелел и крикнул громче. Мать зашевелилась на своей кровати:

– Ты чего? Заболел, что ли?

– Нет, – соврал Вовка, – показалось, что ты мне что-то сказала.

Он немного отошел от пережитого испуга, но на следующую ночь сон повторился. Только в этот раз Вовка краешком глаза смог увидеть тень чудовища, которое гналось за ним. И таким ужасом веяло от этого силуэта, что Вовка сорвался на крик.

– Проснись! – Мама трясла его за плечо. – Проснись, говорю.

Вовка вскочил. На какое-то крошечное мгновение, но этого хватило, ему показалось, что вместо матери рядом с его кроватью стоит то самое жуткое существо из сновидения.

Утром Вовка размазывал омлет по тарелке.

– Эй, герой, что так плохо ешь? Да не переживай ты, – попытался подбодрить отец. – Подумаешь, сон дурной приснился…

– Я ж говорила, чтобы на ночь не переедал, – встряла мать. – Сегодня не разрешу.

– Угу. – Вовке не хотелось поддерживать разговор.

– Ты бы с кем подружился, – предложил отец, – а то скучно одному.

«И про Генку они не помнят. – Вовка почувствовал тоску. – Еще раз я этот кошмар не вынесу. Может, не спать по ночам? Шесть дней осталось… не выдержу. И неясно, вдруг это и дома не пройдет… да и Генку жалко».

Он побродил по отелю, заглянул на детскую площадку, вышел к летнему театру. Постоял в стороне, потом зашагал к сцене.

«Надо сейчас. Чтобы не мучиться». – Мысли в Вовкиной голове напоминали спутавшийся клубок ниток. Ему казалось, что живот набит холодными кирпичами, а от одной мысли, что он сам, добровольно, полезет за кулисы, к горлу подступала тошнота.

Вовка достал из кармана спичку, чиркнул ею о коробок и бросил на занавес. Подул резкий ветер, пламя погасло, а самого Вовку подхватило, закружило так, что он успел порадоваться, что ничего не ел за завтраком, и бросило на пол. Он оказался в кулисах. Только ничего общего с прежними они не имели.

Горели прожектора, тяжелый фиолетовый занавес был распахнут.

Грянула торжественная музыка, и на сцену вышел Гена в дурацком полосатом колпаке. Вовка поразился: приятель двигался так, словно был не живым человеком, а куклой. И точно – от Генкиных рук куда-то вверх протянулись красные нити. Они пульсировали, как будто по ним текла кровь. Невидимый кукловод потянул за веревку, и Гена послушно поднял руку к небу.

– Мне нужно найти нарисованный очаг, – произнес он.

С противоположной стороны появилась Света в голубом парике, сделала несколько танцевальных па и пропищала в ответ:

– Привет, Буратино! Я могу помочь тебе.

На подмостки вышли парень с девушкой, одетые в костюмы кота и лисы:

– Богатенький Буратино, ты где? Дай нам пять золотых, и мы отведем тебя на Поле чудес.

Перед Вовкой развернулось странное действие: на сцене возникали незнакомые дети в костюмах из сказки «Золотой ключик».

– Ген, – зашептал Вовка, – это я. Ты меня слышишь?

Но приятель замер, как истукан.

«Желания исполняют… Конечно, в театре кем угодно можно стать. Хоть королем, хоть балериной, хоть верблюдом. Тоже мне, артисты погорелого театра», – на последней фразе Вовка достал спички.

Неожиданно музыка смолкла, раздался жуткий рык. Над сценой мелькнула тень, и Вовка замер, узнав свой ночной кошмар. Ребята на площадке развернулись в его сторону и синхронно произнесли:

– Это кукловод, не надо его злить. Отдай нам коробок.

Они дружно двинулись к Вовке, понуждаемые чужой волей. Вовка пятился, оттесняемый марионетками. Каким-то чудом он успел обернуться и увидел: на полотне проступили алые пятна, по форме похожие на окровавленные губы. Губы шевелились, причмокивая, и Вовку от отвращения едва не стошнило: и занавес, и кукловод были вампирами! Полотно зашевелилось и потянулось к нему.

Дрожащими руками Вовка зажег спичку и бросил на занавес. Раздался высокий визг, нити, которые тянулись от ребят, начали обрываться. Вовка осмелел и продолжил чиркать спичками, стараясь кидать их прямо на ткань. Рычанье сменилось воем, и темный силуэт стал спускаться. Вовка разглядел горящие глаза, огромную пасть, полную клыков, длинные руки с острыми когтями. Существо дергалось, точно от боли, и пыталось принять облик человека, но его лицо расползалось, словно ветхая ткань, из-под него проступала серо-зеленая морда чудовища.

– А-а, боишься, – закричал для храбрости Вовка. – Получай, урод, получай!

Он зажег сразу несколько спичек, и огонь охватил занавес, губы полопались, из них потекла кровь, заливая подмостки. Существо взвыло и прыгнуло на Вовку. В это время все вокруг заволокло дымом, а потом Вовка очутился на сцене с остальными ребятами.

…В отеле разразился скандал. Никто не мог понять, почему пропавших детей не искали. Впрочем, родители особо не винили администрацию и компенсацию не требовали – для них явилась загадкой собственная забывчивость. На этом фоне небольшой пожар в летнем театре остался незамеченным.

Гена и Вовка обменялись номерами скайпов и поклялись в вечной дружбе.

– Давай вешай аккуратнее, а то сам потом гладить будешь! – Процессом руководила техничка тетя Зина.

Всего два дня назад в лицей для актового зала доставили новый плюшевый занавес изумрудного цвета. Тетя Зина выгладила полотнища и теперь командовала электриком, переживая за результаты своего труда. Наконец шторы были закреплены, и монтер включил рубильник…

Полотнища разъехались в стороны, обнажая подмостки. На какое-то мгновение показалось, что занавес призывно шевелится…

Дом из красного кирпича

Дачу для летнего отдыха мама Семена начала искать еще в марте, а до этого успела вынести мозг семье. Мол, она знает по прошлогоднему опыту, что лучше не затягивать, иначе рискуешь остаться с носом: самые заманчивые предложения уйдут к более бойким конкурентам. Семену было все равно, лишь бы его не трогали, но родители так не считали. Пришлось вместо бездельничанья за компом ездить с ними по разным поселкам. Дом на Вишневой улице понравился маме еще по фотографиям: небольшой одноэтажный коттедж располагался в деревне, откуда ходили маршрутки до метро. Вечером мама дождалась возвращения папы с работы и показала объявление. Тот остался доволен: большое озеро рядом, туда можно махнуть в выходные искупаться и на рыбалку, смешанный лес совсем недалеко от участка и, конечно же, сам дом. В окружении цветущих деревьев он выглядел пряничным, сошедшим со страниц сказки: словно игрушечный, со светло-бежевыми стенами и коричневой крышей. Семену было все равно, но он сделал вид, что ему нравится. Мама созвонилась с хозяйкой и договорилась встретиться на выходных.

До поселка добрались быстро, без пробок – сезон дач и отпусков еще не наступил. Хозяйка, невысокая женщина лет шестидесяти, встретила их приветливо. Показала комнаты, провела по участку. Все дорожки расчистили от снега – было заметно, что их ждали.

– Вот, освежили перед летним сезоном, – подчеркнула хозяйка недавний ремонт.

– Хорошо у вас, уютно, – согласилась мама.

Семен надеялся, что его мучения закончились, но мама собралась посмотреть еще два участка. При выезде парень обратил внимание на странную старуху в ядовито-зеленом пуховике с малиновым боа, намотанным на шею. Та стояла неподалеку и внимательно смотрела, как машина отъезжает от дома. Его царапнул острый и цепкий взгляд старухи, но уже через пару минут он выкинул неприятный эпизод головы.

– Слушай, – неожиданно предложил папа, когда они проехали несколько километров, – а может, никуда не поедем? Вроде и тут все устраивает.

– Надо же, хотела сказать то же самое, – улыбнулась мама. – Давайте снимем этот домик.

Семен обрадовался: yes, сейчас они вернутся домой, он залезет в компьютер и вволю поиграет!

Тем же вечером мама позвонила хозяйке и договорилась о съеме на июль.

Лето вступило в свои права. Горячее, режущее глаза ярким светом и зноем, оно напитало город жарой и духотой. На дачу приехали в воскресенье утром. Хозяйка вручила им ключи, получила предоплату и уехала. Мама разложила вещи по шкафчикам, Семен с папой отправился исследовать сад. Вскоре Семен пришел обратно.

– Ну-у-у ничего так, – протянул он. – Жить можно.

– Молодец, – порадовалась за него мама. – Бассейн наполнять будешь?

Семен пожал плечами:

– Да он мелкий, для малышей.

Но все же отправился к отцу. Вскоре они пришли, оба мокрые и счастливые.

– Что у нас вкусненького? – поинтересовался папа.

– Лапша очень быстрого приготовления, – пошутила мама. – Будете?

– Ага, мы голодные волки, – зарычал Семен, ему захотелось подурачиться, как маленькому. – И сейчас съедим одну Красную Шапочку.

Они вынесли тарелки на террасу и сели обедать. Над участком высоко в небе парил ястреб.

– Лучше всяких морей, правда? – Мама повернулась к папе.

– На море тоже неплохо. – Папа потянулся. – Может, к озеру прогуляемся?

Семен промолчал: глупый вопрос. Он с удовольствием махнул бы на море, как Димка или Вовка. Но мама панически боялась самолетов, поэтому семья никуда не выбиралась.

Они переоделись, захватили покрывало с полотенцами и отправились к воде. Озеро располагалось в конце соседней улицы. Семен с родителями дошел до пологого берега и расстелил покрывало. Вода напоминала парное молоко, такая же мягкая и теплая. Семен закричал, как боевой индеец, и с разбегу вбежал в озеро. Плавал до тех пор, пока зубы не начали выбивать барабанную дробь. Обратно шли по деревне неспешным шагом, любуясь яркими палисадниками. Возле одного дома мама остановилась, чтобы рассмотреть увитую цветущей розой арку.

– Смотрю, все же решили заехать в дом? – раздалось над ухом.

Семен обернулся и увидел ту самую старуху, что неприятно поразила в первый приезд. На этот раз пожилая женщина была одета в ярко-розовый халат с помпонами, поверх которого она накинула шаль с тяжелыми кистями. На голове старухи красовался огромный бант. Парня в очередной раз поразило несоответствие между вычурной одеждой и хищным взглядом. Словно женщина старалась прикинуться безобидной сумасшедшей, но ее глаза выдавали ум, напряженное и голодное ожидание. Мама хотела обстоятельно ответить, но вмешался Семен:

– Нам некогда.

И быстрым шагом направился прочь.

– Ты чего? – удивился его реакции папа.

– Ничего, – резко ответил Семен. – Не нравится мне эта бабка.

– Обычная женщина, – пожала плечами мама.

– Да, любопытная старуха, – поддержал ее папа, – таких в деревне тысячи. Заняться нечем, вот и наблюдают за соседями.

– Незачем с ней разговаривать, – мотнул головой Семен.

Вечером он долго ворочался в постели, не в силах уснуть. Наконец ближе к полуночи провалился в сон.

Когда Семен проснулся, за окном стояла глухая ночь. Он попытался уснуть снова, но мешал посторонний звук – журчала вода. Семен поднялся и прошел в ванную. Из открытого крана текла горячая вода. Семен потуже затянул вентиль и отправился обратно. Рано утром его разбудил папа, которому надо было на работу. Мама тоже поднялась.

– Вы ночью кран открытым не оставляли? – спросил Семен у родителей.

Те недоуменно переглянулись.

– Странно. Проснулся, а в ванной вода течет.

– Может, вечером кто отвернул? – предположил папа.

Вопрос остался без ответа. Почему-то этот случай зацепил Семена. Он набрал в интернете запрос: может ли вентиль крана открыться сам по себе? Ответы были разнообразные, но большинство пользователей сходилось на мысли, что нет.

Днем мама уговорила Семена прогуляться по деревне. Дошли до конца улицы и свернули в лес на старую грунтовую дорогу. После очередного поворота показались дома: двух- и трехэтажные, сложенные из красного кирпича.

«Коттеджный поселок», – подумал Семен.

На заборах висели видеокамеры, в отдалении заходилась в лае собака. Приблизились, и тут из рядом стоящего дома появилась девушка. Чуть старше Семена, с ручками-ножками, похожими на прутики. Вся настолько нежная, что хотелось спрятать ее под толстым пуховым одеялом, чтобы не разбилась. Семена внезапно потянуло к ней. Он даже удивился своему порыву, но мама резко встала. Затем развернулась, схватила сына за руку, точно малыша, и потащила домой.

Всю дорогу Семена преследовал взгляд в спину.

Дома они поскандалили. Мама почему-то утверждала, что коттеджный поселок – страшное место. Мол, она явственно разглядела заброшенные здания с темными дырами вместо окон, провалившиеся крыши. Поселок якобы совершенно пустой, лишь скрипят покосившиеся двери в покинутых домах. Семен слушал и не понимал: что случилось с мамой? Совершенно нормальный поселок. Дома с белыми пластиковыми окнами и кондиционерами на фасадах, высокие заборы, дорогие машины, припаркованные рядом. И чудесная девушка… В легком сарафане, со светящимися рыжими волосами.

Вечером мама рассказала об увиденном отцу, вернувшемуся с работы.

– Ничего странного. Наверняка в девяностые дома строить начали, а потом половину хозяев подстрелили, а другая половина в дальние страны подалась. Вот коттеджи и стоят брошенные, – выдвинул он гипотезу.

Семен мысленно возмутился: папа в глаза эти дома не видел, а маме поддакивает! Хотя обычно подтрунивает над ней – мол, надо меньше смотреть мистические сериалы. А мама погремела посудой, потом собралась с духом и выпалила:

– Андрюша, мне здесь не нравится.

У Семена аж сердце куда-то провалилось: это еще что за новости? То таскала его на просмотры всю весну, то теперь хочет уехать? А как же та девушка из поселка? Он с ней что, больше не встретится?! Отец помолчал, подбирая слова, затем сказал:

– Ты же сама хотела здесь жить.

– Хотела, – согласилась мама.

– И что теперь изменилось?

– Не знаю, – вздохнула мама. – Какие-то мелочи, но они настораживают. Бабка эта странная, кран с горячей водой… Вот и Семен беспокоится.

– Ничего я не беспокоюсь! – вспылил тот. – Я смотрел в интернете. Пишут, что вентиль крана мог сам по себе открыться. Да и бабка нормальная.

– Вот видишь! – поддержал сына папа. – А ты панику на пустом месте устраиваешь. И деньги я не из воздуха достаю, чтобы сначала заплатить за съем, а потом уехать через несколько дней.

Он резко поднялся из-за стола и вышел. Потом они с Семеном устроили морское сражение в бассейне. Поднимать тему отъезда мама больше не стала.

Прошла пара дней.

Семен с мамой возвращались с озера. Подходя к дому, оба увидели в окне тень. Семену на мгновение показалось, что это та самая девушка из поселка, и его обожгло, точно крапивой. Наверное, соскучилась по нему.

– О, кажется, папа с работы приехал. – Мама щелкнула сына по носу.

Но калитка оказалась запертой, как и входная дверь. В доме царила пустота. Да и как незнакомка могла попасть в закрытый дом? Мама несколько раз прошлась по комнатам, проверила окна – все в порядке.

Семен разочарованно вздохнул.

– Мам, я есть хочу, – прервал он ее хождение.

Мама разогрела суп и вынесла тарелки на террасу, где они и пообедали. Потом Семен вымыл посуду, а мама решила принять душ. Минут через пятнадцать из ванной донесся грохот и крик. Семен бросился проверять, все ли в порядке?

Мама открыла не сразу. За это мгновение Семен успел представить самое страшное. Он снова дернул дверь. Затем раздался щелчок замка, и появилась мама, закутанная в полотенце. Оказывается, когда она выходила из душевой кабины, погасла лампочка. В этот момент правая нога поехала на неведомо откуда взявшейся луже, мама потеряла равновесие и со всего маху упала. С трудом поднялась на четвереньки, и тут в ванной зажегся свет.

– Я закрывала шторки душевой кабины, – рассказывала она вечером папе. – Неоткуда там было взяться воде.

– Вдруг ты неплотно их задвинула? – упорствовал отец.

– Слушай, я еще в здравом уме и памяти. И помню, что пол был сухой, – злилась мама.

– Но ты же понимаешь, что вода из ниоткуда появиться не могла?

– Не могла, но появилась.

– Значит, где-то что-то протекает, – обычно спокойный отец не сдержал раздражения. – Если еще раз повторится, позвоним хозяйке.

– Все ясно. – Мама поднялась из-за стола и ушла в спальню.

Помирились родители не сразу.

…Долго не темнело. Отец с матерью давно уснули, а Семен все глядел в окно. От земли поднимался туман, деревья, забор, дома соседей становились призрачными, словно окружающий мир истончался, уходил в небытие. Семен перелез через подоконник и спрыгнул на газон. Трава мягко пружинила под ногами, приглушая звуки, и чудилось, что Семен также становится неслышимым и невидимым. До него донесся шорох. Семен опустил голову и заметил ползущую к нему змею. Цвета мокрого асфальта со светлым незамысловатым узором. Семен хотел убежать, но тело не повиновалось – его словно сковал паралич. Змея несколько раз обвилась вокруг ноги Семена. Тот заледенел от ужаса. А после гадина поползла вверх, извиваясь всем телом. И когда добралась до грудной клетки, там, где словно заполошная птица билось сердце, вонзила клыки. Семена пронзила нестерпимая боль.

В субботу жарили шашлык. Семен переворачивал шампуры, чтобы мясо не подгорело. Слева между ребер кололо, напоминая ему о недавнем сне. Мама сказала, что такое бывает при невралгии и растерла сына согревающей мазью. В фольге запекли картошку с чесноком. Мама нарезала сыр, помидоры с огурцами и достала бутылку красного вина. Непьющему человеку четырнадцати лет налили лимонад. Уселись за стол, и тут обнаружилось, что забыли про кетчуп.

– Странно, вроде я все приносила, – удивилась мама.

Она зашла в дом, а вскоре выскочила оттуда, будто за ней гнались.

– Там, там… – Мама несколько раз ткнула пальцем в сторону дома.

Семен с отцом бросились туда.

Внутри было все в порядке, не считая разбитой бутылки. Пока Семен подметал осколки и вытирал пролитый кетчуп, мама рассказывала о том, что произошло. Сначала она открыла холодильник, соуса не было. Проверила колонку – напрасно. Мама еще раз окинула взором кухню и наконец обнаружила кетчуп на столе, он стоял на самом видном месте.

«Вот ворона», – ругнулась она на себя и пошла к выходу.

В спальне в высоком кресле кто-то сидел.

– Семен, это ты? – спросила мама.

В ответ раздалось неопределенное «угу».

– Пошли, – позвала она, – нашла я кетчуп.

Кресло медленно развернулось. Оно было совершенно пустым.

…Вечером они сидели в гостиной, когда мама снова заговорила об отъезде. Семен испугался: неужели папа согласится?!

– Слушай, – подчеркнуто мягко сказал отец, – мы заплатили за четыре недели. И если мы уедем раньше, никто нам деньги не вернет.

– Я знаю, но…

– И я знаю, – по голосу отца Семен понял, что тот начал раздражаться, – ты тонкая, чувствительная натура, я с этим не спорю. Но тебе не кажется, что все ж таки надо давать меньше воли воображению? Когда ты с визгом неслась из дома, я подумал черт знает что!

– Да я чуть не умерла там от ужаса! Тебе легко говорить! – Мама вышла из комнаты, громко хлопнув дверью.

Позже мама попробовала достучаться хотя бы до Семена:

– Там точно кто-то сидел. Я еще подумала, что ты что-то ищешь в ящике стола.

Но Семен отмахнулся, он уже решил, что завтра сбежит из дома в соседний поселок: должен же быть способ познакомиться с той девушкой.

– Тебе показалось, – повторил он слова отца. – На улице жарко, а в доме душно.

– У меня нет проблем со зрением! – взорвалась мама. – И со здоровьем.

Потом добавила, обращаясь к отцу:

– Андрюша, мне страшно.

Но папа закинул руки за голову и ничего не ответил.

Старуха подкараулила Семена, когда он ранним утром выскользнул из калитки. В этот раз она была одета в короткое платьице и лосины, на каждом пальце красовалось по массивному перстню с фальшивыми камнями.

– Знаю, куда спешишь, касатик, – напевным голосом сообщила она. – Ждет тебя красна девица, глаз с окна не сводит.

Семен вспыхнул.

– Вы откуда знаете? – срывающимся шепотом поинтересовался он.

– Так то ж внучка моя родненькая.

Старуха запрокинула голову и разразилась булькающим смехом. Но Семен этого не заметил, он мечтал лишь об одном – увидеться с незнакомкой. Окрыленный, он поспешил к грунтовой дороге. Он бежал, не чувствуя усталости, не замечая сбившегося дыхания. Девушка уже стояла у калитки, будто они условились о встрече еще в прошлый раз.

– Привет, – буркнул Семен.

Ему было неловко за свой облупившийся от солнца нос, за отросшие вихры, за длинную царапину на руке. Но девушка приветливо улыбнулась:

– Здравствуй. А я тебя каждый день ждала. Почему не приходил?

– Не мог, – признался он, – мать меня одного не отпускает.

– Тогда ладно, – прищурилась девушка. – Кстати, меня Олей зовут, проходи.

Возле ворот Семен заметил кавказскую овчарку на массивной цепи. Собака подошла и ткнулась ему в живот огромной башкой. Семен сначала осторожно, а затем все смелей гладил собаку.

Оля и Семен сидели в саду на качелях. Они раскачивались все выше, и казалось, что еще немного, и они взлетят навстречу розовеющему небу. Оля что-то говорила, но из-за гула в голове Семен не различал слов. Сам он молчал, лишь расплывался в идиотской улыбке.

– Тебе пора, – вдруг совершенно отчетливо сказала Оля, – скоро твои родители проснутся.

Семен спрыгнул с качелей. Оля неожиданно очутилась совсем близко.

– Ты у меня в гостях был, – произнесла она. – А меня к себе пригласишь?

Семен замялся: непонятно, как отнесутся родители? Но Оля жарко поцеловала его, и он согласился, не раздумывая. Домой он вернулся вовремя: никто не заметил его отсутствия.

Днем набежали тучи и начался ливень. Гроза размахнулась во весь горизонт. Шумели деревья, полыхали молнии. Одна ударила в столб у соседнего участка. Мама отключила электричество и закрыла окна.

Вернувшийся с работы папа поразился:

– Да у вас тут второй потоп случился.

– Ага, – тут же подхватил Семен. – Рядом с нами молния грохнула. Мы ее не видели, но треск стоял.

– Видно, озеро к себе молнии притягивает, – предположил отец, – да еще лес рядом.

Он пошел мыть руки и попросил:

– Ален, забери из машины пакет с хлебом – забыл взять.

В этот раз мама не кричала, не вбежала перепуганная в дом, но, когда она вернулась, Семен сообразил, что что-то неладно.

Из дальнейших объяснений выходило, что маме снова почудилось странное. Она вышла во двор, достала пакет и собралась идти обратно. В тот же миг воздух словно поплыл. На месте уютного дома возникло двухэтажное здание из красного кирпича с пустыми глазницами окон, из которых выглядывали вороны. Они выжидающе смотрели, коротко переговариваясь на птичьем. Мама моргнула, и все исчезло – перед ней находился одноэтажный коттедж, который они сняли на июль.

– Вы мне честно скажите, – спросила она, – я сумасшедшая?

Папа издал странный звук, точно пытался сдержать икоту, затем отвел глаза. Ответил не сразу:

– Вряд ли. Это от жары.

– Это не от жары, – возразила мама. – После грозы стало прохладно.

– Может, давление поднялось? – Отец ушел от ответа. – Ты бы лучше легла.

Семен был с ним согласен: мама просто невзлюбила дачу, вот ей и мерещится разное. А может, даже выдумывает, чтобы был повод уехать. Они же с отцом ничего подобного не наблюдают.

Полночи Семен ворочался. Родители давно уснули, на улице погасли фонари – в деревне экономили на освещении. Лишь светила полная луна. На какое-то мгновение Семен погрузился в дрему и тут же вынырнул из нее, словно от резкого толчка. В окно постучали. Он выглянул и увидел Олю. Она стояла, озаряемая звездным светом, будто пришла к нему из далекого космоса.

– Ты чокнутая! – восхитился Семен. – Ночь же!

– Я подумала, что твои родители мне не обрадуются. Решила прийти, пока они спят.

Семен помог ей влезть в окно. Она села рядом и торжествующе взглянула ему в глаза. Все отступило на задний план. Он неловко обнял Олю за плечи и притянул к себе. Из ее полуоткрытого рта высунулся змеиный язык…

Обо всем остальном Семен узнал от родителей.

Побуждаемая смутной тревогой, мама решила проведать сына. Взяла мобильный телефон и, подсвечивая экраном путь, зашла в его комнату. На груди Семена свернулась огромная черная змея. Мама хотела позвать отца, но не смогла ни сдвинуться с места, ни выдавить из себя ни звука. Она набрала его номер и стала ждать. Вскоре папа прибежал в комнату.

– Что за черт? – Спросонья он не мог понять, в чем дело.

Мама глазами показала на змею. Папа побледнел. Затем метнулся в котельную, схватил топор и примчался обратно. Одним махом скинул гадину с груди сына и рубанул по ней топором. Потом еще и еще. Змея дернулась несколько раз и затихла. Семен подскочил как ужаленный.

– Что случилось? – Он непонимающе посмотрел на родителей, на змею и добавил: – А где Оля?

Папа выбросил гадину и некоторое время молча стоял у окна, затем взглянул на маму.

– То, что ты сегодня видела… – Слова давались ему с трудом. – Я ведь тоже это видел несколько дней назад. Старый кирпичный дом… Кладка на торцах стала обваливаться, по стене пошли трещины. Вместо окон лоскутья стекол. Глядел и думал, что схожу с ума.

Мама не отвечала, тогда отец продолжил:

– Утром уедем. Давай собираться.

Уже дома через неделю после отъезда Семен вбил в поисковик: дом на Вишневой улице. Поисковик выдал несколько ссылок, по одной из которых Семен попал на форум, где пользователи обсуждали арендуемые дома. Один из форумчан, под ником Археолог, так писал о доме на Вишневой улице: «Свет постоянно перегорал, вода на полу появлялась. Постоянные шорохи, голоса, музыка непонятная. Огромные змеи на участке. Съехали оттуда через две недели. Я потом расследование провел. Вот что выяснилось. Раньше на этом месте стоял коттедж, построенный новым русским. Того в девяностые годы порешили вместе с дочерью и собакой, а дом сожгли. Новые хозяева участок по дешевке купили и дом отстроили, только жить там не смогли. Стали сдавать. А арендаторы сбегают, кто через неделю, кто через две, когда чертовщина вылезает. А бабка чокнутая, которая возле дома постоянно околачивается, мать того нового русского. У нее после пожара крыша уехала, так на место и не вернулась».

А в конце лета Семену приснилась Оля. Она стояла на лунной дороге, и вокруг нее огненным дождем падали на землю звезды, а он шел к ней навстречу.

Ведьмин глаз

Давно Таня так не злилась: в начале лета родители снова надумали разводиться. Мама наорала на отца, что он ей всю молодость испортил, а папа обозвал маму изжогой. И вот мама собрала вещи и ушла в съемную комнату, а Таню отправила к прабабке в деревню. Мол, нечего с отцом, «врагом народа», оставаться под одной крышей.

Последний раз Таня ездила к прабабушке три года назад, и ничего хорошего в той поездке не было. Холодная вода в рукомойнике, мытье посуды в тазике, деревенский туалет. По телевизору всего четыре канала, интернет не ловится. Полная дыра, а не деревня. Но мама заупрямилась, как ишак: коммуналка с соседом-алкоголиком, где она сняла комнату, не подходящее место для ребенка. А глухая деревня подходящее?! Слов нет! Но мама находилась в том настроении, когда спорить бесполезно. Загрузила Танины вещи в машину и отвезла дочь к бабе Тосе.

Бабке недавно стукнуло восемьдесят пять, но она бойко шуршала по хозяйству и отказывалась переезжать в город, несмотря на то что с каждым годом деревня усыхала на несколько домов: жители умирали или перебирались в более цивилизованные места.

Мама укатила обратно в Москву, а Таня осталась. Прабабка сразу же погнала ее на колонку за водой, мол, ведра все пустые. Не могла раньше маму попросить! Все равно та на машине. Так ведь нет, пусть Таня сходит. Таня взяла ведро и неохотно поплелась на колонку, которая находилась через три дома. Нажала на рычаг, и в ведро с грохотом хлынула вода, обрызгав ее.

– Господи! Живой человек появился! – раздалось сзади.

Таня развернулась и увидела девушку. Чуть постарше, чем она сама, с хвостиком темных волос, в коротких шортах и топике, едва прикрывающем грудь. На деревенскую совсем не похожа. Тане стало неловко: она как дура вышла, в халате. Привыкла, что здесь наряжаться не перед кем. Они познакомились. Девушку звали Крис.

– Сокращенно от Кристины. Так прикольней звучит, – пояснила она.

Таня чуть не присвистнула: надо и себе крутое прозвище подобрать, чтобы Светка с Леной, одноклассницы, облезли от зависти.

– Я тут уже две недели, – рассказывала Крис. – Думала, на стенку полезу от скуки. Все книги перечитала, какие в доме нашла. Даже подшивку «Вокруг света» за восемьдесят третий год. Представляешь?

Таня представляла: читать книги – та еще гадость. Даже к урокам литературы она готовилась по краткому содержанию из интернета.

– Вот и я о том же, – кивнула Крис. – Ну теперь веселее будет: вдвоем нескучно.

Крис, как оказалось, жила одна. Ей исполнилось шестнадцать, и она решила попробовать силы в выживании в деревне. Весь год готовилась в одной социальной группе.

– Первый раз печь топила – чуть от дыма не задохнулась, – со смехом вспоминала она. – В дымоход прошлогоднее гнездо провалилось. Пришлось на крышу лезть и жердью его прочищать.

Таня поймала себя на мысли, что Крис настолько красочно рассказывает о неприятностях, что они кажутся настоящими приключениями.

– Зато теперь и печь стопить, и еду на ней сварить – раз плюнуть, – похвасталась Крис. – Я даже зелень в огороде посадила… прикольно. Может, вырастет.

Крис помогла донести ведро до дома бабы Тоси, и девушки договорились вечером сходить на речку.

Прабабка внучку за знакомство похвалила:

– Хорошая девочка эта Кристина. И в магазин сбегает, если попросишь, и воды принесет.

Вечером Крис зашла за Таней. Они прошли через деревню, пересекли поле и по тропинке углубились в лес. Вокруг трещали птицы да пищали надоедливые комары. Таня отмахивалась от них полотенцем.

Девушки вышли к реке.

– Как на Мальдивах! – Крис провела ногой по белоснежному песку.

– Ага, только пальм не хватает, – поддакнула Таня.

– Прикинь, здесь раньше суда ходили, при Петре Первом, – продолжила Крис.

Таня пожала плечами: она не любила историю из-за разных дат. Те сплетались в спутанный клубок, вместо того чтобы растянуться по линейке. При Петре Первом – это же когда-то очень давно?

Девушки разделись и вошли в воду. На левой лопатке у Крис была вытатуирована летучая мышь. Таня сразу отметила: надо и себе забавную татушку сделать. И волосы бы погуще, и кожу гладкую – без противных прыщей. Вон Крис какая красотка. Даже завидно. Да и фигура у Кристины отпад: тоненькая, но с формами. Самой Тане не мешало бы похудеть, но трудно отказаться от сладостей.

Вода в реке обожгла холодом. Таня поежилась: быстрая речушка – это не море и даже не озеро. Здесь не понежишься. Крис быстрыми и отточенными движениями поплыла на другой берег, Таня за ней. На противоположном берегу все выглядело мрачным и заброшенным, будто девушки пересекли некую грань, отделяющую один мир от другого. На стволе ближнего дерева Таня разглядела сучок, похожий на глаз. Ей почудилось, что он подсматривает за ней.

– Как-то здесь не по себе, – призналась Таня.

– Да уж, такое ощущение, что за деревьями спряталась ведьмина избушка и сейчас нас пустят на жаркое, – согласилась Крис. – Поплыли обратно? А то скоро стемнеет.

Она вновь первой зашла в реку, Таня старалась не отстать. Казалось, упусти она хоть мгновение, домой уже не вернется.

На следующий день баба Тося послала Таню в соседнее село, в магазин. По дороге ее догнала Крис.

– Чего не позвала? – поинтересовалась она. – Хорошо, что я тебя в окно заметила.

– Да неудобно было, – ответила Таня. – Вдруг ты спишь или занята?

– Расслабься, – усмехнулась новая подружка, – мы же в деревне. Здесь городские этикеты не в моде.

Они отоварились в сельпо и отправились в деревню. По дороге Крис предложила:

– Слушай, тут одно место есть… Не хочешь сходить?

– А что за место? – Таня зевнула. Прабабка встала рано и, пока хлопотала на кухне, разбудила и внучку.

– Ведьмин дом, – прошептала Крис. – Реально.

– Да ладно… – Таня даже остановилась. – Не выдумывай.

– Я серьезно. – Подружка наклонилась к уху: – Хочешь, покажу?

Таня без энтузиазма согласилась – сумка с покупками оттянула руку, но отказывать не хотелось. Они свернули на заброшенную дорогу и скоро уткнулись в старый дом. Серый от дряхлости, присевший к земле, словно под грузом лет, он походил на старика, растерявшего волосы и зубы. Окна чернели прорехами, крыша провалилась. Вокруг колыхались заросли крапивы и иван-чая.

– Дом как дом, – равнодушно сказала Таня.

– Да ты что! – Крис подтолкнула ее плечом. – Видишь, крыша сломана? Когда ведьма умирает, она долго мучается. И тогда крышу разбирают, чтобы ведьма помереть могла.

– Ну и фиг с ней, – отмахнулась Таня. – Пошли лучше, а то у меня сейчас руки отвалятся.

Но и по дороге Крис не унималась:

– Говорят, ведьма обычно свою силу другому человеку передает.

– Ну и что? – совсем невежливо ответила Таня.

– А эта не передала! Никто не согласился.

– Да тут одни бабки живут, – усмехнулась Таня, – даром никому не надо.

– Я бы взяла, – возразила Крис. – Могла бы людьми управлять. Чтобы он ко мне на коленях приполз…

– Кто он? – заинтересовалась Таня.

– Неважно, проехали. – Кристина скривилась.

После полудня пошел дождь, и Таня заглянула к Крис. Та развела огонь в печи и поставила чайник. Дождь бойко барабанил по крыше, пламя трещало в очаге.

Крис раскинула карты.

– Будет тебе скоро дорога, – предсказала она.

– Ага, мама с папой заключат пакт о ненападении и за мной прикатят, – сморщилась Таня.

– А еще ждет тебя подарок. – Крис продолжала вглядываться в карты и вдруг нахмурилась: – Странное сочетание: сильный дар и большая опасность. Ты это, поаккуратней, подруга.

Со стены на Таню внимательно смотрел сучок, похожий на глаз. Ей стало не по себе.

Бабка была совсем старая – лет сто, не меньше. Единственный железный зуб торчал из провалившегося рта. Платок съехал назад и оголил почти лысую макушку с белым пушком. Таня замедлила шаг: старуха никак не могла вскарабкаться вверх по мокрой траве. Она поднималась по склону оврага на дорогу и раз за разом соскальзывала обратно. Таня посмотрела по сторонам – никого, придется самой.

– Вам помочь? – поинтересовалась она.

– Помоги, внучечка, – зашамкала бабка. – Сил-то уже не осталось.

Таня подошла к краю оврага.

– Вы мне палку свою протяните, – посоветовала Таня.

– Лучше ты немного спустись, – попросила бабка.

– Я вас так не вытащу, – ответила Таня, – на мокрой траве не удержишься.

Бабка повторила:

– Подойди поближе и возьми меня за руку.

И тут ее конечность начала расти. Таня вскрикнула и отскочила от края оврага. Бабка что-то закричала, на нее сверху посыпалась земля. Таня рванула прочь, как перепуганный заяц, позади слышалась ругань.

Девушка мчалась, не разбирая дороги, в ушах стучала тревожная сигнальная дробь. Ветки хлестали ее по лицу, трава цеплялась за ноги. Один раз Таня грохнулась со всей силы, ободрав колени до крови, тут же вскочила и понеслась дальше. Грудная клетка горела огнем. Вдох-выдох, вдох-вы… В тот самый момент, когда скрюченные пальцы царапнули ее по спине, Таня проснулась. Рывком села, настороженно озираясь по сторонам. Сквозь щели в стенах дома пробивался свет – это поднималось солнце. Возникло чувство, что она только что возвратилась с другой стороны, как тогда на речке. Лишь когда с соседней кровати донеслось сонное бормотание, Таня вспомнила, что осталась ночевать у подружки. Девушка долго ворочалась, но вскоре кошмар истаял, и она вновь задремала.

Утром они с Крис разбежались по своим делам, договорившись пойти на речку.

На сей раз в воду Таня не полезла – хватило прошлого раза, когда она так сильно перепугалась присутствия потустороннего. Крис совершила заплыв против течения, а Таня скучала на берегу, перебирала песок. Неожиданно ее рука наткнулась на стекло. Не бутылочный осколок, а вещицу из муранского стекла, черного, гладкого, в виде птичьего глаза. Таких в Турции – на каждом шагу. Говорят, защита от сглаза.

– Слушай, я тут какую-то фигню нашла, – крикнула она подруге.

– Что именно?

– Стекло какое-то.

Крис ответила не сразу:

– Может, это секретик? Дети такие делают: прячут в ямку разные камушки, фантики, а сверху стекляшкой накрывают. Посмотри.

Таня приподняла стеклышко. Под ним лежали засохшие лягушачьи лапки, мумия огромной крысы и какие-то корешки.

– Фу, гадость! – закричала она.

Тут же все вокруг потемнело, словно свет во всем мире кончился, и никогда не наступит утро, и петух не пропоет приветствие новому дню.

Таня запаниковала:

– Крис, ты где? Что случилось?

Никто ей не ответил. Таня сделала шаг наугад и уперлась в препятствие. Отпрянула назад и снова застряла – там тоже выросла стена.

– Крис, помоги мне! Я куда-то провалилась.

Но Кристина не откликалась.

Таня потрогала стену. Та осыпалась под рукой и на ощупь казалась сложенной из кирпичей, между которыми было что-то жирное и влажное, точно земля после дождя. Еще из стены торчали кривые палки, напоминающие корни деревьев. Таня всхлипнула, потом еще и еще и зашлась в истерике. Она билась о стену, орала и рыдала, но выхода не было. Вдруг она услышала шепот: «Останься… Здесь так тихо, так спокойно… Тебе все равно. Останься с нами».

– Отстаньте от меня! Я хочу вернуться! – завизжала Таня.

Перед ней возник яркий свет и проход в земле. Таня шагнула и увидела рассыпавшийся гроб, в нем лежал полуистлевший труп, на макушке рос белый пух волос.

Снова раздался голос:

– Хочешь выйти, девочка?

Таня могла поклясться, что с ней разговаривал мертвец. Она собралась с духом и ответила:

– Да, хочу.

– Тогда возьми меня за руку.

Девушка с отвращением посмотрела на сморщенную кисть в трупных пятнах и попятилась.

– Выбор за тобой, – продолжал голос, – решайся или останешься здесь.

– Вы ведьма? – догадалась Таня.

Раздалось мерзкое хихиканье:

– Разве ты не хочешь власти? Чтобы люди стали марионетками в твоих руках?

– Это не я! Это Крис хочет! – возразила Таня.

– А повезло тебе! – К ней потянулась рука.

Таня не выдержала и кинулась прочь. Тотчас же стена сомкнулась, сверху посыпалась земля и камни, погребая Таню под собой. Ей стало нечем дышать, земля забивалась в рот и ноздри. Она царапала кладку, хваталась за корни и лезла наверх, растеряв остатки рассудительности.

Таня очнулась, точно от сна. Солнце клонилось к горизонту, окрашивая макушки деревьев в алые цвета. Крис поблизости не оказалось. Таня покричала, но подружка не откликнулась. На берегу ее вещей не было.

«Когда уйти успела? И почему с собой не позвала?» – удивилась Таня и пошла домой.

На пороге ее встретила мама и баба Тося.

– Доченька! – Мама кинулась к ней и крепко обняла. – Вернулась, слава богу!

Потом ее плечи заходили ходуном от рыданий. Таня испугалась. Что случилось?!

– Ты чего? Мы же с Кристиной купаться ходили, – забормотала Таня. – И зачем приехала? Что-то с папой?

– Тебя неделю не было, – вмешалась прабабка. – Кристина с речки прибежала и сказала, что ты пропала.

Таня потеряла дар речи: как это? Она точно помнит, что сидела на берегу и ковырялась в песке. Но дальше все уплывало. Какие-то обрывки: осыпающаяся глина, обломанные корни и чья-то рука, тянущаяся к ней. Она посмотрела на свои руки: под ногти забилась грязь. Таня села, почувствовав, что ноги ее не держат.

– А где же я тогда была?

Мать с бабкой переглянулись.

– Мы с Кристиной к батюшке в село ходили, – призналась баба Тося. – Батюшка велел молиться и ждать. Или вернешься сама в течение девяти дней, или…

Она умолкла.

– Пойду свечку поставлю, – всхлипнула мама. – Завтра в Москву поедем.

Новости в деревне разносятся быстро. Вскоре прибежала Крис. Таня вышла к ней на крыльцо.

– Мы все перетрусили, – зачастила подружка. – Ты на берегу сидела, а я как раз из воды выходила. И тут воздух поплыл, а тебя уже нет. Я бегом к твоей бабке, а потом вместе с ней к попу.

Она тараторила так быстро, что у Тани начало звенеть в ушах.

– Он стал расспрашивать, что да как, а я и вспомнила, что ты про какое-то стекло говорила, в виде глаза. А поп и отвечает: то ведьмин подклад был, чтобы ученицу себе заполучить.

Она испытующе уставилась на Таню:

– Ну что? Ощущаешь что-нибудь?

Таня почувствовала неясное раздражение:

– Нет.

Она надеялась, что подружка отстанет, но Кристина не унималась:

– Эх, не повезло. Наверное, ты к этому неспособная. Вот я бы не упустила такой шанс. Ты ничего не скрываешь?

Таня замотала головой. Крис еще постояла, будто ожидая чего-то, затем распрощалась:

– Ну ладно, пока! Ты ведь завтра уезжаешь?

– Да, – сухо ответила Таня.

Крис потопталась еще немного, затем развернулась и пошла к себе, легкая и беззаботная. И тут Таню неожиданно накрыла волна ненависти: почему Крис красивее, круче и интереснее? Наверняка и парни на нее заглядываются и девчонки ей завидуют. Почему все ей?!

Все вокруг потемнело, как перед грозой. Таня мысленно ударила подружку в спину, и Крис упала на грунтовую дорогу, как сломанная кукла.

Пожиратели будущего

Половину мая Илья в школу не ходил: обострилась сезонная аллергия. Поэтому классная велела ему в начале июня отработать – подготовить презентацию по экономике. Илья особо не расстроился: все равно никуда не собирался, а дача не убежит.

Первого июня (День защиты детей, между прочим) он спустился в метро, доехал до нужной станции, после сел в автобус и добрался до лицея. Кроме него, на отработку попали еще двое ребят из параллельных классов. Одного из них, Сергея, Илья знал, поэтому перебросился с ним парой слов. Ребята набрали книг в библиотеке, плюхнулись за соседние компьютеры и начали работать.

– Слушай, – окликнул его Сергей, – ты на метро ездишь?

Илья сдержанно кивнул. Ему хотелось поскорее разделаться с обязаловкой и вернуться домой.

– А про адский поезд ничего не слышал? – продолжил Сергей.

Илья заинтересовался, ни с чем подобным он не сталкивался.

Сергей понизил голос:

– Говорят, иногда в метро появляется поезд из самого ада. И если в него войти, то все – пропал. Так и будешь до скончания веков кататься по подземке.

Илья пожал плечами:

– Ерунда это.

Но Сергей завелся:

– Ничего не ерунда! Из вашего класса в прошлом году Денис исчез. Говорят, он в этот поезд попал.

Но Илья уже не слушал. Делать этому Сергею нечего, повторяет пугалки для малышей. Тем более Денис всего лишь перевелся в другую школу, по слухам.

Илья сделал примерно треть работы, сохранил все на флешку и отправился домой.

В метро, перед тем как войти в вагон, его охватила секундная паника. Почему-то в памяти всплыли слова Сергея. А вдруг правда? Ведь и Денис больше не объявлялся и ни с кем не общался, даже непонятно, почему все решили, что он перешел в другую школу. Но люди входили в поезд и выходили, и Илья подавил приступ ужаса. Дома поискал в интернете материал для презентации, чтобы поскорее ее закончить, и наутро вновь отправился в лицей.

Сегодня Илья почти доделал презентацию, осталась самая малость, но задерживаться не хотелось. Он спустился в метро, и паническая атака повторилась. Илье не хотелось входить в поезд, ему мерещилось, что потолок и стены платформы давят на него, что воздух раскалился и дышать невозможно. Но тут он заметил в вагоне Дениса.

«Кстати, спрошу, почему он так резко пропал», – обрадовался Илья знакомому попутчику.

В последнее мгновение он влетел в поезд. Двери с лязгом захлопнулись и исчезли вместе с окнами, точно их корова языком слизнула. Взревел гудок, взвизгнули колеса, состав набирал скорость, словно выпущенная пуля. Илья схватился за поручень, чтобы не упасть. И тут к нему повернулся Денис. На лице бывшего одноклассника промелькнула целая гамма чувств: от узнавания до растерянности, от радости до ужаса.

– Ты как сюда попал?! – заорал Денис.

– Из лицея ехал, – перекрикивая лязг колес, ответил Илья. – Увидел тебя и впрыгнул в вагон.

– Дурак, – вздохнул Денис. – Это же ловушка.

Вот что он рассказал.

Тоже, как дебил, сел в этот поезд год назад. Хотя все смущало! И новенькие сиденья, свободные в час пик, и сверкающие окна, и вкрадчивый голос, объявлявший остановки. И теперь Денис колесит между временем и пространством вместе с остальными пассажирами.

– Ты меня извини, – сказал Денис, – но я даже обрадовался, когда ты появился. А то здесь и поговорить-то не с кем.

Илья осмотрелся: люди в вагоне сидели погруженные в свои мысли. Рядом полная женщина перетряхивала сумку, искала что-то в ее бездонных недрах. Пожилой мужчина с длинными седыми волосами, собранными в хвост, жал на кнопки телефона.

– Таким старьем уже несколько лет никто не пользуется, – заметил Илья.

– Давно, наверное, попал, – предположил Денис.

Илья удивился:

– А ты разве не спрашивал?

Денис смутился:

– Не отвечают, словно меня рядом нет.

– Странно…

Илья гнал от себя тоскливые мысли о доме. Он еще успеет поплакать, а сейчас надо попробовать разобраться в этой истории.

– Может, из-за разных временных потоков? – выдвинул он гипотезу. – Мы этих людей видим, потому что они существовали в прошлом, а они нас нет – мы из будущего, которое у них не наступило.

– А я почему тебя вижу? – заволновался Денис.

– Может, год – допустимая погрешность?

– Или все же будущее у нас будет? – с робкой надеждой спросил Денис.

Эта мысль окрылила Илью.

– Рассказывай, что тут и как, – велел он.

Денис сообщил, что туалеты расположены в конце вагона, там же есть и душ. Кормят всего три раза в день, но как на убой. Еду на тележках развозят официантки в черных платьицах с белыми кружевными передниками. Только на лицах у них маски из папье-маше, ничего не разглядеть…

– А что в других вагонах? – перебил Илья.

Он придумал, что надо пробраться по составу в кабину машиниста и остановить поезд.

– Я не был, – ответил Денис. – Туда никак не пройти. Дверь не открыть, стекло не выбить. Я что только не перепробовал.

– Значит, нам точно туда надо! – решил Илья. – Официантки же как-то ходят из вагона в вагон.

– Точно! – Денис хлопнул себя по лбу. – Ты молодец, а я растерялся.

Они дождались обеда, к этому времени Илья успел проголодаться. Наконец появились девушки с двухъярусными тележками. У девушек были стройные ноги на туфлях-шпильках, короткие (короче некуда) платьица, длинные вьющиеся волосы и венецианские карнавальные маски. Почему-то заговорить с официантками у Ильи желания не возникло: решил, что не стоит привлекать к себе внимание. А вот тележки рассмотрел тщательно. Застелены клетчатой скатертью до самого пола, сделаны из толстой арматуры, а значит, прочные. Он взял пюре с курицей, борщ, яблочный пирог и чай. Подумал и прихватил бутылку минеральной воды.

Отхлебнул минералки и сказал:

– Надо, когда они за посудой вернутся, забраться в тележки. Под скатертью нас не увидят.

– А как? – усомнился Денис. – Во-первых, тележки тяжелыми станут. Может, они их и сдвинуть не смогут? А во-вторых, надо, чтобы они не заметили, как мы залезем.

– Другого выхода у нас нет, надо попробовать. Хотя… Можно кататься до бесконечности.

– До бесконечности не выйдет, – нахмурился Денис. – Люди время от времени пропадают отсюда.

– В смысле?

– Прямом. Их куда-то уводят – и с концами. Никто не вернулся.

Приятели по-быстрому поели и стали ждать.

Когда появились официантки, чтобы забрать грязную посуду, Илья толкнул женщину с бездонной сумкой. Содержимое сумки рассыпалось, женщина запричитала и бросилась собирать упавшие предметы. Она что-то зло кричала на незнакомом языке. Пожилой дядька даже не отвлекся от телефона, продолжая нажимать на кнопки. Одна из официанток подошла к женщине и со всего маху ударила ее по лицу, затем еще раз, та замолчала. В это время друзья по несчастью проскользнули к тележкам и забрались на нижний ярус. Никто не обратил на них внимание. Девушки вернулись к своим обязанностям и легко покатили тележки дальше, словно там не сидели парни, каждый весом под шестьдесят килограммов.

Илье сделалось не по себе: что, если их обнаружат? Он вспомнил, с каким равнодушием била официантка несчастную тетку, и почувствовал вину – это из-за него. Он приподнял край скатерти. Вокруг плавал серый туман, сквозь его клочья просматривались нити бесконечных проводов. Совсем рядом по полу ударил крокодилий хвост. Илья вздрогнул и опустил скатерть.

Их привезли в подсобное помещение, оставили тележки и ушли. Ребята вылезли. Вокруг сверкал металл: бесконечными рядами тянулись хромированные столы, безупречной чистотой сияла мойка.

– Кухня, – прошептал Денис.

– Вижу, – кивнул Илья.

Ребята осторожно открыли дверь – они оказались в странном месте, не похожем на вагон метро: узкий коридор и ряд запертых дверей. Приятели двинулись по ходу поезда. За одной дверью раздался смех. Илья приоткрыл ее, и приятели заглянули в щелочку. Там обнаружилась просторная комната, в ней сидели официантки и кто-то еще. Илья и Денис переглянулись: как сюда могло вместиться такое большое помещение? Что-то неестественное.

Девушки обсуждали завтрашний банкет.

– …Сладенькое, еще молодое, сочное и хрустящее. Так и хочется вцепиться, зубками рвать на мелкие части, – причмокнула одна.

– Все за один раз не сожри, – оборвал ее грубый голос.

Сидящий поднялся из глубокого кресла и вышел на середину комнаты. Это был огромный Минотавр – мускулистый человек с головой быка.

– Не жадничай, Минотавр, – захихикала вторая девушка. Она сняла маску, под ней оказалась морда павиана.

– Можно подумать, ты сам станешь деликатничать, – поддержала ее напарница. – Когда еще перепадет такое нежное угощение. Два совсем свежих мальчика. Один мог бы стать великим физиком, второй – математиком. Вместе бы они совершили кучу открытий. А теперь все это достанется нам! Идеальное сочетание – пальчики оближешь.

Она сорвала с себя одежду и превратилась в огромного крокодила с головой прекрасной женщины. Подскочила к Минотавру и закружила его в танце.

Приятели отпрянули от двери.

Они на цыпочках устремились дальше, а позади слышалось:

– Прикончим сегодня старикашку. Был в шаге от открытия, а попался нам. Высосем из него запоздалую удачу и полет мысли. Все равно он сдался в последний момент.

– И тетку съедим. А ведь договор на роман и слава были у нее почти в кармане, только она удалила письма из электронного ящика не читая. Вкусный десерт к чаю.

Друзья были уже далеко, когда решили перевести дух.

– Что за черт?! – выдохнул Денис.

– Не знаю. – Илья покачал головой. – Пожиратели будущего какие-то.

– А что с теми людьми будет? – поинтересовался приятель.

– Умрут, наверное, – ответил Илья. – Без будущего жить невозможно. Ты лучше о нас думай, про нас они тоже говорили.

– Или у них другое будущее останется, но совсем обычное. Или?.. В прямом смысле сожрут?!

Они помолчали.

– Надо какую-нибудь дубинку найти, – решил Илья. – Ударим машиниста по голове и остановим поезд.

– А ты знаешь как? – спросил Денис.

Илья пожал плечами:

– Разберемся, все равно у нас выхода нет.

Они обшарили коридор. Арматуру не нашли, но Денис обзавелся огнетушителем, а Илья отыскал противопожарный стенд, снял с него молоток, которым в случае опасности выбивают стекла, и засунул его за пояс.

– Можно будет и огнетушителем треснуть, – постановили приятели.

Коридор петлял бесконечной кишкой, словно состав растянулся в пространстве на много километров.

– Может, он размером с экватор? – пошутил Илья.

– Или с космос, – хмыкнул Денис. – Тогда мы застряли очень надолго.

– Пить хочется. Интересно, сколько мы уже идем? – задумался Илья. – У меня здесь часы не работают.

– Как бы нас не хватились, – насторожился Денис, – надо поторапливаться.

И тут совсем рядом раздались звуки, похожие на хохот гиен: «Сладенькие, вкусненькие, сочные, мягкие… Ням-ням-ням. Где вы?»

Ребята прибавили шагу. Казалось, что стены сузились, свет потускнел, а воздух налился тяжестью – дышать стало трудно.

– Что это? – испугался Денис.

– Наверное, обнаружили, что нас нет, – ответил Илья. – Бежим!

В боку кололо, легкие дышали с перебоем. Ребята не сбавляли темп, передавая тяжелый огнетушитель друг другу на ходу. Но преследователи не отставали, они вкрадчиво обещали: «Съедим, сожрем, слопаем».

Минут через десять коридор уперся в металлическую дверь. Раздумывать было некогда. Илья, не останавливаясь, нажал на ручку и первым влетел в кабину. За лобовым стеклом стояла кромешная темень, посреди которой вспыхивали золотые искры. За пультом управления сидел скелет с огненной тыквой вместо головы. Илья замахнулся молотком и ударил по тыкве со всей силы. Шейные позвонки не выдержали, переломились, тыква упала на пол и закатилась в угол. Денис направил на нее огнетушитель.

– Дернешься, мигом притушу, – предупредил он.

Безголовый скелет на сиденье вздрогнул и затих. Илья склонился над пультом, но понять ничего не мог. Все кнопки были подписаны странными символами, никаких ассоциаций не возникало.

– Дверь держи! – крикнул он.

Денис щелкнул замком, и вовремя: вскоре с внешней стороны послышались глухие удары. На железной обшивке появились вмятины.

Илья не стал размышлять и нажал на первую попавшуюся кнопку. Тотчас же раздался нервный скрип, и поезд заскользил назад. Илья утопил следующую кнопку, и поезд швырнуло влево.

– Я помогу, – раздался голос из тыквы, – иначе всех угробишь. Но при одном условии: твой друг поставит огнетушитель на место. Ненавижу этот предмет, но приходится держать его из-за инструкции по безопасности.

Денис отставил огнетушитель в сторону. Скелет пошарил по полу, нащупал огненную голову и вернул на место.

– Вы сами виноваты, – произнес машинист. – Тратите свое время направо и налево, работаете спустя рукава. Вам самим не нужно будущее. Мечтаете о разных пустяках, о том, что доступно каждому.

– Не твое дело! – оборвал его Илья. – Ссаживай нас.

Скелет что-то тронул на пульте, и состав остановился. Двери распахнулись, приятели выскочили на перрон – оказывается поезд прибыл на станцию метро. Какую, разбираться не стали. Бегом пересекли платформу и выбрались на поверхность. Илья взглянул на смартфон: прошло всего полчаса, как он сел в вагон метро. Он не поверил собственным глазам и залез в интернет: так и есть, родители даже тревогу не подняли. Денис опустился на корточки и обхватил голову руками. Глядя на приятеля, Илья тоже распереживался. Его охватила дрожь: тряслись руки, а зубы так сильно стучали, что он едва не прикусил язык.

Денис вытащил свой телефон и позвонил родным. Почему-то появлению Дениса они не удивились. Оказывается, его родители считали, что сын весь этот год учился в закрытом колледже в Швейцарии, а теперь вернулся на каникулы. С ума сойти!

Илья спросил приятеля:

– Ты как?

Денис пожал плечами:

– Наверное, запрусь в квартире и не выйду оттуда. Пару недель точно. Приключений мне до конца жизни хватило. А к метро я и на пушечный выстрел не подойду.

Ребята вызвали такси и отправились по домам.

Утром Илья добирался до лицея долго: спуститься в подземку он так и не осмелился, пришлось воспользоваться наземным транспортом.

Быстро получил зачет и собрался домой. Но тут появилась завуч и спросила:

– Илья, ты случайно не знаешь, где Сергей? Пропал куда-то вчера вечером, родители места себе не находят.

Волк под кроватью

Куда она поедет летом, Лена никому не говорила, хранила загадочное молчание. Танька, бесившаяся от материнского произвола, предположила: «В деревню, как и я, покатится!» – и попала в точку. Но Лена и ухом не повела. Главное – ничего не говорить, так что вскоре от нее отстали. Отчим из семьи ушел еще зимой, хорошо хоть, алименты платил. Мама же совсем разболелась и летом ложилась в больницу. Так что Лене с младшей сестренкой предстояло отправиться в деревню к маминой сестре. Главное, что не к черту на куличках, а всего час езды на электричке от города.

– Ты только поправляйся, – на прощание она крепко обняла маму.

За последние месяцы мама сильно похудела и осунулась, словно ее каждую ночь кусал злой волк из детской колыбельной. Совсем мало осталось от прежней мамы, одни глаза.

– Обязательно, – улыбнулась мама. Она изо всех сил сохраняла оптимизм.

– Мы с Аней будем тебя навещать на выходных, – обещала Лена.

У тети Кати, старшей маминой сестры, было неплохо. Крепкий деревянный дом, обложенный кирпичом, утепленный туалет, скважина, из которой в дом поступает вода, – все удобства. Даже многоканальный телевизор и интернет имеются. И сама тетя Катя добрая. Ее единственный сын учился в университете и жил в общежитии, а на лето устроился работать курьером, так что приезду племянниц она обрадовалась.

– Плохо, что у нас озера никакого нет, – сокрушалась она, – а карьер в прошлом году засыпали. Там теперь склады строят.

– Ничего, – ободрила ее Лена, – и так хорошо.

Тетя Катя работала в Москве, добираясь туда на электричке. По утрам два раза в неделю заезжала в больницу к сестре, привозила еду и приветы от дочерей. Аня сначала плакала, скучала по маме, потом привыкла. Тем более что в субботу они с Леной ее навещали. Аня забиралась к маме на колени и до самого отъезда не слезала. Лене тоже хотелось прижаться к маме, но не станешь же прогонять трехлетнюю сестренку. Она взрослая – потерпит. Плохо, что мама продолжала таять, будто ненасытный волк и дальше отщипывал от нее по кусочку.

– Совсем ничего не ешь? – спросила Лена.

Мама виновато улыбнулась.

За последние полгода Лена привыкла помогать по дому: взяла на себя уборку и глажку белья. А когда у мамы совсем силы кончились, начала и готовить. И сейчас у тети Кати она с удовольствием варила супы и стряпала второе. Только Аня постоянно отвлекала. В городе сестренка ходила в садик, а здесь ею занималась Лена. То нарисуй ей принцессу, то почитай сказку, то мультики включи, то погуляй, то спать уложи. Особенно хлопотно было уложить Аню днем. Сестренка долго вертелась, не желая засыпать.

Вот и в этот день она потребовала:

– Песенку спой.

– Какую? – спросила Лена.

– Про волчка!

Про волка Лена петь не желала: и так доставил их семье столько горя.

Но Аня не унималась:

– Не хочу другую! Пой про волчка.

Лене пришлось подчиниться:

Придет серенький волчок,

И ухватит за бочок,

И утащит во лесок

Под ракитовый кусток.

Аня уснула быстро.

В очередной визит к маме Лена испугалась. На мгновение ей показалось, что это чужая женщина, а не их мать. Аня тоже встала как завороженная, глядя на мать и не решаясь подойти. Мама зачем-то повязала косынку на голову и закрыла рот маской. Лена сняла платок и ужаснулась – на маминой голове появились проплешины.

– Главное, чтобы лечение помогло, – сдерживаясь изо всех сил, сказала она, – а волосы отрастут.

Аня погладила маму по голове и села рядом. Она не щебетала, как обычно, а молчала все два часа. От еды мама отказалась.

– Ты и Кате передай, чтобы не возила ничего, совсем аппетита нет, – попросила она.

В плохом настроении Лена вернулась в дом тетки. Аня капризничала всю обратную дорогу и отказывалась спать. С большим трудом Лена укачала сестренку, перепев все знакомые песни. Вскоре вернулась тетя Катя, навещавшая сына.

– Как вы думаете, – набралась смелости Лена, – мама умрет?

Тетя Катя всплеснула руками и зачастила:

– Ты что такое говоришь? Как язык только повернулся?! Ничего она не умрет. Скоро курс лечения закончит и выпишется.

Лена расплакалась, и тогда тетка крепко обняла племянницу.

Ночью Лена проснулась, будто кто толкнул. В незашторенное окно светила луна. На соседней кровати сопела сестренка. Лена смотрела на небо: было полнолуние, и луна нарастила себе толстые бока.

«Ничего, скоро и до тебя волк доберется», – подумала она.

Вдалеке раздался протяжный вой. Сразу же по соседству залаяла собака, здоровый алабай, которого держали на толстой цепи. За ним сорвался еще один пес, а потом еще и еще.

– У вас волков здесь не водится? – поинтересовалась с утра Лена у тети Кати, та торопилась на электричку.

– Понятия не имею, – отмахнулась тетя Катя. – Вроде ничего не слышно. Да и люди в лес ходят, не видели.

– Просто ночью кто-то выл, – пояснила Лена.

– Собака бродячая, может, – предположила тетка. – А в войну здесь волков много было, бабка рассказывала. По деревне бегали. Люди на работу с факелами ходили, чтоб не бросились. Волки же огня боятся.

Следующей ночью у соседа пропал алабай. Сосед держал в руках оборванную цепь и ничего не понимал:

– Как его свели со двора? Он же любого сожрет. И слышно ничего не было!

– Так не люди свели. Волчица, наверное, была, – ответил кто-то. – Сманила твоего зверюгу и в засаду привела. Небось несколько матерых еще поджидали.

– Он и с несколькими справится, – не верил сосед. – Да и нет волков в округе.

Он отправился на поиски и вскоре нашел перекушенный ошейник со следами крови.

– Теперь всех собак сожрут, – сплюнул сосед. – Так и будут ходить.

Вечером Лена уточнила у тети Кати:

– А в дом волк пробраться не может?

Тетка призадумалась:

– Что им в доме-то делать? Они же обычно людей остерегаются, только в самый голод нападают.

Лене от этого легче не стало.

Перед сном она проверила засов на двери и закупорила окна.

– Мне жарко! – сразу же захныкала Аня.

Пришлось открыть форточку, но сестренка не успокаивалась.

– Песенку спой! – канючила она.

Лена вновь затянула про ненавистного волчка.

Ночью она опять пробудилась. Еще вечером Лена занавесила шторы, поэтому в комнате было темно. Лена повернулась, и кровать под ней скрипнула. Этот звук отозвался учащенным сердцебиением. Девушка заметила, что ее левая рука спускается с кровати. Раньше, в детстве, она до ужаса боялась дурацкую колыбельную, так полюбившуюся Ане. И верила, что под кроватью прячется волк. И если с кровати свисает рука или нога, он обязательно схватит. Она осторожно убрала руку под одеяло. Сон пропал. К легкому сопению сестренки примешивалось чье-то тяжелое дыхание.

«Вдруг волк пролез в форточку?» – испугалась Лена.

Она отодвинулась к стене и сжалась. Казалось, зверь вот-вот выскочит из-под кровати и набросится на нее. И в этот миг раздался бой часов, что висели на кухне. Лена подскочила на кровати, готовая сорваться в крик, но часы стихли, отбив один удар, а волк не появился. Лена встала и на всякий случай закрыла форточку.

Утром выяснилось, что на краю деревни пропала еще одна собака – лайка, с которой хозяин ходил на охоту.

«Пусть Анька хоть обхнычется, а спать будем с закрытыми окнами», – решила Лена.

Она накормила Аню, позавтракала сама и отправилась в огород: тетя Катя просила прополоть грядки. Усадила сестренку в песочницу, выдав ей ведерко, совок и кучу формочек, а сама подошла к клубнике. Выдрала сорняки и полила каждый кустик, пока не начало припекать солнце. Уже поспевала клубника. Еще несколько дней – и есть можно. От мыслей о клубнике во рту набралась слюна. А земляника, наверное, уже поспела. Можно было бы сходить на луг за деревней, если бы не одно «но» – волки. Хотя днем они вроде не нападают, но лучше не рисковать. Лена закончила с грядками и вернулась в дом с Аней: та уже наигралась и потребовала сказку.

– Жил-был волк, – начала Лена, – и был он такой маленький, что все его обижали. То заяц подзатыльник даст, то ежик иголками уколет. А когда волк рассказывал про трех поросят и волка с козлятами, ему никто не верил, и все смеялись над ним.

Аня замерла: сидела над манной кашей и хлопала глазами.

– Почему? – наконец спросила она.

– Что почему? – не поняла Лена.

– Почему он маленький? – уточнила сестренка.

– Мало каши ел! – рассмеялась Лена.

…Лена шла по городу. На ней был тонкий халат и шлепанцы. Это обстоятельство ее смущало: одежда домашняя, а она на улице. Сзади послышался рык. Лена обернулась, холодея, и увидела волка. Шерсть на его загривке стояла дыбом, пасть ощерилась рядом острых зубов. Лена приглушенно, вглубь себя, охнула и понеслась прочь. Волк мчался следом. Никогда в жизни она так не бежала! Мимо мелькали чужие дома, но сворачивать туда смысла не было – подъезды запирались на кодовый замок. Вскоре показалась родная дверь, она была распахнута. Лена влетела в подъезд, захлопнула дверь и помчалась по лестнице. Внизу раздался скрип – волк вошел в подъезд. Лена добралась до квартиры и нажала на звонок. Никто не откликнулся. Она нашарила в кармане ключи и трясущимися руками попробовала открыть замок. Секунды превратились в вечность, ключ никак не попадал в скважину. Лена глубоко вдохнула, настраиваясь, и все же отворила дверь. И тут на лестничной площадке появился волк. Он прыгнул, Лена влетела в квартиру, оставив в пасти зверя тапок, и проснулась.

В комнате было душно. Лена лежала не в силах шелохнуться – страх парализовал. Рядом тяжело дышала сестренка, ей тоже не хватало кислорода. Лена превозмогла себя и открыла форточку. Села под нее и припомнила: сны про волка не снились ей с начальной школы. Раньше во сне она ходила босиком, а само сновидение заканчивалось, когда волк хватал за ногу. Все выяснилось одним утром, когда Лена проснулась и увидела, что мама будит ее, тряся за ногу. С тех пор мать ее больше так не поднимала, а сон не возвращался. Девушка легла в кровать, но так и не уснула. В деревне этой ночью пропали еще две собаки.

Лена поехала к маме одна, тетя Катя осталась с Аней. Лето преобразило город, сделав его нарядным: ярко светило солнце, небо голубело под стать Лениным глазам, пылали разноцветьем клумбы, зеленели газоны и деревья. На перроне уже вовсю торговали земляникой. Лена прошла мимо и сглотнула: так хотелось хоть ягодку, но лишних денег не было, и она не остановилась.

На первый взгляд мама не изменилась. Но, присмотревшись, Лена отметила появившийся румянец и блеск глаз.

– Ты как? – осторожно поинтересовалась она.

– Кажется, лучше, – ответила мама и поцеловала дочь.

Лена долго сидела с ней в обнимку. Хорошо, что не взяла сестренку: она так соскучилась по маме, а Аня бы оттянула мамино внимание на себя.

– Катя сказала, уже земляника пошла, – вспомнила вдруг мама.

Лена оживилась:

– Хочешь, насобираю?

Мама махнула рукой:

– Тебе и так забот хватает, не надо.

Но Лена уже загорелась: наконец у мамы появился аппетит.

– Тетя Катя тебе во вторник ее привезет, обещаю.

В понедельник тетка, как всегда, уехала на работу, а Лена с Аней отправились на луг.

– Будем маме ягодки собирать, – предупредила Лена.

– А мне? – уточнила сестренка.

– И тебе. Ты рви и ешь, а я маме.

Лена дала Ане кружку, сама прихватила литровую банку и сунула в сапог большой нож. Пусть будет.

Сестры вышли на поляну. Трава набирала рост, медом пах клевер, деловито гудели шмели и пчелы. В лесу перекликались птицы. От всего веяло такой безмятежностью, что хотелось развалиться на траве и долго смотреть в небо.

Земляника росла повсюду. Тяжелые ягоды пригибали побеги к земле. Лена посадила сестренку на покрывало и велела есть землянику, не сходя с места, сама же стала быстро рвать ягоды. От земляники шел такой дух, что трудно было не бросить пару ягод в рот. Мешался нож. Лена вытащила его из сапога и положила рядом. Время летело незаметно, банка постепенно наполнялась. Лена поднялась, чтобы сказать Ане, что скоро они пойдут домой, и замерла: сестренка шла к большой собаке. Та стояла около леса и приветливо виляла хвостом. Серая с рыжиной, со стоячими, как у овчарки, ушами, собака улыбалась. Или скалилась?

– Аня, стой! – заорала Лена, и сестренка послушалась. Неуверенно посмотрела на Лену, на зверя и пустилась в рев. Лена зашарила по траве: где нож? А зверь неспешно направился к Ане. Помогло чудо – нож блеснул на солнце, Лена схватила его и бросилась наперерез: – Убью!

Волчица остановилась и побежала назад. Возле леса она обернулась женщиной с седыми спутанными волосами и исчезла.

Мама позвонила во вторник вечером:

– Очень вкусная земляника. Спасибо, доченька!

Через месяц ее выписали, и Лена с Аней вернулись домой.

А через неделю у соседа по площадке пропала собака. Сорвалась с поводка на прогулке и унеслась прочь, больше ее не видели. Лишь после нашли окровавленный ошейник.

Ледяная дева

В школе Матвея жиртрестом дразнили только за глаза, в лицо не осмеливались: Матвей молча бросался на обидчика и колотил его руками и ногами, наваливаясь всей массой. Так что с ним предпочитали не связываться. Друзьями в лицее Матвей не обзавелся, но и недругами – тоже.

Этим летом Матвей остался в городе, отказавшись от всех маминых предложений.

– Да ну ее, эту Болгарию, – отвечал он, перекусывая между обедом и ужином очередным бутербродом. – Чего я там не видел? Вот если бы с тобой…

– Но, Матюша, – возражала мать, – ты же знаешь, что я не могу. Мне на новой работе отпуск пока не дадут.

– Ну и ладно, дома буду, – радовался Матвей. – Я этим лагерям не доверяю. Наверное, там и кормят плохо, и воспиталки за детьми не смотрят. Заболею еще…

Пролетела дешевая (по блату) путевка в Болгарию, за ней – в Крым, на Краснодарское побережье и в Подмосковье.

– Дома надежнее, – объяснял Матвей, наворачивая вторую порцию супа.

Мама соглашалась, хотя совсем недавно твердо собиралась отправить сына подальше от холодильника.

Еще после второго триместра у нее состоялся неприятный разговор с классной руководительницей сына.

– Вы понимаете, что Матвею ставят первую стадию ожирения? – спрашивала та.

– Он не толстый, а плотный, – упорствовала мама.

– Он у вас толстый, – настаивала классная, – а это проблемы с сердцем, сосудами и суставами.

– Он скоро пойдет в рост, – пообещала мама, – вытянется и похудеет.

Классная хмыкнула, и мама смутилась:

– Я в молодости была тоненькой, поправилась после родов.

Классная руководительница пожала плечами:

– Ребенок ваш. Школьный врач попросил переговорить с вами, я свои обязанности выполнила. Дальше как хотите.

Мама передала разговор с учительницей сыну, что надо заняться спортом, пересмотреть питание. Ограничить себя в лимонаде, чипсах, сухариках и сладостях, а еще бутербродов поменьше есть.

Ага, разбежались! Кому надо, пусть сам и худеет. Это девчонки в классе сходят с ума из-за фигуры, а некоторые из-за парней. А Матвея в себе все устраивает. Других послушать, так ему бы и учиться лучше не помешало. Между прочим, тройка тоже оценка, а выгнать из лицея за тройки не имеют права. Так что пусть математичка успокоится, он ей еще четыре года глаза мозолить будет. Матвей открыл холодильник и поглядел, чего бы стрескать. Открыл банку со шпротами, отрезал несколько кусков черного хлеба и навернул за пять минут – на один зубок. Затем взял яблоко и съел вместе с косточками. Подумал, прихватил зефирину и вернулся за комп.

Вечером мама спросила:

– Гулять не ходил?

Матвей поморщился:

– Не с кем, все разъехались.

– Один бы гулял. Взял бы скейтборд и в сквере покатался…

– …Навернулся бы, – подхватил Матвей, – ногу сломал… А то бы и черепом приложился – сотрясение головного мозга, между прочим.

Мать отстала. Она была уверена, что Матвею необходим мужской пример. Но где взять этот пример? Мужа нет и не было, родители живут на другом конце страны. Попытки записать сына в спортивную секцию с позором провалились. Так и растет без крепкой мужской руки. А она всего лишь женщина, ничего поделать не может.

Лето набирало обороты: частые ливни с грозами сменялись одуряющей жарой, плавился асфальт, цвели розы на клумбах. Матвей сидел целыми днями за компом или перед телевизором, не забывая подойти к холодильнику.

– У меня штаны порвались, – предупредил он однажды маму, – по шву треснули.

– Давай зашью, – предложила та.

– Мне, наверное, новые нужны, – отведя глаза в сторону, признался парень, – на размер больше.

– Матюша, – охнула мама, – я же тебя просила есть поменьше. Вдруг заболеешь? Меня учительница пугала давлением и сахарным диабетом.

Матвей что-то решил про себя и сказал:

– Ты мне денег не дашь? Схожу завтра погуляю.

Мама обрадовалась и протянула тысячу рублей:

– Конечно, сходи. Все полезнее, чем дома сидеть.

Матвей выспался до полудня, позавтракал, зажарив на сковороде два толстых ломтя колбасы и четыре яйца. Затем вспомнил про обещание и начал собираться. С трудом натянул джинсы: пуговица еле застегнулась, живот валиком навис над ремнем.

«Надо матери сказать, чтобы и брюки купила, – подумал он, – а не только спортивные».

В ближайшем кинотеатре шел какой-то ужастик. Матвей купил билет и картонное ведро попкорна. Сел в темном прохладном кинозале и с удовольствием захрустел. В одном из эпизодов ему показалось, что он видит Тима, одноклассника.

«Вроде Тимофей говорил, что его зовут сниматься в кино», – оживился он.

Тим помогал главному герою уйти от погони. Но в следующей сцене его прихлопнули, и Матвей досмотрел фильм без всякого удовольствия.

«Что бы перекусить?» – задумался он и отправился в кафе. Взял большой молочный коктейль, картошку по-деревенски и двойной бутерброд.

Когда мама вернулась с работы и поинтересовалась, как прошел день, он сказал:

– Да ничего так.

На следующий день мама купила джинсы, но они оказались малы.

– Поменяй, – потребовал Матвей.

– Матюша, может, вместе сходим? – спросила мама. – На глаз трудно с размером угадать.

Идти не хотелось: надо одеваться, топать в магазин и, самое страшное, подбирать одежду. А продавцы начнут хихикать, что он такой толстый. Не вслух, конечно, но потом косточки ему перемоют.

– Лучше сантиметром меня замерь и в магазине по размеру возьми, – придумал он.

Мама тяжело вздохнула, но промолчала.

Утром Матвей полез в холодильник, и в этот момент случилось странное – воздух перед ним дрогнул и появилась стройная девушка, выше его на полголовы и немного постарше. Матвей замер: никогда еще он не видел такую красавицу – с черными, будто вишенки, глазами, с длинными, точно спагетти, волосами и ярким ртом, словно измазанным томатной пастой.

– Ты кто? – выдавил он из себя.

Незнакомка осмотрелась:

– Я ледяная дева, прячусь от лета в твоем холодильнике. Ты не против?

Матвей пришел в себя:

– А как тебя зовут? И как ты сюда попала?

Девушка села за стол.

– Сначала накорми и напои, а после вопросы задавай.

Матвей хотел включить чайник, но заметил, как настороженно посмотрела на него незнакомка.

«Она же типа Снегурочки, балда!» – Он мысленно хлопнул себя по лбу. Достал охлажденную колу, мороженое и угостил гостью. Она с аппетитом все съела, ничего не оставила.

– Меня зовут Лили, – представилась она. – Решила задержаться в ваших краях.

– До зимы? – уточнил Матвей.

Лили улыбнулась, ее огромные глаза влажно замерцали.

– Посмотрим, – туманно ответила она. – Папа говорит, что надо распространять наше влияние на новые территории.

Матвей не мог наглядеться на Лили: до чего же симпатичная девушка, не то что одноклассницы. Те совершенно обычные, а эта ледяная – принцесса из сказки. Будет что потом парням рассказать.

К счастью, гостья задерживаться не стала, а то Матвей не знал, о чем говорить дальше: он с девчонками особо не общался, у них одни хиханьки да хаханьки на уме. После ее исчезновения вскрыл пакет чипсов и съел, пожалев о мороженом. Дух, а ест, как настоящая девчонка.

Вечером мама всполошилась:

– Что-то с холодильником случилось – за день такая шуба наросла в морозилке. А ведь он у нас без образования наледи. Придется мастера вызвать.

Матвей подумал, что в этом виновата ледяная дева, но вслух ничего не сказал – его это не касается. Надо разморозить холодильник значит надо. И он спокойно уснул.

Ночью к нему явилась Лили:

– Мне бы не хотелось тебя пугать, но пусть твоя мать держится подальше от холодильника! Теперь там живу я!

Она ушла, а в комнате заметно похолодало.

Утром Матвей долго сдерживался, но все же не вытерпел и залез в холодильник. Никого! Только колбаса оказалась подморожена, будто хранилась в морозильной камере. Пришлось отрезать пару кусков и отварить.

– Как ты такое ешь? – услышал он за спиной и чуть не подавился. – Обжечься же можно.

Совсем неслышно к нему подошла Лили.

– Но мы же люди, – объяснил он, – привыкли есть теплую пищу, холодного много не съешь – горло застудишь, и ангина начнется.

Она откусила кусок замерзшей колбасы и пристально посмотрела на Матвея:

– Могу помочь: будешь таким же, как я. Ведь я тебе понравилась.

Матвей испугался подобной перспективы: быть нормальным человеком намного лучше, чем питаться всю жизнь только холодными продуктами. Но чтобы Лили не обиделась, ответил:

– Ты классная девчонка, но у меня мама, и школа, и…

Больше добавить было нечего.

«Надо было все же в секцию записаться», – запоздало решил он.

Аппетит куда-то пропал. Кто знает, что у этих духов на уме? Еще заморозит насмерть. Лили с любопытством осмотрелась по сторонам:

– Как-то у тебя здесь скучно, не хватает нормального дизайна.

Она щелкнула пальцами и пропала.

Весь день Матвей мерз, сидя за компьютером. Наконец не выдержал и закутался в одеяло. К холодильнику не наведывался – обошелся печеньем и мармеладом.

Вернувшаяся с работы мама испугалась:

– Почему у нас так холодно? И что случилось с окнами?

Матвей недоуменно посмотрел на стекла. Оказалось, что они покрылись ледяной росписью: павлиньими хвостами, высокими елочками и снежинками.

– А что, мне нравится! – Он попробовал перевести все в шутку.

– Не смешно! – парировала мама.

Она заглянула в холодильник и нахмурилась: теперь уже и верхнее отделение покрылось инеем. Мама хотела выключить холодильник, но Матвей ее удержал:

– Продукты же испортятся.

– Они и так испортятся, овощи и фрукты – так точно.

– Мы их достанем. – Матвей быстро вытащил ящик с овощами из холодильника.

Но мама от вчерашнего решения не отказалась и вскоре разговаривала с мастером.

– Завтра в одиннадцать придет, – сообщила она, – жди. А это тебе деньги, отдашь за ремонт.

Полночи Матвей проворочался в постели: ждал, что ледяной дух придет и отомстит, но Лили не явилась. Утром его разбудил звонок в дверь. На ходу натягивая штаны, Матвей бросился открывать – пришел мастер.

– Кондиционер не слишком сильно работает? – поинтересовался он. – А то ведь так и заболеть недолго.

– У нас нет кондиционера, – на автомате ответил Матвей.

– Ага, – съязвил мастер, – это у вас холодильник так замечательно охлаждает.

Матвей промолчал: пусть сам убедится. Мастер открыл холодильник и не поверил своим глазам: тот превратился в хранилище снега. Посмотрел на Матвея, парень пожал плечами: я-то здесь при чем? Мастер потянулся к розетке…

И вот тут все и случилось. Сначала в комнате потемнело, словно солнце скрылось за тучами. Резко похолодало, точно по взмаху волшебной палочки дом Матвея переместился на Северный полюс. Лили выросла за спиной мастера. Рослая, под потолок, она тихо подкралась и острыми, как сосульки, зубами впилась в его шею. Матвей ничего не успел сделать: мастер дернулся и упал.

– Не надо выключать холодильник, – повторила Лили и исчезла. – Иначе и с тобой случится неприятность.

Матвей сначала позвонил маме и сообщил, что у мастера случился непонятный приступ, после вызвал скорую помощь.

– Обморожение, – диагностировал врач, снимая с тела пациента тонкую корку льда. – Как он умудрился летом-то?

Мама сорвалась с работы и срочно примчалась домой. Матвей ждал ее на улице.

– С тобой все в порядке? – захлопотала она вокруг сына.

– Да, – кивнул он. – Мама, нельзя трогать холодильник. Мастер пытался, а теперь в больницу попал. Хорошо, что жив остался.

– Матюша, что ты говоришь? – отмахнулась мама. – Это совпадение. Лето, жара, у человека сердце и не выдержало.

– И поэтому он получил обморожение?

– Не фантазируй! – Мама нахмурилась.

– Я серьезно, не выключай холодильник, – потребовал Матвей. – Или я не пойду домой.

Мать растерялась: сын вел себя необычно, в нем появилась незнакомая твердость.

В квартире было холодно. Мама открыла окна нараспашку, чтобы впустить уличный зной. Матвей укрылся двумя одеялами, подвинул поближе бутылку с горячей водой и принялся обдумывать ситуацию: надо что-то срочно делать! Без холодильника в такую жару они не протянут – продукты испортятся. А сам холодильник, как и квартира целиком, превращается в обиталище ледяного духа. До зимы еще далеко, да и дух ничего не ответил, уберется ли с наступлением холодов из их дома. Матвей так распереживался, что не заметил, как заснул.

…Снега переливались оттенками золотого и серебряного, розового, зеленого и фиолетового. Кто сказал, что снег белый, тот соврал. Снег разный. А в мире ледяных духов он завораживающе красив. Заглядишься – и мерещится девичье лицо. И лучше отвести взгляд, чтобы не превратиться в ледяную статую под взглядом девы, дочери Мороза.

Матвей стоял посреди снежных гор в одной футболке и шортах. Завывал ветер, выдувая тоскливую мелодию, колкими иголками падал снег. Матвей замерз: ноги и руки утратили чувствительность, губы посинели от холода. Появилась ледяная дева. Матвей узнал Лили. В своем мире она казалась еще прекраснее: серебряные волосы, шлейфом стелющиеся по земле; черные, как весенний лед, глаза; голубые, точно утренний снег, губы. Она подошла к Матвею и сказала: «Я могу помочь». Вроде Матвей слышал это обещание раньше, но где и когда, не помнил. Дева прижалась к нему и поцеловала. Матвея бросило в жар, после которого наступает смерть. И в этот момент он очнулся от забытья. Над изголовьем кровати блестел иней, из него складывались слова: «Не мешай мне».

Времени на размышления не осталось, тем более Матвей придумал, как поступить. Лили, конечно, интересная девушка, но жизнь и здоровье дороже. В таком холоде он себе почки застудит и отит заработает. И перемороженную колбасу с сыром есть надоело. Матвей поставил чайник и разбудил маму.

– Я придумал, как можно выключить холодильник, – прошептал он, – только не спорь со мной.

Мама удивилась, но возражать не стала – она спросонья плохо соображала. Они вышли на лестничную площадку, и Матвей вручил матери чайник с кипятком.

– Если кого увидишь, лей, – велел он.

Сам огляделся по сторонам: стена, смежная с кухней уже покрылась инеем – ледяной деве их квартиры оказалось мало, она начала наступление на весь дом.

Матвей подошел к электрическому щитку, открыл его и выключил рубильник. Дом качнуло, словно началось землетрясение. Заработала вентиляция, послышался сильный шум, лифты остановились. Поднялся ветер. Он сбивал с ног. Дом тряхнуло еще раз, и все стихло, но в квартиру Матвей с матерью отважились вернуться лишь через пару часов. Так и сидели на площадке в обнимку с чайником. От Лили не осталось и следа, только лужа на полу кухни.

Холодильник отвезли на свалку. Через пару дней из магазина доставили новый, супернавороченный, дорогой. Мама и Матвей очень радовались ему, набивая продуктами.

А еще через день на подоконниках замерзли все цветы.

Мальчик, хочешь сниматься в кино?

Тетка выросла из ниоткуда. Тим чуть не сшиб ее велосипедом, но успел затормозить и сам едва не свалился.

– Смотри, куда мчишься! – наехала на него тетка.

Тим хотел огрызнуться, но не стал – и так опаздывал в лицей. Собрался уже двигаться дальше, но тетка преградила путь и неожиданно предложила:

– А ты в кино сняться не хочешь?

Тим приуныл: сумасшедшая! На дворе весна – психи вылезают на улицу, как первые подснежники, поэтому надо делать ноги, пока не поздно.

Но тетка вцепилась в руль и зачастила:

– Я серьезно. У нас в июне съемки фильма начнутся. Нужен парень лет пятнадцати-шестнадцати…

Тиму только исполнилось четырнадцать, но все давали ему больше – за последний год он здорово вытянулся. Незнакомка объяснила, что по сюжету Тим должен помочь главному герою уйти от погони. Все это мало волновало Тима, но тут тетка добавила:

– За день съемок гонорар десять тысяч рублей.

Это было совсем другое дело! Тим копил на новый смартфон, но до нужной суммы еще много не хватало. Он дал тетке номер маминого телефона, а сам поспешил на алгебру.

В тот же вечер тетка позвонила. Она представилась помощником режиссера, уговорила родителей, и мама подписала договор на съемки. Апрель и май пролетели, как короткометражка. Тим сдал переводные экзамены в восьмой, неделю поторчал за компьютером и в парке, а с десятого июня приступил к съемкам.

– Велосипед оставишь? – улыбнулась мама, когда он выходил из дома.

– Придется, – сказал Тим, – не поеду же на нем через всю Москву.

От маминого сопровождения он отказался: не маленький. Спустился в метро, вошел в вагон. По дороге вспомнил байку про адский поезд, которую запустил в лицее. Мол, если в него сесть, то навечно пропадешь из обычного мира. Так и будешь колесить вне времени и пространства. Прикольно, в школе многие в нее поверили.

Через час Тим был у павильона.

Режиссер оказался мелким мужичком неопределенного возраста. Темно-зеленые круглые очки напомнили Тиму кота Базилио из детского фильма. Козлиная борода смешила, а суетливость вызывала ощущение, что все несерьезно. Но постепенно собралась съемочная группа, подъехали другие актеры, и Тим успокоился: вроде все по-настоящему. Режиссер представил всех, вкратце рассказал сюжет фильма и отпустил Тима: у него съемки начинались через день.

В тот же вечер Тим получил по электронке сценарий и принялся его изучать. Роль была эпизодическая: сначала Тиму предстояло мчаться на скутере и по дороге подвезти Николая – так звали молодого мужика, игравшего главного героя. На скутере Тим катался летом, ничего сложного. Жаль только, что роль маленькая, за нее много не заплатят. Хотя десять тысяч за один день – нормальная зарплата. Интересно, сколько Николай получит?

Ровно в полдень двенадцатого июня Тим был на месте. Массовка курила возле черного автобуса, на котором красовалось название киностудии, написанное крупными белыми буквами. Снимали в центре. С двух сторон переулка перекрыли движение.

– Так, Николай, – объяснял режиссер, – выскакиваешь из подъезда и бежишь по переулку к посольству. Тут со двора выезжает Тимофей. Ты тормозишь его, садишься сзади, и вы на бешеной скорости уноситесь. Твоя задача – показать, что ты сильно напуган. Постараемся сделать без дублей – бюджет ограничен. Да и время поджимает, в августе премьера.

Тим мысленно присвистнул – ничего себе! А сколько же актеры получают при нормальном бюджете? Может, стоит в театральный податься?

Его пригласили в автобус. Костюмерша критично оглядела джинсы и футболку. Затем, недолго думая, взяла ножницы и сделала на штанах надрезы.

– А то слишком прилизанный, – пояснила она. К футболке придираться не стала: – Сойдет.

Тиму вручили скутер цвета мокрого асфальта, шлем и попросили проехать по улице. Тим легко справился с заданием.

– Я тебе махну, – сказала ассистентка, – сразу же дави на газ. Двигайся вдоль дома и не забудь подобрать этого красавчика.

Тим минут пятнадцать скучал в тени дома, даже вглядываться надоело. Наконец ассистентка подала сигнал, и он помчался. С ветром пронесся по улице, где его чуть не сшиб Николай. Тот бросился наперерез:

– Подвези!

Тим тормознул, Николай сел сзади, и они помчались дальше.

Режиссер остался недоволен:

– Коль, – отвернувшись в сторону, проговорил он, – тебя преследуют, хотят убить. А ты бежишь, словно на троллейбус опаздываешь. Так же нельзя.

Сцену повторили, на этот раз режиссер остался недоволен и Тимом:

– Не притормаживай заранее. Ты же не знаешь, что он на тебя выскочит. Повторим.

Третью попытку провалили со свистом – Тим вместе с Николаем завалился на повороте. Режиссер остановил съемку.

– Ребята, это никуда не годится! На сегодня все. Повторим послезавтра.

Тим расстроился и собрался домой, но его окликнули:

– Деньги не забудь.

Тим взял десять тысяч, расписался в ведомости и поехал обратно. Не терпелось скорее попасть домой и похвастаться родителям. Он вбежал на платформу, но двери захлопнулись у него перед носом. В вагоне он заметил одноклассников Дениса и Илью, те что-то обсуждали.

«Эх, не успел. С пацанами поболтал бы, отпраздновали первый заработок», – огорчился Тим.

Он сел в следующий поезд и без приключений вернулся к себе.

Вечером отметили начало его трудовой деятельности – Тим купил в ближайшем магазине торт.

– Сколько тебе сниматься осталось? – поинтересовалась мама.

Тим пожал плечами:

– Сегодня эпизод не вышел, будем переснимать. И еще одна сцена.

– И каждый раз платить будут? – с удивлением уточнил отец.

– Вроде да… – Тим кивнул.

Родители переглянулись.

– Молодец! – Отец потрепал Тима по голове.

Через день съемки повторились. Тим по команде начал движение по улице, и тут из дома выскочил Николай. С совершенно безумным видом он бросился наперерез и замахал обеими руками:

– Пацан, остановись!

Тим подивился: ничего себе, как вошел в роль. Николай сел сзади и завопил:

– Гони быстрее ради бога! Только не тормози.

Страх передался Тиму, он выдавил газ и помчался вперед. Николай крепко держался за него, и Тим чувствовал, как колотится его сердце: словно птица, бьющаяся в окно.

В конце улицы Тим остановил скутер и сказал напарнику:

– Все, слезай.

Тот с непонимающим видом огляделся, потом выругался такими словами, которых Тим раньше и не слышал, и бросился к режиссеру. Схватил его за рубаху и рванул к себе.

– Ах ты гад! Паскуда! Я из-за тебя чуть не сдох от страха.

Режиссер, несмотря на угрозы, казался довольным.

– Давай без рук, Коля. Я тебя просил сделать все правильно. А ты мне три эпизода запорол. Так? Так! Зато сегодня отработал чисто. Это ты мне еще спасибо должен сказать.

Тим подошел к костюмерше:

– Что случилось?

Та поморщилась:

– Николай халтурил, вот ему сюрприз и приготовили. Фильм у нас про восставших мертвецов. Режиссер велел заранее в доме несколько восковых кукол приготовить. Николай их и принял за настоящих.

Тим закусил нижнюю губу:

– Да его всего трясло. Я даже подумал, что он спятил.

– Зато сразу работать научился. А то привык на своем имени зарабатывать, актерское чутье потерял.

Кассирша выдала Тиму очередной заработок, и тот отправился домой. Но на полпути его нагнал Николай:

– Слушай, уходи отсюда. Мне-то деваться некуда – у меня неустойка огромная, сроду не рассчитаться, а ты уходи. Не то пропадешь.

Разговор оставил неприятное послевкусие, словно бензина вместо сока хлебнул, но деньги были нужнее.

В новом эпизоде встретиться с зомби предстояло уже Тиму. Парень прочел сценарий – ничего сложного. Он в толпе бежит по ночной улице, за ними гонятся зомби. Один из мертвецов прыгает с дерева и убивает персонаж Тима. Жаль, конечно, что так быстро – еще денег заработать не помешало бы. Съемки этой сцены планировались через неделю, и Тим посвятил свободные дни велосипедным прогулкам. Утром, пока жара не набрала полную силу, приятно прокатиться по скверу среди тенистых деревьев. Для этого Тим ездил в соседний микрорайон, старый, застроенный девятиэтажками: там деревья вровень с пятым этажом, не как в их новом квартале.

Колеса шуршали по асфальту, перегавкивались собаки, трещали без умолку птицы. Тим свернул в боковую аллею и прибавил скорость. Неожиданно потемнело. Тим поднял голову, поискал тучу и удивился: небо скрылось за кронами деревьев, точно те неожиданно вытянулись. Стих шум, словно в уши набилась вата. По спине пробежал холодок. Стало не по себе.

«Надо поворачивать», – решил Тим, и тут раздался протяжный вздох.

Деревья зашелестели листьями, хотя ветра по-прежнему не было. Стон повторился. Тим готов был поклясться, что земля всколыхнулась, он едва удержал равновесие. Казалось, кто-то огромный шагает к Тиму с противоположного конца сквера. Тим не выдержал, развернулся и быстро понесся прочь. Казалось, еще мгновение, и он не успеет убежать от чего-то ужасного. На лбу выступил пот, между лопатками похолодело, Тим поднажал из последних сил и каким-то чудом выскочил на центральную аллею, едва не сбив зазевавшегося пешехода.

Остальные дни он катался около дома.

Последний эпизод снимали в сумерках. Родители велели после съемок позвонить им и возвращаться на такси. Помимо Тима, в сцене участвовало человек двадцать из массовки.

– Потом на компьютере размножим, будто вас целая толпа, – пояснил режиссер.

Ярко горели прожектора, суетилась съемочная бригада, все было как всегда. Но Тим неожиданно покрылся мурашками. Его охватило тревожное ожидание, и это пугало. Рядом пересмеивались другие участники. Девица с розовыми волосами курила одну сигарету за другой, лысый мужик ругался с кем-то по телефону. С треском лязгнула хлопушка.

– Мотор! – скомандовал режиссер.

Все двинулись по переулку. Тим раньше здесь не бывал: Москва слишком большой город. С одной стороны улицы высились современные дома, с другой стояли два дома. Один деревянный, второй – отделанный сайдингом, оба обнесены металлическим забором.

«Обалдеть! – ахнул кто-то рядом. – Центр Москвы – и такое старье!»

Внезапно сзади раздался крик. Орала девушка с розовыми волосами – ее за шею держал мертвец. То, что это никакая не кукла, Тим понял сразу. Слишком уж реалистичным тот был. Сквозь серую плоть проступали кости. Местами обнажился череп, на месте рта чернел провал, глазницы слепо таращились в пустоту. Зомби свернул девушке шею и принялся отрывать куски мяса. Тим завопил так, что сам едва не оглох, и припустил вперед. Рядом бежали другие. Немолодая женщина перед ним споткнулась и упала. Тим хотел обогнуть ее, но его толкнули в спину, и он тоже свалился и ощутил, как по нему несутся люди. А потом в нос ударил запах гнили и завизжала тетка. Тим резко вскочил и помчался, не разбирая дороги. Пропал свет, звук, мысли, остался один инстинкт – спастись. Он работал локтями, расталкивая остальных. Люди рядом с ним падали и уже не поднимались. Лысый дядька с распоротым животом, толстяк с вырванной гортанью… Когда на пути возникла неясная тень, Тим поднырнул и рывком пронесся между ног зомби. Застонала земля. Асфальт пошел трещинами, и оттуда показался скелет. Тим, не раздумывая, бросился вперед и ногой ударил по черепу. Тот откатился, точно футбольный мяч. И тут Тима накрыло сзади: что-то тяжелое ударило в спину, под левую лопатку…

По-прежнему светили прожектора и стрекотала кинокамера.

– Благодарю всех за участие! – Режиссер был доволен.

Тим, ничего не понимая, осмотрелся. Гример смывал краску с розововолосой девушки, остальные сами приводили себя в порядок.

– Немного не по сценарию, – сказал режиссер, обращаясь к Тиму, – но переснимать не будем. Поправим на компьютере.

Тим растерялся: где же мертвецы? Ведь они только что были здесь!

– Подождите! – окликнул он режиссера. – Что произошло?

Режиссер удивился:

– А что ты видел?

Тим еще раз поглядел на участников массовки.

– Зомби! – выпалил он. – Я же их видел! Это не куклы и не переодетые люди были.

Режиссер дернул себя за бородку и усмехнулся:

– А ты докажи. Все живы-здоровы, и ты не пострадал. – Он ушел.

Тим получил расчет: гонорар и премию – двадцать тысяч. Через день купил долгожданный смартфон с огрызком яблока на задней крышке и отправился на дачу.

Как-то поздним вечером раздался телефонный звонок – это оказался режиссер. Он долго благодарил Тима за хорошую игру, приглашал на премьеру, а затем осторожно поинтересовался: не происходит ли с Тимом что-то необычное? Тим уже вовсю зевал и поэтому быстро свернул разговор. Съемки и так оставили неприятные воспоминания, а тут еще этот звонок. Тим бросил мобильник на тумбочку и щелчком сбил с нее дохлую муху. Та ожила, обиженно зажужжала и вылетела в окно.

Тим мчался по грунтовой дороге к поселковому магазину. Мама попросила купить молока и хлеба. Стояло раннее утро, но Тим нацепил солнечные очки – за последнее время у него развилась светобоязнь. Из придорожной канавы раздался жалобный скулеж. Тим притормозил и наклонился – в канаве умирала собака. Кто-то сбил ее и умчался, даже не остановившись. Глаза животного подернулись мутной пленкой, язык вывалился из пасти, слышалось прерывистое дыхание.

Тим замер: что же делать? Отвезти собаку к ветеринару не получится – у них с мамой машины нет, а отец приедет лишь на выходных. Пока он размышлял, собака дернулась в последний раз и затихла. Повинуясь неясному инстинкту, Тим поднял правую руку и провел по воздуху, точно стирая пыль. Тотчас же псина вскочила на лапы, испуганно залаяла и умчалась по своим важным собачьим делам.

Кувшинки черного озера

Маша Простякова прозвища не имела. Не приставали они к ней, хотя одноклассники и старались. Маша просто не отзывалась ни на Простяка, ни на Русалку, которой обозвал ее Матвей из-за длинных, до пояса, волос. Правда, Светка, первая красавица класса, его поправила: «Не русалка, а кикимора болотная. Так точнее будет».

Даже Машкой не звали, только Машей. Всегда сдержанная, немного отстраненная, она ни с кем близко не сходилась. Предпочитала наблюдать за одноклассниками, а не участвовать в школьной жизни.

– Странная ты, – сказал как-то Димка, другой Машин однокашник. А она хотела, чтобы он назвал ее красивой или милой.

Сама Маша была, скорее, запоминающейся, чем хорошенькой: волосы темно-шоколадного цвета, карие глаза навыкате, слишком высокий лоб и белая кожа. Раздражало, что люди вечно принимали ее за больную: «Девочка, тебе плохо? Ты что-то бледненькая». Кожа у Маши такая с рождения, а гемоглобин всегда в норме.

Димка давно ей нравился, но сам он на девчонок внимания не обращал. Даже на Светку! Вот уж кому с внешностью повезло! Высокая стройная блондинка с фиалковыми глазами. Маша в жизни ни у кого таких глаз не встречала. А тут получите и распишитесь: сногсшибательная красотка учится в одном с нею классе и тоже сохнет по Димке, а тот весь в учебе. Куда уж Маше с ее заурядным лицом?

Летом Маша собиралась с родителями в Черногорию. Но не на море, как все, а на базу возле горного озера. Родители не любили заезженные туристические маршруты и всегда выбирали что-то особенное. Они и в жизни были особенными: мама работала литературным критиком в газете, отец преподавал философию. Интеллигентные люди! А у Маши по русскому стояла слабая троечка. Не давались ей гуманитарные предметы, хоть слезами залейся. Зато с математикой повезло: олимпиадные задачи Маша могла решать целыми днями, щелкала их как семечки.

В начале августа Маша с родителями поднялась на борт белоснежного лайнера, разукрашенного синими цветами. Полет прошел гладко. Маша сидела у иллюминатора и любовалась облаками, надежно скрывшими землю. Прикольно: над ней ослепительное солнце, а внизу пасмурно из-за туч. Вскоре облака рассеялись, появились зеленые квадраты лесов и тонкие полосы дорог. После самолет начал снижение, показалось море, и через три часа после вылета они приземлились в Тивате. Папа заранее через интернет арендовал автомобиль, и вскоре машина карабкалась по горному серпантину.

Дорога петляла вправо-влево, вверх-вниз, ограждение играло символическую роль: неверное движение, и загремишь вниз без шанса на спасение. Посмотришь в долину – зеленые склоны и крыши домов, наверху – сосны. Но Маша старалась не глядеть в окно лишний раз – ее укачивало. В одном месте дорога настолько сузилась, что двум машинам не разъехаться, но им повезло – никто не встретился. Через несколько часов они были на месте.

– По карте посмотреть – ехать всего ничего, – заметил папа. – А на самом деле семь потов сойдет, пока доберешься.

Они заняли забронированный домик, разложили вещи и отправились на ужин. Съели шашлык из барашка, родители заказали еще и вино. После направились к озеру. Оно притаилось посреди черных сосен, стройными рядами облепивших берег. Из-за этого само озеро казалось темным, будто вода в нем впитала ночные краски. Маша потрогала воду рукой:

– Теплое.

– Купаться можно, – согласился с дочкой папа.

Они переглянулись, и вскоре Маша уже плыла вдоль берега. Далеко заплывать не рискнула: на юге темнеет рано, и лишь по свету фонарей можно догадаться о направлении.

Возле черного озера они провели два дня, потом родители неожиданно надумали спуститься к побережью, где целую неделю отдыхали в апартаментах у моря. Совсем как обычные люди. Возле виллы росли оливы и пальмы, беседку увивали лианы киви, а на утесе, нависшем над морем, цеплялись за камни сосны. Машу поразило близкое соседство хвойных и пальм. Ей всегда казалось, что первые растут на севере, а вторые – на юге.

За время отдыха они объездили на катере морской залив. Маша стояла на палубе и любовалась дорогими яхтами, покачивающимися в бухте.

«Вот бы на такой прокатиться!» – мечтала она.

Посетили горный монастырь. Папа решил отдохнуть от езды по серпантину, поэтому взяли экскурсию. По дороге гид собрал списки пассажиров. Мол, для чего-то там надо.

«Ага, – догадалась Маша, – готовые списки покойников, если мы с горы навернемся».

Отдых продолжался. Ели пиццу и блинчики с шоколадом, итальянское мороженое, ризотто с морепродуктами и креветки в томатном соусе. И конечно же, купались в море. Под конец путешествия Маша с родителями вернулась к горному озеру.

Даже при свете дня оно хранило загадочный вид. Маша плавала в нем, и ей казалось, что дна под ней нет, что если нырнуть, то окажешься в другом месте и времени, в мире, где есть только звездное небо и бесконечная вода.

В середине озера цвели кувшинки – ослепительно белые на фоне темной воды. Маша добралась до них и сорвала одну. В номере поставила в стакан с водой. Кувшинка нежно пахла, навевая мысли о лунной дорожке, бегущей через озеро, о танцах под алмазным небом, о прекрасных юношах… Маша не заметила, как очутилась возле озера. Напротив стоял парень, удивительно похожий на Димку. Он протянул к ней руку, и Маша проснулась. В окно светила полная луна, а аромат кувшинки затопил комнату.

«Сон», – разочарованно подумала Маша. Она долго ворочалась, перед тем как снова задремать.

До отлета оставалась пара дней.

Родители целыми днями бродили по лесу, обсуждая поэзию Серебряного века. А Маша не вылезала из воды, теплой, как парное молоко. По вечерам над озером поднимался туман. И тогда все представлялось нереальным, словно смотришь на мир через окно парной. Маше не хотелось уходить с берега, словно озеро и в самом деле было мостом в иномирье.

Ночью сон повторился. Она и юноша, напоминающий Димку, танцевали, едва касаясь водной глади. Кувшинки покачивались в такт музыке. Появились другие пары. Девушки украсили себя цветами, те спускались по длинным волосам до самой воды. Одна из девушек подошла к Маше и надела на нее венок из кувшинок. Маша провела по цветам рукой – нежные, точно шелк. В это время реальность раздвоилась: Маша стояла в середине озера и в то же мгновение лежала в кровати с мокрыми волосами. Она вскочила, не понимая, где она и что с ней? Сновидение приобрело черты пугающей реальности. Как события из сна воплотились в жизнь? Или она лунатик и бродит по ночам?

Маша до утра просидела в кровати, не решаясь уснуть. Утром она спросила:

– Мам, а я никогда по ночам не ходила?

– В смысле? – не поняла мама.

– Ну, когда человек что-то делает, не просыпаясь. Голову, например, моет?

Мама пожала плечами:

– Не замечала. А что случилось?

Маша отрицательно замотала головой. Весь день она мучилась: нормально ли то, что с ней происходит? И точно ли она всего лишь намочила волосы в душе, а не ходила купаться под луной?

В раздумьях Маша не заметила, как очутилась возле озера. Разозлилась на себя, развернулась на сто восемьдесят градусов и зашагала к домику.

«Завтра уже уезжаем, а одну ночь я уж как-нибудь вытерплю», – решила Маша.

Она закрылась в комнате и поставила будильник в мобильнике ровно на полночь. Включила бра и открыла томик стихов, который прихватила на отдых мама. Поэзия навевала на нее дрему. Маша зевнула, еще раз и с раздражением захлопнула книгу. Как можно любить читать? И тем более как можно любить читать стихи? Что мама находит в них? Она достала телефон из-под подушки и включила игру. Жаль, что вайфая нет, тогда можно было бы посидеть в социальных сетях, поболтать с кем-нибудь. Но игра тоже неплохо. Все-таки квест можно проходить до бесконечности, и даже покачивание на волнах этому не мешает…

Маша резко вскочила. Какие волны? Какое покачивание?

Она находилась на борту яхты. Судно с носа до кормы было украшено кувшинками, палубу устилали блестящие жирные листья. Играла музыка. Она убаюкивала, лишала бдительности, уговаривала. Димка стоял рядом.

– Какая же ты красивая, – прошептал он ей на ухо.

И Маша кивнула. Наконец-то она дождалась от него этих слов. Димка протянул ей руку, Маша подала в ответ свою. Они вышли на середину палубы и закружились под звуки вальса. Вокруг танцевали другие пары, судно медленно удалялось от берега.

– Я хочу, чтобы ты не снимала его. – Димка надел ей на голову венок. Кувшинки приятно утяжеляли голову, точно на Маше была королевская тиара. – Милая, – добавил Димка, на его левой руке блеснула чешуя.

В домике тревожно зазвонил мобильник.

Маша очнулась и в ужасе поняла, что стоит в воде довольно далеко от берега – вода уже достает ей до подбородка. С неба плотоядно светила луна, гипнотизируя и лишая воли. Еще шаг – и Маша скрылась бы под водой. Девушка дернулась назад, но путь преградила русалка.

– Ты наша. – Она улыбнулась. – Кувшинка отметила тебя.

– Нет. – Маша говорила, стараясь не хлебнуть воды. – Вы ошибаетесь.

– Почему? – К первой присоединились еще русалки. – Разве ты не хочешь любви юношей и танцев под звездным небом? Ни один мужчина не откажет русалке…

– Ты станешь красавицей…

– Как мы…

Одна из русалок выпрыгнула из воды. Луна осветила ее серебристое чешуйчатое тело, зеленые водоросли вместо волос, в которых запуталась кувшинка, рыбьи глаза. Маша попятилась.

– Что толку оставаться живой? – сказала первая русалка. – Он тебя не любит.

Ее слова камнем повисли в воздухе.

– И не полюбит, – с издевкой добавила вторая.

– Кому нужна такая уродина? – удивилась третья русалка. – Глаза обычные, волосы как у всех. Ты должна стать особенной!

Она вцепилась в Машу и потянула ее вниз. Девушка сопротивлялась, но силы были неравны.

Вода захлестнула рот, налилась в ноздри, заполнила уши. Русалки тянули свою жертву на дно. Маша отчаянно отбивалась, молотила руками и ногами, с трудом задерживая дыхание. Случайно девушка схватила одну из русалок за волосы и сорвала с них кувшинку. Русалка завопила и отцепилась. Маша стала срывать цветы с остальных. Русалки отпустили ее и уплыли. С трудом девушка выбралась на берег.

После прилета Маша быстро разобрала вещи. Город раскалился от зноя, и хотелось окунуться, смыть пот и дорожную маету. Маша включила прохладную воду, чтобы наполнить ванну, и пошла в комнату за полотенцем. Выбрала большое, в такое можно завернуться, как в простыню, и вернулась в ванную.

На поверхности воды плавала белая кувшинка.

Тополиный пух

Кто куда, а Кирилл на все лето отправлялся к бабушке в провинциальный городок на окраине Ленинградской области. Приземистые пятиэтажные дома, разбитый асфальт, густая крона тополей… Каждый год в июне пух летал по городу, собираясь в кучи, и мальчишки поджигали его. Пух трещал в языках пламени и бурел. Кирилл раньше тоже баловался с огнем, но теперь было несолидно. Парни резко вытянулись, забасили, над верхней губой пробился нежный пушок.

– Тебе уже бриться пора, – заявила бабушка.

Кирилл только рукой махнул: один раз за станок возьмешься, после постоянно придется бриться. Больно надо! Он с удивлением вглядывался в бабушку: надо же, она на полголовы его ниже. А раньше казалась представительной и важной. Теперь же из нее будто воздух выкачали, бабушка ссутулилась и похудела.

– Ты не болеешь? – обеспокоился он.

– Да нет, – задумалась бабушка, – просто устаю в последнее время. Вроде ничего не делаю, а сил нет. Не как в молодости.

Кирилл попытался ее успокоить:

– Ты молодая. Тебе всего шестьдесят пять.

Бабушка вздохнула:

– Не всего, а уже.

Кирилл неловко обнял ее, чтобы приободрить: ему стало страшно, что бабушки когда-нибудь не станет.

Лето катилось своим чередом. По городу летал пух, солнце припекало, точно поджаривало блины на домашней кухне. Кирилл с пацанами втайне от бабушки ездил на лодочную станцию, где купался до зубного стука. На станции каждое лето кто-то тонул, и бабушка строго-настрого запрещала соваться в быструю холодную речку. Но Кирилл был в себе уверен: он плавает не хуже одноклассника Димки, который занимается в спортивной секции. И не растеряется, если посреди реки сведет ногу. Даже если в омут закрутит, знает, что делать: нырнуть и на глубине, где водоворот слабее, уйти в сторону. С ним, Кириллом, ничего плохого не случится.

Как-то раз в квартире раздался телефонный звонок.

– Тетя Клава завтра придет, – предупредила бабушка. Она казалась обеспокоенной.

– Я ее знаю? – нахмурился Кирилл.

Бабушка отрицательно покачала головой.

– Нет, ты ее не видел. Мы с ней давно знакомы, но не общались. А тут присосалась, будто пиявка. И человек вроде неплохой, неудобно отказывать, а как придет в гости, вроде ни о чем и не говорим, а я после себя плохо чувствую. Какая-то тоска.

Тетя Клава пришла в обед. Примерно бабушкиных лет, гренадерского роста, в очках с толстыми линзами и вся какая-то серая. Кирилл смотрел на ее коротко стриженные с проседью волосы, тусклые глаза, синие губы и ощущал, как его тянет в сон. Казалось, тополиный пух набился в уши, глаза и нос. Не вздохнуть, не увидеть, не услышать. Бабушкина приятельница сидела на кухне и что-то монотонно бубнила. Кирилл не различал ни слова. Бабушка испекла брусничный пирог, но не хотелось ни чая, ни пирога, ни конфет, принесенных тетей Клавой. Кирилл извинился и ушел в комнату. Через десять минут он крепко спал. Проснулся ближе к вечеру. Бабушка после визита гостьи чувствовала себя плохо.

– Что-то с сердцем, – пожаловалась она.

Кирилл накапал валокордин и предложил вызвать скорую. Бабушка отмахнулась:

– Нечего людей по пустякам беспокоить. Да и пока их дождешься, вечность пройдет.

Весь оставшийся день она пролежала на диване.

Наутро ей стало лучше. Когда Кирилл проснулся, бабушка как раз доставала из духовки глиняный горшок с пшенной кашей. Рассыпчатая, покрытая запекшейся корочкой – ничего вкуснее Кирилл не пробовал. Жаль, что мама не умеет так готовить. Да и некогда ей, если честно. Рано уходит, поздно приходит. В Москве лишнего времени нет, работа и дорога до нее сжирают часы, словно два прожорливых людоеда. А в бабушкином городе время клюет носом, точно спит на ходу. За полчаса можно все обойти: добраться, например, до спортшколы на окраине города. Оттуда зимой начинается двадцатикилометровая лыжная трасса. Освещенная, между прочим! Кирилл как-то приезжал на зимние каникулы к бабушке и поразился, сколько народа умеет ходить на лыжах. В Москве со снегом плохо: только выпадет, сразу тает. Не зима, а одно название. А летом, в августе, у бабушки можно спуститься в овраг за городом и нарвать орехов с лещины. Однажды Кирилл собрал ольховые шишки, сдал в аптеку и заработал деньги. Была бы возможность, остался бы у бабушки навсегда.

Ночью бабушке стало худо. Кирилл проснулся от стонов, подскочил и бросился в соседнюю комнату. Бабушка лежала на кровати, волосы выбились из аккуратно заплетенной тонкой косицы, из глаз текли слезы.

– Как же так? – удалось разобрать Кириллу.

Он растолкал бабушку, та проснулась и обрадовалась:

– Живой!

Оказалось, ей приснилось, что Кирилл утонул. Мол, тетя Клава позвонила и сообщила, что он с ребятами катался на лодке, а та перевернулась. Пацаны выплыли, он – нет. Бабушка долго не могла успокоиться, Кириллу пришлось сходить за каплями.

С утра бабушка извинялась:

– Прости, что разбудила. Сроду ничего плохого не видела, а тут переволновалась.

– Да не буду я на лодочную станцию ездить, – пообещал Кирилл.

Он сам приготовил яичницу, перед этим поспорив с бабушкой, что уже не маленький. Бабушка ела маленькими кусками, и Кирилла захлестнула жалость. Он не пошел гулять, а остался дома – бабушке нужен присмотр.

Пролистал новости в социальных сетях, чтобы узнать, что творится у одноклассников. У Тима начались съемки в фильме про зомби, Матвей сидел безвылазно в квартире, Илья закрывал хвосты по экономике. Таньку увезли в деревню, Лена тоже куда-то уехала. Правда, никто не знал, куда именно.

К обеду бабушка оживилась: щеки разрумянились, глаза заблестели. Она хлопотала на кухне – готовила щи из крошева. Верхние листы капусты рубились еще осенью и квасились на балконе, потом бабушка закатывала их по банкам. Кирилл обожал щи до трясучки. Где в Москве поешь такие? Ребята из класса и не слышали о щах из крошева. Даже Матвей, который поесть не дурак.

Вечером зашли приятели, с ними Кирилл отправился гулять. В воздухе летал тополиный пух, оседая в волосах и на одежде. Тени удлинились, превращаясь в сумрак, по дорожкам важно разгуливали голуби. На лавочках сидели девчонки, делано хихикая, когда парни проходили мимо. Ребята долго бродили по городу и разошлись по домам в десятом часу. На улице было светло – стояли белые ночи, когда не поймешь, то ли вечер, то ли уже поздняя ночь. На перекрестке светофоры с четырех сторон горели желтым светом. Тут же топталась сухонькая старушка, не решаясь перейти дорогу.

– Вам помочь? – обратился к ней Кирилл.

– Спасибо, милок – обрадовалась бабуля.

Кирилл взял ее под локоть и перевел на другую сторону. Старушка долго благодарила, а напоследок крепко ухватилась за него руками.

– Ты человек хороший, сразу видно. Побереги свою бабушку.

Кирилл поразился:

– Вы ее знаете?

Старушка отрицательно мотнула головой:

– Не доводилось. Чувствую через тебя. Сама помочь не могу – годы уж не те. А ты сможешь. Дам тебе на время возможность видеть.

Она положила ему руку на голову, а после отпустила:

– Иди с Богом.

Кирилл недоумевал: странная старушка, наверное, с головой не в порядке.

Бабушка открыла дверь после третьего звонка, когда Кирилл утопил в нетерпении кнопку.

– Ждала, ждала и заснула, – пояснила она.

Кирилл посмотрел на нее и ужаснулся: лицо осунулось, глаза заволокла мутная пленка, кожа посерела. Он заморгал, и краски вернулись на место.

«Пойду и я спать, – решил он. – А то мерещится разное».

Утром разбудил звонок: вновь беспокоила тетя Клава. Она что-то бубнила по телефону, а бабушка беспокойно ерзала на стуле. Она слушала и слушала монотонный разговор, не в силах оборвать его. Повинуясь инстинкту, Кирилл нажал на рычаг.

– Кирюш, зачем ты так? – укорила бабушка. – Клава – хорошая женщина, просто поговорить ей не с кем.

– Ничего, перебьется, – нагрубил Кирилл. – Нечего так рано названивать.

Бабушка попыталась встать и, охнув, опустилась обратно.

– Что-то плохо мне, – пожаловалась она.

– Говорил же тебе, – проворчал Кирилл. Сбегал на кухню и принес капли. – К врачу сходи, сердце проверь.

Бабушка махнула рукой:

– Да ходила весной еще, все в порядке. Это слабость какая-то непонятная.

Кирилл после завтрака метнулся в магазин. Когда вернулся, тетя Клава сидела в квартире. С недовольным видом Кирилл прошел на кухню и разложил продукты по полкам. Пусть видит, что здесь ей не рады. Он не хотел разговаривать с гостьей, но, когда проходил мимо, взглянул на нее и чуть не споткнулся: на шее тети Клавы сидело существо, похожее на разжиревшего от крови клопа. Сверху оно было облеплено посеревшим пухом, свалявшимся от дождя и грязи. Сквозь торчащие в стороны ворсины просвечивала бордового цвета спинка. «Клоп» шевелился. Сердце птицей упало в живот, к горлу подступила тошнота. Тетя Клава подняла глаза, в них отразился испуг. Она вскочила и поспешила к двери, на ходу придумывая себе оправдание. Кирилл с грохотом захлопнул за ней дверь.

После ее ухода бабушка прилегла отдохнуть, а он кинулся к компьютеру и залез в поисковик. Минут через десять наткнулся на «лярву». Пододвинул экран поближе и прочитал: «Лярва – простейшее астральное существо наподобие амебы. Не наделено разумом, энергетический вампир. Оно не думает, мало передвигается, паразитирует. Основные функции: жрать и размножаться. Лярва питается эмоциями жертвы, крадет физические силы».

Кирилл откинулся на спинку стула. Вот оно что! Значит, тетя Клава подцепила паразита. Своих сил ей не хватает, поэтому и ходит к бабушке подпитываться. Надо что-то делать! Но как интересно: он воображал вампиров в виде кровососов с острыми зубами, а на деле это ком ваты, который изрядно поваляли по полу.

Он задал: «Средства борьбы с энергетическими вампирами». Поисковик выдал тысячи ссылок. Кирилл залез на форум экстрасенсов и начал изучать. Выписал несколько ритуалов и, пока бабушка дремала, сбегал в магазин сувениров, купил там красную свечу и скотч того же цвета. Когда вернулся, бабушка уже поднялась и готовила ужин.

«Завтра пораньше встану и все сделаю», – решил Кирилл.

Он спрятал покупки под кровать и сел перед телевизором – шла любимая юмористическая передача. В дверь позвонили. Кирилл неохотно встал и открыл. На пороге стояла тетя Клава. Она боком протиснулась мимо него и зашла в квартиру.

– Забыла у вас очки, – пробормотала она.

Кирилл растерялся: надо бы ее выпроводить, но как? Не скажешь же ей про мохнатого клопа на шее. Вдруг не поверит? А может, она знает?

Тетя Клава что-то поискала в комнатах, затем прошла в кухню, и тут Кирилла озарило: какие очки? Они же у нее на носу! Он твердо произнес:

– Вы врете! Уходите немедленно!

Бабушка засуетилась, попыталась оборвать внука, но тетя Клава волком поглядела на него и без единого слова убралась прочь.

Кирилл убегал, но ноги не слушались, он словно завяз в густой вате. Кирилл посмотрел вниз и испугался: ступни облепил тополиный пух, он жадно цеплялся за него, не давая шагнуть. Кирилл залез в карман и достал спички. Полыхнуло жаром, и чуть полегчало. Но вдруг навалилась тяжесть, стало трудно дышать, точно кто-то положил на лицо подушку. Перо и пух забивались в нос и рот. Кирилл пытался изо всех сил сбросить подушку, но не получалось. Последним усилием он рванул с лица тяжесть и проснулся. Сердце бешено колотилось. На мгновение Кирилл разучился дышать. С усилием сделал вдох и еще один. За окном стояла серо-белая, будто тополиный пух, ночь.

«Надо почистить квартиру», – подумал Кирилл.

Бабушка размеренно дышала в своей комнате. Кирилл зажег свечу и начал обход. Свеча горела ровно, лишь на кухне закоптила черным, пришлось постоять некоторое время, пока огонь не выровнялся. Кирилл продвигался ко входу, чтобы отправить грязь за порог. Распахнул дверь и отшатнулся: перед ним поднималась стена серого войлока. От пола до потолка, она всей махиной надвигалась на него. Он ощутил, как от страха отнимаются ноги. Вроде он здесь, а на самом деле есть только оболочка, а сам Кирилл куда-то спрятался, как в детстве – я в домике.

Усилием воли он представил, как от свечи загорается пух, и стена рассыпалась почерневшими жгутами. Тогда он захлопнул дверь и перевел дух. Руки и ноги тряслись мелкой дрожью, но надо было доделать одну вещь. Кирилл приподнял коврик, что лежал возле входа, и под ним наклеил из красного скотча треугольник острием наружу – защиту против энергетических вампиров.

– Пусть только попробует сунуться, – прошептал он, – не поздоровится ей.

Он долго лежал в постели и заснул лишь под утро.

Бабушка пошла на поправку. За лето округлилась и посвежела. Вместе съездили в Питер, погуляли по разводным мостам. А потом Кирилл вернулся в Москву. Перед первым сентября бабушка позвонила и рассказала: «Протирала недавно полы, а под порогом какой-то треугольник наклеен. Еле соскребла».

Воздушные замки

Родители купили Свете путевку в языковой лагерь.

– Две недели с носителями английского языка! – восторгалась мама.

Хотя чему радоваться? Нормальные родители приобретают на лето путевки к морю, а не в Чехию. Что делать в Праге летом? Изнывать от жары на каменных мостовых?

– По экскурсиям поездишь, – заступился за маму папа. – Нам бы в твои годы такую поездку подарили…

Хорошо, что развивать мысль не стал. И так ясно, как они жили: ни компьютеров, ни нормального телевидения (в их детстве вообще только черно-белый телик был), ни экскурсий за границу. Все это Света слышала тысячу раз. Но почему нельзя купить путевку в языковой лагерь в Турции? Или в Черногории? Почему? Но спорить не стала – родители светились от гордости за себя и дочкиных претензий не поняли бы. Тем более этот тур им в школе насоветовали, ведь группой руководила англичанка из лицея.

– Опытный педагог, она погрузит детей в языковую среду, – передразнила учительницу Света.

Тур длился две недели. За это время предстояло обойти Прагу с ее многочисленными музеями, посетить чешские замки, на два дня скатать в Вену, на день – в Дрезден. Программа была насыщенная. Света злилась, а родители завидовали.

– Привези пива чешского, – напомнил папа.

– Ей не продадут, – одернула его мама.

– Пусть учительницу попросит, – вздохнул папа.

Света посмотрела на них: лучше бы сами вместо нее съездили. А то никуда не выбираются, воплощая свои мечты через дочь, а ей это и даром не надо. Но деваться было некуда, и в начале июня Света улетела в Чехию. По прилете сразу отзвонилась, что все в порядке. Разместили группу на окраине Праги. До центра добираться сначала на трамвае, затем на метро. Но все равно с Москвой не сравнить – Прага раз в десять меньше. К тому же транспорт ходит строго по расписанию: набрал в интернете нужный маршрут и знаешь, когда из дома выходить. Англичанка сразу перешла на английский. Света хотела прикинуться, что не андестенд, но не решилась: вдруг англичанку на следующий год в их класс поставят? Лучше не злить.

Группа оказалась сборной солянкой: из их школы всего несколько человек, остальные – чужие.

«Еще бы, – подумала Света, – в одном классе много дураков не найдешь вместо моря в Чехию ехать».

В двухкомнатном номере разместились четыре человека. Соседки включили телевизор и теперь комментировали увиденное.

– Прикинь, весь из себя такой симпатичный и влюбленный… – Разговор прорывался поверх мелодии – Света надела наушники и слушала музыку.

– И вампир. И вечная жизнь, – мечтательно закатила глаза соседка по комнате. – Как Эдвард из «Сумерек».

– Здесь точно водятся вампиры, – подтвердила другая, – мы же в Чехии.

– Дракула из Валахии, это Молдавия, – возразила первая.

Света не выдержала:

– Валахия и Молдавия – семнадцатый век, а Дракула жил в пятнадцатом. Он из Трансильвании. Учите матчасть.

Соседки на время заткнулись.

Через пару дней Света уже вымоталась. С утра до вечера бесконечные экскурсии по жаре. «Посмотрите направо, посмотрите налево…» Приходилось делать усилие, чтобы разобрать хотя бы половину из сказанного – на русском хотя бы понятно было. Красивые готические здания, потемневшие от времени витражные окна, каменные своды, игольчатые башни – все оставляло девушку равнодушной. Неспешно бы побродить в прохладе соборов, полюбоваться скульптурными изображениями химер и горгулий, посидеть на скамейке, поесть мороженое, а вместо этого носишься за экскурсоводом в толпе туристов.

По вечерам немецкая молодежь весело горланила, перебираясь из бара в бар, а их группа сидела по номерам. Хорошо, что вайфай бесплатный, а то со скуки повесишься. А так можно парой слов с Матвеем перекинуться, он на все лето в Москве остался. Еще в городе торчит Макс, только его в соц-сетях нет – вечно зависает целыми днями в играх. Тоска смертная. Единственное, что заинтересовало в поездке, – средневековые башенные часы, очень сложно устроенные и удивительно красивые. В их центре – астрономический циферблат, который показывает современное и звездное время, положение Солнца, Луны и еще кучу всего. Под ним – календарный циферблат, а с боков – скульптурные фигуры. Каждый час с боем курантов наверху открываются два окошка, и в них заметны двигающиеся фигурки, совсем как в кукольном театре. Перед зрителями, толпящимися на площади, чередой проходят двенадцать апостолов. Они выглядывают из окошек, и кажется, что это апостолы рассматривают людей. По окончании представления раздается крик золотого петуха. Красота!

В завершение действа в дальнем окне появился зловещий силуэт: в черном плаще, с прилизанными волосами и двумя клыками, торчащими из окровавленного рта. Света не выдержала и ткнула пальцем:

– Смотрите, вампир!

– Нет такой фигуры, – оборвала ее англичанка. – Ты зрение давно проверяла?

Девчонки захихикали.

На третий день отправились в Крумлов. Автобус привез группу к подножию замка. Света еле брела, с трудом поспевая за остальными. Казалось, еще немного, и она рухнет на асфальт. Но ничего, через пять минут после высадки из автобуса ноги удивительным образом отошли, и тут начался подъем на каменный мост. Света выдохнула – деваться было некуда. Цепляясь за перила, она поднялась, а там… Дух захватило от восторга! Мост словно парил над городом. Света посмотрела вниз: невысокие дома с красными черепичными крышами казались игрушечными. От центральной площади лучами разбегались улицы.

Ребята сразу стали фотографироваться. Некоторые подставили ладонь таким образом, словно город примостился у них на руке. Ничего более умного придумать не могли! Затем группа прошла мимо скульптур, спустилась во внутренний двор, миновала ров с медведями. Снизу замок выглядел особенно величественно. Высеченный прямо в скале, он казался неприступной крепостью. А на фоне голубого неба резное кружево моста навевало мысль о воздушных замках.

– Внебрачный сын императора влюбился в дочь цирюльника и женился на ней. Но после свадьбы он сошел с ума, – вещала на английском гид, – и в одну из ночей выкинул молодую жену из окна. Женщина умерла в мучениях. Вскоре от императора прибыл черный человек. За ужином он подсыпал императорскому сыну яд, но тот не умер. Тогда его заточили в подземелье замка до самой смерти.

– Врет, что до смерти, – раздалось над ухом, – потому что он не умер. Он же был вампиром.

Света подняла голову и увидела парня лет двадцати. Выше ее на голову, коротко стриженный блондин с глазами цвета мокрой травы.

– Можно я к вашей группе прибьюсь? – спросил он. – Хочется послушать.

Света пожала плечами: ей-то какое дело?

Гид между тем продолжала:

– Вторая легенда повествует о Белой Даме.

Света не выдержала и зевнула: кому интересна эта ерунда? Сейчас бы искупаться. Даже Димка из их класса в этом году на море выбрался, а она окружена одним лишь камнем да редкими деревьями. Тоска… Мысли перескочили на Димку. Красивый парень, все девчонки из класса по нему сохнут. Даже Машка, которую Матвей как-то назвал русалкой. Хм, если бы Матвей похудел, то был бы очень даже ничего.

– Про Белую Даму – полная ерунда, – парень не унимался, – нафантазировали для наивных туристов, но срабатывает. Всегда найдутся желающие провести ночь в замке, чтобы увидеть призрак.

– А вы откуда знаете? – не выдержала Света.

– Только что придумал, чтобы привлечь ваше внимание, – сознался парень и представился: – Юрий.

Света оценила: интересный, даже очень, остроумный. Да пусть ходит рядом, все равно вечером они отправятся обратно в Прагу, а Юра… Она задумалась:

– А ты откуда здесь?

– Своим ходом приехал, – ответил юноша. – Свободный турист.

Экскурсовод повела группу в ресторан. Света ожидала, что англичанка начнет возражать против присутствия незнакомца, но та промолчала.

– Почему не на море? – поинтересовался юноша.

– Родители! – кратко, но эмоционально ответила Света.

Юра понимающе кивнул:

– Ясно. А я давно хотел съездить.

– Пиво попить? – съехидничала девушка.

– Предпочитаю томатный сок, – серьезно ответил Юра.

Узкая мостовая вела к площади вдоль аккуратных двух- и трехэтажных домов. Время от времени кто-то из группы отставал, чтобы сфотографировать местные достопримечательности.

– Тебе совсем индифферентно? – удивился Юрий.

– Не поняла…

– Все равно, – пояснил он.

– Ну… – протянула Света. – Почти. Если бы весной или осенью, тогда ничего. А летом что делать в городе?

Юра пожал плечами.

Обедал он за одним столиком со Светой. Заказал бифштекс с кровью и томатный сок.

«Оказывается, не шутил», – удивилась Света.

После обеда отправились в музей восковых фигур. Внутри работал кондиционер, все оживились. Прошли мимо Гарри Поттера, группы фигур в средневековых костюмах. В одной из комнат молодая девушка склонилась над прялкой, а над ней навис вампир – увеличенная копия другого, увиденного Светой на астрологических часах в Праге. Он выглядел как настоящий: мертвенная бледность, чуть желтоватые клыки, налитые кровью глаза. И вдруг вампир зашевелился. Света охнула, захлебнувшись криком.

– Ты что? – Юра вырос из-за спины и с тревогой вгляделся в ее лицо.

– Вампир двигался, – полушепотом объяснила она.

Юра отодвинулся – восковая девушка все так же пряла нить, рядом с ней никого не было.

После группа двинулась в музей пыток. Света попыталась отстать, но бдительная англичанка вовремя заметила ее маневр, поэтому пришлось идти со всеми.

Музей производил мрачное впечатление. Полумрак, каменные арки, тесные комнаты… Тускло горел огонь, слышались стоны. Гид в подробностях рассказывала о средневековых пытках: испанский сапог, чтобы дробить ноги, железная дева, выпускающая кровь из жертвы, дыба, на которой растягивали узников. Света морщилась: какая гадость! В одной из комнат сжигали ведьму. В другой из стены торчала голова заживо замурованной женщины.

– Тебе плохо? – насторожился Юра.

– Угу. – К горлу подступила тошнота.

– Пошли на воздух, – предложил он. Взял за руку и повел мимо восковых жертв. – Не смотри, – предупредил он.

Света опустила глаза и послушно последовала за Юрой.

– Нам сюда! – Он втолкнул ее в боковую комнату и закрыл дверь.

Света изумленно взглянула на спутника:

– В чем дело?

Юра неспешно прошелся вдоль стены. Затем развернулся к ней и улыбнулся:

– Привет, Маркита. Как же ты меня не узнала?

Света попятилась: сумасшедший!

– Юра, вы меня с кем-то путаете… – Она снова перешла на «вы».

Тот замотал головой:

– Не Юрий, а Юлий. Твой муж. Тот самый, которого из-за тебя до самой смерти держали взаперти! Я ведь любил тебя. А ты… ты сделала все, чтобы разрушить это!

Света вжалась в стену:

– Не понимаю, о чем вы говорите.

– Почему ты решила сбежать? – Юлий подошел вплотную. – Я же не делал ничего дурного. Что плохого в том, чтобы скормить нерадивого слугу медведям? А ты ускользнула ночью к родителям.

Света слушала, замерев от ужаса.

Юлий говорил и говорил, глядя в сторону, будто сам с собой.

– Они порядочные люди и вернули жену законному супругу. Да, я немного перестарался, когда объяснял, что ты не права. Не перебивай! – рявкнул он.

Света оперлась на стол, стоявший у стены, ноги не держали. Юлий между тем бормотал:

– А ты снова решила покинуть меня. Я всего лишь пытался остановить тебя. А меня за это наказали. Мой родной отец!

На столе лежали какие-то палки с крючками на конце, похожие на гарпун. Света незаметно нащупала одну из них.

– Я долго сидел. Совсем один. Тюремщик со мной не разговаривал. Я решил перегрызть себе вены и умереть. Я пил свою кровь и призывал смерть, но вместо этого стал вампиром и обрек себя на бессмертие.

Света молчала. В горле у нее пересохло, сердце стучало так, что отдавалось в ушах. «Воздушные замки… – промелькнула мысль, – мы стремимся туда и попадаем в ловушку».

– Долго же ты до меня добиралась, – усмехнулся Юлий.

Его нижняя челюсть вытянулась, обнажив два клыка, глаза засверкали рубинами, волосы почернели – теперь перед Светой стоял вампир из музея восковых фигур.

– Что молчишь, милая? Лишилась от страха дара речи? Я так хочу насладиться ужасом, выпить тебя по капле. Чтобы ты поняла, каково было мне!

Ноги подкосились, и девушка начала сползать по стене. Юлий шагнул к ней, подхватил на руки и молниеносным движением прокусил шею. Острая боль привела в чувство, придала сил, и Света ударила Юлия гарпуном в спину. Под левую лопатку. В сердце. Юлий отшатнулся, непонимающе посмотрел на нее и рассыпался в прах.

Света долго стояла, глядя на кучу пыли, не в силах пошевелиться. Казалось, на нее напал ступор. Затем руки-ноги начали отходить, их неприятно закололо, а к горлу подкатила тошнота. Света оттерла платком кровь с шеи, перешагнула через то, что когда-то было Юлием, отперла дверь и побежала к выходу. Ее уже ждали.

– Где тебя носит? – недовольно поинтересовалась англичанка. – Одну тебя ждем.

И тут девушку вырвало.

Света проснулась рано утром – часы показывали шесть. Через час они отправляются на экскурсию в Дрезден. Очень хотелось томатного сока.

Миссия выполнима

Самое счастливое лето в понимании Макса – это когда не надо выезжать из Москвы. Сидишь целыми днями за компьютером, и никто тебе слова плохого не скажет: имеешь полное право – каникулы. Пару раз звонили ребята из класса: Тим, у которого закончились съемки, и Вовка, у него Турция намечалась только в августе. Предлагали встретиться, сходить в боулинг, но Макс отказался. Жалко тратить время на ерунду. Тем более в июле вышла новая суперигра. Ее целый месяц рекламировали в интернете и по телевизору. Игра стоила дорого, но Макс знал один сайт, где можно купить за полцены. Деньги у него были, родители поощрили за хорошую учебу. Макс сбросил заявку, оплатил через интернет счет и получил в ответ файл. Файл был увесистым. Макс поставил скачивание на ночь, а сам лег спать.

…Макс бежал по бесконечному зеркальному коридору, бессчетное количество раз отражаясь в стенах. Пару раз он врезался в стеклянную поверхность, спутав направление, но боли не почувствовал. Время от времени попадались двери. Макс бросался к ним, распахивал, но проемы были заложены кирпичной кладкой, и Макс несся дальше. Его преследовали. Кто – Макс не знал и знать не хотел. Хватало ощущения ужаса, которое словно прилипло к парню. Преследователь настигал. Макс ощущал это бритым затылком, незащищенной спиной, а нужная дверь не находилась. И в тот момент, когда игра в догонялки подошла к концу, лабиринт взорвался, и миллионы осколков вонзились в Макса.

Он подскочил на диване: за окном вовсю светило солнце. Макс посмотрел на часы – двенадцать. Родители давно ушли на работу, а он проспал до позднего утра – до трех ночи сидел в игре. Дотянулся до ноутбука и пошевелил мышкой, игра уже скачалась. Макс нажал на кнопку «готово», но в виртуальный мир заходить не стал – хотелось есть. А то потом не оторвешься от игры, а родители и так ругаются, что он худой. Еще возьмут и запретят сидеть за компом, так что лучше не рисковать.

Макс прошел на кухню и быстро съел остывшую яичницу – мама пожарила перед уходом. Сходил в ванную, заправил диван, вернулся в комнату и запустил игру. Экран дернулся и погас.

– Что за черт! – ругнулся Макс.

Не хватало еще, чтобы файл оказался неисправным. Потом выясняй, кто виноват, а деньги уже потрачены. Но тут монитор засветился и появилась заставка. Воинственные амазонки сменялись рыцарями в сверкающих доспехах, на смену мрачным некромантам приходили прекрасные эльфы. Промелькнул вампир, оборотень, русалка, и показался обычный парень, удивительно похожий на Макса: высокий, худой и голенастый, точно кузнечик, с длинными волосами, собранными в хвост.

«Прикольно, – подумал Макс, – что за персонаж?»

Он дождался запуска, зарегистрировался и залез в список, просматривая расы: человеческая, демоны, эльфы, нечисть.

«Человеческая», – выбрал Макс.

Затем перешел к классам: паладин, убийца, торговец. Предпочел убийцу. И тут высветился список персов, так сокращенно звал персонажей Макс: девушка в кожаном облачении, одноглазый скандинав, рыжий чувак в черных очках и тот парень, вылитый Макс.

Макс ткнул на своего клона.

«Макс-2», – окрестил он перса.

Сразу же вылез список предметов, положенных для начала операции: нож и сюрикэны.

– За такие деньги могли бы снабдить арбалетом и броней, – проворчал Макс в адрес создателей мира.

Он нажал на «войти в игру», и в тот же миг все вокруг поплыло, замерцало, окружающий мир засбоил, точно экран монитора, и Макс оказался в лесу. Среди густых крон еле виднелись голубые прогалины, они слабо освещали заросли. Огромные, в два обхвата, стволы сомкнулись в строю, сквозь который не продерешься. С ветвей спускались лианы.

Макс несколько раз моргнул, но видение не пропало. Он все так же находился в непролазной чаще.

«Глюки», – решил Макс и сел на траву в ожидании, когда родители вернутся с работы. Он не сомневался, что что-то случилось с сознанием. Видимо, не зря мама говорила, что подолгу сидеть за компьютером вредно. Но тут показался эльф.

– Чего сидишь, идиот? – прошипел он совсем не по-эльфийски, отвесил Максу оплеуху, схватил за шиворот и потащил в кусты.

Макс очнулся – галлюцинацией ощутимая затрещина быть не могла.

– Что за фигня?! – возмутился он.

Эльф приставил кривой клинок к горлу:

– Молчи, дурень, а то всех нас выдашь.

В зарослях прятались бородатый гном и рыцарь. Последний держал в руках карту.

– Все в сборе, – заметил паладин, бросив на Макса быстрый взгляд.

Они склонились над картой. Макс отметил, что бумага пожелтела от времени и протерлась на сгибах. Он следил за тем, как гном водит пальцем по схеме, а сам думал, куда попал. В игру к ролевикам? Не похоже – гном и эльф настоящие, это не грим. Хотя… Он потянулся, чтобы потрогать острое ухо эльфа, но тот уловил движение:

– В чем дело, парень?

Макс резким движением отдернул руку:

– Ни в чем. Просто интересно.

– А без пальца остаться тоже интересно будет? – в голосе эльфа слышался такой холод, что Макс поспешил извиниться.

– Странный ты, – протянул гном, настороженно посмотрев на Макса.

Тот поспешил заверить, что все в порядке. Просто еще пять минут назад он сидел у себя дома, а потом непонятно как очутился здесь. И не может до конца поверить, что все это ему не мерещится.

– Не повезло, значит, – подытожил гном.

От этих слов Максу сделалось не по себе. Что значит «не повезло»? Во что он вляпался?

…Они уже третий час пробирались сквозь лес. Впереди шел эльф, прокладывая путь. Макс завидовал легкости, с которой тому удавалось двигаться. Словно в балете танцует. Сам он постоянно цеплялся за сучья и спотыкался о поваленные стволы. Хорошо, что на нем спортивные туфли. Будь он в обычных тапках, давно бы отстал. Замыкавший строй рыцарь пару раз не дал ему растянуться.

– Взрослый парень, а хуже ребенка, – съязвил гном, когда Макс взвыл, обжегшись о крапиву.

– Привал! – объявил эльф, и Макс со стоном повалился на землю.

Гном неприязненно взглянул на него.

– С этим задохликом мы далеко не уйдем, – предупредил он остальных.

– В миссии четыре участника, – сверился с картой паладин.

Гном витиевато выругался на неизвестном Максу языке. Но по интонации было понятно, что ничего хорошего в его адрес гном не произнес.

– А что за миссия? – поинтересовался Макс. – Может, расскажете? А то сорвались, мне ничего не объяснили…

Гном сорвал травинку и сунул в рот, получив за это гневный взгляд эльфа.

– Сидел бы ты лучше дома, парень, – протянул гном.

Макс развел руками: его согласия никто не спрашивал.

– Мы должны пройти сквозь лес, – вмешался паладин.

– И всё? – удивился Макс.

Остальные переглянулись.

– Мы три часа уходим от демонов, – свистящим шепотом ответил эльф. – Они у нас на хвосте сидят.

Макс насторожился:

– Можно поподробнее?

Через пять минут он узнал, что каждая группа, участвующая в игре, получила определенное задание. Их отряд должен отвлечь внимание от основного и заманить преследователей на опушку леса, где ждет засада эльфов. Демоны клюнули на удочку и следуют по пятам. Отрыв небольшой – минут сорок, но из-за Макса он сокращается, а топать еще долго. И Макса давно бы бросили, если бы не условие: в миссии участвуют четыре боевые единицы. Но если он сам отстанет, пусть пеняет на себя: демоны в плен не берут.

После короткой передышки бег продолжился. Через пару часов Макс изнемогал. Дыхание стало прерывистым, вдохнуть воздух полной грудью не получалось – между ребер все горело, пот стекал со лба потоками, прямо под печенью поселилась острая боль, точно кто-то вонзил туда нож и теперь медленно его поворачивает.

– Не могу. – Макс со стоном рухнул на траву.

– Как хочешь, – махнул рукой эльф, – это твой выбор.

Не останавливаясь, отряд проскользнул мимо. Макс не пытался возражать, сил не было. Он со всхлипом втянул в себя воздух – легкие отозвались болью. Ноги гудели так, что еще немного – и отвалятся. В висках стучали назойливые молотки.

«Надо спрятаться», – мелькнула мысль. Он выбрал подходящие кусты и залез в самую гущу.

Кустарник был плотный, увидеть в нем человека невозможно. Но у Макса словно заноза в мозгу засела: а вдруг? Если его обнаружат, шансов остаться живым у него будет по минимуму. Но и догнать отряд Макс не мог – выдохся. Пусть что хотят с ним делают, отсюда он ни ногой.

Внезапно наступила тишина. Обволокла, словно ватное одеяло, набилась в уши, выключила звук. Умолк шум ветра, прекратилась трескотня птиц, улегся шорох листьев, все затаилось в ожидании. И тут Макс понял, что влип. Глупо думать, что его не заметят. В оранжевой футболке он весь как на ладони, только мишени на груди не хватает. По спине потек холодный липкий ручеек. И тут треснула ветка. Макс не выдержал и, точно перепуганная куропатка, выскочил на открытое место. И сразу же в спину ударил шепот, горячий, проникающий в мозг: «Наш. Не уйдешь». И страх, бьющий наотмашь, лишающий разума. Максу казалось, что он прорывается сквозь частую паутину. Петляя, он бросился куда глаза глядят. За ним неслись невидимые преследователи, тенями вырастая из-под ног, заставляя испуганно шарахаться в сторону. Весь мир сузился до одного желания – спастись.

Макс мчался сквозь кустарник, перепрыгивал через валежник, не чувствуя усталости, пока не оторвался от демонов. В горле давно пересохло, но на это он не обращал внимание. Он выбежал на небольшую поляну и замер. Впереди изломанными спичками лежали тела трех его спутников.

Эльф с содранной кожей, которая, как знамя, развевалась на сосне.

Гном, завязанный в узел.

Рыцарь с оторванной головой, она пустыми глазницами таращилась на Макса с ветки.

Живот резанула острая боль. Макс нагнулся, его стошнило желчью. Опустошенный, он опустился на колени и на четвереньках уполз с лужайки. За кустами свалился и долго лежал, дрожа в ознобе. Макс не знал, сколько прошло времени, но находиться ночью рядом с поляной не хотелось. Он встал и бездумно побрел вперед. Шел, пока мог.

Ночь прошла словно в забытьи. Макс полудремал-полубодрствовал, готовый в любой миг вскочить и дать стрекача. Проваливался в сон, возвращался в дневной кошмар, вздрагивал всем телом и просыпался, потом вновь погружался в дрему.

Утром Макс не сразу сообразил, где он. Раскалывалась голова, хотелось пить и есть. Он собрал росу в ладонь и выпил, еще и еще. Немного полегчало. Оставаться на месте не было смысла, и он зашагал на солнечный свет, пробивающийся сквозь деревья.

Вдалеке раздался шум бегущей воды. Макс вышел к лесному ручью и от души напился. Жаль, что с собой не было фляги. Макс призадумался: ведь он находится в игре. Значит, за определенные испытания ему полагаются деньги, на которые можно купить шмоты – так на игровом жаргоне назывались вещи. И ведь изначально ему полагалось оружие. Где оно?

Он отчетливо произнес:

– Опция «оружие». Получить!

Прямо в воздухе высветилась дверца. Макс открыл ее и взял с полки нож и звездочки-сюрикэны.

– Теперь шмоты, – добавил он.

На полке появились желтые кружки, рядом высветился список.

«Деньги», – догадался Макс.

Он выбрал в реестре флягу, жилет и комплексный обед, потратив все сбережения. Надел на себя защиту, распихал по карманам оружие и фляжку с водой, позавтракал. Голова болеть перестала. Теперь надо было выбираться. Но куда идти, Макс не знал – он не ориентировался в лесу. Решил шагать вдоль ручья вниз по течению, куда-нибудь да выведет.

Путь преградило поваленное дерево, оно наполовину лежало в воде и напоминало огромного крокодила в ожидании добычи. Казалось, сейчас зашевелит ветками-лапами и бросится на Макса. Чтобы не рисковать, Макс осторожно обошел дерево по дуге. Но тут справа раздался шорох, и Макса схватил огромный корень, сразу же потащивший добычу к дуплу. Ветви подхватили жертву и начали подтягивать вверх. Но Макс не растерялся: вытащил кинжал, ударил по сучьям, отсекая их от себя, и бросился наутек. И снова безумный бег, когда ветви стегают по лицу, валежник бросается под ноги, чтобы свалить. Макс остановился и жадно прильнул к фляге.

– Скример недобитый, – ругнулся он.

Скримером на жаргоне называли пугалку, выскакивающую в неподходящий момент.

Макс собирался перевести дух, но сзади послышалось:

– Что ж ты бросил своих товарищей, парень?

К нему полз гном, чьи ноги были переломаны. Сзади, с головой в руках, шествовал рыцарь, его кишки бусами висели на шее. За ним – эльф, с ног до головы покрытый коркой запекшейся крови. Макс по-девичьи взвизгнул и понесся дальше. Снова раздался шепот. Злые слова эхом звучали в ушах, лишая воли и разума. Неясные тени мельтешили по сторонам, пугая, сбивая с пути. Наперерез метнулся огромный демон. Покрытый зеленой чешуей, с немигающими глазами рептилии, с когтистым гребнем на голове, спускающимся на позвоночник. Не раздумывая, Макс швырнул в него звездочку. Демон отшатнулся, и парень прошмыгнул мимо.

Гонка, бег, кровь из носа, боль в ногах, колики под ребрами… И страх, готовый в любой момент превратить в обезумевшее животное. Демоны развлекаются: то подбираются к добыче, то отпускают. Водят, будто на поводке.

И мысль, заслонившая все остальное: «Лучше бы я в Турцию, как Вовка, поехал».

Откуда она взялась?

Игра в догонялки подходила к концу. Макс разметал сюрикэны, остался лишь нож. Он вытащил лезвие и приготовился. Один из демонов шагнул к нему, чтобы свернуть шею, и Макс ударил его по руке. Зеленая кровь брызнула ему на щеку. Демон взревел, выражение его лица не внушало оптимизма – сейчас для Макса все закончится. И в тот же момент в шею противника вонзилась стрела. Эльфы!

Вскоре с отрядом демонов было покончено.

– Молодец, парень, – похвалил стрелок, – вывел как раз к нашей ловушке. Миссия завершена.

Макс очнулся. Экран перед ним мерцал, вентилятор надсадно выл. Макс выдернул шнур из розетки и долго сидел, не в силах двинуться.

В вечерних новостях прошла информация, что новая игра, которую все так ждали, оказалась заражена вирусом – он выводит из строя систему. Макс сдал компьютер в ремонт, но безрезультатно. Пришлось менять материнскую плату и по новой загружать программы. А вскоре по телевизору объявили о новой суперигре.

Смертельное селфи

В Грецию должен был поехать жених сестры. Но ему не дали визу, а у Клима «шенген» действовал еще два месяца. Быстро переоформили документы, родители заверили у нотариуса разрешение на вывоз ребенка, и в конце июля Клим с Ольгой вылетели в Афины.

Тур был насыщен экскурсиями. Один Акрополь с его достопримечательностями чего стоил! Парфенон, театр Диониса, святилище Зевса и куча всего прочего. Гулять по такой жаре – себя не любить. Сроду бы Клим не поехал любоваться на древние руины, если бы не сестра – денег ей, видите ли, жалко, пропадут. А то, что брат пропадает на этих каменных развалах, – ерунда. В их классе еще Светке так не повезло – ее родители в Чехию отправили. Да вдобавок нагрузили языковым лагерем, чтобы жизнь медом не казалась. От большой любви, видимо.

Клим с сестрой бродил по улочкам и площадям Афин. Ольга постоянно щелкала себя на смартфон и выкладывала фото в интернет. Клим только глаза закатывал: девчонка, что с нее возьмешь? Одни глупости на уме. Ольга на древнейшей улице Афин, Ольга на рынке, Ольга кушает… И крупным планом, что именно ест. А то еще кто-нибудь усомнится, что им хорошо отдыхается.

Сестра попыталась и Клима сфотографировать, но тот закрылся. Поворчав, что некоторые дурака валяют, Ольга отстала. Сестра умудрилась снять себя даже на фоне смены караула у здания греческого парламента. Сначала просила Клима, но тот красноречиво сморщился. Пришлось самой. Руку вперед вытянула, сама откинулась назад и умное лицо состроила. Правда, снимки не очень вышли, народу много, всем посмотреть хочется на мужиков в белых колготках, красных беретах и юбочках в мелкую складку.

– Современные красные шапочки, – прокомментировал Клим и увернулся от оплеухи. Показал сестре язык и отошел на всякий случай подальше. – Ребята сделали мой день, – съехидничал он, – не каждый день увидишь ботинки с помпонами.

Ольга только вздохнула:

– Этой традиции пять тысяч лет, умник.

– Сама не умничай, – огрызнулся Клим, – а то сообщу твоему Паше, что ты влюбилась. Полчаса таращилась на этих красавчиков.

И сразу отбежал подальше.

С сестрой вообще-то было нормально, если бы не строила из себя взрослую. Поучает хуже родителей, а сама чуть под машину не попала, когда в очередной раз снималась на смартфон. И кто за кем, спрашивается, приглядывает?

Клим, как телок на веревочке, таскался за Ольгой по памятным местам Афин. Древние артефакты на станции Синтагма, Национальный археологический музей, Панафинейский стадион… Парень начал всерьез подозревать, что неполучение визы было для Паши поводом улизнуть от поездки. А Ольга пищала от восторга, получая лайки на свои фото. Хорошо, что через три дня она надумала съездить на острова. Хоть искупаться можно будет!

Ольга заранее через интернет забронировала два билета на паром туда и обратно. Получилось с переплатой, зато в день отправления билетов уже не было. Ровно в полночь Клим и Ольга разместились в каюте и уснули. В семь утра паром причалил на Санторини.

На автобусной остановке почти никого не было, все разъехались на арендованных машинах.

– И куда теперь? – скис Клим.

Сестра молчала. Она смотрела на расписание, словно пытаясь отыскать в нем подсказку. Но табличка на греческом языке высокомерно молчала.

– И интернет не ловится, – растерялась Ольга.

– А догадаться все на листок выписать нельзя было? – съязвил Клим.

К ним подошла молодая пара, ровесники Ольги.

– Ребята, вам помочь? – предложила девушка.

Ее звали Еленой, мужа – Олегом. Они прибыли на пароме, только взяли не каюту, а спали в креслах на палубе.

– Под утро на пол перебрались, – сказала Елена. – Хотя и жестко, но зато вытянуться можно. Просто у нас денег в обрез.

Они поделились программой: съездить на раскопки в Акротири, затем на вулканические источники, посетить красный пляж, а под конец полюбоваться закатом и вернуться на паром.

– А у нас отель забронирован, – заметила Ольга, – мы на два дня приехали.

Они решили, что поедут по экскурсиям вместе, а вечером попрощаются.

Вскоре подъехал междугородний автобус, Елена купила на четверых семейный билет, сэкономив несколько евро.

– Так выгоднее, – пояснила она, – чем на каждого по отдельности.

Ольга вернула ей половину денег.

Раскопки, по мнению Клима, не представляли собой ничего интересного. Было бы на что смотреть! Груда камней, чудом уцелевшая роспись. Елена с Олегом наперебой рассказывали Ольге о малоэтажных зданиях, о дренажной системе, о великолепной посуде. Клим недоумевал: как они разглядели это все в каменных блоках, разрушенных землетрясением? Ну ладно уцелевшие кувшины, вот они стоят, и с ними все ясно. Или фреска на стене, тоже видно, что красиво. Но как можно в уме воссоздать образ города? На одном камне Клим заметил неприличную картинку и хихикнул про себя: некоторые вещи не меняются спустя тысячелетия.

И тут воздух поплыл, Клим увидел белоснежные прямоугольные здания с балконами и колоннами, стены были украшены цветными фресками. Возле входа стояли кувшины с розами. Разрушенный город на мгновение словно обрел плоть. Затем снова все дрогнуло, и Клим вернулся в реальность. Рядом Елена продолжала рассказывать:

– Говорят, это остатки Атлантиды, про которую написал Платон: «В один день и бедственную ночь остров Атлантида исчез, погрузившись в море». Если посмотреть на фреску, изображающую Акротири в древности, то трудно не заметить сходство: золотые стены дворца, леса, полные добычи, легкие суда…

Клим отключился – невозможно слушать это занудство, да и солнце припекает, всякая фигня мерещится.

Сестра тут же сделала ему замечание:

– Хватит зевать, это неприлично.

– Неприлично ребенка по жаре экскурсиями мучить, – не остался в долгу Клим.

Олег встал на его сторону:

– Может, лучше на пляж спустимся?

Клим чуть не подпрыгнул от радости.

Пришлось возвращаться на автобусную остановку и минут десять спускаться по лестнице. Пляж с необычным темным песком расположился в небольшой бухте у вулканической скалы бурого цвета. Осыпающаяся порода, смешиваясь с песком, создавала эффект алого цвета. Клим подобрал круглую серую гальку и сунул в карман, на память. Потом они с шумом и визгом купались.

– Привет, атланты! – кричал Клим. – Как вам живется в подводном царстве?

Он вылез из воды, растопырил пальцы и вразвалочку подошел к сестре.

– Я атлант, – зарычал он, – у меня растут перепонки, а тело покрыто серой чешуей. Сейчас утащу тебя на дно, будешь украшать мои подводные сады вместо статуи.

Ольга перестала изображать из себя взрослую тетку, щелкнула Клима по носу, завизжала что есть мочи, и они устроили догонялки.

Через сорок минут Олег объявил, что пора возвращаться – скоро пойдет нужный автобус, а надо еще перекусить. С пересадками они добрались до порта, где пересели на небольшой корабль. Кратер вулкана находился на островке, который образовался в результате вулканических взрывов. Рядом с ним из-под земли вырывался дым с запахом серы.

– Добро пожаловать в ад, – схохмил Клим.

После горячих источников отправились в поселок Ия за закатами и удачными снимками. Клим приободрился – совсем скоро он отдохнет в отеле. А завтра они с Ольгой весь день проведут на пляжах и никаких экскурсий.

Поужинали в таверне на берегу моря. Клим набросился на еду, проголодавшись после случайных перекусов. Елена и Олег на еде экономили.

– Вы потом на автобус? – поинтересовалась у них Ольга.

– Да, – кивнул Олег, – без пятнадцати девять отправляется. Надо успеть на паром, а то у нас денег впритык, а билеты уже куплены.

– А не знаете, как нам до отеля добраться? – уточнила сестра.

– С нами поедете, – ответила Елена, – по пути скажем, где выходить.

Ольга отвела Клима в сторону и спросила:

– Как ты думаешь, может, им денег предложить? А то они с нами весь день ездят, рассказывают обо всем…

– Не знаю, – смутился Клим, – как-то неудобно. Я бы на их месте не взял.

– Ладно, – решила сестра, – если все нормально будет, то на обратный путь им хватит. А в случае чего добавлю денег на паром.

После ужина стали возвращаться в поселок. Увидев крутые подъемы, Клим заявил:

– По лестнице не пойду! Мне никакие виды не нужны.

Ольга прошлась по ленивым парням, которые разучились ходить пешком, но купила билет на фуникулер. Они возносились по канатной дороге, и сестра снова непрерывно щелкала себя.

– Смотри-ка, – сунула она смартфон под нос Климу, – будто в воздухе парю.

Олег и Елена поднимались по лестнице, пришлось их ждать.

Белые домики под серыми и голубыми крышами, извилистые лестницы, точно реки, впадающие в море, храмы, смотровые площадки и захватывающий вид. Дома кажутся уменьшенными копиями воздушных замков на фоне сине-фиолетового неба. Отвесные скалы – темные склоны гигантской воронки, о былом извержении напоминает лишь необычный рельеф камня. С наступлением темноты зажигаются фонари на лестницах, превращая их в огненные потоки.

Ольга едва не пищала от восторга, запечатлевая себя на фотографиях. Пару раз этой чести удостоились и Олег с Еленой. Даже Климу не удалось отвертеться. Под конец Ольга залезла на край смотровой площадки.

– Клим, иди сюда, – позвала она, – давай вдвоем снимемся.

– Больно надо, – буркнул он. – Аккуратнее там.

Ольга взобралась на каменное ограждение и вытянула руку. Под ней тысячами огней переливался белокаменный город, плывущий над водой.

– Не очень удачно, – расстроилась она. – Еще бы чуть-чуть подвинуться.

– С ума сошла! Даже не вздумай, а то родителям расскажу, – возмутился Клим.

К Ольге подошел Олег:

– Можно еще немного отступить, как раз для удачного фото. Или назад откинуться.

Елена поддержала мужа.

Ольга стала настраивать смартфон. Совсем с ума сошла! В негодовании Клим вытащил камешек, подобранный на пляже, и кинул в сестру. Та сморщилась от боли – попал! – и передумала:

– Наверное, и так хорошо.

Она слезла с ограждения. Климу показалось, что Олег с Еленой недовольно скривились.

Вскоре они сели в обратный автобус. Елена и Олег спешили на паром, Ольга и Клим в отель. По дороге автобус остановился в пустынном месте у небольшого автовокзала. Попутчики вышли в туалет, Ольга и Клим – за водой. Когда вернулись, Олега и Елены не оказалось. Ольга жестами – водитель не понимал по-английски – попросила подождать. Проверили туалет, пронеслись по вокзалу – новые знакомые будто сгинули.

– Если они опоздают, как же доберутся в Афины? – тревожился Клим.

Сестра пожала плечами. Всю дорогу они гадали, куда делись супруги. На автовокзале, кроме их автобуса, машин не было. Здание вокзала Клим и Ольга безуспешно обыскали.

И где выходить? Спросить не у кого. Ольга пытала шофера, но тот не понимал, что от него хочет странная русская девушка. Неожиданно с дальнего кресла поднялась женщина и на греческом что-то сказала водителю. Тот ударил по тормозам и знаками показал ребятам, чтобы выходили. Ольга и Клим оказались на остановке перед своим отелем.

Прилетев домой, Клим загрузил фото попутчиков в интернет – ему, как и сестре, не давала покоя мысль, что с ними стало. Гугл нашел несколько похожих снимков. В одном Клим узнал Олега и Елену. Молодожены отправились в прошлом году в свадебное путешествие на Санторини и разбились, когда делали крутое селфи на смотровой площадке острова.

Милый котик

Леха на все лето поехал на дачу – без вариантов. Кто-то из одноклассников отправился на море, кто-то в деревню, а у него и на даче замечательно: кабельное телевидение с кучей каналов, быстрый интернет, все удобства в доме, лес и озеро. Некоторые, как родители Семена, платят большие деньги, чтобы так пожить, а у Лехи свое. Прошлым летом у них гостил Тим. Вместе ходили купаться, а еще Леха научил Тима кататься на скутере. В этом году приятель занят на съемках, но Лехе и одному не скучно. Встал с утра пораньше, доехал до озера – и лови рыбу. Потом искупаться можно. Мама уху варит, если повезет с уловом, а сам Леха за компьютером сидит. Красота!

Вот и сегодня Леха вскочил в пять утра, чтобы сгонять на озеро. Дачники в это время еще спят, никто не мешает. Взял бутылку с водой, пару бутербродов и удочки. Скутер мерно тарахтел по грунтовке, когда впереди показался рыжий кот. Он медленно переходил дорогу. Леху захлестнул азарт, захотелось напугать апатичное животное. Он прибавил газу и сделал вид, что гонится за котом. Тот с возмущением мяукнул и исчез в кустах. Леха, посмеиваясь, поехал дальше.

Рыбалка не задалась. За все утро не было ни одной поклевки. Зря Леха менял размоченные сухари на червяков, ничего не помогало. Он искупался и отправился обратно. Недалеко от участка под колеса ему бросился давешний кот. Леха резко затормозил и чуть не свалился.

– Вот ведь дрянь какая! – выругался он и погрозил коту кулаком.

Кот забрался на забор и оттуда ехидно наблюдал за Лехой.

Дома мама нажарила сырников. Леха полил их сметаной, добавил сахарного песка и с удовольствием позавтракал. Потом выпил чай с мятой и пошел досыпать. Встал около одиннадцати, солнце уже жарило вовсю. Хорошо, что дом каменный и в нем прохладно. Он вышел на террасу и осмотрелся. Мама полола грядки, не обращая на него внимание. Леха подкрался сзади и закричал: «Бугага!» – мама вздрогнула и замахнулась на сына тяпкой.

– Займись чем-нибудь, – посоветовала она.

– Могу клубнику съесть, – согласился Леха.

– Сорви немного, остальное на варенье, – разрешила мама.

Леха ел клубнику прямо с грядки и довольно улыбался: до чего же здорово!

Вечером его ждал сюрприз.

Леха сидел на втором этаже, играл в компьютер, а мама с кем-то разговаривала внизу. Леха спустился и обомлел: на кухне сидел тот самый котяра и громко мяукал. А мама сюсюкала:

– Какой миленький, какой хорошенький котик! Ты, наверное, кушать хочешь?

На глазах удивленного Лехи отрезала кусок колбасы и налила в блюдце молока. Неизвестному коту! Его брезгливая мама! Обалдеть!

– Мам, ты чего? – не выдержал Леха.

Мама подняла на него счастливые глаза:

– Лешенька, посмотри, какой симпатичный. И на тебя так похож: такой же рыженький, глазки кругленькие, носик курносый.

И это про уличного кота с бандитской мордой! Леха попробовал сопротивляться:

– Он чей-то, наверное. Видишь, какой откормленный. Бока так и лоснятся.

Но мама и слушать не хотела:

– Он голодный. Знаешь, как жалобно пищал.

Леха махнул рукой и отправился на озеро.

Когда вернулся, кот уже разлегся на любимом кресле-качалке. Леха хотел согнать, но мама не дала:

– Пусть лежит, он устал.

У Лехи дар речи пропал: это еще что за новости? С каких пор какой-то левый кот стал дороже собственного ребенка?

– Ты папе о нем сказала? – Леха перешел в наступление.

Мама замешкалась и отвела глаза:

– А зачем? Вот приедет и сам увидит.

– Мне кажется, он не одобрит.

Котяра приоткрыл глаз и насмешливо посмотрел на парня. Точно издевается!

Ночью Леха спал беспокойно. Когда проснулся, понял причину: прямо на груди у него развалился котяра. Возмущенный, Леха согнал животное и затворил дверь. Он лучше в духоте поспит, чем будет терпеть конкурента.

Утром мама поинтересовалась:

– Как спалось?

– Плохо! – буркнул Леха. – Было жарко и душно.

– А зачем дверь закрыл? – удивилась мама. – Сквознячок был бы.

Леха ткнул в кота:

– Так этот на мне разлегся, чуть не придушил.

Мама всплеснула руками:

– Вот видишь, ты Барсику сразу понравился! К плохому человеку Барсик не пошел бы.

Так Леха узнал, что котяра обзавелся кличкой.

– Не кличкой, а именем, – поправила мама. – Он же умный, совсем как человек.

Леха едва не взвыл: скорей бы уже выходные наступили.

Кот вконец обнаглел. Если он лежал в кресле, Лехе не разрешалось его прогнать. Утром первым делом мама кормила Барсика и только потом родного сына. Леха сфотографировал кота, распечатал фотографию на принтере и развесил объявления на столбах и возле сторожки: «Найден кот. Просьба звонить по телефону…» Он надеялся, что за Барсиком придут хозяева, но никто не отозвался.

– Вот видишь, – обрадовалась мама, – он ничейный.

– Или выбросили за плохое поведение и назад брать не хотят, – съехидничал Леха.

Котяра будто что-то понял: сел перед ним и уставился, выпучив ярко-оранжевые глаза. Леха взгляд не отвел: он читал, что животные не выдерживают пристального внимания. Но только не этот зверюга! Леха не вытерпел и мигнул. Кот задрал хвост и с видом победителя удалился. Папы на него нет!

Папу прождали все утро субботы. Наконец он позвонил:

– Леша, передай маме, я не приеду. Повезу машину в автосервис.

Леха насторожился:

– А что случилось?

Папа помялся, но рассказал, наказав перед этим:

– Маме не говори. Скажи ей, что машина просто сломалась.

Оказалось, когда папа ехал по шоссе, на дорогу выбежала кошка. Папа резко затормозил и вывернул руль. Кошка убежала, а автомобиль слетел в кювет.

– Лучше бы ее сбил! – воскликнул Леха. – Нечего собой рисковать.

– Да жалко стало, – вздохнул папа, – живое существо.

– Мне тебя и машину жальче.

Еще было грустно за себя. Надежда, что папа выставит Барсика, рухнула. А ночью Леха проснулся от неприятного ощущения. Старая дверь в комнате рассохлась, и на ней внизу образовалась горизонтальная трещина. В лунном свете были явно видны два светящихся глаза, подглядывающие за ним. Леха чуть не заорал от испуга. Нащупал тапок и запустил в дверь.

Леха решил сам избавиться от Барсика. Прятал еду, пока не видит мама. Прогонял отовсюду. Барсик мстил – гадил Лехе в тапки.

Но мама, вместо того чтобы выгнать кота, заявила:

– Бедненький. У него живот болит, вот он до улицы и не добежал.

Леха смотрел на нее и не понимал: что произошло? Она же сроду никаких животных не любила и никого не разрешала заводить. Даже муравьиную ферму. Говорила, что муравьи выберутся из запаянной стеклянной коробки и разбегутся по дому. А ведь Леха все-все про муравьев узнал. И как кормить, и как поить, но мама уперлась и не позволила, а теперь сама кота приютила.

Однажды ранним утром он поймал Барсика, запихнул в старый отцовский рюкзак и повез подальше от дома. Кот дико завывал и пытался выбраться, но рюкзак был прочный. Барсик драл ткань, извивался так, что мешок двигался, как живое существо, но все было безуспешно. Леха заехал в лес и оставил рюкзак в кустах. Когда вернулся, мама еще спала. Леха поднялся к себе и задремал.

За завтраком мама озабоченно звала:

– Кис-кис-кис.

Леха насмешливо наблюдал за ней, потом сострил:

– Бросил он тебя! Ушел туда, где его будут лучше кормить и больше любить.

Но мама не успокоилась. Она ходила по соседним дачам и кричала:

– Барсик!

Леха испытал угрызения совести, но совсем легкие.

Барсик вернулся через три дня. Леха не верил своим глазам: как кот выбрался из рюкзака? Ведь тот был завязан. Может, кто-то услышал мяуканье и выпустил кота? Но как Барсик нашел дорогу? Впрочем, это неважно. Вопрос, как избавиться от конкурента навсегда, оставался открытым. Мама не отходила от Барсика, а тот наверстывал упущенное: ел за двоих и отсыпался целый день. Когда же Леха подходил слишком близко, Барсик выгибал спину и шипел. Ночью Лехе снова пришлось закрыть дверь. Он мучился, изнывая от духоты, – открытое окно не спасало. И вдруг на дверь кто-то прыгнул. Затем еще раз и еще.

«Уродский кот! – Леха заскрипел зубами от злости. – Завтра я тебя уничтожу».

В это мгновение ручка повернулась, и на пороге появился зверь. Ростом с крупную собаку, с железными когтями и огромными клыками, торчащими из пасти. Его глаза светились красным. Зверь зарычал и прыгнул. Леха едва успел закрыться подушкой.

Чудовище разорвало подушку взмахом лапы, но Леха оттолкнул его, выскочил из комнаты, путаясь в простыне, и захлопнул дверь. Он крепко держал ее, а зверь ломился с внутренней стороны.

– Мама! – закричал Леха.

Мама спала на первом этаже и услышала не сразу.

– Что случилось? – Она отчаянно зевала.

– Там какое-то чудовище, оно напало на меня, – выпалил Леха.

Мама отодвинула его в сторону и вошла в комнату. На полу валялась разодранная подушка, пух, словно ковер, устилал пол. В комнате никого не было.

«Выскочил в окно», – понял Леха.

– Леша, что ты натворил? – рассердилась мама.

– Это не я! – растерялся Леха, такого поворота он не ожидал.

– Испортил подушку, изрезал ножом дверь, – сокрушалась мама. – Скажи еще, что это Барсик сделал.

Днем кот прятался. Тщетно Леха искал его, чтобы разобраться. На ночь он закрыл дверь на замок, затворил окно и положил под подушку кухонный нож. Он долго ворочался, то проваливаясь в сон, то судорожно выныривая, и не заметил, как задремал. Очнулся, будто кто за ногу схватил. Вовремя!

Тихо, точно в кошмарном сне, скрипнула дверь, и на пороге возникла огромная тень: монстр с горящими глазами и с шипами на спине. Его рыжая шерсть тускло светилась. Чудовище встало на задние лапы и двинулось к кровати. Леха почувствовал, что даже на ногах волосы встали дыбом. Трясущимися руками он выхватил из-под подушки нож, но еле мог удержать его: руки ходили ходуном от ужаса.

«Надо было серебро приготовить, – мелькнула запоздалая мысль, – нечисть боится серебра».

Чудовище бросилось на него. Леха рывком скатился с кровати и нырнул под нее, откатившись к самой стене. Монстр попытался до него дотянуться. Он просунул под кровать лапу и стал ею шарить. Леха сжался в клубок. Но чудовище все же зацепило когтем Лехину ногу и потащило его к себе. Леха рубанул ножом и одним ударом отсек несколько пальцев на лапе монстра. Тот жалобно мяукнул, обратился Барсиком и выпрыгнул в окно, разбив при этом стекло. Леха вытер кровь с ноги и до утра не ложился.

Как ни странно, на следующий день мама про кота не вспомнила.

В субботу приехал папа. Леха скучал по отцу и очень обрадовался его приезду: вечером можно вместе сходить на рыбалку, а заодно и искупаться. Мама разбирала сумки, Леха сыпал вопросами.

Вдруг папа хлопнул себя по лбу:

– Балда! Совсем забыл.

Он кинулся к машине и скоро вернулся:

– Подобрал на обочине котенка. Смотри, какой миленький.

Эпилог

Весь вечер Юрка читал сочинения однокашников, не в силах оторваться. Даже пожалел, что не успел сфотографировать все. Неужели это правда? Не может быть!

На следующий день он решил внимательно присмотреться к ребятам и специально пришел в школу пораньше. Большинство одноклассников толпилось в коридоре перед кабинетом. Двое парней увлеченно болтали с девушкой. Юрка и сам бы не отказался с такой поболтать.

– Прикинь, я ради нее на диету сел. А она не оценила, – жаловался чуть полноватый парень.

– Сочувствую. А моя вообще змеей подколодной оказалась, – сообщил второй. – А с виду такая нежная, беззащитная.

– Ну ты и вляпался, Семен, – ответил первый, – хорошую девушку найти трудно.

– Знаешь, Матвей, тебе идет, что ты похудел. Ты, оказывается, очень даже симпатичный, – заметила девушка.

– Спасибо, Свет. А ты как отдохнула?

– Да никак! Познакомилась с парнем, а он маньяком оказался. Чуть не задушил. До сих пор синяки на шее видны.

Матвей выругался:

– Вот ведь зараза! Жаль, мне не попался. Я бы ему руки поотрывал.

– А твоя девушка симпатичная была? – поинтересовалась Света.

– Очень, – кивнул Матвей, – как ты… Нет, ты гораздо красивее.

Он с интересом посмотрел на нее, Света благодарно улыбнулась.

Ковалев отошел от них. Поодаль от остальных стояли его сосед по парте и девушка, которая на линейке постоянно трясла головой, чтобы волосы не лезли в глаза. Сегодня волосы были зафиксированы заколкой с изображением лилии.

– Дим, ты говорил, что тебя в школу олимпийского резерва звали?

– Ага, – ответил Дима, – но я отказался. Или спорт, или учеба. А мне надо хорошее образование получить. Сама понимаешь – нужно маму поддержать.

– А я хочу на синхронное плавание записаться, – продолжила девушка. – Как ты думаешь, у меня получится?

– Конечно, Маш, тебе надо. Ты очень пластичная, у тебя выйдет. Давай вместе съездим в бассейн, узнаем, когда можно тренеру показаться?

Маша согласно кивнула.

Рядом переговаривались еще две одноклассницы.

– Лена, что ты постоянно голову чешешь? У тебя вши завелись?

Та отрицательно замотала головой:

– Не вши, блохи. Надоели уже!

Подружка удивилась:

– Где ты в Москве блох нашла?

– Ты бы знала, Тань, сколько в городе бродячих собак. Никто ими не занимается! А они блох разносят.

Танька как-то странно провела рукой, Лена обрадовалась:

– Спасибо, полегчало. Как это тебе удается?

Таня только хмыкнула:

– Ловкость рук и никакого мошенничества! Ты бы поаккуратнее с бродячими собаками, подруга. А то они еще и бешенство передают.

Прибежал русоволосый юноша. Он направился к высокому бледному парню.

– Привет, Тим! – поздоровался он. – У нас, оказывается, театральный кружок открылся. Я записался. А ты не хочешь?

– С чего вдруг, Вовик? – удивился тот. – Никогда за тобой подобных увлечений не замечал.

– Да не знаю. Зашел посмотреть и решил. А тебе и подавно надо – ты же у нас в кино снимался, – убеждал приятеля Вовка.

– Ладно, после уроков зайду.

Прозвенел первый звонок, ребята потянулись в класс. Юрка задержался. Значит, вчера они разыграли его и учительницу? Прикинулись странными, а потом написали вместо сочинений разные страшилки. Приколисты! Ковалев понял, что ребята ему нравятся: с такими не соскучишься.

Раздался второй звонок. Мимо прошел рыжеволосый парень. Возле двери он обернулся и сказал:

– Эй, новенький, не боишься на урок опоздать?

И в этот миг зрачки парня вертикально вытянулись, совсем как у кота.

Человек-невидимка из седьмого «Б». Повесть

Художник В. Коротаева

1

Осень, как часто бывает, подкралась незаметно. Вроде совсем недавно припекало солнце. Как вдруг – бац! – первое сентября и здравствуй, школа. Резко похолодало, погода испортилась. Небо набухло пузатыми тучами, точно у природы тоже ухудшилось настроение. Не сказать, что Серый, как звали его друзья, не любил учиться, но все же каникулы – это такое замечательное время, когда можно никуда не спешить, ни о чем не заботиться, играть в компьютер, гулять с друзьями, ходить в кино. А школа… Это школа, одним словом. За лето пацаны резко вытянулись и начали обгонять в росте девчонок. У Юрки Снегова появился темный пушок над губой, а у Пашки Суворова голос при разговоре менялся от звонкого альта до низкого баса.

Придя из школы домой, Серый делился наблюдениями.

– Мам, прикинь, Пашка так смешно разговаривает теперь. – Надув щеки, Серый передразнил друга.

– Это у него голос ломается, – объяснила мама, разогревая в микроволновке суп.

Серый вздохнул:

– И вырос здорово.

– Ха-ха-ха, а ты малявка! – вмешался в разговор брат.

Серый разозлился:

– Как дам сейчас! Мам, чего он лезет?!

Мама постаралась успокоить младшего сына:

– Лёш, сколько раз тебе говорить: не надо дразнить друг друга.

Но тот не унимался:

– Мам, ну смешно же: все выросли, а он там самый мелкий.

Серый испытал нестерпимое желание треснуть брата, но сдержался.

– Дурак!

– Сам дурак! И малявка! – Лёха скорчил рожу.

Серый кинулся на него, со всей силы молотя брата руками. Тот сгруппировался, а затем начал отбиваться ногами.

– Прекратите! Живо! – Мама попыталась разнять их.

Удалось ей это не сразу. В результате у Серого образовался внушительный синяк на ноге, а брат обзавелся шишкой над бровью.

– Еще раз сцепитесь, оставлю без компьютера, чудовища! – пригрозила мама.

Лёха исподтишка высунул язык, Серый показал кулак. Мария, мама чудовищ, проделки сыновей не заметила.

– Нет, надо с вами что-то делать, а то совсем распустились. Пора вам, Фадеевы, делом заняться.

– Каким еще делом? – насторожились братья.

– Отдам вас в спорт.

– Да ну, – протянул Серый, – и так в школе куча уроков, да еще и на дом много задают.

– Ничего. Драться есть время, вот и для спорта найдете.

Через несколько дней мама вернулась к разговору.

– Недалеко от нас велодром есть, там экстремальным велоспортом занимаются.

– И? – Серый, если честно, надеялся, что мама выкинула ерунду про спорт из головы.

– И никаких «и». Собирайтесь, пойдем на тренировку посмотрим.

Ворча, братья оделись и вышли на улицу. Сыпал нудный дождь, прохожие прятались от него под разноцветными зонтами. Высотные дома подпирали крышами небо, иначе бы оно, наверное, давно свалилось на землю – настолько отяжелело от воды. Серый перепрыгивал через лужи, желая лишь одного: побыстрее разделаться с этим делом. Сегодня вечером он собирался с Пашкой сразиться в сетевой игре, а еще надо было успеть сделать уроки. Только начали учиться, а уже кучу заданий получили. Где столько времени взять?

До велодрома добрались на автобусе.

– Да ну, четыре остановки ехали! Ничего себе близко! – возмутился Серый.

– Мам, не хочется, – заныл рядом Лёха.

– Пошли уж, пацаны называется! Ведете себя хуже девчонок.

Фадеевы нехотя поплелись к велотреку. Тот располагался в нижнем углу большого парка. По зеленым газонам и дорожкам из плитки, несмотря на дождь, гуляли люди. Серый поежился: «И охота им в такую погоду на улице торчать?» Трасса состояла из длинных полос со специальным насыпным покрытием. На каждой – три виража. Еще на дорожках имелись особые неровности в виде мини-трамплинов. По ним с тихим шорохом проносились мальчишки на низких велосипедах.

– Что стоите как истуканы? Пройдитесь посмотрите, – и мама подтолкнула сыновей к трассе.

Те подошли ближе. Сначала было не очень интересно, но, когда спортсмены стали выполнять трюки: преодолевать препятствия в полете, кататься на заднем колесе, – Фадеевы увлеклись. Зрелище захватывало.

– Ничего так, – снисходительно признал Лёха.

– Ну, можно попробовать, – согласился Серый. Мысленно он решил: походит для видимости, а потом маме надоест, и она отстанет от них.

– Пошли тогда к тренеру записываться.

Тренер оказался мужчиной лет тридцати, выше среднего роста, подтянутый и хорошо одетый. Серому он понравился: вроде нормальный дядька. Тренер окинул братьев цепким взглядом, что-то поняв для себя, и объявил:

– Места в команде есть, занятия проходят три раза в неделю: во вторник, четверг и субботу. На первые полгода велосипеды выдадим, форму купите сами. За это время определяйтесь, станете ли дальше ходить.

Мама начала выяснять, что за велики надо будет купить, какую форму и защиту, а Серый заскучал. Он видел, что Лёха уже весь в предвкушении великих побед, что мама мысленно сидит в интернете, выбирая спортивный инвентарь, а он не мог понять: надо ли ему все это? Тут распахнулась дверь, и в кабинет вихрем ворвалась девчонка.

– Виктор Сергеевич, а правда, что в выходные соревнования отменили?

– Правда, Самохина. А что?

– Ничего. И тренировки тоже не будет? – спросила она.

– Тренировка как раз будет.

Девчонка откинула с глаз густую челку, резко развернулась и выскочила за дверь. Серый невольно проводил ее взглядом.

– Жду вас в четверг, – попрощался с ними тренер, и Фадеевы отправились обратно.

Дома выяснилось, что велосипеды, нужные для занятий, стоят целых восемьсот долларов.

– Ничего себе! Круто! – обрадовался Лёха.

Похоже, брат воображал, как начнет хвастаться перед приятелями своей экипировкой.

– Еще надо джерси купить, шлем и защиту, – перечисляла мама. – Нормальная такая сумма вырисовывается.

– Ну, мам, – заклянчил Лёха, – мне понравилось. Я буду заниматься.

– А куда ты денешься, Фадеев, когда мы на тебя такие деньги потратим? А ты как? – обратилась она к старшему сыну.

Несколько секунд тот молчал, потом неожиданно перед глазами всплыла девчонка из спортивной школы, и Серый согласно кивнул головой.

– Хорошо, тренер вам велосипеды выдаст, форму я через интернет закажу, а пока в обычной одежде покатаетесь, – подытожила мама.

«Интересно, – думал Серый, – а девчонки тоже на тренировки три раза в неделю ходят? И даже в соревнованиях участвуют? Как-то не верится. Этих девчонок только толкни нечаянно, визгу будет… Оглохнуть можно. Он это с одноклассницами прошел. А тут спорт, серьезный. Наверное, больше воображают, чем занимаются. Цветом велосипедов друг перед другом хвастают».

Почему-то ему никак не давала покоя встреча с незнакомкой. Он невольно прокручивал в памяти, что она сказала, что сделала, куда посмотрела. Прямо как навязчивая идея! И что в ней такого, что зацепило? Наверняка обычная девчонка из седьмого класса, как его одноклассницы. Ничего особенного.

Отец пришел с работы поздно вечером. Константин Фадеев работал системным администратором в крупной компании плюс брал несколько подработок. Мама тут же поделилась с ним новостями.

– Будут ли они ходить на тренировки? А то деньги потратим, а толку не получится.

Отец не любил резких изменений в семье, лишнюю суету. Пусть лучше все идет как обычно.

– Куда они денутся с подводной лодки? – очень веселым голосом ответила мама.

– Эй, Фадеевы, – окликнул сыновей отец, – обещаете заниматься?

– Обещаем, – нестройно ответили те.

Но отца это не устроило:

– А почему без энтузиазма? Еще раз!

– Обещаем! – гаркнули братья.

Серый про себя поморщился: вечно папе надо докопаться. Не может без этого.

– А медали обещаете?

– И медали обещаем, – Лёха расплылся в улыбке, – порвем всех.

– Тогда ладно, будущие чемпионы, вперед, за победами!

– Ура, ура, ура! – Лёха задрал руки вверх и пробежался по комнате, держа над собой воображаемый флаг.

– Дебил, – буркнул Серый, не разделявший оптимизма брата.

Он так и не понял, почему дал согласие, но вскоре обнаружил, что с нетерпением ждет первую тренировку.

2

В школе у Серого началась чехарда. За лето сменилось несколько учителей. Классная руководительница ушла в декрет, на ее пост заступил молодой географ, пришедший в школу в этом году. Географ тоже долго не задержался, так что они остались без руководителя. В качестве временного приставили математичку, но ей до них особого дела не было. Поговаривали, что на следующий год класс расформируют, а их раскидают по другим. Все это вызвало много переживаний и разговоров.

Еще начало учебного года ознаменовалось дракой: две одноклассницы не поделили между собой парня и устроили разборки. Самое смешное, по мнению Серого, было то, что «яблоку раздора» обе соперницы были по барабану. Когда те спросили в лоб, кто из них больше нравится, парень, учившийся в девятом классе, ответил, что с мелочью не встречается. И пусть сперва подрастут.

«И правильно, – решил Серый, – нечего ерундой заниматься. А то вечно у девчонок одни глупости на уме».

Конкуренция между Любой и Олей с каждым годом набирала всё большие обороты и была привычной, как дождь в сентябре. Одноклассницы постоянно ссорились из-за парней, одежды, обуви, у кого родители круче и кто красивее.

Зато у Лёхи, перешедшего в пятый, было новым все: и преподаватели, и кабинетная система. Он, привыкший к пятеркам и победам на школьных олимпиадах, и сейчас старался изо всех сил, чтобы не опустить планку.

– Ботан, – снисходительно подначивал его Серый.

– Лох, – не оставался в долгу Лёха.

– Зануда, – продолжал Серый.

– Неудачник! – парировал брат.

Если мама не успевала вмешаться, словесные перепалки заканчивались дракой.

Начались тренировки. Дядя Витя, как звали тренера подопечные, заставлял выкладываться по полной. Сначала раскатывались на трассе, затем следовала разминка и растяжка. Потом шла наработка скорости, элементов и прыжков. На низких велосипедах кататься было непривычно: приходилось приподниматься над сиденьем и делать упор на ноги. Да и сам байк отличался от обычного: невысокий, с низкой и прочной рамой, с колесами небольшого диаметра. К тому же у велосипеда не было подвески. Он оснащался специальной системой, позволяющей много раз вращать руль в одном направлении, не запутывая тормозные тросики. Все это им популярно объяснил дядя Витя. Еще он рассказал, как появился этот велоспорт. Оказывается, раньше занятия на байках использовали в качестве подготовки для мотоциклетных гонок, и лишь со временем ВМХ стал самостоятельным видом спорта. Сама аббревиатура ВМХ расшифровывалась как Bicycle Motocross eXtreme – экстремальный велосипедный мотокросс.

Длилась тренировка полтора часа с двумя пятиминутными перерывами. Под конец братья Фадеевы едва могли передвигать ноги. Через силу шли в душ, переодевались и ехали домой. Там тоже не удавалось расслабиться: в дни, свободные от тренировок, мама предложила сыновьям качать мышцы на руках. Она купила пятикилограммовые гантели и торжественно вручила отпрыскам:

– Качайте, Фадеевы, бицепсы и трицепсы, станете как Аполлон.

– А кто это? – спросил Лёха.

– Бог один в древнегреческой мифологии, симпатичный. Будешь в этом году по истории проходить, – пояснила мать.

– Тогда тебе тоже надо с гантелями заниматься. Станешь как, – Лёха запнулся в поисках подходящего сравнения, – как какая-нибудь богиня.

– Как Афродита, – тут же предложил Серый. – Это богиня любви и красоты в Греции была.

Лёха с восхищением посмотрел на маму и согласился, что именно как Афродита.

Серый не ожидал, что с девчонок на тренировках спрашивают не меньше, чем с парней. Вся та же программа: от а до я, без всякого снисхождения. И девчонки вели себя… Ну не мужественно, конечно, это уж чересчур, но терпеливо. Не плакали по пустякам и не сдавались при первой же оплошности. Наоборот, по сравнению с ребятами порой проявляли чудеса выдержки и настойчивости. Точно старались доказать, что они ничем не хуже. А это заслуживало уважения. Жаль только, что ту незнакомку он так и не встретил. Как ее звали? Самохина вроде.

Вскоре доставили спортивную форму. Брат оделся в черный костюм, украшенный голубыми узорами, и прилип к зеркалу. Он заглядывал себе за спину, задирал высоко руки – джерси сидело как влитое.

– Дай мне! – Серому тоже хотелось поглядеть, как смотрится на нем сине-красная форма.

– А я еще шлем примерю. – Лёха быстро напялил его.

Но Серый уже оттеснил брата и критически осмотрел себя: вроде ничего. Шлемы и одежду мама подбирала по цвету, так что братья Фадеевы остались довольны. На следующий день привезли защиту: налокотники и наколенники, а также приспособление для груди и спины. Панцирь состоял из пластиковых элементов, соединяемых между собой эластичными ремнями. И должен был беречь велосипедистов при неудачных падениях. Лёха нацепил всю эту красоту на себя, водрузил на голову шлем, став похожим на инопланетянина, и сделал несколько резких махов рукой, изображая бой на мечах:

– Йа, йа, я гладиатор!

– Чучело ты, а не гладиатор, – улыбнулась мама.

Серый обнаружил, что невольно на всех тренировках пытается увидеть ту девчонку, Самохину, но, видимо, она занималась в другое время. Через полтора месяца его перевели в старшую группу.

– Нечего тебе с младшими заниматься, – объяснил Виктор Сергеевич, – будешь со своим годом кататься.

Серый обрадовался. Похоже, у него получается как надо, раз он переходит к ребятам постарше, а значит, к более опытным. И интересно: не встретит ли он там незнакомку?

Осень словно чувствовала, что ей не рады. За быстро пролетевшее лето, за постоянный дождь, за хмурое небо, за противный ветер.

«Ну что ж, – решила она, – встречайте тогда зиму. Все познается в сравнении, как говорили великие. Потужите потом, что на меня ворчали».

В ноябре резко похолодало. Выпал снег и не поспешил растаять, превратившись в серую кашицу, а устроился основательно: на зданиях, машинах и деревьях. Ветер стал более резким и холодным, бил в лицо, швырялся за шиворот холодными горстями снега.

С изменением тренировок маме пришлось туго. Приходилось постоянно быть на ногах, ездить с сыновьями на занятия. Килограммы, накопленные честным трудом, таяли на глазах.

– Смотри, Костя, скоро одни кости торчать будут, – пожаловалась она.

– Маш, может, задвинуть этот спорт подальше? – предложил тот.

Отец до сих пор скептически относился к тренировкам, считая пустой тратой времени.

– Пацанам нравится, – не согласилась мама. – Да и пусть лучше на велосипедах катаются, чем за компьютерами сидят. Теперь на игры времени совсем не остается. К тому же деньги потрачены. Жалко, если пропадут. Продать за адекватную цену снаряжение не выйдет.

Отец задумчиво покачал гантели, сделал пару жимов и пожал плечами:

– Ну, решайте сами.

– Хотелось, чтобы и ты принял посильное участие, – излишне резко ответила мама, ее обижало равнодушие супруга к спортивным успехам сыновей.

– Я принимаю как могу – всю зарплату в дом несу.

– Костя, ты хотя бы для вида интересуйся. Спрашивай их, чем занимаются, чему новому научились. Знаешь, как мальчишки загорелись? – Мама щелкнула отца по носу.

– А-а, мама папу бьет! – подключился вездесущий Лёха, заглянувший в этот момент на кухню. – Сейчас в угол обоих поставлю.

Ноябрь быстро закончился, как и каникулы. Раз – и все чаще по телевизору стала появляться реклама про Новый год. Город украсился елками и праздничной иллюминацией. Мама аккуратно выпытывала у Фадеевых, о чем они мечтают: вроде случайно к разговору пришлось. Можно подумать, Серый не догадался что к чему. Даже Лёха и тот сообразил. Подговаривал старшего брата заикнуться о собаке. Надо на самом деле намекнуть: вдруг сбудется?

В декабре ударили сильные морозы, и Виктор Сергеевич объявил, что тренировки будут проводиться в качалке. Мама уговорила его разрешить сыновьям заниматься в одно время. Именно среди тренажеров Серый вновь встретил Самохину. Она о чем-то болтала с другими девчонками, изредка бросая насмешливый взгляд на ребят. Серый старался не пялиться откровенно, но все же рассмотрел, что у нее светло-карие глаза, похожие на дымчатые топазы, как в серьгах матери, светлая кожа и маленький, упрямо сжатый рот. Казалось, в ней сидит тугая пружина, заставляющая находиться постоянно в движении. Вот и сейчас она расстелила коврик на полу, легла на спину и, зажав гантели в руках, стала качать пресс.

– О, Майка, круто! Пятьдесят раз подряд, – объявила ее подружка.

Самохина медленно поднялась, потянулась в разные стороны и начала отрабатывать косые мышцы.

«Рисуется», – с неясным раздражением думал Серый, не в силах заставить себя смотреть в другую сторону.

– О чем мечтаем, Фадеев? – спустил его с небес на землю тренер. – Сначала на беговую дорожку, чтобы разогреться, затем начнем работать с ногами. Потом к рукам перейдем.

Серый до этого никогда не занимался на тренажерах. Дядя Витя кратко объяснил, что надо делать, и ушел. Серый пробежался по дорожке, затем под наблюдением вернувшегося дяди Вити занялся ногами. После тренер вновь отлучился к другим ребятам, и Серый решил, что со следующим тренажером справится сам.

– Неправильно кисти рук держишь, – услышал он, когда начал прорабатывать мышцы предплечий. – Ты поручни сверху берешь, а надо снизу.

Он поднял голову и завис: рядом с ним стояла Самохина.

– Что, решила опекунство оформить? – усмехнулся проходивший мимо тренер.

– А как же, Виктор Сергеевич! А то сломает себе что-нибудь.

Майя привычно откинула челку с глаз и ушла.

«Заноза какая». – Серому было и радостно, и страшно, что она обратила на него внимание.

По дороге домой мама поинтересовалась:

– А что это за девочка с вами занимается, Майя Самохина?

– А что? – насторожился Серый.

– Да успела наслушаться о ней, пока вы тренировались. Будущая звезда женского велоспорта, – объяснила она.

– И кто это сказал? – нарочито небрежно спросил он.

– Другие родительницы.

– Делать вам нечего, – буркнул Серый.

Мама вскипела:

– Слушай, Фадеев, я сама разберусь, есть мне дело или нет. Ясно?

– Ясно, – нехотя подтвердил он.

– Мам, а Серёга одной девочке нравится, – вклинился в разговор Лёха.

– Заткнись! – разозлился Серый.

– Влюбился, влюбился! – не унимался брат. – Она к нему на тренировке подошла.

Серый покраснел.

– Заткнись, я сказал!

– А что, неправда? – Лёха понял, чем может зацепить брата.

– Оба замолчали! Можно хотя бы один день нормально обратно добраться? – Мамино спокойствие окончательно сошло на нет.

– А чего я сразу? – обиделся Лёха.

– Лёшка, еще одно слово и завтра на тренировку не пойдешь, – твердо пообещала она.

До дома добрались в полном молчании.

3

«Майя – красивое имя, особенное, – размышлял Серый. – И цивилизация такая была на территории Южной Америки, а еще означает богиню плодородия у римлян». Он залез в интернет, как только зашел в квартиру, и по первой же ссылке изучил значение имени. Если бы Серого спросили, чем имя Майя необычней по сравнению с Миленой или Любавой, он не ответил бы. Но весь вечер мысленно перебирал буквы: м-а-й-я. Получалось нежно и тягуче.

Перед Новым годом выставили оценки в электронный дневник. Мама с ужасом обнаружила спектр разнообразных оценок по истории у старшего сына.

– Серёжа, это как понимать? В один день две двойки, тройка и четверка с пятеркой? У тебя же тройка в четверти выходит!

Серый был краток:

– Историчка глупая.

Его мнение маму не убедило:

– Я тебя спрашиваю про оценки, а не про умственные способности учителя.

– А я тебе объясняю. Извини, но она глупая. Задает одно, а спрашивает совершенно другое. – Он не понимал, почему мама заводится на ровном месте.

– А ты что, совсем ничего ответить не можешь? – волновалась мама.

Серый закатил глаза к потолку:

– Не могу, мы же это не проходили еще.

– Не можешь, потому что тупой, – охотно объяснил Лёха.

– Лёшка, сгинь с моих глаз, – посоветовала мама. – Серёжа, ты мне раньше сказать не мог?

– Она же оценки не выставляла. – Каждое слово из него приходилось вытягивать словно клещами.

– Сказал бы, что спрашивает не по теме.

Серый не мог понять, что страшного в тройке по истории и почему мама никак не отстанет.

– Она всех так спрашивает.

Такое объяснение маму не устроило, и она начала прессинговать:

– Серёжа, ты меня слышишь? Меня не интересуют все, меня ты интересуешь. Мы с тобой, кажется, договаривались, что айфон мы тебе покупаем при успешной учебе.

– Обойдусь.

Он решил, что разговор окончен, но мама выдвинула ультиматум:

– Так, Фадеев, раз такое отношение, значит, на тренировки ходить перестаешь. Будешь историей заниматься.

– Буду ходить! – вспылил он.

Мама пристально посмотрела на него и с деланым спокойствием попросила:

– Перестань огрызаться.

– Я не огрызаюсь.

– По-твоему, ты сейчас чем занимаешься?

– А нечего сразу запрещать! – Он еще сопротивлялся, но понимал, что спорить с мамой себе дороже.

– В последний раз предупреждаю.

Серый развернулся и вылетел из комнаты, со всей силы хлопнув дверью.

На следующий день мама отправилась в школу. Учительница истории, Ирина Николаевна, считавшаяся опытным педагогом, тщательно следила за собой. Невысокого роста, подтянутая, она коротко стригла волосы и красила в темный цвет. Носила строгие костюмы без единой складочки, украшая их розовым шарфом. Разговор начался на повышенных тонах. Ирина Николаевна давила авторитетом, мама отвечала вежливо, но настаивала на своей правоте. Сначала учительница заговорила о том, как съехал по ее предмету Сергей, но разговор быстро свернул в область несвоевременного выставления оценок и темы дополнительных вопросов.

– Ваш класс гимназический, Мария Владимировна, к ним предъявляются особые требования, – вещала Ирина Николаевна, задрав свой острый подбородок, словно собираясь уколоть им собеседницу.

– Хорошо, где можно конкретно узнать об этих требованиях? – не сдавалась мама.

– Эти требования разработаны мною. Дети должны расширять свой кругозор, читать первоисточники.

Казалось, Ирину Николаевну раздражает сама необходимость подобных объяснений. Мол, учитесь в сильном классе, так и нечего права качать. Радуйтесь, что вообще взяли.

– А вы даете им эти первоисточники? – Мама настроилась по-боевому.

– В гимназическом классе дети должны сами проявлять инициативу, если хотят получить хорошую оценку по моему предмету. – Ирина Николаевна отвечала ей, словно слабослышащей, тщательно выговаривая слова.

– Все же я настаиваю, чтобы оценивались те знания, которые предусмотрены программой. И когда Серёже можно подойти к вам, чтобы исправить оценки?

Подойти можно было лишь в субботу после пятого урока, но именно в это время начиналась тренировка. Сначала Ирина Николаевна никак не желала уступать, намекая, что учеба намного главнее спортивных мероприятий и надо правильно расставлять приоритеты. Потом согласилась, разрешив пересдать в понедельник. Разошлись недовольные друг другом.

…Снег шел два дня подряд. Серый представлял, что на небе устроили генеральную уборку и решили выбить облака от пыли. Но тучи не выдержали, полопались от такой грубости и устроили настоящий снегопад. Свежий снег был пушистый и нежный. Серый рассматривал снежинки, падающие на руку: ни одна не повторялась. И хотя Серый знал, что это всего лишь ледяной кристалл, состоящий из тонких иголок, но казалось – настоящее чудо.

За неделю до праздника отправились в торговый центр. Из-за кучи народа он больше походил на улей. Люди, как огромные пчелы, перемещались в разные стороны, от них шел непрерывный гул. И от этой человеческой массы голова тоже начала гудеть. Серый недоумевал: зачем мама потащила его с собой? И без него справилась бы.

Брат сообщил, что ему нужен подарок для Светки, его одноклассницы. С ней он дружил с третьего класса. Когда не было тренировок, провожал до дома, всегда поздравлял с праздниками и решал за нее домашние задания. Светка была блондинкой с длинными волосами и выше Лёхи на полголовы. Она с детства занималась в школе моделей, родители прочили ей большое будущее. Даже в школе с первого класса Светка появлялась при полном макияже.

Остальным Фадеевым подружка сына категорически не нравилась, но Лёха относился к ней как к будущим победам: самая красивая девчонка дружит с ним. И пусть все завидуют. Семья зашла в отдел косметики, где мама выбрала для Светки туалетную воду. Потом купили подарки для учителей и отправились домой. Серый долго бубнил, что совсем незачем было тащить его в магазин, а после появилась идея.

Точно! Он купит подарок для Майи. Чем он хуже Лёхи? Раз брат может вручить парфюм, то и он способен. Майя – классная девушка, на такую надо произвести впечатление, иначе она и не посмотрит на него. Только нужно сделать по-умному, чтобы она заинтриговалась. Наверное, с ней многие пацаны дружить хотят, поэтому лучше сделать так, чтобы у соперников шансов не осталось.

На следующий день Сергей сказал матери, что зайдет в гости к Пашке, а сам пошел в магазин. Долго стоял возле прилавка, затем набрался смелости и купил на сэкономленные деньги такую же туалетную воду, как и Светке, попросив упаковать ее в праздничную обертку. Перед тренировкой он украдкой сунул подарок в карман Майиной куртки, оставленной на лавке.

– Ой, что это у тебя? – удивилась приятельница, когда Самохина обнаружила неожиданный презент.

Майя развернула упаковку, и оттуда выпала мини-открытка, на которой было написано:

«С Новым годом! Удачи тебе и побед. Человек-невидимка».

По итогам четверти Серый получил по истории четверку.

4

Страницу Самохиной в социальной сети Сергей нашел давно и успел изучить надписи на стене и фотографии. На снимках, сделанных на мобильный телефон, Майя была всегда одна либо с подружками по команде. Стена пестрела избитыми афоризмами и открытками по любому поводу – самый обычный набор для девчонки. Серый создал новый аккаунт и назвал его «Человек-невидимка». В тот же день отправил сообщение:

– Привет!

Самохина появилась в сети поздно вечером, так что ее ответ Серый прочел только утром следующего дня.

– Привет! А ты кто?

– Человек-невидимка, – быстро набрал он, мысленно удивившись: разве она не видит, кто ей пишет?

Во вторник уроков в школе оказалось немного – это был последний день перед зимними праздниками. Учиться никому не хотелось, одноклассники обсуждали, что будут делать на каникулах. Тренировки тоже отменили до десятого января – многие уезжали на отдых. Когда Серый вернулся домой, первым делом включил компьютер – ответа не было. Весь вечер он заглядывал на страницу, снова и снова. Даже с утра первым делом полез в интернет. Пусто. Серый ощутил неприятный холодок внутри, точно зима запустила в него свои тонкие щупальца. Лишь ближе к полудню он увидел Майю онлайн и получил сообщение:

– В самом деле? А я думала, это прикол такой – человек-невидимка. Спасибо за подарок!

– Понравился?

– Ага, приятно пахнет, – ответила она. – Девчонки сказали, что здоровские духи.

– Я рад. – Он подумал мгновение и добавил улыбающийся смайлик.

Майе не терпелось раскрыть тайну:

– Я тебя знаю? Ты из нашей команды?

– Может быть.

Рядом Серый поставил несколько вопросительных знаков.

– Но ты бываешь на тренировках? – попыталась угадать Самохина.

– Ага, только невидимым, – ушел он от ответа.

Кажется, цель достигнута – Майя заинтересовалась.

Общаться в интернете оказалось легко. Ушла стеснительность и косноязычие, он не комплексовал, что Майя гораздо успешнее его на велодроме, – здесь он был загадочным человеком-невидимкой. Не зря он решил, что на таинственность она клюнет. Да он еще и не на такое способен!

На каникулы Фадеевы остались в Москве. Новый год встретили за городом у друзей. Те нажарили шашлыков, накоптили рыбу и запекли картошку в костре. Серый загадал желание ровно в полночь. Общее, на все случаи жизни: «Пусть исполнятся мечты». Так короче, чем целый список произносить, и вмещает в себя что угодно. Жаль только, что на собаку родители не согласились: сказали, что им одних детей хватает. Затем запустили в ночное небо фейерверк и слепили снеговика возле растущей на участке елочки. Серый выбрал момент и отправил Майе открытку с поздравлением: «Человек-невидимка помнит о тебе!»

В один из дней сходили в кино, тем более что кинотеатр рядом с домом, никуда специально ехать не надо. Можно выкупить билеты через интернет, а потом спокойно прийти к своему времени. Взять попкорн с лимонадом и смотреть фильмы хоть целый день. Затем наступила очередь боулинга и ледового дворца. Праздники получились насыщенными, но Серый каждый день ждал новых постов от Самохиной.

– Салют! Ты где отдыхаешь? – Серый обыграл Лёху в боулинге и был очень доволен собой. Ему не терпелось поговорить с Майей на тему отдыха.

– Дома. – Майя пририсовала унылый смайлик.

– Я тоже.

– Чем занимаешься? – поинтересовалась она.

– Всем понемногу. Вчера с друзьями на «Хоббита» ходили. Классно было! – похвастался Серый.

– Здорово!

– А ты? – спросил он.

Майя была краткой:

– А я нет.

У него вырвалось на автомате:

– Что так?

– У предков денег нет.

Серый не знал, что можно посоветовать в подобной ситуации, и задал самый идиотский вопрос:

– Почему?

– Потому, что все кончается на у.

Майя вышла из диалога. Он стремительно набрал вдогонку:

– Не обижайся, я не знал.

Ответ получил через сутки:

– Проехали.

Обрадованный, он тут же написал:

– Знаешь, ты лучше всех девчонок в команде.

Майя прислала знак вопроса.

– Ты симпатичная и катаешься хорошо. А еще добрая. – Серый не скупился на слова.

На экране высветился смущающийся смайлик.

– Я тут стих один сочинил, – набрался он храбрости. – Хочешь почитать?

– Давай!

Примолкли звуки, свет померк,

Застыли люди в темноте,

А ты скользила через трек

На взлете от земли к мечте.

Лишь ветер по щекам хлестал,

Лишь сердце ухало в груди,

Когда, стремясь на пьедестал,

Ты исчезала впереди.

А я стоял и вслед глядел,

Желая лишь тебе одной

Всех кубков наградной задел

И блеск медали золотой.

Потом торопливо дописал:

– «Через трек» не очень правильно, но по рифме по-другому не подходило.

Последовала минутная пауза, за которую Серый извелся до странной пустоты в груди, наконец окно диалога снова ожило.

– Это ты мне написал?! Сам?!

– Да. – Сердце свалилось в живот и там неприятно дрожало.

– Ну ты вообще! Это супер! Слушай, а ты настоящий поэт.

– Да не, я не пишу стихи, это так.

– Спасибо! Я их сохраню!

У Серого аж дух перехватило. Удалось! Йес! Раз ей так нравятся стихи, то он еще насочиняет, лишь бы Майя думала о нем почаще.

5

Когда возобновились тренировки, все вернулось на круги своя. Серый собирался признаться Майе, что это он писал ей в сети, но не смог. Одно дело – общаться в интернете, и совсем другое – подойти и непринужденно завести разговор. Он мялся и грозил заработать себе косоглазие, но так и остался невидимкой. Ему показалось, что Майя пытается определить, кто из пацанов мог оказаться виртуальным собеседником. Она спрашивала ребят, где они отдыхали, но к Серому так и не подошла. Видимо, реальным Сергеем Фадеевым она совсем не интересовалась.

Зато он более-менее перезнакомился с мальчишками из своей возрастной группы. Среди них оказалось несколько вполне адекватных.

Помимо качалки начались тренировки на катке. Хоккеистов из них никто делать не собирался, как объявил дядя Витя, но держаться на коньках обещал научить. Серый кататься умел, как и многие ребята, поэтому тренировки на льду воспринял с восторгом. Поначалу мальчишки пытались образовать большую кучу, чтобы повеселиться, но тренер быстро привел их в чувство. Пришлось работать на совесть, а дома ждали уроки. Иногда Серому казалось, что он просто упадет на пол, но мама требовала от сыновей хорошей учебы.

«Ничего, зато спать лучше будете и в компьютер меньше играть», – отвечала она на все жалобы.

В школе драли три шкуры. По алгебре и геометрии каждый день писали самостоятельные работы. Прибавилось домашних заданий: и по математике, и по русскому языку, обязательные конспекты по устным предметам, а еще чтение и перевод огромных текстов по иностранным языкам. Иногда Серому хотелось все задвинуть, но неожиданно он обнаружил, что ему нравится эта суета, преодоление себя. Он попробовал зазвать на тренировки своего приятеля Пашку и однажды предложил:

– Слушай, давай вместе с нами ходить?

– У меня времени нет, – отказался тот. – У вас занятие в четыре начинается, а я из школы полчетвертого прихожу – у меня же факультативы по физике и математике.

– Ну и что? Быстро переоденешься, и поедем. Моя мама будет и тебя возить.

– Неохота, если честно. Так я хотя бы немного успеваю в интернете посидеть, а с тренировками совсем времени не будет.

Серый даже удивился: неужели совсем недавно и ему было в радость целыми вечерами сидеть за компьютером? Он на выходных играл в сети с друзьями, но теперь совершенно пропала болезненная зависимость от компьютера, когда из-за проигрыша с ним случалась истерика. Сейчас это был лишь неприятный эпизод.

Зима набирала обороты. Укрепляла бастионы снежными заносами, перехватывала дыхание ледяным ветром. Люди передвигались короткими перебежками. Серому тоже не хотелось лишний раз высовываться на улицу, чтобы не превратиться в ледяную фигуру. На такие статуи только по телевизору любоваться хорошо, а самому становиться – нет уж. Но деваться некуда – тренировки и школу из-за холода никто не отменял.

Наконец-то привезли заказанные велосипеды. После Нового года в магазинах начались распродажи, которых так ждала мама, поэтому удалось сэкономить. А то папа и так часто ворчал, что занятия сыновей дорого обходятся семье. Мол, лучше бы в шахматы играли. Серёгин байк был черного цвета, с темно-стальной рамой. Лёхе достался ярко-красный велосипед с рамой темно-синего цвета. Фадеевы весь вечер крутили руль, регулировали сиденья, подкачивали колеса. Велики были такие блестящие, такие новые, что Серый не удержался и скинул фотку Пашке – пусть полюбуется. А заодно порадуется за друга. Фадеевы уже предвкушали, как весной помчатся по треку навстречу великим победам и мировым рекордам. А пока велосипеды отправились на балкон.

В конце января Лёхе исполнилось одиннадцать лет. Он пригласил одноклассников, Светку и приятелей из спортивной школы в боулинг. Боулинг находился в большом развлекательном центре, где располагались аквапарк, бильярд, игровые автоматы и аттракционы, сеть кафе и зал для дискотек. Набралось пятнадцать человек на три дорожки: четырнадцать пацанов и Светка. Светка, как всегда, воображала: смахивала волосы с лица, просила Лёху подать ей шар, долго прицеливалась, а потом делано переживала, когда промахивалась.

Пока ребята гоняли шары, а официантка накрывала на столы, мама с новыми знакомыми с велотрека активно обсуждала тренера и будущие соревнования. Серый закончил второй фрейм, выбив страйк, и присел рядом на диван.

– А что вы хотели? Это с нас требуют деньги на все, – бурно возмущалась одна из новых знакомых, – а Самохина в любимицах ходит. Все за счет спортшколы.

– Почему так? – спросила мама.

– Она из многодетной семьи, – объяснила другая. – Какие деньги на спорт? Детей бы прокормить и одеть.

– У нас тоже многодетная семья – трое мальчишек растут, – не унималась первая.

– Не сравнивай. Ты от одного мужа рожала, знала, что есть на кого рассчитывать. А там все дети от разных пап – мы с ней в одном дворе живем – видимо, все счастье искала. – Мамина собеседница словно зачитывала список обвинений.

Серому хотелось заткнуть уши или громко запеть, чтобы не слышать обидные слова. Он злился: «Да что они вообще понимают!» – но молчал.

– Все равно нечестно, – никак не могла успокоиться первая, – вот сейчас опять новый велосипед покупать, форму… сын как на дрожжах растет – штуку баксов отдай и не греши.

– Самохина – звезда, поэтому с ней и носятся. А так кому бы она нужна была? Она на всех тренировках жилы рвет, на всех соревнованиях в первой тройке в финале выходит. – Вторая затушила сигарету в пепельнице, точно поставила точку в разговоре.

«Как они могут? – Серого ранили эти холодные колючие слова. – Так же нельзя».

Всю дорогу обратно он сдерживался, но дома отозвал маму и потребовал:

– Мам, Самохина – нормальная девчонка, не надо ничего про нее говорить.

Мама внимательно посмотрела на него, словно только сейчас открыв для себя, что старший сын вырос, и пообещала:

– Договорились, не буду.

6

– Черт! – Сообщение от Самохиной было кратким.

– Что случилось?

Общаться часто не получалось – много времени отнимали тренировки и школа, но переписку Серый старался поддерживать.

– По алгебре двойка за год вылезает! – К крику души Майя добавила ругающийся смайлик.

Он оторвался от компьютера и спросил у мамы:

– Мам, а если двойка по математике за год, на второй год оставят?

– Нет, с одной двойкой теперь не оставляют. – Мама смотрела гонку преследования по биатлону, поэтому особого интереса не проявила.

Серый вернулся в комнату и напечатал:

– На второй год не оставят.

– Мать прибьет. Я ей обещала в этой четверти исправить, а не получается – ничего не соображаю. По геометрии тройку натянут – там легче, а по алгебре математичка уперлась. И Виктор Сергеевич обещал уши надрать.

Серый сходил на кухню выпить воды: ему надо было немного подумать. Потом ответил:

– Тебе помочь?

Майя уточнила:

– А ты сечешь в математике?

– Да.

– А в русском?

– Нормально. А у тебя и по русскому пара выходит? – Серый был шокирован.

Самохина прислала хмурый смайлик и вопрос:

– Выручишь?

– Ты фотографируй задания с учебника и присылай мне, я буду решения отправлять с объяснениями, – предложил он.

– О’кей.

С тех пор каждый вечер Серый помогал Самохиной с домашкой. Плохо, конечно, что у Майи такие проблемы с уроками, зато хоть в чем-то он оказался сильнее. А заодно нашел повод, чтобы больше общаться.

В конце февраля Виктор Сергеевич подошел к маме и предложил:

– Решайте: нужен ли вам велоспорт на уровне физкультуры или начнем заниматься более серьезно? Во втором случае тренировки будут шесть раз в неделю, кроме воскресенья, плюс обязательное участие в соревнованиях.

Мама слегка растерялась:

– Думаете, надо?

– Потенциал у ребят вижу. Лёша – молодец, работает на сто процентов. Сергей осторожничает, но тоже готов, – выложил расклад Виктор Сергеевич.

– Хорошо, поговорю с сыновьями, – пообещала мама.

– Неделя у вас есть, потом снова на трек перейдем, к этому времени мне надо знать, что вы надумаете.

Серый обрадовался: скоро март, а значит, начнутся соревнования, и у него есть все шансы доказать Майе, что и он чего-то стоит. Лишь бы зима поскорее убралась к себе за Северный полюс. А то расположилась, как у себя дома: одни сугробы и сосульки. Дай ей возможность, она еще и от весны кусок оттяпает. До чего же наглая особа: и пришла раньше времени, да еще и задержаться хочет. Лучше бы лето так не стеснялось, а то вечно его не дождешься.

Дома мама и братья Фадеевы постановили, что пора переходить на более высокий уровень. Но неожиданно для всех возмутился отец. Он долго ворчал, что спорт в жизни не главное, тем более такой опасный, как BMX.

– Мне кажется, кто-то совсем недавно жаловался, что устал? – Отец воздел руки вверх, словно призывая потолок в свидетели.

– Костя, мы уже привыкли, – бодрым и энергичным тоном энерджайзера произнесла мама.

– А я почему-то нет. – Отец сел на кухонный диван, вытянул ноги и скрестил руки за головой.

– И что ты предлагаешь? – Мама не понимала его недовольства.

Отец хотел одного, чтобы все было как раньше. Ему казалось, что семья отдаляется от него, у них появляются интересы, в которых ему совершенно нет места. «Им от отца лишь деньги нужны», – думал Константин Фадеев. Он прошел в комнату и сказал:

– Никаких профессиональных игр, хватит с вас и трех раз в неделю.

Серый почувствовал, как кровь приливает к щекам, но первым возмутился Лёха:

– А чего это три раза всего?! Нам тренер сказал, что мы перспективные.

– Если ты себе руки-ноги на соревнованиях переломаешь, что от твоих перспектив останется?

– Ничего я не сломаю, – надулся Лёха, ему хотелось плакать, но он сдерживался изо всех сил.

– Мы будем заниматься! – не выдержал Серый.

Он подскочил к отцу и замер напротив него уменьшенной копией. Мама обычно старалась сгладить острые углы – у Серого с отцом часто находила коса на камень, они слишком были похожи друг на друга во всем, но сегодня она изменила своим принципам.

– Я сказал нет! – Отец не собирался вступать в переговоры.

– А я сказала да, и дети тоже сказали да. Три против одного, возражения не принимаются, – поддержала она сыновей.

С марта Фадеевы начали ходить на тренировки шесть раз в неделю. А дома началось холодное противостояние.

7

Отец перестал с ними разговаривать. Он молча завтракал, молча собирался и так же уходил на работу. Вечером молча возвращался. Игра в молчанку затягивалась, видимо, Константин Фадеев хотел показать, что раз не ценят его мнение, то он вправе обидеться. Пусть и домочадцам будет неуютно.

Серый чувствовал себя не в своей тарелке – понимал, что тоже виноват в этой ситуации. В один из дней он написал Самохиной:

– У тебя можно спросить?

– Давай, – вскоре ответила она.

– Вот если трое хотят одно, а один человек – совсем другое, кто прав?

– Не поняла. Напиши: чего конкретно они хотят?

Серый замялся: никак не получалось придумать похожую ситуацию. Наконец он сообразил.

– Ну, например: трое хотят пойти на экскурсию, а один – в кино.

Самохина предложила:

– Пусть так и сделают: он в кино, а они – на экскурсию.

– Нельзя, надо выбрать что-то одно, – не отставал он. По его мнению, Майя слишком легко отнеслась к просьбе. Если бы все так просто было, стал бы он с ней советоваться!

Тогда Самохина выдвинула новый вариант:

– Пусть они сначала все вместе сходят на экскурсию, а потом в кино.

Серый забраковал и этот:

– Тоже нельзя, надо один раз выбрать.

– А-а-а… – Майя прислала недоумевающий смайлик, потом дописала: – Тогда надо, как большинство решило.

– Так и сделали, зато тот теперь на всех обижается, – пояснил он.

– А было бы лучше, если б наоборот? Те трое на него одного обижались?

– Не знаю. – Серёга прислал печальный смайл.

– Не грусти, все пройдет! – На этой оптимистичной ноте Майя вышла из сети.

Вот и посоветовался.

Раньше они, мужчины из семьи Фадеевых, вместе ходили за подарком маме на Восьмое марта. Но сейчас было совершенно неясно, что думает по этому поводу отец, а подходить к нему не хотелось. По дороге в школу Сергей завел об этом речь с братом:

– Лёшка, у тебя сколько денег в копилке?

– Тысяча, – сообщил тот.

– У меня тоже. Надо будет маме подарок купить.

– А чего мы? Пусть папа покупает, – возмутился Лёха.

Серый объяснил ему:

– Они же поссорились.

Но брат никак не мог понять, в чем проблема:

– Ну и что?

– Вот если бы ты со Светкой разругался, ты бы ей подарок купил?

– А-а-а, ты это имеешь в виду? – Лёха наконец-то въехал в ситуацию.

– Это. Так что купим сами, – и Серый махнул рукой, словно разрубив невидимый узел.

– Ой, а мне еще Светке надо что-нибудь подарить, – начал перечислять Лёха, – и Ирке… она меня с двадцать третьим февраля поздравила. А еще Маринку хотел поздравить…

– Слушай, ты всех одноклассниц собираешься поздравлять? – не выдержал Серый.

– Не всех, трех только.

– Ладно, в воскресенье возьмем деньги и сходим в торговый центр. Маме скажем, что подарки девчонкам покупать будем. А сами сначала ей что-нибудь купим, а потом остальным.

– А что мы купим? – полюбопытствовал Лёха.

– Не знаю, посмотрим.

В выходной день братья отправились в магазин. Перед праздниками он наполнился людьми, бестолково скупающими все подряд. Фадеевы долго бродили по отделам, наконец зашли в отдел подарков и сувениров.

– Смотри, – толкнул Лёха брата, – вроде ничего.

Серый подошел поближе и взял коробку в руки. В ней лежали две чашки с блюдцами. На белом фарфоре была изображена пара воркующих голубей, вокруг которых порхали сердечки с крылышками.

– Нормально, – согласился Серый, – маме понравится. Она же девочка, а они вечно такое выбирают.

Они уточнили цену, денег хватало. Прошли на кассу, заодно выбрав открытку, и расплатились. Одно дело сделано.

– Айда теперь девчонкам выбирать, – предложил Лёха.

С теми было проще. Братья двинулись в отдел бижутерии.

– И чего они обычно носят? – У Серого глаза разбегались от блестящего изобилия.

– Ну, цепочки разные, браслеты или серьги, – объяснил более опытный в сердечных делах Лёха.

– А ты что брать будешь?

– Сейчас посмотрю.

Брат повертел в руках браслет с розовыми сердечками и отложил в сторону.

– Это Светке, – пояснил он, – она такое любит.

Для двух других одноклассниц он взял цепочки с подвесками. На одной висел серебряный слон, украшенный прозрачными камушками, на другой – котенок солнечно-зеленого цвета.

– И цена невысокая, – обрадовался Лёха.

– На цветы еще надо, – спохватился Серый, – и остается триста рублей.

Он внимательно осмотрелся: дарить Майе что-то детское с сердечками и зверятами совершенно не хотелось. Наконец взгляд остановился на небольшой змейке цвета потемневшей бронзы. Она была украшена крошечными зелеными камнями, ее голова и хвост соединялись, и получался браслет.

– Я еще это возьму. – Серый посмотрел на цену и обрадовался: как раз нужная сумма!

– А тебе зачем?! – Лёха не скрывал своего удивления.

– Да так, – сымпровизировал Серый, – нам сказали, что мы должны сами купить девчонкам подарки. Раньше родительский комитет это делал, а теперь мы.

– И кому дарить будешь?

– Никому, – продолжил сочинять Серёга, – мы их по пакетам разложим, а там кому какой подарок попадется.

Они оплатили покупки и отправились домой. Пока Серый отвлекал маму, Лёха быстро спрятал пакет в шкаф.

Март лишь по названию весна. Серый не понимал: зачем обманывать людей и относить этот месяц к весне? Путь так же, как и ноябрь, будет зимой. Зато не ждешь напрасно: когда же, наконец, растает этот снег и выглянет солнце? Когда наступит тепло и можно будет скинуть пуховик? Все равно все знают: не раньше апреля. Только наивные голуби верят календарю и воркуют с утра до вечера, но они глупые.

На тренировке сразу подложить подарок не удалось – в раздевалке девочек постоянно кто-то торчал. Серый засунул браслет в карман шорт и прошел к тренажерам. После разминки сделал вид, что хочет пить, и вышел из зала. Осторожно приоткрыл дверь в женскую раздевалку, заглянул – никого. Проверил шкафчики и наконец обнаружил Майины вещи. Быстро сунул пакетик на полку и собрался уходить, как услышал приближающиеся шаги. Он метнулся в конец комнаты и спрятался за кулером с водой. Хлопнула дверца, кто-то чем-то зашуршал, а потом вышел вон – опасность миновала. На негнущихся ногах Серый выбрался из раздевалки.

Вечером пришло сообщение от Майи:

– Спасибо! Очень красивый браслет. Все девчонки в ауте.

Он послал ей в ответ изображение алой розы.

– Зато я точно знаю, что ты из наших, – добавила Самохина. – Чужих на тренировке сегодня не было.

– Я же невидимый, – упорствовал Серый, добавив смайлик в черных очках.

– Ладно, верю. Кстати, математичка сказала, что я подтянулась, – похвасталась она. – Наверное, поставит тройку.

– Хорошо. – Серому было приятно, что его усилия не пропали даром. – А по русскому?

– Русичка сказала, что я должна правила сдать.

Серый приосанился: приятно, когда такая девушка нуждается в нем.

– Хочешь помогу? Буду тебя проверять: я тебе правило задам, а ты мне ответ напишешь.

– А если я подсматривать буду? – Майя прикрепила к тексту подмигивающий смайлик.

– Раз подсмотришь, два, а на третий уже наизусть напишешь.

Майя обрадовалась:

– Договорились!

– Кстати, хочешь прикол один узнать? Знаешь, почему мы пишем – жи- и – ши- именно с буквой «и»?

– Ну знаю – правило такое есть.

– Так правило же не просто так возникло. – Серый скопировал текст из интернета и вставил в диалог: – Оказывается, раньше буквы «ж» и «ш» были мягкими, а отвердели позже – только в девятнадцатом веке. Раньше слово «стрижи» так же и произносилось, а сейчас говорим «стрижы». А правила написания остались старыми.

– Ничего себе! Ты гений.

Самохина прислала поцелуйчик и вышла из сети. А Серый долго смотрел на смайлик и улыбался. Хорошо, что Лёха не видел.

Восьмого марта братья Фадеевы поднялись в восемь утра, отца уже не было, мама пила на кухне кофе.

– Вы куда направились? – удивилась она, увидев одетых сыновей.

– Скоро будем, – без лишних подробностей ответил Серый.

– Ну хорошо, без вопросов. Телефоны с собой взяли?

– Да.

Фадеевы пошли за цветами. В ларьке молодая продавщица собрала небольшой букет из нежно-сиреневых цветов, похожих на розы, и тонких веточек с глянцевыми листьями.

Когда они подходили к подъезду, из-за угла появился отец с огромным букетом в руках. Увидев сыновей, он растерялся.

– Привет! А вы чего тут делаете?

– За цветами ходили, – сказал Лёха. – Думали, что ты ничего маме покупать не будешь, раз вы с ней поссорились.

Отец смутился.

– Ну не так мы поссорились, чтобы я ее с праздником не поздравил. Меня бы спросили.

– У Димки из моего класса родители тоже не разговаривали, а потом взяли и развелись, – тоном прокурора произнес Лёха.

– Ты же молчал все время, – заметил Серый.

Отец схватился за щеку, словно у него резко заболел зуб, потом сказал:

– Между прочим, меня обидели, и никто прощения не попросил.

– Ну прости тогда нас, пожалуйста! – взвился Серый. – Мы можем не ходить на тренировки, раз это для тебя так важно. Только почему ты не интересуешься, важно ли это для нас?

Отец растерялся, до этого ему казалось, что спортивные занятия для сыновей – что-то вроде очередного развлечения. Последовала пауза.

– А это для вас на самом деле важно? – спросил он.

– Да, – глядя куда-то в сторону, ответил Серый.

– Тогда я был не прав, – честно повинился отец.

Серый шумно выдохнул воздух: такое признание от него он слышал впервые.

– Наверное, мы тоже были не совсем правы.

– Мир? – предложил отец.

– Мир, – ответили сыновья, и мужчины Фадеевы побежали домой поздравлять самую любимую женщину в мире.

8

С новым режимом тренировок первое время стало труднее, зато Серый два раза в неделю занимался одновременно с Самохиной. Было сложно сосредоточиться на трассе, когда она проносилась мимо. В такие моменты хотелось замереть и провожать ее взглядом. Он знал, что на повороте она почти не снижает скорость, что тройнуху, тройной трамплин, преодолевает в два этапа: сначала приземляясь на заднее колесо, а потом резко отправляя байк в полет. Майя была заточена на движение вперед, к победе. Мнилось, она не замечает ничего вокруг себя, но это оказалось не так. На одной из тренировок она подкатила к Сергею и поехала рядом.

– А ты молодец, нормально держишься, только техники не хватает.

У него пересохло в горле, но он смог выдавить из себя:

– Я всего полгода занимаюсь.

– В курсе. В июне в летний лагерь при спортшколе запишись, там занятия целый день проходят, Виктор Сергеевич много внимания именно технике уделяет.

Самохина прибавила скорость и унеслась прочь, а Серый все не мог поверить своей удаче – оказывается, она знает о его существовании.

Дома он подошел к зеркалу и внимательно изучил отражение: перед ним стоял подросток среднего роста, худощавый, с вытянутым лицом. Серый критически окинул себя взглядом, потрогал подбородок, словно проверяя, достаточно ли он мужественен: во всех книгах герои описывались обладателями массивной квадратной челюсти. Потом закатал рукав и напряг мышцы. Тут же подскочил Лёха и с интересом потрогал мускулы.

– У меня больше, – самоуверенно заявил он.

– Давай проверим, – предложил Серый.

Они достали сантиметр и принялись измерять. Каждый думал, что брат мухлюет, постоянно раздавались возмущенные возгласы.

– Ты зачем сантиметр так сильно затягиваешь? – ворчал Лёха.

Серый не оставался в долгу:

– А ты где меришь? Выше бери.

В результате получилось, что у Серого бицепсы на полсантиметра больше, чем у Лёхи. Если учитывать разницу в два года, никому не было обидно. Затем Лёха уставился в зеркало, скорчил рожу, после улыбнулся во все зубы и отошел, довольный увиденным. Братья Фадеевы были похожи: только у Лёхи лицо чуть покруглее, глаза выразительнее, а их цвет темнее. И улыбался Фадеев-младший намного чаще брата.

– Скоро у Светки днюха, – сообщил он.

– Идешь?

– Ага, она уже пригласила. Надо будет подарок купить.

Он тут же сорвался с места, закричав на ходу:

– Мама, у Светки день рождения будет. Что ей подарить?

Тем же вечером позвонила Светина мама и о чем-то говорила с мамой. После разговора мама, очень удивленная, поинтересовалась у Лёхи:

– Тут Светина мама спрашивает, устроит ли тебя, если день рождения в боулинге отметят?

Лёха согласно кивнул головой.

На следующий день выяснилось, что в боулинге никак не получится – приглашено много девочек, а тем выбивать кегли неинтересно. Светина мама предложила поездку по городу на большом лимузине. Еще через день лимузин отменился, а вместо него решено было справлять праздник на игровых аттракционах. В результате в день икс Лёха пошел к Светке – ее мама решила, что гостям будет гораздо увлекательнее отпраздновать у них дома.

Лёха торжественно вручил имениннице большой букет и набор косметики, которую он долго и тщательно выбирал вместе с мамой. А уже через час Лёха позвонил домой и попросил, чтобы его срочно забрали. По голосу мама поняла, что случилось что-то неприятное. Дома выяснилось, что были приглашены Светины подружки по школе моделей, из мальчиков – он один. Никаких развлечений не было, поэтому девочки начали подкалывать единственного среди них мальчишку. Светка за Лёху не вступилась, а, наоборот, смеялась вместе с приятельницами. Лёха весь оставшийся вечер провел в подавленном состоянии. Серому очень хотелось утешить брата, но он не знал как. Поэтому просто подошел и сел рядом.

Переживал Лёха недолго. Самого Серого этот случай надолго бы выбил из колеи, но Лёха отошел уже к концу недели. Светка извинялась, что так получилось, но прежней дружбы между ними не возникло. Все чаще ему начала названивать Маринка. Серый по-прежнему переписывался по вечерам с Майей, прячась под маской человека-невидимки.

– Прикинь, – написала она ему во вторник, – меня русичка вчера похвалила. Сказала, что видит наконец-то результаты своей работы. Я чуть не упала со смеху.

– А что смешного? – не понял он.

– Так это же благодаря тебе! У меня хоть что-то откладываться в голове начало, а то просто темный лес какой-то был.

– Класс! – обрадовался он. – Сделаем из тебя отличницу.

Майя к подобной перспективе осталась равнодушной:

– Да ну, мне и тройки хватит. Я хочу в школу со спортивным уклоном перейти, там от меня с учебой отстанут.

– Мне кажется, учебу забрасывать нельзя.

– Я спортсменкой буду.

– А если что случится? – повторил Серый опасения своего отца.

– Со мной все в порядке будет. – Самохина прислала ему смайлик с высунутым языком.

– Я серьезно. Давай я лучше и дальше помогать буду. Мне несложно. Кстати, чтобы запомнить, какой глагол употребить – «одеть» или «надеть», – есть простое правило: «Одевают Надежду, а надевают одежду».

– Прикольное правило. Запомню! А ты хорошо учишься?

– Нормально.

– Списываешь, наверно? – Серый получил от нее смеющийся смайлик. – Ты же человек-невидимка!

9

Весна понемногу вступала в свои права. По утрам еще было скользко и холодно, но к обеду начинало пригревать солнце, растапливая почерневшие сугробы. Серый представлял, как между зимой и весной ведется битва. Совсем как между Любой и Олей. То весна наподдаст сопернице горячими солнечными лучами так, что только сугробы потекут. То зима опомнится и забросает врага холодным снегом. Бой не на жизнь, а на смерть. И Серый всей душой болел за весну.

Он спешил на велотрек, преодолевая ручьи талой воды, – сегодня Серый занимался одновременно с Майей. Мама забрала Лёху, закончившего тренировку раньше, и они отправились домой. Серый пошел в раздевалку, чтобы переодеться, и наткнулся на Самохину, стоящую с каким-то пацаном. Парня этого Серый видел впервые, тот был старше и выше его. Парень что-то рассказывал Майе, а она смеялась. Сердце болезненно екнуло, Серому показалось, что наступила катастрофа. Тренировка прошла как в тумане. Дядя Витя несколько раз интересовался, намерен ли Серый сегодня работать, но тот так и не смог собраться. Когда он выходил с велотрека, то видел, как Самохина и парень куда-то отправились вместе.

Это был крах! Серый не помнил, как вернулся домой, он был словно в полусне. Мама о чем-то спрашивала, он автоматически отвечал. Долго сидел над уроками, не в силах сосредоточиться.

– Серёжа, ты не заболел? – всполошилась мама.

– Нет, – отмахнулся он, – все нормально.

В сотый раз он прокручивал в памяти, как закидывала назад голову Майя, как оживлялось ее лицо, когда тот парень рассказывал ей очередную байку. Все было понятно без слов: пока Серый набирался смелости, ей приглянулся какой-то чувак. А он как дурак помогал ей с учебой. Все зря! Где ему тягаться со взрослым соперником? Майя его в упор не замечает. В десять вечера Серый включил компьютер, чтобы посмотреть, пришло ли сообщение от Самохиной. Пусть ей нравится другой, он выполнит свое обещание – поможет с уроками, но Майя в сети отсутствовала.

Потянулись дни, тусклые и унылые. Серый на автомате ходил в школу и на тренировки, ел, не понимая вкуса еды, смотрел в окно безо всяких мыслей. Самохина в интернете не появлялась.

В четверг пришли результаты школьной олимпиады по математике, которую писали в декабре: Сергей оказался лучшим. Учительница, которую за глаза звали Спичкой за вспыльчивый характер, на весь класс обрадовала победителя:

– Готовься, Фадеев, теперь пойдешь на окружной этап.

– Я не пойду на окружной этап, Светлана Игоревна, – меланхолично ответил он.

Математичка побагровела:

– Что ты себе позволяешь, Фадеев? Школа на тебя надеется, а для тебя это пустой звук?

– Олимпиада – дело добровольное, – пояснил Серый, – мне не хочется.

Спичка долго и громко объясняла, что есть такое понятие, как должен, Серый лишь отмалчивался. Вечером учительница позвонила маме. Та внимательно выслушала и пообещала, что поговорит с сыном. Ее саму беспокоило его состояние.

– Что-то ты в рефлексию совсем ударился, – словно случайно заметила она.

– Мам, я не знаю, что такое рефлексия. – Серый лежал на кровати и задумчиво смотрел в потолок.

– Самокопание, – пояснила мама, – совсем закопался в себе, не знаю, как наружу тебя вытащить.

Серый пожал плечами:

– Со мной все в порядке.

– Серёжа, ау, – мама потрогала его лоб, – я тебе мать, а не чужая тетка.

– Да влюбился он! – вмешался Лёха. – Вот и страдает.

– Отвали! – вскочил Серый.

– Так, Лёшка, не лезь, я тебя очень прошу, – с этими словами мама отправила младшего сына на кухню.

– Серёжа, что случилось? – Она подсела к старшему сыну и обняла его.

Тот неловко отстранился, слишком взрослый для детских обнимашек, но затем сам подсел к ней и погладил по спине.

– Все нормально, мам. Это так, пройдет.

Серый размышлял: «Столько людей на свете. Почему же оказывается так, что нужен один, конкретный? Ведь вроде куча девчонок и в классе, и в школе… и везде. А думается только о Самохиной. Если разобраться, то она самая обыкновенная: два глаза, нос, все, как у других. Учится не очень. Только плевать и на ее учебу, и на остальных девчонок. А на нее – нет. Не получается. Точно заноза в сердце, которая вошла глубоко-глубоко. И вроде ноет, и избавиться сил нет».

На следующей тренировке Виктор Сергеевич подошел к Серому:

– Фадеев, у тебя отец, кажется, в компьютерах разбирается?

– Да. – Серёга немного удивился этому вопросу.

– Нельзя попросить, чтобы он комп посмотрел? У Самохиной системный блок полетел, может, починит?

– Конечно, починит! – Серый обрадовался: значит, Майя не писала ему, потому что не могла.

– Деньги я заплачу, – начал говорить Виктор Сергеевич, но Серый перебил:

– Не надо. У папы знаете сколько запчастей от компьютеров? Ступить некуда. Он же системным администратором работает. Подберет, что надо.

– Смотри… Но в случае чего, все расходы беру на себя. Майя из большой семьи, надо помочь.

Все занятие Серый летал, словно ему сзади приделали моторчик. Тренер лишь задумчиво смотрел на секундомер.

Тем же вечером дядя Витя привез системный блок Фадеевым. Отец присвистнул, увидев, что ему придется ремонтировать.

– Похоже, это прадедушка всех современных компьютеров, – пошутил он, – просто мамонт какой-то. По-хорошему, здесь и материнскую плату менять надо, и видеокарту, и звуковую, да еще и вентилятор сдох. Постараюсь недорогие запчасти подобрать, чтобы ваш тренер по миру не пошел.

– Пап, – попросил Серый, – не надо у Виктора Сергеевича деньги брать.

– А как тогда?

– Вы мне с мамой обещали айфон купить, если я год хорошо закончу?

– Обещали.

– Давай ты вместо него компьютер починишь? А я год нормально закончу, обещаю.

Отец хмыкнул, потер нос и спросил:

– Хорошая девочка?

– Очень, – признался Серый.

10

Конец марта ознаменовался полной победой весны. Температура воздуха поднялась до десяти градусов, снег почти весь растаял, а небо стало таким чистым, словно кто-то отмыл его от прилипшей за зиму грязи.

– Ура! У меня снова компьютер работает. – Серый получил послание от Майи.

Сегодня было воскресенье, родители отправились в магазин, и Лёха напросился с ними. Серый в кои-то веки остался дома совершенно один.

– А я думал, куда ты пропала? – написал он в ответ.

– Никуда я не пропала. Системный блок совсем старый был, вот и накрылся. Хорошо, что дядя Витя выручил.

– Он еще и компьютеры чинит? – Серый сидел за монитором и улыбался. Он был доволен, что помог Самохиной, пусть она даже никогда не узнает об этом.

– Нет, попросил кого-то. Наш тренер – хороший дядька.

– А как ты к нему попала?

Майя ответила:

– Учитель физкультуры привел. Я тогда во втором классе училась.

– Ого, ты уже пять лет занимаешься? – поразился он.

– Ага! Мне нравится. – Она отправила ему смайлик в виде кулака с оттопыренным большим пальцем.

Серый восхитился:

– Здорово!

– А ты сколько? – словно случайно спросила Самохина.

– Не скажу, – ушел от ответа он. – Решила меня подловить?

– Мне же интересно, кто ты.

– Человек-невидимка.

– Чучело ты, – совсем как мама написала она в ответ, – а не человек-невидимка.

– Мы, люди-невидимки, все такие, – подтвердил Серый.

– Слушай, а ты больше стихов не сочинял? – спросила Майя.

– Одно только. Прислать?

– Да, очень хочу почитать.

Серый на одном дыхании набрал текст. Его потряхивало от волнения, поэтому пришлось несколько раз исправлять опечатки. «Как она воспримет? – думал Серый. – Поймет ли?»

На улице случился дождь,

А мне мороз в окно стучал.

Осколок льда, как ржавый гвоздь,

Сегодня в сердце мне попал.

Ты шла по улице с другим

И улыбалась невпопад,

А я смотрел и думал: им

Неважно – снег ли, дождь иль град.

Ты с ним куда-то вдаль брела

Весенней улицей сквозь дождь.

А мне зима снег намела.

Не тает, как его ни трожь.

Сердце громкими барабанами стучало в ушах, пока Серый ждал ответа. Майя долго молчала, потом окно диалога высветилось:

– Не бери в голову – он дурак. Я его давно уже послала.

И вышла из разговора.

Серый почувствовал, как поднимается настроение: Майе совсем не нравится тот парень. Значит, у человека-невидимки есть шансы обратить на себя внимание. Он несколько раз подпрыгнул и издал торжествующий крик. В этот момент дверь открылась, и в квартиру вошли остальные Фадеевы.

– Ну ты и даешь, Серёга! – присвистнул Лёха.

11

В один из вечеров отец не открыл дверь, как всегда, а позвонил. Обычно он так поступал, когда возвращался из магазина – руки заняты пакетами. Но сегодня неожиданно выяснилось, что руки у отца не свободны совсем не из-за этого. Серый сначала услышал, как охнула мама: «Костя, ты с ума сошел!» Заинтересовался, вышел из комнаты и обомлел. Настоящая собака! Йоркширский терьер! Пес сидел на руках у отца и дрожал. Выскочил Лёха и завопил:

– О-о, папа, классно! У нас будет собака! Ура!

Серый поморщился: собака и так трясется, а тут еще брат пугает. Нельзя же так громко кричать.

Они обступили собаку и принялись разглядывать. Мальчик, темно-стального окраса, с кукольной мордочкой и очень-очень хорошенький. Серый несмело погладил: ох какой же он милый!

– Пап, можно я возьму! – запросил Лёха.

– Бери, – папа передал ему йорка, – а то мне переодеться надо.

Лёха неуклюже, на взгляд брата, взял собаку в руки. Та не прекращала дрожать.

– Ха, – сказал Серый, – он тебя боится.

– Это от холода, – возразил Лёха.

Сергей подошел к нему:

– Дай и мне подержать.

– Да я только что взял! – возмутился брат.

– Фадеевы, – вмешалась мама, – хватит уже! Сядьте на диван, собаку посадите между собой и гладьте, пока не надоест. Что как маленькие?

Серый мысленно удивился: как же собака может надоесть? Они с Лёхой так долго о ней мечтали. А откуда, кстати, йоркширский терьер появился у папы?

Оказалось, Константин Фадеев подобрал собаку на дороге. Она бегала прямо по проезжей части. Отец остановил машину и начал махать остальным, чтобы притормозили. Машины остановились, и другие водители помогли отцу поймать несчастного йорка. Тот даже описался от испуга. Еще бы! Столько незнакомых людей вокруг. Тут хочешь не хочешь, а перепугаешься. Серый еще раз погладил найденыша.

Мама принесла смартфон.

– Надо его сфотографировать, – сказала она.

– Ага, – согласился Лёха. – Давай вместе со мной, я фотки выложу. Пусть увидят, какая у нас милая собачка. А как мы его назовем?

– Никак, – ответила мама. – И отодвинься, Алексей. Это для объявления фотография. Надо же найти его хозяев.

Вот это новость! Серый не ожидал такого подвоха от мамы. Да и Лёха надулся, словно воробей в луже.

– Какие хозяева?! – возмутился Лёха. – Папа его нашел, он теперь наш.

– Лёша, надо разобраться. – Мама что-то искала в интернете. – Видишь, пес ухоженный, стриженый. Значит, просто потерялся или сбежал.

– Вот именно, сбежал! – Лёху понесло. – С ним, наверное, плохо обращались. У хороших людей собака не теряется.

Серый был солидарен с братом: как это, отдавать обратно? Папа жизнью рисковал, как же вернуть? Они привыкли к йорку – целых десять минут тискали.

Лёха сообразил раньше.

– Мы не можем его отдать. Ведь мы его уже приручили. И мы в ответе теперь за него. Сама знаешь, так в одной книжке написано.

Серый поддержал:

– Не отдадим! Мы с Лёхой желание на Новый год загадывали – собаку. Вот и сбылось.

Мама наконец отвлеклась от телефона.

– Фадеевы, – сказала она, – я вас понимаю. Но и вы поймите: кто-то наверняка ищет собаку. Переживает и плачет. Может, такой же мальчик, как вы. Так что не надо мной манипулировать.

– Можно подумать, – обиделся Серый, – мы знаем, что такое манипулирование.

– Это психологическое воздействие на человека, – объяснила мама, – с целью добиться от него желаемого против его воли. Со мной, Фадеевы, это не пройдет.

«Интересно, а когда мама про незнакомого плачущего мальчика упомянула – это не манипулирование? – Сергей злился. – Ну почему ей надо все испортить?»

– Если хозяева не найдутся, оставим себе. – Отец потрепал старшего сына по голове.

Но тот уже поник: даже с собакой не повезло. Почему так? Только обрадуешься чуду, а уже все: родители вечно найдут повод, чтобы сделать по-своему. Ну зачем кого-то искать, если можно просто оставить себе? Хотя это и нечестно. Мама права и папа. Но так хочется, чтобы владельцы йорка не объявились. Может, он им совсем не нужен? А они бы с Лёхой любили и заботились о найденыше. И каждый день гуляли бы. Пусть он останется у них!

Всю ночь Серый плохо спал: проверял, в порядке ли найденыш – собаку оставили в их комнате. Во сне йорк поскуливал, а Сергей переживал: как же жалко, натерпелся, бедняжка. Под конец не выдержал и забрал йорка к себе. Тот прижался к Серому и вскоре уснул. А на следующий день нашлись хозяева и собаку забрали.

12

Окружная олимпиада по математике проводилась в субботу в соседней школе. Серый вместе со Светланой Игоревной и другими ребятами явился туда к десяти утра. Их рассадили по одному за парты, раздали тесты и бумагу для ответов. Из шести заданий Сергей решил только четыре, еще одно набросал наполовину, а о шестое споткнулся. Но в общем был собой доволен: до этого он ни разу не попадал на окружной этап. Так что пусть Лёха сильно не воображает: теперь и ему, старшему брату, есть чем утереть нос младшему. А то все привыкли, что Лёха – круглый отличник, всегда участвует во всех школьных олимпиадах и любимчик учителей. Серый размечтался, что вдруг он даже получит призовое место – и это будет круто!

В таком радужном настроении он возвратился домой. На тренировку Серый уже опоздал, поэтому созвонился с Пашкой и отправился к нему в гости. Помимо Пашки дома был еще его младший брат Женька, Лёхин ровесник. Все вместе они зашли в сетевую игру, где долго и упорно боролись с магами и прочими колдунами. Лучше всех бороться получилось у Женьки – он поднялся сразу на несколько уровней. Выйдя из игры, Женька подколол неудачников:

– Лузеры!

Потом ели чипсы и пили колу, а назавтра договорились сходить в кино и Макдоналдс. Серый давно так не отдыхал – свободного времени почти не было: школа, уроки и тренировки съедали его напрочь. А сегодня так классно посидели. Вернувшийся с тренировки Лёха ныл, что Серый не сказал, что пойдет к Пашке, а ему тоже хотелось весело провести время. Чтобы брат не пищал, договорились, что завтра он вместе со всеми пойдет в кинотеатр.

Ребята приобрели билеты на приключенческий фильм. В нем трое мальчишек их возраста нашли сундук на чердаке старого дома, а потом через этот сундук попадали в разные места: то в заколдованный лабиринт, то в интернет-игру, а то в город, где не было никого из взрослых. Два часа пронеслись как мгновение. Серый бы еще столько же выдержал, классное кино. Ребята вышли и некоторое время стояли возле зала, обсуждая увиденное. Они долго спорили, как на месте героев поступили бы. Лёха почему-то возомнил себя супергероем и размахивал руками, доказывая это.

После отправились в кафе на втором этаже. Купили «Биг Мак», картошку фри и молочные коктейли. Ребята все еще говорили про кино, когда к их столу подошла Самохина с подружкой. Серый чуть не подскочил: Майя? Откуда?!

– Привет! – поздоровалась она. – И приятного аппетита.

– Привет, Майя, – разулыбался в ответ Лёха. – Садитесь с нами.

– Больно надо, – буркнул Женька, – у нас и так места мало.

– Да мы, наверное, вам мешать будем, – стала отнекиваться Самохина, услышав Женькино замечание.

Серому захотелось дать Пашкиному брату по шее. Что он лезет не в свое дело? Его кто спрашивал? Серый поднялся из-за стола и уступил Майе место. Потом они с Пашкой принесли два стула.

– Чего вам купить? – нарочито небрежно спросил он.

– Мы не хотим есть, – начала Самохина, но подружка перебила.

– Нам две большие кока-колы и чизбургеры. Правда, Майка?

Серый и Пашка пошли к кассе. Женька остался сидеть с недовольным видом: он недолюбливал девчонок, считая их вредными и странными существами.

– Это кто? – поинтересовался Пашка, пока подходила очередь.

– Девчонки знакомые из спортшколы.

– И? – Пашка хитро прищурился.

– Да ничего не «и».

– Можешь не говорить. – Приятель обиделся.

– Которая с длинной челкой – Майя. Она нормальная девчонка.

– А, – понятливо кивнул головой Пашка, – так сразу бы и сказал.

Потом они долго болтали о школе и тренировках, затем разговор перешел на кино.

– А фильм о чем? – спросила Самохина.

Серый начал подробно рассказывать, не обращая внимания, что Лёха корчит ему рожи. Но Самохина немного посидела с ними, а потом распрощалась.

– Ну ты и лох! – пораженно заметил Лёха, когда Майя с подружкой ушли.

– Почему это я лох? – обиделся Серёга.

– Ты зачем ей все это пересказывал? Лучше бы в кино пригласил.

– Да вот еще! – возмутился Женька. – Еще и в кино их приглашать? Больно жирно будет!

Но Серый его не услышал, он расстроился, что ему и в самом деле не пришла в голову такая простая мысль. Ведь Майя еще зимой писала, что в семье нет лишних денег, а он лопухнулся. Серый решил, что, как только выдастся удобный случай, загладит свой промах.

На следующий день заболел Лёха. Утром он проснулся без голоса и с высокой температурой. Мама вызвала врача, у брата оказалась ангина. А через два дня свалился и Серый. Про тренировки пришлось забыть. Весь день проходил за приемом лекарств и полосканием горла. Оно так сильно болело, что ни есть, ни пить Серый не мог. Сидеть за компьютером тоже – кружилась голова. Было обидно, что каникулы проходят мимо. Можно было бы и в компьютере посидеть, и в боулинг сходить, да и просто погулять. Пашка несколько раз звонил и приглашал в гости, но Серый так и не смог выбраться. Лишь к концу второй недели, когда отдых давно закончился и началась последняя четверть, его и Лёху выписали.

13

Виктор Сергеевич позвонил маме и сообщил, что освобождение от физкультуры его не интересует и он ждет Фадеевых на тренировке. Мама долго ворчала, что сыновья еще не оправились после болезни, но через три дня отвезла на занятия.

В последнее время дядя Витя много внимания уделял элементам, настаивая на их чистом выполнении.

– Скорость у вас есть, теперь надо подтянуть технику, – объяснял он. – Попробую вас в мае на соревнования отправить.

– Ого! – обрадовался Лёха, который вместе с мамой остался, чтобы дождаться окончания тренировки Серого. – Первенство России, да?

– До России вам еще работать и работать. Пока в местных поучаствуете. Первого и девятого мая будут проводиться, в честь праздников.

Фадеевы были только за. Но выяснилось, что придется пройти медкомиссию при спортшколе. Без допуска врачей о состязаниях можно было и не мечтать.

Мама отпросила сыновей из школы на один день, и они отправились по врачам. Солнце нагло светило в глаза. Хотелось зажмуриться, чтобы глаза перестали слезиться, а солнечные очки Серый, как назло, дома забыл.

Здание комиссии находилось в другом конце города. В регистратуре выписали направления к специалистам, заполнили медицинские книжки, и Фадеевы начали обход кабинетов. Сама поликлиника поразила их пустыми коридорами и отсутствием очередей. Не как в обычной, хотя вроде и сделали запись по талонам. Но все равно очередь к педиатрам возникала из ниоткуда. «Да нам только спросить». «Мне справку для ребенка в школу взять». И все, тут же возле кабинета вырастал хвост из людей.

Сначала братья Фадеевы сделали рентген грудной клетки, после электрокардиограмму, следующим шел невролог. Пожилой доктор постучал молотком по коленям, поводил им перед глазами и, уточнив у мамы, нет ли жалоб, написал каждому «здоров». Затем Серый и Лёха попали к отоларингологу, совсем молодой девушке, где быстро получили нужное заключение. Серый не сомневался, что так же скоро они пройдут остальных врачей.

Офтальмолог, крупный дядька в круглых очках, сидел в узком помещении. Окно было закрыто жалюзи, горел синий холодный свет, лишь ярким пятном на стене выделялась таблица с буквами. Доктор тщательно проверил Лёхино зрение, поставил штамп в его книжке и занялся Серым.

– Минус два с астигматизмом. К сожалению, дать заключение не могу. – Врач откинулся в кресле и с укором посмотрел на маму, словно это она была виновата в плохом зрении сына.

Серый оторопел: он не ожидал, что небольшая близорукость выльется в большую проблему. Что же делать?

– Как не можете? – растерялась мама.

– Так. В очках он кататься не может. Сами понимаете: спорт травмоопасный. Без очков тоже нельзя. Нужны контактные линзы, но смогут ли их вам подобрать – большой вопрос. При астигматизме нужны жесткие линзы. Да и сам диагноз – противопоказание для любого спорта.

– И что теперь делать?

– Попробуйте обратиться в институт зрения. Может, там что-нибудь и предложат.

Из кабинета офтальмолога Серый вышел в растрепанных чувствах. Он не ожидал, что все так обернется. Что же это получается?! Его не допустят к соревнованиям?!

– Ладно, Серёжа, не раскисай, – попыталась подбодрить мама.

Но он лишь дернулся: что она может понять? Он так много ждал от состязаний, что не понимал, как теперь быть. Они напоследок зашли к терапевту, где Лёха получил нужное заключение, и вернулись домой.

Всю дорогу Серый молчал. Почему? Почему всё против него? Даже дурацкое солнце, которое слепило всю дорогу! Вон Лёха – ему постоянно везет. И зрение у него хорошее, и учится легко, и тренер хвалит. И с девчонками проблем нет – сами за ним бегают. А у него вечная непруха. Даже собаку пришлось отдать, а он уже размечтался. Что же теперь будет? И как же Майя? Так и останется недоступной мечтой?

На следующий день мама позвонила в институт насчет контактных линз. Ей ответили, что при таком диагнозе нужна предварительная консультация специалиста, а свободная запись есть только на середину мая. Мама уточнила, что готова заплатить. В регистратуре тоже уточнили, что середина мая – это для платной консультации, а по направлению из поликлиники – только на сентябрь. Получалось, что на тренировки Серый ходить мог, а участвовать в соревнованиях – нет. Вот это новость!

Полночи он ворочался в кровати, перебирая в голове различные варианты, как обойти правила. Но ничего, кроме как подделать медицинскую книжку, не придумывалось. Утром Серый встал в подавленном настроении. Ситуация складывалась против него. Он хотел проявить себя на состязаниях и этим понравиться Майе. А теперь все повисло в воздухе – его могли вообще не допустить до турнира. И выхода никакого нет.

Он решил поговорить с Пашкой и поделиться опасениями.

– Знаешь, мне окулист допуск не дал, – нарочито небрежно сказал он.

Пашка пожал плечами. Он всю начальную школу ходил в секцию восточных единоборств и бросил, когда тренер заявил, что надо обязательно участвовать в состязаниях.

– Ну и ладно. Я участвовал однажды. Целый день там проторчал, даже голова разболелась. Хорошо, родители с собой чай с бутербродами взяли, а то нас даже не кормили.

– Но я-то хочу попасть!

Пашка удивился:

– Да? Я думал, ты ходишь, чтобы от тебя родители отстали. Мне мои вечно говорят, что надо в какую-нибудь секцию записаться, а у меня факультативы поздно заканчиваются.

Серый понял, что от Пашки понимания в данном вопросе не дождаться. С Майей на эту тему говорить он не мог, а с Лёхой и вовсе не имело смысла – брат только посмеется. Серый не находил себе места. Неужели ему мучиться от безвестности целых полтора месяца? Да еще неясно, что получится. Серый извелся сам, извел родителей и брата. В один из дней он подошел к отцу.

– Пап, а у тебя нет знакомого специалиста по линзам?

Тот задумчиво уставился на сына.

– Очень надо?

– Очень. Не могу ждать мая!

– Ну раз так…

Отец достал записную книжку и начал обзванивать знакомых. Через бывшего одноклассника он смог устроить прием у профессора. Оказалось, что астигматизма у Серого нет и можно использовать обычные линзы. Так что вскоре Серый стал счастливым обладателем контактных линз и необходимого штампа в медкнижке.

14

Снег капитулировал на милость победителя, но тот был безжалостен – даже в самых укромных уголках города не осталось следов зимы. Серому весна представлялась чистюлей: сначала отмыла небо, затем добралась до улиц. Взяла в руки огромную метлу и пошла ею орудовать: смахнула снег, затем добралась до грязи, прятавшейся под сугробами. Небось еще и ворчала по поводу замарашки-зимы, которая вместо того, чтобы выбросить мусор, припрятала его в укромных местах. Прямо как ребенок, прячущий фантики под кроватью.

– Прикинь, оказывается рост Петра Первого был двести тринадцать сантиметров! Представляешь? – Серый переписывался с Самохиной.

– Ничего себе! Это ж выше Валуева, – поразилась Майя.

– Ага. А еще говорили, что, когда он уехал в Европу, его там подменили.

Она не поверила:

– Правда?!

– Не знаю, это типа легенды, – ответил Серый. – Но вроде когда уезжал, у него родинка на щеке была, а когда вернулся – уже нет. И по-русски плохо говорил.

– Прикольно! «А царь-то ненастоящий?!» Это в кино каком-то было, – вспомнила Самохина.

– Да, «Иван Васильевич меняет профессию», но это про другого царя. А именно Петр Великий придумал отмечать Новый год первого января, а дома украшать еловыми лапами.

Майя восхитилась его кругозором:

– Слушай, откуда ты все это знаешь?

Серый выбрал закатывающий от удовольствия глаза смайлик и отправил Самохиной.

– Я супермозг!

Не писать же, что все это он откопал в интернете. Пусть думает, что Серый эрудированный. Ведь почти так и есть – на глазах таким становится.

Серый почти каждый день общался с Самохиной. Ей уже не так сильно требовалась помощь с уроками, но явно нравилось болтать с таинственным незнакомцем. Серый специально искал занимательные факты, чтобы ее интерес не ослабевал. Для себя он твердо решил, что, когда достойно выступит на соревнованиях, сразу же признается, что это он человек-невидимка. Хватит скрываться, а то глупо получается.

– А я скоро в Саранск еду, на неделю, – написала Майя.

– А где это?

– Город один в Мордовии. Там этап Кубка России будет проходить, очень сложная трасса. Горка высокая, повороты для нас непривычные. Пять дней тренироваться будем, потом два дня соревнований.

– Удачи тебе! – пожелал Серый.

– Я дяде Вите обещала, что попаду в тройку финалистов. – Она прислала смайлик с развевающимся триколором и закончила диалог.

Серый загрустил: ему до Саранска как до космоса – работать и работать. Жаль, что раньше он и не подозревал, что существует велосипедный мотокросс, а то сейчас бы отправился вместе с Самохиной на выезд. Да и все по-другому могло быть. И с соревнованиями, и с отношениями. Серый прижался лбом к стеклу. В темно-синем небе мерцали огни набирающего высоту самолета, сияли залитые светом многоэтажки, работало уличное освещение. Казалось, что за окном проходит веселый праздник, лишь у него на душе было пасмурно.

Ночью снился Саранск: его название высветилось огненными буквами в темном небе. Слабо горели фонари, озаряя огромную, заполнившую небосклон луну. Вдали горели посадочные огни, озаряя трек, по которому ехала Самохина. Она с лёту преодолела малую горку, ушла в крутой вираж, затем своим фирменным способом прошла тройнуху и прибавила скорость. В конце трасса начинала подниматься вверх, упираясь в сырную головку луны. Именно туда и стремилась Самохина, все быстрее, настойчивее поднимаясь по бесконечному трамплину, а потом оторвалась и взмыла вверх.

Когда Майя вернулась с этапа Кубка, ее ждало новое сообщение:

Ну почему же крыльев нет?

И рвешь педали, как на взлет.

Отбросив вес земных планет,

Ты начинаешь свой полет.

Уж близок бледный лик луны,

Хвостатый шлейф собрался звезд,

Но, не смутившись вышины,

Ты в беспредельность чертишь мост.

И спит Москва, и спит Саранск,

Не зная то, что в этот час

Среди космических пространств

Еще одна звезда зажглась.

На соревнованиях в Саранске Самохина заняла в финале второе место. С одной стороны, Серый радовался за Майю – она это заслужила своим трудом и упрямством, вечным прыганьем выше головы. С другой, расстояние между ними увеличивалось. И Серый не знал: сможет ли он приблизиться к мечте? Или так и останется для Самохиной всего лишь таинственным незнакомцем из интернета?

15

Звонок был неожиданным. Нет, если разобраться, ничего странного в нем не ощущалось. Но Серому показалось, что телефон зазвонил как-то по-особенному. Мол, срочно берите трубку! Серый так и поступил, первым добежав до аппарата. На том конце провода послышался незнакомый женский голос. Оказалось, это хозяйка йорка. Того самого, что Фадеевы приютили у себя. Серый решил, что хозяйка снова начнет благодарить, но услышал другое:

– Знаете, мы забрали от заводчицы алиментного щенка. И надумали подарить его вам.

Серый понял только, что какого-то щенка хотят отдать им, и чуть не запрыгал возле телефона.

– Мама, это тебя! – закричал он.

В тот момент Серый больше всего боялся, что мама откажется. Та, собственно, так и начала: мол, неудобно, щенок же больших денег стоит. Серый не понимал: что неудобно? Раз предлагают – надо брать. Лёха считал так же. Он стоял около мамы и жалобно смотрел на нее: решил взять на взгляд, как у кота из «Шрека». Обычно с мамой этот номер не проходил, но тут она дрогнула.

– Хорошо, – ответила она в трубку, – мы согласны. Но давайте хотя бы за полцены.

Потом растерянно сказала сыновьям:

– Поехали за щенком. Дарят нам за спасение Тошика.

Оказывается, найденыша звали Тошик. Владельцы приезжали за ним, когда младшие Фадеевы были в школе. От вознаграждения мама наотрез отказалась. Так что благодарные хозяева решили подарить щенка. Серый быстро залез в интернет, чтобы посмотреть значение слова «алиментный». Выходило, что это тот щенок, которого отдают собаке-папе от собаки-мамы, а дальше новые хозяева решают сами: оставить себе или продать. Или просто подарить, как сейчас.

Фадеевы собрались и отправились за нечаянным подарком. Хорошо, что не очень далеко от дома – от нетерпения Серому хотелось выскочить из троллейбуса и бежать по дороге. И хорошо, что после тренировки. А то бы мама без них поехала. Троллейбус полз по проспекту. Возле каждой остановки Серый напрягался: выходить или нет? Но нужный дом располагался рядом с конечной. На этаж Серый не взбежал, взлетел.

Сильвер оказался совсем маленьким, три месяца от роду. Но у него уже имелись документы: щенячка и ветеринарный паспорт. Серый держал его в руках и не верил счастью: не обманули! Теперь у него и Лёхи своя собака, самая настоящая. Сильвер пытался дотянуться до лица и облизать, Лёха умирал от смеха.

– Свирепый пес! Залижет до смерти!

– Ну, кличка-то у него пиратская, – рассмеялась мама. – Как у одноглазого Сильвера из «Острова сокровищ».

Вечером домой приехал отец, и тут же с мамой они отправились в магазин за лежанкой, расческой и кормом для щенка. Лёха бросился выкладывать фотки Сильвера в интернет, а Серый позвонил Пашке – пусть порадуется за друга. Ведь у самого Пашки был Портос, котенок-красавец. Но Портос не любит, когда его гладят, а Сильвер просто обожает. Так что пусть Пашка приходит – и ему немного счастья достанется.

16

Юрка Снегов, одноклассник Серого, был убежденным пацифистом. Он считал, что драка не аргумент, и никогда не принимал участия в мальчишеских разборках. Он писал стихи и занимался вокалом. Педагог была настолько уверена в Юркином таланте, что учила его бесплатно. А еще у Юрки были больные почки, поэтому он не ходил на физкультуру, часто лежал в больнице, а однажды дело чуть не дошло до операции. Но все это не помешало Димке по прозвищу Ржавый цеплять его на переменах и после уроков.

Ржавый учился в параллельном классе, свое прозвище получил за рыжий цвет волос и характер, подпорченный, словно железо ржавчиной. Он был круглым отличником, победителем олимпиад – один раз дошел даже до всероссийской, но при этом держался надменно, считая одноклассников полными ничтожествами. Даже к учителям Ржавый относился с плохо скрываемым пренебрежением, позволяя себе говорить о них за глаза гадости. В классе установил верховодство при помощи двух подпевал, которые за возможность поиграть в навороченные гаджеты смотрели ему в рот. Правда, к седьмому «Б» Ржавый не лез, но Юрка всегда стоял особняком – ни с кем сильно не сходился. Видно, поэтому Ржавый и избрал его жертвой.

Сначала он несколько раз подлавливал Юрку на перемене. Все происходило будто случайно. То наступал Юрке на ногу, то толкал плечом, словно не заметив, но тот на провокации не велся. Наконец Ржавый спрятал Юркину куртку и, когда тот в десятый раз начал искать ее в раздевалке, ехидно поинтересовался:

– Что ищешь, Снегов?

– Не твое дело, – буркнул тот.

– Раз не мое, значит, не мое, – вздохнул Ржавый. – А я хотел по доброте душевной помочь.

Юрка растерялся. Он не ожидал от Ржавого подобного поступка – не его это амплуа. Вот раздразнить, чтобы жертва первой начала драку, а потом пожаловаться классному руководителю – вполне в его духе. Это только внешне Ржавый казался гладким, как спелое яблоко, а надкуси – и покажется гниль. Но до воровства Ржавый не скатывался – это попахивало инспекцией по делам несовершеннолетних.

– И где ты ее видел? – нарочито спокойно спросил Юрка.

– Даже не знаю, Снегов, говорить ли теперь, когда ты наплевал мне в душу. – Ржавый взял паузу, подражая великим актерам, но Юрка молчал. – Ладно, – раздосадованный, что не дождался вопроса, сказал Ржавый, – на третьем этаже твоя куртка, в девчачьем туалете. Мерси не надо.

Двое его приятелей заржали во весь голос. Юрка не поверил Ржавому, тот мог и обмануть, но наверх поднялся. Женский туалет пустовал. Юрка зашел и обомлел: новая куртка была затолкана в унитаз. Дрожащими руками он вытащил ее, потом постарался отмыть в раковине. Руки плохо слушались. Он отжал куртку, но с нее продолжала капать вода. Дойти до дома было не проблемой – жил Юрка неподалеку от школы, но мама тащила их с братом одна, а отец после развода платил скупые алименты. И Юрка понимал, как тяжело приходится маме, видел, как она счастлива обновкам сыновей, купив их на распродаже по смешной цене. Ржавый своим поступком словно перечеркнул недавнюю радость. Юрка спускался вниз и знал, что забудет про принципы и больные почки и будет драться с Ржавым и его подкаблучниками как в последний раз.

В этот момент он и встретил Серого с Пашкой. Те задержались, чтобы сдать презентацию по истории. Серый подготовил сообщение по теме «Мифы и легенды времен Петра Великого», Пашка выбрал историю создания флота. Получив по пятерке, они собирались уйти, но, увидев Юрку, Серый сразу понял, что случилось что-то плохое. Он спросил, в чем дело. Юрка от волнения начал запинаться, но рассказал про Ржавого.

– Вот ведь сволочь! – искренне возмутился Пашка.

– Да за такое по морде бьют! – согласился Серый. Его тоже задела эта история. – Пошли разбираться?

– Пошли, – кивнул друг. – А ты, Юрка, не влезай – у тебя принципы.

– Влезу, – упрямо замотал головой тот.

– Не надо, – поддержал друга Серый. – Не надо из-за этого гада свое слово нарушать. Будешь рядом стоять, если до драки дело дойдет.

Рыжий с приятелями все еще находился в гардеробе. Увидев Юрку, он хотел рассмеяться, но заткнулся, заметив, что тот не один.

– Пойдем поговорим, – срывающимся от злости голосом предложил Пашка.

Говорить Ржавому не хотелось, но отступить перед своими приспешниками не мог.

– Ну пойдем, – с прежней ехидцей ответил он. – А ничего, что вас двое, а нас трое? Тот слабак, драться не будет.

– Да он о тебя руки пачкать не хочет! – вспылил Серый. – А мы с Пашкой и вдвоем вам рожи начистим, если надо.

Школа располагалась в новом районе. Здесь не было ни гаражей, ни старых дворов-колодцев, поэтому разбираться отправились к противоположному входу, где никого сейчас не было. Первыми к месту двинулись Ржавый с приятелями. Через пять минут вышли Серый, Пашка и Юрка. Во дворе им встретился Женька, Пашкин брат. Он был всего на три месяца старше Лёхи, но учился в шестом классе. Поэтому уроки у него кончались в одно время с седьмыми классами. С подозрением оглядев всю компанию, Женька поинтересовался:

– Вы куда?

– Да так, – ответил Пашка, – ты домой иди, скажи бабушке, что я скоро.

– Я с вами, – заупрямился Женька.

– Не надо с нами – мы драться идем.

– Тогда я точно с вами.

Если Юрка был идейным пацифистом, Пашка – прирожденным дипломатом, сам Серый – не сторонником насилия, то Женька был воином. Он никогда не искал обходных путей, а лез напролом. Женька ругался с одноклассниками, дрался, иногда один против многих, но всегда отстаивал свое мнение и право на лидерство. Вот и сейчас закусил нижнюю губу и подобрался, предчувствуя скорый бой. Его появление вызвало смешок у Ржавого.

– Ого! А из детского сада никого притащить с собой не догадались?

– Это ты молокосос – еще молоко на губах не обсохло, – Женькин голос зазвенел.

– Что?! – разозлился Ржавый. – Да я тебя, придурок, одной левой сделаю.

Женька ничего не ответил. Он молча отбросил вещи в сторону и напал на противника. Женькина голова, как таран, ударила Ржавого прямо в грудь, и у того перехватило дыхание. Он закашлялся и замахал руками. Приятели Ржавого пытались оттащить Женьку в сторону, но тут подоспели Серый и Пашка. Серый впал в особое состояние ярости, когда не чувствуешь ни боли, ни страха, когда тобой владеет одно желание – уничтожить врага. Он бил ногами, руками, головой, рядом дрались его товарищи. Юрка стоял и переживал за друзей.

Драку прервали охранники, которых позвала чья-то сердобольная бабушка. Всю компанию пропесочила завуч, пообещав вызвать родителей к директору, если подобное повторится, а потом отправила по домам. Юрка пошел к Серому. Идти к себе с мокрой курткой не хотелось. Дверь открыла мама.

– Серёжа, почему так долго? Мы же на тренировку опаздываем.

Но тут она разглядела наливающийся фингал под глазом у сына, его одноклассника, мнущегося за спиной, и охнула:

– Что случилось?

– Мам, я сегодня тренировку пропущу. Надо помочь Юре куртку в порядок привести.

– Ладно, герои, проходите. Я за Лёшей поеду, а ты возьми троксевазин – под глазом намажешь. А куртку, Юра, мы сейчас выстираем и высушим.

Мама поставила машинку на короткую стирку, дала сыну мазь, а сама поехала за Лёхой. Юрка позвонил домой и предупредил, что задержится. Потом они пообедали и сделали вместе уроки. А еще Серый показал Юрке Сильвера, и Юрка очень долго гладил щенка. Так у Серого появился еще один друг.

17

В школе у пацанов возникло новое развлечение: взять колпачок от ручки, спичку, замазку, содержимое китайских петард и сделать из всего этого маленькие бомбочки. Считалось смешным подложить такую пугалку за спину девчонкам, которые вечно болтали на переменах. Вреда от этой затеи не было, только визг с одной стороны и удовольствие с другой. Но в седьмом «Б» все быстро прекратилось после того, как объединившиеся Оля с Любой пообещали надрать уши пацанам. Мол, слишком громко, а они боятся резких звуков. От Любы с Олей никто таких нежностей не ожидал, но на всякий случай пугать девчонок в школе перестали.

Серый поначалу никакого интереса к забаве не испытывал, но все же и ему стало любопытно. В воскресенье Пашка зашел за ним. Сначала потискал Сильвера, а потом они отправились в парк. Щенка взять с собой не удалось – мама не разрешила. Сильверу сделали первые прививки, поэтому до повторной вакцинации он безвылазно сидел дома. В парке смастерили несколько бомбочек. Парочку опробовали там же, вполне удачно, испугав истеричную болонку. Та долго на них лаяла, ругаясь на своем собачьем языке. Серый даже обрадовался, что Сильвер не с ними: при нем бомбочки не повзрываешь. Затем ребята решили, что больше экспериментировать не станут: пугалку далеко не кинешь – спичка гаснет. Поэтому надумали оставшиеся петарды не потрошить, а использовать завтра.

В понедельник в восемь вечера они встретились в небольшом сквере возле школы, оба на великах. Сначала проехали в один конец сквера, затем в другой – к часовенке. На ее месте одно время хотели построить церковь, но территорию отдали под крупный бизнес-центр, а часовенка так и осталась стоять. Утром там собирались верующие, а вечерами было пустынно. Серый с Пашкой сели на лавку в тени кустов, чтобы отдохнуть от солнца, а заодно взорвать оставшиеся «боеприпасы».

Сегодня было на удивление тепло – семнадцать градусов. Даже малыши гуляли в ветровках. А самому Серому казалось, что как будто лето наступило, после тренировки он остался в одной рубахе, жарко. Ребята бросили парочку пугалок за скамейку, потом Пашка подбросил петарду повыше. В этот момент резко подул ветер, и ее отнесло к дорожке. Хлопок получился на славу! Жаль только, что там как раз шла Маргарита Петровна, завуч из школы. К ее чести, она совсем не испугалась, а, наоборот, обрадовалась: наконец-то хулиганы, бросавшие бомбочки в школе, были обнаружены.

– А-а, Фадеев и Суворов, – определила она. – А я всю голову сломала, кому пришла «светлая» идея с пугалками?

– Это не мы, – сразу же открестился Пашка.

– Конечно, не вы. А у меня сейчас зрительная и слуховая галлюцинация, – скептически ответила завуч.

– Не мы, Маргарита Петровна, в смысле, что не мы в школе бомбочки бросали, – поддержал друга Серый. – Мы только на улице попробовали.

– И удачно попробовали. На моем месте другой человек заикой бы стал.

Маргарита Петровна походила на танк: такая же большая, громкая и прямолинейная. В том, что она никогда не станет заикой, Серый не сомневался: танкам слово «страх» неведомо.

– Так мы же не специально – петарду ветром к вам отнесло.

– А драка недавно у вас тоже не специально случилась?

Серый молчал. Он знал, что бывают такие моменты, когда оправдываться бесполезно – все равно не услышат.

– Чего молчите? Я, кажется, не с деревьями разговариваю.

– А чего говорить? – Серый пожал плечами. – Мы уже все сказали.

– Вот как? – завелась Маргарита Петровна. – Тогда, раз вам нечего сказать, пообщаюсь-ка я с вашими родителями. Пусть подойдут в среду перед первым уроком.

Она окинула их уничижительным взглядом и поспешила дальше.

– Попали! – только и сказал Пашка.

Дома Серый никак не мог решиться и рассказать о происшествии. Только перед сном он поделился неприятностями с мамой.

– Серёжа, мы же с тобой насчет петард все обсудили еще перед Новым годом, – огорчилась она.

– Я помню.

– И это все, что ты хочешь мне сказать?

– Извини меня, пожалуйста. – Серый закатил глаза к потолку.

Он не понимал, почему взрослые придираются по пустякам. Можно подумать, в детстве они вели себя по-другому: ходили по струнке, говорили правильные слова и никогда не получали замечаний. Мама некоторое время еще поворчала, но развивать тему не стала.

В среду она и Пашкина мать сходили в школу. Завуч для порядка высказалась о недопустимом поведении учеников, затем отпустила Пашкину мать, которая спешила на работу, и принялась петь дифирамбы Серому.

– Знаете, Мария Владимировна, Серёжа заметно подтянулся во втором полугодии. Я разговаривала с учителями, все отмечают его активную позицию и в учебе, и в жизни класса. И хочу поблагодарить вас за отличное воспитание и Серёжи, и Лёши – у вас растут замечательные сыновья. И еще, Серёжа – очень тонко чувствующий молодой человек: он не позволяет себе некоторые вещи, которые проскальзывают у ребят его возраста. Вежлив со всеми, а к девочкам у него просто рыцарское отношение.

Мама вышла из школы на эмоциональном подъеме, хотя и порядком удивленная: она так и не поняла, зачем ходила к завучу.

18

В конце апреля окончательно установилась теплая погода. На деревьях проклюнулись листочки, клейкие от смолы. Из земли вылезли стрелки тюльпанов, словно им кто команду дал. Распустились первоцветы. Серый не знал их названия: похожие на серебристые звездочки цветы. Мама потом сказала, что это птицемлечник. Все пахло весной. Да! О зиме теперь можно полгода не вспоминать. До конца учебного года остался всего лишь месяц.

В спортшколе Лёхе и Серому выдали номера, которые они закрепили на байках. Теперь ничто не мешало участвовать в соревнованиях. Неожиданно интерес к тренировкам проявили одноклассницы Серого: Настя и Юля. В один из дней они заявились на трек. Сначала просто смотрели, затем начали кричать слова поддержки, чем смутили Серого. В конце тренировки подошли и сказали, что было очень круто.

Если Любу и Олю Серый опасался, и не зря, то Настю и Юлю относил к нормальным: к парням не пристают, с одноклассницами отношения не выясняют. Поэтому со стадиона ушли вместе. К этому времени мама перестала приезжать за Серым, и он добирался домой самостоятельно. Юля и Настя жили в соседнем с ним доме и дружили между собой с детского сада. Обе хорошо учились и занимались в театральном кружке. Было непривычно идти с одноклассницами по улице: Серый общался с ними лишь в школе по делам, но вне – практически нет. Так, «здрасте» и «до свидания». Сначала возникло неловкое молчание, но затем разговор наладился. Болтали о школе и учителях, общих знакомых, кино и, конечно, велоспорте. Юля и Настя хотели прийти на соревнования, чтобы поболеть за него, а пока предложили сегодня вечером погулять всем вместе.

Серый замялся. В принципе, ничего плохого в этом не было – он все равно встречался с Пашкой. Но возникло ощущение, что он поступает нечестно по отношению к Самохиной. Хотя она и не подозревала, что человек-невидимка и он – это одно и то же лицо, пусть сам Серый не вызывал у нее никакого интереса, ему казалось, что, встретившись с Юлей и Настей, он предает Майю.

– Не знаю. Мы с пацанами будем на великах кататься, – попытался он отвертеться.

– В парке? – тут же подхватила Настя. – Класс! Мы с Юлькой к вам подъедем.

– Ну, раз хотите… – сдался он.

Серый позвонил Пашке и предупредил, что собирались прийти еще и девочки.

– Пусть приходят, – скрепя сердце согласился тот.

– Да что-то неудобно.

– Ладно, не помешают. – Пашка никак не мог понять опасений Серого, хотя у самого эта новость энтузиазма не вызвала.

Вечером в парке было много народа. Гуляли молодые мамы с колясками, детвора трех-четырех лет возилась в песочнице, дети чуть постарше катались на каруселях. Лавочки были заняты молодежью. Серый с Пашкой и младшими братьями сделали пару кругов, затем к ним присоединились Настя с Юлей. Одноклассницы приехали на роликах. Компания неспешно прокатилась по парку, затем девочки захотели где-нибудь посидеть.

Женька закатил глаза к небу и скорчил гримасу, словно проглотил что-то кислое. Но остальные ребята возражать не стали, компания зашла в свободную беседку и расселась по лавочкам.

– Давайте в кино на выходных сходим? – предложила Настя. – «Дневник подружки» выходит.

– Да ну, это девчачий фильм, – скривился Женька.

– Так ты не ходи с нами. Пойдем мы с Юлькой и Павлик с Серёжей. – Настя вытянула ноги, откинула голову назад и улыбнулась.

Серый заерзал: идти в кино не хотелось. И фильм изначально не привлекал, и было понятно, что одноклассницам нужен лишь повод. А потом начнется: поставят себе в статус на страничке в сети «у меня есть парень», будут требовать внимания и таскаться за ними следом. А ему это и даром не надо. Ладно уйти вместе со стадиона, надеясь, что Самохина обратит на это внимание: мол, сразу две девчонки за Серым зашли. Но кино… Это чересчур.

Хотя и Настя, и Юля ему нравились как люди. Нормальные девчонки, обе симпатичные. Юлька среднего роста, щупленькая, с короткой стрижкой каре, вечно улыбающаяся, с забавными ямочками на щеках. Немного похожа на японку с картинки, только кимоно не хватает. Настя тоже была хороша: золотистая кожа – она недавно ездила в Таиланд, длинные прямые волосы цвета шоколада и большие глаза с лукавой искоркой. Понятно, что когда каждый день в классе видишь, то вроде все примелькались. Но вот сейчас… Серый не был готов к симпатиям с их стороны.

Другое дело Майя: при виде ее сердце камнем падало в живот и там завязывалось в тугой узел. Позови она, птицей бы полетел за билетами. Только она в упор не замечает. Если обращается к нему на тренировке, то лишь по делу: помочь или подсказать что-нибудь. У человека-невидимки все намного лучше с Самохиной, чем у реального Сергея Фадеева. Но все равно, он свой выбор сделал. Пашка тоже выглядел растерянным: такой инициативы от однокашниц он не ожидал. Положение спас Женька.

– Делать им нечего – с девчонками в кино ходить! Что они, обожатели какие-то? – безапелляционно заявил он.

– А почему нельзя? – обиделась Юля.

– Над ними смеяться все будут. Правда, Лёшка?

Лёха замялся: сам-то он со своими подружками был и в кино, и в боулинге – и все нормально. Правда, Женька об этом не вспомнил.

– Вон у нас в классе Никита один раз с девчонками в Макдоналдс ходил, – продолжал Женька. – Представляете, они ему еду покупали! Так я с ним потом неделю не разговаривал. Тоже мне, ухажер нашелся. Смешно!

– Жень, перестань! – страшным шепотом одернул его Лёха.

– Вот еще! Если Пашка пойдет с ними в кино, я все маме расскажу. А потом смеяться буду каждый день!

Юлька с Настей как-то погрустнели, распрощались и вышли из беседки.

По дороге домой Женька еще долго не унимался. Лёха слушал его с большим удивлением.

На следующий день Юля с Настей подошли к Серому на перемене.

– Ну что, решил насчет фильма?

Сергей обернулся: одному, без Пашки, сдерживать натиск девчонок было трудно. Но тот куда-то запропастился.

– Наверное, не смогу, – выдавил он из себя.

– Понятно, – разочарованно протянула Настя, – но если надумаешь, скажи.

Перед сном Серый долго думал о Майе. Прокручивал, словно кинопленку, мысли и воспоминания о ней. Как она откидывает челку со лба – въевшийся жест, Серый бы на ее месте давно заколол челку, чтобы не мешала. Ее стремительность, будто Самохина куда-то опаздывает. Упрямо сжатый рот, когда она идет на обгон. Майя Самохина, созданная для одной цели – побеждать, быть первой. А он в роли вечного поклонника, лишь мечтающего хотя бы немного приблизиться к ней.

Сегодня человек-невидимка осмелился и задал вопрос Майе: «Тебе кто-нибудь нравится?» И вышел из интернета. Не смог спокойно дождаться ответа. Лучше он прочтет сообщение завтра или потом. Но так и не уснул. Ворочался полночи, а затем вскочил и залез в смартфон. Майя ответила коротко: «Мне кажется, если бы я тебя знала в реале, у тебя был бы шанс». И рядом смайлик с поцелуйчиком. Серый на эмоциях подхватил Сильвера и чмокнул в голову, а потом наконец-то заснул.

19

Первое мая выпало на субботу. За день до праздника прошел дождь, было тепло и влажно. А в ночь на первое температура упала ниже ноля, так что лужи с утра покрылись тонкой коркой льда.

Серого лихорадило: сегодня он впервые участвовал в соревнованиях. Пусть состязания всего лишь местные, пусть результаты войдут лишь в рейтинг клуба, но для него наступил момент истины. Жаль только, что никто из друзей не смог поддержать его в этот день. Пашка на все майские праздники уехал с родителями на дачу, Юрка лежал на плановом обследовании в больнице. Но ничего. Главное – родители рядом. И Майя… Не провалиться бы перед ней.

Лёха носился по квартире, как электровеник, Сильвер с громким тявканьем бегал за ним – играл в догонялки. Мама собирала сумку: с водой, влажными салфетками и бутербродами.

– Маша, ты роту солдат собираешься кормить? – удивился отец.

– Костя, там же будет много детей.

– А у них родителей нет? – недоумевал он.

Мама вытаращила глаза: мол, чего здесь непонятного?

– Есть, но ты же знаешь, что лучше взять и не переживать, что кому-то не хватит.

– Мамочка всех накормит, – передразнивая героев одного сериала, хихикнул Лёха.

– Сергей, ты готов? – окликнула она старшего сына.

– Да, мам!

Мама еще раз пробежалась по списку, составленному заранее, проверила детей, и вся семья Фадеевых отправилась на соревнования.

Отец в пятницу взял на работе минивэн, в который вместились не только Фадеевы, но и велосипеды, поэтому доехали быстро и в тепле.

– Холодно-то как, – поежился Лёха, выйдя на улицу. – Вчера еще теплынь была.

– Ничего, потом согреетесь, – улыбнулась мама и потрепала его по волосам.

Серый молчал. У него с утра резко разболелся живот, а в горле встал сухой комок, даже завтрак не получилось запихнуть в себя.

«Скорей бы все кончилось», – думал он про себя.

Полночи он проворочался на кровати не в силах заснуть. А теперь глаза покраснели, будто кто-то щедрой рукой сыпанул в них песок.

Парк был украшен разноцветными шарами и плакатами. Звучала музыка, работали уличные кафе. Но народу было мало, видимо, люди еще спали. Или разъехались по дачам, как Пашка, хотя в городе устроили такой замечательный праздник.

Фадеевы подошли к тренеру поздороваться.

– Доброе утро, – ответил Виктор Сергеевич. – Сергей, Лёша, готовьтесь. Сейчас тренировка пройдет, потом старты начнутся. Посмотрите в списках номера своих заездов и зарегистрируйтесь.

Фадеевы отправились к стенду с информацией. Списки участников стали для Серого неприятным сюрпризом

– О-о, – возмутился он, – да тут все старше меня. И занимаются дольше.

В соперники достались ребята на год его старше. Зато Лёхе – ровесники.

– Ты, главное, педалями быстрей работай, – постарался приободрить его отец.

– Но так же несправедливо! – Серому казалось, что все складывается против него.

Мама поздоровалась с приятельницами по велодрому. Лёха убежал к друзьям. Вообще, родителей на соревнованиях было неожиданно мало. Серый, с одной стороны, стеснялся, что он, почти взрослый, приехал с отцом и мамой, а с другой стороны, ему было приятно. Да и брату нужен присмотр. Отец подошел и положил руку на плечо.

– Все будет хорошо, – пообещал он.

– А если нет?

– Ничего страшного. Это первые соревнования, но не последние.

Серому полегчало. Он приблизился к треку и стал ждать стартов. Майя невдалеке разминалась вместе с подружками. Несколько раз Серый хотел поздороваться, но так и не решился. Не хотелось получить в ответ равнодушный кивок.

Первыми шли заезды у детей семи лет и младше, потом по нарастающей. В квалификацию входило три заезда, по их результатам спортсмены попадали в одну четвертую финала. Оттуда уже шел отбор в полуфинал, а из последнего – в финал. Но на сегодняшних соревнованиях из квалификации участники оказывались в полуфинале – в каждой возрастной группе было не более тридцати участников. Было бы круто попасть хотя бы в полуфинал. С такими конкурентами мечтать о финале не приходилось.

Лёха откатал свой заезд чисто и пришел третьим. Наступила очередь Самохиной. Серый пробрался ближе к дорожкам. Раздался сигнал, и гонка началась. Майя тотчас же сделала мощный рывок вперед, обойдя соперниц. Две участницы попытались догнать и столкнулись, выбыв из заезда. Серый стоял и не замечал, что изо всех сил сжимает кулаки. Как же трудно смотреть со стороны, не в силах помочь. Он мог только болеть за Майю, надеясь, что заезд пройдет хорошо. Когда соревнование закончилось, выдохнул: казалось, он не дышал все это время. Самохина приехала первой в квалификации.

Наступил черед Серого. По жребию ему досталась пятая дорожка. Он судорожно вцепился в руль, ожидая старта. Сердце бешено билось, отдаваясь шумом в ушах. Загорелись красные кружки светофора, они были установлены по бокам стартового барьера, видимые лишь участникам. Раздалась команда:

– Riders ready.

Запрещающий свет сменился на желтый.

– Pedals ready.

Загорелся зеленый.

– Watch the gate.

Послышался прерывистый писк. Барьер упал, спортсмены рванули изо всех сил со стартовой горы. Серый замешкался, стараясь ни с кем не столкнуться, и его оттерли на последнюю позицию. Нагнать по трассе не удалось, наоборот, с каждым кругом отставание росло. Его душила обида и скрытая ярость на самого себя. После заезда он, совсем обессиленный, вернулся к зрителям.

– Ты как? – обеспокоилась мама.

Он лишь сморщился – говорить не хотелось. И какими глазами глядеть на Майю? Он неудачник! Теперь оставалось лишь надеяться, что удача улыбнется в других заездах.

Стартовали гонки среди участниц семнадцати – восемнадцати лет. Спортсменки встали возле барьера, восемь человек. Раздался сигнал, ограждения упали, и понеслось. После стартовой горы начинался двойной трамплин, называемый на профессиональном жаргоне «верблюд», он переходил в тройнуху, а затем в крутой вираж. В него вкатили сразу три участницы, обойдя соперниц, именно они и финишировали первыми. Серый внимательно наблюдал за заездом, стараясь сделать для себя полезные выводы. Зато брату удавалось все без всякого напряга. Вечно ему везет. Во втором заезде Лёха вновь финишировал в первой тройке. Майя пришла второй.

Наступила очередь Серого. Он очень старался в этот раз попасть в лидирующую группу, но не получилось: его зажали в самом начале трассы и не пропустили. Третий заезд прошел так же. Да и как обогнать, если идущий впереди спортсмен растопырил локти и никак не прижаться к нему, чтобы обойти? Серый возмущался: кто такие правила придумал?! Еще бы разрешили друг друга ногой отпихивать!

Появился отец.

– Знаешь, лучше сейчас проиграть, – сказал он.

– А если я не хочу? – Серый сильно закусил губу, чтобы не разрыдаться.

– Так не бывает. Поражение нужно каждому, чтобы понять: можешь ли ты подняться и идти дальше.

– А почему именно сейчас?

– С высоты падать больнее и восстанавливаться тоже. – Отец наклонил голову сначала в одну сторону, затем в другую, разминая затекшие мышцы шеи.

Серый вздохнул: отец слишком умно выражался, настолько, что понять его порой было трудно.

– Когда ты привыкаешь к одним лишь победам, трудно примириться с провалом. Иногда просто невозможно, – пояснил отец. – Считай сегодняшний случай жизненным уроком.

– И зачем мне такой урок? – еще обиженно, но без прежнего надрыва спросил Серый.

– Для закалки характера. И пойдем за Лёшку болеть.

У отца на словах выходило легко, а на деле – трудно. Очень сложно признать поражение. Ведь хочется быть лучшим, а здесь куча ребят, которые реально круче. Ну как, как их победить? Если они и старше, и занимаются дольше? Почему его пихнули к ним, не дав даже шанса? Чему это должно его научить? Достойно проигрывать? Нет в этом никакого достоинства, одна лишь обида на весь белый свет.

Лёха в полуфинале выступил блестяще. Ему, как и Серому, не хватало опыта, но зато он, в отличие от брата, не мучился сомнениями. Сразу же после старта постарался выскочить вперед и летел, не уступая никому дорогу. В конце его все же обошел более опытный спортсмен, но в финал Лёха выбился. Пока родители поздравляли брата с преодолением этапа, подъехала Майя.

– Привет! – поздоровалась она.

– Привет! – Серому хотелось, чтобы сегодняшняя встреча проходила по-другому. Он аутсайдер, последний на этом празднике.

– Слушай, мне дядя Витя сказал, что это твой отец отремонтировал комп. Правда? – Самохина привычным жестом откинула челку назад, и Серому показалось в тот миг, что мир покачнулся.

– Ага, – севшим от волнения голосом произнес он.

– Спасибо! И папе своему спасибо передай, – улыбнулась она.

– Передам. – Ему так и не удалось уйти от односложных ответов – пропал дар речи.

Зато у Майи нет:

– И не расстраивайся! Я тоже в первых соревнованиях в финал не попадала.

– Да я почти и не расстраиваюсь. – Серый попытался улыбнуться.

– Угу, так я тебе и поверила, – возразила Самохина, – на тебе лица нет. В лагерь записался?

– Да. – Серому было приятно, что она помнит старый разговор.

– И правильно. – Самохина укатила, готовясь к финальному заезду.

Пока ждали Лёхиной очереди, мама скормила бутерброды желающим. Серый удивился: оказывается, многие родители отпускают на весь день детей, не дав им с собой хотя бы воды. Неужели плевать на детей или просто не догадываются, что после соревнований хочется одного – пить? А потом просыпается зверский голод. До головокружения и тошноты.

Несмотря на прохладу, гонка согревала не хуже горячей ванны, но мама настояла, чтобы он набросил на себя ветровку.

По итогам финала Майя пришла лидером, а Лёха всего лишь шестым. Но брат был доволен: первое соревнование и такой хороший результат.

20

В воскресенье Фадеевы отправились в загородный отель на три дня. Пусть не дача, как у Пашки, но совсем не хуже. Заселились в удобный двухкомнатный номер: одна комната родителям, другая – Лёхе с Серым. В каждой по большому плоскому телевизору и окно во всю стену с видом на лес. Сильвера пришлось оставить бабушке: в отель с собаками не пускали. Лёха расстроился, да и Серый тоже. Но мама объяснила, что надо привыкать: на море они щенка взять тоже не смогут.

На территории располагался большой парк, крытый бассейн с подогревом, тренажерный зал, турецкая баня и площадка для детей. Лёха и Серый целыми днями не вылезали из воды, делая короткие перебежки в баню, чтобы согреться. Играли в волейбол с другими ребятами и качали мышцы, уже по привычке. Отдых пролетел быстро. На следующий после возвращения день братья Фадеевы пошли в школу. Пашки не было – родители отпросили его якобы по семейным обстоятельствам между майскими праздниками. Юрка все еще лежал в больнице и маялся там от скуки.

Зато активизировался Ржавый. Он несколько раз попадался Серому в коридоре, хотя раньше старался избегать. А тут он и его подпевалы стали кучковаться около класса Серого. Вставали на небольшом отдалении, о чем-то болтали, бросая в сторону Серого насмешливые взгляды. Тот делал вид, что это к нему не относится. Не будет он вестись на провокации: расклад не в его пользу. Один против троих заведомо проигрышно, хватит с него провалов.

Когда это повторилось и на другой день, не выдержала Настя. Она подошла к Серому и спросила:

– Слушай, а что это Ржавый все время на тебя косится?

– Наверное, неприятностей ищет. – Серый сделал вид, что все в порядке.

Но Настя не согласилась:

– Как бы у тебя неприятности не начались – Ржавый еще тот придурок.

Мимо пронеслась Люба: не девочка, а метеор.

– Серый, говорят, у тебя проблемы с Ржавым? Если надо, обращайся, – крикнула на ходу и умчалась дальше.

Еще одна рука помощи, протянутая вовремя. У Серого появилось ощущение, что он справится.

– Ну да, – ответил он Насте.

Ему стало легче оттого, что кто-то волнуется за него. И даже не один человек. А значит, вместе они сила. Хороший у него все же класс, надежный.

– Удивляюсь, как его одноклассники терпят, – съехидничала Настя. – Им пора за вредность кока-колу получать.

– Они все там странные, – поддержал разговор Серый, – между собой не контачат.

– А ты чего хотел? Это же «А» класс! Самый умный, самый талантливый, – подражая завучу, восторженно произнесла Настя.

– Задавалы, одним словом, – добавил Серый.

Настя рассмеялась, потом спросила:

– А чего ты в кино с нами так и не собрался?

Серый решил сказать как есть:

– Знаешь, ты хорошая девчонка. И Юлька тоже. Просто… – Он замолчал в поисках подходящих слов. – Просто иногда девчонки ведут себя странно. Вот мы и подумали…

– А-а, вот почему! – улыбнулась она. – Сказал бы так сразу. Мы же вас с Пашкой решили позвать, потому что вы нормальные, с вами можно дружить, а не для ерунды какой-нибудь. Сходили бы вместе, ведь так веселее.

– Понятно. – У Серого отлегло от сердца. – Извини нас.

– Не переживай, – ответила Настя.

Прозвенел звонок, и они вошли в кабинет.

После уроков Ржавый ждал Серого у выхода.

– Ну что, неудачник, – начал он, – в самом хвосте приехал?

Серого бросило в жар: он не ожидал, что кто-то из знакомых стал свидетелем его фиаско.

– Не твое дело! – резко ответил он.

Но Ржавый на это не повелся:

– Конечно, не мое – я там случайно оказался. Только вот никого из твоих друзей почему-то не увидел.

– Пашка на даче. – Серый попытался оправдать приятеля.

– Вот и цена дружбы: дача! – гадко ухмыльнулся Ржавый.

Серого это укололо: ладно Юрка, он в больнице, но Пашка же мог задержаться на день. Почему же тот даже не предложил этого родителям? А сразу согласился на дачу?

– Это не он решает, а его родители, – заступился он за друга. – И у меня таких соревнований много будет.

– Интересно, придет ли он хотя бы на одно? – Ржавый развернулся и ушел.

На душе было скверно: словно ржавчина затронула и самого Серого. Ведь на самом деле ни Пашка, ни Юрка даже не позвонили, чтобы узнать о результатах. Серый не выдержал и поделился переживаниями с мамой по дороге на стадион.

– А ты Паше звонил? – спросила она. – Как он отдыхает?

– Нет, а зачем? У него же там ничего нового.

– А Пашиным факультативом по физике интересуешься?

– Да при чем здесь факультатив?!

– При том. Вроде вы и дружите, но как-то странно. Ни Паше твой велоспорт не нужен, ни тебе его факультативы. Так что нечего обижаться.

Серый задумался: ведь так оно и есть. Они с Пашкой всегда друг за друга, вместе играют в сетевых играх, гуляют по вечерам, но все, что вынесено за скобки общих увлечений, их не волнует.

– Я ему позвоню вечером, – пообещал он.

Тренер перед занятием устроил разбор полетов. Досталось даже Лёхе. Оказывается, дядя Витя ставил перед ним задачу чисто пройти трассу, а не лезть на адреналине в лидеры.

– Сначала научись правильно ездить, а после скорость наращивай, – вещал он. – Чтобы с соперниками бодаться, надо элементы четко отработать! А у тебя техника виляет, как велосипед у пьяницы.

Потом перешел к Серому.

– А тебе, Сергей, надо не ушами хлопать, а быстрее с горы уходить. Видел, как тебя красиво сделали? Зажали, а потом уже не пропустили.

– Они же все старше меня и опытнее, – возразил тот.

– Учись с сильными, со слабыми ничему не научишься. И трамплины надо смелее проходить, а так только время теряешь.

Виктор Сергеевич поворчал для порядка, пообещав в июне заняться с ними техникой вплотную.

– Да на него не угодишь! – возмутился Лёха. – И попал в финал – плохо, и не попал – тоже плохо.

Вечером Серый позвонил Пашке.

– Привет! Как отдыхаешь?

– Да так себе, – пожаловался тот, – тут интернет не ловится. А ты как?

– Не попал в финал, – поделился Серый.

– Жалко. Но ты ведь говорил, что еще соревнования будут. – Пашка не совсем понимал огорчение друга.

Серый с тоской посмотрел на календарь.

– Да, девятого мая.

– Мы восьмого возвращаемся. Хочешь, приду за тебя поболеть?

Серый обрадовался:

– Хочу!

В пятницу он на перемене вошел в кабинет седьмого «А» класса и сказал, обращаясь к Ржавому:

– У меня-то есть друзья. А вот у тебя – нет, одни лишь прилипалы, которые дружат ради собственной выгоды.

Тот молчал, покрывшись красными пятнами. Видимо, не ожидал. Не услышав ответа, Серый посмотрел на одноклассников Ржавого и добавил:

– Эх, вы!

21

В субботу вечером приехал Пашка. Он созвонился с Серым и договорился, что подойдет завтра к подъезду. Утром Фадеевы загрузились в машину, дождались Пашку, и все вместе поехали на велодром. Потом отец уехал в магазин, пообещав забрать после состязаний. Хотя, по мнению Серого, отец мог бы поболеть за сыновей, а в магазин после отправиться. Парк украсили ко Дню Победы: повсюду развевались флаги, гремела музыка военных лет. Соревнования шли тем же порядком, что и первого мая. Серый настроился во что бы то ни стало пробиться в финал. Пашка не сомневался, что все так и будет. Главное – сосредоточиться и верить в себя. Они посмотрели квалификацию Лёхи, тот пришел четвертым, поболели за Майю, потом Серый пошел готовиться к своему заезду, а Пашка остался возле дорожек.

Раздался сигнал, барьер упал, и Серый резко нажал на педали. Ему удалось попасть в первую четверку. Он держал скорость, стараясь не отставать от лидеров. Ближе к середине дистанции решил обогнать впереди идущего спортсмена: привстал и энергичнее заработал ногами. Серый уже поравнялся с соперником, как тот подрезал. Серый вывернул руль, уходя от столкновения, не удержался и вылетел с трассы. Тут же ногу пронзила резкая боль. Он сел и посмотрел: спортивное джерси было разорвано, по икре текла кровь. Подоспели мама с Пашкой и Лёхой.

– Что с тобой?! – испугалась мама.

– Кровь вот. – Серый попытался вытереть рукой, но кровотечение не унималось.

Прибежал тренер.

– Лёша, нечего здесь делать, готовься к заезду, – отправил он Лёху, затем обратился к Сергею: – Идти можешь?

Тот встал и попробовал сделать шаг.

– Могу.

– Тогда отправляйся к врачу. – Во время соревнований дежурила машина скорой помощи.

Серый доковылял с Пашкиной поддержкой к медицинскому пункту. Врач обработала рану и наложила повязку.

– В травмопункт надо, швы наложить, – посоветовала она.

– Ладно, пацаны, – сказала мама, – вы тут пока посидите, а я Лёшку посмотрю.

Она побежала к треку, а Серый с Пашкой остались в медпункте.

– Сильно болит? – спросил Пашка.

– Терпимо, – вздохнул Серый.

– Хорошо, что я в вашу секцию не записался, – заметил Пашка, – опасный спорт.

Серый поморщился: кто о чем, а Пашка о себе. Мог бы и промолчать. Серый и без него знает, что в велоспорте много травм. Наслышался.

Появилась Самохина. Она поздоровалась с ними и поинтересовалась:

– Что с ногой?

– Порезал, – ответил Серый.

– Хорошо, что не перелом, – сказала Самохина. – В Саранске знаешь как наши падали? Несколько переломов случилось. А порез быстро заживет.

Она ободряюще улыбнулась ему и умчалась.

В это время начался второй Лёхин заезд. Он, как и в прошлый раз, взял резкий старт. Волна адреналина захлестнула, он шел по трассе вторым, не пропуская соперников. На повороте лидер гонки сбавил скорость, чтобы вписаться, и в то же время Лёха прибавил, стараясь его обойти. Байк начало заносить вправо, Лёха пытался удержать руль, но потерял равновесие. Он упал и со всей силы ударился. Тут же на него наехал спортсмен, шедший позади. Остальные сориентировались и объехали лежащего на земле мальчишку. Лёха не двигался. На негнущихся ногах к нему подошла мама. Ей казалось, что это ночной кошмар, что прозвенит будильник – и она проснется. Мама ощущала себя оболочкой без чувств и мыслей, легкой и пустой, – поднеси иголку, и произойдет взрыв.

– Лёша, ты меня слышишь? – прошептала она.

Тот молчал. Наконец его ресницы дрогнули, и он ответил:

– Слышу.

Мама хотела помочь ему встать, но прибежала врач. Она попросила Лёху:

– Пока лежи. Давай так: сначала пошевели левой рукой, затем правой.

Тот пошевелил. После доктор проверила ноги.

– Похоже, перелома позвоночника нет. Надо ехать в травмопункт, делать рентген.

Мама и тренер помогли Лёхе подняться. Тот даже не пытался сам встать на ноги: словно мешок, набитый тряпками. Его осторожно довели до машины. Туда же села мама, Пашка и Серый. Соревнования в этот день для семьи Фадеевых закончились.

В травмопункте Лёхе сделали рентген, переломов ребер не было. Зато у него оказался другой диагноз: ушиб грудной клетки. Серому наложили несколько швов, пообещав, что до свадьбы все заживет. Подъехал отец. Ему пришлось бросить тележку с продуктами в магазине. Отвезли Пашку, потом вернулись домой. Серый ожидал, что отец выскажется: «Я же вас предупреждал!» – но тот молчал. Неожиданно сорвалась мама:

– Все, больше никаких соревнований! Тренировки пусть остаются, но не более того.

– Что это ты за нас решаешь? – вскинулся Лёха.

Серый молчал. Спорить сейчас с мамой было бесполезно.

Раздалась телефонная трель – звонил тренер узнать, как дела.

– Виктор Сергеевич, – мама старалась отвечать спокойно, – мы больше ни в каких соревнованиях участвовать не будем.

Тренер поинтересовался, почему это. Телефон был поставлен на громкую связь, и Серый слышал весь разговор.

– Я не хочу, чтобы они убились на соревнованиях! – Мама сорвалась на крик. – У меня нет запасных сыновей.

– А я, Мария Владимировна, не кисейных барышень воспитываю, а спортсменов! Велоспорт – занятие для настоящих мужчин, а не для слабаков. У нас ребята и позвоночники ломают, а потом возвращаются через полгода. Так что через неделю жду Лёшу с Сергеем на тренировке.

Дядя Витя положил трубку. Мама хотела перезвонить и высказать все, что она о нем думает, но помешал отец:

– Он прав, Маша. Пусть ребята решают сами.

Серому не спалось. Рядом сопел Лёха, а Серый все прокручивал в голове: что он сделал не так? Не вовремя среагировал? Не удивительно, дело нескольких секунд. От неожиданности просто не успел. Не просчитал действия соперника? Так опыта не хватило. По всему выходило, что в проигрыше вины именно Серого не было. По скорости он не уступал другим ребятам, а вот отсутствие соревновательного опыта сказывалось. Как и у Лёхи. По мнению дяди Вити, Серый слишком осторожничал, поэтому опаздывал. А Лёха, наоборот, пер дуриком и не всегда адекватно оценивал свои возможности.

Только как же быть? Ждать, когда придет умение? Или все же признаться Майе сейчас? Эх, кто бы сказал, как лучше…

22

– Чего не пишешь? – Серый получил новое сообщение от Самохиной.

– Приболел немного, – написал он в ответ.

Прикольно. Значит, Майя заметила, что его нет в сети. А из этого выходит, что привыкла к нему.

– А чем болеют люди-невидимки? – Майя прислала подмигивающий смайлик.

– Плохим настроением, – пошутил он.

Хотя от плохого ощущения уже почти ничего не осталось. Настроение сразу скакнуло на отметку плюс. Точно кто тумблером щелкнул.

– Да ладно тебе, скоро же лето! – В диалоговом окне появилась ромашка.

– Кстати, самое длинное лето на экваторе. Вот бы туда махнуть! – размечтался Серый.

– И не учиться, – согласилась Самохина.

Да-а, это, пожалуй, самое главное. Никаких обязательств. Спи сколько хочешь, занимайся своими делами и отдыхай. Хотя с тренировками этого не получится – придется работать. Но Серый уже привык и сам бы от велоспорта никогда не отказался.

– Что будешь делать? – напечатал он.

– В июне буду заниматься при спортшколе, потом в лагерь поеду – мама путевку достала на две смены, мэрия выделила. А ты?

Серый обрадовался за Майю: хорошо, что с путевками ей повезло. Жаль только, что уедет. Хотя и Фадеевы собирались летом на юг, но всего на пару недель. А потом все лето в городе.

– Буду бродить невидимым по городу и пугать прохожих. – Серый добавил смайл с высунутым языком. Типа дразнится.

– Бу-га-га-га! Приколист!

Последний месяц весны таял на глазах. Отцвели тюльпаны с нарциссами, пряным ароматом наполнила воздух черемуха, уступив затем место сирени. Все меньше хотелось сидеть за уроками, тянуло на улицу. Серый днями пропадал в школе и на тренировках, а по вечерам гулял с Пашкой в парке. На уроки времени не оставалось, но учителя почти ничего и не задавали: понимали, что школьникам не до этого – все ждут каникулы.

День рождения Серого был в последних числах мая, когда все уже стремительно разъезжались из города. Он заранее предупредил Пашку, чтобы тот притормозил отбытие на дачу.

– Конечно, останусь, – согласился друг. – Я вообще мечтаю все лето в городе провести.

Серый удивился: у Пашки нормальный загородный дом, со всеми удобствами и кабельным телевидением, рядом лес и большое озеро, куда можно ходить купаться хоть каждый день. А он хочет жить в городской духоте.

– Тут интернет есть, – объяснил Пашка, – а там родители не хотят подключать, говорят, чтобы я книжки лучше читал. Знаешь, сколько мне мама книг дает на лето? Зрение испортить можно.

Наконец учебный год закончился. Серый получил грамоту за успешную учебу и личную благодарность завуча. Они сходили всем классом в кино, а после в пиццерию, где объелись пиццей и картошкой фри. Через день Серому исполнилось четырнадцать лет. Мама чуть не всплакнула по этому поводу.

– Серёжка, какой ты уже большой! И басить начал, знакомые пугаются, что за незнакомый дядька им по телефону отвечает.

– Да ладно, мам, – смутился он, – у нас уже все ребята так говорят.

Отец по старой традиции подергал сына за уши, пожелав расти большим и умным. Серый развернул коробку в яркой упаковке и не поверил глазам: отливая свинцовым блеском, внутри лежал айфон последней модели.

– Пап, но я же… – начал он, но отец лишь подмигнул в ответ.

– О, круто! – оценил подарок Лёха. – Дашь поиграть?

Все утро раздавались звонки с поздравлениями. Сначала позвонила бабушка, затем вторая, потом к поздравлениям присоединились друзья и родственники. Телефон почти не умолкал, Серый чувствовал себя героем. Напевая веселую мелодию, он бродил по квартире. Тренировки сегодня не было – мама отпросила их у дяди Вити. В полдень он и Лёха встретились с Пашкой, Юркой и Женькой и еще тремя одноклассниками.

Все вместе отправились на пейнтбол, клуб располагался на берегу реки. Огромная территория была огорожена высоким сетчатым забором. В центре поля находился замок, окруженный щитовыми домиками, между ними лежали кучи мешков с песком и штабеля поддонов. В углу виднелась старая мельница, поодаль стоял ржавый грузовик. Инструктор объяснил правила, выдал каждому экипировку: черные штаны с рубахой, защитный жилет, перчатки и маску. Игроки получили пейнтбольные маркеры и шарики с краской. Женька, обряженный в защиту, протянул руку в сторону Серого и заголосил:

– Люк, не стреляй в меня! Ведь это я, твой отец – Дарт Вейдер.

Все рассмеялись: Женька в этом наряде и в самом деле походил на персонажа «Звездных войн».

Разбились на команды. Инструктор дал задание каждой, и бой закипел. Через пятнадцать минут последовал перерыв. Пока ведущий подводил итоги, мама отпаивала игроков водой. Два часа пролетели незаметно. Они сражались стенка на стенку, побывали в роли террористов и охраны президента, пытались захватить флаг соперников, а также боролись против пришельцев.

После отправились в кафе, где с удовольствием уничтожили пиццу (и не одну!), запивая ее колой и спрайтом. Расходиться не хотелось. Пашка сбегал за мячом, и именинник с гостями устроили футбольный матч во дворе школы. Закончился день в квартире Пашки и Женьки, где они с Серым и Лёхой (остальные уже разошлись) сразились в грандиозной битве в интернет-игре.

Поздно вечером уже дома мама достала альбомы с детскими фотографиями и рисунками Серого. Все вместе долго рассматривали их, вспоминая забытые моменты. Серый удивлялся: словно не с ним было. Неужели и он когда-то был малышом и рисовал так смешно? Все это оказалось очень трогательным.

На следующий день мама и Серый отнесли документы на паспорт. Он чувствовал себя взрослым и серьезным. Потом поехали на тренировку. Серый привез пироги и лимонад. Его поздравили тренер и приятели из спортшколы, но самое важное напутствие он получил от Самохиной. Она вручила ему подвеску к телефону, снятую со своего, в виде волчьего клыка и добавила:

– На удачу!

23

В июне начался лагерь при спортшколе. С утра Серый и Лёха ехали на стадион, там завтракали, потом тренировались два часа. Дальше следовал обед и перерыв, затем снова тренировка. Как и обещал, тренер основное внимание уделял технике и элементам, заставляя спортсменов не гнаться сломя голову, а проходить трассу без ошибок. С каждым разом у братьев Фадеевых получалось все лучше. Вдобавок негласную опеку над ними взяла Самохина. Лёха как-то не выдержал и спросил:

– Майя, а чего это ты нам помогаешь?

Та серьезно ответила:

– Хочу потом тренером работать, хорошая профессия.

Серого немного укололо, что она рядом только из-за этого, но было все равно приятно. Да и на результат это влияло: Майя на самом деле объясняла хорошо. Рассказывала, какие ошибки раньше сама совершала, учила обходить конкурентов. Да и вообще, около Майи у Серого возникало ощущение, что он справится со всем.

Лето вступало в свои права. По ночам еще было по-весеннему прохладно, но днем уже припекало. Во всю цвела мать-и-мачеха, вылезли из земли первые одуванчики. Серый поздними вечерами переписывался с Самохиной.

– Салют! – писала она. – Ну что, человек-невидимка, как твои обещанные городские приключения?

– Напугал уже двадцать одну старушку. – Серый прикрепил к тексту смайлик в виде Бэтмена.

– Ничего не перепутал? Супергерои старушек обычно через дорогу переводят. – Майя выслала скалящийся в улыбке смайл.

– У меня своя логика и призвание!

– И какое же?

– Дать понять людям, что они не одиноки. – Серый улыбался, когда строчил ответ.

– Представляю! Сидишь такая в квартире, телик смотришь, а над ухом раздается: «Ты не одинока!» – последовал быстрый ответ. – Так и со страху помереть можно.

– Ни одна старушка в ходе эксперимента не пострадала, – успокоил он.

Ему нравилось перешучиваться с Самохиной, она оказалась веселой собеседницей.

По вечерам братья Фадеевы гуляли в сквере с Сильвером. Сильвер лез ко всем собакам: вилял хвостом и старался облизать. Лёха воспитывал щенка:

– Так же нельзя! А если тебя укусят? Ты посмотри, какие они большие по сравнению с тобой. Совсем с ума сошел?

Но Сильвера было не остановить. Поэтому Серый при виде крупной собаки брал Сильвера на руки: целее будет. Но это еще не все: щенок то и дело пытался что-нибудь слопать. Приходилось постоянно наблюдать за ним и вовремя оттаскивать от какой-нибудь гадости. К тому же Сильвер совсем не умел ходить на поводке. И путался в ногах то у Лёхи, то у Серого. Да и бегать тоже не любил, поэтому иногда приходилось тащить щенка, точно санки по асфальту. До чего же смешной!

Помимо трека тренировки проходили и в парке около реки. Днем гуляющих было мало, спортсмены никому не мешали. Они спускались вниз к самому берегу и ехали вдоль блестящей змейки воды: мимо аллеи сиреней, попадая в парк аттракционов, затем, минуя поле с пейнтболом, до моста. Там делали разворот и возвращались назад. После восьми кругов ехали обратно в клуб. Однажды случилось неприятное происшествие. Колонна выезжала с прогулки, когда из кустов выскочил мужчина. Он столкнул одного из мальчишек с велосипеда, подхватил байк и сбежал. Тренер не мог бросить подопечных, поэтому похититель скрылся безнаказанно.

Велик принадлежал спортшколе: мальчишка, который на нем ехал, начал заниматься весной. Теперь тренировки в парке прекратились, чтобы случай не повторился. Вдобавок дядя Витя предупредил, чтобы ребята свои велосипеды без присмотра не оставляли: спортивные байки дорогие, и их воруют, чтобы продать. С тех пор Серый и Лёха на вечерних прогулках велики держали при себе. Вскоре человека, укравшего велосипед, нашли – тренеры клуба несколько дней прочесывали район. Вор катил по парку, не додумавшись даже снять номера. Дурак! Виктор Сергеевич и второй тренер в полицию заявлять не стали, просто дали вору по шее, а велосипед забрали.

В один из дней Серый получил новое сообщение от Самохиной.

– Скоро соревнования начнутся, – написала она.

– Будешь участвовать? – спросил Серый.

– Обязательно! Чтобы в сборную города попасть, надо хороший результат показать и разряд получить.

Он насторожился.

– В смысле в сборную? Будешь на другом треке заниматься?

Майя пояснила:

– Нет, конечно, на своем. Просто буду приписана к сборной.

– А зачем? – удивился Серый.

Почему-то известие неприятно взволновало. Еще одно препятствие между ним и Майей.

Самохина поразилась его неосведомленности:

– Ты что, не знаешь?! Все бесплатно будут выдавать: и байк, и джерси. И выезды оплачивать.

– Так тебе вроде и так все бесплатно…

Серый задумался. Может, и ему в сборную податься? И родителям легче будет, а то слишком много денег на них с Лёхой уходит. Только получится ли у него?

– Это благодаря тренеру, – призналась Майя. – А еще в сборной стипендию платят, мне деньги не помешают. Мама одна вкалывает, а нас у нее трое.

– Да там, наверное, мало платят, – усомнился он.

– Как же мало, – ответила Майя, – нормально платят. Думаешь, чего все так в сборную попасть хотят?

– Ничего себе! Тогда я тоже хочу. – Серого взволновала эта новость.

– Ага! – Майя торжествовала. – Так я и знала, что ты из команды. Раскололся!

– Тоже мне, открыла секрет Полишинеля. – Он не стал отпираться. – Давно могла бы догадаться. Пиши лучше про сборную.

Майя уточнила:

– Туда берут с пятнадцати лет, но в пятнадцать мало кто попадает.

– Ты сможешь. – Он был в этом уверен.

– Надеюсь. Мне очень надо.

Серого новая информация заинтриговала не на шутку, и на следующий день он осведомился:

– А с учебой как?

– Индивидуально. Сборная же все время на выездах: то в Саранске, то в Питере, то в Латвии. Две недели там, две – здесь. Репетиторов еще можно взять, если у родителей деньги есть. Но это не про меня.

Тогда Серый решил поделиться тем, что его смущало:

– Как-то не очень с уроками получается: запустишь – не наверстаешь. Потом и в институт не поступишь.

Он понимал, что родители не одобрят, если он забудет про учебу.

Самохина развеяла опасения:

– Почему? Кто хочет, тот поступит. В прошлом году у двоих парней из клуба золотые медали были. Да и вузам престижно у себя спортсменов держать. Даже подходят перед выпуском, предлагают к ним идти.

Серый потер лоб: выходило очень заманчиво, если все так, как обещает Майя.

– Слушай, прикольно. Надо подумать. – Он не ожидал, что настолько сильно заинтересуется.

Майя предложила:

– Думай. Будут вопросы, пиши.

Серый вышел из диалога. Раньше он о карьере спортсмена не мечтал. Да, тренеры хорошо зарабатывают, но не всем же идти в физкультурный институт. Кому-то надо и на инженера учиться. А сейчас вырисовывались новые перспективы, еще неясные, но заманчивые.

24

На одной из тренировок произошло ЧП. Серый, как обычно, начал раскатываться по трассе, как велик неприятно задребезжал. Он соскочил на землю и принялся осматривать байк. Оказалось, что ослабли болты. Серый добрел до административного здания и показал велосипед дяде Вите.

– Кто-то раскрутил, – заметил тот.

– Кто? – удивился Серый.

– Тут же не написано. – Тренер был серьезен. – Но на будущее урок: всегда проверяй свой велосипед до занятий. А то улетишь, мало не покажется.

Это был урок, и довольно жесткий. Серый и не подозревал, что свои могут подстроить такое. Видимо, некоторые считали, что для победы все средства хороши. А с другой стороны, этот случай внушал веру в себя: значит, в нем видят достойного соперника.

В конце недели выехали командой на соревнования в Коломну. Загрузились ранним утром в автобусы, взяв с собой экипировку и байки. Родители добирались на машинах. Трасса походила на родную, только дорожки большей частью были заасфальтированы, лишь трамплины состояли из насыпного покрытия. Сначала зарегистрировались, потом прошла тренировка, чтобы спортсмены привыкли к новому треку. В десять часов стартовали соревнования. Спортсменов было много: человек шестьдесят в каждой возрастной номинации, только в младшей не более десяти участников. Сами гонки проходили стремительно, весь круг занимал меньше одной минуты. Но ждать, пока все выступят, было невыносимо – Серый рвался в бой. Он бегал то к дорожкам, то обратно к родителям. Наконец прошла первая Лёхина квалификация. Сегодня брат выступил не очень – пришел всего лишь пятым. С мрачным настроением Лёха поднялся на трибуну к родителям.

– Ну не все же в лидерах приходить, – постаралась успокоить мама.

– Меня подрезали.

– Лёш, это контактный спорт. Здесь играют по таким правилам.

Закончился заезд Самохиной. Серый приготовился к своему. Сегодня он был уверен, что все получится. Немного потряхивало – не отпускал страх прошлого падения, но Серый сосредоточился на трассе. Он не даст нервам взять верх.

Прозвучал сигнал, и Серый резко стартовал. Ему удалось выбиться в затылок лидерам и удержать позицию. На финиш он приехал третьим. После второй квалификации Лёха пришел четвертым. Для прохождения в следующий этап ему следовало финишировать в новом заезде в первой тройке. Серый же и во второй раз пробился в лидерскую группу. Наступил последний квалификационный заезд брата. Лёха собрался и, услышав знакомую команду «Watch the gate», резко крутанул педали. Он шел хорошо, вплотную подбираясь к лидерам, но на повороте его догнали и зажали два спортсмена, ехавшие сзади. Лёха понял, что в четвертьфинал выйти не получится. Тогда он перед самым финишем притормозил, несколько раз подпрыгнул на заднем колесе и помахал зрителям руками, сорвав аплодисменты. Серый и Самохина пробились дальше.

Четвертьфинал Серый прошел чисто, финишировав четвертым и попав в другой этап. Участников стало меньше, и соревнования должны были скоро закончиться. И, главное, появилась надежда, что сегодня удастся пробиться в финал. Он сбегал к родителям, чтобы перехватить чай с бутербродом. Заодно взял парочку и для Майи.

– Угощайся, – предложил он.

– Спасибо! А то есть очень хочется, – обрадовалась она. – Тоже в полуфинал пробился?

– Ага.

– Молодец! Буду за тебя болеть.

Они перебросились еще парой слов, и Майя отправилась на стартовую горку. Зажегся зеленый сигнал светофора, барьер упал, и гонка началась. Майя преодолела двойной трамплин, ушла на разгонную прямую, вкатила на тройнуху, тут же вписалась в вираж. Трасса уходила вниз. Самохина шла первой. Неожиданно велосипедная цепь порвалась – и сама спортсменка, и байк кубарем полетели под горку. Серый услышал чей-то сдавленный вскрик и понял, что это не сдержался он. Он быстро побежал к Майе, но его уже опередили тренер и врач. Они помогли Самохиной подняться.

– Ты как? – спросил Серый, пока добирались до медпункта.

– Сгруппироваться успела. – Майя шла, припадая на левую ногу. – Но приложилась одной частью тела, той, что пониже спины.

Серый разрывался: скоро ему надо было стартовать и в то же время хотелось остаться с Самохиной.

– Иди, – сказала Майя, – а то гонку пропустишь.

В полуфинале Серый пришел пятым, на долю секунды уступив сопернику. Он понимал, что сбился с настроя и поэтому проехал заезд хуже, чем мог, но никак не мог выкинуть из головы мысли о Майе. Сложно все: берешь очередной барьер и упираешься в стену. Но тут сам виноват, не собрался. После гонки он подъехал в медпункт.

– Ну как заезд? – спросила Самохина.

– Пятый, – махнул рукой Серый.

– Все равно хорошо.

– Мог бы и лучше, – честно признался он. Потом поинтересовался: – Ничего не болит?

– Ничего, только попа, – смутилась она, – сидеть больно.

– Мазать, наверное, чем-нибудь надо.

– Да я знаю, не первый раз падаю. Ты иди. Тебя, наверное, твои ждут, – озаботилась она.

– Ничего. Я им скажу, чтобы ехали, а сам вернусь с Виктором Сергеевичем на автобусе.

Серый сбегал к родителям и попросил отправляться домой без него. В автобусе он сел рядом с Майей: мол, вдруг ей плохо будет. Лучше он за ней проследит. А заодно Серый нашел повод, не смущаясь, глядеть на Самохину – он всего лишь наблюдает, чтобы ей не стало хуже. И за руку взял. А когда Майя удивилась, пояснил, что будет следить за ее пульсом. Так и ехали всю дорогу.

25

Серый вернулся в город вместе с командой. Затем тренер и Майя поехали в травмопункт, а он отправился домой. Серый не находил места от волнения: что там с Самохиной? Он залез в социальную сеть и отправил сообщение с аккаунта человека-невидимки:

– Привет! Как себя чувствуешь? Видел, как ты сегодня упала.

Самохина ответила в десять вечера:

– Привет. Жить буду.

Серый едва не подпрыгнул: почему из нее приходится вытаскивать слова чуть ли не силой?

– Диагноз какой поставили? – написал он.

– Ушиб копчика. – Смайлик, прикрепленный к тексту, печально опустил кончики губ.

– Лечись чем-нибудь, – озаботился Серый. – Лекарства купила?

Майя отрапортовала:

– Лечусь. Мама йодную сетку нарисовала, теперь вот мазью мажет.

– Жаль, что так получилось. – Серый искренне переживал за нее. – Лучше бы я свалился!

– Ага, вот кто виноват! – напечатала Самохина. – Наверное, подкрался невидимым и стащил цепь.

Она добавила изображение улыбающегося смайлика, чтобы человек-невидимка понял, что это просто шутка.

Серого пронзила догадка: она права! Ведь Самохина подарила ему волчий клык, приносящий удачу. И вот он впервые удачно выступил в заездах, а она упала. Хорошо, что не разбилась.

– Если бы мог, поймал бы тебя, – серьезно ответил он.

– Я пошутила! – Майя прислала поцелуйчик.

Он вышел из «левого» аккаунта и зашел со своего. Ведь если реальный Сергей Фадеев не поинтересуется ее здоровьем, Майя не поймет. В автобусе с ума сходил от волнения, а как домой вернулся – забыл? Серый вновь задал похожие вопросы и получил те же ответы. Как же надоела эта двойственность! Надо что-то делать. Причем срочно. Пока он окончательно не запутался и не выдал себя.

Весь вечер Серый переживал: что же осуществить, чтобы удача вернулась к Самохиной? Иначе в следующий раз все может кончиться гораздо печальнее. Воображение рисовало страшные картины: Майя с неестественно сломанной ногой или разбитой головой. Хотя все они в шлемах катаются, но мало ли что. Упала на камень, шлем треснул, а следом за ним и голова. И наконец придумал.

В воскресенье он пошел в магазин, торгующий мобильными телефонами. Долго выбирал фенечку для телефона. Наконец остановил выбор на серой пластинке с нанесенным на ней японским иероглифом успеха. То что нужно!

Вечером с дачи позвонил Пашка:

– Салют! Как ты?

– В полуфинал попал. – Серому было приятно, что есть чем похвастаться.

– Круто! – порадовался за него Пашка. – У меня, кстати, скоро день рождения. Нас с Женькой папа во вторник привезет после работы. А в среду поедем в аквапарк – мама отгул взяла.

– Слушай, я не смогу – у меня тренировки, – растерялся Серый.

– Так пропусти. – Пашка не понимал его затруднений.

Пропустить, конечно, было можно, но не хотелось – Серый собирался основательно подготовиться к следующим соревнованиям. Ему надоело общаться с Майей под маской человека-невидимки, а нарушить зарок он считал неправильным.

– Извини, я не смогу, – повторил Серый.

– А-а, – по голосу стало понятно, что Пашка расстроился, – тогда ладно.

И он нажал отбой. Подошла мама:

– Кто звонил?

Серый ответил, она удивилась:

– И почему не идешь?

– А как же тренировка? – Серый понимал, что не прав, но желание выйти в финал преобладало.

Мама не стала уговаривать, лишь заметила:

– Я думала, вы друзья.

Серому было неуютно: он знал, что неверно поступает по отношению к Пашке, и в то же время ничего не мог поделать со сжигающим желанием победить. Ведь финал был так возможен еще вчера – руку протяни. Он знает, что может. Всего лишь настроиться, еще раз проверить себя на треке. Нет, в этот раз он ни за что не позволит себе отвлечься от цели.

Не спалось. Серый посмотрел на будильник: полночь. Он сходил на кухню выпить воды, затем долго смотрел в окно. Но ведь он же прав: мечта важнее! Или нет? Кто дороже: Майя или Пашка? Только вот Майю он не потеряет. В конце концов наберется смелости и скажет, что это он писал ей как человек-невидимка. Ничего страшного. Если он ей нравится, то Самохина наплюет, что у него с финалом не складывается. А вот Пашку он потерять может. А этого нельзя допустить – друг у него хороший, проверенный. Такими не разбрасываются. Серый не выдержал и стремительно, чтобы не передумать, набрал на телефоне эсэмэску: «Я приду на день рождения».

Оказалось, что Пашка тоже бодрствует. Через минуту Серый получил ответ: «Ура!!!»

В понедельник дядя Витя жестко отчитал Лёху:

– У нас спорт, а не цирк. Еще раз устроишь представление на треке, к следующим состязаниям не допущу!

Тренеру не понравилось Лёхино поведение в последнем заезде, когда тот строил из себя клоуна. Лёха дяде Вите ничего не ответил, зато потом долго ворчал:

– А почему это нельзя? Нигде же не написано, что нельзя!

Серый не выдержал и предложил брату научиться проигрывать.

– Отвали! – Совет Лёха не оценил.

Самохиной на занятии не было. Серый этому не удивился – грохнулась она сильно. Но во вторник пришла как ни в чем не бывало.

– Привет, – поздоровался он. – Как сама?

– Нормально, – коротко ответила она.

– Я думал, тебя не будет. – Серому приходилось сдерживаться, чтобы Самохина не догадалась про человека-невидимку. Сначала он все же попробует удачно откатать следующие соревнования.

– Дома делать нечего, – объяснила она, – да я уже привыкла каждый день тренироваться.

Она повернулась, чтобы пройти в раздевалку, но Серый окликнул:

– Подожди, я тебе кое-что принес.

Он достал подвеску и протянул Майе:

– Это тебе – японский знак удачи. А то неудобно получилось: ты мне свой клык подарила, а сама без амулета осталась.

– Прикольный. – Фенечка Самохиной понравилась. – Спасибо!

В этот день Майя занималась как обычно, выкладываясь на сто процентов. Серый внимательно наблюдал и следовал за ней: вдруг придется подстраховать?

В среду Суворовы и Фадеевы поехали в новый аквапарк. Пашкина мать отвезла на внедорожнике всю компанию. Сама отправилась в бассейн и турецкие бани, а мальчишки побежали к водным горкам. Серый и Пашка сели на надувную ватрушку и спустились по крутому серпантину. Ватрушку бросало из стороны в сторону, казалось, еще несколько сантиметров, и они вылетят за борт. Потом надувной круг шлепнулся в воду и перевернулся, накрыв друзей с головой. Вода попала в нос и уши. Серый изо всех сил греб руками и ногами, стараясь быстрее выбраться на поверхность. Подоспел инструктор, который наблюдал за отдыхающими. Но его помощь не понадобилась.

Другая горка представляла собой темный туннель, подсвечиваемый редкими лампочками. Спускаться по нему было особенно страшно: почему-то казалось, что там можно непременно застрять, – и потому интересно. Каждый раз Серый замирал от встречи с неизвестностью, но все равно поднимался на верх горки. Вволю накатавшись, компания отправилась в бассейны. В одном перекатывались метровые волны, отбрасывая купальщиков к бортикам. Серому нравилось плыть против течения, перепрыгивая с одной волны на другую. Накупавшись до изнеможения, приятели перешли в сауну. Долго сидели на полках, дыша ртом, после по очереди бегали в душевую, где опрокидывали на себя ведерко с холодной водой. После бани вновь отправились на горки. Казалось, они никогда не наплаваются.

В кафе Серый готов был съесть слона. Пашкина мать заказала кучу еды, и друзья отвели душу – проголодались после аквапарка.

– Паш, а что тебе подарили? – спросил Лёха.

– Айпад, – тот жевал, поэтому ответил невнятно.

– Лох! – убежденно сказал Женька. – Мне вот котенка на день рождения подарили. Портос лучше айпада. Пашка, скажи!

– А кто уже играть попросил? – обиделся именинник.

– Ну и что? Можно подумать, ты с Портосом не играешь, – не уступал Женька.

Серому стало смешно: вечно Суворовы спорят, прямо как они с Лёхой. Братья, одним словом. Ни разу он не вспомнил про пропущенную тренировку – Пашкин день рождения прошел просто замечательно.

26

В выходные поехали в Красную Пахру. Самохина тоже участвовала, хотя копчик еще болел. Человек-невидимка на это известие отреагировал:

– С ума сошла!

Но она была непреклонна.

Трек в Красной Пахре был построен по тому же принципу, что и в Коломне. Тренировка длилась сорок минут. Серый неспешно проехал по стадиону, внимательно изучая все неровности и особенности трассы. Следующие состязания, в которых братья Фадеевы могли участвовать, начинались в октябре. Тренер заранее предупредил, что в течение месяца им придется отказаться от выходных. Серый твердо решил, что следом за Самохиной будет пробиваться в сборную города, поэтому ему необходимо попадать в финальные заезды.

Погода стояла замечательная: на небе ни облачка, но не жарко, градусов двадцать – самое то для гонок. Казалось, что даже природа на стороне Серого и зажала кулаки на удачу. Серый заметил среди спортсменов знакомые лица: участвовали в прошлых соревнованиях. Они обменялись кивками и сдержанными приветствиями. Стало приятно: вроде и он оказался своим в этой касте. Серый выпил воды: от волнения всегда пересыхало в горле.

Вскоре начались квалификационные заезды. По их результатам Серый, Лёха и Самохина попали в четвертьфинал. В гонке было много падений.

– Вы аккуратнее, – предупредил дядя Витя. – Ваша задача – откататься чисто, подвигов не надо.

Серый не спорил: он все уже давно решил для себя. А Виктора Сергеевича ставить в известность необязательно. Стартовал четвертьфинал. Лёха и Самохина приехали четвертыми, но в полуфинал выбились.

– Все еще болит, – пожаловалась Майя.

– Не надо тебе было сегодня ехать, – проворчал Серый.

С одной стороны, хотелось удачно выступить именно перед ней, с другой, он волновался за Самохину. Вдруг опять случится неприятность?

– Твой заезд, не опоздай, – предупредила она.

В гонке Серый пришел третьим.

Перед полуфиналом объявили перерыв. Есть от волнения не хотелось. Родители сидели на трибуне, и Лёха поднялся к ним. Серый остался внизу. Он на всякий случай еще раз проверил байк, заметив, что Самохина занимается тем же.

– Волнуешься? – спросил он.

– Да нет, – улыбнулась она, – не в первый же раз. Просто падать больше не хочется.

– Да уж, – согласился Серый, – неприятно.

Этот круг сложился удачно – все трое попали в финал. И если с Самохиной ожидаемо, то братья Фадеевы преподнесли тренеру приятный сюрприз. Особенно Серый.

Начались последние заезды. Ребята из их спортшколы активно болели за своих. Серый думал, что сорвет голос, крича: «Лёшка!» Брат приехал четвертым. На финише он допустил ошибку, расслабившись в последний момент и пропустив соперника, но все равно остался доволен собой. Соревнования считались крупными, и стать четвертым среди большого количества участников было для него неплохо. Стартовала Майя. Всю гонку Серый держал за нее кулаки, желая лишь одного: чтобы она благополучно добралась до конечной прямой. Самохина финишировала первой.

Он на ходу поздравил ее и поднялся на стартовую горку. Он был странно спокоен, словно все происходило не с ним, а он всего лишь зритель в театре. Он выполнил обещание, данное самому себе, попал в финал, осталось лишь проехать трассу. Зажглись огни светофора, Серый приготовился. Барьер упал, и он со всей силы выжал педали. В последний заезд выбились опытные спортсмены, которые побеждали не один раз. Они пытались оттереть Серого, но в нем проснулась спортивная злость.

«Извините, ребята, но я вам не девочка», – подумал он.

Ветер свистел в ушах, доносились слабые звуки с трибун. Наверняка зрители кричали слова поддержки, но они проносились мимо сознания. Впереди маячила спина спортсмена, служа ориентиром. Серый энергично заработал педалями, идя на обгон. Соперник попытался подрезать, но Серый не дрогнул, и тому пришлось пропустить Серого вперед. Он не медлил ни секунды, стремясь к заветной линии. Расставил локти, не давая никому обойти себя. Последние метры промелькнули как один миг. Финишная черта, он пересек ее, рывком посылая байк вперед. По результатам заезда Серый стал третьим.

Включился звук: стадион ревел. Серый еще не верил своему счастью, когда на него обрушилась Майя:

– Поздравляю! Ну ты вообще… Не ожидала! Еще год не занимаешься, а уже третьим пришел. На таких состязаниях! Невероятно!

Она повернулась, чтобы бежать дальше, когда он, затаив дыхание – время растянулось, словно бесконечная жевательная резинка, – сказал, обращаясь к розовеющему уху:

– Это я человек-невидимка.

Она начала неспешно разворачиваться обратно. Он, словно прыгнув в холодный омут (время все так же медленно текло, отрезав их от остального мира), добавил:

У ветра крылья одолжил,

У солнца – импульс золотой.

Задумку в жизнь я претворил,

И стал я видимым тобой.

И вот стою, а рядом ты.

И смотришь, слов не говоря.

Ура! Сбылись мои мечты,

А значит, было все не зря!

Над книгой работали

Редактор Регина Данкова

Художественный редактор Алексей Иванов

Корректор Елена Плёнкина

Издательство «Время»

http://books.vremya.ru

letter@books.vremya.ru

Электронная версия книги подготовлена компанией Webkniga.ru, 2020

Content

Лада Кутузова
Волк под кроватью. Человек-невидимка из седьмого «Б»

Информация от издательства

Волк под кроватью. Мистические рассказы

Пролог

Последние из Атлантиды

Театр марионеток

Дом из красного кирпича

Ведьмин глаз

Пожиратели будущего

Волк под кроватью

Ледяная дева

Мальчик, хочешь сниматься в кино?

Кувшинки черного озера

Тополиный пух

Воздушные замки

Миссия выполнима

Смертельное селфи

Милый котик

Эпилог

Человек-невидимка из седьмого «Б». Повесть

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

Над книгой работали