Андрей Дышев

Когда вулкан проснулся

Глава первая

Удел бедных

Завтрак на высокой веранде, с которой открывается вид на океан, под утренним солнышком, когда прикосновение ветерка еще нежное, и от его свежести кожа покрывается мурашками, – это просто чудо! Но у Лисицы было скверное настроение, и она разбила кофейную чашку. Нарочно, конечно.

– Ты с какой ноги сегодня встала, дочь? – спросил Пилот, рассматривая почтовый конверт на свет, прежде чем его вскрыть.

– Ни с какой, – мрачным голосом ответила Лисица, наливая по стаканам апельсиновый сок. – Я упала с кровати.

Пилот нацепил на нос очки, надорвал конверт, вытряхнул из него купюры и стал их пересчитывать, складывая в стопку.

– Эрти, ори, сами, отхи, файв, сикс, севен, эйт, найн, тэн, эльф, цвёльф, трэйз, каторз… Ого, пять тысяч баксов! Наш юный друг вдвое увеличил мне жалованье! А у тебя сколько?

Он протянул дочери конверт, чтобы она его вскрыла, но Лисица к конверту не прикоснулась, а стала густо намазывать гренку арахисовым маслом.

Пилот, не церемонясь, вскрыл конверт дочери. Он зажмурил глаза и сунул туда пальцы.

– Щедрость юного друга не знает границ! – воскликнул он.

Лисица не смотрела на отца, который с удовольствием считал деньги. Уставившись в бокал с соком, она откусывала от гренки и жевала, откусывала и жевала, чем-то напоминая мышку, дорвавшуюся до сырного хранилища.

– Гера отвалил семь тысяч, – подытожил Пилот и откинулся на спинку плетеного кресла. Его лицо было сытым и добрым. – Значит, его бизнес процветает. Нам с тобой остается только радоваться жизни.

Но Лисица почему-то не хотела радоваться жизни. Она закинула корку в бокал с соком, скрестила на груди руки и нахмурилась.

– Тебя что-то не устраивает? – спросил Пилот и сам же ответил на свой вопрос: – Ну да, я понимаю. Тебя оскорбляет, что Гера относится к тебе как к своей работнице, и не более того. Тебе хотелось бы, чтобы он о тебе все время думал, чтобы ревновал тебя, чтобы стоял перед тобой на коленях и вымаливал у тебя руку и сердце. В общем, чтобы любил.

Он взял кофейник и подлил себе. Затем придвинул сервировочный столик на колесиках, ощетинившийся многочисленными бутылками, и стал выбирать коньяк.

– Не гневи Бога, дочь, – посоветовал он, остановив свой выбор на "мартеле".

– Я люблю его, папа, – произнесла Лисица.

– Забудь его, – предложил он, правда, не в слишком категоричной форме, и плеснул коньяка в бокал. – Гера – миллионер, хозяин отеля. А ты – его работница. Между вами пропасть.

– Но он меня тоже любит! – воскликнула Лисица.

– Поосторожнее с этим словом! – предупредил Пилот и, покачав бокал в руке, поднес его к носу. – Может, он и хотел бы тебя полюбить, но проклятые деньги мешают. В его сердце крепко засел червь сомнения. Маленький такой, гаденький червячок. И он постоянно грызет его, не позволяя расслабиться, и в голову ему постоянно лезет одна и та же навязчивая мысль: "Она любит меня или мои деньги?". Любовь, милая моя, это удел бедных или, на крайний случай, равных.

– Что же делать? – спросила Лисица.

– Стань богатой.

– Легко сказать стань! – фыркнула Лисица.

– Тогда сделай его бедным, – усмехнулся Пилот.

Лисица подняла на отца удивленный взгляд.

– В самом деле, – произнесла она и смахнула со стола деньги. – Мне надоело получать от него подачки! Мне надоело видеть, как процветает его бизнес, и его самодовольное лицо, и его самоуверенную улыбку, и толпы его поклонниц, которые пасутся у входа в отель! Я хочу, чтобы все было наоборот – чтобы он от меня зависел, чтобы был мне всем обязан, и молился на меня, и до конца жизни был благодарен мне! Вот это и есть любовь! Я бы уважала себя и знала, что достойна его. А он бы дорожил мною, как собственной жизнью, и смотрел бы только на меня…

– Не представляю, как он может быть тебе всем обязан, – сказал Пилот, собирая с пола деньги.

– Представишь! – с вызовом ответила Лисица.

Глава вторая

Отель «Нью рашнз»

Макс стоял у самой кромки воды, с ненавистью глядя на волны. Их ритмичное движение напоминало ему работу ткацкого станка. Он приподнял палку, словно гарпун, нацеливая ее в темную волну, вонзил ее в илистый песок, и не без усилий приподнял. На конце палки висел большой комок грязных, темно-зеленых водорослей.

Макс сплюнул, выругался и швырнул палку в воду. Попался он, как простофиля, на мякине. Теперь ему стало понятно, почему покупка земли на этом острове обошлась ему так дешево. Водоросли! Теплое сильное течение изо дня в день выбрасывало на берег дурно пахнущие спутанные комки, которые потом гнили под жарким солнцем, и становились обиталищем для полчищ мошек, пауков и червей. И бессмысленно бороться с этой особенностью: океан будет выбрасывать на берег глубинный мусор с тем же постоянством, с каким сменяют друг друга день и ночь.

Макс поднял голову и посмотрел на ряд бунгало, выстроившихся как на параде. Все деньги, которые наворовал за годы работы у своего прежнего хозяина, он вложил в этот вонючий берег. Разбил небольшой парк, построил фанерный ресторанчик, бар, десяток двухместных бунгало с тростниковыми крышами, закупил лежаки и зонтики, нанял персонал. Казалось, что еще надо для скромного отдыха? Приезжай, загорай, пей водку! Но не тут-то было. Ему не удалось продать ни одной путевки, а туристические фирмы, словно сговорившись, наотрез оказывались вносить его отель "Нью рашнс", что в переводе означало "Новый русский", в каталоги. Макс снизил цены до критической отметки, но это не помогло. Он думал, что вся проблема в плохой рекламе.

Не в силах больше вдыхать вонь разлагающихся водорослей, Макс поплелся к сараю, покрытому военной маскировочной сетью, на входе которого висела аляповатая табличка с размашистой надписью "reception". Гера, его конкурент и враг номер один, оказался умнее и дальновиднее. Он арендовал клочок земли на острове Тринидад за сумасшедшие деньги и построил там небольшой отель, похожий на водонапорную башню. Так и назвал его – "Tower", то есть "Башня". Из каждого номера к бунам он протянул подвесные мостики. Получалось так, что отдыхающий мог прямо из своего номера добраться до воды минуя общий пляж. Гениальное изобретение! В самом деле, а что еще нужно отдыхающим, кроме собственного номера и собственного моря, к которому можно пройти по собственному мостику, не задевая других людей, не перешагивая через их тела и не касаясь их липких потных спин! Гера еще не открыл свой отель, а путевки были уже раскуплены на четыре месяца вперед.

Макс скрипнул зубами от зависти. Удачу конкурента он переносил болезненнее, нежели собственную неудачу. Выйдя на дорожку, выложенную из цветной плитки, он постучал ногами, отряхивая с каблуков ботинок налипшие водоросли. Свежий ветерок, дующий с моря, отравлял атмосферу и в парке, и рядом с административным сараем. Какой смрад! Будто где-то рядом прорвало канализационную трубу! Да нормальные люди согласятся жить в этом отеле только в противогазах, причем, им еще надо будет платить за каждый день. А название какое претенциозное – "Нью рашнс"! Да сегодня же надо будет сменить табличку на "Вонючку" или "Тошниловку".

У входа в "reception", попыхивая толстой, как шланг от пылесоса, сигарой, стоял администратор – смуглый коротышка с большой головой и торчащими во все стороны жесткими волосами, этакая редкостная помесь венесуэльца, пуэрториканца и кубинца. По паспорту его звали Педро дель Санта Кастьяно Луис Фернито, но Макс для простоты называл его Дикобразом.

Макс исподлобья взглянул на его большеносое, лоснящееся и вечно улыбающееся лицо с невыразительными подслеповатыми глазками. Урод, пенек, дегенерат! Все из-за него! Они впервые встретились полгода назад, когда Макс следом за Герой прилетел на острова с деньгами и розовыми надеждами на блестящий бизнес. В какой-то дешевой пивнушке к нему пристал этот недоразвитый тип и, слюнявя окурок сигары, сказал, что ищет компаньона для весьма выгодного дельца. Дикобраз был гражданином Тринидад и Тобаго и утверждал, что у него масса знакомых в полиции, палате представителей и местной психиатрической лечебнице. Трудно сказать, были ли у него знакомые в полиции и палате представителей, но он, в самом деле, прекрасно знал все острова Карибского бассейна. Макс доверился ему. "Я знаю один остров с чистейшей экологией! – заверял Дикобраз. – Это Сесспул[1]. Местный начальник – мой большой знакомый. Мы купим землю, построим там отель и будем грести деньги лопатой!"

Макс с трудом нашел этот остров на карте. Сесспул входил в состав архипелага, образующего государство Бонгуа и Террагосса, о существовании которого знали разве что только бонгуазцы и террагосцы. Американцы считали остров Сесспул частью Америки, жители Тринидада – своей колонией, а туристы вообще ничего о нем не знали, потому что ни разу там не бывали…

– Как водичка? – спросил Дикобраз, окутывая себя клубами табачного дыма.

Этот придурок считал, что Макс купался.

– Где ты видел там водичку? – процедил Макс. – Этот жидкий навоз ты называешь водичкой?

– Да, – ничуть не смутившись, согласился Дикобраз. – Сегодня море не ахти.

Макс в упор рассматривал это коротконогое существо в мятых штанах и туфлях на необыкновенно высоком каблуке. Его переполняло желание закопать Дикобраза вместе с его сигарой в гнилых водорослях. Но если бы вслед за этим парк, сараи и бунгало превратились в доллары, Макс даже не задумываясь сделал бы это.

Дикобраз продолжал посасывать сигару, при этом его толстые мокрые губы сладко чмокали. Макс смотрел на него и удивлялся тому, какую ненависть вызывает в нем этот глупый человечек. Ведь он не только не признавал свою вину, так еще делал вид, что все прекрасно, что бизнес расцветает, и не сегодня-завтра у входа в их вонючий отель выстроится очередь миллионеров.

– Ты написал текст рекламы? – спросил его Макс.

– Конечно! – жизнерадостно ответил Дикобраз, вынимая из кармана мятый обрывок бумаги. – Мне не надо повторять два раза. Я все делаю быстро и в срок. Как компьютер… Вот…

Он крутил бумажку, исписанную мелким неряшливым почерком, пытаясь найти начало текста.

– Ага, вот… "Отель "Нью рашнс", расположенный на Сесспуле – самом живописном острове архипелага, предлагает неповторимый отдых для любителей утонченной экзотики и нетронутой экологии. Чистейшее море, свежий ветер, девственный пляж, на который еще не ступала нога человека…"

– Все, заткнись! – перебил его Макс и схватился за голову. Он знал, что без лжи бизнеса не бывает, но "реклама" Дикобраза была даже не ложью. Это было откровенное издевательство над истиной. Анекдот. Бред.

Макс почувствовал, что от запаха гнили ему хочется убежать куда-нибудь вглубь острова, в высушенные пыльные степи и болота. Зажав пальцами нос, он сел на лавочку и задумался. Надо что-то делать. Зависть медленно пожирает его. Мысли об успехах Геры становятся невыносимыми. Дышать полной грудью невозможно. Катастрофа близка…

Ах, если бы у берегов, где Гера построил свой отель, появилась стая акул, пожирающих людей! А еще лучше, какие-нибудь ядовитые насекомые! И чтобы слух об этом облетел весь мир. И чтобы газеты пестрели заголовками типа "Полчища скорпионов атакуют берега Тринидада", "Курортники умирают от укусов неизвестных гадов", "Отель русского бизнесмена Ивана Герасимова превратился в морг"… И толпа трусливых разнеженных толстосумов ринется на маленький и вонючий островок Сесспул в отель "Нью рашнс", почитая за благо загорать рядом с гнилыми, но безопасными водорослями…

– Хочешь кофе?

Макс отвлекся от раздумий и поднял голову. Перед ним стояла Роза в вульгарных розовых колготках, в несвежем фартуке и нелепой прической, напоминающий пещерный сталактит. У ее ног, высунув розовый язык, сидел паршивый пес неизвестной породы. Эту глупую девушку с неизменно порочным выражением лица Макс подобрал в дешевом борделе вместе с ее паршивой собачонкой. Днем позже, в совершенном пьяном угаре, он взял ее на работу в качестве горничной. Он наивно полагал, что когда отель заселит богатая публика, Роза, совмещая работу горничной с блудом, сможет с успехом пополнять бюджет. Пока же она блудила только с Дикобразом, спала до обеда и тратила все свое жалованье на выпивку, ажурное белье и розовые колготки.

Кофе, кстати сказать, Роза готовила ужасно. Когда она стояла с туркой у плиты, вонь из кухни перебивала даже смрад гниющих водорослей. Не исключено, что она, экономя деньги, которые Макс давал ей на продукты, добавляла в кофе сушеных тараканов.

– Уйди! – возопил Макс и закрыл глаза ладонью.

Паршивая собачонка тявкнула, а Роза пожала плечами, хмыкнула и, извиваясь, будто исполняла стриптиз, пошла на кухню.

Гнать этих уродов отсюда! Гнать унитазным ёршиком! Но сперва надо сделать невозможное: повернуть реку туристов вспять, то есть, сюда, на остров Сесспул, в отель "Нью рашнс".

Макс снова погрузился в раздумья. Чего туристы больше всего боятся? Акул? Но организовать атаку зубастых хищников на пляж слишком сложно. Пауков? Это слишком экзотично, да и где столько пауков набрать? Можно поместить в какой-нибудь местной газетенке "утку" про бешеных коров или эпидемию СПИДа, но в это мало кто поверит. Да и не читают туристы местные газеты. Вот если бы распустить слух, что исламские террористы готовятся провести на острове Тринидад терракт с применением спор сибирской язвы, то народ бы запаниковал. А если еще сымитировать такой терракт, то началась бы неудержимая миграция туристов с зараженного Тринидада на экологически чистый Сесспул!

В голове Макса рождались и рушились одна идея за другой. Страшные картины катаклизмов сменяли друг друга. Как можно сымитировать терракт? Отправить на имя Геры тысячу конвертов с белым порошком, а затем натравить на него журналистов… Неплохо, но конверты могут задержать еще на почте, и до отеля они не дойдут. Значит, надо засыпать отель белым порошком. Распылить его по ветру. И сообщить журналистам, что уже умерло сто человек… Нет, не то! Как распылить? Ходить вокруг отеля и раскидывать мел пригоршнями? Слишком примитивно. Полиция сразу поймет, что имеет дело с ненормальным, который возомнил себя исламским террористом. Террорист должен быть настоящим, с именем, с убийственной репутацией! На крайний случай, это должен быть гражданин какой-нибудь арабской страны. И по традиции в качестве орудия возмездия он должен использовать самолет!

Макс вскочил со скамейки и принялся с волнением ходить у входа в административный сарай.

Во-первых, нужен настоящий самолет и настоящий араб. Все остальное может быть фальшивым: и террорист, и порошок, и сам терракт. Самолет, если его угонит араб, станет сенсационной бомбой. Об этом не только вся Вест-Индия узнает, об этом весь мир заговорит! А если самолет пролетит над Тринидадом, и на отели посыплется белый порошок, то благополучный остров в считанные часы опустеет, как ядерный полигон. И останется лишь принимать и размещать тысячи туристов на Сесспуле – хоть и вонючем, но экологически чистом.

Макс хлопнул в ладоши от избытка чувств. Впервые за несколько месяцев он почувствовал прилив оптимизма… Надо бороться! Без борьбы нет победы… Его план был жестоким и безумным. Он разорит Геру и окупит все свои затраты на строительство "Нью рашнс". А потом… потом… Потом он проделает один маленький фокус, и за приличные деньги продаст отель вместе со всей зловонной латифундией какому-нибудь лопуху.

– Иди сюда, недоразвитый! – крикнул Макс Дикобразу.

Дикобраз никогда не реагировал на слова Макса сразу, а выжидал несколько секунд. Он считал, что тем самым он демонстрирует свою независимость и спасает свою гордость. Сунув руки в карманы и сильно разводя носки туфель в стороны, как танцор балета, он приблизился к Максу.

– Ты говорил, что знаком с начальником полиции, – сказал Макс, глядя на муху, которая ползла по щеке Дикобраза.

– С начальником полицейского управления на Питоне, – не вынимая сигару изо рта, ответил Дикобраз и причмокнул. – Это майор Фэлкон. Мы с ним учились в одном классе.

– Что это – Питон?

– Остров. Недалеко отсюда. Сто километров. Я там всех, как облупленных, знаю.

– Отправляйся туда, – сказал Макс. – И попроси своего полицейского, чтобы он дал тебе список всех арестованных, осужденных или находящихся в розыске арабов.

– Арабов?

– Да, арабов. Палестинцев, иракцев, афганцев, ливийцев… Полиция должна держать их на особом контроле. Таково веление времени, понял?

– И что мы с этим списком делать будем? – выпуская дым через ноздри, спросил Дикобраз.

Роза все-таки приготовила кофе. Она подошла к Максу с подносом в руках, сияя пошлой улыбкой. Макс вынул сигару изо рта Дикобраза и затушил ее в чашке с кофе.

– Пойдем с этим списком на выборы в палату представителей, – ответил Макс, заталкивая мокрую сигару в рот Дикобразу.

Глава третья

Дом без окон

У продавца была крупная, в шишках, голова, бритая под ноль, что позволяло без труда рассмотреть все его шрамы, ссадины и царапины, похожие на рунические символы. На его бычьей шее был повязан красный с белыми горошинами платок, такой же несвежий, как и его черная рубашка, расстегнутая до пупка. Опершись тяжелыми кулаками о прилавок, он плотоядно рассматривал Лисицу, которая медленно двигалась вдоль застекленной витрины, рассматривая винтовки, автоматы и карабины.

– Что-нибудь понравилось? – нежным рокотом произнес он.

– Мне здесь все нравится, – категорично ответила Лисица.

– Понимаю, – ответил продавец, и его сизые губы растянулись в нехорошей улыбке. – Я тоже очень люблю оружие. Особенно автоматическое… Обратите внимание на этот короткоствольный автомат с откидным прикладом. Одной очередью сносит сразу полчерепа!

– А мне нужен такой, чтобы одной очередью разворотило машину, – сказала Лисица.

Продавец взглянул на Лисицу с нескрываемым уважением и вынул из-под прилавка крупнокалиберный карабин с помповым затвором.

– Советую вам приобрести эту штучку, – произнес он, с любовью поглаживая полированный приклад. – Гарантирую, что одним выстрелом вы разнесете вдребезги весь блок двигателя.

Лисица взяла карабин, вскинула его и прицелилась в улыбающееся лицо продавца.

– А оптический прицел?

– Есть к нему и оптический прицел. Сколько пачек патронов возьмете? Десять? Двадцать?

– Одну.

Продавец с пониманием кивнул, завернул прицел и коробку с патронами в промасленную бумагу, и вместе с карабином затолкал в чехол. Затем поманил Лисицу пальцем и, приблизив к ней свою шишковатую голову, негромко сказал:

– Как отработаете, не спешите его выбросить. Спрячьте где-нибудь. Я потом куплю его у вас.

Закинув зачехленный карабин на плечо, Лисица вышла из магазина, обошла выставленные на горячий тротуар велосипеды и детские надувные игрушки, и встала у бордюра. Зря она дала повод продавцу думать о ней, как о киллере. Вдруг он работает на полицию! И уже звонит в участок и нашептывает в трубку про светловолосую девушку в узких джинсах, голубенькой маечке и с крупнокалиберным карабином на плече.

Лисица обернулась, желая убедиться, что продавец на следит за ней из-за дверей своего убийственного магазина, и тотчас увидела маленькую итальянскую "уно" с открытым верхом. Отец не опоздал ни на минуту. Прижавшись к бордюру, он остановил машину и открыл дверь.

– Все в порядке? – спросил он, когда Лисица села рядом.

– Продавец обещал, что одним выстрелом я разнесу весь двигатель. А как у тебя?

– Был на мясокомбинате, – ответил Пилот, аккуратно выруливая на середину дороги, по которой мчались смуглые мотоциклисты с голыми торсами. – Взял пять литров свежей говяжьей крови.

– Пять литров! – воскликнула Лисица. При мысли о крови ей стало не по себе. – Тут уже никто не придерется!.. Но ты, по-моему, чем-то озабочен. Ты нашел страховое агентство?

– Нашел, – кивнул Пилот. – Называется «Тапир». Это то, что нам нужно. Репутация – хуже не придумаешь. Его возглавляет некий Фигаро. Дважды сидел в американской тюрьме за махинации.

– Что за махинации?

– Строил финансовые пирамиды. Выплачивал первым клиентам баснословные страховки и широко рекламировал эти выплаты: показывал по телевидению, давал целые развороты в журналах. Разумеется, к нему сразу выстраивалась толпа дураков, желающих застраховать недвижимость, машины, велосипеды, любимых собачек под безумные проценты… А Фигаро набивал карманы деньгами и исчезал.

– Как бы нам не оказаться в числе таких дураков, – высказала опасения Лисица.

– Он только вышел из тюрьмы, – сказал Пилот. – И его «Тапир» существует всего три дня. Мы будем в числе первых клиентов, которые успеют получить страховку до того, как Фигаро опять слиняет.

– Гера ничего не знает о темном прошлом Фигаро?

– А зачем ему это знать? Он мне доверяет. Сегодня утром к нему уже приходил страховой агент из «Тапира», осматривал отель, определял его стоимость. Гера созрел.

Теперь главное – не проморгать, когда он решит подписать с агентством договор. Иначе он сделает это раньше нас.

– Он никуда не собирается лететь в ближайшие дни?

– Я спрашивал, но он ничего конкретного не сказал… – Пилот замолчал и внимательно посмотрел на Лисицу. – Послушай, дочь! Еще есть возможность отказаться от этой авантюры. Еще не поздно дать задний ход. Подумай еще раз хорошенько!

– Я уже подумала! – упрямо ответила Лисица. – За любовь надо бороться!

– Что ж, – вздохнул Пилот. – Тогда я покажу тебе твое место.

Еще несколько минут машина крутилась по городу и, наконец, свернула в какой-то бедный квартал с узкими грязными улочками, где не было ни тротуаров, ни газонов, ни пальм. Пилот сбросил скорость, и теперь машина едва ползла вдоль ряда одноэтажных мазанок с облупленными фасадами, перед которыми гоняли на самокатах пацаны, носились тощие собаки и восседали на табуретках дебелые пузатые мужики.

– Не очень привлекательное место, – сказала Лисица.

– Это так кажется, – ответил Пилот, аккуратно объезжая опрокинутый мусорный бак, облепленный котами. – Обрати внимание на этот дом!

Он кивнул на недостроенную многоэтажную башню с темными пустыми оконными проемами.

– Я буду стрелять отсюда? – уточнила Лисица.

Пилот кивнул и остановился.

– Только не крути головой, – произнес он. – Напротив тебя вход. Он заколочен досками, но их легко оттянуть и пройти внутрь. Поднимешься на третий этаж и зайдешь в правую квартиру. В уборной, под кирпичами, я спрячу карабин и спортивный костюм… Поехали дальше!

Он еще раз свернул и выехал на дорогу, покрытую декоративным красным асфальтом. По обе стороны от нее, словно гигантские скелеты, застыли каркасы будущих домов.

– Здесь будет новый микрорайон, – сказал Пилот. – Справа от тебя строится особняк. Там я спрячу канистру с кровью. Эту улицу ты будешь видеть как на ладони. Как отработаешь, спустишься через запасной выход… Между этих бетонных плит будет стоять велосипед… Задача ясна?

Лисица кивнула, но в ее глазах была хорошо заметна неуверенность.

– А у нас получится? – спросила она.

– Если ты готова бороться за любовь, то обязательно получится, – без тени сомнения ответил Пилот и потрепал дочь по щеке.

Глава четвертая

Теперь мир вздрогнет

Макс терпеть не мог, когда его будили ночью, особенно, если в этот момент ему снился сон. Его мозг не был в состоянии быстро переключиться с одного вида деятельности на другой и дал сбой. Макс открыл глаза, встал с постели, но не мог понять, что происходит. Тюль на окне колыхалась от теплого сквозняка, за окном надрывались цикады, привычно пахло гнилыми водорослями, но Макс еще не воспринимал себя в этом мире. Ему даже стало страшно, будто он сошел с ума. Спиртное накануне не пил, если не считать полстакана валерьяновой настойки, лихорадку, слава Богу, не подхватил, но почему же так тяжело, отчего кажется, что это сейчас происходит не с ним?

Он встал на ноги, подошел к окну, желая вдохнуть зловония, но запутался в тюли и чуть не сорвал ее с петель. В голове словно колокол звенел. Что же это? Ах, да! Телефон!

Он постепенно начинал чувствовать свое тело и сознание единым целым. Подошел к столу, на котором был разлит голубоватый лунный свет, и поднял телефонную трубку.

– Алло! Макс! – услышал он резкий голос Дикобраза. – Какого черта? Я уже звоню тебе целый час! Ты телевизор смотришь?

– Какой телевизор, идиот! – невнятно пробормотал Макс. – Четвертый час ночи! Ты сколько выпил?

Он начисто забыл, что минувшим днем отправил Дикобраза на остров Питон.

– А вот ты включи местный канал, и у тебя сразу появится желание принять бутылочку виски, – заверил Дикобраз. – Мы с майором Фэлконом с шести часов вечера пьем, а все без толку. Как в окно глянули, так сразу протрезвели.

– Ты можешь нормально выражаться? Что случилось?

– Лючино проснулся!

– Иди ты вместе со своим Лючино в зад! – произнес Макс негромко, хотя хотелось рявкнуть на тупого компаньона так, чтобы у того в телефонной трубке лопнула мембрана.

– Я бы с радостью, но не могу! Он слишком большой и горячий! Это вулкан, Макс! Он вдруг начал извергаться, представляешь?

– Ты в нормальном состоянии?

– Я еще никогда не был таким нормальным, как сейчас! Рвануло так, что весь остров содрогнулся! И сразу с неба посыпались камни. Огромные, как винные бочки!

– Как винные?

– И даже больше! Мы с Фэлконом сразу поехали в участок. Там паника! Арестованные орут, мечутся в камерах!

Такие детальные подробности вряд ли могли родиться в затуманенном алкоголем мозгу. Продолжая прижимать трубку к уху, Макс взял пульт и включил телевизор.

– …кругом темнота, крики, дым! – продолжал рассказывать Дикобраз. – А среди арестованных Абдул Азиз!

– Какой еще Абдул Азиз?

– Но ты же сам просил меня составить список арестованных арабов! Вот я и составил. Единственный араб, ихтиолог из Саудовской Аравии. Это то, что тебе надо! Его задержали на прошлой неделе за пьяный дебош в китайском ресторане. Но Фэлкон собирается пришить ему связь с «Аль-Каидой», чтобы досрочно получить очередное звание!

Наконец-то Макс почувствовал, что окончательно проснулся.

– Где этот Азиз сейчас? – крикнул он.

– В изоляторе! В одиночной камере! Но самое плохое, что его вместе с другими арестованными собираются эвакуировать с острова!

То, что Макс слышал, не было ни сном, ни пьяным бредом, несмотря на то, что торопливая речь Дикобраза прерывалась тихим бульканьем и шумным сопением. На экране телевизора мелькали перекошенные от ужаса лица людей, по ночным улицам незнакомого города носились пожарные машины и "скорые", черноту неба время от времени разрывали красные всполохи, что напоминало вспышки молнии. Репортер, захлебываясь, пытался прокомментировать происходящее, но его комментарий был еще более путанным и скомканным, чем у Дикобраза.

– …полиция передает сигнал "SOS" всем проходящим мимо судам и самолетам! – тараторил Дикобраз, чувствуя себя в эпицентре события планетарного масштаба. – Мы с Фэлконом работаем на износ! Я помогаю создавать эвакопункты и собираю добровольные пожертвования на помощь пострадавшим…

И снова раздалось бульканье.

Макс продолжал смотреть на экран телевизора и так сильно сжимал телефонную трубку, что в ней что-то хрустело и трещало… Полиция передает сигнал "SOS" всем проходящим мимо судам и самолетам. Значит, все пролетающие мимо самолеты в обязательном порядке привлекаются на спасательные работы. Это редчайший шанс, который нельзя упустить! Это ловушка для Геры! Сам дьявол пришел на помощь Максу, чтобы изменить ситуацию в его пользу!

– Закрой рот! – оборвал Дикобраза Макс. – И слушай меня. К черту твои эвакопункты! Иди на центральный причал и жди меня там. Я немедленно отплываю скоростным катером. Только не вздумай нажраться, урод!

Макс кинул трубку и, продолжая пялиться на экран, принялся одеваться. Джинсы, кроссовки… Нет, не то! Брюки, рубашка, галстук… Опять не то! Спортивный костюм, легкая обувь, поясная сумка с деньгами – вот, что нужно. Денег надо взять побольше. Только дураки, воспитанные на идейной литературе, считают, что в минуты катаклизма деньги не играют никакой роли. Деньги всегда играют свою роль, даже у дверей ада.

Он выскочил из дома, пробежал по присыпанной гравием дорожке к воротам и раскрыл створки. Ночь была тихая, и никакие посторонние запахи не примешивались к гнилостной вони. Трудно было поверить, что всего в сотне километрах отсюда, в центре маленького острова, разрывается гора, и небо светится из-за горящих брызг лавы.

Макс сел за руль своего старенького "форда" и поехал в порт. Поселок спал, лишь светились окна в дешевых ночлежках и пивных. Портовая проститутка в залитом вином платье едва не кинулась ему под колеса. Она так энергично размахивала руками, словно ее атаковала эскадрилья мух. Рядом с ней два чернокожих матроса в красных майках прыгали, как кузнечики на сковородке, и гоняли по тротуару пустую банку из-под кока-колы.

Поселок закончился, а вместе с ним и фонари. По пыльному, разбитому асфальту машина пересекала высохшую унылую степь, притаившуюся в кромешной тьме. Здесь не было ни деревьев, ни холмов, ни каменных валунов, которые украсили бы местность. Только редкая и жесткая, как проволока, трава, в которой обитали гадкие ящерицы да пауки. Бедный, скудный, голодный, никому не нужный островок. Только он, Макс, позарился на эту землю, закопал в нее деньги и, словно глупый Буратино, сидит и ждет, когда же вырастет золотое дерево.

Дорога пошла под уклон, и вскоре Макс увидел тусклые огни причала. Около позеленевшего от старости пирса ютились дряхлые лодки и баркасы рыбаков, покачивалось на волнах несколько дешевых яхт островной богемы, и под брезентовыми накидками угадывались обводы скоростных катеров, на которых браконьеры и контрабандисты ходили в устье Ориноко.

Макс поставил "форд" под скособоченной пальмой, чтобы уберечь его от дневного солнца, и пошел к фанерному бараку, стоящему прямо над водой на металлических сваях. Оттуда раздавался дружный моряцкий храп. Максу понадобилось минут десять, чтобы разбудить, привести в чувство и объяснить хозяину катера, куда надо плыть.

– Сто баксов! – сказал рыбак, кашляя и закуривая сигарету. – А к чему спешка такая? Может, с рассветом поплывем?.. Да ты посиди пока, а я хотя бы кофейку выпью.

Макс хотел соврать про больную родственницу, но справедливо посчитал, что моряку начхать на его родственников. "Сейчас он начнет готовить кофе, и от скуки включит радио. А когда узнает, что на Питоне извергается вулкан, то согласится поехать туда в лучшем случаен за тысячу", – подумал Макс.

– Я даю тебе сто двадцать баксов, – сказал он рыбаку. – Только кофе попьешь на Питоне.

Рыбак нехотя согласился. Они зашли на катер. Ветер крепчал, поднимал волну, которая стала играть лодками, привязанными к пирсу. Рыбак напялил дырявый свитер, запустил моторы и встал у руля. Катер по большой дуге пересек акваторию и вырвался в открытое море.

Минут через двадцать по курсу движения можно было без труда увидеть багровые вспышки.

– Гроза идет! – крикнул рыбак. – Как бы не пришлось повернуть назад.

Максу пришлось подкинуть ему еще пятьдесят долларов. Когда до Питона оставалось километров пять, и грохот извергающегося вулкана не могли заглушить даже два стосильных мотора, рыбак смекнул, в чем дело, и запросил сразу двести.

Они медленно вошли в порт, ярко освещенный большими и маленькими судами, которые, истошно гудя, совершали маневры: одни швартовались у причала, другие отходили в море. В воздухе пахло гарью, с неба сыпался пепел, похожий на странные черные листья. Вулкан приглушенно громыхал, и его редкие вспышки на короткое мгновение освещали небо, затянутое черными клубами дыма. Причал и площадь перед зданием морвокзала были запружены взволнованной толпой; люди толкались, кидались из стороны в сторону, кричали и беспрерывно звали кого-то. Чей-то голос, усиленный динамиками, призывал людей к спокойствию и порядку, но народ, похоже, больше прислушивался к гудкам судов.

Не рискуя приблизиться к неуправляемой толпе, рыбак заглушил моторы и на веслах доплыл до какого-то технического пирса, обвешенного со всех сторон автомобильными покрышками. По этим покрышкам Макс и выбрался на пирс.

Как ни странно, уже через несколько минут к нему подкатился кругленький человечек с сигарой во рту, в котором Макс без труда узнал Дикобраза. Администратор отеля "Нью рашнс" был в приподнятом настроении, изрядно пьян, но на ногах держался крепко. Безостановочно пересчитывая деньги, собранные у обезумевшего народа, он радостно воскликнул:

– На моем счету уже тысячи спасенных жизней! Майор Фэлкон доверил мне организацию посадки на паромы. Обрати внимание, какой порядок и спокойствие царят у причала… Три тысячи двести семьдесят баксов за три часа! Неплохо?

Макс схватил Дикобраза за воротник мокрой рубашки и слегка встряхнул.

– Что же ты, сволочь, на человеческом горе деньги делаешь!

С этими словами он выхватил мятую стопку купюр и с ненавистью затолкал их себе в карман.

– Машина далеко? – спросил он, отвлекая внимание Дикобраза от своего кармана.

– Машина? Машина рядом. Я прилепил на стекло полицейский пропуск и подрядил одного проворного мальчика перевозить на ней вещи беженцев. Челноком: туда, сюда, обратно.

– За деньги несчастных людей, конечно?

– Макс, но это же форс-мажор! Грешно не заработать…

– Идиот, – сквозь зубы процедил Макс. – Сейчас переломный момент, решается судьба нашего отеля, а ты тратишь время на какие-то вонючие копейки. Бегом к машине! Немедленно едем в полицейское управление!

– Но там одни руины, Макс! Только что обвалилась крыша изолятора!

– А где Абдул Азиз, скотина?!

– Там он! Под обломками!

– Немедленно едем!! Мы должны найти этого человека живого или мертвого раньше, чем это сделает служба спасения!

– Тогда уж лучше живого, чем мертвого. Зачем нам труп?

– Тупица, – пробормотал Макс и толкнул Дикобраза в спину. – Нам нужен именно его труп!

Пробираясь между грузовыми контейнерами, они вышли на площадь перед морвокзалом. Поток людей, желающих покинуть нагретый как сковорода остров, увеличивался прямо на глазах. Мужики, обвешанные неподъемными сумками, злобно кричали, требуя расчистить дорогу, женщины выли и скулили, дети то плакали, то восторженно надували пузыри из жвачки. Дикобраз увидел свой джип, крепко застрявший в толпе, ловко маневрируя подбежал к нему, выдернул оттуда босоногого мальчугана в рваных шортах, проворно вывернул его карманы, набитые купюрами, и, дав ему напоследок пинка, крикнул:

– На горе народа наживаешься, щенок!

Протискиваясь сквозь толпу, Макс не без труда перепрыгнул через борт джипа. Дикобраз сел за руль, включил фары и, ударяя по кнопке сигнала, принялся горланить:

– Разойдитесь! Полиция! Освободите дорогу! Полиция!

После долгой и упорной борьбы с необузданным людским течением, джип вырвался на шоссе и понесся к подножью вулкана, где находились полицейское управление, военные казармы и иные силовые учреждения, разрушенные и опустевшие в первые минуты извержения.

Обесточенный город освещался только несущимися на сумасшедшей скорости машинами и поднебесными вспышками. Вулкан притих, собирая силы на повторный выброс камней и лавы. Дикобраз, вцепившись в руль, мчался навстречу слепящему свету фар. На ощупь открыв крышку бардачка, он достал оттуда мятую черно-белую фотографию и протянул ее Максу.

– Вот он, Азиз! Держи крепче, это единственный экземпляр! Из уголовного дела стащил.

Опасаясь, что какая-нибудь тяжеловесная машина сгоряча наедет на них, Дикобраз опять принялся махать рукой и кричать:

– Освободите дорогу! Полиция! Черт вас подери, погасите дальний свет!

Вряд ли кто слышал его жалкие выкрики и, само собой, никто не собирался уступать дорогу маленькому открытому джипу. Эта бешеная гонка неминуемо закончилась бы под колесами какого-нибудь самосвала, если бы Дикобраз не вырулил на тротуар, а затем на потемневший от пепла газон. Ломая колесами кусты и тонкие деревья, он пересек парк насквозь и остановился у черной груды кирпича.

– Приехали, – сказал он, заглушив двигатель.

Тотчас из темноты появилась фигура человека в военной форме.

– Кто вы такие? Убирайтесь отсюда! – раздался сердитый окрик. – Здесь запрещено находиться!

– Спокойно, – ответил Дикобраз, попыхивая сигарой. – Я из полицейского управления. Помощник майора Фэлкона! Вот мой пропуск!

Человек в форме посветил фонариком сначала в лицо Макса, затем на Дикобраза, а уже затем на бумажку с печатью, которую протягивал ему Дикобраз.

– Мы должны осмотреть развалины и определить степень разрушений, – добавил Дикобраз. – Приказ начальника управления. Особая миссия.

Макс с напряжением смотрел на человека в форме, готовый немедленно сорваться с места и скрыться в темноте. Но охранник вернул пропуск Дикобразу, козырнул и сказал:

– Работайте!

И растворился в темноте. Дикобраз победоносно взглянул на Макса и панибратски хлопнул его по плечу.

Вооружившись фонариком, они прошли вглубь развалин. Дикобраз хоть и шел уверенно, но все же нещадно плутал по лабиринтам руин, пока, наконец, не наступил ногой на металлическую дверь, лежащую на битых кирпичах.

– Кажется, мы уже в изоляторе, – прошептал он и стал светить по сторонам.

Макс чиркнул зажигалкой, опустился на корточки и посмотрел по сторонам.

– Сколько человек здесь сидело? – спросил он.

Дикобраз не успел ответить и приглушенно вскрикнул:

– Смотри, рука!

Макс кинулся к компаньону, споткнулся в темноте и рухнул на кирпичи.

– Ах, черт! – прошептал он, шаря вокруг себя. – Я потерял зажигалку!

Дикобраз уже направил луч света на страшную находку.

– Труп, – констатировал он. – Не могу понять, на кой черт нам нужен труп?

– Идиот, – пробормотал Макс, подползая на четвереньках к руке, торчащей из-под груды кирпичей. – Давай его вытащим!

Они схватились за руку и потянули. Кирпичи зашевелились, заскрежетали, нехотя отпуская безжизненное тело.

– Лицо все в крови, – пробормотал Дикобраз, наводя луч света на смуглое, чернобородое лицо, на бритую голову и валяющуюся рядом чалму.

– Это он? – прошептал Макс.

– Он, – подтвердил Дикобраз и перекрестился.

– Его надо вынести отсюда, – едва слышно произнес Макс и посмотрел по сторонам. – И так, чтобы никто не заметил.

Не желая, чтобы Макс снова обозвал его идиотом, Дикобраз молча взялся за ноги араба. Макс нахлобучил за лысую голову Азиза чалму и схватил его за руки. Несчастный был худым и потому легким, но все равно нести его в кромешной тьме по битым кирпичам было очень трудно.

Чтобы не столкнуться с охранником, они вышли из развалин с другой стороны и, убедившись, что их никто не видит, быстро подошли к машине и опустили тело на заднее сидение.

– Гони к морю! – крикнул Макс.

Не включая фар, Дикобраз помчался по газонам, каким-то чутьем угадывая впереди деревья и объезжая их. Вскоре джип выехал на берег моря. Пляж был пустынным, лишь у воды стояло несколько лодок, да на шесте была развешана старая дырявая сеть.

Увязая по щиколотку в сыром песке, Макс и Дикобраз поднесли тело к воде, раскачали его и на счет "три" бросили в воду. Сильная многоводная волна тотчас подхватила его и потащила в глубину.

– Ну, кто теперь скажет, что Азиз погиб? – произнес Макс, подняв с песка чалму. Он покрутил ее в руках и надел на голову Дикобразу.

– До чего дурацкая шапочка! – хихикнул Дикобраз, натягивая чалму на самые уши.

– Опусти руки! – сказал Макс. – И не крути головой!

Он включил фонарик и посветил в лицо Дикобразу.

– Сойдет, – удовлетворенно произнес Макс. – Теперь мир вздрогнет… Звони Розе, пусть немедленно вылетает на Тринидад. Только никаких мини-юбок и розовых колготок! Строгий костюм и платок на голову! А мы рванем на эвакопункт.

– А зачем нам на эвакопункт? – спросил Дикобраз.

– Узнаешь.

И Макс зашагал к джипу.

Глава пятая

Нефтяной магнат

Гера бежал босиком по крепкому, идеально выровненному волнами песку. Он часто и глубоко дышал. Сердце билось сильно и ровно. Едкий пот заливал глаза, щекотал шею и между лопаток. Ноги крепко и пружинисто впечатывались в песок.

Поравнявшись с деревянным буном, зигзагом уходившим в море, Гера запрыгнул на него, пробежал еще немного по хлипкому настилу и нырнул в воду. Добравшись вплавь до берега, он вытерся полотенцем, которое лежало на песке, и, закинув его на шею, неторопливо пошел к белоснежной башне отеля, которая едва виднелась из-за ряда гнутых пальм.

Такой моцион он проделывал каждое утро, надеясь, что его минует болезнь начинающего бизнесмена, когда ежемесячно приходится обновлять гардероб, каждый раз покупая одежду на размер больше. К тому же, бегая по пляжам, Гера невольно сравнивал свой отель с другими, и получал несказанное удовольствие, когда в очередной раз убеждался, что его "Башня" смотрится оригинальнее, уютнее и свежее.

Он шел к главному корпусу через парк, в котором по утрам работала поливальная система, придирчиво смотрел на ровные "кирпичи" кустов, пушистый ковер газонов и пестрые клумбы, стараясь отыскать какой-нибудь мелкий недостаток, который раньше не попадался на глаза. Считанные дни оставались до того дня, когда в отель приедет первая группа туристов, и засуетится персонал, и зазвучит музыка, и поплывет над парком головокружительный аромат барбекю. Нельзя сказать, чтобы Гера слишком волновался. К своему бизнесу он относился как к хобби, и потому коммерческая сторона его не слишком заботила. Он был еще слишком молод, чтобы отравлять свою жизнь вечными мыслями о деньгах. Он представлял себя творцом, художником или писателем, выставляющий свой труд на суд общественности, и потому так внимательно всматривался по утрам в ледниково-белый контур "Башни".

Он зашел в свой дом, построенный по его чертежам – маленький, квадратный, с крышей из сухого тростника, с белыми, покрашенными известью стенами, и маленькими окошками. Уменьшенная копия казацкой хаты! Даже плетень с горшками был и муляжный колодец с "аистом". Внутри – две крохотные комнаты и кухня. Гера готовил себе сам, потому как к приготовлению пищи тоже относился как к творчеству. Выписывал из США безумно дорогие ржаные сухари, настаивал квас, которым потом заливал мясную окрошку. В полдень, когда от жары плавились мозги, это было единственное блюдо, которое принимал его организм. В погребе Гера хранил несколько бутылей с мутной самогонкой, которую тоже делал сам из дрожжей, свеклы и меда. Там же всегда хранились снежный шмат соленого сала, соленые огурцы и маринованный лук. На всем острове, кроме Лисицы и Пилота, никто не мог по достоинству оценить этих странных кулинарных изысков хозяина отеля. Правда, Лисица очень редко бывала гостьей казацкой хаты. А порог спальни девушка и вовсе ни разу не переступила, несмотря на свою повышенную чувственность и томную тоску в глазах.

Гера накинул на себя халат и зашел на кухню. Кофемолка у него была ручная, так как в своем крохотном ностальгическом мире он не терпел электронные и электрические плоды цивилизации. В доме не было ни холодильника, ни телевизора, ни кондиционера. Исключение составлял лишь мобильный телефон, который Гера хранил в большом сундуке для одежды.

Он поставил на керосинку маленькую чугунную сковороду, капнул растительного масла и высыпал горсть кофейных зерен. Обжарил их до дымка и горячими перемолол. Затем высыпал черный порошок с безумным ароматом в турку, залил родниковой водой, поставил на огонь и стал помешивать деревянной палочкой.

Тут он услышал телефонную трель, которая доносилась из сундука. Он взглянул на часы – еще не было семи. Наверное, кто-то ошибочно набрал его номер, так как деловые люди в такое раннее время звонить бы не стали. Уверенный, что разговор ограничится одной-двумя фразами, Гера оставил турку на огне и зашел в спальню, где у окна стоял расписной сундук.

– Здорово, земляк! – услышал он голос Макса из трубки. – Все утро тебе звоню! Ты что, спал?

С Максом у Геры сложились холодно-напряженные отношения, хотя парни были соотечественниками, и их связывало недавнее бурное прошлое. Макс, вечный неудачник, сколотил свой хилый капиталец за годы работы охранником у одного скверного воришки, воруя у воришки деньги при любом удобном и неудобном случае. С этими деньгами Макс увязался за Герой и приехал в Вест-Индию. С того дня Макс, словно обезьяна, копировал каждый шаг Геры, каждую его сделку, правда, безуспешно. Гера привык к звонкам конкурента. Макс обычно звонил для того, чтобы попросить в долг.

– Да какой может быть сон на нарах! – ответил Гера. – Затылок плоский, ребра болят.

– А почему ты на нарах спал? – удивился Макс.

– Потому что в полиции кровати еще поставили.

– В полиции? Ты что, ночевал в полиции?

– Ну да, в камере для временно задержанных. Здесь пока и сижу. Сейчас завтраком накормят, и только потом отпустят.

– Вот же блин! А за что тебя?

– День пограничника отмечал. Искупался в центральном фонтане. А фонтан оказался священным. Из него только пить можно, причем исключительно монахам.

– Постой! – перебил Макс. – День пограничника, вроде, в мае! А сейчас, если не ошибаюсь, август!

– Да я день пограничника каждую неделю отмечаю! – ответил Гера и уже хотел закончить разговор, сославшись на необходимость раздавать сокамерникам баланду, как Макс огорошил его неожиданным предложением.

– Ты должен срочно вылететь ко мне! – сказал он. – Немедленно. Сразу же, как тебя отпустят!

– Срочно? Немедленно? А ты что, умираешь?

– Типун тебе на язык! Я нефть нашел!

– Где? В своем ночном горшке?

– У-у-у! – завыл Макс. – С тобой можно говорить серьезно? Я рыл котлован под фундамент, и экскаватор зачерпнул нефть ковшом! Она у самой поверхности земли. Черная, жирная! Фонтаном пошла! Оказывается, здесь никогда не проводились ни геологическая разведка, ни пробное бурение! Я хочу поставить здесь дюжину вышек и стать нефтяным магнатом!

– Разумное решение! – поддержал идею соотечественника Гера. – Но зачем я тебе нужен?

– Я хочу купить пол-острова, пока про нефть никто не узнал! Только это надо сделать сегодня же!

– Так покупай, чудак! Чего тянешь?

– У меня мало денег! А ссуду в банке мне не дадут, потому что я гражданин иностранного государства. Ты пойми, я не в долг у тебя прошу! Я предлагаю тебе купить курицу, несущую золотые яйца!

– А ты уверен, что зачерпнул нефть, а не городские фекалии?

Макс сделал вид, что громко плачет.

– Прилети, и убедишься сам! Полчаса ко мне, полчаса обратно! Что ты теряешь?

– У меня сегодня подписание страхового договора, – сказал Гера, чувствуя запах подгоревшего кофе.

– Перенеси! Страховая компания никуда от тебя не денется, а если про нефть узнают местные воротилы…

"А почему бы, в самом деле, не навестить этого чудака и не посмотреть на его Новый Уренгой в Карибском бассейне? – подумал Гера, заходя на кухню, заполненную густым чадом. – А страховая компания подождет. В самом деле, куда она денется?"

– Ладно, жди, – сказал Гера, выливая из дымящейся турки в раковину остатки кофе. – Через пару часов буду. И не забудь загрузить морозильник водкой!

Гера отключил телефон и, почесывая затылок, минуту смотрел на дисплей. Зарекался же не иметь никаких дел с Максом, а вот, надо же, потянуло на авантюру. Нефть! Впрочем, ничего удивительного. На многих островах Вест-Индии найдено "черное золото". А вдруг Макс, в самом деле, открыл богатое месторождение? Чем черт не шутит? Земля на Сесспуле бедная: степь да выжженная трава, пресной воды мало, животных, кроме бродячих собак, нет никаких. Потому и стоит дешево. Можно без особых напряжений купить пол-острова. А по местным законам, все, что находится в недрах латифундий, принадлежит землевладельцу. А не окажется нефти – так хрен с ней! Свет клином сошелся на этой нефти, что ли?

Э-эх, где наша не пропадала! Гера набрал номер Пилота. У него был свой мобильник, но трубку почему-то взяла Лисица.

– Отец? – переспросила она растерянно. – Отец еще спит…

– Так разбуди его, – подсказал Гера выход из положения.

– Разбудить?.. Сейчас, дай мыслями собраться… А тебе надо именно сегодня лететь?

– Не просто сегодня, а сейчас же!

– Ты понимаешь, – с деланным волнением сказала Лисица, – он неважно себя чувствует. Точнее, он здорово выпил. Лег только час назад. Я бы даже сказала, не лег, а упал без чувств. Мне кажется, что исполнить роль пилота ему будет довольно трудно…

– День зарплаты? – усмехнулся Гера. – Ладно, не надо его тормошить. Я сам слетаю.

– Сам?.. Только, пожалуйста, будь осторожен, – произнесла Лисица виноватым голосом. – И постарайся не называть своего имени диспетчерам. Отца, все-таки, они уже знают… Не сердись, прошу тебя!

– Всё, проехали! – ответил Гера. – Я думаю уже о другом.

– Хочешь, я провожу тебя в аэропорт?

Нельзя сказать, что Гере этого очень хотелось, но пока он думал, как отказать Лисице, она стала стремительно развивать инициативу.

– Три минуты – и я у тебя! Уже одеваюсь… Даже расчесываться не буду!

– Не суетись, – сказал Гера. – Я сделаю еще одну попытку сварить кофе. А ты отправь факсом заявку на полет из аэропорта Пьярко на Тринидаде в аэропорт Опен Кантри на Сесспуле.

– Так ты летишь к Максу? – с плохо скрытым удивлением произнесла Лисица.

– Да, – ответил Гера, насыпая новую порцию кофе в турку. – Он нашел на острове нефть, и я решил стать нефтяным магнатом.

Глава шестая

Внеплановая посадка

Лисица неплохо водила машину, только не чувствовала ее габаритов. Садясь за руль Гериного «крайслера», она представляла себя то ли пчелкой, то ли миниатюрной и юркой птичкой, летящей в горячем потоке воздуха навстречу машинам, пешеходам, домам и деревьям. И в соответствии с этими представлениями она совершала обгоны, парковалась и заезжала в узкие арки или ворота. Несколько раз Гера пытался ей объяснить, что садясь за руль, ей надо забыть про свою изящную фигуру и думать только о внушительных размерах «крайслера». Но Лисица почему-то относилась к его советам как к необоснованным придиркам, и Гера уже потерял счет царапинам и вмятинам на лакированных боках машины.

– Ты летишь прямо на него, – сказал Гера голосом, исключающим какое бы то ни было назидание, и даже зевнул, демонстрируя свое равнодушие.

Лисица не могла не видеть темнокожего велосипедиста, который ехал впереди них. На его багажнике возвышалась проволочная корзина размером с клетку для небольшого динозавра, доверху наполненная апельсинами. Будь Гера за рулем, он объехал бы это оранжевое чудище по встречной полосе, но Лисица продолжала упрямо гнать вперед, как бык на тореадора.

– Ты точно заденешь его, – разбавив голос веселым оптимизмом, сказал Гера, но Лисица снова проигнорировала его слова.

Тут, как назло, на встречной полосе появился бортовой грузовик.

– Притормози, – произнес Гера тем волнующим и нежным тоном, каким когда-то давно, еще в России, он говорил ей "позвони!"

Ноль эмоций! Кажется, девушка собиралась протиснуться между велосипедистом и грузовиком, где застряла бы даже исхудавшая после забега русская борзая.

Гера уже был готов схватиться за руль, как Лисица все же притормозила, пропустив грузовик, и лихо пошла на обгон велосипедиста.

Случилось то, что Гера предвидел еще полминуты назад. Раздался негромкий стук. Задетый тяжеловесным "крайслером", велосипедист немедленно полетел в кювет, и тотчас лобовое стекло подверглось мощной бомбардировке апельсинами. Гера уловил свежий запах орандж-джюса, словно зашел в апельсиновый сад после нашествия торнадо.

Лисица ударила по тормозам. Странно, что она вообще заметила в кювете несчастного торговца. Гера немедленно выскочил из машины.

– Извините! – крикнул он по-английски, с облегчением увидев, что велосипедист ничуть не пострадал, и даже не все апельсины высыпались из корзины. – Я помогу собрать!

Но велосипедист уже оправился от испуга и понял, что из ситуации можно извлечь выгоду.

– Деньги! – требовательно произнес он, выдернув из уха наушник от плеера, словно пробку из ванны. – Деньги давай!..

…Они продолжали ехать в аэропорт Пьярко при полном молчании. Гера, выражая своим видом недовольство, разложил на коленях папку и стал просматривать штурманскую карту и план полетов. Если Лисица все же испытывала раскаяние и сожаление по поводу случившегося, то талантливо скрывала эти чувства. Гере хотелось немного разрядить обстановку, но он понимал, что любую его фразу Лисица воспримет как упрек в свой светлый адрес.

Может, неделю, может, две назад между ними начали витать флюиды грозовых разрядов. Лисица стала немногословной, и на любой, даже самый пустяковый вопрос, отвечала с колким напряжением ёжика, нацелившегося на яблоко. Гера прекрасно понимал, в чем причина. Он хорошо видел, как девушка мучается от своего невостребованного чувства, но не подавал виду, что это ему известно, и всячески избегал каких-либо душевных разговоров.

Они выехали за пределы города и помчались по автостраде. Скучая, Гера смотрел на белые стены домов, сараев и лачуг, утонувших в тропической зелени. Словно столбы линии электропередачи перед глазами мелькали пальмы. Зазывалы в ярких футболках, стоящие у дешевых открытых кафе, отчаянно махали руками, словно с ними случилось что-то страшное, и они просили о помощи.

Эта душная влажная экзотика успела ему порядком надоесть. Полгода назад он прилетел на Тринидад, поселился в Порт-оф-Спейне, в апартаментах с видом на "Великолепную Семерку", где башенные часы напоминали о себе каждый час. Он думал, что долго не задержится на острове, но вдруг решил ввязаться в бизнес, взял в аренду триста метров прибрежной зоны и вложил все деньги в строительство отеля. Через месяц он пригласил в качестве секретарши Лисицу, а на должность личного пилота – ее отца. Лисица, уверенная в том, что Гера приглашает ее под венец, примчалась со скоростью болида. Но, признания в любви, как и венчания, не состоялось.

Погруженные в свои мысли и чувства, Гера и Лисица подъехали к аэропорту Пьярко. Между решеток чугунной ограды была видна часть летного поля и перрона, на котором в полной готовности стоял изящный остроносый "Лиджет" с бортовым номером SD030, который Гера арендовал для деловых полетов. Но если сказать честно, самолет был для него всего лишь большой игрушкой, которую он мог себе позволить. Он часто садился за штурвал и без всякой цели парил над облаками, наслаждаясь ни с чем не передаваемым ощущением пилотирования.

– Не жди, – сказал он. – Я еще должен утвердить план полета и заправиться топливом.

Это была неправда. Техники уже давно заправили самолет, а утвержденный план полетов Гере сбросили на факс, когда он еще пил кофе у себя на кухне.

– Я все же подожду, – мягко возразила Лисица и заглушила мотор.

Гера пожал плечами. Ему не хотелось никакого особого прощального ритуала, и чисто по человечески было жалко Лисицу, которой придется стоять у чугунной ограды под палящим солнцем, дожидаясь того мгновения, когда белый самолет, приподняв нос, оторвется от взлетной полосы. Но Лисица проявила упрямство. "Ревнует! – подумал он. – Хочет убедиться, что я не проведу в салон какую-нибудь воздыхательницу".

Они вышли из машины. На Лисицу, затянутую в плотно облегающее голубое платье с большим красным овалом на спине, тотчас уставились зеваки. Гера же в своих салатовых брюках и бежевой майке не привлек особого внимания. Лисица смотрела на Геру то ли вопросительно, то ли выжидающе и, буравя мягкий асфальт высоким каблуком, крутила ножкой.

– Вот тебе визитка моего страхового агента из «Тапира», – сказал Гера, протягивая девушке картонный квадратик. – Позвони, как вернешься. Скажи, что мы встретимся и подпишем договор завтра.

– Привет Максу! – напоследок сказала Лисица, опуская визитку в сумочку.

Махнув рукой, Гера быстрым шагом пошел к стеклянным дверям аэропорта. В душе клокотал тупой гнев. Гера был рассержен, но вовсе не на Лисицу, а на самого себя. Зачем он издевается над девчонкой и собой? Мазохист! Он же любит ее! Но почему до сих пор не сказал ей об этом? Он хочет ее проверить? Он подозревает ее в лукавстве?

Как только он вернется, так откровенно поговорит с ней. Хватит играть в молчанки! Позвонит, чтобы встретила. В отель они не станут заезжать, сразу поедут на океан. Гера прихватит пару бутылок рома и корзинку с фруктами. Они сядут на пустынном пляже поближе к волнам, где не так жарко, посмотрят друг другу в глаза и вспомнят все то, что когда-то соединило их.

Двери приветливо раздвинулись перед ним, и Гера почувствовал холодное и сырое дыхание кондиционеров. Краснокожие от загара, подвыпившие, возбужденные туристы в нелепых соломенных шляпах стояли в очереди на посадку. Типичная уроженка Вест-Индии – толстая, коричневая, губастая, в желтых шортах, – едва не сбила его чемоданом, который катила впереди себя. Два кудрявых пацана, расположившись на полу посреди зала, играли заводным паровозом.

Сколько раз Гере доводилось стоять на контроль в очереди пассажиров! Это было для него таким же привычным делом, как стоять в очереди на бензозаправку. Но сегодня Гера не пассажир, сегодня Гера пилот. Приятно, черт подери, чувствовать себя особым, избранным!

Гера свернул к входу для летного состава, кивнул темнокожей красавице в голубой форме и прошел на спецконтроль. Пилотское удостоверение, план полета, карту – на стол. Обыск металлоискателем. "О`кей!", ослепительные улыбки. И, наконец, глухой удар печати по пропуску, означающий для Геры то же, что для бегуна выстрел из стартового пистолета.

Он вышел на летное поле и снова окунулся во влажную духоту. "Лиджет", его красавец, его птичка, сверкал на солнце снежной белизной. Молчаливый и сутулый служащий аэропорта плелся за Герой, провожая до трапа. Смешно! Куда Гера денется без своей птички?

Его охватило легкое и приятное возбуждение. Он глубоко дышал, втягивая в себя неповторимый запах отработанного авиационного топлива и уже старался не думать о Лисице. Она была недалеко, за чугунной оградой. И наверняка сейчас смотрела на него, чуть прищурившись и покусывая губы. И все же она стояла на земле, среди таких же земных людей. А он, Гера, уже медленно и незаметно воспарял к небу.

Служащий отцепился на середине пути и пожелал удачного полета. Гера остался один на один со своей крылатой машиной, с этой волшебной ладонью, способной поднять его к Богу. Подошел к стремянке, уже занес ногу, чтобы встать на первую ступеньку, но тут почувствовал, что ритуал вознесения в небеса будет неполным. Гера же не пассажир. Гера пилот! Гера хозяин самолета! Конечно, это мальчишество, но оставалась надежда на то, что кроме Лисицы на него никто не смотрел. И Гера по-хозяйски обошел самолет, похлопал ладонью по его алюминиевому брюшку, да еще постучал ногой по колесу. Теперь – порядок, можно взлетать!

Он легко взбежал по стремянке в маленький и уютный салон, в котором было два коротких ряда кожаных кресел и деревянный шкафчик с множеством дверок, и неожиданно нос к носу столкнулся с незнакомой девушкой. Она была в строгом деловом костюме, голову покрывал шелковый платок, но на малоприметном лице застыло выражение пошлой раскрепощенности, с каким блудницы встречают клиентов на пороге борделя. И все же не это более всего удивило Геру, а жалкая собачонка, отдаленно напоминающая спаниеля, которую незнакомка держала на поводке.

– Вы откуда здесь? – спросил Гера строго, с недоверием глядя на собачку, язык которой свисал между зубов, словно тонкий ломтик ветчины.

– Я лейтенант службы безопасности, – ответила девушка и взмахнула какой-то бумажкой. – Проверяю ваш самолет на предмет взрывчатых веществ.

Собачка тявкнула на Геру, будто тоже представилась.

– И как? Все проверили? – мрачным голосом спросил Гера.

– Это не моя прихоть, – ревностно заметила девушка. – В регионе активизировались террористы, поэтому усилены меры безопасности… Счастливого пути!

Она с достоинством шагнула к дверному проему, чуть подтянула кверху тугую юбку, чтобы ненароком не лопнула, и стала осторожно спускаться по стремянке. Псина лихо сиганула прямо на асфальт и оттуда радостно залаяла.

Гера оторвал взгляд от смуглой коленки лейтенанта службы безопасности и посмотрел на чугунный забор. Так и есть! Лисица пялится на "Лиджет" и, кажется, курит от волнения. Черт подери эти совпадения! Почему посторонняя баба оказалась в салоне самолета именно в тот момент, когда у любимой девушки начался прилив ревности?

Вполголоса выругавшись, Гера закрыл дверь и зашел в пилотскую кабину. Не успел он устроиться в кресле, проверить ручной тормоз и рычаг тяги, как мобильник, лежащий в нагрудном кармане майки, коротко пискнул. Пришло электронное письмо.

Гера заурчал, как голодный медведь, вынул телефон и посмотрел на дисплей. Конечно! Короткое послание от Лисицы: "А дама с собачкой ничего. Зря высадил. Твои бабы мне по барабану, можешь развлекаться. Чао, милый!"

Телефон полетел на сидение второго пилота, подпрыгнул, как спортсмен на батуте, и завалился куда-то под педали. Ну как можно в таком состоянии взлетать? Даже за руль обыкновенной легковушки в таком взвинченном состоянии лучше не садиться! Нервы у Геры ни к черту. Ситуация нелепая, анекдотичная, а у него в душе чернее ночи, будто случилась какая-то трагедия. А что с ним будет, если, не дай Бог, свалится на голову настоящая трагедия? В петлю полезет?

Гера на секунду закрыл глаза, сделал глубокий вздох и задержал дыхание. Упражнение йогов. Должно помочь.

Рука потянулась к левому стартеру. Палец вдавил кнопку запуска с такой силой, словно Гера намеревался протолкнуть винную пробку внутрь бутылки. Ему не раз приходилось так делать на безлюдных пляжах, когда он забывал взять с собой штопор.

Ожил датчик, подтверждающий поступление топлива в левый двигатель. Гера следил за тем, как нарастают обороты, и растет давление масла. Лучше бы он взял Лисицу с собой. Она бы никому не мешала. Лисица Максу до лампочки. Ему нравится экзотика. Нормальный мужик со спортивной фигурой, а пялит глаза на жизнерадостных пуэрториканок, которые с первого раза в дверной проем ни за что не попадут. Лисица в сравнении с ними – дистрофик, тень на закате дня.

Гера запустил второй двигатель, вышел на связь с диспетчерской службой и запросил разрешение на руление. Ладно, потерпит девушка до обеда. До аэропорта Опен Кантри на Сесспуле сто сорок километров. Доплюнуть можно. А теперь все внимание на приборы и команды диспетчера.

Закрылки на восемь градусов. Стояночный тормоз снять. Рычаг тяги чуть вперед… Двигатели взяли на октаву выше и запели хором. Самолет едва заметно тронулся с места и медленно покатился по рулежке.

Гера свернул направо, и кинул взгляд в боковое окно. Там мелькнул забор. Ни Лисицы, ни "крайслера" уже не было. Мчится девчонка сейчас по трассе, срывая злость на педали газа. И ради чего горят нервы и колесные покрышки?..

Удержание навигации – на ноль девяносто один. Это направление посадочной полосы в Опен Кантри. Удержание высоты – на шесть тысяч футов. Селектор удержания вертикальной скорости – на восемьсот пятьдесят футов в минуту. Переключатель режима GPS на "On"… Зря все-таки Гера не отправил Лисице ответного письма! Несколько строчек текста лучше, чем молчание. Для женщины слова играют большую роль, чем для мужчины.

Гера запросил разрешение на взлет.

– "Learjet" SD030, hi, old dog! Cleared for takeoff! – раздался в ответ хриплый голос диспетчера, что в переводе на русский означало следующее: ""Лиджет", здравствуй, старый пес! Свободен для взлета!"

И все-таки надо было взять и ее, и пьяного папашу с собой! Тогда не надо было бы принимать обращение "старый пес" в свой адрес.

Гера двинул рычаг тяги вперед до упора. Справа побежали локаторная станция, ангары и серая масса терминала с припаркованными самолетами, а слева медленно потянулись пологие зеленые горы, покрытые кучерявыми джунглями.

"Все будет хорошо!" – мысленно сказал себе Гера, и как только на индикаторе скорости появилось "120", плавно потянул штурвал на себя, убрал шасси и закрылки и заложил левый вираж.

"Лиджет" пронесся над горой, пересек белую линию пляжа и, набирая высоту, полетел над морем. Гера запросил сопровождение полета, подтвердил переданный ему код "squawk" и, включив автопилот, откинулся на спинку кресла. Теперь можно расслабиться, полюбоваться темно-синим полотном океана, покрытым пенными следами кораблей и катеров, похожими на запятые, и подумать про Лисицу.

Конечно, не просто у них все складывается, ой, как не просто! Лисица – человек сложный. Никогда не поймешь, где она, ее суть, ее душа, а где роль, где игра. Гера познакомился с Лисицей в те дни, когда она вместе с папой разворачивала грандиозную аферу. Они задумали наказать одного скверного воришку, тучное тельце которого старательно охранял Макс. Афера удалась, Лисица и Пилот заграбастали без малого миллион долларов, но в дураках оказался не только воришка, но и Гера, которого обаятельные мошенники ловко использовали в своих целях. Пилот, правда, вручил все деньги Гере в качестве приданого своей дочурки, но Гера обиделся на Лисицу за ее двуличие, жениться на ней отказался, но миллион не отдал, а свалил вместе с ним в Вест-Индию. Конечно, тоже не шибко высоконравственный поступок…

Гера уже хотел встать с кресла и поднять с пола мобильник, чтобы немедленно позвонить Лисице и предложить ей завтра же обвенчаться, но тут в наушниках раздался щелчок, а затем сухой мужской голос:

– "Лиджет" SD030, вы в зоне радара "Вальве". Подтвердите контакт!

"Вальве"? В памяти Геры когда-то отложилось, что "Вальве" – эсминец ВМФ, который мутил воду где-то в Карибском бассейне, но Гера даже предположить не мог, что его маршрут может проходить прямо над этим кораблем-убийцей.

– "Лиджет" SD030 на связи! – ответил он, машинально глянув на показания курса (не сбился ли с пути?). – Добрый день!

Гера не испытывал никакого беспокойства по поводу неожиданного контакта с военным диспетчером. Полет проходил строго по курсу, обозначенному в плане. Гера с точностью до метра поддерживал выделенные ему эшелоны и не нарушал правила пилотирования. Кажется, все службы, контролирующие полеты, встали на уши из-за угрозы террактов! Гром грянул, и все стали креститься. По натуре Гера был реалистом, но к этой суете относился скептически. Настоящий террорист, если это не псих-одиночка, никогда не повторяется в выборе способа и места для своего злодейства. Смешно устраивать массовые облавы в аэропортах после того, как где-то был захвачен самолет. Это махание кулаками после драки.

– Цель вашего полета, пилот? – начала допрос эсминец.

– Полет плановый, направляюсь в аэропорт Опен Кантри на Сесспуле.

– "Лиджет", измените курс на "восемь девять"! – потребовал диспетчер. – В двухстах десяти милях к востоку от вас находится остров Питон. Сегодня ночью там началось извержение вулкана. Вы должны помочь эвакуации и взять на борт раненых. На подходе к острову перейдите на частоту "сто двенадцать и шесть" и запросите посадку у «Питон Тауэр». "Лиджет" SD030, повторите задачу!

Вот те на! Гера глянул на датчик уровня топлива. Двести десять миль до Питона, и оттуда до Сесспула как минимум столько же. Ерунда, мелочь. Топлива хватит на четыре тысячи километров.

Гера повторил диспетчеру свою задачу и выставил на индикаторе новый курс. Самолет плавно лег на правое крыло, показывая им на вытянутый и горбатый, как пирожок, остров Тобаго, и устремился к размытому горизонту пустынного океана. Взглянуть на нефтяную скважину Макса Гера еще кое-как успеет. Но вот бутылка рома на пляже, скорее всего, отменяется. Дай Бог вернуться домой к полуночи!

Все мысли постепенно вытеснял остров Питон, на котором разразилось стихийное бедствие. Гера мало что знал о нем. Клочок суши, затерявшийся среди бескрайних просторов океана. Традиционное место отдыха молодых романтических пар, которые пятизвездочным отелям и вышколенному персоналу предпочитали тростниковые бунгало, дикие пляжи и непроходимые заросли тропических растений. Наверняка там допотопный аэропорт с грунтовой полосой. Но как бы Гере ни хотелось быстрее вернуться домой, послать диспетчера с его просьбой он не мог. Спасение людей – святое дело. Гера искренне считал, что это нравственный каркас жизни, ее арматурная основа, на которой держится всё остальное: бизнес, любовь, вино, деньги. И если каркас есть, то основа будет стоять прочно, как египетская пирамида.

Через несколько минут Гера снова связался с эсминцем, который цепко держал его в поле зрения своих радаров, корректируя курс. Исходя из высокого уровня организованности, с какой военные наладили спасательные работы, воображение Геры принялось рисовать жуткие картины разыгравшегося на острове катаклизма. Гера представлял себе сцены, похожие то на "Последний день Помпеи", то на Дантов "Ад". Гера смотрел на приборную панель, но видел черное небо, густые хлопья пепла, огнедышащую лаву, ползущую по улицам города, в которой, как спички, вспыхивали и заживо сгорали люди…

Но вскоре мысли Геры переключились на технико-прозаические вопросы. Например, в каком состоянии находится взлетно-посадочная полоса? Работают ли приводы? Привычка критически относиться к себе и природная скромность предательски подрывали в нем веру в себя и бесстыдно напоминали о том, что он отнюдь не воздушный ас. Гера привык взлетать и садиться при ясной солнечной погоде и почти полном отсутствии ветра. Увы, он не научился до сих пор сажать девятитонный «Лиджет» на поверхность жидкой лавы при полном отсутствии видимости. Но очень не хотелось разочаровать военных, которые так надеялись на него.

Гера увеличил тягу, чтобы его алюминиевая птичка развила максимальную скорость, какая была возможна на этой высоте, и стал напряженно всматриваться вперед. Вскоре он увидел нечто похожее на серую тучку, которая неподвижно висела над морем, отдаленно напоминая гигантский баобаб. Сначала Гера не придал ей значения, будучи уверенным в том, что извержение вулкана с заоблачной высоты выглядит намного более впечатляюще. Но спустя еще некоторое время он различил темно-зеленое пятно острова, контуры береговой полосы и пирамидальную гору, откуда эта самая тучка и выползала, будто Джинн из бутылки.

Пора огласить заход на посадку. Военный диспетчер, по-видимому, всю свою армейскую службу сажал сверхзвуковые истребители на палубу авианосца. Хриплым и, кажется, немного хмельным голосом он приказал немедленно опуститься с шести тысяч до четырехсот футов, чтобы не звездануться об гору, и при этом развернуться на сто десять градусов. Проще говоря, мирный и сугубо гражданский "Лиджет" должен был совершить ряд таких же маневров, какие совершает муха в закрытой комнате в поисках навозной кучи.

Считая, что паниковать раньше времени позорно, Гера взял управление на себя и принялся с холодной головой делать все необходимое, чему его учили Пилот и инструкторы в летной школе. Снизить тягу до холостого хода. Штурвал от себя и круто влево. Следить, чтобы стрелка на датчике вертикальной скорости не ушла за "30". Одновременно с этим следить за курсом, чтобы не проскочить мимо острова. Одновременно с этим следить за высотой, чтобы не врезаться в землю. Одновременно с этим следить за горизонтальной скоростью, чтобы вовремя выпустить шасси и закрылки. Одновременно с этим слушать команды диспетчера, корректировать курс и вразумительно подтверждать выполнение команды на хорошем английском. Одновременно с этим отыскивать среди зеленой шевелюры острова желтую полоску взлетно-посадочной полосы, то есть, налаживать визуальный контакт. А все остальное чепуха!

Слава Богу, что Гера не взял Лисицу с собой! Вот натерпелась бы девчонка страху!

От резкого снижения у него заложило уши и стало пусто в животе. Двигатели на холостых оборотах работали настолько тихо, что казалось, будто они вообще выключились, и самолет скользит по воздуху, как планер. Гера пересек береговую линию на высоте полутора тысяч футов и продолжал снижаться со скоростью, которую никогда не испытывают на себе благополучные пассажиры больших самолетов от приличных авиакомпаний. Гера видел под собой раскиданные в беспорядке маленькие белые домики и тростниковые крыши, голубые пятна бассейнов, темные и вертлявые, как веревки, дороги, и не мог найти ни единого признака катаклизма. И гора, извергающая дым, не только была нестрашной, но даже привлекательной, как любопытный туристический объект редкого природного явления.

– "Лиджет", удерживайте это направление и спускайтесь до трехсот футов. Полоса в двух милях от вас. Вы должны ее видеть.

– Но я не вижу ее! – ответил Гера, тараща глаза на мелькающие под ним густые заросли, похожие на грядку с цветной капустой.

– Значит, скоро увидите, – пообещал диспетчер и зевнул. – Переходите на частоту "сто двенадцать и шесть" и войдите в контакт с «Питон Тауэр». Бай!

Гера хотел предупредить вояку, что он не обезьяна, и коль не испытывает радости от посадки на джунгли, то решительно уходит на второй круг, но диспетчер уже отключился. Тут, к счастью, Гера увидел что-то похожее на просеку в лесу и россыпь огоньков. Полоса! Но не по курсу, а несколько правее! Надо срочно набрать пару градусов!

Процедуру приземления Гера проводил десятки раз, но впервые он летел в такой нервной атмосфере и садился на незнакомый аэродром. Естественно, что Гера прошляпил минимальную скорость, и кабину заполнил пронзительный визг аварийной системы. Обливаясь потом, Гера увеличил тягу, выпустил закрылки на восемь, а затем сразу же на сорок градусов, и урезал скорость снижения. В последнюю минуту Гера включил посадочные огни. Ему не хватило третьей руки и второй головы для того, чтобы связаться с аэродромной службой «Питон Тауэр» и обрадовать ее своим прибытием. Потому Гера хряпнулся на полосу таинственным незнакомцем, при гробовом молчании и без какого бы то ни было запроса на разрешение.

Глава седьмая

Выстрел

Лисица притормозила у главного входа в ботанический сад и тотчас увидела отца. Тот быстро подсел к ней в машину, поднял темное стекло и, отдышавшись, коротко спросил:

– Все в порядке?

Она кивнула. От волнения ее губы дрожали, а пальцы так крепко сжимали руль, что побелели вокруг ногтей. Придавив педаль газа, она на приличной скорости погнала "крайслер" на окраину города.

– Вот его права, – сказала она, протягивая отцу пластиковую карточку. – Вот документы на машину. Вот образец подписи, потренируйся…

Он спрятал все, что она ему дала, в нагрудный карман пиджака, а свой паспорт отдал ей.

– Я боюсь за тебя, – прошептала Лисица.

– Ерунда, – произнес Пилот и потрепал дочь по щеке. – Бей по радиатору, и все будет хорошо!

Она остановилась недалеко от строящейся высотки и вышла из машины, уступив место за рулем отцу. Развернувшись, Пилот помчался в обратную сторону. Лисица надела темные очки, повязала голову платком и зашла в квартал бедноты. Она двигалась мелкими шажками, часто перебирая ногами и опустив лицо. Если бы не слишком яркое и узкое платье, ее можно было бы принять за арабскую женщину. Никто не обращал на нее внимания. Детей интересовали только автомобили, у водителей которых можно было бы выпросить денег, или прилично одетые мужчины. Последние, впрочем, на этих грязных, залитых помоями улочках, появлялись крайне редко. Это были либо слишком любопытные туристы, которые игнорировали грозные предупреждения своих гидов, либо американские правозащитники, которые делали себе рекламу, изображая из себя страстных филантропов и борцов за права бедноты. Женщина, закутанная в платок, здесь никому не была нужна.

Лисица свернула на стройку, подошла к заколоченному входу в подъезд и оттянув доску, юркнула внутрь. По лестнице, засыпанной мелом и строительным мусором, она поднялась на третий этаж и свернула в правый проем. Квартира пока еще представляла собой пустую коробку с бетонными стенами. Запах известки, краски, теплый сквозняк. Из пустых оконных проемов доносились звуки города: сигналили машины, гудели моторы, из ближайшего кафе доносилась музыка.

Лисица почувствовала беспокойство. Она остановилась посреди большой комнаты, оглядела потолок с торчащими проводами, стены и дверные проемы, и ей показалось, что из-за всех углов за ней следят полицейские. Понимая, что это абсурд, она все же кинулась в соседнюю комнату, заглянула в холл, на кухню и, успокоившись, зашла в темную нишу, где в недалеком будущем, на радость жильцам, будет стоять унитаз. Там, под обломками кирпичей, она нашла карабин в брезентовом чехле и полиэтиленовый пакет со спортивным костюмом, в который тотчас переоделась.

Вытирая спиной стену, Лисица приблизилась к оконному проему, встала перед ним на колени и осторожно выглянула. Улица новоселов. Новые Черемушки! Затоптанные газоны, редкие кустики, пыль, куски бетонных блоков, торчащие из земли хвосты проволоки, узкая разбитая дорога, по которой шныряли грузовики с оконными рамами и домашней мебелью.

Лисица расчехлила карабин, взвела помповый затвор, опустила локти на подоконник и прильнула к окуляру оптического прицела. Ее указательный палец мягко лег на спусковой крючок. В желтом круге, разделенном на секторы сеткой координат, Лисица видела всю улицу в перспективе. Она казалась сдавленной прессом; детали, которые находились совсем близко, стояли едва ли не вплотную с теми деталями, которые были далеко. Редкие прохожие будто собрались на митинг и двигались так плотно, что, казалось, обязательно должны были наступать друг другу на пятки. Редкий строй пальм вообще превратился в густую рощу…

И вот в конце этой рощи появился "крайслер". Машина ехала медленно, но в оптическом прицеле она будто стояла на месте, увеличиваясь в размере, словно была надувная, и кто-то ее подкачивал. "Ну, давай же! Давай! Быстрее!" Лисице казалось, что ее сердце стучит так громко, что этот звук обязательно услышат в полицейском участке. От напряжения ее руки занемели, а вспотевшие локти стали разъезжаться на подоконнике… Она взмахнула головой, чтобы челка не закрывала окуляр, и снова прижалась бровью к упругому резиновому ободку… "Крайслер" продолжал увеличиваться в размерах. По его лобовому стеклу скользили тени и блики. На какое-то мгновение в нем отразилось солнце, и казалось, что это вспышка от разрыва гранаты.

– Господи, – прошептала Лисица. – А страшно-то как…

Она опустила перекрестие прицела на широкий передок машины, подвела его к середине никелированной решетки, за которым прятался горячий радиатор, и стала медленно давить на крючок… Машина была уже так близко, что Лисица без труда видела царапины и мелкие вмятины на кузове, видела засохших мошек на запыленном бампере…

Она перестала дышать, попыталась расслабиться, чтобы унять дрожь, но тут щелкнул выстрел. Лисица почему-то не ожидала его, или ожидала позже, и вздрогнула от испуга. Впрочем, благодаря глушителю звук выстрела не был громким, зато отдача едва не отбросила Лисицу от подоконника. Но все это было пустяком в сравнении с тем, что произошло с машиной. Мощная пуля, словно маленький снаряд, разорвала в клочья весь передок "крайслера", отшвырнула на несколько метров покореженную крышку капота, выбила лобовое стекло и разлетелась во все стороны огненными брызгами. Окутанная дымом и огнем, неуправляемая машина промчалась еще сотню метров по улице и врезалась в строительные леса строящегося особняка.

«Я убила отца!» – с ужасом подумала Лисица.

Глава восьмая

Не тот!

Включив торможение, Гера тяжко вздохнул, вытер промасленной тряпкой взмокший лоб и посмотрел в боковое окошко. Апокалипсиса вроде того, каким фильм «Экипаж» пугал зрителей, не было. Ни горящих зданий, ни несущегося с гор селя, ни глубоких трещин на земле. Лишь сыпались с неба редкие хлопья пепла, да по рулежке, наперерез самолету, мчались «скорая помощь» и полицейский «форд» с мигалками.

Гера свернул на рулежку, остановился и с большим опозданием набрал частоту "112,6".

– "Лиджет"!! Какого черта!! – услышал Гера вместо привычного спокойного приветствия визгливый голос местного диспетчера. – Почему вы не запросили посадку?!

Гера ожидал, что его встретят здесь как национального героя, и уж если на церемонии встречи не будет президента, то, по крайней мере, министр иностранных дел острова обязательно заключит его в свои объятия и со слезами на глазах возопит: "Вы единственный, кто смог сюда пробиться! Родной вы наш! Спаситель!" И после этого министр махнет рукой, и к самолету ринется орущая толпа беременных женщин, детей и калек на костылях. И в дверях начнется толчея, вопли, крики, хруст костылей, и тогда орать уже придется Гере.

К грубому тону диспетчера Гера совсем не был готов. Конечно, правила он нарушил достаточно серьезно, в нормальной обстановке его сразу бы лишили пилотского удостоверения. Но сейчас были форс-мажорные обстоятельства, и на его грешок диспетчер мог бы закрыть глаза. Успокоив совесть этими мыслями, Гера уже был готов ответить на грубость какой-нибудь затасканной русской фразой, вроде "закрой хайло, козел плешивый!", но тут увидел движущийся по краю взлетки двухмоторный "барон". Самолет был настолько близко, что Гера успел различить за стеклом кабины пилота в черных очках.

М-да, выходит, Гера чуть не наломал крыльев. Видимо, "барон" уже собирался разбегаться, когда, словно фантом, в конце полосы показался "Лиджет". Можно представить себе ощущения пилота, когда он увидел остроносую птичку с ослепительными прожекторами, стремительно надвигающуюся на него.

Гера не стал называть диспетчера плешивым козлом, а лишь запросил помощь в рулении. Диспетчер проворчал что-то на местном диалекте и приказал стоять на месте и не дергаться. Гера затянул парковочный тормоз и уставился на лобовое стекло, на которое сыпался густой пепел. Верная истина: когда делаешь добрые дела, надо всегда быть готовым нести за это наказание.

С оглушительным ревом "барон" пронесся мимо. Гера перекрестился и мысленно пожелал ему удачи.

Полицейская машина и "скорая" подъехали к левому крылу. Гера выбрался из кресла, вышел в салон и посмотрел на себя в зеркало. Волосы торчком, на груди большое темное пятно от пота, нос почему-то красный. Да уж, на спасителя, спустившегося с небес на землю, он был меньше всего похож.

Гера открыл дверь, впуская в утробу самолета липкий воздух, сильно пахнущий гарью, и спустился по стремянке на землю. Жара неимоверная! И это несмотря на тучи пепла, закрывшие солнце. Гера услышал гром, похожий на грозовые раскаты. Даже свист двигателей не в силах был заглушить ворчание вулкана.

Из полицейской машины выскочил упитанный чернокожий мужчина в форме, с жестоким узким лицом. Подойдя к Гере, он козырнул и представился:

– Начальник полицейского управления Майор Фэлкон! Спасибо, что откликнулись на беду.

Они пожали друг другу руки. Гера понял, что этому мужику до лампады, каким способом "Лиджет" заходил на посадку. Человек занят серьезным делом – эвакуацией людей. Восприняв его благодарность с большим воодушевлением, Гера не преминул отпустить себе комплимент:

– Не стоит благодарности, майор! Я поступил так, как должен был поступить каждый профессиональный летчик.

Когда диспетчер расскажет ему, как "профессиональный летчик" заходил на посадку, Гера уже будет далеко.

– К счастью, к острову подошел плавучий госпиталь, – сказал майор, смахивая с козырька фуражки лепесток пепла, – и всех тяжелых мы переправили на его борт. Там прекрасный медперсонал, операционная… В общем, обстановка хоть и тяжелая, но не драматическая.

– Я что, зря прилетел?

– Нет, не зря, а очень даже кстати. Мы только что вынесли последнего пострадавшего из зоны бедствия. Это француз, эколог, он работал на склоне вулкана. Падающий камень разбил ему голову. Госпиталь уже отошел, а этому парню нужна срочная операция. Вы спасете ему жизнь, если доставите его на Тринидад в госпиталь.

Назад на Тринидад! Домой! К Лисице! Прости, Макс, встреча с тобой не состоится.

– Надеюсь, в аэропорту Пьярко нас встретят врачи? – с воспылавшим энтузиазмом спросил Гера.

– Конечно! – заверил майор. – Как только вы взлетите, я свяжусь с госпиталем. Проблем не будет.

– Тогда загружайте! – распорядился Гера.

Майор Фэлкон повернулся к "скорой" и махнул рукой. Тотчас оттуда выбежали два медика в салатовых халатах с черными сажевыми пятнами, вытянули из машины носилки и едва ли не бегом понесли их к стремянке.

У Геры защемило сердце, когда он увидел неподвижное тело, прикрытое простыней, и розовую безжизненную руку, торчащую из-под нее.

– Он в сознании? – спросил Гера у майора, кинув взгляд на замотанную бинтами голову несчастного эколога, который больше походил на гипсовое изваяние, чем на живого человека.

– Мы обработали рану и дали ему снотворное, – за майора ответил один из санитаров.

– До Тринидада не меньше тридцати минут полета, – сказал Гера, чувствуя на себе груз ответственности. – Он… он выдержит?

– Должен, – односложно ответил медик, пряча глаза, и задвинул носилки вглубь салона.

– Вам не стоит здесь задерживаться, – сказал майор, глянув на дымящуюся гору. – Вулканологи предсказывают в ближайшие час-два новый выброс.

Он козырнул и повернулся к Гере спиной. Медики, зачем-то отряхивая руки, словно грузили мешки с цементом, вышли из самолета и нырнули в свою машину с матовыми стеклами и красным крестом на борту.

Эти люди перекинули на Геру свою проблему. Пилот вместе с его "Лиджетом" больше не был им нужен. Машины развернулись и, поднимая пыль, помчались к терминалу. Гера смотрел им вслед и почему-то чувствовал себя брошенным и преданным. Снова раздались раскаты грома. Резко потемнело. С неба посыпался густой пепел, этакая черная метель. Крылья "Лиджета" покрылись тонким слоем черных стружек. Аэродром опустел. Гера не видел ни самолетов, ни машин, ни людей, Казалось, что два медика и полицейский – это последние люди, покинувшие остров. И на нем, обреченном на сожжение и затопление в морской пучине, не осталось никого, кроме раненого эколога, Геры и его птички.

Ему стало тоскливо. Пора, однако, сваливать!

Гера взбежал по стремянке в самолет с таким чувством, словно за ним гналось какое-то омерзительное животное, вроде бешеной свиньи или зловонного комодского варана. Закрыл за собой дверь и снова почувствовал себя в своем мире, привычном и знакомом, наполненном тем удивительным и непередаваемым запахом, какой имеет только салон самолета. Вот только неподвижно лежащий на носилках человек с забинтованной головой смотрелся в этом мире как инородное тело.

Гера подошел к нему и опустился на колено. Свободными от бинтов были только шелушащийся розовый нос с крапинами веснушек и сизые, как у покойника, губы. Гера приблизил ухо к этим губам, но так и не понял, дышит эколог, или уже нет. Зато уловил отчетливый запах спиртного.

И какого лешего этого француза понесло на склон вулкана в то время, когда тот начал плеваться камнями! Что там экологу делать? Устанавливать фильтр на жерло, чтобы в атмосферу не попали дым и пепел?

Порывшись в шкафчиках, Гера нашел там бутылку минералки и жадно припал к горлышку. Нет, все же надо было взять Лисицу с собой. С ней Гера не так бы остро чувствовал одиночество. Но не это самое главное. Пилот без стюардессы, без изящной и привлекательной женщины – это извозчик. Пилота делает красивым и элитным не столько самолет, сколько женщина. Она подчеркивает его избранность, его мажорность, его небесную возвышенность. Сел бы Гера сейчас за штурвал и так небрежно, через плечо: "Милая, а приготовь-ка мне кофейку!"

Он вздохнул, сел за штурвал и, вооружившись линейкой, рассчитал курс на Тринидад. В математике Гера был ни в зуб ногой, но поделить расстояние на скорость, и при помощи транспортира определить градусы его научили в летной школе. Главное, попасть в зону радара аэропорта Пьярко, а там уже не дадут пропасть. Там уже наверняка ждут "Лиджет" с бортовым номером SD030, который везет умирающего эколога. Диспетчеры должны дать зеленый свет спасателю. Допустить на посадку с первого захода. Навести на полосу с такой же точностью, с какой Одиссей пропустил стрелу сквозь кольцо. Потому что Гера борется за жизнь человека, его миссия благородна и гуманна.

Наполненный самоуважением и значимостью своей роли, Гера запросил у диспетчера разрешение на взлет, но к своему удивлению ответа не получил. Гера еще несколько раз нажал кнопку вызова и обратился к нервному начальнику «Питон Тауэра» в неформальной манере, но снова выслушал тишину.

– Что они там, разбежались все? – пробормотал он.

Молчание диспетчера усугубило его тревогу. Гера ввел необходимые данные в приборы и решил взлетать немедленно. "Лиджет" тронулся с места, и лобовое стекло сразу же очистилось от пепла. Гера увеличил тягу и вырулил на взлетку. Черт с ним, с диспетчером! Как поднимется, так сразу же свяжется с военными. Приятно осознавать, что самолет обязательно отметится светящейся точкой на радарах военного корабля, а значит, Гера не потеряется в удушливом дыму и облаках пепла горящего острова, за ним следят, его видят, о нем заботятся.

Гера двинул рычаг тяги вперед, сходу запуская самолет на разбег, словно огрел плетью молодого и сильного скакуна. Перегрузки вдавили его в спинку кресла, по полу покатилась пустая бутылка от минералки. Самолет побежал по грунтовке, задрожал, затрясся; казалось, что все его детали пришли в движение, заскрежетали, захрустели, и вот-вот фюзеляж развалится на куски; и Гере уже захотелось заорать от нетерпения и острого желания оторваться от этой грубой и твердой земли, но вот нос плавно приподнялся, и через миг тряска улеглась, словно самолет замер на месте, и наступила блаженная тишина, лишь отчасти заполненная мерным шумом двигателей.

– Эй, парень! – зачем-то крикнул Гера, хотя был убежден, что эколог его не слышит. – Все будет о`кей! Долетим!

"Лиджет" лег на курс, и Гера кинул прощальный взгляд на Питон. Окутанный дымом остров медленно проплывал под крылом. Огромный черный баобаб, растущий посреди океана, с каждой секундой отдалялся все дальше и дальше. На душе у Геры пели соловьи. Всегда бы так: походя и без особых моральных и временных затрат совершать богоугодные дела. И людям польза, и самому приятно.

"Лиджет" забрался на шесть тысяч футов и, доверяя расчетам пилота, нацелил свой остренький нос на Тринидад… Гера сладко потянулся, разминая руки. Извини, Макс, но обстоятельства так сложились, что сегодня увидеться не удастся. Нефть подождет. Она не прокиснет, не испарится, и ее не высосут жадные нефтяники. С Максом они встретятся в другой раз, выпьют водки и пойдут смотреть на нефтяную скважину. А сегодняшний вечер Гера проведет с Лисицей. К закату солнца они должны успеть занять позицию на берегу океана и откупорить первую бутылку тростникового рома. Гера позволит ей напиться, чтобы как следует расслабилась. Пусть от души побегает по песку, попоет песни, искупается прямо в одежде. А потом они откровенно поговорят о своих чувствах и будущем.

Тут Гера снова вспомнил про мобильник, который валялся где-то за креслом второго пилота. Вполне возможно, что "Лиджет" сейчас находился в зоне действия какой-нибудь мобильной сети, и можно было промурлыкать Лисице несколько ласковых слов, чтобы подготовить ее душу к вечерней терапии, словно холст к рисованию. Причем, не задавать ей дурацких вопросов и не давать ей рта раскрыть. Просто сказать: "Я тебя очень люблю, для меня на этом свете больше нет женщин…" И сразу же отключить связь. Пусть эти слова трудятся в ее душе, делают свою незаметную работу до его возвращения.

Ему настолько понравилась эта идея, что он уже собрался выползти из кресла. Ничего страшного не было в том, чтобы на минуту-другую оставить самолет под контролем автопилота. Гера осмотрел приборы. Все было в норме, "Лиджет" резал воздух на заданной высоте, с заданной скоростью и в заданном направлении. Гера взялся за рычаг, чтобы сдвинуть кресло назад, как вспыхнула лампочка радиовызова, и в наушниках раздался взволнованный голос:

– "Лиджет" SD030, на связи «Питон Тауэр»!

Явился, не запылился! Диспетчер аэродрома, с которого Гера только что взлетел! А где ты был, «Питон Тауэр», когда Гера запрашивал разрешение на взлет с прокопченного, как угорь, острова?

Гера почувствовал, что над ним нависла гора проблем, и сейчас ее свалят ему плечи, и самолет под ее тяжестью станет проседать и, в конце концов, рухнет в воду.

– «Питон Тауэр», "Лиджет" на связи, – безрадостным голосом ответил Гера. Наверняка эти засранцы в суматохе забыли еще какого-то раненого, и сейчас станут просить вернуться.

Но что удивительно, никакой просьбы не поступило.

– "Лиджет"! Это майор Фэлкон. У вас все в порядке?

– Слава Богу!

– Произошло непредвиденное обстоятельство…

"На Тринидаде тоже проснулся вулкан!" – подумал Гера, пытаясь отгадать вторую часть фразы майора, но ошибся принципиально.

– … мы передали вам совсем не того человека!

– Что?!

– Французский эколог здесь, на эвакопункте. Он скончался несколько минут назад. А на носилки лег кто-то другой. У нас есть подозрения…

Гера невольно оглянулся. Чтобы увидеть весь салон, необходимо было встать, а Гера этого сделать не мог, не сдвинув кресло назад. Но ему было достаточно увидеть задние кресла и дверь туалета. Привычное расположение этих объектов сразу успокоило его. Ну и что с того, что вместо эколога в самолет пробрался раненный эндокринолог или, к примеру, гинеколог? Люди в случае опасности проявляют удивительную изобретательность. На тонущем "Титанике", говорят, некоторые мужчины переодевались в женское платье, чтобы занять место в шлюпке.

– И что, по-вашему, я теперь должен делать? – с иронией и раздражением спросил Гера.

В наушниках что-то хрипело, трещало. Майор Фэлкон молчал. Похоже, он не знал, как ответить на этот вопрос. Гера проникся к нему с состраданием. Навести порядок на острове, готовом взлететь на воздух, – не самая приятная работа. В такой обстановке за голову схватится и запаникует даже самый волевой и храбрый полицейский.

– Майор! – напомнил о себе Гера, надавив на кнопку связи. – Что прикажете делать с раненым? Везти его на Тринидад или сбросить с самолета?

Последний из островитян ответил не сразу, хотя и нажал тангенту: Гера слышал, как он с кем-то переговаривается, и голоса трудно было назвать спокойными.

– "Лиджет"! – наконец отозвался начальник полиции. – Следуйте прежним курсом, пока не попадете в зону радара эсминца "Вальве". – Дальнейшие указания получите от полковника Чеффинджа.

Гере сегодня везло на военных! Он хотел посоветоваться с майором, не призваться ли ему заодно на военную службу, но связь с островом оборвалась, причем весьма конкретно, и никакие попытки вновь услышать голос «Питон Тауэра» не увенчались успехом.

Глава девятая

Спокойно, Маша!

Испытывая ужас от того, что натворила, Лисица вскочила на ноги и кинулась в уборную. Проклятые кирпичи! Она споткнулась и рухнула на присыпанный известью пол. Вся белая, как снежная баба! Теперь любой дурак догадается, что она была на стройке.

– Папочка, родненький! – бормотала Лисица. Опустившись на колени перед горловиной широкой канализационной трубы, она затолкала туда карабин, платье и завалила кирпичами. Отряхиваясь, Лисица выбежала на лестницу и, стараясь ступать тихо, быстро сошла вниз.

Через узкое подвальное окно она выбралась на улицу, по которой несколько минут назад проехал "крайслер", увидела сложенные друг на друга бетонные плиты и кинулась к ним. Там стоял велосипед. С маленькими колесами, высоким рулем и седлом. Точь-в-точь такой, на которых ездят медведи в цирке.

Лисица оседлала велосипед, вырулила на улицу и, налегая на педали изо всех сил, помчалась по дороге к строящемуся особняку, под которым стоял покореженный, окутанный дымом "крайслер".

Несколько рабочих с голыми смуглыми торсами уже подбежали к машине и принялись своими рубашками сбивать пламя на изуродованном двигателе. В дальнем конце улицы завыла полицейская сирена. Лисица въехала во двор, заваленный строительным мусором, и как только колесо велосипеда врезалось в кучу щебня, спикировала на нее вперед головой.

– Я его знаю! – закричала она, вскакивая на ноги. – Это мой шеф! Владелец отеля "Башня"! Что с ним? Отойдите все!

Она подбежала к машине, которая представляла собой весьма грустное зрелище, на всякий случай схватилась за голову и пронзительно закричала. Рабочие, которые к этому времени уже забили огонь, испуганно отшатнулись под леса.

– Что с ним?! – причитала Лисица, обливаясь слезами. – Господи! Что же это делается?

Она рванула дверку, и из помятого салона к ее ногам вывалился Пилот с окровавленным лицом.

Лисица наверняка бы сошла с ума, если бы Пилот вовремя не разжал зубы и не прошептал:

– Спокойно Маша, я Дубровский…

Лисица с облегчением и взяла себя в руки. Нырнув в салон, очень щедро залитый бычьей кровью, она схватила аптечку и опустилась возле отца на корточки.

Вата, перекись водорода, бинт… Лисица для вида провела куском ваты по лбу отца, стирая кровь, и тут увидела, что лоб покрыт множеством мелких кровоточащих царапин. Проклятое стекло! Кто же знал, что оно разлетится вдребезги только от одного попадания в радиатор!

Рабочие пришли в себя и принялись наперебой предлагать помощь. Кто-то свернул свою рубашку и сунул Пилоту под голову. Кто-то разорвал на полосы оранжевую куртку и предложил перебинтовать раненому лицо. Лисица, бормоча слова благодарности, промокнула свои мокрые глаза бинтом и стала наматывать его на голову отца.

Тут и врачи с полицией подъехали. Началась суета. Врачи вынесли носилки. Полицейские оградили место аварии желтой лентой. Один из них обыскал Пилота, извлек из кармана пиджака водительское удостоверение Геры и переписал все данные себе в блокнот. Рабочие вразнобой принялись давать показания. Лисица, все еще всхлипывая, отошла в сторону. Отцу сделали внутривенный укол, посадили на рот кислородную маску, завалили на носилки и закинули в нутро машины. Лисица прислушивалась к тому, что рабочие рассказывали грузному чернокожему полицейскому. Один утверждал, что машина вспыхнула сама по себе и врезалась в строительные леса. Другой с пеной у рта доказывал, что она сначала врезалась в леса, а потом взорвалась. А третий вообще предположил, что машина была припаркована у особняка, и как только водитель включил зажигание, она взорвалась.

– Все было не так, – сказала она, подойдя к полицейскому, и прижала к глазам платок. – Я хорошо знаю этого человека. Это хозяин отеля "Башня". Мы расстались с ним десять минут назад.

Полицейский махнул на рабочих, чтобы они прекратили галдеж, взял Лисицу под локоть и заботливо заглянул ей в глаза:

– Вы можете рассказать, что произошло?

– Он дал мне задание поехать в страховую компанию, – произнесла Лисица, натурально всхлипывая. – А сам поехал по этой улице. Я стояла и смотрела машине вслед. И вдруг слышу громкий выстрел. И сразу дым, капот наизнанку, стекло осыпалось… "Крайслер" заехал сюда и тут остановился.

– Откуда стреляли, не заметили?

– К сожалению, нет. Я очень испугалась…

– Понимаю.

К полицейскому подошел врач.

– Множественные осколочные ранения лица, – сказал он. – Большая потеря крови. Весь салон в крови! Возможно, он контужен.

– Я поеду с ним! – с мольбой в глазах сказала Лисица. – В этом городе его больше никто не знает!

– Хорошо, – кивнул полицейский и протянул Лисице водительское удостоверение. – Когда он поправится, мы вас навестим.

Лисица с чувством пожала полицейскому руку, но тут хлопнула себя по лбу и вынула из сумочки визитку страховой компании.

– Я в таком состоянии… – пробормотала она. – Голова совсем не соображает. Вы не могли бы сообщить о том, что случилось, его страховому агенту? У них сегодня должна была состояться важная встреча. Может, агент сможет подъехать в больницу?

– Не беспокойтесь, я позвоню! – заверил полицейский и взял у Лисицы визитку.

Рабочие вспомнили еще массу подробностей, как горел двигатель, и какой запах был у дыма, и какая огромная лужа крови была рядом с машиной, но полицейский отмахнулся от них, как от мух, и тяжелой походкой направился к своей машине, чтобы передать в участок информацию о покушении на убийство.

Лисица села в "скорую помощь" и пристроилась в изголовье носилок. Пилот приоткрыл глаза и едва слышно шепнул:

– Хорошо, что ты не купила гранатомет.

– Он что-то сказал? – спросил у Лисицы врач.

– Он бредит, – ответила Лисица.

Машина выехала на дорогу и помчалась в больницу. Час спустя с Лисицей разговаривал ведущий специалист травматологического отделения, высокий лысый мужик зрелого возраста с узкими азиатскими глазами:

– К счастью, ваш босс отделался только небольшими царапинами на лице. Его жизни ничто не угрожает. Правда, он до сих пор без сознания. Видимо, это реакция на стресс…

Он подвел ее к двери в палату.

– Вы можете побыть с ним сколько захотите. Дежурного врача при необходимости можно вызвать кнопкой над постелью больного.

Едва Лисица зашла в палату и прикрыла за собой дверь, как Пилот вскочил с кровати. На его лбу и щеках белело несколько тонких полосок лейкопластыря.

– Ты посмотри, во что они меня одели! Какие-то идиотские кальсоны! Немедленно привези мне мой костюм!

– Папа! – воскликнула Лисица, укладывая отца снова в постель. – Тебе все к лицу, лишь бы ты был жив и здоров. Я очень переволновалась!

– Напрасно. Но эффект от твоего выстрела превзошел все мои ожидания… Дочь, дорогая, кажется, у нас все идет по плану? Страховой агент приедет?

– Я звонила в агентство, и мне ответили, что он уже выехал.

– Тогда надо готовиться. У него не должно возникнуть никаких сомнений! Он должен быть на сто процентов уверен, что перед ним Иван Герасимов!

– Привстань немного, я намотаю тебе на голову бинт.

– Ты волнуешься. У тебя дрожат руки… Дочь, ты сама заварила эту кашу, сама!

– Я знаю, знаю! Молчи только, прошу тебя!

– Ты жалеешь?

– Не о том спрашиваешь! Я жалею только о том, что обманывала Геру, и он перестал мне верить!

– Ты еще молода, и у тебя есть шанс исправиться… На ухо тоже намотай. И глаза забинтуй! К черту глаза! Только рот оставь открытым и воткни туда градусник…

Лисица едва успела связать концы бинта и накрыть отца до самого подбородка, как в дверь тихо постучали, и в палату зашел маленький кудрявый дядя с длинным красным носом, в пиджаке и галстуке, с кожаной папкой под мышкой. Мелко тряся головой, что, должно быть, означало приветствие, он сделал короткий приставной шажок к кровати и остановился.

– Прошу прощения, – шепотом проговорил он, сверкая маленькими крысиными глазками и шмыгая носом, – Я агент страховой компании «Тапир». Мне позвонили из полиции… какое несчастье… я в грязных ботинках… ах, какой молодой, и как его всего поломало…

Он сделал еще шажок, шаркнул ботинками, которые, в самом деле, были выпачканы в глине, и продолжил сыпать соболезнованиями:

– Как жалко, такой богатый, перспективный… Я так торопился, но, прямо не знаю, если ли теперь во мне большая необходимость… Говорил же ему, что надо поторопиться с подписанием договора… Какая досада… какая досада…

– Сядьте, – сказала ему Лисица, кивая на стул. – Он еще не умер.

Страховой агент, бормоча слова благодарности, сел на стул, поджал ноги с грязными ботинками и закрылся папкой, словно щитом.

– У вас бланк договора с собой? – спросила Лисица, вынимая изо рта Пилота градусник и качая головой.

– С собой, – ответил агент и, вынув из кармана пиджака платок, сунул в него свой красный нос. – Только… только какая в нем сейчас необходимость?

Он несколько раз высморкался, причем после каждого раза с нескрываемым интересом рассматривал платок.

– Мы подпишем договор о страховании отеля "Башня" здесь и сейчас.

– Здесь и сейчас? – переспросил агент, бережно заталкивая платок под обшлаг рукава. – Но… Как бы вам это доходчивей объяснить… Это не совсем возможно. По закону страхователь должен находиться в здравом уме и светлом рассудке.

– Его ум сейчас более здравый и светлый, чем ваш! – заявила Лисица. – Он просто ничего не может сказать. Но все слышит и понимает. Можете проверить!

Страховой агент «Тапира» был опытным мошенником, сам обожал обманывать клиентов, но сейчас ему показалось, что девушка пытается объегорить его самого.

– А как я это проверю, если он не способен ответить на мой вопрос? – пожал плечами агент и звонко чихнул, брызнув во все стороны слюной.

– Задайте ему вопрос: сколько будет два плюс два. А он на пальцах покажет! – нетерпеливо подсказала Лисица.

Агент нахмурил лоб и, шевеля красным носом, стал придумывать какой-нибудь заковыристый вопрос.

– Ну, хорошо, – сказал он. – Господин Герасимов, сколько будет… три плюс три?

Пилот выпростал из-под одеяла руку и показал агенту кукиш.

– Ну вот! – обрадовался агент. – Видите – ничего не понимает!

– А вы можете одной рукой показать число "шесть"? – едва разжимая зубы, процедила Лисица.

– А у него разве одна рука?

– Вторая поломана! – едва ли не криком ответила Лисица. – Мне что – пожаловаться вашему шефу?

– Ради Бога, успокойтесь! – ответил агент и еще крепче прижал к себе папку. – Я хочу как лучше…

Он интуитивно чувствовал, что перед ним серьезный противник.

– Тогда приступайте к составлению договора! – сказала Лисица.

Пилот, подтверждая свое согласие со словами девушки, повелительно махнул рукой. Агент еще раз высморкался, пошевелили носом, раскрыл папку и, подчеркивая особую значимость момента, строгим голосом произнес:

– Что ж, приступим… Господин Герасимов, на какую сумму вы хотите застраховать ваш отель "Башня"?

Пилот пошевелил пальцами. Агент взглянул на Лисицу.

– Что он сказал?

– На три миллиона долларов! – пояснила Лисица.

– На три миллиона? – удивился агент и поперхнулся. – Но действительная стоимость отеля всего один миллион двести тысяч!

Пилот пощелкал пальцами, привлекая к себе внимание Лисицы, затем приподнял руку и выразительно прижал ее к сердцу.

– Тогда добавьте страхование морального ущерба, – перевела этот жест Лисица. – Видите, что творится на этом острове! Стреляют в честного человека среди бела дня!

– Понимаю, понимаю, – ерзая на стуле, произнес агент и зашелестел бумажками, которые лежали в папке. – Застраховать моральный ущерб можно, но в этом случае сумма за страхование будет довольно внушительной…

Пилот потер друг о друга пальцы, желая узнать, в какую сумму ему выльется страхование.

– Сколько? – спросила Лисица.

– Сейчас… Сию минутку… – забормотал агент и стал тыкать пальцем в кнопки калькулятора. – Проценты у нас, конечно, очень, очень высокие… Три миллиона делим на пять, умножаем на семь, добавляем одиннадцать процентов, снова делим… М-м-м… Двадцать три тысячи долларов!

Пилот поднял кулак с оттопыренным большим пальцем.

– Мы согласны, – сказала Лисица.

– У вас деньги с собой? – оживился агент.

– Да, – ответила Лисица и постучала пальцем по своей сумочке.

Еще несколько минут агент медленно и аккуратно заполнял страховой полис, потом он трижды перечитал его и встал со стула.

– Господин Герасимов, – дрожащим от волнения голосом произнес он. – Готовы ли вы подписать этот исключительно важный документ?

Пилот показал пальцами, что хочет заполучить ручку. Лисица подала ему чернильный "паркер". Агент нерешительно шагнул к кровати, еще раз пробежал глазами по полису и вместе с папкой протянул его Пилоту.

И вдруг в этот решающий момент в палату зашла сестра с подносом в руках, на котором стояли чашка и блюдце с гамбургером.

– Что такое? – с испугом воскликнула она, увидев Пилота с забинтованной головой. – Кто это сделал?

Агент на уровне инстинкта почувствовал, что его все-таки обманули. Он тотчас отпрянул назад и спрятал полис за спиной.

Понимая, что сделка под угрозой срыва, Лисица ринулась спасать положение.

– Это я его перебинтовала! – крикнула она, танком надвигаясь на сестру. – У него открылось внезапное кровотечение…

– Кровотечение?! – ахнула сестра. – Почему же вы не вызвали дежурного врача?! В перевязочную! Немедленно!

И, поднимая тревогу, она выскочила в коридор.

Теперь все решали секунды и наглость Лисицы.

– Быстрее же! – крикнула она, подталкивая агента к руке Пилота, которая шевелилась подобно удаву, увидевшему цыпленка.

– Может, мы подождем, пока ему сделают перевязку? – предложил агент, изо всех упираясь ногами в полированный пол.

– Нет!! – взвизгнула Лисица. – Сейчас!! Давайте же ваш дурацкий полис!

В коридоре уже гремела ногами бригада санитаров, и лязгала колесами каталка. Агент схватился одной рукой за спинку кровати. Лисица ударила его в солнечное сплетение, и когда тот, выпучив глаза, согнулся, толкнула его в спину.

– Но я должен… я должен… – сдавленно объяснял агент, хотя никого не интересовали его долги. Лисице удалось выхватить из его рук папку. Она подсунула полис под руку Пилота, и тот немедленно поставил на нем размашистый росчерк.

– Печать! Быстро! – крикнула Лисица, тыкая агента в живот ребром папки.

– Но я… – пробормотал тот и, уже понимая, что проиграл в этой схватке, вынул из кармана маленькую круглую коробочку, с тоскливым выражением на лице развинтил ее и коротким толчком поставил печать на полис.

Через мгновение полис исчез в сумочке Лисицы.

– А деньги?! – заявил о своих правах агент.

В палату уже ворвались рослые и плечистые санитары во главе с дежурным врачом. Темнокожая женщина со шприцем в руке надвигалась на Пилота решительной поступью, а грудь ее напоминала таран для взлома крепостных ворот. Все это здорово смахивало на психиатрическую лечебницу в минуты массового бунта больных.

– В коридоре отдам! – крикнула Лисица, пытаясь оттащить агента от кровати. – Да отцепись же ты…

Но агент снова схватился за спинку, намереваясь стоять насмерть, но заполучить деньги. Пришлось Пилоту вмешаться. Он высунул из-под одеяла ногу и лягнул несговорчивого агента под зад.

– Размотать бинты! – приказала врач санитарам, и те, отталкивая своими крепкими торсами Лисицу и агента, кинулись на Пилота.

В это полное драматизма мгновение Лисица нашла единственно правильное решение. Вынув из сумочки несколько пухлых пачек, она решительно подошла к двери и, широко замахнувшись, швырнула их в коридор.

– Вот ваши денежки! – крикнула она агенту.

Агент пулей выскочил из палаты, отчаянно размахивая папкой, что помогло ему развить необыкновенно высокую скорость. За ним на всякий случай увязались несколько санитаров, которые толком не поняли, кому именно были предназначены пачки баксов.

Тем не менее, страховка на три миллиона долларов была подписана, и ее действие вступало с силу с первой секунды после полуночи.

Глава десятая

Террорист

«Лиджет» парил над океаном и нежно шумел двигателями. Солнце сваливалось к закату, и на водной поверхности засиял его зеркальный двойник. Раненый вулканом эколог, судя по тишине в салоне, не подавал признаков жизни. События развивались в русле интересов и настроений Геры, и потому какие-то глупые указания полковника Чеффинджа были бы совсем не в струю. И Гера как-то незаметно пришел к мысли, что коль сегодняшний день изобилует форс-мажором, то желание бравого вояки покомандовать им можно смело похерить. Один раз Гера приземлился без разрешения, чуть не протаранив двухмоторный «барон», и ничего, пронесло. Теперь сам Бог велел игнорировать бывшего противника по холодной войне. Пусть любуется «Лиджетом» на экране своего радара, хватит с него. А то, если дать ему волю, погонит в Тринидад по большому кругу через Австралию, Индонезию, Курилы и Москву, лишь бы только Гера не увидел сверху его ржавый эсминец и ожиревших на гамбургерах матросов.

Так и родилась у Геры бредовая идея прикинуться глухим. Наверное, все дело заключалось в свойстве его непредсказуемого характера, склонного к непрогнозируемому авантюризму. Можно не сомневаться, Гера не отвечал бы на запросы эсминца и тихо порхал бы в голубом небе чарующей Вест-Индии курсом на Тринидад. Но дальнейшие события стали развиваться в совершенно невообразимом направлении.

Не прошло и минуты, как наушники суровым голосом известили его:

– "Лиджет" SD030! Вы в зоне радара "Вальве"! С вами говорит полковник Чеффиндж! У вас на борту находится исламский террорист! Как поняли меня?

После такого сообщения Гере, разумеется, расхотелось прикидываться глухим.

– Повторите! – попросил он. – Кто у меня находится?

– К вам на борт проник террорист-камикадзе! Доложите обстановку? Какие требования он выдвигает?

Несколько мгновений Гера молчал, раздумывая, как бы точнее ответить на этот вопрос. Исламский террорист? Да еще и камикадзе? Совсем у военных крыша поехала! Повсюду им мерещатся исламские террористы. Паникеры!

– "Лиджет"! Почему вы молчите?

– У меня на борту только один пассажир, – ответил Гера, еще раз оглянувшись. – Это раненый француз с острова Питон.

– Это не раненый! – страшным голосом ответил полковник. – Это опасный преступник! Его имя Абдул Азиз! Ему удалось сбежать из разрушенного полицейского управления. На эвакопункте мы нашли его чалму с инициалами.

– Ну и что с того, что на эвакопункте нашли чалму? – ответил Гера. – Разве это говорит о том, что у меня на борту террорист?

– Вы много болтаете, пилот! Как ведет себя ваш пассажир?

– Никак. Он не подает признаков жизни.

– Послушайте меня! – жестко произнес полковник, и все же его голос дрогнул от волнения. – Это гражданин Саудовской Аравии, и он подозревается в связях с Аль-Каидой! Никто не даст гарантии, что ему не взбредет в голову совершить терракт на Тринидаде! Поэтому я вам приказываю немедленно изменить курс и следовать в Венесуэлу на военную базу! Там уже в полной готовности находится группа захвата. Это в ваших же интересах!

Что? Опять менять курс и следовать в Венесуэлу? Ничего не скажешь, ближний свет. Нет, Гера уже твердо настроился лететь домой. Берег океана, бутылка рома и фрукты в корзине, Лисица…

– Спасибо вам за вашу заботу о моей безопасности, – с чувством ответил Гера. – Но я еще раз повторяю: у меня на борту нет террориста. Вы меня с кем-то спутали. А чалма, которую вы нашли, наверняка ненастоящая. Это сувенир из ближайшей лавки!

– Ваша ирония не уместна! – сердито заметил полковник.

– А вы лучше разберитесь с Фэлконом, у которого на эвакопункте черт знает что творится! Паника и полная неразбериха!

– Не лезьте не в свои дела! Фэлкон получит по заслугам. Но сначала мы разберемся с вами! Делайте то, что вам говорят!

– А что я должен делать?

– Для начала закройте свой рот, тупица!

– И надолго?

– До тех пор, пока я не задам вам конкретный вопрос! Сколько с вами членов экипажа?

Гере не нравился тон, каким разговаривал с ним полковник. Он вообще не любил наглецов в форме, которые считают, что власть дает им право хамить людям.

– Я один.

– Как? – крикнул полковник. – А где второй пилот?

– Второй пилот не смог вылететь по причине сильного алкогольного опьянения, – честно признался Гера. – А зачем вам нужен второй пилот?

– Со вторым пилотом вам было бы гораздо легче справиться с террористом, тупица! – крикнул полковник.

– Понятно. Вас волнует только эта проблема. Может быть, мне надо было взять на борт роту таких же умных, как вы, солдат?

– Вы доиграетесь, пилот! – пригрозил полковник.

– Давайте сразу определимся в позывных, – предложил Гера. – Вы будете называть меня пилотом или все-таки тупицей?

– Тупицей! – рявкнул полковник. – Вы ведете опасную игру! Если вы не будете подчиняться моим приказам, я буду вынужден принять жесткие меры.

– Да я рад подчиняться! – не слишком убедительно заверил Гера. – Но только разумным приказам! Я не хочу лететь на военную базу! Что я там забыл? Я везу на Тринидад раненого эколога, где ему окажут медицинскую помощь!

– Вот что, пилот, – процедил полковник. – У меня складывается мнение, что вы с ним заодно.

Кажется, полковник уже перешел все грани допустимой фантазии… Гера привстал, опершись о спинку кресла, и снова посмотрел в салон. Угол шкафа частично закрывал проход, в котором лежали носилки, но Гера все-таки увидел край испачканной в пепле простыни. Ничего не изменилось. Лежит себе человек на носилках, дух испускает. А полковник просто помешался на терроризме! Он цепляется без всякого повода! У него синдром навязчивой идеи!

– Да! Я с ним заодно! – нервно ответил Гера полковнику. – Наши цели с ним совпадают! Он хочет жить, и я хочу, чтобы он жил! Пусть парень еще порадуется женщинам и попьет коньяку на Монмартре! А вы лезете со своими глупыми подозрениями и претензиями!

Похоже, что столь эмоциональный ответ несколько успокоил полковника. Некоторое время он молча приходил в себя.

– Вы не заметили вы на борту каких-нибудь посторонних предметов? – спросил он изменившимся голосом, будто только что бригадный генерал сорвал с него погоны. – Баллонов с газом или мешков с белым порошком?

– Нет, не заметил! Ни баллонов, ни мешков у меня быть не может, потому что в аэропорту Пьярко самолет лично проверила лейтенант службы безопасности.

– Лейтенант службы безопасности? – насторожился полковник. – Странно. Не знаю никакого лейтенанта. А кто дал ей такое распоряжение?

– Понятия не имею! Вам видней… Видите, какой у вас бардак творится?

– Так, все понятно, – процедил полковник. – Все понятно… Вам на борт тайно занесли либо взрывчатку, либо порошок со спорами сибирской язвы!

«Он ненормальный!» – подумал Гера, тяжело вздыхая.

– Оружие у вас есть? – спросил полковник.

– А как же! – радостно ответил Гера. – Стодвадцатимиллиметровая гаубица, танк "Леопард" и система залпового огня.

– Что ж, ладно, – мстительно произнес полковник. – Посмотрим, как вы потом будете шутить.

– Когда потом? – уточнил Гера.

Полковник не ответил. Он хоть и застращал Геру, но по-прежнему ничего страшного не происходило. «Лиджет» продолжал лететь на Тринидад, с каждым мгновением сокращая расстояние до Лисицы.

– Пилот, вы можете подойти к человеку, который находится на вашем борту? – спросил полковник примиренческим тоном.

Ну вот, уже прогресс: не "к террористу", а "человеку, который находится на вашем борту".

– Для этого я должен буду встать из-за штурвала, – напомнил Гера.

– Я догадался об этом.

– И мне придется снять наушники. А это значит, что некоторое время я не смогу слышать вашего голоса.

Такой расклад не слишком устраивал полковника. Он некоторое время молчал, затем уточнил:

– А со своего кресла вы его видите?

– Только ручки от носилок и край простыни. Но то, что по салону никто не ходит, я вам гарантирую.

Гере не доставило бы большого труда встать из-за штурвала, подойти к раненному и пощекотать его за пятку, и он готов был это сделать. Но полковник не торопился отдать приказ. Его что-то беспокоило.

– Послушайте, – произнес полковник тихо, будто опасался, что его услышит еще кто-нибудь, кроме Геры. – Может быть, вы попытаетесь его связать?

– Что? Связать?

– Да, связать или еще как-нибудь обездвижить. Можно оглушить. Ударьте его чем-нибудь тяжелым по голове. Или накиньте ему на шею веревку… Вы понимаете, что я хочу?

Опять двадцать пять! Крепко же он зациклился на террористах!

– Полковник, я не могу ударить по голове раненого человека, – признался Гера. – У него и так голова пробита!

– Если вы этого не сделаете, то прольется много крови…

– Чьей?

– Вашей, конечно.

– И прольет ее, разумеется, группа захвата?

– Вы догадливы, только не надо опять вставать в позу. У вас нет выбора, и никто вам сейчас не поможет. Но в ваших силах остановить этого безумца и спасти свою жизнь…

Гере надоело воинственные бредни полковника. А может, это вообще не полковник, а какой-нибудь сумасшедший радиолюбитель, которому удалось настроиться на частоту серебряной птички! Пора прекращать этот базар! Если раненый в сознании, то пусть сам расскажет полковнику свою биографию и поделится с ним своими планами на ближайшее будущее.

Гера решительно взялся за рычаг кресла, сдвинул его назад и встал. Никогда еще он не проделывал этот фокус – не покидал пустую пилотскую кабину во время полета, хотя ничего страшного в этом не было. Бортовой компьютер не хуже человека справлялся с управлением самолета, а вмешательство пилота могло понадобиться лишь в экстремальной ситуации. Надеясь, что таковая не наступит, Гера смело повернулся спиной к приборам и прошел в салон.

Пока Гера сидел за штурвалом, пронзительные лучи солнца заливали ему глаза, и потому он не смог отчетливо рассмотреть все детали неосвещенного салона сразу. Опустившись на корточки, Гера приподнял край простыни и с недоумением уставился на пустые носилки. Он щурился, часто моргал, но это не помогло увидеть раненого. Хлопая глазами, он сидел так до тех пор, пока не раздался щелчок затвора, и в его затылок не уперся твердый предмет.

"Не может быть!" – подумал Гера, обеспокоенный тем, как унизительно теперь будет признать правоту полковника.

– Чего расселся? Вставай! – услышал Гера за своей спиной визгливый и совсем не страшный голос.

Гера выпрямился.

– Повернись! Только без шуточек! Стреляю сразу и метко!

Может, было бы полезно в эти минуты испытать страх, который заставляет мобилизоваться и смотреть на жизнь серьезными круглыми глазами. Но сейчас Герой владело только любопытство: неужели это в самом деле террорист? Неужели камикадзе? Гера еще никогда не видел настоящего камикадзе.

Он повернулся. У шкафа стоял кругленький человечек, похожий на надувного Санта-Клауса. В одной руке он сжимал пистолет с неестественно кривым стволом, а другой разматывал бесконечный бинт, которым была обмотана его голова. По мере того, как голова оголялась, взору Геры открывались торчащие во все стороны редкие жесткие волосы, круглые свинячьи глазки и изогнутые удивленной дугой черные брови. Низкий сморщенный лоб был покрыт розовыми пятнами, напоминающими материковые очертания на карте. На подбородке, закрывая шею, лохматилась редкая бороденка. На рот опускались жиденькие усы. Гера видел этого человека впервые и, конечно же, не мог знать, что перед ним стоит сам администратор гостиницы "Нью рашнс" Педро дель Санта Кастьяно Луис Фернито, на бытовом уровне – Дикобраз.

– Руки протяни! – потребовал Дикобраз. – Я их должен связать!

Гера излишне старательно вытянул руки и въехал обоими кулаками в тугой животик террориста. Дикобраз ахнул, закатил глаза и тотчас принялся яростно размахивать пистолетом.

– Но-но! – крикнул он. – Без шуточек! Я Абдул Азиз! У меня крупнокалиберный "семмерлинг"! И во мне больше двухсот пятидесяти фунтов веса! А удар кулака сбивает осла с копыт!

– Все понятно, – ответил Гера, стараясь придать своему лицу выражение восхищения. – Я как на тебя глянул, так сразу и понял, что ты одним ударом валишь с копыт осла. Ты только объясни мне, какой частью тела я буду управлять самолетом, если ты свяжешь мне руки?

Дикобраз нахмурил брови и швырнул бинт себе под ноги. Гера смотрел на незнакомца со смешанным чувством жалости и брезгливости… Неужели этот жалкий и смешной человечек, который изо всех сил старался казаться страшным, жевал губы и выпячивал животик, мог так сильно напугать бравого полковника Чеффинджа? Плюнуть не на что! От горшка – два вершка.

– Ладно, иди за штурвал, – приказал Дикобраз и толкнул стволом пистолета Геру в плечо. – Курс на Тринидад!

Какая тоска! Гера изо всех сил старался испугаться, но у него ничего не получалось. Не повезло, так не повезло. Кому-то, наверное, попадаются настоящие террористы – злые и кровожадные, как пираньи, а Гере попался перекормленный суслик с игрушечным пистолетом. И что теперь прикажете делать? Признаться полковнику, что тот был прав? Да ни за что на свете!

Гера сел в свое кресло.

– Летим на Тринидад, – еще раз сказал Дикобраз. – Я там должен совершить террористический акт.

«Он даже не знает, что я уже лечу на Тринидад!»

– Подожди! – прервал его Гера. – Не так быстро. Я должен все записать. Но для начала мне надо связаться с диспетчером, чтобы определить свои координаты, высоту и скорость.

Дикобраза немного смутил профессиональный жаргон Геры, и он принялся нервно грызть ногти.

– Ну, хорошо, – пробормотал он. – Давай. Связывайся. Только быстрее!

Гера надел на голову наушники. В них уже надрывался полковник:

– "Лиджет"! "Лиджет"!..

– На связи! – ответил Гера.

– Ну?! – возбужденно крикнул полковник. – Вы его оглушили? Связали?

– А зачем его оглушать? Он по-прежнему без сознания, – ответил Гера. – Я пытался…

Гера не успел договорить, как Дикобраз резким взмахом руки сорвал с него наушники и снова приставил к голове пистолет.

Глава одиннадцатая

Особые полномочия

– Ты с кем разговаривал? – закричал Дикобраз. – Это кто там без сознания?

– С полковником Чеффинджем, – ответил Гера. – Но ты не волнуйся. Я тебя не выдам. Буду молчать, как рыба.

– Что?! – воскликнул Дикобраз и захлопал глазами. Пилот вел себя нестандартно, и сценарий злодейства дал сбой. – Какого черта… Что значит не выдам? Да мне наоборот надо…

Он схватил наушники и попытался надеть их на свою непомерно большую голову.

– Алло! Алло! – кричал он. Один наушник лежал на ухе, а второй почему-то на глазу. Усы и борода лезли Дикобразу в рот, и он крутил головой и плевался. – Полковник! Где вы там, черт вас подери! Вы меня слышите?

Наконец, он сообразил, что полковник его услышит, если нажать кнопку на штурвале, и через голову Геры полез на приборную панель. Предвидя, что эта возня на рычагах управления может закончиться плачевно для самолета, Гера оттолкнул Дикобраза от себя.

– Хватит ерундой заниматься! – крикнул Гера и, не обращая внимания на пистолет, врезал Дикобраза по лбу. Наушники сразу свалились с головы Дикобраза. – Если ты хочешь на Тринидад, то я должен запросить у диспетчера сопровождение!

– Запрашивай! – переводя дух, ответил Дикобраз, потирая лоб. – Только без глупостей!

– Полковник, – усталым голосом произнес Гера, как только услышал отчаянные вопли Чеффинджа. – На борту «Лиджета» все в порядке…

Подлый Дикобраз вдруг резко склонился над микрофоном, который торчал у рта Геры, и скороговоркой закричал:

– Полковник! С вами говорит исламский террорист Абдул Азиз! Я намерен совершить терракт, развеять над Тринидадом сибирскую язву!..

Гера с опозданием оборвал связь. Зачем этот идиот выдает себя за террориста? Это же клоун, а не террорист! У него уже борода и усы отклеиваются!

– Полковник, – сказал Гера, в очередной раз оттолкнув от себя Дикобраза. – Что вы как мальчик, в самом деле! Не принимайте вы близко к сердцу этот бред! У раненого в связи с травмой черепа начался приступ мании величия! Это естественное явление. Сейчас все психушки мира под завязку бенами ладенами заполнены!

– Э-э!! – закричал Дикобраз и даже попытался сунуть ствол пистолета Гере в ноздрю. – Это у меня бред? У меня? Да моя голова еще никогда не была столь ясной, как сейчас!

– Посудите сами! – громче и быстрее заговорил Гера, выкручивая Дикобразу ухо. – Кому можно больше доверять: пилоту, управляющему самолетом, или несчастному экологу с пробитой головой?

Дикобраз снова выхватил наушники у Геры и, на сей раз не надевая их, заорал в микрофон.

– Врет он все! Врет! Я действительно Азиз! Я разнесу весь Тринидад к едрене фене! Я заражу всех сибирской язвой, сифилисом и слабоумием! Объявляйте на Тринидаде тревогу! В первую очередь спасайте туристов и обслуживающий персонал отелей! Закрывайте все пляжи и зоны отдыха! Все заражу, все! Только Сесспул не трону…

Гера давно отпустил кнопку связи, и этот словесный понос полковник не слышал.

– Хватит! – взмолился Гера, открывая планшет с картой. – Ты его убедил.

– Что значит "убедил"? – возмутился Дикобраз. – Ты что, мне не веришь? Я в самом деле Азиз!

– Азиз так Азиз, – ответил Гера и пожал плечами. Он склонился над картой, пытаясь вычислить, далеко ли еще до Тринидада. – Мне-то какое дело? Кстати, а этой самой язвы у тебя много?

– Два мешка! – криком ответил Дикобраз. – Не веришь – иди посмотри! В туалете стоят!

– А кто их туда занес? Женщина с собачкой?

– Не твое дело!

Гера списал с дисплея навигации координаты, нашел их на карте и поставил карандашом жирную точку. Затем соединил точку с треугольником, обозначающим аэропорт Пьярко.

– А хватит-то двух мешков на весь остров? – спросил он, не отрываясь от карты.

Лоб Дикобраза покрылся пунцовыми пятнами. Он яростно сверкнул глазами и слезливо выкрикнул:

– А ты что меня провоцируешь? Чего задаешь каверзные вопросы? Умный очень? Сейчас в дырке башку сделаю!

– Наверное, ты хотел сказать "в башке дырку"? – поправил Гера, корректируя курс на селекторе удержания направления.

"Лиджет", умный и доверчивый, как пес, слегка накренился, следуя новым курсом. Теперь он летел прямиком к райскому острову Тринидад. Почувствовав, что самолет слегка изменил направление, Дикобраз кинулся к боковому окошку. Трудно сказать, что он собирался там высмотреть, но он крепко прижался к стеклу взопревшим лбом и замер.

Воспользовавшись моментом, Гера подобрал наушники и прижал их к уху. Он хотел клятвенно заверить полковника в том, что оглушит и свяжет Абдула Азиза, но только в том случае, если полковник даст добро на посадку в аэропорту Пьярко на Тринидаде. Не успел Гера нажать на кнопку, как Дикобраз кинулся к нему и схватил его за волосы.

– Что ты ему сказал?!

– По-моему, у твоего пистолета ствол кривой, – ответил Гера.

– А это для того, чтобы пуля по черепной коробке кругами летала! – пояснил Дикобраз, тряся своими космами перед лицом Геры.

– Сейчас ты у меня будешь по салону кругами летать! – пообещал Гера и, без труда выдернув пистолет из потной ладони Дикобраза, заглянул в его ствол. – Чем он стреляет? Пистонами или пластиковыми шариками?

Гера швырнул пистолет в салон, надеясь, что Дикобраз немедленно кинется за своей игрушкой, но тот вдруг выдернул штекер наушников из гнезда. Гера с укором покачал головой и кивнул на приборную панель, где требовательно мигала красная лампочка радиовызова.

– Надо ответить.

– Ты больше не будешь с ним разговаривать! – ответил Дикобраз и, дразня, поднял наушники над своей головой. – Рули на Тринидад и помалкивай!

– С военными шутки плохи… – предупредил Гера. – Давай не будем выводить из себя этого вояку, пока он не засветил нам ракетой в правый двигатель.

– Что? В правый двигатель? – легкомысленно произнес Дикобраз, ничуть не испугавшись такой перспективы. – Хватит тебе страшилки рассказывать! Рули на Тринидад, и никаких разговоров!

– Понимаешь, в чем прелесть ситуации? – душевно произнес Гера. – Между мной и тобой нет никаких противоречий, наши цели во многом совпадают. Тебе надо на Тринидад? Мне тоже. Хочешь, чтобы я пролетел над островом? Сделаю, нет проблем. Ты только объясни, какого черта ты корчишь из себя террориста?

– А кто я, по-твоему, черт тебя подери! – крикнул Дикобраз, размахивая перед лицом Геры наушниками.

– А бес тебя знает, кто ты! – откровенно ответил Гера. – Только мне-то врать не надо! Какой ты, в задницу, террорист! Тебя соплей перешибить можно.

– Ну, перешиби! Перешиби! – начал подзадоривать Дикобраз.

– Давай сначала сядем в Пьярко, а то у меня руки заняты.

– Я террорист, понял?! – сорвавшись на истерические ноты, крикнул Дикобраз и стал стучать себя кулаком в грудь. – Террорист я, террорист! Абдул Азиз! Камикадзе! Одиночка! У меня руки по локоть в крови! На мне тысячи загубленных жизней! На мне клейма ставить негде! Да я…

Он стал смотреть по сторонам и под ноги в поисках какого-нибудь объекта, на котором можно было бы продемонстрировать свою матерость и жестокость. На его беду под ногами оказалась стеклянная бутылка из-под минералки. Дикобраз поднял ее за горлышко, как гранату, чуть согнул ноги в коленях, сделал страшное лицо и с силой обрушил бутылку себе на голову.

Раздался глухой удар. Бутылка не разбилась. Дикобраз взвыл от боли, швырнул бутылку в салон и принялся растирать ладонями ушибленное место.

– Я не успел тебя предупредить, – с сочувствием сказал Гера. – Бутылка французская, из небьющегося стекла.

У Дикобраза совсем поехала крыша. Желая умереть, но доказать, что он террорист, он кинулся к боковому окну, чтобы пробить его своей головой. Гера едва успел поймать его за подол кожаной жилетки.

– Тихо, тихо! – попытался успокоить Дикобраза Гера. – Ломать самолет не надо! Вот если ты, в самом деле, террорист, то какого лешего признался в этом полковнику? Зачем шум поднимаешь? Сделал бы тихонько свое черное дело и сошел бы с самолета в Пьярко.

– Не твое собачье дело! Я сам знаю, где мне сойти!

– Если ты будешь грубо со мной разговаривать, я сброшу тебя с самолета, – предупредил Гера.

– Ладно! – согласился на условие Геры Дикобраз. – Давай договоримся по-хорошему. Ты пролетаешь над Тринидадом, я высыпаю порошок, потом летишь на Питон и там меня высаживаешь. Я тебя не знаю, и ты меня не знаешь. Тебе хорошо, и мне хорошо! Понял?

– Конечно, понял! – ответил Гера, кидая взгляды на темечко Дикобраза, где вздулась приличная шишка. – Но с диспетчером все же придется связаться, чтобы узнать свое положение, скорость ветра, давление и точку росы. У тебя же умное лицо, ты сам должен это понимать!

Время шло. Пока террорист компенсировал боль моральным удовольствием от комплимента, "Лиджет" со скоростью пятьсот пятьдесят километров в час мчался на Тринидад. Подальше от кровожадной группы захвата! К Лисице! К пустынному пляжу, где так приятно пить охлажденный ром и закусывать его ананасом!

Дикобраз недолго молчал, собирая раскиданные после удара мысли в кучу. Наконец, он поднял с пола наушники и воткнул штекер в гнездо. Решение созревало в нем очень медленно. Он с недоверием и опаской пялился на мигающую лампочку радиовызова.

– Если это полковник, то подтверди, что я собираюсь рассеивать над Тринидадом какой-то подозрительный белый порошок, похожий на сибирскую язву, – сказал Дикобраз, явно теряясь в обстановке, и нахлобучил на голову Геры наушники.

– "Лиджет", "Лиджет", "Лиджет"… – монотонно бубнил полковник, видимо, уже потеряв надежду услышать голос пилота.

– На связи! – ответил Гера, настороженно поглядывая на Дикобраза: как бы он все-таки не стал биться головой в окно.

– Что у вас?!! – на грани истерики крикнул полковник. – Какая обстановка?!! Какие он выдвигает требования?!!

– Уже никакие, – тихо ответил Гера и даже рот прикрыл, чтобы Дикобраз не услышал. – Он умер, полковник. Я хотел его оглушить, но бутылка оказалась небьющейся…

– Я вам не верю! – заорал полковник. – Он держит вас на прицеле? Да? Не позволяет говорить правду? "Лиджет", я уже доложил о террористе в министерство обороны! Обратного пути нет! И потому я приказываю вам немедленно взять курс на военную базу в Венесуэле! «Один восемь шесть»! Повторяю: «Один восемь шесть»! В противном случае я воспользуюсь особыми полномочиями, данными мне президентом…

Дикобраз догадался, что Гера говорит вовсе не с диспетчером, и снова снял с него наушники.

– Полковник обещает разнести нас на кусочки ракетой класса «воздух-земля», – сказал Гера равнодушно.

Кажется, Дикобраз поверил в возможность такого развития событий. Он свел брови к переносице и принялся грызть ногти. Гера смотрел на него как учитель на провинившегося школьника: мол, видишь, чего ты, недоумок, добился!

– Надо убедить его, что ты умер! – начал настаивать Гера, кидая взгляды на главный полетный дисплей – сколько осталось до аэропорта? – Допустим, ты попробовал на вкус свой порошок и отравился. Или попытался пробить головой переборку, но черепная кость не выдержала. Тогда полковник оставит нас в покое, и мы без проблем долетим до Тринидада.

Дикобраз продолжал думать. Гера снова взглянул на дисплей. Думай, камикадзе, думай! Через минут пять самолет войдет в зону радаров Пьярко, а еще через десять колеса серебристой птички коснутся бетонки аэропорта.

– Ты доиграешься, что полковник долбанет по нам зенитно-ракетным комплексом, – повторил Гера, пытаясь втянуть Дикобраза в дискуссию об армейском долге и особых полномочиях.

– Ерунда! – не слишком уверенно произнес Дикобраз, садясь в кресло второго пилота. – Не посмеет. Он только пугает. Зенитно-ракетный комплекс не входит в мои планы. Я так не согласен.

– Ты не согласен! – усмехнулся Гера. – А с террористами сейчас разговор короткий. Назвался исламистом – кранты тебе! Ни суда, ни следствия не будет. Гарантию даю, что заполучить ракету в двигатель то же самое, что в задницу. Ощущения одинаковые.

Дикобраз криво усмехнулся, но, тем не менее, вылез из кресла и встал у борта. Он решил, что в такой позе меньше рискует заполучить ракету в зад.

– Я не пойму, что ты теряешь? – продолжал убеждать Гера. Он как мог тянул время. До Тринидада оставалось совсем немного. – Я скажу, что ты умер. Полковник успокоится. Я начну облетать остров, ты зайдешь в туалет и без суеты, с чувством достоинства, высыплешь свой порошок в унитаз, а потом смоешь. И он посыплется на головы мирных граждан.

– А разве из унитаза всё сыплется вниз? – недоверчиво спросил Дикобраз.

– Конечно! – заверил Гера. – А куда ж еще? В бензобак что ли?

Дикобраз хихикнул, невольно посмеявшись над своей наивностью. Столько лет живет, а до сих пор не знает, что дерьмо из самолета падает вниз, а не поступает в бензобак!

– Дай же мне наушники! – потребовал Гера, видя, что почти убедил Дикобраза.

Дикобраз сгрыз все лишнее, что росло на его пальцах. Наконец, он сказал:

– Мне надо посоветоваться с шефом. Поставь-ка частоту "сто тридцать восемь и пять"!

Вот это номер! Гера явно недооценил Дикобраза. Оказывается, это вовсе не псих-одиночка. У него есть шеф! А у шефа есть коротковолновая радиостанция, которая способна принимать частоту «138,5»!

Склонившись над панелью радио, Гера стал крутить ручку настройки. Когда на дисплее высветилась нужная частота, Дикобраз загундосил в микрофон:

– "База", ответь "Язве"! Прием!

И тотчас же притих с раскрытым ртом, прислушиваясь. Что ответила "База", Гера, разумеется, не слышал. Но, судя по реакции, ответ его успокоил.

– Но какой-то полковник грозится разнести самолет зенитно-ракетным комплексом! А ты думаешь, приятно заполучить ракету в зад? – жалобно произнес Дикобраз. «База» легко переубедила его, и Дикобраз заговорил уже другим тоном: – Ну да, я тоже считаю, что он на понт берет… Понял, шеф, отработаю наш план полностью… Есть! Конец связи!

Много бы Гера отдал за то, чтобы узнать, о чем говорила "База"!

Он отвернулся, чтобы не выказывать своего любопытства, но на всякий случай запомнил: 138,5.

– В общем, так! – подвел итог разговору с шефом Дикобраз, снимая с себя наушники и глядя на Геру просветленными глазами. – С полковником на связь не выходить! Держать курс на Тринидад! Будем травить туристов язвой, как колорадских жуков дустом!

"Хрен с тобой! – подумал Гера. – Ты сам напросился. Придется сделать еще одну попытку разбить бутылку о твою голову. И сдам я тебя полиции в том же виде, в каком принял на Питоне: на носилках и под простыней!"

Он повернул голову к боковому окну, чтобы посмотреть, виден ли уже заветный берег Тринидада, как вдруг невольно свистнул и вполголоса выругался.

Рядом с "Лиджетом", едва не задевая его крыло, покачиваясь, как на рессорах, висел пятнистый, похожий на саламандру "фантом".

Глава двенадцатая

Страховой случай

Лисица зажгла свет и спустилась в сырой и прохладный подвал. Ей было немного страшно в этом сумрачном круглом помещении, напоминающем дно колодца. Она встала посредине, посмотрела на кирпичный свод, покрытый каплями росы, на строй красных баллонов с сжиженным газом, на толстые, похожие на удавов провода и поежилась. Настоящий склеп! Не хватает только прямоугольных ниш в стенах, да покрытых паутиной и пылью высохших тел. Трудно поверить, что вверху, за бетонной перемычкой, находится теплый и светлый гостиничный номер с широким окном и балконом, с которого по подвесному мостику можно пройти к морю…

"Жалко, конечно! – подумала Лисица. – Строили, строили, и все коту под хвост! Но ничего не поделаешь. Любовь требует жертв".

Она опустилась на корточки и разложила на полу инструкцию, которую ей нарисовал отец. Сначала надо проверить, принимает ли мобильный телефон здесь сигнал… Прекрасно! На дисплее два треугольника. Значит, сигнал достаточно сильный… Затем при помощи крестовой отвертки надо снять с мобильника крышку…

Лисица неторопливо и по пунктам выполняла инструкцию. Воткнула запал в тротиловую шашку, к нему подсоединила два тонких провода. Цепочку продолжила микросхема с блокиратором, связанная проводами с клеммами мобильника… Готово! Теперь надо аккуратно перенести эту хрупкую конструкцию ближе к газовым баллонам. В этом подвале температура будет настолько высока, что детали мобильника и провода сгорят бесследно, и ни один следователь не найдет следы умышленного поджога.

Закончив работу, Лисица еще раз просмотрела инструкцию и, скомкав ее, кинула на баллоны… Прощай, "Башня"! Прощай, гениальный шедевр Ивана Герасимова!

Едва сдерживая слезы, она вышла из подвала и поднялась по спиральной лестнице в фойе. Паркетный пол уже был отмыт от строительной пыли и покрыт лаком. В пластиковых кашпо полыхали огнем красные цветы. Голубые шторы мягкими волнами опускались на диваны. А над потолком, словно под цирковым куполом, протянулись узкие подвесные мостики. В кажущемся хаосе была своя притягательная сила. Глядя наверх, хотелось пройтись по этим хрупким на вид дорожкам, сотканным из крепкой парусины и бамбуковых палочек. Люди всегда мечтают стать птицами. А эти мостики могут оторвать людей от земли и сымитировать полет. Необычно. Уютно. Заманчиво. Десятки людей в разных странах уже предвкушают отдых в этом удивительном отеле. Бедняги! Их мечте не суждено сбыться.

Лисица вышла из башни и свернула на дорожку из цветной плитки. Она прошла через парк к выходу, попрощалась с охранником и, не оглядываясь, пошла по улице.

Из ближайшего телефона-автомата она позвонила отцу в больницу.

– Меня хотят выписать! – заговорщицким голосом сказал Пилот. – Но я держусь изо всех сил и симулирую обмороки. Вся голова уже в шишках.

– Держись, папа, – ответила Лисица. – У тебя должно быть железное алиби.

– Ты все сделала, как я написал?

– Да. Все.

– Не реви. Ты сама решилась на этот шаг. Мне тоже тяжело…

Придя домой, она села на веранде и долго смотрела на закат. Она думала про Геру. Если он ее простит, она никогда больше не будет его обманывать. Но сначала он должен почувствовать себя свободным от денег. Он должен стать самим собой, и владеть только собой. Тогда ему в голову не полезут подлые мысли о корысти Лисицы. Если он станет бедным, на что она сможет еще претендовать, кроме как на него самого? Это и есть настоящая любовь: два обнаженных человека, Адам и Ева, и весь мир… А потом она сделает его опять богатым. И Гера станет молиться на нее как на икону, он будет чувствовать себя обязанным ей, он будет носить ее на руках…

Лисица утерла слезы и выпила кофе. Вскоре стемнело. Лисица ходила по комнате и поглядывала на часы. Гера не позвонил и не прилетел. Этого следовало ожидать. Наверное, он крепко выпил с Максом и остался ночевать у него. Макс тот еще типчик! Научит Геру плохому. Вдруг ему взбредет в голову пригласить на ночь проституток?.. Лисице стало дурно только при одной мысли об этом. Она схватилась за голову, желая прогнать навязчивую мысль, и опять взглянула на часы. Пять минут первого! Пришло время, когда может вступить в силу страховой случай. Сейчас этот страховой случай наступит…

С нарастающим волнением Лисица подошла к телефонному аппарату, подняла трубку и, глядя на диск как на динамит, осторожно коснулась его пальцем. Она стала набирать номер своего мобильника, который в разобранном виде лежал сейчас в подвале "Башни", но ее палец так дрожал, что она несколько раз набрала не те цифры. Трубка стала казаться ей настолько тяжелой, что Лисица опустила ее на рычаги. Потом она схватилась за сердце и стала ходить по комнате из угла в угол. "Это все ради него! – говорила она себе. – Я должна это сделать ради нашей любви, иначе он никогда не пустит меня в свое сердце. Я сделаю это! Сделаю!"

Решительно подойдя к телефону, Лисица уверенной рукой набрала номер и прислушалась к гудкам. Первый, второй… И тут в трубке раздался щелчок, а затем компьютер женским голосом объявил, что абонент недоступен, и потому следует позвонить позже.

Всё, свершилось! Лисица швырнула трубку, выбежала из дома и, оседлав велосипед, помчалась по темным улицам к отелю "Башня". Она проехала два или три квартала, когда услышала отдаленные завывания сирены. Вырулив на центральную улицу, Лисица увидела, как по ней промчалось несколько пожарных машин… Как быстро они спохватились! Когда надо – не дождешься. А сейчас летят как на пожар… Лисица усмехнулась невольно получившемуся каламбуру, и дальше поехала уже не торопясь.

Вскоре она уловила запах дыма и заметила красные отблески на стенах домов. Трудно передать, сколько чувств бушевало в ее душе! И страх за содеянное, и восторг от последствий злодейства, и томящее, нежное чувство приближения большой любви. Ей все чаще попадались прохожие. Люди выходили из кафе и баров и, глядя на всполохи, шли глазеть на пожар. Лисица тихо ехала среди них и прислушивалась к разговорам. Несколько раз она уловила слово "Башня".

И вот она миновала последний дом, который закрывал место драмы. Зрелище, открывшееся ей, потрясло ее. Башня полыхала как стог сена. Пламя был настолько высоким, что вся огненная феерия напоминала пирамидальный небоскреб со светящимися окнами, гирляндами и лампами рекламных щитов; и он излучал ослепительный свет, искрился, брызгал искрами и жутко гудел. Пожарные, не рискуя приблизиться к этому огнедышащему монстру, раскатывали шланги по улице, поднимали люки пожарных гидрантов, словом, без суеты готовились залить водой угольки да головешки.

Лисица любовалась страшным зрелищем минут десять, а когда почувствовала, что становится горячо лицу и обнаженным рукам, сделала прощальный круг по площади, заполненной пожарными машинами и зеваками, и неторопливо поехала домой. Необыкновенная легкость, спокойствие и умиротворение переполняли ее.

Глава тринадцатая

Агония

Можно было подумать, что два «фантома», которые прицепились к крыльям «Лиджета» с обеих сторон, просто сопровождают серебристую птичку. Но прошла минута или две, как вдруг прямо перед острым носом «Лиджета» пронеслась пулеметная очередь, похожая на стаю стремительных огненных птиц.

Дикобраз подпрыгнул за спиной Геры и завопил:

– Это что?! Что этот паршивец делает?! Притормози, черт тебя подери!! Где у тебя тут тормоз??

Рефлекс водителя машины у Геры был развит намного сильнее, чем рефлекс пилота, и ему тоже захотелось ударить по педали тормоза, чтобы самолет, поднимая пыль, с визгом и шуршанием затормозил перед опасным препятствием. Но тормозной педали, к счастью, под ногами не оказалось, и Гера сначала схватился за штурвал, а потом за рычаги тяги. Так и не сообразив, что делать в это дурное мгновение, он крепко выругался:

– Послушай, придурок! Я же тебя предупреждал!

Чувствуя, что запахло жареным, Дикобраз кинулся к Гере и попытался надеть на его голову наушники. С первого раза у него ничего не вышло, наушники упали под кресло. Дикобраз рухнул на колени и полез за ними. Гера смотрел на его лохматую голову, утыканную волосами как иголками, и думал о том, что более удобного случая двинуть Дикобраза по темечку просто придумать трудно. Но, как это часто бывает, острая необходимость мутузить этого убогого человека уже отпала. Он еще пригодится Гере! Дикобраз может исполнить роль балласта, от которого в критическое мгновение надо будет избавиться.

– Полковник!! – закричал Гера в микрофон, когда Дикобраз все-таки приладил на его голове наушники. – Полковник Чеффиндж! Немедленно отзовитесь! У нас чепэ! Какие-то два серых сокола стреляют по нам! Вы меня слышите?

Негодяйский полковник не отзывался. Он либо вообще ушел с частоты, на которой был Гера, либо не отвечал нарочно.

– Доигрался, лось безрогий?! – крикнул Гера, перенеся свой гнев на Дикобраза.

– Да я здесь при чем? – начал оправдываться Дикобраз, на всякий случай прикрывая лицо руками.

У Геры родилась слабая надежда на то, что выстрел был первым и последним, и ему отводилась лишь превентивная роль. Но вдруг правый "фантом" выпустил по курсу "Лиджета" не менее длинную очередь.

Дикобраз истошно закричал, кинулся к боковому окну и стал колотить в него кулаком, пытаясь привлечь внимание летчика.

– Ты что творишь, морда безмозглая! – орал он, тряся кулаками и брызгая слюной. – Да если я встречу тебя на земле, то хобот узлом завяжу!

– Чего они хотят? – неизвестно у кого спрашивал Гера, шлепая ладонями по наушникам, будто это могло заставить их заговорить голосом полковника.

Тут оба "фантома" выстрелили одновременно. Огненные струи понеслись вперед и скрестились, словно шпаги, совсем близко от клюва "Лиджета".

– Ты смотри, что делают эти милитаристы!! – срывая голос, крикнул Гера. – Вот же говнюки! Готовься, лось безрогий! Сейчас они по фюзеляжу влепят!

– Открой окно! – потребовал Дикобраз, воинственно размахивая пистолетом. – Я им покажу класс стрельбы из пистолета! Я им сейчас все бензобаки пробью!

И он, в самом деле, попытался вытолкнуть наружу боковое окошко.

– Ты что, урод, делаешь? – едва не плача, воскликнул Гера. – Опусти руки, кретин! Ляг на пол, чтобы тебя никто не видел!

Он принялся крутить настройку радио, пытаясь связаться с аэропортом Пьярко и запросить помощи. Как ни странно, Пьярко тоже не отзывался.

– Хана нам! – простонал Гера. – Никому мы не нужны. Все из-за тебя, клоун ты немытый!

"Фантомы" покачали крыльями, чуть ушли вперед и стали медленно забирать вправо, пересекая курс Геры. Спасаясь от неминуемого столкновения, Гера отключил автопилот и тоже взял правее.

Как только берег Тринидада стал удаляться, "фантомы" резко отстали и нацелили свои хищные клювы "Лиджету" в хвост.

– Ах, унитазы летающие! – громко выругался Дикобраз. – Они нас нарочно от острова уводят, чтобы в открытом море завалить! Послушай, дружище! Сделай что-нибудь! Сделай, умоляю! Ничего для тебя не пожалею!

– Отцепись! – крикнул Гера, потому как Дикобраз стал хватать его за руки. – Ты же камикадзе! Ты же, сволочь, должен смерть за благо принимать!

– Кто?! Я?! – ошалел Дикобраз и завыл пуще прежнего. – Бес попутал! Прости! Прости! Да чтоб я хоть еще раз себя за камикадзе выдал…

– Поздно каяться, задница! – рявкнул Гера, снова отталкивая Дикобраза от себя, и потянул рычаги тяги назад, убавляя скорость.

"Фантомы" немедленно отреагировали, и бабахнули еще по разу. Гере показалось, что пули с каждым разом пролетают все ближе и ближе от кабины.

– Смотри!! – завопил Дикобраз. Он стоял на коленях и тыкал пальцем в стекло. – Они отходят от нас подальше!

– А ты как думал! – с каким-то дьявольским злорадством крикнул Гера. – Чтобы осколки нашего самолета в них не угодили!

Дикобраз на коленях подпол к Гере и, приложив ладони к груди, взмолился:

– Ну сделай что-нибудь! Ты же умный! Ты образованный!

– Что я должен теперь сделать?

– Подай им сигнал, что мы сдаемся! Пошевели крыльями! Или хвостом!

– Лучше ушами своими пошевели, тупица! Объявил всем, что у тебя два мешка с сибирской язвой, хрен теперь ты прощение получишь! Они нас в открытом море завалить хотят, чтобы заразу на остров не допустить!

– Да какая это зараза! – захныкал Дикобраз. – Обычная мука! Два пакета по два кило!

– Но они же об этом не знают!

В это мгновение прямо перед лобовым стеклом что-то ярко вспыхнуло, и "Лиджет" подпрыгнул, будто наехал на кочку.

– Началось! – крикнул Гера, вцепившись в штурвал, словно в рога бешеного быка.

– Что началось?!! Что?!

– Убери свои поганые руки от рычагов!!

Не дожидаясь, когда "фантомы" точным выстрелом разворотят кабину, Гера еще убавил тягу и направил "Лиджет" на экстренное снижение. Истребители явно не ожидали от приговоренного самолета такой наглости, и на некоторое время остались вверху.

– "Пьярко", я "Лиджет" SD030, прошу сопровождения на аварийную посадку! – кричал в микрофон Гера. – "Пьярко"… "Пьярко"… Да ответь же ты, черт тебя подери!

Эфир молчал.

– Четыре кило обычной муки! – всхлипывал Дикобраз. – Я за свою жизнь даже таракана не убил! За что, спрашивается? Пошутить нельзя…

"Фантомы" тоже начали сбрасывать высоту. Подняв голову, Гера видел их темные животы с контурами бомбовых люков… Нет, от них не уйдешь! Песенка спета! Поиграют в свое удовольствие, как кошка с мышкой, а потом впаяют ракету, и разлетится "Лиджет" на мелкие кусочки.

Гера еще увеличил тангаж, насколько это можно было сделать, и взял круто влево. Это был опасный маневр, так как "Лиджет" в какой-то момент оказался прямо под брюхом "фантома". "Сейчас как грохнется мне на балду!" – с ужасом подумал Гера и даже непроизвольно втянул голову в плечи, спасая ее от тяжелого удара, и как раз в это мгновение он услышал металлический лязг. Полагая, что "фантом" уже грохнулся на крышу "Лиджета", Гера машинально схватился руками за голову. И лишь тогда до него дошло, что он слышал звук дверного запора.

– Идио-о-от! – заорал Гера, опять хватаясь за штурвал. – Закрой немедленно дверь! Вонючка! Червяк! Слизняк! Вошь!

Он почувствовал движение холодного воздуха в кабине. Что задумал Дикобраз? Неужели решил отстреливаться от "фантомов" своим кривым пистолетом, стреляющим горохом? "Лиджет" еще не вышел из крена, ему уже не хватало скорости, чтобы удерживаться в горизонтальном полете, но Гера не мог толкнуть вперед рычаги тяги при открытой двери. Ничего не оставалось, как выпустить закрылки… На восемь градусов… На сорок… Закрылки со звонким свистом медленно выдвигались из полости крыльев, будто самолет, уподобляясь кошке, выпускал когти.

– Закрой дверь!!

Дикобраз не реагировал. Краем глаза Гера увидел, как мимо правого борта, стремительно увеличивая скорость, пронесся "фантом". Из реактивного сопла вырывался малиновый форсажный конус. Уйдя в отрыв, истребитель вдруг взмыл вертикально вверх и сделал "свечку". От таких воздушных пируэтов у Геры дух захватило. Что это за выкрутасы? Решили на прощанье показать свои возможности?

– Ты видел?! – крикнул за спиной Геры Дикобраз. – Ты видел, как я его?! Fuck you! Козел! Знай наших!

Гера на секунду обернулся и чуть не закричал от страха. Перед ним стояло белое чучело. Лицо, взлохмаченные волосы и наполовину оторванная борода Дикобраза были густо засыпаны мукой. Посреди этой белой маски счастливо моргали два черных глаза.

– Ты что?! Ты что там творишь, Санта-Клаус гребанный?!

– Да я решил им стекла мукой припорошить! – возбужденно закричал Дикобраз. – А они, видно, подумали, что я их сибирской язвой травлю. И как врубили форсаж!

"Теперь нам точно кранты!" – подумал Гера и посмотрел в левое окно. Один из истребителей уходил в сторону, чтобы дать по "Лиджету" прощальный залп. Надавив на штурвал, Гера снова заставил «Лиджет» нырнуть вниз и сделать левый вираж. Тотчас рядом с правым бортом что-то ярко вспыхнуло и раздался оглушительный хлопок.

– "Пьярко", я "Лиджет" SD030! – с отчаяние крикнул Гера в микрофон. – Самолет подвергся нападению истребителей! Прошу сопровождение на экстремальную посадку!

Никто его не слышал. "Лиджет", стремительно теряя высоту, несся прямо на желтую полоску берега, и остров, похожий на огромную зеленую кочку, увеличивался в размерах. Гера рванул рычаг посадочного механизма, выпуская шасси, врубил посадочные огни, но это было лишь неосмысленным проявлением желания приземлиться. Он уже отчетливо видел барашки волн под собой, и растущую прямо на глазах тень "Лиджета". Земля была уже так близко! Гера включил спойлеры, и самолет стал резко гасить скорость… Все было готово для посадки. Но куда садиться? На узкий пляж, на скалы, в джунгли?

Гера посмотрел по сторонам, но крылатых чудовищ ни справа, ни слева не было. Тогда он задрал голову. В сумеречном вечернем небе висел маленький крестик. Он быстро увеличивался в размерах, но Гера лишь в последнее мгновение понял, что это значит. "Фантом" делал боевой заход! Он пикировал с огромной высоты прямо на "Лиджет", подобно тому, как коршун пикирует на мышь. Понимая, что жить ему осталось несколько мгновений, Гера зажмурился и лег грудью на штурвал.

"Лиджет", послушно клюнув носом, тотчас коснулся колесами океана. Это произошло в тот момент, когда "фантом" дал ракетный залп. Чудовищное сопротивление воды мгновенно погасило скорость «Лиджета», и только потому он опоздал на встречу с ракетой. Мощный взрыв поднял столб воды в том месте, куда навел перекрестие прицела военный летчик, и от ударной волны лобовое стекло "Лиджета" рассыпалось, будто тонкая льдинка. Откуда-то из салона донесся истошный вопль Дикобраза. С оглушительным ревом "фантом" вышел из пике и, сотрясая воздух, понесся по большой дуге над береговой полосой. Второй истребитель с опозданием дал по "Лиджету" очередь из пулемета и тоже заложил вираж.

Ломая крылья, серебристая птичка несколько раз тяжело прыгнула по волнам, затем задрала нос, будто в агонии пыталась взлететь, и подобно дельфину рухнула хвостом вниз. Подняв тяжелую волну, она, наконец, легла на брюхо и стала медленно погружаться в пучину.

Глава четырнадцатая

Ночь примирения

Гера не помнил, каким чудом он выполз на берег. Единственное, что четко отложилось в его памяти, это то, как острые края битого лобового стекла рвали ему майку и брюки, когда он выбирался из тонущего самолета. Сколько он плыл до берега, почему его, истекающего кровью, не сожрали акулы, он вразумительно сказать не мог. К счастью, никто его об этом не спрашивал.

Он долго лежал на мокром прибрежном песке, чувствуя, как слабые волны играют с его ногами, и голова его была свободна от мыслей. Солнце давно скрылось за горизонтом, и сквозь полуприкрытые веки Гера мог различить лишь больших белых чаек, которые напоминали комки грязного снега. Птицы приняли его за крупную дохлую рыбу, которую прибоем выкинуло на берег, и они медленно приближались, сжимая кольцо окружения, но достаточно осторожно, чтобы в случае опасности вовремя ретироваться и взмыть в ночное небо.

«Наглые, как «фантомы»!» – подумал Гера, когда самая храбрая птица бочком приблизилась к нему и больно клюнула в руку. Он с трудом приподнял плечи, сел и замахала руками, прогоняя стаю. Чайки взлетели серой тучей и подняли галдеж.

Он осмотрелся. Луна еще не взошла, и Гера смог разглядеть лишь узкую полосу пляжа и крутой обрыв, покрытый огромными валунами и редкими деревьями… Куда его вынесло? Что это за берег? Тринидад или какой-нибудь другой остров, каких в Карибском бассейне пруд пруди? А «фантомы», выходит, сделали свое черное дело и улетели на базу? А как быть теперь? Куда идти? Что делать?

Гере нелегко было навести порядок в мыслях. Ему казалось, что его мозги превратились в смолу, и мысли движутся медленно-медленно, и чтобы их подтолкнуть, надо приложить неимоверное усилие. Он не без труда поднялся на ноги и посмотрел на океан, который уже слился с ночным небом, и на этом огромном черном полотне не было ни звезд, ни огней кораблей.

– Эй! Подожди! – вдруг услышал Гера слабый голос, доносящийся из темноты.

Ненависть окатила Геру, словно волна. Так этот негодяй еще жив?! Он тоже сумел выбраться из несчастного «Лиджета»?!

Гера невольно стиснул кулаки и повернулся на голос. Он слышал, как шуршит песок под ногами Дикобраза, а потом увидел смутные очертания неказистого крупноголового человечка. Несмотря на густые сумерки, Гера разглядел ставшее непривычным безбородое и безусое лицо «террориста».

– Подожди! – еще раз сказал Дикобраз, приближаясь к Гере. – Давай подумаем, куда нам лучше пойти…

Не контролируя себя, Гера схватил Дикобраза за мокрый воротник, оторвал от земли и ударил его по крупному носу лбом.

– Ты!! – заорал Гера, тряся Дикобраза, словно увесистую копилку, чтобы определить, много ли в ней монет. – Ничтожество!! Дрянь!! Свинья!! Это все из-за тебя!! Это! Все! Из-за тебя!

Он кинул Дикобраза на песок, круто повернулся и быстро пошел в темноту, боясь, что не сдержится и задушит его или ударит по голове булыжником. Гера справедливо полагал, что Дикобраз тоже должен бояться расправы и постарается улизнуть, но не принял во внимание его специфический ум.

– Эй! – опять позвал Дикобраз, поднимаясь с песка. – Ну чего ты обижаешься? Подожди! Дай сказать!.. Эй, летчик!

«Я его сейчас утоплю!» – подумал Гера и пошел еще быстрее. Но в темноте, да еще на незнакомом пляже, этого лучше было не делать. Споткнувшись о корягу, Гера рухнул на песок и больно стукнулся локтем о камень.

– Чтоб тебя акулы сожрали! – выругался он, потирая ушибленное место.

– Да чего ты ругаешься! – высказал претензии Дикобраз, снова приближаясь к Гере.

– Чего я ругаюсь?! Ты спрашиваешь, чего я ругаюсь?! – закричал Гера, превращаясь в раненого медведя. Сжав кулаки, он двинулся на Дикобраза. – Из-за тебя, головастик, из-за тебя, урод, я лишился самолета! Ты понимаешь, что мне теперь вовек не расплатиться за него?! Ты своей глупой башкой соображаешь, как меня подставил?!

На этот раз Дикобраз проявил смекалку и не позволил Гере приблизиться к себе слишком близко. Отскочив назад, он встал в боксерскую стойку и с возмущением отпарировал:

– Думаешь, мне легко? Меня тоже, можно сказать, подставили! Откуда я знал, что нас «фантомы» будут атаковать? Это не входило в мои планы! Я чуть жизни не лишился в твоем самолете, а еще виноватым оказался!

– Что ты прохрюкал, свинья волосатая?! – продолжая наступать на Дикобраза, угрожающе произнес Гера. – Что ты посмел прохрюкать? Значит, ты чуть жизни не лишился? Тебя, несчастного, чуть не угробили? На твою поганую жизнь незаслуженно покусились?

– Да, незаслуженно! – подтвердил Дикобраз. – Чего этот полковник на меня окрысился? Пошутить нельзя?

– Закрой рот! – взмолился Гера. – Иначе я из тебя сейчас бефстроганов сделаю!

– Хватит пугать! Я, можно сказать, из могилы выкарабкался. Меня уже трудно испугать, а убить вообще невозможно. Во мне больше двухсот пятидесяти фунтов веса! Толщина черепной кости – три дюйма…

– Три дюйма? – хищно усмехнулся Гера, продолжая медленно наступать на Дикобраза. – А я не буду бить тебя по черепной кости. Я тебя накормлю песком, и буду заталкивать его тебе в ноздри и уши до тех пор, пока он у тебя из задницы не посыплется.

– Смотри, как бы я тебя не накормил, – неуверенно произнес Дикобраз, отступая.

– Да из-за таких уродов как ты все беды на земле! Из-за таких тупых недоносков все несчастья! Ты ни на что не способен, как только портить нормальным людям жизнь!

– Это спорное утверждение! – заявил Дикобраз, но тут уже Гера не удержался и махнул кулаком. Но вместо того, чтобы засветить Дикобразу в нос, он попал ему по лбу. Раздался хруст суставов. Взвыв от боли, Гера принялся прыгать по пляжу и трясти рукой.

– Я же предупреждал, – пробормотал Дикобраз, потирая лоб. – У меня тут броня…

– Пошел вон!! – изо всех сил заорал Гера и, схватив булыжник, кинулся на Дикобраза. Тот немедленно пустился наутек, и его коротенькие ножки замельтешили с необыкновенной скоростью. Гера быстро выдохся, остановился и швырнул булыжник вслед Дикобразу. Камень с глухим стуком упал на песок. Гера сплюнул, повернулся и пошел в темноту, чтобы не видеть и не слышать это гадкое, ничтожное существо, из-за которого у Геры теперь будет уйма невероятно больших проблем.

Шатаясь, спотыкаясь и падая, Гера прошел еще немного, пока из него не вышла вся злость вместе с силами. Он опустился на песок, подпер голову ладонями и уставился в черноту океана, который напоминал о себе лишь тихим шумом волн, да слабым влажным ветром с йодистым запахом водорослей.

Что теперь прикажете ему делать? Как рассчитаться с авиационной компанией, предоставившей ему в аренду «Лиджет»? Подать в суд на полковника Чеффинджа? Но еще неизвестно, к какому выводу придет судебное разбирательство. Может быть, Геру обвинят в пособничестве террористу и упекут за решетку… Нет, с судом лучше не связываться.

Он услышал осторожные шаги. Дикобраз, словно побитый пес, ковылял по следам Геры. Приблизившись на безопасное расстояние, он сел и тоже уставился на океан.

Теперь от этого типа не отцепишься! И что ему надо? Кто науськал этого недоумка пробраться в самолет и изобразить из себя исламского террориста? С кем он говорил по радио?

– Эй, придурок! – негромко позвал Гера. – Чего ты добивался? Зачем ты прикидывался террористом?

– Что мне приказали, то и сделал, – отозвался из темноты Дикобраз.

– А кто приказал?

– Мой хозяин.

– А кто твой дегенеративный хозяин?

– Его фамилия тебе ничего не скажет.

– В голове не укладывается! – воскликнул Гера. – Ну, хорошо! Допустим, ты бы высыпал муку над Тринидадом. И что потом?

Дикобраз молчал. Гера на ощупь нашел маленький камешек и запустил его в темноту. Оттуда раздалось невнятное ругательство.

– Зачем кидаешься?

– А ты отвечай, когда тебя спрашивают! Что ты должен был сделать потом?

– Высадиться на Питоне. Там сейчас паника и неразбериха, и никому до меня не было бы дела. И пошел бы я спокойно пить пиво.

Он громко вздохнул, тоскуя о пиве.

– Идиотизм! – произнес Гера. – Наверное, твой хозяин сумасшедший. Впрочем, вы с ним оба идиоты.

– А я тебя, между прочим, не обзывал, – обиженным голосом ответил Дикобраз.

У Геры уже не было сил возмутиться. Он лег на песок, поджал ноги к животу, руки прижал к груди и закрыл глаза. Тем не менее, заснуть ему не удалось. Лежать на остывшем песке в мокрой одежде было не слишком комфортно. Тогда он пошарил рукой вокруг, нащупал комок высохших водорослей и положил их на себя.

Проклятье! Гере стало так холодно, что зубы начали выбивать чечетку. Какой гадкий берег! Ни дороги, ни домов, ни людей. И не к кому обратиться за помощью, негде согреться и выпить. Двадцать первый век! Это даже в голове не укладывается. Два истребителя запросто атаковали гражданский самолет, а после того, как «Лиджет» грохнулся в воду, полковник Чеффиндж даже не удосужился отправить на место катастрофы поисковый вертолет! Всем наплевать на то, что случилось с русским пилотом Иваном Герасимовым! Он – жалкое зернышко в чудовищных жерновах борьбы с терроризмом. Кому какое дело до его жизни, до его любви и надежды? У кого дрогнет сердце при мысли о том, как будет рыдать на его могиле девушка с редким именем Лисица?

– У меня есть зажигалка, – подал голос Дикобраз. – Можно соорудить костер.

Гера промолчал. Дикобраз встал и принялся ходить вокруг него по большой орбите и собирать хворост. Он приближался к Гере постепенно, не делая резких движений, словно Гера был львом, и Дикобраз хотел выяснить, где граница его терпения. Наконец, он кинул на песок рядом с Герой охапку тонких веток, встал перед ней на колени и принялся чиркать зажигалкой. Зажигалка промокла и давала слабую искру, но все же Дикобразу удалось высечь из нее пламя. Гера смотрел на лицо Дикобраза, слабо освещенное желтым танцующим огоньком, на то, как он старательно надувает щеки, раздувая огонь, и чувствовал, что злость к этому жалкому человеку улеглась окончательно. Он ведь тоже пострадал, тоже стал жертвой обстоятельств. Мог ведь погибнуть в самолете, сломать себе шею или утонуть. И не по своей воле он прикидывался террористом. Не повезло человеку, что попался ему больной на голову хозяин. А парень он хоть и глупый, но не жестокий. Ведь мог он вооружиться ломиком или топором и стал бы запросто вить из Геры веревки. Выходит, что не смог. Характер не тот. И Гера сразу понял, что это террорист липовый, и пытался убедить в этом полковника Чеффинджа, но, к несчастью, полковник оказался тупым как пробка. Уж очень ему повоевать захотелось, показать, какие «фантомы» юркие, быстрые да меткие.

Костер вспыхнул, весело затрещал, по песку поползли красные отблески, и Гера почувствовал, как его обволакивает блаженное тепло. И еще он подумал о том, что рано или поздно найдет хозяина Дикобраза и расквитается с ним по полной программе. Эта мысль умиротворила его окончательно, и он уснул.

Глава пятнадцатая

Схватка

Лисица сидела на краю койки с раскрытым ртом и не спускала глаз с крепкой волосатой руки бухгалтера страховой компании, которая методично опускалась в чемодан, брала пачку долларов и переносила ее на столик.

В палате царил мягкий сумрак. Несмотря на то, что вместе с бухгалтером приперлись два тележурналиста с камерой, в палате было тихо, лишь только раздавались глухие шлепки пухлых пачек. Жалюзи на окнах были опущены и не пропускали лучи знойного полуденного солнца. Дверь была надежно заперта на засов, роль которого исполнял стул, вставленный под ручку. Ничто не мешало свершению таинства выплаты страховки.

– Два миллиона восемьсот восемьдесят… Два миллиона восемьсот девяносто… Два миллиона девятьсот…

Оператор с камерой на плече медленно пошел вокруг столика, снимая крупным планом гору денег. Бухгалтер, позируя, на секунду поднял лицо и натренированно улыбнулся.

– Страховая компания «Тапир» никогда не обманет, – рекламным голосом сказал он и продолжил выкладывать деньги.

Пилот тоже следил за рукой агента. Голова его опять была замотана бинтом, правда, на этот раз Лисица оставила открытым один глаз, чтобы папа мог контролировать таинство.

– Три миллиона, – произнес агент, опуская на столик последнюю пачку. – Можете пересчитать.

Оператор сделав наплыв, снял гору пачек.

Глядя на заваленный баксами столик алчными глазами, Лисица ногой подцепила большую спортивную сумку, лежащую под койкой.

– Мы вам доверяем, – часто и глубоко дыша, произнесла она.

– Если можно, – сказал журналист мармеладным голосом, заискивающе глядя на Лисицу, – повторите еще раз эту фразу, только в другой интерпретации: «Я всегда доверяю страховой компании «Тапир»!»

– Я всегда доверяю страховой компании «Тапир»!» – повторила Лисица волнительным шепотом, томно взглянув в объектив камеры, и стала обеими руками загребать пачки.

– Снято! – сказал оператор.

– Спасибо, господа! – сказал журналистам бухгалтер и, подойдя к двери, вытащил из-за ручки стул. – Я вас больше не задерживаю.

Журналисты вышли. Бухгалтер неторопливой и танцующей походкой подошел к койке и протянул Пилоту бланк расходного ордера.

– Распишитесь в получении.

Пилот волновался не меньше Лисицы, и потому подпись получилась дрожащей. Но агента эта подпись устроила. В отличие от своего коллеги, который заключал договор на страхование отеля «Башня», этот вел себя спокойно, ни к чему не придирался, демонстрировал полное пренебрежение к формальностям и деньгам, отчего здорово смахивал на бывалого бандита.

– Поздравляю вас, – произнес он с едва заметным акцентом иронии. – Случай уникальный. Вам очень повезло…

– Это даже мягко сказано, – сказала Лисица, утрамбовывая пачки в сумке, чтобы вместить последние полмиллиона.

– У вас все получилось, как в сказке, – добавил бухгалтер, закрывая опустевший чемодан. – Вчера застраховали, сегодня получили. Даже полиция ни к чему не смогла придраться. Молодцы!

Лисица кинула взгляд на бронзовое лицо бухгалтера.

– Вы так говорите, – произнесла она, ногой заталкивая распухшую сумку под койку, – словно мы нарочно подожгли отель и нанесли себе моральный ущерб.

– Ну что вы! – усмехнулся бухгалтер. – Разве я могу в чем-либо заподозрить таких милых и честных людей? От ваших лиц буквально исходит святость и безгрешность!

Лисица, источая святость и безгрешность, подбоченила руки и в упор посмотрела на бухгалтера.

– Первый раз в жизни вижу такого обаятельного и вежливого дядю. Просто образец делового этикета! Вы не опоздаете в свою контору?

Бухгалтер встал, с лукавой усмешкой взглянул на Лисицу и помахал ей на прощанье. Когда он вышел, Лисица снова заперла за ним дверь стулом и с тревогой посмотрела на отца, который уже разматывал бинты на голове.

– Шансов, что мы сможем вынести отсюда три «лимона» и при этом остаться живыми, немного, – произнес он философски. – Фигаро попросту потеряет свое лицо в преступном мире, если позволит нам обвести его вокруг пальца. Тем не менее, глупо не попытаться это сделать. Приступим!

Пилот откинул одеяло и вскочил на ноги. Он уже был одет, и последним штрихом к его спортивному костюму стала пара кроссовок, которые он вытащил из-под кровати. Пока отец обувался, Лисица сняла с подушки наволочку и вывалила в нее из сумки все баксы. Получился довольно увесистый мешок, горловину которого Лисица туго затянула узлом. После этого она сняла с кровати простыню и одеяло и затолкала их в сумку.

– Ты готова? – спросил Пилот, надевая поверх спортивного костюма хирургические штаны и халат бирюзового цвета. – Помоги мне!

Лисица повязала на лицо Пилота марлевую повязку и нахлобучила ему на голову шапочку.

– Никто не узнает! – сказала Лисица, придирчиво оглядывая отца с ног до головы. – Тем более что они никогда не видели твоего лица.

Пилот подошел к окну и чуть оттянул книзу планку жалюзи.

– Хорошо работают, – произнес он. – Целых три джипа пасут наше окно! Страшно подумать, какие силы выставлены у главного входа.

Лисица закрыла молнию сумки, посмотрела, не выглядывает ли уголок простыни, и закинула лямки на плечо. Пилот взялся за мешок с деньгами.

– Береги себя, – сказал он, целуя через марлевую повязку ее лоб. – И ни в коем случае не позволяй им затащить себя в машину.

– Не волнуйся, папа, – спокойно ответила Лисица, глядя на дверь так, словно она была охвачена пламенем. – Прорвемся. Чего не сделаешь ради любви!

– Я иду первый, – сказал Пилот.

Он отпер дверь и выглянул в коридор. Был час перевязок и процедур. По коридору туда-сюда шмыгали санитары с каталками. Пилот нацелил свой взгляд на щуплого юношу, которому поручили вести еще более щуплую, совершенно высохшую старушку лет ста. Бабуля, накрытая до подбородка простыней, жизнерадостно смотрела в потолок голубыми глазами и счастливо улыбалась, сверкая вставными фарфоровыми зубами.

– Послушай, приятель, – обратился к санитару Пилот. – Ты не подскажешь, как пройти в морг?

Санитар, удивившись такому элементарному вопросу, притормозил и тотчас получил кулаком по темени. Пилот подхватил ослабевшее тело, из которого, казалось, вывалился позвоночник, и немедленно затащил его в палату.

Через секунду он снова вышел в коридор, посмотрел по сторонам и, убедившись, что никто ничего не заметил, а старушка по-прежнему радуется потолку, приподнял край простыни и сунул туда мешок с деньгами.

– Потерпите, голубушка, – прошептал он старушке, которая, впрочем, ничего не заметила и не испытала неудобства.

Под пристальными взглядами двух подозрительных типов в черных очках, Пилот миновал холл и завел каталку в кабину лифта. Нажал на кнопку, отправляя кабину на первый этаж, и заботливо поправил подушку под головой старушки.

Кабина остановилась на втором этаже, и в нее зашел необъятных размеров мужчина в халате и фонендоскопом на шее – хирург, по-видимому. Вскинув брови, он с удивлением посмотрел на необыкновенно большой живот старушки, выпирающий из-под простыни словно Фудзияма, и попытался сходу поставить диагноз.

– Что это с ее животом? – спросил он. – Грыжа? Водянка?

– Беременность, – ответил Пилот, с умилением глядя в глаза хирургу. – Девятый месяц. Предсказывают двойню.

Хирург перевел взгляд на блаженное лицо старушки, полагая, что он ошибся и принял за старушку молодую женщину, и невольно вздрогнул, хотя за годы врачебной практики он повидал многое, и нервы у него были крепкими. Пилот шестым чувством понял, что у хирурга стремительно зреет решение оспорить этот диагноз на консилиуме, и как только двери лифта раскрылись, вместе с каталкой выбежал в коридор.

– Эй!! – крикнул ему вдогон хирург, но Пилот уже заложил крутой вираж и с изяществом Михаэля Шумахера ворвался в приемное отделение.

– Дорогу!! – кричал Пилот, заставляя шарахаться в стороны персонал и больных. – Особый случай!! Берегись!!

Старушку уже давно не возили на такой большой скорости, и от удовольствия она захихикала тоненьким голоском.

У дверей, ведущих наружу, Пилоту преградили путь два санитара, но он атаковал их сходу:

– Чего стоите?! Открывайте!!

– А что с ней? – спросил один, взявшись за ручку двери.

– У нее уже начались схватки!! В роддом ее!! Срочно!!

Санитары засуетились. Слово «срочно» подействовало на них магически. Быстротечность ситуации не позволила им опомниться и удивиться. Не глядя на лучезарную улыбку пациентки, они распахнули створки настежь. Пилот выкатил хихикающую старушку на круг, где сверкали на солнце белые минивэны с надписью «ambulance» на борту. Пилот кинулся к ближайшей машине и тотчас заметил, что повсюду – у входа в приемное отделение, на скамейках, на дорожках госпитального сквера – стоят, ходят и сидят подозрительные мужчины с очень неприятными лицами.

– Вы мне не поможете? – обратился Пилот к одному из них, который в этот момент оказался рядом. Бритый наголо, с тяжелым жестоким взглядом мафиози поправил выпирающий из-под рубашки крупнокалиберный пистолет и, недовольно засопев, взялся за ручки носилок. Пилот поднял заднюю дверь «скорой помощи» и вместе с мафиози загнал носилки в салон машины.

– Огромное спасибо! – с чувством произнес Пилот, пожимая потную и липкую руку. – Я скажу мамаше, чтобы она обязательно назвала младенца вашим именем!

Эта идея не слишком вдохновила мафиози, и он издал протяжный утробный звук, который отдаленно напоминал урчание в брюхе голодного льва. Пилот, прощаясь с ним, зачем-то вскинул кулак, крикнул «но пасаран!» и подошел к водительской двери. Распахнув ее, он выкинул наружу полусонного водителя, сел за руль и рванул с места.

На небольшой скорости Пилот проехал мимо главного входа. Лисица только что вышла из раздвижных дверей клиники и весело поскакала по ступеням со спортивной сумкой на плече. Она будто не замечала пристальных взглядов подозрительных мужчин, которые, что-то поправляя то под рубашками, то в штанах, последовали за ней. Когда Лисица вышла на центральную аллею, за ней волочилось уже не меньше шести мафиози.

Пилот пропустил вперед себя два джипа, которые на малом ходу примкнули к группе преследователей. Лисица, казалось, ничего не замечала. Безоблачно улыбаясь, она едва ли не вприпрыжку шла по тенистой аллее, и сумка весело болталась на ее плече. Мужчины догоняли ее. Расстояние между Лисицей и ними неумолимо сокращалось. Пилот чуть прибавил газу. Мужчины перешли на бег. Лисица оглянулась и тоже побежала, но мафиози, именем которого Пилот пообещал назвать младенца, догнал ее, толкнул и вырвал из ее рук сумку.

Лисица упала на траву. Мафиози, завладевший сумкой, побежал навстречу джипам. Вся стая с воплями устремилась за ним. Пилот включил сирену и дал полный газ. «Скорая помощь» подлетела к Лисице. Девушка тотчас заскочила в кабину, захлопнула дверь и крикнула:

– Погнали!

Она тяжело дышала и все время озиралась. Пилот выжимал из машины все, на что она была способна. Они выскочили из ворот и помчались по набережной, оглушая окрестности душераздирающим воем.

– Держитесь, бабуля! – крикнул Пилот. – Сейчас я вас покатаю с ветерком!

Пролетев несколько кварталов, Пилот посмотрел в зеркало заднего вида и остановил машину.

– Неужели они до сих пор не заглянули в сумку? – с сомнением произнес он и, выйдя из машины, принялся снимать с себя халат и штаны. Забросив униформу в кусты, Пилот заглянул в салон. Бабуля одарила его по-детски восторженным взглядом.

– Дай вам Бог еще столько же прожить, – с самым серьезным видом сказал Пилот, вытаскивая из-под простыни наволочку, набитую баксами.

Лисица уже перебралась за руль и с тревогой поглядывала в зеркало.

– Покатайся немного по городу, – сказал ей Пилот. – И верни нашу пациентку в клинику. А я через ботанический сад побегу домой.

– Папа! – крикнула Лисица, увидев в зеркале джипы. – Уходи!

Пилот рыбкой нырнул в кусты, а Лисица, врубив сигнал сирены и проблесковый маячок, помчалась по встречной полосе на красный свет. Она меняла направление, словно заяц, убегающий от волка, сворачивала в узкие переулки, разворачивалась в противоположную сторону в плотном потоке машин, и ей везде уступали место, а джипы безнадежно отставали и, в конце концов, застряли в толчее у светофора.

Еще несколько минут Лисица разъезжала по городу, проверяя, нет ли за ней «хвоста». Она выключила все сигналы, чтобы не привлекать лишнего внимания, свернула на набережную и по ней вернулась в клинику.

– Что случилось? – удивились санитары, когда Лисица остановилась у приемного отделения и открыла заднюю дверь. – Почему вы привезли ее обратно? Ее не приняли в роддоме?

Лисица молча пожала плечами, пошла по тропинке в сквер и вскоре скрылась в густых зарослях маниока.

Один из санитаров выдвинул из салона носилки и уставился на старушку, которая резиновым голоском что-то тихо пела и при этом крутила головой, размахивала руками и сучила ногами.

– Кажется, бабуля уже разродилась, – с мистическим ужасом пробормотал он.

Глава шестнадцатая

Гости

Пилот глубоко опустил руку в наволочку, пошуровал там, словно собирался тянуть жребий, и вынул две пачки баксов. Посмотрев на них как на опротивевшие донельзя гамбургеры, он затолкал их в карманы курточки. Подумав, он опять опустил руку в наволочку и выудил еще две пачки.

– Остальное вам с Герой, – сказал он. – На обустройство семейной жизни… Кстати, а что ты собираешься делать дальше? Будешь ждать, когда он сделает тебе предложение? Или возьмешь инициативу в свои руки?

– Для начала я хочу хотя бы услышать его голос! – в сердцах воскликнула Лисица и швырнула телефонную трубку на диван. – Весь день одно и то же: недоступен! Недоступен! Недоступен! Куда он мог деться?

– Я считаю, что он немного загулял у Макса. А на Сесспуле не везде может быть роуминг.

– Загулял? – фыркнула Лисица. – Но сколько можно пить водку? Уже пошли вторые сутки, как он улетел!

Пилот с любопытством взглянул на дочь, подошел к сервировочному столику, взял бутылку текилы и плеснул немного в стакан.

– Кажется, ты уже освоилась в роли его жены, – заметил он, делая маленький глоток. – В связи с этим позволь мне сказать две умные мысли. Первая: даже семейные мужчины имеют право иногда встречаться со своими друзьями, и при этом, как правило, они могут пить водку двое, трое, и даже пятеро суток подряд. И вторая мысль: упаси тебя Господь упрекать его за это и разговаривать с ним таким тоном, каким ты говоришь сейчас со мной.

– Но у меня нервы, – вызывая к себе сострадание, произнесла Лисица.

– Третья умная мысль: если мужчина здоров, то он понятия не имеет, что такое нервы, – безапелляционно заявил Пилот. – И поэтому этот аргумент для него – пустой звук.

– Но он хотя бы должен был предупредить меня, что улетает к Максу на затяжную пьянку! – не сдавалась Лисица.

– Четвертая умная мысль, – монотонным голосом произнес Пилот, подливая себе еще текилы. – Пока он не сделал предложения, он тебе ничего не должен, кроме того, что регулярно выплачивать зарплату.

– Ну ладно! – мстительно прошептала Лисица. – Когда он на мне женится, я ему устрою веселую жизнь!

– Пятая умная мысль, – сказал Пилот, с улыбкой глядя на дочь. – Каждый мужчина стремится к той степени свободы, какую имел до женитьбы, и способен уступить жене лишь часть ее, причем добровольно. Всякое покушение на его свободу неминуемо приведет к разрыву.

– Какой кошмар, – пробормотала Лисица. – Я и не думала, что все так сложно. Ты, папуля, отбиваешь у меня всякую охоту идти под венец.

– Никакого кошмара! – возразил Пилот и пригубил стакан. – И хотя таких умных мыслей у меня наберется еще с полсотни, твоя мать всегда была счастлива со мной.

Лисица ходила по комнате, кидая взгляды на большое, во всю стену окно. На океане штормило. Порывистый ветер срывал пену с гребней волн. Пальмы раскачивались из стороны в сторону, как маятник метронома.

– Скоро начнет темнеть, – вслух подумала Лисица. – Потом наступит ночь. Я не смогу спать. Я все время буду думать: где он? с кем он?

Она остановилась посреди комнаты и решительно схватила телефонную трубку.

– Я позвоню Максу! – заявила она. – Пусть Гера воспримет это как покушение на его свободу, как посягательство на его личную жизнь, но я больше не могу терпеть!

Пилот пожал плечами и, нагнав на лоб философские морщины, уставился на сервировочный столик с батареей бутылок.

Лисица вышла на веранду и набрала номер.

– Макс, Гера у тебя? – спросила она, как только услышала произнесенное с дурным южнорусским акцентом «хэлло», да еще перемежеванное с чавканьем. Макс никогда не расставался со жвачкой. Ни в туалете, ни во сне.

– Гера? – удивленно произнес Макс, будто впервые слышал это имя. – Нет его у меня.

– Как?! – крикнула Лисица и заблаговременно села на стул, чтобы не грохнуться на пол, если последующие новости окажутся еще хуже. – Почему его у тебя нет?! Он давно улетел от тебя?!

– Он вообще ко мне не прилетал, – ответил Макс.

– О, господи! – слабым голосом произнесла Лисица. – Пропал человек. Всё. Исчез бесследно…

– Послушай! – вдруг осенило Макса. – Ты это… погоди слюни пускать! Его наверняка привлекли на спасательные работы!

– На какие еще спасательные работы? – всхлипнув, произнесла Лисица.

– Ты что, телевизор не смотришь?

– А что я должна там увидеть?

– На Питоне вулкан извергается, оттуда всё население вывозят! И каждый корабль, каждый самолет, который рядом оказывается, – всех подчистую запрягают на эвакуацию.

– Ты уверен? – с мольбой в голосе спросила Лисица.

– Да конечно уверен, подруга!

– А почему он не звонит?

– Так на Питоне все ретрансляторы разрушены. Откуда там связь? Он спокойно вывозит людей на ближайшие острова и думает, что ты в курсе.

– В курсе! Откуда я могу быть в курсе?

– В общем, ты нос не вешай. Он точно на спасательных работах.

– Слава Богу! У меня камень с души свалился.

– Знала бы ты, что у меня на душе! – вздохнул Макс. – Я ведь для чего его пригласил? Тут такое выгодное дело подвалило! Миллионы прямо с неба сыплются! Здесь, оказывается, столько нефти, что Персидский залив со своим жалким ручейком просто отдыхает! А земля пока копейки стоит, ее правительство почти что задарма раздает – никто брать не хочет. Я еще никому про нефть не говорил, только Гере, земляку. Но, увы, не судьба! Жаль парня, не повезло ему!

– Почему не повезло? Прилетит он к тебе завтра или послезавтра.

– Боюсь, поздно будет, – озабоченно произнес Макс. – Тут папарацци повсюду шастают, мою скважину со всех сторон снимают. Вот-вот поднимут в прессе шумиху. И тогда все, кранты! Вмиг всю землю раскупят.

– Может, пока ты ее купишь, а Гера потом отдаст тебе деньги?

– Да я бы с радостью, – вздохнул Макс, – но сейчас я на мели. Все до цента в свой отель вбухал!

Лисица почувствовала, что у нее начинает пощипывать кончик языка, настолько велико было желание сказать про три миллиона.

– Видишь ли, – пробормотала Лисица. – Я даже не знаю, как тебе об этом сказать… А Гера на самом деле хотел купить землю?

– А на кой черт, спрашивается, он ко мне полетел?

– Понимаешь, некоторая сумма у меня есть… – осторожно произнесла Лисица. – Гера доверяет мне заключать кое-какие сделки и оставляет мне наличность…

– У тебя есть его деньги? – насторожился Макс. – И много?

– В общем… достаточно…

– Так чего мы тут огород городим? – оживился Макс. – Дуй ко мне с деньгами! Землю купишь, а заодно я тебе свой отель по дешевке продам! «Лимон» наскребешь?

– Даже больше, – произнесла Лисица.

– Что ж ты молчала?! – крикнул Макс, не ожидавший такой удачи. – Немедленно ко мне! Я оплачу перелет! С меня шампанское!

Пилот, чувствуя, что дочь намерена наломать дров, подошел к ней и многозначительно поднял вверх указательный палец.

– Я должна подумать, – пробормотала Лисица. Ей казалось, что Макс, словно паук, все сильнее опутывает ее паутиной. – Если надумаю, то перезвоню!

– Думай быстрей! – кричал Макс в трубку. – Промедление смерти подобно! Что такое баксы? Бумага! А у вас будет земля, шикарный отель и нефть! Вы станете баснословно богаты!..

Лисица отключила телефон и виновато взглянула на отца.

– Папа, но там нефть! – попыталась она оправдать свою торопливость.

– Ты видела эту нефть? А может Макс расковырял канализационную трубу! Мне кажется, что тебе не терпится потратить эти деньги.

– Давай слетаем и посмотрим! – несмело настаивала Лисица.

Пилот, потирая лоб, ходил по комнате, кидая быстрые взгляды в окно.

– Я не стал бы торопиться, – сказал он мягко, не желая говорить с дочерью назидательным тоном. – Макс не самый надежный партнер. У этого человека много темных пятен и в душе, и в прошлом…

Он снова взглянул в окно.

– У меня такое ощущение, – тихо произнес он, – что я никогда раньше не видел эти джипы рядом с нашим домом.

Он подошел к окну и встал за шторой.

Лисице не передалось беспокойство отца. Она думала о разговоре с Максом. Ей очень хотелось купить нефтеносные земли и оформить их на имя Геры. Она представляла, как Гера вернется и увидит черные руины отеля, как он будет горевать, как раздаст последние деньги возмущенным туристам, приехавшим отдыхать в «Башню». А потом он превратится в бомжа, будет ночевать в парке на скамейке, подрабатывать на мойке автомобилей, а когда Лисица признается ему в любви, он с грустью ответит: «Я тоже тебя люблю, но я не достоин тебя, у меня нет денег даже на то, чтобы угостить тебя мороженным!» И целую неделю, проверяя свои чувства, они будут нищенствовать вместе, днем спать в картонной коробке, а по ночам воровать из центрального ботанического сада дикие апельсины и авокадо. И только потом Лисица вручит Гере документы на право владения латифундией. И у Геры затмится сознание от счастья. Он схватит ее на руки и станет кружиться с ней в белоснежной пене прибоя…

– К нам идут «гости», – произнес Пилот, глядя в окно из-за шторы. – Этого следовало ожидать.

Лисица не без труда вернулась из мира грез в реальность. Она смотрела на окно, хлопала глазами и не могла понять, почему отца беспокоит какая-то чепуха: джипы, гости…

– С чего ты взял? – произнесла она. – Откуда они могли узнать наш адрес?

Пилот внимательно посмотрел в глаза дочери и закинул за плечо наволочку с баксами.

– Ты даже представить себе не можешь, на что способны люди ради трех миллионов долларов, – произнес он, подталкивая дочь к выходу на веранду. – Не спи, передвигай ножками! Иначе у твоего Геры не будет не только отеля, но также и денег… Вы оба будете нищими, и ваши отношения ослепят всех своей чистотой и бескорыстием…

Он едва ли не насильно вытолкал Лисицу на веранду. Прикрыв за собой дверь, он перелез через перила с декоративными балясинами, спрыгнул на песок и оттуда помог спуститься Лисице.

– Куда ты несешься? – крикнула Лисица, когда отец схватил ее за руку и побежал по сырому песку к океану.

– Подальше отсюда!

Ветер донес до них приглушенные звуки выстрелов и звон бьющегося стекла. Сотрудники страхового агентства «Тапир» начали штурмовать домик своих клиентов.

Пилот и Лисица добежали до пирса и спрыгнули в моторную лодку. Когда моторка помчалась навстречу ветру, разрезая волны подводными крыльями, на пляже появилось несколько человек с автоматами. Они размахивали стволами и, наверное, что-то кричали, но рев моторки и шум ветра заглушали их голоса. Один из них, в пестрой малиновой рубашке, присел на колено, прицелился и дал длинную очередь.

Лисица упала на дно лодки и взвалила себе на голову наволочку с баксами.

– Вот что, – вслух подумала она. – С этим мешком мы долго не проживем. Они нас все равно найдут и ухлопают. Надо уматывать к Максу и вкладывать все деньги в землю.

Пилот гнал моторку на полной скорости вдоль берега. Пирсы, рыбацкие артели и пальмовые рощи вскоре закрыли собой группу страховых агентов. Но Лисица не вставала. Она лежала на дне лодки, используя мешок как подушку, и смотрела на небо.

– Ты в состоянии вести самолет? – крикнула она.

– Если расщедришься на бутылочку рома, то буду в состоянии, – ответил Пилот, не уточняя, почему дочь задает вопрос о самолете. Наверное, он все понял, но возражать уже не стал. Ситуация заставляла их принять предложение Макса.

Через полчаса он сбавил газ и свернул в глубокую бухту, со всех сторон защищенную от ветра. Здесь располагался аэроклуб воздушных амфибий, где можно было взять в аренду поплавковую «Сессну».

Глава семнадцатая

В прямом эфире

Несмотря на костер, который Дикобраз поддерживал всю ночь в надежде загладить свою вину, Гера изрядно продрог. Вдобавок, все тело у него было покрыто красными точками укусов, которые нестерпимо зудели и чесались. Словом, утро было хмурым. Отказавшись от горсти каких-то подозрительных красных плодов, похожих на шиповник, которые Дикобраз предложил на завтрак, Гера ополоснул подпухшее лицо, отряхнул одежду от песка и пошел напролом через густые заросли, наполненные щебетом и свистом птиц. Он надеялся в ближайшее время встретить людей и узнать у них, что это за земля.

Пробираясь через колючие кусты, Гера вскоре услышал за собой характерный треск веток и, обернувшись, увидел, что Дикобраз неотступно следует за ним.

– Отцепись от меня! – крикнул Гера и, сорвав с дерева крепкий зеленый плод, словно гранату швырнул его в Дикобраза. Террорист получил чувствительный удар в лоб, но, как подобает настоящему камикадзе, даже не поморщился и, тем более, не вскрикнул от боли. Потирая ушибленное место, он с лирической печалью в голосе произнес:

– Куда я пойду?

– К своему хозяину! Может, он даст тебе задание пописать с Эйфелевой башни на Париж!

– Хозяин, наверное, меня убьет, – справедливо подметил Дикобраз.

– Человечество не много от этого потеряет, – угрюмо ответил Гера. – А полковник Чеффиндж по этому случаю даже выпьет шампанского.

Гера пошел дальше, а Дикобраз с понурой головой последовал за ним, сохраняя приличную дистанцию.

Лес неожиданно закончился, и Гера увидел перед собой плантацию сахарного тростника, напоминающую крепостной частокол. Угодья лучше было бы обойти стороной, но Гера подумал об этом с опозданием и провалился одной ногой в оросительный ручей, источающий подозрительный запах. Испытывая острую необходимость сорвать на ком-либо злость, Гера повернулся и, увидев за банановым листом взлохмаченную голову Дикобраза, крикнул:

– Ты опять здесь, дитя Карибского кризиса?!

Дикобраз отодвинул лист, словно театральную штору, и, удивительным образом напоминая испуганную гориллу, сказал:

– Ты напрасно ругаешься. У меня масса связей в полиции и палате представителей. Мои возможности безграничны. Ты еще будешь гордиться, что познакомился со мной.

Потеряв дар речи от такой самонадеянной наглости, Гера вырвал с корнем стебель тростника, очистил его от листьев и, используя как посох, быстро зашагал вдоль плантации. Время от времени он оборачивался и замечал, что с каждым разом Дикобраз все больше сокращает расстояние. На пыльную, присыпанную щебнем дорогу они ступили одновременно.

– Я предлагаю тебе обратиться в суд, – говорил Дикобраз, мелкими и частыми шагами следуя рядом с Герой. – Сто процентов даю, что ты выиграешь процесс! У меня есть знакомые адвокаты. Уж они-то сумеют пощипать за задницу этого полковника. И за самолет деньги получишь, и за моральный ущерб…

Будучи уверенным, что все конфликтные вопросы между ним и Герой давно решены и забыты, Дикобраз заметно изменился в голосе и походке. Теперь он говорил отрывистыми фразами, небрежно шлепая и причмокивая мокрыми губами, будто после каждого слова делал глоток пива. Он перестал сутулиться и выпустил вперед животик. Коротенькие ножки он переставлял бодро, правда, немного косолапил и при каждом шаге норовил пнуть какой-нибудь камешек, но не попадал, а лишь спотыкался и поднимал пыль.

Солнце поднималось все выше и припекало все сильнее. Как назло, дорога шла среди полей, и о тени приходилось только мечтать. Вскоре Гера не мог думать ни о чем другом, кроме как о воде. Жажда заставляла его идти все быстрее, что не очень нравилось Дикобразу. Пока Гера делал один шаг, Дикобраз делал два. Прошло некоторое время, и он был вынужден бежать, чтобы поспевать за Герой.

– … мало того, – отрывисто говорил он, тяжело дыша и обливаясь потом. – Через моих знакомых в правительстве мы выйдем на представителей страсбургского суда и заставим этого Чеффинджа извиваться калифорнийским червем!

Наконец, впереди замаячили редкие постройки и стали встречаться люди.

– Это что за город на горизонте? – спросил Гера у тонконогой девушки с кожей цвета кофе, которая стояла на обочине и затягивала концы длинного шелкового платка, прикрывающего ее узкую талию.

– Моруга, – ответила девушка, любуясь узлом, который очень шел к ее впалому животу.

– Так и думал, – проворчал Гера. – Мы на южном берегу Тринидада. Отсюда до моего отеля километров сто.

– Сто – это ерунда! – махнул рукой Дикобраз. – На попутке за пару часов добраться можно. Только хорошо бы для начала выпить по бокальчику ледяного пива!

Гера и сам думал об этом. Дорога постепенно втягивалась в поселок, и по обе стороны от нее потянулись одноэтажные лепные домики. Наконец, Гера увидел продуваемый сквозняками придорожный бар, роль крыши в котором исполнял старый парус от рыбацкой шхуны, который раскачивался, хлопал при порывах ветра и вытряхивал из себя пыль. За стойкой, лениво почесывая щеку, стоял полусонный бармен. Он пялился осоловевшими глазами на экран маленького телевизора, по которому шли новости, и методично зевал, широко раскрывая огромный рот.

Дикобраз приободрился, хлопнул в ладоши и сосредоточенно полез в карман.

– Будь проклят этот полковник! – громко крикнул он, выворачивая один за другим оба кармана. – У меня было сто баксов! Где они, я вас спрашиваю? Как сейчас помню, что вчера утром я клал в этот карман сто баксов! Всё! Тю-тю! Из-за негодяйского полковника я их потерял!

Гера смотрел на холодильный шкаф, в стекле которого отражались он и Дикобраз. Колоритная парочка! Один высокий, худой и помятый, а второй – низкорослый, круглолицый и неправдоподобно подвижный. Вылитые Дон Кихот и Санча Панса!

– Два пива! – сказал Гера, доставая из карманов несколько влажных купюр.

– И сигару! – потребовал Дикобраз, садясь за бамбуковый столик. – Кубинскую!

Пока бармен наполнял кружки, Гера придвинул к себе телефон и набрал номер мобильника Лисицы. Надо успокоить девчонку, сказать, что он, в принципе, уже прилетел на Тринидад, да вот только до аэропорта Пьярко немного не дотянул… Электронный диспетчер голосом, вселяющим надежду, ответил, что абонент недоступен. В чем дело? Лисица забыла включить трубку? Гера позвонил в отель. Никакого ответа. Поразительно! Типичная русская безалаберность! Стоило начальнику отлучиться на сутки, как работа встала намертво… Мысленно обещая устроить всему персоналу отеля крепкую взбучку, Гера позвонил Лисице домой. Длинные гудки…

– Они там что? Совсем обалдели? – вслух возмутился Гера, кидая трубку на аппарат.

Дикобраз уже успел выдуть кружку пива и заказать вторую. Откинувшись на спинку стула, он попыхивал сигарой и блаженно улыбался.

– По-моему, очень недурное местечко! – громко разглагольствовал он. – Я не люблю огромные и дорогие рестораны, фешенебельные кварталы, мне больше по душе вот такие тихие и скромные бары, где пиво всегда отменного качества…

Гера отхлебнул из кружки и обратил внимание на то, что пиво отменного качества здорово отдает протухшей бражкой. Несмотря на сильную жажду, он не смог его допить и попросил бармена апельсинового сока. Пока бармен неторопливо давил прессом цитрусовые, Гера, дабы не смотреть на сияющее счастьем, самодовольное лицо Дикобраза, уставился на экран телевизора, с которого очаровательная ведущая с черными мелкими кудряшками на голове вещала о последних событиях в мире.

– Я люблю кубинские сигары! – словоохотливо радовался жизни Дикобраз, не вынимая сигары изо рта. – Но особенно мне по душе шотландские виски. Раньше у меня дня не было, чтобы я не зашел в какой-нибудь приличный бар и не выпил пару стаканов виски. Меня на этих островах каждая собака знала. А теперь я все больше занимаюсь политикой и строительством…

– Тихо! – вдруг крикнул Гера, вскочил со стола и кинулся к телевизору. Он включил громкость на полную мощь и показал Дикобразу кулак, чтобы тот не вздумал пикнуть.

– …этот случай красноречиво свидетельствует о непоколебимой решимости бороться с международным терроризмом в любой точке Земного шара и с любым его проявлением, – певучим голосом говорила ведущая. – И сегодня в прямом эфире на вопросы наших телезрителей ответит руководитель этой блестящей операции полковник Чеффиндж.

На экране появился пожилой мужчина в военной форме. Лицо его было высохшим, сморщенным, колючим, словно было выстругано из ветки терновника. Посреди его подбородка сидела крупная бородавка. Массивный крючковатый нос нависал над узкими, плотно сжатыми губами. Глаза руководителя операции были круглыми, удивленными и вместе с тем жестокими. Проведя ладонью по коротким седым волосам с идеально-ровным пробором, герой телепередачи откашлялся и вполголоса заметил:

– Я не полковник. С сегодняшнего дня я уже генерал.

– Ах ты морда! – крикнул Дикобраз, тоже подскакивая к телевизору. – Это он на нас с тобой себе звание сделал! Дайте мне его! Я из него сейчас…

Гера закрыл Дикобразу рот ладонью и увеличил звук до максимума.

– Я вас поздравляю, господин генерал, с этим высоким и, безусловно, заслуженным званием! – изобразила изящный подхалимаж ведущая.

– Заслуженным?! – заорал Дикобраз и, не в силах сдержать праведный гнев, ударил кулаком по стойке. Жаль, что бармен уже успел поставить рядом с Герой стакан с соком. Подпрыгнув, стакан перевернулся и лопнул.

– Замысел террористов отличался особой дерзостью, – рассказывал генерал Чеффиндж, сурово глядя с экрана на Геру и Дикобраза. – Один из них – Абдул Азиз. Это влиятельный сподвижник Аль-Каиды, кровожадный убийца и садист, на счету которого сотни террактов и тысячи загубленных жизней.

– Если я правильно вас поняла, – перебила генерала ведущая, – Абдул Азиз был в самолете не один?

– Безусловно. С ним был сообщник, который управлял самолетом. Его личность мы выясняем, но хочу сказать, что это один из деятелей организации «Исламский джихад», безумец и камикадзе, на счету которого тоже несколько тысяч ни в чем не повинных убитых людей…

Дикобраз с опаской покосился на Геру и произнес:

– А я и не знал, что ты такой…

Гера толкнул Дикобраза локтем, и тот снова уставился на экран.

– Господин генерал! – замурлыкала ведущая. – Военные летчики еще раз продемонстрировали всему миру свое превосходство, феноменальную выучку и высочайшее мастерство. Расскажите, пожалуйста, как развивались вчерашние драматические события у берегов Тринидада?

– После короткого разговора с террористами я сразу понял, что имею дело с фанатиками, которым чуждо простое человеческое слово, – с вдохновением стал лгать генерал. – Они объявили себя смертниками, крикнули «аллах акбар!» и направили самолет, начиненный спорами сибирской язвы, на Тринидад. Все решали секунды. И я принял решение уничтожить самолет террористов над океаном. Дал команду одному из летчиков. Мастер воздушного боя поразил цель с первого выстрела, не подпустив смертоносный объект к берегу. Самолет террористов взорвался в воздухе на высоте десять тысяч футов.

– Во свистит!! – задыхаясь от гнева, воскликнул Дикобраз, не замечая, с каким настороженным любопытством на него смотрит бармен.

– Скажите, господин генерал! – сказала ведущая. – А место падения самолета не превратится в зону экологического бедствия?

– Это исключено! – решительно заявил генерал. – Наши эксперты по бактериологическому оружию взяли пробы воды и нашли там огромное количество спор сибирской язвы. Но все эти споры уже мертвы, так как в соленой воде сразу же прекращают жизнедеятельность. Кстати, я принес в студию воду, взятую на месте падения самолета…

С этими словами генерал достал из-под стола пластиковую бутылку из-под кока-колы, наполненную какой-то мутной жидкостью, и водрузил ее на стол. Ведущая отшатнулась от стола, будто генерал положил на него большую жирную крысу.

– Это та самая? – с трудом подавляя брезгливость, спросила она.

– Можете не сомневаться! – бодрым голосом ответил генерал и потряс бутылку перед лицом ведущей. – Здесь как минимум один миллиард спор сибирской язвы! И сейчас я при всех, в прямом эфире, выпью стакан этой воды!

Кажется, это в самом деле был прямой эфир, и генерал творил экспромт. Едва он отвинтил крышку, как ведущую словно ветром сдуло из кадра. Молодцевато улыбаясь, генерал браво наполнил стакан жидкостью, шумно выдохнул воздух и залпом выпил.

– Умрет, – предположил бармен, который, протирая бокалы, тоже смотрел передачу.

– Ничего ему не будет! – категорично возразил Дикобраз. – Врет он все! Нет там никакой язвы! Нет и никогда не было! Обыкновенная пшеничная мука!

– А вы откуда знаете? – скептически спросил бармен.

– Да я и есть тот самый Абдул Азиз! – ответил Дикобраз, мстительно глядя на экран, где отважный генерал дурил миллионы зрителей. – То есть, конечно, не я Абдул Азиз, но когда этот генерал говорил про Абдула Азиза, он имел ввиду меня. В смысле, это я выдавал себя за Абдула Азиза…

Бармен как-то странно посмотрел на Дикобраза и на всякий случай убрал со стойкий второй бокал с пивом.

– Мерзавец, мерзавец! – бормотал Дикобраз, пуская дым в экран телевизора.

– …наши доблестные военно-воздушные силы еще раз продемонстрировали всему миру, что способны уничтожать террористов в любой точке Земного шара, гарантируя при этом полную безопасность мирного населения, – с пафосом заканчивал свое выступление новоиспеченный генерал.

– Браво, генерал! – захлопала в ладони ведущая, снова появившаяся в кадре. Теперь она была в другом платье, сильно смахивающем на защитный комплект, который носят работники биологических лабораторий. – К нам в студию уже поступило несколько телефонных звонков. Алло! Говорите…

– Он обозвал меня деятелем «Исламского джихада», безумцем и камикадзе. Причем, мертвым, – произнес Гера. – Какая наглость!

– Не то слово! – завопил Дикобраз, обрадовавшись, что в лице Геры нашел единомышленника. – Его надо разыскать и набить морду! Он угробил наш самолет и получил за это генерала! А мы протухаем в этом баре, центы считаем! Это нас надо показывать в прямом эфире как национальных героев! Мы, рискуя собой, спасали людей на Питоне! А этот сушеный пеликан обозвал нас террористами!

Надеясь получить моральную поддержку и от бармена, Дикобраз щелкнул пальцами и великодушно распорядился:

– Ну-ка, налей-ка нам виски! Шотландское! И себе тоже! Мы угощаем!

Бармен поспешил выполнить щедрый заказ, правда, себе вместо виски незаметно налил холодного чая.

– За нас! – выкрикнул тост Дикобраз. – За нашу жизнь! За наше бессмертие!

Бармен кивнул и многозначительно поморщил лоб.

Гера слушал, как по телевизору, захлебываясь и проглатывая окончания, сыпала словами благодарности какая-то телезрительница.

– Я восхищена вашим подвигом, генерал! Правильно, бить этих террористов надо везде! И я вам скажу, что у меня соседка тоже исламская террористка. Она круглый год носит платок, мужчинами не интересуется и косметикой не пользуется. И еще она вплотную к моему забору простроила сарай и держит в нем баранов. Они блеют и воняют, и мы с дочкой не высыпаемся. Наверняка в этом сарае она хранит оружие и взрывчатку! Было бы хорошо, если бы ваши летчики долбанули разочек по нему!

Генерал пообещал разобраться и записал имя женщины. Тут Гера не выдержал, придвинул к себе телефон и стал набирать номер телестудии. Как ни странно, с первого же раза он попал на оператора, который уточнил, готов ли Гера задать вопрос генералу, и сразу же запустил его в прямой эфир.

– Алло! – крикнул Гера и услышал свой голос в телевизоре.

– Да, я вас слушаю, – отозвался генерал. Он вальяжно откинулся на спинку стула, готовясь выслушать новые слова благодарности.

– Вы не узнаете мой голос? – спросил Гера. – «"Лиджет" SD030! Вы в зоне радара "Вальве"! У вас на борту находится исламский террорист…» Вспомнили?

В телестудии возникло некоторое замешательство. Ведущая раскрыла рот, а генерал машинально потянулся к бутылке с морской водой.

– Говорите громче! – произнес генерал хрипловатым голосом. – Вас плохо слышно!

– Генерал, с вами говорит пилот самолета, который якобы подбили ваши соколы! – громко сказал Гера. – Я жив и здоров, и человек, которого вы приняли за исламского террориста, тоже. Он рядом со мной, хлещет виски и показывает в телевизор кукиш!

– Это, наверное, розыгрыш, – натянуто улыбаясь, произнесла ведущая и сверкнула глазами куда-то в угол экрана – наверное, подала сигнал режиссеру, чтобы он поставил рекламу.

– Скорее всего, это какой-то ненормальный, – подтвердил генерал, и все же заметно побледнел. – Хулиган… Давайте следующий звонок!

– Генерал, вы подлый лжец! – крикнул Гера в трубку. – Ваша хвастливая доблесть ничего не стоит! Ради генеральских погон вы придумали сказку про террористов в «Лиджете». Вы приказали «фантомам» уничтожить нас, чтобы никто и никогда не узнал, какой вы засранец…

– Выключите его! – потеряв самообладание, закричал генерал. – Это сумасшедший!

Ведущая вскочила из-за стола, размахивая руками. Она задела бутылку, которая снарядом полетела в сторону оператора. «Картинка» на экране качнулась и снова застыла. Наверное, оператор бросил камеру и кинулся прочь.

– Пригласите меня в студию, генерал! – кричал Гера в телефон. Он разошелся не на шутку. – Я расскажу зрителям, как вы храбро сражались с гражданским самолетом!

Тут, наконец, изображение кричащего генерала пропало. На экране повисла «сетка», а через секунду по зеленой лужайке запрыгали великовозрастные идиоты с заячьими ушами и в памперсах; широко раскрывая рот, они пели: «В наших памперсах, дружок, нельзя писать на лужок, нельзя писать на пенек и на аленький цветок. Ради попочки сухой мы не снимем памперс свой…»

Гера опустил трубку на аппарат, вынул из кармана мятую купюру и, не глядя на ее номинал, кинул на стойку.

– Сдачи не надо! – сделал широкий жест Дикобраз.

– Как отсюда можно добраться до Порт-оф-Спейна? – спросил Гера у бармена.

– Метров сто прямо, а потом направо, – объяснил бармен. – Там будет автобусная остановка.

Гера кивнул и пошел к выходу. Дикобраз торопливо допил из всех стаканов и бокалов, которые стояли на стойке и бамбуковом столике, сунул в рот сигару и поспешил за своим новым хозяином.

Бармен провожал их взглядом до тех пор, пока они не скрылись за поворотом, затем торопливо схватился за телефон и стал набирать номер телестудии.

Глава восемнадцатая

Трудный для пожарных день

Они ехали в переполненном автобусе, в окнах которого не было ни одного стекла, за исключением лобового, и все равно в салоне было неимоверно душно. Ожиревшие и удивительно жизнерадостные пассажиры сидели на жестких скамейках и просто на полу, стояли в проходе и на ступеньках, громко разговаривали, пели и храпели. Багажные полки были завалены мешками, коробками и чемоданами, в которых что-то хрюкало и визжало. Время от времени на голову Гере и Дикобразу падали то сетки, то сумки, но их хозяева вовсе не переживали по этому поводу и небрежно закидывали поклажу на прежнее место.

– У тебя в Порте свой дом? – спрашивал Дикобраз у Геры, четвертый час подряд дымя нескончаемой сигарой, и, не дождавшись ответа, делал вывод: – Ты, наверное, неплохо зарабатываешь. Когда-то и я швырялся деньгами налево-направо, и мог позволить себе купить собственный самолет. А потом подумал: а на кой хрен он мне сдался? И не купил. И представляешь – до сих пор об этом не жалею.

Тут ему на голову свалился мешок с поросенком, и Дикобраз ненадолго замолчал. Не глядя, он швырнул мешок куда-то назад, вытер руки о штаны, и сказал:

– Я некоторое время тоже жил в Порте. Был у меня там один бизнес. Я ворочал миллионами. Потом мне это все надоело, и я с головой ушел в политику. Кстати, как ты относишься к радикальной оппозиции в правом крыле палаты?

– Отрицательно, – ответил Гера.

– Я тоже, – сказал Дикобраз и крепко пожал Гере руку. – Я давно заметил, что у нас с тобой по многим вопросам совпадают взгляды.

Но их взгляды радикально разошлись, когда автобус прибыл в Порт-оф-Спейн. Дикобраз наотрез оказался идти в отель «Башня» пешком, хотя от автовокзала до набережной было не больше двух километров.

– Ты такой богатый, а не можешь позволить себе такси! – ворчал Дикобраз. – Лично я люблю комфорт. Чего зря башмаки стаптывать?

– У тебя есть деньги? – спросил Гера и решительно пошел к скверу, в котором было не так жарко.

Дикобраз догнал его и, нахмурившись, некоторое время шел за ним молча.

– Что это ты всё про деньги, да про деньги? – презрительно сказал он. – Эта жалкая бумага не достойна того, чтобы забивать голову настоящему мужчине. Если я захочу, то позвоню своим знакомым банкирам, и они одолжат мне любую сумму. Хочешь – миллион. Хочешь – два.

Гера не слушал болтовню Дикобраза. Он шел по влажной дорожке между сочных газонов, на которых работали поливальные системы, и думал о тех делах, к которым надо было приступить немедленно. Во-первых, позвонить в авиакомпанию и сообщить о том, что «фантомы» по приказу генерала Чеффинджа сбили «Лиджет» у южного берега Тринидада, о чем боевой генерал лично признался сегодня в полдень в прямом эфире. Этот военный олух сам взял на себя вину, и теперь Гере не придется выплачивать авиакомпании огромную сумму за уничтоженный самолет. По сути дела Гера собственноручно грохнул «Лиджет», посадив его на воду с выпущенным шасси. Но коль генерал мечтает о славе борца с терроризмом, то пусть вместе со славой получит иск о возмещении ущерба.

Второе: надо связаться со страховым агентом и подписать с ним договор о страховании отеля. И третье дело – пора прекратить мучить Лисицу, снять с нее все необоснованные упреки и признаться ей в своих чувствах… Пожалуй, это даже не третье дело, а второе… Собственно, а что мешает сделать его первым? Что может быть важнее счастливой личной жизни? И авиакомпания, и страховой агент подождут. Сегодня Гера сорвет с себя маску холодности и высокомерия. Он побреется, примет душ, уложит феном волосы, оденет испанскую шелковую рубашку и узкие брюки-дудочки, заполнит пикниковую корзину бутылками с ромом и фруктами и пригласит Лисицу на берег океана…

– Ты посмотри! У меня уже подошва отвалилась от твоих пешеходных прогулок! – проворчал Дикобраз, прыгая на одной ноге, чтобы лучше была видна оторванная подошва на второй ноге.

Какой, однако, занудный Санча Панса достался Гере!

Стало темнеть, когда Гера и Дикобраз вышли на набережную. Роскошные отели, выстроившись в ряд, манили музыкой, ярким освещением и головокружительными запахами. Хорошо одетая публика фланировала по тротуару, выложенному из фигурной плитки.

– А твой отель красивый? – спросил Дикобраз, голодными глазами пялясь на сервированные столики ресторана и рискуя свернуть себе шею.

– На этом берегу ему вообще нет равных, – скупо ответил Гера.

– А ресторан хороший? Ты чем кормишь постояльцев?

Голод так подействовал на Геру, что он, удивляясь самому себе, с удовольствием поддержал навязанный Дикобразом разговор.

– Обычно на ужин я подаю большую тарелку с огромной отбивной из свиной ляжки и жареные на открытом огне бараньи ребра.

Дикобраз судорожно сглотнул.

– А выпить? Что ты даешь народу выпить?

– Красное сухое вино туристы наливают себе сами сколько хотят. Посреди ресторана стоит огромная бочка с краном, – сказал Гера, и хотя это была сущая правда, от голода он сам не поверил в это чудо. – И еще предлагается на выбор пять сортов водки, коньяка или рома.

– А виски? Виски у тебя есть?

– Хоть залейся!

– Где же, черт возьми, твой отель? – взмолился Дикобраз.

– Мы уже почти пришли. Сейчас между деревьев ты увидишь белую башню…

Дикобразу так хотелось обглодать жареные на открытом огне бараньи ребра и залиться виски, что он сделал финишный рывок. Несмотря на короткие ноги и оторванную подошву, ему удалось обогнать Геру, и он первым подскочил к чугунной ограде с надписью из больших латунных букв. Гере было интересно посмотреть, какое впечатление окажет на Дикобраза ракетоподобная башня, опутанная подвесными мостиками, и потому он не сводил глаз со своего голодного спутника.

Реакция Дикобраза оказалась нестандартной. Он на мгновение замер, с некоторым недоумением глядя на то, что находилось за забором, затем отошел на шаг, склонил голову, после чего как-то странно посмотрел на Геру.

– Хороший отель, – произнес он. – Необычный. Во всяком случае, ничего подобного я не видел. Похож на учебный полигон для пожарных.

Полагая, что Дикобраз по своему обыкновению несет какую-то чушь, Гера повернулся к своему детищу, и, потрясенный, раскрыл рот.

– Что такое? – пробормотал он, не веря своим глазам.

Вместо белоснежной красавицы между опаленных пальм громоздился обуглившийся бетонный лом. Над ним, словно над извергающимся Питоном, вился сизый дымок. Зрелище было настолько ужасным, что Гера, желая прогнать этот сон или наваждение, протер глаза.

Но дымящиеся руины не пропали. Черным уродливым силуэтом они словно налипли на фиолетовое вечернее небо. Гера тряхнул головой и еще раз посмотрел на латунные слова «Hotel Tower». Может быть, сгорел совсем другой отель, какая-нибудь другая «Башня»? Он круто повернулся, кинул взгляд на улицу, на витрину супермаркета, на кафе «Лагуна», в котором по вечерам любил выпить бокал джина с тоником… Никаких сомнений быть не могло. Сгорела его «Башня». Его дитя, его лучшее творение жизни!

Издав вопль отчаяния, Гера через ворота вбежал в парк. Под его ногами хлюпала черная вода. На газонах лежали комки пены, похожие на старый снег. Гера остановился у закопченной стены с пустыми оконными проемами. Это все, что осталось от его отеля. Какой кошмар! Но как это произошло? Почему?

– М-да, – протянул Дикобраз, подойдя к Гере. Вид у неудавшегося террориста был печальным. Бараньи ребра, вкус которых он так явственно ощущал в своем рту, растаяли, как дым.

– Это катастрофа, – пробормотал Гера, поднимая с земли оплавленную дверную ручку. – Я не успел его застраховать.

– Плохо, – согласился Дикобраз, думая о том, что Гера, несмотря на печальное событие, все-таки обязан его покормить в какой-нибудь харчевне.

– Как это могло случиться? – вслух подумал Гера, с отрешенным видом рассматривая залитые пеной фрагменты лестницы, обугленные остовы дверей и мебели, битое стекло. – Сначала самолет. Потом отель… Это даже не полоса несчастья. Это целый океан бедствий… К Лисице! Срочно!

Он решительно повернулся и быстрым шагом направился к выходу.

– Эй! Ты куда? – крикнул Дикобраз, кидаясь вслед за Герой.

– К моей секретарше! – не оборачиваясь, ответил Гера. – Она должна быть в курсе того, что случилось.

Дикобраз не стал возражать, хотя понимал, что такси снова отменяется, и придется еще некоторое время шлепать оторванной подошвой по асфальту. Он справедливо полагал, что секретарша не оставит в беде своего шефа, обязательно пригласит в дом и накормит ужином. Разумеется, и Дикобраз не останется голодным, а обмыть за ужином печальное событие сам Бог велел. Настроение у него сразу пошло в гору, и он энергично зашагал рядом с Герой.

– Не горюй, – с оптимизмом говорил Дикобраз, кидая взгляды на мусорные урны в надежде найти жирный окурок сигары. – У меня масса знакомых банкиров, которые дадут тебе любую ссуду, причем под мизерные проценты. Отстроишься заново, разбогатеешь и вернешь долг. Все будет хорошо!

Гера слушал этот несерьезный треп, и хотя был убежден, что социальный состав знакомых Дикобраза составляют исключительно мусорщики, бомжи, сумасшедшие и уголовники, у него на душе и в самом деле стало светлее и легче. «Я должен, должен увидеть Лисицу!» – мысленно повторял Гера, даже не пытаясь задать себе вопрос: а что изменится после того, как он увидит свою возлюбленную?

Дикобраз тоже пребывал в предвкушении приятного вечера, который по его представлению будет состоять из обильного ужина, крепкой выпивки и общения с очаровательной секретаршей. Трудно сказать, с чего он взял, что ужин и выпивка будут обильными, а секретарша – очаровательной. Видимо, сказывалась оптимистическая натура Дикобраза, которому будущее всегда виделось в розовом свете, несмотря на то, что прошлое было чернее ночи.

Уже в полной темноте они вышли на окраину города, застроенную недорогими коттеджами, в которых преимущественно проживал обслуживающий персонал отелей. Нетерпение подгоняло обоих, и если бы дорога была освещена получше, они непременно бы побежали.

– А твоя секретарша замужем? – спросил Дикобраз.

Гера искоса взглянул на темное лицо Дикобраза и подумал: «Наглец!» Оставшуюся часть пути его голова была занята дилеммой: где лучше поместить этого бродягу на ночь – на пляже или в гараже?

Но все эти мелкие мысли словно ветром выдуло из головы, когда Гера приблизился к дому Лисицы. Точнее, к тому месту, где этот дом когда-то стоял. Ему показалось, что он сошел с ума, и если бы не присутствие Дикобраза, Гера наверняка пошел бы к врачу.

Уютный коттедж, построенный прямо на пляже, исчез! На его месте торчали обугленные фанерные стены.

– А где дом-то? – спросил Дикобраз и с подозрением посмотрел на Геру.

Гера пялился широко раскрытыми глазами на раскиданные повсюду головешки и не мог ничего сказать: слова застряли в его горле.

– Может, ты что-нибудь перепутал? – предположил Дикобраз, не желая смириться с той мыслью, что сытный ужин и выпивка снова отменяются.

Гера крутил головой, глядя на соседние дома. По этой линии шли нечетные номера. Коттедж, в котором жили Пилот и Лисица, имел номер 21, «очко». Левее стоял девятнадцатый коттедж, правее – двадцать третий. Двадцать первый, получается, сгорел…

Не в силах стоять, Гера сел на дорожное ограждение. Мысли в его голове носились хаотично, словно «фантомы» в погоне за «Лиджетом»… Не может быть! Это какое-то наваждение! Самолет, отель, дом Лисицы… Это не случайная череда событий! Это проявление какой-то темной силы!

Дикобраз стоял поодаль, ковыряя в носу и кидая недоверчивые взгляды на Геру. Может, этот летчик после катастрофы поехал от горя мозгами и возомнил себя владельцем отеля? Потом придумал какую-то секретаршу. Мало ли что еще взбредет в его воспаленную голову! Вдруг сейчас объявит, что он нефтяной магнат, и предложит пройти пешком еще километров двадцать до ближайшей вышки, где можно будет выпить и закусить в вахтовом вагончике? «Ну, уж нет! – решительно подумал Дикобраз. – Никуда я больше не пойду. Хватит, насмотрелся на пепелища!»

– Какие еще будут предложения? – спросил он и погладил себя по урчащему животу.

– Не знаю, – пробормотал Гера. Никогда еще он не чувствовал себя таким растерянным. Ему казалось, что земля ушла из-под его ног, и он повис в пустоте, где нет ни верха, ни низа, и всякое движение бессмысленно… Что могло случиться с Лисицей? Может, она в больнице? А может, уже мертва? Два пожара за прошедшие сутки…

Дикобраз, глядя под ноги, принялся ходить по пепелищу. Время от времени он нагибался, что-то поднимал, рассматривал в тусклом свете придорожных фонарей, и откидывал в сторону.

– Такое ощущение, – произнес он, – что здесь сначала перевернули всё вверх дном, а потом подожгли…

Гера слышал, как под его ботинками хрустит стекло.

– Вот холодильник, – донесся голос Дикобраза из-за обломка стены. – Почему он лежит, а не стоит? Значит, кому-то понадобилось его повалить.

Раздался глухой стук – кажется, Дикобраз открыл дверцу и проверил содержимое холодильника. Затем раздался хлопок, с каким пробка выходит из горлышка бутылки.

– Ты представляешь, – радостным голосом возвестил Дикобраз, приближаясь к Гере, – бутылка рома сохранилась! Правда, он горячий, как чай, но за неимением другого…

Он не договорил и с жадностью припал губами к горлышку. Гера немного пришел в себя после того, как тоже отхлебнул из бутылки. «Спокойно! – сказал он себе. – Сгорел отель и коттедж. Это плохо. Но у меня нет фактов, что пострадала Лисица. Это уже хорошо. Нужны телефон и терпение. Скоро я все узнаю. Главное, чтобы с Лисицей не случилось ничего плохого!»

Гера вынул из кармана все деньги, которые у него остались, и пересчитал их. Дикобраз, облизывая горлышко бутылки, ненавязчиво следил за ним.

– Пойдем! – сказал Гера.

– Далеко? – Дикобраз принял это предложение без особого восторга. Он был бы не прочь переночевать здесь, рядом со сгоревшим коттеджем, а заодно порыться среди головешек. Вдруг уцелела еще одна бутылка?

– В конце этой улицы есть дешевая ночлежка «Шторм», – ответил Гера. – Там же должен быть телефон.

– А ты уверен, что эта ночлежка не сгорела? – спросил Дикобраз, тряся бутылку и прислушиваясь – булькает внутри или уже нет. – Тебе сегодня везет на пожары.

Глава девятнадцатая

Шторм

Одноэтажная фанерная ночлежка, похожая на лагерный барак, к счастью, не сгорела, хотя и содрогалась от ударов, криков и громкого пения. Ее постояльцами обычно были моряки и местные рыбаки, что придавало заведению своеобразный колорит и звуковое наполнение. Название «Шторм» как нельзя подходило ей.

Дикобраз остался очень доволен номером, хотя окно в нем было заколочено куском фанеры, а дверь заменяла грязная тряпка на проволоке. Прислушиваясь к воплям, которые доносились из харчевни, он пожаловался на истощение нервной системы и потребовал у Геры денег на ужин. Гера отдал Дикобразу все, что у него осталось, и, оставшись один, почувствовал огромное облегчение. Наверное, Дикобраз обладал способностью высасывать из него энергию столь же профессионально, как и виски из бутылки.

В тамбуре ночлежки, где за большим канцелярским столом сидел дурнопахнущий портье, Гера нашел телефон. Трубка во многих местах была перевязана изолентой, провод порван и связан узелками, и все же Гере удалось дозвониться в обе городские больницы и морг. За минувшие сутки никто туда не поступал – ни живые, ни мертвые.

Это известие настолько обрадовало Геру, что он хотел было присоединиться к Дикобразу и напиться с ним до свинского состояния, но вовремя вспомнил, что в его карманах нет ни цента, а в голове нет ни одной идеи, где бы их раздобыть. Поразмыслив, Гера наступил на горло собственному самолюбию и набрал номер Макса.

– Макс! – сказал Гера, когда в трубке раздалось звучное чавканье. – У меня проблемы. Самолет затонул. Отель сгорел. Лисица пропала…

– Это кто? – крикнул Макс. – Говорите громче!

«Не узнал, – подумал Гера. – Богатым буду…»

Он назвал себя. Макс, похоже, подавился жвачкой и громко закашлялся.

– Гера?? А ты… ты откуда? Ты где?

– Долго рассказывать, – ответил Гера, поворачиваясь спиной к портье, который откровенно подслушивал его разговор. – У меня нет ни цента. Полный обвал. Мне нужна твоя помощь.

Макс все никак не мог прийти в себя.

– Я, честно говоря, не ожидал… А как ты… А почему ты ко мне не прилетел? Я ждал тебя вчера весь день!

– Макс, я все расскажу при встрече! – стараясь говорить как можно тише, ответил Гера.

– А ты разве… Ничего не понимаю, – бормотал Макс.

И тут Геру осенило: наверное, Макс увидел передачу с генералом Чеффинджем, и был уверен, что Гера погиб.

– Перестань мычать! – зашипел Гера, прикрывая губы рукой. – Я живой, хотя сам поверить в это не могу. Меня преследует какой-то злой рок! Ты должен мне помочь, Макс!

– Ну да, конечно! – не слишком охотно согласился Макс. – А ты где?

– Запомни: рыбацкая ночлежка «Шторм» на окраине Порт-оф-Спейна! Мы остановились здесь на ночлег.

– Кто это «мы»?

– Со мной один придурок, но пусть тебя это не волнует. Я все тебе расскажу при встрече. Сгорел мой отель, пропала Лисица, я сам еле выжил…

– Лисица пропала? Ай-ай-ай, – сокрушенно произнес Макс. – Понимаю, понимаю… В общем, так. Ты мой друг, Гера! Можешь полностью положиться на меня! Завтра утром я приплыву к тебе. Жди меня в ночлежке, никуда не выходи и ни с кем не разговаривай. Мне кажется, что какая-то сволочь начала охотиться на тебя… Кстати, какой номер у твоей комнаты?

– Да нет у нее никакого номера! У нее даже двери нет.

– Понял. Найду! – заверил Макс.

Гера опустил трубку и вытер вспотевший лоб. Надо же! Макс высказал то, о чем Гера избегал думать. На него кто-то охотится! А почему бы и нет? Атака «фантомов», пожар в «Башне», пожар в коттедже Лисицы вполне могут быть звеньями одной цепи, планомерными ударами, заранее спланированными и просчитанными. Но все началось с Дикобраза, который проник на борт «Лиджета». Кто заставил его это сделать? Какой идиот придумал рассыпать муку из самолета?

«Сейчас я вытряхну из него всю правду!» – с нарастающей злостью подумал Гера и быстро пошел по коридору, где была дверь в харчевню.

Под звездным небом стояло с десяток расшатанных грязных столов. Они были скупо освещены тусклой лампочкой, висящей на врытой посреди харчевни жерди. Темнокожие мужчины в кожаных безрукавках, вылинявших футболках или вовсе с голыми торсами сидели за столами, лежали на них, упираясь в липкие столешницы локтями, лбами или подбородками. Говорить тихо никто не хотел либо не мог, и потому гомон стоял такой, как на футболе. За одним столом окосевшие рыбаки беспрестанно чокались бутылками и отхлебывали из горла. За другим два худосочных индейца боролись на руках, а болельщики, обступившие их, громко орали и вразнобой считали: раз! два! три!.. На третьем столике с оглушительным храпом спал толстый детина, сжимая недопитую бутылку рома беспалой ладонью. У стойки дрались две немолодые проститутки, с визгом выдергивая друг у дружки крашеные волосы и попеременно лягаясь.

Гера нашел Дикобраза за крайним столиком. Почтенного вида мужчина в темном костюме с застегнутым наглухо стоячим воротником – должно быть, ксендз – что-то проникновенно говорил Дикобразу, а тот, лежа щекой в картонной тарелке с соусом, показывал собеседнику кукиш, и время от времени ударял кулаком по столу.

Извинившись перед почтенным гражданином, Гера схватил Дикобраза за ворот, оторвал его от стола и потащил к выходу. Дикобраз, возражая, начал мычать и хвататься за стулья и столы. Несмотря на то, что ему удалось перевернуть несколько столов, причем один из них упал на землю вместе с рыбаками, никто не придал этому большого значения. Видимо, Дикобраз не первый покидал харчевню подобным способом.

От удара в грудь Дикобраз влетел в комнату, попутно сорвав тряпку, которая заменяла дверь, и мешком повалился на пол. Гера поднял напившегося до скотского состояния спутника, прижал его к стене и, влепив несколько пощечин, с искренним удивлением произнес:

– И как ты умудрился так нажраться на полтора доллара?

Дикобраз снова промычал, но, как и прежде, неразборчиво.

– Пора расставить все точки над «и», – сказал Гера и, надеясь, что это поможет Дикобразу восстановить утраченную стройность мысли, пару раз ударил его кулаком в живот. – Первый вопрос: кто приказал тебе забраться ко мне в самолет?

Дикобраз крутил головой, фыркал, как конь, пускал слюни, но произнести что-либо членораздельное не смог.

Гера повторил вопрос и ударил Дикобраза еще раз, но уже посильнее. Дикобраз громко икнул и начал засыпать.

– Не спать, порочная горилла! Не спать! – закричал Гера, ударяя затылком Дикобраза по фанерной стене. Соседи, приняв эти звуки за сигналы приветствия, тотчас откликнулись серией мощных ударов и дружными криками.

Но ничто не помогло. Дикобраз был безнадежен. Ноги уже не держали его, и он валился на Геру, как спиленная сосна.

«Раньше нужно было его допросить. Когда он был трезвый и голодный», – подумал Гера, признавая свой педагогический прокол.

Кинув обмякшее тело на койку, Гера кое-как приладил на дверном проеме тряпку и, рухнув на рваный матрац, мгновенно уснул.

Глава двадцатая

Собачья свора

Гера, может быть, поспал бы еще, но необыкновенная тишина, которая воцарилась в ночлежке с рассветом, раздражала его больше, чем грохот и пьяные крики. Он встал с койки, потер ладонями подпухшее лицо, ополоснулся из ржавого чайника, а затем стал поливать из него Дикобраза. Прохладная вода лилась по его щекам, попадала в уши и ноздри, но Дикобраз не просыпался, лишь негромко хрюкал и морщился. Гера настойчиво продолжал лить воду на бессовестного пьяницу до тех пор, пока с чайника не свалилась тяжелая, с отбитой эмалью крышка и не ударила Дикобраза в лоб.

Удар такой силы наверняка лишил бы Геру сознания. Но Дикобразу, коль он и так был без сознания, крышка не причинила вреда. Он даже улыбнулся во сне, пошевелил губами и опять затих.

Некоторое время Гера стоял рядом с неподвижным телом и думал, ударить его чайником или не стоит. До приезда Макса Гере очень хотелось выяснить, зачем Дикобраз пробрался в «Лиджет» – чтобы совершить террористический акт или же проявить свойственный ему идиотский юмор.

Благоразумно посчитав, что удар чайником может принизить и без того невысокие умственные способности Дикобраза, и тогда от него уже ничего нельзя будет добиться, Гера поставил чайник на стол и принялся шарить по карманам Дикобраза. Из кожаной безрукавки он извлек окурок сигары, настолько короткий, что он напоминал обугленную бутылочную пробку. В оставшихся карманах рубашки и брюк не было ровным счетом ничего. Никакой зацепки!

Гера сел на койку и, глядя на блаженную физиономию Дикобраза, задумался. Он попытался в деталях вспомнить те два часа, когда Дикобраз изображал террориста на борту «Лиджета». Что он говорил? Какие ставил условия?

Сколько бы Гера ни терзал голову, он никак не мог выцарапать из глубин памяти какой-либо существенный факт. И все же он был убежден, что пожары в отеле и в доме Лисицы нанизаны на единый шампур вместе с Дикобразом и воздушной атакой.

«Мать честная! – вдруг осенило Геру, и он хлопнул себя по лбу. – Как я мог про это забыть! Ведь он связывался с кем-то по радио! Он разговаривал со своим шефом!» Гера напряг память и совершенно отчетливо вспомнил: сто тридцать восемь и пять десятых. Такова была частота, по которой Дикобраз связался с сообщником. Так это, можно сказать, ключ к разгадке! Это шифр, при помощи которого можно будет приоткрыть дверь тайны.

Гера вскочил с койки, на цыпочках приблизился к Дикобразу и как мать свое дитя бережно накрыл рваным одеялом. Пусть еще поспит. А когда проснется, Гера припрет его к стене неопровержимыми уликами и заставит во всем сознаться. Вот только где взять эти улики?

Раздумывая, где бы найти радиостанцию с широким частотным диапазоном, он вышел в коридор, заваленный бутылками и пустыми консервными банками, переступил через спящего на полу матроса, и оказался в тамбуре. Как ни странно, обслуживающий персонал ночлежки в лице немытого портье бодрствовал и даже выводил какие-то каракули в потрепанном журнале. Рядом с ним стоял высокий и худой мужчина арабской внешности, с бритой наголо головой и густыми черными бородой и усами. Он о чем-то говорил с портье, но при появлении Геры замолчал и уставился на него печальными карими глазами.

– Мне нужна радиостанция, – без всякой надежды произнес Гера, убежденный в том, что портье знает лишь местонахождение ближайшей пивной.

Портье поднял голову и посмотрел на Геру строгим взглядом.

– Я спасатель, – сказал Гера первое, что пришло ему на ум. – Эвакуирую людей с Питона. Моя радиостанция вышла из строя. А связаться с моей базой можно только по радио…

– Через дорогу, – немногословно ответил портье. – У нефтяников…

И снова склонился над журналом. Не совсем уверенный в том, что портье правильно понял его вопрос, Гера вышел из ночлежки на пыльную и шумную дорогу, по которой громыхали грузовики и автофургоны. С риском попасть под колеса, он перебежал дорогу и увидел неподалеку серые вагончики, стоящие в беспорядке под запыленными деревьями. «Наверное, это и есть база нефтяников», – подумал Гера и бегом направился к вагончику, из плоской крыши которого торчал штырь телескопической антенны.

Между вагончиками его облаяла свора плешивых тощих собак, но на шум никто не вышел. Видимо, у нефтяников давно начался рабочий день, и они в полном составе убыли на добычу «черного золота». Отгоняя впавших в истерику собак камнями, Гера пробился к вагончику с антенной, открыл щеколду, на которую была закрыта дверь, и вошел внутрь.

Так и есть! В углу на столе стояла громоздкая радиостанция, выкрашенная в темно-зеленый цвет, каким обычно красят танки. Прикрыв за собой дверь, Гера быстро подошел к станции, сел за стол, надел на голову наушники и включил тумблер питания. Датчики со стрелками ожили, засветились, в наушниках зашипело. Гера щелчками установил нужный диапазон, затем поддиапазон и принялся крутить ручку настройки. Когда стрелка легла на число «138,5», он схватил массивный переключатель и надавил тангенту. В наушниках сразу стало тихо.

– "База", ответь "Язве"! Прием! – сказал Гера в микрофон.

Он не верил в удачу, да еще ответ «Базы» последовал столь быстро, что Гера растерялся и чуть не выронил переключатель.

– Я уже рядом! Сиди спокойно! – раздался в наушниках нервный голос, перемежеванный с громким чавканьем. – Чего тебе?

Голос был настолько знакомым, что Гера даже застонал от нетерпеливого желания догадаться, кому он принадлежит. Лицо его стало напряженным, пальцы нервно забарабанили по столу… Кто же это?.. Ну! Ну! Совсем недавно он уже слышал этот голос…

Он снова надавил на тангенту.

– «База», ты вляпался, – произнес Гера и, опережая события, соврал: – Я тебя узнал… Теперь тебе кранты…

В наушниках ненадолго повисла тишина.

– Ты чего мелешь? – осторожно произнес голос, а затем с удвоенной частотой зачавкал. – Это кто?..

– Конь в пальто, – ответил Гера по-русски.

Гера узнал этот голос! И глаза прикрыл от обвала смешанных чувств. Макс! Макс, сукин сын! Восторг от разгаданной тайны тотчас сменился горечью предательства, но она немедленно была смыта удивлением: для чего Макс организовал всю эту хренотень с «террористом», похожим на Вини-Пуха? Зачем этот засранец начал охоту на Геру, который ничего плохого ему не сделал?

Макс долго не отвечал. Гера слушал эфирную тишину, затаив дыхание. Наконец, в наушниках раздался звук, похожий на тот, с каким выплевывают жвачку. Затем Макс откашлялся. Он пытался взять себя в руки и вернуть прежнее самообладание.

– Не ожидал тебя услышать, – произнес Макс.

– Ты ожидал услышать своего тупого напарника, который выдает себя за Абдула Азиза?

Макс нервно рассмеялся.

– Дружище! Это был всего лишь розыгрыш! Я тебе все объясню, когда мы встретимся.

– Что ты сделал с Лисицей, сволочь?

– С Лисицей? – удивленно протянул Макс. – Клянусь мамой, я ее пальцем не тронул. Она жива, здорова и, по-моему, очень довольна жизнью.

– Где она?

– Я отвечу на все твои вопросы, когда мы встретимся! – говорил Макс и при этом он часто и глубоко дышал. – Поверь, я ничего плохого тебе не сделал.

– Но зачем ты заставил своего дебила пробраться в мой самолет?! – закричал Гера. – Ты знаешь, чем этот розыгрыш закончился?!

– Это роковое совпадение, клянусь тебе! – фальшиво заверил Макс. – Я не думал, что Дикобраз окажется в твоем самолете! Ты ведь не должен был приземлиться на Питоне! Я ждал тебя на Сесспуле…

Этот негодяй еще смел отпираться! Гера замолчал, придумывая, как бы расколоть соотечественника на чистосердечное признание. Но в эту минуту он услышал лай собак, доносящийся снаружи, а через мгновение дверь с треском распахнулась и на пороге, заслоняя ослепительный дневной свет, выросла фигура Макса.

Гера сорвал с себя наушники и, сжав кулаки, вскочил на ноги, намереваясь разделать Макса под орех.

– Спокойно! – крикнул Макс и нацелил в лоб Гере ствол пистолета. Во второй руке он держал портативную радиостанцию с короткой антенной в кожаной оплетке. – Не надо делать резких движений, дружочек! Я не Дикобраз, и церемониться с тобой не буду.

Гера замер. Макс закрыл за собой дверь. На его плече висела большая спортивная сумка. Он тяжело дышал, по его лицу струились капли пота. Глаза бегали из стороны в сторону.

– Нелепо, правда? – произнес Макс, облизывая губы. – Мы с тобой жили в одной стране, в одном городе, потом оказались черт знает где, на другом краю света, и вдруг устроили разборки. Но ты сам виноват.

– В чем, Макс?

– В том, что остался жив, – ответил Макс и криво усмехнулся. – Раз объявили, что ты разбился, значит, не надо было воскресать. Сидел бы себе тихо в какой-нибудь пивнушке, пока бы шум не утих… Ты садись, садись! В ногах правды нет.

– Зачем ты все это сделал? – спросил Гера, опускаясь на стул и кидая быстрые взгляды по сторонам: нет ли где поблизости ломика или бейсбольной биты?

– А затем, что ты зажрался, дружочек, – злобно ответил Макс, заталкивая радиостанцию в чехол, висящий на поясном ремне. – Отхватил себе хорошую землю, построил классный отель, а о том, что твой друг концы с концами свести не может, даже не подумал. Так земляки не поступают. Вот я и решил тебя наказать, отпугнуть от тебя туристов. Чего сейчас народ больше всего боится? Правильно! Террактов.

– И на роль террориста ты подобрал этого недоумка?

– Другого не нашлось, – хмыкнул Макс и вытер нос рукавом. – Тем не менее, он свою задачу выполнил. Я так и думал, что вас либо вынудят сесть на какую-нибудь военную базу, где потом сгноят в карцере, либо сшибут ракетой. Оба варианта меня вполне устраивали. При любом раскладе твой бизнес накрывался медным тазом. Вдобавок, рассыпанная над побережьем мука вызвала бы среди туристов панику. И все они, спеша и падая, хлынули бы ко мне на Сесспул – чистый и безопасный. Что-то похожее произошло на Питоне. Только за одни сутки три тысячи туристов перебрались на соседний Барбадос!

– Но твой план провалился! – сказал Гера, незаметно придвигая к себе металлическую корзину для мусора, которая стояла под столом. – Никакой паники на Тринидаде нет. Генерал Чеффиндж публично выпил стакан морской воды, и туристы спокойно купаются в океане.

– Ты прав, – ответил Макс. Он устал держать пистолет навесу и подставил под руку локоть. – Мой план дал небольшой сбой. Но я все равно доволен тем, как все сложилось.

И он, подтверждая правоту своих слов, постучал стволом пистолета по тугому боку сумки.

– Зачем тогда ты сюда приплыл? Что ты от меня хочешь? – спросил Гера, незаметно опустив руку на корзину. Теперь осталось улучить момент и швырнуть ее в голову Максу.

Макс вздохнул и многозначительно посмотрел на пистолет.

– Я тебя слишком хорошо знаю. Ты не оставишь меня в покое и постараешься помешать мне уйти.

– Ты мне не нужен, – заверил Гера. – Можешь проваливать.

Его пальцы изо всех сжали ободок корзины, бицепс напрягся. Макс пристально смотрел на Геру и кривил губы в усмешке. Казалось, он догадывался, что задумал Гера, и хотел ему сказать: «Зря стараешься. Ты даже не успеешь замахнуться, как я продырявлю твой череп!»

И все же Гера швырнул в него корзину. Замах получился слабый, и Макс успел пригнуть голову. Корзина грохнулась о дверь, за которой тотчас отозвались собаки. Макс с искаженным лицом вскинул пистолет и выстрелил. Гера почувствовал, как в это же мгновение его плечо обожгло острой болью, будто он прикоснулся к раскаленному железу. Посмотрел на плечо: чуть выше локтя на коже сочилась кровью бурая царапина.

– Что ж, – процедил Макс, прислонившись спиной к двери и сжимая рукоятку пистолета двумя руками. – Ты сам напросился… Теперь не обижайся… Я тебе скажу всю правду. Твоя Лисица бросила тебя! Она попользовалась тобой и отправила тебя в мусорную корзину. Она купила мой отель, и теперь у нее будет свой бизнес на Сесспуле. А тебя она в гробу видала! Потому что поняла, что ты козел!

– Ты врешь! – ошалев от такой новости, прошептал Гера. – Ты, скотина, ее где-то спрятал!

– Да на кой черт она мне сдалась! – поморщился Макс и поправил лямку сумки. – Ноги тонкие, груди никакой. Цапля!

– Еще слово… – крикнул Гера, теряя рассудок от ненависти, но Макс для острастки выстрелил еще раз – в потолок.

– Стоять! – крикнул он, размахивая пистолетом. – Твоя песенка спета! Ты уже никому не нужен на этой земле! Отработанный материал! Хлам!

Тут дверь распахнулась и, споткнувшись о порог, в вагончик ввалился Дикобраз. Его руки были связаны за спиной, а на опухшем лице еще краснел отпечаток подушки.

– Шеф! – пробормотал Дикобраз, виноватыми глазами взглянув на Макса.

– Какой я тебе шеф, дебил! – брезгливо ответил Макс и сильно толкнул Дикобраза в грудь. Тот попятился спиной и упал на пол у ног Геры.

Теперь Гера смог увидеть, того, кто привел Дикобраза сюда. Это была Роза, девица с вульгарным личиком – та самая, которая якобы обыскивала «Лиджет» на предмет взрывчатых веществ и представилась лейтенантом службы безопасности. У девицы был очень воинственный вид. Она была в потертом джинсовом костюме, за плечами ее висел внушительных размеров полевой рюкзак, а в руках она сжимала короткоствольный карабин.

– Хэлло! – сказала она Гере, растягивая в улыбке полные губы, небрежно вымазанные в губной помаде.

– Свяжи его! – сказал Макс Розе.

Девица передала Максу карабин, вынула из кармана бечевку и танцующей походкой приблизилась к Гере.

– Повернись ко мне попочкой, котик!

– Встань к ней затылком, козел! – продублировал команду Макс, направляя на Геру два ствола.

Гера подчинился. Высунув язык то ли от усердия, то ли от удовольствия, Роза крепко стянула его запястья бечевкой. Полюбовавшись на свою работу, она провела ногтями по спине Геры, коснулась пальцем его щеки, подергала за мочку уха и тихо произнесла:

– Ты можешь поверить, что через минуту станешь трупом?.. Ах, как я обожаю такие мускулистые и симпатичные трупы! Они такие доступные, покорные и беззащитные, они так возбуждают…

Гера судорожно сглотнул и покрылся испариной. Он взглянул на Дикобраза, невольно желая сравнить свое состояние и его. Дикобраз сидел на полу и выглядел морально уничтоженным. И все же трудно было сказать, что его больше угнетало: приближение смерти или похмельный синдром.

Макс подошел к Гере, с удовольствием глядя на его взволнованное, покрытое румянцем лицо.

– Мне очень жаль, – произнес он и с силой ударил его кулаком в живот.

Гера согнулся пополам. Он не мог дышать, перед его глазами поплыли темные круги, но он не упал на колени, а плюхнулся на стул перед радиостанцией.

– Кончай их! – сказал он Розе и отошел к двери.

Роза вскинула карабин, нацелила его в голову Дикобраза, потом перевела на Геру и снова на Дикобраза.

– Не знаю, с кого начать, – промурлыкала она. – Они мне оба нравятся…

– Шеф, – простонал Дикобраз, тяжело и часто дыша, – хоть бы стаканчик виски перед смертью!

– Начинай с этого, – сказал Макс, кивая на Дикобраза. – Чтобы не мучался.

Роза согласилась с логикой Макса и прицелилась в Дикобраза. Ее длинный и крепкий ноготь лег на спусковой крючок. В то мгновение, когда Гера уже готов был вскочить и тараном ринуться на Розу, случилось нечто странное. Окно, завешенное шторкой, вдруг с треском и стекольным звоном влетело внутрь вагончика, а за ним следом, превращая в щепки раму и фанерную стену, ворвался какой-то большой бородатый человек с огромным кинжалом. Роза, не ожидавшая увидеть ничего подобного, истошно завизжала и выстрелила. Пуля разбила лампочку, висящую под потолком, и насквозь прошила тонкий потолок. Макс, оцепенев от ужаса, начисто забыл про пистолет, который держал в руке. Он попятился к двери, распахнул ее своим задом и выпал из вагончика прямо на оскаленные пасти собак. Со звериным рычанием бородатый человек ринулся на Розу, но она последовала примеру Макса, с удивительной проворностью вылетев наружу.

Все это произошло настолько быстро, что ни Гера, ни, тем более, Дикобраз, не успели понять, что произошло, и кто теперь возьмет на себя функции палача. И потому не испытали ни облегчения, ни какой-либо другой положительной эмоции. Они пялились на высокого и худого незнакомца с выбритой головой и черной бородой, который встал на пороге и, потрясая своим ужасным кинжалом, утробно крикнул вслед убегающим Маску и Розе. Беглецы уносили ноги с такой завидной скоростью, что уже через полминуты затих лай собачьей своры, которая преследовала их.

Незнакомец повернулся к Гере и Дикобразу и хищно сверкнул белками глаз.

«Так это тот самый араб, которого я видел рядом с портье в ночлежке!» – вспомнил Гера и с облегчением вздохнул. Наверное, это матрос или рыбак. Может быть, живет в соседнем номере. Какой хороший и отважный человек! И как вовремя он подоспел на помощь!

Но Дикобраз никакой радости от встречи с бородачом не испытал. Он почему-то повел себя как щенок перед волком: поежился, втянул голову в плечи и тихо заскулил.

Незнакомец приблизился к Гере, склонился над его лицом и медленно поднес острие кинжала к его глазам.

– Я Абдул Азиз! – хриплым голосом произнес он.

Глава двадцать первая

Сын старенькой мамы

Кажется, Дикобраз горько пожалел о том, что Роза не успела его пристрелить. На его лице отобразилось столько ужаса и безысходности, что его трудно стало узнать. Губы задрожали, лоб покрылся глубокими морщинами, а из глаз полились слезы. Как этот страшный араб здесь оказался? Он ведь умер! Дикобраз вместе с Максом бросили его в океан! Значит, он все-таки выжил? Или он вернулся с того света, чтобы наказать Дикобраза?

На Геру встреча с прославленным террористом не оказала столь сильного впечатления. Он даже не испугался, потому как кинжал Азиза выглядел хоть и устрашающим, но все же не таким радикальным орудием казни, как карабин.

Азиз, изучив лицо Геры, перевел взгляд на рыдающего Дикобраза. Брови араба в недоумении выгнулись, казалось, он хочет сказать: «Зачем плачешь, глупый? На том свете так хорошо!» Опустив ладонь на голову Дикобразу, он заставил несчастного коснуться лбом пола. Будучи уверенным, что араб сейчас обезглавит его ударом кинжала, Дикобраз забормотал слова молитвы. Азиз, в самом деле, взмахнул своим страшным оружием, но голову отрубать не стал, а лишь перерезал веревку, которой были связаны руки Дикобраза.

Сбитый с толку таким непредсказуемым поведением араба, Дикобраз перестал всхлипывать и отполз к стене.

– Кто пилот? – спросил Азиз на скверном английском и снова строго взглянул на Дикобраза. – Кто управлял «Лиджетом»?

Дикобраз пожал плечами. Он поступил очень порядочно и не выдал Геру, тем не менее, зачем-то выразительно посмотрел в его сторону.

Азиз снова склонился над лицом Геры.

– Ты? – спросил он и ткнул своим высушенным коричневым пальцем ему в грудь.

Гера не стал отпираться и кивнул. Этого человека он видел первый раз в жизни и ничего плохого ему не сделал. А потому не слишком боялся.

– Пойдем, – сказал Азиз.

– Куда? – уточнил Гера, полагая, что араб намерен казнить его на свежем воздухе.

– На телевидение.

Похоже, этот свирепый на вид камикадзе обладал очень тонким и малопонятным чувством юмора. Гера пошевелил плечами, выказывая полную готовность идти на телевидение, на киностудию, или даже к черту на кулички, но только со свободными руками. Азиз взмахнул кинжалом, обрезая веревку.

– Я живой! – проникновенно произнес он, строгими глазами рассматривая лицо Геры.

– Я об этом сразу догадался, как вас увидел, – согласился Гера, растирая занемевшие руки.

– А все думают, что мертвый, – добавил Азиз.

– Это они, конечно, делают зря, – с пониманием ответил Гера.

– Ты должен сказать, что меня в твоем самолете не было.

– Кому сказать?

– Всем. По телевизору.

– По телевизору? – переспросил Гера и, как-то странно взглянув на Азиза, невольно хихикнул.

– Мне кажется, он не совсем нормальный, – сквозь зубы процедил он Дикобразу, который в сравнении с арабом казался умным, как академик.

– Это не помешает ему отрезать нам головы, – проскулил Дикобраз.

Азиз засопел, выпрямился и, вытянув руки к потолку, что-то нараспев произнес на незнакомом языке. Если это было началом обряда жертвоприношения, то Гере стоило поторопиться.

– Я не думаю, что вам стоит соваться на телевидение, – сказал он. – Как только вы признаетесь, что вы Абдул Азиз, военные летчики сбросят на телецентр ядерную бомбу.

Араб опустился на корточки рядом с Герой и посмотрел на него печальными глазами.

– Я не террорист, – сказал он грустно. – Я студент из Саудовской Аравии. Ихтиолог. Я изучаю проблему миграции промысловых рыб.

– Да я охотно вам верю! – поклялся Гера, прикладывая ладонь к сердцу. – Я сам обожаю рыбу, особенно сушенную и под пиво…

– И я тоже обожаю! – торопливо вставил Дикобраз, полагая, что признание в любви к рыбам будет воспринято арабом как смягчающее обстоятельство.

– Но генерал Чеффиндж почему-то считает, что вы террорист! – запальчиво продолжал Гера. – И ему взбрело в голову, что вы проникли на мой самолет для совершения терракта.

Азиз обхватил лысую голову, закачался и запричитал.

– Я кушал в ресторане, – говорил он, маятником раскачиваясь из стороны в сторону. – Чуть-чуть выпил. Увидел девушку. Хотел познакомиться. А это оказался мужчина в платье. Я его стукнул, и меня забрала полиция. А там один нехороший майор сказал, что я работаю на Аль-Каиду. А я не знаю, кто такой Аль-Каида! Я с ним не знаком! Я студент! Я изучаю миграцию…

– Хорошо, хорошо! – перебил его Гера, следом за Дикобразом медленно отползая к пролому в стене. – Я вам верю! Какой же вы террорист! Плюнуть не на что! Я как вас первый раз в отеле увидел, так сразу и подумал, что вы ихтиолог или рыбак, который занимается проблемой миграции ракообразных по дну Ла-Манша…

Азиз, услышав эти слова, протянул свою длинную худую руку, схватил Геру за ворот и, с надеждой глядя ему в глаза, произнес:

– Вот, правильно говоришь! Ты хорошо говоришь. Так и скажешь с телевизора. А то мне никто не верит. А я хочу домой, в Лайлу! Я хочу к маме! У меня мама совсем старенькая! Она если станет волноваться, может много посуды побить, много мебели поломать!

– Лучше вы как-нибудь без меня! – натянуто улыбаясь, ответил Гера и попытался оторвать руку Азиза от своего воротника.

– Без тебя нельзя, – покачал лысой головой Азиз. – Этот генерал сказал, что я мертвый. И теперь ему все верят. А если я скажу, что это я, Абдул Азиз, то все станут смеяться и говорить: как же ты можешь говорить, что ты Азиз, если ты мертвый? А если ты скажешь, что я живой, то тебе поверят.

– Видите ли, – ответил Гера, отрывая руку араба от своего ворота вместе с куском ткани. – Про меня генерал тоже сказал, что я мертвый. И если я приду на телестудию живым, он очень постарается, чтобы сделать меня по-настоящему мертвым. Он на моем самолете генеральские погоны себе заработал! И вы думаете, ему хочется отдавать их обратно?

Дикобраз, напоминая старую и ленивую жабу, плавными движениями переставлял конечности и подползал все ближе к пролому. Азиз внушал ему мистический ужас, и Дикобраз предпочел бы оказаться во власти своего бывшего хозяина, чем смотреть на черную бороду, ослепительно-белые зубы и острый кинжал. И потому он намеревался вырваться из вагончика любой ценой.

Но, судя по всему, Азиз вовсе не имел никаких претензий к Дикобразу. Он либо вообще забыл о его существовании, либо не придавал значения его настырному перемещению к дыре в стене. Не продолжая дискуссию о живых и мертвых, он обречено вздохнул и приставил острие кинжала к горлу Геры.

– Тогда я отрежу тебе голову, – безрадостно пообещал он. – И все скажут: прав был генерал, что назвал Азиза террористом, потому что Азиз отрезал мирному гражданину голову. Но зато все увидят, что я живой, и моя мама не будет очень волноваться.

Ничуть не сомневаясь в том, что ихтиолог из знойной Лайлы ради спокойствия своей мамы одним махом отколбасит ему голову, Гера решил незамедлительно последовать примеру Дикобраза. Тот уже находился настолько близко от дыры, что начал жадно втягивать ноздрями воздух свободы. Подтянув колени к животу, Гера с силой распрямил ноги, нацелив каблуки ботинок в грудь Азизу. Удар отбросил долговязое тело вместе с кинжалом к радиостанции.

Восприняв полет араба как сигнал к бегству, Дикобраз со скоростью кабана, удирающего от мясников, на четвереньках ринулся в пролом. Голова и плечи проскользнули через него столь же легко, как глоток виски через горло, но вот задняя часть тела застряла. Острые края фанеры, словно зубы хищника, крепко впились в округлые бедра Дикобраза. Беглец, уже окунувшийся в свободу своей колючей головой, готов был приуныть, но тут Гера изящным ударом ноги вытолкнул его зад наружу, а затем выпрыгнул сам.

Вскочив на ноги, они что есть мочи побежали вон с проклятой базы. Стая собак с громким радостным лаем устремилась за ними, нацелив зубы в мельтешащие лодыжки. Подгоняемые четвероногими друзьями, Гера и Дикобраз выбежали с территории базы, пулей пронеслись мимо ночлежки и, поднимая клубы пыли, устремились в сторону курортного поселка, белоснежные отели которого издали напоминали яхты и корабли.

Глава двадцать вторая

Методика олимпийских тренировок

– Где он?! Дайте мне его!! – кричал Дикобраз, топая короткими ножками и нанося удары мягкими, как пирожки, кулаками по воздуху. Он представлял перед собой Макса и храбро сражался с ним. – Какой негодяйский человек! Он толкнул меня на преступление! Он меня обманул! Если встречу, я оторву ему голову! Я так закручу ему уши, что винторогие бараны примут его за своего!

Гера сидел в тени на каменных ступеньках древней часовни, построенной, наверное, еще конквистадорами, и смотрел на проезжающие мимо машины. Тащиться пешком к причалу под полуденным солнцем было невыносимо, а везти бесплатно двух подозрительных типов в мятых и рваных рубашках водители машин не хотели. Вот уже полчаса Дикобраз тщетно размахивал руками, то голосуя, то дерясь с виртуальным Максом, а Гера сидел на исторических ступеньках и голодными глазами смотрел на бесконечный поток праздных людей, которые пили пиво и кока-колу, жевали гамбургеры, бутерброды с рыбой, пиццу и хот-доги. Несмотря на то, что почти у каждого на груди болтался фотоаппарат, никто не обращал внимания на старую испанскую часовню. А если кто и бросал взгляд на культурный объект, то немедленно отводил его.

«Они принимают меня за бомжа, – с безразличием подумал Гера, глядя на свои пыльные ботинки, некогда чистые салатовые брюки и рваную футболку. – И потому боятся встретиться со мной взглядом, чтобы не испортить себе настроения».

Радикальное изменение классовой и социальной принадлежности, тем не менее, не слишком тяготило Геру. Если бы не чувство голода и Дикобраз, словно придурок размахивающий руками, он бы даже получил удовольствие от удивительного ощущения свободы, неизведанного раньше. Сейчас Гера мог позволить себе то, чего не позволил бы еще несколько дней назад. Он не стыдился своей одежды, небритости и голодных глаз. Он запросто мог сесть и даже лечь на тротуар, заставив туристов обходить себя. Он даже мог протянуть ладонь и начать клянчить у прохожих деньги, но делать это ему было лень. Чувство стыда осталось где-то в вагончике нефтяников, а его место заполнила беспросветная тоска и отупляющее равнодушие. И виной тому были слова Макса: Лисица предала Геру… Она бросила его и улетела на Сесспул к Максу… Кошмар.

– К причалу! – громко сказал Дикобраз водителю старого «форда», похожего на квадратную консервную банку из-под исландской сельди. – Деньги? Какие деньги, шеф? Ты знаешь, с кем говоришь? Мы жертвы военной экспансии и антитеррористической истерии! Про нас говорит вся планета! Ты будешь первым, кому мы дадим интервью…

Дикобраз едва успел отскочить, и «форд» помчался дальше. Дикобраз сплюнул под ноги, погрозил удаляющейся машине кулаком и, сокрушенно качая головой, взглянул на Геру. Он словно хотел сказать: какие на этом побережье жадные и темные люди!

Гера мысленно разделил мнение Дикобраза и подумал, что пройдет еще пять минут, и он откажется от своей идеи. Он не поедет к причалу и не станет просить владельцев скоростных катеров отвезти его на Сесспул. Зачем ему видеть Лисицу? Чтобы убедиться в правоте слов Макса? Чтобы еще раз испытать боль предательства? Сама судьба отговаривает его от этой затеи. Лисица ушла из его жизни. И сделала она это сознательно, спалив за собой все мосты… Не надо бежать за ней. Той Лисицы, которую Гера любил, уже нет. Она растаяла, как сон. Умерла. А на Сесспуле живет ее двойник, ее материальная копия – хитрая, жестокая бестия с ангельской внешностью и подлой душой…

Мимо проехал армейский джип с брезентовым верхом. Дикобраз с опозданием махнул ему, но джип, как ни странно, затормозил и дал задний ход. Остановился он не рядом с Дикобразом, а чуть поодаль. Двери закрыты, стекла подняты. Солнце, отражаясь в них, не позволяло увидеть, что происходит внутри машины. Казалось, водитель рассматривает Дикобраза и мысленно прикидывает, стоит ли связываться с этим коротышкой.

– Сюда подъезжай! – крикнул Дикобраз, показывая пальцем себе под ноги. – Что ты застрял там, как невеста перед брачным ложем? Смелее! Ну!

Джип тронулся с места и очень медленно подкатил к Дикобразу. И тут Гера увидел сквозь запыленное стекло знакомое лицо. Бармен! Тот самый сонный бармен, у которого они смотрели телевизор, и который напоил их протухшим пивом! Он сидел на заднем сидении за водителем и пристально смотрел то на Геру, то на Дикобраза. Потом он кивнул, его губы зашевелились. Он что-то говорил то ли водителю в пустынном камуфляже, то ли другим пассажирам, чьи тени двигались внутри салона, и вслед за этим на противоположном борту джипа распахнулись двери.

– Вам подвалило счастье лицезреть героев… – начал было рекламное вступление Дикобраз, но вдруг заткнулся. Из-за машины показалось узкое и морщинистое, словно высушенное, лицо пожилого человека в темном цивильном костюме. Крупная бородавка на подбородке, крючковатый нос, короткие седые волосы с выбритым пробором…

– Генерал Чеффиндж! – узнал мужчину Дикобраз и зачем-то распростер объятия. – Вот уж не думал… А мы вас вчера по телевизору видели и порадовались за ваши, так сказать…

Он не успел договорить. Генерал поднял руку и щелкнул пальцами. Тотчас по обе стороны от него выросли фигуры рослых парней в полевой форме. Они вскинули автоматы, поставили локти на крышу джипа и прильнули к прикладам.

Геру словно ветром сдуло со ступенек часовни. Схватив остолбеневшего Дикобраза за воротник безрукавки, Гера кинулся навстречу строю узкоглазых туристов, дружно шагающих по тротуару в одинаковых соломенных шляпах. Оглушительно прогремела автоматная очередь, по стене часовни пробежал пунктир, выбивая из древнего камня крошку и пыль. Подгоняя Дикобраза ударами по затылку, Гера вонзился в строй. Чтобы не выделяться среди малорослых туристов, он согнул ноги и пошел вприсядку. Солдаты выпустили еще по одной очереди. Под узкой крышей часовни со звоном вылетело стекло. На соседнем доме рассыпалось неоновое рекламное панно. Туристы ничуть не испугались происходящего. Они остановились, раскрыли рты, потом дружно зааплодировали и схватились за видеокамеры. Вчера их водили на карнавал, где грохотали петарды, сегодня утром им показали водный аттракцион, в котором что-то взрывалось и горело, и потому они восприняли стрельбу на улице как очередное представление.

– Прекратить огонь, – процедил генерал и сунул руку под пиджак, где у него был спрятан армейский револьвер. – За мной!

Громыхая тяжелыми ботинками, солдаты выбежали на тротуар и тотчас попали в окружение маленьких узкоглазых человечков. Издавая нежные мяукающие звуки, туристы восторженно смотрели на великорослых бойцов и щупали их желто-серую форму.

– Дорогу! – закричали пехотинцы, не зная, как им освободиться от налипших на них туристов.

Генералу, внешность которого не привлекла внимания прохожих, ничто не помешало продолжать преследование беглецов. Он лишь раз обернулся на своих солдат, застрявших в группе туристов, словно Санта Клаусы в толпе детей, сплюнул и процедил:

– Кретины!

Гера мог бы бежать намного быстрей, и без труда затерялся бы в узких улочках, если бы не Дикобраз. Короткие ножки не позволяли ему набрать достаточную скорость, хотя он молотил ими изо всех сил. Огибая встречных прохожих и настырных продавцов сувениров, они пробежали мимо фонтана, пересекли сквер, прошли насквозь через торговые ряды и быстрым шагом, напоминающим спортивную ходьбу, устремились к виднеющемуся впереди причалу.

Генерал тоже был не лыком шит и за генеральские погоны боролся с достойным уважения упорством. Хотя он жестоко страдал от одышки, расстояние между ним и беглецами неумолимо сокращалось. Как назло, Дикобраз окончательно выбился из сил, едва не впал в состояние истерики и стал требовать у Геры пива. Гера несколько раз ударил его по почкам, надеясь, что это компенсирует потребность Дикобраза в хмельном напитке. Но обезвоженный коротышка окончательно пал духом и сослепу налетел на кофейный столик, за которым сидела зреловозрастная пара с бледными до синевы лицами. Женщина, облаченная в спортивное трико, которое детально подчеркивало все ее огрехи в питании, восседала на двух стульях сразу. От столкновения с Дикобразом стулья разъехались в разные стороны, и женщина с протяжным визгом провалилась под стол, увлекая за собой кофейную чашку, бутерброд и мужа.

Дабы избежать позорного скандала, Гера схватил Дикобраза за воротник и втолкнул его в первый попавшийся магазин. К счастью, в торговом зале толпился народ, который с увлечением рассматривал поделки из черного полированного дерева. Затесавшись в самую гущу покупателей, Гера остановился и перевел дух. На какое-то мгновение ему показалось, что они оторвались от преследования генерала, но тут вдруг кто-то сильно сжал его руку повыше локтя. Обернувшись, Гера увидел прямо перед собой хищный взгляд и орлиный нос.

– Не вздумай дергаться, – прошипел генерал, с многозначительным видом опуская свободную руку под пиджак. – Выходим из магазина! Быстро!

Дикобраз куда-то пропал. Возможно, он опустился на корточки и стал ползать под ногами посетителей магазина, хаотично меняя направление. От мертвой хватки генерала у Геры онемела рука. Еще бы! Чеффиндж держал вовсе не парня в рваной футболке и мятых джинсах. Он вцепился в свою честь и звание.

Гера попытался разжать цепкие пальцы генерала, но тщетно. Тогда он приподнял голову и громко сказал:

– Господа туристы, минуту внимания! Я хочу представить вам героя дня генерала Чеффинджа!

– Заткнись! – процедил генерал, но было уже поздно. Десятки глаз устремили взгляды на него. Генерал, выступавший по телевизору, оказался намного интереснее, чем высушенные корни деревьев и гипсовые статуэтки.

– Да! – продолжал голосить Гера. – Сегодня среди нас наш спаситель! Поприветствуем его! Аплодисменты!

Генерал был готов провалиться под землю. Он скрипел зубами и взглядом умолял Геру не раздувать скандал. Толпа желающих поглазеть на живого генерала, руководившего блестящей антитеррористической операцией, росла как на дрожжах. Кольцо вокруг него сжималось и становилось все более плотным.

– Давай выйдем отсюда, и я тебя отпущу, – шепнул генерал Гере, но тот уже не мог остановиться.

– Друзья! Генерал готов ответить на ваши вопросы и дать автографы! Но сначала я попрошу его представить меня!

Раздались аплодисменты, со всех сторон засверкали фотовспышки. Генерал пытался втянуть свою высушенную голову в плечи и прикрыть лицо рукой, но одной руки для этого ему явно не хватало.

– Скажите, генерал, а вы уже выловили трупы террористов? – спросила высокая женщина с лошадиным лицом, которой посчастливилось оказаться ближе всего к генералу.

– Ну-ка, генерал! – подзадорил Гера. – Расскажите всем про трупы террористов! Как вы их вылавливали. И какие они были страшные. И какие у них были глаза – ва-а-а-а!!

Гера оскалил зубы, высунул язык и свел зрачки к переносице.

– Генерал, а поноса у вас не было после стакана морской воды? – крикнул какой-то дерзкий мужчина из задних рядов.

– Был! – за генерала ответил Гера. – И в вялотекущей форме продолжается до сих пор!

Публика на всякий случай дружно сделала шаг назад от генерала. Шум от избытка эмоций нарастал. Вопросы сыпались один за другим. Прохожие, привлеченные необыкновенным скоплением народа, повалили в магазин, словно здесь происходила бесплатная раздача товаров. В круг, посреди которого стояли побледневший генерал и Гера, протиснулся лысый негр в белой рубашке с короткими рукавами. В одной руке он держал микрофон, а другой прижимал к груди большую гипсовую статую Венеры Таврической.

– Друзья! – громко сказал он, спутником вращаясь вокруг героя дня. – Я – директор магазина! От всей души приветствую вас у себя в этот знаменательный день!

Некоторое время он вдохновенно лгал о том, что подобные встречи с замечательными людьми происходят в его магазине каждую неделю. Воспользовавшись коротким тайм-аутом, генерал разжал пальцы, отпустив руку Геры, и процедил:

– Если ты заткнешься и выйдешь отсюда, я гарантирую тебе жизнь.

– Жизнь? – удивился Гера. – Она и без вашей дурацкой гарантии вне опасности. Чего нельзя сказать о ваших погонах. Только за сто тысяч баксов я согласен на ваше условие.

– Наглец, – прошептал генерал. – Даже если ты представишься пилотом «Лиджета», тебе никто не поверит. Тебя примут за сумасшедшего и поднимут на смех.

– А вот мы сейчас это проверим.

– Давай, давай! – ухмыльнулся генерал.

Но Гера вовсе не собирался представляться пилотом нашумевшего «Лиджета», потому что генерал был прав: в лучшем случае Геру приняли бы за сумасшедшего, а в худшем арестовали бы как террориста. Он дождался, когда директор закончит речь и всучит статую генералу, а затем, завладев микрофоном, объявил:

– А теперь все желающие могут получить у генерала автограф!

Толпа с восторженным визгом ринулась к генералу. К его лицу потянулись десятки жаждущих рук с блокнотами, органайзерами, визитками, сигаретными пачками и просто обрывками бумаги. Одна девица для автографа оголила свою грудь. Удобнее момента трудно было бы придумать. Окруженный поклонниками, в обнимку с Венерой, генерал начисто утратил мобильность.

– Автограф генерала Чеффинджа дает каждому тридцатипроцентную скидку на любой товар! – захлебываясь, крикнул директор магазина.

Гера, пригнув голову, ринулся к выходу. Ему пришлось преодолевать серьезное сопротивление желающих получить автограф. Генерал сделал попытку преследовать его, но безнадежно застрял среди потных и липких тел. Ажиотаж достиг своего апогея. Где-то в недрах магазина от натиска покупателей лопнуло стекло в витрине, и перевернулся прилавок с деревянными масками.

– Удивительный, гениальный экспромт! – услышал Гера над своим ухом чей-то шепот. Подняв голову, он увидел директора. На его белой рубашке уже не было ни одной пуговицы, зато лицо сияло от счастья. – У меня еще никогда не было столько покупателей. Вы не желаете у меня работать?

– В другой раз, – пообещал Гера. – Но от денег я бы все-таки не отказался.

– Да-да, – кивнул директор, торопливо вынул из кармана несколько купюр и протянул Гере.

Сжав зарплату в кулаке, Гера вывалился на улицу и тут же нос к носу столкнулся с Дикобразом. Несмотря на то, что во рту торчала сигара, от него пахло пивом.

– Наконец-то! – воскликнул Дикобраз, явно не ожидая увидеть Геру. – А я тут расчищал путь для отхода! Ты видишь, как я ловко все организовал! Путь свободен! Можно гулять и наслаждаться жизнью!

– Ты где деньги на сигару взял? – спросил Гера, хмуро глядя на счастливую физиономию Дикобраза.

– Нашел, – не моргнув глазом, ответил Дикобраз.

Гера разжал ладонь и посмотрел на смятые купюры. Пятьдесят и двадцать. Может быть, удастся нанять катер до Сесспула за семьдесят баксов?

– Э-э! Ты куда? Я с тобой! – крикнул Дикобраз, как только Гера сорвался с места и побежал к портовым кранам, которые возвышались над крышами домов.

Гера петлял как заяц, выбирая улочки поуже и погрязнее. Он был уверен, что генерал не знает о его планах и вряд ли станет искать его в районе причала. Выбежав из одноэтажного квартала, Гера остановился у перекрестка, ожидая, когда регулировщик остановит поток машин и даст возможность пройти пешеходам. Тяжело дыша и по-прежнему не выпуская изо рта сигару, рядом с ним остановился Дикобраз.

– Я никогда в жизни столько не бегал, сколько сегодня, – признался он, окутывая себя табачным дымом. – Легкие болят, ноги горят, сердце заходится… У меня есть знакомый олимпийский чемпион по марафону. Надо будет взять у него методику тренировок…

– А у тебя нет знакомого патологоанатома? – спросил Гера.

– Нет, – честно ответил Дикобраз и перекрестился. – А зачем он мне?

– Чтобы заранее предупредить, от чего ты умрешь. А то будет человек зря голову ломать над твоими копчеными потрохами.

Дикобразу эти слова пришлись не по душе, но сигару изо рта он не вытащил. Тут регулировщик повернулся лицом к потоку машин и поднял палку над головой. Скопившаяся у перехода толпа пешеходов ринулась через дорогу. Гера уже поднял ногу, чтобы сделать шаг, как почувствовал, что по его щеке что-то ползет. Он машинально шлепнул по лицу ладонью и поймал пальцы с острыми длинными ногтями.

– Куда же ты от меня убежал, зайчик? – раздался тихий женский шепот.

Не веря ушам, Гера повернул голову и увидел припудренное лицо Розы с небрежно намазанными помадой губами.

– У меня еще никогда не было таких сексуальных трупов, как ты, – прошептала она и прикрыла свои блудные глаза.

Гера хотел оттолкнуть от себя это ужасное существо, но тут под правое ребро ему ткнулся твердый предмет.

– Не дергайся, землячок!

Справа стоял Макс. Через его руку была перекинута куртка, под которой он прятал пистолет. Дикобраз опять куда-то пропал.

– Сейчас разворачиваемся и тихо идем в обратную сторону, – сказал Макс.

– В обратную – это куда? – уточнил Гера.

– Не прикидывайся идиотом и не маши руками, – предупредил Макс. – А то сделаешь себе только хуже.

Гере было явно не по пути с Максом. Он сложил руки рупором и крикнул регулировщику:

– Hey!! Goat!!

В переводе на русский это означало: “Эй, козел!” Неизвестно почему регулировщик принял эту фразу в свой адрес, тем не менее, он оглянулся и малиновыми глазами уставился на Геру и Макса, пытаясь определить, кто из них решился на такую дерзость. Убедившись, что молодые люди стоят с закрытыми ртами и смотрят на него с почтительными улыбками, регулировщик отвернулся и уже был готов дать старт машинам, как Гера снова крикнул:

– Goat! Goat! Goat!

Опустив плечи, регулировщик круто повернул голову, сошел со своего поста и с нехорошими намерениями двинулся на молодых людей. Макса это не испугало, и он с такой силой сунул ствол пистолета под ребро Гере, что у того свело дыхание. Чтобы не остаться в долгу, Гера саданул Макса кулаком по почкам. Макс с трудом удержался, чтобы не звездануть Геру рукояткой пистолета по голове.

– В чем дело?! – свирепым голосом спросил регулировщик под аккомпанемент протяжного воя автомобильных сигналов.

– Все в порядке! – заверил Макс, мягко надавливая стволом на печень Геры. – Это не мы кричали! Это был какой-то ненормальный! Он скрылся за тем домом!

– Еще раз услышу – отведу в участок обоих! – пригрозил регулировщик и, помахивая палкой, не спеша пошел на свой пятачок, перед которым дрожало и ревело от нетерпения стадо машин.

Гера еще раз от души врезал Макса по почкам.

– Где Лисица, скотина? – спросил он.

– Сейчас отойдем за угол, и я тебе скажу, – пообещал Макс.

– Не отойдем, – со злорадной усмешкой ответил Гера. – Я еще не обозвал регулировщика бараном.

– Чего ты добьешься? Нас обоих отведут в участок, – напомнил Макс.

– И найдут у тебя пистолет. Представляю, какое глупое будет у тебя выражение лица.

– Что ж, – мрачным голосом ответил Макс. – Ты сам напросился. Я пристрелю тебя здесь и столкну под машину. Тогда посмотрим, у кого выражение лица будет глупее.

Гера охотно поверил в то, что Макс намерен осуществить свою угрозу, и в то самое мгновение, когда регулировщик взмахнул палочкой, кинулся через дорогу наперерез машинам. Это был рискованный трюк, зато Макс вместе со своим пистолетом и вульгарной Розой остался на одной стороне улицы, а Гера, маневрируя между машинами, быстро приближался к другой. Транспортный поток разделил их подобно непроходимой бурной реке.

Ловко выпрыгнув из-под колес карьерного самосвала на тротуар, не оглядываясь и не останавливаясь, Гера побежал под уклон улицы, ведущей к набережной. Из-за ствола большого дерева, которое оказалось на его пути, неожиданно появилась довольная физиономия Дикобраза. Казалось, что сигарный дым струится не только изо рта и ноздрей Дикобраза, но также из его ушей и глаз. Гера хотел слету врезать кулаком по сигаре, но Дикобраз предусмотрительно спрятался за деревом.

– Ты что, обиделся на меня? – задыхаясь, кричал Дикобраз. – Да постой же ты! Дай мне сказать! Я своим исчезновением хотел ввести их в заблуждение!

– Теперь меня введи в заблуждение! – попросил Гера, запрыгивая на подножку автобуса, у которого не было ни окон, ни дверей, зато сквозняк продувал салон насквозь.

Дикобраз продемонстрировал несвойственную ему скорость бега, и Гере не удалось отвязаться от своего компаньона.

– К причалу идет? – громко спросил Дикобраз у водителя, падая на сидение рядом с Герой и переводя дух.

– Если надо, пойдет и к причалу, – отозвался водитель. – Доллар с каждого.

– Доллар – это не деньги, – философски заметил Дикобраз, выворачивая пустые карманы. – Это птичий помет. Такие деньги лень даже из кармана доставать… Эй, водитель! У меня с собой только кредитная карточка!

Этот откормленный павиан нарывался на скандал. Гере пришлось доставать деньги, заработанные в магазине. Не хотелось разменивать двадцатку, но другого выхода не было. В автобусе Гера чувствовал себя гораздо спокойнее, а за спокойствие приходилось платить.

– Мог бы сэкономить на пиве и сигаре! – процедил Гера.

– Да ладно тебе мелочиться! – пристыдил его Дикобраз. – У самого вон сколько денег, а еще пивом попрекаешь!

– Прошу тебя, замолчи, – произнес Гера, боясь не справиться с переполнившей его злостью. – Иначе я выброшу тебя из автобуса!

Дикобраз надул губы и замолчал. Гера уже хотел встать, чтобы подойти к водителю, как почувствовал, как что-то щекочет ему шею. Он шлепнул по шее ладонью и поймал прядь жестких курчавых волос. Со смутной тревогой в душе Гера обернулся и глаза в глаза встретился с Азизом.

– Вы что? – с отчаянием прошептал Гера. – Сговорились? Когда вы оставите меня в покое?!

– Я за вас заплачу, – произнес араб красивыми и печальным голосом. – Только пошли на телевидение. Скажешь, что я живой. Мне домой надо…

Лезвие кинжала сверкнуло между Герой и Дикобразом, словно вспышка молнии. Дикобраз издал пронзительный вопль и, вводя Азиза в заблуждение, стремглав кинулся к двери. Не задерживаясь на подножке, он сиганул из автобуса в придорожные кусты. Как раз в это мгновение автобус круто повернул, и Азиза откинуло на соседнее сидение. Воспользовавшись моментом, Гера вскочил с сидения, подбежал к водителю и, швырнув ему двадцать долларов, крикнул:

– Отвези его в аэропорт! Только быстро, а то он опаздывает на самолет!

И выпрыгнул из автобуса. Перекувырнувшись на сыром газоне, Гера вскочил на ноги и посмотрел вслед удаляющемуся автобусу. За пыльным торцевым стеклом можно было различить темное лицо Азиза и его выразительные глаза, осененные тихой грустью.

Гера помахал арабу рукой и легкой трусцой побежал к причалу. Чтобы не светиться лишний раз на улице, он устремился через сквер. Перепрыгнув куст, он нечаянно наступил на руку Дикобразу. Тот ползал на четвереньках и щупал траву.

– Где-то я окурок выронил, – ворчал Дикобраз. – Всё из-за этого Азиза! Все беды из-за него! А ведь я работал администратором отеля! У меня было столько денег, что в карманах не вмещалось. Сигары самые лучшие покупал. Виски пил. А теперь ползаю, окурок ищу…

Жалость шевельнулась в душе у Геры. Ну как бросить этого убогого человека на произвол судьбы? Да он только при виде кинжала Азиза голову теряет от страха!

– Нашел! – радостно воскликнул Дикобраз, поднимая над головой раздавленный и выпачканный в земле окурок.

– Пошли! – сказал Гера, хлопнув Дикобраза по плечу. – Если доберемся до Сесспула, можешь рассчитывать и на виски.

– Конечно доберемся! – с оптимизмом произнес Дикобраз, поднося к окурку пламя зажигалки. – Но ты скажи мне: какого черта ты туда намылился? Что там? Банк, в котором у тебя открыт счет? Или ты знаешь, что там зарыт клад? Или, может быть, у тебя там вилла?

– Там женщина, которую я люблю, – ответил Гера.

Дикобраз взглянул на Геру потухшим взглядом.

– От любимой женщины денег вряд ли дождешься. А как раз наоборот, – вздохнул он. – А посему на виски лучше не надеяться.

Глава двадцать третья

Кольцо сомкнулось

Никто из владельцев скоростных катеров не соглашался везти двух оборванцев на Сесспул за пятьдесят долларов.

– Все будет о`кей! – заверял Дикобраз, бодро шлепая оторванными подошвами ботинок по асфальту. – У меня масса знакомых моряков. Надо только найти их…

Гера сидел на горячем, как сковорода, причальном кнехте и смотрел на экзотическое кафе с тростниковой крышей, над которой с воплями реяли чайки. Ему показалось, что на парковку только что заехал зеленый армейский джип.

– Не дай Бог, сюда пожаловал генерал Чеффиндж, – произнес он.

– Это исключено! – безапелляционно заявил Дикобраз. – Чеффиндж до сих пор раздает автографы.

– Где же твои знакомые моряки?

– Сейчас, сейчас! – кивал головой Дикобраз и сосредоточенно тер переносицу.

Гера не отрывал взгляда от кафе. Воздух плавился под знойным солнцем, и казалось, что машины на стоянке медленно отекают, словно мороженое, тают и теряют контуры. В какой-то момент ему показалось, что от машины к машине, таясь, быстро перебежали два солдата в полевой форме.

– Пошли отсюда! – сказал Гера, не желая испытывать судьбу, и вскочил с кнехта.

Не стоило ему делать резких движений! Не успел он схватить Дикобраза за руку, как за его спиной раздался щелчок. Обернувшись, Гера увидел, что по набережной в его сторону, в сопровождении двух солдат, быстро идет генерал Чеффиндж.

– Стойте! – крикнул генерал, размахивая пистолетом. – Иначе я дам команду открыть огонь на поражение!

Дикобраз словно включил реактивный двигатель и замельтешил своими короткими ножками, ловко перепрыгивая через толстые кабели и бухты канатов. Гера не стал ломать голову над поиском выхода из сложившейся ситуации и рванул вслед за Дикобразом. Сзади громыхнули автоматные очереди, но они лишь придали скорости беглецам. Распугивая редких туристов и бродячих собак, Гера и Дикобраз неслись по набережной под свист и улюлюканье барменов и официантов.

– Остановись! – страшным голосом закричал Дикобраз, и Гера подумал, что его компаньон сейчас умрет от разрыва сердца, но Дикобраз вытянул вперед руку, показывая куда-то пальцем, и стал пятиться.

От напряжения у Геры все плыло перед глазами, и все же ему разглядеть Макса и Розу, которые решительной поступью шли им навстречу, даже не пытаясь скрыть своих недобрых намерений.

Заметавшись между столиков открытого кафе, как мышь в клетке, Дикобраз перевернул мангал с горячими углями и разбил керамический горшок, в котором росли цветы. Тотчас откуда-то из кухни, окутанный паром, выплыл темный силуэт. Полагая, что это хозяин заведения либо повар, Гера ринулся к нему с протянутой рукой, в которой держал пятидесятидолларовую купюру.

– Нас преследуют бандиты! – крикнул Гера. – Спрячьте нас, пожалуйста!

От истошного крика Дикобраза у Геры все похолодело внутри, несмотря на то, что из кухни шел нестерпимый жар. Пар медленно сошел с человека, вышедшего к ним навстречу, и Гера увидел чернобородое лицо Азиза.

– Я спрячу тебя, – произнес Азиз, – только сначала пойдем на телевидение!

– Обложили! Со всех сторон обложили! – едва ли не рыдая, крикнул Дикобраз и, переворачивая столики, кинулся к морю.

Швырнув в Азиза стулом, Гера последовал примеру Дикобраза, попутно отмечая, что реакция у того развита намного лучше, чем у него. Но у моря вряд ли можно было бы найти спасение. Напротив, они сами загоняли себя в ловушку, откуда уже трудно было выбраться.

Ни на что уже не надеясь, они спрыгнули с высокого парапета на гальку и заметались между перевернутых лодок.

– Вёсла! – неизвестно кому орал Дикобраз. – Дайте мне вёсла! Даю тысячу баксов за весла!

Гера попытался приподнять лодку и спрятаться под ней, но когда опустился на корточки и поднял голову, то увидел печальные глаза Азиза, устремленные на него с парапета.

– Зачем прячешься? – спросил Азиз, пробуя остроту кинжала ногтем. – Пойдем на телевидение!

– Что б ты провалился! – в сердцах буркнул Гера и пнул лодку ногой. – Всё! Отстаньте от меня! Я никого не хочу видеть! Вы мне все надоели! На-до-е-ли!!

– Скутер! – вдруг обрадовано воскликнул Дикобраз и бросился в воду. – Скутер! Мы спасены! Хрен они нас возьмут! Хрен! Хрен! Хрен!

Проталкиваясь через воду, он поочередно вскидывал вверх то одну, то другую руку, согнутую в локте и, наконец, добрался до водного мотоцикла, который покачивался на волнах.

«Если он не заведется, то мы пропали!» – с удивительным равнодушием подумал Гера.

Дикобраз схватился руками за скутер и сделал попытку закинуть свою короткую ножку на сидение. С первого раза у него ничего не получилось, и он плюхнулся в воду.

– Вот они! – раздался крик сверху. Перегнувшись через каменные перила парапета, генерал показывал пальцем в сторону Геры. Солдаты суетились вокруг начальника, не зная, что делать: прыгать или же искать ступеньки.

– Эй, земляк! Твоя песенка спета! – раздалось на русском с другой стороны. Скрестив руки на груди и блаженно улыбаясь, с парапета на Геру смотрел Макс. – Я же тебе говорил, чтобы ты остановился! Теперь пеняй на себя!

Роза пялилась на Геру влажными от слез глазами и с досадой кусала губы. Должно быть, она горевала по тому поводу, что солдаты не позволят ей приласкать его труп.

– Стоять! Или я прикажу открыть огонь! – рвал глотку генерал.

– Пожалуйста, пойдем на телевидение! – бубнил Азиз.

– Эх, зёма, не послушал ты меня! – укорял Макс.

Гера повернулся к парапету, плюнул на него и кинулся в воду. Он с наслаждением окунулся и вынырнул рядом со скутером. Дикобраз ковырял кривым гвоздем в замке зажигания. Гера ухватился за сидение и подтянулся. Скутер вдруг завелся и забулькал, пуская под водой пузыри.

– Огонь! – истошно кричал с парапета генерал.

Солдаты тяжело бежали по рыхлой гальке. Они уже набегались за сегодняшний день по жаре, и им все надоело.

– Я тебя из-под земли вытащу! – поклялся Азиз, приложив кинжал к груди.

– Ты уже труп, зёма! – заявил Макс, передергивая затвор пистолета.

Гера взобрался на сидение скутера. Издав победный вопль, Дикобраз надавил на рычаг газа. Скутер пронзительно завыл, приподнял передок и помчался по волнам, оставляя за собой дым и пенный след на воде.

– Огонь! Огонь! – заходился в истерике генерал.

Солдаты повалились на гальку и, используя днище лодки в качестве опоры, открыли беспорядочную стрельбу. Генерал, выхватив из-за пиджака пистолет, принялся лупить с локтя. Макс примкнул к союзникам и, не таясь, стал стрелять с обеих рук. Над набережной поплыл кислый запах пороховой гари.

Скутер выл и скакал по волнам, как козел перед козой. Дикобраз лихо закладывал крутые виражи, и тогда за машиной распускался водяной хвост, который тотчас рассыпался на мириады мельчайших капель. Расстояние между скутером и берегом стремительно росло.

В очередной раз признав свое поражение, генерал с силой врезал кулаком по перилам. Опустив голову, он с ненавистью посмотрел на солдат, которые с увлечением палили по волнам, осыпая себя горячими гильзами.

– Прекратите, олухи! Прекратите стрелять, идиоты!

– Ушел, собака, – пробормотал Макс, заталкивая пистолет за пояс. – Бегом на катер!

Арендованный им скоростной катамаран был пришвартован неподалеку, и с парапета без труда можно было разглядеть на его корме флаг государства Бонгуа и Террагосса и треугольный вымпел с гербом острова Сесспул. Роза, еще не потерявшая надежду утолить свой страшный порок, поправила лямки рюкзака и побежала вслед за Максом. Азиз спрыгнул на гальку и неторопливо побрел за Розой. Генерал, увидев, что его единомышленники не отказываются от сведения счетов с Герой и Дикобразом, повел своих бестолковых солдат на абордаж патрульного катера.

Рисуя на воде петли, круги и спирали, скутер крутился в бухте и с каждой минутой все дальше удалялся от берега.

– На этой штуке мы за двадцать минут домчим до Сесспула! – прокричал Дикобраз. Поток воздуха, насыщенного водяной пылью, сделал на его голове жуткую прическу. Спутавшись и слипшись в сосульки, волосы устремились в сторону, противоположную движению скутера, отчего Дикобраз стал напоминать вождя индейского племени.

Чтобы не свалиться с седла, Гера крепко обхватил руками круглый животик Дикобраза. Он обернулся в надежде, что за ними нет никого, кроме чаек, но увидел мчащийся за ними катамаран, который словно миксером взбивал вокруг себя пену. Тонкий флагшток выгнулся в дугу от бешеного напора ветра. Два форштевня резали волны, как ножом. Мощный двигатель превратил судно в подобие торпеды.

«Это Макс!» – догадался Гера и ткнулся лбом в колючий, терпко пахнущий затылок Дикобраза.

– Еще быстрее можешь?

– До упора! – крикнул Дикобраз.

Гера снова обернулся и на сей раз увидел желтый патрульный катер, который летел им наперерез. Скорость у обоих преследователей была больше, и Гере оставалось уповать лишь на необыкновенную маневренность скутера. «Подпустим поближе, а потом резко поменяем направление!» – подумал Гера, но уже без всякой надежды на благополучный исход этой безумной гонки. Вдали от берега, где не было свидетелей, генерал и Макс уже не станут церемониться с ними. Изрешетят из всех стволов, отмоют скутер от крови и отбуксируют его к берегу. И никто и никогда не узнает всей правды о бесславной кончине пилота «Лиджета» и его глупого напарника Педро дель Санта Кастьяно Луис Фернито по кличке Дикобраз…

Гере стало очень грустно. А когда он вспомнил предавшую его Лисицу, то вообще едва не всплакнул. Он обернулся еще раз. Патрульный катер и катамаран гнались за ними с двух сторон, быстро сокращая расстояние. Широкая тень пробежала по скутеру и, оглушая беглецов ревом мотора, низко над водой пронеслась поплавковая «сессна».

– Кто это? – крикнул Дикобраз, машинально пригнув голову.

Гера не знал, кто это, но чтобы не дать Дикобразу даже малейшего повода для оптимизма, предположил худшее:

– Береговая полиция! Сейчас начнут сбрасывать кассетные бомбы!

Термин «кассетные бомбы» произвел на Дикобраза удручающее впечатление. Он втянул голову в плечи, чтобы оказывать меньшее сопротивление воздушному потоку, и лягнул ногой борт скутера.

– Ну! Давай же! Быстрее! Быстрее!!

И вдруг двигатель заглох, наступила тишина. Скутер стал быстро терять скорость. Накатив по инерции на небольшую волну, он зарылся в ней передком и остановился.

– Что такое? Почему? – заволновался Дикобраз, ковыряя гвоздем в замке зажигания. – Сейчас запустим… Сейчас…

Гера через его плечо глянул на датчик топлива.

– Не суетись, – помертвевшим голосом произнес он. – Бензин кончился.

Дикобраз не поверил и стал ковыряться гвоздем с удвоенной силой.

– Заведется! Заведется! Быть такого не может… – бормотал он.

Гвоздь сломался, и его половинка застряла в щели для ключа. Дикобраз простонал от досады и швырнул обломок гвоздя в воду.

Несколько мгновений они сидели неподвижно, тупо глядя перед собой. Скутер покачивался на волнах, вокруг кружили чайки. Они издавали странные звуки, похожие на смех.

– Самолет возвращается, – произнес Гера.

«Сессна», сделав крутой вираж над морем, полетела прямо на них. Она гасила скорость и снижалась. Поплавки поочередно чиркнули по воде…

Дикобраз встрепенулся, с тоской посмотрел на катамаран, затем на патрульный катер, потом снова на «сессну»… Кольцо сжималось. Спастись было невозможно.

– А-а-а! – взвыл Дикобраз, в бессильной ярости ударяя по рулю скутера. – Но почему? Почему?

Он повернулся к Гере. Глаза Дикобраза были широко раскрыты, а лоб изрыт морщинами.

– Давай обнимемся на прощанье, – слезливо произнес он и всхлипнул.

Гере не хотелось обниматься с Дикобразом, но никого другого, с кем можно было бы обняться, рядом не оказалось. Он прижал к своей груди растрепанную голову Дикобраза, от которого еще пахло пивом и табаком, и похлопал по его спине.

«Сессна» уже села на воду и, меся лопастями воздух, приближалась к ним подобно глиссеру. Катамаран и патрульный катер сблизились друг с другом и теперь шли параллельно. Генерал, стоя на носу и держась за леер, что-то кричал Максу, а Макс, соглашаясь, кивал головой. Минута расправы приближалась.

Самолет явно опережал катамаран и патрульный катер. Его поплавки резали воду уже в каких-то пятидесяти метрах от скутера.

– Если это полиция, – сказал Гера, – то нас не убьют. Во всяком случае, убьют не сразу.

– Да, конечно! Это полиция! – обрадовался Дикобраз и замахал руками. – Сюда! Сюда! Я требую справедливого и объективного суда! Я расскажу всю правду! Я наведу меч возмездия на Азиза! Суд надо мной станет судом над мировым терроризмом!

Пока он митинговал, «сессна» подошла к скутеру почти вплотную. Поплавки подняли волну, и скутер закачался и запрыгал, как молодой жеребец. Запахло горячим металлом и сгоревшим топливом. Лопасти с шелестом рубили воздух. Открылась дверь кабины.

– Уснул, что ли? Быстрее! – раздался сердитый окрик.

Гера поднял лицо и от удивления раскрыл рот.

Ему протягивал руку Пилот, а с соседнего сидения, обливаясь слезами, на него смотрела Лисица.

Глава двадцать четвертая

Мороженого не будет!

Не понимая, что все это значит, Гера схватился за руку Пилота, и тот буквально втащил его в салон. Дикобраз очень быстро смекнул, что пожилой мужчина в белой майке и симпатичная девушка менее всего похожи на полицейских. Он выпрямился во весь рост и замахал руками.

– И меня тоже! И меня! – закричал он, прыгая на поплавок. Мотор взревел в форсажном режиме и Дикобраз в ужасе ухватился за балку, подпирающую крыло. Он сжимал ее, не замечая, что не Гера пытается за ворот втащить его в салон самолета.

– Отпусти балку, идиот! – закричал Гера.

«Сессна» уже скользила по воде, быстро набирая скорость. Оцепенев от ужаса, Дикобраз с трудом разжал пальцы и, несмотря на свою комплекцию, проворно взобрался в салон. Гера тотчас захлопнул дверь. Пилот потянул штурвал на себя. Оторвавшись от воды, самолет пронесся над катамараном и патрульным катером. Гера успел увидеть, как мелькнула под ним белая корма с флагштоком, рядом с которым стоял Макс. Высоко задрав голову, он смотрел на самолет, и лицо его было перекошено от злобы.

Не долетев до берега, «сессна» накренилась, описала над пляжем большую дугу и взяла курс в открытое море. Только теперь Гера почувствовал, как страшное напряжение отпускает, и мысли постепенно приходят в порядок. Он тряхнул головой, пытаясь окончательно прийти в себя и сообразить, что все это может значить? Дикобраз, обычно словоохотливый, притих, сжался в комок, исподлобья поглядывая на Геру и стараясь по его лицу понять, как себя вести в столь необыкновенной ситуации: радоваться спасению или же окончательно похоронить всякую надежду на благополучный исход?

Пилот, занятый управлением самолета, молчал. Он был спокоен и сосредоточен, поглядывал на приборы и в окно. Лисица, повернувшись к Гере вполоборота, крепко сжимала его руку и смотрела на него влюбленно-мокрыми глазами.

– Привет, – сказал ей Гера.

Лисица шмыгнула носом и произнесла:

– Слава Богу, теперь уже все позади. Все самое страшное позади…

Дикобраз, сообразив, что такие слова вряд ли будет говорить злоумышленник, оживился, строился в кресле удобнее, глянув в окно и восторженно сказал:

– Как мы их обули, а?

Лисица дернула Геру за руку.

– Ну не молчи! – взмолилась она. – Спроси что-нибудь!

– Спроси! Спроси! – поддакнул Дикобраз. – Например, обломится ли мне сегодня виски?

– Ты знаешь, что случилось с «Башней»? – спросил Гера.

Лисица кивнула.

– И что с твоим домом?

Лисица снова кивнула.

– И после всего этого ты посмела купить у Макса отель?

Лисица кивнула в третий раз.

Гера изменился в лице.

– Значит, он сказал правду, – произнес он, высвобождая свою ладонь из ее рук. – Что ж, поздравляю с удачной покупкой. Жаль, что мы так быстро улетели. Надо было бы обмыть с ним эту взаимовыгодную для вас сделку.

Пилот кинул на Лисицу многозначительный взгляд, словно хотел сказать: заварила ты, дочь, эту кашу, вот теперь и расхлебывай!

– Гера, – произнесла Лисица. – Все это я делала только ради нас с тобой.

– Ради нас? – усмехнулся Гера. – Ты купила отель у моего заклятого врага, который сжег «Башню», натравил на мой «Лиджет» «фантомы», а потом полдня носился за мной по всему острову, чтобы пристрелить меня! Я не могу понять: разве ты не могла купить отель у кого-нибудь другого? Почему из тысячи продавцов ты выбрала именно Макса?

– Но я же не знала, что он собирается тебя убить!! – со слезами в голосе воскликнула Лисица.

– Но с чего вдруг тебе приспичило покупать отель? – не унимался Гера. – Ты никогда мне не говорила, что хочешь открыть свой бизнес!

– Гера! – взмолилась Лисица.

– А я знаю, почему. Потому что я стал нищим, и уже не могу платить тебе деньги! И ты быстренько сбежала с тонущего корабля! Побеспокоилась о своем благополучии. Бегом к Максу! К этому пройдохе!

– Это не правда, Гера, это… – бормотала Лисица.

Дикобраз плохо понимал, в чем суть спора, но интуиция подсказывала ему, что в такой грозовой атмосфере шансы получить виски очень невелики.

– Зачем вы ругаетесь, ребята? – примирительно сказал он.

– В самом деле! – распалялся Гера. – Какой смысл продолжать отношения с человеком, у которого ни гроша в кармане, у которого только одни долги и проблемы! Ты так подумала, да? Зачем ты прилетела за мной? На кой хрен я тебе нужен?

– Я так не думала! Ты же ничего не знаешь! Если бы ты не был мне нужен, я бы не прилетела! Макс вел себя очень странно, и мы решили проследить за его катамараном! И мы совсем недавно поняли, что он преследует тебя!

– Звучит убедительно, – вставил Дикобраз.

– Закрой рот! – оборвал его Гера и снова обратил взгляд на Лисицу. – Постой, постой… Что-то я не пойму. А откуда у тебя деньги на отель?

– Взяла ссуду в банке, получила наследство, украла, нашла клад – какая разница?!! – крикнула Лисица. – Я люблю тебя, Гера!

– Она любит тебя, остолоп! – продублировал Дикобраз и постучал себя кулаком по лбу.

Гера шумно выдохнул и обхватил ладонями разгоряченное лицо.

– Голова кругом, – пробормотал он. – Думал, вернусь из полета, возьму бутылку рома, фрукты, и мы пойдем на берег океана…

– Ром – это компот! – вставил замечание Дикобраз. – Рекомендую виски!

– Дальше… – шепотом произнесла Лисица. – Говори! Пойдем на океан… А потом?

– А потом… Потом я хотел тебе сказать…

– Он хотел сказать, что тоже любит тебя! – не выдержал Дикобраз. – Ребята, ну нельзя же так резину тянуть!

Лисица всыпала Дикобразу оплеуху, и тот, прильнув к окну, ненадолго замолчал.

– Я тебя люблю, Лисица, – произнес Гера. – Но я, кажется, опоздал. Еще два дня назад у меня было все. А теперь нет ничего. У меня нет денег даже на то, чтобы угостить тебя мороженым! Только любовь к тебе осталась…

Вот он, момент истины! Вот это мгновение, которого Лисица так ждала! Ее глаза превратились в Ниагарский водопад. Она протянула руки, обхватила голову Геры и прижала к себе. Пилот включил вентилятор. Дикобраз всхлипнул и сделал вид, что вытирает скупую слезу.

Глава двадцать пятая

Труба

– Сесспул под крыльями! – объявил Пилот и немного прибрал тягу. – Кто выходит?

– Мы все выходим, – ответила Лисица. В полете произошла небольшая рокировка, и теперь рядом с Пилотом дремал Дикобраз, а на заднем сидении расположились Гера и Лисица. Девушка волновалась. Она тянула до последнего, но пришло время раскрыть перед Герой карты. Отступать было некуда.

– Гера, – произнесла она. – А теперь наберись мужества узнать всю правду о себе.

– Ты хочешь сказать, какой я негодяй, раз посмел так долго тебя мучить? – предположил Гера.

– За этот грех судьба тебя уже покарала.

– А что еще я должен узнать о себе? – удивился он.

– Ты не нищий, Гера.

– Я знаю, – усмехнулся он. – Как я могу быть нищим, если у меня есть ты? Я самый счастливый человек на свете!

– Я не о том! – Лисица от волнения мяла в руках край его рваной футболки. – Ты миллионер, Гера! Я успела застраховать «Башню» до того, как… До того, как случился пожар.

– Что?! – Гера не поверил своим ушам. – Ты успела ее застраховать?

– Да, – подтвердила Лисица. – Ты же перед вылетом поручил мне связаться со страховым агентом. Вот мы с ним и оформили договор.

– Как вы могли оформить договор без меня?

– Это все детали, Гера! Почему тебя все время интересует какая-то чепуха? Главное, что я получила страховку! Три миллиона долларов!

– Три миллиона? – прошептал Гера. – Невероятно… Фантастика… И на эти деньги ты купила отель Макса?

– Отель – это копейки, – ответила Лисица, сияя от счастья. – Я купила половину Сесспула!

Гера судорожно сглотнул и закашлялся.

– Я, конечно, ничего не имею против, – пробормотал Гера, – но ты уверена, что это самое разумное вложение денег?

– Более выгодного вложения просто не существует! – уверенно заявила Лисица и торопливо заговорила: – Макс нашел на острове нефть! Она настолько близко подходит к верхним пластам земли, что бьет оттуда фонтаном! Я видела это собственными глазами! Сесспул наполнен нефтью, словно бочонок пивом! И никто еще об этом не знает! И эта нефтеносная земля теперь принадлежит тебе! Я оформила все документы на твое имя! Ты нефтяной магнат! Латифундист!

Гера вытер футболкой вспотевший лоб. Дикобраз уже не дремал, и его уши покраснели от напряжения.

– В голове не укладывается все это, – признался Гера. – Страховка, земля, нефть…

– Что с ним?! – возмутился Дикобраз. – У него ничего в голове не укладывается! Девушка тебя любит, и в знак любви купила тебе землю с нефтью! А нефть – это большие деньги, машины, яхты, виски…

– Сейчас, – бормотала Лисица, торопливо расстегивая сумку и вынимая из нее кожаную папку. – Вот все документы. Всё заверено правительством Бонгуа и Террагосса. Читай! «Гражданин Российской Федерации Иван Сергеевич Герасимов приобретает в собственность землю на острове Сесспул…» В собственность!

– Что-то в горле пересохло, – признался Гера.

– Я предвидел это, – сказал Пилот, доставая из-под приборной панели бутылку виски.

– Давайте я открою! – оживился Дикобраз, выхватывая бутылку из руки Пилота.

Он молниеносно свинтил пробку, поднес горлышко к носу и втянул аромат.

– Какой-то странный запах, – произнес он и отхлебнул из горлышка. – Да, в самом деле. Очень странный запах…

Во второй раз он присосался к горлышку надолго.

Пилот запросил посадку у диспетчера, выпустил закрылки, убрал газ до холостых оборотов и пошел на снижение.

– Посмотри направо, милый! Видишь эту степь? Я советую поставить здесь пять… нет, лучше десять нефтяных вышек! – тараторила Лисица. – А теперь обрати внимание вон на ту бухту! Там удобнее всего построить причал для нефтяных барж! А вот на этом холме можно построить офис для заключения сделок. Суперсовременное здание из стекла и бетона! К нему подвести шикарную автостраду! В западной части острова надо построить отели для представителей нефтяного бизнеса. Там же будут конференц-залы, спутниковая связь, интернет и прямой телемост с крупнейшими биржами мира!

Лисица совсем разошлась. Дикобраз поддерживал ее идеи кивками головы и большими глотками из бутылки.

– И не забудьте про бары! – напомнил он. – Вокруг нефтяных вышек должно быть достаточно недорогих баров, где всегда будет в наличии отличное виски! Я на короткой ноге со всеми министрами Бонгуа и Террагоссы, и могу взять на себя организацию увеселительных заведений…

Гера с отрешенным видом смотрел в окно на приближающуюся серую землю, покрытую выжженной травой и чахлыми деревцами. «Сессна» коснулась колесами пыльной грунтовки, задрожала, заскрипела, затем развернулась у высокого шеста с рваным полосатым чулком и подрулила к облупленному домику, из плоской крыши которого торчал шпиль антенны.

– Добро пожаловать на Сесспул! – объявил Пилот.

Первым из кабины вывалился Дикобраз. Опустошенную бутылку он пнул ногой, отфутболивая ее в сторону.

– Вот я и дома! – произнес он и сладко потянулся.

Потом на землю спрыгнул Гера. Он окинул взглядом ровную, как стол, степь и как-то странно взглянул на Лисицу.

– Тебе здесь нравится, дорогой? – спросила Лисица.

– Что это за запах? – спросил он.

– Это запах водорослей, – ответила Лисица. – Но пусть тебя это не беспокоит. Мы наймем драгу и приведем в порядок все побережье.

– А я ничего не чувствую, я уже привык к этой вони! – похвастал Дикобраз. – Если здесь долго жить, то перестаешь ее замечать!

Поднимая тучи пыли, к самолету подъехала разбитая донельзя «тойота» с открытым верхом.

– Такси не желаете? – спросил голый по пояс водитель.

– В отель «Нью рашнз»! – приказала Лисица.

Водитель задумался. Казалось, что он впервые слышит о таком отеле.

– Что-то не припомню, – пробормотал он. – Это тот, что рядом с мусорной свалкой?

– Не с мусорной свалкой, а со строительной площадкой! – сердито поправила Лисица и мельком взглянула на Геру. Она очень боялась, что Сесспул произведет на него дурное впечатление.

Похоже, что этого боялся и Пилот. Отдав дочери все права расхлебывать кашу, которую она заварила, он старался держаться поодаль и помалкивал.

Все сели в машину. Водитель тронулся с места и погнал напрямик через степь.

– Ты какой-то грустный, – озабоченно произнесла Лисица, глядя на Геру.

– Я устал, – признался Гера. – И мне очень хочется взять ром, фрукты, пойти на берег и остаться там с тобой наедине.

– Потерпи, милый, – прошептала Лисица и поцеловала Геру в щеку. – Еще немного! Я хочу показать тебе твои владения.

Владения Геры были на удивление однообразны и тоскливы. Степь да пологие холмы, на которых даже трава не росла.

– Мы едем по деньгам! – комментировала Лисица. – Под колесами плещется нефть!.. Обрати внимание на эту табличку! «Частная собственность»! Это твоя собственность, милый!

Машина пронеслась мимо рыбацкого поселка. Теперь роль гида взял на себя Дикобраз.

– Здесь много баров! – сказал он. – Рыбаки контрабандой привозят сюда ром из Венесуэлы, и потому он стоит здесь довольно дешево. Зато сигары здесь никудышные! Но эту проблему я беру на себя! У меня хорошие знакомства с кубинским руководством!

Вскоре машина остановилась у ворот отеля. Дикобраз по-хозяйски распахнул створки и сделал жест рукой:

– Проходите, дорогие гости! Чувствуйте себя, как дома!.. Интересно, а Макс у себя в кабинете оставил хоть пару бутылок или все забрал с собой?

Пилот под видом того, что должен расплатиться с таксистом, отстал от группы. Лисица бодро шагала между бунгало, крыши у которых были изрядно потрепаны ветром.

– Этот жалкий отель, я думаю, надо сровнять с землей и построить ветряные генераторы, чтобы вырабатывать электрический ток, – предложила она. – Здесь всегда ветрено, а море не пригодно для купания.

Гера рассматривал постройки отеля и не скрывал своего удивления.

– И на что Макс надеялся? Что сюда хлынет поток туристов, напуганных террактом на Тринидаде? Чушь собачья! На эту мусорную свалку даже русские бомжи не приедут… Но я не могу понять другого. Зачем Макс продал тебе этот отель, если здесь полно нефти?

– Ему срочно нужны были деньги, – скороговоркой ответила Лисица, стараясь вложить в голос как можно больше уверенности. Она сама не знала ответа на этот вопрос.

Они прошли мимо административного сарая, куда Дикобраз не преминул заглянуть, затем Лисица свернула к площадке, разровненной бульдозерами, посреди которой возвышалась гора строительного мусора.

– Он хотел вырыть здесь котлован для нового корпуса, – сказала Лисица особо торжественным голосом, – но из ямы вдруг пошла фонтаном нефть…

Она сняла кроссовки, опустила рядом с ними сумку и пошла к металлической изогнутой трубе, врытой одним концом в землю. На другой конец трубы был надет винтовой кран. Лисица остановилась перед ним и повернулась к Гере, Дикобразу и Пилоту.

– Внимание! – сказала она. Голос ее дрожал. – Вы все – свидетели очень важного момента. Природа делится своими богатствами с человеком. Судьбе угодно, чтобы она доверила это богатство Гере. И этот фонтан – в его честь! Он заслужил его!

С этими словами Лисица взялась двумя руками за кран и стала его вращать. В трубе что-то забулькало, и вдруг из нее хлынула тугая и толстая струя черной маслянистой жидкости.

– Ура!! – закричала Лисица, подставляя руки струе.

– Господи! Спасибо тебе за этот подарок! – воскликнул Дикобраз, глядя в небо. – Но не помешал бы еще фонтан шампанского!

Гера кинулся к Лисице, подхватил ее на руки и закружился с ней. Лисица, потерявшая голову от счастья, спрыгнула на землю, схватила Геру за руку и потащила его под струю. Нефть накрыла их черным покрывалом. Черные, липкие, они с воплями принялись носиться вокруг трубы.

Пилот, стоя на краю площадки, с нежной грустью наблюдал за дочерью. Вдруг он кинул взгляд на море и нахмурился.

К берегу на большой скорости несся серебристый катамаран. Не притормаживая, он проделал две глубокие борозды в отшлифованном отливом песке и, увязнув в нем, замер.

– Твой земляк пожаловал, – пробормотал Дикобраз. – Сейчас я буду отрывать ему голову.

Лисица и Гера перестали плясать у нефтяной струи и тоже уставились на катамаран.

На корме показалась чья-то долговязая фигура. Человек не спеша перешагнул через леер и спрыгнул на песок. В его руке блеснул кинжал.

– А-а-а! – заорал Дикобраз, кидаясь под прикрытие бульдозера. – Это Азиз! Уберите его от меня! Уберите его! Я не хочу! Не хочу!

– Как он мне надоел, – произнес Гера.

– Кто это? – спросила Лисица.

– Ихтиолог из Саудовской Аравии.

– Твой друг?

Гера пожал плечами.

– Наверное, друг.

Азиз вышел на середину площадки, молча взглянул на фонтанирующую нефть, затем перевел взгляд на бульдозер, за которым прятался Дикобраз и, наконец, посмотрел на Геру и Лисицу, похожих на негров.

– Пойдем на телевидение, – устало попросил Азиз Геру.

– Теперь я с тобой хоть на край света, – ответил Гера. – А где Макс и Роза?

– Они хотели стрелять по самолету, – равнодушно ответил Азиз, – и я выбросил их за борт. Ты мне нужен живой…

– А почему не приплыл генерал?

– Его катер врезался в танкер, – ответил Азиз и перевел взгляд на хлещущую из трубы нефть. – А это что?

– Нефтяная скважина, – ответил Гера таким тоном, словно речь шла о чем-то крайне заурядном.

Азиз вдруг удивительно приятно улыбнулся.

– Эту шутку расскажи кому-нибудь другому.

– А мы не шутим! – подбоченив руки, гордо заявила Лисица. – Мы нашли здесь нефть! И вся эта земля принадлежит Гере!

Азиз взглянул на Лисицу как на ребенка и сверкнул улыбкой.

– У нас в Саудовской Аравии любой младенец знает, где есть нефть, а где ее быть не может, – ответил он. – На Сесспуле нефти никогда не было. И никогда не будет.

– А это что, по-твоему? – крикнул из-за бульдозера Дикобраз, показывая рукой на трубу. – Виски течет?

И вдруг все увидели, как струя нефти стала слабеть. Она худела прямо на глазах: стала толщиной в руку, потом в сигару, потом в карандаш и, наконец, оборвалась.

– Накаркал! – прошептала Лисица, вытирая нефть с глаз, чтобы лучше видеть.

– Эй! В чем дело! – возмутился Дикобраз и, набравшись смелости, вышел из-за своего укрытия, подбежал к трубе и ударил по ней ногой. – Где нефть? Нефть где?

Гера поднес к трубе ладонь, поймал жирную каплю, растер ее и умозаключил:

– Наверное, кончилась.

– Да это просто кран забился! – глупо хихикая, предположила Лисица и вцепилась в вентиль обеими руками. – Быть такого не может! Не может!! Не может!!!

Пилот, который все это время молча стоял позади всех, вдруг громко расхохотался. Не удержавшись на ногах, он повалился на песок и схватился за живот.

– Нефтяные магнаты! Ха-ха-ха! – давясь смехом, кричал он. – Суперсовременное здание из стекла и бетона! Я не могу! Я сейчас лопну!.. Конференц-залы, спутниковая связь… Ха-ха-ха!

– Прекрати! – крикнула на отца Лисица. Покусывая черные губы, она кинулась на Азиза и стала шлепать его ладонями по груди. – Это ты виноват!! Накаркал!! Здесь есть нефть! Есть! Она здесь всегда была! Просто труба засорилась! Понял? Понял?

Азиз смотрел своими красивыми глазами на девушку, почерневшую от любви к нефти, затем аккуратно оттолкнул ее от себя, вынул из-за пояса кинжал и подошел к трубе. Опустившись на четвереньки, он принялся разгребать кинжалом песок.

Гера, Лисица и Дикобраз обступили его и, затаив дыхание, смотрели, как взлетает вверх и вонзается в песок кинжал. Пилот продолжал сидеть на земле и тихо смеяться.

Раздался металлический лязг. Азиз откинул кинжал в сторону и принялся разгребать песок руками. Вскоре под его ладонями обнажился покатый бок ржавой цистерны. Азиз постучал по ней костяшками пальцем и прислушался к глухому звону.

– Пустая, – констатировал он. – Этот фокус я знаю. Сначала наливаешь в цистерну нефть, а потом компрессором накачиваешь воздух…

– Мамочка, – прошептала Лисица и схватилась за голову. – Что я наделала! Что же я, дура, натворила!.. Может, в другом месте поищем? Здесь должна быть нефть! Должна!

Черная пленка стала подсыхать на ее лице, превращаясь в маску. Слезы лились из ее глаз, вымывая белые полосы на щеках. Любой клоун позавидовал бы такому гриму. Гера держался, держался, и все же не выдержал и хрюкнул от смеха.

– Не понимаю, почему вам всем смешно! – произнесла Лисица, всхлипывая и растирая слезы по щекам. – А мне совсем не до смеха. Мне хочется утопиться в море. Или принять цианистый калий.

– Как, ты говоришь, это делается? – с деловым видом спросил Дикобраз у Азиза. – Сначала в цистерну наливается нефть, а потом закачивается воздух?.. Очень интересно. Очень…

Он отхлебнул из новой бутылки, которую нашел в кабинете Макса, и протянул Азизу. Тот тоже отхлебнул.

– Да, – кивнул Азиз, рассматривая этикетку на бутылке. – Сначала нефть, потом воздух. Чем выше давление, тем красивее струя…

Гера взял за руку Лисицу, эту липкую, вымазанную в нефти, несчастную девушку, притянул к себе и обнял.

– Не плачь, – сказал он. – Мы продадим эту землю какому-нибудь лоху.

– Ага, продадим! – всхлипывая, произнесла Лисица. – В контракте сказано, что ты приобретаешь эту землю без права продажи в течение ста лет!

– Значит, будем обустраиваться здесь на сто лет, – ответил Гера.

– Но как можно прожить здесь сто лет? – продолжала тихо скулить Лисица. – Море грязное, вонючее, нефти нет, ничего нет…

– Да и хрен с ней, с этой нефтью, – ответил Гера, гладя по черным и скользким волосам Лисицы. – Мне здесь нравится. Я счастлив. Мы засеем эту степь картошкой и травой, будем печь драники и запивать молоком.

Лисица перестала плакать, лишь всхлипывала и вздрагивала, крепко прижимаясь к рваной, покрытой нефтяными пятнами футболке Геры.

– Не убивайтесь так, друзья, – едва ворочая языком, произнес Дикобраз и, чтобы не упасть, схватился за трубу. – У меня есть знакомые в палате представителей, я кое-кому шепну, и вам дадут истенви… инсевти… инвестиции…

– Это последняя? – спросил его Азиз, помахивая пустой бутылкой и, громко икнув, тоже на всякий случай схватился за трубу.

– Тебе ящика хватит? – уточнил Дикобраз. – Тогда сбегай в кабинет моего бывшего шефа… Ох, какой же сволочью он был!

Пилот, вытирая платком глаза, шел к морю. Он уже не смеялся, но все еще пребывал под впечатлением, и что-то сам себе говорил, качал головой и пожимал плечами.

Гера и Лисица, взявшись за руки, пошли в степь. Пыль легко приставала к их липким телам, и они вскоре стали выглядеть очень забавно. Впрочем, молодых это вовсе не беспокоило. Наступил хэппи-энд, и история их отношений пришла к своему счастливому завершению. Они обрели истинное счастье, и чистоту их чувств не в силах были испачкать ни нефть, ни пыль, ни другие материальные субстанции. Они любили друг друга и свой остров с его голыми степями и никому не нужными землями…

Глава двадцать шестая

Последняя умная мысль

Неделю спустя, когда на Сесспул пришел сезон дождей, и Пилот с Герой только закончили обшивать черепицей прохудившуюся крышу в административном сарае, в ворота отеля въехали черный джип с темными стеклами и «Мерседес» представительского класса. Из джипа выскочили бойкие парни в костюмах. Они окружили «Мерседес» и раскрыли над ним зонтики.

Лисица даже не догадывалась о существовании на острове подобных роскошных машин. Увидев эскорт, она вышла из кухни, где только что закончила натирать чесноком курицу, и на всякий случай притаилась за стволом пальмы.

Двери «Мерседеса» распахнулись, и из него выкатился Дикобраз. Его трудно было узнать. Он был помыт, побрит, пострижен и одет в строгий костюм. Правда, во рту у него как всегда торчала сигара, а ботинки были одеты на босые ноги.

На фантастическое зрелище пришли полюбоваться Гера и Пилот. Они оба были в рабочих спецовках, усыпанных древесными стружками, и чувствовали себя почему-то очень неловко.

– Хэлло! – крикнул Дикобраз и, подкатив к Лисице, звучно чмокнул ее в щеку.

Лисица зарделась, не зная, как ответить на этот жест, но, тем не менее, уловила запах крепкого перегара.

Удовлетворившись произведенным эффектом, Дикобраз встал под пальмой, где не так капало, и принялся раскуривать промокшую под дождем сигару.

И тут, к великому облегчению Геры и Пилота, из «Мерседеса» выбрался респектабельного вида господин, который намного больше, чем Дикобраз, походил на хозяина дорогой машины. Он был в меру грузным, с ухоженным лицом, с седыми курчавыми волосами, которые создавали необыкновенный контраст с его кофейного цвета кожей. Мельком взглянув на Лисицу и Геру, он улыбнулся Пилоту и слегка склонил голову.

– Добрый день, господин Герасимов!

Пилот несильно толкнул Геру в спину, заставив того сделать шаг вперед.

– Вот он, Герасимов! – рассмеялся Дикобраз и, подойдя к Гере, по-свойски похлопал его по плечу. – Мой большой друг!

– Прошу прощения! – сказал господин, переводя взгляд на Геру. – Я не ожидал, что вы так молоды…

Он с протянутой рукой пошел к Гере. Бойкие парни будто приклеились к своему хозяину. Они последовали за ним, держа над его головой два зонтика сразу. Третий парень бегом кинулся к Гере и, встав рядом, тоже раскрыл над ним зонтик.

Происходило нечто из ряда вон выходящее.

Господин крепко пожал Гере руку.

– Очень, очень рад с вами познакомиться, – проникновенно произнес он.

– И я тоже очень рад, – признался Гера.

– Я представитель президента республики Бонгуа и Террагосса, – представился господин. Мой давний приятель (он кивнул на Дикобраза) уговорил меня выехать к вам незамедлительно. Президент тоже считает, что нет смысла откладывать дело в долгий ящик.

Он щелкнул пальцами, и один из парней протянул ему папку. Господин раскрыл ее и протянул Гере.

– Это президентский указ. Прочтите его, пожалуйста, сами…

«Указ о конфискации моей земли», – почему-то подумал Гера и уставился на мелованный лист, покрытый узорами, вензелями и буквами. Он принялся читать текст, но с трудом постигал его смысл. «Правительство Бонгуа и Террагосса принимает решение о более рациональном использовании курортных зон и переносе столицы государства на менее привлекательный с точки зрения туризма остров Сесспул…»

Гера поднял на представителя президента недоуменный взгляд.

– Да, – улыбнулся господин, поняв взгляд Геры. – У вас много вопросов, и они требуют ответов. Именно для этой цели я и прилетел сюда…

Он стал торопливо говорить о том, что государственные учреждения, банки, торговые центры занимают лучшие острова и самые живописные берега, а в государстве, где туризм является главной доходной статьей бюджета, это недопустимая роскошь; нет, даже не роскошь, а обыкновенное головотяпство и недальновидность чиновников, потому что лучшие места должны быть застроены роскошными отелями, которые принесут в казну миллиарды долларов; но вместо этого бюджетные средства проматываются зажравшимся государственным аппаратом; и все это порождает коррупцию и ведет государство к глубокому экономическому кризису…

Гера понял, что если не остановит представителя президента, то тот будет говорить до вечера.

– Извините! – крикнул он. – Но при чем здесь я?

– Как? – удивился господин. – Разве я не сказал? Государство хочет купить или же взять вашу землю в аренду. Здесь мы построим деловой центр, правительственный комплекс, банки, аэропорт, тюрьмы, армейские казармы, военно-морскую базу… По самым скромным подсчетам, стоимость этой земли уже возросла в тридцать пять – сорок раз. В приемной президента выстроилась огромная очередь инвесторов, желающих вложить деньги в строительство новой столицы нашего государства.

Гера услышал, как за его спиной тихо вскрикнула Лисица. Обернувшись, он увидел, что его возлюбленная лежит без чувств на руках Пилота.

– Обморок! – поставил диагноз Дикобраз и махнул рукой. – С дамочками такое часто бывает.

– Прошу вас, господин Герасимов, серьезно отнестись к нашему предложению, – с особым значением произнес господин. – Президент ждет вас для переговоров.

– Как? – не поверил Гера. – Уже ждет?

– Да. Уже ждет, – подтвердил господин. – Мой самолет готов к вылету.

– Но я… – пробормотал Гера и посмотрел на свой комбинезон.

– Это все пустяки, – заверил представитель президента. – Костюм мы вам найдем.

– Да я ему свой дам! – сказал Дикобраз и принялся расстегивать пуговицы.

Гера оглянулся, невольно желая получить моральную поддержку. Лисица уже пришла в себя, хотя была очень бледна. Пилот махал над ее лицом платком.

– К ужину вернусь! – сказал ей Гера и решительно направился к «Мерседесу».

– Всё, – прошептала Лисица, глядя Гере вслед. – Пропала личная жизнь. Я только вздохнула свободно, что нефти здесь никакой не оказалось, а он опять стал миллионером. Даже поцеловать меня на прощанье не захотел.

– Хочешь, я скажу тебе умную мысль? – сказал Пилот. – Мужчина иногда должен заниматься делами и стремиться к большим деньгам.

– А я хочу, чтобы всё было по-другому! – упрямо заявила Лисица, глядя, как эскорт трогается с места и выезжает через ворота. – Чтобы любовь была до умопомрачения, чтобы сердца горели, как вулканы, чтобы вся жизнь без остатка была посвящена любимому человеку. Посмотри! Он уже забыл обо мне и думает, как выгоднее распорядиться землей. Разве это любовь?

Пилот вздохнул.

– И последняя умная мысль: понятие «любовь» каждый человек понимает по-своему.

– Нет! Он должен понимать его так же, как и я! – категорично возразила Лисица. – Если здесь начнут строить столицу, он вообще на меня смотреть перестанет. Зачем я буду ему нужна? Ты, папа, не те умные мысли говоришь! Я только сейчас поняла, какая мысль самая умная.

– И какая же?

– По-настоящему ценить и любить женщину может только бедный мужчина.

– Боюсь, бедный мужчина тебе не грозит, – ответил он и, погладив дочь по щеке, пошел доделывать крышу.

– Столицу захотели тут сделать! – произнесла Лисица, мстительно глядя вслед удаляющимся машинам. – Фигушки вам, а не столицу! Я вам тут извержение вулкана устрою! Похлеще чем на Питоне! Сожгу и пеплом засыплю весь остров!

Она махнула рукой, подзывая к себе Дикобраза. Тот скинул туфли, которые нестерпимо натирали ему ноги, и пошлепал по лужам босиком.

– Ты говоришь, у тебя везде много знакомых? – заговорщицки спросила Лисица. – А вулканологи есть?

– Вулканологов у меня – как собак нерезаных! – заверил Дикобраз. – Если нальешь стаканчик, то завтра утром здесь будут стоять лучшие специалисты по вулканам со всего мира!

Лисица села на мокрую траву, опустила подбородок на руки и уставилась на серый штормящий океан.

– Я, вообще-то, тоже против столицы, – сказал Дикобраз, срывая замучивший его галстук. – Я люблю этот остров таким, какой он есть – с его степями, пылью, рыбаками и таким неповторимым запахом. Главное, побольше открыть здесь баров…

Теплые и сильные волны накатывали на берег острова, чем-то напоминая чувства в душе у Лисицы, и дождь становился все сильнее, и он прибивал к земле пыль, очищал скудные краски острова, и сквозь тучи уже проглядывали пронзительно-голубые пятна неба.

Нет такой глупости, на которую не пошла бы женщина ради любви.

Примечания

1

В переводе – Сточная Канава.

Content

Андрей Дышев
Когда вулкан проснулся

Глава первая Удел бедных

Глава вторая Отель «Нью рашнз»

Глава третья Дом без окон

Глава четвертая Теперь мир вздрогнет

Глава пятая Нефтяной магнат

Глава шестая Внеплановая посадка

Глава седьмая Выстрел

Глава восьмая Не тот!

Глава девятая Спокойно, Маша!

Глава десятая Террорист

Глава одиннадцатая Особые полномочия

Глава двенадцатая Страховой случай

Глава тринадцатая Агония

Глава четырнадцатая Ночь примирения

Глава пятнадцатая Схватка

Глава шестнадцатая Гости

Глава семнадцатая В прямом эфире

Глава восемнадцатая Трудный для пожарных день

Глава девятнадцатая Шторм

Глава двадцатая Собачья свора

Глава двадцать первая Сын старенькой мамы

Глава двадцать вторая Методика олимпийских тренировок

Глава двадцать третья Кольцо сомкнулось

Глава двадцать четвертая Мороженого не будет!

Глава двадцать пятая Труба

Глава двадцать шестая Последняя умная мысль

Примечания