Виенна Фараон

Откуда это в тебе взялось: найти истоки своих ран, чтобы исцелиться

Моим помощникам в духе Коннору, Код и Бронкс. Вы – все, что есть хорошего в этом мире.

Vienna Pharaon

THE ORIGINS OF YOU: How Breaking Family Patterns Can Liberate the Way We Live and Love

Copyright © 2023 by Vienna Pharaon Published by arrangement with Folio Literary Management, LLC.

© Цветкова Е., перевод на русский язык, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

От автора

Я написала эту книгу благодаря многим клиентам, которые нашли в себе смелость поделиться своими историями. Иногда для конфиденциальности я объединяла черты нескольких в одном герое. Дух правды сохранен везде. Я позаботилась о том, чтобы любые внесенные изменения по-прежнему соответствовали истории конкретного человека.

Темы главы 7 – жестокое обращение, суицид и серьезные проблемы с психическим здоровьем. Пожалуйста, учитывайте это при чтении.

Надеюсь, что в книге вы найдете ту или иную частицу себя. Я не в силах охватить все. Перемены происходят по-разному, бросая вызов каждому из нас. Откровения, которые вы прочтете, могут казаться дестабилизирующими или создавать новую динамику в вашей семье. Если вы восстанавливаете отношения, рекомендую делать это при поддержке профессионального психотерапевта. Это особенно важно для тех, кто работает над исцелением своей прошлой травмы. Если вы пережили психоэмоциональную травму, лучше обратиться за помощью к специалисту.

Введение

Семья происхождения[1]

Мне было пять лет, когда в семье разыгралась драма.

Долгое время я не понимала, насколько она повлияла на мои отношения, на всю мою жизнь. Помогли образование в области психологии, практика, а также искреннее желание увидеть последствия детской травмы. Я смогла взять под контроль свою роль в отношениях, извлекла ценные уроки, которыми и поделюсь с вами.

Но обо всем по порядку.

Это был прекрасный солнечный день лета 1991 года. Я играла с браслетом, пытаясь сделать из него модную серьгу-обруч, когда услышала громкий голос отца из-за закрытой двери спальни. Гнев отца всегда пугал меня. Он был из тех, кто любил доминировать в разных ситуациях: его сила и контроль были угрожающими и манипулятивными. Радость от моего крутого «ювелирного проекта» сразу же испарилась.

«Если уйдешь, можешь уже не возвращаться!» – кричал он моей маме.

Эти слова пронзили меня. Я никогда не видела такой ярости, направленной на кого-то, кого я любила, на кого-то, кого должен был любить он: если уйдешь, можешь уже не возвращаться.

Через несколько минут мама уже была наверху и поторапливала меня, чтобы я быстро собрала сумку. Не было времени, чтобы переварить происходящее. Я знала только то, что мы уезжаем.

Мы забрали бабушку по материнской линии и отправились к ней домой. Раньше мы заезжали туда по пути к морю, где я любила купаться, строить замки из песка, по дороге лакомилась мороженым. Мне еще не приходило в голову, что «дом бабушки» на этот раз означает не просто остановку. Это был пункт назначения.

Добравшись, мы хотели отдохнуть после жаркого дня. Но вскоре позвонил отец. Он потребовал немедленно передать трубку маме. Бабушка решила иначе. Вскоре мы все бежали к соседям. Не было времени на обдумывание. Надо просто бежать.

Примерно через десять минут подъехали отец и его брат, мой дядя. Мы издалека наблюдали, как они колотили в дверь, обходили дом и пытались уловить хоть малейшее движение внутри. Припаркованная машина мамы была явным признаком того, что мы недалеко. Я помню, как очень осторожно высовывала голову из-за подоконника. Папа и дядя выглядели всего лишь фигурками, но я все равно чувствовала их ярость.

Я хотела позвать отца, но боялась. Пряталась вместе с мамой, одновременно думая: «Папа, я здесь».

Через несколько минут к дому бабушки подъехала полиция. В голосе мамы звучал страх, когда она потребовала, чтобы я спряталась с ней в шкафу. Это происходило на самом деле. Мне было приказано не издавать ни звука. Затем раздался до боли знакомый стук. Сосед открыл дверь двум разгневанным мужчинам и паре полицейских. Офицеры задавали вопросы, в то время как из уст дяди и отца лился поток обвинений. Они знали, что мы были внутри, но сосед не дал им войти.

«Я ведь могу как-то изменить это, – молилась я, слушая гнев. – Я просто хочу, чтобы с родителями все было в порядке».

Но не было способа сделать счастливыми обоих моих родителей. Не было способа общаться с одним, не причинив боли другому. Так казалось. Не было способа остановить разлад.

Мама и я неподвижно сидели в шкафу, держась за руки.

Тогда у меня не было слов, чтобы описать это. Но именно в тот момент образовалась рана моей безопасности. Я и понятия не имела, насколько долго произошедшее будет держать меня в плену.

* * *

Родители старались изо всех сил, но они не смогли защитить меня от своей ярости. Мне никогда не угрожали физически, но семья «трещала по всем швам». Хаос стал постоянным. Я видела, как схлестнулись двое взрослых людей. В их действиях были угрозы и манипуляция, паранойя, жестокость, стремление подчинять, страх. Они пытались скрыть это от меня, но я все видела, чувствовала, переживала вместе с ними. Мой мир внезапно стал опасным. Два человека, которым я доверяла быть моими защитниками, были так заняты борьбой друг с другом, что на какое-то время выпустили меня из поля своего зрения.

Я поняла, что должна сама себя обезопасить.

Я попробовала стать миротворцем и сохранить семью. Сложная задача для пятилетнего ребенка. Не подозревая, что это никак не входило в мои обязанности, отдала этому всю себя. Я стала великолепной актрисой. Я видела, что мои родители не всегда спокойно воспринимают, когда со мной что-то не так, поэтому всегда говорила: «Я в порядке». С единственной целью – не усложнять им жизнь. Я всегда пыталась угодить, говоря то, что они хотели услышать. Поддакивая, никогда не говорила о своих желаниях. Я стала ребенком без личных потребностей, пытаясь стать исключительной и отвлечь родителей от семейной драмы.

Моя рана безопасности (подробнее об этом на следующих страницах) так и осталась незалеченной. Она бессознательно управляла моей жизнью. Я всегда была начеку, готовясь потушить любой «пожар»: у родителей, у друзей, в моих собственных отношениях. Лишь спустя годы я поняла, что роль миротворца была ошибочной и привела к негативным последствиям. Но до этого я лишь угождала другим. Позже пришлось менять привычку, чтобы стать подлинной (аутентичной) в отношениях.

Я так не хотела допустить того, что случилось с родителями, но в итоге воссоздала все, чего так боялась. Я боялась оказаться на месте матери и начала контролировать саму себя. Я хотела быть достойной, угождая людям, но в итоге стала уязвимой. Моя неприступность скрывала мою подлинную натуру. Я создала образ «крутой девчонки», которая всегда на высоте, но из-за него не могла раскрыть то, что на самом деле чувствовала, не могла проявить свои желания. Я застряла в своих личных и профессиональных отношениях, живя по тем самым шаблонам, которые поклялась никогда не повторять.

Когда я начала ходить к психотерапевту, то ничего этого не видела. Была убеждена, что главная задача – «улучшить качество общения и устранить конфликты в отношениях». Я обнаружила, что у меня необъяснимые разногласия с людьми во всех сферах моей жизни – с друзьями, коллегами и особенно с мужчинами, но никогда не думала, что причины этого – в детстве. «Я пережила это, – говорила я себе. – Я сохранила мир».

В глубине души я точно знала: корень проблем – в том наполненном ужасом дне. Все сводилось к семье происхождения и ране безопасности, которую получила тогда. Я начала изучать себя через призму семьи и наконец обрела понимание и свободу.

* * *

Внезапно, с этой новой точки зрения, моя жизнь обрела смысл. Я увидела, насколько сильно повлиял на меня детский опыт. Но долгие годы пыталась не замечать полученную тогда рану. Пыталась быть тише воды, ниже травы, лишь бы не было стресса.

Стараясь не быть источником стресса для других, я причиняла больше боли себе. Забыв о детстве, портила свои отношения, когда стала взрослой. Я пыталась быть «крутой девчонкой», но это был всего лишь защитный механизм. Попытки избежать боли и обезопасить себя привели к противоположному эффекту. Скрывая, что я на самом деле чувствую и хочу, я подавляла конфликт только для того, чтобы он возник снова в другом месте. Прячась от своей боли и раны – даже не видя, что есть что-то, требующее моего внимания, – я не стремилась исцелиться.

Изучив опыт сотен клиентов за пятнадцать лет работы семейным терапевтом, поработав над собой, я поняла, что так быть не должно. Детские раны еще не означают, что мы обречены повторять одни и те же паттерны (шаблоны поведения). Нужно сделать паузу, чтобы понять, откуда же эти раны. Поняв, что в наших силах сделать иной выбор, мы исцелимся. Наши истории сами по себе могут стать дорожной картой к нашему исцелению, если мы захотим на них посмотреть.

За всю карьеру я проработала с клиентами более 20 тысяч часов терапии. Я также активно общаюсь в своем сообществе, на которое подписано более 600 тысяч человек. В книге делюсь собственными историями и историями многих людей, с которыми довелось работать. Я хочу, чтобы с их помощью вы по-настоящему увидели и себя. Хочу, чтобы вы изучили первопричины, назвали по имени свои раны и поняли, как они связаны с вашими проблемами сейчас. Если начнете, то научитесь создавать и поддерживать здоровые отношения.

Эта книга научит, как заглянуть за пределы того, что мы в психотерапии называем текущей проблемой – проблемой, для решения которой вы приходите к психотерапевту. Я предлагаю вам исследовать истоки ваших убеждений, паттернов, установить с ними связь, проследить то, как ваша семья происхождения создала их. Причина большинства разрушительных моделей поведения – изначальные раны, полученные в детстве. Если проанализируете их, то сможете справиться с конфликтами и поведением, которые беспокоят вас сегодня.

Работа начинается с семьи происхождения. Именно здесь создается основа того, как мы относимся к другим, к самим себе и окружающему миру. Ваши ранние отношения – их наличие, отсутствие, безответственность, сверхбдительность – все это оказывало влияние на то, как вы живете сейчас. Семья происхождения могла быть не идеальной. Вы хотели от родителей того, чего они не могли или не хотели вам дать. Вы нуждались в защите от того, чего они не видели (а может, и видели). Вы хотели чувствовать и переживать то, что угрожало их собственному способу чувствовать и переживать.

Большинство трудностей в отношениях, с которыми ко мне обращаются отдельные люди или пары, вызваны затяжной и неразрешенной болью (или травмой) от прошлых отношений, особенно в семье происхождения. Вот почему я называю свою помощь работой по исцелению первопричин.

Работа по исцелению первопричин – подход, объединяющий работу с семейными системами и психодинамическую теорию. Она основана на интегративной системной терапии, с которой я познакомилась во время учебы на психотерапевта по вопросам семьи и брака в Северо-Западном университете. Мы ищем, как наше сегодняшнее поведение связано с семейными системами, в которых выросли. Мы анализируем проблемы, которые пытается решить человек, в контексте системы, в которую он включен.

Если эту работу не выполнить, то боль и травма обычно остаются неразрешенными. Об этом мы поговорим в первой части книги. Не имеет значения, насколько сильно вы пытаетесь избежать болезненного прошлого. Не имеет значения, как далеко вы уезжаете («географическое лекарство», как называет это психолог доктор Фрома Уолш) или насколько сильно вы отрезали себя от токсичного члена семьи. Если вы хотите исцелиться – нужна внутренняя разрядка. Но она требует понимания и осознания изначальных ран, которые крепко держат вас в своих тисках.

Я еще не встречала человека, у которого не было бы изначальной раны. В этой книге мы рассмотрим пять наиболее распространенных ран. На самом деле вы можете распознать у себя даже больше одной. Возможно, в детстве вы изо всех сил старались быть достойным любви. Может быть, вы всегда чувствовали себя лишним. Возможно, сомневались, достаточно ли вы важны, чтобы быть приоритетом для родителей. Возможно, вам было трудно доверять самым близким людям. Может быть, вы не чувствовали себя в безопасности физически или эмоционально.

Назвать свои изначальные раны – первый шаг к исцелению. В каждой главе части II мы будем рассматривать происхождение конкретной раны, а также те неконструктивные способы, которыми вы научились с ней справляться. Затем ознакомимся с несколькими историями исцеления. Затем я проведу через вашу собственную практику исцеления первопричины. Вы самостоятельно пройдете через четырехэтапный процесс, представляющий собой называние своей раны, ее свидетельствование, горевание (да-да, на этих страницах нам предстоит дать немного воли своим чувствам). Четвертый этап – поворот. На нем вы вносите в свою жизнь долгосрочные изменения, чтобы не повторять те модели поведения, которые тщетно пытались не допустить во взрослые отношения. Если вы готовы больше не проигрывать деструктивные сценарии с дорогими людьми, настоятельно рекомендую уделить внимание работе. Невозможно избежать столкновения с болью. Как ни пытайтесь, вы не сможете проложить новый путь, не взглянув в лицо своей изначальной ране. Единственный выход – пройти через нее. Я здесь, чтобы идти рядом с вами до исцеления.

Как только вы получите более полное представление о своей ране, вы увидите, как раны и паттерны, которым научились в своей семейной системе, влияют на ваше поведение в отношениях сейчас. В части III мы рассмотрим, как именно вы научились взаимодействовать и справляться с конфликтом. Выясним, что вы знаете (или не знаете) о личных границах. Мы больше узнаем о ваших прошлых привычках. Я помогу изменить то, как вы общаетесь, ссоритесь, устанавливаете или убираете границы. Помогу выстроить более здоровые способы взаимодействия и образа жизни, которые больше соответствуют вашим истинным ценностям.

Когда вы заметите, что слишком остро реагируете или действуете по деструктивному сценарию, вы научитесь задавать себе определенные вопросы, чтобы воспринять происходящее иначе, чем обычно. Недостаточно просто знать, почему вы снова и снова выбираете одних и тех же партнеров. Недостаточно знать, почему вы реагируете так, как реагируете. Работа по исцелению первопричины (изначальной раны), помимо прочего, направлена на поиск нового пути, где вы способны жить с тем, что знаете. При этом вернете то, что было у вас когда-то отнято – вернете с состраданием, пониманием и сопереживанием к себе и часто к другим. Мы сосредоточимся на исцелении прошлого. Но при этом разрушим и изменим запрограммированность и обусловленность, из-за которых вы застряли в настоящем.

В книге будет множество подсказок, упражнений и управляемых медитаций. Вы начнете освобождаться от нежелательных паттернов, которые разрушают ваши отношения и вашу жизнь. Вы сделаете конкретные шаги, чтобы встать на путь исцеления и самопознания.

Книга совсем не о том, чтобы «сбросить с обрыва» родительские фигуры. (Примечание: в книге я в основном использую слова «родители», «опекуны» или «взрослые», но всякий раз, когда вы видите эти слова, пожалуйста, знайте, что они относятся к любым людям, которые были важны для вас в детстве.) Работая с клиентами, я ни на кого не возлагаю вину. Любая подобная работа требует понимания и сострадания. Мы должны помнить, что у тех, кто воспитывал нас, своя история. У них были свои несовершенные семейные системы и истории первопричин, которые точно так же когда-то легли кирпичиками в основание их образа жизни.

У нас нет цели осудить других. Но речь также не идет об оправдании поведения, которое навредило. Важно признавать и называть наш опыт, не преуменьшая и не обесценивая его. Наши семьи, вероятно, сделали все, о чем знали, но этого все равно могло быть недостаточно. Объяснение деструктивного опыта не отменяет работу, которую необходимо будет выполнить.

Ваши истории будут отличаться от моих и от историй ваших соседей. Возможно, вы столкнулись с более травмирующими событиями, чем большинство знакомых вам людей. А может, вам спокойнее от того, что ваша история не так уж плоха. В любом случае ваша история требует мягкого и взвешенного внимания.

Ваша работа – назвать, признать, прочувствовать и осознать то влияние, которое оказала на вас семья происхождения. Затем – использовать это понимание и осознание в качестве путеводной звезды для создания здоровых, долговременных изменений для себя. У этой работы нет пункта назначения, достигнув которого вы скажете: «Все, приехали». Это сложный процесс, где вы будете больше узнавать о себе, своем партнере, своей семье. На этом пути вы пройдете по местам, которые вызовут сильные эмоции. Узнавать больше о себе, своем партнере и своей семье – это путь, где вы наверняка заметите новые области горя, которые потребуют вашего внимания. Скорее всего, не раз встретите обиженного внутреннего ребенка, который ждал вас.

* * *

Работа по исцелению первопричин – путь вперед для меня лично. Но это и работа, которую я изо дня в день теперь выполняю с клиентами. Она создает возможности для долгосрочных, комплексных изменений, помогает раскрепоститься и пересмотреть убеждения. Она помогает вспомнить, что казалось правдой до того, как непроработанная должным образом боль и травма семьи перешли к вам.

Я не верю, что есть только один общий для всех путь. Я верю, что их столько, сколько на земле людей. И точно знаю одно. Когда я начала исследовать историю своих первопричин через призму своей семейной системы, моя жизнь начала обретать смысл. Исцеление стало предложением, от которого я не могла отказаться.

Вместо того чтобы выбирать партнеров одного и того же типа, которые воссоздавали бы мои детские травмы, я смогла выбрать партнера, который был готов помогать мне в моей тяжелой внутренней работе. Моя модель поведения в отношениях начала меняться.

• Я не хотела постоянно «быть в порядке». Я смогла показать свою уязвимость другим – и тем самым выяснить, кто же в моей жизни достоин увидеть мое истинное, уязвимое «я».

• Я не хотела быть миротворцем и угождать другим. Я научилась самоуважению – даже если это означало, что разочарую другого.

• Я отказалась от попыток изменить других. Признала их право жить так, как они хотят. Изменила свое отношение к тому, что они не меняются.

• Вместо того чтобы постоянно держать все под контролем, я научилась доверять тому, что кто-то может руководить мной, не используя меня в своих интересах.

Наши истории первопричин несут в себе завораживающую сложность и душераздирающую боль. Мои родители официально разошлись в ноябре 1991 года, а в мае 1992 года мы с матерью съехали. Это положило начало девятилетнему процессу развода, самому длительному в истории Нью-Джерси на тот момент. Мне пришлось подвергнуть проработке много собственного страха и горя, даже несмотря на то, что отношения родителей изменились (сегодня отец с мамой общаются вполне дружелюбно). Многие навыки, которые я использую сегодня как психотерапевт, напрямую восходят к моей многолетней роли миротворца и посредника между родителями. Как говорит мой дорогой друг и коллега доктор Александра Соломон, «наши раны и наши таланты – ближайшие соседи друг друга». Какое прекрасное напоминание о том, что некоторые из наших величайших талантов действительно проистекают из пережитой боли.

И все же есть счастливый финал. Установление непосредственных отношений с историями ваших первопричин – это не просто практика в познании себя, своей семьи или переосмысление прошлого. Близкие отношения с ними – это возможность исцеления: для вас, для тех, кто был до вас. И для тех, кто придет после. Как говорит семейный психотерапевт и писатель Терри Риал, «семейная дисфункция передается из поколения в поколение, подобно пожару в лесу, уничтожая все на своем пути, пока один человек в одном поколении не наберется смелости повернуться лицом к пламени. Этот человек приносит мир своим предкам и дает свободу детям, которые последуют за ним». Повернетесь ли вы лицом к пламени?

Здесь не имеет значения, проходили вы психотерапию раньше или считаете, что она не для вас. Неважно, изучали ли вы работу семейных систем. Неважно, много ли у вас воспоминаний из детства или вы почти ничего не помните. Иногда эксплицитное[2] воспоминание исчезает из-за того, что боль была слишком сильной, но вы все еще способны чувствовать. Здесь важны ваша открытость, ваша готовность исследовать, чувствовать и видеть то, что может быть трудно увидеть, принять или признать. Важно, чтобы вы были внимательны и заботливы по отношению к себе, работая с книгой. Внимательно отслеживайте, когда нужно продолжать, а когда лучше сделать небольшую паузу.

Решайте сами, как использовать книгу. Нет правильного или неправильного способа. Возможно, вы захотите проработать ее со своим психотерапевтом. Возможно, решите прочесть самостоятельно и поработать над тем, что найдете. Можете прочитать ее вместе с членом семьи или другом, а после этого говорить о важном.

Главное, что вы здесь. Значит, вы чего-то ищете. Вы здесь, потому что устали от тяжелого груза. От разрушительных паттернов. От того, что ваше благородное стремление к переменам постоянно срывается. Я вижу вас, я слышу вас. Я была там, где вы сейчас. Для меня честь идти рядом с вами, когда выполняете эту тяжелую работу.

Исследование истории первопричин – это смелый и замечательный шаг на пути вашего исцеления. Давайте начнем.

Часть I

Корни

1

Ваше прошлое – это ваше настоящее

Перед сеансом я получила анкету, в которой было совсем немного информации.

Наташа Харрис, 38 лет

Хочу понять: мой парень – это тот человек, с которым стоит связать жизнь, или нет? Сильно беспокоюсь. Вы поможете?

Наташа работала с психотерапевтом впервые. Подруги наконец убедили пойти ко мне. Она одновременно нервничала и радовалась первому сеансу.

– Очень нужно. Спасибо, что нашли время. Долго не решалась, но больше не могу. Да и подруги устали от жалоб. – Наташа нервно рассмеялась.

Я улыбнулась.

– Им и вправду надоело слушать одно и то же все годы.

– Вы давно дружите? – спросила я.

– О, с детства. Тридцать с лишним лет.

Жалобы, которые выслушивали подруги, касались не только парня Наташи, но и всех ее мужчин. С тех пор как она вообще начала встречаться с ними.

– А что они обычно слышат от вас?

– Сомнения. Они говорят: я просто ищу, чтобы что-то было не так, понимаете? Я не знаю. Наверное, действительно отталкиваю тех людей, с которыми мне хо- рошо.

Я видела, что происходит у Наташи в голове. Слова других людей явно повлияли на ее представления о себе. Наташе было трудно понять, что она чувствовала, признать то, что она знала, и прояснить, что было правдой для нее.

– Похоже, подруги много чего говорили. Но мне любопытно знать, что именно вы считаете правдой о партнере и ваших отношениях.

– Клайд – прекрасный. Он умный, привлекательный, интересный, успешный, такой добрый и внимательный. В нем, кажется, нет ничего плохого. Все думают, что он – находка, что я наконец-то встретила свою половинку.

– Вы думаете, в Клайде есть какой-то подвох? – прервав, я попыталась вернуть Наташу к ее собственному восприятию партнера.

– К нему никаких претензий. Я просто думаю… наверное, что-то не так или вдруг что-то будет не так. Может быть, я что-то упускаю, понимаете? Это как думать, что, если одна из туфелек вдруг упадет с ноги.

– А в других отношениях туфелька падала?

Моя внезапность удивила ее.

– Не думаю. Нет.

– А в вашей семье когда-нибудь падала вторая туфелька? – продолжила я.

Наташа сделала паузу, озадаченно глядя на меня.

– Не думаю, что это как-то связано с моей семьей. Почему психотерапевты так любят говорить об этом? У меня было замечательное детство. Не думаю, что вы там много найдете. Лучше просто выяснить по поводу Клайда.

Именно в такие моменты я внутренне (с любовью!) усмехаюсь и думаю о психологе Брене Браун. Она рассказывала, как пыталась установить границы с психотерапевтом на первом сеансе: «Никаких семейных проблем, никаких детских штучек, мне просто нужны рабочие стратегии».

Такой подход не сработал для Брене, не сработает и для вас. Потому что (хотите вы это признавать или нет) «семейные проблемы» и «детские штучки» лежат в основе практически всего.

Возможно, это не то, что вы хотели услышать. Можете считать, что давние события абсолютно не влияют на вас сегодня. Вы выросли и полностью сформировались как личность, верно? Трудно поверить, что события, например, десятилетней давности все еще управляют вашей жизнью.

Но я знаю точно. Ваше прошлое создает модели, которые влияют на ваше поведение сейчас.

Вы зрелая личность, многое изменилось, но вы все еще звено в цепи из нескольких поколений. Семейная система управляет частями вашей жизни, в большей или меньшей степени. Ваше прошлое правит бал – ваш бал – и если вы этого не осознаете, то, скорее всего, страдаете.

Прошлое живуче, мой друг. Чем больше вы отворачиваетесь от него, тем больше оно преследует и требует вашего внимания. Вы никогда не задумывались, почему снова и снова ссоритесь по одним и тем же поводам? Никогда не задумывались, почему продолжаете выбирать одних и тех же партнеров? Задумывались, почему реагируете на что-то одинаково, даже если не хотите? Или почему ваш внутренний критик повторяет одни и те же недобрые слова? Это ваше прошлое, которое требует внимания. Это «детские штучки». Они влияют на вашу жизнь сегодня, и об этом полезно знать.

Наташа не хотела тратить время на свое детство. Это о многом говорит. Придется немного поработать вместе. Путешествие в историю ее семьи неизбежно раскроет важные связи между прошлым и настоящим. Наташа увидит связи между семьей происхождения и проблемами, вплетенными в ее сегодняшнюю жизнь. И тогда она начнет понимать: то, что испытывает с Клайдом, не так просто и поверхностно, как казалось сначала.

Наташа отнюдь не исключение. Большинство моих клиентов не считают важным и полезным посмотреть на динамику семьи, на обусловленность, которая их сформировала. Они хотят поговорить о том, продолжать отношения или нет. Наташа знала, что помолвка не за горами (Клайд уже выбирал обручальные кольца), поэтому не хотела тратить время на изучение чего-то другого, кроме этих конкретных отношений. Остаться с Клайдом или сбежать от него – вот вопрос, который не давал покоя.

Разумеется, с ее точки зрения это имело смысл. Большинство людей предпочли бы сосредоточиться на том, куда они направляются, а не на том, откуда они пришли. Но чего Наташа не понимала, так это того, что изучение только Клайда удерживало ее от обретения ясности. Следующие два месяца нашей работы Наташа не просто изучала свое детство и прошлые отношения. Она узнала новое о родителях и сестре. В конце концов многое начало обретать смысл – в отношении Клайда и других проблем, с которыми девушка пыталась справиться годами.

* * *

Стоит потратить время на изучение своей семьи происхождения… но это не всегда легко. Это то, чем мы будем заниматься вместе на следующих страницах. Если мы не изучим приобретенные нами модели поведения, то обречены повторять их (порой разрушительно). Как Наташа.

Как и многие другие, до своего переломного открытия Наташа считала, что ее детство было идеальным. Брак родителей все еще воспринимался целостным, а семейная система, в которой выросла, – любящей. «Мне не на что жаловаться. У меня было замечательное детство. Нелепо искать какие-то недостатки, особенно когда многим другим было тяжелее, чем мне».

Наташа пала жертвой, во‐первых, идеализации, а во‐вторых, того, что я называю «сравнением ран». Она не разрешала себе принять истинную историю детства, потому что «другим было хуже». На самом деле это были люди из ее окружения. Подруга, с которой жестоко обращался отец. Еще одна подруга, чья мать умерла, когда ей было тринадцать. И еще друг, чей брат украл дома все деньги и спустил их на азартные игры.

«Вот это настоящие проблемы. Настоящие боль и душевные травмы», – сказала Наташа. Ее обиды и страдания не шли для нее ни в какое сравнение с болью как друзей, так и незнакомцев. Она не верила, что имеет право их чувствовать.

Мне показалось важным обратить внимание на то, как Наташа использовала слово «настоящие». Вот что я слышала между строк: «Моя боль и моя травма не так очевидны. Могут ли люди признать их, если это не так бросается в глаза? Могу ли я признать их для себя? Есть ли здесь место для моей боли?»

В прошлом Наташи была боль. Я слышала ее в голосе и видела между строк рассказа. Но пока девушка не сочтет эту боль достойной внимания, мы не сможем справиться с ней.

«Сравнение ран» – отвлекающий маневр, независимо от того, делается он в целях преуменьшения или преувеличения. Фокус внимания смещается от вас самих – от вашей истории, вашей уязвимости. В конечном счете – от вашего исцеления. Прошлое часто идеализируется (как и делала Наташа). Это попытка защиты. Если вы будете смотреть на свою семью через призму позитивного, вам не придется сталкиваться с болью, чувствовать себя нелояльным по отношению к родителям или казаться неблагодарным за их заботу и любовь. Кроме того, если прошлое не столь надежно, как вы его себе представляете, на вас может обрушиться чувство потери – из-за того, что было и чего не было. Вы можете испугаться, думая, чем теперь обернется настоящее и будущее.

Это парадокс, который многим трудно воспринять: критически относиться к своей семье происхождения – и в то же время отдавать дань той любви и тем усилиям, которые в ней были. Трудно одновременно удерживать в голове две противоречивые идеи. Но вы сильно рискуете остаться в своей жизни лишь сторонним наблюдателем. Это неизбежно, если вы не можете взглянуть на свои истории первопричин, на свою боль и травму. Неизбежно, если делаете пережитое меньшим или большим, чем оно есть на самом деле. И если застряли в идеализации.

Наташе нужно отказаться от сравнений, освободив место для своей боли, не размениваться на отвлекающие факторы. Ей нужно признать свою истинную историю первопричин. А для начала увидеть ту роль, которую она сама выбрала, пытаясь поддержать семью.

Ваша роль в семье происхождения

Дети вездесущи. Они постоянно наблюдают, подсматривают, чувствуют и осязают то, что происходит вокруг. Они внимательны к эмоциональным переживаниям других, часто предлагая обнять или поцеловать родителя, брата или сестру, которые, по их мнению, печальны или расстроенны. Порой удивительно, как дети замечают то, чего часто не замечают многие взрослые. Их интуиция по-прежнему остается целостной. Дети присутствуют здесь и сейчас. Они настроены на свое окружение. Они еще не научились прикрывать свою боль или боль других оправданиями или преуменьшением. Дети не боятся указывать на боль, которую замечают у других, инстинктивно хотят решить любую проблему, которую осознают.

Эта невероятная чувствительность к боли и стремление убрать ее часто приводят к тому, что ребенок начинает играть решающую роль в поддержании семьи. Например, он пытается эмоционально повлиять на других или даже быть «родителем» для младшего брата или сестры. Может быть, вы пытались отвлечь своих родителей от неприятностей, хотели облегчить им жизнь. Например, если у вас были брат или сестра с особыми потребностями, вы заметили, как устают родители. После этого вы стали играть роль ребенка, который не требует внимания, заботится о себе сам и пытается не усложнять жизнь другим. Чуткий ребенок видит, что необходимо, а затем берет на себя роль, которая, по его мнению, защитит его или всю семью.

Вот здесь и таится загвоздка. Та роль, которую вы взяли на себя давным-давно… Когда это было? Возможно, она все еще обусловливает ваши действия и реакции. Это один из главных рычагов, с помощью которого ваше прошлое влияет на вас. Вы можете бессознательно выбирать партнеров, дружбу или даже работу, где снова окажетесь в роли, которая очень хорошо знакома. Если вы были перфекционистом в семье, то могли сохранить свои перфекционистские наклонности в отношениях уже во взрослом возрасте. Если заботились о родителях, брате или сестре, то до сих пор можете чувствовать себя обязанным заботиться о нуждах каждого. Может, вы были «ребенком-невидимкой», который когда-то сделался маленьким и тихим, а высказывать свое мнение вам трудно и сейчас. Или, может быть, вы были «комиком» и до сих пор считаете себя обязанным всех развлекать. Но есть и более хитрый способ, которым детская роль просачивается в вашу жизнь: когда вы стараетесь отвергнуть ее. Если вы были доверенным лицом кого-то из родителей или эмоционально поддерживали его, то можете заметить, что не хотите делать то же самое с партнером. Любой признак эмоциональных потребностей со стороны партнера или друга может напомнить о том, насколько утомительным в детстве было поддерживать кого-то. Так утомительно, что теперь вы закрываетесь от любых связей, близости и боитесь быть уязвимым.

Роль, которую вы брали на себя тогда, была попыткой сохранить семью. Но сегодня такой необходимости может уже не быть. Та роль, которую брали на себя, сегодня может быть именно тем, что мешает вам исцелиться. Она мешает обнаружить и назвать свою глубокую обиду, справиться с ней, а значит – стать по-настоящему близким с нынешним партнером. Именно это и выяснилось, когда я говорила с Наташей. Она не решалась связать себя обязательствами с любимым мужчиной.

Шли недели, а Наташа продолжала настаивать на своем счастливом детстве. На сеансах я расспрашивала о ее страхах, связанных с «падением туфельки», о страхе, что однажды в Клайде «раскроется» нечто нехорошее. Мои вопросы про вторую упавшую туфельку в семье и прошлых отношениях не нашли отклика. Но однажды я спросила Наташу, скрывала ли она что-то сама, и дверца неожиданно открылась.

Когда ей было пятнадцать лет, она наткнулась на электронные письма отца. Нужно было сделать домашнее задание, компьютер сломался, и отец разрешил сесть за свой.

– Он, наверное, не помнил, что оставил страничку открытой, – сказала она, заплакав. – Вся цепочка этих писем была прямо передо мной. Я прочитала все. Не могла отвести взгляд, не могла понять… Какая-то женщина, не моя мать, рассказывала отцу, как сильно его любила, какими потрясающими были выходные, как ей не терпелось жить вместе. И отец писал то же самое в ответ. Так продолжалось годы. И никто не знал. Зашел отец. Я просто начала рыдать. Это была неделя, когда мама уехала в командировку. Сестра была на тренировке по баскетболу. Отец посмотрел на меня и сказал: «Пожалуйста, не говори маме. Я обещаю, что разорву все». Мы больше никогда не говорили об этом, я никогда не рассказывала маме. Отец прекратил роман – я регулярно проверяла его почту и телефон. Он сам разрешил. Это был наш негласный способ убедиться, что «соглашение» остается в силе.

Наташа замолчала и покачала головой, глядя в пол. Затем мы посмотрели друг другу в глаза.

– Вам пришлось нести тяжкое бремя, – спокойно сказала я. – Хранить такую тайну больше двадцати лет. Я могу только представить себе вашу боль и растерян- ность.

Наташа великолепно сыграла свою роль. Она так хорошо хранила секрет, в том числе и от самой себя, что тот почти растворился. Наташа позволила семье быть такой, какой она была всегда. Как будто ничего не случилось.

Неудивительно, что Наташа считала свое детство замечательным. Роль хранительницы тайны отвлекала ее от любой боли и печали, которые могли таиться в глубине. Но именно успех ролевой игры позволил прошлому обрести власть над девушкой, помешав найти более конструктивный путь в отношениях.

Променять аутентичность на привязанность

В детстве наверняка было множество моментов, когда вас просили или поощряли быть именно таким, как хотели родители. За это вы получали любовь, привязанность, безопасность или одобрение. Просьбы родителей были безобидными, но на самом деле они заставляли быть не совсем тем, кем вы были на самом деле. Вы, скорее всего, соглашались. Хотите знать – почему? Потому что запрограммированы на привязанность, а она необходима для выживания. Есть и иная причина: быть самым любимым и важным, желанным, избранным и защищенным – важнее всего остального.

Но потребность в собственной подлинности (аутентичности) не менее важна. Быть аутентичным – значит быть свободным. Быть полностью открытым самому себе и тем, кого впускаете в свое эмоциональное пространство. Аутентичность лежит в основе существования. Без нее наступает внутренняя гибель.

Аутентичность и привязанность – важные человеческие потребности. Однако доктор Габор Мате, специалист по работе с травмами и зависимостями, говорил: «Когда аутентичность угрожает привязанности, привязанность берет верх над аутентичностью». Многие из нас должны были выбрать. Чтобы сохранить связь с тобой, я должен бросить себя, или, чтобы остаться верным себе, я должен разъединиться с тобой. Подумать только, скольким людям, включая вас, приходилось и приходится делать выбор снова и снова.

В детстве мы обмениваем нашу подлинность на привязанность. Для нас это словно спасательный круг. Отличные оценки делают папу счастливым. Если ведешь себя тише, мама становится не столь раздражительной. Похудение привлекает внимание. Быть в порядке означает, что родители меньше переживают. Соглашаться – значит сохранить мир. Если помочь маме, она будет не такой грустной. Вы научились приспосабливаться, чтобы родители не бросали, не отвергали, не ненавидели, не критиковали, не судили и не отрекались от вас. Став взрослыми, мы, к сожалению, продолжаем заниматься тем же самым. Мы приучены делать это. Мы узнали, что ценность, приоритетность и принадлежность, а также доверие и безопасность обретаем тогда, когда меняемся сами, чтобы приспособиться к другим.

Именно в семье происхождения вы впервые учитесь предавать себя. Именно здесь учитесь отказываться от своего истинного «я» ради привязанности. Именно здесь начинаете менять облик, чтобы получить необходимое.

Подумайте об этом. Вы были убеждены, что быть кем-то другим, не тем, кто вы есть на самом деле, – это единственный способ получить желаемое. Если я стану тем, кем тебе нужно, я смогу гарантировать себе любовь, привязанность, одобрение, безопасность и признание. Это форма самозащиты, и вы изо всех сил старались приспособиться. Но рано праздновать победу, если стали успешным приспособленцем. В реальности это не дает пользы, которой желали. Даже если вы получаете одобрение за то, что принесли одни «пятерки», или за то, что «не вели себя эмоционально», в глубине души все иначе. Вы видите все насквозь и знаете: когда ваша ценность растет за счет отклонения от аутентичности – ей нельзя доверять. Неудивительно, что вы превращаетесь во взрослых, которые не уверены в себе и сомневаются в других. Неудивительно, что так трудно проявить себя по-настоящему и поверить, что другой будет любить, выбирать и уважать нас такими, какие мы есть.

История Наташи – прекрасный пример. Девушка стала успешным приспособленцем. Она подавила боль от неверности отца ради того, чтобы сохранить семью. И она так долго несла этот тяжелый груз, что больше не знала, как признать и собственную боль, собственную печаль, собственную потерю. Она променяла свое аутентичное «я» на привязанность к отцу (которому была важна тайна) и к матери (которую держали в неведении). Эта сделка лишала ее свободы, устойчивости. Мешала вместе с партнером идти к исцелению. Наташа сидела на обочине собственной жизни. Нерешенные проблемы прошлого диктовали историю жизни, вторгаясь в отношения и мешая сделать их лучше.

Прошлое – ключ к настоящему и будущему

Я знаю, насколько заманчиво не спускать глаз с приза. Я знаю, что вы хотите смотреть вперед, но мне нужно, чтобы вы чаще оборачивались. События прошлого, все эти семейные дела, они имеют значение… большое значение. Если хотите исцелить свои отношения с самим собой и другими людьми, тогда необходимо понять истории ваших первопричин. Ваше незажившее и неразрешенное прошлое управляет вашей жизнью сейчас. Так быть не должно.

Наследие семьи, ее тайны, страхи и уязвимости передаются по цепочке поколений. Кое-что на виду: любимые праздничные ритуалы, семейные поверия или ужины с роллами по вторникам. Но другие традиции, передающиеся по наследству, нездоровы и даже коварны. Например, женщина, которая критикует вес дочери точно так же, как когда-то критиковала ее мать. Отец, чье терпение начинает иссякать, когда дети не оправдывают его нереалистичных ожиданий (хотя он ненавидел своего отца за жесткость и солдафонские правила).

Когда Наташа нашла любовную переписку своего отца, она начала сомневаться в других, а также в самой себе (что не менее разрушительно). Не осознавая этого на сознательном уровне, девушка начала жить с недоверием внутри. Она не знала, чему верить, а чему нет. Ее тянуло к «хорошим», безопасным людям, которых она описала бы как честных, добрых, внимательных и тактичных, но при этом всегда ожидала, что что-то пойдет не так. Преждевременный разрыв отношений стал ее способом защиты. Она не хотела ждать, когда же «упадет вторая туфелька», как это случилось десятилетиями ранее в отношениях с отцом.

Для Наташи все это не было очевидным. Она никогда и никому не рассказывала о предательстве отца. Это было заперто внутри до встречи со мной. На сеансах Наташа осознавала, что ее сомнения по поводу Клайда (беспокойство о том, что «что-то не так») были продолжением того масштабного внутреннего раскола, который пережила в детстве. Просьба отца удерживала ее в тупике. Секретность, которую девушка поддерживала сама с собой, заставляла выбирать безупречных партнеров, которые, как она верила, в конечном счете каким-то образом обманут ее. И лишь когда мы углубились в практику исцеления ее первопричин, она смогла освободиться от прошлого и нашла более здоровый путь.

Для многих (возможно, для вас тоже) работа по изучению первопричин хотя и жизненно важна, но не всегда легка. Сама мысль о том, чтобы оглянуться на детство, может пугать. Вас может страшить мысль о том, что вы там обнаружите. Вы сомневаетесь, сможете ли справиться с этим. Кроме того, работа может казаться отвлечением от очень важных текущих проблем.

Реальность такова, что многие обычно ждут до тех пор, пока не окажутся в кризисе. По своему профессиональному опыту могу сказать, что пары и отдельные люди обычно ждут дольше, чем следовало бы, прежде чем обратиться за поддержкой.

Состоите вы в отношениях или нет, наверняка замечали, как ищете более простой выход:

Я должен разобраться в этом сам.

Если я отправлюсь к психотерапевту, он найдет больше плохого.

Моя семья сделала все, что могла, и я не хочу ненавидеть ее, откапывая подробности.

Но что, если «копание» в истории первопричин даст точные ответы, которые вы искали все это время, и сделает вашу жизнь легче?

2

Назвать свою рану

Каждый день такие люди, как Наташа, впервые приходят к психотерапевту и хотят поговорить о проблемах. У меня были сотни первых сеансов с отдельными клиентами, парами и семьями. Первые фразы почти всегда примерно такие: «Мы ссоримся из-за одних и тех же вещей и никогда не приходим к решению». Или: «Мы сексуально не близки». Или: «Я вся на нервах, думая о будущем, не могу понять, что делать». Или: «Мне нужно перестать спорить с мамой».

Многие хотят получить решение здесь и сейчас. Они хотят добраться из пункта А (проблема) в пункт Б (облегчение) как можно быстрее. «Как прекратить наши жуткие ссоры? Поможете найти решение?» Или еще лучше: «Может, просто скажете, кто прав, а кто виноват?» Но вот в чем дело. Мы можем создать правила и стратегию. Обозначить, как говорить друг с другом во время ссор, как выражать благодарность и как сделать так, чтобы другой увидел вашу точку зрения в бытовых ситуациях. Возможно, на сеансе терапии вам и вправду станет полегче, как будто есть реальный прогресс.

Но позвольте рассказать, что почти всегда происходит дальше. Та же пара возвращается на следующей неделе, рассказывая историю, которая почти копирует предыдущую. Девушка, которая не хотела больше переубеждать маму, вновь сделала это, все пошло наперекосяк. Пара попробовала новые способы сексуального сближения, но вновь потерпела неудачу и чувствует себя более безнадежно.

В самом начале книги я дам вам краткое руководство к действию, хорошо?

В большинстве случаев любая проблема, для обсуждения которой вы впервые пришли в кабинет психотерапевта, скрывает в себе гораздо больше, чем видно на поверхности.

Если вы хотите долгосрочных комплексных изменений, то должны понимать, что находится «под капотом». А там скрываются истории первопричин вместе с неразрешенной болью вашей семьи. Они требуют внимания и работы, если вы хотите исправить настоящее. Если не можете легко пройти через то, что происходит в вашей жизни сейчас, есть причина. Нужно исследовать семью происхождения, обнаружить болевые точки и назвать то, что раньше оставалось неназванным.

Откуда вы?

С чего же начнем? С того, откуда начали вы.

С семьи происхождения. Это семейная система, в которой вы выросли. В эту систему входят люди, с которыми вы были эмоционально связаны (в детстве или даже сейчас). На страницах книги я буду использовать термины «семья происхождения» и «семейная система» как равнозначные. Люди из вашей семьи происхождения заложили основу для ваших убеждений, ценностей и самоидентичности, независимо от того, были они связаны с вами кровными узами или нет. Семья происхождения – это то место, где вы получаете свое первое образование практически во всем, от любви до конфликтов. Ваша родная семья дала вам уроки о самих себе, о том, как взаимодействовать с другими и чего ожидать от отношений. У вас может быть одна семейная система или две (если родители развелись). А может быть, даже больше.

Для многих родители, братья и сестры были главными наставниками. Но для других семья происхождения включает в себя также бабушку и дедушку, отчима и сводную сестру, приемную семью или приемные семьи, тетю или дядю, которые переехали к вам. У меня были клиенты, которые выросли с нянями, и клиенты, которые шли к соседям домой после школы и оставались там до десяти вечера, пока родители не возвращались с работы. Этих людей легко можно включать в вашу семью происхождения.

Если вы выросли в нескольких семейных системах, вам, возможно, захочется взглянуть на каждую из них. Научиться быть частью сразу нескольких семей и ориентироваться в них – непростая задача. Каждая из них предлагает собственное, свойственное именно этой системе знание. Возможно, в них вы получали весьма противоречивую информацию о разных сферах жизни. Возможно, вам приходилось соблюдать разные правила в разных домах – например, сколько можно смотреть телевизор, когда нужно ложиться спать, какие продукты есть и какие обязанности по дому выполнять. Возможно, вы научились по-разному существовать в разных семьях, особенно если речь шла о разных социально-экономических статусах или религиозных убеж- дениях.

В одной семье вы могли испытать боль или печаль, а в другой вам было легко и радостно. Возможно, вы чувствовали себя любимым и нелюбимым в одно время. Возможно, вы чувствовали себя в безопасности в одном доме, но боялись в другом. Возможно, вы чувствовали, что для одного родителя были важнее, чем для другого. Навигация по нескольким семьям происхождения – нелегкая задача. Но отметить возможное разнообразие вашего опыта стоит до того, как мы в него углубимся. Не забудьте искать свои истории первопричин в нескольких местах, а не только в основной системе.

История первопричин – это история ваших «впервые». Когда вас впервые чему-то научили, когда впервые что-то наблюдали, когда вам впервые сказали что-то, сильно повлиявшее на вас. И, что крайне важно, когда впервые испытали несправедливость и боль. Ваши «впервые», какими бы они ни были, важны. Но настоящий отпечаток оставляет нечто глубоко болезненное, впервые происходившее с вами, менявшее вашу жизнь. Важны и моменты, когда кто-то или что-то требовал от вас изменить себя – даже если давно забыли о них.

Первые знания, которые вы получаете о любви, общении, личных границах и других вещах, идут из семьи происхождения. Но истории первопричин не всегда связаны именно с ней. Они могут быть связаны даже не с детством. Истории первопричин – иногда результат влияния общества, средств массовой информации, религии, учителей, тренеров и прошлых романтических отношений. Эти истории могли появиться в ваши подростковые годы, в молодости, во взрослой жизни или даже совсем недавно. Словом, всякий раз, когда сталкивались с чем-то впервые. Мы постоянно пишем и переписываем повествование нашей жизни.

Можете подумать, что многое из этого вам уже известно. Верно. Учитывая тот факт, что вы единственный человек, который прожил вашу жизнь. Но каждый раз я, перематывая назад и путешествуя в прошлое, узнаю о себе что-то новое. Я смотрю на себя через новую призму. Думаю, так могли бы сделать и вы. Итак, давайте поставим вопросы, которые помогут начать.

Вопросы о первопричинах

В работе с клиентами мне важно узнать о том, в какой атмосфере они росли. Мне нужно узнать об их семьях происхождения, динамике взаимоотношений (прошлых и настоящих), качествах каждого члена семьи, опыте и наблюдениях, которые были у клиента в детстве, и многом другом. По ходу этого узнавания мы также определяем, что они хотели (в чем нуждались) в детстве и чего не получили. Это очень сложно, но важно для понимания уязвимых мест в уже взрослом человеке.

Погружаясь, вы можете вспомнить черты или характеристики членов вашей семьи, о которых уже забыли. Вы можете проследить, как все изменилось в вашей семье после определенного события. Или как поведение и убеждения передавались из поколения в поколение. Узнать эту часть своей семейной системы важно. Это поможет шире взглянуть на семью происхождения, ваши отношения с ее членами и на их взаимоотношения друг с другом. Это поможет выявлять закономерности.

Когда будете читать эту книгу и выполнять упражнения, я бы посоветовала держать под рукой блокнот или дневник. Туда вы можете записывать то, что находит у вас глубокий отклик. Туда же можно записывать свои ответы на множество вопросов, которые буду задавать дальше. Не забывайте относиться к себе бережно и заботливо, исследуя свою историю.

Хотя некоторые вопросы, которые я задаю, могут отличаться от клиента к клиенту, я почти всегда спрашиваю вот что:

• Кто был рядом с вами в детстве?

• Как взрослые относились друг к другу?

• Как они выражали любовь друг к другу?

• Опишите своего отца. Кем он был как личность? Кем он был как отец для вас? Поделитесь, чем вы восхищались, что не одобряли, что вам нравилось и не нравилось.

• Опишите свою мать. Кем она была как личность? Кем она была как мать для вас? Поделитесь, чем вы восхищались, что не одобряли, что вам нравилось и не нравилось.

• Если в вашей жизни были отчим, мачеха или другие опекуны, пожалуйста, ответьте на те же вопросы про них.

• Произошли ли какие-либо события, которые изменили отношение взрослых друг к другу или к вам? Если да, какими были эти события? Что изменилось?

• Были ли какие-либо проблемы с психическим здоровьем у кого-либо в вашей семье?

• Были ли они решены и как именно?

• Были ли в семье неверность, предательство, серьезные перемены, потери или смерть?

• Как это повлияло на семью?

• Вы бы хотели, чтобы ваш отец кое-что понял в вас? Что именно? А мама?

• Если бы они понимали эти вещи, как думаете, что изменилось бы в ваших отношениях с ними?

• Чего вы очень хотели в детстве?

• Опишите ваши отношения с каждым из братьев и сестер, если они есть.

• Если бы вы могли сказать своему отцу одну вещь и это не имело бы абсолютно никаких последствий, что бы это было?

• Если бы вы могли сказать своей матери одну вещь и это не имело бы абсолютно никаких последствий, что бы это было?

• Какое ваше любимое воспоминание детства?

• Какое ваше самое болезненное воспоминание из детства?

Ответы на эти вопросы требуют времени, любопытства, открытости, смелости и готовности быть уязвимым, но, работая над ними, вы открываете для себя понимание как прошлого опыта, так и настоящего.

Обнажая рану

Погружаясь в воспоминания, вы, скорее всего, столкнетесь лицом к лицу с вещами, которые покажутся особенно сложными в эмоциональном плане. Это нормально. Работа по исцелению первопричин требует, чтобы вы определили и назвали изначальную рану – ту незаживающую, гноящуюся боль из прошлого, влияние которой вам еще предстоит полностью осознать в своей жизни. Выявление и называние этой раны – один из самых больших шагов, которые сделаете на пути к своему исцелению.

Когда я слышу слово «рана», я всегда в первую очередь думаю о физической ране. Помните, как в детстве вы могли поцарапать колено или локоть? Кто-то из родителей мазал йодом, заклеивал пластырем. В конце концов на ранке образовывалась короста. Но потом вы ударялись о край стола, а может – и ковыряли заживающее место (как часто делают дети). Ранка кровоточила, было вновь больно.

Эмоциональные раны сродни физическим. Они появляются, потому что вы пережили болезненный опыт, который влияет на вас на эмоциональном и психологическом уровне. Последствия их не видны, как у физических, но они длительные и глубокие. Этими эмоциональными ранами мы тоже можем на что-то натыкаться, они, как и физические, могут вновь вскрываться и кровоточить на протяжении всей жизни.

В отличие от физических ран, когда организм естественным образом заживляет себя, эмоциональные недуги, оставленные без внимания, не заживают сами по себе. Мне жаль это говорить, но само по себе время не залечивает всех ран. Возможно, некоторые из них станут легче и проще, но глубокая эмоциональная боль нуждается в вашем внимании, вашем присутствии, ваших эмоциях и вашей целенаправленной энергии. И даже тогда она все равно будет нуждаться в вашей заботе. Раны не исчезают, они маскируются.

Вот почему просто закрыть глаза или отвести взгляд в другую сторону – не выход. Поиск изначальных ран – это не какая-то охота за призраками. Он направляет прямиком к источнику вашей боли. Для многих эмоциональные травмы берут свое начало в семейной системе, поэтому начнем с нее.

Больше всего вы хотели…

Я хотела бы начать нашу работу с одного из самых важных вопросов, которые когда-либо задавал мне психотерапевт. Чего вы больше всего хотели в детстве и не получили?

Подождите. Не пропускайте этот вопрос. Найдите минутку, чтобы ответить на него. Я знаю, что он может вызвать много эмоций. И я знаю, что требуется много храбрости и готовности быть уязвимым, чтобы ответить на него честно. Но в вашем ответе кроется важная информация.

То, чего вы больше всего хотели в своей семейной системе, но не получили, скорее всего, было тем, что вам и вправду было очень нужно. Может быть, вы хотели чувствовать, что чего-то стоите, даже когда не приносили домой отличные оценки. Может быть, вы хотели испытывать чувство принадлежности семье, чувствовать, что вас принимают и любят, несмотря на ваши особенности. Может быть, вы хотели чувствовать, что приоритетны для родителей. Возможно, вы хотели верить, что взрослые были честны с вами и ничего не скрывали. Или же вы хотели чувствовать себя защищенным в доме, который часто казался пугающим.

Когда желаемое не сбывается, образуется рана.

Другими словами, у вас может быть рана самоценности. Или рана принадлежности. Или рана приоритетности, рана доверия, рана безопасности. Мы обсудим их подробнее в части II. Но сейчас просто примите к сведению. Когда вы не получили того, чего хотели больше всего, того, что вам действительно было нужно для развития, возникает боль, которая требует внимания и изучения.

Это вовсе не приглашение искать «плохое». Возможно, ваши родители искренне заботились о вас, но им не хватало умения или возможностей для удовлетворения ваших эмоциональных потребностей. Также нужно иметь в виду, что не обязательно иметь худшую в мире историю жизни, чтобы получить рану. Важно уважать личный опыт, не вмешиваясь в него, не искажая и не оценивая его. Наша задача сейчас – в том, чтобы назвать потерю и определить те части вашего «я», которые нуждаются в вашем внимании. Если мы сделаем это правильно, раны начинают открываться.

Помните, как Наташа хранила тайну своего отца (чтобы сохранить семью) и как не могла назвать собственную боль? Как она спрятала в памяти факт измены отца, чтобы спасти отношения родителей? И все же, признавала она это или нет, представления Наташи об отношениях родителей были разрушены в момент этого открытия. Она была убеждена, что они счастливы, что любят друг друга. Она была убеждена, что отец был хорошим, благородным человеком. Каждый вечер он возвращался домой к шести, ему нравилось проводить время с женой и детьми. Казалось, он делал все с любовью.

Наташа не могла сопоставить: как то, что она видела каждый день и считала правдой, сочетается с информацией об изменяющем мужчине? Сомнения отравили ее жизнь, ее радостные воспоминания. Ее обманули, по-настоящему предали, точно так же, как, по ее мнению, были обмануты мать и сестра. Отношения с отцом сильно изменились, как и отношения с матерью и сестрой.

Так появилась ее рана доверия.

Многие месяцы после того, как Наташа обнаружила свою рану, мы вместе исследовали ее детство, выясняли, чего она больше всего хотела тогда, обсуждали тот разрыв и его долгосрочные последствия. В итоге девушка определила и назвала свою рану. Она признала, что в детстве больше всего хотела доверия, но вместо этого ее предали. Исследование открыло ей совершенно новую часть себя, которая, как она теперь знала, нуждалась во внимании и заботе. Появилась возможность исцеления.

* * *

Больше всего в детстве я хотела знать, что у меня есть возможность не всегда «быть в порядке». Я хотела знать и верить, что мне не нужно притворяться «молодчиной», что я имею право на трудности и боль и что мне не нужно быть «уравновешенным» ребенком, который воспринимает все без лишних эмоций. Я хотела, чтобы родители дали мне право на это. Я хотела, чтобы они по-настоящему увидели и поняли меня, а не ту версию, которую вынужденно им представляла. Мне нужно было, чтобы они видели сквозь маску. Я хотела, чтобы они сами взяли на себя ответственность за свои эмоции и за их урегулирование. Ведь тогда не было бы давящего стремления нести ответственность вместо них. Я не хотела постоянно думать о том, что и как нужно сказать правильно, чтобы не расстраивать их и не ранить их чувства. Вот что я хотела по-другому.

А теперь ваша очередь.

Возможно, вы точно знаете, чего хотели в детстве (или в отношениях с важными для вас взрослыми), но не получили. Это может быть настолько очевидным, что вы никогда не задумывались. Но если ответ не столь ясен, возможно, придется дать себе время и хорошенько обдумать. Можно поставить вопрос иначе. Если бы что-то можно было изменить в вашем детстве, что бы это было?

Если у вас есть ответ – прекрасно. Если нет – нормально. Со временем он придет.

Как мы маскируем свои раны

Любимый вопрос психотерапевтов по всему миру – это то, что мы называем ограничительным вопросом. Вместо того чтобы спрашивать, почему вы что-то делаете или не делаете, мы спрашиваем вас, что мешает вам что-то делать или не делать. В чем ограничение?

Когда мы говорим о том, чтобы назвать или раскрыть свои раны, возникает тот же вопрос: что мешает вам увидеть свою рану? Оказывается, большинство из нас использует один или несколько творческих методов, чтобы помешать себе увидеть, раскрыть или излечить ее. Иногда мы делаем это сознательно, а иногда нет.

СКРЫТНОСТЬ

Один из способов, которым мы скрываем свои раны, – прятать все, что с ними связано. У меня было настоящее мастерство в этом. Возможно, вы уже догадались, поскольку в детстве я в прямом смысле пряталась в шкафу. Навык прятаться (в широком смысле) развивался и укреплялся в мои подростковые годы. И даже когда мне было уже двадцать. Я спрятала все уязвимое. Мои бойфренды делали то, что мне не нравилось, а я притворялась, что все в порядке. Друзья пользовались мной, а я отмахивалась от этого как от пустяка. В любой ситуации могла сказать «все в порядке», хотя на самом деле это было не так.

Я так поднаторела себя прятать, что вы никогда бы не узнали, насколько на самом деле я была напугана и не уверена в себе.

Скрытность хороша тем, что помогает убедить внешний мир в чем-то, сильно отличающемся от того, что происходит в вашем внутреннем мире. Но, скрывая свою обиду, страдание, страхи и неуверенность в себе от других, вы отказываете себе в аутентичном существовании. Как моя клиентка Аазам, которая борется с депрессией (развившейся из-за раны безопасности).

Иногда просто пережить день – это испытание. Но вместо того чтобы рассказать кому-нибудь из друзей о своих чувствах, она просто прячется дома. Почему? Чтобы друзья не сочли ее скучной или занудой и не бросили ее. Или Дон, который страдает от раны самоценности и настолько стыдится дома, в котором вырос, что никогда не приводил туда близких друзей. Стратегия пряток помогает вам чувствовать себя в безопасности в краткосрочной перспективе, но в результате не дает полностью проявить себя в важных отношениях.

ИЗБЕГАНИЕ

Другой способ, которым мы скрываем свои раны, – избегание. Вы избегаете своей раны, делая все возможное, чтобы никогда не приближаться к ней. Вы как можно дальше «уходите» от нее. Возможно, боитесь быть отвергнутым или боитесь слишком близких отношений. Вместо того чтобы посмотреть в лицо ране, решаете никогда ни с кем не встречаться. Или, может быть, вы боитесь неудачи, поэтому никогда не проявляете инициативу на работе. Вам никогда не придется раскрывать свою рану самому себе, если никогда к ней не прикасаться и даже не смотреть на нее. Вот от чего защищает избегание.

АКТЕРСТВО

Некоторые из нас прикрывают раны постоянным актерством, делая отличное шоу. Вы можете быть перфекционистом и создавать впечатление, что ваша жизнь устроена идеально. Вам не придется сталкиваться лицом к лицу со своими страхами, сомнениями и неуверенностью в себе. Если вы успешны в актерстве, вам не придется сталкиваться с болью. Так было и у Дженни. Она работала по девяносто часов в неделю только для того, чтобы произвести впечатление на босса и коллег. Ее актерство было исключительно успешным. Но почему-то признание, которое она получила, в какой-то момент перестало радовать женщину. Многие годы достижения в профессиональной жизни были барометром личного успеха. Постоянный поиск признания на работе не давал ей чувствовать себя «достаточно хорошей» – чувство, с которым она жила все свое детство.

УГОЖДЕНИЕ

Мы также пытаемся скрыть свои раны, становясь человеком, который ставит угождение другим выше всего остального. Пытаясь угодить другим, вы усердно стараетесь никогда никого не подвести. Супруги Роуз, типичные любители нравиться людям, рассказали, что посещают все праздники своих друзей. Они никогда не отклоняют приглашения, всегда приходят первыми и уходят последними. Они сосредоточены на том, чтобы всегда получать одобрение от других. Тот факт, что они нравятся, заставляет забыть, что их не любили в детстве.

Позволить себе быть уязвимым – это непростое и даже пугающее решение. Но это необходимо сделать, чтобы освободиться от повторяющегося паттерна. Вы не сможете исцелиться, если будете скрывать свои раны от самого себя. Вы не сможете исцелиться, если не признаете свою боль.

И вы не сможете исцелиться, если будете продолжать актерствовать для других, угождать им, чтобы отвлечься от своей раны. Просто подумайте об этом на мгновение.

Вы не сможете изменить свою жизнь, если будете скрывать обиду или страдание от самого себя. Не сможете жить по-другому, если будете отгораживаться от того, что настоятельно требует вашего внимания. Тогда вы просто окончательно застрянете. Я понимаю, что вы, возможно, не готовы пойти на это (делиться и раскрывать свою боль другим или даже просто чувствовать себя самим собой). Но вдруг освободите немного места для своих чувств, когда будете читать книгу? Здесь только вы и я. Вам не нужно делиться этим с кем-то еще, если не хотите.

Последствия маскировки

Мы начинаем скрывать свои раны, потому что жить с ними трудно. Они саднят, они рождают непростые эмоции, они акцентируют внимание на обидных и болезненных вещах из прошлого. Легче продолжать жить, не глядя туда. Если бы мы могли жить, не признавая раны, каждый, вероятно, «подписался» бы на это.

Но просто жить дальше не получается. Хотите знать почему?

Потому что раны просто так не исчезают. Они не уходят оттого, что вы отворачиваетесь от них. Они не заживают сами по себе, когда вы их игнорируете. Они не зарастают, если вы их избегаете.

Они стойкие, потому что хотят, чтобы их исцелили.

Если вы попытаетесь спрятать свою рану, она найдет способ привлечь ваше внимание. Она пытается привлечь внимание – способами более распространенными, чем думаете. Возможно, рана пыталась это сделать на прошлой неделе или в прошлом месяце, но вы просто не понимали этого.

Возможно, вы вдруг заметили, что бессознательно критикуете своего партнера точно так же, как ваша мама когда-то критиковала вашего папу, или что вы срываетесь на партнера точно так же, как родители срывались друг на друга. Или, возможно, вы настолько боитесь повторить модель поведения своих родителей, что делаете все, что в ваших силах, лишь бы не быть похожими на них. В целом это может быть здоровым импульсом. Но он по-прежнему заставляет вас принимать решения под страхом. Например, когда избегаете конфликт любой ценой. Такое поверхностное решение, возможно, сохранит мир, но не позволит вам когда-либо высказывать свои разочарования или опасения, которые порой вполне обоснованны.

Что-то из этого кажется знакомым? Вероятно, вы уже видели, как подобное поведение проявляется в ваших дружеских или рабочих отношениях, в ваших отношениях с партнером или партнершей. Такое поведение – отличный показатель того, что изначальная рана пытается привлечь внимание. При этом поведение может быть сознательным или бессознательным.

РЕАКТИВНОСТЬ

Реактивность – один из важнейших индикаторов раны. Любая чрезмерная реакция на что-то – это сигнал тревоги. Ваше внутреннее «я» кое-что знает о том, что происходит в реальности. Ваша реактивность дает понять, что вам не нравится происходящее или что вы в опасности.

Иногда реактивность возникает, когда обнаруживаете нечто знакомое. Партнер смотрит на свой телефон в тот момент, когда вы делитесь с ним своими переживаниями. Вы начинаете «беситься». Его невнимание напоминает о родителях, для которых вы были не столь уж важны, пока росли. Подруга в третий раз отменяет встречи, и вы ругаетесь на нее. Ее отношение к вам напоминает о родителях, которые много чего обещали, но так и не сделали.

Такое было у многих. Когда я спросила своих подписчиков, что именно заставляет их остро реагировать, я получила сотни откликов. Некоторые из ответов были такими. Когда меня критикуют. Когда мной пренебрегают. Когда меня в чем-то обвиняют. Когда избегают ответственности. Когда мне говорят, что я слишком чувствительна. Когда меня перебивают. Когда меня не слушают. Когда меня отвергают. И многое другое. Почему мы слишком остро реагируем? Мы поговорим об этом, когда будем изучать различные виды ран. Сейчас нужно понять главное. Сильные реакции – как табличка на попавшейся двери. Они указывают на то, что если зайдете, то обнаружите рану, которая нуждается во внимании и заботе.

ПРЕУВЕЛИЧЕНИЕ

Еще один признак незаживающей раны – моменты, когда вы начинаете раздувать из мухи слона. Это говорит о явном несоответствии между взрывной реакцией и тем, что ее спровоцировало. Махика с энтузиазмом взялась угостить вкусным ужином своего молодого человека, с которым встречалась всего пару месяцев. Но когда он пришел, плюхнулся на диван и сидел там, пока Махика готовила, ее чувства изменились. Ее гость был интересным человеком, он рассказывал о событиях дня и задавал девушке вопросы. Однако Махика почувствовала, как внутри у нее закручивается тугой узел. Я не могу поверить, что ты такой невнимательный. Почему ты не предлагаешь помочь? Ты просто пользуешься мной. Мне надоело все делать для других. И достаточно скоро внутреннее прорвалось наружу: «Зачем ты вообще пришел, если я тебе совсем не интересна?» Потекли слезы. Любого человека это сбило бы с толку. Парень понятия не имел, что вообще произошло. Он пришел в гости и наслаждался этим. Но у Махики – бурная реакция в ответ на то, что одновременно происходило и не происходило.

Когда у другого человека или у вас самих возникает реакция, которая кажется «чрезмерной», подумайте о том, что за ней, скорее всего, кроется непростая история. Она помогла бы прояснить смысл происходящего. Махика выросла с родителями-алкоголиками, которые плюхались на диван, всегда что-то требовали и ожидали, что им все сделают. Когда друг пришел с пустыми руками и не предложил помочь, это бессознательно вызвало в Махике те злые чувства, когда ее использовали в своих интересах. Негативные чувства были из прошлого, а не из настоящего. Чрезмерная реакция была обусловлена незаживающей раной приоритетности, которую мы подробнее обсудим в главе 5.

ДИСФУНКЦИОНАЛЬНЫЕ ПАТТЕРНЫ

Есть и другой способ, которым проявляется скрытая рана. Это повторяющееся поведение, а также решения, которые не способствуют вашему эмоциональному, физическому, ментальному или духовному благополучию. Например, вы снова и снова выбираете партнеров одного и того же типа: которые изменяют вам или что-то скрывают от вас, или тех, кто эмоционально отстранен, или тех, кто не желает связывать себя обязательствами. Или вы, возможно, пообещали себе, что больше не будете заводить романы на одну ночь, потому что каждый раз, когда это делаете, на следующий день чувствуете себя ужасно… Но продолжаете вести себя точно так же, независимо от того, сколько раз обещаете себе этого не делать. Или продолжаете слишком много тратить, чтобы «не отставать» от своих друзей, а в конце месяца мучаетесь, когда приходит время платить за квартиру.

Что-нибудь из описанного кажется знакомым?

Все это – дисфункциональные паттерны. В поведении могут быть: прокрастинация, манипулирование партнером, ложь, оправдания обидного или вредного поведения, втягивание в бесполезные споры, негативные диалоги с самим собой. Это может быть и отдача, которая больше, чем вы получаете (невзаимные отношения). Все эти паттерны объединяет одно – они отражают непризнанную рану.

САБОТАЖ

Один из самых дисфункциональных паттернов – саботаж себя, а также саботаж своих отношений. Занимаясь саботажем, вы (как правило, неосознанно) испытываете на прочность других. Ваша цель – либо продолжать прятаться и тем самым увеличить свою рану, либо вывести на поверхность все, что нуждается в исцелении.

Неверность – один из самых распространенных способов, с помощью которых люди проверяют или саботируют отношения. Конечно, есть много причин, по которым люди обманывают партнеров, но мне пришлось работать с бесчисленным количеством людей, у которых неверность была формой саботажа. Если я изменю, ты узнаешь, а потом бросишь меня, потому что я в любом случае не заслуживаю этих отношений. Это увеличивает рану, которая говорит о том, что вы недостойны любви, близости или достойного партнера. То есть, в конечном счете, недостойны того, чтобы вас выбрали.

Но саботаж, наоборот, может быть попыткой залечить рану. Это выглядит примерно так. Если я изменю, ты узнаешь. Это разрушит наши отношения, но вдруг тогда мы поговорим, почему я чувствую, что ты недостоин (недостойна) меня как партнера. Может быть, мы поговорим о том, почему я чувствую, что недостаточно хорош (хороша) для тебя. Возможно, тогда ты дашь мне увидеть и понять, что я на самом деле ценный и важный человек в твоей жизни, заслуживающий совместного с тобой будущего.

СОВЕТЫ ДРУГИМ, НО НЕ СЕБЕ

Наконец, есть менее очевидный признак того, что рана пытается прорваться на поверхность. Это поведение, когда человек дает совет, но сам ему не следует. Я уверена, что многие так делали. Вы говорите подруге, что ей не надо общаться со своим бывшим. Но ваш бывший вдруг пишет вам, а вы немедленно отвечаете. Вы даете брату или сестре совет о том, как подготовиться к собеседованию при приеме на работу, но вам трудно держаться уверенно, когда оказываетесь в таком же положении. На своей страничке вы призываете, что каждый человек должен любить себя. Но вам трудно найти что-либо, что нравится в себе.

Если вы даете совет, который трудно применить к себе, это знак того, что в глубине таится нечто непринятое и непроработанное. Возможно, вы не можете следовать советам о любви к себе, потому что выросли, веря, что вас никто не любит. То, что мы проповедуем, но не можем практиковать, – еще один показатель того, что необходимо замедлить свой бег по жизни и обратить внимание на неизлеченное.

Все вышеперечисленное – не единственные способы, которыми наши внутренние раны пытаются привлечь внимание к себе. Но они самые показательные из тех, с которыми мне приходилось сталкиваться. Если вы видите в себе какие-либо из этих признаков, я гарантирую, что вам есть над чем поработать.

Называние раны

Вы заметите, что в этой книге я рассказываю много историй. Многие настолько искусно скрывают свои раны, что полезно увидеть их сквозь призму рассказов о других. Истории других людей – не просто иллюстрации. Зачастую они провоцируют моменты узнавания. Читая эти истории и выполняя упражнения, вы сможете вытащить на поверхность то, что спрятали или не могли осознать. Не все описанные истории или раны будут похожи на ваши. Но я надеюсь, что и они могут вызвать у вас собственные озарения. Давайте начнем с моей клиентки Моники.

Я начала работать с Моникой, когда ей был сорок один год. Она печалилась, что не может забеременеть. Женщина сделала все, что было в ее силах, каждый раз настраиваясь на успех, но ничего не получалось. Это эмоционально изматывало. Беременность – все, о чем она могла ду- мать.

Моника сказала много теплых слов о своем муже Майкле, описав его как человека любящего и целеустремленного, который всегда поддерживал ее. Он был не похож на первого мужа-алкоголика. Но накануне вечером у Моники с Майклом случился разлад.

– Я знала, что Майкл собирался на званый ужин после работы. Он рассказал мне об этом больше недели назад. Это давно было записано в его ежедневнике. Но когда он вернулся домой около одиннадцати, я затеяла ссору из-за пустяков и даже выхватила у него телефон и швырнула через всю комнату. Мне так стыдно.

Реакция Моники была чересчур бурной. В ней не было смысла – даже для нее самой. «Я не знаю, почему я ругалась. Он не сделал ничего плохого. Пришел домой после этого ужина и общался со мной весь вечер. Что со мной не так?» – задавалась вопросом женщина.

Бурная и неадекватная реакция указывала на рану, которая таким образом пыталась привлечь ее внимание. Мы решили исследовать, сможем ли мы определить, что за рана активировалась прошлым вечером.

Мать Моники забеременела, когда ей и ее мужу было чуть за двадцать.

– Папы никогда не было рядом, а мама понятия не имела о материнстве. Никто не заботился обо мне. Никто не направлял меня и ни в чем не поддерживал. Казалось, никто даже не помнил о моем существовании. Мне приходилось во всем разбираться самостоятельно: начиная с еды и заканчивая домашними заданиями. Не говоря уже о том, как добираться в школу и обратно. Это было ужасно.

Это был очень подходящий момент для того, чтобы задать вопрос, который однажды задал мне мой психотерапевт. «Чего ты больше всего хотела в детстве и не получила?» И я его задала.

– Всего, – ответила она.

Это явно было правдой, но не слишком конкретной. Я сидела молча, дав еще немного времени на рефлексию.

На глазах Моники выступили слезы.

– Я просто хотела видеть, что чего-то значу, чтобы кто-то обратил на меня внимание, чтобы кто-то проявил любопытство и спросил, как у меня дела. Это было так утомительно – разбираться во всем самостоятельно. Неужели я так многого хотела?

Разумеется, нет. Но это не меняет того, что ей пришлось пережить.

– Что произошло вчера днем? – спросила я.

– Я работала, потом у меня был прием у врача.

– Как прошел прием у врача? Это был врач-репродуктолог?

– Да. Новости были неприятными, я расстроилась. Доктор не думает, что я смогу выносить ребенка до срока. Предлагает рассмотреть возможность суррогатного материнства.

Ей было нелегко это осмыслить.

На предыдущих сеансах я узнала, что для Ника, ее первого мужа, во главе угла всегда стояла выпивка. Он забывал важные детали, пропускал мероприятия, которые были запланированы, и редко мог предложить помощь, поскольку либо страдал от похмелья, либо пил. Этот брак настолько очевидно повторял динамику ее детства, что был обречен на провал. Так и случилось.

Но к выбору Майкла Моника подошла обдуманно.

– Никаких красных флажков. Он любит меня и всегда строит планы, которые учитывают нас обоих. Нам так весело вместе, и мы любим приключения.

Она была уверена, что здесь невозможно говорить о каком-либо паттерне.

– Как Майкл относится к суррогатному материнству? – спросила я.

– Не знаю. Я ему не говорила.

– А по какой причине?

– Мы нечасто обсуждаем проблемы моей беременности. Он так сильно хочет ребенка, все тяжело для него. Это стало камнем преткновения в его первом браке. Его бывшая решила, что не хочет иметь детей, и брак распался. Поэтому, наверное, я пытаюсь оградить Майкла от всего, что с этим связано. Он знает, что я буду ходить ко всем врачам и делать все, что положено, понимаете? Это моя ответственность, которую я несу.

– Я знаю, что вы всегда заботились обо всем сама – сказала я. – И мне интересно вот что: вчера вы в одиночестве сидели с этой новостью. Активировало ли это что-нибудь? Вы знали, что Майкл был на званом ужине. А на самом деле хотели, чтобы он спросил, как у вас дела. И чтобы вам не пришлось самой, в одиночестве, продумывать следующие шаги.

Несколько долгих минут мы сидели в тишине. Затем она вздрогнула, закрыла лицо и разрыдалась. Конечно, Майкл понятия не имел, что произошло на приеме у врача. Он даже не знал, что она была там. В этом контексте все кусочки головоломки вечерней реакции Моники начали складываться воедино.

У Майкла и Моники был прекрасный брак во многих отношениях, но Моника не могла быть единственной, кто отвечает за все. Оба хотели ребенка. Это требовало участия обоих. Ей нужно было почувствовать его усилия, его интерес, его целеустремленность. Ее чрезмерная, сбивающая с толку реакция привела нас прямиком к детской ране (ране приоритетности, о которой мы подробнее поговорим в главе 5). Рана активировалась из-за того, что Майкл не поддержал Монику, не внес свой вклад в решение проблемы.

Вы становитесь самокритичным, даже испытываете отвращение к самому себе, когда слишком много раз нажимаете на кнопку «ну вот опять». Как и Моника, вы можете спрашивать себя. Что со мной не так? Почему я продолжаю это делать? Почему я не могу изменить эту модель поведения? Почему я продолжаю выбирать именно таких людей? Почему я всегда теряюсь рядом со своей мамой? Почему я до сих пор не могу это преодолеть? Эти вопросы просто кружат в своем вихре без какого-либо четкого направления. На самом деле вы делаете что-то по очень веской причине. Ваше внутреннее «я» пытается защитить вас. Если вы осознаете это, то ступите на новый, более здоровый и конструктивный путь. Сначала вы должны определить и назвать рану, которая создала паттерны.

* * *

Вы взяли в руки эту книгу, потому что ваше поведение и поведение других людей привело к проблемам. Вы хотите встать на путь исцеления. И для этого нужно изучить свои истории первопричин, а также раны, которые возникли в те моменты, когда то, чего вы больше всего хотели в своей семье, было вам недоступно. Вы научитесь задавать себе вопросы: «Что в этом кажется мне знакомым? Когда я впервые испытал это? С кем? Что из моего прошлого проявляется в этот момент?» Вы начнете замечать свое неадекватное, дисфункциональное поведение, а затем пытаться установить связь с первопричинами, которые проявляются таким образом. Они требуют вашего внимания, чтобы вы наконец поняли их.

Вы научитесь называть свою рану, свидетельствовать свою боль из прошлого и уважать ее, горевать о ней. А затем повернетесь от нее, найдя способы внести изменения в свою жизнь и свои привычки. Это и есть практика исцеления первопричин, о которой узнаете больше в следующей главе.

Заканчивая эту главу, хочу напомнить о важном. Ваша жизнь вовсе не стремится доконать вас. Она хочет исцеления. Ваши раны не хотят вредить. Они беспокоят, потому что вы должны избавиться от них. Путь к самовосстановлению и принятию ответственности за собственную жизнь – долгий и постоянный процесс. Путь исцеления ясен. Нужно осознать последствия изначальных ран и работать над тем, чтобы уменьшить их влияние на ваши новые поступки.

Вы готовы?

Часть II

Причины и исцеление ран

3

Хочу быть ценным

Много лет назад на семинаре я предложила присутствующим закончить предложение «Я не заслуживаю ничего хорошего, потому что…». Тишина. Голос сзади тихо произнес: «Я недостаточно стройная». Другой голос: «Я всегда повторяю одни и те же ошибки». Третий: «Я не добился успеха». И еще: «У меня нет карьеры, и я живу на деньги мужа».

Предложения посыпались одно за другим:

– Потому что на свете есть более привлекательные люди.

– Я ленив.

– Я помешан на своей работе.

– Я слишком эмоциональна.

– Я не соответствую требованиям своей семьи.

– Я ничего не могу сделать правильно.

– Я недостаточно умен.

– Я слишком закрыт.

– Я слишком ранимая.

– Я толстый.

– Я разведена.

– Я причинял людям боль.

– Я все еще одинок.

– Меня бросают.

На глазах кое-кого из присутствующих появились слезы. Слыша высказывания других, некоторые кивали или отрицательно качали головой. Это упражнение дало ощущение единения и солидарности – у всех нас что-то есть на эту тему, мы в этом едины. Вероятно, мы могли бы поработать и дальше, но всё было ясно и так.

Когда в глубине души вы чувствуете себя недостойным, то считаете, что не заслуживаете ничего хорошего. Вы не чувствуете, что достаточно хороши – таким, какой вы есть, – чтобы получать любовь, внимание, связь и серьезные отношения. Возможно, трудно поверить в то, что вы можете радоваться, вести себя непринужденно, вступать в отношения. Рана самоценности может означать, что вам трудно поверить в собственную ценность, в то, что заслуживаете многого в этом мире. Поверить, что необязательно быть совершенным или притворяться другим.

Это рана, с которой в глубине души борются многие люди. Вы считаете, что вы слишком неадекватны, или слишком ленивы, или просто не заслуживаете отношений. Вы говорите себе: «Разве кто-то может меня любить, если собственные родители меня не любили? Достоин ли я любви, если не добьюсь успеха? Захочет ли кто-нибудь быть со мной? Заслуживаю ли я, чтобы кто-то выбрал меня, если я не такой уж хороший человек?» Список можно продолжать беско- нечно.

«Я не заслуживаю ничего хорошего, потому что…» Ответов – бесконечное множество.

Но что, если сама эта мысль ложная? А если вы достойны и заслуживаете хорошего в этом мире? А если вы действительно заслуживаете любви, радости и крепких партнерских отношений?

В конце концов, вы же не рождаетесь недостойным человеком. Так что же произошло между рождением и «сейчас»? Что заставило вас сомневаться в своей достойности?

Как и участники семинара, вы, возможно, готовы навесить на себя ярлык человека, который не достоин хорошего. Вам кажется абсурдным слышать, что вы достойны этого просто потому, что родились. Ничего страшного. Пусть вы думаете, что все остальные в мире достойны, а вы нет. Но я бы очень хотела, чтобы мы сейчас исследовали этот вопрос и посмотрели, сможем ли как следует его поворошить и извлечь из этого пользу.

Как вы пришли к убеждению, что вы слишком толстый, слишком эмоциональный или не заслуживаете любви? Откуда взялась эта история? Кто «положил» ее туда, где она сейчас находится? И как вы пришли к убеждению, что не можете быть ценным и достойным человеком? Как и в случае с другими ранами, ответ проще, чем может показаться.

Существует история первопричин, которая убеждает в этом.

«Не заслуживаю ничего хорошего, потому что…»

Чем больше я работаю с людьми, тем больше убеждаюсь, что у каждого из нас есть та или иная рана самоценности. Время от времени мы сомневаемся в том, что ценны и достойны.

Каждое утро Карина просыпается раньше своего парня, наносит макияж и возвращается в постель, чтобы он, проснувшись, увидел ее невероятно красивой.

Кристоф убежден: до тех пор пока не будет хорошо зарабатывать, привлекательные женщины не будут обращать на него внимания.

Ари считает, что хроническая болезнь – обуза для партнера, поэтому они никогда не поженятся.

Эти истории указывают на рану самоценности.

С чего это началось? Как вы пришли к убеждению, что недостойны любви, что не можете быть желанны, что недостаточно хороши для отношений? Вы помните слова или однозначные утверждения? Вы помните какие-либо действия? Вы помните, каково это было – узнать, что любовь возможна лишь при ряде условий? Или есть история о том, как вас бросили?

Когда я начала работать с одинокой Вероникой, ей было чуть за пятьдесят. Она была одинока, никогда не выходила замуж, у нее не было детей. Женщина проходила психотерапию в течение десятилетий, но безуспешно. Она проработала на Уолл-стрит тридцать лет и говорила резким, раздражающим тоном. Вероника сказала, что голос испорчен курением и криками на мужчин, с которыми ей приходилось иметь дело не одно десятилетие.

Она посмотрела на меня, улыбнулась и сказала: «Я по натуре не агрессивна, просто устала. Вы – мой последний шанс».

– Тогда нам лучше приступить к работе, – улыбнулась я.

На первом сеансе Вероника еще не была готова услышать, что не я была ее последним шансом, а она сама. Но вскоре поняла это.

Вероника рассказала, что психотерапия ей нравится, ведь это то место, где кто-то ее выслушает. Приятно выпустить пар, выплеснуть все наружу. Но ей не нравилось то, что это, казалось, никогда ничего не меняло.

– ROI явно недостаточен, – сказала она.

В маркетинге ROI означает «коэффициент окупаемости инвестиций». И я слышу эту аналогию почти от всех клиентов, которые работают в финансовом мире. Они говорят об анализе эффективности затрат.

Вероника чувствовала, что за эти годы потратила много денег и времени на психотерапию, а результат из года в год не менялся. Ее инвестиции в психотерапию не приносили желаемого результата.

– Я хочу, чтобы у меня был партнер. Я уже не в том возрасте, чтобы заводить детей, но хочу любить и быть любимой.

Немного расспросив Веронику, я узнала, что она никогда не говорила о своей семье с предыдущими психотерапевтами. Я сторонница различных методик и теорий. На самом деле я твердо верю, что нет методики, которая подошла бы всем. Но – и это большое «но» – я ни за что на свете не могу представить психотерапию без понимания взаимоотношений в семейной системе и историй первопричин, с ней связанных.

– Вы не будете против, если немного поговорим о вашей семье? – спросила я.

– Нет, конечно. Делайте, что необходимо.

Поскольку я была последним шансом Вероники, она была готова идти в любом направлении, в каком бы я ее ни повела. Я начала расспрашивать о семье и сразу узнала, что мать ушла, когда Веронике было всего пять лет.

– Вы знаете, почему она ушла? – спросила я.

– Да. Она никогда по-настоящему не хотела детей. Мама хотела хорошо жить. Она не хотела никакой ответственности, не хотела, чтобы что-то сковывало ее свободу. Она собрала сумку и уехала субботним утром, так просто, будто ничего особенного не происходило. Когда отъезжала на машине от дома, то улыбнулась и помахала рукой. И мы больше никогда ее не видели.

Вероника вовсе не была эмоциональна, когда делилась со мной. Это было тем, что я называю фактическим повествованием. В нем вы рассказываете подробности того, что произошло, без какой-либо связи с сопутствующими эмоциями или с тем воздействием, которое событие оказало или продолжает оказывать на вас. Фактическое повествование – это разновидность неуязвимости, способ защитить себя от того, что, по вашему мнению, слишком сильно, чтобы чувствовать еще раз. Вероника стала профессиональной рассказчицей фактических историй. Рассказывала она занимательно, умело удерживая внимание. Женщина могла заставить другого человека испытать какие-то чувства, однако сама не позволяла себе никаких чувств.

Вероника много раз делилась своей историей с друзьями, коллегами и новыми знакомыми, которых встречала в барах. Она никогда не делилась с психотерапевтами. Почему?

– Они никогда не спрашивали, – пожала плечами женщина.

И она была права. Они этого не делали. И Вероника сама не предлагала. Она была умна. Она знала, что это важная часть ее истории. Просто не хотела туда идти. По крайней мере, до сих пор.

Вероника больше года отслеживала мои посты в соцсети и понимала принципы моей работы. Она знала, на что подписывается, приходя ко мне: на погружение в свою семью происхождения. И она знала, что мой стиль психотерапии не ограничится простым выплеском эмоций. Итак, мы засучили рукава и принялись за работу.

После ухода матери Вероника осталась с историей первопричин, которая касалась ее ценности и достоинства.

Иногда чувство собственного достоинства исчезает мгновенно, в других случаях – постепенно, после ряда событий или повторяемых заявлений. В случае Вероники бегство матери заставило ее поверить, что она недостаточно хорошая дочь (иначе мать осталась бы).

Как и многие, потерявшие чувство собственного достоинства, Вероника отчаянно пыталась найти кого-то, кто доказал бы обратное. Но как бы сильно она ни хотела иметь партнера, ничего не получалось. Заводила романтические отношения, а через несколько месяцев они заканчивались. Вероника не верила, что человек останется рядом. Она была уверена, что недостаточно хороша, недостаточно ценна для того, чтобы кто-то захотел быть с ней. Она выбирала мужчин, которые были эмоционально недоступны. Или же тех, которые были эмоционально отзывчивы, но в итоге сама отталкивала их.

Вероника рассказала мне, как поручала отзывчивым мужчинам бесконечное количество дел. Она просила отвезти ее вещи в химчистку и забрать их, позвонить в клининговую компанию, забронировать билеты на самолет и убедиться, что холодильник в ее доме заполнен нужной едой. Она относилась к ним как к сотрудникам, а не как к партнерам. Но долгое время не могла понять, в чем проблема.

Пока мы не начали проводить совместную работу по исцелению первопричин, Вероника всячески «испытывала» своих партнеров. Они в конце концов уходили. Это был саботаж, но она не понимала. Женщине пришло время увидеть, как прошлое заправляет всем в ее жизни и держит в тисках нездоровых паттернов. Веронике пришло время разобраться в себе и понять, насколько сильно повлияло на нее детство.

А откуда же взялась ваша рана самоценности? Как сказал бы швейцарский психиатр и психоаналитик Карл Густав Юнг: «Пока вы не сделаете бессознательное сознательным, оно будет направлять вашу жизнь, и вы будете называть это судьбой». Вы тоже должны углубиться в себя и пристальнее вглядеться в свое детство. Как мы увидим, эмоционально недоступные или сверхкритичные родители, чью любовь можно было получить только на определенных условиях, во многом формируют чувство собственной недостойности. Проявлял ли кто-то из ваших родителей или человек, значимый в вашей жизни, какие-либо из этих черт?

НЕДОСТУПНОСТЬ

Доступность или недоступность родителя влияет на нас. За чьей-то эмоциональной закрытостью или черствостью всегда стоит какая-то история. Иметь родителей, физически или эмоционально недоступных для вас, – болезненно. Их поведение сбивает с толку и часто приводит к появлению раны самоценности. Дом – это то место, где мы надеемся получить руководство, любовь, чувство принадлежности и комфорт. Конечно, вера в собственную ценность и достойность в конечном счете зависит от внутренней работы личности. Но когда мы дети, наше чувство самоценности зависит от того, как взрослые относятся к нам, говорят с нами и отзываются о нас. Дом – это первое место на земле, где мы узнаем, важны ли мы, достойны ли мы, заслуживаем ли мы доброго и лучшего в жизни или нет. Семья происхождения играет решающую роль в формировании и поддержании у детей чувства собственного достоин- ства.

Недоступность может принимать форму непоследовательности. Или отсутствия. В крайних случаях (как в случае с Вероникой) – оставления.

Непоследовательность – одна из наиболее распространенных форм недоступности. Здесь мы говорим о родителях, чьи действия – противоречивые сигналы. В один день они помогают с домашним заданием, в другие дни критикуют за то, что не можете разобраться сами. Возможно, ваши родители знали, как поддержать, когда вас переполняли эмоции, однако в других случаях советовали смириться с этим или справиться самостоятельно. Когда вы совершали ошибку или делали что-то, что их расстраивало, родители могли говорить с вами по-доброму и с любовью, а в другой раз вдруг становились критичными, злыми и наказывали вас. Исследование показывает: если родитель, особенно мать, непоследователен в похвале, признании и в выражении своей любви, ребенок может страдать от недостатка самоуважения и стать предрасположенным к развитию депрессии.

Вы столкнулись с непоследовательностью со стороны кого-то из родителей, если:

• Вы никогда не знали, с какой версией родителя придется иметь дело: с добрым и любящим – или желчным критиканом. Игривым и беззаботным – или злым.

• Вы не могли предсказать реакцию своих родителей на ваши поступки. Иногда они были снисходительны, в других случаях – строго наказывали.

• Вы не были уверены, как они будут с вами общаться. Родители иногда говорили с вами, проявляя заботу и внимание, в других случаях их не волновало, как слова повлияют на вас.

• Вы никогда не знали, насколько им интересна ваша жизнь. Иногда они проявляли интерес к вашей жизни, иногда – нет. Иногда у них было время и энергия на вас, в других случаях – нет.

Если непоследовательности было слишком много, то вы могли растеряться: «А ценили ли родители меня вообще?» Ваша уверенность в себе и собственной адекватности могла сильно снизиться.

Я не говорю о тех родителях, что пропустили несколько футбольных матчей из сотен, в которых вы принимали участие. Не говорю о родителях, которые иногда засиживались за работой, но любили вас. То, о чем я говорю, – это уровень непоследовательности, который сбивал с толку и дезориентировал. Это привело к тому, что вы усомнились в своей ценности.

Непоследовательность – не единственный способ, которым родители делают себя недоступными. Иногда родители полностью отстраняются, становясь физически или эмоционально недоступными. Родители могут отсутствовать месяцами из-за работы, быть психически нездоровыми, отказываться от родительских обязанностей. Они могут создать новую семью и уделять все внимание новому партнеру и новым детям. Или они просто не хотят, чтобы их беспо- коили.

Отсутствующий родитель, независимо от причины, может заставить вас усомниться в своей ценности. Конечно, причины, по которым родитель отсутствует, могут все объяснить. Но поставьте себя на место ребенка. Дети еще эмоционально незрелы, чтобы понять причины поведения родителей. Вместо этого они склонны брать вину за происходящее на себя. Особенно когда нет никакой другой, понятной им истории.

В случае Вероники недоступность выразилась в оставлении. Ее мама бросила отца девочки, ее сестру и ее саму без каких-либо объяснений, кроме того, что это «не хорошо для мамы».

Что не хорошо для мамы?

Для Вероники это означало, что это она не была хороша.

Рана самоценности начала формироваться в ее пятилетнем теле, закладывая основу для того, чтобы она всю жизнь подвергала сомнению свою самооценку.

– Когда мама ушла, мы с сестрой несколько дней плакали. Поскольку она была старше на два года, я обратилась к ней за объяснением. Как будто у семилетнего ребенка могли быть какие-то ответы. Мы с ней говорили, и говорили, и говорили. Мы просматривали мамины вещи, чтобы посмотреть, сможем ли мы найти какие-нибудь подсказки, но ничего не нашли. Мы пришли к выводу, что дело в нас. Все остальное не имело смысла. Если быть мамой ей не нравилось, то проблема была в ее детях, верно? Сложно переубедить ребенка, что это не так.

Посидев некоторое время молча, отдавая должное той боли, которую она на мгновение проявила, и признав ее, я спросила:

– Наверное, после такого кажется невозможным поверить, что вы заслуживаете прочных и длительных отношений?

На самом деле это даже и не было вопросом. Я уже знала ответ.

Вероника тоже знала. Но это был первый раз, когда кто-то сказал ей такое напрямую.

Можете ли вы оглянуться на свое детство и увидеть там: были ли ваши родители тем или иным образом недоступны для вас? Что это было: непоследовательность, отсутствие или оставление? Можете ли вы почувствовать, каково это было для вас?

Давайте попробуем вместе, хорошо?

• Человек, который был недоступен для меня в детстве, – это

• Вид недоступности, с которым мне пришлось столкнуться, —,

• Я помню из этого опыта, что

Вы молодец. Вы делаете очень нужную работу. Вы начинаете погружаться в процесс. Помимо недоступности вы можете вспомнить что-то еще. Есть множество способов, которыми создают рану самоценности у своего ребенка.

ОБУСЛОВЛЕННАЯ ЛЮБОВЬ

Я убеждена, что любовь может быть безусловной, в то время как отношения должны иметь условия. Это верно для партнерства, семейных отношений между взрослыми людьми и дружбы. Но для детей безусловная любовь особенно важна, особенно в период их вступления в мир, полный новизны и открытий. Безусловная любовь отделяет ребенка от его поведения и сообщает ему, что ошибки – это нормально, что беспорядок допустим. И что им могут быть иногда недовольны, но это не означает, что его не любят.

Одно из самых мучительных психологических переживаний ребенка – отказ в любви, общении или непрощение как форма наказания. Мой отец часто так делал. Если я была «трудной» (то есть вела себя как ребенок или подросток) и ему это не нравилось, он мог разразиться гневом. Тогда со мной не общались несколько дней или даже недель. Это было жестоким наказанием. Тогда я не знала того, что знаю сейчас. У его реактивности была причина – невозможность справиться со своими или моими эмоциями. Он не знал, как эти эмоции терпеть, и потому научился реагировать подобным образом. Это был его способ общения – преподать урок, использовать силу и контроль, чтобы добиться своего. Но мне не нравился его способ. Я тоже была из тех, кто не отступает. Я научилась молчать в ответ, день за днем, неделя за неделей. Кто заговорит первым? О, я хорошо умела играть в эту игру. Однако игра лишь укрепляла мою веру в то, что если я буду «трудной», то случится что-то плохое. Что-то плохое действительно случилось: любовь для меня стала обусловленной.

Я провожу различие между обусловленной любовью, которая ведет к ране самоценности, и той безусловной любовью, в которой нуждаются дети. Но я не отрицаю, что детей стоит иногда наказывать. Главное – показать ребенку, что его по-прежнему любят. Что мне действительно было тогда нужно – чтобы отец сказал что-то вроде: «Мне очень не нравится, что ты это сделала, я не отпущу тебя погулять с подружками в эти выходные, но я люблю тебя и рад обсудить с тобой твое поведение, когда будешь готова».

Я люблю тебя, и я доступен для тебя. Это и есть уверенность. Я люблю тебя, и ты важна для меня. Я люблю тебя и никуда не собираюсь исчезать. Я люблю тебя, и ты в безопасности. Я люблю тебя, и я прощаю тебя. Что бы ты ни делала, моя любовь никуда не денется, даже если я должен буду отреагировать на твой поступок. Я люблю тебя.

Мне не нужно было, чтобы он позволял мне абсолютно все. Мне нужно было, чтобы он был последователен и дал мне уверенность в постоянной любви. Но его непоследовательность относительно моего поведения (а я была слишком «трудной») создала рану самоценности. Рана подорвала мою веру. Не будь трудной, и все у тебя будет в порядке. Оставайся трудной, и ты потеряешь доброе отношение и любовь.

Мой опыт взаимоотношений с отцом научил, что, если я вела себя определенным образом, я получала и любовь, и внимание, и общение. Он был рад что-нибудь сделать для меня, приготовить ужин или помочь с домашним заданием. Но если я пересекала какую-то невидимую черту, все это вмиг куда-то испарялось. Такое поведение продолжалось и тогда, когда мне было уже за двадцать. Если я была «хорошей девочкой», он покупал что-нибудь из продуктов, стараясь помочь мне в трудную минуту. Мог встретить меня на вокзале, когда я ежедневно ездила на работу из Нью-Джерси в Нью-Йорк.

Но как только я говорила что-то, что ему не нравилось или задевало его чувства, следовало неумолимое наказание. Он звонил в десять вечера и говорил, что мне придется найти кого-нибудь другого, кто утром в шесть подкинет меня на вокзал. Да, у меня были альтернативы – у меня была машина и я могла бы сама сесть за руль. Я могла вызвать и такси – но тогда у меня было негусто с деньгами, да и дело было даже не в этом. Все дело было в том, что он наказывал меня. Он использовал манипуляцию, чтобы донести до меня то или иное сообщение. Я выучила, что, если веду себя определенным образом, это сохраняет связь, внимание, любовь и непринужденность. Если же веду себя не так, то все исчезает. Я была достойна внимания и любви, лишь когда была покладистой и «легкой».

• Какие условия для любви были созданы в вашей семье?

• Какие условия вам нужно было выполнить, чтобы получить внимание и хорошее отношение?

• Каким параметрам нужно было соответствовать, чтобы вас уважали и ценили в семье?

Обусловленная любовь лишает человека чувства уважения и самоценности. Критические комментарии зачастую действуют так же (или еще сильнее).

Слова, которые ранят

У некоторых рана самоценности обозначена очень четко, не оставляя места для других трактовок. Некоторые родители не делают себя недоступными и не ставят условия для своей любви. Они прямо говорят своим детям, что те ничего не стоят. Они говорят им, что те никогда ничего не добьются, что они были ошибкой и никогда не должны были рождаться. Или что они бесполезное и жалкое подобие человека. Это оскорбление личности. Это резкие, вредные и глубоко разрушительные слова. Мы обсудим жестокое обращение позже, в другой главе, но важно признать, что рана самоценности с большой долей вероятности может образоваться тогда, когда кто-то важный для нас прямо говорит, что мы не достойны ничего хорошего.

Иногда это говорится неоднократно. Иногда звучит на протяжении всего лишь одной вспышки гнева. А иногда это происходит путем внушения нам чувства вины. То, как наши родители разговаривают с нами, и слова, которые они используют, многое говорит о них… Но когда мы дети, слова родителей больше всего говорят о нас самих.

Вероника не чувствовала всей тяжести оскорблений отца, пока мать не ушла из дома. Девочке приходилось нелегко в школе, да и в других местах тоже. Реакцией отца были гневные, критические комментарии о том, что ей нужно больше походить на свою сестру. Он говорил: «Почему ты не можешь учиться усерднее, как она?» Или «Если бы ты была больше похожа на Кэрол, мне было бы намного проще жить».

Его комментарии были действительно обидными. Вероника начала нервничать. Но вместо того чтобы успокаивать, отец ругал еще больше.

– Наша мама только что бросила нас, и эти комментарии доводили меня просто до грани. Будь больше похожа на мою сестру… И что? Я буду любить тебя больше? Будь больше похожа на сестру, и я признаю, что твоя мать ушла? Будь больше похожей на мою сестру, и твоя мама вер- нется?

Голос Вероники сорвался. Она закрыла глаза и заплакала. После поступка матери злые слова отца заставили ее сомневаться в своей значимости и ценности еще больше. «Я не могу получить любовь даже от родителя, который все еще здесь».

Не все ранящие заявления бывают явно жестокими. Иногда рана наносится куда более тонкими способами. У Майи была любящая семья, которая в основном ее поддерживала. Но мать, у которой были свои проблемы с телом, постоянно говорила дочери, что та никогда не должна отклоняться больше чем на пару килограмм от «идеального» веса. «Следи за весом», – говорила она. И обычно продолжала словами: «Но я люблю тебя, несмотря на лишние килограммы».

О, это слово «несмотря»! Ранит, не так ли? Неудивительно, что Майя всегда была не в ладах со своим телом. Если я не сброшу вес, я никому не буду нужна. Если я не сброшу вес, никто не сочтет меня привлекательной. Если я не сброшу вес, я никогда не найду хорошего парня. Вот те послания, что внедрились в нее вместе с ненавязчивыми, а иногда и грубоватыми комментариями матери десятилетиями ранее.

Оглянитесь на свое детство. Можете ли вы вспомнить слова родителей, которые произвели на вас неизгладимое впечатление? Может быть, они все еще говорят вам те же слова и сегодня, как мама Майи, которая все еще отпускает комментарии о «лишних килограммах»? Или, может быть, это было замечание, произнесенное всего один раз, но застрявшее у вас в голове навсегда? В своей работе я постоянно вижу, как одно резкое замечание может создать проблемы самооценки на десятилетия вперед.

Мой клиент Тревор говорил, что для начала отношений с девушкой ему нужно с ней подружиться, поскольку в таком случае она не отвергнет его из-за маленького роста. Все это проистекало из небрежного замечания, сделанного девушкой, в которую был влюблен в пятом классе. На вечеринке она сказала: «Ты был бы очень ничего, если бы был повыше». Уже одно это замечание заставило его годами сомневаться в своей значимости.

Я знаю, что мало радости вспоминать обидные и критические комментарии. Но слова живут с нами. Важно осознать влияние, которое они на нас оказывают.

• Человек, чьи слова были самыми обидными в детстве, – это

Обратите внимание на ощущения в своем теле, когда произносите это предложение.

• Эти слова причиняют боль, потому что

Иногда считают, что слова не причинят боли. Это полная ерунда. Позвольте себе наконец признать, что они причиняют боль.

Исследовать истоки вашей раны самоценности – дело нелегкое. Когда исследуете, как у вас исчезло чувство достоинства, могут вспыхнуть яркие эмоции. Что-то для вас, возможно, откроется впервые. А может – напомнит о чем-то, что вы уже знали. В любом случае внутри вас есть рана, с которой вы, по всей вероятности, нашли в свое время способ справиться, замаскировав ее.

Как маскируем

Есть много способов, которыми ребенок может отреагировать, если его самоценности угрожают или ставят под сомнение. Одни дети станут перфекционистами. Другие будут стремиться угождать или быть максимально полезными, доказывая, что могут предложить нечто ценное. Кто-то сосредоточится на эффективности и достижениях, полагая, что если будут преуспевать, то будут достойны внимания и одобрения. Они приложат все возможные усилия, чтобы сделать родителей счастливыми, надеясь, что «счастливый родитель» будет считать «достойным ребенком».

Некоторые будут идти этим путем всю жизнь, уже покинув свою семью происхождения. Они будут так и стараться быть совершенными, полезными окружающим, актерствовать и угождать. Такими способами они пытаются заслужить любовь, внимание, близость. А другие, попробовав все способы, в конце концов смирятся с тем, что недостойны хорошего.

На семинаре, который я проводила много лет назад, зал был полон людей с раной самоценности. Но это каждая комната с людьми. Это ваш партнер, и это вы сами. Это ваши друзья, ваши коллеги, ваши родители и ваш начальник. Вам не нужно далеко ходить, чтобы найти кого-то с раной самоценности, кого-то, кто чувствует, что он недостаточно хорош.

Если вы были ребенком, который пытался быть совершенным, полезным, пытался достигать или угождать, я знаю, как сильно вы старались. Конечно, вы все это делали. Конечно, отдавали все, что могли. Вы делали все, что было в ваших силах, чтобы обеспечить себе чувство собственного достоинства. Вы работали сверхурочно, чтобы убедиться, что можете чувствовать себя достойным. Это были попытки создать безопасность и уверенность, чтобы двигаться дальше по жизни. Важно, чтобы вы признали это сейчас.

Давайте попробуем это сделать. Положа руку на сердце, можете ли признать, что вы усердно поработали для самозащиты? Можете ли выразить благодарность себе за то, чего достигли?

• Спасибо мне за

• Я ценю свои старания, потому что

Очень важно, чтобы вы перешли от самокритики к самоблагодарности. Это не всегда просто. Возможно, потребуются кое-какие изменения. Возможно, потребуется отказаться от некоторых старых привычек, которые уже не срабатывают, как раньше. Но ценен сам факт, что мы учились действовать и выживать. Мы должны с уважением, благодарностью и восхищением признать это.

Исцеление

Переключение и изменение – вот та работа, которую мы должны выполнить. Это не всегда легко. Долгое время Вероника не видела своего «вклада» в неудачные отношения. Вина всегда возлагалась на других. Партнеры недостаточно заботились о ней, недостаточно старались и недостаточно любили ее. Нам нужно было переключить ее с восприятия себя как жертвы, чтобы она могла увидеть и свою роль в происходящем. Без этого она так и продолжала бы воссоздавать привычную динамику, обвиняя во всем других.

По мере того как наши взаимоотношения с Вероникой укреплялись, крепло и доверие. Постепенно я помогла ей пристальнее взглянуть на рану самоценности.

– Я думаю, Вероника, вы очень стараетесь сделать так, чтобы людям было действительно трудно выбрать вас. – Я сказала это с нежностью, так как знала, что услышать такое может быть тяжело. – Люди не хотят быть вашими помощниками. Они хотят быть партнерами. Они хотят узнать вас поближе. Они не хотят, чтобы вы давали им бесконечное количество заданий.

Вероника начинала понимать, как именно она отталкивает от себя людей. Своей резкой реакцией она сделала для мужчин почти невозможным поддерживать отношения. «Почему ты просто не поможешь мне? Разве я недостаточно важна для тебя, чтобы мое поручение было для тебя приоритетным? Разве я недостаточно ценна для тебя, чтобы ты просто делал то, о чем я прошу?» Вот те вопросы, которые она задавала своим партнерам.

Вероника достойна всего самого хорошего. И вы тоже! Вы достойны любви, близости, внимания, безопасности и многого другого. Но при этом вы не можете вести себя так, как вздумается, и верить, что отношения все равно будут процветать. Когда мы углубились в историю первопричин Вероники, она смогла увидеть, как рана самоценности саботировала ее отношения. Постепенно она начала понимать, что не может отталкивать людей и ожидать, что они при этом останутся. Ей нужно было прекратить тестировать людей, научиться устанавливать определенные границы и некоторые правила. В противном случае она продолжала бы терять отношения.

Исцеление Вероники потребовало, чтобы она установила связь с жертвенной частью себя. Ей пришлось установить границы отношений, при этом укрепляя веру в то, что она достойна хорошего в жизни. У нее будут успешные отношения, если она осознает часть себя, которая говорит «я не могу». Вероника постепенно начала открываться для искренних отношений. Вместо того, чтобы выбирать недоступных мужчин. Вместо того, чтобы пытаться избегать взаимоотношений и близости с теми, кто был доступен. Иногда ей вновь хотелось придумать для партнера новое испытание (например, дать поручение). Но она напоминала себе, что это была тактика, которую использовала ее рана самоценности. Это была история, которую девушка больше не хотела подтверждать. Вероника усердно работала над собой. И эта работа дала потрясающие результаты.

Практика

Я собираюсь провести вас по четырем практическим шагам, которые, на мой взгляд, жизненно важны на вашем пути к исцелению. Я называю это практикой исцеления первопричин. Метод основан на терапевтической мудрости, повествующей о том, как происходят изменения. Он дал результаты для меня и для многих моих клиентов. Перечислю шаги. Назвать рану. Признать и свидетельствовать ее. Пройти через горевание о потере своего подлинного «я». И наконец, когда рана начнет заживать, сделать поворот к новому поведению и новому выбору.

Как только я подробно объясню эти четыре шага, у вас появится возможность самостоятельно выполнить практику. Мы вернемся к ней в части II, где вы сможете глубже исследовать те виды ран, которые вызвали наибольший отклик. То, как вы будете проходить через это, зависит от различных нюансов и личных особенностей. Нет единственного «правильного» способа. Поначалу практика не обязательно будет легкой. Делайте то, что можете. Вы будете возвращаться к этому не единожды. Возможно, вы испытаете более сильные чувства, чем обычно. Но теперь вы будете целенаправленно обрабатывать свои воспоминания и эмоции. Придерживайтесь данной здесь схемы. Если вы займетесь практикой, вы увидите множество возможностей для изменений, личностного роста и исцеления.

НАЗЫВАНИЕ

Если вы не признаете свою рану, ее будет трудно залечить. А если признаете ее неправильно, вы, скорее всего, окажетесь на неправильном пути исцеления. История другого человека, похожая на вашу, могла оставить в нем изначальную рану, но она будет отличаться от вашей. Если вы уделите время своей истории, подмечая детали и определяя, что вас ранило, то встанете на собственный путь исцеления. Вот почему я всегда говорю: «Называть нужно именно так, как оно есть – не преуменьшая и не приукрашивая». Это смелый первый шаг. От вас потребуется смелость, когда вы решитесь назвать то, что было, тем, какое оно на самом деле.

Возможно, вы помните Наташу из первой главы и то, как трудно ей было назвать неверность своего отца. Не менее сложным было скрытое ощущение того, что в своем молчании она – соучастница предательства. Или Веронику, которая во всех своих предыдущих психотерапевтических попытках умудрялась вообще никогда не говорить о семье, чтобы скрыть душевную рану. Возможно, идея назвать свою рану кажется вам рискованной. Этот шаг ставит вас лицом к лицу с вещами, которые сильно повлияли на вас. Просит вас быть честными в отношении их, не преуменьшая, не преувеличивая, не обесценивая и не искажая историю. Важно вдумчиво и без спешки назвать то, что когда-то произошло. Если вы не встанете лицом к лицу со своим прошлым, неназванное будет управлять вами и вашей жизнью. Я могу твердо заявить, что так оно и будет.

СВИДЕТЕЛЬСТВОВАНИЕ

Свидетельствование – это одно из самых глубоких переживаний в жизни. Однако давайте определим, что это означает в терапевтическом контексте. Свидетельствовать означает, что вы (да-да, вы можете и сами) или кто-то другой подтверждает вашу историю, отдавая ей должное – подтверждает вашу боль и те вещи, которые влияют на вас или уже повлияли. Вас слышат, вас видят, вас признают.

Свидетельствование вашего опыта может изменить траекторию вашей жизни в буквальном смысле этого слова. Это простое подтверждение поможет вам наконец освободиться от мешающего стереотипа. Не стоит недооценивать его силу. Акт свидетельствования означает присутствие при том, что было или есть. Вы видите это, чувствуете это, соединяясь с ним и переживая это непосредственно (или как если бы это было непосредственно).

Сила того, что вас действительно видят и понимают, – это иногда все, что требуется для того, чтобы шаблон ослабил свою хватку.

Я помню первый раз, когда пережила глубокое свидетельствование себя моим нынешним мужем. (Даже когда я пишу об этом шаге, это вызывает у меня эмоции.) У меня был телефонный разговор с сестрой, которая была полна решимости всячески закрыться от того, что я ей говорила. Это был паттерн отношений, который разыгрывался между нами снова и снова на протяжении десятилетий. Меня он очень выматывал. Я вновь и вновь пыталась донести до сестры свою боль, но попытки с треском проваливались. С каждой неудачей мне становилось еще больнее.

В тот вечер Коннор был дома. Так получилось, что во время этого напряженного и изматывающего разговора телефон был включен на громкую связь. Коннор сидел, прислушиваясь к разговору. Разговор прошел как всегда, но то, что произошло дальше, оказалось настолько целительным, что высвободило что-то внутри меня.

Я положила трубку, и мы с Коннором начали говорить. Он рассказал мне, что услышал. Невероятным образом его переживание этого телефонного разговора было моим переживанием этого. Он слышал то же самое, что и я в этом разговоре. Он подтвердил мои чувства и разочарования. Он не только был свидетелем меня в тот момент, но он также был свидетелем каждой предыдущей версии меня. У меня снова и снова возникали одни и те же споры с сестрой на протяжении десятилетий. И вот наконец мой внутренний ребенок так же, как и мой взрослый, почувствовал, что его уви- дели.

Хотя в отношениях между мной и сестрой ничего не изменилось, я больше не чувствовала себя непонятой одиночкой. Мне больше не нужно было, чтобы она «въехала» и поняла мою точку зрения. Достаточно было того, что меня понял кто-то другой. Это освободило меня от нездорового паттерна, который длился годами.

Просто попробуйте воспринять это. Свидетельствование не обязательно должно быть привязано к определенной личности. Конечно, мы можем хотеть, чтобы нас услышал какой-то конкретный человек. Но я лично и профессионально убедилась в том, что точное свидетельствование со стороны любого человека может изменить ход событий.

Иногда именно тот, кто внес свой вклад в вашу рану, способен услышать вашу правду. Иногда на это способен ваш партнер. Иногда – ваш друг. Иногда вы способны замедлить свой бег по жизни настолько, что сами делаете это для себя. А порой (как показывают мои ретриты) это может сделать даже незнакомец. Отважные души, которые собираются вместе на несколько дней, люди, которые никогда раньше не встречались друг с другом и, возможно, никогда больше не встретятся, свидетельствуют истории друг друга и участвуют в исцелении, которое меняет жизнь.

В те моменты, когда я ловлю себя на том, что меня снова затягивает тот или иной паттерн, я знаю, что пришло время свидетельствования. Не всегда бывает так, что свидетельствование стирает все раз и навсегда. В моменты реактивации паттерна я могу обратиться к своему партнеру, к дорогим друзьям, которые меня понимают, или к самой себе.

ГОРЕВАНИЕ

Когда большинство из нас думает о горевании, мы думаем о нем в связи с потерей кого-то, кого любим. В нашей работе горевание – реакция на то, что вы потеряли часть себя, потеряли свое подлинное «я». Это тот, кем вы были до того, как появились раны, боль и травма. И это еще не все, о чем нужно горевать. Многие должны также избавиться от тех копинг-механизмов[3], которые еще больше отдаляют вас от самих себя. Избавиться от прошлого отношения к себе. Возможно, вы справились с внутренней болью за счет наплевательского отношения к своему организму. Возможно, вы справились с ранами, вступив в сексуальные отношения с людьми, с которыми вовсе не хотели быть близки. Или, может быть, справились с ними, постоянно критикуя и изводя себя. Вы поработаете над тем, чтобы отгоревать – и таким образом отпустить от себя эти неадаптивные копинг-стратегии.

И свидетельствование, и горевание могут вызывать довольно сильные эмоции. Когда ваши переживания должным образом засвидетельствованы (либо вами, либо кем-то другим), вы освобождаетесь. Это похоже на ситуацию, когда закрытый клапан вдруг открывается и долго сдерживаемый поток начинает течь. Вы переходите от режима защиты к чему-то гораздо более динамичному и свобод- ному.

Когда клапан закрыт, закрыты и мы. Мы всегда собранны, тело напряжено. В таком состоянии трудно полностью ощутить свои эмоции, которые обычно либо отрицаются, либо подавляются.

Горевание в этом контексте означает присутствие и осознание всех чувств, которые проявляются после процесса свидетельствования. Как только клапан откроется, будьте вместе с ними. Бьюсь об заклад, вы уже наверняка можете это предвидеть – как только вы освободите место для этих чувств, они хлынут потоком! Это нормально и ожидаемо. Нет правильного метода, нет «правильной» скорости, с которой вы должны справиться с ними. Просто знайте, что в конечном итоге вам нужно будет до конца пройти сквозь все нахлынувшее. Невозможно избежать этого потока, отрицать или подавлять его. Это то, что привело вас туда, где вы сейчас. Вы должны прочувствовать все свои чувства, мой друг.

Помните: то, что когда-то у вас отняли, не потеряно навсегда. Вы можете вернуть себе самоценность, чувство принадлежности и приоритетности, безопасность и доверие. Вы в состоянии вернуть себе чувство собственной значимости, игривость, непринужденность и радость.

ПОВОРОТ

Аналогия со спортом очень хорошо описывает следующий шаг – поворот. Это быстрая смена направления. Правильный поворот на поле или на корте не дает вашему сопернику его предвидеть. Ваши нездоровые паттерны, как хорошие защитники, обычно предвидят следующий шаг. Ваша задача – изменить это соотношение сил. Паттерны процветают благодаря постоянству. Если вы хотите изменить нездоровый паттерн, вам нужно стать непоследовательным. По крайней мере, до тех пор, пока не сможете придерживаться гораздо более здоровой и подходящей именно вам линии поведения.

Такая работа требует от вас осознанности. Вы начинаете выбирать, как приведете себя к новому результату. После того как Коннор дал мне свое свидетельствование, мне пришлось потратить еще немало времени на горевание. То освобождение, о котором я уже писала, дало осознать: мне не нужно больше взаимодействовать с членом семьи привычным образом. Осознание не было самим поворотом. Он происходил всякий раз, когда я не участвовала в старом паттерне, когда он пытался «разыграться» и проявиться вновь.

Поворот – это возвращение к самому себе. Он говорит вам: «Я вижу тебя, а также уважаю тебя». Это возможно тогда, когда произошло достаточно свидетельствований и горевания. Без них очень трудно сделать поворот. Иначе вы можете давать себе обещания снова и снова и все равно обнаруживать, что танцуете все тот же танец с теми же или разными людьми. Если не получается изменить то, что хотите, это означает, что свидетельствований и горевания было недостаточно. Ваша система не позволит вам избавиться от боли, не распознав, не засвидетельствовав и не прочувствовав ее. И это вовсе не преднамеренная пытка. Это изле- чение.

Как только вы сможете называть что-то тем, чем оно является на самом деле, вы обретете раскрепощение и свободу. Мне вспоминается одна из моих любимых цитат Иянлы Ванзант[4]: «Когда вы можете посмотреть чему-то прямо в глаза, признать, что оно существует, назвать это именно тем, что оно есть, и решить, какую роль оно будет играть в вашей жизни, тогда, мои возлюбленные, вы сделали первый шаг к своей свободе». Вы уже делаете это, мой друг. Вы делаете первый шаг к своей свободе.

Начинаем

Если вы готовы приступить к практике исцеления, я бы порекомендовала прежде всего найти для себя немного времени. Повторюсь, что это упражнение предназначено для тех, у кого есть рана самоценности. Если у вас ее нет, смело переходите к следующей главе, к процессу определения раны принадлежности. В каждой главе части II дается практика исцеления первопричин для соответствующего вида ран. Используйте только те из них, которые подходят к распознанным вами ранам. Перейдите на сайт www.viennapharaon.com/audio, чтобы прослушать управляемую практику исцеления для каждой из пяти первопричинных ран[5].

Процесс исцеления – очень личностный и священный опыт. Он способен изменить вас. Найдите спокойное место, где можете уединиться. Обычно я рекомендую для выполнения практики устроиться поудобнее: либо подложив подушки и завернувшись в одеяло, либо сев на подушку для медитации, а также зажечь свечу. Да, так вы создаете настрой на исцеление.

Вы можете делать все, что кажется вам наиболее удобным и безопасным. Мне нравится закрывать глаза, чтобы я могла полностью погрузиться в процесс. Для меня это работает. Но некоторые люди предпочитают держать глаза открытыми, потому что именно это дает им чувство безопасности. Так они могут контролировать пространство рядом. Нет правильного или неправильного способа выполнять практику. Есть только ваш собственный способ. Возможно, вы предпочитаете выполнять ее со своим психотерапевтом. Попробуйте и решите сами. Если вы сейчас проходите через травматический опыт, проявите особую осторожность. Лучше, чтобы рядом был человек, который может направлять вас, поддерживать и обеспечивать безопасное пространство, пока вы выполняете эту практику.

Итак, давайте начнем.

НАЗЫВАНИЕ. Когда вы впервые засомневались в своей ценности? Найдите самое раннее доступное воспоминание об этом. Сконцентрируйтесь на нем. Будьте бережны, работая с ним. Вспомните детали.

Где вы были? Кто там был? Сколько вам было лет? Во что вы были одеты? Кто-то говорил слова, которые и заставили вас сомневаться? Вспомните как можно больше деталей.

СВИДЕТЕЛЬСТВОВАНИЕ. Сосредоточьтесь на себе в том возрасте (не на себе сейчас). Попробуйте посмотреть на себя, словно это фильм о вас. Обратите внимание на чувства, которые испытывали в тот момент. Когда Вероника выполняла это упражнение, то наблюдала, как она, пятилетняя, услышала от мамы, что та собирается уйти. Она наблюдала, как пятилетняя Вероника смотрит, что ее мама садится в машину и уезжает. Наблюдала, как ее юное «я» переживает этот момент. Она сочувствовала маленькой девочке, которая после этого события начала сомневаться в своей ценности.

ГОРЕВАНИЕ. Здесь вы можете испытывать сильные эмоции. Можете ли позволить им проявиться? Вы представили, как трудно было вам годы назад. Ваше сердце может разорваться от сопереживания своему юному «я». Ведь тогда это «я» пережило то, что его бросили. Возможно, ему пришлось выслушивать ранящие слова. Ваше сердце может плакать из-за того, что юному «я» пришлось отойти от своей подлинной сущности, чтобы угодить другим и получить любовь. Прочувствуйте юного (юную) себя. Обратите внимание на то, что вы хотите предложить ему (ей) сейчас. Хотите обнять? Хотите сказать, что вам очень жаль за все пережитое? Или сказать, что все будет хорошо? Что вы чувствуете себя обязанным сделать? Просто наблюдайте. Позвольте эмоциям проявиться.

Оставайтесь в этом состоянии, пока вам комфортно. Если глаза закрыты, немного подождите, прежде чем снова открыть их. С закрытыми глазами слегка пошевелите пальцами рук и ног. Можете размять шею. Можете положить руки на сердце или на живот. Можете осознанно подышать. Подумайте о том, что увидите, когда откроете глаза. Вы помните, где находитесь? Очень медленно откройте глаза. Не торопитесь.

Какой большой шаг вы только что сделали! Горевание – не разовый процесс. Вполне вероятно, что придется делать упражнение снова и снова. Интенциональное переживание горя подразумевает периодический возврат к нему. Я узнаю новые детали, замечаю что-то новое в себе шести- или девятилетней. Каждый раз это узнаваемое и нечто новое. Предлагаю поработать и вам. Столько раз, сколько вам нужно и сколько вы захотите. Можно каждый день в течение недели. Или сделать один раз, а вернуться в следующем году. Или через пять лет. Как бы то ни было, я горжусь вами.

ПОВОРОТ. Можете ли вы сказать, как проявляется ваша рана самоценности сегодня? В каких отношениях это очевидно для вас? Пытаетесь ли вы угодить, задобрить или актерствовать? Может, прячетесь или избегаете, чтобы не чувствовать себя недостойным? Подумайте. А если бы вы точно знали и ощущали, что достойны всего хорошего в жизни? Что было бы по-другому? Какое актерствование убрали бы, если бы знали, что достойны любви? Как перестали бы прятаться, если бы чувствовали, что вас ценят? Для поворота нужно, чтобы у вас появилась привычка: замедляться, делать паузу и обдумывать следую- щий шаг.

Попробуйте закончить предложение:

Если бы я верил (-а) в собственную ценность, один из способов, которым я бы действовал (-а) по-другому, был бы —

Что бы изменилось, если бы вы стали иначе действовать в отношениях, в которых чувствуете себя недостойным? Впереди целая неделя. Просто замечайте, когда появляется та или иная возможность заменить старый способ поведения новым. Просто обращайте на это внимание. На этом этапе больше ничего пока делать не нужно.

Вы только что проделали очень серьезную работу. Обратите внимание на любую нежность или грубость, которые вы, возможно, испытали. Не забывайте позаботиться о себе. Чувство собственного достоинства не восстанавливается в одночасье. Результат (как во всей работе по исцелению первопричин) требует, чтобы вы неоднократно подтверждали верность себе и своим ценностям. Я вижу, какую работу вы делаете. Я готова и дальше идти рядом с вами.

4

Хочу быть частью

Каждый ребенок, каждый человек хочет быть частью чего-то. Мы хотим быть самими собой и в то же время частью того, что больше нас самих. Мы хотим принадлежать.

Когда семья или группа не просит нас отказываться от своей аутентичности, мы чувствуем свою ценность и безопасность. При этом возникает прекрасное чувство сопричастности и принадлежности – быть частью чего-то важного и глубоко ценного.

К сожалению, многие семьи, а также группы сознательно или неосознанно ожидают, что вы будете формировать себя в соответствии с их ожиданиями и придерживаться их образа жизни. Нередко люди чувствуют, что должны пожертвовать тем, кто они есть, ради того, чтобы быть частью группы и даже ради того, чтобы принадлежать к своей семье. Если же дети чувствуют себя в ней чужаками, то у них, скорее всего, будут проблемы с чувством сопричастности и принадлежности во взрослом возрасте.

Причины раны

Мы все рождаемся уникальными. В здоровой среде нас учат радоваться этому. Мы можем быть самими собой и при этом оставаться частью группы.

Но иногда система не может принять эти естественные различия. Более того, некоторые родители не знают, как справиться с тем, что их ребенок не похож на семью в целом. В итоге – ребенок обычно уступает родителям, особенно на раннем этапе.

В детстве вы не имеете права голоса, вам внушают те или иные убеждения, заставляя стать частью системы. Принадлежность – это золотой билет. Ребенок боится стать аутсайдером и вынужден выбирать между группой и самим собой. Выбирать себя – слишком рискованно. Безопаснее и предпочтительнее принадлежать к группе. Внешняя принадлежность дает принятие, признание и удовольствие, даже если это иллюзия. Неудивительно, что большинство из нас просто пытаются приспособиться.

Однако в какой-то момент различия проявляются. Возможно, вы в самом начале жизни отринули от себя конформизм. А может, бросили вызов убеждениям своих родителей, когда подросли. Или отдалились друг от друга позже, когда уже стали взрослым. Возможно, даже нашли среду, где вашу уникальность признали и вы получили свободу быть тем, кто есть на самом деле. Неважно, когда начинается дистанцирование от убеждений и образа жизни семьи – в раннем возрасте или гораздо позже. Если родителям сложно принимать различия, то ребенок привыкнет считать, что его не одобряют. Если родитель или группа не дают достаточно пространства для иных способов жизни, ребенок почувствует неприятие своей сущности. Его путь теперь не совпадает с их путем. Если родители не могут создать гармонию, то появится активный конфликт и рана принадлеж- ности.

ИГНОРИРОВАНИЕ И ИЗБЕГАНИЕ

Порой реакция семьи на отличия ребенка от семейной системы – избегание. Взрослые убеждают себя, что, если они просто проигнорируют что-то, это перестанет существовать. Или им не нужно будет иметь с этим дело. Иногда взрослые поступают так, чтобы защитить себя, а иногда делают это, думая, что так защищают своего ребенка.

Но вы не можете избежать своего пути к исцелению. И вы также не можете уклониться от своего пути к принятию и примирению. Когда семья реагирует на вашу непохожесть игнорированием или избеганием вас, неудивительно, что может возникнуть рана принадлежности.

Я познакомилась с Триш еще в 2015 году, но ее история до сих пор жива в моей памяти. У Триш был детский церебральный паралич (ДЦП). С этим заболеванием она родилась. Оно влияет на движения, мышечный тонус и осанку. Триш прихрамывала, ей было очень сложно даже сесть и встать. Однако семья девушки никогда не обсуждала ее болезнь. «Каждый раз, когда я спрашивала, что со мной не так, они отвечали, что со мной все в порядке. Они сильно хотели, чтобы я была нормальным ребенком, и просто делали вид, что ничего не случилось. Они полностью игнорировали мое заболевание».

Девушка знала, что что-то было не так, но семья не признавала. Одноклассники ежедневно подшучивали над Триш, но когда она приходила домой и пыталась получить ответы на свои вопросы, ей говорили, что дети «просто злые» и что с ней все нормально. Попытки родителей защитить дочь и самих себя только усиливали дестабилизацию и смятение. Эндрю Соломон, профессор клинической психологии и автор бестселлера New York Times «Далеко от яблони», рассказывает о том, что он называет «горизонталями». Это черты характера ребенка, которые чужды родителям (например, физическая неполноценность). К горизонталям часто относятся как к недостаткам, которые нуждаются в исправлении, а не в принятии и заботе.

Триш уже чувствовала себя непохожей на других из-за своего церебрального паралича. Семья не желала девочке никакого вреда. Но избегание сильно разбередило рану. Триш было нужно, чтобы родители нашли способ преодолеть пропасть и встретиться лицом к лицу с любыми страхами и сомнениями. Ей было нужно, чтобы они были с ней в одной команде, пытаясь найти путь вперед.

– Было тяжело иметь другое тело. Но разрушительно – иметь родителей, которые даже не могут признать это. Не могут признать твою боль, когда ты буквально умоляешь их об этом. Я очень долго мучилась и все еще пытаюсь с этим примириться, – сказала она.

Если вашу реальность когда-либо отрицали, игнорировали или избегали, вы знаете, как легко подвергать сомнению собственный опыт и собственную истину. Со временем это может здорово подорвать вашу уверенность в себе. Находясь в такой уязвимой позиции, вы, скорее всего, начнете менять себя, чтобы вписаться в общество. Или примете на себя роль аутсайдера.

Чем вы отличались от своей семьи? Чем вы отличались от окружающего вас мира? Ваши родители или кто-либо в семейной системе избегали или игнорировали вашу непохожесть? Каким образом?

Давайте попробуем немного поработать над этим вместе, хорошо?

• Моя непохожесть заключалась в том, что я

• Человек (люди), который больше всего избегал и игнорировал мою непохожесть, это

• Что было бы по-другому, если бы они могли признать это:

КОНТРОЛЬ

В отличие от других способов борьбы с непохожестью, избегание может показаться безобидной стратегией. Родители, которые не в состоянии принять особенности своего ребенка, часто пытаются установить излишний контроль. Они боятся, что их собственные убеждения и поведение будут подвергнуты сомнению, поэтому заранее устанавливают жесткие границы: какое поведение – приемлемое, а какое – нет. Таким образом они пытаются избежать признания собственной неправоты. Гораздо легче сказать другому человеку, как ему себя вести, чтобы самому оставаться прежним. В итоге у другого человека нет пространства, которое позволило бы развиваться и расширять жизненные горизонты и перспективы.

Карл вырос в семье служащего военно-морского флота. Он и его семья постоянно переезжали. Карл был старшим из троих детей и помогал маме, когда папа находился за границей. Когда отец был дома, он устанавливал в доме чрезвычайно жесткий контроль. Дети должны были просыпаться по будильнику, по-военному заправлять кровати, а затем часами заниматься физическими упражнениями, прежде чем идти в школу. У отца Карла было свое четкое видение, как надо жить, верить и поступать. И он ожидал, что все его дети будут следовать его пути.

Карл терпеть не мог эти ранние подъемы. «Мы же были не в армии. Это он был военным», – делился со мною парень. Он был устроен иначе, чем его братья и сестры, и тихо умолял маму поговорить с его отцом. Но мама никогда этого не делала. «Я смирился, но был несчастен», – сказал Карл во время одного из сеансов.

Я спросила Карла, мог ли он когда-нибудь быть честным со своим отцом и открыто рассказать ему о своих чувствах.

– Он просто говорил мне, что то, чего я хочу, не имеет значения, и чтобы я просто был мужчиной.

У многих семей есть свой собственный набор правил и ожиданий. И обычно мы довольно рано узнаем, что значит быть частью семьи и что от нас требуется. Нас учат тому, какую религию мы будем исповедовать, какого этикета от нас ожидают, как мы должны выглядеть и одеваться, какой жизненный выбор приемлем и кого нам разрешено любить. Это могут не говорить прямо, но смысл всегда ясен: действуй так, как действуем мы, и ты будешь частью нас; действуй по-другому, и ты будешь «не наш». Именно тогда, когда ожидания семьи превращаются в контроль над нами, может возникнуть рана принадлежности.

Контроль влияет не только на ребенка. Часто родители таким образом избегают риска столкнуться лицом к лицу с собственной виной, стыдом или дискомфортом. Контроль – это попытка обеспечить безопасность. Контроль удерживает человека от столкновения с собственным страхом, что на самом деле это он сам недостоин любви или недостаточно хорош. Если я смогу выбрать за тебя, заставить тебя сделать это или убедить тебя в этом… тогда я смогу безболезненно избежать собственных страхов. Если я смогу заставить тебя подчиниться мне, тогда мне самому не придется сдаваться. Это одна из величайших иллюзий человека, осуществляющего контроль.

Привычка контролировать порой передается из поколения в поколение. Карл рассказал, что дед был еще более властным, чем отец. Когда мы обсуждали, откуда растут корни отношения отца Карла к нему, я видела, что парень постепенно обретает понимание. Он начал осознавать, что его отец вырос под жестким контролем, страдал от этого и просто передавал дальше следующему поколению.

Однако понимание не изменило реальность Карла, как не изменит и вашу. Оно важно, но не ослабит того воздействия, которое контроль оказал на вас. Если в детстве вас контролировали, вам, скорее всего, было нелегко чувствовать себя центральной, ценной и уважаемой частью семьи.

Контроль душит своей хваткой и неустанно работает над тем, чтобы выбить из вас непохожесть. Это ужасный опыт. Неудивительно, что в конце концов вы уступаете его железному кулаку или начинаете с ним войну. А может, находите какой-то другой креативный способ обрести свободу.

Были ли вы непохожи на свою семейную систему? Был ли кто-то, кто отреагировал на это с помощью контроля? Можете ли вы определить саму непохожесть?

• Моя непохожесть состояла в

Давайте немного углубимся:

• Человеком (людьми), который отреагировал на это различие с помощью контроля, был

• Он (они) контролировал меня следующим образом:

• Контроль, прежде всего, заставлял меня чувствовать, что

НЕТЕРПИМОСТЬ И СТЫД

Нетерпимость – это неспособность или нежелание принимать чужие взгляды, убеждения или образ жизни, которые сильно отличаются. Родители желают лучшего для своих детей: чтобы те преуспели в жизни, были здоровы и любимы. Но когда возникает нетерпимость, то семья, столкнувшаяся с чем-то новым и непохожим на привычное, может полностью замкнуться в себе.

Родители могут не смириться с тем, что вы любите кого-то, кто принадлежит к иной вере, нежели та, в которой вас воспитали. Или же родители могут не принимать ваши политические, религиозные или расовые взгляды, которые отличаются от их собственных. В итоге изобретают способы осудить вас из-за этих различий.

Родители часто стараются пристыдить или изгнать человека, который не хочет или не может следовать их вектору. Это происходит тогда, когда они придерживаются убеждений, допускающих очень незначительные отклонения от принятых в семье норм и минимальную терпимость. Ваша непохожесть зачастую отражает для них нечто, касающееся их собственной неуверенности, сомнений и стыда. Когда подобная динамика игнорируется, она разрушительна как для личности, так и для отношений.

Застыдить человека – возможно, самая разрушительная реакция на его непохожесть. Вас хотят убедить в том, что вы неполноценны и вас нельзя любить. Когда вы стыдите себя, то чувствуете себя ужасно. Но когда стыдят другие (особенно важные для вас люди, к которым вы обращаетесь за любовью, руководством, заботой и защитой), – это может лишать сил.

Когда я познакомилась с Бри, ее внутренний критик был беспощаден. Внутренним критиком психотерапевты называют тот голос, что звучит внутри вашей головы. Ему обычно всегда есть что вам сказать, и по большей части недоброе. Но у внутреннего критика тоже есть своя история происхождения. Она началась не с того, что вы были недобры к себе. Критик учился у других. Бри научилась у своей ма- тери.

После развода родителей Бри росла в доме со строгими евангелическими правилами. Ее мать пришла к религии в один из самых мрачных периодов своей жизни, но практика была весьма суровой. А поведение Бри, вполне типичное для большинства подростков, было неприемлемым для матери. Когда девушка купила свои первые трусики-стринги, у мамы случился нервный срыв.

– Она заплакала и сказала мне, что я попаду в ад. Я уже тогда чувствовала, что в этом что-то не так. Но тогда я воспринимала то, что она говорила, как правду. Я думала, что я плохая. Она стыдила меня за все, что я делала. Завести парня, пойти на выпускной, одеваться определенным образом – все это вызывало разговоры о том, что я «встала на путь сатаны». Это было какое-то безумие.

Непрекращающийся поток критики убивал в Бри чувство принадлежности. У нее самой не было ощущения, что она делает что-то не так. Но, видя отражение своих поступков в словах одного из самых важных людей в ее жизни, она проникалась убеждением, что так оно и было. Многие годы Бри старалась жить так, как было нужно ее матери. Но в конце концов смирилась с тем, что просто не в состоянии ей угодить.

Поскольку в детстве у нее не было возможности найти свой способ существования без критики и стыда, Бри интернализировала этот стыд, что привело к проблемам и во взрослом возрасте. Когда вы постоянно судите, критикуете и стыдите себя, вы не можете проявить аутентичное «я» и сформировать истинную принадлежность.

Каким образом вас критиковали и стыдили за вашу непохожесть? Можете ли вы сказать, как этот стыд и осуждение способствовали появлению вашего внутреннего критика? Возможно, вы уже «знакомы» с ним, но знаете ли историю его появления? Ваш внутренний критик появился не тогда, когда вы были недобры к себе? Можете ли вы проследить, когда именно?

• Чаще всего я слышу от своего внутреннего критика, что

• История происхождения моего внутреннего критика такова:

ВЛИЯНИЕ ОБЩЕСТВА

Сегодня мы все чаще боимся оказаться в чем-то несогласными – как с друзьями, так и с незнакомцами. Наше общество более поляризовано, чем когда-либо прежде. Люди боятся, что их осудят, если убеждения отличаются от убеждений соседа. В наше время легче приспособиться и подчиниться требованиям, чем остаться верным своему подлин- ному «я».

Не все раны уходят корнями в вашу семью происхождения. Не каждая рана формируется в раннем возрасте. Когда речь заходит о ране принадлежности, особенно важно учитывать то влияние и давление, которые общество, маркетинг, группы и различные системы в целом оказывают на всех нас.

Маркетинг извлекает выгоду из нашей неуверенности. Он использует в своих интересах естественный страх быть не такими, как другие. Инструменты социальных сетей позволяют создавать «идеальный» образ, искажают реальность и заставляют нас сравнивать себя с теми, чья жизнь кажется нам «лучше». Из-за БПИ (боязни что-то упустить) мы не хотим оказаться единственными, у кого не будет того опыта, который есть у всех остальных. Раньше был популярен европейский стандарт красоты, который подчеркивает светлокожесть, стройность и высокий рост. И до недавнего времени в телевизионных передачах, фильмах, рекламе и журналах практически не было альтернатив. Миллионы детей и взрослых не могли найти себя ни в одном из персонажей. И лишь недавно в массовой культуре появились представители иных культур, иных оттенков кожи.

Никто не хочет, чтобы его считали «чужим». Никто не хочет чувствовать, что его игнорируют. Никто не хочет чувствовать себя аутсайдером. Но множество людей чувствуют себя именно так: дома, в школе, в компаниях. Вот почему они стремятся стать частью общества.

Переключение кодов – попытки сменить акцент или диалект, изменить свое поведение и внешность, чтобы вписаться в общество. Это обычное групповое явление, когда небелые люди под давлением общества стараются стать «более белыми» и соответствовать мейнстриму – подобно ребенку с черной или смуглой кожей, который учится существовать в преимущественно белом сообществе или школе. Или когда ребенок, который ходит в частную школу благодаря предоставленной полной финансовой стипендии, пытается скрыть значительную разницу в социальном положении.

Когда ко мне пришла Ванесса, она, казалось, почувствовала облегчение. Она пыталась оправиться после тяжелого расставания с парнем, который был намного моложе ее. Стать матерью-одиночкой и одновременно переживать разрыв отношений было для нее кошмаром. Ванесса чувствовала смущение и стыд. Она с трудом отвечала на комментарии друзей и родственников в духе «Мы же говорили тебе».

– Я знаю, я знаю, – выдохнула она, ожидая какого-нибудь оценивающего суждения о разнице в возрасте и с моей стороны, но вместо этого высказала собственное.

Ванесса была единственным ребенком в семье. Ее отец был чернокожим, а мать – белой. Ванесса выросла в полностью белом сообществе и ходила в школу, где учились в основном белые дети. У нее было много друзей, ей все нравилось, но было ясно: для того чтобы вписаться в общество, нужно быть «белее». Это означало одеваться, причесываться и говорить в определенном стиле. Еще в школе девочка подчеркивала свою «белизну», чтобы не быть «чужой». «Черноту» Ванессы, напротив, нужно было приглушать, а временами даже стирать совсем. Доктор Уокер С. Карлос Постон предлагает теорию развития двухрасовой идентичности. Теория описывает давление, которое испытывают двухрасовые или многорасовые индивидуумы. Из-за него они вынуждены предпочесть одну расовую или этническую групповую идентичность другой. Постон утверждает, что на этот выбор в значительной степени влияют релятивный статус группы, родители, культурные знания и внешний вид. Отец Ванессы был носителем истории черной расы, проявление которой она не могла больше найти ни в одном другом члене семьи. После его смерти девушка почувствовала себя еще более далекой от черного наследия. Лишь много позже она поняла всю значимость этой потери в своей жизни.

Ванесса была в поиске своего места, но каждый раз она находила лишь новое место, куда не вписывалась – начиная с цвета кожи и заканчивая тем, что была незамужней и матерью-одиночкой. Она была совсем не похожа на подруг и жен большинства друзей. Даже на уровне телосложения. Ванесса описывала других подруг и жен как женщин с соблазнительными формами, прибавив, что их наряды, прически и макияж просто «не ее». Ее описания всегда подчеркивали ее статус аутсайдера. Она просто «тонула» в своей непохожести – и в семье, и в компаниях, и в новом «белом» районе.

Когда Ванесса переехала в Нью-Йорк, она начала узнавать себя в других людях. Другие были похожи на нее, и она была похожа на других. Это был глоток свежего воздуха. У нее появилось чувство оптимизма от того, что, возможно, наконец-то сможет найти своих людей. Но новые друзья отпускали комментарии, которые вновь выставляли ее «за круг». Теперь она была «недостаточно черной», даже слишком светлокожей «для девушки смешанных кровей».

Эти комментарии причиняли сильную боль, бередя рану принадлежности. Ванесса выросла в системах, где ее отличия были очевидны, но редко признавались и уважались. Когда что-то остается непризнанным, вы пытаетесь усиливать те качества, которые получат признание. Для Ванессы это означало «быть белее». Но когда она, наконец, начала позволять аутентичной части себя проявляться – вписаться в общество было все так же непросто.

Без сомнения, на нас влияют социальные системы. Они накинули на всех широкую сеть. Но как? Некоторые способы могут показаться вам очевидными, в то время как другие более тонки. Некоторые влияния могут присутствовать всегда, в то время как другие проявляются в определенный момент. Я бы хотела, чтобы вы задумались. Как средства массовой информации и общество усугубили ваш страх «непринадлежности»? Что давало вам ощущение, что вы чужой, что вы оставлены «за кругом»? А может, вы были настолько другим, что нужно было найти какой-то свой способ выжить? Обратите внимание на эти подсказки:

• Одним из способов, которым я приспосабливался (приспосабливалась) в детстве, был

• Я чувствовал (чувствовала) давление (какое?), потому что я был(-а)

• Мне нужно было соответствовать, потому что

• То, что продолжается и сегодня, – это

Исследовать происхождение вашей раны принадлежности – непростая задача. Выявление способов, с помощью которых вы пытались приспособиться к окружающим, может вызвать определенные эмоции. Наблюдение за тем, как вы меняли свою аутентичность на принадлежность и сопричастность, может активировать что-то внутри вас. Позвольте этим эмоциям стать вашей мотивацией. То, как было, не должно оставаться навсегда. В этом прелесть работы над собой. Вы можете выбрать свой новый путь вперед.

Как маскируем

Истинная принадлежность означает, что правит аутентичность, а не конформизм. Как сказала великая Майя Анжелу: «Вы свободны только тогда, когда осознаете, что вы не принадлежите какому-либо месту – вы принадлежите любому месту – и никакому месту вообще». Это глубокий момент осознания. Когда вы принадлежите себе, то есть находитесь в мире с самим собой, то одновременно будете принадлежать всему и ничему. Все находится внутри вас. Ничто не находится вне вас. Быть подлинным собой означает, что у вас ничего нельзя отнять и что вы по-другому относитесь к угрозе осуждения, позора, непризнания или отверженности.

Однако лишь немногие переходят непосредственно от раны принадлежности к полному принятию своей аутентичности. Ах, если бы жизнь могла быть такой легкой. Гораздо чаще мы выбираем другой, более болезненный путь. Прежде чем мы откроем для себя способ сопричастности и принадлежности через собственную аутентичность, мы проходим путь адаптации или неприятия.

АДАПТАЦИЯ

Большинство из нас, остро осознающих свою непохожесть, начинают с адаптации. Поступай так, и ты станешь своим. Адаптация не раскачивает лодку. Она дает то, чего вы так хотели в свои ранние годы жизни: одобрение со стороны системы. Правила, структура и порядок ценны. В том, чтобы в семье поступать так, а не иначе, есть своя прелесть. Если говорить о положительной стороне – именно так рождается и расцветает чувство принадлежности. Но когда это требует адаптации, то появляется ложное чувство принадлежности: ты – часть системы, но только благодаря тому, что ты меняешь себя подлинного. Это не означает «принадлежать», это означает «вписываться».

Пытаясь вписаться, вы приспосабливаетесь к тому, чего требует от вас система, опасаясь вполне реальных последствий: если вы этого не сделаете, то не будете ей сопричастны и принадлежности к ней не возникнет. Вы можете бояться, что к вам будут относиться иначе, игнорировать вас, относиться снисходительно, унижать или даже наказывать. Отдельные люди, сообщество или система могут осуждать вас из-за вашей непохожести. Вы понимаете, что если не будете соответствовать, то вылетите.

Вписываясь во многие системы (для того чтобы быть их полноправными членами), вам придется адаптироваться. Семья может потребовать, чтобы вы соответствовали принятой в ней версии совершенства. Например, одеваться определенным образом, поддерживать определенный имидж или быть «хорошей маленькой девочкой или мальчиком». Родители могут потребовать, чтобы вы всегда были любезны, не произносили лишнего, выражая свое мнение, никогда не говорили, что расстроенны, или вообще не выражали эмоции. Система общества может потребовать от вас быть похожим на большинство взамен на признание, уважение и даже безопасность.

Адаптация как попытка приспособления – это способ выживания, но вовсе не пункт назначения. Истинная принадлежность в конечном счете требует исцеления и развития.

Что дала вам адаптация в плане выживания? Вы можете подумать об этом через призму своей семьи или призму мира в целом. Видите ли вы, чем адаптация была полезна вам раньше? Эти способы все еще полезны для вас или уже блокируют что-то? Здесь нет правильного или неправильного ответа. Просто постарайтесь открыться для рефлексии и осознания.

НЕПРИЯТИЕ

Мы говорим о неприятии, когда вы сознательно или неосознанно выбираете путь противодействия. Обычно это происходит после того, как вы испробовали адаптацию. Неприятие – это не столько попытка вернуть собственную аутентичность, сколько попытка не поддаваться контролю, доминированию или обусловливанию. Может показаться и ощущаться, что вы занимаете определенную позицию. Но обычно это реакция раздражения или бунт, а не обоснованная попытка заявить о своей аутентичности. В конечном счете вас еще больше «выталкивают» за пределы сис- темы.

Возможно, вы решили одеваться или вести себя нестандартно. Возможно, ваши поступки ставили в неловкое положение вашу семью. Возможно, вы отвергли религию и связанные с ней ценности и выбрали путь атеиста в семье набожных верующих. В любом случае, неприятие обычно заставляет человека чувствовать себя аутсайдером, белой вороной, тем, кто не принадлежит системе.

Вы помните Карла, сына служащего военно-морского флота, о котором говорилось ранее? Когда Карл впервые пришел ко мне на психотерапию, он пришел не для того, чтобы говорить о своем доминирующем отце. Он пришел, потому что у него были проблемы с образом тела.

– Я был толстым всю свою жизнь, – сказал он мне на одном из сеансов. – Я никогда не чувствовал себя привлекательным. Я хочу верить, что могу вступать в отношения, что кто-то выберет меня, но но не могу.

Я чувствовала его боль. Карл рассказал, что все члены его семьи были физически подтянутыми. Я, конечно, могла понять, почему ему так тяжело, но что-то здесь было не так. Я хотела глубже исследовать этот утренний армейский распорядок.

– Вы занимались этой утренней муштрой с отцом, братьями и сестрами в старших классах до отъезда в кол- ледж?

– Нет. Я бросил, когда мне было около двенадцати.

– А как так вышло? – спросила я.

– Как раз тогда начал толстеть. Я не мог выполнять упражнения из-за лишнего веса, который набрал.

– Мне казалось, вы говорили, что были толстым всю жизнь, – заметила я.

– Ну да, я просто имел в виду, что был толстым большую часть своей жизни. Я был худым до того, как отец окончательно вернулся домой.

Эта деталь стала важной вехой в нашей с ним терапии. Вскоре Карл поделился со мной, что набрал вес и физически не мог выполнять большинство упражнений, которым учил отец. Его словесные протесты ни к чему не привели, а набранный вес сработал. В конце концов Карл стал таким грузным, что отец сдался и вообще перестал обращать на него внимание. Бессознательная попытка Карла прекратить военную муштру увенчалась успехом, но это произошло за счет его чувства принадлежности семье. Он больше не был частью системы, в которой не хотел быть. Но он больше не был и частью семьи, в которой хотел оставаться. Неважно, находитесь вы в режиме адаптации или в режиме неприятия. У вас все равно остается ощущение, что находитесь «вне круга», что не можете по-настоящему быть собой.

Карл нашел свой путь неприятия – мы оба признали это. Но ему пришлось еще острее чувствовать презрение в семье. Карл начинал понимать, что принадлежность – это вовсе не две альтернативы: приспособиться к доминирующему отцу или отвергнуть его. Это поиск того, как в создавшихся условиях выбирать себя.

Специалист по вопросам поздних браков и сексопатолог доктор Дэвид Шнарч пишет, что цель выбора – истинная дифференциация, способность быть верным себе, сохраняя при этом отношения с другими. Вы отстаиваете себя и то, во что вы верите, но делаете это спокойно, а не как бунтарь. Как только у вас появится подобное осознание, вам больше не понадобятся бунт и неприятие как способ дать отпор.

Путь неприятия, возможно, труднее определить, чем путь адаптации, но он тоже ведет к потере собственной аутентичности. Когда вы бунтуете, поведение по-прежнему мотивировано болью от избегания, контроля, навязанного стыда и нетерпимости, которые вы пережили.

Каким образом вы научились выживать через неприятие? Каким образом неприятие послужило вам на пользу? И помогает ли эта стратегия вам сегодня? От чего она вас защищает или чему сейчас препятствует?

Аутентичность

Жить аутентично означает, что ваш выбор и ваши действия соответствуют вашим основным убеждениям, ценностям и истинному «я». Это означает, что вы выбираете этот путь, даже когда мир вокруг может отреагировать враждебно. Мы обсудим это подробнее в главе 11. Но здесь я хотела бы внести предельную ясность: когда активируется рана принадлежности, сложно сохранять приоритетность аутентичности. В этом случае большинство людей на какое-то время окажутся либо в состоянии адаптации, либо в состоянии неприятия, прежде чем у них появится шанс по-настоящему отдать должное собственной аутентич- ности.

Жить аутентично – некомфортно, если раньше вы так не жили. Это может сильно поколебать вашу систему. Ведь те, кто с вами не согласен, или те, кто сам не живет аутентично, не могут контролировать вас. Не могут пристыдить или осудить. Их нетерпимость к вам не определяет ваш выбор. Ух ты, вот это свобода!

Исцеление

В истинной принадлежности нет и намека на высокомерие или реактивность. Но, как говорит Брене Браун, она вовсе не пассивна. «[Истинная принадлежность] – это практика, которая требует от нас готовности быть уязвимым, чувствовать себя некомфортно и научиться общаться с людьми, не жертвуя тем, кто мы есть».

Ванессе нужно было сменить свою ложную историю о принадлежности, пройдя через адаптацию и вступив на путь аутентичности.

– Ни один мужчина не будет встречаться с женщиной с маленьким ребенком! – воскликнула она. А затем продолжила: – И кто наймет меня на работу после того, как я столько лет просидела?

Эти нарративы, среди прочего, удерживали ее от свиданий, от попыток устроиться на работу, от переезда и даже от того, чтобы поделиться с кем-то своими чувствами. Она неосознанно стремилась к тому, чтобы не принадлежать. Когда я указала на это, девушка сразу же заинтересова- лась.

– Но зачем я это делаю?

– Это полезно, не так ли? – ответила я.

Ванесса озадаченно посмотрела на меня. Я могла видеть, как в ее голове вращаются колесики («Как вредное может быть полезным?») – но потом что-то щелкнуло.

– Это как-то помогает моей внутренней ране? То есть это все как будто бы снова и снова подтверждает ее? И тем самым дает мне возможность просто оставаться прежней и ничего не менять…

Ванесса начала понимать. Принадлежать по-настоящему означало бы изменить все. Быть самой собой. Это и сложная, и одновременно простая задача. Для этого девушке нужно четко понять, какое место в жизни она хочет занимать, что для нее важно, что вдохновляет ее, зажигает ее. Не позволять страху и отсутствию принадлежности управлять ее жизнью. Обретать покой внутри себя, вместо того чтобы искать его вовне. Принять и проявлять себя настоящую. Справляться со страхами, которые мешали ей добиваться в своей жизни того, чего она хотела.

Жизнь Ванессы выглядела не совсем так, как она хотела. Но если бы она вновь и вновь пыталась доказать правдивость ложной истории, то не смогла бы жить так, как хотела. Создавая пространство для аутентичности, храбрости и веры в себя, Ванесса начала искать свой путеводный свет. Принадлежность была доступна ей в любое мгновение – пока девушка позволяла собственной аутентичности направлять ее.

Если вы прямо сейчас оглянетесь на свою жизнь, сможете ли вы увидеть, где ваш выбор и ваши действия соответствуют вашим основным убеждениям, ценностям и истинному «я», а где нет? Будьте здесь честны и одновременно бережны к себе. Если бы вы жили аутентично, что бы изменилось?

• Одним из способов, которым я предавал(-а) себя ради других, когда рос(-ла), был

• Один из способов, которым я все еще предаю себя ради других, – это

Борьба за принадлежность никогда не бывает простой. Ванесса, Карл, Триш и Бри изучали свои истории первопричин, старались заметить проявления своей раны принадлежности, засвидетельствовать и отгоревать ее, совершить поворот в сторону от нее. Чем больше они это делали – тем быстрее ослабевала хватка их паттернов. Но это вовсе не сборник красивых рождественских историй. Ванесса оказывалась в тупике чаще, чем ей хотелось бы. Карл все еще с трудом верил, что кто-то сочтет его привлекательным. Бри ловила себя на том, что все еще периодически критикует себя. Триш все еще было нелегко доверять себе, особенно когда другие старались не замечать ее церебральный паралич или задавали неудобные вопросы. Но важное – действительно произошло. Карлу удалось изменить представление о себе и увидеть путь вперед, где принадлежность не означает подконтрольность. Ванесса начала вносить изменения в жизнь, которые позволили ей стать частью чего-то большего, чем она сама. Бри все чаще замечала своего внутреннего критика и смогла проявить к себе сострадание и милосердие. Триш научилась больше доверять себе. Эта работа – обязательство перед собой навсегда. Она не должна прекращаться. Благодаря работе и происходит исцеление.

Практика

Если рана принадлежности нашла в вас отклик, предлагаю пройти эту практику

Устройтесь поудобней. Можете сесть на стул или лечь. Глаза можете закрыть или оставить открытыми. Убедитесь, что в выбранном вами пространстве вы чувствуете себя в безопасности и уединении. Напоминаю, что, если вы переживаете травму или находитесь в процессе ее проработки, крайне важно быть предельно бережным по отношению к себе. Необходимо иметь кого-то, кто может направлять вас, поддерживать и создавать безопасное пространство, пока вы выполняете упражнение.

НАЗЫВАНИЕ. Можете ли вы вспомнить, когда впервые засомневались в своей принадлежности? Просто перенесите свое внимание в тот момент, когда вы впервые были или ощутили себя аутсайдером. Вы помните тот день? Помните, где вы были? Помните, кто заставил вас усомниться в этом? Вспомните все доступные детали данного события.

СВИДЕТЕЛЬСТВОВАНИЕ. Перенесите внимание на себя в той ситуации, когда впервые ощутили рану принадлежности. Попробуйте посмотреть на себя, словно это фильм о вас. Обратите внимание на чувства, которые испытывали в тот момент. Обратите внимание на выражение своего лица, на любые изменения в языке тела. Проявите сочувствие к маленькому ребенку, вашему юному «я».

ГОРЕВАНИЕ. Могут всплыть сильные эмоции. Можете ли вы позволить им проявиться? Ваше сердце может разрываться от сочувствия к юному (юной) себе, которому (которой) пришлось столько пережить и выйти из этого с раной принадлежности. Не сдерживайте своего сочувствия к этому ребенку. Возможно, вы замечаете эмоции, связанные с тем, как вы приспосабливались, чтобы вписаться в среду. Или эмоции, связанные с тем, как вы бунтовали. Почувствуйте – каково вам было тогда. Что вы хотите предложить своему юному «я» в тот момент? Хотите обнять его (ее)? Хотите сказать что вам очень жаль за все пережитое? Хотите взять его (ее) на руки и сказать, что все будет хорошо? Что вы чувствуете себя обязанным сделать? Просто отметьте это для себя.

Оставайтесь в этом состоянии, пока вам комфортно. Если глаза закрыты, немного подождите, прежде чем снова открыть их. С закрытыми глазами слегка пошевелите пальцами рук и ног. Можете размять шею. Можете положить руки на сердце или на живот. Можете осознанно подышать. Подумайте о том, что увидите, когда откроете глаза. Вы помните, где находитесь? Очень медленно откройте глаза. Не торопитесь.

Вы можете делать упражнение столько раз, сколько вам нужно и сколько вы захотите. Можно каждый день в течение недели. Или сделать один раз и вернуться в следующем году. Или через пять лет. Как бы то ни было, я горжусь вами.

ПОВОРОТ. Мы подходим к финалу упражнения. Найдите минутку, чтобы осознать, как проявляется ваша рана принадлежности сегодня. Каким образом? В каких отношениях? Можете ли вы закончить это предложение?

Если бы я позволил(-а) себе жить аутентично, если бы я не боялся (не боялась) просто быть, то что-то могло быть по-другому. Это

Впереди целая неделя. Просто замечайте, когда появляется та или иная возможность заменить старый способ поведения новым. Просто обращайте внимание. На этом этапе больше ничего пока делать не нужно.

И как всегда, положа руку на сердце, я признаю: вы делаете это! Поблагодарите себя за все, что даете себе увидеть и почувствовать.

5

Хочу быть в приоритете

Дети не просят родителей о приоритетности. Они не знают такого слова. Дети просят поиграть, погулять с ними, почитать им. Это их заявки на взаимосвязь и приоритетность. Если они используют слова, то могут сказать что-то вроде «Мама, работа все», или «Плохой телевизор», или «Больше никаких телефонов». То, что отвлекает родителей, в лучшем случае – стресс для ребенка, а в худшем – угрожает его самовосприятию относительно своей ценности в этом мире. Если родители хронически отвлечены на что-то другое, дети столкнутся с проблемами во взрослом возрасте. Они будут думать, что им нужны отношения, в которых найдут приоритетность. Но детская рана приводит к тому, что на самом деле эти взрослые бессознательно ищут динамику, которая повторяла бы и поддерживала то, чему они научились в своей семье десятилетиями ранее. Они усвоили, что не имеют значения.

Если вы не чувствовали себя приоритетом в своей семейной системе, то, возможно, вы – носитель раны приоритетности. Ребенок, которому уделяется приоритетное внимание, – это ребенок, чьи потребности замечают, понимают и уважают. Это не значит, что вас балуют или что вы постоянно находитесь в центре внимания. Родители могут устанавливать границы и говорить «нет». Они имеют право на собственную жизнь, которую тоже уважают и ставят в приоритет. Но при этом родители однозначно настроены на вас. Им не безразлично, что происходит с вами, они замечают все и заботятся о вас. Это приоритетно. Иногда вам могут не нравиться решения, которые родители принимают за вас, но вы не задаетесь вопросом, значимы ли вы для них.

Когда возникает вопрос о приоритетности, это происходит потому, что вы получаете послания, расшифровываете их определенным образом, а затем включаете в свою систему убеждений. Иногда эти послания носят прямой характер. Например, родители постоянно просят оставить их в покое или говорят что-то вроде «Сегодня воскресенье! Не беспокой отца, пока он смотрит футбол!». В других случаях послания скрытые. Например, когда папа игнорирует вас, хотя вы говорите с ним. Или когда родители постоянно ссорятся друг с другом, а вы не можете попросить помощи с контрольной или посмотреть с ними фильм. Рана приоритетности заставляет вас сомневаться в своей значимости для людей, для которых вы так отчаянно хотите что-то значить.

Причины раны

Когда ко мне приходит пара, я часто играю в детектива. На первых сеансах пара описывает свой конфликт и часто хочет поделиться сразу всеми подробностями. Они рассказывают о своих ссорах, и каждый пытается доказать свою точку зрения. Они прощупывают, на чью сторону я могу склониться, или пытаются угадать мою оценку. «Можно ли спасти наши отношения? У вас уже были пары с такими проблемами?» – спрашивают они.

Первоначальное изложение истории редко бывает исчерпывающим. То, ради чего, по их мнению, они приходят на терапию, – это лишь верхушка айсберга. Чтобы точно определить, что на самом деле активирует проблемные паттерны в отношениях, обычно требуется более глубокое погружение. Оно включает в себя изучение семей происхождения и раскрытие изначальных ран.

Когда Изабель и Джозеф впервые пришли ко мне, они, как и большинство пар, приходящих на терапию впервые, были сосредоточены на том, чтобы доказать свою точку зрения и попытаться найти быстрое решение. Я познакомилась с ними через два года после того, как они вместе переехали в Нью-Йорк из Испании и поступили в аспирантуру. Когда бывшие друзья становятся любовниками, это часто рождает прекрасные отношения, но только не в случае Изабель и Джозефа. В их отношениях регулярно возникал конфликт, который, казалось, никогда не разре- шится.

На первом сеансе я сразу почувствовала, что они нервничают.

– Имеет значение, где мы сядем? – спросила Изабель.

Я указала на диван и позволила самим выбрать места. Девушка села ближе ко мне. И хотя Джозеф расположился недалеко, непосредственно передо мной сидела Изабель. Я отметила для себя эту деталь.

– Спасибо, что пришли. Я бы хотела услышать от каждого, почему вы сегодня здесь.

Неудивительно, что начала Изабель.

– В последнее время мы много ссорились. На самом деле весь этот год. Ничего не можем исправить. Такое чувство, что мы все дальше и дальше друг от друга. Меня это пугает. Джозеф заговорил о том, чтобы расстаться, но я не хочу. Не знаю, что делать.

– Из-за чего вы ссоритесь?

– В основном это я жалуюсь на Джо. Когда мы только переехали, было так интересно. Ни один из нас никогда еще не жил в другой стране, поэтому казалось, что мы отправляемся в удивительное совместное путешествие. Первый год все было хорошо. Мы жили вместе, начали заводить друзей В аспирантуре были неразлучны. Но теперь он больше занят своими делами. Это прекрасно, но, похоже, Джо не хочет, чтобы я была рядом. Он задерживается допоздна, мы почти не проводим время вместе, он не спешит отвечать на мои сообщения.

Изабель на мгновение замолчала. Я смотрела на нее, пока она говорила. Но обычно я слежу и за другим партнером, стараясь заметить, что с его лицом и телом. Джо был отстраненным и замкнутым. Казалось, его раздражало даже само присутствие на сеансе. Слушая Изабель, он время от времени закатывал глаза и раздраженно, почти незаметно подергивал головой. Я знала, скоро он разразится тирадой, которая даст мне больше информации.

– Могу и я называть вас Джо? – спросила я.

– Как хотите… Джо я для тех, кто хорошо меня знает. Думаю, вы тоже скоро это сделаете, так что можете уже называть.

У него явно было свое мнение на этот счет, но в ответе прозвучала и открытость.

Когда я спросила Джо, что изменилось за это время для него, он четко сформулировал. Парень согласился с тем, что их первый год в Нью-Йорке был замечательным: они были крайне близки и как друзья. Но Джо быстро почувствовал, что присутствие Изабель душит его. Джо начал заводить собственных друзей и ходил куда-нибудь без девушки. Изабель по-прежнему хотела все делать вместе. В восприятии Джо Изабель пыталась ограничить и контролировать его жизнь. Ситуация накалилась. Они ссорились и понимали, что решения нет. Джо предельно ясно дал понять, что его личная жизнь вне отношений не подлежит обсуждению. Ему нужно было свое пространство. У парня и раньше были созависимые отношения. Он больше не собирался ввязываться во что-то подобное. Джо любил Изабель, но чувствовал, что становится все более отчужденным и замыкается в себе.

Это был не первый раз, когда Изабель слышала, как Джо высказывает такое вслух. Несмотря на то, что это печалило ее, какая-то часть девушки, казалось, все понимала.

Я видела перед собой двух близких людей, которые отправились в совместное приключение. Они смело решили отправиться в страну, в которой раньше не бывали, в погоне за объединяющей их мечтой. Когда вы переживаете серьезные перемены в жизни, у вас неизбежно возникают невысказанные ожидания и фантазии о том, как все может быть. Доктор Роберт Гловер, автор книги «Хватит быть славным парнем! Как добиться желаемого в любви, работе и жизни», называет эти невысказанные допущения скрытыми ожиданиями, невысказанными соглашениями, которые, как нам кажется, есть в отношениях с нашим партнером. Мне показалось, что у Изабель и Джо конфликт развивался как раз в связи с кризисом ожиданий.

Изабель изо всех сил старалась чувствовать себя приоритетом в жизни Джо. Но в последнее время сомневалась, значит ли она вообще что-нибудь для него. Эта мысль опустошала Изабель, учитывая, что они так долго были близки друг с другом. Это и вправду мучительно, что человек, которого ты любишь, не хочет проводить с тобой время, когда ты этого так хочешь. Изабель делала все, что было в ее силах, чтобы заставить Джо сделать ее своим приоритетом: от просьб – до притворства, что для нее это не имеет значения. От ультиматумов – до откровенных истерик. На сеансах Изабель злилась и набрасывалась на Джо всякий раз, когда он заявлял о своем стремлении к независимости.

Реактивность Изабель была хорошим показателем того, что нам еще многое предстояло раскрыть. Если вы помните из главы 2, реактивность подобна табличке, указывающей на ваши страхи, неуверенность и сомнения. Она дает нам понять, что конкретному моменту предшествует что-то важное, и мы обязаны узнать об этом. Мы занялись идентификацией того, какая рана могла активироваться в их отношениях.

На втором сеансе я спросила Изабель, чувствовала ли она свою приоритетность в родительской семье.

– О да, конечно, меня в семье очень любили.

Меня это не убедило. Конечно, эта рана могла развиться у нее позже. Но возникло ощущение, что кто-то лишил ее чувства приоритетности именно в детстве. Эта табличка сверкала. Изабель не находила свою приоритетность в отношениях с Джо – и это явно не впервые.

– Расскажите о своей маме. Как бы вы описали ее как личность? Какой она была для вас?

– Она была хорошей матерью. Она была дома – со мной, моими братьями и сестрами. С ней всегда было весело. Она была задорной и действительно хорошей воспитательницей. Все любили маму, она была душой любой вечеринки. Но потом стала очень грустной.

– Что случилось? – спросила я.

– Когда мне было семь лет, сестра мамы покончила с собой. В то время я не знала, что произошло на самом деле, я просто знала, что она умерла, но после этого все изменилось. Мама впала в депрессию и так и не вышла из нее по сей день. Так грустно видеть ее такой. Как будто из нее высосали все жизненные соки. Она была такой энергичной женщиной, а после этого перестала что-либо делать. Редко покидала свою постель и свою комнату. Отцу пришлось многое взять на себя. Он был очень нежен, и мы вместе заботились о ней.

Джо смотрел на Изабель. Он уже слышал эту историю раньше, но на этот раз проникся.

Приоритетом в семье Изабель стала депрессия ее матери. Этому подчинилось все. Конечно, мать не хотела этого – просто так случилось. Все знали, что ей грустно, но никаких действий предпринято не было. Отец, который был опорой семьи, делал все, что мог. Он работал на двух работах, готовил и убирал по дому, а также заботился о жене. Но он был, мягко говоря, плохо подготовлен, чтобы справиться со всем этим.

Я была поражена тем, насколько важна была эта история для понимания той боли, которую Изабель переживала вновь, будучи двадцатидевятилетней женщиной, живущей в Нью-Йорке. В течение первых семи лет жизни девочка купалась в радости, принадлежности, любви и приоритетности в своей семье. Она находилась в центре семейной системы, где более опытные старшие братья и сестры, а также оба родителя действительно любили ее. Конечно же, в ответ на мой вопрос Изабель сказала, что была приоритетом в семье. Но она говорила только о ранних годах.

После смерти тети все изменилось. Она не только перестала быть в центре внимания, она лишилась приоритетности.

– Отец не мог обратиться за помощью ни к кому, кроме меня. Я думаю, ему было стыдно, он хотел защитить мою маму, поэтому не хотел, чтобы кто-нибудь видел ее такой.

Мы с Джо понимали это. Здесь не было ничего злонамеренного. Произошла трагедия, настолько сильно повлиявшая на всю семью, что Изабель, семилетняя девочка, больше не могла быть приоритетом в жизни своих родителей – даже если бы они хотели этого.

Это событие и создало рану приоритетности у Изабель. Психическое здоровье ее матери стало приоритетом как в жизни отца, так и в ее собственной. Она помогала готовить, убирать и ухаживать за мамой. Он часто просил: «Подбодришь маму? Думаю, она хочет, чтобы ты побыла с ней». И это, конечно, было правдой – это было полезно для ее мамы. Но правдой было и то, что Изабель взяла на себя много обязанностей по приготовлению пищи, уборке и подбадриванию мамы. У нее не оставалось ни времени, ни возможностей на то, чтобы быть маленькой растущей девочкой с обычными физическими и эмоциональными потребностями, которые требовали внимания и удовлетворения.

Изабель никогда не думала о своей жизни и своей семье в таком ключе. Еще больше ее поразило новое осознание: резкая перемена, которую почувствовала в отношениях с Джо, была очень похожа на то, что она пережила со своей семьей. Изабель вновь оказалась в ситуации, когда сначала была приоритетом, а потом все резко изменилось, и ее потребности больше не принимались во внимание.

Я заметила, что Джо немного смягчился. Он разжал руки и опустил плечи. Парень по-прежнему не хотел, чтобы его контролировали, но он увидел Изабель в новом свете, который добавил многослойности в отношения.

До сих пор Изабель никогда не осознавала, что не чувствовала себя приоритетом в семье. Такое осознание казалось несправедливым. Семейные истории, которые она любила рассказывать Джо, были той версией ее матери и семьи, которую хотела помнить и которой хотела делиться с другими. Говорить о том, какой была жизнь после того, как ее мать впала в депрессию, было болезненно, поэтому до начала терапии она избегала говорить об этом и осознавать долгосрочные последствия этого.

Выявление раны приоритетности не порадовало Изабель, потому что представление о прошлом стало более объективным. Но этот шаг был необходим для того, чтобы выяснить, как эта незажившая изначальная рана привела к разладу между ней и Джо.

Мне приходилось сталкиваться с огромным количеством людей с раной приоритетности. Их истории повествуют о вечно занятых или вечно чем-то озабоченных родителях, которые постоянно ставили свои проблемы и интересы выше своих детей. В историях рассказывается и об опекунах, страдавших от собственных незаживающих душевных ран, которые мешали им уделять приоритетное внимание детям.

Но хочу напомнить вам, что ваша рана приоритетности могла появиться позже или из-за отношений вне вашей семьи происхождения. Возможно, вы впервые почувствовали ущемление своей приоритетности в отношениях с бывшим партнером или с хорошим другом. Будьте готовы к любым открытиям.

ЗАНЯТЫЕ РОДИТЕЛИ

Занятость и озабоченность слеплены из одного теста. Когда родители или другие члены семьи отвлечены или озабочены чем-то другим, они редко уделяют ребенку все свое внимание. Невнимание может быть связано с работой. Или даже с алкоголем, азартными играми, проблемами со здоровьем. Это могут быть и постоянные проблемы в браке.

У Андрея рана приоритетности была связана с матерью-одиночкой, которая работала на двух работах, чтобы свести концы с концами. Описывая свою мать, Андрей всегда был добрым. Я видела, как сильно он любил и уважал ее. Но в детстве он очень хотел проводить с ней время, а она не могла. Мама работала в две смены шесть дней в неделю. Андрей мог видеть ее только по воскресеньям, когда они ходили в церковь и вместе обедали перед началом ее вечерней смены.

Андрей был благодарен маме за все те жертвы, на которые она пошла ради него, и иногда рассуждал о том, что работа в две смены была ее способом выразить приоритетность в отношении его. Но это не меняло того факта, что больше всего на свете он хотел общения. Рана сформировалась, несмотря на то что мама делала все, что было в ее силах, ради его будущего.

Изначальная рана может сформироваться даже тогда, когда человек или семья действуют из самых благих побуждений. Нам хотелось бы думать, что это всегда вызвано злонамеренностью, безответственностью или нерадивостью. Однако реальность такова, что есть множество других причин, в которых отсутствуют какие-либо дурные намерения.

Это было справедливо и для мамы Хайте, которая была полностью поглощена проблемами. Ее родители так и не поженились. Отец нашел кого-то, кого посчитал для себя лучшей парой. По крайней мере, так он сказал, когда Хайте было всего четыре года. Мама была опустошена тем, что ее бросили. Впоследствии стала одержима идеей встретить новую любовь, а потому зачастила на свидания. Иногда казалось, что она ходит на свидания буквально через день.

«Мама приходила домой с этих свиданий и рассказывала о них во всех подробностях. Она вряд ли понимала, что за все это время не спрашивала, как у меня дела», – вспоминала Хайте. Она очень любила свою маму, но это все равно было для нее болезненно. Девочка не хотела ничем расстраивать ее, но ей совершенно не хотелось всей этой «девчачьей болтовни» о свиданиях. Она хотела, чтобы мама проявляла интерес к ее жизни. Она хотела чувствовать себя важной, а не опускаться в списке приоритетов, когда все эти мужчины приходили в их жизнь и уходили из нее. Хайте так сильно хотела быть на первом месте для своей мамы, но мамина озабоченность собственной личной жизнью никак этому не способствовала.

Хроническая занятость родителей или их постоянная озабоченность собственными проблемами ведет к долгосрочным последствиям. Больно расти, задаваясь вопросами – приоритетны ли вы для своих родителей, значите ли для них больше, чем все те вещи, которые отвлекают их внимание. Этот опыт может проявиться в ваших отношениях, когда вы уже станете взрослым, причем как очевидным, так и неочевидным образом.

РАНЫ РОДИТЕЛЕЙ

Когда вы росли, вполне вероятно, что родители страдали от собственных ран. У них могли быть раны, которые и по сей день остаются невыявленными, непризнанными и неисцеленными. Они могут легко передаться вам. Возможно, родители ставили в приоритет себя, поскольку в своем детстве сами были лишены приоритетности. Возможно, они ставили свои потребности выше ваших, потому что с ними поступали так же. Есть множество способов, которыми родители могут передать нам свои раны. Ребенок не в ответе за неисцеленные раны родителей и не должен им их залечивать. Однако, к сожалению, такое происходит слишком часто.

Сара рассказала, что в детстве была одержима фотоискусством. Она хотела узнать о нем все, что только возможно. Девочка умоляла подарить фотоаппарат на одиннадцатилетие и получила лучший из лучших. Но через два года после этого родители усадили ее и сказали, что она больше не может заниматься фотографией. «Они сказали, что это «не мой уровень» и что мне нужно сосредоточиться на тех навыках, которые помогут поступить в «правильный» колледж», – призналась Сара.

Родители Сары были богаты и наметили для нее конкретный план как в учебном, так и в профессиональном плане. Они сказали, что на фотографии реальных денег не сделаешь – в конце концов это всего лишь хобби – и ей нужно серьезно отнестись к своему будущему. Сара была убита горем. Даже говоря об этом десятилетия спустя, она качала головой, и на ее лице отражалась огромная душевная боль.

У родителей было достаточно возможностей и средств, чтобы помочь Саре осуществить ее мечту. Они просто отказались поддержать девочку из-за возможного стыда, который, по их мнению, им бы пришлось испытывать в своем кругу, если бы она не пошла по более шаблонному пути.

– Они хотели, чтобы я стала врачом, – сказала она. – Я помню, как один раз, перед тем как ехать на какую-то праздничную вечеринку, где должны были присутствовать все их друзья, они попросили меня никому не говорить о моих мечтах стать фотографом. Моя мама так и сказала: «Пожалуйста, не ставь нас в неловкое положение». Они были озабочены тем, что другие подумают о них как о родителях. Их больше заботило это, чем то, что помогло бы мне проявить себя в этом мире.

Это выявило их тревоги и страхи – по сути, их душевные раны. И хотя родители не думали об этом, своими действиями они поставили личные потребности выше потребностей Сары.

Сердце разрывалось, когда я слушала эту историю. Сара стала очень успешным врачом. Девушка ненавидела свою профессию, но что она ненавидела еще больше, так это то, насколько несчастной была. Сара пришла ко мне, потому что парень только что расстался с ней в четвертый раз. Они продолжали встречаться, потому что между ними действительно была любовь. Но никак не могли уладить то, что девушка назвала «необходимым условием сделки»: он хотел детей, а она лишь «рассматривала возможность».

Углубившись в разбор ситуации, я узнала, что в действительности Сара хотела детей. Но она подсознательно проверяла своего бывшего. Сара хотела понять, захочет ли он поставить ее желания на первое место, чего никогда не делали ее родители. Не сразу мы вышли на это осознание, но оно многое открыло для Сары. Ее рана приоритетности – ощущение того, что она никогда не была номером один в глазах тех, кого любила, – все еще глубоко влияла на ее жизнь.

Возможно, в вашей семейной системе есть какие-то необозначенные и неисцеленные раны, которые увеличили вашу рану приоритетности? Возможно, были люди, которые именно из-за них уделяли вам мало внимания? Подумайте об этом.

Изначальную рану нельзя использовать как оправдание. Она не делает реактивность нормальной, а просто придает ей смысл и контекст. Кроме того, идентификация изначальной раны – не конец пути. Это отправная точка на пути к исцелению.

Как маскируем

Многие дети изо всех сил стараются понять, какими они должны быть или что нужно делать, чтобы их поставили в приоритет. Но когда их усилия терпят неудачу, в конце концов они сдаются и принимают свой статус пониженной приоритетности. Мое сердце разрывается при мысли об этом. Когда такое происходит в детстве, чувство ненужности может перейти и во взрослую жизнь.

ПОВТОРЕНИЕ

Как мы видели ранее, один из способов, которым мы часто пытаемся справиться со своими ранами, – это их непреднамеренное воспроизведение и повторение в наших взрослых отношениях. Так было и в случае Андрея, и в случае Хаите.

В психологии существует теория о том, что называется межпоколенческой трансмиссией психопатологии. (Я знаю, это нелегко произнести, но обещаю, что сведу профессиональную терминологию к минимуму.) Это генетическая и негенетическая передача поведения, особенностей и черт характера от поколения к поколению. Или еще проще: многое передается нам от предшествующих поколений. Кроме того, мы часто воспроизводим и повторяем то, что наблюдали или пережили в детстве.

Вы когда-нибудь слышали, чтобы кто-нибудь говорил вам или вашему знакомому что-то вроде «ты такой же, как твоя мать (твой отец)»? Возможно, вы даже сами произносили это. Путь повторения прост и очевиден. Вы повторяете поведение, особенности и отличительные черты тех, кто был до вас. Это может происходить незаметно. Например, вы росли с сердитым и реактивным родителем, а спустя десятилетия обнаруживаете, что реагируете так же бурно и сердито. Иногда это происходит, несмотря на все ваши усилия. Например, вы выросли в доме, где жестоко обращались с детьми, и поклялись себе, что никогда не будете жестоко обращаться с собственным ребенком, но вдруг обнаруживаете, что делаете то же самое. Андрей и Хаите заметили, что идут по пути повторения, когда дело касается приоритетности в их взрослых отношениях. Андрей – бессознательно, Хаите – более осознанно. Но каждый повторяет знакомый цикл.

Мать Андрея пожертвовала всем ради него, но из-за ее постоянной занятости на двух работах у него сформировалась рана приоритетности. Он пришел на терапию, рассказав, что жена выгоняет его. Ей надоело, что он играет в видеоигры после работы. Андрей утверждал, что это всего лишь способ расслабиться. Благодаря нашей совместной работе парень понял, что видеоигры – это его «вторая работа». Он признался, что играет почти шесть часов в сутки. Он не выбирал сверхзанятых женщин. Он сам стал сверхзанятым человеком, в конечном счете поставив жену в то положение, в котором сам находился в детстве, таким образом воспроизводя свою рану приоритетности. Поступая таким образом, он не только поддерживал рану неисцеленной, но и заставил свою жену чувствовать себя лишенной приоритетности. Иногда, когда мы считаем, что не можем быть приоритетом, мы создаем среду, которая удерживает нас в этом состоянии.

Андрей поначалу не видел, как поддерживает свою рану приоритетности. Хаите сразу распознала этот паттерн. Она сразу призналась, что уделяет не очень много внимания своему партнеру и что по вечерам может часами просиживать в соцсети.

«Я знаю, знаю. Поступаю точно так же, как мама когда-то поступала со мной», – как ни в чем не бывало сказала Хаите. Она видела это, но продолжала вести себя так. Одного ее осознания было недостаточно для того, чтобы изменить модель. Но этого было достаточно, чтобы вовлечь нас в обсуждение происходящего.

Хаите никогда не говорила своей матери, насколько сильно страдала от отсутствия приоритетности. У девушки не было возможности услышать, что мама признает невнимательность к ней и берет на себя ответственность, – то, что хотелось бы услышать. Вместо этого она бессознательно повторила ту же схему, поставив своего бывшего партнера в то же положение, в каком находилась в детстве. Хаите была убеждена, что если бы парень мог испытать те же переживания, что были у нее много лет назад, то почувствовала бы, что ее видят, понимают и признают. Как только мы определили это, девушка увидела, насколько это вредно для их динамики. На самом деле она вовсе не хотела, чтобы партнер чувствовал себя лишенным приоритетности. Она просто хотела чувствовать, что ее слышат и понимают. Хаите осознала: чтобы добиться этого, есть способы получше.

К счастью, у Хаите была отзывчивая мать. Со временем девушка набралась смелости рассказать ей о нашей работе. Мама смогла провести оценку своего опыта, взять на себя ответственность за происходившее и искренне извиниться за свое невнимание к дочери. И та бывшая маленькая девочка получила свое свидетельствование. Ее увидели, услышали и поняли. Это оказало на Хаите невероятно целительное воздействие. Но дальнейшее исцеление требовало, чтобы теперь она взяла на себя свою долю ответственности. Нужно извиниться перед своим партнером за то, что она транслировала на него свою боль. Нужно хорошенько поработать над тем, чтобы полностью присутствовать с ним, признавая его приоритетность и приоритетность их отношений.

Путь повторения может казаться очевидным, но его легко не заметить. Возможно, много лет назад вы заявляли о том, что никогда не сделаете чего-то. Но я встречала множество людей, которые даже не осознают, что ведут себя именно так, как поклялись никогда не вести. Этот путь легко узнаваем, но порой он прячется прямо под носом. Если вы действительно широко раскроете глаза, что увидите?

ПРОТИВОДЕЙСТВИЕ

Есть и более тонкая передача поведенческих паттернов от поколения к поколению. Ее суть – действовать прямо противоположно тому, что мы наблюдали или испытали на себе. Если вы по-настоящему что-то не любили или даже ненавидели, когда росли, неудивительно, что захотите пойти другим путем. Когда вы видите боль или поведение, которое презираете, то вам хочется сделать противоположное, чтобы защитить себя или настроиться на успех в жизни. Может быть, вы видели, как алкоголь разрушил жизнь родных, и поклялись себе никогда к нему не прикасаться. Возможно, вы выросли в семье, где никогда не затихали ссоры и конфликты, а теперь любой ценой избегаете похожего. Или же ваши родители много тратили и залезли в долги, а теперь вы бережливы в своих расходах. Есть много способов встать на путь противостояния тем, кто был до нас. Со стороны может показаться, что это здоровый путь. Кто станет разубеждать человека, который предпочитает не пить? Или того, кто избегает конфликтов? Или человека, который больше экономит, чем тратит? Такие решения разумны. Но если люди идут по пути противодействия из-за незаживающей раны, то ими управляет страх. Именно страх принимает решения. Путь противодействия может привести к проблемам, как вы увидите далее из историй Джо и Изабель.

Бесчисленные требования Изабель к Джо во многом были противодействием тому, что она не в приоритете. Она не хотела, чтобы с ней, взрослой, обращались так, как обращались в детстве. Девушка требовала приоритетности от других, особенно от Джо. Чтобы быть в приоритете, надо заставить других сделать меня приоритетом. Изабель давила на Джо. Но такая тактика обернулась против нее. Чем больше Изабель давила, тем больше парень отдалялся. Как только Изабель определила и признала свою рану приоритетности, а также путь противодействия, по которому шла, она смогла по-другому взглянуть на свое поведение.

Рана приоритетности у Изабель активировалась также из-за поведения Джо, которое она воспринимала как эгоизм. Однако стремление к автономности не эгоистично. Желание иметь жизненные интересы помимо своего партнера – само по себе не проблема. Если отношения гармоничны, то партнеры уравновешивают автономность и единение: уважают личные желания друг друга и одновременно создают общую смысловую наполненность пары. Желание Джо проводить время со своими друзьями без Изабель не было само по себе плохим или неправильным. Оно не означало, что парень отказывал Изабель в приоритетности.

Проблема в том, что эти вопросы долго оставались без внимания. Джо и впрямь начал действовать из эгоистичных побуждений. Изабель, в ответ на это, набрасывалась на Джо, обзывала его и оставляла сообщения с требованиями, чтобы тот вернулся домой к определенному часу или вообще не приходил. Джо так надоели все более истеричные требования Изабель о внимании и приоритетности, что действительно стал уделять ей меньше времени и заботы. Приоритетом для него стали развлечения, даже когда он знал, что Изабель сидит одна дома и будет плакать, пока не заснет. Это может показаться грубым. Но Джо не был ужасным человеком. Так случилось, потому что Джо и Изабель позволили всему этому накапливаться в отношениях, не общаясь должным образом. Со временем росла неприязнь друг к другу. Они соскользнули в динамику, которая повторяла детскую модель Изабель (когда не хватало приоритетности), даже когда девушка пыталась взять ее под контроль.

Когда мы чувствуем угрозу, то обычно делаем все возможное, стремясь никогда больше не испытывать того, что вызвало в нас боль. Если наши отношения изменятся, тогда я не смогу быть приоритетом. Так думала Изабель. Девушка была властной, хотя не желала этого. Попытка помешать Джо гулять со своими друзьями или просто проводить время вдали от дома – это попытка Изабель обеспечить себе безопасность. Но это плохо закончилось.

Изабель не понимала, что ей нужно было проделать собственную работу по исцелению первопричин, иначе рана никогда не заживет. Джо не мог этого сделать за нее. Если бы парень просто согласился с тем, о чем просила девушка, он бы помог временно успокоить ее рану приоритетности. Однако рана Изабель все равно продолжала бы болеть, а Джозеф, скорее всего, по-прежнему бы обижался. Джозефу пришлось бы жить так, чтобы облегчать страдания девушки в ущерб собственному разумному стремлению к автономности и взаимозависимости. Такой подход не работает, это подтверждают исследования. Основная цель брака и отношений – помогать друг другу удовлетворять свои потребности в автономности и личностном росте.

Возможно, вы старались изо всех сил, чтобы стать приоритетом в своей семье. Возможно, ваши усилия увенчались успехом в те моменты, когда вы платили своей аутентичностью. А может быть, вы потерпели неудачу и сдались. Тот способ может быть тем, который используете сейчас. Возможно, вы повторяете один и тот же паттерн, лишая приоритетности других людей в своей жизни. Или же встали на путь противодействия и делаете все, лишь бы больше не испытывать того, что испытали когда-то. Стоит понять: все это на самом деле не даст вам почувствовать приоритетность. Такие способы не залечивают рану. Они втирают в нее соль.

Исцеление

Возможно, вы уже прорабатывали для себя практику исцеления первопричин в одной из предыдущих глав. Я хочу, чтобы вы прочувствовали энергию того, как кто-то другой (в данном случае Изабель) прорабатывал свою практику со мной на сеансе. Помните, быть свидетелем чужого процесса – большая честь. По мере чтения обращайте внимание на то, что вам приходит в голову. Что вы думаете об Изабель и о том, как она прорабатывает эту практику? Чему это учит вас? Замечаете ли, что осуждаете что-то? Что получаете от того, что так близко соприкасаетесь с процессом исцеления другого человека?

Как только Изабель поняла, что ей необходимо залечить рану приоритетности, следующие сеансы стали очень эффективными. На одном из них она закрыла глаза, представила себя семилетней и понаблюдала за собой. Отбросив все отвлекающие факторы в сторону, Изабель смогла в полной мере признать и проявить уважение к себе в юном возрасте – к такой, какой она была. Это удивительный акт восстановления собственного «я». Столько времени раньше было потрачено на преуменьшение, рационализацию или обесценивание собственного опыта… В момент свидетельствования этого опыта жизнь в буквальном смысле меняется.

В тот день мы с Джо свидетельствовали, как Изабель вслух рассказывала о том, каково это – быть наблюдателем себя маленькой. Я часто описываю это упражнение своим клиентам как «придвигание стула к маленькому (маленькой) себе». Придвинуть стул нужно достаточно близко, чтобы видеть детали, но достаточно далеко, чтобы не пересекать физической границы. Можете ли вы себе представить ту ситуацию? Ваш дом? Вашу комнату? Разумеется, это не всегда единичное тяжелое событие, подобное тому, что пережила Изабель. Возможно, ваша приоритетность постоянно ставилась под вопрос. Например, когда родители работали или напивались каждый вечер. В этом случае можете представить один или несколько визуальных образов – увидеть их, понаблюдать за ними и настроиться на них.

– Изабель, я вас буду немного направлять, хорошо? – спросила я.

– Конечно, – нерешительно ответила она.

Мы все трое сделали несколько глубоких вдохов с закрытыми глазами, чтобы заземлиться и ощутить себя здесь и сейчас.

– Направьте свое внимание к маленькой Изабель и расскажите мне о ней. Во что она сейчас одета? Как вы- глядит?

– У нее длинные каштановые волосы, заплетенные в две косы. Черт возьми, мне нравилось заплетать косы. И на ней футболка, фиолетовые шорты и кроссовки.

– Вы видите ее лицо? Что вы замечаете?

– Она улыбается, но я могу сказать, что на самом деле за этой улыбкой скрывается печаль.

– Она уже видит, что вы сидите рядом с ней? Можете дать ей знать, что вы рядом?

– Конечно. – Изабель на мгновение замолчала. («Привет», – сказала она юной себе.)

Изабель заплакала. Больше ее не нужно было направлять. Она продолжила.

– Привет, милая девочка. Мне жаль, что жизнь так сильно изменилась для тебя в мгновение ока. Твоя жизнь была особенной. Мне жаль, что ты так быстро потеряла стольких своих любимых людей. Я знаю, что физически они все еще были рядом, но на самом деле их уже не было. Мне так жаль, что ты уже не могла быть для них приоритетом. Мне так жаль, что дом наполнился печалью и что ты вместе с папой взяла на себя ответственность за вещи, которые не следовало брать на себя ребенку. Мне так жаль. Ты старалась изо всех сил заставить людей видеть в тебе свой приоритет. Но то, как ты это делаешь, не дает тебе того, что нужно. Мне так жаль, что я не смогла увидеть это раньше. Мне жаль, что я не смогла лучше направлять тебя… нас… Но я постараюсь.

Изабель перевела дыхание. Мои глаза все еще были закрыты, но я приоткрыла их, чтобы взглянуть на Джо и Изабель.

Джо взял Изабель за руку, и я увидела следы слез на его лице. Он придвинулся ближе к ней, ее голова покоилась на его плече. Когда я посмотрела на Изабель, я увидела полностью потрясенную женщину. Она глубоко погрузилась в себя семилетнюю. Именно в этот момент Изабель начала ощущать свою приоритетность. Когда она благополучно назвала рану, свидетельствовала ее и адаптировалась, она отсоединилась от нее и ощутила собственную приоритетность. И поскольку мы с Джо тоже здесь присутствовали, у нее появился опыт того, что другие были свидетелями как ее взрослой, так и ее маленькой. Эту практику Изабель впоследствии выполняла много раз не только на сеансах, но и дома.

Изабель, кроме того, училась чувствовать свое горе, а это означало, что она также училась чувствовать любовь. Горе и любовь неразрывно связаны, как говорит писательница Дженди Нельсон[6]. Одно мы переживаем в связи с другим. Продолжать сопротивляться горю означало бы сопротивляться любви к себе. На сеансе Изабель намеренно создала пространство для горевания, но одновременно создала и пространство для любви к себе. Речь идет не о том, чтобы нагнетать горевание. У вас есть выбор: вы можете вовсе не ходить туда. На самом деле мы часто так делаем, считая здоровым способом справиться с тяжелой ситуацией. Но придет время, когда вы уже не сможете игнорировать эти чувства. Горе будет и дальше стучаться в вашу дверь как очевидными, так и неявными способами. Не потому, что хочет помучить вас, а потому, что хочет наконец исцелиться.

Для Изабель работа заключалась не в том, чтобы преодолеть что-то, а скорее в том, чтобы относиться к этому по-другому. Она не могла изменить того, что произошло. Но она могла изменить то влияние, которое произошедшее оказывало на нее, то, чего мама никогда до конца не понимала. Когда мы умеем быть со своим горем, боль и раны прошлого не обязательно всплывают каждый раз, когда появляется что-то, напоминающее нам о них. Изабель возложила на Джо ответственность за свое утешение и приоритетность. Это была бессознательная попытка избежать одиночества в новом городе, без друзей, в предвкушении грусти от того, что не будет играть достаточно важной роли для партнера. Это было тонкое воспроизведение того, что Изабель пережила маленькой девочкой, когда ее попросили приспособиться к ситуации и стать утешением для мамы. Взрослые были заняты своими собственными ранами. Для девушки все это стало открытием. Но оно стало возможным только потому, что Изабель захотела пойти туда.

Пара должна была понять, что Джо мог бы просто согласиться с просьбами Изабель о приоритетности. Согласие было бы бесполезным для Изабель. Конечно, то, как Джо справлялся с ситуацией, тоже не приносило особой пользы. Это мы должны были отработать уже на стадии пово- рота.

Поворот – это место, где вы переводите свое знание в действие. Это возможность выбрать другой способ реагирования, даже если окружающее вас не изменилось. Поворот происходит в промежутке между активацией (или срабатыванием триггера) и вашей реакцией. Между ними есть момент, когда есть возможность изменить привычный паттерн поведения. Вместо того чтобы подчиняться бессознательной программе, где рулит обусловленность, руководство на себя берет ваша осознанность. В стадии поворота вы уделяете минуту (или больше) тому, чтобы понять: происходящее с вами – паттерн. А затем перевести себя на путь адекватного ответа, а не поспешного реагирования. Разумеется, легче сказать, чем сделать. Поэтому все это должно стать постоянной практикой вашей жизни.

Изабель нужно было вот что. Заметить, когда активируется ее рана приоритетности. Сделать паузу, чтобы назвать ее. Засвидетельствовать ее и пройти через горевание, чтобы появилась ясность в отношении того, как действовать дальше. Чтобы произошел поворот, ей нужно было быть честной с самой собой и ясно выражать свои чувства по отношению к партнеру. Вместо того чтобы критиковать Джо, Изабель нужно открыто заявить о своих эмоциональных потребностях. Подробнее об этом вы узнаете в главе 8. Пока достаточно осознать, что фокус внимания должен сместиться с критики и жалоб на выражение эмоциональных потребностей. Только в этом случае у пары больше шансов наладить отношения и прийти к иному резуль- тату.

Когда я упомянула, что им нужно будет совершить поворот вместе, Джо сказал:

– Так что же нам делать, когда я захочу пойти и провести время со своими друзьями? Я не хочу, чтобы Изабель чувствовала себя не в приоритете. Я не пытаюсь причинить ей боль, но я действительно хочу, чтобы у меня было немного и своего пространства, да и у нее тоже.

Джо уже совершал свой поворот. Он просто не осознавал этого. Джо не захотел, чтобы Изабель чувствовала себя не в приоритете, и это был прекрасный первый шаг. Он признал рану Изабель и не хотел намеренно активировать ее. Джон понял, что его поведение могло тревожить Изабель, у которой были причины терять равновесие.

Работа продолжилась. Мы работали с Джо, который, сообщая о своих планах, учился напоминать Изабель, что она все равно остается для него приоритетом. Мы работали с Изабель, которая училась не переживать, когда Джо время от времени хотел что-то делать без нее. Наблюдать за их ростом было приятно.

Чтобы выполнить поворот, Изабель нужно было найти способы успокоиться, когда независимость Джо обостряла ее рану. Я предложила заменить старое поведение новым. Вместо того чтобы отправлять Джо сердитые сообщения, она могла бы почитать книгу, позвонить подруге или прогуляться. Успокаивая себя и заменяя старое поведение новым, девушка находила способы разрядиться, не беспокоя Джо своими требованиями.

Неделя за неделей мы работали над тем, чтобы они идентифицировали свои раны, свидетельствовали и проходили через горевание, когда что-то казалось знакомым. Изабель и Джо усердно работали над тем, чтобы создать место для поворота и проговорить то, что происходит в их внутреннем мире. Отличный способ подготовить поворот – рассказать о своих мыслях. Когда Изабель находила свою точку поворота, она могла сказать Джо: «Я знаю, что для тебя важно повидаться со своими друзьями, но в своей истории я привыкла думать, что не приоритетна». Такая работа (нарративная терапия) была в значительной степени разработана Майклом Уайтом и Дэвидом Эпстоном в 1970–1980-е годы. Она фокусирует человека на разработке полезных историй о себе и своей идентичности, вместо создания бесполезных Изабель вслух проговорила свою негативную историю о неприоритетности, и это дало Джо возможность разрушить этот нарратив. Джо мог сказать в ответ: «Спасибо, что поделилась историей со мной. Но она неправдива. Ты для меня абсолютный приоритет. Я люблю тебя, и мне не терпится провести с тобой время завтра. У меня будет с собой телефон, и я буду весь вечер проверять, как ты там». Вам это может показаться идеализированным. Возможно, вы даже закатываете глаза, думая: «Кто так вообще говорит?!» Я понимаю это, но Джо и Изабель смогли использовать так свой поворот, потому что действительно усердно работали. Все было не идеально, но это был прогресс. Не забывайте, с чего они начали.

Конечно, все мы прокручиваем в уме бесконечные истории о том, что чувствует, думает или как что-то воспринимает другой человек. Брене Браун в книге «Стать сильнее» описывает знаменитую практику «История, которую я рассказываю себе…». Вы можете использовать ее, чтобы разобраться с чем-то внутри себя. Или же чтобы поделиться своей историей, проверив ее на истинность с другим человеком, как это сделала Изабель выше. Практика открывает дорогу для здорового диалога. Иначе вы останетесь один на один с безмолвным внутренним диалогом и неизвестностью. Попробуйте и посмотрите, что из этого получится.

Вероятней всего, между вашей практикой исцеления и практикой Изабель будет немало различий. Возможно, рядом не будет человека, как Джо, который будет свидетельствовать вашу рану вместе с вами. Но если у вас есть партнер, близкий член семьи или друг, которого вы хотели бы пригласить в интимное пространство вашего «я», тогда может произойти нечто действительно особенное и исцеляющее.

Конечно, это не обязательно, но может быть очень полезно, особенно если изначальная рана привела к реляционной ране (травме). Реляционная рана, то есть рана, возникшая внутри в результате отношений, убеждает нас в том, что нужен другой человек. Человек, который сможет опровергнуть послание, которое было нам внушено в детстве. Возможно, вы один из тех, кто убеждает себя, что доказательство вашей ценности находится в руках кого-то другого – что оно находится вне, а не внутри вас самих. Я приоритетен, когда кто-то показывает мне, что я – приоритет. Я достоин, если кто-то скажет мне, что я достоин. Я сопричастен, как только меня принимают в группу. Понятно, почему мы так думаем. И вот в чем загвоздка: в какой-то степени вам действительно нужны отношения, чтобы исцелиться. Я твердо верю, что если отношения нанесли рану, то отношения должны помочь ее исцелить. Эта работа носит как реляционный, так и индивидуальный характер. Даже если вы будете самостоятельно искать глубокое внутреннее знание, работать над осознанием своей ценности, достоинства и принадлежности, – это то направление, в котором стоит двигаться.

Практика

Давайте немного поработаем, если вы готовы к этому. Заботьтесь о себе, когда исследуете первопричины. При необходимости делайте паузу. Ваша задача не в том, чтобы принуждать себя и двигаться через силу.

НАЗЫВАНИЕ. Помните, что, если вы заметили или определили у себя рану приоритетности, это не означает, что вы должны отречься или сбросить со счетов ту любовь, которую получили от члена своей семьи, обусловившего эту рану.

Вспомните. Когда вы впервые задумались – а приоритетны ли вы в вашей семье? Это связано с кем-то конкретным? Или со всей семейной системой? Вы помните, кто заставил вас усомниться в этом? Вы помните, где находились в тот самый первый раз? Что делали? Какие слова или действия вы хотели бы от этого человека? Вспомните все возможные подробности.

СВИДЕТЕЛЬСТВОВАНИЕ. Попробуйте приблизиться к более молодой версии себя, которая переживает свою «неприоритетность» в первый или последующие разы. Придвиньте свой «стул» достаточно близко, чтобы разглядеть выражение вашего лица и язык вашего тела. Чувствуйте себя именно в том возрасте.

ГОРЕВАНИЕ. Здесь вы можете испытывать сильные эмоции. Можете ли позволить им проявиться? Вы представили, как трудно было вам годы назад. Ваше сердце может разорваться от сопереживания своему юному «я». Ведь этому «я» пришлось выстрадать рану приоритетности. Обратите внимание на то, что вы хотите предложить ему (ей) сейчас. Хотите обнять? Хотите сказать, что вам очень жаль за все пережитое? Взять на руки и сказать, что все будет хорошо? Что вы чувствуете себя обязанным (обязанной) сделать? Просто отметьте это для себя.

Возможно, вы начнете замечать, как пытались стать приоритетным (приоритетной). Вы требовали к себе внимание? Или просто махнули на это рукой? Можете ли вы разрешить себе горевать о том (той) себе, кто пытался справиться с этим способами, которые еще больше отдаляли от самих себя?

Оставайтесь в этом состоянии, пока вам комфортно. Если глаза закрыты, немного подождите, прежде чем снова открыть их. С закрытыми глазами слегка пошевелите пальцами рук и ног. Можете размять шею. Можете положить руки на сердце или на живот. Можете осознанно подышать. Подумайте о том, что увидите, когда откроете глаза. Вы помните, где находитесь? Очень медленно откройте глаза. Не торопитесь.

Вспоминайте это столько раз, сколько вам нужно или сколько вы захотите. Вы можете делать упражнение каждый день в течение недели. Или сделать один раз и повторить в следующем году. Или через пять лет.

Я горжусь вами.

ПОВОРОТ. Найдите минутку, чтобы осознать, как проявляется ваша рана приоритетности сегодня. Какими способами? В каких отношениях? Закончите эти предложения:

Если бы я не сомневался (не сомневалась) в своей приоритетности, я бы прямо сейчас изменил (изменила) в своей жизни следующее:

Если бы я не сомневался (не сомневалась) в своей приоритетности, я бы сказал (сказала) другим, что

На этой неделе найдите для себя хотя бы одну возможность поставить себя в приоритет. Постарайтесь. Положа руку на сердце… вы уже на пути к этому.

6

Рана доверия

Доверяя кому-то, вы оказываетесь в уязвимом положении. Это полностью ваш выбор. Вы выбираете зависеть от другого человека, ждать, что он будет выполнять свои слова и обязательства. Первые такие люди – почти всегда члены вашей семьи. Они учат доверию: тем, что они говорят, какой выбор делают, как держат свое слово. Кроме того, учат тому, чего ожидать от других.

Помните Наташу, которая наткнулась на любовную переписку отца? Девочка увидела нечто, чего видеть не полагалось. Это разбило ей сердце. Письма были вопиющим предательством по отношению к маме, явным нарушением соглашений и доверия между родителями. Но они также сокрушили доверие самой Наташи. Она стала свидетельницей предательства, а затем, к своему ужасу, оказалась в положении, когда стала его частью: годами хранила тайну отца и скрывала от мамы информацию, которая повлияла бы на ее благополучие.

Наташа не делилась этой историей ни с кем, кроме меня. Она была тяжелой ношей. Утерянная вера лишила девушку доверия не только к отцу, но и ко всем людям, особенно к мужчинам, с которыми она впоследствии встречалась. Ей было трудно поверить в их нравственную порядочность. Ей было трудно поверить, что другие останутся честными, выполнят свои обязательства и будут верны этическим принципам. Она всегда ждала, когда «упадет вторая туфелька».

Если вы часто сомневаетесь в людях или твердо настроены никому не доверять, возможно, у вас есть рана доверия, которую стоит исследовать. Доверие может быть разрушено из-за непоследовательности, лжи, предательства и отвержения. Восстановить его очень сложно.

Причины раны

Вы замечали, что один из родителей искренне доверял другому, а тот просто пользовался этим в своих интересах? Говорили ли родители, чтобы вы были «предельно осмотрительны с женщинами» или «никогда не верили мужчинам»? Может быть, говорили что-то еще в этом духе? Рушилось ли ваше доверие, например, тогда, когда кто-то из родителей бросил вас? Обманывал ли вас тот, на кого вы надеялись? Если доверие растоптано, можно легко ожесточиться, стать скептиком, который сомневается в людях.

Я заметила, что многие на самом деле не хотят, чтобы чье-то предательство в прошлом мешало им доверять людям сегодня. Они не хотят, чтобы прошлый опыт двуличия или лжи мешал верить в то, что другие могут быть честными, открытыми и заслуживать доверия. Они не хотят постоянно искать в отношениях признаки обмана. Строить жизнь, постоянно страдая от недоверия, – утомительно.

Клиенты с раной доверия спрашивают меня: «Как научиться доверять другим? Есть ли способ, который поможет зачеркнуть прошлое и начать с чистого листа?» Это долгий и болезненный процесс. Если ложь, предательство или оставление были и после детства, то неверие в других усилилось, еще сильнее разбередив рану.

Однако не все потеряно. Выход есть. Путь к нему начинается с распознавания вашей раны доверия.

ПРЕДАТЕЛЬСТВО

Когда Тора и Марк пришли на сеанс, Тора была в гневе из-за того, что случилось накануне на вечеринке. Она ворвалась в кабинет в ярости, словно это было только что.

– Тора, подождите. Что происходит? – спросила я, пытаясь притормозить ее.

– Он сделал это снова. Он никогда не встает на мою сторону. Он принимает сторону всех остальных, но не меня. Меня это уже достало. Если ты не за меня, почему ты со мной? – Тора была очень зла.

– Ты не всегда права, Тора, – тихо сказал Марк в ответ.

– Но я и не всегда ошибаюсь, – огрызнулась она.

Я слышала это уже не в первый раз. Тора часто жаловалась на то, что Марк не заступился за нее. Она считала, что парень всегда должен поддерживать. Если же он соглашался с чужим мнением, девушка чувствовала, что ее предают. Но Марку было трудно поддержать Тору, поскольку он не хотел одобрять ее «плохое поведение», как он это на- зывал.

– Как поддерживать, если она с кем-то грубо говорит или спорит? Только потому, что она моя девушка? Я понимаю, что она хочет поддержки, но как быть, если она стопроцентно ошибается и я с ней не согласен? Где тут грань?

Марк был прав. Где проходит та грань? Но перед ответом важно понять, какая именно рана здесь активировалась. Тора явно чувствовала, что ее предают, и не верила, что Марк когда-либо примет ее сторону. Однако реакция девушки наводила на мысль, что она сталкивалась с предательством не впервые.

Я узнала, что родители Торы развелись, когда ей было семь лет. Через несколько лет мама снова вышла замуж. У отчима было двое сыновей, примерно одного возраста с Торой.

– Доставалось всегда мне. Каждый раз. Не имело значения, что они делали, виноватой всегда делали меня. Мама никак не реагировала. Просто наблюдала, как отчим постоянно принимал их сторону. Мальчишки могли бы поджечь меня, но я все равно оказалась бы крайней. Я ненави- дела их.

Тора росла в среде, где никто никогда не заступался за нее. Она не могла понять, как отчим мог игнорировать такое возмутительное поведение сыновей. Хуже того, мама, самый родной человек, не вмешивалась. Тора ощущала, что ее предали. Она изо всех сил старалась верить в то, что взрослые все же однажды поступят правильно. «Я понимаю, что это его дети, он должен заботиться о них. Но как можно все выворачивать наизнанку и обвинять невиновную?»

Предательство происходит, когда кто-то нарушает явное или негласное соглашение, крайне важное для здоровых отношений. Например, изменяет или просто уходит. Но предательство бывает и иным: когда вы ждете от человека безопасности, защиты или приоритетности – а в результате не получаете этого и остаетесь «в подвешенном состоянии». Доверие исчезает.

Предательство бывает и тогда, когда утаивают информацию. Например, человек скрыл, что потратил деньги семьи или организации. Или не сказал дома, что его уволили. Или в любовных отношениях не предупредил, что на самом деле женат.

Обманы и предательства влияют намного сильнее, чем некоторые могут подумать. У меня, например, были клиенты, которые переводили родителям крупные суммы, не сообщая мужу или жене. Или же совершали какие-либо «тайные» траты. Комментарии были простыми. Это все мелочи, которые не стоят ссоры. Это мои собственные деньги, и я могу тратить их так, как хочу. Но в отношениях появлялась трещина.

Когда доверие подорвано предательством, вы часто остаетесь с мыслью «Я не могу (или не хочу) больше доверять тебе». Она прокручивается в голове вновь и вновь.

Предательство может проявляться в семье самыми разнообразными способами. Было ли такое у вас? Подрывали ли ваше доверие? К кому вы его потеряли? Как это «научило» вас тому, что другим доверять нельзя?

• Я считаю, что ________ меня предал(-а)

• Предательство, которое я пережил(-а), – это

• Мне стало сложнее доверять людям, потому что

• Я защищаюсь теперь тем, что

Когда вас предает кто-то, кого любите, вы можете сомневаться буквально во всем в мире. Любая уверенность и доверие, которые когда-то были, каждое воспоминание, которое храните, теперь заменяются сомнением. Вы поступили смело и отважно, если начали выявлять рану доверия, чтобы восстановить его в своей жизни. Я вижу вас и ваше нежное сердце. Я поддерживаю вас.

ОБМАН

Когда я познакомилась с Анжеликой, она сказала, что не доверяет партнеру. Партнер поймал ее на том, что она в сотый раз копалась в его телефоне. Конечно, это его расстроило. Анжелика знала, что нужно остановиться. «Я знаю, что нарушаю его личные границы, но мне трудно доверять ему. Правда, он никогда и не давал мне повода».

У Анжелики проявилась рана доверия. Она постоянно проверяла, находится ли ее партнер там, где он сказал, следя за ним в приложении на смартфоне. Она постоянно просматривала его аккаунт, сообщения и письма. Если она натыкалась на новое имя или номер телефона, то спрашивала, кто это и откуда он знает этого человека. Анжелика шла на многое, чтобы защитить себя от обмана со стороны парня.

Я знала, что есть первопричина такого поведения. На одном из наших сеансов Анжелика поделилась ею. Когда девушке исполнился двадцать один год, она узнала, что ее тетя на самом деле была ее биологической матерью, а женщина, которую она всю свою жизнь называла своей мамой, на самом деле была ее тетей.

Это было на выпускном, где была вся ее семья. После церемонии Анжелика зашла в туалет и там, в кабинке, подслушала разговор своей мамы и тети. Она услышала, как тетя сказала: «Большое тебе спасибо за все, что сделала для Анжелики. Я так благодарна за то, что ты помогла тогда. Я не была готова стать матерью, а ей так повезло, что у нее есть ты. И мне тоже». Анжелика застыла. Что она только что услышала? О чем говорила ее тетя? Что это значило? Она отчетливо слышала слова, но разум отказывался воспринимать информацию. Голоса затихли, в туалете больше никого не было. Она постояла и вышла. Это могло бы быть сценой из фильма. Так Анжелика узнала, что ее обманывали с самого детства.

Семья Анжелики скрывала информацию о ее рождении, поскольку искренне верила, что это было правильное решение, но девочка все равно чувствовала себя обманутой. Она жила во лжи – и, что еще хуже, все знали об этом, кроме нее. Это откровение заставило Анжелику подвергнуть сомнению все в своей жизни. Вот здесь вы говорили мне правду? А вот в этом вы лгали мне? Вопросы, вопросы, во- росы…

Теперь понятно, почему она чувствовала, что должна удостовериться во всем лично, «увидеть своими собственными глазами», как она выразилась в разговоре со мной. Но доверие к другим было не единственной ее проблемой. Когда человека обманули, предали или ввели в заблуждение, ему легко потерять доверие в том числе и к самому себе. Как я мог этого не знать? Как я мог этого не замечать? Как я мог не сложить вместе два и два? Могу ли я теперь доверять себе в понимании того, что происходит прямо под носом?

Вспомните свое детство. Можете ли вспомнить, был ли какой-нибудь обман, который вы пережили или свидетелем которого стали? Помните, что обман необязательно должен случиться с вами, чтобы повлиять на вас. Возможно, вы наблюдали, как один родитель обманывает другого, или кто-то из родителей обманывал одного из ваших братьев или сестер. Или же было что-то иное.

• Человек, который обманывал, – это.

• Это переживание повлияло на меня тем, что.

• Оно влияет на меня сегодня тем, что.

ОСТАВЛЕНИЕ

«Я думаю, что она та самая», – накануне вечером у Махмуда было свидание, и ему не терпелось поделиться со мной подробностями. Но я не торопилась разделить с ним радость. За последние два месяца я неоднократно слышала точно такие же заявления о множестве других женщин. История раз за разом повторялась. Махмуд шел на свидание, заводил с кем-нибудь роман, объявлял мне, что нашел свою половинку, а затем на следующей неделе сообщал, что все кончено. Цикл повторялся не единожды, и сегодняшний день не был исключением.

Нам нужно было исследовать первопричины, чтобы понять происходящее. Когда Махмуду было восемь лет, его отец объявил семье, что должен поехать в Египет, свою родную страну, в командировку по работе. Обычно он ездил в командировку раз в месяц, но на этот раз не вернулся. Через пару недель Махмуд и его сестры начали спрашивать свою мать, когда отец вернется. Несколько месяцев она говорила им, что работа занимает больше времени, чем он ожидал. Но в конце концов сообщила, что отец не вернется. Он решил остаться в Египте.

Четкого ответа на вопрос «почему?» не было, одни только предположения. Это расставание потрясло всю семью. Единственный мальчик в семье, Махмуд особенно любил отца, и событие его опустошило. Он хотел быть таким же, как его отец, когда вырастет. Теперь отца не стало. Почему папа уехал? Разве он не любит нас? Я сделал что-то не так? Он не мог понять, что только что произошло в его жизни.

Оставление – это разновидность предательства, которое происходит, когда родители или опекуны умышленно отказываются от своих родительских обязанностей, не заботясь о благополучии своих детей. Это может быть физическое оставление, как, например, уход отца Махмуда, или же эмоциональное, когда родители эмоционально недоступны для своего ребенка.

Чувствовали ли вы себя покинутым в детстве? Кем? Как это повлияло на вас? Как это научило вас не доверять другим?

• Меня бросил(-а)

• С тех пор я убежден(-а), что

• Способ, которым я пытаюсь защитить себя от этого сегодня, – это

• То, что я сейчас понимаю в связи с этим, – это

Как маскируем

Если вы чувствовали, что не можете доверять своей семейной системе, это, скорее всего, заставило вас вступить на сознательный или бессознательный путь защиты себя от предательства, обмана, лжи и оставления. Скорее всего, вы сделали все возможное, чтобы попытаться создать для себя стабильность и определенность. Это могло быть что угодно: от мелочных проверок другого человека до самоизоляции и попытки стать неуязвимым. Или же максимально быстрое сближение с другими, чтобы создать чувство уверенности, близости и взаимные обязательства. Но эти способы справиться с раной доверия на самом деле совершенно не работают для восстановления доверия. В реальности они поддерживают недоверие.

ЗАМКНУТОСТЬ

Когда вас обманули, предали или бросили, может показаться, что единственный выход – отгородиться от других. Замкнутость – это способ оставаться защищенным. Если люди не смогут подобраться ко мне поближе, они не причинят мне вреда. Вы можете решить никогда не делиться подробностями своей жизни с другими, отказаться от настоящей открытости с друзьями, никогда не ходить на свидания или ограничить доступ к себе любым другим способом.

Если кто-то когда-то рвал с вами отношения, вы, возможно, произносили слова «Я никогда больше не полюблю». Мы произносим эти слова, потому что разрыв отношений болезнен и часто воспринимается как предательство. Мы не хотим в дальнейшем быть уязвимыми перед подобными переживаниями. Мы больше никогда не хотим проходить через эту боль.

Но это относится не только к прекращению отношений. Когда кто-то в вашей семейной системе делает что-то, нарушающее ваше доверие, и ничего (или почти ничего) не делает для его восстановления, тогда замкнутость может показаться единственным правильным решением.

Коварство копинг-стратегий в том, что частично они действительно защищают вас от того, чего вы боитесь. Оставаясь замкнутым, вы можете делать то, что вам хочется. Однако это происходит за счет потери близости, интимности и глубины отношений. Если вы замкнетесь в себе – возможно, вам удастся избежать повторного разочарования. Но вы также лишите себя ценного опыта. Вы заблокируете для себя возможность новых отношений, где доверие будет взаимным.

Каким образом то, что вы замкнулись, помогает вам справиться с раной доверия? Как это защищало вас в прошлом? Замечаете ли, что данная копинг-стратегия чем-то мешает вам сегодня?

СВЕРХБДИТЕЛЬНОСТЬ

Когда обман, в который была вовлечена вся семья Анжелики, раскрылся на выпускном, это вызвало в ней цепную реакцию. После этого она стала проявлять повышенную бдительность по отношению к своим партнерам. Она следила за их перепиской. Жила в состоянии повышенной готовности к тому, что ее снова обманут.

Люди, которые проявляют повышенную бдительность, постоянно сканируют свое окружение и свои отношения в поисках любых признаков лжи, обмана или предательства. Это форма самозащиты. Если от меня ничего не ускользнет, я не пострадаю. Это тяжелая ноша. Вы всю свою жизнь ждете худшего, постоянно думая, где вас могут обмануть и предать. И конечно же, в результате так и происходит. Если ваш опыт и ваше убеждение говорят вам, что другим нельзя доверять, тогда кто или что может вас переубедить?

Моя сверхбдительность родилась в период развода моих родителей. Я слышала от них противоречивые истории. Они не могли одновременно быть правдой. Я знала, что что-то не так. Я очень внимательно слушала, что говорили взрослые, пытаясь уловить, кто из них лжет или утаивает информацию. Я снимала вторую телефонную трубку и подслушивала, просто чтобы знать правду. Это помогло мне хорошо разбираться в людях. Навык мне пригодился. Но повышенная бдительность лишила меня желаемой радости, свободы и легкости. Такая неадаптивная копинг-стратегия легко проникает во взрослую жизнь. Так и вышло. В моей личной жизни меня часто ловили на скрупулезном отслеживании деталей и желании указать на то, где партнер был неточен. Мы с Коннором, смеясь, назвали это «докапываться до истины», потому что я не пропускала ни одну деталь и обязательно ее озвучивала. Сейчас мне смешно, но на самом деле это был верный путь к нарушению взаимного доверия и конфликту.

Когда и как вы стали проявлять сверхбдительность, чтобы справиться с раной доверия? Она вам все еще свойственна? Чем она помогла? И как эта копинг-стратегия негативно влияет на вас сегодня?

ПРОВЕРКИ И САБОТАЖ

Когда мы не доверяем, мы часто хотим проверять людей. Вы можете проверять кого-то, даже не озвучивая человеку свои ожидания. Вы можете проверять кого-то, оттолкнув от себя, чтобы посмотреть: покажет ли он чем-то, насколько вы важны для него. Или же специально просить о не совсем разумном поведении, с этой же целью.

Тора не знала, может ли доверять другим, но она точно хотела их проверять. Она хотела, чтобы парень заступался за нее. Иногда она понимала, что не права, но все равно хотела, чтобы Марк встал на ее сторону. Точно так же как отчим вставал на сторону ее сводных братьев. В детстве она мечтала, чтобы так за нее заступалась мама. «Я просто хочу почувствовать, что это такое, понимаете?» Для этого Тора специально вела себя эпатажно. Как только Марку открылась рана доверия Торы и история ее первопричины, связанная с предательством, их отношения изменились. Поскольку мы отрабатывали эту рану вместе, девушке не нужно было так часто проверять парня. Доверие выстраивалось через разговор и признание эмоциональной уязвимости, а не через проверки с эпатирующим поведением. Чем больше между ними устанавливалось доверие, тем меньше Тора актерство- вала.

А как вы проверяли людей? Что вы пытались или пытаетесь доказать такими проверками? Как они влияют на ваши отношения сегодня?

Проверки могут превратиться в саботаж. Наташа была доверчивой девочкой. Боготворила отца. Но увиденная переписка все изменила. В одночасье Наташа убедилась, что самые близкие люди, которых она любила больше всего на свете, способны на невообразимое предательство.

Именно из-за этого она не могла полностью доверять Клайду – мужчине, с которым встречалась (собирался сделать ей предложение), а также всем партнерам, которые были до него. Она ждала, что вот-вот найдет «спрятанное», хотя Клайд никогда не давал повода. Недоверие превратилось в саботаж отношений.

Наташа манипулировала разрывом отношений как формой самозащиты. Она использовала эту стратегию во всех отношениях. Если я покончу с этим до того, как ты предашь меня, ты не сможешь причинить мне боль. Наташа не проверяла Клайда – она саботировала отношения. Она долго искала способы оттолкнуть людей. Теперь ей было легко разорвать отношения, лишь бы вновь не разочаро- ваться.

Саботаж и избегание причиняли женщине боль. Особенно в этих отношениях, когда рядом был мужчина, за которого она хотела выйти замуж. Мужчина, который был добрым, заботливым и внимательным. Мужчина, который не подозревал ни о ее внутренней борьбе, ни о тяжелой ноше с детства.

Как вы использовали саботаж, чтобы защитить себя? Чему он мешает сейчас, в вашей нынешней жизни?

ТРЕВОЖНАЯ ПРИВЯЗАННОСТЬ

Некоторые люди с раной доверия, став взрослыми, замыкаются и изолируют себя, чтобы им больше никогда не причинили боль. Другие (как Махмуд) ведут себя иначе: они очень быстро привязываются к новому человеку, надеясь заполнить внутреннюю пустоту.

Возможно, вы знакомы с теорией привязанности. Впервые она была представлена миру в 1952 году британским психоаналитиком Джоном Боулби, а позже доработана Мэри Эйнсворт, специалистом по психологии развития. Эйнсворт провела знаменитое исследование под названием «Странная ситуация». Его задача – изучить реакцию детей на уход матери.

В комнате помещались мама с ребенком. Мама выходила, а затем возвращалась. Оценивались различные стили привязанности. Младенцы с надежной привязанностью быстро восстанавливали связь с матерью после ее возвращения, стремясь к близости и взаимодействию с ней. Но дети с тревожной привязанностью злились и расстраивались, когда мама возвращалась. Или вообще избегали ее. Исследование «Странная ситуация» стало эталоном для измерения надежной и тревожно-избегающей привязанности в отношениях. Мы продолжаем использовать его сегодня как основу для нашего понимания привязанности как в младенчестве, так и во взрослом возрасте.

Исследования показали, что люди, у которых был надежный тип привязанности в младенчестве, обычно остаются такими же и во взрослой жизни. Аналогично и с теми, у кого был тревожный тип. Когда отец Махмуда ушел из семьи, надежная привязанность была подорвана. Из-за внутреннего беспокойства Махмуд стал пытаться обезопасить себя, вступая в отношения в ускоренном темпе. Такая копинг-стратегия проста: сблизиться настолько быстро, чтобы доверие не могло быть нарушено. Если я смогу сохранить эти отношения, меня больше не бросят.

Поскольку Махмуд был симпатичным, его первые несколько свиданий с новой женщиной проходили хорошо. Взаимопонимание и связь были феноменальными. Но он слишком быстро шел дальше. Махмуд начинал говорить о совместной жизни, переезде, помолвке и женитьбе, а также о детях. Поначалу это звучало игриво и забавно, но затем он начинал давить. Это становилось невыносимым, и женщина отказывалась от дальнейших встреч. Так повторялось снова и снова. Махмуд печально сказал: «Я вижу, как это отталкивает людей, но просто ничего не могу с собой поделать». Он понимал, что его поведение отталкивало избранниц. Но не знал, в чем же причина.

– Вы пытаетесь заранее защититься, чтобы вас не бросили. Но на самом деле все наоборот – вас бросают чаще, – сказала я.

– Ого… Никогда не задумывался.

Кто-то избегает близости, боясь, что его бросят. Кто-то вступает в нее слишком быстро. Результат один: отсутствие подлинной связи. Отношения у Махмуда не складывались, потому что главная его цель – самозащита (чтобы его больше никогда не бросили). Это не лучший рецепт для создания подлинных взаимоотношений и их естественного развития. Махмуд бессознательно пытался вернуть то, что отец отнял у него много лет назад.

Вместо того чтобы торопить отношения, парню нужно было замедлиться, по-настоящему открыться, даже сделав себя уязвимым. Ему нужно было создать для себя возможность по-настоящему узнать девушку… и позволить этой девушке узнать себя.

Это всегда сопряжено с риском. Отношения – это не данность. Нет никакой гарантии, что отношения будут длиться вечно. Нет никакой гарантии, что партнер останется. Если в вашей жизни был человек, который бросил вас, когда вы надеялись, что он станет для вас гарантией безопасности, – это разрушительный опыт. Он делает почти невозможным для вас поверить, что в мире найдется человек, который не бросит.

Оставление отличается от разрыва отношений. Многим людям трудно увидеть это важное различие, особенно тем, у кого тревожный тип привязанности. Люди, у которых рана доверия связана с оставлением, считают, что нужно найти кого-то, кто никогда их не оставит. Обещай мне, что ты не уйдешь. Обещай мне, что останешься навсегда. Но разумеется, гарантий никаких нет. Отдельные люди могут пообещать это. Они могут произнести такие слова, но не избавят от страха, который несет с собой неисцеленная рана. Слова сами по себе не создают доверие.

Неисцеленная рана доверия может дестабилизировать ваши отношения. Она давит на потенциальных партнеров. Вас может бессознательно тянуть к ненадежным людям, к тем, кто как раз докажет, что ваши страхи верны. Это может вынудить вступать в связи, нарушающие вашу аутентичность. Или, наоборот, заставить избегать близости, чтобы сердце больше никогда не было разбито. Это трудно назвать полноценной жизнью. Когда ваши раны правят бал, невозможно обеспечить безопасность и доверие, которые вам так необходимы. Невозможно создать новые убеждения, новый опыт и исцелиться.

Такие стратегии заглушают боль, но мало способствуют исцелению. Доверие требует иного. Чтобы вы поверили в свою жизнестойкость и укрепляли свою проницательность. Чтобы поверили в свою способность адаптироваться и прийти в норму после опыта лжи, обмана и предательства. Извлекли из него урок. Стали мудрее, не становясь при этом жестче и не изолируясь от мира.

Исцеление

Научиться снова доверять себе и другим – непростое дело. У Анжелики хватило смелости попробовать это. Первый шаг – сказать парню о своей ране доверия. Второй шаг – почувствовать всю глубину обмана от семьи и то влияние, которое он оказал на нее. Все эти шаги были необходимы, чтобы у девушки появилась надежда прийти к повороту, где она могла бы сменить маршрут своего недоверия на новое направление.

Анжелика перестала «подозревать». Она решила делиться с парнем тем, что хотела это сделать, поскольку чувствовала себя неуверенной в чем-то. Просила внести ясность в беспокоящем ее вопросе или просто поддержку. Вместо того чтобы отслеживать его в приложении, она отправляла сообщение и спрашивала, где он. Так она училась доверять. В конце концов, он никогда не давал ей повода не дове- рять.

Как только мы выявили рану доверия Наташи, она постепенно поняла, что больше не нужно нести это бремя в одиночку. Она поделилась этим со мной, и от этого женщине стало немного легче. Вскоре после этого Наташа решила поделиться своим секретом с Клайдом. Это было непростое решение, которое само по себе говорило о высоком уровне доверия к Клайду. Наташа шла на риск. Она шагала в неизвестность. Чем больше кто-то знает о тебе, тем больше он может причинить тебе боли, верно? Этот вопрос вертелся у нее в голове несколько недель.

– Он будет знать мое самое уязвимое место, – сказала она.

– Это правда, – ответила я. – Мы не знаем, как Клайд поступит с этой информацией. Мы не знаем, как он отреагирует. Но тот факт, что какая-то часть вас готова поделиться с ним, важен. Эта часть верит в то, что Клайд сможет выдержать. Что он сможет уважать сказанное. Где-то внутри вы верите, что, поделившись с ним, улучшите отношения. Если бы вы не видели в этом никакой пользы, я не думаю, что пошли бы на это.

Эти слова попали в цель. Наташа наконец-то оправилась настолько, что перестала быть хранительницей тайны своего отца. Этот секрет сильно повлиял на ее жизнь и отношения. Она была готова освободиться от его оков. Разговор с Клайдом – шаг к восстановлению и укреплению доверия вместо попыток избежать боли и саботажа отношений.

Ей повезло с партнером, которому она была по-настоящему дорога. Когда она поделилась с Клайдом тайной, отношения стали крепче. Ей удалось заменить саботаж на общение и заручиться помощью Клайда в установлении доверия. Это было невероятно целительно для Наташи. Она начала менять историю, которую так долго рассказывала себе о мужчинах, о самых близких ей людях и о предательстве, которое случается в интимных отношениях. Наблюдать за таким процессом было очень отрадно.

Очевидно, что такая практика работает только тогда, когда у вас есть честный партнер или друг, который готов восстанавливать доверие вместе с вами. Практиковать это следует с тем, кого вы успели узнать на протяжении какого-то времени. Разумеется, вы можете быть и обмануты – теми, от кого меньше всего ожидаете.

Это правда. Те из нас, у кого есть рана доверия, могут всегда чувствовать, что доверять кому-то рискованно. На этот счет есть очень точная цитата из Эрнеста Хемингуэя: «Лучший способ узнать, можете ли вы доверять кому-то, – это довериться ему». Это не безрассудный поступок, а скорее осознанная практика проверки доверия: существует ли оно и можно ли его выстраивать.

Доверие требует, кроме прочего, чтобы вы верили в свою жизнестойкость и укрепляли свою проницательность. Оно просит вас поверить в собственную способность адаптироваться и прийти в норму после опыта лжи, обмана и предательства. Извлечь из этого урок. Стать мудрее, не становясь при этом жестче и не изолируясь от мира. Это намного проще сделать, когда вокруг есть сообщество, полное любви и поддержки, готовое помочь вам сориентиро- ваться.

Цель этой работы – не пытаться сделать так, чтобы вы позабыли о своей боли и эмоциях или просто не обращали внимания на обман и предательство. Нет. В работе мы изучаем, как с любовью и поддержкой пройти через трудные, порой ужасные вещи. Выполняя ее, вы сможете определять разницу между теми, кому можете доверять, и теми, кто доверия не заслуживает. Одновременно укрепляя собственное доверие к себе.

Я не знаю, есть ли способ уберечь себя от того, чтобы когда-либо быть обманутым, преданным, брошенным или введенным в заблуждение. Я верю, что вы можете свести к минимуму свою уязвимость ко всему этому, но не уверена, что сможете полностью обезопасить себя. Если вам уже причиняли боль раньше, вы сделаете все, что в ваших силах, чтобы избежать повторения той же боли. Но отказ от доверия не поможет снова научиться доверять.

Повторюсь, это очень тонкий момент. Отказ от доверия не поможет. Единственный способ, которым вы можете снова начать доверять, – доверять путем преднамеренных проб и ошибок.

Построение доверия – это акт открытости, который может показаться пугающим и болезненным. Трудно начать с доверия кому-то другому. Я часто говорю людям, работающим со мной, чтобы они в первую очередь сосредоточились на укреплении доверия к самим себе.

Ищите любые небольшие способы выполнения собственных обязательств перед самим собой. Например, ложитесь спать, когда вы себе обещали. Пейте достаточное количество воды. Побольше двигайтесь в дни, которые себе наметили. Посмотрите, сможете ли вы укрепить доверие к своему слову и принятым обязательствам, направив всю энергию на это.

Вы настроены на то, чтобы опробовать эту штуку – «доверься кому-нибудь, чтобы понять, можешь ли ты доверять»? Я бы хотела, чтобы вы подумали о том, чему вам легко доверять в этом человеке и чему труднее всего. Для наглядности можете составить список. Обратите внимание, знакомо ли вам то, чему труднее всего доверять, или нашли что-то новое. Как я уже говорила, это не бездумный метод проб и ошибок. Это делается сознательно. Работа требует, чтобы вы подключились к своей ране, поделились ею с человеком, который заслужил достаточно доверия, чтобы услышать о ней. Вам нужно впустить этого человека в свой внутренний мир сомнений, подозрений и скепти- цизма.

Вам хочется больше доверять человеку и тем самым даете ему понять, из-за чего вам трудно это делать. Если человек начнет насмехаться над вами, реагирует равнодушно или пренебрежительно, это верный показатель того, что практиковать с ним небезопасно. Кроме того, не стоит делиться с человеком, с которым только что познакомились. Вам нужен кто-то, чья забота о вас очевидна и ощущается уже на протяжении некоторого времени. Какой бы ни была ваша рана, попытки залечить ее с кем-то, кто нетерпим к вашей боли, не помогут вам в исцелении. Давайте попробуем немного вместе.

• Когда происходит ______, мне трудно доверять тебе, потому что

• Это напоминает мне о ______, и это заставляет меня чувствовать

• Мне бы помогло, если бы.

• Обязательство, которое я беру на себя, – это

Доверие выстраивается на базе первого случая доверия и дальнейшего ощущения безопасности в этом опыте. Доверие выстраивается благодаря смелости дать себе и другому возможность укрепить доверие вместе – в тех или иных поступках. Выстраивается, когда другой идет до конца, доказывая, что ему можно доверять. Доверие становится связанным с настоящим моментом, а не с результатом в будущем, о котором вы ничего не знаете. Утверждение «Пообещай мне, что ты никогда меня не бросишь» меняется на «Что я чувствую прямо сейчас?». Это не значит, что отношения никогда не закончатся. Вполне может быть, что вы вместе с человеком выстроите доверие, а затем каждый пойдет своей дорогой. Но самое главное – вы сможете пройти этот путь, сохранив умение доверять.

Доверие не так-то легко восстановить. Вы не сможете вернуть его в одночасье. Но его вполне возможно вновь выстроить для себя, в том числе вместе с другими.

Практика

Если рана доверия нашла в вас отклик, давайте поработем.

Устройтесь поудобней. Можете лечь или сесть на стул. Глаза можете закрыть или оставить открытыми. Убедитесь, что в выбранном вами пространстве вы одни и чувствуете себя в безопасности. Напоминаю, что, если вы переживаете травму или находитесь в процессе ее проработки, крайне важно быть предельно бережным по отношению к себе. Необходимо иметь кого-то, кто может направлять вас, поддерживать и создавать безопасное пространство, пока вы выполняете данное упражнение.

НАЗЫВАНИЕ. Вспомните, когда впервые засомневались в том, можете ли кому-то доверять. Когда доверие было утрачено впервые? Вы помните тот день? Где вы находились в тот момент? Кто был человек, вызвавший в вас это сомнение?

СВИДЕТЕЛЬСТВОВАНИЕ. Теперь сосредоточьтесь на себе в том возрасте. Приблизьтесь к более молодой версии себя, которая пережила предательство, обман или оставление. Попробуйте посмотреть на себя, словно это фильм о вас. Обратите внимание на чувства, которые испытывали в тот момент предательства и обмана в прошлом. Обратите внимание, каково это – когда вам лгут. Обратите внимание, каково это было узнать, что один из родителей ушел. Обратите внимание на выражение своего лица и любые изменения в языке вашего тела, когда начинают проявляться печаль или недоверие. Проявите сочувствие по отношению к этому маленькому ребенку – к юному себе.

ГОРЕВАНИЕ. Здесь вы можете испытывать сильные эмоции. Можете ли позволить им проявиться? Возможно, вы уже вновь переживаете то, каково это было для вас тогда, все эти годы назад. Ваше сердце может разрываться от сочувствия к юному (юной) себе, которому (которой) пришлось выстрадать рану доверия. Не сдерживайте своего сочувствия. Обратите внимание на то, что вы хотите предложить своему юному «я» в этот момент. Что ему (ей) нужно? Вы хотите обнять его (ее)? Хотите сказать, что вам очень жаль за все пережитое? Хотите взять его (ее) на руки и сказать, что все будет хорошо? Что вы чувствуете себя обязанным (обязанной) сделать? Просто отметьте для себя.

Оставайтесь в этом состоянии, пока вам комфортно. Если глаза закрыты, немного подождите, прежде чем снова открыть их. С закрытыми глазами слегка пошевелите пальцами рук и ног. Можете размять шею. Можете положить руки на сердце или на живот. Можете осознанно подышать. Подумайте о том, что увидите, когда откроете глаза. Вы помните, где находитесь? Очень медленно откройте глаза. Не торопитесь.

Вспоминайте это столько раз, сколько вам нужно или сколько вы захотите. Вы можете делать это каждый день в течение недели. Или можете выполнить упражнение один раз и вернуться к нему в следующем году. Или через пять лет.

Я горжусь вами.

ПОВОРОТ. Осознайте, как проявляется ваша рана доверия сегодня. Какими способами? В каких отношениях? Закончите предложение.

Если бы я позволил (позволила) себе полностью доверять людям, если бы не боялся (не боялась) быть собой, то в моей жизни изменилось бы следующее:

На этой неделе я бы хотела, чтобы вы отмечали для себя возможности заменить старый путь реагирования на новый.

ПИСЬМО СВОЕЙ РАНЕ

Вот последнее упражнение из практик по исцелению раны доверия. Это еще один эффективный метод. В письме вы можете полностью выразить себя. Кроме того – выразить словами то, что хотите вернуть себе. Если у вас есть рана доверия, я настоятельно рекомендую найти время для этого упражнения.

Напишите письмо своей ране доверия (да, это письмо будет начинаться словами «Дорогая рана доверия!»). В этом письме должно быть сочувствие к вашей ране. В нем может быть и благодарность тем способам, к которым вы прибегали, чтобы справиться с ней. Но напишите еще и другое: что именно вы хотели бы вернуть для себя? Что она должна узнать о вас? Что она должна узнать о том, где вы сейчас находитесь в жизни? За что вы хотите отвечать сами, вместо того чтобы позволить ей главенствовать? Обращайтесь непосредственно к ней. Говорите с ней. Устанавливайте с ней более тесные отношения. Исцеление раны доверия, кроме прочего, требует, чтобы сама рана доверяла вам. Дайте ей понять, что она может вам доверять.

Еще раз напомню, что это не разовая практика. Возможно, вам потребуется возвращаться к этому письму снова и снова. Вы можете написать много писем своей ране доверия. А сейчас – просто начните.

7

Рана безопасности

В детстве мы полагаемся на своих родителей и опекунов в плане безопасности. Наши родители должны защищать и уважать нас, устанавливать и поддерживать правила и границы для обеспечения нашей безопасности. Но, как мы знаем, взрослые не всегда понимают и выполняют все это. Иногда именно они не замечают соответствующих сигналов, причиняют вред или безрассудно относятся к нашей жизни, подвергая нас опасности.

Нет никаких гарантий, что с самого начала вашей жизни к вам будут относиться бережно и защищать от опасностей и вреда. Это должно быть вашим опытом. Вы должны быть в безопасности в своей семье. Ваш дом должен быть местом, куда вы можете прийти в поисках комфорта, безопасности, покоя, стабильности и предсказуемости. Дом должен быть тем местом, куда вы приходите, чтобы уединиться, когда мир вокруг вас суров, пугает и угрожает вам. (Я редко использую слово «должен», но сейчас, по-моему, самое время его употребить.)

Конечно, ваши родители не могут защитить вас от всего и всех в окружающем мире. Но когда они жестоки, небрежны, склонны к эксплуатации, властны, безрассудны или эмоционально незрелы, то легко получить травму безопасности. Вы знаете поговорку «Дом там, где сердце ваше»? К сожалению, дом – это отнюдь не то место, куда хочет вернуться каждый. Иногда дом – место, где царит непредсказуемость. Иногда дом – место, где царит хаос. И иногда дом – то место, где происходит насилие.

Причины раны

Разговор о безопасности невозможен без разговора о жестоком обращении. Я говорю об этом заранее, так как хочу, чтобы вы внимательно отнеслись к себе и своему состоянию, читая данную главу. Чтение может спровоцировать эмоции, с которыми непросто справиться. Я прошу вас быть внимательными к себе.

ЖЕСТОКОЕ ОБРАЩЕНИЕ

Жестокое обращение – угроза безопасности. Все просто. Когда насилие происходит в вашем доме или близкие не препятствуют этому, вы переживаете серьезное предательство со стороны вашей семьи, а также потерю доверия к ней. Как метко выразился профессор и активист Белл Хукс в книге «Все о любви» (АСТ, 2021): «Жестокое обращение и пренебрежение сводят на нет любовь. Забота и поддержка, противоположные насилию и унижению, являются основой любви. То, что насилие происходит в первую очередь, говорит о несостоятельности практики любви». Любовь и жестокое обращение не могут существовать одновременно.

Далее мы рассмотрим жестокое обращение через призму семейных систем. Однако подобное может происходить прямо сейчас в вашей взрослой жизни. Ниже я опишу различные виды жестокого обращения, с которыми вы могли столкнуться в детстве. Пожалуйста, берегите себя.

Жестокое обращение – модель поведения, используемая одним человеком для получения и поддержания власти и контроля над другим. Существует шесть видов жестокого обращения: физическое насилие, сексуальное насилие, словесное (эмоциональное), ментальное (психологическое), финансовое (экономическое) и культурное (расовое) насилие, куда также входит и насилие над идентичностью. Все формы жестокого обращения используют власть и контроль одного человека над другим. Дети очень восприимчивы к жестокому обращению, с учетом динамики власти и контроля, изначально заложенной в отношениях взрослого и ребенка.

Вы, вероятно, уже знаете, что представляет собой большинство из этих видов жестокого обращения. Но я думаю, что полезно рассмотреть их подробнее.

Физическое насилие угрожает физической безопасности ребенка. Возможно, вы наблюдали, как один из ваших родителей физически издевался над другим или над одним из ваших братьев или сестер. Вы чувствовали себя беспомощным, напуганным, лишенным безопасности. Возможно, вы сами стали объектом физического насилия, объектом приложения родительского гнева и реактивности. Может быть, они швыряли в вас чем попало, били кулаками, пинали или душили вас. Есть множество душераздирающих историй о детях, со страхом ожидавших жестоких действий. У меня были клиенты, которые рассказывали, как родители тушили о них свои сигареты или бросали в голову тяжелые предметы. Один клиент даже рассказал мне, что отец в качестве наказания заставлял его брата, страдающего церебральным параличом, запрыгивать на диван и слезать с него.

Физическое насилие бывает при отсутствии физического контакта. Например, когда кто-то гонится, даже если не может поймать, или когда родитель встает в дверях спальни, чтобы ребенок не мог выйти из нее. Вы могли физически испугаться за свою безопасность или оказаться в ловушке в своем физическом пространстве.

Сексуальное насилие угрожает сексуальной безопасности ребенка. Примерно каждый десятый ребенок подвергается сексуальному насилию до того, как ему исполнится восемнадцать. Но поскольку о сексуальном насилии в детстве часто не рассказывают, мы знаем, что цифры могут быть более пугающими. Возможно, вы подверглись сексуальному насилию со стороны кого-то, живущего в вашем доме, например родителя, отчима, брата, сестры. Возможно, ваш обидчик угрожал причинить боль вам или тому, кого вы любите, заставляя держать что-то в тайне. Возможно, он убедил вас, что вы заслуживаете происходящего. Возможно, сказал вам, что его действия – это норма. Возможно, вы испугались или почувствовали замешательство, осознавая ненормальность, но тем не менее испытали сексуальное удовольствие. У меня были клиенты, которые рассказывали мне, как некомфортно им было сталкиваться с порнографией в таком раннем возрасте. Или когда отчим разговаривал с ними о сексе, когда никого другого не было рядом. Бывают также бесконтактные сексуальные акты между взрослым и несовершеннолетним или между несовершеннолетними, когда один несовершеннолетний проявляет власть и контроль над другим.

Вербальное и эмоциональное насилие – это любая словесная или эмоциональная попытка напугать, унизить, контролировать или изолировать вас. Я уже писала о словах, которые ранят. Словесное и эмоциональное насилие может проявляться в придирках, критике черт характера, оскорблении вашей внешности, принижении ваших достижений, публичных выговорах или покровительственном отношении. Слова ранят глубоко. Один из клиентов рассказал, как отчим (тренер детской хоккейной команды) постоянно выговаривал мальчику перед всеми, каким «ужасным» игроком он был. Однажды на глазах у всех он сказал: «Твоя мать совершила ошибку, забеременев от твоего отца. Она должна была заставить его вынуть вовремя». Этот комментарий был откровенно оскорбительным и унижающим достоинство как моего клиента, так и его матери.

Ментальное и психологическое насилие подпадает под категорию эмоционального насилия, но здесь намного больше нюансов. Насильники используют психологическое насилие, чтобы контролировать и очернять своих жертв. Возможно, родитель неоднократно угрожал причинить вред вам, себе или кому-то еще. Возможно, вас обвиняли во всем, что шло не так. Возможно, угрожали бросить вас, если будете плохо себя вести, долго молчали и игнорировали. Или заставляли сходить с ума, передвигая или пряча вещи, которые вам были нужны для учебы или ухода за собой. Одна клиентка рассказала, что когда ее отец сердился, то брал школьные тетрадки и грозился их порвать. Он брал ее любимую одежду и угрожал испортить у нее на глазах, если она не сделает то, что он сказал.

Финансовое и экономическое насилие – это попытка контролировать жертву с помощью денег. Хотя можно подумать, что данный вид насилия обычно в ходу среди взрослых, оно бывает между родителями и детьми. Возможно, родители лишали вас возможности распоряжаться деньгами, которые вы получали в качестве подарков и копили. Возможно, они наказывали за то, что вы тратили их. Или даже эксплуатировали ради денег.

Культурное (расовое) насилие и насилие над идентичностью происходит, когда насильник использует аспекты вашей культуры, расы и идентичности, чтобы причинять вам боль и страдание, а также контролировать вас. Это бывает в семье, где есть различия в культуре и расе, в динамике приемных родителей или в динамике воспитания. Возможно, в детстве вы слышали оскорбления на культурной или расовой почве. Возможно, вы соблюдали определенные правила питания или одежды из-за своей веры, а вас высмеивали или отказывали в том, что было необходимо для соблюдения обычаев. Клиентка из Индии рассказала, как после развода родителей ее мать повторно вышла замуж за белого мужчину. Он часто делал замечания по поводу растительности на руках и лице девочки. Он подшучивал и говорил, что ей лучше побриться, потому что иначе в школе могут принять ее за животное. Это было отвратительно и унизительно.

Есть еще две формы жестокого обращения, которые я хочу отметить: пренебрежение и эксплуатация. К пренебрежению относится отсутствие надлежащего питания, одежды, крова, медицинской помощи и надзора. Пренебрежение может быть как активным (с сознательным намерением), так и пассивным (без сознательного намерения). Родители могут не позаботиться о ваших медицинских, гигиенических потребностях или питании. Например, оставить вас дома без надлежащего обеспечения или присмотра. Или же они игнорировали вас, когда вы пришли к ним с эмоциональной или физической проблемой, вызвав тем самым стресс и страдания.

Эксплуатация ребенка – это действие, при котором ребенок используется в качестве трудового ресурса или для получения прибыли, сексуального удовлетворения или какой-либо другой личной или финансовой выгоды. Ребенку обычно дают что-то взамен. Например, подарки, деньги, наркотики, привязанность или статус. Ребенка могут использовать для занятий проституцией или для хранения, продажи или транспортировки наркотиков.

Остановимся. Сделаем глубокий вдох. Это тяжелая тема. Если вы пережили что-либо из вышеперечисленного, я советую обратиться к лицензированному психотерапевту. Он поможет исцелить раны, связанные с жестоким обращением. Неважно, осознали ли вы проблемы прямо сейчас или знаете о них давно.

БЕЗОТВЕТСТВЕННОСТЬ

У некоторых рана безопасности возникает тогда, когда родители безответственны. Это означает, что взрослые знают или должны знать, что их поведение, поступки, решения и выбор, скорее всего, причинят вред ребенку, но игнорируют риск. Например, пьяные родители везут ребенка на машине или берут с собой в сомнительную компанию. Безответственными можно назвать родителей, чья зависимость подвергает риску их детей. Например, они оставляют включенной духовку, поскольку сами «отключились» под воздействием алкоголя или психотропных веществ, или же оставляют препараты без присмотра. Безответственность заставляет ребенка чувствовать себя лишенным безопасности, незащищенным и уязвимым для вреда.

Амир пришел на терапию, поскольку его траты вышли из-под контроля. Он рассказал, что постоянно покупал дизайнерскую одежду и обувь, тратил деньги на поездки и отели, наслаждаясь всякой роскошью, какую только мог подарить себе и друзьям. Он много зарабатывал, но признался мне, что тратил все до последнего доллара. Его смущало, что в сорок девять лет у него не было сбережений.

– Просто ноль. Никаких. Деньги приходят и уходят. Я поддерживаю имидж за счет постоянных трат. Люди думают, что я богат, но это неправда. Зарабатываю кучу денег, а потом трачу, словно это моя вторая работа. Я жалок.

Амир был сыт по горло самим собой. Он тратил уже долго. Парень работал в хорошем месте уже почти двадцать лет, но не обрел финансовой мудрости. У него не было никаких активов, и даже начали накапливаться кое-какие долги.

– Мне нужна ваша помощь. Почему я это делаю? – спрашивал он.

Это был не тот случай, когда кто-то просто сводил концы с концами и жил от зарплаты до зарплаты.

Амир был финансово обеспеченным человеком, который создавал для себя пугающее и неоправданно стрессовое будущее. Он игнорировал многочисленные риски, связанные с тратой всего, что зарабатывал. Безрассудное поведение. Я решила узнать, нет ли у парня раны безапосности.

Когда мы окунулись в его детство, Амир поделился со мной, что его отец быстро впадал в ярость. Когда я спросила, когда и как это проявлялось, он сказал, что так всегда случалось, когда папа возил его куда-нибудь.

– Все думали, что папа был эдаким нежным великаном. Но когда мы были вдвоем в машине, он приходил в ярость и гнал, как сумасшедший. 130–140 километров в час. Потом резко жал на тормоза. И опять несся. Я умолял его остановиться. Я плакал и говорил, что мне страшно. Но это никак на него не влияло. Он и хотел меня напугать, чтобы я боялся за свою жизнь. Ему нравилось чувствовать, что он хозяин положения. Я никогда не понимал почему. Он забирал меня из школы каждый день, потому что мама не водила машину. И когда злился, гонял. Ему даже необязательно было злиться именно на меня. Он мог злиться на маму, на соседа, на своего брата. Неважно на кого.

Амир тяжело дышал. Ему было неприятно вспоминать об этом, но было еще что сказать.

– Почему моя жизнь не имела для него значения? – воскликнул он. – Почему он не задумывался, что может причинить мне боль и даже убить?

Рана безопасности Амира появилась в результате безответственности его отца по отношению к нему. Аналогичные примеры – когда чьи-то родители оставляли заряженный пистолет там, где дети могли до него дотянуться. Продолжая работать со мной, Амир начал понимать, как переносит безрассудство отца в собственную жизнь. Просто это было замаскировано. Амир пришел к выводу, что его жизнь не имеет значения ни для отца, ни для мамы, поскольку они никогда не принимали в расчет его интересы. Если это не имеет значения для них, то почему это должно иметь значение для меня?

Амир начал жить безудержно и безрассудно. В двадцать с небольшим ему нравилось подвергать себя физическому риску – заниматься экстремальными видами спорта, устраивать шумные вечеринки. Он оправдывал это, называя себя адреналиновым наркоманом. Став старше, он нашел новый способ жить на грани: финансовая безответственность. Но все это время неизменным оставалась скрытая идея: твоя безопасность не имеет значения. Амир не знал, как заботиться о себе. Он не знал, как дать себе понять, что его жизнь, его благополучие, его нынешняя и будущая безопасность – приоритетны.

Нелегко сделать поворот в сторону безопасности, когда прошлое «говорило», что ваша безопасность не приоритетна. Это особенно трудно, когда изначальная травма безопасности нанесена родителями.

Вспомните свое детство. Был ли кто-то в вашей семье безответственен к вам?

• Человек, который халатно относился к моей жизни, – это

• Об этом опыте я помню, что

• Сегодня это влияет на меня тем, что

ДИССОЦИАЦИЯ

Диссоциация – ментальный процесс, при котором происходит отключение от собственного тела и мыслей. Диссоциация часто описывается как переживание, при котором человек полностью отделяется от самого себя. Его разум как будто переносится в другое место, хотя его тело все еще находится перед вами. Есть разные виды такого опыта, но обычно при нем человек отделен сам от себя.

Доктор Бессел ван дер Колк, эксперт по вопросам травмы и автор книги «Тело помнит все» (БОМБОРА, 2022), объясняет диссоциацию как процесс «одновременного знания и незнания». Она может произойти в ответ на непроработанную травму. Если вы когда-либо сталкивались с кем-то в диссоциированном состоянии, вы знаете, насколько страшным может быть этот опыт. Особенно для ребенка, который, скорее всего, не понимает, что происходит.

Ребенку может стать тревожно, когда он видит, каким отрешенным кажется его родитель. Он может испытывать страх из-за того, почему родитель не может вспомнить важные детали. Он может чувствовать физическую опасность, если родитель становится диссоциированным во время разговора, за рулем или во время приготовления пищи.

Мой клиент Тони жаловался на то, что ему трудно сходиться с людьми. Всю свою сознательную жизнь он был одинок и не любил ходить на свидания. Его друзья уговаривали обратиться к психотерапевту, чтобы выяснить причину. После нескольких сеансов Тони рассказал, что его отец стал проявлять физическое насилие по отношению к его матери. Жестокое обращение началось, когда Тони было около девяти лет. Случалось это часто. Хотя Тони никогда этого не видел вживую, но он наблюдал, как мать постепенно превратилась в бледное подобие самой себя.

– Это было так, как будто физически она была там, но ее не было. Как будто она была где-то вдалеке, и вернуть ее было невозможно. Она была лучшей матерью, о которой я когда-либо мог мечтать, до всего этого.

Тони было страшно наблюдать, как она медленно деградирует. Тони никогда не чувствовал себя в безопасности в этом доме и боялся, что однажды отец набросится и на него.

Мальчик умолял отца остановиться, но лишь став достаточно большим и сильным, чтобы противостоять ему, он смог положить этому конец. «Я просто однажды вырубил его, и он больше никогда к ней не прикасался».

Тони был рад, что насилие прекратилось, но это не вернуло его маму. Она осталась лишь оболочкой самой себя. Сокрушительная потеря. Парень по-настоящему нуждался в ней и был зол на отца. Тот не только лишил женщину прежней индивидуальности, но и лишил сына матери, которая когда-то так любила его и так заботилась о нем.

Тони боялся, что утрата любви и связи в отношениях неизбежна. Отношения для него были тем пространством, где человек не мог чувствовать себя в безопасности, где люди теряли связь со своей личностью и психологически исчезали. Вместо того чтобы вновь подвергнуться риску невыносимой боли, он решил полностью отказаться от свиданий и любви. Тони боялся терять людей. Он боялся, что его полюбят, а потом у него это отберут. Жить так было бы слишком тяжело, поэтому он спрятался от любви. Это стало для нас мощной отправной точкой. Тони начал свою работу по исцелению раны безопасности, возвращая себе чувство безопасности и создавая место для любви в своей жизни.

Вспомните свое детство. Был ли в вашей семье человек, который хотя бы иногда был в состоянии диссоциации? Как этот опыт повлиял на ваше чувство безопасности?

• Человеком с диссоциацией был (была)

• Об этом опыте я помню, что

• Меня в этом пугало

• Сегодня на меня это влияет тем, что

ПУГАЮЩИЕ СИТУАЦИИ

Многие раны безопасности возникают в результате жестокого обращения. Родители, отчимы (мачехи), опекуны, другие взрослые, старшие братья или сестры могут проявлять властность, доминирование, безответственность или жестокое обращение как очевидными, так и неочевидными способами. Но рана безопасности может сформироваться, даже когда в семье не было властности, контроля, халатности, пренебрежения или эксплуатации.

Иногда отсутствие безопасности чувствуется даже тогда, когда родители стараются изо всех сил для своего ребенка. Например, если денег постоянно не хватает, о чем ребенок очень хорошо осведомлен. При этом можно закрывать основные потребности сына или дочери, но они все равно будут беспокоиться о благополучии взрослых. Дети разведенных родителей (оба достойно заботятся о ребенке) все еще могут бояться сказать, что они хорошо провели время с другим родителем на выходных. Иногда отсутствие безопасности возникает из-за того, что происходит ужасное. Например, потеря родителя. В итоге ребенку страшно, что могут сбыться и другие наихудшие сценарии (что другой родитель тоже может умереть).

Приведенные выше примеры – это сценарии, в которых отсутствуют проявления власти или контроля. Родители ничего не пытаются добиться от своих детей. Родители могут все делать правильно. И тем не менее рана безопасности возникает.

Рана безопасности возникла у Алии однажды вечером, когда ей было девять лет. Родители ушли в гости, оставив на попечение бабушки, а у той случился обширный инсульт. Алия рассказала, как держала ее голову, пытаясь стабилизировать состояние, позвонила в 911 и помогала прибывшим медикам. Бабушка выздоровела, но это событие настолько шокировало девочку, что она больше никогда и ни за что не соглашалась оставаться дома одна.

Став взрослой, Алия успешно избегала одиночества. У нее были постоянные партнеры. Она не гордилась таким поведением, но когда отношения заканчивались с одним парнем, она тут же начинала их с другим (всегда был «запасной вариант»). Несмотря на внушительное число парней, Алия сказала, что на самом деле никогда ни к кому не была по-настоящему привязана. Она признала, что ее поведение было для нее самой источником глубокого стыда. Вопрос заключался в том, почему она все равно так жила.

Работая со мной, Алия начала понимать, как рана безопасности (из-за пугающей ситуации с бабушкой) привела к тому, что ей стало важнее «совместное проживание», а не полноценная связь. Рана подталкивала к отношениям, в которых то, чего она могла бы желать или искать в партнере, не имело значения. Девушке важно было лишь быстрое «заключение сделки» и немедленный переход к совместной жизни. Она никогда даже не задумывалась о том, что для нее важно в партнерстве. Алия ставалась в отношениях, которые могли не устраивать ее. Лишь для того, чтобы не жить в одиночестве.

Я помню, как она удивилась, когда мы сложили все части головоломки. В момент озарения для нее все изменилось. Этот паттерн был связан вовсе не с принятием опрометчивых решений. На самом деле поведение было попыткой обеспечить себе безопасность. Если у нее был «хоть какой-то парень», она не рисковала остаться одной в пугающей ситуации (подобно той, что случилась с ее бабушкой). Ее самокритика сменилась состраданием к себе… и ростом самоконтроля.

Вам когда-нибудь приходилось сталкиваться с отсутствием безопасности в детстве? Что произошло, когда никто не был виноват, но вы все равно почувствовали себя в опасности?

• То, чего я боялся (боялась) в детстве и в чем никто не был виноват, – это

• Это повлияло на меня в последующей жизни тем, что

• Мне это сейчас мешает тем, что

Как маскируем

Жизнь в обстановке, где не хватало безопасности, изменила вас. Однако привычная реакция необязательно должна влиять на вашу жизнь сегодня.

Конечно, это пугающий мир. Не все, кого вы встречаете на своем пути, безопасны. Но часть вашей работы – в том, чтобы уметь чувствовать разницу между теми, кто представляет угрозу, и теми, кто ничем не угрожает. Это та мышца, которую вам необходимо тренировать. Я знаю, что есть люди, которые действительно причиняют боль. Но есть также люди, которые хотят быть для вас надежным убежищем. Я понимаю, что трудно вновь доверять. Но давайте посмотрим, как начать с небольших шагов в этом направлении.

СТРАХ

Немало детей живут в страхе. Кто-то живет в страхе за свою физическую безопасность, а кто-то – в страхе разочаровать своих родителей. Кто-то беспокоится о том, что может получить выговор, поделившись эмоциями со взрослым, или что подвергнется насмешкам и позору, установив свои границы. Если в семье нет безопасности, то дети боятся, что их осудят, пристыдят, высмеют и отвергнут.

Это может многое прояснить для вас. Возможно, вы уже задумывались о своей жизни в страхе, когда росли. Но когда я познакомилась с Мияко и Джином, никто в этой паре не знал, что стоит изучить свои изначальные раны.

Мияко и Джину было за тридцать. Они были вместе уже четыре года. Мияко страстно желала помолвки. Джина выводило из себя то, что он воспринимал это как ультиматумы Мияко. Но у меня возникло ощущение, что ее требования, наоборот, подталкивали его в противоположном направлении. Мияко не рассматривала свои требования как ультиматумы. Она рассматривала их как установление границ. Они хотели детей. Они любили друг друга, и у них были схожие взгляды на жизнь. Но Мияко чувствовала, что ей придется распоряжаться своей жизнью самостоятельно, если Джин так и не женится на ней.

Вскоре я узнала, что Мияко периодически, в течение года, сообщала Джину о своем «ультиматуме» (границе). В этом году она устанавливала пять крайних сроков: День святого Валентина, ее день рождения, его день рождения, их поездка в Париж, где она мечтала, чтобы ей сделали предложение перед Эйфелевой башней, и День благодарения. Наступал тот день, но Джин не предлагал свою руку и сердце. Мияко это убивало. Она собирала вещи и уезжала погостить к подруге на несколько дней. Потом искала новое жилье и заводила разговор о расставании с парнем. В конечном итоге всегда возвращалась, чтоб попробовать еще раз. «В последний», обещала она себе.

Я узнала, что примерно за год до сеансов Мияко потеряла работу. Она поделилась, как тяжело ей пришлось. Это была работа мечты. Девушку уволили, потому что она не оправдала ожиданий, которые возлагала на нее компания. Это стало сокрушительным ударом для Мияко. Она была так смущена этим, что скрывала от всех, кроме Джина. Мияко жаловалась Джину каждую ночь, когда он возвращался с работы. Почти каждую ночь ей нужно было, чтобы он подбадривал ее и вселял уверенность. Но новую работу она так и не искала.

– Как это влияло на тебя, Джин? – спросила я.

– Я рад поддержать ее. У всех бывают трудности, но это случилось уже давно. Как долго она собирается не работать? Как долго притворяться? Кроме того, мне неловко, когда и я делаю вид, что она все еще там работает.

Мияко тут же среагировала:

– Так вот почему ты не хочешь жениться на мне? Так вот почему ты избегаешь помолвки?

Джин не смог ответить, но понимал, что еще не совсем уверен по поводу брака. Он переживал из-за ее ситуации на работе и в конце концов признался, что не спешит возвращаться домой по вечерам.

– Это просто невыносимо – приходить домой и каждый вечер слушать одно и то же. Я понимаю, тебе трудно, но ты ничего не предпринимаешь. Ты просто хочешь, чтобы я утешал тебя, а я уже устал. И появились некоторые опасения.

Мне было ясно, что Джин реагировал на внезапную роль эмоциональной опоры. Я расспросила парня о его родителях. Он осторожно ответил, что они уважали друг друга, но не были влюблены. Родители просто сосуществовали, не требуя друг от друга многого, при этом хорошо заботились о Джине и его сестре. Затем я попросила рассказать о маме.

– Она была тихой женщиной, очень трудолюбивой, она привила мне хорошую трудовую этику.

Мияко осторожно вмешалась:

– Ты можешь рассказать ей о самоубийстве, Джин?

Я сидела с ними молча, пока Джин решал, готов ли он поделиться слишком личным.

Джин поднял на меня глаза. Ему нужно было найти хоть какую-то поддержку в моем лице. Я улыбнулась и кивнула, давая понять, что готова принять все, чем он хотел бы поделиться.

– Мне было тринадцать, когда я впервые услышал, как мама пригрозила покончить с собой. Она действительно была недовольна своей жизнью и отношениями, сложившимися с моим отцом. Когда я стал подростком, она вдруг начала делиться со мной вещами, которые я считал неуместными. Наверное, она думала, что раз я уже не ребенок, то можно сваливать на меня все это, думая, что справлюсь.

Он замолчал и несколько минут собирался с мыслями.

– Так что, да, она часто угрожала покончить с собой. Каждые несколько недель. И это были не просто слова, произнесенные в сердцах. Когда она была расстроенна, то делилась этим со мной и прощалась. И тогда мне приходилось плакать, визжать, умолять и оставаться с ней, чтобы убедиться: она ничего не сделает. И она ни разу даже не пыталась. Но постоянно угрожала долгие годы.

Мияко крепче сжала руку Джина. Он опустил голову и заплакал.

– Тебе было очень страшно, Джин. Просто очень страшно. Постоянно боялся за жизнь матери. Тяжело быть ее «спасателем» каждый раз.

Он кивнул.

Дом не был для Джина безопасным местом. Это была среда, которая заставляла его брать на себя неподобающую роль эмоционального опекуна матери. Он должен был постоянно находиться в состоянии повышенной готовности. Быть доступным всякий раз, когда она в нем нуждалась. Если вы когда-нибудь были свидетелем того, как кто-то, кого вы любите, живет с огромной болью, вы знаете, как ужасно наблюдать это. Джин очень любил свою маму и хотел, чтобы с ней все было в порядке. Но это была та роль, в которой он никогда не должен был оказаться. Ребенок постоянно жил в страхе. Никто не знал, что это происходит, а он был слишком напуган и смущен, чтобы поделиться этим с кем-либо еще.

Какое-то время мы сидели молча. Затем признали и свидетельствовали болезненные чувства, которые вскрылись в этой комнате, и наметили то, что понадобится Джину, когда они покинут сессию. Джин только что назвал свою рану безопасности. Он начинал понимать, что не чувствовал себя безопасно в собственном доме. Он не мог доверить своему отцу вмешаться и взять на себя какую-то долю ответственности. Он не доверял своей матери в том, что она может получить необходимую помощь и поддержку где-то еще. Неоднократные угрозы породили в Джине глубокий страх, что его мать причинит себе вред и на него ляжет личная ответственность за то, что не смог остановить ее. Пережитое Джином – разновидность жестокого обращения. Но парень никогда полностью не осознавал этого. Именно здесь и скрывалась причина того, почему он так откладывал свадьбу с Мияко.

Мияко и мама Джина были разными, но у них было кое-что общее. Джин боялся, что ему придется стать единственной эмоциональной поддержкой в жизни Мияко точно так же, как это было с мамой. Он переживал, что Мияко не получала иной помощи и поддержки, в которых нуждалась, чтобы пережить это трудное время. Такая ситуация была ему слишком хорошо знакома.

Когда обстановка в вашем доме требует, чтобы вы постоянно были начеку ради себя или ради другого, почти невозможно чувствовать себя в безопасности. Вам будет трудно испытывать легкость, покой, радость или удовольствие. Вместо этого вы находитесь либо в режиме ожидания, либо в режиме защиты. Ни то ни другое не позволяет вам отдохнуть, восстановиться, расслабиться или почувствовать себя свободным. Вы всегда находитесь в состоянии повышенной готовности, ожидая следующей угрозы. Сигналом тревоги может послужить открытая банка пива или уход вашей мамы на ночную смену, когда вы остаетесь дома наедине с жестоким отчимом. Сигналом могут послужить крики, которые вы услышали внизу. Или очень характерное поднятие бровей на лице отца. Какой триггер превращал ваш дом из безопасного в опасный?

Дом должен быть местом, где вы можете отдохнуть. Местом, где вы можете снять броню, перегруппироваться и восстановиться. Но для очень многих дом – это не место отдыха. К сожалению, для большинства детей или взрослых с ранами безопасности дом – пространство, где они чувствовали или чувствуют себя напуганными и одино- кими.

ЗАМКНУТОСТЬ

Угрозы, гнев, необоснованные обвинения, резкие комментарии и вызывающие тревогу переживания – это то, что делает домашнюю обстановку для многих детей угрожающей и некомфортной.

Возможно, кто-то из родителей постоянно отпускал замечания по поводу вашей внешности, заставлял чувствовать себя настолько некомфортно, что вы начали носить мешковатую одежду, закрывающую все тело. Возможно, ваши родители постоянно ссорились, и эти крики и шум отнюдь не способствовали вашему чувству безопасности. Или, может быть, это было постоянное состояние паники матери или отца, заставлявшее вас чувствовать, что вот-вот произойдет нечто ужасное.

Такие переживания лишают возможности чувствовать, самовыражаться и проявлять эмоции. Ожидаемая реакция – просто замкнуться, вместо того чтобы открыться боли, которая внутри.

Я помню, как мы начали терапию с Элли. Она села на диван и сказала: «Пора».

– Пора для чего? – спросила я.

– Мне нужно научиться говорить людям о том, что я чувствую. Это тяжело для меня. Если не научусь, никогда не смогу удержать партнера.

Элли – двадцатипятилетняя молодая специалистка из Нью-Йорка. Ее парень только что расстался с ней. Девушка призналась, что никогда в жизни ни с кем не расставалась по собственной инициативе.

– Люди всегда бросают меня. И всегда говорят: потому что я недостаточно открыта.

Я видела, что Элли была раздосадована. Она соглашалась с отзывами своих бывших, но ей это не нравилось.

– Что в этих отзывах вызывает дискомфорт? – спросила я.

– Сигналы, что я должна стать открытой, верно? Если люди бросают меня, потому что я не открываю им себя, тогда, наверное, мне нужно начать.

– Это правда, – сказала я. – Но не нужно делать это насильно. Давайте разберемся, почему открытость настолько тяжела для вас.

Сопротивление Элли было индикатором. Это был намек на то, что где-то здесь прячется рана, и нам нужно рискнуть и приблизиться к ней вместе.

– О чем вы думаете в первую очередь, когда я произношу «быть открытой»? – спросила я.

– Делиться чем-то? – неуверенно ответила она.

– Отлично, – сказала я. – Итак, не могли бы вы рассказать мне о том, как вы делились, когда росли в своей семье?

Элли поделилась со мной, что открытость – это небезопасно. Даже несмотря на одинаковые жалобы от бывших, ей все еще было трудно преодолеть ту часть себя, которая не хотела открываться. Замкнутость и нежелание делиться защищали ее от чего-то, хотя сами по себе были небезопасными – вели к разрыву отношений. Чем бы это «что-то» ни было, оно было более важным и могущественным, чем поддержание отношений. Режим защиты работал в полную силу. Я знала, что на это должна была быть веская причина.

В конце концов Элли поделилась со мной весьма печальной историей.

– Я помню, что все это началось, когда мне было двенадцать или тринадцать лет. Когда мы все вместе садились ужинать – мама, папа и я – папа обычно спрашивал, как дела в школе или как у меня дела вообще. И вот однажды, когда я начала говорить, мне показалось, что у мамы случился какой-то психический срыв. Она накричала на меня и сказала: «Прекрати флиртовать с моим мужем!» Затем вскочила из-за стола и выбежала из комнаты. Мы с папой уставились друг на друга, не понимая, что произошло. Это казалось нереальным. Я знаю, что отец говорил с ней об этом, но мне так и не принесли извинений, ничего не объяснили. И так продолжалось несколько недель. Каждый вечер за ужином моя мама вполголоса отпускала замечания в мой адрес. Если папа интересовался моей жизнью, она отпускала ужасные комментарии по поводу того, что я флиртую. Или говорила, что не может поверить, как я могла увлечься им.

Это было невероятно тяжело слышать. Мама Элли переживала психотический эпизод, путая, что реально, а что нет. И хотя Элли и ее отец знали, что что-то не так, проблема с психическим здоровьем матери осталась без внимания.

Я спросила Элли, знает ли она что-нибудь о прошлом матери. Она сказала, что ее мать подростком подверглась сексуальному насилию.

– Я знаю, что мама так и не разобралась. Она просто замкнулась и никогда не обсуждала это. Это ужасно. Я не могу представить, через что ей пришлось пройти. Но получалось так, что ее боль и травма просто изливались на меня, и это было неправильно.

Мать подверглась жестокому обращению, когда ей самой было тринадцать. Казалось, что она пришла в состояние повышенной готовности, когда Элли исполнилось столько же лет. Ее обвинения, казалось, были способом определить наличие каких-либо сексуальных домогательств. Мама Элли никогда не приходила на наши сеансы терапии, но мы задались вопросом, не проецирует ли она свою собственную вину на дочь. Чувствовала ли она определенную вину за жестокое обращение, которому подверглась? Обвиняла ли она дочь в нереальных вещах из-за того, что ее собственная травма была не исцелена? Это были вопросы, которые Элли обдумывала на наших сеансах.

Эта история подтверждает, что боль способна передаваться из поколения в поколение. Она доказывает, что нерешенные проблемы с психическим здоровьем могут посеять хаос в семье. Несмотря на то что в жизни Элли не было сексуального насилия, насилие, которому подверглась ее мать в прошлом, стало доминантой в семье, заставляя Элли чувствовать себя в опасности. Гнев женщины, ее неразрешенная травма и необоснованные обвинения в адрес дочери отныне заняли свое постоянное место в семье. Элли в конце концов свела к минимуму свое общение с родителями, даже после того как обвинения прекратились.

– Я находила любые причины, чтобы не садиться с ними за стол, и старалась как можно меньше бывать дома. Я чувствовала, что она пристально следит за мной, постоянно ощущала ее гнев. И мой отец ничего с этим не сделал. Он просто сказал не обращать на это внимания. Так что я научилась закрываться. В то время я не понимала, почему мама так сильно ненавидит меня. Только позже я узнала о ее прошлом, и кое-что из происходящего начало обретать для меня смысл.

Элли покачала головой.

– Вы думаете, поэтому я изо всех сил стараюсь не открываться?

Я слушала эту историю с большим сочувствием. Я представляла себе молодую девушку, вынужденную уклоняться от этих эмоциональных пуль, летящих в нее. Но не смогла удержаться от улыбки, когда она обнаружила свою изначальную рану.

– Элли, я думаю, вам уже самой удается складывать кусочки головоломки.

Девушка потеряла возможность просто быть собой, делиться событиями своего дня или вести нормальные беседы с кем-либо из родителей. Она быстро поняла, что открываться и делиться чем-то небезопасно из-за ежедневных нападок со стороны матери. Безопасность, как поняла Элли, заключалась в том, чтобы оставаться замкнутой, отвлекаться, загружать себя делами и быть как можно дальше от родителей. Она стала сверхбдительной, никогда не смотрела на отца, никогда и нигде не садилась рядом с ним, никогда не задавала ему вопросов, если мама была рядом. Элли нашла решение, нашла способ защитить себя, но для этого ей пришлось взять себя в руки, замкнуться в себе и ничем не делиться.

Разумеется, история Элли (как и всех моих клиентов) уникальна. Возможно, у вас не было родителей с такой травмой в прошлом, как у мамы Элли. Возможно, они не проявляли свою боль таким же образом. Но возможно, у вас были родители, для которых было невыносимо видеть вас грустными или в слезах. Или родители, которые бурно реагировали, если вы не были «идеальным ребенком», каким они ожидали видеть. Возможно, у вас были родители, которые давили, чтобы вы соглашались следовать их убеждениям. Или уделяли внимание только тогда, когда вы определенным образом одевались или причесывались. А может, кто-то из родителей постоянно говорил, что вы должны быть больше похожи на своего брата или сестру.

Неудивительно, что дети замыкаются в себе или быстро учатся тому, что полностью открываться небезопасно. Неудивительно, что эти дети превращаются во взрослых, которым трудно открыться. Или наоборот, во взрослых, которые напропалую откровенничают с людьми, которые вовсе не обязаны слышать столько подробностей.

Если вам трудно открыться другим, подумайте. Не может ли причиной тому быть травма безопасности? Просто найдите минутку, чтобы настроиться и подумать о своей жизненной истории. Как вы думаете, что произойдет, если вы поделитесь своими мыслями, эмоциями и чувствами с другими? Чувствуете ли вы себя комфортно, делясь только определенными вещами? Трудно ли вам не согласиться с кем-то или выразить свое мнение? Ели вы оглянетесь назад, на свое прошлое, сможете ли найти – кто (или что) в вашей семье происхождения мог мешать вашей свободе самовыражения?

Элли увидела, как рана безопасности мешала быть открытой по отношению к важным людям в ее жизни. Эта рана из прошлого лишала ее причастности, присутствия, связи с дорогим человеком и радости, которых она так хотела в отношениях. Может быть, это верно и для вас тоже. Защищая себя, создавая свою безопасность, возможно, вы так же удерживаете себя на расстоянии от людей? От тех, кто мог бы любить вас, заботиться о вас. От тех, кто искренне хотел бы услышать о вашей жизни и о том, что происходит в вашем внутреннем мире.

Исцеление

Если ребенком вы не можете доверять другим в плане безопасности – вы будете соответственно адаптироваться, чтобы обеспечить свое выживание. Неудивительно, что дети с раной безопасности вырастают во взрослых, которым трудно доверять другим и самим себе. Они неустанно заняты созданием и поддержанием того или иного вида собственной безопасности. Но это мешает связи, близости и интимности, которых они хотели бы для себя.

Амир, Тони, Алия, Мияко, Джин и Элли – все они изо всех сил стремились построить крепкие отношения. Но при этом, компульсивно стараясь поддержать собственную безопасность, создавали разобщенность в своей личной жизни. Защищая рану любой ценой, вы не даете ей зажить. Защита, которую человек при этом обретает, обычно достигается за счет других важных целей в его жизни: партнерства, связи, близости и интимности.

Исцеление раны безопасности – дело сложное. Как вы уже видели, процесс исцеления требует, в том числе, умения поделиться своей историей. Но это также требует и доверия между тем, кто делится, и тем, кто ее слышит. Вот почему нужна психотерапия. Отношения между клиентом и терапевтом священны. Именно поэтому так много людей, переживших тяжелые, ужасные вещи в своей жизни, предпочитают начинать с нее. Они учатся делиться, практикуя открытость, чтобы их опыт свидетельствовал и подтвердил другой человек.

Психотерапия может быть опытом, где вы сможете наконец почувствовать, каково это – быть по-настоящему в безопасности. Как говорит доктор Александра Соломон, «доверие и травма, к сожалению, идут рука об руку». Если вы собираетесь исцелить травму, от вас потребуется доверие к тому самому, что было разрушено для вас, когда ваша безопасность не была обеспечена. Решиться на это – смелый и отважный поступок.

У Амира, Тони, Алии, Мияко, Джина и Элли было нечто общее: возможность безопасно рассказать мне свою историю. Мияко и Джин, кроме того, были друг у друга. Динамика нежных, бережных отношений, которые можно найти в партнерстве, психотерапии, дружбе и даже за их пределами, – мощная целительная сила. Работу по исцелению изначальных ран трудно выполнить в одиночку. Именно поэтому я поощряю процесс исцеления, который совершается внутри отношений.

Если вы хотите поработать в одиночку, я рекомендую практику осознанности. Одна из них описана ниже. Ее цель – чтобы вы показали своему телу, что такое безопасность, вместо того чтобы пытаться думать о том, что такое безопасность, или пытаться рассказать себе, что это такое. Психолог Кэтрин Кук-Коттон внедрила термин «воплощенная саморегуляция». Это опыт регулирования себя и своих эмоций с помощью практик осознанности (вместо их интеллектуальной обработки). Саморегуляция помогает вам почувствовать, когда вы объективно находитесь в безопасности, а когда нет.

Если у вас есть травма, практика осознанности может показаться особенно сложной и некомфортной. Пожалуйста, знайте, что это не редкость. Не давите на себя, прислушивайтесь к своему телу. Не торопитесь. Обеспечьте себе необходимый уровень безопасности, работайте в паре со специалистом. Я полностью разделяю то, как доктор Габор Мате описывает травму. Он утверждает, что «травма – это не то, что происходит с вами, это то, что происходит в вас в результате того, что с вами произошло».

Установление контакта с самим собой и с другими людьми – само по себе исцеление. Какое глубокое переживание – писать новую историю безопасности! Какой глубокий опыт – обрести безопасность внутри себя и в важных для вас отношениях! Это цель, ради которой стоит поработать. Это чудесная работа, к которой стоит возвращаться вновь и вновь.

Практика

В этой практике, как и в других, четыре этапа. Но есть нюанс. Здесь более высока вероятность активирования травмы. Я прошу вас особенно внимательно отнестись к себе и позаботиться о себе. Возможно, вы захотите полностью пропустить практику исцеления первопричин или же выполнить ее вместе с психотерапевтом – специалистом по работе с травмой, чтобы обеспечить себе надлежащую заботу и поддержку.

Вместо практики я предлагаю управляемую медитацию, которая поможет вам ощутить безопасность в своем теле.

УПРАВЛЯЕМАЯ МЕДИТАЦИЯ

Это упражнение – для того, чтобы вы попрактиковались в том, как ощущается безопасность в вашем теле, вместо того чтобы рассуждать о том, что такое безопасность.

Найдите удобное, спокойное место, в идеале – уединенное. Сядьте. Расслабьтесь. Обычно я рекомендую закрыть глаза, но если вам кажется, что безопаснее держать их открытыми, сделайте так, как удобнее. Держите позвоночник прямым, сохраняя осанку. Передняя часть вашего тела пусть будет мягкой, открытой и податливой. Почувствуйте силу в спине и мягкость спереди.

Установите контакт со своим дыханием. Осознавайте, как оно входит в ваше тело и выходит из него. Нет необходимости контролировать его. Просто наблюдайте, как волна за волной дыхание входит и выходит из вас. Одновременно, выполняя это, перенесите свое внимание и осознанность на брови и веки, позволяя им расслабиться. Позвольте мышцам лица стать ему податливым и расслабленным, мягким и легким. Направляйте свое дыхание в эту мягкость и легкость. Обратите внимание на ощущение безопасности, связанное с ними.

Теперь перенесите свое сознание глубже в тело, позволяя ему опуститься вниз, в грудную клетку. Соединитесь мысленно с верхушкой своего сердца. Обратите внимание на пространство и комфорт в этом месте. Почувствуйте силу и защищенность в нем. Пусть это будет надежной гаванью. Когда вы делаете это, позвольте чувству защищенности, которое вы ощущаете в области верхушки сердца, расшириться. Пусть оно займет больше места в груди, углубляя ощущение легкости, защищенности и уверенного спокойствия.

Продолжая осознавать свое дыхание, позвольте сознанию опуститься еще глубже в тело, вниз, в живот, позволяя покоиться в диафрагме, месте, где живот соприкасается с ребрами. Почувствуйте силу в самой основе вашего тела и существа. Дышите, осознавая эту силу, позволяя ей «набухать» и занимать немного больше места. Позвольте себе соединиться с этой основой. Вместе с дыханием направляйте туда ощущение безопасности, которое приходит с подключением к вашей собственной внутренней силе. Оставайтесь на связи с этой силой. Обретайте покой и безопасность, находясь в контакте с ней. Дышите. Оставайтесь в этом положении некоторое время.

Наконец, позвольте своему сознанию и дыханию опуститься еще глубже остановившись в основании диафрагмы таза. Почувствуйте заземляющую силу и внутреннюю безопасность, сопутствующую тому, что вы укоренены так глубоко в теле. «Подключитесь» к этому пространству. Немного замедлите дыхание, позволяя ему естественным образом опускаться глубоко в тело и произвольно выходить наружу. На мгновение представьте, как «корень» вашего тела уходит в сиденье под вами, в пол под вами и в землю под ним. Дышите, позволяя ощущению безопасности омывать вас и проходить сквозь вас. Почувствуйте заземленность вашего корня, мощь вашей основы и простор вашего сердца, наполняющие тело силой и легкостью. Дышите в этом ощущении, позвольте чувству безопасности перемещаться и распространяться по всему телу. Позвольте ему проникнуть в места или пространства, которые обычно кажутся небезопасными, напряженными, тревожными. Или в те места и пространства, где вы цепляетесь за страх. Позвольте безопасности, которую вы ощущаете в основе (центре) себя, распространиться по всему телу, занимая все больше места, позволяя дыханию перемещать ее в руки, запястья и кисти рук. Позвольте чувству безопасности распространиться по вашим бедрам, коленям, икрам и ступням, опускаясь до самых кончиков пальцев ног и поднимаясь вверх до самой макушки. Позвольте глубокому и неоспоримому чувству безопасности распространиться по всему телу. Отметьте, где оно ощущается сильнее всего. Пусть оно запечатлеется в сознании и памяти вашего тела, чтобы стать тем местом, куда можете вернуться при необходимости. Позвольте себе на мгновение отдаться этому ощущению, расслабиться в нем, наслаждаясь дыханием, наслаждаясь силой и мягкостью одновременно. Когда будете готовы, медленно возвращайтесь в пространство, где сидите, оставаясь внутренне связанными с ощущением безопасности в вашем теле.

Часть III

Как налаживать отношения

8

Конфликт

Ваши раны – это кладезь информации. В последних нескольких главах мы упорно трудились, чтобы извлечь ее. Изучение прошлого опыта для понимания сегодняшнего – болезненный, но при этом мощный целительный процесс. Эти знания вы сможете применить на практике в отношениях. Они станут здоровыми. Ваше поведение будет радовать вас.

Изучение конфликтов – также полезно. Ведь в них наши лучшие намерения зачастую исчезают, и мы ведем себя не так, как хотели.

Мы все так или иначе вовлечены в конфликты. Почему же нам кажется, что они таят в себе опасность? Во-первых, большинство из нас не умеют конструктивно выходить из них. Наши привычные способы действий – зачастую нездоровые. Мы либо подражаем другим, либо пытаемся любой ценой уйти от конфликта, создавая целый ворох новых проблем, о которых и не думали.

Я знаю, что это прозвучит странно, но конфликт – это все равно попытка установить связь. Скверная, но тем не менее попытка. Подумайте о том, почему вы снова и снова начинаете одну и ту же ссору. На что вы надеетесь? Вы хотите еще больше разобщения? Еще больше негатива? Конечно, нет. Вы надеетесь, что другой человек наконец-то услышит вас, наконец-то поймет, что вы пытаетесь до него донести, осознает вашу боль и изменится.

Это прозвучит странно, но конфликт может стать средством единения, близости и исцеления наших изначальных ран. Важно лишь вступать в него так, что мы либо признаем «активированные» раны, либо избежим их активации в первую очередь. Нам нужен конструктивный конфликт.

Что же это такое? Когда вы вовлекаете в него другого с сознательной целью быть увиденным, услышанным или понятым – и предлагаете ему то же самое. Когда вы соединяетесь со своими истинными эмоциональными потребностями и четко определяете желаемый результат для другой стороны конфликта.

Подумайте об этом вот с какой стороны. Конфликт – зачастую попытка преодолеть разрыв между вами и другим человеком. Преодолеете ли вы его или расширите, зависит от того, насколько сознательно или бессознательно участвуете в конфликте.

Сознательно войти в конфликт? Легче сказать, чем сделать. Я практикую это постоянно, но удается не всегда. Но перфекционизм не нужен. Ваша цель – каждый раз, оказываясь в конфликте, становиться немного более осознанными. Вы по-прежнему будете оставаться обычным человеком. По-прежнему будут вещи, которые выводят из себя. Для внутреннего роста важно смотреть на себя реалистично.

Давайте подробнее рассмотрим, как возможно прийти к этому.

Хочу, чтобы меня поняли

Каждый человек, способный к сопереживанию, хочет, чтобы его увидели, услышали и поняли. Когда этого не происходит, легко возникает конфликт.

В основе того, что вас поняли, лежит ощущение, что вас узнали на глубинном уровне. Если вы когда-нибудь переживали чувство, что другой человек вас понимает, вы, вероятно, одновременно чувствовали, что он проявляет реальный интерес к вам и к тому, что вы хотели сказать. Возможно, этот человек был внимателен, задавал уточняющие вопросы, не проявлял реактивности, не пытался выставить барьер между вами и адекватно реагировал на то, что услышал от вас. Такое отношение прекрасно. Оно позволяет большинству людей чувствовать свою важность, ценность, приоритетность и безопасность. Но если вы сталкивались с иным отношением, если вас не понимали, то стоит подумать, почему это происходило.

Есть множество причин, по которым вы, возможно, не чувствовали себя понятыми в детстве. Родители могли отпускать критические замечания в ваш адрес, могли слабо интересоваться вашей жизнью или игнорировали вас, когда вы разговаривали с ними.

Возможно, они открыто обесценивали вас или говорили, что дети созданы для того, чтобы их видели, а не слышали. Возможно, они критиковали различия между вами и ими, вместо того чтобы ценить вашу подлинность и ваши мечты. Возможно, они называли вас трудным ребенком, когда вы открылись им в чем-то. Или же ругали за то, что отнимаете у них время.

Моя клиентка Карли рассказала, что родители считали ее экстравертом, как старших братьев и сестер. Они часто «давили», чтобы девочка была больше похожа на них.

– Они никогда не слушали меня, когда я говорила, что я интроверт и очень чувствительный человек. Я повторяла и повторяла, но они пропускали это мимо ушей.

Конечно, иногда родители ошибаются. Идеальных не бывает. Они не всегда будут говорить правильные вещи или сами соблюдать все, что говорят. Но то, как они выражают свои опасения и пожелания в отношении вас, имеет огромное значение.

Ваши родители могут не соглашаться с тем, что вы делаете, но вы все равно можете чувствовать, что вас видят, слышат и понимают. Они могут не поддержать решение, которое вы приняли, но они могут понять, почему вы его приняли. Или же они могут не согласиться с вашим выбором образа жизни, но все равно выслушать и при- нять его.

Но иногда родители действительно не понимают. Иногда родители ставят во главу угла самих себя, что мешает им видеть, слышать и понимать своих детей. У родителей есть свои собственные раны и ограничения, которые, если их не исцелить, в конечном итоге будут просто перекладывать на нас. Если мы хотим, чтобы конфликт имел шанс превратиться в связь, близость и исцеление, тогда мы должны понять, как на основе наших ран выстраивается наше пове- дение.

Проще говоря, то, как мы ведем себя в конфликте или как мы создаем его, во многом связано с нашими ранами.

Как рождается конфликт

Конфликты вспыхивают из-за бесчисленного количества причин. От критики – до игнорирования проблем друг друга. От попыток контроля – до высокомерного отношения.

Конфликт может быть инициирован либо вами, либо другим человеком. Он возникает не потому, что все вокруг вас делают «плохое». Иногда конфликт начинается из-за того, что именно у вас нездоровое поведение. Да, это неприятно, но с этим придется поработать.

Не так важно, вступаете ли вы в конфликт в ответ на реактивность кого-то другого или сами инициируете его. Главный «катализатор» – ваша эмоциональная реактивность. Если не обратите на нее внимание, то она может быстро испортить общение.

Часто реактивность – это результат активизации раны. Если же сначала заняться раной и признать эмоциональную потребность, стоящую за ней, вы сможете отойти от рефлекторной реакции и работать над тем, чтобы вас действительно увидели, услышали и поняли.

Но давайте для начала рассмотрим способы, которыми может инициироваться конфликт. Поймем, как активированная реакция сбивает нас с правильного пути. Здесь я опираюсь на монографию доктора Джона Готтмана «Четыре всадника апокалипсиса». Вероятно, вы узнаете себя в одном из предложенных пяти сценариев, так что «пристегните ремень безопасности», будьте добры к себе и настройтесь на открытия.

НЕ КРИТИКУЙ МЕНЯ

– Я не знаю, пройдем ли мы через это. У нас все наперекосяк.

Однажды Вероника пришла на терапию расстроенная и обеспокоенная тем, что ее новый партнер хочет разорвать отношения.

– Послушайте, я прошу о самом простом, а он раздувает из мухи слона. Вчера попросила захватить еды по дороге, а потом перезвонила, чтобы спросить, не может ли он еще быстренько заскочить еще в один магазин и купить еще кое-что для завтрака. Ничего особенного. Всего четыре продукта, чтобы я могла позавтракать как люблю.

Задание Вероники партнеру было одним из способов, которым она вынуждала доказать, что ценна для него. Если он сделает еще одну остановку и купит мои любимые продукты, это покажет мне, что я чего-то стою для него, что я достаточно важна для него.

Но как только Вероника почувствовала его сопротивление и установление границ, открылась ее рана самоценности.

– Он сказал, что устал после долгого рабочего дня и у него не было времени заезжать в продуктовый магазин после того, как уже купил в кафе еду навынос, – пожаловалась она мне. – Какой эгоист! Сколько времени ему бы для этого потребовалось? Максимум двадцать минут?

Она снова распалялась, пересказывая мне эту историю.

Парень Вероники не мог понять, что скрывалось за этой просьбой и почему его отказ совершить вторую поездку после долгого рабочего дня вызвал такой шум. Он счел ее просьбу чрезмерной и, вероятно, подумал про себя: «Почему ты просишь меня сделать что-то еще, когда знаешь, что я действительно устал? К тому же не случится ничего страшного, если завтрак будет другим». Он установил границу, вызвав цепную реакцию, которая в конечном итоге привела к эскалации. Результат: рана достоинства Вероники мгновенно активировалась, вызвав ее защитную реакцию. Девушка стала реактивной и агрессивной, затеяв ссору «на ровном месте».

Это, казалось бы, безобидное событие (отказ парня купить сливки для кофе), испортило многое. Вероника начала отпускать критические замечания в адрес парня не только по поводу этого события, но и по поводу его характера и личности. Но, как мы все знаем, такая критика – не шутка. Именно она может разорвать отношения. Неудивительно, что многие встают в защитную позу, когда их постоянно критикуют. Чем больше вы критикуете другого человека, тем больше он закрывается, защищается или критикует вас в ответ.

Вероника и ее парень застряли в цикле «критика – защита», который лишь обострил ситуацию. Она проехалась с критикой по чертам его личности, и он принял защитную позицию. Потом они менялись местами. Это продолжалось несколько часов и ни к чему не привело. С вами такое случалось? Это изматывает умственно, эмоционально и физически, расширяя пропасть между вами и вашим партнером. После такого вы можете даже забыть все хорошее.

Я понимала, почему Вероника беспокоилась о будущем их отношений. Она и ее партнер часто попадали в подобный цикл. Конфликт измотал ее. Кроме того, – о чем Вероника даже не догадывалась, – он постоянно бередил ее рану самоценности. Но дело вот в чем. Мы не сможем залечить свои раны, пока не узнаем, что они активировались.

Я остановила Веронику и спросила, может ли она определить, какая рана была активирована до начала конфликта. Вероника задолго до этого нашла свою рану самоценности, так что поняла меня.

– Я знаю, что это самоценность, но что заставило меня засомневаться в моей значимости для него? – спросила она.

– Ну а что вы почувствовали, когда он отказался заезжать в магазин?

– Очевидно, что мне это не понравилось. Но к чему вы клоните?

– Зависит ли ваше ощущение собственной ценности от того, что другие делают для вас? – спросила я. – Вы определяете свою ценность, основываясь на том, насколько хочет или не хочет другой человек что-то делать для вас? Если бы вы не давили и не проверяли его, то чувствовали бы себя ценной для него?

Я просто излагала свою точку зрения. Вероника увидела, что, когда парень сказал «нет», ее чувство самоценности услышало в этом: «Не сделаю, потому что ты недостаточно значима для меня». Чтобы не оказаться уязвимой, она сразу перешла в режим атаки, миновав стадию, когда ей нужно было бы увидеть, услышать и понять саму себя. Она сразу же попыталась заставить его извиниться, признать, что он был неправ. Это была ее попытка быть увиденной, услышанной и понятой, но она с треском провалилась.

Критиканство не приближает вас к тому, чего вы хотите. Оно отдаляет от этого. Критиканство ни в малейшей степени не побуждает других видеть, слышать и понимать вас. Оно, напротив, побуждает их защищаться и отказываться от настоящей близости с вами. Конфликт перерастает не в связь, а в разъединение.

Когда вы в последний раз были настроены критически? Какая рана активировалась и заставила вас критиковать? Что вы пытались донести в форме критики?

Когда вас в последний раз критиковали? Можете ли вы сказать, какая рана при этом активировалась? Как вы отреагировали на эту критику? Что вы пытались донести? Возможно, у вас это плохо получилось?

ПЕРЕСТАНЬ ОБОРОНЯТЬСЯ

– Я знала, что не надо было ехать домой на каникулы.

Это была наша первая встреча в начале нового года. Элли – молодая женщина, чья мать обвинила ее во флирте с отцом, когда она была подростком.

Элли почти полгода пыталась решить, поедет ли она на несколько дней в дом своих родителей, чтобы отпраздновать Рождество всей семьей. Прошло десять лет с момента того странного эпизода. После него мама долго проходила психотерапию и теперь была совсем другой женщиной по сравнению с той, которую девушка знала. Поскольку Элли работала над проблемой открытости, она подумывала о том, чтобы вернуться в родительский дом и поделиться с мамой тем, каким для нее был тот детский опыт. Она никогда раньше не говорила с ней об этом.

Элли понимала риск. Мы подготовились к разговору, обсудив ожидания, страхи, неуверенность и наихудшие сценарии, но девушка чувствовала себя готовой.

– Что случилось? – спросила я.

– Я сделала все, о чем мы говорили, но она сразу же заняла оборонительную позицию. Я вообще ее не критиковала. Я поделилась своим опытом и рассказала, как мне было страшно, когда она обвинила меня во флирте. Я даже сказала, что понимаю, откуда это бралось, и насколько ужасной была ее сексуальная травма. Но она не хотела слышать. Она постоянно переводила все на меня, говорила, что я все неправильно помню, и говорила, что у меня было просто замечательное детство и что она была невероятной матерью, которая стольким пожертвовала, и что она не может поверить, какая я неблагодарная. Какое-то время я пыталась поддерживать этот разговор, пытаясь донести до нее, насколько страшным был для меня такой опыт. Но бесполезно.

Оборонительная позиция – это акт уклонения от ответственности и признания своей роли в произошедшем. Человек в такой позиции обычно прибегает к самооправданиям. Он переводит акцент на другого, заявляет о своей невиновности или прибегает к другим способам ухода от ответственности.

Если смотреть на это сквозь призму сострадания, то оборонительная позиция – это попытка защитить себя от критики. Иногда это еще и попытка изменить мнение другого человека о себе. Если точка зрения человека о вас нелестна, вы всегда можете разумно ответить. Я не плохой. Я не эгоист. Я не монстр. Но если встретить критику оборонительной реакцией, это втянет вас в порочный круг, который может быстро разрушить отношения.

Я видела, насколько расстроила Элли реакция ее мамы на попытки поговорить о детском флирте, которого не было. Как бы мы ни готовились ко всему, что могло случиться, Элли была уязвлена и разочарована. Она хотела, чтобы мама признала ее боль. В своем идеальном сценарии она получила бы от своей мамы извинения и хотя бы чуточку принятия ответственности за случившееся. Но вместо этого получила отпор.

– Как вы отреагировали? – спросила я.

– Сначала я повысила голос, просто пытаясь перекричать ее. Разумеется, это не сработало, но я уже ничего не могла с собой поделать. Я кричала, чтобы она просто выслушала меня, но в конце концов сдалась и закрылась. Ее защита была похожа на нападение. Я улетела на следующее утро. Быстрее, к сожалению, не смогла.

Элли столкнулась с ограничениями мамы. Она пробовала разные стратегии адаптации: от «быть доброй, вдумчивой и обдуманно подбирать слова» – до попыток пытаться перекричать. Но ничего не сработало. Ничто не помогло ей почувствовать, что ее видят, слышат и понимают. В конце концов девушка смирилась и уехала.

Иногда раны активируются теми же людьми, которые их изначально и нанесли. Элли пыталась наладить отношения с мамой. Одна из первых задач ее работы по исцелению – стать более открытой. Элли действительно хотела, чтобы мама поняла, какое влияние оказала на дочь, пока та росла.

– Если я смогу сделать так, чтобы она поняла, мне будет так хорошо..

Элли попыталась обнажить свою рану перед мамой, надеясь, что та сможет отбросить броню и соприкоснуться с болью своей дочери. Но она не могла. Защита самой себя значила для нее больше, чем подлинный контакт с Элли. Женщине важнее было сохранить свой собственный образ матери, чем понять боль дочери.

– Как я могла избежать конфликта? Должна ли я просто никогда больше не навещать родителей? – спросила Элли.

Да, бывают периоды, когда изоляция от других – это наилучший выход. Но чаще всего исцеление заключается в принятии того, что другой человек не изменится. Ваша внутренняя работа должна быть направлена на изменение вашего отношения к неспособности этого человека измениться. Иногда исцеление заключается в том, чтобы отпустить надежду на то, что они увидят вас, услышат и поймут, а затем выбрать наилучшие для вас способы поддержания этих отношений в дальнейшем.

Но прежде чем найти решение, я хотела, чтобы Элли увидела, как активируется ее рана безопасности. Защитная позиция ее матери превратилась в испытание. Она отвлекла внимание Элли от ее желания открытости, ее потребности чувствовать себя в безопасности и надежды, что мама поймет боль из прошлого. Защитная реакция матери активировала рану Элли. Девушка попыталась сохранить свою позицию открытости, но в конце концов вступила в конфликт. Сорвалась на крик, замкнулась и быстро уехала.

– Почему я не смогла просто быть выше этого и остаться, как хотела? Я такая жалкая. Мне не нужно было убегать.

Элли сильно переживала.

– Я думаю, вы уехали столь поспешно, потому что не чувствовали себя в безопасности.

Мой ответ показался ей разумным. Процесс исцеления раны, по крайней мере на данном этапе, не предполагал дальнейшее обсуждение с мамой. Важнее было покинуть обстановку, которая была для Элли невыносимой. Девушка решила отстраниться от конфликта, продолжать самостоятельно исцелять свою рану, прорабатывать свои переживания. Это было лучше, чем разговор с матерью, которая не могла или не захотела понять боль дочери. Исцеление означало, в том числе, и прощание с иллюзорным образом матери. Для Элли это была большая потеря, но в этой потере было заложено и ее исцеление. Работа давала освобождение, ясность и определенность. То, что она отпускала от себя, давало ей ощущение покоя.

Когда вам в последний раз приходилось вставать в оборонительную позицию? Какая рана была активирована, когда возникла необходимость защищаться? Что вы пытались донести с помощью своей защиты?

Когда вы в последний раз чувствовали, что кто-то принимает защитную позицию по отношению к вам? Какая ваша рана тогда активировалась? Как вы отреагировали на его (ее) оборонительную позицию? Что вы пытались донести? Возможно, у вас, это не очень хорошо получалось?

НЕ КОНТРОЛИРУЙ МЕНЯ

Изабель и Джо прибежали на сеанс терапии, опоздав на десять минут. Я узнала, что они опоздали из-за разразившейся ссоры.

– Не хотите рассказать мне о ней?

Джо тут же пустился с места в карьер.

– Я не люблю, когда меня контролируют. Это уже чересчур. Я не могу ограничивать свою жизнь ради того, чтобы ничем не расстраивать Изабель. Я просто не могу все время следить за тем, чтобы с ней все было в порядке, чтобы она не нервничала. Меня это напрягает. Я не хочу возвращаться домой через пятнадцать минут после того, как она мне напишет. Я не хочу прерывать телефонный разговор только потому, что ей срочно нужно внимание.

Изабель и Джо зашли в своих ссорах на второй круг. Все это казалось тем же самым старым конфликтом, только с новыми деталями. А когда вы вязнете в деталях, это стропроцентная гарантия того, что все будет повторяться и дальше. Доктор Сьюзан Джонсон, создатель эмоционально-ориентированной терапии, говорила, что «большинство ссор на самом деле – протест против эмоциональной разобщенности». Ссоры – это бессознательные попытки справиться со страхом потерять связь со значимым человеком. Звучит гораздо приятнее той реальности, которую обычно переживаешь, когда сам непосредственно участвуешь в конф- ликте.

Причиной разгоревшегося конфликта стало то, что Изабель попросила Джо отложить телефон.

– Она сказала, что я болтаю целый день и мне пора сделать перерыв. Самым грубым тоном! Нет, мне не кажется. Я взрослый мужчина, который может сам решать, сколько говорить. Изабель этого не понимает. Я уже устал от ее раны приоритетности. У меня есть и свои раны тоже. А она, похоже, и не задумывалась.

Джо рассказал мне, каким властным был его отец. Он был очень строг, установив множество правил. Если они не соблюдались идеально, его наказывали. Отец лишал доступа к телефону и компьютеру, сажал под домашний арест на несколько месяцев. Это случалось всякий раз, когда он хоть на минуту нарушал установленный для него комендантский час. Даже когда ему действительно было нужно что-то, отец игнорировал его потребности. В итоге Джо почувствовал себя чужим.

В ссоре Изабель и Джо активировались раны каждого: рана приоритетности Изабель и рана принадлежности Джо.

– Как вы думаете, почему отношения между вами и Изабель обострились? – спросила я.

– Потому что она меня контролирует, – ответил Джо.

– Возможно. Но не уверена. Вы сказали мне, что она обратила внимание на слишком долгий разговор. Я не слышала тона, которым это было сказано, так что мне не хватает этой детали. Но это звучит так, будто она лишь высказала свое мнение, а затем задала вопрос.

– Это ощущалось как контроль.

– Хорошо. А что в этом показалось знакомым?

Джо знал, что воспринимает Изабель как своего отца. Рана приоритетности и рана принадлежности столкнулись друг с другом. Потребность девушки чувствовать себя в приоритете оказывалась под вопросом каждый раз, когда парень говорил по телефону, а потребность парня в свободе (даже несмотря на то, что он был в отношениях) оказалась под угрозой, когда девушка «покусилась» на его общение с другом. Могу ли я иметь личное пространство, по-прежнему оставаясь в этих отношениях? Я не хочу мириться с тем, что меня контролируют, даже если я в них.

Уфф… Активированными оказались сразу две раны. Два человека, каждый из которых желает, чтобы его увидели, услышали и поняли. Два человека, у которых это не получается. Два человека, которые оказываются замкнутыми в конфликте, чувствуя себя все более разобщенными.

На той сессии я попыталась их немного приземлить, но они все равно были слишком возбуждены, чтобы ясно видеть происходящее. Только на следующей сессии мы смогли по-настоящему разобраться в произошедшем. Я попросила каждого клиента по очереди прикоснуться к своей ране и выразить друг другу свои мысли.

Начала Изабель.

– Честно говоря, я просто хочу проводить время с тобой. И чтобы ты хотел проводить время со мной. Мне нравится быть вместе, иногда мне этого не хватает. Мне жаль, что я не смогла это выразить по-другому.

Затем пришла очередь Джо.

– Я хочу свободы иногда делать то, что мне хочется. Мне тоже нравится проводить время с тобой. Но я также люблю проводить время и с собой. Даже если какие-то разговоры кажутся тебе бессмысленными, они мне нужны. Я просто хочу знать, что могу жить и для себя, но при этом оставаться в отношениях. Но мне кажется, что для тебя отношения – когда я делаю только то, что хочешь ты. Это контроль, он меня душит.

Вы видите, как эмоциональные потребности вернули каждого обратно к изначальным ранам? Эмоциональные потребности Изабель сосредоточены на желании быть в приоритете. Она хочет проводить время с Джо. Но его эмоциональные потребности сосредоточены вокруг принадлежности. Я хочу знать, что могу делать что-то для себя и при этом оставаться в отношениях. Я хочу быть собой, при этом по-прежнему быть половинкой.

Джо и Изабель прекрасно поработали, выразив себя друг перед другом. Но не менее важным было то, что они осознали себя, свои раны и свои потребности. Именно здесь может произойти поворот. Именно здесь могут произойти перемены.

Работа с ранами нарушает нашу реактивность, не позволяя нам впадать в повторные конфликтные циклы. Это не всегда возможно именно в тот момент, когда ситуация накаляется. Но если мы хотим расти – то нам нужно потом вернуться и оценить, что упускаем.

Конфликт, если его правильно разрешить, может сформировать более глубокую связь между людьми, способствовать и личному, и обоюдному исцелению. Я рассматриваю конфликт как индикатор. Он дает понять, что там, в нашей глубине, происходит нечто очень важное. Конфликт – один из величайших показателей того, что если мы замедлимся, проявим любопытство и открытость, то найдем незаживающую рану, которая требует нашего внимания.

Когда вы в последний раз пытались кого-то контролировать? Можете ли вы предположить, какая рана активировалась у вас, спровоцировав острую реакцию? Что конкретно вы пытались донести через подобный контроль? Почему именно контроль был тем средством, которым вы воспользовались?

Когда вы в последний раз чувствовали, что вас пытаются контролировать? Можете ли вы предположить, какая рана в вас активировалась? Как вы отреагировали на этот контроль? Что вы пытались донести? Возможно, это не очень хорошо удалось?

НЕ ПРЕЗИРАЙ

Карл был взбешен:

– Я увольняюсь. Серьезно. Я ухожу оттуда. Я терпеть не могу эту работу. И я терпеть не могу его.

Мы встретились на сеансе, куда он пришел с работы, где его босс сделал что-то, что вывело мужчину из себя. Карл – из семьи офицера военно-морского флота. Властный отец заставлял мальчика (а также его братьев и сестер) заниматься военной муштрой рано утром.

– Хотите высказать все, как есть? – спросила я. Это прием, когда вы просто позволяете всему вырваться из вас. Не нужно быть вежливыми, не нужно следить за тем, что говорите – просто дать волю своим чувствам. Гневная тирада может принести настоящее облегчение и высвободить много сдерживаемой энергии. И Карл был готов!

– Честно говоря, я прокручивал в голове варианты того, как я уволюсь. Как лучше всего поставить его на место? Что я могу сделать, чтобы смутить его или унизить? Меня тошнит от него и его глупой физиономии. Он думает, что сильнее, но он полный идиот и не знает, как управлять людьми. Всегда такой высокомерный, такой напыщенный, всегда ведет себя саркастично по отношению ко мне, стараясь унизить. Буду увольняться.

Карл перевел дыхание.

– Как вы себя теперь чувствуете? – спросила я.

– Немного лучше. Спасибо.

– Так что же произошло? Что за обстановка у вас на работе? Похоже, что-то произошло прямо перед сеансом.

– Да это уже давно. Он унижает меня перед другими, контролирует по мелочам, чуть ли не на микроуровне. Сегодня он отключил меня от очень нужной электронной рассылки. Это просто вывело меня из себя, я сказал ему, что он гад, а потом мы разругались.

Презрение – это максимальный уровень критиканства. Это самый разрушительный способ конфликта. Для супружеских пар – это симптом возможного разрыва в отношениях. Когда человек презирает другого, он проявляют также неуважение, сарказм и высокомерие. Он говорит с позиции превосходства, считая себя несоизмеримо лучше. Презрение может выражаться и в оскорблениях, о чем мы говорили в главе 7. Часто человек, на которого они изливаются, чувствует себя оплеванным и никчемным.

Конфликт между Карлом и его боссом разгорелся настолько, что людям пришлось их разнимать. Обошлось без рукоприкладства, но они бросали друг другу в лицо оскорбления. Карл был по праву расстроен, но он также понимал, что подобная реакция была не вполне уместной. Конечно, никто не хочет, чтобы с ним разговаривали свысока и контролировали его. Но такая яростная реакция – тревожный знак.

– Карл, как вы думаете, почему так отреагировали?

– Разве то, что он ведет себя как идиот, не является достаточным объяснением? – усмехнулся он.

Я улыбнулась в ответ, но продолжила:

– Есть ли что-то знакомое в том, что произошло? Напоминает ли вам то, как ведет себя ваш босс, о чем-нибудь или о ком-нибудь?

Это сработало. Босс напоминал ему отца. Карл чувствовал, что его контролируют, разговаривают свысока и игнорируют. То, как его босс вел себя в целом, заставляло мужчину чувствовать, что он не является частью команды. При этом он всегда хотел быть своим для коллектива.

Карл довольно быстро смог определить, что личная рана активировалась из-за того, что босс отключил его от электронной рассылки, и что он вступил в конфликт, пытаясь быть увиденным, услышанным и понятым.

– Ну а что я должен делать, когда он вытворяет подобные вещи? – спросил Карл.

Для начала я хотела, чтобы Карл обратился к своей ране. Конечно, то, как босс обращался с ним, было ненормально. Но поведение босса предоставляло Карлу возможность обнаружить рану. Конечно, возможность «специфическая», но полезная.

– Наблюдайте за своей раной, Карл. Свидетельствуйте ее. Вместо того чтобы сразу же вступать в конфликт с боссом, исследуйте себя. Не стремитесь к внешним отношениям, стремитесь к внутренним. В момент конфликта вы не получите от босса того, что вам нужно. Это стопроцентно. Я не знаю, получите ли вы вообще когда-нибудь от него то, что нужно, но в открытом конфликте этого точно не произойдет. Попробуете погрузиться в себя? Сделайте паузу, чтобы увидеть, услышать и понять, почему вы расстроились.

– Я чувствую, что меня игнорируют и не уважают. Я чувствую, что он унижает меня и относится ко мне не так, как к другим. Я чувствую себя намеренно обделенным вниманием. Если честно, это и заставляет меня злиться.

– Хорошо, – сказала я. – Когда кто-то относится к вам с презрением, важно установить по отношению к нему четкую и явную границу. То, что произошло, было вашей эмоциональной реакцией. Я это понимаю. Честно говоря, поведения босса достаточно, чтобы большинство людей отреагировало точно так же. Но ваша задача заключается в том, чтобы установить контакт с самим собой, а затем по-другому взаимодействовать с оппонентом. Вы хотите, чтобы вас видели, слышали и понимали, верно? Тогда вам нужно прояснить ситуацию с самим собой, а затем и с ним, если для вас это важно.

– А если он не будет слушать или ему будет все равно? – задал Карл резонный вопрос.

– Вполне возможно. Никаких гарантий нет. Но меняется вот что: вы становитесь эмоционально внимательным, а не эмоционально реактивным. У вас меняется взгляд на себя в этом конфликте, и вы начинаете вести себя с уважением по отношению к себе. Это и есть победа. Поменяет ваш босс свои привычки или нет – это вне вашего контроля. Ваша задача в том, чтобы нести ответственность за себя и свои реакции. Вы можете оставить свою работу, если ситуация не изменится, но мы еще вернемся к этому. Прямо сейчас я хочу, чтобы вы подумали о границах, которые можете установить в отношении вашего босса. Подумали, как могли бы их продемонстрировать.

Карл попытался.

– Мне не нравится, когда со мной говорят так, как вы говорите со мной, пытаясь унизить перед всеми. Я заслуживаю уважения, я часть команды. Если вы хотите, чтобы я сделал что-то иначе, то выскажите это с глазу на глаз.

Задача Карла – зайти с другой стороны. Он попал в петлю конфликта со своим боссом. Одинаковые, повторяющиеся реакции ни к чему не привели. Его личностная работа состоит в том, чтобы уходить от эмоциональной реактивности и переходить к эмоциональной осознанности. Это единственный способ разорвать порочный круг. Иногда, состоя в значимых для вас близких отношениях, вы можете работать над эмоциональной осознанностью вместе со своим партнером. А иногда эта работа осуществляется самостоятельно. Например, как это было с Элли, которая работала над тем, чтобы свидетельствовать свои чувства, когда мама этого сделать не смогла. Работа над осознанием собственных эмоций дает личную безопасность. Она фокусирует ваше внимание на том, что вас видят, слышат и понимают, даже если вы – тот единственный человек, кто это делает.

Когда вы в последний раз проявляли презрение или высокомерие? Можете ли вы сказать, какая рана активировалась у вас и заставила вас вести себя так? Что вы пытались донести своим презрением?

Когда вы в последний раз чувствовали презрение со стороны другого человека? Можете ли вы предположить, какая рана активировалась в тот момент? Как вы отреагировали на это презрение? Что вы пытались донести в ответ? Возможно, это не очень хорошо получилось?

НЕ ВОЗДВИГАЙ СТЕНУ

– Я устал, и я не хочу здесь находиться. Без обид.

Было ясно, что Марк замкнулся в себе. Мы уже говорили, что у него и Торы были проблемы с доверием. Тора разозлилась на Марка за то, что тот не заступился за нее на вечеринке, но у самого Марка активировалась рана самоценности. Она сформировалась в результате обусловленной любви, которую он получал от родителей.

– Вот так всегда, – сказала Тора. – Когда разговор становится слишком напряженным, он просто прекращает его и уходит в себя. Это сводит с ума. Мы ругались прошлой ночью, а потом он просто встал и вышел из квартиры. Ничего не сказал. Просто ушел. Отключил телефон и не возвращался несколько часов. Вернулся, когда я уже спала. Это возмутительно.

Марк просто воздвигал стену между собой и Торой. Это стратегия самоустранения, которая срабатывает, когда человек хочет избежать конфликта. В ход идет все, чтобы воздвигнутая стена была как можно выше и прочнее, тем самым создавая надежную дистанцию от другого. Это делается как форма защиты. Но другого человека она зачастую провоцирует и может лишь обострить конфликт.

Тора не могла дозвониться до Марка. Она не знала, где тот находится. Он не знал, когда вернется. Тора оставалась в неведении, она страдала, что важный для нее разговор остался незаконченным.

– О чем вы говорили? – спросила я.

– Деньги. Я говорила о том, что мы много тратим в последнее время, и я считаю, что нужно почаще экономить. Это даже не было ссорой. Я только начала разговор, но Марк тут же прервал его. Он не хотел говорить об этом. Я стала настаивать, потому что нужно было найти какое-то общее решение, но он не отвечал. Меня раздражало, что Марк просто продолжал смотреть в смартфон, пока я пыталась поговорить, а потом встал и ушел.

Марк отреагировал незамедлительно:

– Я устал от того, что Тора постоянно критикует меня, когда я делаю что-то «не по ее стандартам». Сейчас вот «не экономлю». Это бесконечно. Мне не интересен этот разговор, так что да, я ушел, потому что это был единственный способ прекратить его.

В тот момент, когда Тора начала критиковать Марка, у него активировалась рана самоценности. Просьбы или замечания очень легко могут быть интерпретированы неверно. Тора ясно сказала, что расходы нужно сократить им, но Марк услышал, что это необходимо сделать именно ему. Он услышал, что снова делает что-то не так. Он услышал, что недостаточно хороший партнер. Это активировало его детскую рану самоценности.

То, что Марк слышал от Торы, – это постоянное указание на его несовершенство. Все это означало, что со временем любовь, связь и признание будут утрачены. Выработанный Марком способ защиты себя заключался в том, чтобы «отключаться». Для него это было своего рода безопасным убежищем. Но стена, возводимая Марком, лишь портила отношения.

Партнеры смогли увидеть, как активировалась рана Марка. Марк увидел, что Тора, обсуждая тему денег, руководствовалась благими намерениями. Эмоциональная реактивность парня заставила его возводить «каменную стену» вместо того, чтобы признаться в активации раны самому себе и Торе. Это вовсе не означает, что Марк не может на время прервать разговор и сделать что-то, что успокоило бы его. Это просто означает, что он осознает происходящее и сообщает об этом девушке – сообщает, что нужно сделать, чтобы справиться с собой и «перегруппироваться».

– Если бы вы знали, что у вас активировалась рана, что бы вы сказали вместо этого? – спросила я Марка.

– Думаю, я мог бы сказать Торе, что я воспринимаю это как критику в свой адрес. Что это ощущается как еще одна вещь, с которой я не справляюсь в ее глазах, и что это заставляет меня чувствовать себя недостойным ее любви.

Это было началом эмоциональной осознанности. Когда мы не боимся проявить свою уязвимость, мы соединяемся со своими эмоциями и можем работать с ними, открыться им навстречу. Когда мы формулируем свои эмоциональные потребности и обращаемся к своим ранам, как это сделал Марк (поделившись тем, что чувствует себя недостойным любви), – открывается путь вперед. Это схоже с тем, что доктор Мона Фишбейн называет «циклом уязвимости». Он помогает нам перейти от реактивности к ре- флексии.

Когда вы в последний раз полностью закрывались и замыкались в себе? Можете ли вы предположить, какая рана активировалась у вас, подтолкнув вас к этой неконструктивной стратегии? Что вы пытались донести, применив эту стратегию?

Когда вы в последний раз были тем человеком, от которого отгородились стеной? Какая ваша рана активировалась при этом? Как вы отреагировали на это? Конечно, бывает, что человек выстраивает стену от другого без провоцирующего повода. Но бывает и так, что поведение партнера воспринималось как провокация. Можете ли вы вспомнить подобное? Играли ли вы такую роль? Что вы пытались донести при этом. Возможно, у вас это не очень хорошо получи- лось?

Меняем реактивность на понимание

Я помню, как однажды, давным-давно, доктор Джон Готтман сказал: «За каждой жалобой скрывается глубокая личная тоска». Мы критикуем и жалуемся на наших партнеров, членов нашей семьи, даже на наших друзей, когда та или иная наша эмоциональная потребность не удовлетворяется. Вместо того чтобы узнать эту эмоциональную потребность, признать ее и работать с ней, мы «закрываем глаза», становимся реактивными и взваливаем вину за это на другого человека.

Наши эмоциональные потребности часто являются нашими ранами. И если это так, то особенно важно, чтобы мы действовали бережно. Нам необходимо распознавать их и работать с ними, если мы хотим иметь хоть какую-то надежду выйти из цикличности конфликтов и реактивности. Если мы сможем определить и выразить свою изначальную рану, мы окажемся на верном пути к тому, чтобы нас увидели, услышали и поняли.

Подумайте о жалобе или критике, которые вы недавно высказали. Неважно, в отношении кого. В данном случае я хочу, чтобы вы обратили внимание, на что вы жаловались или что именно критиковали. Это может звучать примерно так: Он (она) совершенно не считается с моим временем. Он (она) постоянно все контролирует. Он (она) постоянно висит на телефоне. Он (она) никогда не показывает мне, кому пишет. Он (она) тратит все свои деньги и ничего не откладывает на наше будущее.

Читая такие вопросы, замечаете ли вы какие-либо раны или скрытые эмоциональные потребности? Я читаю: Он (она) совершенно не считается с моим временем, – и вижу рану самоценности. Я читаю: Он (она) постоянно все контролирует, – и вижу рану принадлежности и желание быть свободным и таким, какой ты есть. Я читаю: Он (она) постоянно висит на телефоне, – и вижу рану приоритетности. Я читаю: Он (она) никогда не показывает мне, кому пишет, – и вижу рану доверия. И я читаю: Он (она) тратит все свои деньги и ничего не откладывает на наше будущее, – и вижу рану безопасности. Думаю, вы поняли, что я имею в виду. Можете ли вы снять «обертку» со своей жалобы, чтобы посмотреть, прячется ли под ней рана? Можете ли вы определить, в чем заключается ваша эмоциональная потребность?

Помните скандал Вероники со своим партнером? Я спросила ее, может ли она переформулировать свои жалобы и критику в его адрес? Выразить это как личные эмоциональные потребности, чтобы вместо действий под влиянием своих ран и реактивности у нее было пространство и понимание для выбора конструктивного действия.

– Это звучит глупо, – ответила она, но улыбнулась и согласилась. – Хорошо, но как?

Я продемонстрировала ей примеры «перевода». Вместо «Ты такой эгоист», попробуйте: «Я хочу чувствовать, что важна для тебя». Вместо «Тебе на меня наплевать», попробуйте: «Я хочу, чтобы мое мнение тоже учитывалось». Вместо «Ты самый худший парень на свете» скажите: «Я хочу чувствовать, что важна для тебя».

– Вы ухватываете, как это делается? – спросила я. Она кивнула и дальше продолжила сама.

Правда в том, что вариации наших жалоб могут быть бесконечными. Но наши эмоциональные потребности практически всегда одни и те же. И они напрямую связаны с нашими ранами. Если вы подумаете о том, на что вы обычно жалуетесь, и переведете это в эмоциональные потребности, то ими, скорее всего, будут самоценность, принадлежность, приоритетность, безопасность или доверие. В свою очередь, они выражают наше желание, чтобы нас видели, слышали и понимали.

Теперь попробуйте поупражняться в таком «переводе» самостоятельно. Подумайте о последнем конфликте или любом повторяющемся конфликте и вспомните, что предшествовало его началу. Можете ли вы определить, какая рана была активирована? Что вы делали и какие стратегии применяли в конфликте, чтобы попытаться добиться того, чтобы вас увидели, услышали и поняли? Может, вы стали излишне критичны? Или заняли оборонительную позицию? Или проявили презрение? Пытались контролировать? Отгородились стеной? Можете ли вы сказать, что такая стратегия пыталась «сделать» для вас? И как это сработало?

• Рана, которая активировалась, – это

• Я вижу это сейчас, потому что

• Я вступаю в конфликт, потому что

• Но в итоге получается, что

Хорошо, прекрасная работа. Теперь еще немного.

• В чем я действительно не уверен(-а) или сомневаюсь, – это в

• Я хочу, чтобы другой человек действительно понял обо мне то, что

• Если я ставлю на место критики, защитной позиции, презрения, контроля или отгораживания свою эмоциональную потребность, я понимаю, что

Помните, мы говорим о том, что для вас болезненно. Происходящее, что бы это ни было, активирует что-то уже знакомое для вас. Оно вскрылось и болит, мой друг. Можете ли вы связать свою историю происхождения с той причиной, по которой этот конкретный момент так болезнен для вас? Будьте бережны к себе, проводя это исследование.

Практикуйтесь вне конфликта

Как я говорю всем своим клиентам, попытки справиться с конфликтом в момент, когда вы в нем участвуете, обычно обречены на провал. Я рекомендую работать над ним тогда, когда вы не вовлечены в него непосредственно. Обычно, находясь в острой фазе конфликта, мы слишком взвинчены, чтобы конструктивно его проработать. Наши внутренние системы реагируют на другие вещи, которые в тот момент кажутся более приоритетными.

Представьте, что вы возбуждены и расстроенны. В этом состоянии попытайтесь спросить себя, какая рана активировалась. Представьте, что вы слишком взвинчены. В этом состоянии попытайтесь переформулировать критику в эмоциональную потребность. Потрясающе, если вам это удалось. Но если вы похожи на большинство людей, просто улыбнитесь. Выделите себе немного времени и пространства для работы со своими ранами вне непосредственного конфликта.

Работая над своими ранами, помните, что у других людей они тоже есть. Знать и признавать изначальные раны других людей так же важно, как знать и признавать собственные. Конечно, они сами за себя в ответе. Но в близких отношениях (с партнером, семьей или друзьями) есть одно из самых лучших проявлений эмпатии, которые вы можете предложить другим – помнить, что у этого человека своя история. Помнить, что его изначальная рана может бередить его душу прямо в тот же момент, когда саднит ваша. Даже если он пока совсем не готов признать это.

Когда вы будете ежедневно практиковаться, разбираясь, как лучше справляться с конфликтной ситуацией, вы обнаружите бесконечный потенциал для общения и близости. Какое невероятное открытие – увидеть, что по другую сторону конфликта существует возможность развития и углубления отношений как для вас, так и для тех, кто вам дорог!

9

Коммуникация

Заменив реактивность пониманием, вы действительно можете углубить ваши отношения и сделать их более доверительными, пройдя через конфликт и проработав его. Как вы уже поняли, реактивность, обнажая рану, не дает ей зажить, в то время как понимание, напротив, способствует ее заживлению. Но если вы хотите превратить конфликт во взаимодействие, вам потребуется улучшить не только свой стиль «ведения боя», но и стиль общения.

Вы никогда полностью не освободитесь от эмоциональной реактивности. Иногда вы сами инициируете конфликт. В других случаях вы будете бурно реагировать на инициированное другими. Вы можете поработать над собой и в результате лучше справляться с этим, но вы не должны быть перфекционистом. Скорее всего, вы не сможете быть абсолютно невозмутимым. Оставьте немного места и для простого человеческого переживания. Помните, что как ваша, так и чужая реактивность представляет собой по-настоящему важную информацию для вас обоих – если только вы начнете замечать ее и конструктивно обмениваться ею друг с другом.

Доктор Александра Соломон говорит, что один из наиболее важных аспектов здоровой коммуникации в близких отношениях – реляционное самосознание. Она определяет его как «способность и готовность честно взглянуть на то, что выводит вас из себя в ваших близких отношениях, и на то, как вы ведете себя, когда вас в них что-то расстраивает». Возможно, что вы, как и многие, склонны к линейному мышлению. Внутри вас может звучать примерно следующее: «ты такой бесчувственный», «я такой ненадежный», «ты никогда не делаешь того, о чем я тебя прошу», «этого бы не случилось, если бы тебе было не все равно», «это произошло только потому, что я такой идиот». Этот ограниченный тип мышления рассуждает в категориях вины и критиканства, оставляя за бортом богатые и сложные истории каждого из нас. И все же, когда срабатывает триггер, активируя раны, так легко все испортить. Когда вы застреваете в линейном мышлении, связь и коммуникация обычно сводятся к нулю.

С другой стороны, системное мышление учитывает нашу семью происхождения и прошлые отношения, напоминая нам, что каждый момент – отражение сложной и важной истории. То же самое и в отношении других людей. Какой дар – уметь видеть себя и других через эту призму! Какой дар – понимать, что происходящее сейчас касается не только этого момента, а всей суммы моментов, ему предшествующих. Можете ли вы представить, как сильно изменилось бы ваше общение, если бы вы могли помнить это о себе и о другом человеке? Можете ли вы представить себе всю глубину возникшего тогда сострадания, сопереживания или милосердия?

Поймите, что когда ваш партнер критикует вас, вы слышите не только критику по поводу чего-то сиюминутного. Вы слышите всю критику, с которой сталкивались раньше – от родителей, бывших партнеров и так далее. Реакция, которая у вас может возникнуть, гораздо понятнее с точки зрения системного подхода, а не линейного. И если ваш партнер осознает это, он, вероятно, сможет по-другому отнестись к вам. Он найдет единение в том, что в противном случае могло бы стать катастрофическим раз- рывом.

Как я уже говорила в начале этой книги, понимание наших первопричин и сложностей семейной системы не должно служить оправданием. Это не делает вещи нормальными, когда это не так. Но понимание контекста действительно кое-что дает. Когда мы начинаем общаться с этой позиции, мы уходим от придирок или необходимости одерживать победу в споре. Мы движемся к глубокому пониманию того, что нам обоим больно. К пониманию, что мы оба хотим быть увиденными, услышанными и понятыми. Это неизмеримо улучшает качество нашего общения.

Общаться или нет?

Когда рана активируется, у вас есть два варианта на выбор: общаться или не общаться. Если вы выбираете «не общаться», у вашей истории, связанной с первопричинной раной, нет шансов быть услышанной кем-то другим. Но я хотела бы сделать одну оговорку.

Понятно, что наша цель – конструктивное общение, но вам также нужно понимать, с кем вы общаетесь. Существуют вполне объяснимые причины, по которым вы можете избегать общения. Иногда отказ от общения – самый здоровый выбор.

Решение не общаться – это не пассивность. Иногда вы можете понимать, что даже если ведете разговор со всей добротой, вниманием и ясностью, то беседа все равно может не быть безопасной или исцеляющей для вас. Вы имеете право отказаться от общения, если знаете, что это нанесет вам ущерб (как в случае, например, абьюзивных отношений). Вы можете отказаться от общения, если другой человек собирается прибегнуть к какой-либо форме манипулирования и обратить все против вас. И вы можете отказаться от общения, если на собственном опыте убедились, что другой человек намеренно не слышит вас или стремится до конца отстаивать свою позицию.

Решение не общаться означает, что вы не будете признаны другим человеком, но это также означает, что вам больше не причинят боли. Иногда это и есть исцеление. Исцеление требует рассудительности. И иногда лучший выбор – это уважать себя, двигаться дальше и найти тех, кто способен вас услышать.

Есть еще одна причина для того, чтобы тщательно взвешивать – общаться или не общаться. Вы знаете, что у вас уже есть определенный багаж знаний и опыт в области общения, полученный от семьи происхождения и от ваших прошлых отношений. В здоровой семье общение обычно бывает открытым, добрым, внимательным, спокойным и честным. Но ваш опыт мог отличаться от этого идеала, будучи скорее деструктивным, нежели здоровым. И если вы решите вступить в общение, а ваша изначальная рана еще не выявлена и не проработана, гораздо больше шансов, что вы воспользуетесь одним из многих деструктивных стилей общения, которые я описываю ниже. Они выражают линейный взгляд на основе вины или чувства стыда.

Как мы обсуждали ранее в главе 8, использование деструктивного стиля общения только бередит рану и создает конфликтную петлю. Вам все равно будет трудно почувствовать себя услышанным и понятым. Лучше сначала сделать паузу, отступить и обнаружить свою рану.

Если вы хотите перейти к более здоровому и конструктивному общению, для начала вам нужно четко определить для себя, что именно вы на самом деле хотите донести. Правда, вы знаете, что это намного легче понимать лишь спустя несколько дней после ссоры. Если вы с кем-то вспоминали прошлую ссору и спрашивали, из-за чего она, то понимали, что говорили не о том. Тем не менее (и я говорю это с любовью, но настоятельно): прежде чем вы что-либо скажете, прежде чем вы даже откроете рот, ваша задача – понять, в чем конкретно заключается ваше послание.

Что мешает?

Разумеется, наша цель – более здоровое общение. Но прежде чем вы достигнете этой цели, давайте попробуем понять, что мешает ее достичь. Что препятствует вашему ясному, доброму, спокойному, любознательному, обоснованному и прямому общению? И как, в конечном счете, можно приблизиться к нему? Давайте посмотрим, как пассивный, агрессивный, пассивно-агрессивный и неорганизованный стили общения могут помешать вашей задаче быть замеченным, услышанным и понятым. Посмотрим, как вы можете стать мастером общения, с которым хотят взаимодействовать другие и которым хотите быть вы сами.

УВАЖАЙТЕ СВОЙ ГОЛОС

После ужасных каникул в родительской семье Элли начала встречаться с человеком, который наконец-то всерьез заинтересовал ее. Она постоянно встречалась с кем-то уже много лет, но так и не нашла подходящего для себя партнера. Этот парень был другим. Но очень быстро ситуация накалилась.

– Это безумие, что я влюбляюсь в него? – спросила она на одном из сеансов. Ее беспокоила та скорость, с которой развивались чувства. Прошла всего пара месяцев, и у них не было заключено никаких договоренностей об отношениях.

– Я чувствую, что мне нужно притормозить события. Я не хочу, чтобы мне причинили боль. А если он не заинтересован в том, чтобы быть для меня моим парнем, или не чувствует того же, что чувствую я? – спрашивала она.

– Вы сказали ему о своих чувствах? Вы говорили с ним о том, что бы хотели видеть в ваших отношениях?

– Нет, определенно нет. Вам не кажется, что еще слишком рано для таких разговоров?

– Нет, не кажется, – сказала я. – Я считаю, что ясность и вектор отношений очень важны. Вы строите множество предположений о том, что он может или не может чувствовать, но даже никогда не спрашивали его об этом. Может быть, он испытывает к вам то же самое. А может, и нет. Но в любом случае вы отказываетесь от очень важной информации, избегая разговора, который мог бы многое прояснить для вас.

Элли бросила на меня взгляд, который говорил о том, что она откажется от моего предложения.

– Я не хочу быть одной из таких девушек. Я чувствую, что мне нужно просто позволить всему идти своим чередом.

– Хорошо, пусть все идет своим чередом и посмотрим, что будет, – ответила я.

Элли была в шоке. На ее лице отражалось: «Как?! Подожди, ты отказываешься посоветовать что-то еще?» Но я не отказывалась. Просто Элли еще не была готова. Девушке нужно было еще кое-что испытать.

Неделю спустя Элли вновь пришла.

– Это съедает меня заживо. Мы виделись с ним дважды с тех пор, и он мне так нравится. Что делать?!? Я хочу быть его девушкой, его единственной. Это просто пытка!

Элли была пассивным коммуникатором. Она любой ценой избегала неприятных разговоров. Она предпочитала лучше сохранить что-то в себе, чем выпустить это наружу. Большинство пассивных коммуникаторов редко выражают себя и стараются не делиться тем, что они на самом деле чувствуют. Они стараются не противоречить другим из опасения, что может возникнуть конфликт или разговор пойдет в нежелательном для них русле. Им невыносимо представить, что если они поделятся своими чувствами, то могут разочароваться, когда другой, возможно, не чувствует того же.

– Я просто не могу. Это того не стоит. Мне нужно смириться с тем, что все пока неясно.

Элли, как и многие пассивные коммуникаторы, убедила себя, что делиться своими чувствами просто не стоит. Она отдавала приоритет его решениям, полагаясь на то, чего он, по ее мнению, хотел бы. Она пыталась представить себя как гибкого человека, плывущего по течению, хотя понимала, что это не совсем так.

– Элли, если вы что-нибудь скажете, то каких последствий боитесь? – спросила я.

– Я не знаю. Может, его это расстроит или он разом все прекратит. Может быть, он подумает, что я просто разрушаю нечто хорошее, заставляя сказать что-то определенное.

Рана безопасности Элли обнажилась во всей красе. Большинство людей с раной безопасности становятся пассивными коммуникаторами. Прошлый опыт научил их тому, что делиться чем-то, высказываться или просить о чем-то – небезопасно. Они привыкли вставать в защитную позу, когда их высказывания наталкиваются на враждебность, доминирование, оскорбления, критику, презрение. Избегать – вот безопасность. Делиться – значит лишиться безопасности.

– Когда говорить о чем-либо было для вас небезопасно? – спросила я.

– С моей мамой? – спросила она.

– Думаю, что да, Элли. Чему вы научились у своей мамы в плане общения?

– Что это небезопасно, – ответила она. – Что меня не услышат, что это обернется чем-то худшим, что мне следовало просто промолчать.

– Верно, – сказала я. – Из своего опыта вы научились, что общаться с мамой небезопасно. И это правда. Мы снова убедились в этом всего несколько месяцев назад, во время ваших каникул. С вашей мамой невозможно открыто делиться и надеяться, что это будет воспринято адекватно. Но и избегать общения со всеми подряд – это тоже не выход. Вы должны научиться различать, с кем вы можете делиться, а с кем – нет, а затем набраться смелости и сказать то, что вы действительно хотите сказать.

Теперь Элли была готова. Она все еще не была в восторге от этой идеи, но она начинала понимать, что переход к четкому и решительному общению был нужным шагом в правильном направлении. Элли нужно было признать свою рану безопасности. Понять, насколько она ограничивала способность к общению. Признать, что пассивность не только мешала другим слышать, видеть и понимать ее, но мешала и самой полностью свидетельствовать и признавать саму себя. Эта работа была частью восстановления голоса, которого ее лишили давным-давно в небезопасной семейной обста- новке.

– Ладно, просто подыграйте мне, хорошо? – сказала я. – Предположим, у вас идеальные обстоятельства, то есть вам нечего бояться, и этот разговор пойдет именно так, как вы хотите. О чем бы вы тогда хотели сказать? Скажите это так, будто говорите это сейчас ему.

– Я бы тогда сказала: ты мне действительно нравишься, и мне уже неинтересно встречаться с кем-то другим. И мне хотелось бы знать, чувствуешь ли ты то же самое.

Элли посмотрела на меня, чтобы понять, хорошо ли это прозвучало.

– Отлично! – сказала я. – Вы поделились своими чувствами и задали ему вопрос о его чувствах. Дальше все будет зависеть от того, как он отреагирует. Но это отличное начало.

– А если обстоятельства не идеальны? – спросила она.

– Зато обстоятельства всегда идеальны, чтобы научиться уважать свой голос, Элли.

Элли стала заложницей игры «Я сделаю это, если…». В эту игру ежедневно играют миллиарды людей по всему миру. Я сделаю это, если [получу желаемый результат]. Мы откроем в себе неиссякаемый источник силы, если мы перейдем от «Я сделаю это, если» к «Я уважаю свой голос в любых обстоятельствах».

Уважение к своему голосу не зависит от того, слышит вас другой человек или нет. Чтобы уважать свой голос, вам всегда нужно слышать себя. Для Элли это означало прислушаться к себе и услышать, что она хочет быть единственной для партнера, а также поделиться этим с ним. Не имело значения, согласился бы он или хотел ли он того же (хотя такой исход был явно предпочтительным). Важно было то, что она прислушалась к себе и решила высказать то, что хотела сказать.

Укрепление собственного голоса требует постоянной практики. Научившись в свое время избегать общения и избирать более пассивный путь взаимодействия, вы также научились обесценивать свой опыт и свою правду. Делая шаг к более здоровому и конструктивному общению, важно самому пройти через те же шаги, через которые я провела Элли.

Что вы в реальности пытаетесь сказать? Не ходите вокруг да около. Не извиняйтесь без необходимости и не берите на себя ответственность за то, что вам явно не принадлежит. Четко формулируйте свое сообщение. Большинство психотерапевтов рекомендуют использование «я-утверждений». Это утверждения, относящиеся к самому себе, в противоположность высказываниям о других людях. Элли нужно было перейти от «Я не знаю, хочешь ли ты быть единственным для меня» к «Мне очень нравятся наши отношения, и я хочу быть твоей единственной».

Вы можете это попробовать? О чем важном для себя вы избегали говорить? Помните, я не прошу вас говорить это кому-либо вслух прямо сейчас. Речь идет исключительно о том, чтобы хотя бы для самого себя проявить должное уважение к своему голосу.

• Я избегал(-а) говорить о

• Я хочу

• Признав это для себя, я чувствую

Следующий шаг – понимание ограничений. Ограничение – это то, что удерживает вас от продвижения, от открытого, уверенного общения. Для Элли такое ограничение – ее рана безопасности. Она не знает, что выражать себя и делиться с другими – нормально. Просматривая историю своей жизни, она видит множество свидетельств, подтверждающих тот факт, что, когда она искренне делится своими чувствами и мыслями, все идет наперекосяк. Что поставлено на карту для вас? Что, по-вашему, может произойти из того, что вы боитесь? Можете ли вы увидеть, как на ваш стиль общения влияет ваш жизненный опыт?

• В прошлом, когда я озвучивал(-а) важные для себя вещи, происходило следующее:

• В плане общения это научило меня тому, что

• На сегодняшний день я боюсь, что, если откроюсь другому (другой), произойдет

Следующий шаг очень важен. Это шаг, который позволяет увидеть различия. Именно здесь вы решаете, действительно ли конкретная окружающая среда и человек безопасны, или нет. Это может быть непросто. Если вы не уверены, обязательно делайте выбор в пользу собственной безопасности. Это означает, что не стоит проговаривать важные для вас вещи до тех пор, пока вы не почувствуете, что это безопасно. Я не знаю вашей истории. Я не могу пройти с вами через распознавание безопасного и небезопасного так исчерпывающе, как мне бы того хотелось. Но есть одна вещь, которую вы можете исследовать сейчас самостоятельно – заметить разницу в вашем теле между ощущением безопасности и сомнением в безопасности. Можете ли вы представить себе самое удобное, уютное, свободное пространство или место, в котором вы когда-либо бывали? Может быть, когда вы лежали в своей постели, закутавшись в мягкое одеяло? Может, это было во время отдыха на природе. Может, это чувство посещает вас, когда вы обнимаете свою собаку. Или когда вы болтаете с самым дорогим другом, усевшись на диване.

• Когда я представляю _______, я чувствую в своем теле (Обратите внимание на ощущения)

Теперь представьте себе то, что вас пугает. Может быть, высота? Или, может быть, паук, ползущий по ноге. Может быть, это выступление перед толпой. Может быть, это страх замкнутого пространства. Не задерживайтесь на представлении этого слишком долго. Я просто хочу, чтобы вы заметили разницу в ощущениях.

• Когда я представляю ________, я чувствую в своем теле

Я не предлагаю отказываться от разговора только потому, что вы почувствовали напряжение в груди или у вас вспотели ладони. Некоторые из наших величайших побед рождаются в результате непростых разговоров, которые заставляют нас понервничать. Или в результате действий, которые мы считали непосильными для себя. Наблюдение за тем, что говорит нам тело, – хорошая отправная точка для тренировки нашей осознанности. Мудрость и исцеление приходят, когда мы в состоянии различить, что следует отвергать, а что нет. Ну а сейчас нам важно просто заметить разницу в ощущениях.

Вернемся к Элли. На сеансе мы проанализировали то, что знали о парне, с которым она встречалась. Ее сердце бешено колотилось, когда мы говорили о том, чтобы она поделилась с ним своими чувствами. Все факты говорили о том, что он сможет услышать ее и ссоры не будет. Это не означало, что она получит тот ответ, на который надеялась. Но мы были уверены, что он останется благожелательным, спокойным и уравновешенным.

На наш следующий сеанс Элли пришла в приподнятом настроении.

– Он хочет быть моим парнем, моим единственным! – воскликнула она.

Мы обе улыбнулись. Со временем Элли и ее новый партнер узнают друг о друге гораздо больше. В этом и есть прелесть отношений и связанных с ними открытий. Для девушки еще не пришло время делиться с парнем, почему она склонна к пассивности, но со временем она начнет раскрывать ему больше деталей о себе. Элли привыкнет к здоровому общению. То же самое произойдет и с вами. Благодаря практике вы так же сможете узнать, что есть люди, которые хотят, могут и будут слышать ваш голос. Узнать, что делиться с ними важным для вас, – безопасно.

УВАЖАЙТЕ ДРУГИХ

Триш вошла в офис и была готова приступить к работе.

– Друзья озадачили меня, и мне нужно поговорить об этом с вами.

У Триш церебральный паралич. Она выросла с родителями, которые отрицали, что с ней было что-то физически не так.

– А что происходит? – спросила я.

– Это не в первый раз. Мои друзья думают, что я резка в общении. Что я слишком прямолинейна. Они говорят, что когда они спрашивают мое мнение, мне не хватает эмпатии и сопереживания. – Триш сделала паузу. – Зачем спрашивать мое мнение, если оно не нужно? Или в чем же дело?

Итак, Триш получала «отзывы» о своей манере общения. Ее друзья, люди, которые любили ее, говорили, что она не слишком сопереживает. Они приходили к ней, чтобы поговорить о личной жизни, о работе или даже о выборе наряда для свидания. Но в каждом случае Триш была бестактной и резкой.

– Они называют меня «суровым оракулом правды». По-вашему, так и есть? – спросила она.

– Я не уверена, Триш. Может, нам немного покопаться в этом? – ответила я.

Триш согласилась.

– Вы знаете, с чего я хочу начать, верно? – спросила я.

– Я уверена, что это как-то связано с моей семьей, – Триш усмехнулась.

Я улыбнулась в ответ:

– Хорошо, давайте взглянем на стиль общения в вашей семейной системе. Что вы узнали об общении, когда росли?

– Что настоящего общения просто не существует, – ответила она. – Его просто не было. Люди всегда избегали чего-то в разговоре и никогда по-настоящему не говорили о том, что мне было нужно.

– И что вы чувствовали тогда? – спросила я.

– Возмущение. Почти ненависть. Я хотела, чтобы они были откровенны со мной. Я хотела, чтобы они прямо называли мой церебральный паралич тем, чем он был. Я хотела, чтобы они перестали прятаться за словами, словно защищая меня. Их умалчивание принесло гораздо больше вреда.

Выбирая стиль общения, Триш встала на путь противодействия. Она видела, как ее родители общались с ней, и сделала разворот на сто восемьдесят градусов: Я никогда не буду неискренней. Я никогда не буду избегать трудных разговоров. Я всегда буду говорить людям правду. Я знаю, как больно, когда от тебя что-то скрывают. Это был ее манифест. Но чего Триш не понимала, так это того, что она переборщила. Она стала агрессивным коммуникатором.

У людей с раной принадлежности могут быть разные стили общения. Но одно я знаю совершенно точно. Стиль общения такого человека будет либо попыткой создать принадлежность, либо попыткой поддержать непринадлежность. Проще говоря, либо вы приспособитесь и попытаетесь вписаться в общество, либо будете вести себя так, чтобы доказать правдивость истории своей раны.

Триш общалась так, чтобы поддерживать правдивость истории своей раны. Но при этом ее стиль общения отталкивал других. То, что она считала прямотой, другие считали агрессией. Друзья начали сторониться ее, создавая дистанцию. Выбранный путь противодействия заставлял Триш чувствовать себя аутсайдером. Ее рана обнажилась и сад- нила.

– Я знаю, что вы хотите быть откровенной с людьми. Но мне интересно, существует ли золотая середина. Как думаете, можете ли вы быть честной и откровенной, при этом более внимательно относиться к переживаниям другого человека? – спросила я. – В детстве для вас было болезненным то, что ваши переживания не учитывали. Вы хотели, чтобы ваши родители принимали в расчет то, в чем нуждались вы, а не только то, что было необходимо им. Вам не кажется, что в каком-то смысле вы повторяете эту модель? Ваши друзья просят вас о большей чуткости. Возможно, частью вашего личностного роста может стать уважение к потребностям другого человека. Так же, как вы когда-то хотели этого со своими родителями.

Триш сидела молча, осознавая услышанное. Ее душа откликалась.

– Это очень трудно сразу воспринять, – сказала она. – Но думаю, что вы правы.

Триш поделилась новой историей. Оказывается, она сказала подруге, расставшейся с парнем, что та идиотка. По мнению Триш, нужно было уйти от него еще раньше, поскольку его поведение было сомнительным.

– Ну а как бы вы все это сказали сами? – спросила она меня. Триш было необходимо понять, что «не быть агрессивно прямолинейной» не значит «избегать».

– Здесь нужно кое-что скорректировать, вам не кажется? – спросила я. – Это ваши дорогие друзья. Люди, которые были в вашей жизни долгое время. Люди, которым вы доверяете и которые, как вы знаете, любят вас. Тот факт, что они честно отмечают вашу грубость и даже перестают общаться, говорит о многом. Как вы думаете, какую долю ответственности вам нужно взять здесь на себя?

– Я вижу, какой жесткой я была. Я должна признать, что была грубой и бесчувственной. Это было несправедливо по отношению к ним. Я понимаю, почему они начали от меня отдаляться.

– Как вы думаете, вы могли бы поделиться с ними, почему раньше говорили так прямолинейно и агрессивно? Могли бы рассказать о вашей ране принадлежности?

Триш расплакалась. Во многих отношениях ее друзья были ее семьей. Она видела, что у нее есть возможность быть более открытой и уязвимой, исцелить свою рану, уважая при этом других.

Триш нужно было заменить свой жесткий и прямолинейный стиль общения участием и сочувствием. Но сначало нужно понять, что же мешает ей придерживаться этого более мягкого стиля. Она повторила вслух: «Отсутствие агрессии не означает, что я избегаю». Ей нужно будет не раз напоминать себе об этом. Если бы она продолжала рассматривать агрессию как противоположность избеганию, она причиняла бы боль другим и самой себе. Ей нужно учиться принимать в расчет чувства друзей, вместо того чтобы просто прокладывать себе дорогу бульдозером.

Разве это не удивительно, как наши раны активируются в разные моменты, и при этом мы все равно можем исцелиться? Триш рискнула проявить свою уязвимость. Как я и ожидала, друзья девушки снова открылись ей.

Путь Триш к исцелению, возможно, не совсем ваш путь. Но задумайтесь о своей ране, какой бы она ни была. Как она влияет на ваш стиль общения? Подумайте о том, как ваше желание принадлежности и сопричастности влияет на него. Соглашаетесь ли вы с тем, чего хотят все остальные, чтобы не раскачивать лодку и легче вписаться в коллектив? Может, вы становитесь жестким и напористым, обеспечивая себе «место под солнцем»? Просто отметьте то, что придет вам на ум в ответ. Можете ли вы пойти чуть дальше? Как рождался ваш стиль общения? Как взрослые в вашей жизни общались друг с другом и с вами? Как их стиль общения повлиял на ваше отношение к принадлежности и сопричастности?

ПОДКЛЮЧАЙТЕСЬ К СЕБЕ И К ДРУГИМ

Вероника пришла на сеанс вовремя.

– Как все прошло? – спросила я. Мне было любопытно, смогли ли она и ее партнер преодолеть конфликт, случившийся неделей ранее, и попыталась ли она вместо критики выразить свои эмоциональные потребности.

– Я не разговаривала с ним целую неделю, – ответила она.

– Да? Почему? – спросила я.

– Он знает, что я злюсь. Он пытался связаться со мной, но я не брала трубку и не отвечала на сообщения. Я, вероятно, отвечу в ближайшую пару дней.

Вероника избрала пассивно-агрессивный стиль общения. Она «учила» своего партнера молчанием. Она создавала в отношениях иерархию, где была наверху. Партнеру отводилось место ниже ее, где он должен был стоять и умолять о прощении. Эта игра была попыткой Вероники удержать контроль в своих руках.

Пассивно-агрессивные коммуникаторы сообщают о своих чувствах косвенно, вместо того чтобы выражать их открыто. Они могут использовать слова, чтобы сказать что-то одно, но затем своим поведением сообщить нечто совсем иное. Один из примеров – человек, который говорит, что его что-то устраивает, но потом игнорирует вас, когда вы пытаетесь с ним разговаривать. Или человек вроде Вероники, который полностью закрывает доступ и не использует вербальное общение, чтобы выразить свой гнев или разочарование. Пассивно-агрессивные люди лишают человека любви и общения, делая это наказанием.

– За что вы наказываете его? – спросила я.

У Вероники не было ответа. Мы просидели молча, как мне показалось, целую вечность. Я не собиралась нарушать эту тишину. Я хотела, чтобы она посидела с этим вопросом и ответила на него сама, когда будет готова.

– Наверное, я хочу, чтобы ему было больно, когда мне больно, – сказала она.

– Вы упомянули, что, вероятно, собираетесь ответить ему в ближайшие два дня. Как вы узнаете, что наступило подходящее время для ответа? – спросила я.

– Я отвечу, как только он начнет меня умолять. Тогда я знаю, что он сделает все, чтобы я простила его и вернула мою благосклонность.

Рана самоценности у Вероники была очевидна, но она сама еще не видела ее. Она использовала пассивно-агрессивное общение, чтобы довести другого человека до такой степени, чтобы тот, отчаянно нуждаясь в общении, прогнулся перед ней, возводя на пьедестал. Это заставляло ее чувствовать себя ценной и достойной.

Это не тот способ, которым доказывается собственное достоинство. Это способ утвердить свою власть над другим человеком. Это создает иллюзию значимости, но одновременно принижает и сами отношения, и людей, находящихся в них.

Вероника, исходя из своего опыта, усвоила, что пассивно-агрессивное общение дает ей то, чего она хочет. По крайней мере, так она думала. Когда она вела себя так, то брала верх. Когда человек боролся за то, чтобы вернуть ее расположение, она чувствовала, что достаточно хороша для него. Она чувствовала себя особенной и важной, ощущала, что ее ценят. Ее пассивно-агрессивный стиль общения был выработан для защиты ее раны самоценности. Но вместо этого он в конечном счете приводил к разрыву отношений.

Когда партнер Вероники не заехал по ее просьбе в магазин, это активировало ее рану самоценности. Первая реакция девушки – стать пассивно-агрессивной: я собираюсь преподать тебе урок и сделать так, чтобы тебе стало настолько некомфортно, и ты будешь из всех сил стараться доказать мне, насколько я достойна на самом деле. Но реальность этой ситуации такова, что Вероника прячется от своих настоящих чувств и никогда не говорит о них. Она никогда не обращается к саморефлексии и к своей ране. У нее нет возможности наладить настоящую, искреннюю связь со своим партнером, поделиться своей болью, своим чувством недостойности с другим человеком. Это отсутствие связи с собой и партнером лишает вектора для исцеления.

Выбор был очевиден: сейчас или никогда.

– Ваш пассивно-агрессивный стиль общения – это одна из причин, которая мешает вам чувствовать свою самоценность, – сказала я.

Шокированная Вероника смотрела на меня.

– Когда вы сами видите, что ведете себя так, то что чувствуете? Как вы себя чувствуете, когда относитесь так к тому, кто, по вашим же словам, вам небезразличен? – спросила я.

– Я чувствую себя ужасно. Я сама себе противна.

Мы посидели молча некоторое время. Я давала ей прочувствовать собственные слова.

– Как это чувство отвращения к себе влияет на вашу рану самоценности? Как думаете?

– Она становится только хуже, – ответила Вероника. – На самом деле я не чувствую себя достойной любви и своего партнера, когда веду себя подобным образом. Я и вправду думаю, что ему лучше уйти от меня.

Власть и контроль – это попытка защиты. Но когда вы пытаетесь достичь своего с помощью власти и контроля, это на самом деле отнюдь не защищает ваши раны. Самоценность Вероники вовсе не выросла из-за ее попыток принуждать других людей. Она скорее чувствовала бы свою самоценность, если бы могла любить себя такой, какая она есть, если бы вела себя так, чтобы ей не было стыдно за себя.

– Я больше не хочу так себя вести, – сказала она. – Я действительно вижу, насколько жестко я испытываю людей и насколько отталкиваю их. Да, я хочу повысить свою ценность, но вижу, что это приводит к обратному. Такие «доказательства» – это просто чушь собачья.

Для Вероники это был большой прорыв, хотя и болезненный. Ее отношения с партнером действительно закончились, но это был важный урок. Она была полна решимости изменить то, как она общается с людьми. В моменты эмоциональной боли она не торопилась и задумывалась над тем, что же действительно хотела выразить. Для практики нужно время. Главное, что Вероника старается найти в своей боли рану самоценности и учится замечать свое желание быстро перейти к пассивно-агрессивному общению. Вместо того чтобы действовать с позиции «Как мне защитить себя?», она стала задавать себе вопрос «Как не потерять отношения?». Эти вопросы полезны и для вас.

В любых отношениях задавайте себе вопрос. Как я хочу поговорить с тобой, чтобы таким образом защитить нас? Есть я и есть ты, и важно то, как мы оба чувствуем и переживаем этот момент. Я знаю, что такое не будет происходить в каждый момент общения или ссоры. Когда ситуация накаляется, сохранять осознанность тяжело. Но если хотя бы время от времени задумываться над этим вопросом, вы можете изменить свой стиль общения. Если вы сможете подумать, прежде чем говорить о своих чувствах, что это дает? «Мы» вместо «я» не отнимет у вас собственные переживания. Это не требует от вас ставить других выше себя. Это лишь просит вас поставить ваши отношения наравне с собственными чувствами.

С какой бы раной вы себя ни отождествляли, я рекомендую подумать. Как ваш пассивно-агрессивный стиль общения пытается защитить либо поддержать ее? Становитесь ли вы пассивно-агрессивным, заставляя других угадывать ваши мысли, чтобы самому не пришлось сталкиваться с чем-то некомфортным? Найдите модель поведения, которая сформировалась еще в семье происхождения. Как она влияет на ваше общение с людьми сегодня?

Помните, в отношениях вы можете быть в одной команде. Не должно быть «ты против меня» или «я против тебя». На смену разъединению должна прийти связь. Когда мы отказываемся от деструктивного общения, мы даем себе и другому возможность быть увиденными, услышанными и понятыми.

ВСТАНЬТЕ НА ТВЕРДУЮ ПОЧВУ

Я уже рассказывала о Мияко и Джине. У Джина была рана безопасности. Мияко страдает от раны приоритетности. Возможно, вас это не удивит. Вспомним динамику пары, а также желание девушки, чтобы парень поставил во главу угла помолвку и брак.

– Бывают дни, когда Мияко уравновешенная, а бывают – когда она пытает меня по поводу нашего будущего. Я думал, мы договорились двигаться вместе, шаг за шагом.

Джин был расстроен разговорами, которые они вели вне сеансов психотерапии.

– Мияко, вы понимаете, о чем говорит Джин? – спросила я.

– Да, он расстроен, потому что я слежу за темами обсуждений.

Джин тут же вмешался:

– Неправда. Я расстроен не из-за разговоров о нашем будущем, я расстроен тем, как ты разговариваешь со мной. Я расстроен тем, что иногда ты кажешься трезвомыслящей, а в другие дни кричишь в лицо, говоришь, что мне нужно залечить свою рану, издеваешься над этим. Бывает, когда ты просто-напросто игнорируешь меня. Это нехорошо.

У Мияко был неорганизованный стиль общения. В один день она могла сказать что-то одно, а на следующий день говорила другое. Она меняла стили общения. В один день общалась с заботой и пониманием, в другой становилась агрессивной, а затем и пассивно-агрессивной. Из-за этого Джин не чувствовал себя в безопасности. Но пока я хотела разобраться в том, что происходит с Мияко.

Мияко росла единственным ребенком в семье, где оба родителя постоянно чем-то озабочены. Они были трудолюбивыми людьми, но почти все свое время и энергию отдавали работе. На Мияко у них оставалось не так уж много. К тому же отец был игроманом.

Когда отец выигрывал деньги, то был добрым, любящим и ласковым. Он покупал что-нибудь для Мияко и пребывал в отличном расположении духа. Он был готов рассказывать о том, как прошел его день, и интересовался жизнью дочери. Но когда проигрывал деньги, становился злым и неприступным. Он говорил, чтобы она не беспокоила его. Часто очень сердился из-за ее желания пообщаться. Мияко бежала к маме за утешением, но та всегда была слишком занята, чтобы уделять внимание эмоциональным потребностям дочки.

Я знала это, поэтому подумала, что неорганизованный способ общения Мияко – повторение того, с чем она сталкивалась в своем окружении. У Мияко была рана приоритетности. Она использовала все возможные стили общения, чтобы эту приоритетность обрести.

Не существует какого-то конкретного стиля общения человека с раной приоритетности. Человек, который хочет, чтобы ему уделяли приоритетное внимание, может пробовать что угодно, лишь бы добиться желаемого результата. Если я попробую избегание, окажусь ли я тогда в приоритете? Если буду агрессивен, это сработает? А если я спокоен, хладнокровен и собран? Опять не получилось?

Все это Мияко испробовала на Джине. В терапии они добились некоторого прогресса, но все шло не в том темпе, который бы ее устраивал. Рана приоритетности Мияко находилась в постоянной активации. Пытаясь общаться, девушка словно швыряла об стену вещи, чтобы посмотреть на уцелевшее. Этот метод не работал, к тому же активировал рану безопасности Джина. Беспорядочные, сумбурные попытки Мияко пообщаться с ним просто загоняли его все дальше и дальше в себя. Он пытался найти защиту от того, что воспринимал как хаос и угрозы. Такой опыт был ему слишком хорошо знаком.

Когда в психотерапии вы добираетесь до причин чего-то, процесс продвижения замедляется. Мы начинаем извлекать на свет то, что долгое время было скрыто. Человек или пара, которые хотели быстро решить проблему, видят, что на это уходит гораздо больше времени. Несомненно, это может расстраивать. Но гораздо лучше принимать решение, глядя на всю картину, а не только на ее части.

– Наш темп не совпал с вашим планом, верно? – Я адресовала свой вопрос Мияко.

Она кивнула.

Я понимала разочарование девушки, но напомнила ей о том, почему решила специально замедлить ход событий.

– Мияко, что вы на самом деле пытаетесь сказать Джину? – спросила я.

Она посидела несколько секунд, а затем подняла на меня глаза.

– Если честно, я даже не знаю. – Она выглядела озадаченной.

– Хорошо, – сказала я. – Что вы хотите, чтобы Джин сказал вам?

– Что я для него приоритетна. Что эти отношения важны для него, – у нее был тут же готов ответ на этот вопрос. – Но он не показывает мне этого.

– Он не показывает вам этого или показывает, но недостаточно быстро? – спросила я.

Я видела, что ей не понравился этот вопрос, но она задумалась и ответила:

– Думаю, что он делает это недостаточно быстро.

Я задала этот вопрос, потому что уже работала с ними и знала, что Джин уделяет первостепенное внимание Мияко и их отношениям. Он неуклонно работал над возможностью помолвки и делал это искренне. Джин не хотел делать предложение ради формы, чтобы просто быстрее покончить с этим. Он хотел сделать предложение, потому что этот шаг вызван глубокой любовью и желанием, уважением и взаимной приверженностью друг другу. Джин был близок к этому. Но на пути вставала рана приоритетности Мияко, которая неизменно активировалась в моменты, когда она видела, как кто-то из их друзей обручается или женится. Девушка попыталась подтолкнуть Джина, поговорив с ним спокойно и осторожно. Но Джин чувствовал, что сделанное под давлением предложение не будет искренним, настоящим. Затем Мияко стала агрессивной, а когда и это не сработало – пассивно-агрессивной.

Я осторожно подвела ее к осознанию того, что ее неорганизованный стиль общения был похож на стиль ее отца.

– Вы когда-нибудь замечали это раньше? – спросила я.

Подбородок Мияко задрожал. Она заплакала: «О, боже мой». Мияко попыталась взять себя в руки, но слезы лились. В конце концов она повернулась к Джину:

– Мне так жаль. Я знаю, каково это. Ни за что не хотела бы, чтобы ты проходил через такое. Когда чувствую страх и неуверенность, я делаю все, что в моих силах, лишь бы привлечь твое внимание и быть приоритетом для тебя.

– Но ты же у меня на первом месте, Мияко. Я люблю тебя. Я хочу общее будущее. Я просто хочу выстраивать его так, чтобы это было стабильно и разумно для нас обоих.

Джин был искренен. А Мияко напугана. Она не хотела оказаться в дураках, не хотела разочароваться. Но девушка не высказывала страхи так, чтобы обоим было проще обсудить тему. Мияко создавала хаос и разобщенность, порождая еще больше сомнений. Это было то, что она слишком хорошо знала из своего детства.

Итак, перед нами две раны: рана безопасности Джина и рана приоритетности Мияко. В своем общении Джин и Мияко должны были четко понимать, что им нужно друг от друга, и выражать это обоснованно и ясно. Поскольку каждый осознал свою рану и рану партнера, они начали замечать реактивность в себе и друг в друге, а затем заменять ее искренней заинтересованностью и вниманием. Наблюдение за этим сильно подействовало на Мияко и Джина.

Их любознательность и заинтересованность открыли возможности нового общения. Они были полны решимости общаться друг с другом честным, открытым способом. Конечно, оставились моменты споров и разобщенности. Но то, что удалось построить вместе, создало прочную основу. Оба чувствовали уверенность в своем движении вперед. Их «да», которые они говорили друг другу, были теми «да», которым действительно могли доверять. Это была победа. Любой может сказать «да», но значимо глубокое чувство уверенности, которое идет со словами. Такое «да» позволило Джину чувствовать себя в безопасности, а Мияко ощущать свою приоритетность.

Подумайте. Каким образом общение может дать вам твердую почву под ногами? Что мешало в прошлом? Можете ли вы сосредоточиться на том, что сказать собеседнику, вместо того чтобы создавать хаос? Первое, что вам нужно сделать, – прояснить, что конкретно вы на самом деле пытаетесь сказать. Что вы пытаетесь донести до другого? Именно с этим у Мияко поначалу были трудности. Если вам трудно это определить, мой следующий вопрос, который я ей задала, поможет и вам что-то прояснить. Какое послание вы хотите получить от другого? С каким смыслом? Отвечая, вы можете лучше понять свою эмоциональную потреб- ность.

Представьте, что можете заменить неорганизованный стиль общения – открытостью и ясностью, оставаясь при этом добрым, честным и прямолинейным. Что именно вы хотели бы сказать другому? Что бы вы хотели услышать в ответ?

Цель ясна: находиться в отношениях, в которых мы проявляем уважение к себе и к другим. К этому ведет конструктивное общение. Дать зазвучать своему голосу, даже если он дрожит, – большая победа. У вас есть возможность делать это, одновременно обдумывая слова и заботясь о их воздействии на другого человека. Это и есть достойное выражение уважения и любви.

Двигайтесь вперед

Как вы, наверное, уже догадались, любой тип раны может сочетаться с любым стилем общения. Кто-то с раной безопасности (как Элли) может общаться в пассивном стиле, чтобы избежать конфликта. Другие люди с раной безопасности могут стать агрессивными, поскольку считают, что это единственный способ обезопасить себя. Они могут думать что-то вроде: если я становлюсь больше, громче и агрессивнее врага – значит, я защищен. Человек с раной принадлежности (как у Триш) может выбрать пассивный стиль общения, основываясь на своем восприятии окружающей среды. Пассивность возникает, когда он становится покладистым, чтобы ощутить свою принадлежность и сопричастность. Вы можете заметить, что с одним человеком используете один стиль, а с другим – другой. Прошу вас отмечать каждый раз. Какую стратегию выбираете, когда триггер активирует вашу рану, и вы пытаетесь защитить ее? Когда стараетесь сделать так, чтобы вас увидели, услышали и поняли?

Исследуем еще кое-что. Подумайте о любых отношениях, в которых общение не получается конструктивным. Пока сосредоточьтесь только на одних таких отношениях. Позже можете рассмотреть и другие. Я хочу, чтобы вы подумали о том, какой стиль общения используете, когда возникает конфликт с этим человеком. Просто определите его сейчас. Вы пассивны или агрессивны в общении с ним? Может, вы используете пассивно-агрессивный стиль? Или неорганизованный? А может, ваш стиль сочетает в себе все перечисленные? Каким образом, по вашему мнению, выбранный стиль общения защищает вас?

Поразмышляйте и над тем, какие стили общения были в вашей семейной системе, когда вы росли. Ваш нынешний стиль общения – это повторение или противодействие тому, что наблюдали или испытывали на себе в семье? Помните, как важно было для Триш увидеть, что она выбрала стратегию противостояния. Прислушайтесь к себе. Не пытаетесь ли вы сделать нечто подобное?

Присмотритесь к отношениям, которые изучаете сейчас. Какая рана активируется, когда общение становится конфликтным? Как эта рана мешает вам ясно и прямо общаться? Вопрос об ограничениях очень важен. Если бы Элли ответила на него, то могла бы пристальней взглянуть на свои отношения с матерью и признать, что мешает именно рана безопасности. Из-за раны Элли не может быть прямой и открытой, так как столкнется с оборонительной позицией матери и манипуляцией с ее стороны. Вероника, в свою очередь, назвала бы своим ограничением рану самоценности. Она пыталась найти доказательства самоценности, устраивая партнеру различные проверки, а не через прямое, недвусмысленное общение.

Это важнейшее осознание, но на нем все не заканчивается. Осознание учит формулировать свои потребности и четко выражать их. Цель – перейти от эмоциональной реактивности к четкому, эмпатическому, прямому общению. Что вы на самом деле пытаетесь сказать? Как я уже говорила, прежде чем вы что-либо скажете, ваша цель – прояснить для себя, что конкретно вы пытаетесь сказать. Но для того, чтобы обрести эту ясность, придется снять некоторые слои. Может показаться, что придется слишком многое обдумать. Но если вы собираетесь внести реальные изменения в свою жизнь, придется хорошо потрудиться.

Именно поэтому вы читаете книгу и работаете над собой. Этим невозможно заниматься, когда вы уже посреди разговора или конфликта. Нельзя ведь в разгар ссоры извиниться, вытащить книгу и прорабатывать все шаги. Только представьте себе это! Так что работайте над этим сейчас. Засучите рукава и продолжайте узнавать себя, свои раны, свои конфликты и стили общения. Позвольте себе наконец прояснить свои потребности. Чем лучше вы себя знаете, тем легче управлять собой в ответственный момент.

ВАША СВОБОДА

Много лет назад я прочитала цитату Шонды Раймс, продюсера, сценариста и писательницы, в которой сказано, почему общение так важно. «Я знаю, что каким бы трудным ни был разговор, по другую его сторону лежит мир. Знание. Ответ. Раскрытие личности. Заключаются договоры. Разрешаются недоразумения. За пределами поля трудных разговоров лежит свобода. И чем сложнее разговор, тем больше свободы». По другую сторону трудных разговоров находятся ответы, открывающие путь вперед и, как говорит Раймс, свобода. Но вот что я хочу особо подчеркнуть: та свобода, о которой она говорит, требует вашей осознанности. Она требует сознательного общения. У вас не так уж много свободы, если ваше общение пассивно, агрессивно, пассивно-агрессивно или сумбурно. Свободы не так уж много, если вашим тяжелым разговором управляют активированные раны, которые вы бросаетесь защищать. Это, друзья мои, сделает вас заложниками. Ваша свобода лежит за пределами поля трудных разговоров, когда вы решаете вести их по-другому.

Свобода Элли лежала по ту сторону непростого разговора с ее парнем, которого она раньше избегала. Свобода Триш требовала, чтобы она взяла на себя ответственность за стиль общения, который был ее попыткой обезопасить себя, но в реальности отталкивал других. Свобода Вероники требовала, чтобы она перестала быть пассивно-агрессивной и вновь обрела свой голос, выражая боль. Мияко и Джин обретали все больше и больше свободы с каждым непростым разговором, в ходе которых они раскрывались друг другу все больше.

Трудные разговоры не всегда приводят к желаемым результатам, но всегда содержат в себе бесценное. Победа не всегда в том, что другой человек услышал вас. Она может означать, что вы выступили с достоинством, проявив уважение к себе. Победа не всегда в том, что другой человек захочет быть с вами навеки. Но она может означать, что вы были открыты и вам удалось проявить себя настоящего (а раньше получалось не так уж часто). Победа не всегда в том, что ваш друг готов снова быть рядом. Но она может означать, что вы взяли ответственность на себя и извинились за то, что раньше оставили бы без внимания. Вы вносите изменения в свой стиль общения, потому что это проявление уважения к другим и к себе самому. Вы становитесь свободнее, потому что решаете не поддаваться влиянию прошлого, которое раньше управляло вашей жизнью. Вы здесь главный (главная). Никогда не забывайте об этом.

10

Границы

Большую часть жизни у меня были проблемы с личными границами. Вероятно, вас это не удивит, но на всякий случай отмечу: притворяться женщиной без собственных потребностей – не лучший способ установить здоровые границы. Я поддерживала статус «классной девчонки», притворяясь, что меня все устраивает. Я была убеждена, что если установлю свои границы, то бросит парень или же подруга разочаруется во мне. Для меня это было невыносимо. Я была готова сохранить отношения любой ценой, даже ценой собственного благополучия. Я изо всех сил хотела удержать связь с человеком, даже если это означало личное разочарование или насилие над собой. «Связь» была моим спасательным кругом.

В стихотворени Ории «Приглашение» есть строка. Когда я впервые прочла ее, то заплакала. «Я хочу знать, сможешь ли ты разочаровать другого, чтобы остаться верным себе».

Со мной все было как раз наоборот. Я была готова скорее разочаровать саму себя, чем кого-то другого. Я слишком боялась потерять связь с людьми, даже если в итоге эта связь была ложной. Я боялась разочаровать людей, потому что выросла в семье, где постоянно разрывалась между двумя родителями. Но кто-то из них всегда разочаровывался. Я видела боль, обиду и хаос после этого. Если помните, бракоразводный процесс родителей длился девять лет. Когда мне было всего семь, меня попросили зайти к судье. Судья сказал: «Привет, Вьенна. Наш разговор будет записан, папа и мама получат копии». Он спрашивал, с кем из родителей мне больше нравилось жить. Но я думала об одном. Мои родители услышат ответы. Как сделать так, чтобы мои ответы не причинили боли и не разочаровали ни одного из них?

По сути, меня спрашивали: ты выбираешь маму или папу? Я никогда не думала, что есть и третий вопрос: каково это – выбирать себя? До сих пор не укладывается в голове, что процесс сочли уместным для ребенка. Увы, после него проблем с личными границами (возникшими из-за раны безопасности) стало больше. Чтобы было понятно: установление здоровых границ не относится к компетенции ребенка. Никогда. Ответственность за условия для существования здоровых границ у ребенка всегда лежит на взрослых. Когда границ не было, я научилась защищать чужие чувства, а не свои.

Когда у окружающих вас взрослых здоровые границы отсутствуют, вы растете в среде, которая учит вас тоже не иметь здоровых границ. Выбирать самому – это «слишком неудобно, слишком чуждо, слишком эгоистично». Однако здоровые границы вовсе не эгоизм. Да, они означают внимание и любовь к себе, но они не отменяют уважение к другим. Человек со здоровыми личными границами открыт с теми, кому он доверяет. Он не перегибает палку, он ценит собственное мнение и оставляет место для мнения других. Он общается ясно и прямо, он спокойно говорит «нет» и готов услышать это от другого, не переходя на личности. Он чтит свои ценности.

Как говорит моя подруга и коллега Недра Гловер Тавваб, «границы предназначены для сохранения отношений». Они – невидимая грань между вами и «не вами». Как невидимая система фильтрации, границы помогают вам разобраться в том, что хорошо в отношениях, а что нет. Они помогают четко разобраться в правилах, ожиданиях и условиях отношений, чтобы вы могли чувствовать себя не только близким с другим человеком и связанным с ним, но и защищенным и уважаемым. Границы помогают научить других желательному отношению к вам. Дают понять, что приемлемо, а что неприемлемо. Они помогают сопоставлять ваши сказанные «да» с вашими внутренними «да» так, чтобы негодование, эмоциональное выгорание, разочарование и гнев не разрушали вас.

В большинстве случаев мы хотим действовать исходя из здоровых границ. Но бывают моменты, когда самый важный приоритет – самозащита. Когда есть опасность насилия или иной угрозы, нарушение собственных границ будет необходимым – вплоть до спасения жизни. То, что изложено в этой главе, уместно, когда в своей среде вы чувствуете себя в безопасности.

Два типа нездоровых границ

Мои клиенты всегда относятся к одной из двух категорий: те, чьи границы слишком слабы, и те, чьи границы слишком жесткие. И то и другое неоптимально. Рассмотрим каждую категорию.

«ПОРИСТЫЕ»

Мне нравятся термины, которые использует доктор Александра Соломон для определения личных границ в своей книге «Смелость любить». Первый – «пористые границы». Это как раз тот способ, к которому привыкла я. Я стремилась во всем угождать людям, боялась их подвести, не могла сказать «нет», делала все, чтобы мной всегда были довольны.

Люди с «пористыми» границами часто страдают созависимостью и часто безропотно терпят плохое обращение, чтобы сохранить связь или угодить другому. «Пористые» границы – как старый забор. Древесина сгнила, зияют дыры, а калитка слетела с петель и не запирается. Все кто угодно могут заходить либо выходить по своему усмот- рению.

Люди с «пористыми» границами обычно избегают чинить свой забор, потому что это создает риск или угрозу чему-то. Например, они боятся, что их не полюбят. Они не хотят разочаровывать, расстраивать или подводить других. Они изо всех сил пытаются справиться с чувством вины, которую другие возлагают на них. Такие люди боятся, что если займут твердую позицию, то оттолкнут этим других (или их сочтут «трудными»). Может быть, у вас есть подруга, которая никогда не принимает отказов, и вы просто соглашаетесь с ней, чтобы не поссориться. Или, может быть, вы отвечаете на все телефонные звонки матери (даже если это мешает работе), чтобы избежать надсадного чувства вины. Позже вы узнаете, как справиться с этим. А пока начните потихоньку замечать, где, в каких отношениях у вас «пористые» границы.

ЖЕСТКИЕ ГРАНИЦЫ

С другой стороны, человека с жесткими границами никак нельзя назвать человекоугодником. Такие люди склонны избегать близости. Им может быть трудно открыться или попросить о помощи. Им может быть трудно доверять другим. Люди с жесткими границами не любят раскрывать личную информацию. Они могут придерживаться строгих правил, которые часто кажутся негибкими и неразум- ными.

Помните плохой забор человека с «пористыми» границами? Когда мы говорим о жестких границах, мы говорим о бетонной стене, которая настолько высока, что никто даже не может разглядеть дом. В ней нет ни калитки, ни проема. Основная задача этой стены – не пускать людей внутрь. Здесь нет никакого способа установить связь.

Помните Марка и Тору? Марк – пример человека с жесткими границами. Парень возвел свою высокую бетонную стену, и девушка не могла связаться с ним или узнать, когда он вернется домой. Марк держал Тору на расстоянии, пытаясь защитить себя от критики.

Люди с жесткими границами обычно не рушат свою стену, потому что это чем-то им угрожает. В основе установленных жестких границ – страх испытать боль. Люди с жесткими границами отдают приоритет защите самих себя. Этому их научил прошлый опыт. Когда они позволяли кому-то приблизиться к себе или открывались им, случалось что-то плохое.

Как мешают нездоровые границы

Есть весьма убедительные причины, по которым вы не хотите создавать здоровые границы. Страх, что из-за вас кто-то расстроится, боязнь подвести людей, беспокойство из-за того, что вам причинят боль, нежелание, чтобы с вами случилось что-то плохое. Но настоящая причина – активация вашей раны.

Понимаете ли вы, как трудно соблюдать личные границы (или границы других людей), когда ваша цель – любой ценой утвердить свою самоценность, принадлежность, приоритетность, доверие или безопасность? Просто задумайтесь об этом на мгновение.

• Представьте, что друг несколько раз подряд в послед- нюю минуту отменял встречу с вами. Но ваша рана принадлежности активирована. Ваш «лучший способ сохранить принадлежность» – это оставаться как можно более милым. Вы никогда не покажете, насколько неуважительно поступил друг.

• Представьте, что подруга отказывается идти с вами в кино, так как устала и ей нужно немного поспать. Если вы под влиянием своей раны приоритетности, то не примете «нет» в качестве ответа, чтобы не почувствовать себя малозначимой. Вы говорите ей, что она пропустит отличную вечеринку и что расстроитесь, если не придет.

• Представьте, что человек, с которым вы встречаетесь, постоянно просит вас открыться ему и рассказать о своих чувствах. Но в последний раз, когда вы это сделали, он порвал с вами. Ваше чувство безопасности преобладает, поэтому вы соблюдаете жесткие границы, чтобы защитить себя.

Когда ваши раны активируются, вероятность проявления «пористых» или жестких границ возрастает. Как активированная рана мешает вам иметь здоровые границы?

• У меня рана

• Я защищаю эту рану с помощью таких границ («пористых» или жестких):

• Это позволяет мне быстро решить проблему тем, что

• Влияние, которое защита оказывает на другого человека:

НЕТ ПОДЛИННОГО ОБЩЕНИЯ

По выражению лица Элли я уже могла сказать, что что-то было не так.

– Все в порядке? – спросила я. – Как ваши отношения?

Они начались недавно, но у меня не было никаких новостей уже пару недель.

– Нормально. Я думаю, что он, возможно, теряет интерес. Опаздывал на последние наши несколько свиданий, каждый раз примерно на тридцать минут. Мне так неловко сидеть одной в баре и ждать его.

– О, Элли, представляю… Вы говорили с ним об этом? – спросила я.

– Нет, не хочу ничего говорить, потому что не хочу расстраивать. Я просто боюсь, что, если что-то скажу, это будет серьезный разговор, и тогда он порвет со мной.

Элли отдавала приоритет сохранению связи с Майком, а не разговору о том, что необходимо изменить. Она не хотела рисковать потерей отношений, поэтому торговалась сама с собой, соглашаясь на грубое обращение. Я предпочту смириться с тем, что мое время будет тратиться впустую, чем рисковать разрывом отношений. Она сделала выбор в пользу существующих отношений вместо того, чтобы установить здоровые границы.

По мнению Элли, для нее было безопаснее проглотить все и притвориться, что все в порядке, чем устанавливать здоровые личные границы. Она не хотела провоцировать конфликт, который может привести к разрыву отношений. Элли научилась делать это со своей матерью, когда росла, и была свидетелем, как отец делал то же самое: пустить все на самотек, нежели чем ввязываться в конфликт.

– Элли, он нарушает ваши границы, вы видите это? – спросила я.

– Да, но у него были на то веские причины. Однажды ему пришлось задержаться на работе допоздна, в другой раз ему пришлось сначала выгулять свою собаку. В другой раз позвонила его мама, ей было что-то нужно. Мне говорить ему, чтобы он всего этого не делал?

Элли цеплялась за любой предлог, только бы избежать установления своих границ. Все это могло быть правдой, но Элли все равно нужно было заявить о своих границах, чтобы Майк лучше распоряжался своим временем. Майку следовало бы раньше связаться с ней и предупредить или организовать свой день таким образом, чтобы соблюсти назначенное время свидания. Может быть, ему следует назначать время на тридцать минут позже, чтобы не заставлять Элли ждать. Во всем этом должен был разобраться сам Майк. Конечно, иногда мы задерживаемся на работе. Конечно, собак нужно выгуливать. И конечно, это нормально – помогать членам семьи. Об этом речи даже не идет. Но если Элли хотела по-настоящему прочных отношений взамен своих «пористых» границ (Позволь мне быть с тобой любой ценой), ей нужно было установить здоровые границы.

Элли уже понимала, что избегает установления здоровых границ. Но сейчас я хотела, чтобы она назвала мне, что выбирает, сохраняя свои «пористые».

– Как вы думаете, что это вам дает? – спросила я.

Элли считала, что таким образом Майк не расстроится и не бросит ее. Именно это было приоритетом для девушки. То, как с ней обращались при этом, было неважно.

Поскольку мы работали над установлением здоровых границ, я должна была дать понять Элли, что у нее может активироваться рана безопасности. Когда что-то нам незнакомо, это может поначалу выводить из равновесия. Установление здоровых границ – хорошая вещь, но на уровне восприятия для Элли это нечто новое. Новые вещи неизвестны. Новые вещи неопределенны. Новые вещи могут казаться рискованными. У нее нет никаких доказательств того, что установление здоровых границ может сработать, поэтому неудивительно, что Элли избегает их.

Чтобы перейти от «пористых» границ к здоровым, Элли пришлось бы рискнуть неискренней и неаутентичной связью во имя уважения своих истинных интересов. Установление здоровых границ потребовало бы от девушки рассказать о своих чувствах в связи с опозданиями Майка, даже если она понимала, что он поступал правильно. Здоровые границы потребовали бы от Элли смелого шага навстречу самоуважению, не отменяя при этом уважения к Майку.

Рана безопасности Элли предпочла бы, чтобы та молчала и делала вид, что ничего не случилось. Но ее исцеление требовало другого. Во время исцеления раны и здоровые границы работают сообща.

– Как, по-вашему, это могло бы звучать? – спросила я Элли.

– Наверное, мне нужно сказать, что я понимаю – всякое случается и планы меняются. Но я бы хотела, чтобы мое время уважали тоже. Может быть, сказать ему, что, когда он опаздывает, я чувствую неуважение и мне некомфортно? – Элли практиковала со мной свои здоровые границы.

– Получается неплохо, – сказал я. – Ваша рана безопасности хочет защитить вас, но когда она принимается всем заправлять, на самом деле она защищает не вас. Она защищает то, чего вы боитесь, и делает это за ваш счет. Вы это видите?

Когда вы не устанавливаете и не поддерживаете свои здоровые границы, у вас нет подлинной связи с человеком. Вы скрываете себя. Ваша связь недостоверна. Да, иногда, когда вы устанавливаете здоровые границы, вы теряете отношения. Я знаю, это звучит грустно, но ваша цель – быть в открытых отношениях, которые основаны на подлинной связи. Вам не нужна иллюзия. Иллюзия не может быть исцелением.

От «пористых» границ – к здоровым

У вас «пористые» границы? Я хочу, чтобы вы подумали о том, какие отношения или какая динамика в вашей жизни сделали из вас «человекоугодника». Откуда берется ваш страх подвести других? Или – почему вам так трудно сказать «нет»? Вспомните свою историю. Почему вам нужно быть уверенным, что все счастливы? Наверняка вам кажется нормальным, что люди плохо обращаются с вами и вы должны при этом молчать. Что научило вас этому? Здесь точно есть своя история. Прошу вас поработать и над следующими вопросами. Посмотрите, как на них ответила бы Элли.

1. Какую вашу рану пытаются защитить «пористые» границы?

Ваш ответ:

Ответ Элли: Мою рану безопасности.

2. Если заменить границы на здоровые, что могло бы случиться? Чего вы боитесь?

Ваш ответ:

Ответ Элли: Что мой партнер замкнется, займет оборонительную позицию или бросит меня.

3. Что напоминает вам этот страх?

Ваш ответ:

Ответ Элли: Историю с моей мамой, когда я росла.

4. Когда вы сохраняете «пористые» границы – что вы пытаетесь акцентировать? Чему отдаете приоритет?

Ваш ответ:

Ответ Элли: Подчеркиваю, что остаюсь на связи с Майком (быть уверенной, что он меня не бросит)

5. Подумайте, что вам нужно, чтобы уважать себя и чувствовать себя в безопасности.

Ваш ответ:

Ответ Элли: Хочу, чтобы мое время уважали; хочу, чтобы эти отношения продолжались.

6. Подумайте. Другой человек хочет чувствовать, что его уважают и что с ним считаются. Что ему для этого нужно?

Ваш ответ:

Ответ Элли: Майк хотел бы, чтобы я знала – у него не было злого умысла и он неплохой человек, несмотря на случившееся.

7. Опишите свою границу. Опишите, в чем ее суть.

Ваш ответ:

Ответ Элли: Майк, мне нравится узнавать тебя ближе, и мне действительно нравятся наши свидания. Но я бы хотела, чтобы ты приходил вовремя или назначал наши свидания на более поздний срок. Мне не нравится ждать тебя в одиночестве по тридцать минут. Это неуважение к моему времени.

Угадайте, что произойдет, если Элли сохранит свои «пористые» границы? Она застрянет в бесконечной петле первых трех вопросов. Ее рана безопасности мешает установить здоровые границы. Страх перед тем, к чему они могут привести, напоминает ей о чем-то из прошлого. Вы видите это? Страх поддерживает «пористые границы», заставляя ходить по кругу. И заставляет ходить по кругу вас.

Здоровые границы требуют выйти за рамки того, что вам так хорошо знакомо. Я знаю, это тяжело, поскольку тоже там была. Однако акт мужества способен изменить ваш курс.

Смелость

Я говорю о границах, исходя как из личного опыта, так и из профессиональных знаний. В моей жизни был значимый момент, когда я перешла от прозрачных границ к здоровым. Мне было под тридцать. Я встречалась с человеком, которого считала «тем единственным». Но вскоре его бывшая захотела снова быть с ним вместе. Он был сбит с толку и не знал, что делать. Тогда я все еще играла роль «крутой девчонки», поэтому сказала, чтобы он не торопился и взял нужное ему время на размышление. Я сказала, что понимаю, как ему тяжело, и что поддержу его в любом его решении. Если я буду добродушной и покладистой, он же захочет быть со мной, верно?

Но однажды в разговоре с подругой я вдруг поняла, что повторяю свою роль из детства. Я притворялась, будто меня устраивает то, что на самом деле вовсе не устраивало. Он и его бывшая виделись, много разговаривали, чтобы выяснить, будут ли они снова вместе. А я – его девушка в то время! – притворялась, что на меня это никак не влияет. Не надо быть трудной, спрячь свои потребности подальше, иначе он может бросить тебя. В тот день с моих глаз будто спала пелена. Я покончила с ролевыми играми и перестала притворяться.

Я помню слова, которые я сказала ему. Помню здоровую границу, которую установила тем вечером, спустя несколько недель этих мук. Я позвонила и нервно сказала:

– Нет, я не воспринимаю спокойно то, что ты делаешь. То, как ты ведешь себя в этой ситуации, неуважительно и бесчестно по отношению ко мне. Ты продолжаешь говорить, что пытаешься выбирать между мной и ею. Но ты должен выбирать сам, а я не вижу, чтобы ты это делал. Я собираюсь все упростить и исключаю себя из твоего выбора.

В ту ночь я порвала с ним и больше никогда не разговаривала. Ни разу. Я проплакала, наверное, несколько месяцев. Это было ужасно. До этого я думала, что мое будущее – именно с ним. Но я увидела, как моя рана самоценности мешает мне установить здоровые границы. Увидела, что перенесла свою ролевую модель из семьи происхождения в эти отношения. Это оказалось огромным потрясением, которое пробудило меня. Мои ответы на вопросы, заданные выше, звучали бы тогда следующим образом:

1. Рана самоценности.

2. Что он бросит меня и вернется к своей бывшей.

3. Что кто-то или что-то важнее, чем мое собственное самочувствие и благополучие.

4. Дурное обращение.

5. Мне нужно высказать, насколько такое поведение является неуважительным по отношению ко мне. Мне нужно смириться с результатом своего поступка, каким бы тот ни оказался.

6. Доброта, серьезный подход. Видеть, что ему трудно. Но мне также нужно быть с ним откровенной.

7. Мне не нравится то, что ты делаешь. То, как ты ведешь себя в этой ситуации, неуважительно и бесчестно по отношению ко мне. Ты продолжаешь думать, что пытаешься выбирать между мной и ею, но ты должен выбирать сам. Я не вижу, чтобы ты это делал. Я собираюсь все упростить и исключаю себя из твоего выбора.

Сможете ли вы пересмотреть свои границы? Ваши отношения с вашей раной необычайно важны. Если решите установить здоровые границы, вы должны признать и засвидетельствовать свою рану. Она должна «знать», что вы идете на риск. Но есть разница между преднамеренным, осознанным, обдуманным риском и риском безрассудным. Ваша задача – решиться на первый.

Вы уже многое знаете о своей ране. Скорее всего, многое знаете и о том, почему у вас «пористые» границы и как эти границы защищают от того, с чем трудно сталкиваться. Но я хочу, чтобы вы задумались. Если бы вы могли убрать «пористые» границы – то как бы выглядели здоровые? Я хочу, чтобы вы сделали этот шаг намеренно. Хочу, чтобы осознали риск, на который идете. Но при этом я также хочу, чтобы вы сказали, почему все же готовы пойти на него.

• Моя «пористая» граница состоит в том, что

• Я хочу установить здоровые границы, они будут заключаться в том, что

• Возможный риск для меня при этом состоит в

• Но я иду на этот риск, потому что

• Независимо от результата, польза от этого для моей исходной раны состоит в

Прекрасная работа. Ищите возможности заменить свои «пористые» границы здоровыми. Если вы можете сделать это сейчас – потрясающе! Если вы заметите такую возможность позже, оцените, как бы это могло выглядеть с точки зрения здоровых границ. Возможно, вы даже можете предвидеть, с кем у вас проявятся ваши «пористые» границы. Подумайте наперед, какими могли бы быть здоровые границы с таким человеком, а затем попробуйте их создать.

От жестких границ – к здоровым

Отец Тони применял физическое насилие по отношению к его матери, пока однажды Тони не набрался сил, чтобы положить этому конец. Он избегал отношений всю свою жизнь из страха потерять любовь и связь, как это произошло с его матерью, когда та отдалилась от него из-за домашнего насилия.

Пару месяцев назад Тони встретил женщину, которая, как он сказал мне, сильно ему понравилась. Она была умной и интересной, и он ей тоже был интересен.

– У нас было несколько приятных свиданий, – застенчиво сказал Тони.

– Как обычно проходит беседа между вами? – спросила я.

– Говорит в основном она, много спрашивает обо мне. Иногда чересчур много.

– Звучит так, будто она хочет познакомиться с вами поближе. Как вы себя чувствуете при этом?

Тони понимал, что ему трудно сближаться с людьми. Вокруг его сердца была возведена стена. Другие почти не могли узнать мужчину ближе. Он воздерживался от более близкого знакомства с человеком, редко задавая вопросы. Он был «под охраной», которая была выстроена по уважительной причине. Но при этом «охрана» удерживала Тони от более близкого знакомства, искренней связи и исцеления.

– Честно говоря, мне тяжело. Я даже чувствую свою реактивность, когда она спрашивает о моей семье. Мы с вами работаем, поэтому могу точно сказать, что это бередит мою рану.

Это было невероятное озарение от Тони. Я была впечатлена его способностью не только чувствовать, но и становиться наблюдателем самого себя.

– Как вы думаете, если бы немного раскрылись, что бы вы почувствовали? – спросила я.

– Мне кажется, я бы умер, – сказал он. – Но думаю, что должен попытаться. Я не хочу вечно оставаться за этими стенами. Я знаю, что, если не сделаю этого, у меня никогда не будет шанса с кем-нибудь сблизиться. Я никогда не полюблю. У меня никогда не будет подлинных отношений. У меня никогда не будет искренней связи. Если же отношения и будут, я всегда буду разочаровывать партнершу. Если я просто останусь таким, как есть, это будет означать победу моего отца. Немного странно, но я чувствую, что в некотором смысле прорываюсь сквозь эти стены. Это и есть моя позиция. Будто говорю: ты украл многое у моей мамы, но ты не лишишь этого и меня. Надеюсь, я понятно объясняю? – спросил он.

Абсолютно понятно. То, что говорил Тони, было наполнено глубоким смыслом. Осознанный выход из-за этой стены было частью его исцеления. Выход из-за этой стены был его собственной версией установления границ с отцом. Я не позволю тебе отнять у меня любовь и связь. Я не позволю тебе помешать мне расставить собственные приоритеты в отношениях и открыться другим. Мы работали над уже знакомыми нам вопросами:

1. Какую вашу рану пытаются защитить «пористые» границы?

2. Если заменить границы на здоровые, что могло бы случиться? Чего вы боитесь?

3. Что напоминает вам этот страх?

4. Когда вы сохраняете «пористые» границы – что вы пытаетесь акцентировать? Чему отдаете прио- ритет?

5. Подумайте, что вам нужно, чтобы уважать себя и чувствовать себя в безопасности.

6. Подумайте. Другой человек хочет чувствовать, что его уважают и что с ним считаются. Что ему для этого нужно?

7. Опишите свою границу. Опишите, в чем ее суть.

Его ответы были быстрыми.

– Это попытка защитить мою рану безопасности. Я боюсь, что если я откроюсь и позволю ей стать ближе, то мои чувства усилятся. Но если она уйдет, мое сердце будет разбитым. Это напоминает мне, что случилось с мамой. Я защищаю себя от возможной боли. Но мне нужно рискнуть ради любви. Ей нужно, чтобы я открылся. Безопасное ослабление границы для меня будет означать, что сначала я попытаюсь поделиться чем-то одним. Посмотрю, что из этого получится. А затем, возможно, откроюсь немного больше.

Переход от жестких границ к здоровым – постепенный. Нужно делать маленькие шаги, мало-помалу открываясь тому, кому доверяете.

Когда речь заходит о личных границах, я редко слышу, как люди говорят о жестких границах. Гораздо чаще они обсуждают «пористые». Большинство мемов в социальных сетях на эту тему, как правило, посвящены установлению границ. Очень мало говорят об их ослаблении или отмене. Однако ослабление границ не менее важно. Это тоже акт мужества, хотя переход от жестких границ к здоровым не потребует от вас сразу широко распахивать все двери. Тони вовсе не собирался за один присест излить всю историю своей жизни или, мгновенно отбросив эмоциональную броню, обнажить свое сердце перед любимой женщиной. Нет, этот сдвиг должен был происходить постепенно.

Когда приметесь ослаблять свои границы, делайте это медленно, шаг за шагом. Помните, что в приоритете здоровых границ по-прежнему остается защита. Но защита при этом не господствует над связью и взаимодействием. Цель Тони – найти правильное сочетание защиты и связи. Если вы начинаете разрушать стену, для начала стоит уменьшить ее на 5 сантиметров (образно) и посмотреть, как вы будете себя чувствовать. Если начинаете возводить прочный забор, стоит увеличить его высоту на 10 сантиметров и посмотреть, какую защиту он обеспечит. Вам не нужно сразу сносить всю стену целиком. Вам не нужно сразу воздвигать вокруг себя крепость.

Идеального рецепта для этого процесса не существует. Я рекомендую сначала поделиться чем-то одним с тем, кому действительно доверяете. Посмотреть, что получится. А уже потом решать: стоит ли открываться больше или пробовать это с другими. Идите по пути наименьшего сопротивления: поделитесь чем-то, что не слишком дорого вашему сердцу. Выберите что-то такое, чтобы негативная реакция (в случае чего) не задела вас сильно.

Нездоровые границы закручивают вас в карусели, где исцеление невозможно. Вы можете заметить, что склонны устанавливать какой-то определенный вид границ – «пористые» или жесткие. Но вы также можете заметить, что устанавливаете то одни, то другие, в зависимости от обстоятельств. Кроме того, вы можете устанавливать определенный вид границ с определенными людьми. Стиль установки границ индивидуален. Но каким бы он ни был для вас и ваших отношений, пришло время выйти из порочного круга. Пора отойти от иллюзии быстрого решения. Пора не спеша устанавливать границы, которые покажут вашей ране важное: ваша ценность, принадлежность, приоритетность, доверие и безопасность не требуют от вас жить, отринув всякую защиту или держась за ложную связь. Вы можете ощущать свою безопасность и подлинную связь с другим человеком. В здоровой динамике другие люди не просто поддержат вас – они признают и будут праздновать это вместе с вами.

Часть IV

Восстановление

11

Добиться успеха

Когда мы заводим отношения, дружим и становимся родителями, наверняка замечаем, как повторяются раны, пережитые в детстве. Раны родителей становятся нашими ранами, которые, в свою очередь, становятся ранами наших детей. Это естественно, но не несет пользу. Прервать этот паттерн (по крайней мере, научиться его распознавать) – задача книги и задача всей жизни. В ваших силах проложить новый путь вперед. Ключ к этому – понимание истории первопричин и осознанное объединение этих знаний для движения в новое будущее. Иначе повторение и противодействие (как демоны-близнецы) по-прежнему будут управлять вашей жизнью.

Когда я объясняю клиентам повторение и противодействие, я прошу представить качающийся маятник. Очень многие бросаются из одной крайности в другую, повторяя свои паттерны или бездумно борясь с ними. Раскачиваясь, вы не контролируете ситуацию. Вы пребываете в хаосе. Так жить нельзя. Я предлагаю другой способ: интеграцию.

Интеграция – центральная точка маятника, где тот останавливает свое неконтролируемое движение. Интеграция – точка в пространстве между двумя реактивными крайностями. Именно здесь вы можете ощутить тишину, умиротворение и заземленность. Узнавая свои изначальные раны, проводя время вместе со своей болью, работая над полученными посланиями и раскрывая смыслы, которые им придаете, вы достигаете интеграции.

Интеграция – это практика, в которой вы объединяете воедино части своего «я». Вы сочетаете внешнее с внутренним. Ваши решения соответствуют вашей правде и тому, что подлинное для вас. То, как вы действуете и обращаетесь с людьми, соответствует вашему подлинному, а не уязвленному «я». Вместо того чтобы подчиняться страху, неуверенности в себе или давлению незаживающих изначальных ран, вы способны запустить модели поведения, которые соответствуют вашим истинным целям.

Перемены возможны. Мне не нужны никакие исследования, чтобы подтвердить это. Я знаю это по своим клиентам. Но это доказано и наличием нейропластичности – способности мозга изменяться. Перепрошивка и реорганизация проходят легче, когда мы моложе, но это доступно и взрослым. Исследования показали, что нейропластичность улучшается, когда мы ежедневно выполняем физические упражнения, увеличивая приток крови к мозгу, а также когда мы узнаем что-то новое и уделяем чему-то осознанное внимание. Вот почему, когда мы остаемся открытыми и любознательными, работая над своими ранами, то меняем всю жизнь.

Вы уже делаете это. Книга требует, чтобы вы оставались открытыми, воспринимая написанное в ней. Вы посмотрели на себя, на свои истории, свои убеждения и свой опыт через новую призму. Вы признали в себе то, что, возможно, было нелегко признать. Вы увидели свою роль в нездоровых паттернах. Вы, мой друг, проделали работу, которая действительно меняет жизнь.

Вы, вероятно, уже поняли, что вы – единственный, кто отвечает за ваши изменения. Вы сами выбираете, как реагировать, как вести себя в конфликте, как общаться, какие границы устанавливать или отменять. То, как другие отреагируют на это, – не в вашей власти. Ждать, когда они сделают первый шаг, придется очень долго.

Я не хочу, чтобы вы недооценивали проделанную работу. Скажу еще кое-что важное. Привычки, которые вы повторяли в своих отношениях десятилетиями, – автоматические. Они «ждут» того момента, когда вам не хватит осознанности, момента, когда вы отвлечетесь, чтобы они могли сработать по тем же самым старым шаблонам. Не успеете вы оглянуться, как снова столкнетесь с той же реакцией, тем же конфликтом и тем же пассивно-агрессивным стилем общения. Вот почему вы можете читать эту книгу, честно выполнять упражнения, кивать в знак согласия, переживать собственные моменты глубокого осознания – и через несколько недель снова обнаружить, что действуете в привычном режиме автопилота.

Досадно, я знаю.

И все же это нормально. Я хочу напомнить, что вы не преобразитесь за одну ночь. Интеграция – это образ мышления, но это также и процесс. Она происходит не сразу, а постепенно, шаг за шагом. Сначала вы снова и снова будете практиковать одно небольшое изменение. Затем другое, а потом еще одно. И эти маленькие перемены породят большие сдвиги. Мне вспоминаются слова Лионеля Месси, аргентинского футболиста, который считается одним из величайших когда-либо живших игроков. Он говорит: «Я начинаю рано и работаю допоздна, год за годом. Мне потребовалось 17 лет и 114 дней, чтобы на меня вдруг свалился успех». Если вы ставите перед собой недостижимые цели и при этом не отрабатываете мелочи, то столкнетесь с неудачей и потеряете уверенность в себе. Ваши победы – в непрерывности процесса.

Работа над своими ранами жизненно важна не только для качества отношений, но и для общего состояния здоровья. Мы знаем, что взрослые, чьи отношения полностью их удовлетворяют, физически и эмоционально здоровее, чем другие. Но дело не только в них. Одно из самых продолжительных на сегодняшний день исследований, проведенное Гарвардским университетом, показывает, что те, кто был удовлетворен своими отношениями (любыми) в возрасте пятидесяти лет, оказывались самыми здоровыми в восемьдесят лет. Джордж Вайллант, психиатр из Гарварда, руководивший исследованием с 1972 по 2004 год, сказал, что в основе этого лежат два краеугольных фактора: «Один из них – любовь. Другой – найти такой способ справляться с жизнью и ее вызовами, который бы не отталкивал любовь». Так что есть достаточно стимулов для того, чтобы освободить в своей жизни место для любви и осознать, что же вас удерживает от этого чувства или блоки- рует его.

Как освободить пространство для подлинной любви? Как создать возможность для связи с другим человеком? Как создать безопасное пространство для близости? И как перестать блокировать все это или отталкивать от себя? Вы уже проделали достойную работу, исследуя эти вопросы. Теперь вы знаете, что ваши изначальные раны во многом служат стимулом вашему движению вперед.

Знаете вы это или нет, но вы уже начали создавать пространство для подлинной любви, связи и интимности в ваших партнерских, дружеских и семейных отношениях, просто читая эту книгу. Но если вы хотите, чтобы результат был устойчивым, вам придется посвятить себя практике длиною в жизнь.

Это не должно вас пугать. Совсем наоборот. Было бы намного тяжелее, если бы вы были обязаны быстро проработать все эти вопросы и сразу внедрить все изменения в свою жизнь. У вас для этого целая жизнь. У вас целая жизнь на то, чтобы в непростые моменты становиться все более и более осознанными и реагировать по-другому, проходя через конфликты, держа в голове многообразие целей. Вы осознаете, что ведете себя пассивно-агрессивно, решаете остановиться и выстроить общение по-другому. Вы принимаете на себя ответственность за то, что обычно компульсивно защищаете. Вы напоминаете себе, что быть подлинным важнее, чем заставлять кого-то «работать» на подтверждение вашей мнимой личности.

Я также хочу сказать вам, что становиться осознанным человеком – стоит. Осознанность без ответственности – это просто знание. Нельзя полагаться на одни лишь знания, если вы хотите жить подлинной, легкой и умиротворенной жизнью. Осознанность в сочетании с ответственностью – это мудрость. Именно здесь происходит ваш личностный рост. Интеграция без мудрости невозможна.

Быть настоящим

Вы привыкли обменивать свою аутентичность на привязанность или делаете это иногда? Знайте: часть той работы, которую предлагает книга, направлена на восстановление вашей аутентичности (подлинности). Это сложная задача – в мире, который постоянно требует от вас ставить все остальное выше вашего истинного «я». Но это вызов, который стоит того, чтобы его принять. Он требует укрепить собственную самоценность, принадлежность, приоритетность, безопасность и доверие. И больше не верить, что вы должны изменить себя в угоду другим, добиваясь чего-то.

Семья происхождения – часто то самое место, где мы в той или иной форме впервые отрекаемся от себя истинных. Есть самые разные виды вербального и невербального давления, которое побуждает предать подлинное «я». Изменить себя, чтобы взрослые не гневались, не разочаровывались, не испытывали стресс. Но в вашу задачу не должно было входить управление эмоциональными переживаниями других. Это их обязанность – отвечать за себя. Мне жаль, если вам пришлось поступиться собой ради других или каждый раз ходить словно по натянутому канату в их присутствии. Но теперь у вас есть свобода действий. Я не утверждаю, что нужно наплевать на других. Я просто предлагаю не взваливать на себя переживания за их эмоции, теряя при этом себя и свою аутентичность. Закрепите эту мысль в своем сознании.

Чтобы быть лидером в собственной жизни, нужно перестать сгибаться в угоду другим. Нужно прекратить компульсивно повторять старые паттерны. Сосредоточьте энергию на своей подлинности. Выберите минутку и подумайте. Вы хотите, чтобы вас выбрали, приняли, дали вам любовь и подтвердили вашу значимость. Но как ради этого вы изменяете себе подлинному? Задавали ли вы когда-нибудь себе вопрос? Каким мне нужно быть, чтобы этот человек захотел быть со мной? Остаться со мной. Любить меня. Чтобы он выбрал меня. Чтобы я стал(-а) для него приоритетом. Вы чувствуете, что вам нужно тем или иным образом притворяться? Вы чаще стараетесь быть таким, каким, по вашему мнению, хочет видеть вас другой человек? Ради этого отказываетесь от аутентичности? Задавать эти вопросы и отвечать на них может быть некомфортно. Но ответы (а иногда и сама постановка вопроса) раскроют модели поведения, которые были усвоены вами много лет назад. Их задача – реагировать, чтобы выжить и попытаться удовлетворить свои потребности. Но эти модели уже бесполезны. То, что вам когда-то нужно было делать, чтобы ощутить собственную ценность или принадлежность, приоритетность, доверие или безопасность, сейчас может быть именно тем, что удерживает от желаемых отношений. Чтобы вернуть себе аутентичность, нужно, с одной стороны, увидеть, что именно вы хотели бы сохранить, а с другой – начать избавляться от того, что больше не служит вашим интересам.

Конечно, мы хотим, чтобы нас выбирали, любили и оставались с нами. Но способы, которыми мы научились получать желаемое, в реальности затрудняют достижение результата. Если вы изменяете свою аутентичную личность или актерствуете ради любви, вы никогда не узнаете важное. Дают ли то, что вы получаете, вам настоящему? Или же дают маске, которую вы научились надевать? Единственный способ доверять тому, что вам дается, – быть самим собой. Возможно, это не открытие для вас, но такова правда.

Я хочу особо подчеркнуть, что выбирать себя – это не значит быть эгоистом. Выбирать себя – значит уважать свою подлинность. Уметь стоять с высоко поднятой головой и говорить свою правду, не предавая себя ради других. Это тяжело, особенно когда в результате вас осуждают, стыдят, отвергают или бросают. Но когда удастся достичь этой точки, вас охватит чувство спокойствия и откроется суровая, но освобождающая правда. На самом деле это нормально, если вы не согласны со мной, критикуете меня или даже издеваетесь надо мной. Я знаю, что я верен себе, и потому – свободен. Уф-ф-ф. Суверенное «я» не возникает автоматически. Оно рождается.

Обмен аутентичности на привязанность обнажает вашу рану. Вы хотите, чтобы другие временно облегчили боль. Чтобы ослабить свой страх оказаться чужим и вписаться в окружение, вы говорите то, во что в глубине души не верите. Чтобы ослабить свой страх оказаться недостойным любви, вы притворяетесь, что вас устраивают вещи, с которыми на самом деле вы не согласны. Лишь бы не расстроить партнера. Вы отдаете временное облегчение «на аутсорсинг» вместо того, чтобы самостоятельно создать себе постоянное облегчение.

Важно окружить себя как можно большим количеством людей, которые не требуют от вас предавать аутентичность. Конечно, это может быть сложно прямо сейчас, но к этому нужно стремиться. Иногда ближайший человек, который просит дальше всего отступить от подлинности, – это вы сами. Осторожно и бережно к себе определите: кто в вашей жизни заставляет вас быть кем-то другим, а не тем, кто вы есть на самом деле? Задумайтесь на минутку. Что вы получаете взамен, торгуя своей аутентичностью?

Все проработанное вами в книге привело к этому. Если вести себя аутентично все еще трудно, это сигнал, что рана еще слишком свежа. Вместо того чтобы расстраиваться и укорять себя, сохраняйте открытость и любопытство. В глубине души вы всегда будете знать то, что вам нужно знать. Возможно, нужно научиться расшифровывать сигналы, которые посылает тело, но информация открывается постоянно.

Если вы готовы проявить свою аутентичность, то для начала я советую определить, где вы теряете ее больше всего. Когда хотите вписаться в окружение? Когда хотите вписаться в группу? Чтобы понравиться кому-то из родителей? Когда вы с кем-то из ваших друзей? Или на свидании? Мы проделали большую работу по выявлению изначальных ран. Теперь нужно просканировать свои отношения и свое окружение, чтобы определить, где от вас все еще просят отказываться от аутентичности. Выберите какие-то одни отношения и подумайте. Как вы меняете свою аутентичность на ощущение самоценности, принадлежности, приоритетности, безопасности или доверия? Притворяетесь ли на свидании, что вам нравится неинтересное, просто чтобы произвести впечатление на другого человека? Соглашаетесь ли вы с чем-то некомфортным для вас, только для того, чтобы облегчить задачи семье? Обратите внимание на то, что именно вы делаете.

Вот задание. Замените один момент неаутентичности на аутентичность. Рискните. Попробуйте, когда ставки невелики, и ощутите, каково это. Отметьте для себя моменты, когда вас так и тянет изменить своей подлинности. Обратите внимание на моменты, когда вы делаете выбор в пользу неаутентичности. Затем, когда у вас будет немного свободного времени, поразмышляйте. Что вы могли бы сделать или как отреагировать, чтобы сохранить аутентичность?

Жить в согласии с собственной аутентичностью – это не то, чему можно быстро научиться. Но вы будете укреплять эту способность каждый раз, когда будете осознавать, что существует выбор: между тем, чтобы быть аутентичным и не быть им, между тем, чтобы отдавать приоритет другому в ущерб себе, и тем, чтобы гарантировать приоритетность себе и уважать себя. Нужно учиться замедлять себя настолько, чтобы видеть выбор и применять то, что узнали о себе и других. Начните практиковать этот навык, и он станет гарантией вашей подлинности.

Взять паузу

Меня всегда раздражало, когда люди просили сосчитать до десяти, прежде чем отвечать. Начиная с единицы, с каждой секундой злилась все больше. Проблема заключалась в том, что я понятия не имела, что делать со всем этим возникающим временем. Я не знала, на чем сосредоточить свою энергию и как использовать ее продуктивно и с пользой.

Хорошо известная цитата, приписываемая писателю и психиатру Виктору Франклу, пережившему Холокост, звучит так: «Между стимулом и реакцией существует пространство. В этом пространстве находится наша сила выбирать нашу реакцию. В нашей реакции заключается наш рост и наша свобода». Конечно, есть вещи, где все намного сложнее, чем просто выбор другой реакции, особенно для тех, кто переживает травму или комплексную травму. Но то пространство, о котором он говорит, – это место, где мы учимся уважать паузу.

Пауза – это то пространство, где вы замечаете, что рана активировалась. Во время паузы вы решаете, как лучше отрегулировать себя: погулять, послушать успокаивающую музыку, подвигаться, заняться осознанным дыханием или попросить кого-то, кому доверяете, обнять вас. Пауза – это когда вы напоминаете себе о том, что вам уже известно о том паттерне, в котором оказались. Пауза – это время, когда вы начинаете задавать себе вопросы. Что в этом мне кажется знакомым? Какова здесь история первопричин? Как я обычно реагирую? Какая возможность открывается сейчас передо мной? Что исцеляющего я могу предложить себе прямо сейчас? Какое одно изменение я могу сделать, чтобы выйти из этого, уже знакомого цикла?

Пауза – это тот момент, когда может появиться осознанность. Прочтя эту книгу, вы знаете, что искать. Вы понимаете, что реактивность указывает на вашу боль. Вместо того чтобы компульсивно отреагировать и вернуться к уже знакомому неадаптивному циклу, у вас есть возможность проявить к себе искреннее любопытство. Пауза дает вам время залечить рану: определить ее, засвидетельствовать ее, погоревать о ней – и в конце концов повернуться в нужном направлении.

Невозможно сделать все это мгновенно. Но вы можете взять время, чтобы все обдумать. Вы можете слушать и не вмешиваться. В конечном итоге вы можете пройти через происходящее вместе с близким человеком, придавая вашим отношениям новую глубину.

Можете ли вы вспомнить свою последнюю ссору? Неважно с кем. Просто сосредоточьте на ней внимание. Вы помните, что именно вас взбесило и как вы отреагировали? А теперь я хочу, чтобы вы визуализировали момент до вашей непосредственной реакции. Представьте, что вы взяли пульт и нажали на кнопку «пауза». Перед вами неподвижное изображение. А теперь я хочу, чтобы вы изучили и проанализировали его. Что вы видите? Что происходит? Кто расстроен и откуда вы это знаете? О чем говорит язык вашего тела? О чем говорит язык тела вашего оппонента? И теперь, во время паузы, я хочу, чтобы вы подумали дальше. Что бы вы сделали в этот момент сейчас? Учитывая все, что знаете о своих ранах, что бы вы предложили себе в этой паузе? Как вы можете с любовью позаботиться о себе? Я бы посоветовала вам поразмыслить над этим. Можете записать это в дневник. Вы можете закрыть глаза и просто пройти через это мысленно. Вы даже можете поделиться этими размышлениями с кем-то другим.

Чем больше вы будете уважать паузу, тем лучше у вас это будет получаться. Я также хочу напомнить, что ваша практика должна происходить вне непосредственного конфликта. В пылу самой ссоры вы можете не заметить паузы. Или, даже заметив ее, можете все равно наговорить партнеру гадости. Или заметите ее, но в конфликте мало возможностей принять иное решение. Тренируйтесь после ссор. Чаще всего так и приходится делать.

Оглянитесь назад на свои ссоры, разрывы отношений и свою реактивность. Поразмыслите. Если бы я уважал паузу, что бы я узнал о себе? Какую активированную рану я бы увидел? Соответствует ли моя реакция обстоятельствам, в которых я находился? Как я мог бы действовать по-другому – так, чтобы это способствовало исцелению моей раны?

Чем больше вы уважаете паузу, соблюдая интервал между стимулом и реакцией, как говорит об этом Франкл, тем больше возможностей у вас перейти к изменениям, которые хотите для себя и своих отношений. Именно в этом пространстве у вас есть выбор между тем, чтобы предложить себе покой, и тем, чтобы испытать знакомую боль. Когда мы учимся правильно использовать это пространство, мы движемся к нашему исцелению и нашей свободе.

Покой или страдание

В ходе работы я сделала однозначный вывод: большинству людей страдания не доставляют никакого удовольствия. Думаю, это верно и для вас. Возможно, это прозвучит самонадеянно, но если вы читаете эту книгу, то заинтересованы в том, чтобы свести свои страдания к минимуму.

Когда я научилась уважать паузу, всегда ставлю полезный вопрос. Приведет ли меня то, что я собираюсь сказать или сделать, к покою или к страданию? Но прежде всего вы должны четко понимать, как определяете для себя покой и страдание. Что значат для вас эти слова? Как они ощущаются в вашем теле?

Правда в том, что ваше решение выбрать покой не всегда может даться легко. Оно может показаться даже дискомфортным, а страдание – более простым путем, без напряжения или трений. Подумайте вот о чем. Если приоритет спокойствия означает выбор в пользу вашей аутентичности, но при этом означает также, что вас отвергнут, тогда этот выбор может показаться не столь желаемым и даже дискомфортным. Вот что делает эту работу сложной. Однако нужно учитывать, что мы здесь говорим не о краткосрочной перспективе. Мы говорим о том, куда хотим двигаться в долгосрочной перспективе. Давайте сделаем этот вопрос еще более прицельным. Приведет ли то, что я собираюсь сделать или сказать, к страданию или покою, если хочу заживить изначальные раны и развить свою личность?

В таком контексте вы, возможно, не всегда сможете выбрать покой вместо страдания. Давайте установим планку еще ниже. Если на первых порах вы сможете привнести хоть каплю осознанности в свои решения, это уже будет большой победой. Решения, которые ведут к исцелению, наталкиваются на некоторое сопротивление. Этого следует ожидать.

Но в какой-то момент вы начнете заменять страдание покоем, даже если это покажется вам трудным, некомфортным и нежелательным. Главное – настроиться на себя и понять, что именно вы выбираете и почему вы это выбираете. Вы почувствуете в себе достаточно сил, чтобы справиться с дискомфортом, потому что действовать по-новому и брать на себя ответственность за свое исцеление – акт самоуважения и любви к себе.

Любовь к себе

О чем вы думаете, когда слышите слова «любовь к себе»? Раньше я путала это с заботой. Я думала, что любовь к себе – это просто массаж, пенная ванна, прогулки на природе или занятия по самосовершенствованию. Это, безусловно, может быть частью любви к себе. Но в итоге пришла вот к чему: любовь к себе – это сочетание сострадания, милосердия и доброты по отношению к себе с ответственностью за себя и правом собственности на себя. Одно без другого не работает. Вы не можете любить себя, не позволяя себе совершать ошибки и спотыкаться. Должно быть милосердие. Но любовь к себе невозможна без ответственности. Вы не сможете любить себя, если будете уклоняться от ответственности за себя.

Вы можете быть неряхой, как и я. Вы несовершенны и все равно достойны. Вы будете совершать ошибки, вы будете подводить других и разочаровывать их, но все равно останетесь достойным человеком. Однако ваша беспорядочность требует вашей ответственности. Когда совершаете ошибки, когда подводите людей и разочаровываете их, когда причиняете боль другим, необходимо принимать ответственность, быть сопричастным. Это одни из самых дорогих вещей в мире, которые вы можете предложить не только другим, но и себе. Когда избегаете их, вы говорите себе, что ваши самоценность, принадлежность, приоритетность, безопасность и доверие по-прежнему зависят от вашего совершенства. Когда избегаете их, вы вновь подтверждаете, что невозможно одновременно быть человеком как таковым и человеком любимым.

Для практики интеграции вам понадобится любовь к себе. Вы столкнетесь лицом к лицу с несовершенным человеческим «я». Вы можете расстроиться или разочароваться в себе, когда обнаружите, что действуете в русле старого паттерна. Вам может стать стыдно за себя, когда вновь скатываетесь к старой модели поведения, над заменой которой вы упорно трудились. Именно в такие моменты нужно вспомнить, что любовь к себе требует и доброты, и ответственности. И милосердия, и права собственности на себя самого. И сострадания, и подконтрольности себе своих действий.

Ваше исцеление – это процесс. Для него нужно, чтобы вы создавали себе пространство для опыта, который будете переживать по мере его развития. Годы спустя успех придет к вам. Выше голову. Вы выполняете самую прекрасную работу на свете – участвуете в собственном исцелении.

Заключение

Столкнувшись лицом к лицу с болью, которую испытали вы сами, вы также столкнетесь лицом к лицу со своим вкладом в боль других людей. Возможно, вы не подтверждали приоритетность своего партнера. Возможно, вы критиковали сына. Возможно, вы были пассивно-агрессивны по отношению к другу. Помните о доброте и ответственности. О милосердии и подконтрольности себе своих действий. О сострадании и сопричастности. Ничего хорошего не выйдет, если быть недобрым к самому себе. Будьте лидером в своей любви к себе.

Когда мы начинаем осознавать собственные недостатки, это может вызвать много самых разных эмоций. Будьте бережны к себе. Помните, что вы – звено в системе, состоящей из нескольких поколений. Вас обижали, ранили и разочаровывали. Но вы также были тем, кто причинял боль, ранил, подводил и разочаровывал. Как гласит старая поговорка, «травмированные люди травмируют других». Верно и то, что люди, находящиеся на пути исцеления, помогают исцелять других. Даже если вы не можете изменить другого, целительные сдвиги, которые производите в себе, отражаются на системах, в которых существуете. Когда вы вносите изменения, они ощущаются и вокруг вас. Нравится это вам или не нравится, но вы, несомненно, испытаете это на себе.

Вы, мой друг, сотрясаете систему. Вы отказываетесь от старых ролей, которые больше не нужно играть. Вы бросаете вызов убеждениям, ценностям и идентичности, которые были даны теми, кто пришел раньше вас. Вы начинаете выбирать, во что именно верить. Вы залечиваете свои раны, замедляетесь, чтобы увидеть, засвидетельствовать и отгоревать их. Уделяете им должное внимание и заботу, в которых они нуждались. Время от времени они будут проявляться, но теперь вы уже знаете, что делать.

Вы меняете свое отношение к конфликту. Вы создаете пространство, необходимое для единения, исцеления и более глубокой близости между вами и другим человеком. Вы меняете способ общения. Заменяете старые способы лечения ваших ран ясным, прямым и добрым общением, которое отдает должное как вам, так и другому. Вы разрешаете себе устанавливать границы, даже если вам это кажется не совсем комфортным.

Вы начинаете раздвигать воздвигнутые вокруг себя стены, чтобы дать себе еще один шанс быть с кем-то близким. Верить, что в мире есть люди, которые могут быть рядом с вами, не причиняя вам боли и не используя вас. Вы начинаете делать все это, потому что позволили себе изучить динамику своей семьи, свои истории первопричин и изначальных ран.

Мой друг, вы проделали замечательную работу. Вы смелы и отважны. Вы – воплощенная сила. Вы решились собрать все кусочки головоломки и проложить для себя новый путь вперед. Хотя мы с вами работали над этой книгой, не видя друг друга, у меня не хватает слов, чтобы выразить то, как я горжусь вами. Я знаю, что стоит та работа, которую вы только что проделали. Все, что я просила вас здесь сделать, я тоже когда-то сделала. Это серьезная, тяжелая работа, и вы ее выполнили. Я надеюсь, что за время нашей совместной работы вы узнали о себе новое.

Я надеюсь, что вы обрели новую перспективу, углубившись в свои истории первопричин. Я надеюсь, что увидели себя и других через новую призму. Наверное, вы начали читать эту книгу для себя как взрослый ребенок. Но, возможно, заметили, что читаете ее и как партнер, как друг или даже как родитель. Возможно, увидели себя в некоторых из историй, рассказанных в этой книге. Возможно, увидели там своих родителей, партнера, брата, сестру или друга. Как прекрасно вспомнить, что у каждого из нас есть история, о которой большинство людей знают очень мало.

Какой чудесный подарок – иметь возможность думать так о любом человеке, но особенно о тех, которые тебе дороги и которых любишь. Напомнить себе, что они тоже когда-то были детьми, что они выросли в несовершенной семье, которая повлияла на них и, вероятно, оставила свои раны. Автор и исследователь доктор Майкл Керр предлагает упражнение, которое помогает нам перейти к восприятию родителей как реальных людей, самостоятельных личностей, а не просто как мамы или папы. Он просит нас «думать о своей матери как о дочери своей бабушки и открыть ее для себя в этом качестве».

Попробуйте увидеть себя так же. Напомните себе, что любой ваш болезненный момент содержит в себе богатую историю, которая стоит того, чтобы посвятить ей время. Я надеюсь, что вы продолжите исследовать истории своих первопричин. Всегда есть что-то еще. Оно ждет своего часа, чтобы вам открыться.

Благодарности

Писать книгу – мой профессиональный вызов. Я твердо верю: для того чтобы писать о людях, их историях, их отношениях и тем более писать об исцелении, должны быть тесные, сокровенные отношения с собственной историей, равно как и с историями других людей.

Я благодарна каждому человеку, который когда-либо просил меня пройти рядом с ним в терапевтическом пространстве. Моя искренняя благодарность моим клиентам, прошлым и настоящим. Я многому научилась у вас. Для меня большая честь познакомиться с вашими историями и пережить с вами приливы и отливы процесса исцеления. Спасибо вам за то, что вы появились в моей жизни, за то, что открылись мне, и за то, что вы всегда – источник вдохновения для меня. Большая часть моей веры в способность людей к переменам проистекает из наблюдения за тем, как смело вы вносите изменения, большие и малые, в свою жизнь.

Моим профессорам, супервайзерам, консультантам, коллегам и клиницистам, у которых я училась, вблизи и издалека: спасибо вам за то, что вдохновляете, учите и направляете. Я навсегда останусь студенткой.

Моим агентам Стиву Трохе и Яну Бауэру. Спасибо вам за то, что мягко подталкивали меня. Спасибо за то, что сделали все возможное, чтобы я написала эту книгу. В том, чтобы добраться до этого момента, наверняка есть немного волшебства с вашей стороны.

Моему редактору Мишель Хаури. Смешно это говорить, но я знала, что это вы, как только вас увидела. Ваши воодушевление, целеустремленность, дальновидность и трудолюбие видны всем. Вы добрый, вдумчивый и целеустремленный человек – тот тип людей и энергии, с которыми мне нравится идти вместе. Спасибо вам за вашу блистатель- ность.

Деди. МЫ сделали это. Я уверена, что не смогла бы сделать этого без вас. Спасибо вам за ваше терпение, руководство, дальновидность и усердную работу. Я так рада, что смогли найти место юмору в этом процессе. Мы поддерживали друг друга, и я бесконечно благодарна вам за то, что вы были моим гидом и поддержкой при написании моей первой книги. Эта книга только выиграла благодаря вашему участию.

Моей команде в Penguin Random House. Спасибо вам за ваше творческое видение, поддержку и самоотверженность. Так много всего происходит за кулисами, чтобы дать книге жизнь. Я бесконечно благодарна всем вам за внимание к тем бесконечным мелочам, которые так легко упустить из виду.

Александре и Анжелике. Спасибо вам за то, что прочитали рукопись, когда мне так нужно было, чтобы на нее кто-то взглянул. Я так благодарна вам за ваши замечания.

Каждому, кто помогал. Спасибо вам за то, что поднесли мне зеркало, чтобы сподвигнуть на перемены. Некоторые из вас знают, о ком я говорю, но многие понятия не имеют о том влиянии, которое вы оказали. Я признаю ваш вклад и ценю его по достоинству.

Моим дорогим друзьям. Спасибо вам за вашу постоянную любовь и поддержку, и особенно – в процессе написания этой книги. Вы – моя семья, мои сестры и братья. Писать книгу было бы менее приятно, если бы вы не заглядывали ко мне, не смеялись и не плакали вместе со мной.

Моему мужу Коннору, моему величайшему душевному другу и помощнику. Ты все же заставил меня написать книгу! Спасибо тебе за то, что ты часто раньше меня видишь, в каком направлении я могу пойти. Всегда на два года вперед. Ты показал мне в себе самой то, что я не могла разглядеть, и ты шел рядом, держась тех же целей. Спасибо тебе за то, что ты со мной, свидетельствуешь меня, скорбишь со мной и поощряешь мои новые повороты. Ты вдохновил меня изменить мою жизнь к лучшему во всех отношениях. Я люблю тебя.

Примечания и источники

Введение

William M. Pinsof, Douglas C. Breulin, William P. Russell, et al., Integrative Systemic Therapy: Metaframeworks for Problem Solving with Individuals, Couples, and Families (Washington, DC: American Psychological Association, 2018).

1. Ваше прошлое – это ваше настоящее

Brené Brown, “The Power of Vulnerability,” filmed January 3, 2011, at TEDxHouston, Houston, TX, video, 13:04, https://www.youtube.com/ watch? v= iCvmsMzlF7o.

Mona D. Fishbane, “Differentiation and Dialogue in Intergenerational Relationships,” in Handbook of Clinical Family Therapy, ed. Jay L. Lebow (Hoboken, NJ: John Wiley & Sons, 2005), 543–68.

Gabor Maté, “Authenticity vs. Attachment,” filmed May 14, 2019, video, 4:18, https://www.youtube.com/w atch?v = l3bynimi8HQ.

3. Хочу быть ценным

Patricia A. Thomas, Hui Liu, and Debra Umberson, “Family Relationships and Well-Being,” Innovation in Aging 1, no. 3 (2017): igx025, doi:10.1093/geroni/igx025.

David Denning Luxton, “The Effects of Inconsistent Parenting on the Development of Uncertain Self-Esteem and Depression Vulnerability” (PhD dissertation, University of Kansas, 2017), 86.

4. Хочу быть частью

Соломон Эндрю. Далеко от яблони. Родители и дети в поисках своего «я». АСТ, 2022.

Ashley A. Anderson, Dominique Brossard, Dietram A. Scheufele, et al., “The ‘Nasty Effect’: Online Incivility and Risk Perceptions of Emerging Technologies,” Journal of Computer-Mediated Communication 19, no. 3 (2014): 373–87, doi: 10.1111/jcc4.12009.

Alan I. Abramowitz and Kyle L. Saunders, “Is Polarization a Myth?” The Journal of Politics 70, no. 2 (2008): 542–55, doi: 10.1017 s0022381608080493.

W. S. Carlos Poston, “The Biracial Identity Development Model: A Needed Addition,” Journal of Counseling & Development 69, no. 2 (1990): 152–55, doi: 10.1002/j.1556–6676.1990.tb01477.x.

William E. Cross Jr., Shades of Black: Diversity in African-American Identity (Philadelphia: Temple University Press, 1991), 39–74.

David Morris Schnarch, “Differentiation: Devel oping a Self-in-Relation,” in Passionate Marriage: Love, Sex, and Intimacy in Emotionally Committed Relationships (New York: W. W. Norton, 2009), 53–74.

Браун Брене. Вопреки. Как оставаться собой, когда все против тебя. Питер, 2019.

5. Хочу быть в приоритете

Гловер Роберт. Хватит быть славным парнем! Как добиться желаемого в любви, работе и жизни. Альпина Паблишер, 2019.

Susan Branje, Sanne Geeraerts, Eveline L. de Zeeuw, et al., “Intergenerational Transmission: Theoretical and Methodological Issues and an Introduction to Four Dutch Cohorts,” Developmental Cognitive Neuroscience 45 (2020): 100835, doi: 10.1016/j.dcn.2020.10085.

Hannah Eaton, “The Gottman Institute,” The Gottman Institute (blog), accessed May 30, 2022, https://www.gottman.com/blog/redefining-individuality-and-togetherness-during-quarantine/.

Eli J. Finkel, Elaine O. Cheung, Lydia F. Emery, et al., “The Suffocation Model: Why Marriage in America Is Becoming an All-or-Nothing Institution,” Current Directions in Psychological Science 24, no. 3 (2015): 238–44, doi: 10.1177/0963721415569274.

Нельсон Дженди. Небо повсюду. Like book, Редакция 1, 2022.

Mary Etchison and David M. Kleist, “Review of Narrative Therapy: Research and Utility,” The Family Journal 8, no. 1 (2000): 61–66, doi: 10.1177/1066480700081009.

Браун Брене. Стать сильнее. Осмыслить реальность. Преодолеть себя. Все изменить. Азбука, 2016.

6. Рана доверия

Mary D. Salter Ainsworth and Silvia M. Bell, “Attachment, Exploration, and Separation: Illustrated by the Behavior of One-Year-Olds in a Strange Situation,” Child Development 41, no. 1 (1970): 49–67, doi: 10.2307/1 127388.

Patty X. Kuo, Ekjyot K. Saini, Elizabeth Tengelitsch, et al., “Is One Secure Attachment Enough? Infant Cortisol Reactivity and the Security of Infant- Mother and Infant-Father Attachments at the End of the First Year,” Attachment & Human Development 21, no. 5 (2019): 426–44, doi: 10.1080/14616734.2019.1582595.

7. Рана безопасности

REACH Team, “6 Different Types of Abuse,” REACH Beyond Domestic Violence (blog), accessed May 30, 2022, https://reachma.org/blog/6-different-types-of-abuse/.

Catherine Townsend and Alyssa A. Rheingold, Estimating a Child Sexual Abuse Prevalence Rate for Practitioners: A Review of Child Sexual Abuse Prevalence Studies (Charleston, S.C.: Darkness to Light, 2013), https://www.d2l.org/wp-content/uploads/2017/02/PREVALENCE-RATE-WHITE-PAPER-D2L.pdf.

Ann Pietrangelo, “Emotional Abuse: What It Is and Signs to Watch For,” ed. Jacquelyn Johnson, Healthline (Healthline Media, January 28, 2022), https://www.healthline.com/health/signs-of-mental-abuse.

Diagnostic and Statistical Manual of Mental Disorders: DSM-5, 5th ed. (Washington, DC: American Psychiatric Association, 2013).

Janina Fisher, “Dissociative Phenomena in the Everyday Lives of Trauma Survivors,” paper presented at the Boston University Medical School Psychological Trauma Conference, Boston, May 2001, https://janinafisher.com/pdfs/dissociation.pdf.

Ван дер Колк Бессел. Тело помнит все: какую роль психологическая травма играет в жизни человека и какие техники помогают. Бомбора, 2020.

Соломон Александра. Смелость любить: 20 уроков самопознания, которые помогут найти любовь вашей мечты. Весь СПб, 2020.

Catherine P. Cook-Cottone, “Embodied Self-Regulation,” in Mindfulness and Yoga for Self-Regulation: A Primer for Mental Health Professionals (New York: Springer Publishing Company, 2015), 3–18.

The Wisdom of Trauma, directed by Maurizio Benazzo and Zaya Benazzo, featuring Gabor Maté (Science and Nonduality, 2021), https://thewisdomoftrauma.com.

8. Конфликт

John M. Gottman with Nan Silver, “The Four Horsemen of the Apocalypse: Warning Signs,” in Why Marriages Succeed or Fail: And How You Can Make Yours Last (New York: Simon & Schuster, 1995), 68–102.

Джонсон Сью. Обними меня крепче. 7 диалогов для любви на всю жизнь. Манн, Иванов и Фербер, 2022.

John M. Gottman, The Marriage Clinic: A Scientifically Based Marital Therapy (New York: W. W. Norton, 1999).

Michele Scheinkman and Mona DeKoven Fishbane, “The Vulnerability Cycle: Working with Impasses in Couple Therapy,” Family Process 43, no. 3 (2004): 279–99, doi: 10.1111/j.1545–5300.2004.00023.x.

9. Коммуникация

Соломон Александра. Смелость любить: 20 уроков самопознания, которые помогут найти любовь вашей мечты. Весь СПб, 2020.

Раймс Шонда. Год, когда я всему говорила «да». Бомбора, 2019.

10. Границы

Oriah, The Invitation (San Francisco: HarperSanFrancisco, 1999), 2.

Nedra Glover Tawwab (@nedratawwab), “Set Boundaries, Find Peace,” Instagram Live, March 8, 2022, https://www.instagram.com/tv/Ca2rtM0lwKl/.

Соломон Александра. Смелость любить: 20 уроков самопознания, которые помогут найти любовь вашей мечты. Весь СПб, 2020.

11. Добиться успеха

Mona DeKoven Fishbane, “Healing Intergenerational Wounds: An Integrative Relational – Neurobiological Approach,” Family Process 58, no. 4 (2019): 796–818, doi: 10.1111/famp.12488.

Рейти Джон, Хагерман Эрик. Зажги себя! Жизнь – в движении. Революционное знание о физической активности на мозг. Манн, Иванов и Фербер, 2017.

Norman Doidge, “Redesigning the Brain,” in The Brain That Changes Itself: Stories of Personal Triumph from the Frontiers of Brain Science (London: Penguin Books, 2008), 45–92.

Janice K. Kiecolt-Glaser and Ronald Glaser, “Psychological Stress, Telomeres, and Telomerase,” Brain, Behavior, and Immunity 24, no. 4 (2010): 529–30, doi: 10.1016/ j.bbi.2010.02.002.

Robert Waldinger, “What Makes a Good Life? Lessons from the Longest Study on Happiness,” filmed November 2015 at TEDx-BeaconStreet, Brookline, MA, video, 12:38, https://youtu.be/8KkKuTCFvzI.

Melanie Curtin, “This 75-Year Harvard Study Found the 1 Secret to Leading a Fulfilling Life,” Grow (blog), Inc., February 27, 2017, https://www.inc.com/melanie-curtin/want-a-life-of-fulfillment-a-75-year-harvard-study-says-to-prioritize-this-one-t.html.

Заключение

Лернер Хариет. Танец гнева. Как управлять негативной энергией. Бомбора, 2023.

James L. Framo, “The Integration of Marital Therapy with Sessions with Family of Origin,” in Handbook of Family Therapy, ed. Alan S. Gurman and David P. Kniskern (New York: Brunner/ Mazel, 1981), 133–57.

Mona DeKoven Fishbane, “Healing Intergenerational Wounds: An Integrative Relational-Neurobiological Approach,” Family Process 58, no. 4 (2019): 796–818, doi:10.111/famp.12488.

Примечания

1

Семья происхождения – это семья, в которой человек рос и воспитывался. Именно в семье происхождения человек осваивает определенные стратегии коммуникации, учится перерабатывать эмоции и удовлетворять свои потребности, а также перенимает многие ценности и убеждения.

2

Эксплицитная, или явная, память – это сознательное, преднамеренное воспоминание фактической информации, предыдущего опыта или концепций. Имплицитная, или неявная, память относится к воспоминаниям, приобретенным и используемым бессознательно. Сюда можно отнести навыки (например, знание того, как одеваться) или восприятие.

3

Копинг-механизмы (тж. копинг-стратегии) – это активные усилия личности, направленные на овладение трудной ситуацией или проблемой; стратегии действий, предпринимаемые человеком в ситуации психологической угрозы (приспособление к болезни, физической и личностной беспомощности), которые определяют успешную или неуспешную адаптацию.

4

Иянла Ванзант – американский оратор, юрист, духовный учитель Нового Мышления, писатель, коуч и телеведущая.

5

Практики на английском языке.

6

Дженди Нельсон – популярная американская писательница. Дебютировала в 2010 году с романом «Небо повсюду», который в одночасье стал бестселлером.

Content

Виенна Фараон
Откуда это в тебе взялось: найти истоки своих ран, чтобы исцелиться

От автора

Введение Семья происхождения

Часть I Корни

1 Ваше прошлое – это ваше настоящее

Ваша роль в семье происхождения

Променять аутентичность на привязанность

Прошлое – ключ к настоящему и будущему

2 Назвать свою рану

Откуда вы?

Вопросы о первопричинах

Обнажая рану

Больше всего вы хотели…

Как мы маскируем свои раны

Последствия маскировки

Называние раны

Часть II Причины и исцеление ран

3 Хочу быть ценным

«Не заслуживаю ничего хорошего, потому что…»

Слова, которые ранят

Как маскируем

Исцеление

Практика

Начинаем

4 Хочу быть частью

Причины раны

Как маскируем

Аутентичность

Исцеление

Практика

5 Хочу быть в приоритете

Причины раны

Как маскируем

Исцеление

Практика

6 Рана доверия

Причины раны

Как маскируем

Исцеление

Практика

7 Рана безопасности

Причины раны

Как маскируем

Исцеление

Практика

Часть III Как налаживать отношения

8 Конфликт

Хочу, чтобы меня поняли

Как рождается конфликт

Меняем реактивность на понимание

Практикуйтесь вне конфликта

9 Коммуникация

Общаться или нет?

Что мешает?

Двигайтесь вперед

10 Границы

Два типа нездоровых границ

Как мешают нездоровые границы

От «пористых» границ – к здоровым

Смелость

От жестких границ – к здоровым

Часть IV Восстановление

11 Добиться успеха

Быть настоящим

Взять паузу

Покой или страдание

Любовь к себе

Заключение

Благодарности

Примечания и источники

Примечания