Алексей Ермоленков

Ущербные. Книга 5

Северянин

Глава 1

Лес светлых эльфов. Территория девятой рощи четвертого леса

После того, как мы все перешли на территорию девятой рощи четвертого леса, я закрыл порталы и внимательно осмотрел все вокруг. Ну, что тут скажешь? Кругом было пепелище. Другого определения подобрать просто невозможно. От леса не осталось и следа. Сплошная выжженная земля. Дома еще стояли, но все, что было в них деревянное, сгорело. У замка и больших поместий крыши выложены из каменной черепицы или чего-то подобного, но вот у большинства домов крыши были деревянными. Поэтому сейчас от них остались только стены. От той красоты и убранства, которые я видел, когда прилетал сюда за сбежавшим эльфом, не осталось и следа.

Будет ушастым наука. Теперь они поймут, что опасность представляют собой не только империя и страны альянса, а еще и другие государства, которые они так долго угнетали. И ведь сейчас они ничего не смогли им противопоставить. Оказывается, чтобы противостоять светлым эльфам, необходимо было всего-навсего лишить их магии на своей территории и использовать огонь, который не тушится водой. Я усмехнулся.

— Что тебя так развеселило? — услышал я голос Аталлаила.

— Смотрю, тут и без меня буча намечалась. И только что обычные люди, большинство из которых не обладают магическим даром, за пару дней выжгли территорию целой рощи светлых эльфов. А перед этим сделали то же самое с лесом темных эльфов. И если бы не мы, они бы продвинулись куда дальше. По крайней мере, в светлом лесу. Ну и вывод напрашивается сам собой: чувство собственного превосходства еще никогда и никого не приводило к благодатным последствиям. А уж тем более, если речь идет не о конкретных разумных, а о целой расе. И не имеет значения, в каком мире это происходит. История земного мира тоже имеет подобный опыт.

— А ты не думаешь, что все это случилось из-за империи? Не будь Империи Элизиум, этого бы не произошло.

— Ты вроде умудренный жизненным опытом долгоживущий разумный, а иногда такую ахинею несешь… Ну сам подумай, зачем этим войскам после череды неудач понадобилось нападать на светлоэльфийский лес?

— Потому, что это было запланировано изначально?

— Именно. Скорее всего, эта операция готовилась не один десяток лет, а появление империи этот процесс ускорило. Предположу, что вся эта война и была затеяна именно против эльфов. И на империю они напали, скорее всего, из-за того, что у меня в поданных появились эльфы. А учитывая то, что больше всего они пожгли светлый лес и сделали это в конце, то зуб они точили именно на светлых ушастых. А это возможно лишь по одной причине: светлые эльфы перешли черту, не просто поставив себя выше остальных рас, но еще и убивая всех направо и налево, не разбираясь, кто прав, а кто виноват.

— Но разве ты делаешь не то же самое? Ведь и ты кинул на свои алтари не только светлых эльфов, но и работорговцев.

— Нет. Не то же самое. Во-первых, я не кричу на всех углах, что нежить или люди являются высшей расой. Империя — многорасовое государство. Во-вторых, я даже не утверждаю, что имперцы — это народ, который должен править остальными. Мы позиционируем себя равными по отношению к остальным государствам и относимся к остальным, как к равным. Да, в чем-то мы лучше других, в чем-то другие лучше нас. Мы ведем полноценную торговлю с другими странами, в отличие от светлых эльфов. Они ведь не торгуют, а берут все, что захотят, иногда за это платят деньги. Но своего они не продают. Ты слышал о том, что светлые эльфы продали что-нибудь из того, что производят?

— Было пару раз.

— Вот именно. Пару раз. Они не продают ничего. Чтобы получить возможность купить даже самый плохенький меч из светлого леса, правителю государства или члену высшей аристократии нужно долгие годы лизать светлым эльфам задницы, а потом еще и спасти кому-нибудь из них жизнь. И тогда, может быть, они разрешат ему купить какой-нибудь списанный ножик за баснословные деньги.

Империя же, в отличие от светлых эльфов, вовсю торгует не только со странами альянса, но и с другими государствами, при этом предлагая честные и равные условия. Ну, исключением является некоторая категория товаров, но только потому, что эти товары стратегически важны для нас. И заметь, при этом мы относимся ко всем нашим партнерам с уважением, а не смотрим на них свысока, оттопыривая острые уши. Вроде как радуйтесь, что мы снизошли до вас.

А по поводу того, что мы уложили на алтари не только светлых эльфов, но и работорговцев, так это исключительно потому, что они нарушили закон империи на нашей территории. Мы же не кидаем всех работорговцев на алтари за пределами государств альянса, хотя силы для этого у нас имеются. Вместо этого мы покупаем у них рабов и привозим их в империю. А тут ониуже вполне официально становятся свободными и сами выбирают свою дальнейшую жизнь. Ведь вольные мы им дарим вполне официально и поэтому в других странах они тоже являются свободными.

Да, мы зарабатываем влияние в других странах. Да, мы будем пользоваться этим влиянием для блага империи и альянса, но мы не станем им злоупотреблять. Ведь меня, как и вас, от этого неосмотрительного шага сдерживает клятва крови. И именно она нам не позволит поступить с другими так, как это сделали светлые эльфы. Мы, как и все главы Альянса Разумных, просто не станем возвышать свой народ над другими. Да, если встанет выбор, чей народ должен пострадать — наш или тех, кто в альянс не входит, то мы защитим именно наш народ. Но так поступит любой глава любого государства.

Теперь касательно нападения этой горе-армии. Заметь, подготовка к этому наступлению велась очень серьезная. Это объединенное войско нескольких государств. При этом самих глав тут нет. Более того. Это все провернула очень серьезная организация, у которой просто невероятное влияние на королей этих стран или их ближайшее окружение. Пойти войной на альянс, зная какой силой мы обладаем, и какие последствия ждут всех участников, могли либо самоубийцы, либо очень уверенные в победе правители.

Но и это еще не все. Те, кто дергал королей за ниточки, определенно не сказал им о самом главном.

— О том, что объединенное войско, в конце концов, нападет на светлый лес, — догадался князь.

— Именно. Иначе бы они ни за что не выделили бы ни одного солдата. Поскольку хорошо понимали, что светлых эльфов им не победить. А в случае поражения династия каждого из них прервется, да так мучительно, что еще долго никто не посягнет на статус светлых эльфов.

И в данном случае Империя Элизиум и, как следствие Альянс Разумных, послужили катализатором в этой длительной подготовке к войне. Предположу, что изначально план был таков: Фимдолия нападает на Ирундию и подминает ее под себя. Потом, под предлогом поддержания мира, туда могли прибыть объединенные войска нескольких королевств. После чего был бы устроен обманный маневр в виде нападения на лес темных эльфов, и когда светлые с удовольствием принялись бы за этим всем наблюдать и глумиться над вами, смакуя каждое ваше поражение, личи бы открыли порталы к светлому лесу.

И я уверен, что девятой рощей бы, это нападение не ограничилось. Да, светлые эльфы наверняка бы потом устроили жесткое показательное возмездие королям и их родне, но организаторы этого нападения остались бы в стороне. На них эльфы вряд ли сумели бы выйти. Уверен, что командование местной армией и понятия не имеют, кто отдает им приказы.

— Пожалуй, ты прав, но почему ты так уверен в том, что эльфам не удалось бы выйти на организаторов этой бойни?

— Потому, что тот, кто дергает за ниточки королей нескольких крупных государств, а также их ближайшее окружение, наделенное наибольшей властью, прекрасно понимает, как это сделать так, чтобы следы ни в коем случае не привели бы к нему. Мы это сможем проверить прямо сейчас. Я вижу, как в тронном зале один идиот пытается покончить с собой, но все никак не решится. Скорее всего, это и есть командующий их армией.

— Тогда может пари?

— Имперское?

— Разумеется.

— Идет. И какова будет суть пари?

— Если через тех, кто находится тут или тех, что пытаются забраться к тебе в сокровищницу, мы сможем выйти на тех, кто руководит этой организацией, то выигрываю я, если нет, то ты.

Я протянул руку Аталлаилу, и тот пожал ее. После чего я телепортировался в тронный зал дворца князя девятой рощи и, зафиксировав командующего так, что он не сможет себе навредить, прошептал ему на ухо:

— Неужели ты и правда, считал, что сможешь так легко уйти за грань? Ведь я лишил посмертия всех, кто напал на империю.

Я нутром чувствовал, как человек закостенел от страха. Он даже крикнуть не мог. Его буквально парализовал неимоверной силы ужас. Что ж, хорошо, пусть боится. Он знал, куда он шел, и что с ним после этого станет. Пришло время отвечать за свои поступки.

Я телепортировался обратно так, что все оружие, которое было у моего пленника, оказалось у меня. А сам он лежал в паре метров от меня и Великого Князя темных эльфов. Наконец, оцепенение пленника спало. Он огляделся и затараторил, при этом пытаясь найти у себя хоть что-то, чем можно быстро себя убить:

— Не кладите меня на алтарь! Я расскажу все, что знаю! Все расскажу, только пообещайте, что убьете меня быстро!

— Конечно, расскажешь. В этом я не сомневаюсь. Но вот кое-чего я никак не могу понять: как такого труса назначили командующим объединенной армией? Ты ведь осознавал, что я с тобой сделаю, но все равно напал на альянс и империю.

— У меня не было другого выбора, меня заставили. Я все расскажу, только не кладите меня на алтарь.

— Нет, этого я тебе обещать не могу. Ты пытался сжечь моих подданных живьем. Неужели ты и сам веришь, что я могу такое простить? Салагор!

— Жду ваших приказов, император, — поклонился архилич, прикладывая правый кулак к вышитому серебряному гербу на левом плече.

— Этого на алтарь. Каждого выжившего из напавших на нас на алтари. Мне нужна вся информация, которой владеет каждый из них. Я уже отдал приказ смерти не провожать никого к вратам Создателя, поэтому если у кого-то окажутся смертельные ментальные блоки, или кто-то из них будет под клятвой крови, то об этом сразу докладывайте мне, будем допрашивать их души.

— Все будет исполнено, император, — ответил Салагор и, взяв за шкирку орущего и барахтающегося пленника, поволок того на алтарь.

Лес светлых эльфов. Территория девятой рощи четвертого леса

С того момента, как мы перенеслись через порталы в девятую рощу светлого леса, прошло несколько дней. Селиться в замке местного князя я не стал, равно, как и никто другой. Замок пустовал. Мы постарались пленить, как можно больше людей из армии противника, и нам это удалось. Однако кое-кто, все же, успел убить сам себя. Были еще те, кто сумел погибнуть в бою. Конечно, вампиры захватили живьем всех, до кого дотянулись, и таких было большинство, но и остальные ведь тоже не стояли на месте, поэтому-то и появились жертвы.

Но не думаю, что для нас это существенные потери. Всю верхушку захватил лично я, и, как ни странно, никто из них ничего не знал об их истинных планах. Другими словами, им отдавали приказ приближенные к королям их стран. И даже не сами короли. И у всех был один и тот же приказ, выполнять быстро и беспрекословно любые команды Гельбиона ван Итид — командующего объединенной армией вплоть до победы над империей. А дальше у каждого командования были свои приказы. Поэтому-то они и разделились перед переходом в светлый лес.

При этом никто и понятия не имел, что планировалось нападение на светлых эльфов. И только будучи загнанными в угол и понеся большие потери, они согласились напасть на светлый лес, надеясь ограбить его, а потом скрыться. Ведь с такими сокровищами, что они отвоевали в девятой роще, можно было жить всю оставшуюся жизнь, ни в чем себе не отказывая. И понимая, что теперь империя будет искать каждого, для них это нападение казалось единственным выходом. Особенно на фоне того, что личи подчинялись только Гельбиону, а он в любом случае собирался нападать на светлый лес.

У самого же Гельбиона история оказалась крайне прозаичной. Он оказался крысой, воровавшей у своих же. На чем его и подловили, а потом шантажировали. Но при этом не забывали и подбрасывать ему огромные деньги, усыпляя его бдительность. Но парень оказался не дурак и готовился свалить с континента, сумев достать редкий артефакт, месторасположение которого он, конечно же, сообщил. Но кто его шантажировал, и кто устроил это нападение, он не знал. Не знали этого и те, кто пытался добраться до моей сокровищницы. В результате, мы так и не смогли выйти на этих загадочных кукловодов.

За все то время, что мы находились в девятой роще, ни один светлый эльф не рискнул выйти к нам. Они так и оставались на границе не сгоревшего леса, укрепляя рубежи и подводя войска.

А сегодня я увидел, как в нашу сторону на королевских грифонах летит Великий Князь светлых эльфов со своей свитой. О том, что у нас могут возникнуть с ним проблемы, я не переживал. Если Немезида сказала, что Великим Князем может стать только лучший из лучших, значит, это так и есть. Да и не за что ему на нас злиться. Мы же, как-никак, защитили его территорию, и если бы вовремя не подоспели, то разрушений и сожженного леса было бы куда больше.

Все главы альянса сидели за столом и молча пили вино, каждый размышлял над полученной от армии противника информацией.

— Н-да… Как же жаль, что нам, все же, не удалось узнать кто же на самом деле устроил это нападение, — задумчиво произнес я, не переставая следить зрением энергии смерти за приближающимся к нашему столу Римуилом.

Великий князь светлых эльфов остановился рядом с нами, а его свита осталась стоять чуть в стороне.

— Присаживайся, — не поздоровавшись, предложил я. — Налейте Великому Князю вина.

К Римуилу тут же подбежал виночерпий с кубком вина. Я уловил, как князь слегка поморщился, когда запах напитка донесся до его чувствительного носа.

— Звиняйте, бананив нема, — процитировал я старую, как земной мир, шутку.

— Что? — не понял Римуил.

— Говорю, что лучше у нас ничего нет. Запасы Великого Князя темных эльфов мы и так изрядно опустошили. Так, что ничем другим угостить тебя не можем.

— Тогда позвольте мне вас угостить, у меня еще осталось немного хорошего вина.

Я поднял глаза на Великого Князя светлых эльфов.

— Не откажусь.

Римуил не стал выливать поданный ему напиток, и не стал просить новый кубок. Он сначала, в знак уважения к собравшимся, выпил то, что ему предложили, а потом дождался, когда на стол поставят чистые кубки.

Подав знак рукой, он дал указание своей свите разлить вино, которое он привез с собой. Бутылку откупорили при нас и разлили по кубкам. Я принюхался к своему. Это было то самое вино, что подают крайне редко к столу князя и в большинстве случаев только ему. Никто из эльфов не стал бы подсыпать яд в такое вино. Это стало бы непростительным оскорблением Хранителя Жизни Немезиды.

Я пригубил напиток. Вино действительно оказалось очень вкусным. Не бардамар, конечно, но по эльфийским меркам, это был нектар богов.

— И по какому поводу праздник? — поинтересовался я у Римуила.

— А почему бы и не выпить хорошего напитка в хорошей компании, которая в текущем ее составе собирается не так уж и часто? Кроме того, это правило хорошего тона — угостить достойного гостя достойным вином. Ведь вы находитесь у меня в гостях.

И тут я вспомнил, что мы действительно находимся на территории девятой рощи.

— Извини, совсем забылся. Мы сегодня же свернем лагерь и вернемся к себе.

— В этом нет необходимости. Оставайтесь столько, сколько сочтете нужным.

Я непонимающим взглядом уставился на Великого Князя светлых эльфов.

— И что, даже не попросишь поделиться информацией?

— Нет. У меня ее значительно больше, чем у вас. Поэтому я, собственно, и прилетел. У меня есть информация по каждому главе антиэльфийской коалиции. А так же имеется информация и о тех, кто считал, что полностью контролирует всю эту организацию.

— Ослы перехитрили сами себя? — догадался я.

— Именно.

— И что ты хочешь за эту информацию?

— Только одного. Если это возможно, не убивай их. Дело в том, что совсем недавно я провел масштабные чистки в рядах своих собратьев. И выкорчевал все больные деревья среди светлых эльфов. Сейчас нас осталось слишком мало и, не смотря на их поступки, у них, все же есть, шанс вернуться к заветам Создателя, но для этого им нужна некая мотивация.

А в этом мире никто лучше тебя не сможет объяснить заблудшим эльфам, как научиться уважать других разумных. Поэтому я тебя и прошу не убивать их сразу. Попробуй изменить их мнение. Любым способом. Выбирай его сам. Можешь делать с ними все, что хочешь, но я был бы тебе крайне признателен, если бы они остались живы и вернулись в светлый лес, будучи теми, кто не станет ставить себя выше остальных. Кроме того, у них есть чем выкупить свои жизни. Этот поступок ты оценишь, я тебе обещаю.

Думал я всего пару секунд, после чего протянул руку Римуилу:

— Я согласен.

Великий Князь светлых эльфов пожал мою руку и подал знак своим, после чего передо мной на столе была развернута карта, а князь ткнул в нее пальцем и попросил:

— Тогда открывай портал вот сюда.

Мне принесли один из камней боли, после чего я, отойдя в сторону, открыл довольно большой портал. И по мере того, как из него выходили разумные, мои глаза расширялись, а ярость накатывала волной, которую я еле сдерживал.

Светлый лес. Столица Арантэл. Некоторое время назад

— Великий Князь, они прибыли, — отрапортовал секретарь Останиил.

— Вели им зайти.

Останиил вышел, и через несколько мгновений в кабинет вошел лорд Митаниил кин Ильмихон и все те, кто считал антиэльфийскую коалицию своей личной спецслужбой.

Князь посмотрел на каждого из них тяжелым взглядом, под которым съежились буквально все, включая лорда, которого не так-то и просто смутить.

— И кому из вас, ослов, пришла в голову идиотская идея пойти по стопам ваших предшественников? Неужели тот факт, что они сейчас мертвы, не навел вас на мысль, что продолжать их дело не стоит? — поинтересовался князь, внимательно разглядывая собравшихся.

— Мы бы смогли ответить более обстоятельно, если бы понимали, о чем идет речь, Великий, — первым решил ответить Митаниил. Внутренне его трясло, как и остальных, но внешне он, все же, сумел удержать себя в руках и не выказать того ужаса, что наводил на них Великий Князь светлых эльфов. Даже, скорее, не сам князь, сколько осознание того, что Римуил кин Сирендал знает не только о существовании антиэльфийской коалиции, но и о том, что ею управляют эльфы. Вряд ли можно назвать чистым совпадением то, что сейчас в этом кабинете находились все те, кто имел влияние на глав этой организации. Ведь в жизни эти представители различного сословия эльфов почти не пересекались.

Но где-то в глубине души у него все же теплилась надежда, что этот факт лишь странное совпадение. Поэтому он и ответил Великому Князю именно вопросом на вопрос, создавая видимость, что не понимает, о чем тот спрашивает.

— Вот как? Боюсь, я, все же, поспешил назвать вас ослами. Вы не ослы, вы — одноклеточные организмы. Ну, что ж, настолько деградировавшие эльфы нам не нужны. Думаю, стоит подчистить наш генофонд. Именно этим я сейчас и займусь.

Римуил начал формировать какое-то убойное заклинание и все находящиеся у него в кабинете эльфы поняли, что шутить он не собирается. Особенно после того, как князь собственноручно перебил большую часть светлых эльфов, невзирая на их титулы, послужной список и власть.

— Великий, после того, как вы убили большинство эльфов, каждому из нас достались документы, в которых говорилось о том, что люди создали антиэльфийскую коалицию, целью которой было уничтожение всех эльфов на Эратионе. Но наши предшественники сумели раскрутить всю цепочку участников этой организации. В результате расследования ими было принято решение о том, что эту организацию лучше всего оставить и использовать в своих целях. Так они и поступили, а после их смерти эти документы достались нам, и мы заняли места наших предшественников, — на одном дыхании выпалил Витаниил кин Мальдеван, предчувствуя свою скорую кончину.

— И как же вы воспользовались новой властью? — не переставая формировать заклинания, поинтересовался князь.

— Мы решили продолжить дело наших предшественников, — предчувствуя скорую смерть, ответил лорд Митаниил.

— И какое именно?

Возникла небольшая пауза, во время которой Римуил, снизивший, было, скорость формирования заклинания, вновь ускорился.

— Мы хотели уничтожить империю и тем самым развалить Альянс Разумных. После чего вернуть Истинное Древо Жизни светлым эльфам, увеличив наш лес, заняв территорию Проклятых Земель.

Митаниил понимал, что от его ответа сейчас зависит его жизнь. Он каким-то невероятным чутьем осознавал, что единственный для него способ выжить — это говорить правду, какой бы она ни была. Поэтому он, хоть и боялся своих слов до жути, но, все же, отвечал на вопросы князя максимально откровенно.

Глава 2

Светлый лес. Столица Арантэл. Дворец Великого Князя

— Ладно, можете считать себя не одноклеточными, а простейшими беспозвоночными, — смилостивился над присутствующими Римуил. — Я давно знаю про антиэльфийскую коалицию и специально их не трогал, после того как очистил светлый лет от ваших предшественников. Но это не важно.

Что ж, тогда перейдем к следующему вопросу. Я не стану вас спрашивать, почему вы так поступили и чем руководствовались при принятии этого решения. Тут и так все понятно. Я спрошу о другом: вы знаете, кем является Истинное Древо Жизни?

— Конечно. Истинное Древо Жизни — это физическое воплощение Хранителя Жизни и покровителя расы эльфов — Немезиды.

— Уже хорошо. А теперь сложный вопрос: Немезида разумна или она просто тупое дерево, которому все поклоняются?

Митаниил аж опешил от такой формулировки, поэтому отвечать не спешил, а попытался сначала найти подвох в самом вопросе. Но, не найдя его, ответил:

— Разумна. Она же эльф.

— Это еще не показатель. Вы вот вроде тоже числитесь в эльфах, но я имею основание полагать, что разума у вас нет. Ну, или он очень обрезанный, не полноценный. Но я все же попробую пробиться к тем зачаткам логики, которые, надеюсь, у вас еще присутствуют, ну или зарождаются, не знаю уж, как там у вас все устроено.

Давайте рассуждать вместе: если Немезида разумна, и она является Хранителем, значит, она наделена огромной силой. Верно?

— Верно.

— Да, — вступили в диалог и остальные эльфы.

— Хорошо, первый шажок сделан. Теперь следующий шажок. А как вы считаете, разумный, обладающий огромной силой, сможет сам решить, где на всем Эратионе он хочет вырастить свое физическое воплощение? Не торопитесь отвечать сразу! Хорошенько подумайте! И самое главное поймите, что говоря «разумный», я имею в виду тех, у кого разум полноценен. Не стоит представлять, что это может быть кто-то вроде вас с зачатками разума.

— Может, — не понимая, куда клонит Римуил, отвечали эльфы.

— Фух… Честно говоря, я думал, на этом вопросе вас заклинит, и вы не сможете на него ответить. Но пока все хорошо. Теперь переходим к следующему вопросу. СОСРЕДОТОЧТЕСЬ!

А может ли Немезида выбрать тех, кто должен будет вырастить ее физическое воплощение? Сможет ли она доверить эту задачу тем, кого она считает достойным, а не тем, кто этого хочет?

Вот тут и пришло время ступора, в который впали вызванные князем эльфы. Обдумывание сказанного Римуилом длилось несколько минут.

— То есть, вы хотите сказать, что Немезида предпочла императора вам? — не понимая, как такое могло произойти, все же, поинтересовался Митаниил.

— Нет, поторопился я с простейшими беспозвоночными, все же, вы одноклеточные. Нет. Немезида не выбирала между мной и императором. Она выбирала между сгнившими эльфами, возомнившими себя венцом творения Создателя и честными имперцами, ставшими для нее опорой и защищающими ее от нечисти. Они, в отличие от нас, никогда не предавали ее. Никогда не пичкали ее энергией смерти и не относились к ней, как к своему имуществу. Они всегда чтили и уважали жизнь во всех ее проявлениях, а не только свою жизнь и жизни своих близких. Ей не нужны ТАКИЕ эльфы. После последней мировой войны на Эратионе не осталось разумных, которым бы она смогла доверить столь важное дело, как взращивание ее физического воплощения. И таковых не было ровно до тех пор, пока не появился этот северянин, создавший Империю Элизиум и собравший вокруг себя таких же, как и он сам: честных, прямых, бесстрашных и уважающих все расы и всю ЖИЗНЬ Эратиона.

— Но почему вы сделали именно такие выводы? Может, они случайно нашли семя Истинного Древа Жизни и посадили его?

После этого вопроса Великий Князь светлых эльфов завелся не нашутку.

— Немезида тебе, что, одуванчик?! Ты считаешь, что на нее чихнешь и вокруг еще сотня таких же вырастет?! Свое семя она отдаст только тому, кто этого ДОСТОИН!!! Не говоря уже про то, что без ее на то дозволения вырастить его не сможет никто!!! А имперцы не просто вырастили его. Оно еще выросло таким, которого никогда на Эратионе не существовало. И когда оно войдет в полную силу, противостоять ей уже не сможет никто. Не удивлюсь, если после этого Создатель назначит Хранителя Жизни верховным Хранителем Эратиона.

— Даже так?! — удивился Митаниил. Он, вообще, остался единственным, у кого еще остался дар речи, исключая князя, разумеется. Остальные эльфы растеряли всю свою невозмутимость и стояли, раскрыв рты, медленно переваривая полученную информацию.

— Ну, если до вас дошло, то вернемся к вопросу, который изначально стоял на повестке дня. Не так давно Немезида посетила меня и ткнула носом в очевидное точно так же, как я это проделал с вами. После чего я почистил прогнивший лес, но при этом оставил не сильно сгнившие деревья в надежде, что они, все же, смогут вылечиться. Но что же я увидел спустя небольшой промежуток времени? Часть этих деревьев снова врюхалась в гниль и продолжает заражать остальные деревья! Вы понимаете, что с вашими взглядами вы стоите на одном уровне с опарышами, что плавают в выгребной яме и считают себя венцом творения Создателя?

Митаниилу это сравнение не понравилось, но общий смысл он все-таки уловил.

— Мы были неправы. Если это необходимо, мы готовы умереть, чтобы искупить свою вину.

Великий Князь усмехнулся.

— Умереть? Да кто бы вам позволил так легко отделаться? Ты просто не представляешь какой силой обладают имперцы. Мы им и в подметки не годимся. А знаешь, почему они так сильны?

— Нет.

— Потому что живут они так, как велит Создатель, потому что тех, кто верен ему, он всегда вознаграждает. Ты помнишь, что делает император с теми, кто напал на его подданных?

— Он их бросает на алтари.

— Именно. И вы все не просто напали на империю и альянс — вы подставили весь светлый лес и я отдам вас ему, как и всю информацию по антиэльфийской коалиции. Поверьте, у меня ее значительно больше, чем у вас.

После этих слов эльфы прониклись и, чтобы не сбить Великого Князя с мысли, стояли, затаив дыхание, в ожидании того, какое решение он примет. Но он не продолжал, и каждое мгновение его молчания растягивалось для них на часы. Они все до одного, включая лорда Митаниила, буквально уставились в рот Римуилу, мысленно вытягивая из него хоть какое-то продолжение, и Римуил продолжил:

— Но, все же, я дам вам мизерный, буквально микроскопический шанс попасть на алтари императора не сразу.

— Мы сделаем все, что угодно! — тут же отозвался лорд Митаниил, а остальные эльфы, не в силах вымолвить ни слова, лишь часто-часто закивали в подтверждение его слов.

— Светлые эльфы действительно сильно виноваты перед империей и лично перед императором, а учитывая, что на него пал выбор Немезиды, то получается, что мы провинились еще и перед ней. Темные же эльфы вовремя распознали то, что не смог увидеть ни я, ни вы. А это значит, что нам необходимо реабилитироваться перед империей.

После слов про реабилитацию лорд Митаниил и пришедшие с ним эльфы едва заметно поморщились, но возражать не стали. Великий князь заметил это, но не стал акцентировать на этом внимание и продолжил:

— Пока в империи идет война, я стараюсь не упускать из виду того, что дорого не только для имперцев, но и лично для императора. И недавно из города Пограничный были похищены несколько одаренных детей, которые находятся под покровительством императора и Великого Князя темных эльфов. Честно говоря, к этой школе приложили свои руки все главы Альянса Разумных, но как ни крути, это детище императора.

Дети были похищены прямо с улиц города, куда они периодически выходили в свободное от учебы время. Сами главы об этом еще не знают. Местная охрана пытается отыскать детей, не веря в то, что найдутся такие дурни, которые решат похитить детей из этой школы. Но буквально за пару минут до вашего прихода у меня появилась достоверная информация о том, что дети похищены работорговцами. И сейчас их пытаются вывезти за пределы Мирдрамара. Точное местонахождение их не известно, но есть предположение, что они выдвинулись к противоположной от нас границе.

Римуил достал карту и разложил ее на столе.

— Если свидетели не ошиблись, то пару дней назад караван с рабами, в котором были похожие дети, видели вот тут. Я хотел сразу же сообщить об этом императору, но могу и доверить это дело вам.

К сожалению, вампиров у охраны школы нет — они сейчас все заняты на войне. Поэтому отправить наиболее быструю погоню могу только я. Если вы беретесь, то можете взять из моей сокровищницы все, что вам для этого понадобится, но дети должны выжить. ВСЕ ДЕТИ! Это понятно?

— Понятно, — ответил лорд Митаниил.

— Беретесь?

— Да.

— Беремся, — отвечали эльфы.

— Тогда жду от вас магических вестников. Докладывать обо всем и сразу. Приступайте.

Эльфы поклонились и скорым шагом покинули кабинет Великого Князя.

Светлый лес. Территория девятой рощи четвертого леса

Первыми из портала выехали несколько светлых эльфов на королевских грифонах. Осмотрелись, заметили своего князя и отошли в сторону, освобождая проход остальным, при этом один из них вернулся через портал обратно.

Спустя какое-то время, из портала показались повозки для рабов. Только в клетках сидели, судя по всему, сами работорговцы, а освобожденные рабы, одетые в рванье, шли рядом. Но тут среди них я замечаю сначала Аранта, потом Идриса, потом Аниту и еще нескольких детей из школы Альмана. Все дети были одеты и обуты в эльфийские одежды, которые явно были им великоваты. Да, что там великоваты — одежда свисала с них, как с вешалок, а сапоги хлябали. Сами же эльфы смотрелись не мене комично — у одних не хватало обуви, у других кителей или мантий.

От осознания того, что дети были похищены работорговцами, во мне закипела кровь и зародилось очень сильное желание разорвать тех тварей, что похитили моих детей. Я телепортировался к детям, которые уже отошли в сторону и осматривались, пытаясь найти знакомые лица.

— Дядя император! — раздался оглушительный девчачий визг, и это маленькое сокровище с именем Анита бросилось ко мне на шею. Я поднял девочку на руки и прижал к груди, стараясь не сжимать сильно, чтобы не навредить ей.

— Нас вот они украли и посадили в те клетки, почти не кормили и одели на руки железки, из-за которых я не могла использовать магию. Иначе бы я им показала силу своего огня.

А потом вот эти ушастые дяди нас спасли, — она указала на эльфов, что стояли недалеко от нас и старались не подавать признаков жизни.

Тут подошел и Арант с остальными детьми.

— Что произошло? — поинтересовался я, не отпуская Аниту.

— Нас похитили работорговцы.

— И как так вышло, что мои протеже умудрились попасть к работорговцам в виде товара?

— Сети из хладного железа сразу вывели малышню из строя.

— Сам ты малышня, — возмутилась Анита, но Арант, не обращая на нее внимания, продолжил:

— Мы сумели отразить сети мечами, и даже полетевшие следом боласы нас не спеленали, но нападавших оказалось слишком много, и выскакивали они отовсюду. Нескольких нам удалось убить, но у них было очень серьезное вооружение, и в результате нас все же пленили, даже несмотря на то, что с десяток их бойцов мы успели положить.

— Н-да. Хреново же вы тренируетесь. Ладно. Принимать у вас присягу на крови, пока вы не достигли восемнадцати лет, я не стану, но под клятву крови вас обучат имперскому бою. С ним вам и сотня таких хиляков не станут проблемой. А что за оружие у них было?

— Оно у эльфов.

Я посмотрел на одного из тех эльфов, что вышли из портала, а тот, схватив несколько мечей и копий, побежал ко мне. Но по мере приближения он значительно замедлялся и в результате перешел на шаг, а когда ему оставалось дойти до меня несколько метров, он начал идти с протянутым в руках оружием, при этом отклоняя лицо и верхнюю часть корпуса от меня, будто от меня веяло нестерпимым жаром. Я забрал у него оружие и осмотрел.

Оружие являлось артефактным, и изготовлено оно было с одной целью — для ловли магов. При этом не для убийства магов, а именно для ловли. Эти сволочи хорошо подготовились. Профессионалы, не поспоришь. Таким оружием можно и архимага спеленать, если умеючи, не то что детей.

За то время, что я осматривал оружие, эльф, принесший мне его, отошел в сторону. Я подошел к нему и вернул их добычу. Оружие принадлежало им. Боевой трофей как-никак.

— Вы передаете мне всех рабов, что были освобождены? — спросил я у светлого эльфа.

Тот часто-часто закивал и, заикаясь, ответил:

— Д-да.

— А работорговцев?

— Т-тоже.

— Хорошо, — я повернулся к освобожденным рабам. — Тогда все, кто был пленен, свободны. Вас отвезут туда, куда вы скажете.

Справа от меня раздался голос Салагора:

— Император, работорговцев прикажете на алтари?

— Да. Только не здесь, а дома. Не стоит злоупотреблять гостеприимством. И не убивай их, они мне нужны для экспериментов.

— Как прикажете, император.

Я вернулся к нашему столу пешком. И Анита, когда мы подошли, потянулась к Великому Князю темных эльфов:

— Дядя Аталлаил!

Я передал ее эльфу. Пусть нянчится.

— Римуил, скажи, а почему твой эльф так странно себя вел? Отклонялся от меня, будто я не человек, а пробудившийся вулкан, и от меня несет таким жаром, что стоять рядом невозможно.

Генрих и Диоф усмехнулись, а я понял, что им уже известен ответ на этот вопрос, но перебивать Римуила они не собирались.

— Все дело в твоей ауре.

— А что с ней не так?

— Я, конечно, понимаю, что никто не может видеть свою ауру, но по поведению окружающих догадаться ведь можно?

— Я осмотрелся, но никаких внешних признаков воздействия моей ауры на окружающих не обнаружил. За исключением свиты Римуила. Эти эльфы с глазами какающих пучеглазов стояли, вытянувшись в струны.

— Да вроде все нормально. Только опять твои эльфы ведут себя, мягко сказать, не естественно.

Диоф и Генрих, не выдержав, тихонько засмеялись.

— Чего вы ржете?

— Ничего, ничего. Пусть лучше тебе Великий Князь глаза откроет, — ответил Генрих и раздвинул себе веки пальцами обеих рук так, что стал похож на стоящих в стороне эльфов.

Диоф, все же, заржал в полный голос, но остальные сидели с невозмутимыми покерфейсами.

— Дело в том, уважаемый император, что ваша аура сильно увеличилась с нашей последней встречи. Более того, она стала настолько плотной, что сильные маги ощущают ее буквально физически. Она не просто давит — вашей аурой можно выбивать души из тел. Скорее всего, за время войны с нечистью вы стали во много раз сильнее, чем были раньше. И если до того, как вы сегодня разозлились, моя свита была еще в состоянии терпеть силу вашего могущества, то сейчас вы можете наблюдать результаты ее воздействия.

Я еще раз посмотрел на эльфов, что стояли в стороне с большими как в аниме глазами, боясь даже дышать.

— Может тогда им лучше отойти?

Тут откровенно заржал не только Диоф, но и Генрих. А Вилхам, как ни странно, держал себя в руках и даже не улыбнулся.

— Как вариант. Но, может, лучше вам свернуть свою ауру?

— Э-м-м…

— Какие-то обстоятельства не позволяют вам этого сделать?

— Ну, да. Я не умею сворачивать ауру…

— Как не умеете? Вы же маг?

— После этих слов ржали уже все, кто находился за столом, кроме меня и Римуила.

— Дело в том, что я… не маг…

— Как не маг? Вы же телепортируетесь, используете заклинания, На крыльях вон летаете. Как вы войну, вообще, выиграли, если вы не маг?

— В войне я использовал силу Повелителя Смерти. Телепортация, как и управление потоками Силы Жизни — это умения Повелителя Жизни. А крылья… про крылья я вам рассказывать не стану, но это не магия.

Я вновь взглянул на эльфов. Не думал, что они смогут распахнуть глаза еще шире, но у них это, все же, получилось.

— Значит, Немезида вас уже официально назначила Повелителем Жизни?

— К сожалению.

Великий Князь светлых эльфов поднялся из-за стола, но я не позволил ему продолжить:

— Не делайте того, о чем впоследствии пожалеете.

— Но я собирался приклонить колено перед Повелителем Жизни.

— И как вы собирались это сделать? Приклонив колено передо мной, вы бы его приклонили и перед Повелителем Смерти, и перед императором Империи Элизиум.

Римуил уставился на меня, не моргая. И как же мне быть?

— Так же, как и раньше. Я не Повелитель Жизни и не Повелитель Смерти. Я — император. Один из глав Альянса Разумных. До остальных титулов мне нет дела. Разумеется, обязательства, возложенные на меня титулами и регалиями, я выполнять буду, но вот всех этих ритуалов, почестей и тем более расшаркиваний мне точно не нужно.

Римуил вернулся за стол.

— Ну, раз у меня такая страшная аура, почему тогда они, да и остальные, ведут себя естественно? — я кивнул на глав Альянса.

— Давай на этот вопрос уже я отвечу, — предложил Генрих и продолжил:

— Дело в том, что какими бы мы сильными магами ни были, у нас хватает мозгов не разглядывать твою ауру. А эльфы не могут не оценить своего собеседника или оппонента. Вот и залипли, только взглянув на тебя. У них что-то вроде эффекта бездны. Не смотреть в бездну невозможно, но если долго в нее смотреть, она начинает смотреть на тебя. Вообще, надо отдать им должное. Они действительно очень сильные маги. Если бы я столько рассматривал твою ауру, то уже ползал бы на карачках в собственной блевотине.

— Это так опасно?! — удивился я.

— Да. Поэтому-то никто и никогда даже не пытается разглядеть ауру Хранителей. Ну, кроме тебя, разумеется. Ты еще и спать с ними умудряешься.

— А почему же тогда они продолжают смотреть на мою ауру, если ее вид доставляет им столько неприятных ощущений? — поинтересовался я уже у Римуила.

— Потому, что хотят ее получше рассмотреть. Где они еще такую увидят?

— А у тебя, что, она меньше?

— Значительно. Но тут дело даже не в размерах. Плотность твоей ауры значительно больше, чем у кого бы то ни было. Я не знаю разумных с такой огромной и плотной аурой. Понятно, что у Хранителей она куда больше и плотнее, но из живущих на Эратионе ты единственный, у кого я видел что-либо подобное. Вот они и не могут оторвать взгляда. Скажи, а почему у тебя сейчас лицо полностью замотано тряпкой? Раньше ты ведь только до переносицы лицо закрывал.

Я спустил тряпку вниз, открывая сросшиеся веки, провалившиеся в глазницы.

— О-о! — опешил Великий Князь светлых эльфов. — У нас есть отличные маги жизни, они могут вырастить тебе новые глаза.

— Не пойми меня не правильно. За тебя поручилась Немезида, и у меня нет повода не доверять ей. Поэтому тебе лично я верю, но вот твои подданные у меня совсем доверия не вызывают. Глаза мне вырастят темные эльфы. Об этом мы уже договорились с Аталлаилом.

— Понимаю.

— Ты мне лучше скажи, когда ждать от тебя посольских представителей?

Римуил глянул на эльфов, стоящих у все еще раскрытого портала, в который ранее зашел отряд вампиров, чтобы хорошенечко изучить все, что произошло на той стороне. Эльфы съежились, а князь ответил:

— Через месяц жди. Пусть попрощаются с родными и подготовятся. Тебе ведь не к спеху?

— Мне точно не к спеху. У меня сейчас дел будет невероятно много. Пора отстраивать империю. А то после войны такая разруха образовалась. Эти сволочи даже от замка графов Йорк одни руины оставили. Хотя, с другой стороны, я все равно планировал его сносить. Негоже моему графу в такой халупе жить. Тебе, кстати, ингредиенты от нечисти не нужны? У нас их очень много, перерабатывать долго придется. А подданных у меня поубавилось. Альянс, конечно, поможет, но учитывая, что наши с тобой отношения все же вышли на новый, более доверительный, уровень, могу предложить тебе очистить вот эту территорию от трупов нечисти.

Я очертил круг пальцем на карте, которая все еще лежала на столе.

— Только и остатки тел сами утилизируйте.

— Разумеется, утилизируем сами. Благодарю за столь щедрый подарок. Посольских, кстати, тоже можешь привлечь к работам, не стесняйся, — последнее предложение прозвучало именно для тех эльфов, которые через месяц должны были отправиться в империю в качестве послов от светлого леса. А сейчас они стояли у портала и молили Немезиду о том, чтобы император не передумал и не бросил их на алтари тут же.

— Кстати. Вот обещанная мной информация, — продолжил Великий Князь светлых эльфов, вынимая из пространственного кармана один кристалл памяти за другим. Как только все было выложено, мои подданные забрали все и аккуратно унесли.

— Шикарная штука. Пространственный карман? — догадался я.

— Он самый.

— Тоже такой хочу. Это артефакт?

— Нет. Такие есть только у глав рас, Повелителей Жизни и Смерти, некоторых королевских родов и аристократов с древней кровью. И скорее всего твой пространственный карман будет очень велик, но его еще нужно научиться активировать, потом долго и упорно расширять. На это уйдет очень много времени, но ты ведь бессмертный.

Глава 3

Светлый лес. Территория девятой рощи четвертого леса

— И как его активировать? Есть какое-то заклинание? — всерьез заинтересовался я.

— Нет. Активация происходит сама. Как, почему и отчего, никто так и не смог разобраться. Может, ты разберешься? — пожал плечами Римуил.

— Может. Но для активации пространственного кармана нужны какие-то специальные условия или уровень владения какой-либо магией, хоть что-то ты знаешь?

— Нет. Я же ответил: никто не смог разобраться, что именно нужно для активации. Каждый раз это происходило по разному и в разных условиях, даже в одном роду. Рад был поболтать, но мне пора идти — дел очень много. Вы не против если мои подданные начнут тут убираться и выращивать лес потихоньку?

— Нет, конечно, это твоя территория. Мы скоро уйдем. А почему ты столько ждал, прежде чем прилетел сюда? Ты ведь мог и раньше остановить это нападение.

— Мог. Но я хотел, чтобы мои подданные на себе прочувствовали последствия своих поступков. Раньше они думали, что во всем виноват ты. Что если бы не Империя Элизиум и Альянс Разумных, то светлые эльфы реализовали бы свои замыслы по нашему обожествлению и возвышению над другими расами. Но, как оказалось, и без вас бы на нас напали и пожгли бы. Только не ограничились бы одной девятой рощей. И сделали это простые люди. А в результате те, кого мои подданные обвиняли во всех своих неудачах, пришли на помощь и не позволили сжечь наш священный лес дотла. Пора бы им начинать переосмысливать свое поведение и свои жизненные ценности. Ведь тот, кого они так люто ненавидели и обвиняли во всех смертных грехах, оказался Повелителем Жизни — правой рукой Хранителя Жизни и покровителя расы эльфов на Эратионе, а значит, светлые эльфы в корне ошибались.

— Спасибо. Будет желание — заглядывай в гости.

— Благодарю за приглашение, обязательно им воспользуюсь, — Великий Князь светлых эльфов встал и поклонился. — Но сначала посмотрим, выживут ли у тебя мои посольские представители.

Эту фразу он произнес нарочито громко, и мне показалось, что я аж отсюда услышал, как кто-то, стоящий у открытого портала, сглотнул.

— И к нам в школу тоже приходи! — активизировалась Анита.

— Се непременно, юная леди, се непременно.

Светлый князь улетел, а темный подбросил золотой, и он упал на стол около меня.

— Я проиграл пари, — пояснил Аталлаил.

Я поднял золотой, поставил его на ребро и крутанул, засматриваясь на вращающийся желтый кругляш. Эх, как ни сопротивляйся и сколько ни откладывай, но все же это очень выгодный экономический шаг, и чем раньше мы приступим к его реализации, тем лучше.

— Поставьте полог молчания, — попросил я. И над столом развернулся невидимый, но ощутимый в магическом плане звуконепроницаемый купол.

— Вношу предложение по развитию экономической сферы Альянса Разумных. Предлагаю создать бумажную валюту и обменивать ее на золото, медь и серебро. Разумеется, для защиты этой валюты от подделок необходимо хорошенько продумать магические и физические отметки, которые будут наноситься на них, но, все же, эти деньги должны обходиться нам значительно дешевле, чем то золото, что мы за них будем скупать.

И, чтобы обеспечить продажу нашей новой валюты, которая в итоге должна стать единой валютой на всей территории Альянса Разумных, мы будем некоторые дефицитные и монопольные товары альянса продавать исключительно за эту валюту. Так же в список того, что будет продаваться за нашу новую валюту, стоит включить и эксклюзивные услуги, и наиболее выгодные проекты в Системе Патентов Альянса Разумных. Еще предлагаю сильно снизить цены на производимые на территории альянса товары. Так, чтобы тем, кто жил у нас, было бы комфортнее, тем самым мы поднимем уровень жизни наших подданных, а вот налог на вывоз товаров за пределы альянса нужно сильно повысить и брать его исключительно в новой валюте. А часть доходов от этого налога пойдет производителям в качестве компенсации за сниженные цены внутри альянса.

Так же предлагаю монопольные и дефицитные товары, что продаются на аукционах за пределами Альянса Разумных продавать исключительно за новую валюту. Для этого необходимо будет обеспечить наших распорядителей аукционов определенным количеством валюты, но не достаточным, чтобы скупить весь предлагаемый монопольный товар.

— Но тогда распорядители аукционов начнут продавать нашу валюту дороже той цены, что мы за нее назначим, и сверхприбыль заберут себе.

— Пусть забирают, нам необходимо создать ажиотаж вокруг нашей новой валюты и породить на нее большой спрос. На территории альянса мы откроем достаточно большое количество обменных пунктов. Хорошо защищенных пунктов, в которых будет назначена фиксированная цена нашей валюте в золоте и серебре.

— Тогда-то и появятся перекупщики, которые буду привозить нам золото и менять его на наши бумажки. И нам самим не придется этого делать — реклама валюты разойдется сама собой, поскольку ее будут нахваливать торговцы из других стран, — догадался Вилхам.

— Все верно. Наша задача — как можно быстрее и как можно больше распространить нашу валюту по всему континенту. Все это позволит закрепить наши новые деньги на мировом рынке и сделает ее свободно-конвертируемой. Другими словами, наша валюта будет обеспечена уже не только нашим золотом и нашими товарами.

Но повторюсь, эти бумажки должны быть защищены так, чтобы никто и никогда не смог их подделать, но зато любой разумный смог бы проверить их подлинность. Иначе мы рискуем столкнуться с целой армией разумных, которые начнут выбрасывать на рынок подделки. Что скажете?

— Ты уверен, что кто-то реально будет обменивать золото на бумажки? — поинтересовался Диоф.

— Тебе нравится мясо наргримов?

— Очень. Я уже сам могу определить, с какого наргрима мясо будет нежнее.

— А теперь представь, что ты заказываешь в империи наргрима для своего балла или приема важных гостей или еще для чего. Мои подданные тебе его привозят и просят расплатиться. Ты отдаешь им золото, а они говорят, что наргримы за золото больше не продаются. Теперь они продаются только за… м-м-м… альмины. Что ты сделаешь?

— Спрошу, что такое альмины.

— Альмины — это новые деньги Альянса Разумных. Вот такие, — я жестом показал, будто достал пачку бумажных банкнот.

— А где их взять?

— Как где? В Альянсе Разумных, конечно. Там в каждом городе по несколько обменных пунктов, где меняют золото и серебро на альмины. А в крупных городах, так, вообще, на каждом углу.

— Но у меня нет альминов, — продолжает диалог Диоф.

— Тогда мы вернемся, когда они у вас будут. А пока мы найдем на этого наргрима другого покупателя.

— У кого-нибудь есть альмины? — сделал вид, что спросил у своих придворных Диоф, и, помотав головой по сторонам, ответил:

— Тут ни у кого нет альминов, и вряд ли вы найдете новых покупателей.

— Тогда мы вернемся в империю.

— Может, вы все же продадите мне этого наргрима за золото?

— Не продадим. Нарушить приказ мы не можем, мы давали клятву крови.

— Хм. Может, тогда вас случайно ограбят по дороге домой, и чуть позже вы найдете мешок с золотом, которое отдадите своему начальству в качестве компенсации?

— Нет, у нас хорошая охрана и напавшие на нас понесут большие потери. Кровь неизбежна.

— А продавать ваши альмины… вам клятва крови не мешает?

— Нисколько.

— Тогда, может, продадите свои? У вас их хватит, чтобы выкупить этого наргрима?

— Хватит, еще и останется.

— И сколько же вы хотите за нужное количество альминов?

— В три раза больше, чем стоит наргрим.

— Что? Что за наглость?!

— Ну, если не хотите, не покупайте, мы тогда вернемся обратно.

— Даю вам на десятую часть больше.

— В три раза больше и ни золотым меньше, или мы уходим.

— Я велю вас казнить.

— Казните. Потом будете лежа на алтаре объяснять вампирам, которые сюда прибудут после нашего исчезновения, куда мы делись.

— Я понял. Первый раз наши поставщики очень хорошо заработают для себя денег на тех альминах, что мы им выдадим. Потом разумные станут отправлять своих людей к нам в Альянс за нашей валютой, а те кто побогаче, да посмекалистей, начнут отправлять караваны с золотом и товарами, чтобы обменять их на наши бумажки, а потом перепродать их в три дорого в другие страны, — сдался султан.

— Все верно. Итак, прошу высказать свое мнение каждого.

Я ответил еще на несколько вопросов, после чего мы сошлись во мнении, что бумажным деньгам быть.

Затем мы свернули лагерь, и я открыл все порталы обратно. Но главы альянса решили, что разговор еще не закончен, и поэтому перешли со мной в империю. В Долине Жизни мы еще долго обсуждали детали и договорились, что завод по производству бумажных денег должен находиться в империи и не где-нибудь, а прямо в моей столице, поближе к адамантовым Великим Древням, чтобы они смогли его защитить.

Мне стоило огромных усилий объяснить, что Великие древни, когда войдут в полную силу, смогут дотянуться не только до любого государства альянса, но и в любое место континента. На что мне ответили, что и без меня они это знали, но чем ближе к ним объект защиты, тем быстрее они смогут отреагировать. В результате договорились, что завод будет возведен у меня в столице, но где именно, решать буду я. А пока необходимое оборудование и разумных, которые будут заниматься производством новых денег, решили разместить в моем замке в Мертвых Землях, когда гномы его починят.

Мы даже смогли определиться какая именно должна быть защита на деньгах и от каждого государства мы выбрали элемент рисунка, который будет наноситься на купюры каждого достоинства. Составление же общих рисунков единогласно было решено доверить Тильде. Помимо защиты от подделок нашей валюты было принято решение наносить на наши деньги заклинания, защищающие сами купюры, а именно: заклинание нетления, заклинания защиты от огня и воды, заклинание защиты от кражи и еще несколько других.

Для реализации последнего пункта на начальном этапе было решено вплетать в купюры тончайшие нити из метрила. По одной на каждое заклинание. Это не только слегка увеличивало стоимость каждой купюры, но и поднимало авторитет нашей будущей валюты. В любом случае окупаемость нашей валюты должна была превысить расходы во много раз. В дальнейшем мы собирались заменить метрил на другой сплав, позволяющий нанести те же магические эффекты, но сейчас мы посчитали эти расходы оправданными.

Мы даже составили клятву крови, которую будут давать работники, выпускающие новые деньги. Определились с охраной и выбрали помещения, которые мне на начальном этапе придется отдать под производство альминов. В общем, главы Альянса покинули мои земли спустя несколько дней, а я принялся продумывать как, из чего и в какой последовательности мне предстоит отстраивать империю.

Первым делом, я поговорил с Немезидой и узнал, что скоро уже она закончит то, для чего просила дополнительное время. Еще она сообщила, что мне понадобится доменная печь, в которой я смогу поддерживать температуру не ниже одной и не выше двух тысяч градусов. Мало того, у меня должна быть возможность наблюдать за тем, что происходит внутри, так потом я еще должен буду иметь возможность забрать оттуда то, что мне дадут.

Честно, я сначала был озадачен тем, что же это могло быть. Даже представить себе не могу, но указания Немезиды все же выполнил. Приказал возвести еще одну доменную печь по своим чертежам рядом со своим замком в Мертвых Землях.

Подготовившись к запуску печи, я продумал план размещения имперцев. Нас осталось крайне мало, несмотря на то, что караваны поступают каждую неделю, а в первые дни сюда привезли несколько тысяч выкупленных рабов, что скопились за время, пока у нас шла война. Их я определил на работы в своем замке. К Истинному Древу Жизни я допущу только имперцев, принесших мне клятву крови. Ну и Защитников Жизни из других государств.

С учетом того, что Плато Жизни, равно, как и Долину Жизни, надо охранять, выходило, что, как ни крути, а первостепенной моей задачей становилось возведение столицы. Поэтому я собрал консилиум всех, кто мог принести пользу в планировании данного направления. И собрал я его перед входом в Плато Жизни, поскольку счел необходимым участие в этом процессе и Великих Древней.

— Я собрал вас всех здесь, чтобы вместе решить проблему дальнейшего размещения имперцев. Так, как было раньше в дальнейшем уже не будет. Я обещал вам, что после войны мы займемся возведением достойного вас жилья. И с учетом того, что на войне нас слишком много погибло, мы сейчас не можем разъехаться по тем деревням и замкам, где вы жили раньше. Тем более, что от ваших бывших домов остались одни руины. Отсюда можно сделать только один вывод — нам нужно отстраивать столицу империи. И собрал я вас именно для того, чтобы обсудить, как именно нам стоит это начать делать. Первые вопросы у меня к вам, Древни. Как вы себя чувствуете? Не навредил ли я вам, добавив жидкий адамант в ваши семена?

— Не навредил. Наши тела стали куда сильнее. Ни разу за все время моего существования на Эратионе, я не был столь силен и настолько защищен. Сейчас даже огонь не может повредить нам. А твоя кровь при нашем взращивании дала нам просто невероятную силу, несмотря на то, что сначала она нас чуть не убила, — ответил Древень, в чьем теле находилась душа последнего Великого Древня, жившего на Эратионе.

— Что ж, рад это слышать. Скажите, есть ли у вас возможность делать из ваших тел оружие, инструменты и тому подобное, а потом отбрасывать их?

— Вот так? — поинтересовался древень и, сформировав из своей ветки небольшой кинжал, истончил свою ветку в месте, где была рукоять, после чего кинжал упал на землю.

— Так, — подтвердил я, подошел и поднял кинжал, но он оказался гибким, как ветка. Сломать его вряд ли можно было, но он гнулся в отличие от того адаманта, из которого раньше делалось оружие.

Я потыкал им в камень, что лежал недалеко от меня и убедился, что свойства адаманта он сохранил, поскольку без проблем вошел в камень. Но я сильно сомневаюсь, что древесная эластичность — это то свойство, которое необходимо для гномьих инструментов, которыми они рубят горную породу.

— Гериндорф, у тебя еще остался порошок, что придает жидкому адаманту твердости?

— Остался.

— Оправь кого-нибудь, пусть принесут.

— Хорошо.

— Следующий вопрос к тебе, Торгвальд. Нам нужен план столицы, чертежи замка, поместий, жилых кварталов и остального. Справишься?

— Боюсь, что нет, император. Составить чертеж замка для Гериндорфа, еще могу, даже небольшой гномий городок начерчу, но столицу империи… это слишком большая ответственность. Тут нужны гномы со знаниями получше моих.

Ну, что тут скажешь. Прав он. Только вот у меня в душе, где-то очень глубоко, теплилась надежда, что имперские гномы справятся хотя бы с замком и прилегающими территориями, но, видимо, не судьба.

— Нам для создания чертежей замка и прилегающих территорий понадобится минимум пара сотен квалифицированных гномов-архитекторов. — продолжил Торгвальд. — А для его постройки, даже с учетом того, что нам будут помогать все имперцы, еще хотя бы пару тысяч гномов-каменотесов и строителей. И еще для них всех нужен качественный гномий инструмент. Как я понял, ты для этого попросил Великого Древня создать этот ножик?

— Все верно.

— Если получится, это, конечно, хорошо, но я сомневаюсь, что уважаемые Великие Древни смогут наделать необходимое количество инструментов за столь короткий срок.

Я посмотрел на древня. Тот подтвердил слова Торгвальда:

— Все верно, мы полностью выросли. Но для того, чтобы войти в полную силу и иметь возможность дотянуться до любой точки на этом континенте, нам нужно много тренироваться и набираться сил. Равно, как и для того, чтобы создать нужное тебе количество инструмента.

Блин, еще одна засада. Ну почему все так не просто. Раньше же все так хорошо было — построил деревянный дом и радуйся.

— Жаль. А оградить вот эту территорию сферой из тончайших веток вы сможете? — я достал карту и обвел на ней пальцем круг.

— Вполне, если все двенадцать за это возьмемся. Думаю, за пару дней управимся. Только поначалу ячейки в сетке из веток будут крупноваты, но со временем мы сможем сделать ее более мелкой в нужных местах. Это будет отличной тренировкой для нас.

— Замечательно, можете начинать тренироваться. Торин, а ты сможешь сделать мехов из брони червей, что нам удалось одолеть? Нам нужны такие мЕхи, которые смогут пробурить любую породу. Я хочу сделать под столицей тоннели, по которым сами разумные смогут передвигаться на больших скоростях и таким же способом смогут доставлять грузы.

— Сделаю.

— Отлично. Нужна будет помощь — обращайся, помогу советом.

— Так значит, нам стоит плести ветвями сферу на большой глубине? — задал закономерный вопрос Великий Древень.

— Все верно. А вы сможете в дальнейшем переплести защитную сферу на другую глубину?

— Конечно.

— Тогда закладывайте для начала стометровую глубину. Дальше посмотрим.

— Хорошо.

Тут мне принесли порошок, и я обмакнул в него торец рукояти адамантового кинжала, что сформировал Великий Древень, а затем отложил его.

— Дальше нам понадобится много строительного материала, поэтому необходимо заняться разведкой местности на предмет того, что может нам понадобиться для строительства и проживания.

— Я выделю для этого несколько гномов, — отозвался Гериндорф, но для их сопровождения понадобятся вампиры.

— Они у вас будут, — пообещал Дарк. — Как и черные рыцари, и скелеты.

— Эльфы тоже готовы приступить к разведке местности, — заявил Гараниил.

— Разведкой будут заниматься представители всех рас имперцев. Более того, от каждой расы нужны представители разных профессий. Дарк обеспечит им защиту. Николас, ты уже можешь отправлять вампиров на поиски родни сотника Дасбора.

— Будет исполнено.

— Пока поживем в шатрах и палатках, по-походному. В любом случае, до того, пока Истинное Древо Жизни не закончит то, что начало, мы не сможем приступить к строительству. Но я хотя бы надеялся, что Торгвальд сможет заняться набросками.

— Набросками и общими очертаниями замка я обязательно займусь. Но вот чтобы сделать полноценный чертеж, да еще и за короткое время… тут не справлюсь. Однако я могу заняться исследованием местного грунта. Нам же надо знать, где и на чем мы собираемся строить столицу. Если позволишь, то я лично со своей бригадой возьмусь за выполнение этой задачи.

— Действуй. Можешь взять больше гномов. Дополнительно ставлю задачу перед всеми. Столица будет поделена на сектора. Для каждой расы будет выделен свой сектор. Я прекрасно понимаю, что все мы с вами повязаны кровью, и эти узы не разорвать, но я понимаю еще и то, что у каждой расы свои потребности и свои желания по обустройству своего дома и быта. И дураку понятно, что эльфам больше по душе жить в лесу. Кому-то из них нравятся деревянные дома, кому-то — каменные, но с интерьером из дерева. Гномам же больше ПО ДУШЕ горы и пещеры из камня, людям — открытая поверхность.

Поэтому я сделаю все, чтобы вам было удобно, приятно и комфортно жить в империи. Разделение на сектора совершенно не означает, что эльфы не смогут заходить к гномам и, наоборот, доступ любого имперца не будет ограничен расовой принадлежностью, однако для увеличения обороноспособности столицы между собой сектора будут разделены крепостными стенами, но в мирное время они будут постоянно открыты.

По поводу одного сектора я могу сказать уже сейчас. Вот та часть гор отдается под гномий сектор. Остальные осматривайте местность и позже выскажете мне свои пожелания. К тому времени, как Немезида сможет нам помочь, у меня уже должно быть представление, кто, где хочет проживать. На сегодня все.

Народ разошелся, а я принялся размышлять над тем, где мне взять две с половиной тысячи гномов, да еще и с отличной квалификацией архитекторов, строителей и каменщиков.

Просто нанять нельзя. Стройка такого масштаба мимо руководства гномьих кланов не пройдет, а давать им информацию о всех секретах столицы, я не намерен. Найти изгоев? Да где ж я их найду-то столько? И не факт, что у них будет нужная квалификация. Конечно, мне сейчас нужны любые мастера. Да, что там мастера, подмастерья сгодятся, но не для такой важной работы.

В результате в ближайшие несколько дней я приставал к Гериндорфу, Торину, Торгвальду и другим гномам с расспросами, как в их бывших кланах обстоят дела с политикой, торговлей, иерархией и всем остальным. Всю необходимую мне информацию я получил. Затем еще несколько дней у меня ушло на то, чтобы разработать план, как мне переманить к себе нужное количество гномов, но у этого плана был один очень крупный недостаток — религия.

Все дело в том, что гном всегда остается верен Подгорному Отцу. Даже если гнома изгнали. Какое бы преступление гном ни совершил, его никогда не отлучают от Подгорного Отца, как это делают у людей, отлучая от церкви.

И единственным священнослужителем у гномов является глава расы — Патриарх.

Глава 4

Империя Элизиум. Оплот Жизни

Патриарх находится вне кланов и может отдавать приказы их главам, но в политику он не лезет без необходимости. Однако ни один гном, кем бы он ни был, никогда не ослушается Патриарха. Другими словами, даже гномы-изгои подчинятся его приказу, потому, что свято ему доверяют. С имперцами все проще — они дали клятву на крови и просто не смогут выполнить приказ Патриарха, который может навредить империи или имперцам. А вот как быть с предложением другим гномам, которых я хочу сделать имперцами. Если у изгоев просто не было другого выбора, как присоединиться ко мне, то тех, кто сейчас неплохо живет под горами, перспектива отказа от Патриарха вряд ли обрадует, и они гарантированно откажутся.

Вот над этой проблемой я и размышлял несколько дней. И, наконец, у меня созрел план настолько безумный, что он может и сработать. Мне оставалось только все подготовить к его реализации. Для этого я вновь собрал совещание глав альянса, но уже через амулеты связи.

— Мне нужен бочонок настоящего тысячелетнего бардамара. Плачу любые деньги. Готов оплатить его хоть аптечками, хоть зельями из вампирской крови, хоть другими монопольными изделиями, если деньги не заинтересуют.

— Гномы перестали продавать даже пятидесятилетний бардамар, — услышал я ответ от султана.

— Мы поищем и попробуем договориться, — пообещал Генрих.

— Я постараюсь помочь в этом вопросе. Как скоро он будет нужен? — поинтересовался Аталлаил.

— Чем раньше, тем лучше.

— У меня осталось несколько плодов иллюмиэля. Дело в том, что в бардамар, который собираются настаивать тысячу лет, добавляют именно этот фрукт. Его покупают за очень большие деньги у светлых эльфов. Мы свои фрукты не продавали. Если отправлю своих представителей с иллюмиэлем, да еще и на золотом драконе, к гномам, думаю что какой-нибудь клан, все же, согласится продать бочонок. Но ты помнишь, что тысячелетний бардамар, по мере его переливания во время настаивания, разливается в бочонки емкостью по одному литру?

— Помню. На всякий случай, я тебе еще отсыплю золота и добавлю гномьих произведений искусства. Несколько гномьих артефактов. Надеюсь, сработает.

— Хорошо.

— Тогда на этом все. Спасибо.

Как только я закончил совещание, ко мне подошли гномы. Точнее, вся верхушка гномов, которую я приблизил к себе.

— Император, мы решили, что нам пора создать свой клан.

— Дайте попробую угадать, вы хотите назвать новый клан Элизиум.

— Все верно.

— Я не против. Есть род Элизиум, есть Дом Элизиум, почему бы не быть и клану?

— Это еще не все.

— Слушаю.

— Нам нужен глава клана. И мы решили, что им станет тьер Гериндорф сын Велиндора. Просим твоего согласия.

— А вот тут сразу нет, — огорошил я делегацию.

— Но почему?

— На Гериндорфа у меня свои планы. Вам к спеху выборы главы клана?

— Нет, но пока не будет назначен глава, никакого клана и не будет. До сих пор мы мыкались, как неприкаянные, думали после войны создать свой клан с твоего позволения.

— Создадите, обязательно создадите, но я вас прошу немного потерпеть. Это важно не только для всех имперских гномов, но и для всей империи. Подождете?

Гномы непонимающе переглянулись, а потом хором ответили:

— Подождем.

— Вот и отлично. Обещаю, я постараюсь закончить как можно быстрее. И по результатам задуманного, я смогу сообщить вам, сможет ли Гериндорф стать главой клана Элизиум или вам придется подбирать другую кандидатуру.

Империя Элизиум. Оплот Жизни

И вот наступил тот долгожданный день, когда Немезида закончила все, что планировала сделать перед тем, как самостоятельно взяться за свою защиту. Сегодня на Истинном Древе Жизни распустились красивейшие розовые цветы, и было их так много, как на японской сакуре во время цветения. Зрелище завораживало, мне просто не хотелось отводить от него взгляда. Когда я жил на земле, то мечтал побывать в Японии во время цветения сакуры. Однако моей мечте не суждено было сбыться, но сейчас перед моим взором развернулась такая картина, что японские сакуры смотрелись бы одуванчиками на фоне этого цветущего воплощения Жизни. Все, кто тут присутствовал, молча стояли и наслаждались этой красотой.

Вскоре на ближней ко мне ветке стала набухать почка. Я бы ее не заметил, если бы она сама не стала выделяться на фоне других размерами. Ну, распустился еще один цветок, их же тут тысячи. Но этот цветок стал расти и вырос в бутон размером с мой кулак. Затем Немезида склонила эту ветку ко мне, и у меня в голове прозвучал ее голос:

— Как затопишь печь, что я велела тебе построить, и нагреешь ее свыше тысячи градусов, забери этот бутон и помести его в печь на две недели. НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ ИЗ ПЕЧИ ЕГО НЕ ВЫНИМАЙ, пока не придет время! Через две недели после этого ты должен будешь находиться у этой печи, и, когда придет время, тебе надо стать единственным, кто вынет то, что получится из этого бутона.

— А как я узнаю, что время пришло?

— О, поверь, ты узнаешь.

Больше задавать вопросов я не стал, а приказал растопить печь и дождался, когда она раскочегарится хотя бы до тысячи двухсот градусов. Точную температуру я не знал, но Гериндорф каким-то своим способом смог определить более-менее точные показания.

Я аккуратно сорвал нераспустившийся бутон с Истинного Древа Жизни. И остальные цветки тут же начали облетать. Меня заворожило это зрелище, и я засмотрелся на него, не выпуская из рук драгоценный подарок Хранительниц. Создавалось впечатление, что пошел розовый снег. Он падал огромными хлопьями, но при этом был теплым и не таял. Лепестки застилали всю площадь Плато Жизни. Они падали мне на лицо, на плечи, на руки. А я просто стоял и смотрел. Слишком уж притягательным было зрелище. Всё и все вокруг замерли, боясь нарушить воцарившуюся гармонию.

Первыми отмерли эльфы. И темные, и светлые принялись аккуратно собирать упавшие на землю лепестки. Все до единого они падали на Плато Жизни. Оно было окружено горами, и ветра внутри почти не было. Поэтому я был уверен, что ни один лепесток не пропадет и не попадет в чужие руки. Остальные имперцы посмотрели на меня. Я понимал, что все, что растет на Истинном Древе Жизни, представляет слишком большую ценность, поэтому кивнул в ответ, разрешая и остальным присоединиться к эльфам.

Когда я телепортами полетел к доменной печи, я оставил все лепестки, что на тот момент лежали на мне, там, на поляне. Когда я исчез, они просто осыпались на траву.

Открыв крышку, я при помощи дополнительного механизма разместил бутон в печи и стал наблюдать за тем, что там происходит. Сначала бутон раскрылся, что меня сильно удивило. То есть его лепестки не обгорели сразу, а сначала распустились, и это при температуре более тысячи градусов! А вот затем лепестки медленно высохли, потом все же обгорели и осыпались. И внутри этого бутона оказалось… ЯЙЦО! Я был в шоке! Немезида, что, решила угостить меня яйцом в крутую по-Хранительски? Ну, да ладно, пока я не закончу с яйцом, не стоит приступать к вручению наград и празднованию победы. Поэтому ждем еще две недели.

Империя Элизиум. Оплот Жизни

К концу второй недели мне все-таки привезли бардамар. Правда, помимо остатков иллюмиэля темных эльфов, гномы забрали еще и все золото, что я отгрузил, и артефакты, и произведения искусства. И при этом продал бочонок тысячелетнего бардамара — не клан Хрустально Пика, а клан Медной Горы и то только потому, что он очень обеднел. Запасы меди в их горахоскудели, а найти новое место обитания с достаточными залежами чего-либо ценного они до сих пор не могут. Но это мелочи, главное, что я, все же, получил целый литр тысячелетнего бардамара и теперь готов приступить к осуществлению своего плана. Осталось только сначала дождаться, когда произойдет то событие, ради которого Немезида попросила еще три дополнительных месяца.

И вот я с самого утра сижу возле доменной печи, обливаясь потом, и неотрывно наблюдаю за яйцом, которое вовсе не изменилось. Даже цвет его оставался таким же белым, без гари, копоти и других признаков того, что оно находится в печи.

Ждать мне пришлось долго. Я уже начал сомневаться, что пропустил тот самый момент, когда «нужное время» пришло, но тут я услышал треск. Серьезно? Сейчас оттуда кто-то вылупится?! При такой температуре?! Значит, это все же не диетическое блюдо для меня, усиливающее мои и без того завышенные способности?

Треск продолжился. Затем я увидел трещины, что пошли на верхушке яйца, потом отвалилась небольшая скорлупка, потом еще одна, и на поверхность печи, где стояло яйцо, выбрался птенец. Абсолютно голый, без единого перышка, с розовой пупырчатой кожицей. Да он и стоять-то еще не мог. Переваливался с боку на бок, пытаясь подняться.

— Ты ж моя прелесть! — умилился я и отправил к птенцу каретку, которая доставила яйцо в печь.

Когда каретка достигла цели, я помахал кистями рук, подзывая птенца к себе:

— Ну, иди сюда. Иди ко мне, малыш.

Через некоторое время птенец, все же, сумел встать на ноги, но идти ко мне не спешил. Однако я не сдавался и не прекращал его звать. Наконец, птенец, излазив всю площадку, на которой находился, понял, что единственный путь оттуда выбраться — это идти ко мне. Он потихоньку стал продвигаться, и когда с трудом забрался на каретку, и я активировал механизм, который повез эту каретку обратно ко мне.

Поначалу это безпёрое чудо испугалось, но, все же, с движущейся площадки сойти не попыталось. Да и некуда там было сходить. Даже о стену задеть головой не смог бы. У каретки были довольно высокие борта.

К тому времени, как птенец подъехал ко мне, я уже снял свою куртку. Однако пока он соображал, идти ему или нет, каретка довольно сильно нагрелась, и я, подхватывая птенца, обжегся. Ожог я тут же залечил энергией смерти, а вот птенцу не понравилось такое хамское хватание, и он заворочался у меня в руке. Я положил его в куртку, оставив окошко для головы и произнес:

— Какой же ты хорошенький. И, как тебя зовут?

— Его зовут Феникс. Можешь звать его Феня, — раздался голос Мортис в моей голове.

— Так это вы целых три месяца выращивали яйцо феникса для империи?

— Именно. И мы это сделали. Это настоящий феникс. Он олицетворяет ценности Империи Элизиум. Он сделан из Жизни и Смерти. Он бессмертен. Его тело со временем стареет и, когда он умирает, оно сгорает, оставляя после себя лишь пепел, из которого тут же и возрождается, в виде птенца. Но разум его остается тем же, и он будет копить мудрость все время, пока живет. А еще он умеет изрыгать огонь из клюва. Это помимо того, что и все его тело со временем покроется огнем. Он, вообще, много чего может.

— А чем его кормить?

— Ничем. Он питается маной. А когда вырастет, сам станет огромным источником маны и сможет ею делиться при необходимости, но ему, все же, обязаительно нужно пополнять ее запасы. О, вот он и проголодался, чувствуешь?

Я почувствовал, как из меня потянули ману, и нехилым таким потоком, учитывая размеры птенца.

— А почему он питается моей маной? Внешнюю он в пищу употреблять не может?

— Может, но твоя ему больше понравилась. Если тебе не нравится, можешь ему мысленно приказать не трогать твою ману.

— Нет, нет. Пусть кушает. А как с ним играть, как растить? Что ему вообще нужно? Клетка нужна?

— Сдурел, что ли? Какая клетка? Ни в коем случае! Пока он маленький, можете с ним сюсюкаться. Можете пальчиками с ним играть. Но растет он быстро, главное, чтобы маны хватало. А когда подрастет, он сам себе развлечения найдет. Поверь, не всем жителям оно понравится. В период взросления он начнет тащить к себе все блестящее и все металлическое, что ему понравится. Феня — та еще сорока. И если не желаешь потом это искать по всей империи, мой тебе совет: выдели ему отдельную комнату в замке, да побольше.

— От энергии смерти комнату очищать надо?

— Не нужно. Феникс не боится ни энергии Смерти, ни энергии Жизни, Он может купаться в потоках Силы Жизни, совершенно ничего не опасаясь.

— Старайся проводить с ним побольше времени, пока он птенец. Детям нужно внимание вне зависимости от вида, расы или чего-либо другого.

— Понял. Спасибо.

Я направился туда, где меня ожидали подданные, которые тоже хотели узнать, что же за подарок такой нам сделали Немезида и Мортис.

— Что там? — поинтересовалась Лия, когда я вынес в руках свернутую куртку. Я приоткрыл немного птенца, и из куртки высунулась мордочка с клювом и огромными глазищами.

— Ой, кто это? А как его зовут? А это мальчик или девочка? — тут же засыпала меня вопросами любимая.

— Это символ Империи Элизиум, что изображен у нас на флаге. Знакомьтесь, это птица Феникс. И зовут его так же — Феникс, но Защитникам Жизни я разрешаю называть его Феня.

— А можно и нам на него посмотреть? — услышал я голос Тильды снизу.

— Конечно. Я присел на корточки.

Народ подходил, любовался птенцом, после чего освобождал место другим.

— А чем нам его кормить? Он же, наверное, голодный, — спохватилась Мари, когда подошла ее очередь.

— Нет, не голодный, он прямо сейчас ест.

— Твою куртку?

— Нет, мою ману. Он маной питается.

— Ты только подумай, как удобно!

— А чего ты ожидала от Хранителя Жизни и Хранителя Смерти? — вмешалась Тильда.

— Раз уж все посмотрели птенца, то мы пойдем выбирать ему комнату в замке. Мортис сказала, что лучше бы ему сразу подобрать жилье побольше. А то, когда придет пора летать, он начнет таскать все, что понравится. И если к тому времени у него не будет своего дома, к которому он привык, то он найдет его сам. А нам потом нужно будет искать этот дом, чтобы забрать все честным путем награбленное.

— А чего его искать-то? Проследим за Феней и всего делов, — заявил Торин.

— Ты, правда, считаешь, что проследить за ним будет просто? — поинтересовался я. — Ведь Феникс — символ Жизни и Смерти. Он способен перерождаться. И наверняка сможет использовать потоки Силы Жизни. А если вспомнить, что мое умение телепортироваться связано с Силой Жизни, то предположу, что запаримся мы его отслеживать, если он не захочет, чтобы мы его нашли.

— Аргумент, — задумался Гериндорф. — Ну, тогда чего же мы ждем? Пойдем выбирать комнату птенцу. Я так понимаю, он сам должен ее выбрать?

— Правильно понимаешь. Идем.

Шарахались мы по замку до поздней ночи. Причем с нами ходило достаточно много народу. Я заносил птенца, укутавшегося в мою куртку в комнату, разворачивал его и ждал, когда он выберется наружу. Но тот ни в какую не хотел выходить. А в некоторых комнатах даже зарывался в куртку поглубже. Но, в конце концов, в одном из залов восточного крыла замка, он все же выбрался и стал по-хозяйски обходить комнату. Я посчитал это признаком того, что с будущим домом для птички мы определились. Сюда нанесли всяких тряпок, соломки и много еще разных приблуд. Ну и про миски с питьем и лучшим зерном тоже не забыли. Я уже было собрался забрать куртку, как малец запрыгнул в нее и уходить не пожелал. Похоже, Мари придется сшить мне еще одну. Гардеробчик-то во время войны поистаскался.

Учитывая, что ману из меня вытягивать перестали, я с чистой совестью покинул новый дом Фени и закрыл за собой дверь.

На следующий день я решил начать празднование нашей победы, но Нмезида мне этого не позволила:

— Сначала награди всех имперцев.

— Одно другому не мешает. Награжу быстренько, и начнем подготовку к празднику.

— Быстренько не получится. Их адаптация займет несколько дней. А с учетом этого, ты вряд ли захочешь награждать всех в один день.

— Адаптация к чему? — чувствуя подвох в «награде», аккуратно уточнил я.

— Те лепестки, что собрали имперцы, когда ты сорвал бутон с фениксом, нужно вживить в их тела.

— Вживить?

— Тебе необходимо будет сначала сгноить их кожу в районе сердца, при помощи энергии смерти. После этого промыть рану и приложить туда лепесток. Рана должна быть больше чем размер лепестка, чтобы он свободно туда помещался. И после этого отрастить новую кожу при помощи потока Силы Жизни через твои лианы. Сделай это на Плато Жизни. Когда новая кожа начнет расти, лепесток врастет в нее и начнет растворяться, одаривая своего владельца. Но этот процесс довольно болезненный, поэтому твои подданные начнут терять сознание и пролежат так несколько дней.

— Я, конечно, понимаю, что вопрос глупый. Я бы даже сказал тупой, но я не могу его не задать. Эта награда может как-либо негативно сказаться на награждаемых?

После этого вопроса я, прям, всем телом почувствовал, как Немезида улыбнулась. И это несмотря на то, что общался я с ней мысленно и в данное время не наблюдал ее перед собой.

— Нет, навредить мои лепестки никак не навредят. Наоборот. Они — часть меня, и передав носителям свои соки и Жизненную Силу, они увеличат срок жизни награждаемых до пяти тысяч лет вне зависимости от расы. Увеличат их способности вне зависимости от того, магические они или же это способность рода, дома, клана или расы и много еще чего другого. Но только для этого лепестки моих цветов перестроят их тела.

— Перестроят?

— Не переживай, это будут внутренние изменения. Внешне они никак не изменятся и расу свою не сменят. Кстати, насчет расы. Перед награждением, тебе нужно будет опросить всех, кто был обращен в вампиров, хотят ли они снова стать людьми. Ведь награждать моими лепестками можно только живых. Поэтому сначала нужно будет вернуть тем вампирам, кто этого захочет, человеческую расу.

— А остальных награждать не будем? — забеспокоился я.

— Обязательно будем, но по-другому. У тебя ведь осталось еще много листьев, которых ты насобирал, когда сорвал желуди?

— Да, много.

— Ты их черенки обмакни в жидкий адамант, как ты раньше делал, чтобы листья сохранили свою эластичность, и вживляй их вампирам, рыцарям и драконам. Только потоки Силы жизни использовать не нужно. У нежити ведь своя регенерация.

— Тоже в область сердца?

— Куда захотят.

— И что это им даст? Они же и так бессмертные.

— Увидишь. Но обещаю, им это понравится.

— Хорошо.

Несколько дней я готовился, после чего собрал всех Защитников Жизни, включая тех, кто не являлся гражданином империи, но при этом участвовал в войне с нечистью. Затем, выстроив первую партию на Плато Жизни, я приказал им оголиться до пояса. Кто-то начал скидывать верх, а кто-то принялся снимать штаны. Так, надо быть поаккуратнее и уточнять какую именно половину оголять.

— Отставить! Оголяем верхнюю часть до пояса! — приказал я.

Вскоре все стояли, выстроившись в одну шеренгу по кругу, с голыми торсами — и мужчины, и женщины. Я подошел к Даниилу и начал насыщать его кожу в районе сердца концентрированной энергией смерти. Я не разбавлял ее маной, а управлял ею напрямую, поэтому кожа довольно быстро сгнила. После чего ему промыли рану от гноя священной водой избавленной от энергии смерти, предварительно уложив его на траву. Затем я взял лепесток цветка Истинного Древа Жизни и, положив его на рану, воткнул свои лианы с потоком Силы Жизни в область сердца и начал подавать в них энергию. Рана затягивалась на глазах, и когда молодая кожа достала до лепестка, то он начал будто бы врастать в нее, при этом растворяясь. И только тут Даниил замычал, терпя боль. Через несколько секунд он вырубился. Я зарастил рану и принялся за следующего. Я награждал их по очереди моего знакомства с ними, не делая между ними различия. Иринка в очередной раз доказала свою стойкость, не проронив ни звука. Но при этом она вырубилась так же, как и все предыдущие — через несколько секунд после того, как лепесток начал растворятся.

С каждой проведенной процедурой я справлялся с ней все быстрее и быстрее, но все же награждение всех заняло у меня довольно длительное время. Вампиры, рыцари и драконы тоже были сильно удивлены, кода я проделал тоже самое и с ними, только вместо лепестков я вживлял им листья Истинного Древа Жизни, пропитанные адамантом. Но в отличие от живых, нежить не теряла сознания, зато они очень хорошо чувствовали, когда тоненькие нити адаманта начали пронизывать их кожу, покрывая тончайшей сетью площадь всего тела.

Затем было празднование победы. В течение трех дней имперцы и даже альянсовцы кутили и веселились. В империи этот день решено было тоже считать днем победы, только уже над антиэльфийской коалицией.

Глава 5

Империя Элизиум. Оплот Жизни

И вот, когда я проснулся утром после праздника, я решил вернуться к делу привлечения в империю гномов, поэтому мысленно обратился к Немезиде и Мортис:

— Мне нужна ваша помощь.

— Что случилось? — спросила Мортис, проявляясь в моем шатре.

— Что-то серьезное? — добавила Немезида, вставшая рядом со своей подругой.

— Серьезное. Правда, еще не случилось, но надеюсь, с вашей помощью, все же произойдет.

— Мы тебя слушаем.

— Можете ли вы устроить мне встречу с Подгорным Отцом? У меня есть к нему очень серьезный разговор и большая просьба.

— Можем, хоть это и будет очень трудно. Он на нас обиделся.

— Давно?

— Нет. Буквально пару тысяч лет назад.

— Две тысячи лет назад — это недавно? — ошалел я от услышанного.

— Это для смертных две тысячи лет — огромный срок. Ты же бессмертный. Учись воспринимать время в масштабах срока превышающего продолжительность жизни одного разумного.

— Ага, постараюсь.

— Где ты хочешь с ним встретиться? — перевела тему разговора в нужное русло Мротис.

— А где мне лучше это сделать?

— Ну, смотря для чего. Если ты хочешь его разозлить, то лучше назначить ему встерчу у моего физического воплощения. Он от зависти, что у меня теперь есть такая сила, быстро рассвирепеет, — пошутила Немезида.

— Нет, нет, злить я его не хочу. Мне бы договориться. А для этого, наверное, лучше относиться к нему максимально уважительно, — всерьез ответил я. Мне было не до шуток. От разговора с Подгорным Отцом слишком многое зависело.

— Ну, тогда, наверное, лучше встретиться с ним в пещере Гериндорфа. Там очень живописно, по гномьим меркам. Думаю, он оценит.

— Спасибо. Можете ли вы дать мне советы, как мне стоит себя с ним вести? Для империи очень важно, чтобы он согласился нам помочь.

— Хм… Подгорный Отец не терпит неуважения ни к себе, ни к гномам. Он великий мастер и любит, когда его восхваляют за дело, но он терпеть не может пустой лести. Подгорный Отец уважает достойных разумных, но с его точки зрения, достойными могут считаться только гномы. На моей памяти не было еще такого, чтобы он признал достойным кого-то, кто не принадлежал к гномьей расе. Ну… в принципе, это все. А когда должна состояться встреча?

— Сначала я уточню, как скоро гномы смогут подготовить пещеру к его приходу.

— Только не говори им, с кем ты собираешься встречаться, а то он не придет.

— Понял. Спасибо.

— Обращайся.

Хранительницы ушли, а я телепортировался к Гериндорфу.

— Доброго утра, дружище.

— И тебе не хворать, император. Чем могу быть полезен?

— Сворачивай все работы, есть дела поважнее.

— Что может быть важнее строительства столицы империи?

— Я пытаюсь привлечь на нашу сторону гномов. Для этого мне нужно переговорить с очень, ОЧЕНЬ важным гномом. Я прошу тебя разрешить мне использовать твою гору для переговоров с ним.

— Не проблема. Пользуйся. Когда она тебе нужна?

— Тогда, когда вы сможете ее подготовить. Бери столько гномов, сколько тебе для этого понадобится. Хоть всех забирай. Если нужно, бери еще и людей, и эльфов.

— Все настолько серьезно?

— Даже еще серьезней! Это не шутки. Встретить его мне надлежит одному, но ему должна понравиться обстановка. Там должно быть все так, чтобы не к чему было придраться! А у него глаз наметан, поверь!

— Что ж. Если ты так беспокоишься, то не переживай, мы тебя не подведем.

— И стол поставьте лучший. Если нет такого, сделайте или купите. Денег не жалейте. И еды купите хорошей, гномьей, свежей… И бочонок тысячелетнего бардамара поставьте… И мой трон туда перенесите… И самогона гномьего… но это для меня, так что не обязательно лучшего. А еще найдите кружку большую под бардамар, самую что ни на есть лучшую… чтобы в нее поместился барабамар с бочонка… весь, до капли. Хоть всю сокровищницу переверните, но найдите такую или купите. Ну и мне там кружку какую для самогона. Хотя нет, тоже хорошую, из которой барадамар пить можно, мало ли что. А еще…

— Да понял, я понял, не переживай ты так, все сделаем. Я и Тильду привлеку к этому делу.

— Да, обязательно… Тильду — это хорошо, Тильду — это обязательно…

— Я могу идти?

— Иди.

Гериндорф ушел, и я начал успокаиваться. Что-то перенервничал я. Блин, я на равных разговариваю с двумя Хранительницами, даже спорю с ними. При этом одна из них — мой босс. Да, что там спорю, я спал с ними. А тут волнуюсь перед встречей с Хранителем, который даже не является покровителем моей расы. Хотя понятно, отчего я волнуюсь. Не знаю почему, но моя интуиция подсказывает мне, что моя столица должна быть не только неприступной, а еще и самодостаточной. Другими словами ей необходимо стать такой, чтобы ее нельзя было взять на измор, просто осадив ее на сотню-другую лет. Что-то подсказывало мне, что столица Империи Элизиум должна быть именно такой. И у меня не было повода не доверять моей интуиции. А сделать город неприступным могут только гномы. Точнее не так. Не только гномы, но без них город непреступным не сделать. Вот и переживаю я как студент-волонтер перед встречей с президентом.

Но долго мне переживать не дали. Внезапно в моей голове раздался голос Николаса:

— Император, тут посольство светлых эльфов въехало на земли империи. Какие будут указания?

— Проводите их в мой замок в Мертвых землях и передайте их Гараниилу. Пусть он ими занимается.

— Как прикажешь, — ответил древний вампир.

Империя Элизиум. Мертвые земли. Замок императора

С самого утра Гараниилу передали приказ императора о том, что ему необходимо принять посольство светлых эльфов, что должны были привезти в единственный полусохранившийся замок, который начали чинить гномы, но так и не закончили. Их куда-то в срочном порядке перебросили.

У Гараниила имелся полный список своих бывших собратьев, и он был осведомлен о том, что это именно эти эльфы организовали нападение на страны альянса и империю. За нападение на империю и государства Альянса Разумных Гараниил не держал на них зла. Если уж сам император не стал сразу кидать этих идиотов на алтари, то Гараниилу и подавно не стоит на них злиться. В конце концов, они за свой счет произвели снос ненужных строений. Главное, что никого из имперцев они даже не ранили, а остальное не так и важно.

Но вот то, как эти твари обошлись с лесом, лорда первого эльфийского дома Империи Элизиум вводило в дикое бешенство. Ладно, можно предположить, что эти ослы оказались настолько тупы, что не смогли догадаться о нападении на светлый лес. Но ведь они намеренно отправили войска антиэльфийского альянса сжигать темный. Даже если принять во внимание распри между светлыми и темными эльфами, то максимум с чем можно смириться, то это с убийством темных. НО ЛЕС!!! При чем тут ЛЕС??!! Ведь Древо Жизни даже не истинное — это физическое воплощение Немезиды, а это значит, что эльфийский лес выращен ею. И получается, что уничтожение леса — это уничтожение творения рук Хранителя Жизни.

Гараниил летел к замку императора и пытался себя успокоить, чтобы с ходу не посносить бошки этим ослам. Подходя к покоям, которые должны были выделить послам в эльфийском крыле, он услышал препирательство.

— Что здесь происходит? — ледяным тоном, как иположено лорду дома поинтересовался Гараниил.

На его голос обернулись, после чего к нему обратился лорд Митаниил кин Ильмихон.

— Приветствую вас, льет.

Гараниил пропустил мимо ушей унижение, которое нанес ему лорд дома Ильмихон, обратившись к нему при помощи общеэльфийского обращения «льет» вместо подобающего его титулу «лорд».

Гараниил продолжал молча стоять, ожидая ответа на свой вопрос, и он его дождался.

— Нам выделили покои рядом с покоями темных эльфов, и это возмутительно!

— А вас, как я понял, не устраивает такое соседство? — тем же ледяным тоном поинтересовался Гараниил.

— Разумеется, нет. Это оскорбление!

Стоявшая рядом стража и прислуга из числа Защитников Жизни внимательно и спокойно наблюдали за тем, что происходило.

— Граф Эрмиэль, не окажете мне услугу?

— Разумеется, лорд, чем я могу быть вам полезен?

После того, как человек, привезший сюда эльфийское посольство и представившийся графом Эрмиэль ван Георг, обратился к Гараниилу, бывшему охотнику из девятой рощи, как к лорду Дома, Митаниил тут же осознал свою ошибку. Он понял, как только что оскорбил главу первого Дома Империи Элизиум. Но, как ни странно, почему-то тот даже не поправил его, и на его лице не промелькнула и тень обиды. Хотя стерпеть такое для эльфа, возглавляющего ПЕРВЫЙ дом, очень трудно.

— Не могли бы вы разместить послов от светлого леса в тех самых покоях, которые я лично выбрал, когда впервые посетил империю в качестве гостя. Они достаточно просторные, и места там хватит не на одно посольство.

— Конечно, лорд. Я лично провожу уважаемых гостей. Как долго они будут занимать выделенные им апартаменты?

— Думаю, за месяц мы сможем подобрать им что-нибудь достойное уважаемых льетов. Раньше никак не получится. После войны слишком много разрухи. Пока все отремонтируем…

— Я вас понял, лорд. Уважаемые послы, прошу следовать за мной.

Граф повел светлых эльфов обратно в дракона, а у лорда Митаниила появилось тревожное чувство, которое не давало ему покоя. Что-то не сходилось в разговоре Гараниила и это графа. До него доходили разные слухи, но он не мог вспомнить о том, что по прибытии в империю в качестве гостя Гараниилу дозволили самому выбирать покои.

Возможно, Митаниил даже попытался бы сбежать, но с ними со всеми обходились крайне вежливо и почтительно. Даже в драконе усадили в более крупные и мягкие кресла, чем были в общем салоне.

И когда, после приземления они вышли из дракона, Митаниил понял, почему ему не давало покоя чувство тревоги. Приземлились они прямо у огромной выгребной ямы.

— А лорд Гараниил знает о том, что вы собираетесь сделать?

— О, смотрите-ка, теперь он для тебя лордом стал? Помнится, ты его льетом называл. Парни, а все-таки император прав — для представителей светлого леса это не выгребная яма, а лечебные грязи. Видите, к лорду Митаниилу даже память вернулась. Он вспомнил, что к лорду Дома нужно обращаться «лорд», а не «льет». И это он только постоял рядом. А что будет через месяц?

Вокруг раздался смех имперцев.

Митаниил же судорожно соображал, как ему избежать такой участи. Оказаться в клетке в выгребной яме ему совсем не улыбалось. Он понимал, что если попытается применить магию или силу, то его тут же скрутят. Он помнил, на что способны имперцы в бою. Ему даже не удастся убить себя — этого ему попросту не позволят сделать, но как тогда быть?!

Из раздумий его вырвал крик одного из эльфов, которого привезли сюда вместе с ним:

— Да я ни за что не полезу в эту яму!

Митаниил хотел, было, крикнуть ему, чтобы эльф прекратил формировать заклинание, как того ударом по шее вырубили. И активированные щиты не помогли. Затем несчастному застегнули на шее антимагический ошейник.

«Значит, остается только один вариант: переговоры», — подумал Митаниил и обратился к графу:

— Ваше сиятельство, вы говорите правду. Ни один светлый эльф не выберет себе такую участь! Лорд Гараниил попросил вас отвезти в покои, которые он выбрал сам.

— Так эти покои он сам и выбрал. Когда мы их впервые сюда привезли, то задали вопрос: что они предпочитают — вычищать выгребные ямы и сливать дерьмо сюда или сидеть в этой яме? Гараниил ответил, что светлые эльфы никогда не будут чистить выгребные ямы. Этим ответом он и выбрал эти покои. Ведь варианта было всего два. Так, что, вы сами пойдете или вас, как этого подвесить? — граф указал на эльфа, находящегося без сознания, которого имперцы в клетке заковывали в цепи из хладного железа.

— Сам пойду. Одежду снять можно? Мне ее потом вернут?

— Разумеется, вернут. У имперцев нет привычки воровать.

Митаниил медленно раздевался, аккуратно складывая одежду. И когда остался в одном нижнем белье, сам направился в клетку.

— Но, лорд! Как же вы так можете? — удивился кто-то из приехавших с ним светлых эльфов.

— Так и могу. Мы в любом случае окажемся здесь. Все различие лишь в том, в каком состоянии мы сюда попадем. Не стоило мне называть лорда первого Дома империи льетом.

— Вы ничего так и не поняли, лорд Митаниил, — вновь заговорил граф. — Вы сюда попали не из-за того, что оскорбили лорда Гараниила. Каждый имперец вполне терпимо относится к оскорблению себя, в разумных пределах, разумеется. Но вот оскорбления другого имперца никто из нас не потерпит.

— А разве я оскорбил кого-то еще? — удивился Митаниил.

— А вы даже этого не поняли? Ну, что ж, я укажу вам на вашу ошибку, чтобы у вас было над чем поразмыслить в течение месяца. Вы оскорбили большую часть Дома Элизиум. В империи эльфы не делятся на светлых и темных. Есть только эльфы. Светлыми и темными их называют исключительно для того, чтобы обозначить их подвид. ВСЕ ДО ЕДИНОГО эльфы империи являются представителями Дома Элизиум.

И тут до Митаниила и остальных эльфов дошло, какое оскорбление было нанесено не только Дому Элизиум, но и всей империи. За такое, они могли вполне оказаться и на алтарях, но их вновь пощадили и определили сюда. После осознания нанесенного ими оскорбления и возможных последствий светлые эльфы добровольно стали раздеваться и подходить к клеткам.

Империя Элизиум. Гора Гериндорфа

Я шел по широким коридорам, ведущим вглубь горы Гериндорфа. Ну, как широким. Широким — это по сравнению с прошлым моим посещением. Сейчас тут могли комфортно себя чувствовать два средних гнома или три средних человека. Стены коридора не были доведены до идеала, но на это у имперских гномов попросту не хватило времени, за что Гериндорф не переставал извиняться.

— Послушай. Мне все равно, в каком состоянии коридоры, главное, чтобы в зале, где ты будешь строить свой дворец, все было идеально, — попытался я в очередной раз успокоить своего друга.

— Ну, как же так? Ведь парадная и коридоры, по которым будут вести знатного гостя, создадут у него неверное впечатление о хозяине этой горы. Ты ведь, когда принимал делегацию темных эльфов, тоже позаботился обо всем пути их следования в тронный зал.

Ну, что тут скажешь… прав он. Только если не знать, что знатный гость не будет ходить по коридорам… он проявится непосредственно уже в той пещере, где я его буду ожидать. И то не факт. Может, не понравится ему что-нибудь, и он не придет. Мы прошли то место, где в прошлый раз мне пришлось лазить, и оно тоже меня приятно удивило. Сейчас даже здесь коридор был довольно широким, а поднимались и спускались мы уже по красивым удобным ступенькам.

Вот мы проходим последний поворот, и я замираю с открытым ртом. Гериндорф тоже остановился и улыбнулся, довольный произведенным на меня эффектом.

Я стоял и ошалело огладывал зал. Видел я не все, но то, что видел — завораживало. В этот раз светящийся разными цветами мох был равномерно распределен по стенам и потолку. Более того, на потолке появились кристаллы, излучающие бледно-голубой свет. В самой пещере уже не было того бардака, что имел место быть раньше, если так можно выразиться. Нет, замок гномы не возвели. Они даже дома не достроили, но эта незаконченная стройка придавала окружающей картине некий антураж. Сейчас стройка казалась какой-то картинной. Будто она была специально затеяна, чтобы создать именно эту картину, а не наоборот. Каждый камешек, каждый кирпичик лежал в положенной ему куче, аккуратно сложенной именно в нужных местах.

Я зашел в пещеру. Да какую, нафиг пещеру, это был зал. Нет, не так. Это был ЗАЛ. Озеро переливалось кристально голубыми отливами, иногда слепя меня своими отблесками, когда я смотрел на него. По всему залу стояли магические светильники, добавляя теплый свет там, где его не хватало. Видимо, и мессира Мельвина привлекли. Еще я заметил гномьи статуи, расставленные по всем залу. Более того, в некоторых местах, я видел еще незаконченные огромные статуи и, как и в остальных местах рядом с ними были аккуратно уложены остатки камня, которые могли еще пригодиться.

Мне так захотелось подойти и потрогать эти произведения искусства, которые только начали выдалбливать в цельном массиве одной из стен зала! Ведь камень не смотрелся камнем. Со стороны казалось, что это совсем другой материал, какой-то теплый.

— Подойди, потрогай, — угадал мое желание гном.

— А можно?

— Конечно.

Я подошел и прикоснулся к каменному изваянию, приготовившись к тому, что почувствую холод. Но и тут мне предстояло удивиться. Камень не был холодным, он был теплым.

— Но, как?! — удивился я.

— Специальная методика обработки. Помогает сохранять тепло.

— Круто!

Дальше стало еще интересней. Ближе к центру пещеры уже поработала Тильда. Она украсила все вокруг в гномьем стиле. У гномов сильно популярен минимализм. Поэтому я и подумать не мог, что, добавив столь малое количество элементов декора, можно добиться такого великолепного результата.

Но основное, что меня порадовало, так это стол. Массивный, огромный каменный прямоугольный стол, поставленный прямо посередине зала. Ножки и торцы стола были резными все с теми же гномьими рисунками. На столе уже стояла еда и магические светильники. Самым красивым украшением на столе являлась кружка. Я не знаю, из какого металла ее сделали, но определенно это был тот же металл, из которого изготавливают посуду для распития бардамара. На кружке были изображены скрещенные молот и секира, ручка была толстой, большой и испещрена узорами. Но и это еще было не все. Как и на моем троне, на этой кружке из драгоценных камней невероятной чистоты были выложены замысловатые рисунки.

Во главе стола находился мой трон со светящимися камнями. Конечно, горели они далеко не все, но все же смотрелось это эпично. Сбоку стола, недалеко от трона стоял каменный стул. Уверен, и он тоже был теплым. Стул, разумеется, сильно не дотягивал до трона, но если бы он был расположен не в этом зале, а в доме какого-нибудь аристократа, то смотрелся бы очень богато.

— Но, как? Как вы добились такого результата?

— Поверь, конечный результат будет еще красивее. Вот, когда закончим стройку, посмотришь, насколько все станет лучше.

— Все просто великолепно, теперь я могу с ним встретиться. Вот только он сегодня вряд ли придет. Поэтому, с едой, вы поторопились.

— Это не настоящая еда. Муляж. Иллюзия. Запахов-то нет. Я думал, ты догадаешься.

— И правда. Я просто настолько был впечатлен этой красотой, что даже думать разучился. Тильда, ты просто превзошла саму себя! — похвалил я гному, которая подошла к нам.

— Тут не только моя заслуга. И Гериндорф давал ценные советы, и остальные гномы. Даже мессир Мельвин поучаствовал.

— Да-а-а. Сразу видно руку мастера. Освещение тут просто идеальное.

— Так и есть, — довольный моей похвалой, ответил Гериндорф. — Когда ожидать твоего гостя?

Я переадресовал этот вопрос Мортис и отвел гному:

— Завтра. Но не знаю, когда точно. Гериндорф у меня к тебе будет пара просьб. Во-первых, что бы ни случилось, никого не пускайте в этот зал! Во-вторых, у тебя при себе должен быть амулет связи, и, как только я тебя позову, ты должен сразу же явиться к нам. Этого гостя нельзя заставлять ждать. Поэтому ты все это время должен будешь находиться рядом и ожидать моего приглашения. Понял?

— Понять-то понял, но что за гость у тебя такой, которому ты собираешься открыть портал прямо в этот зал, да еще и так стараешься ему угодить?

— Если он согласится, то ты обязательно его увидишь. Обещаю.

Гериндорф почесал затылок и ответил:

— Как скажешь.

Империя Элизиум. Гора Гериндорфа

Вчера ночью я долго ворочался и не мог уснуть, пока Лия не сжалилась надо мной и не пришла ко мне в шатер. Секс это, все же, не соитие, но на фоне усталости и нервозности последних дней, он все же помог мне расслабиться и уснуть, ухватив Лию за ее нежные округлости. Ну не желал я ее от себя отпускать! Люблю с ней просыпаться, и все тут. Да и она не стала сопротивляться, решив, что поспит сегодняшней ночью.

Проснулся я с первыми лучами солнца. Умылся, оделся, слегка перекусил и телепортировался в подготовленный для встречи зал, не забыв предварительно позвонить Гериндорфу. Как оказалось, он тоже уже проснулся и направлялся к своей горе из моего замка на драконе.

Появившись на месте, я еще раз все внимательно осмотрел, и, оставшись доволен, склонился в поклоне перед тем местом, где, я надеялся, должен был проявиться Подгорный Отец. В таком поклоне я и планировал его дождаться. И дождался. Только Хранитель расы гномов явился лишь после обеда. Мне даже пришлось усилить свое тело маной, чтобы не лишиться спины.

Подгорный отец проявился там, где я его и встречал. Сначала он обошел зал и критическим взглядом осмотрел все, буквально каждую деталь, затем подошел к накрытому столу и уселся на свой трон. Фактически он был моим, но его я сюда велел доставить именно для него, поэтому даже и не подумал что-либо говорить на эту тему.

Все время, что Подгорный Отец осматривал зал, и ровно до того момента, как он со мной заговорил, я продолжал стоять в поклоне, боясь пошевелиться и тем самым выказать неуважение.

— Присаживайся, — по-хозяйски пригласил меня за стол Подгорный Отец.

Я, наконец-то, выпрямившись, присел на каменный стул.

— Благодарю тебя, Подгорный Отец, что согласился встретиться со мной.

— Согласился?! Да если бы не эти две шантажистки, я бы хрен когда пришел к человеку.

— Прошу прощения, что доставил тебе неудобство, но речь пойдет о твоем народе — о гномах и их дальнейшей судьбе.

Подгорный Отец ничего не ответил. Это уже хорошо. Значит готов выслушать. Ну, а на сухую такие разговоры не ведутся. Я откупорил бочонок тысячелетнего бардамара, и невероятно притягательный запах ударил мне в голову. Мне так захотелось испить этого напитка, что я на миг прикрыл глаза. Но потом опомнился и стал наливать его в кружку, инкрустированную драгоценными камнями, которая предназначалась Подгорному Отцу.

Глава 6

Империя Элизиум. Гора Гериндорфа

Я старался не разлить ни капли. Такой напиток не должен пропадать. Но, как только я налил десятую часть кружки, Подгорный Отец остановил меня.

— Погоди, — сказал он и, взяв кружку, ополоснул ее содержимым, а затем выплеснул бардамар на пол.

Я замер с раскрытым ртом, глядя на ТЫСЯЧЕЛЕТНИЙ барадмар, что растекался по полу зала.

— Чего застыл? Наливай!

Я тут же отошел от шока и продолжил. Налив буквально еще треть, я вновь был прерван.

— Хватит.

Я взял свой кубок, который, кстати, был сделан для того, чтобы из него пили бардамар, и потянулся к бочонку с самогоном.

— Дай сюда, — услышал я голос Подгорного Отца.

Я послушно отдал кубок.

Подгорный Отец налил в него немного бардамара, затем сполоснул и вылил на пол. После чего наполнил его почти наполовину. Мой кубок был значительно меньше, чем его кружка, поэтому бардамара у меня оказалось чуть меньше половины, а в бочонке оставалась еще почти треть.

— За твое наследие! — поднял я свой кубок.

— За которое? — тут же заинтересовался Подгорный Отец.

— Вот за это, — кивнул я на трон, на котором он сидел.

— За трон, что ли?

— Нет, за искусство творить из металла. За величайших кузнецов, которые обязаны тебе своим мастерством. И за всех жителей Эратиона, которые имеют счастье пользоваться результатами твоего наследия!

— Ну, за это грех не выпить, — подобрел Подгорный Отец.

Я чуть ли не трясущимися руками поднес кубок к лицу и, закрыв глаза, вдохнул невероятный аромат. Подумать только — ТЫСЯЧЕЛЕТНИЙ бардамар!!! Напиток настаивался целую тысячу лет, это просто невероятно!!! Насладившись запахом, я, не открывая глаз, сделал небольшой глоток. То, что я пил до этого, не шло ни в какое сравнение с данным творением. Я даже описать этот вкус не могу. И уже сбился со счету, пытаясь определить, сколько у него послевкусий. Последим оказалось послевкусие иллюмиэля, что придавало завершенность картины общей вкусовой гаммы напитка.

Прочувствовав всю гамму положительных эмоций от этого напитка, я открыл глаза и увидел, как Подгорный Отец внимательно наблюдает за мной.

— Скажи, могу я поставить тебе памятник в моей столице? Только не тот, которых у тебя уже много. Я бы хотел изобразить тебя, варящего бардамар. Тому, кто создал такое великолепие, просто необходимо поставить памятник в самом прекрасном городе этого мира.

Хранитель сначала долго смотрел мне в глаза, видимо, пытаясь понять, что это сейчас было — пустая лесть или же я действительно восхищаюсь бардамаром. Но ответил он совсем не то, что я ожидал от него услышать:

— Ты для этого сюда меня позвал?

Я тут же пришел в себя.

— Прости, не для этого, просто я никогда не пробовал тысячелетнего бардамара. Лишь пятисотлетний. И тогда я подумал, что совершеннее напитка и быть не может, но я сильно заблуждался.

— Так о чем ты хотел со мной поговорить?

— Я создал государство Империю Элизиум…

— Знаю. Давай ближе к делу.

— Я хочу привлечь в империю гномов, но только так, чтобы над ними не было власти действующего в настоящее время Патриарха. Я не хочу, чтобы мои подданные гибли из-за расхождения взглядов Патриарха и моих. Ведь они принесут мне клятву крови, а если Патриарх им что-либо запретит или, наоборот, поручит, то гномы скорее умрут, чем нарушат его приказ.

— Это так. И как ты собираешься разрешить эту дилемму?

— Я прошу тебя назначить второго Патриарха с такими же привилегиями и обязанностями, как и у первого.

— Ты хочешь, чтобы я назначил тебя своим Патриархом, своей правой рукой на Эратионе? Тебе мало титула Повелителя Смерти и Повелителя Жизни?

— Нет, не меня. Я не гном, да и вряд ли вообще гожусь быть Патриархом.

— Верно. Рад, что ты это осознаешь. Но для чего мне назначать второго Патриарха? Что мне с этого?

— Ты знаешь, что все имперцы, и я, в том числе, принесли клятву на крови, которую мы нарушить не можем. И клятва эта обязывает нас заботиться не только о нас самих и народах альянса, но, в определенном смысле, и о других. В основе наших деяний лежит забота о ближнем и процветании Эратиона. Предположу, что о таком народе мечтает каждый Хранитель. И, как бы ни повернулся выбор гномов, что не являются имперцами, ты всегда будешь уверен в том, что у тебя есть верные тебе гномы, которые не свернут с пути заветов Создателя. Если же Патриарх будет один, то рано или поздно такие гномы прекратят свое существование, а конкретнее, как только умрет последний гном — Защитник Жизни. Ведь остальные останутся верны действующему Патриарху и просто умрут, не сумев выполнить его приказ. Я не говорю, что это произойдет скоро, но это не исключено.

Подгорный отец сидел и смотрел мне прямо в глаза, а я не отводил взгляда. Было заметно, насколько сильно я его озадачил. Он продолжал сверлить меня тяжелым взглядом и тяжело дышать, даже не замечая этого. Наконец, он задал очередной вопрос:

— Кого ты видишь в роли Патриарха?

— Гериндорфа, сына Велиндора.

— Достойный гном… уважаемый.

Вновь воцарилось молчание, которое было прервано тем, что Подгорный Отец пригубил бардамар. Я последовал его примеру.

— Хорошо. Зови его.

Я достал амулет связи и попросил Гериндорфа зайти. Как только гном увидел, с КЕМ я сижу за столом, так сразу же рухнул на колени, упершись в пол зала лбом.

— Подойди ко мне, Гериндорф сын Велиндора, — велел Хранитель.

Гериндорф встал и на негнущихся ногах подошел к Подгорному Отцу.

— Оголи торс.

Гериндорф моментально разделся до пояса. Хранитель гномов упер свой кулак прямо в центр груди гнома. Сначала я почувствовал запах паленых волос и обгоревшей кожи, но он быстро выветрился. Гном же во время проведения этой процедуры даже не поморщился. Когда Подгорный Отец убрал свой кулак, то на том месте, где он был прижат к груди Гериндорфа, оказался окаменевший след. То есть реально каменный отпечаток кулака, вросший в кожу.

Гериндорф непонимающим взглядом смотрел на Подгорного Отца.

— Теперь на Эратионе два Патриарха, и тебе я доверяю заботу обо всех гномах, но в первую очередь об имперских. Ты меня понял?

— Понял, Отец.

— Вот и хорошо. А ты принеси стул и кубок моему Патриарху, — обратился уже ко мне Хранитель.

Я вопросительно посмотрел на Гериндорфа. Тот понял меня правильно и тут же подсказал:

— В твоем замке в моих покоях. У Тильды спроси.

Я телепортировался в покои Гериндорфа. Там по комнате туда-сюда ходила нервная Тильда.

— Все в порядке. Нужен такой же стул и кубок Гериндорфа для бардамара, — успокоил я гному.

— Стул вон стоит, кубок сейчас принесу, — не задавая лишних вопросов, ответила Тильда и убежала.

— Поторопись, пожалуйста. Его нельзя заставлять ждать.

Тильда вернулась довольно скоро, протирая кубок полотенцем. Я взял у нее посуду, подхватил каменный стул, такой же, как стоял сейчас за столом в горе Гериндорфа, и телепортировался обратно.

Когда я появился, Гериндорф оправлял надетую рубаху. Я поставил стул справа от Подгорного Отца. Мой стул изначально стоял слева от Хранителя. Ведь место по правую руку от Хранителя может занимать только его наместник на Эратионе.

— Дай, — протянул руку Подгорный Отец.

Я подал ему кубок Гериндорфа. Хранитель опять налил в него немного бардамара, сполоснул и вылил на пол. Я посмотрел на гнома. Тот стоял с невозмутимым лицом, будто для него выливать на пол тысячелетний бардамар — обычное дело.

Подгорный Отец долил в кубок Гериндорфа остатки из бочонка и протянул его гному.

— С тебя тост, — обратился я к своему другу. А что? Пусть теперь он отдувается. Я уже озвучивал свой.

— Благодарю за доверие, Отец! Я не подведу! — торжественно произнес гном.

— Я знаю, — расплылся в улыбке Хранитель. — И я освобождаю тебя от всех клятв крови, что ты дал до того, как принес клятву императору.

В ответ Гериндорф посмотрел на своего Хранителя такими щенячьими глазами, полными благодарности и накатывающих слез.

— Полно, полно… Не могу же я лишить свой народ секретов создания величайших артефактов. Слишком долго гномы его совершенствовали.

— А кому мне передать мои знания?

— Тому, кого сочтешь достойным.

Я видел, что Гериндорф силится задать еще один вопрос, но не решается, поэтому его задал я:

— А это обязательно должны быть только гномы?

Подгорный Отец лишь слегка улыбнулся в благодарность, что мне хватило смелости спросить, но ответил он, все же, в своей манере:

— Ты что, человек, совсем меня не слушаешь? Я же сказал: тому, кого он сочтет достойным. Разве я что-то говорил про расы? Так, все. Хватит о делах. Давайте выпьем и поедим.

Мы пригубили бардамар и сели.

— Рекомендую попробовать щековину дикого вепря с маринованными желудями. Замечательная закуска, — пояснил Хранитель, откусывая здоровущий шмат щековины и заедая его желудями из стеклянного блюда.

Мы с Гериндорфом последовали его примеру.

— Действительно, очень вкусно. Даже и не подозревал, что желуди можно не только есть, но и то, что они могут быть такими вкусными.

— Вы люди еще многого не знаете. Но ничего, скоро у тебя в империи будет много гномов. И если ты будешь о них хорошо заботиться, они многому смогут тебя научить. Но это еще впереди, ты лучше начинай рассказывать.

— Что рассказывать? — не понял я.

— Как, что? Анекдоты. Уж очень они у тебя смешные. Только не те, что я уже слышал.

Я ненадолго задумался:

«С анекдотами нужно быть поаккуратней. Не дай Создатель, сейчас оскорбить Хранителя или гномов, и все — сделке конец». Поэтому я решил начать с чего-то нейтрального. Пусть не смешно, но только бы все не испортить.

— Зашел как-то в харчевню при гостинице человек и заказал дежурное блюдо. Харчевня оказалась довольно приятной, убранной, даже скатерти на столах были, и менестрель пел какую-то песню.

Гостю принесли еду. Он уже насадил кусок мяса на вилку и поднес ко рту, как скорчил недовольную рожу и положил вилку на тарелку. Потом снова попытался сделать то же самое и снова отложил. Так он проделал несколько раз, пока подавальщица не подошла и не поинтересовалась:

— Скажите, вас что-то не устраивает? Мясо у нас свежее, блюдо только что сготовлено, сами его ели.

— Скажите а ваш менестрель исполняет композиции на заказ?

— Конечно.

— Тогда передайте ему золотой, пусть помолчит полчасика, а я пока поем спокойно. Кусок в горло не лезет от этих завываний.

Подгорный отец усмехнулся, а потом попросил:

— А давай что-нибудь более пахабное и про гномов.

«Блин. И что делать? Ну, раз уж он сам попросил, придется рискнуть», — подумал я и стал рассказывать:

— Случилось как-то так, что в одном караване ехали гном с сыном и эльфийка с молодой дочкой. Караван был единственным, который двигался в нужную им сторону, и места у них было мало, поэтому ехали они вчетвером на одной телеге. Конечно, такое бывает крайне редко, но, все же, случается.

И вот на одной из остановок сын-гном говорит отцу:

— Бать, я пойду, поссу, — и уходит.

Эльфийка, до глубины души возмущенная подобной формулировкой, делает отцу-гному замечание:

— Уважаем тьер, не могли бы вы попросить вашего сына больше так не выражаться при моей дочери. Она еще мужчины не знала, а он… разве так можно?

Гном-отец кивнул в ответ: мол, понял и приму меры. Возвращается сын и запрыгивает на телегу, а отец ему отвешивает подзатыльник. Хрясь!

— Бать, за что?

— За словами следи! Тут деваха еще ни разу не трахалась, а ты: «Пойду, поссу»! Разве так можно?!

Подгорный Отец и Гериндорф ржали долго и от души. Отсмеявшись, Подгорный Отец поинтересовался:

— А можешь рассказать анекдот из земного мира? Ну, так чтоб и определения были земными. И обязательно пахабный. Мне таких анекдотов никто не рассказывает.

— Почти все мои анекдоты с Земли. А разве будет смешно, если определения будут земными? Вас такой анекдот, скорее всего, не рассмешит.

— А ты постарайся рассказать так, чтобы он был смешным.

Я задумался. Ну, что ж, попробовать стоит, если Хранитель просит. Я отпил бардамара и, закрыв глаза, прочувствовал всю гамму вкусов и послевкусий. Открыв глаза, я заметил, что Подгорный Отец с удовольствием наблюдает, как я пью его напиток. Ему льстило, что даже человек сумел понять всю прелесть нектара богов, поэтому он похвалил меня:

— А у тебя есть вкус. Рад, что ты способен оценить лучшие из алкогольных напитков.

— Спасибо. Перейдем к анекдоту. Давайте я немного поясню некоторые земные определения, — начал я. — На земле есть такая боевая единица — рота. В ней могут служить от сорока пяти до трехсот шестидесяти человек. Но, чтобы было понятнее, приравняем ее к сотне или гномьему хирду. На земле так и говорится, что я служил в роте такой-то или в роте такой-то служил боец такой-то. И я, как и раньше, перенесу персонажей из анекдота на разумных Эратиона. Ну, а теперь сам анекдот.

Возвращается домой эльф из гостей своего приятеля имперца, а под глазом у него большой такой бланш.

— Что случилось? — спрашивает его жена.

— К моему приятелю сегодня в гости заходил гном из имперских военных командиров. Так он истории разные военные рассказывал, но гномы народ не образованный и разговаривать высокопарно совершенно не обучены. Да, что там высокопарно, элементарные ошибки допускают. А уж гномы-вояки и того хуже. Вот я его и поправлял весь вечер.

— А синяк откуда?

— Так вот, в очередной раз гном и говорит:

— Был у меня в роте один хрен…

— Я его тут же поправил: «Правильно говорить не в роте, а во рту!».

На этот раз сначала возникла небольшая пауза, буквально на пару секунд, видимо гномам требовалось сопоставить определения, а потом по залу разнесся дружный гогот. Так наше застолье продлилось еще часа три, после чего Подгорный Отец произнес:

— Душевно посидели. Спасибо. Ты, император, вот что… кружечку вот эту, — он постучал по столу своей кружкой, — передай первому Патриарху. Пусть не думают, что я их бросил.

— Сделаю, — кивнул я. — Ты это… прости меня… за то что, ну… В общем, прости, что тебя шантажировали для того, чтобы уговорить на встречу со мной.

— Ты действительно веришь, что я поддаюсь шантажу?

И только после этих слов до меня дошло. А ведь правда, никто и никогда не заставит гнома-Хранителя сделать то, чего он не хочет. И ты хоть зашантажируйся, если ему не выгодно, он это не сделает, а если выгодно…

— Тебе просто нужен был предлог для встречи со мной, — догадался я.

Подгорный Отец улыбнулся, произнес:

— Бывайте, — и исчез.

— Спасибо за доверие. Я не подведу, — произнес я в пустоту, зная, что мои слова достигнут цели.

— Я знаю, — раздался голос Хранителя гномов в моей голове.

Я заметил, как Гериндорфа затрясло. Перенервничал мой главный кузнец, а теперь по совместительству и Патриарх гномов.

— Не могу понять, как так у тебя это выходит? Вот, вроде кажется, что я все уже видел и ко всему готов, что бы ты ни выкинул. Но ты все равно откалываешь какой-нибудь новый фортель, который повергает меня даже не в шок, а в полнейший ступор. Как тебе это удается?

Я пожал плечами и ответил:

— Я император.

— Ты прости Подгорного Отца за то, что он послал тебя за стулом и кубком для меня.

— Тебе не за что просить прощения. Я прекрасно понимаю, почему он это сделал. Во-первых, он хотел проверить, не стану ли я с ним препираться, если он попросит меня о чем-то, что не соответствует моему статусу. Ведь он отдает в мое полное подчинение довольно значительную часть своего народа, а гордецам не способным видеть дальше своего носа, такого доверять нельзя. Во-вторых, я из нас двоих самый быстрый, поэтому я бы и так, и так сам бы вызвался. И прежде чем он согласился на встречу со мной, Хранительницы Жизни и Смерти сказали, что никто, кроме меня на Эратионе не должен знать, что он наведается ко мне, иначе он не придет.

Так, что все в порядке. Обижаться мне абсолютно не за что. Я доволен тем, как прошла встреча. Подгорный Отец мне поверил, и теперь нам надо подготовиться к встрече делегаций гномов. А для этого вам нужно бросить все свои силы на ремонт моего замка. Встречать гномов я буду в нем. А сейчас я тебя доставлю к жене. Сначала расскажешь о произошедшем тут ей, а потом уже решите, как и в какой последовательности будете доводить эту информацию до остальных.

Я взял гнома за руку и телепортировался к нему в покои в моем замке. Как только мы проявились, Тильда удивленно уставилась на нас, переводя непонимающий взгляд с меня на своего мужа и обратно. Я взглянул на Гериндорфа.

— Твою дивизию!!! — выругался я.

Гном стоял в одной рубашке абсолютно голый ниже пояса.

— Сам тут разберешься, — махнул я рукой на своего друга и вышел в коридор.

— Салагор! Где пленные работорговцы? — заорал я. Не хватало мне еще где-нибудь на приеме так же забыться и опозориться. Раз я стал полноценным Повелителем Жизни, значит теперь смогу телепортировать разумных одетыми, а не только в той вещи, которой лично касаюсь голой кожей. Пора заняться экспериментами!

Я телепортировался за замковую стену с двумя работорговцами, которые тряслись в моем присутствии, как осиновые листы. Они уже побывали на алтарях и сейчас боялись даже смотреть на меня, не то, что ослушаться моего приказа.

Как я только их не представлял, что только не делал, но каждый раз результат был одним и тем же: телепортировал я их только с той вещью, которой касался. И когда мне надоело, я сел на большой камень и, упершись руками в подбородок, решил попробовать их телепортировать без себя. Просто отдельно, только их. И… у меня получилось. Конечно, прошло не все так гладко, как хотелось бы, и я телепортировал их вместе с частью окружающего пейзажа, а именно с довольно большим куском земли, на котором они стояли. Эти двое придурков даже рванули в разные стороны, испугавшись.

Я догонять их не стал. Если в прошлый раз я телепортировал их вместе с землей, значит, и тут действует правило, при котором надо представлять конечный результат. А если я ни о чем не думал, то конечным результатом могло стать только то, что я видел.

Я представил себе, как будет выглядеть бегущий от меня работорговец в паре метров от меня, лежащий на животе, и телепортировал его. В этот раз все произошло так, как и должно было. Перенесенная мною жертва, не поняв, что происходит, ударилась головой об землю. Следом появился второй, и тоже приложился мордой, видимо, продолжая бежать.

— Бегите! — приказал я им и, дождавшись, когда они отбегут подальше, вновь телепортировал их к себе. Так они у меня бегали долго. Я даже позволял им скрыться за объектами, там, где они могли быть незамеченными для других разумных, пользующихся лишь обычным зрением. И в этот раз у меня снова все получилось. Работорговцы, полностью одетые, оказались возле меня.

Одного я телепортировал обратно к замку, где его встретили вампиры и проводили к мессиру Мельвину и Дару для изучения последствий телепортации на его организм. А второму я приказал набрать камней, веток, в общем, всего, что он найдет на земле, и убегать. Я хотел знать, смогу ли я телепортировать разумного, не зная, что и сколько он несет с собой, или же смогу телепортировать только то, что вижу, а остальное останется на месте телепортации.

Результаты тестирования показали, что теперь я мог телепортировать разумных целиком с их вещами. Более того, и не только разумных. Оказалось, что я могу телепортировать еще и вещи. При этом мне самому достаточно находиться в зоне видимости предмета. И не важно, какой видимости — обычного зрения, магического или же зрения какой-либо из энергий. Сейчас же осталось провести еще один тест: нужно знать, с какой максимальной площади я могу телепортировать. От этого многое зависит. Мне необходимо знать, смогу я телепортировать одного разумного, двух или целую армию. Для этого я приказал привести остальных рабов и выстроил их крестом на расстоянии двух метров друг от друга.

Первый же эксперимент четко показал границы моих возможностей. Диаметр площади оказался где-то около десяти метров. Четырех работорговцев разрезало повдоль, остальные попытались сбежать. Но после того как оказались на том же месте со сломанными ногами, передумали повторять попытку.

Это умение оказалось более опасным, чем я предполагал. Значит, если разумный окажется на границе возможностей этого умения, то телепортируется только часть его тела, ту, которая была в пределах действия умения. А это значит, что мне стоит узнать границы более четко. Не только по горизонтали, но и по вертикали. Для этого я вызвал плотников, которые соорудили мне стойки в шахматном порядке на довольно большой площади.

Первым делом, я пожелал телепортировать все сооружения метров на пятьдесят в сторону. Телепортировалась полусфера. Видимо, потому, что нулевая точка или, как проще ее называть, центр этой сферы, я выровнял по поверхности земли. При этом телепортировалось только то, что я хотел телепортировать. А именно — стойки. Те части стоек, что обрезало, просто попадали на том месте, где они стояли изначально. Те же, что перенеслись, оказались слегка под углом. Это из-за того, что поверхности земли слегка отличались, а я специально телепортировал всю эту композицию чуть выше поверхности, чтобы при проявлении ее не продырявило камнем.

Затем мне смастерили еще более высокие стойки на еще большей площади, и я окончательно убедился, что мое умение телепортации имеет сферическую форму и действует в диаметре десяти метров, плюс минус десяток сантиметров. После получения нужных мне знаний я вновь принялся за эксперименты на работорговцах. Выстроил их так же крестом, но сейчас все они находились в зоне действия моего умения. У каждого из работорговцев были спрятаны какие-либо предметы. От обычных камней до слабеньких артефактов и золота. Я решил поэкспериментировать с кражей. А точнее, с обезоруживанием противника.

Глава 7

Империя Элизиум. Мертвые земли

Было бы просто замечательно, если бы до начала боя я мог телепортировать оружие и артефакты противника. Но тут меня ждал облом. Не знаю почему, но выкрасть подобным образом что-либо у меня не получалось. Только вместе с разумным. Либо в том случае, если этот предмет не находился у разумного. Я даже сумел телепортировать камень, на котором сидел работорговец, так, что тот рухнул на землю, но при этом я не повредил ему даже одежду. А вот маленький камешек из кармана телепортировать просто не смог. На этом я закончил эксперименты и отправил всех работорговцев к мессиру Мельвину и Дару.

Итак, часть задуманного я смог реализовать. Даже с новым умением телепортации разобрался. Как оказалось, чтобы телепортироваться мне самому вместе с теми, кто стоит рядом, теперь мне придется применять оба заклинания одновременно. Потому как умение массовой телепортации на меня не действует. Я могу телепортировать либо других, не касаясь их при этом голой кожей, либо себя и тех, кого я касаюсь именно незащищенной кожей, при этом не важно, на какой части тела она находится. Однако, все же, есть лазейка. Я могу применять одновременно умение собственной телепортации и массовой. Вот только есть проблема — очень тяжело представлять это все одновременно. Поэтому впереди меня ждут долгие тренировки. А сейчас мне необходимо вернуть себе зрение и начать работать над возможностью менять свою внешность до неузнаваемости. Я связался с Аталлаилом:

— Привет.

— Рад тебя слышать, друг мой.

— Есть у вас возможность начать лечение имперцев? В плане отращивания утраченных частей тела.

— Да, мы готовы.

— Можете начать с меня? Хочу понять, как это происходит, чтобы в дальнейшем и вам помочь, и самому уметь это делать. Вы мне вырастите один глаз, а я потом поучусь выращивать на втором.

— Это возможно. Тобой займется лично Амиила.

— Она маг жизни?

— О-о-о, еще какой. После того, как ты над ней поработал, да еще и Хранительницы подправили, она стала очень сильной, и сейчас в темном лесу нет ни одного целителя лучше и сильнее нее. К тому же она никому не позволит лечить тебя. Она очень тебе благодарна.

— Хорошо. Когда вас ждать?

— Думаю, через пару дней прибудем.

— Пока.

— До встречи.

Так, теперь мне нужен Дарк.

— Дарк, через пару дней прилетят темные эльфы отращивать утерянные части тела имперцам. Прикажи гражданам империи, пусть составят списки желающих отказаться от протезов и восстановить собственные тела. Лечение будет проходить в Долине Жизни.

— Все будет сделано, император.

Ну, а теперь северяне. Они давно хотели поговорить со мной. Я имею в виду тех, кто еще не стал имперцем. Пора бы их навестить.

С этими мыслями я телепортировался в Долину Жизни, где Гламитон со своими соратниками отдыхал после дежурства.

— Все-таки нашел для нас время? — протянул мне руку Гламитон.

— Да, извини, раньше никак не получалось.

— Понимаю.

— Вы хотите стать имперцами?

— Только часть из нас. Другая часть хочет вернуться со мной на север.

— Решили не связывать себя клятвой крови?

— Не в этом дело. Посмотрел я на тебя, на имперцев, и мне стало стыдно.

— Отчего же?

— Ты — северянин. И при этом взял на себя ответственность за жизни стольких разумных!!! И не только за северян. В империи и другие расы есть. А я… тот, за кем идут люди севера, тот, кто собирает самые большие отряды среди нашего народа, боюсь взять ответственность за весь север. Не по-мужски это. Вот я и решил: хватит прятаться, пора объединить весь северный народ в единое королевство. Часть моих людей пожелали помочь мне. Поэтому я надумал вернуться на север и предложить людям мою заботу о них.

— Достойное дело. И как ты собираешься добраться до дома?

— Если корабли целы, то вернемся на них.

— Корабли целы, но это будет долго. Кроме того, по землям севера тебе тоже придется долго блуждать. Есть идея получше.

— Даш мне дракона?

— Выращу, и не одного, а трех. Какого ты хочешь — зеленого или золотого?

— А можешь вырастить ледяных драконов? Но так, чтобы у них внутри сохранялось тепло, а снаружи они будто бы льдом покрыты были и дыхание, чтобы ледяное.

— Хм… попробую. Надо подумать.

— Вот спасибо. А сейчас примешь клятву у тех северян, что решили остаться в империи?

— Конечно. Зови их.

Империя Элизиум. Оплот Жизни

Как оказалось, не все имперцы захотели лишаться того преимущества, что давали им артефактные протезы. Еще бы. Торин с Гериндорфом постарались на славу, и теперь рука или нога оказывались намного функциональнее, чем обычные. Но и тех, кто захотел вернуть себе родные части тела, нашлось немало.

Прибывшие темные эльфы разбрелись по Долине Жизни и принялись за лечение.

— Здравствуй, император, — начала кокетничать Амиила. И не стыдно ей при муже-то? Вот же он стоит рядом.

Аталлаил, заметив мое смущение, только усмехнулся. Ну не понять мне эльфов в этом плане, не понять.

Амиила скинула с меня капюшон и сняла повязку с лица.

— Веки будем резать или сам сможешь разъединить?

Я представил, как в моих сросшихся веках появляется прорезь, потом нарастил ресницы и раскрыл веки. Амиила меня уложила на землю и заглянула в пустые глазницы. После промывки глазниц какой-то жидкостью, я почувствовал, что та поверхность, которой коснулась эта жидкость, стала какой-то более открытой, что ли. Это как снять тонкий слой с кончика пальца. Верхний слой кожи, он более грубый, а следующий более нежный, более чувствительный, и на нем быстрее можно нарастить новый слой. Так же получилось и с глазницами.

Затем я увидел, как Амиила воткнула мне в лицо щупальца эльфийской лианы из завязи с потоком Силы Жизни. После чего на нерве, который раньше был соединен с глазным яблоком, начал появляться шарик. Прозрачный и очень маленький. Видимо, это была оболочка глаза. Шарик продолжал расти, и по мере роста в нем появлялось все необходимое: белок, сетчатка, хрусталик, зрачок, и так далее. Я внимательно следил за тем, как это делается и запоминал последовательность и пропорции. И через какое-то время у меня вырос новый глаз. Да, процедура не из приятных, но это того стоит.

Я осмотрелся одним глазом. Как ни странно, но мне даже не пришлось, как в фильмах долго ходить с завязанными глазами. Я все прекрасно видел, и не было никакой рези от света.

— А как ты узнала, что и в каких пропорциях надо выращивать?

— Никак. Твой организм сам выращивает то, что нужно. Я лишь ускорила процесс роста, изначально дав твоему телу саму возможность отращивать утраченные органы. А при помощи щупалец, что ты мне подарил, я в разы ускорила этот процесс.

«Вот, я идиот!!! Совершенно забыл про дезоксирибонуклеиновую кислоту, а проще говоря — ДНК. Ведь при помощи нее и формируются и формы и пропорции. Точнее она все это и контролирует. И при таком раскладе, не меняя саму ДНК, отрастить ногу троля гному не получится. Все оказалось проще, чем я думал. А значит, можно и самому попробовать», подумал я, и спросил:

— А что за жидкостью ты мне глазницы полоскала?

— Обычный эликсир жизни. Тебя в таком вымачивали, когда ты на войне сознание потерял.

— Понял. Теперь сам попробую.

— Давай. Я буду рядом.

Я улегся и сосредоточился на нерве, который раньше соединялся с глазом. Я активировал его рост и, честно признаться, боялся, что расти будет нерв, а не глаз, но мои опасения не оправдались. Как и в случае с предыдущим глазом, на нерве появился прозрачный шарик. Я позволял своему глазу расти, лишь ускоряя этот процесс, остальное же он делал сам, и в итоге, через пару часов я смотрел на Лию обычным зрением. Как же давно я не видел своей красавицы вот так, просто, без зрения энергий. Она у меня прелесть.

— Спасибо, Амиила, — поблагодарил я эльфийку.

— Что, даже поцелуй не заслужила?

Я потянулся поцеловать девушку в щеку, но та резко развернулась и чмокнула меня в губы. Аталлаил же при этом засмеялся. Лия тоже лишь улыбалась. Все-таки хорошо, что я не стал даже рассматривать вариант женитьбы на их дочке. Если уж мама у нее нимфоманка, то дочка вряд ли другой вырастет. На березе яблоки не родятся. Нет уж. С эльфийками лучше свою жизнь не связывать. Провести время вместе в постели можно, но, чтобы какие-то серьезные отношения…нет уж. И то, какая там постель? Секс значительно слабее соития по ощущениям. А соитием я могу заниматься только с Лией и Хранительницами. Хотя мне и Лии за глаза хватает. Вон она у меня какая — огненная красотка. Ладно, что-то я замечтался. Пора бы и другим помочь вернуть их тела в исходное состояние. Еще неделю я провел в Долине Жизни, отращивая части тел имперцам, после чего решил вместе с Лией наведаться в наш пляжный домик.

Н-да… Что тут скажешь? Эти твари и сюда добрались. Внешних повреждений немного. Дом наш починят, а вот то, что эти твари забрались внутрь, тут передохли, переломав кучу всего и сломав магоробота-повара, сильно ухудшило нам настроение. Вонь в доме стояла такая, что глаза слезились. Я телепортировал тела нечисти подальше от дома. Мы подошли к берегу. Точнее, как подошли, я просто телепортировал нас с Лией на ту груду нечисти, что лежала дохлой прямо на берегу. Среди их тел лежало несколько Валданов. Видимо, выбрались сюда и защищали имущество своего Повелителя. Жаль их. Тела их были разорваны, изгрызены и разъедены кислотой. Несмотря на то, что они бессмертны и обладают крайне быстрой регенерацией, от таких ран… Точнее не так. В этих остатках тел душу было просто не удержать. Так будет вернее.

Лия прижалась ко мне, а я обнял ее.

— Любимый, а давай вернемся в замок? Поваляемся в наших покоях, пообнимаемся. Просто побудем вместе. А то за этими важными делами мы совсем не уделяем времени друг другу. А теперь еще и наш пляжный домик больше не пригоден для отдыха. Видишь, он даже сам себя больше не убирает.

Вы когда-нибудь целовались во время свободного полета в прыжке с парашютом? Нет? А я только, что это опробовал. Я телепортировался повыше в сторону замка, крепко обнимая рыжую вампирессу, и, когда мы оказались на высоте, то под силой притяжения полетели вниз. Вот тогда-то я и впился губами в нежные губки своей любимой. И так продолжалось до тех пор, пока я не телепортировал нас в замок.

Империя Элизиум. Мертвые земли. Замок императора

Трое суток мы с Лией отрывались и наслаждались обществом друг друга. Как же это приятно вот так просто, ни о чем не думая, проводить время с любимой, наслаждаться ее голосом, ее видом, ее запахом, ее телом… Она тоже была довольна, как кошка, объевшаяся сметаны. Она понимала, что может вытворять со мной, все что захочет, что стоит ей качнуть бедрами, и я уже как пионер — всегда готов. Как же меня заводят изгибы ее тела, ее грация, ее умение вытворять со мной такое, что ни одной женщине не удавалось.

Целых трое суток мы нежились в невероятном блаженстве в то время, как вся империя пахала на износ. Стыдно? Стыдно… да еще как. Но, во-первых, моему мозгу и телу отдых был крайне необходим. И дальнейший план по привлечению гномов следовало продумать на отдохнувшую голову, а, во-вторых, этот отдых был нужен ей — моей любимой. И это было самым главным. Несмотря на то, что она была вампиром, она — женщина. И ей просто необходимо было немного отдохнуть и почувствовать себя нужной и желанной. А я не мог ей отказать в этом.

Но тут мои размышления прервал тарабанящий в двери моих покоев Гериндорф:

— Император, император… срочно… там, там…

Я даже не открыл двери, я телепортировался в коридор, схватил гнома за плечи и встряхнул его.

— Что там? Что-то с Тильдой? С детьми? Говори быстрее.

— Там грибы…

— Что грибы?!!! Отравились грибами? Кто? Или грибы какие-то напали? Да говори же ты, не молчи!

— Мы грибы нашли, подгорные… — наконец, выдал гном.

Я застыл в ступоре.

— Я сейчас не понял. Ты вот так вот тарабанил в дверь, напугал меня, и это только потому, что вы нашли какие-то грибы? То есть эти грибы нам никак не угрожают, никто не пострадал, и все хорошо?

— Все хорошо, но эти грибы…

Договорить он не успел, потому что я ударил его в грудь с такой силой, что Гериндорфа откинуло на несколько метров, и еще с десяток метров он катился по коридору, а я тем временем зашел в свои покои, втолкнув туда и Лию, которая вышла сразу за мной и, улыбаясь, наблюдала за происходящим.

Вечером в наши с Лией покои снова постучали, но аккуратно. Никто при этом не вопил. Я открыл дверь, и в покои вошла Тильда. Я видел, что в коридоре остался еще и Гериндорф, но, похоже, теперь он будет ждать приглашения. Пока его звать я не торопился.

— Привет. Присаживайся, — предложил я гноме. — Выпить хочешь?

— Здравствуй. Спасибо. Не откажусь.

Я налил Тильде гномьего самогона. Та даже и не подумала отказываться. Видать все же серьезный разговор планируется. Гнома намахнула полный кубок, даже не поморщившись, и закусила каким-то бутербродом.

— Первым делом, я благодарю тебя за оказанное моему мужу доверие и за то, что устроил их встречу с Подгорным Отцом.

— А вот тут как раз не за что. Ты же знаешь, что я доверяю и твоему мужу, и тебе, как самому себе. Да и встречу я устроил исключительно из корыстных побуждений. Мне нужен был Патриарх, чтобы гномы империи чувствовали себя полноценными гномами и не боялись, что им или их детям Патриарх прикажет такое, что они умрут, истекая кровью, так и не выполнив приказ.

— Даже твоя корысть заключается в заботе о твоих поданных. Да и не всех кому ты доверяешь, ты рекомендовал Подгорному Отцу в качестве Патриарха империи.

— Не всех.

— Ты прости моего мужа. Он чересчур эмоционально воспринял находку и, не подумав, ворвался к тебе. Я уже провела с ним воспитательную беседу и вправила ему мозги на место. Видел бы, с какими виноватыми глазами он приперся домой, когда ты его по коридору прокатил. Для него будто жизнь закончилась. Он считает, что смертельно оскорбил тебя, и места себе не находит.

— А ты точно на место мозги ему вправила? — с подозрением уставился я на гному. — Нет, не так. Лучше так: а где, по твоему мнению, место мозгам Гериндорфа? На стене или на полу?

Тильда улыбнулась.

— Не переживай, в его голове место его мозгам. Я их лишь встряхнула слегка.

— Своей сковородкой?

— Ей, родимой.

— Да я, в общем-то, и не обижаюсь. Напугал он меня просто. Я уж подумал с вами что случилось. На нем просто лица не было.

— Я ему так и сказала.

— Что там за грибы такие, что его аж подбрасывало, когда он про них рассказывал?

— Ценные грибы. Очень ценные. Ты у него спроси. Пусть сам тебе расскажет.

— Ну, зови.

Тильда распахнула дверь и сказала Гериндорфу:

— Заходи уже… грибник.

В покои вошел точно не Патриарх гномов, а явно какой-то школьник, получивших в школе двойку, и не одну. Голова опущена, в глаза не смотрит, теребит руками выпущенную рубаху.

— Император, прости. Я, не подумав, напугал тебя. Я не хотел.

— Приучай себя думать! Ты теперь Патриарх! Ладно, выпьешь?

— Выпьет, — ответила за него Тильда.

— Мы уселись за стол вчетвером и выпили. Я, Гериндорф и Тильда пили гномий самогон, а Лия мою кровь. Мне еще тогда подумалось: пусть уж лучше моя возлюбленная пьет мою кровь в буквальном смысле, чем в переносном. Ведь если подумать, она в корне отличается от моих предыдущих жен. Лия просто идеальная женщина. Жениться на ней, что ли?

ТАК, СТОП!!! Что-за мысли???!!! Срочно нужно менять тему. А про что мы там говорили? А-а, про грибы.

— Ну, и что там у тебя за грибы?

— Подгорные грибы, император, — успокоившись, ответил Гериндорф.

— Мне это ни о чем не говорит. Они отличаются чем-то от остальных грибов, что растут в ваших пещерах?

— Спрашиваешь, — тут же оживился гном, — Да эти грибы — невероятное богатство. Они очень, очень вкусны, если их правильно приготовить. Но вот никто до сих пор так и не понял, что им нужно для нормально роста. На Эратионе осталось единственное место, где растут такие грибы. И то они уже не растут. Они перестали размножаться, и уже давно. Остатки грибницы сейчас находятся в одной из гор клана Хрустальный Пик. Эти грибы срывают только по очень важным праздникам и только, когда собираются все главы всех кланов. Да и то в тарелках этих грибов никто не видит. Их настолько мелко нарезают и готовят в таких больших чанах, что можно почувствовать только вкус. Зато на то, как срезают гриб, как его нарезают и кладут в чан, приходит посмотреть много достойных гномов.

— И ты нашел такую грибницу в своей горе?

— Не в своей, и не я. Один из гномов нашел. Через три горы от моей. И грибница там настолько огромная, что отродясь такой на Эратионе никто не видывал. И если мы эти грибы предложим гномам, они сюда тысячами попрут.

— Э-э, нет. Этого мы делать не будем. Гномы должны прийти сюда полностью осознавая, что они делают, и на что соглашаются. А то придет сюда какой-нибудь Дулин, поест грибочков с месяцок, а потом начнет жаловаться, как его тут все не устраивает. Нет, не вариант. Грибы мы, конечно, предложим, но исключительно в виде готового блюда для представителей кланов, чтобы удивить и расположить, так сказать. Так ты говоришь, грибница больше не растет?

— Не растет, и никак не могут понять, отчего грибы перестали размножаться.

— А показать мне сейчас нашу грибницу можешь?

— Конечно. С утра уже всё готово, все только тебя ждут.

— Ну, полетели.

Приземлился дракон у подножия горы, а дальше мы карабкались по склону. Лия тоже изъявила желание взглянуть на эти чудо-грибы и сейчас довольно ловко взбиралась на гору. Наконец, мы добрались-таки до входа в пещеру. Точнее, входом это нельзя было назвать. Это был лаз, в который я протиснулся вполне свободно, в отличие от широкоплечих гномов.

Затем мы долго блуждали по тоннелям и пещерам, прежде чем остановились у одной из гигантских пещер, все стены, потолок и пол которой были усеяны грибами, чем-то напоминающими земные грибы под названием «сморчки». Такие же скукоженные, только не сопливые.

Я повернулся к Геридофу и даже забыл, о чем хотел его спросить. Все, как один, гномы стояли с раскрытыми ртами и осматривали пещеру, не моргая, будто бы она вся была из адамантовой руды. Тогда я пока решил осмотреть местность зрением энергий и очень удивился тому, что увидел.

Вдоль одной длинной стены пещеры проходил поток Силы Жизни. Вдоль другой неподвижно расположилась концентрированная энергия смерти. Нельзя было назвать ее потоком. Она просто застыла на месте. А вот самое интересное заключалось в том, что посередине пещеры протекал поток маны, который впитывал в себя энергию смерти. Совсем чуть-чуть, но из-за того, что поток маны был каким-то извилистым, создавались завихрения, которые разносили энергию смерти по всей пещере, как бы опрыскивая ею грибы. И судя по тому, что поток Силы Жизни вполне комфортно себя тут чувствовал, он тоже оказывал влияние на рост и созревание этих грибов, поскольку яда от энергии смерти я в них не нашел, от слова «совсем».

— Крайне занятные грибочки, — проговорил я вслух.

— Ты понял, как их выращивать? — тут же заинтересовался Гериндорф.

— Не знаю, но думаю, я понял, в каком месте они растут.

Я продолжал смотреть зрением энергии смерти и заметил еще кое-что. Энергия смерти из того концентрированного пятна потихонечку потянулась к живым разумным. На меня и Лию она не реагировала. А вот в гномов втягивалась с удовольствием. И теперь, мне кажется, я знаю, почему у гномов из Хрустального Пика перестали расти грибы. Надо бы поэкспериментировать.

— Возвращаемся домой и, первым делом, вы совместно с Даром мастерите на себя костюмы из энергетического изолятора, но делаете его максимально герметичным. Дышать будете из короба, как в пещере с природным газом, А на голову нужно будет смастерить шлем. Это такая шапка со стеклом вместо забрала. Тильда поможешь им.

— Хорошо, император.

Телепортироваться отсюда я не стал. Не стоит нарушать эту гармонию. Конечно, я потом смогу ее восстановить, но мало ли, вдруг я не все заметил и упустил что-то важное.

Оставив гномов заниматься приготовлениями, я стал обыскивать окрестности в поисках хороших костей и остальных необходимых ингредиентов для выращивания драконов. Пришло время вернуть в строй тех, кто погиб во время войны с нечистью, да и Гламитону необходимо вырастить трех драконов.

Поставив выращиваться погибших драконов и закрепив за каждым перенос в нужное время его сознания, что я держал в Знаниях Всех Мертвых, я принялся продумывать, как бы мне пореалистичнее создать ледяных драконов. Но пока в голову ничего не приходило. Я сначала хотел сделать покрытие из стекла, но потом отказался от этой идеи. Слишком тяжелое и хрупкое покрытие. Даже если его покрыть пленкой. Нужно что-то другое. А почему бы мне не сделать чешую синей? Пусть будет по форме такой же, как и зеленые, и золотой драконы, только с синей чешуей, густыми длинными усами из белых волос и такие же белые волосы на голове и шее в виде гривы.

Глава 8

Империя Элизиум. Мертвые Земли. Замок Императора

Я сделал набросок модели, раскрасил его и телепортировался в Оплот Жизни, чтобы показать рисунки Северянам.

— Такой дракон тебе нравится? — спросил я Гламитона, протягивая листы.

— А ты и такого вырастить сможешь?

— Постараюсь.

— И дыхание у него будет ледяное?

— Будет. С заклинаниями у него проблем нет. Наделаем активаторов на все случаи жизни. Ты не ответил. Этот нравится?

— Спрашиваешь. Он идеален.

— Ну-ка дай взглянуть, — выхватила рисунки из рук своего мужа Ренальда. — О-о, и, правда, очень красиво.

— Рад, что понравилось. Осталось только найти прочный материал для создания синей чешуи. Среди нечисти такой нет. Надо подумать, где его можно достать.

— А такой не подойдет? — тут же засуетился Гламитон, снимая с шеи какой-то медальон, в который был вставлен кругляш из чего-то перламутрово-синего. Вещица заиграла на солнце красивыми бликами.

— А не жалко? Могу сломать случайно.

— Не жалко. Я таких еще могу набрать. Это же чешуя голубого кита. Их еще в природе много. Да и чешуи на севере столько, что у каждого ребенка в кармане найти можно.

— А как насчет прочности?

— Дай сюда.

Я отдал медальон, а Гламитон, положив тот на стол, со всей дури воткнул нож в центр чешуйки. Потом вернул его мне. Я оглядел. Но не нашел даже царапины.

— Что ж, попробую вырастить. Протестирую, потом отвечу, подойдет или нет.

Я вновь вернулся в свой замок и принялся выращивать первую чешуйку. Выращивание проходило довольно безболезненно, что с одной стороны, не могло не радовать, а с другой, зарождалось беспокойство, что прочность этих чешуек окажется, мягко говоря, никакой. Но все обошлось. Прочность действительно оказалась на высоте, остальные характеристики тоже. Конечно, до чешуи золотого дракона им далеко, но если сравнивать с зелеными драконами, чешую которых я выращивал из остатков наргрима, этот вариант нисколько ему не уступал. Более того, он мог расти и без моего за ним пригляда. Поэтому, активировав рост скелета ледяного дракона по чертежу из Знаний Всех Мертвых, я озадачил Мельвина, Дара и Кондора наделать мне активаторов магии для драконов. Потом с чистой совестью взял тех гномов, что уже закончили изготовление костюмов и телепортировался с ними на грибную гору сразу ко входу в лаз. В саму пещеру телепортироваться не стал.

Снова, потратив кучу времени на путь до пещеры с грибами, я перед последним поворотом приказал гномам переодеться в костюмы и помог им с этим нелегким делом. Добравшись до грибов, я окончательно убедился в причине остановки роста грибницы в Хрустальном Пике. Энергия смерти сейчас даже не реагировала на гномов. Она продолжала свой красивый танец, не пытаясь проникнуть в их защищенные энергетическим изолятором тела.

— Говоришь, много гномов приходит посмотреть на то, как срезают грибы?

— Да, император. Это целый ритуал, — пояснил Гериндорф.

— Теперь я уверен, что знаю причину остановки роста грибов у ваших собратьев. И здесь мы такой ошибки не допустим. Я запрещаю приближаться к этой пещере живым, без таких вот костюмов.

— Так, может, мы сумеем, как-то использовать твои знания, чтобы привлечь гномов в империю?

— Обязательно используем, но пока я подумаю, как и для чего. Может, все же, мы эти знания применим для других целей. А пока вам надо готовиться к встрече ваших именитых сородичей. Ведь уже можно их приглашать?

— Во всех необходимых для этого помещениях был сделан ремонт. Но замок отремонтирован не полностью.

— Мы сможем провести их, как темных эльфов, только по тем местам, где у нас все готово?

— Да.

— Вот и отлично. А остальное пусть видят. Пусть думают, что нам нужны гномы для отстройки замка близлежащего города и восстановления имперских населенных пунктов. Про столицу им знать пока не нужно. Готовься к встрече, а Тильде скажи, пусть украшает тронный зал. И трон смените. Не стоит его сходу показывать гномам. Выберите из запасных тот, что получше.

Центральный вход во владения подгорного клана Хрустальный Пик

Барон ВарИм ван СиЭл, недавно по приказу императора произведенный в графы Империи Элизиум, спустился с неба на великолепном зеленом драконе прямо к подножию горы, где располагался центральный вход во владения гномьего клана Хрустальный Пик. Несмотря на то, что дракон приземлился в нескольких сотнях метрах, переполох у ворот поднялся не шуточный. Коротышки те еще параноики и, несмотря на мирное время, всегда держат ворота закрытыми и открывают их только когда нужно пропустить кого-то внутрь или, наоборот, наружу.

Граф ВарИм двигался не спеша, хотя мог оказаться возле ворот за одно мгновение, но ни к чему накалять обстановку. Он выполняет очень ответственное поручение самого императора, а значит вольностей себе позволять нельзя. Императора граф любил. И любил его даже не как своего Повелителя или главу государства. Он почитал его, как родного отца. Ни один разумный, ни один Повелитель Смерти не сделал для всех вампиров Эратиона и, в частности для ВарИма, столько, сколько сделал этот живой человек. И больше всего на свете ВарИм боялся подвести этого необычного человека. Поэтому он, не обращая внимания на суету у ворот, продолжал медленно идти, позволяя целиться в себя из арбалетов и артефактов.

— Кто ты такой? Что тебе здесь нужно? — раздался бас коротышки, что стоял у ворот, когда ВарИм остановился в паре десятков метров.

— Меня зовут граф ВарИм ван Сиэл. Я прибыл сюда, чтобы передать вот этот подарок гномьему клану Хрустальный Пик, а так же пригласить ваших представителей на аукцион, который состоится в Империи Элизиум через семь дней, — как можно более умиротворенным тоном ответил вампир.

— Оставь шкатулку и отойди на двадцать шагов назад.

— Как пожелаете, — поклонился вампир и, положив шкатулку, оклеенную красным бархатом и опечатанную энергетическим изолятором, отошел.

Один из гномов поднял шкатулку.

— Что это за печать?

— Императорская.

— И ты хочешь, чтобы я отнес ее главе клана?

— Не обязательно — это дар клану, поэтому сами решайте, кто будет открывать шкатулку.

— Главе я ее не понесу, даже не надейся. Не хватало еще подозрительные вещи от упырей напрямую главе передавать. Или ты считаешь, что мы не знаем о том, что ты вампир.

— Даже и не рассчитывал на это, — все тем же спокойным тоном произнес ВарИм.

Гном активировал несколько амулетов, сорвал печать со шкатулки и с силой приложился к крышке. Энергетический изолятор порвался, а гном замер с открытым ртом.

— Что там, Тарибор? — забеспокоились гномы от того, что их товарищ продолжал пялиться в шкатулку.

— Вы не поверите! — ответил Тарибор и подошел к своим товарищам. — Откуда у тебя метриловая руда?

— Это подарок гномьему клану Хрустальный Пик от императора Империи Элизиум, — терпеливо пояснил ВарИм.

— А у него она откуда?

— Я могу более детально рассказать все, что касается этого подарка, только кому-то одному. Могу рассказать это вам, если вы пожелаете, или, к примеру, вон тому камню у ваших ног.

— Интересно на это будет посмотреть, — усмехнулся Тарибор.

— Но вынужден вас предупредить, что расскажу я это всего один раз и отвечать буду на вопросы только того, кому буду это рассказывать. И если по какой-либо причине, тот, кому я поведал о подарке императора, не сможет задать мне вопросы, то я просто вернусь в империю. Так вы желаете, чтобы я рассказал о подарке императора камню у ваших ног?

— Погоди, погоди. Не торопись. Сейчас мы доложим руководству, а ты подожди пока.

— Как пожелаете, — вампир вновь поклонился.

Через час пришли с десяток одетых в латные доспехи гномов, которые сопроводили ВарИма в тронный зал, где его уже ожидал глава клана и придворные гномы. Охраны в зале оказалось довольно много.

— Откуда у тебя это? — спросил гном, сидящий на троне. Скорее всего, он и был тем самым главой клана Хрустальный Пик.

ВарИм в третий раз ответил на этот вопрос.

— А у него откуда?

— Подданные императора добыли достаточно много метриловой руды и он хотел бы ее продать на аукционе, куда приглашены представители всех подгорных кланов.

— И много у него руды?

— Десять рудных тележек.

Зал загудел, гномы начали переговариваться. Еще бы! Считалось, что на Эратионе больше нет метриловой руды, что вся она давным-давно закончилась. И теперь, чтобы сделать что-то новое, нужно переплавить что-то старое. А тут такое богатство, да еще и в таком количестве!

— Тихо! — раздался приказ главы гномьего клана.

— Я куплю все, не нужно ехать в другие кланы.

— В другие кланы поехал не я. Туда отправили других послов. И если вы хотите купить все, то дайте самую высокую цену за каждую тележку на аукционе.

— И в какую стоимость будет оценена одна телега с метриловой рудой?

— Две тысячи гномьих кирок высокого качества. Так же в качестве оплаты будет приниматься и другой гномий инструмент высокого качества.

— Инструмент? Разве императору нужно не золото или драгоценные камни?

— Дело в том, что в империи недавно закончилась война с нечистью, и нам предстоит много ремонтировать и строить, а для этого нам нужен хороший инструмент.

— Император у вас не дурак. Знает, куда обращаться. Гномий инструмент лучший на Эратионе. Когда состоится аукцион?

— Через семь дней.

— Через семь? А где находится твоя империя?

— На территории Проклятых и Мертвых земель.

— Где? Да за семь дней ни один клан не успеет доставить туда своих представителей!

— Успеют. Я прилетел сюда на драконе. Могу отвезти ваших представителей в нем, если пожелаете.

— Ты хотел сказать на нем?

— Нет, именно В нем. Имперские драконы выращены так, чтобы разумные могли разместиться внутри него с комфортом. Если пожелаете, я покажу вам его изнутри.

— А если мы откажемся?

— Я не в праве никаким образом давить на вас. Я лишь смиренно ожидаю вашего ответа, а каким он будет, решать исключительно вам. Если не приедут представители вашего клана, то они попросту не смогут участвовать в аукционе, и руду купит кто-нибудь другой.

— Я имел в виду, что будет, если все гномы откажутся ехать?

— А, в этом смысле? Ну, тогда император устроит аукцион среди людей и других разумных. Уверен, на такой товар покупатели найдутся, даже несмотря на то, что цена в инструменте сильно увеличится. Ведь у людей инструмент куда хуже, чем у гномов. Империя решила сначала устроить аукцион среди гномов, ведь лучших кузнецов, чем вы, на Эратионе не сыскать. Но если вы откажетесь, то, я полагаю, все-таки найдутся желающие поэкспериментировать с метрилом.

— Поэкспериментировать? Ты в своем уме? С метриловой рудой нельзя так обращаться.

— И император такого же мнения, поэтому изначально он и предложил свой товар тем, кто достоин с ней работать, а именно — гномам. Но если гномы не желают ее покупать… что ж тут поделать?

— Может император перенесет аукцион на более позднее время?

— Нет. Он заверил меня, что переносить сроки он не намерен. Если на аукцион не прибудут представители ни одного клана, то на следующий аукцион гномы уже не попадут, и не имеет значения, по какой причине они не прибыли вовремя.

Гном нахмурился. Ему не нравилась та спешка, с которой был организован аукцион. Он не успел к нему подготовиться. По-хорошему нужно бы связаться с главами других кланов и проучить этого наглого выскочку, купив у него всю руду за пару старых кирок. Но Император оказался не так прост и, судя по всему, неплохо подготовился. А может это ловушка? Проклятые земли, как-никак.

— А где конкретно будет проходить аукцион?

— В замке его императорского величества в Мертвых Землях.

— Ваш император, что, с ума сошел? Вы хотите убить моих подданных? Мертвая земля пагубно влияет на здоровье живых разумных, а если там долго находиться, то и убить может.

— Император — человек. На него мана смерти тоже пагубно влияет. Но его вампиры умеют очищать от маны смерти не только живых разумных, но и земли, и замки. Поверьте, ваши подданные будут в полной безопасности, пока находятся в драконе или на территории империи. Император лично дает вам свои гарантии.

— А ты? Ты можешь очищать землю от маны смерти?

— Буквально недавно меня наделили этой способностью.

— Тогда покажи!

— Прикажите принести камень или горсть земли.

Гном кивнул, и кто-то из прислуги тут же кинулся исполнять приказ. В тронном зале никто не нашел бы и песчинки — здесь все было вылизано. Вскоре на подносе принесли пару камней и горсть земли. Вампир насытил их энергией смерти, и поднос показали главе клана. Тот кивнул, соглашаясь. Затем ВарИм очистил то, что лежало на подносе, и когда его вновь показали гному, тот сильно удивился, но, все же, сомнения у него остались.

— Ну, это с малым количеством, а, как насчет целого замка и прилегающих территорий?

— В империи есть вампиры посильнее меня, они очень быстро очищают огромные территории. Но замок очищен не весь. В нем живут представители разных рас, включая нечисть, а нам комфортнее в условиях помещения пропитанного маной смерти.

— Я предлагаю провести аукцион у нас. Мы пригласим гномов из других кланов. К нам они поедут охотнее. Мы тоже предоставим гарантии безопасности как вам, так и вашему товару.

Гному очень хотелось заполучить всю руду, но при этом он страшно не хотел отправлять туда своих поданных. На чужой территории торговаться будет сложнее.

— Нет. Место, время и условия аукциона обозначены четко и меняться не будут.

— И каковы условия?

— Их озвучат только тем, кто прибудет на аукцион.

— Слишком мало времени!

— Как я уже говорил ранее, если вы пожелаете, я могу доставить ваших представителей. Но если вы переживаете за то, что не успеете переговорить с представителями других кланов, то я уполномочен вас заверить в том, что такая возможность у вас будет. До начала аукциона ваши представители смогут встретиться и провести переговоры под пологом тишины. Более того, между некоторыми лотами будут делаться перерывы, где ваши представители так же смогут перекинуться парой слов с другими.

«А вот это уже хорошо. Значит, император не так умен, как про него байки травят», — подумал гном, а вслух сказал:

— Мне нужно время для принятия решения, вас проводят в ваши покои. Когда нам нужно отправляться, чтобы успеть вовремя?

— Не позднее завтрашнего утра.

— Сколько гномов в полном облачении может перевезти твой дракон?

— Он не мой. Дракон разумен и тоже является подданным империи.

— Так сколько?

— Этот дракон способен перевезти пятьсот разумных, включая меня. Значит, в нем могут комфортно разместиться еще четыреста девяносто девять гномов.

Глава клана Хрустальный пик удивился, но виду не подал. С таким войском и в Проклятых землях не страшно, и в Мертвых. Пять гномьих хирдов — это невероятная сила. А, учитывая, что столько будет от каждого клана, они там смогут всех упырей с землей сравнять, вместе с их императором-идиотом! Вампира увели, а гном приказал активировать купол молчания на весь зал. Он отлично знал, насколько хороший слух у вампиров.

— Патриарх, что скажешь?

— Скажу, что он не врет, но мне нужно спросить об этом аукционе у Подгорного Отца. А сейчас замолчите и не мешайте мне.

— Минут десять в тронном зале стояла полнейшая тишина, ровно до тех пор, пока Патриарх не открыл глаза.

— Отец ответил?

— Ответил.

— Что он сказал?

— Что аукцион пройдет не так, как мы задумали.

— Засада?! — повысил голос гном, хватаясь за рукоять двуручной секиры, что стояла справа от его трона.

— Нет. Нас там никто не тронет. Император выполнит свое обещание и обеспечит нам полную безопасность, но Подгорный отец дословно ответил следующее: «Аукцион пройдет не так, как вы задумали».

— В смысле мы скупим у императора руду не за две старые кирки, а за три? Не страшно, мы в любом случае выкупим все по дешевке. Отправляйте магических вестников в другие кланы, Хрустальный Пик пришлет своих торговцев!

Империя Элизиум. Мертвые Земли. Замок Императора

Гномы начали прибывать, как и было запланировано. И каждый клан прислал по пять хирдов. Из этих пяти хирдов торговых представителей было всего десять. Всех гномов разместили в выделенных им покоях и затем представителей всех кланов провели ко мне в тронный зал, в котором собрались не только имперские гномы, но и представители других рас. Гериндорфа и его семью я специально не стал звать на приветствие. Он появится в нужный момент.

Я был сильно удивлен, когда узнал, что среди представителей всех кланов находились и все главы. Даже Патрирарх прибыл. Пришлось в срочном порядке организовать троны для царственных особ и их Патриарха.

Надо отдать им должное — держались они все довольно хорошо, когда шли по тронному залу. Гномьи делегации смотрелись так, как и должны были: монументальные коротышки, облаченные в дорогущие непробиваемые доспехи. Густые длинные бороды, суровые лица, оружие под стать им. Такое не каждый-то удержать сможет, не то, что драться им. Звон доспехов, идущих по моему тронному залу гномов, будто выбивал ритм суровой мелодии народа, который демонстрировал все свое величие даже в простой хотьбе.

То, что мои произведения гномьего искусства произвели на них неизгладимое впечатление, я понял сразу, но то, как они держались при этом, вызывало уважение. Никто из них не остановился и не стал рассматривать раритеты и антиквариат с раскрытыми ртами, гномы двигались, будто в боевом построении, как танк — прямо и неотвратимо.

— От имени всего подгорного народа приветствую вас, ваше императорское величество! — громко произнес Патриарх.

— И я приветствую весь подгорный народ в вашем лице и лицах глав кланов, — сразу поставил я на место начавших с ходу наглеть гномов. Если не желаете приветствовать меня лично, то не ждите и от меня личных расшаркиваний. Это главам кланов не понравилось. А чего они ожидали? Что бросят мне общий привет, а я тут же кинусь к каждому и в благодарность за посещение моих скромных хором буду перед каждым кланяться? Со мной такое не проходит. Да и помню я наставления имперских гномов: если не заставлю себя уважать, ни один гном не перейдет в империю. И я не оговорился. Гномов из кланов, а не изгоев можно только ЗАСТАВИТЬ уважать себя.

— Присаживайтесь, — кивнул я головой на троны, чем еще больше разозлил гномов. Это ж какой я нехороший, не только не бегаю перед ними на цыпочках, так еще и не рукой указал им их места.

Патриарх и главы кланов заняли свои троны.

— Эти вещи принадлежат нам, — сходу заявил глава клана Хрустальный Пик, указывая на гномьи работы, что украшали мой тронный зал. Теперь я понял, почему они не стали останавливаться и рассматривать мои произведения искусства. Гномы уже сочли эти вещи своими. Они настолько жадные, что мое имущество уже считают своим. Не говоря уже про метриловую руду. Ведь при всем своем влиянии гномы просто не могли позволить метриловой руде даже на небольшое время оказаться в руках другой расы. А вдруг кто из них, все же, присвоит себе небольшой кусочек? Поэтому вариант с аукционом среди других рас они оставили на самый крайний случай. Ведь им ничего не стоит заявить покупателям метриловой руды, что если те не продадут им весь товар, купленный на нашем повторном аукционе, то это государство больше никогда не увидит ни то, что гномьей стали, но даже гномьего железа. Именно на этой жадности я и собирался сыграть, продумывая идею с аукционом.

— Ваше здесь только то, что вы привезли с собой и то, что вы у меня купите. Вы же не светлые ушастые ослы, а гномы! И это значит, что вы хорошо понимаете, что такое боевые трофеи и кому онипринадлежат, — спокойным тоном, без малейшего раздражения ответил я.

— Мы купим это у тебя.

— Это не продается. И на этом обсуждение данной темы окончено.

— Но…

— Никаких «но». Вы прибыли ко мне домой, не поприветствовали меня лично, не назвали себя и заявляете, что мое имущество принадлежит вам. Вы оскорбляете меня? Я стерплю оскорбление, поскольку дал вам гарантии безопасности, пока вы находитесь здесь, но вот от аукциона я легко могу вас отстранить, и мои драконы быстро вернут вас и ваших гномов туда, откуда они вас привезли. Вы этого желаете?

Глава клана Хрустальный Пик сначала нахмурился. Уж очень не понравился ему этот человек, который позволяет себе так дерзко разговаривать с ним, но вспомнив, зачем он здесь, ему пришлось взять себя в руки.

— Прошу прощения. Я оказался под впечатлением от увиденного. В этом зале находится то, что гномы считали утерянным многие тысячелетия назад.

— Я в курсе того, какую ценность представляют некоторые из моих шедевров.

«Ну, что ж, ты хотел личного приветствия, будет тебе личное приветствие. Я тебе руку сломаю», — подумал гном и, подойдя к императору и протянув ему руку, представился:

— Гордвин сын Доринбора, глава клана Хрустальный Пик.

Я поднялся с трона и представился, пожав при этом руку гнома:

— Император.

— Ты только что говорил про оскорбления. Я тебе представился. А ты не желаешь сделать это в ответ?

— Я тоже представился. У меня много имен и титулов, но все меня знают именно под этим именем — император. Так меня и зови.

Гном сжал мою руку в надежде, что я сейчас от боли встану перед ним на колени. Но я понимал, с кем имею дело. Гериндорф мне все подробно и обстоятельно рассказал про главу своего клана. Поэтому я усилил свое тело маной и начал в ответ также КРЕПКО пожимать руку гному. Когда он понял, что мне совершенно не больно, было уже поздно, я медленно, но верно сжимал его ладонь со скучающим видом. И делал это до тех пор, пока гном сам не убрал руку от боли. Я же не стал унижать главу самого влиятельного клана гномов и разжал свою ладонь. Вот теперь он посмотрел на меня с непониманием, но все же как на равного. Неплохое начало. Знакомство с остальными главами прошло точно так же. Со всеми, кроме Патриарха. Тот не выделывался, а лишь просто пожал мне руку. Его рукопожатие было крепким, но не более. Все же, Хранители выбирают себе наместника лучшего из лучших, а не лучшего из тех, что есть. И Подгорный Отец — не исключение. Когда все вернулись на свои места, я продолжил:

— Рад, что вы посетили мою скромную обитель. Прошу прощения за то, что не могу разместить вас, как подобает царственным особам, но у нас тут недавно случилась война с нечистью и много чего было разрушено. Однако, добыв метриловую руду, я решил, что с аукционом затягивать не стоит, и что вы простите меня за этот недостаток.

Гномы усмехнулись, а я продолжил:

— Сегодня вы отдыхайте и готовьтесь к аукциону. Брошюры с правилами аукциона вам раздадут, и если у вас возникнут вопросы, вам с удовольствием на них ответят. Так же вы можете свободно перемещаться почти по всему замку и его окрестностям, за некоторым исключением. Аукцион начнется завтра с утра.

Глава 9

Империя Элизиум. Мертвые Земли. Замок императора

С первых же минут все пошло не так, как планировал глава клана Хрустальный Пик Гордвин сын Доринбора. Не ожидал он, что дракон столь огромен и, что внутрь него надо заходить не через пасть, а через большую крепкую дверь. Внутри у дракона оказалось не просто комфортно, там еще можно было и поспать. И пусть полет длился несколько дней, все это время гномы провели довольно весело. Им предложили вполне достойную гномью еду и питье, чем гномы были приятно удивлены. Однако, несмотря на гарантии безопасности, гномы опасались быть отравленными, поэтому в пищу употребляли исключительно взятое с собой.

По прилету в империю их тут же разместили в замке и, несмотря на разруху, которая царила вокруг, было видно, что император подготовился, и выделенные гномьему клану покои были не просто сносными, а вполне достойными. Особенно Гордвину понравились его покои, интерьер которых был выдержан в консервативном гномьем стиле. Тут не было ничего лишнего, никакой новомодной мебели, так обожаемой молодыми гномами, которые больше обращают внимание на красоту, нежели на консервативный минимализм.

Гордвин расположился в своих покоях и уже собирался навестить глав других кланов, как к нему в дверь постучали.

— Войдите.

Вошла человеческая девушка и поклонилась Гордвину.

— Уважаемый тьер Гордвин, вас приглашает к себе император.

— Мне сказали, что я смогу переговорить с главами других кланов до начала аукциона.

— Так и есть, сейчас вы приглашены для официального представления его императорскому величеству. После этого вы с главами других кланов сможете поговорить и пройтись по замку и окрестным территориям. Аукцион планируется начать только завтра.

— Тогда ведите.

Входя в тронный зал, Гордвин уже имел в голове конструктив разговора с императором. Конечно, с остальными главами он не успел договориться, но они поймут все по его поведению и поддержат. Ведь ни один глава не захочет оставлять метриловую руду в руках человека. И план у Гордивна был прост: он собирался сблизиться с императором и своим поведением выказать ему свое уважение, заставить его расслабиться и продать ему руду по-свойски — за дешево. Объяснить, что, мол, у гномов нынче времена сложные и высококачественного инструмента им самим не хватает. Но из уважения к его императорскому величеству гномы готовы предоставить ему треть инструмента среднего качества, а остальное — низкого. А, учитывая, что гномий инструмент даже низкого качества куда лучше человеческого, то император в накладе не останется.

Был у Гордвина и запасной план. В том случае, если император заартачится, просто не давать ему минимальной цены ни за одну тележку руды. В этом случае император либо снизит начальную цену до очень низкой, либо гномы потом выкупят руду у людей, которые приобретут ее на аукционе. Это будет просто. Нужно будет всего лишь пригрозить королям государств, чьи подданные купят руду, и они довольно быстро все перепродадут гномам. Но в этом плане были подвохи. Во-первых, после того, как люди купят руду, могут часть и утаить, а во-вторых, охоту за рудой начнут сразу все подгорные кланы, а значит можно не успеть выкупить то количество, на которое Гордвин рассчитывает. Поэтому ему стоило очень хорошо постараться, чтобы втереться в доверие императору.

Однако, оказавшись в тронном зале, глава клана Хрустальный Пик чуть было не встал столбом, увидев давно утерянные гномами произведения искусства. А тот факт, что эти аборигены выставили их среди людских и даже ЭЛЬФИЙСКИХ украшений, невероятно разозлило гнома. Как им только в голову пришло такое кощунство — ставить произведения искусства ГНОМОВ в один ряд с мазней людей и эльфов???!!!

Патриарх, почувствовав резко сменившееся настроение главы клана Хрустальный Пик, попытался выровнять ситуацию и поприветствовал императора от имени всех глав, но сделал только хуже. Император оскорбился и в ответ поприветствовал глав кланов так же через Патриарха. Но даже к тому времени Гордвин не успокоился и сходу заявил свои права на то, что принадлежало императору, да так, что тому пришлось ткнуть главу клана Хрустальный пик носом в гномьи законы, да еще и сравнить его с эльфами. Но и это не успокоило гнома, и тот попытался выкупить то, что было сделано его народом. И когда император прервал разговор на эту тему, только тогда до него дошло, что втереться в доверие уже не получится и остался только один, крайне нежелательный сценарий. Возможность была уже упущена, и ему предстояло договориться с главами других кланов о плане приобретения метриловой руды по дешевке.

«Ну, что ж, ты хотел личного приветствия, будет тебе личное приветствие. Я тебе руку сломаю», — подумал гном и направился к императору для рукопожатия. Гордвин сдавливал ладонь императора с силой горного троля, но тот не только не упал на колени, но еще и состроил скучающую мину, а потом!!! Потом сжал руку гнома так, что кости его руки чуть было не затрещали. Гордвин понимал, что вот-вот опозорится перед главами всех кланов и потянул руку назад, особо не надеясь, что импрератор ее отпустит после всего того, что гном тут наговорил. За такое он сам бы не то, что сломал руку любому главе государства, но и четвертовал бы на месте лично! Однако Гордвин был сильно удивлен, когда император просто выпустил его руку и даже УЛЫБНУЛСЯ ему в ответ!

Глава клана Хрустальный Пик оказался прав, когда предположил, что каждый из глав гномьих кланов попытается сломать руку императору и смотрел на удивленные физиономии своих коллег, когда каждый из них отходил от него в большом недоумении.

После неудачного знакомства с императором Гордвину все же удалось переговорить с главами остальных кланов и договориться о том, чтобы попытаться сбить цену на аукционе, а если не получится, то выкупить потом метриловую руду у людей. Ему даже удалось договориться о том, какому клану сколько отойдет руды. Конечно, никто из них своего не упустит, но все же предварительная договоренность — это то, что потом можно будет предъявить в случае, если кто-то нарушит свое слово.

Экскурсия по замку и его окрестностям впечатлила всех гномов. Даже несмотря на то, что ее проводил гном-изгой. Но все поняли, почему был сделан именно такой выбор, ведь никто лучше гномов не расскажет о том, что, как и где строится, какие планы у императора на восстановление замка. Но все эти рассказы не изменили решение ни одного гнома обобрать империю.

Империя Элизиум. Мертвые Земли. Замок императора

Аукцион было решено проводить в тронном зале. Как и обещал, я позволил гномам не только поговорить между собой, но и договориться о том, как они купят у меня всю руду за две ржавые кирки. Я уже успел узнать гномов довольно хорошо и по рассказам имперцев знал, чего мне от них ожидать. Поэтому решил разыграть свою партию, чтобы не только заслужить их уважение, но и показать, что меня лучше и не пытаться обманывать. Именно для того, чтобы привлечь их внимание, показать, на что я способен и задумывался этот аукцион. Основная же моя цель не изменилась. Мне все еще нужны новые гномы-имперцы. Много гномов.

— Первый лот — телега с метриловой рудой! — провозгласил распорядитель аукциона, и в зал выкатили доверху груженую телегу. — Начальная цена — две тысячи гномьих кирок высокого качества.

Ни один гном не поднял руки. На это я и рассчитывал.

— Две тысячи, раз. Две тысячи, два. Две тысячи, три. Лот не продан.

Телегу укатили, а гномы заулыбались. Я же ликовал внутренне, никак не выказывая своих эмоций, и ожидал следующей телеги, предвкушая то, что сейчас должно было начаться.

В зал вкатили следующую телегу и распорядитель объявил:

— Второй лот — телега с метриловой рудой. Начальная цена — две тысячи гномьих кирок высокого качества и две тысячи гномьих кузнечных молотов высокого качества.

— Это что за цены такие? — возмутился Гордвин сын Доринбора. — Первая телега стоила в два раза дешевле. В этой руды столько же, так почему она в два раза дороже?

Возмущение было наигранным. Ни он, ни другие гномы и не собрались платить такую цену.

— Первую никто не купил, — пояснил распорядитель.

— И что?

— А то, что начальная цена каждого последующего лота будет включать в себя цены всех предыдущих не купленных лотов. Таким образом, империя все равно получит то, на что рассчитывала. Даже если вы купите всего одну телегу, вы этим поступком принесете нам большую прибыль, нежели скупите все. Ведь у нас будет и весь инструмент, на который мы рассчитывали, и девять телег метриловой руды.

— А если их вообще не купят?

— В этом случае аукцион будет завершен, и вас развезут по домам.

— А руда?

— А из руды имперцы выкуют отличный инструмент. Пусть его будет меньше, но его качество будет значительно выше того, что мы купили бы у вас. А недостающее количество мы пополним в людских государствах.

— Для того, чтобы изготовить метрил, нужно знать секрет его изготовления. Вам не хватит этой руды, чтобы раскрыть секрет создания этого металла.

— А нам и не нужно этого делать, — вмешался я. — У нас есть лучший кузнец Эратиона.

После этих слов в зал вошел Гериндорф со своей семьей. Все они были облачены в метриловые доспехи, и оружие у них тоже было из метрила.

— Гериндорф?! Я же изгнал тебя и запретил тебе заниматься кузнечным делом!!! А ты, — Гордвин посмотрел на меня, — в твою империю больше не поступит ни грамма гномьего железа, ни грамма гномьей стали. Я запрещу любому государству торговать с империей, и никто не посмеет меня ослушаться.

Борода гнома затряслась, а костяшки пальцев побелели от того, как сильно глава клана Хрустальный Пик сжал кулаки.

— Ты слишком глубоко зарылся в свою нору, гном. Настолько глубоко, что знать не знаешь о том, что империя давно не одна. Создан Альянс Разумных, куда входят людские и даже эльфийское государства. И тут твои запреты не действуют, — спокойным тоном, разъясняя, как малому дитя, сообщил я.

— Более того, уважаемый тьер Гордвин, глава подгорного клана Хрустальный Пик, это мы запретим другим государствам торговать с вами. А еще вы больше НИКОГДА не сможете варить тысячелетний бардамар потому, что вам больше никто не продаст иллюмиэль. Темные эльфы входят в состав Альянса Разумных, а на светлых у меня есть определенное влияние.

— Откуда ты… — начал, было, гном, но я его перебил:

— Но и это еще не все. Кто там из людей положил глаз на Хрустальный Пик? — нехотя поинтересовался я у Дарка.

— Ниэльцы, Викториане и Альхирцы.

— Сообщи им, что империя будет поставлять им зелья из вампирской крови высшего качества по цене в десять золотых за флакон. Но под клятву крови, что оно пойдет на исцеление ран, полученных при захвате Хрустального Пика. Еще добавь туда по тысяче аптечек на каждое государство, по цене в сто золотых за штуку. Еще скажи, что тот король, чьи воины убьют Гордвина сына Доринбора, главу клана Хрустальный Пик, получит метриловый меч, выкованный лично лучшим кузнецом Эратиона. Ну и еще насыпь там плюшек по мелочи.

— Будет исполнено, ваше императорское величество.

У Гордвина от злости покраснели глаза, еще никто не смел его так унижать. Даже главы других кланов не смели угрожать ему. И Гордвин взялся за рукоять секиры, что торчала из-за его широкой спины.

— Прекрати! — раздался приказ таким громовым голосом, что не в меру гордый глава клана Хрустальный Пик убрал руку и оглянулся. В разговор вступил Патриарх, что прибыл с кланом Хрустальный Пик. Все это время он не вмешивался, но, видимо, настал его черед.

— Ты признал императора своим сюзереном? — задал он вопрос Гериндорфу.

— Да, как и все гномы-имперцы.

— По собственной воле?

— Да.

— Тогда я признаю его право отдавать тебе приказы. Теперь он решает, можешь ты заниматься кузнечным делом или нет.

— Ты совсем ополоумел?! — зарычал Гордвин.

— Заткнись! Ты забыл, с кем разговариваешь?! Если не остановишься, то я лишу тебя титула главы клана. А следующий глава изгонит тебя и твою семью! Я не вмешивался в политику, поскольку это мирскИе дела, но ты перешел все границы. Ты хочешь устроить войну?! Сейчас?!

Глава клана Хрустальный Пик, видимо, потихоньку начал соображать, чем все может закончиться, и довольно быстро успокоился. После чего принес мне свои извинения:

— Прошу меня простить. Я не намеревался оскорбить тебя. Но нам сказали, что руда будет распродана людям, если мы ее не купим.

— Все так и планировалось ровно до тех пор, пока вы не решили обманом перекупить руду у тех, кому ее продадим мы. Теперь же я решил, что если вы не купите руду, мои гномы сами выкуют из нее инструмент. Пусть это займет больше времени, но зато инструмент будет более качественным.

— Это не честно!

— Все честно. Руда моя добыта на территории моих земель. Поэтому и цены на нее устанавливаю я. С моей стороны все более чем честно. Добыв столь ценное сырье, я не стал выставлять его на всеобщий аукцион, а из уважения к народу в котором такое количество непревзойденных мастеров пригласил их к себе в дом и позволил вам купить мое имущество. А что я получил в ответ? Оскорбления, неуважение и сговор, в результате которого вы хотите скупить мое богатство за ржавый инструмент! Что ж, если весь подгорный народ в вашем лице привык именно так вести дела, то я все равно выполню взятые на себя обязательства и проведу аукцион. Но запомните очень хорошо: он пройдет исключительно на моих условиях. И теперь начальная цена каждой тележки выросла в два раза. Если и эту никто не купит, цена следующей вырастет еще в два раза.

Гордвин сдавил ручку трона с такой силой, что послышался скрип. Этот император умудрился не просто ткнуть всех глав кланов в их же дерьмо, но и унизил всю гномью расу. Хотя все, что он сказал, являлолсь правдой, и предъявить ему было нечего, потому, что он был прав во всем. Глава клана Хрустальный Пик успокоился и поинтересовался:

— Можно ли вернуть предыдущий лот?

— Нельзя. Лот никто не купил, и я больше не расположен продавать его гномам. Прошу вас вернуться к торгам, уважаемые тьеры.

— Две тысячи гномьих кирок высокого качества и две тысячи гномьих кузнечных молотов высокого качества, раз, — начал отсчет распорядитель.

Главы остальных гномьих кланов недобро посмотрели на Гордвина, и один из них поднял руку:

— Клан Железной Горы дает по две тысячи гномьих кирок и кузнечных молотов высокого качества…

Торги длились до поздней ночи, но все телеги, кроме первой, были распроданы. Несколько раз делались перерывы, гномов кормили, наливали гномий самогон и гномье пиво тем, кто этого желал. А на ужин я приготовил им сюрприз. Когда все уселись за каменные столы, я встал и произнес:

— Уважаемые тьеры! В знак моего уважения к вам и того, что торги окончены, мои повара-гномы приготовили вам особенное блюдо.

Как только в зал вошла прислуга с разносами, и запах донесся до гномов, те замерли в ожидании и неверии. Но их сомнения тут же развевались, когда на стол перед каждым гномом поставили тарелку с грибным супом, в котором плавало по ДВА целых гриба! Каждый из гномов, предполагая, что так неслыханно повезло только ему, поворачивался и заглядывал в тарелку соседа, но и там все они находили по два целых подгорных гриба. Даже ножки не были срезаны.

— Откуда у тебя эти грибы?! — на этот раз с нескрываемым удивлением произнес тьер Гордвин.

— Из моей грибницы. Откуда ж еще? Надеюсь, ты не скажешь, что и моя грибница принадлежит гномам?

— Не скажу! А не мог бы ты продать нам немного грибов?

— Сейчас точно нет. Но если отношения между империей и гномами выйдут на достаточно доверительный уровень, то, может, что-нибудь с грибами и придумаем.

Гномы пригубили суп и зажмурились один за другим, наслаждаясь вкусом столь изысканного блюда.

— А чем вы кормите нашу свиту, что прибыла с нами? — забеспокоился Патриарх.

— Тем же, чем и вас, — ответил я.

— Грибным супом?!

— В том числе. Только им не досталось каждому по два гриба, но поверьте, вкус у супа не менее насыщен. Надеюсь, вы не обижаетесь на меня за это?

— Да, как на такое можно обидеться? Далеко не каждый из них смог бы попробовать вкус подгорных грибов за всю свою жизнь.

— Ну и жареные овощи у них тоже будут без грибов.

— Жареные овощи?

— Да. Следующим блюдом я велел подать жареные имперские овощи с подгорными грибами. Такое блюдо вы сможете отведать только у нас в империи.

— Ну, под такие блюда не грех и двухсотлетнего бардамара выпить. Мы привезли с собой несколько бочек. Слышали, что ты скупаешь бардамар, вот и решили, может, ты не только инструментом возьмешь оплату, но и бардамаром. Но раз уж торги окончены, то не грех и распечатать бочонок-другой под такую-то закуску.

— Буду признателен, если вы нас угостите. Люблю гномий бардамар.

— В смысле, любишь? — удивился Патриарх.

— А в каком смысле можно любить бардамар? В смысле люблю его пить.

— Как пить? — не понял тьер Гордвин.

— Тьер Гордвин, ты меня пугаешь. Ты не знаешь, как пьют бардамар? — наигранно удивился я и, повернувшись к Патриарху, спросил у него:

— Вы, что, запретили ему пить бардамар?

— Никто мне ничего не запрещал, просто люди ведь не пьют барадмар, он вас убивает.

— Это обычные люди не пьют, а у нас его не пьют разве что дети. Все имперцы очень любят этот великолепный напиток. Я вам больше скажу: его просто обожают и люди, и даже эльфы. Так угостите?

— Конечно, угостим. Несите бардамар! — распорядился Патриарх.

Через некоторое время в тронный зал вкатили несколько бочек. Бардамар налили всем присутствующим, даже имперской прислуге.

Я привычно вдохнул аромат напитка и через некоторое время сделал глоток. Не тысячелетний, конечно, но очень достойно. За мной повторили все имперцы, а гномы сидели с открытыми ртами. Они не могли поверить в то, что имперцы и правда выпили бардамар. Да еще и судя по их реакции, они прочувствовали полный вкус этого напитка со всеми его послевкусиями. А такое не каждому гному дано.

После первого же глотка по моему телу разлилось приятное тепло, и я, подобрев, обратился к моим гостям:

— Благодарю вас за столь приятное угощение. И в знак моей признательности я готов продать вам за бардамар ту самую тележку с рудой, что не была продана на аукционе. Если вы этого, конечно, желаете.

— Желаем! — тут же отозвались гости.

— Тогда начальная цена — пять двухсот литровых бочек пятидесятилетнего бардамара.

Начались пьяные торги. Но сколько бы гномы не выпили, они никогда не заключат невыгодной сделки. А алкоголь только раскрепостил всех нас и напряжение, что возникло между нами за все время предыдущего общения, улетучилось. Победил в торгах тьер Гордвин сын Доринбора. Он предложил довольно высокую цену, и ее переплюнуть не смог уже никто.

— Император, — встал и поднял очередной кубок тьер Гордвин. — Я признаю, что был не прав, и приношу за это свои искренние извинения. Если бы ты не был человеком, из тебя бы вышел достойный гном. Ты повел себя, как настоящий мужчина, несмотря на все мои выпады и оскорбления. Я пью за тебя!

Гном залпом осушил свой кубок.

— За императора! — поддержали его остальные гномы, в числе которых был и Патриарх.

А вот это уже дорого стоит. Значит, я все-таки смог заставить их себя уважать. Тогда завтра я приступлю к реализации следующей части плана. Но тьер Гордвин меня опередил:

— Император, я не хочу показаться не вежливым и не хочу оскорбить, присутствующего здесь уважаемого тьера Торгвальда, но я обязан задать этот вопрос.

А вот это просто прорыв! Глава клана назвал изгнанного гнома УВАЖАЕМЫМ! А это значит, что он признал не только его статус, но и мой статус, и статус империи, как государства, с которым клан Хрустального Пика теперь будет считаться.

— Ты уже показался не вежливым, так, что задавай свой вопрос, не стесняйся, — пошутил я.

Гномы заржали, и тьер Гордвин тоже. Они поняли, что это шутка, и она им пришлась по вкусу.

— Мы бы хотели предложить тебе услуги. Вдруг в твоих штольнях еще осталась метриловая руда? Мы ее и найдем, и добудем. И возьмем за это не дорого, всего десятую часть, а остальное бы купили по щедрой цене. Что скажешь?

— Скажу, что такие разговоры на пьяную голову не ведутся. Давайте завтра это обсудим, а сегодня отдохнем хорошенечко. Хватит уже о делах.

— Правду говоришь. Выпьем за понимание!

— Выпьем! — донеслось со всех сторон.

— Несите жареные овощи! — распорядился я, и прислуга убежала выполнять приказ.

На следующее утро я проснулся без похмелья. От бардамара его не бывает. Гномы тоже были полны сил и пребывали в прекрасном настроении. Поэтому после плотного завтрака я сам поднял вчерашнюю тему:

— Вы вчера предлагали свои услуги, уважаемый тьер Гордвин, сын Доринбора, помните?

— Для тебя просто Гордвин. Да, предлагал, но не свои, а всех горных кланов.

— Не буду скрывать, я заинтересован в этом, поэтому сразу скажу, что метриловая руда в моих шахтах не закончилась — ее там еще много, и мне понадобится много гномов, чтобы разработать эти шахты, но сейчас вам наверняка нужно обсудить этот аспект с вашими товарищами, потому предлагаю перенести этот разговор на обед. Вы согласны?

— Да, это будет правильно. Сходу такие решения не принимаются.

— Тогда в обед за вами придут, и мы продолжим здесь же, в тронном зале.

Глава 10

Империя Элизиум. Мертвые Земли. Замок императора

Когда мы собрались в назначенное время, гномы сперва не обратили внимания на то, что мой трон сменился, но, подойдя поближе, они застыли с открытыми ртами.

— Это работа Подгорного Отца! Откуда он у тебя?! — первым смог начать разговаривать тьер Гордвин.

— Хочешь сказать, что и трон принадлежит гномам?

— Да! То есть нет. Этот трон Подгорный Отец выковал для Хранителя Жизни Немезиды. А к тебе он как попал? И почему ты его сразу нам не показал?

— Немезида передарила этот трон своей подруге, когда та стала Хранителем Смерти. Она же оставила его своему наместнику на Эратионе — Повелителю Смерти. А мне этот трон перешел по наследству.

— В смысле по наследству? — забеспокоился Патриарх.

— В прямом. Я — Повелитель Смерти. А вы не знали? — глядя на удивленные лица гномов, догадался я. — Я думал, вы сразу это поняли. Никому другому нежить не будет так беспрекословно подчиняться.

— Но ты ведь живой!

— Ну, да. Вы что у себя в горах вообще ничего не слышали ни обо мне, ни об империи, ни об Альянсе Разумных?

— Как не слышать, слышали, но гномы любят травить байки. Это неотъемлемая часть нашей культуры. Ты бы слышал, что нам про имперцев рассказывали. Говорили, будто пять сотен имперцев победили десятитысячное войско светлых эльфов, разложили часть нападавших на алтарях личей, а остальных заставили бежать в лес с голыми задницами. Скажешь, тоже правда?

— Вранье. Чистой воды вранье.

— Вот, а я о чем, — улыбнулся тьер Гордвин.

— Имперцев было пятьсот три, а не пятьсот. Почему-то рассказчики часто не принимают во внимание, что три костяных дракона тоже являются подданными Империи Элизиум.

— Ты нас разыгрываешь? — недоверчиво поинтересовался Патриарх.

— Принесите кристаллы памяти, — распорядился я. — А вы пока присаживайтесь. Чувствую, разговор будет долгим.

Гномы расселись, а прислуга принесла кристаллы памяти, и достаточно много.

— Убедитесь, что это обычные кристаллы памяти и, что они все пустые, — передал я первый кристалл Патриарху. Когда он вернулся ко мне, я загрузил в него свои воспоминания начиная с того момента, когда стал раскладывать первых светлых эльфов на алтарях.

Гномы сидели тихо и глядели на разворачивающееся действо с большим интересом.

— Ну, раз имперцы настолько сильны, почему вы так долго возились с нечистью?

— А вы, когда сюда летели, не видели, сколько нечисти было?

— Нет, мы над облаками летели. Видели только то, что вокруг замка лежало. Но тут их было не так и много.

— Это потому, что здесь их изначально находилось не так много, а еще большую часть уже успели убрать до вашего прибытия.

— Позволь, я им покажу? — предложил Гериндорф.

— Показывай.

— Гном передал очередной пустой кристалл патриарху и через некоторое время загрузил в него свои воспоминания. Затем активировал кристалл.

Гномы не могли поверить увиденному.

— Ты хочешь сказать, что все гномы в империи по собственной воле сбрили бороды? — узрев то, как Гериндорф брился, спросил тьер Гордвин.

— Не только бороды, но и волосы на голове. Ты же сам видел, как меня чуть не вытянули.

— А я думал, это император вас заставил.

— Сдурел? Император бы никогда себе такого не позволил. Он чтит традиции имперцев.

— А, как вы, вообще, выжили в этой мясорубке? — вновь вмешался патриарх. Очередной кристалл пошел по кругу и тоже заполнился воспоминаниями гнома.

После просмотра гномы молча обдумывали увиденное.

— Но почему вы принесли клятву на крови Повелителю Смерти? — все еще не понимая, как такое вообще могло происходить на самом деле, поинтересовался тьер Гордвин.

— Потому, что это всего лишь титул. Император — северянин, который заботится о своем народе. Каждый имперец для него — его родня. Да и Повелитель Смерти — не единственный его титул.

— А какие у него еще есть титулы?

— Повелитель Жизни, — пожал плечами Гериндорф, чем ввел собравшихся гномов в ступор.

— Не может быть, — возмутился Патриарх. — Не может Повелитель Смерти являться еще и Повелителем Жизни.

Гериндорф взял очередной кристалл и снова дал гномам возможность внимательно его рассмотреть. А потом показал всем собравшимся, с какой скоростью я отращивал имперцам утерянные конечности.

— Вы видели, с какой скоростью отращивала конечности Амиила? А она ведь благословлена Немезидой. Император делал это в разы быстрее. Он лишь недавно стал Повелителем Жизни, но потенциал налицо. Поверьте, всего сразу вам лучше не знать. Иначе мы так и не приступим к обсуждению разработки метриловых шахт, — вернул разговор в нужно русло Гериндорф.

— А действительно, ты собирался сделать нам предложение, император.

— Что ж, нам действительно нужны услуги мастеров-гномов. И мастеров нам нужно много… очень много. Не менее трех тысяч. Но среди них должны быть хотя бы пару сотен мастеров-архитекторов и пару тысяч мастеров-каменщиков, рудокопов и строителей.

— Это можно, но хватит ли тебе руды расплатиться за них? — поинтересовался Патриах.

— Это еще не все. В штольни империи и к строительству особо важных объектов мы можем допустить только имперцев.

— И? — поняв, к чему я клоню, поторопил меня тьер Гордвин.

— И гномы, которые возьмутся за эти работы, должны стать имперцами. А именно принести мне присягу на крови. И присяга начинается со слов: «Никто и ничто не мешает мне дать эту клятву».

— Другими словами ты хочешь поубивать три тысячи гномов? Ты в курсе, что все гномы подчиняются патриарху? Его приказа не ослушаются даже изгои.

— В курсе. Но этот вопрос мы уже решили. В империи есть свой гномий Патриарх.

— Со всех сторон раздался дикий ржач. Все гномы, кроме одного смеялись до слез и колошматили от смеха по каменным столам кулаками.

Отсмеявшись, тьер Гордвин пояснил мне, как маленькому ребенку:

— Не хочу тебя обидеть, император, но ты слишком мало знаешь о гномах. Чтобы стать патриархом не достаточно того, чтобы тебя назначил твой сюзерен. Патриарх — это глава расы, понимаешь? Это правая рука Подгорного Отца и его наместник на Эратионе. Назначить патриархом может только сам Подгорный Отец.

— Я это знаю, тьер Гордвин. — даже не улыбнувшись, спокойным тоном ответил я.

Все это время наблюдавший за мной Патриарх встал и подошел к Гериндорфу.

— Покажи!

Гериндорф без лишних вопросов снял доспехи с торса, поддоспешники, рубашку и остался наполовину голым. После чего взору гномов открылся отпечаток кулака Подгорного Отца на груди у моего друга.

Патриарх коснулся пальцами отпечатка.

— Что там? Он поддельный?! — забеспокоился кто-то из глав кланов.

— Нет. Он настоящий. Перед нами Патриарх гномов. Значит я отныне не Патриарх?

— А ты посмотри, осталась ли у тебя метка, — посоветовал Гериндорф.

Патриарх тут же разделся и, успокоившись, выдохнул.

— Это значит, что отныне на Эратионе теперь два Патриарха, — пояснил Гериндорф.

— Но почему? Для чего? — не унимался тьер Гордвин.

— Для того, чтобы гномы, которые решат перейти в империю, не опасались за свою жизнь и в любое время могли бы обратиться к Патриарху за советом и помощью.

— И как тебе удалось договориться с Подгорным Отцом?

— Это не моя заслуга. С Подгорным Отцом договаривался император. Когда меня позвали, Хранитель нашей расы сразу возвел меня в сан Патриарха.

Гномы неверяще уставились на меня.

— Почему вообще Подгорный Отец пришел к человеку? — обратился уже ко мне Патриарх.

— Его очень хорошо попросили две Хранительницы — Жизни и Смерти.

— Н-да… как-то все слишком запуталось…

— А по мне так все просто: я обеспечил гномам все, для того, чтобы они жили в достатке и пользовались уважением. Да, они не будут зависеть от вас никак, но это не значит, что они будут жить в клетке. Любой имперец свободен и сам решает, как ему жить и куда ездить. Если вы позволите, то гномы смогут приезжать к вам. По крайней мере, я им этого запрещать не намерен.

— Ну, а нам-то это все зачем? — поинтересовался тьер Гордвин. — Ты заберешь три тысячи гномов и ослабишь нас. Пусть немного, но все же ослабишь.

— А вам я буду платить метриловой рудой. За каждого мастера и специалиста, что вы решите отпустить в империю.

— И сколько ты собираешься нам платить?

— Пять процентов от того, что добудут ваши мастера в моих шахтах.

— Двадцать пять и не процентом меньше!

— Десять. Больше не дам.

— Двадцать!

— Десять. Можешь не торговаться, больше я все равно не дам. Это мое последнее слово.

Тьер Гордвин взглянул на глав других гномьих кланов, и те кивнули ему.

— Хорошо, пусть десять. Значит, тебе нужны наши рудокопы? А как ты собираешься делить добытую руду? Как определишь, какому клану сколько положено руды?

— Мне нужны не только рудокопы. Мне нужны и архитекторы, и строители, и каменотесы. Вообще, если гном что-то хорошо умеет делать, он мне нужен. А делить руду я буду так: За каждого мастера и специалиста я буду давать очки. Максимум сто очков. Но сотню получат только такие мастера, как Гериндорф.

— Ого, а не много ли хочешь? — возмутился тьер Гордвин.

— Не много. Не забывайте, что вам решать, кого ко мне отпускать. Я лишь указал на то, кто может получить все сто очков. Так вот, в конце подсчитывается, сколько очков получил каждый клан, и рассчитывается общее соотношение очков, а потом в этом соотношении будет делиться и метриловая руда, добытая гномами, что перешли в империю из ваших кланов.

— Мудро. Так выходит, что чем больше мастеров мы тебе предоставим, и чем лучше они будут, тем больше будет доля клана, но при этом общая доля все равно остается равной десяти процентам. А если мы договоримся и выделим тебе по одному гному от каждого клана?

— Ну, во-первых, много руды десять гномов добыть не смогут, а во-вторых, я же вам уже назвал минимальное количество мастеров, что мне нужны. Мне необходимо три тысячи мастеров. Из них должно быть не меньше двух сотен архитекторов и двух тысяч каменщиков, строителей и рудокопов.

— А если гномы не пойдут, и мы не сможем насобирать три тысячи, да еще и с такими требованиями к профессиям? Не все захотят расставаться с семьями, даже несмотря на то, что смогут их навещать в любое время.

— Сильно сомневаюсь, что двести мастеров архитекторов, как и две тысячи гномов названных мной профессий — это проблема для вашего народа. И с чего вы взяли, что семьям придется разлучаться? Я не разбиваю семьи. Если родня гнома-мастера ничего не умеет делать, то клан за них просто не получит очков, но это не значит, что они не могут переехать в империю вместе с родней. Земли у нас много, дел выше крыши. Обучатся профессии, которую сами выберут и будут работать. Плачу я щедро, работой не перегружаю, если этого не требуется. Только вы очков за таких гномов не получите, вот и все. Но вряд ли можно найти среди гномов того, кто абсолютно ничего не умеет и не будет ничем полезен.

— То есть мы получим очки за гномов, которые вообще хоть что-то да умеют?

— Все верно. Даже если гном окажется мастером художественного свиста, у меня найдется и для него работа. Праздники в империи, как и в других странах, дело нужное, и музыку мы тоже уважаем.

— Ну, что ж, свою выгоду мы поняли, а теперь бы нам осмотреться, чтобы было чем завлечь к тебе наших соотечественников. Клятва крови, знаешь ли, серьезный аргумент, чтобы отказаться от переезда в империю.

— Ходите, спрашивайте. Любой имперец ответит вам на вопросы, если эта информация не является тайной.

— Гериндорф, скажи, а что за рисунок у тебя на груди в районе сердца? — спросил Патриарх, когда гномы принялись обсуждать мое предложение.

— Это не рисунок. Это лепесток цветка Истинного Древа Жизни. Такой лепесток по просьбе Немезиды император вживил каждому Защитнику Жизни. Другими словами, каждый, кто участвовал в войне с нечистью и помогал вырастить Истинное Древо Жизни, получил такой подарок от Немезиды.

— В тронном зале резко наступила тишина.

— Я не ослышался? Ты сказал Истинное Древо Жизни?

— Все верно. Немезида попросила императора вырастить свое физическое воплощение на Эратионе. И он это сделал. А мы все помогали ему, как и некоторые альянсовцы.

— Погоди, погоди, не торопись… Ты хочешь сказать, что эльфийское Истинное Древо Жизни выращивали гномы?

— Ты меня не слушаешь? Нет, не гномы, а имперцы, среди которых были гномы. И Древо не эльфийское. Оно такое же эльфийское, как и гномье, и человеческое, и даже оборотней. Ну и нежить тоже с нами ее охраняла. Те битвы, что вы видели в кристаллах памяти, это и была война с нечистью. А суть этой войны была в том, чтобы защитить Истинное Древо Жизни от любых посягательство на него. Немезида не принадлежит никому, и в тоже время все живые имеют к ней отношение, поэтому она не может быть только эльфийским Древом.

— Не могу поверить!!! Гномы вырастили Истинное Древо Жизни, да еще и эльфийское, — не унимался тьер Гордвин.

— Не обращайте на него внимания, — вмешался Патриарх. — А мы можем увидеть Древо?

— Нет, — ответил я, — прямой доступ к нему только у Защитников Жизни. Еще к ней можно попасть с ее разрешения, но ты попроси Подгорного Отца. Уверен, он сможет с ней договориться.

— И еще кое-что. Патриарх, Подгорный Отец просил передать тебе вот это, — я подал знак, и в зал внесли незапечатанную коробочку. Я взял ее, поставил на стол и раскрыл. Раскрывалась коробочка так: все ее стенки откидывались в стороны, оставляя содержимое на всеобщее обозрение.

— Откуда она у тебя?

— Оттуда же, откуда и большинство всего того, что вы видели. Досталась по наследству. Подгорный отец пил из нее бардамар.

— Это мы знаем! Это его кружка. Она того же возраста, что и трон.

— Да? Не знал.

— Как не знал? Ты же сам сказал, что Подгорный Отец из нее пил.

— Ну да, все верно. Я просто не знал, что она такая старая.

— Стоп, а когда, по-твоему, Хранитель расы гномов пил из нее?

— Да совсем недавно. Буквально несколько дней назад.

Патриарх сглотнул и аккуратно поинтересовался:

— А откуда у тебя такая уверенность?

— Так я сам это видел.

— Что ты видел?

— Как, что? Я видел, как Подгорный Отец пил из этой кружки тысячелетний бардамар.

— Ты прикасался к кружке?! — вмешался в разговор тьер Гордвин.

— Конечно.

Гномы нахмурились.

— Не знаю, в курсе ли вы, но наливать гному барадмар и при этом не держать его кружку, это оскорбление, — решил я напомнить гномам их же этикет.

— Только если ты сидишь с ним за одним столом. Тех, кто подает еду и напитки эта традиция не касается.

— Все верно.

— И?

— Что и?

— И ты хочешь сказать, что сидел с Подгорным Отцом за одним столом?

— Ну, да. Посидели, поговорили, выпили, закусили. Я ему наливал бардамар, он мне. И Гериндорфу тоже наливал. В чем проблема-то? Все чин по чину. Душевный гном оказался, и поговорить с ним можно, и выпить.

Все уставились на Гериндорфа, тот лишь кивнул в ответ. А мои гости поплюхались обратно на свои стулья.

— Аукцион пройдет не так, как вы задумали… — вслух произнес Патриарх, только сейчас понимая, что означали слова Подгорного Отца.

— Ладно, вижу, на вас чересчур много информации свалилось. Вы отдыхайте, располагайтесь, осматривайтесь, народ поспрашивайте, а я вас оставлю.

— Подожди, император! — окликнул меня кто-то.

— Что-то еще?

Я увидел, что ко мне направлялся глава клана Медной Горы — тьер Дулин сын ТИрола. Подойдя ко мне ближе, он спросил:

— А ты примешь целый клан, если мы все перейдем в империю? Дело в том, что мы давно подыскиваем себе новый дом. Залежи медной и других полезных ископаемых в наших горах практически истощены, и нам скоро нечего будет есть. Но прежде чем принять решение о переезде, я бы хотел взглянуть на то место, где мы будем жить и работать.

Я повернулся к остальным главам и произнес:

— Забыл вам сказать, что не всякий разумный сможет стать имперцем. Быть имперцем — это честь, а не ссылка или наказание. И пока мы не примем решения, что ваши гномы достойны того, чтобы принести присягу на крови, никто из них не сможет войти в штольни и не будет допущен до важных работ. А потому и метриловая руда не будет поступать в вашу казну. Но могу вас успокоить, добыча метриловой руды в больших объемах силами империи не планируется, поэтому до тех пор, пока ваши гномы не начнут добычу, мы ее будем добывать постольку поскольку.

Так же очки, выданные за ваших специалистов, могут измениться. До тех пор, пока гном не станет имперцем, очки, данные за него, не засчитываются. Более того, если за него дали большое количество очков, а гном оказался вовсе не мастером, то их количество снизится и, наоборот, если мастера недооценили сразу, то после того, как он себя проявит, ему могут быть начислены дополнительные очки.

— Хорошо, что ты это озвучил сейчас. Это многое меняет, — произнес Патриарх.

Я же повернулся к тьеру Дулину.

— Имперские гномы живут у нас в горе Гериндорфа.

— Ты в его честь назвал гору? — не понял тьер Дулин.

— Нет, я подарил ему гору, когда он доказал свою преданность.

— В смысле подарил гору? — вмешался в наш разговор тьер Гордвин.

— Ну, в прямом. Взял и подарил ему гору. Вон ту. Я указал пальцем в окно.

— Вместе со всем содержимым? — уточнил тьер Дулин.

— Ну, да. Все имперские гномы изъявили желание там жить. Даже замок и город строить начали.

— А мана смерти?

— От нее гору очищают в тех местах, где им это необходимо.

— Я бы хотел на нее взглянуть, — бескомпромиссно заявил глава клана Медной Горы тьер Дулин сын ТИрола.

— Во-первых, Гора не моя, во-вторых, туда войдут только имперцы.

— И, что, нет никакой возможности?

Я посмотрел на Гериндорфа и тот ответил:

— Пусть он и девять его представителей дадут клятву крови, что никогда и никому не сообщат о том, что увидят и узнают до тех пор пока не получат от меня или тебя разрешение на это.

Я повернулся обратно к тьеру Дулину.

— Мы готовы, — подтвердил гном.

Дальше я составил клятву, и Гериндорф проверил ее, а тьер Дулин и еще девять гномов произнесли ее на камне крови. После чего мы вышли из тронного зала, и я телепортировал нас с Гериндорфом и делегацией клана Медной Горы сразу в зал, где мы сидели за столом с Подгорным Отцом. Дальше проходила экскурсия с подробными пояснениями. Сказать, что гномы были в восторге — не сказать ничего. Потом я их телепортировал в Долину Жизни. Показал, как сейчас живут мои поданные, и что ждет весь клан Медной Горы, если они, все же, решатся переехать в империю.

По возвращении в тронный зал моего замка мы увидели, что гномы все еще продолжают обсуждение.

— Что скажешь, тьер Дулин? — спросил Патриарх, когда мы вошли.

— Скажу, что клан Медной Горы в полном составе переезжает в империю и входит в состав клана Элизиум.

— Даже так? — удивился тьер Гордвин. — Но если клан Медной Горы в полном составе перейдет в империю, наши гномы уже не понадобятся. Да и, как тогда будет распределяться метриловая руда?

— Гномы мне будут нужны в любом случае. Работы очень много. Кроме того, все кланы империи будут получать в совокупности десять процентов от добытой метриловой руды для внутреннего пользования. Продажа руды, как и изделий из метрила, за пределы империи строго регулируется торговой палатой империи. Внутри империи можно хоть ложками метриловыми хлебать, если достаток позволяет, но продать в другую страну без разрешения специальной службы никто не сможет. Поэтому на ваши очки вступление клана Медной Горы в состав империи никак не повлияет.

— Хорошо. Мы тебя поняли.

В ближайшие несколько дней гномы рыскали по моему замку, Долине Жизни и прилежащим территориям. Ради этого я специально попросил Великих Древней убрать верхнюю часть купола, сплетенного из их адамантовых корней. Так же я запретил близко подпускать гостей ко входу в Плато Жизни. В результате они видели наши палатки, часть наших оборонительных сооружений в Долине Жизни, и все. Ни Истинного Древа Жизни, ни Великих Древней, ни нашу оборону на возвышенности им разглядеть не удалось.

Гномы задавали вопросы почти каждому встречному, им охотно отвечали, если вопросы не содержали подвоха, а задавались и такие. Я же убедившись, что драконы для северян выросли, и с ними все в порядке, как и с остальными, что участвовали в войне, отправил их на обучение. Мне бы не хотелось, чтобы до севера долетела только биомасса, а не Гламитон с компанией.

Империя Элизиум. Мертвые Земли. Замок императора

Сегодня настал тот самый долгожданный день, когда лорда Митаниила и эльфов, что прибыли с ним в империю в качестве послов светлого леса, выпустили из выгребной ямы. Митаниил даже посочувствовал бывшему лорду Иленсиилу кин Таливан. В отличие от них, у него не было даже надежды выбраться из этого ада. Да еще поговаривали, что его поместили между двумя вампирами, которые не давали ему уснуть и все время пытались напиться его крови. При этом не убивая самого эльфа.

После того, как светлым эльфам позволили отмыться, лорду Митаниилу даже здесь, у выгребной ямы, воздух показался свежим и сладким. Проведя целый месяц в так называемых покоях для светлых эльфов, у них не возникло ни малейшего желания возмущаться по поводу, чьего бы то ни было соседства. Но в этот раз им не позволили жить в замке. Светлым эльфам предоставили полуразрушенный деревянный сарай и сказали, что они могут жить либо в таком доме, либо могут его отремонтировать и жить в уже отремонтированном.

Если бы дело происходило на плодородной земле, да что там на плодородной! Если бы это были хотя бы Проклятые Земли, светлые эльфы из посольства вырастили бы себе настоящий дворец, но на мертвой земле ничего не растет, даже если эта земля очищена от маны смерти. И единственное, что им оставалось делать, это взяться за гвозди и молотки, которых эти эльфы с роду в руках не держали.

Глава 11

Империя Элизиум. Оплот Жизни

Гномы уже готовились улетать к себе, но, все же, решили сначала прогуляться еще раз по предзамковому городу и заметили светлых эльфов, лазающих с молотками по полуразрушенному сараю.

— Что они делают? — поинтересовался тьер Гордвин.

— Строят светлоэльфийское посольство, — ответил я.

— А почему они его не вырастят?

— Потому, что на мертвой земле ничего не растет. Эта земля многие десятки тысяч лет пропитывалась маной смерти. Она мертва, хоть и очищена. И чтобы оживить ее, нужно сильно постараться. А у нас сейчас очень много дел. Поэтому эльфы пусть сами отстраивают свое посольство.

— Мы тоже хотим свое посольство, и тоже сами его отстроим!

— Хм. А почему бы и нет? Только пока вы поставите временное посольство. И только одно. Не нужно тут строить по зданию от каждого клана. Место вам выделят. А уж когда мы закончим, то выделим вам то здание, которое сочтем нужным. Устраивает?

— Вполне. Но у нас еще остался вопрос по поводу того, как нам контролировать добычу метриловой руды?

— В смысле контролировать?

— Не пойми не правильно, мы тебе доверяем, но ценности счет любят.

— Тут все просто. Как я уже говорил, в мои шахты войдут только имперцы. Но мы добавим в клятву на крови обещание рассказывать посольству гномов, кто сколько из ваших гномов собрал метриловой руды. И вы сможете хоть лично опрашивать каждого имперского гнома из тех, что переселятся от вас, хоть начальников смен, хоть того, кто будет вести общий подсчет. Такой вариант вас устроит?

— А как будем держать связь? Сейчас мы не знаем точной даты, когда мы будем готовы выплатить тебе причитающиеся инструменты за аукцион и подготовить переселенцев.

— Я бы предложил вам артефактные трубки для связи. Но для того, чтобы они работали у вас, необходимо будет установить кое-какое оборудование. Или я могу предложить вам одного из моих вампиров для связи.

— Нет, наш народ довольно консервативен и, несмотря на заключенные с вами договоренности, пока еще не готов к тому, чтобы в наших горах жила нежить. А что за артефактные трубки?

— Принесите чистую трубку, — приказал я, и через несколько минут уже держал в руке красивую резную артефактную трубку для связи.

— Но учти: она привязывается к крови. Чтобы ее активировать, ты должен приложить свой палец вот сюда. Его проколет иглой и после этого никто другой не сможет воспользоваться этим артефактом. Ну, кроме сильнейших магов крови, разумеется. Этот артефакт работает на магии крови.

— И далеко я смогу разговаривать по нему?

— Если поставим на ваших горах наше оборудование, то сюда дотянется без проблем.

Я не хотел давать гномам артефакты связи с моей кровью. А если их заинтересовать, то мы сможем установить артефакт с моей кровью прямо на их горах, да еще и платить за это не будем.

— А между собой мы сможем разговаривать? Скажем, если я захочу поговорить с главой другого клана, я смогу это сделать в любое время?

— Конечно. Только если и на их горе будет установлено наше оборудование.

— Хм… и что вы хотите за установку вашего оробу…

— Оборудования. Ничего. Его мы поставим бесплатно. Но вот сами трубки вам придется купить. Разумеется, всем присутствующим главам гномьих кланов мы подарим по одному артефакту. А вот время, которое вам понадобится для разговоров, необходимо будет покупать.

— Это как?

— Время разговора ограничено. Скажем, покупаешь ты час времени для разговоров и можешь разговаривать, пока все шестьдесят минут не закончатся. В первый раз поговорил пять минут, во второй восемь, и так далее.

— И дорого будет стоить этот час?

— Десять медяков минута.

— Тысяча минут за золотой?

— Да. А за два золотых в месяц ты сможешь говорить столько, сколько захочешь, без ограничений.

— Не дорого.

— Мы стараемся сделать связь более доступной для максимального количества разумных Эратиона.

— А продемонстрировать работу трубки можешь?

— Могу, но она передает мысли, а не звук, поэтому могу предложить такой вариант. Ты говоришь любому из имперских гномов то, что сочтешь нужным. Он отойдет, я ему позвоню…

— Позвонишь?

— В голове раздается звонок, когда кто-то хочет с тобой поговорить.

— Удобно.

— В общем, я ему позвоню, и он сообщит мне то, что ты сказал ему, а я расскажу об этом тебе. Ну, или можешь активировать трубку на себя и сам поговорить со мной или с любым имперцем.

— А что у имперцев у всех есть трубки?

— Да. И для всех имперцев связь бесплатная.

— И для наших гномов тоже будет бесплатной?

— Только когда они принесут мне присягу на крови.

— Я, пожалуй, выберу первый вариант. Тьер Торин, можно тебя на пару слов?

Эксперимент прошел удачно, после чего тьер Гордвин, все же, решился и активировал артефакт связи на себя. Я позвонил ему, и мы разговаривали несколько минут. Я перед этим недалеко телепортировался. Так, чтобы он меня видел, но докричаться до меня ему было бы довольно сложно. Затем я научил его добавлять записи в трубку, смотреть с какого номера звонят, и все в таком духе. После того, как он с диким восторгом рассказал о нашем разговоре остальным и о том, какая это полезная вещь, то и остальные гномы захотели себе такие же. Пришлось дарить всем представителям гномьих делегаций. А вот некоторые из их охраны, понимая, что им такой подарок не светит, сами приобрели атрефакты. Должен сказать, я переживал, что у нас не хватит трубок, но обошлось. Еще я каждому, кто обзавелся трубкой, подарил по пять сотен минут. Пусть привыкают. Потом без нее уже не смогут обойтись.

С гномами я отправил и вампиров, которые должны были установить на их горах оборудование для связи. Хорошо, что наши трубки работают на магии крови и толща гор для них не является помехой. Иначе бы задолбались с установкой репиторов. А так артефакт с каплей моей крови покрывает огромные площади, и пока мы не нашли ничего, что могло бы создать помехи нашей новой связи.

Отправив гномов, я телепортировался к северянам. Те уже загружались в своих драконов. Я попросил Грарха лично обучить новорожденных, и он отлично справился с поручением.

— Когда я создам северное королевство, то вернусь в империю, чтобы вступить в альянс. Примешь? — спросил Гламитон.

— Я не могу один принять такое решение. Клятва не позволит.

— Но поручишься за меня?

— Тут поручительство не имеет абсолютно никакого значения. Если окажешься достойным, тебя примут.

Гламитон тан Гаррат вместе с Ренальдой с удивлением уставились на меня.

— Не в том смысле, — тут же пояснил я, — в достоинстве северян никто не сомневается, но будущему главе Альянса Разумных, нужно очень много понять и во многом разобраться. Иначе ты просто не сможешь сдать экзамен. И вот с этим я тебе помогу. Я помогу тебе разобраться, как в устройстве альянса, так и в тонкостях политики.

— Спасибо. И благодарю тебя за приглашение. Теперь все изменится, и север, наконец, станет единым официально.

— Тебе спасибо, что приехал. Береги Ренальду.

— Обязательно.

Дальше начались долгие прощания с новыми друзьями и старыми соратниками, после чего и северяне, что не пожелали стать имперцами, покинули империю.

Ну, а мне необходимо было переговорить с Немезидой. Хватит жить в палатках. Но сначала надо навестить Феню. Телепортировавшись к его залу, я открыл тихонько дверь и зашел. Птенец уже начал обрастать перьями и смотрелся очень забавно. Конечно, я за делами не забывал его навещать, но вот поиграться с ним у меня как-то времени не находилось. Я взял свою куртку, в которой птенец дербанил что-то похожее на кусочек сырого мяса.

— Ну, здравствуй, малыш. Как ты?

Я потянулся к нему пальцем и тут же был нещадно в него клюнут.

— Обиделся, что долго не приходил? Прости, дел много. Видел, какая кругом разруха? Надо все восстанавливать. Да и новые дома пора строить. Город хочу построить большой, с красивым замком в центре. И в этом замке ты сможешь себе выбрать еще одну комнату.

Я опять был клюнут в палец.

— Ну, прости, не комнату, зал. Сам выберешь, обещаю.

На этот раз, кажется, мне поверили, и Феня, все же, потерся о мою руку головой. После чего я игрался с ним, пока он не устал и не улегся спать. Разумеется, не забыв вытянуть из меня ману.

Я, выйдя за дверь, телепортировался на Плато Жизни и хотел было дотронуться до физического воплощения Немезиды, как она сама проявилась рядом со мной. А за ней и Мортис.

— Спасибо, что устроили встречу с Подгорным Отцом.

— Скажу тебе по секрету, он и сам искал с тобой встречи. Нам даже уговаривать его не пришлось.

— Это не важно. Важно то, что мы смогли найти общий язык. Честно говоря, я переживал, что он откажет, но все идет так, как планировалось, а это очень хорошо.

— Ты пытаешься стабилизировать баланс на Эратионе и делаешь это довольно эффективными методами. И поэтому все Хранители на твоей стороне. Ты выполняешь свои обещания и стараешься избегать лишних потерь, мы это ценим.

— Спасибо. Я тоже ценю вашу поддержку и все то, что вы делаете для меня и разумных Эратиона.

— Так о чем ты хотел поговорить?

— Я хотел узнать, можешь ли ты вырастить леса и рощи? Населить их зверьем и вырастить плоды. И можешь ли ты на время вырастить нам дома? Имперцы — народ терпеливый и выносливый, но, все же, они бы предпочли более комфортные условия.

— Это не проблема. С этим вполне справятся и Великие Древни, но спасибо, что обратился ко мне. Давненько я таким не занималась. В том, что осталось от моего прошлого физического воплощения в светлом и темном лесу, сил практически нет, и мне приходится довольно тяжело, работая через них. Но теперь у меня есть такая сила на Эратионе, о которой я и не могла мечтать. Но есть, все же, одно очень серьезное препятствие.

— Какое?

— Эльфы.

— Что эльфы?

— Эльфы будут препятствовать.

— Какие эльфы будут препятствовать? Почему?

— Любые эльфы, включая имперских, будут против того, чтобы уничтожать священный лес, а тем более лес Истинного Древа Жизни.

— Ничего не понял. А зачем уничтожать-то? Я ж прошу наоборот вырастить.

— Сейчас вырастить, а, когда у тебя появится чертеж столицы, то тебе придется вырубать леса и рощи, чтобы на их месте возвести имперские строения. Вот тогда-то и поднимется буча. Имперские эльфы будут тебя на коленях умолять не делать этого, Аталлаил обидится, Римуил поймет, но тоже в восторге от этого не будет, а остальные эльфы возненавидят.

— Н-да. Об этом я как-то не подумал. У тебя есть предложения, как мне разрешить эту ситуацию?

— Решай все на берегу. Сначала объясни все эльфам и договорись с ними, а потом уже я выращу тебе твои леса, поля и рощи.

Честно говоря, я невероятно благодарен Немезиде за этот совет. Если бы она сначала вырастила лес, то потом все, прощай столица. Не построил бы я ее на этом месте, не испортив отношений абсолютно со всеми эльфами.

Империя Элизиум

ЦЕЛЫЙ МЕСЯЦ я бодался с ушастыми. На меня наседали со всех сторон. Даже всегда спокойный Римуил, как услышал, что я хочу сделать, превратился в нервного подростка, у которого вот-вот отберут самое дорогое, что у него есть в жизни. Да, что там самое дорогое! У него собираются отнять смысл жизни. То, ради чего он, собственно, и живет.

Мне уже предлагали привезти доски и камень и самим все сделать. Причем это было заявлено и Римуилом, и Аталлаилом. Но для наглядности я их телепортировал к светлоэльфийскому посольству, чтобы они сами узрели, какие строители из эльфов. Не говоря уже про то, сколько времени это все будет строиться. А мне нужно сразу и качественно.

Спор был не на жизнь, а на смерть. Чуть ли не с боем я отстаивал каждый квадратный миллиметр МОЕЙ земли в МОЕМ государстве. Даже вернувшимся гномам пришлось ждать меня несколько дней, потому, что я не мог приступить к приему будущих имперцев. Мне же их размещать будет негде. Один клан Медной Горы сколько места займет!

В результате, мы смогли договориться, и эльфы уступили мне часть моей же территории, которую со временем придется освобождать от посадок, но исключительно в том случае, если мы этот лес пересадим в другое место. Ну и, разумеется, эти места располагались в темном и светлом лесу.

К гномам я вышел уставший и с опухшими мозгом и языком.

— Неважно выглядишь, — заявил мне Патриарх.

— Прошу прощения, что вам пришлось подождать. Понятия не имел, что договориться с имперскими эльфами куда сложнее, чем с не имперскими гномами.

Гномы восприняли эти слова как комплимент, чем они, по сути, и являлись. Поэтому Патриарх погладил свою бороду, улыбнулся и ответил:

— С гномом всегда можно договориться. Мы народ практичный и с пониманием относимся к жизни. Не зря нас Создатель первыми сотворил. Мы — первые разумные, поселившиеся на землях Эратиона.

— И тут ты прав, Патриарх. Пойдем, познакомь меня с будущими имперцами.

Немезиду дополнительно мне просить не пришлось. Как только мы договорились с эльфами, она тут же принялась за дело. Поэтому за размещение всех имперцев и гостей империи я был спокоен. Даже несмотря на то, что в погоне за очками, дающими право на часть метриловой руды, гномы привезли не три тысячи, а десять тысяч своих собратьев. И это не считая полного состава клана Медной Горы. Клан оказался довольно маленьким и насчитывал всего около пятидесяти тысяч гномов. Но для нас сейчас это огромная, я бы даже сказал, колоссальная помощь.

Я оповестил всех гномов о том, что имперцем сможет стать не всякий, но каждому его труд будет справедливо оплачен, поэтому никто бесплатно работать не будет. Однако и к серьезным работам никого не допустят, пока не будет принесена присяга. Только достойные будут допущены к принесению присяги на крови. Ответил еще на множество вопросов, ответами на которые гномы остались очень довольны, и началась перепись населения. Мне так же напомнили, что я обещал выделить место под посольство. Пришлось выполнять обещание, пока мои гномы начали проверять знания прибывших собратьев и раздавать предварительные очки кланам за каждого гнома. Мастера-имперцы других рас им в этом помогали, квалифицируя подмастерий.

Показав гномам, где они могут начать строить посольство, я вернулся к общей массе новоприбывших, и мне тут же позвонил Торгвальд.

— Что случилось? — поинтересовался я.

— Требуется твое присутствие, — ответил гном.

Я телепортировался к нему и встретился взглядом с разозленным седобородым гномом.

— Что случилось, уважаемый тьер?

— Меня зовут тьер Ролин сын Ювима. Это мой сын Дорий.

— Приятно познакомиться. Меня можешь звать император. Меня все так называют. Что случилось?

— Я своего сына меньше чем за восемьдесят очков не отдам!

Я посмотрел на Торгвальда.

— Он еще не мастер. Я не могу дать за него восемьдесят очков. Максимум шестьдесят. И то с очень большой натяжкой. Парень не практиковался. У него нет опыта. Только теория.

— Он талантлив! — вмешался Ролин.

— А какая у тебя профессия? — спросил я у Дория.

— Я архитектор.

— Нужная для меня профессия…

— У него потенциал огромный, ему просто не дают развернуться в Хрустальном Пике. Там уже все построено! — не унимался отец.

— Ну, поймите, уважаемый тьер Ролин, потенциал это хорошо, но мы даем большое количество очков только за готового мастера, а не за потенциального, — вновь стал объяснять гному тьер Торгвальд.

— А сам-то ты чем занимаешься? — поинтересовался я у гнома-отца.

— Каменотес я. Поэтому и знаю, о чем говорю. Мой сын такие чертежи делает, по которым даже начинающий строитель замок построить сможет.

— И сколько очков ты за себя просишь?

— Нисколько. Я родился в Хрустальном Пике, там и помру. А сыну практика нужна, простор нужен. Его таланту развернуться надо, а у тебя тут строй — не хочу. Вот и привез я его, значится, сюда. Но меньше чем за восемьдесят очков не отдам!

— Ну, что ж. Раз ты так уверен в своем сыне, я дам тебе за него сто очков, но если он не оправдает моих надежд и окажется, что его талант только на твоих словах, или он не станет импрецем, то я верну его в Хрустальный Пик с позором. И заберу те сто очков, что дал за него. Согласен?

— По рукам! — не раздумывая, протянул мне свою мозолистую руку старик, и я крепко пожал ее.

Учитывая масштабы миграции гномов в Империю Элизиум, я решил вернуться к вопросу о подгорных грибах. Для этого я собрал всех глав гномов с их свитой в тронном зале во время обеда и предложил:

— Помните, я обмолвился, что как только наши отношения выйдут на более доверительный уровень, мы сможем вернуться к разговору о подгорных грибах? Так вот у меня есть к вам предложение: возможно, я знаю причину того, почему ваша грибница не размножается. И если мое предположение верно, то я смогу это исправить. Я смогу возродить ваши грибницы, но не бесплатно. За это я хочу вашу гору с кристаллами, которой вы не пользуетесь. За нее я верну вам грибницу и сделаю так, что она начнет очень быстро восстанавливаться. А еще я дам вам двадцать костюмов из энергетического изолятора тех гномьих размеров, которые вы назовете.

— Эта гора — символ нашего клана! — возмутился глава клана Хрустальный Пик.

— Не набивай цену, тьер Гордвин! — вмешался Гериндорф. — В этой горе нет хрусталя. Вы ей абсолютно не пользуетесь. Когда последний раз туда заходил гном?

— Сегодня!

— Я имею в виду любой гном, кроме охраны.

Тьер Гордвин замялся, но потом, все же, ответил:

— Давно.

— Вот и я о том же. Тебе предлагают восстановить грибницу в твоих горах. Грибницу, которая является достоянием всех кланов. Поэтому не стоит делать вид, что тебе жалко. Просто ответь, продашь или нет?

— Тогда ПЯТЬДЕСЯТ костюмов и не костюмом меньше! — вдарил кулаком по каменному столу глава клана Хрустальный Пик.

— Хорошо, — согласился я, но тогда ни один гном никогда не посмеет сказать, что империя дала несправедливую цену за эту гору. А если и скажет, то главы гномьих кланов должны будут наказать его за это! По рукам?

— И свой аванпост мы выставляем полукругом диаметром сто метров за пределами тоннеля, ведущего в гору! И это будет территория Империи Элизиум, как и сам тоннель! — вмешался Гериндорф.

— По рукам! — пожал мне руку тьер Гордвин сын Доринбора. Затем остальные главы кланов присоединились к нам, по очереди положив свои ладони поверх наших.

— Тогда полетели к вашей грибнице. А на обратном пути захватишь тех гномов, на кого нужно будет смастерить костюмы.

— Гномы, что будут обслуживать грибницу, должны быть из каждого клана, поэтому тебе придется отправить драконов в каждый клан.

— Хорошо, — согласился я и отдал соответствующие распоряжения.

Горы клана Хрустальный Пик

Добравшись до грибницы в горах Хрустального Пика и внимательно осмотрев пещеру, в которой росли остатки того, что когда-то гордо именовалось подгорными грибами, я понял, что был прав, предположив, почему эта грибница начала угасать. От концентрированного пятна энергии смерти осталась небольшая полупрозрачная лужица, и та сейчас протянулась к гномам, впитываясь в них. Поток Силы Жизни и жила маны были вполне подходящими.

— Я возьмусь за восстановление грибницы. Более того, я возьму оплату за нее только после того, как грибы начнут расти, но имперскую охрану у тоннеля в гору я поставлю уже сейчас. Вас это устраивает? — предложил я.

— Вполне.

— Тогда слушайте рекомендации. Ни в коем случае, ни при каких обстоятельствах не входите в эту пещеру без костюмов. Поставьте охрану на вход в тоннель, ведущий в эту пещеру, и пусть не пропускают сюда никого без костюмов.

— Так далеко?

— Да. И ни в коем случае не используйте магию ни в тоннеле, ни тем более в самой пещере. И даже артефакты магические не заряжайте ближе, чем поставите охрану.

— Понятно.

— Хорошо, а теперь покиньте это место. Я начну работать.

Дождавшись, когда все выйдут из тоннеля, ведущего в эту пещеру, я принялся восстанавливать пятно концентрированной энергии смерти. Вырастил я его на совесть, но пропорций тех, что видел в своей пещере, нарушать не стал.

Горы клана Хрустальный Пик

По возвращении гномов, которым смастерили костюмы из энергетического изолятора, я провел их в пещеру, после чего они подтвердили, что в грибнице появились новые маленькие грибочки. Более того, все грибы стали выглядеть куда лучше, чем раньше и выросли в размерах. Счастью гномов не было предела. И в этом радостном настроении, мы зафиксировали на бумаге проведенную сделку, в результате которой гора с кристаллами-накопителями, которые на текущий момент мог заправлять только я, переходила в собственность Империи Элизиум. Сделку эту подтвердили все главы гномьих кланов. Так, что теперь я был абсолютно уверен, что спустя многие тысячелетия, никто не сможет оспорить право собственности империи.

— А для чего тебе эта гора? Мы ведь все равно перекроем вход на нашу территорию и тебе придется прорубать свой, — поинтересовался тьер Гордвин.

— Пойдем, покажу.

Я телепортировал нас в уже мою гору. Гном привык к этой моей способности и в этот раз был действительно спокоен. Помню, как в первый раз, когда я их телепортировал, на лицах гномов не дернулся ни один мускул. Будто они каждый день телепортируются по десятку раз. Но вот их эмоции просто зашкаливали. Их я научился хорошо чувствовать. Правду говорили Хранительницы: хочешь, чтобы твои мысли не прочли, думай тихо, то есть без эмоций.

— Смотри, — сказал я и отломил небольшой кристалл. Ровно такой, который я использовал в одном из своих мехов. Я наполнил кристалл маной, и он слегка изменил цвет, сменив оттенок на более синий.

— Ты еще и самородок! — констатировал тьер Гордвин.

— Да и я вас не обманул. Для вас эта гора бесполезна, а для империи — это сокровище!

Я видел, как в гноме сейчас боролись два чувства — жадность из-за упущенной выгоды, ведь он мог содрать с меня куда больше. И понимание того, что восстановленная грибница это куда большее сокровище, особенно если учесть, что она расположена на территории его клана. Поэтому я решил ему помочь сделать правильный выбор:

— Не переживай ты так. Ты своего не упустишь. Несмотря на то, что грибница принадлежит всем гномам, заплатил-то за нее только ты! А это значит, что теперь ты сможешь стребовать с глав всех гномьих кланов куда больше, чем получил бы от меня.

Просветление на лице тьера Гордвина указало на то, что теперь я не стану ассоциироваться у него с упущенной выгодой. А именно это мне и было нужно.

Глава 12

Империя Элизиум. Мертвые земли. Замок Императора

Вскоре прием гномов в империю и предварительное распределение очков кланам закончились. Из десяти тысяч гномов сходу пришлось отказать около тысячи. Я даже не стал разбираться, почему имперцы, назначающие очки за гномов, отвергли их кандидатуры. Я с самого начала отдал им приказ руководствоваться только интересами империи и не принимать во внимание личную неприязнь. Поэтому я полностью уверен в их выборе. Правда, из-за того, что некоторые семьи не захотели лишаться своих членов, в результате не перешли в империю и достойные гномы, являющиеся отличными мастерами, но таких было не много. Осталось надеяться, что до принесения гномами присяги на крови мы отсеем не больше двух тысяч. Не хочется лишаться столь высококлассных специалистов.

С кланом Медной горы все оказалось проще. Их бедность и отчаянье сплотили их, и общая беда породила в них лучшие черты характера. Поэтому у них мы сразу приняли присягу, за исключением пятидесяти гномов. Их достойными разумными назвать было нельзя. Но по просьбе тьера Дулина, я дал им шанс. Они должны были проявить себя с лучшей стороны ровно до того дня, пока я не решу судьбу остальных гномов, желающих стать имперцами. Другими словами, когда я определюсь, кто из гномов принесет мне присягу, я вынесу и решение по оставшимся гномам из клана Медной Горы.

И, наконец, у меня появились архитекторы. Отличные профессиональные мастера-архитекторы. Я собрал их всех в Долине Жизни. Туда же пригласил и молодого гнома, за которого я дал сто очков клану Хрустальный Пик. Учитывая, что он еще не приносил присяги, я попросил Великих Древней пока не смыкать купол над поверхностью. Рановато еще Дорию знать о таких возможностях империи.

— Итак, уважаемые тьеры, я пригласил вас сюда, чтобы назвать вам истинную цель того, для чего мне понадобилось столько гномов. Так, как вы все уже являетесь имперцами, кроме уважаемого Дория сына Ролина, я могу вам рассказать об этом. Тебя же, тьер Дорий, я пригласил для того, чтобы ты раскрыл свой потенциал, о котором так восторженно рассказывал твой отец. О том, что мы будем строить, скоро станет известно всем, но по какому проекту мы это станем делать, будут знать только имперцы. Поэтому тебе придется тяжелее остальных. Все собравшиеся тут архитекторы будут работать над чертежом имперского замка, который впоследствии станет центром столицы. Точнее, столица будет разрастаться вокруг этого замка. И первоначально мне нужны чертежи замка и прилегающих территорий.

Основные требования: замок, как и сама столица должны быть неприступными. И это не метафора! В буквальном смысле никто и никогда не должен иметь возможности завоевать этот замок! А значит, из этого основного требования вытекают и остальные. Например, столице надлежит быть самодостаточной. То есть в ней не должны заканчиваться ни еда, ни вода, ни другие жизненно важные элементы.

Гномы загудели, а я продолжил:

— Но спешу облегчить вам задачу. На территории столицы, а именно, во-о-он там, растет Истинное Древо Жизни.

Все повернули головы, пытаясь рассмотреть это чудо, но это было невозможно. Горы скрывали Плато Жизни и все, что на нем находилось.

— Отсюда его не увидеть. Но вы принимайте во внимание то, что оно действительно тут есть. Взгляните, как здесь все заросло. Эти деревья, плоды, животные, что бегают недалеко отсюда в этих прекрасных лесах, и даже те деревянные дома, в которых вы поселились — все это выращено Хранителем Жизни Немезидой. Поэтому вы можете рассчитывать на ее помощь империи при создании ваших чертежей.

А теперь о вас, уважаемый тьер Дорий. Вам придется работать одному. Поскольку допустить утечки столь ценной информации я не могу. Но в этом стоит видеть и положительные стороны: ни я, ни кто-либо другой не ограничиваем вас абсолютно ни в чем, даже если вы решите построить весь замок из метрила. Это максимально возможные условия для раскрытия вашего потенциала. Поэтому не сдерживайте себя, чертите такой замок, на который только способно ваше воображение, ведь от вашей работы зависит не только ваша честь, но и честь вашего отца, который поручился за вас.

— Я вас понял, уважаемый император, — встав, ответил тьер Дорий.

— Тогда за работу, уважаемые тьеры. Все, что вам понадобится, вам предоставят. Задавайте любые вопросы, берите драконов и нужных вам специалистов, все в вашем распоряжении, главное, все мои требования к замку должны быть соблюдены.

Оставив гномов, я телепортировался на Плато Жизни и позвал Немезиду и Мортис. Хранительницы появились довольно быстро.

— Сначала хочу поблагодарить вас за вашу помощь. Империя развивается семимильными шагами благодаря вам. А еще хочу узнать, почему вы не пользуетесь моим подарком?

— Каким подарком? — удивилась Мортис.

— Как каким? Оплотом Жизни. Я же для вас его создал. Он ожил, как только Истинное Древо Жизни вошло в полную силу. Я это почувствовал.

— Как же ты еще юн… — ласково произнесла Хранительница Смерти.

— В смысле?

— В том смысле, что не понимаешь элементарных законов мироздания. Вот почему ты решил, что Оплот Жизни наш? — с хитринкой поинтересовалась Немезида.

— Ну, как… В нем ведь твое физическое воплощение, Великие Древни и алтари нежити, которая подчиняется Мортис.

— Тогда ответь на такой вопрос: кто создал чакру Жизни, чакру Смерти и сделал так, чтобы они совместно функционировали в теле вампиров?

— Вы.

— А кто управляет этим телом?

— Как кто? Вампиры… То есть вы хотите сказать, что Оплотом Жизни вы управлять не можете?

— Все верно. Мы его можем остановить, можем его уничтожить, но он не является частью наших тел и так, как ты, мы им управлять не можем.

— Но в нем же твое физическое воплощение и алтари…

— Да. Но мое физическое воплощение — это не я сама. Это мой инструмент прямого легитимного воздействия на Эратион и возможность прямого вмешательства в жизни разумных.

— А алтари твои, — добавила Мортис.

— Это получается, что… Я могу управлять всей этой мощью?

— Все верно. Оплот Жизни — часть твоего астрального тела с физическим воплощением. Это чем-то схоже с Истинным Древом Жизни для меня. Только всех моих возможностей у тебя не будет, однако и того, что будет, хватит с лихвой, чтобы уничтожить все живое и неживое на Эратионе.

— А разве можно доверять такую мощь человеку, кем бы он ни был?

— Ты сам это создал, сам и решай. Но помни: в случае чего, мы просто уничтожим его!

— Да я вот, наоборот, думаю. Может сразу его разобрать? Вдруг чихну не так, и прощай соседи.

Хранительницы усмехнулись.

— Мы верим в тебя.

— А как им пользоваться?

— А как ты пользуешься рукой или ногой?

— Понял. Можно попробовать?

— Пробуй. Только осторожно.

Я постарался вспомнить то чувство, когда мне хотелось использовать ту огромную силу, что я получил, когда Истинное Древо Жизни выросло. И эта сила тут же отозвалась. Я действительно почувствовал ее, как часть своего тела. Это как быть задохликом, загибающимся от анорексии, в тело которого вживили авианосец. Я обладал возможностью управлять каждой дверью, каждым компьютером, каждым окошком, каждым снарядом этой огромной машины, и мне для этого не требовались огромные знания в сложнейших областях науки. Мне достаточно было захотеть выполнить что-то, и мне это давалось так же просто, как, к примеру, пошевелить рукой.

Пример с авианосцем и анорексиком я привел для того, чтобы максимально близко описать разницу между моими возможностями и возможностями моей новой частью себя — Оплотом Жизни. Я выпустил корни на поверхность Плато Жизни. И они высунулись. Невысоко, но среди них были не только корни Истинного Древа Жизни, но и адамантовые корни Великих Древней.

Я прямо почувствовал, как пришли в движение адамантовые стражи. Это как почувствовать свои мышцы при движении телом. И тут же понял, что в отличие от прокачанных мышц Истинного Древа Жизни, мышцы Великих Древней можно было сравнить с мышцами новорожденного ребенка. Значит, мне предстоят длительные тренировки для поднятия выносливости. Я вернул все, как было, и энергией Смерти заполонил небольшое пространство за пределами Оплота Жизни. Это было значительно быстрее, чем смог бы сделать я сам без помощи новой части моего астрального тела.

Затем я открыл несколько порталов в свой замок в мертвых землях и оттуда тут же повыбегала обеспокоенная охрана. Пришлось объяснять, что к чему и просить их вернуться на свои посты. Силу я получил просто невероятную, но на сегодня с экспериментами решил прекратить. А еще ко мне в голову закралась и прочно там обосновалась мысль о том, что не бывает такого, чтобы давали столько всего, и на халяву. А это означало, что когда-нибудь с меня спросят за все те плюшки, которые так щедро раздает мне Создатель. И, чувствую, размер долга, что мне придется вернуть, очень мне не понравится.

— Скажите, а для чего мне это? Почему я получаю столько силы? Чего мне ожидать?

— Это знает только Создатель. Судя по всему, у него на тебя большие планы. И наш тебе совет: не останавливайся в развитии. Если, когда придет время, ты будешь не достаточно силен, может случиться непоправимое. Не только для тебя или империи, но и для нас и для всего Эратиона. На моей памяти еще никто не обладал такой силой, как Оплот Жизни, — пояснила Мортис.

— И как скоро это произойдет?

— Не знаю, но рекомендую тебе не откладывать свое развитие.

— Спасибо. Тогда я пойду. Надо все обдумать.

— Погоди, — остановила меня Немезида. — Возьми кое-что.

На Истинном Древе Жизни распустились бутоны. Много-много мелких, но размером побольше уже распустившихся цветков, и с десяток крупных, как яйцо феникса. Из мелких вылетели феи. Очень красивые и маленькие. А вот за крупными мне пришлось лезть на дерево. Поскольку феи еще не выросли и не могли выполнять ту работу, для которой их создала Немезида. А именно — ухаживать за Истинным Древом Жизни.

— Эти тоже в печь? — поинтересовался я.

— Нет, отнеси их в зал к фениксу.

— А он их не сожрет?

— Нет, наоборот. Ему нужны сверстники, чтобы играть. Просто положи их в тряпки. Они сами вылупятся. Корми их свежим сырым мясом.

— Хорошо, — ответил я и телепортировался в зал к Фене. Он был рад меня видеть и даже зачирикал.

— Я тут тебе друзей принес. Так что присматривай за ними. Не обижай. Ты среди них за старшего.

Я положил яйца в тряпки в углу комнаты, позвал прислугу и объяснил им, что делать и как кормить, потом принялся тискать Феню.

Империя Элизиум. Проклятые земли. Деревня оборотней

Через месяц после того, как я принес Фениксу яйца, из них вылупились королевские грифоны. Довольно красивые существа и живородящие, но вот первые из них вылупляются из яиц, что вырастают на Древе Жизни. Так появилось большинство животных в эльфийских лесах.

Я продолжил тренировки с Оплотом Жизни. Выяснилось, что я и сам могу вполне свободно выращивать деревья, траву и тому подобное, но вот одушевленные предметы в виде животных и, тем более, разумных, я вырастить не смогу. Так же я не забывал и про тренировки с Силой Жизни. Особых успехов в этом направлении у меня не было, но определенные сдвиги, все же, имели место быть.

Леса и поля, что вырастила Немезида не шли ни в какое сравнение с теми, что я видел в светлом и темном лесу. Описать всю эту красоту просто не реально. Как бы мне не пришлось и в людском секторе столицы выращивать дома, а не стоить. Потому, что в них вполне комфортно чувствовали себя не только люди, но и гномы, у которых в ДНК заложена информация о том, что все, что сделано не из камня или металла не может называться хорошим.

Урожайность всего, что вырастила Хранительница Жизни, просто зашкаливала. С ее слов скоро должен поспеть урожай иллюмиэля. И я собирался весь его передать Аталлаилу. Долги надо отдавать. Слишком уж сильно мы вытрясли его кубышку.

У меня появилось немного свободного времени, и я на месте деревни оборотней вырастил очень красивую и удобную деревушку с большим пирсом для небольших лодочек и огромным причалом для морских судов. Вырастил и нам с Лией уютный трехэтажный домик, взамен пляжного. Учитывая масштаб стройки, приказа о ремонте пляжного домика я не отдавал. Да и этот домик был очень комфортным и несколько комнат в нем я лично покрыл энергетическим изолятором.

Наш дом стоял немного в стороне от деревни и находился за естественной перегородкой в виде небольшой возвышенности. По пляжу до него вполне можно было быстро дойти, но для нас все же оставалась видимость некоторого уединения, что лично для меня было важно. Во-первых, мне очень нравилось оставаться наедине с моей возлюбленной, а во-вторых, иногда суета мне просто мешала размышлять над дальнейшими планами.

Через три месяца гномы предоставили мне предварительные наброски проекта замка. Проверял я их по отдельности и понятно, что у имперцев работы было проделано куда больше, чем у Дория, но она меня не устроила.

То, что предоставил мне Дорий, мне не понравилось абсолютно.

— Ты, что, для эльфов, что ли замок чертишь? — спросил я, когда вновь встретился с гномом.

— Почему для эльфов? Тут нет ничего эльфийского, — насупился Дорий.

— Эльфийского ничего нет, но учитывая гномью неприязнь к эльфам, ты явно сделал все, чтобы тех эльфов, которые будут жить в этом замке, убили как можно быстрее. Это, вообще, что? Сколько такой замок простоит под обстрелом катапульт и требушетов?

— Шесть месяцев продержится! — с гордостью заявил молодой гном.

— А я какое основное требование выдвинул, помнишь?

— Чтобы этот замок никто и никогда не смог завоевать.

— Ну? Понимаешь разницу между полугодом и никогда?!

Гном от возмущения запыхтел:

— Да ты представляешь, сколько это будет стоить? А сколько строить такой замок?

— А я, что-то говорил про цену или, может, про сроки строительства? Напомни мне, чем я тебя ограничил в раскрытии твоего потенциала?

— Ничем, — вновь насупился гном.

— Так это что, и есть весь твой потенциал? Мы уже можем считать его раскрытым?

— Нет. Я сделаю новые чертежи. Вот эти картинки только забери, вложишь потом в книжку «Как делать не надо», если когда-нибудь ее напишешь.

Я неспроста наезжал на Дория. Нужно было пробудить в нем профессиональную злость и страх опозорить себя и своего отца. Ну не верю я, что такой умудренный опытом каменотес, как Ролин, просто так бы подставился. Он, не колеблясь, принял мои условия, а значит, он не просто верит в своего сына, а четко знает, о чем говорит. Но судя по тому, как ведет себя Дорий, он сам себя тормозит. Не дает своему таланту раскрыться, пытается все удешевить и облегчить даже за счет надежности. И моя задача не дать ему закомплексоваться и позволить раскрыться его таланту. Но поступая так, как я это сейчас делаю, я могу и вовсе закупорить талант гнома. Но это все зависит только от него. Возиться с ним долго и нудно, у меня нет ни желания, ни времени.

Еще через три месяца я вновь просматривал чертежи, и вновь меня не устроил ни один из предложенных вариантов. Имперцы многое поправили и учли мои замечания, но я не могу сказать, что их вариант замка именно то, чего я от них требую.

Чертежи Дория стали значительно лучше, но просто не дотягивали до имперского варианта, а были значительно хуже в плане обороноспособности.

— Это что? Зачем ты на набросках влепил статуи?

— Это не статуи. Это замаскированные потайные ходы.

— В крепостной стене? Так близко к внешнему краю стены?

— Да. Все подумают, что это обычная каменная глыба и попросту не будут ее обстреливать, а станут стрелять туда, где стена потоньше. А там у меня укрепления, видишь?

— Вижу. А теперь вернемся к основному требованию: никто и никогда не должен завоевать столицу. Итак, представим, что замок осаждают лет пятьдесят или сто. Скажи, за это время нападающие могут обстрелять каждый квадратный сантиметр стены и найти твои потайные ходы?

— Могут, — понял свою ошибку гном.

Я прекрасно понимаю, что мое требование практически невыполнимо. Потому что за несколько тысячелетий почти любую стену и любое укрепление можно сломать. Но мне нужно, чтобы гномы мыслили именно этими масштабами, чтобы сделать мою столицу максимально крепкой. А уж вечную устойчивость к любым воздействиям я ей обеспечу. Есть у меня способ, но это не значит, что замок должен быть из песка. Поэтому и требую я от них невозможного. И если гномы из бывшего клана Медной Горы закостенели в своем полете мысли, то надежда на это молодое дарование у меня еще теплилась.

— Значит так, Дорий. Я даю тебе еще один шанс. Или ты выполняешь мои требования к столице и замку, или я возвращаю тебя в Хрустальный Пик с позором. Гномы, что работают сейчас над моим замком, сделали многое, но их работа меня тоже не устраивает. И если ты не справишься, то я выберу их вариант, поскольку на сегодняшний день он значительно лучше твоего в плане удобства и обороноспособности. Даю и тебе, и им еще шесть месяцев, потому что еще надеюсь, что твой отец не вот эту ерунду называл твоим нераскрытым потенциалом. Ты меня услышал?

— Услышал.

Гному было всего лет пятьдесят, выглядел он несуразно по гномьим меркам. Этакий растрепанный раздолбай. Но я знал таких людей по земному миру. Так они выглядели, когда много над чем-то работали, практически не отдыхая. Зато потом их талант выдавал что-нибудь убойное и весьма доходное, за что большие компании готовы были платить огромные деньги. Ну, или не выстреливал, и тогда такой вид становился для них нормой.

Я вернулся в домик в деревне. Лия что-то готовила, а уже научившейся летать Феня, потихоньку у нее таскал мясо, когда та отворачивалась. Конечно, она его видела и знала, кто ворует у нее сырое мясо, но не наказывала. Если бы он попытался стащить мясо, пока она от него не отвернулась, то Феня бы получил по своему огненно-оранжевому загривку тряпкой. А так он вроде как и не при делах. Особенно если учесть для чего он это делает. На улице его ждали друзья — подросшие королевские грифоны. Вот их он и подкармливал.

Я вырастил для них отдельный загон, потому что они уже переросли Феню. Да и коготки у них нехилые выросли, и грифинята начали их точить в моем доме. Этого я уже терпеть не стал и переселил их в загон. Феникс же возомнил себя старшим братом и принял полное шефство над малышами, которые стали уже больше него самого. Но ни его, ни их это нисколько не беспокоило. Они его слушались беспрекословно.

Помню, сюда наведались Гарниил с Нинатиэль. И пока мы обсуждали дела Дома Элизиум и временное размещение расширившегося светлоэльфийского посольства, я услышал на улице яростный кошачий визг. Хотя это визгом назвать очень сложно. Гигантские лиотимы даже визжат так, будто рычат. Но я уже прекрасно знал, что этот визг-рык обозначал то, что им что-то не понравилось.

Я выглянул в окно и увидел, как Феня пытается отогнать двух огромных кошек от того места, где обычно играются грифоны. Гигантские лиотимы, как и все кошачьи, грациозны и независимы. И плевать они хотели на мнение какой-то мелкой сороки и ее недокошачьих. Где захотели, там и улеглись. Но и Феня у нас не лыком шит. Его такое поведение драных кошек абсолютно не устраивало, и он принялся плеваться огнем. Получалось у него это слабо и плохо… раньше. А тут, как я погляжу, прям прорвало, и он подпалил кошкам шерстку, от чего те попытались прихлопнуть надоедливую оранжевую муху. Но не тут-то было. Феня оказался очень ловким и юрким и попасть по нему было не так-то и просто. Грифоны же поддерживали Феню, шипя на кошек, но не приближаясь к ним.

Вот в этот момент я и оказался у окна. Сразу же отправил картинки лиотимам, чтобы те перешли в другое место. И когда те ушли, гордость Феню просто распирала. Он вышагивал по границе территории детской игровой площадки как гамбургский петух, распушив свой хвост. Кошаки же принялись зализывать опаленную шерсть, а грифоны принялись бегать и резвиться на отвоеванной территории.

— Привет, любимая. Вкусно пахнет, — я обнял Лию за талию и поцеловал в шейку. Потом еще раз, но ниже, потом еще ниже, потом в плечико.

— Так. Остановись, мне надо доготовить.

— Хорошо. Тебе чем-нибудь помочь?

— Да, почисти вот это, — она кивнула на тазик.

Я взял тазик и принялся чистить овощи.

— Я решила, что мы сегодня будем ужинать на пляже, у самой воды.

— Как скажешь, лишь бы с тобой.

— Вот и хорошо. Что нового?

— Я определился с планами на будущее, и мне они не нравятся.

— А поподробнее?

— Помнишь, я тебе рассказывал про свою силу и про то, что о ней думают Хранительницы.

— Что рано или поздно тебе она понадобится?

— Да.

— Помню.

— Немезида и Мортис тогда мне еще сказали, что мне надо быстро и усиленно развиваться.

— И это помню. Вампиры ничего не забывают, как и Повелитель Смерти.

— Так вот. С Оплотом Жизни я тренируюсь каждый день, а вот магией я так и не занялся, прислушавшись к совету мессира Мельвина. Более того, Альянс Разумных я создал, и друзей у нас сейчас много. Уверен, что наш альянс если не самый сильный, то хотя бы один из таковых. Но нет ни одного альянса и ни одного государства, которое бы со временем не потеряло силу и не уступило место другим.

Глава 13

Империя Элизиум. Бывшая деревня оборотней

— И что ты задумал? — поинтересовалась Лия.

— Ты ведь помнишь, для чего я это делал? — ответил я вопросом на вопрос.

— Конечно. Ты обязан хранить баланс на Эратионе.

— Все верно. Вот я и подумал, что в поддержку альянса, а точнее параллельно с ним неплохо было бы создать какую-нибудь организацию. Такую, которая всегда будет востребована и будет существовать в каждом государстве. Такую, без которой не обойдется ни одна страна.

— Ты хочешь создать свою религию?

— Ни в коем случае. Организация не должна быть религиозной. Я не хочу повторить ошибку паладинов. Наоборот, это должны быть такие разумные, которые будут востребованы всегда и везде.

— Не томи.

— Я хочу создать орден наемников.

— Так уже существует гильдия наемников. И честно говоря, они далеко не пример для подражания. Или ты хочешь создать орден из имперцев?

— Нет, не из имперцев. И я не собираюсь приглашать готовых и опытных наемников. Я хочу воспитать их из детей. Точнее, подростков.

— Школа Альмана?

— Нет. Просто хочу найти подростков, чьи сердца еще не очерствели и они верят в то, что этот мир прогнил еще не до конца и его можно спасти.

— И где ты собираешься их искать?

— В этом-то все и дело. Я собираюсь поступить в магическую академию.

— И как ты себе это представляешь? Здравствуйте, я император, пришел к вам учиться и вербовать наемников?

Я усмехнулся.

— Нет, я сменю внешность.

— Любимый, как бы ты ни менял внешность, тебя легко узнать по твоему поведению. Ты такой один, и вычислят тебя довольно быстро.

— Я об этом подумал и уже нашел решение этой проблемы. Даниил мне его подсказал. Мне нужно пройти взросление на севере. Это изменит мое понимание Эратиона и сделает меня больше похожим на северян. Да, я так и останусь странным северянином, но уже вычислить меня не смогут, хотя подозрения и останутся.

— Не поздновато взросление проходить?

— Так я сменю внешность на восемнадцатилетнего. При этом изменюсь так, что меня только нежить и сможет узнать. Я уже выбрал внешность и научился перевоплощаться в нее.

— Даже так? Покажешь?

— Нет. Пусть это будет для тебя сюрпризом.

— Хорошо.

— И в какую академию ты хочешь поступать? В Мирдрамарскую? Или к эльфам?

— Я проконсультировался по этому вопросу с мессиром Мельвином и он мне посоветовал бывшую Фимдолию. Там даже сохранилась одна из немногих башен с монстрами, где юные маги-студиозусы проходят практику. Да и о магистре этой академии он очень тепло отзывался.

— И когда ты собираешься?

— Сначала хочу определиться с чертежами замка и столицы. Потом улечу на север. Оттуда сразу в академию.

— То есть мы с тобой долгое время не сможем видеться?

— Именно это в моих планах мне и не нравится, — сознался я.

— Ну, тогда ты позволишь мне попутешествовать? Хочу мир посмотреть, а потом займусь поисками новых магов крови среди разумных. Раз уж мы обнаружили, что талант к магии крови бывает и у живых, то почему бы не распространить на Эратионе и эту магию? Под клятву крови, разумеется, и без права обучения других. А в дальнейшем позволить привлечь в империю и альянс лучших из них. Так к нам за знаниями и силой народ сам потянется, а мы уже будем решать, кого обучать, а кого нет.

— Во-первых, я не в праве тебе запрещать путешествовать. А во-вторых, отличная идея. Ищи, обучай, но не всех подряд и только под клятву крови и без права передавать знания кому бы то ни было.

Лия отставила сковородку с газовой плиты, отключила газ и забралась ко мне на колени, повернувшись лицом ко мне.

— Так ты на меня не обижаешься?

— Нет, конечно. За что обижаться? Я понимаю, что это необходимо. Ни Мортис, ни Немезида не станут без причины просить стать сильнее того, кто и так могущественнее всех разумных на Эратионе. А расставание мы переживем. Ведь что такое несколько лет по сравнению с вечностью, которая нам с тобой подарена Создателем?

Я нежно поцеловал свою рыжую красавицу и прошептал:

— Я люблю тебя…

Горы паладинов

Великий Паладин уже который день ходил сам не свой. Слишком многое он упустил, запершись вместе со своим орденом в горах. После того, как один из воинов альянса запросто так открыл портал прямо к нему на базу, а потом еще и швырнул его как котенка, Великий Паладин решил разузнать побольше о том, что творится в мире и об этом загадочном Альянсе Разумных.

Пора было выходить из затворничества. Не сразу и не объявляя на весь свет, что орден паладинов вернулся, ведь святая инквизиция никуда не делась, а значит стоит отправлять своих верных соратников инкогнито и собирать крупицы информации, которые потом складывать в общую картину.

Но крупицы оказались нескончаемым потоком шокирующих новостей, где каждая последующая новость затмевала предыдущую. Оказалось, что никому не известный северянин, решивший стать охотником на нежить, как-то умудрился не только прикончить Повелителя Смерти, но еще и занять его место. Это просто никак не укладывалось в голове Великого Паладина, но это еще мелочи. Затем этот северянин непринужденно так взял и объединил Мертвые и Проклятые Земли под своим командованием, официально заявив соседям, что теперь на территории Мертвых и Проклятых Земель образована Империя Элизиум. Этот самоубийца даже светлым и темным эльфам отправил по такому письму. И, что еще более невероятно, и те, и другие ответили на его письма. При этом темные даже отправили свою делегацию в новообразованную империю.

Дальше — больше. Чтобы прокормить своих вампиров, этот северянин, которого все стали называть не иначе, как император, стал скупать людскую кровь в соседних государствах, и ему в этом никто не мешал. Более того, платил он за нее щедро, и бедные слои населения с удовольствием сдавали ее по доброй воле и всего по двести грамм не чаще одного раза в две недели. Затем началась бойкая торговля зельями из вампирской крови, а дальше и остальными товарами. При этом скупщик из Мирдрамара, который контролировал поступление товаров из Проклятых Земель, был казнен за оскорбление монаршей особы. МОНАРШЕЙ!!! У северян никогда не было монархов. Да, они приравнены, как и гномы, к дворянскому сословию, но не к монархам же!!!

В то, что случилось дальше, поверить было невозможно. Но имеется слишком много очевидцев, поэтому считать это ложью просто не получится. В сокровищнице у императора оказался один из величайших наборов артефактов гномьей работы — Великая Пара. И этот идиот северянин не нашел ничего лучше, как подарить его своей приемной дочери, которая, кстати, оказалась родной дочерью могущественнейшего герцога Мирдрамара Симона Аравийского. Разумеется, светлые эльфы не смогли смириться с таким кощунством и отправили своих убийц публично покарать наглую девчонку.

А дальше Великий Паладин никак не мог понять, как обычный северянин, пусть даже темный ассасин, справился с таким количеством профессиональных эльфийских убийц. Ведь, по словам очевидцев, Ирине Аравийской и еще одному северному темному ассасину, возглавляющему охрану герцога, удавалось только сдерживать нападения эльфов, несмотря на то, что они все же часть из них прикончили. А по прибытии императора большая часть эльфов была убита лично им, остальные были взяты в плен.

И что сделал этот идиот? Он не нашел ничего лучше, как разложить напавших эльфов на алтарях личей, прямо на границе со светлым лесом. А потом раскладывал там же еще и всех, кто пытался выручить своих светлых собратьев.

Дальше произошло вообще что-то несусветное. Говорят, что пять сотен имперцев победили десять тысяч эльфов из регулярной армии в полном вооружении, да еще и заставив их бежать с голыми задницами.

И снова новости, которые затмили все предыдущие. Вместо того, чтобы откреститься от связей с империй, соседние королевства одно за другим принялись вступать в союз с ней. В результате чего и образовался этот странный Альянс Разумных, который наращивал силу с невероятной скоростью. Но простым увеличением силы этот альянс не ограничился. Они начали стремительно развиваться, причем сразу во всех направлениях и результат такого развития Великий Паладин и имел возможность наблюдать лично, когда увидел, как на его территории, закрытой от любых порталов, как он считал, альянсовцы открыли портал, и ему вернули его связанных воинов. Про силу этого обычного воина альянса и упоминать не стоит. Мало кто на Эратионе способен вот так запросто, взять и швырнуть самого Великого Паладина!

Еще удалось узнать, что большая часть разумных очень гордится тем, что они живут в государстве, входящем в Альянс Разумных, и очень довольны своими правителями. Великий Паладин, имея печальный опыт в прошлом, понимал, что силой и бахвальством отношения с ними не построить, а ему нужны были дружеские отношения с империей. Ведь Немезида не выбрала бы абы кого для выращивания своего физического воплощения. А значит этот император — человек достойный. Но как к нему попасть, если паладинам запретили входить даже на территорию альянса?

Этот вопрос мучил главу расы людей, коим Великий Паладин и являлся все то время, пока в империи шла какая-то война с нечистью и, судя по тому, какую информацию добыли его воины, выжить в этой мясорубке было невозможно. Но империя не просто выстояла — она победила в этой войне, а потом еще и прищучила армию объединенных королевств, которая вполне успешно сжигала лес светлых эльфов, да так, что те и поделать ничего не могли. А потом все монархи, виновные в нападении на альянс и светлый лес, странным образом были убиты вместе со своими советниками, причастными к нападению. Другими словами, в нескольких странах на континенте резко сменились правящие династии.

Великий паладин ходил туда и обратно по своему кабинету и все больше склонялся к тому, что нужно официально попросить встречи с императором, или хотя бы с кем-нибудь из правительства империи, поскольку другого способа получить отросток Истинного Древа Жизни он не находил. А иметь свое Истинное Древо Жизни означало получить возможность выйти из тени. Ведь Немезида не допустит к себе тех, кто не достоин ее доверия. И тогда у Великого Паладина появится возможность доказать всем, что святая инквизиция была не права, и что это именно они отступники, а не его собратья.

Империя Элизиум. Проклятые Земли. Бывшая деревня оборотней

— Император, из Мирдрамара передают, что делегация паладинов хочет встретиться с тобой, — раздался у меня в голове голос Николаса.

— Чего они хотят? И кто это такие?

— Когда-то давно существовал единственный религиозный орден на континенте. Это были паладины. Великий Паладин является главой расы людей, но многие уже об этом забыли. Паладины в свое время дали разрешение людям создать свои религиозные общины с целью проповедовать истинную веру. Одной из таких общин была святая инквизиция. В результате, набрав силу, святая инквизиция вытеснила орден паладинов, очернив их в глазах прихожан, и те заперлись у себя в горах. Со слов контрразведки альянса, паладины пытались найти, где растет Истинное Древо Жизни и обнаружили, что оно растет на территории империи. Они собирались пересечь стену, когда их задержали воины альянса. Закончилось все тем, что отряд паладинов допросили и вернули порталом к ним в горы, запретив им пересекать границы альянса.

А чего они хотят? Скорее всего, хотят попасть к Истинному Древу Жизни.

— Не до них мне сейчас. Не хочу начинать новую возню с еще одними идиотами. Скажи, что я занят и в ближайшее время не освобожусь. Мне государство отстраивать надо, а не возиться с неудачниками, проигравшими своим же подчиненным на своем же поле.

— Как прикажешь, император.

Империя Элизиум. Мертвые земли. Замок Императора

Спустя полгода я, первым делом, принял проект замка у гномов-имперцев во главе с Торгвальдом. Должен сказать, что они основательно потрудились над ошибками, и теперь этот проект можно было назвать не просто сносным, а вполне пригодным к реализации, и Дорию придется очень постараться, чтобы я выбрал именно его проект.

Приняв сначала проект у имперских гномов, я тем самым дал Дорию еще несколько дней. Сам я не архитектор, поэтому многое мне нужно было объяснять и показывать на пальцах, а на это уходило время, которое, судя по всему, очень было нужно гному. Я видел, как Дорий переживал. Его руки буквально тряслись, когда он передавал мне свой проект.

— Это что такое? — поинтересовался я, тыкая пальцем в разрез пирога крепостной стены.

— Дополнительная прослойка, которая будет поглощать энергию ударов.

— Никогда не видел такого.

— Такого никогда и не было. Ты мне дал возможность раскрыть свой потенциал, и я его раскрыл. Это максимум на что я способен, лучше придумать уже не смогу.

— Хм… а вот это что?

— Часть оборонительного механизма — фиксатор ворот.

— Интересная реализация.

— А основание у замка почему такое странное?

— Для того, чтобы в случае попадания сразу пары сотен глыб от требушетов на малую площадь стены, замок устоял и не покосился. Если, конечно, мы найдем такой материал, чтобы он не осыпался за раз от попадания сотни булыжников.

— Грамотно.

Я достал трубку и набрал Торгвальда.

— Слушаю, — ответил гном.

— Бери ватагу своих архитекторов из тех, кто посообразительнее, и дуйте в тронный зал.

— МехА брать?

— Зачем?

— А чем дуть-то будем?

— Тьфу, блин. Говорю, бери своих архитекторов, и идите сюда — в тронный зал, да поживее.

Гномы прибыли минут через двадцать.

— Сможешь мне объяснить тут некоторые моменты на пальцах?

Торгвальд долго рассматривал наброски, задавал вопросы Дорию, а потом пояснил начерченное Дорием всего одной фразой:

— Это гениально!

— Это я и без тебя понял. Ты можешь объяснить мне то, что здесь изображено? И это сработает так, как нужно?

— Не идеал, конечно, но мы это все доработаем. Я обещаю, что все будет работать так, как нужно. Торина с Ригалом еще сюда привлечем. И да, тебе я тоже смогу все объяснить. Вот смотри…

Разъяснения тупому мне длились несколько часов, но в результате я все усвоил и в итоге обратился к Дорию:

— Ну, добро пожаловать в империю! Учи клятву. Три дня тебе, как выучишь, приму ее лично.

— Я уже ее выучил.

— Уверен? Все слова нужно произносить четко, чтобы нельзя было вложить в них двоякое толкование! Не справишься, второго шанса не будет.

Гном произнес все слова четко и ясно, но при этом без камня крови. А я отдал приказ и, когда в тронный зал доставили камень крови, я, как и обещал, принял присягу у Дория лично. Гном светился, как начищенная бляха гвардейца.

— А теперь собирайте все, что вам нужно, собирайте всех архитекторов, кто будет работать над моей столицей и встречаемся у входа в Плато Жизни. Работать будете вместе с Великими Древнями.

— Ты хочешь усилить стены их корнями? — догадался Торгвальд.

— Именно, и не только стены.

— Их легко сожгут, — возразил Дорий.

— Корни наших древней не сожгут. Они, как и сами древни, адамантовые, — пояснил Торгвальд.

— Как так адамантовые?!

— Вот так. Император их усилил жидким адамантом, когда древни были еще в виде желудей.

— А где вы взяли жидкий адамант?!

— Есть тут у нас одна заначка.

— Очешуеть… И много у вас тут таких чудес?

— О-о, малыш, их столько, что я до сих пор не перестаю удивляться, хотя и нахожусь в империи практически с самого ее основания…

Северная часть континента Драбий

Драбий — так называется континент, на котором расположена Империя Элизиум, королевство Мирдрамар, султанат и северные территории, куда я прилетел. Я передал правление империей Дарку. Через пять лет должны будут пройти первые имперские выборы, на которых народ сам выберет себе правителя. И эти выборы, в отличие от земных, будут честными. Не зря все имперцы принесли мне клятву на крови. Я с самого начала не собирался давать возможность разводить в управлении страной то, что на земле именуется якобы демократией. В империи если дал слово, то отвечай за него. Но это еще далекое будущее, может я к тому времени и вернусь, чтобы лично проконтролировать отбор кандидатов. Дарк принес клятву не только империи, но и Альянсу Разумных. Правитель из него выйдет хороший, в этом я уже убедился.

Я, наконец, научился сворачивать свою ауру так, что ее уже никто не мог узнать. Оказалось, что мессир Мельвин — один из самых сильных архимагов в этой области, если не самый сильный. Каждодневные тренировки дали результат, и теперь я могу изменить свою ауру так, как это захочу. Я даже могу сделать ее такой, что меня будут принимать за простолюдина, у которого поколении в семнадцатом был какой-нибудь родственник из титульных дворян.

Гномы не на шутку взялись за чертежи. Они выдавали на гора столько идей и тут же зарисовывали их на бумаге, что я просто отстранился, поняв, что моя столица будет куда лучше, чем я того ожидаю. Торгвальд помнил про мой приказ и заверил меня, что памятник Защитникам Жизни будет находиться в самом центре предзамкового парка. Правда, Николас пока так и не смог порадовать меня тем, что нашел хоть кого-то из родственников сотника Дасбора. Но он меня заверил, что вампиры напали на след и обязательно найдут всех, кто еще жив.

Прощальную вечеринку мне закатили все мои друзья и вся моя семья, а это значит, что на ней присутствовала вся империя и многие из Альянса Разумных. Иринка плакала навзрыд, и даже Маниш, который не на шутку влюбился в девчонку младше себя, и с которым она проводила много времени, не мог ее успокоить. Даже мои слова о том, что я в принципе уезжаю не так уж и надолго не смогли осушить этот водопад слез. Не обошлось и без Хранительниц, которые вновь порадовали всех своим присутствием. Те, кто еще не был в курсе, наших с ними отношений, боялись даже дышать, те же, кто уже видел их, относились к ним с огромным почтением, но вели себя довольно раскрепощенно.

Пришел на вечеринку и Подгорный Отец, чем ввел в ступор абсолютно всех гномов. После торгов все гостившие у меня гномы, что впоследствии стали имперцами, и так относились ко мне с большим уважением, но узрев, как Подгорный Отец попросил меня налить ему бардамар, возвели меня чуть ли не в ранг святых, если бы у них таковые были. По крайней мере, в их глазах я стал не менее значимым, чем Патриарх. А когда Подгорный Отец сначала наполнил кубки Хранительницам, потом мне, я, наверное, для них стал кем-то вроде друга Хранителя расы гномов.

Был на вечеринке и Римуил. Я не мог его не пригласить, все же слишком многое он сделал в последнее время для нас, и слишком многим ему пришлось пожертвовать. Хотя, с другой стороны, он сам во всем этом и виноват.

Каждый задавал мне вопросы, куда я еду и скоро ли вернусь, на что я отвечал, что о том, куда я еду знать никому не нужно, а скоро ли вернусь, не знаю и сам. Но пообещал, что периодически буду заглядывать в империю ненадолго.

Мари мне пошила меховую одежду на мой новый облик, ну и несколько комплектов нижнего белья по предоставленным мной меркам. Никаких знаков отличий на ней не было, и выглядела она точно так же, как и вся одежда северян, в которой они ходили. В этом меня заверил Даниил. Он был единственный, кто видел, как именно я выгляжу после смены внешности. И то потому, что мне нужно было перевоплотиться и переодеться, пока мы летели в Грархе.

Самым тяжелым для меня было прощание с Лией. Нет, мы не занимались соитием все оставшееся время, хотя и без этого не обошлось. Мы с ней просто гуляли, купались и подолгу сидели на вершине самой высокой горы в Оплоте Жизни. Мне было просто приятно держать ее руку и наслаждаться тем, что она рядом. Иногда мы даже подолгу не разговаривали, просто сидели, прижавшись дуг к другу на краю обрыва, встречая рассвет или провожая закат. И перед тем, как я телепортировался в Грарха, набирающего высоту, Лия стала единственной, с кем я попрощался. Остальным я не стал портить вечер.

Суть прохождения взросления на севере была в единении с Эратионом. Да, именно с ним. Пока мы летели, Даниил мне многое рассказал, и я заочно прошел краткий курс молодого северянина. Оказалось, что все северяне связаны с Эратионом. И существуют две стадии слияния. При любой стадии северянин чувствует природу, если можно так выразиться. А при первой он ее еще и слышит. У первой стадии есть еще много сюрпризов, о которых можно узнать, только получив ее. И Даниил говорил, что лучшее бы он ее не получал. Это слияние может свести с ума и очень трудно совладать с ней, особенно первые несколько месяцев. Поэтому он рекомендовал мне не покидать севера сразу после прохождения взросления, иначе я рискую таких дел наворотить, что потом и за тысячу лет не разгребу. У меня даже появилось желание вернуться назад в империю и обучаться у мессира Мельвина магии. Но я отчетливо понимал, что к словам Хранительниц нужно не просто прислушиваться, а воспринимать их как свершившийся факт. И со слов того же мессира Мельвина, лучше всего я постигну секреты магии и смогу развить свой магический дар именно в академии.

Глава 14

Северная часть континента Драбий

Оказалось, что много северян гибнет именно во время прохождения процедуры взросления. Кто-то умирает от когтей и зубов животных, кто-то сходит с ума, получив первую степень единения, кто-то умирает с голоду или замерзает. Хотя замерзают реже всего. Все-таки северяне с детства живут в ледяной пустыне и могут согреться. Вот только если не сможешь добыть себе еды, то рискуешь замерзнуть раньше, чем умрешь с голоду. А самое главное правило гласит: во время процедуры взросления нельзя использовать магию. Зрение энергий, как и сами энергии, тоже использовать было нельзя. Однако имелось кое-что, чего Даниил не знал. А именно: можно ли использовать магию крови. Она ведь, по сути, магией не является и не использует ни энергию смерти, ни энергию жизни, ни ману. Сошлись на том, что пользоваться ею я пока не должен, мало ли, что. А вот после получения взросления, можно.

Определять место прохождения взросления я должен был сам. Для этого Даниил развернул передо мной карту северной части Драбия, и я должен был определить то место, куда меня больше тянет. Не раздумывая, я ткнул пальцем в восточную часть, потому что меня реально туда и потянуло.

— Не лучший из возможных вариантов, — протянул Даннил.

— Почему?

— Потому что самый худший. Это самое сложное место. Там почти нет леса.

— На севере вообще нет леса.

— Ошибаешься. У нас растут карликовые деревья. Пусть они по пояс, но они есть. А значит, есть из чего развести огонь. А там…

— А там их нет, и огонь мне не развести?

— Там их крайне мало, но зато есть уголь, и его много. Однако разжечь уголь огнивом нереально. Поэтому тебе придется сначала найти дерево, и выкопать из-под толщи снега сухой травы. Разжечь сначала костер, а потом уже поджигать уголь. И запомни: чтобы поджечь уголь, дерева надо много.

— А уголь где взять?

— В пещерах. Их тоже еще предстоит найти или откопать.

— Н-да. Та еще перспективка.

— Главное запомни: чтобы добиться слияния нужно медитировать. А вот как это делать решать тебе.

— В смысле?

— В том смысле, что у каждого свой способ медитации. Кто-то садится в определенную позу и сидит так часами, кто-то медитирует во время бега и может бегать по кругу часами, кто-то поет и так далее. В общем, у каждого свой способ и тебе предстоит найти его самому. Медитация — это то, что позволяет не сойти с ума сразу после получения слияния первой стадии. И вот еще что, император. Прикажи мне убить тебя в случае если все-таки твое слияние будет первой стадии, и ты сойдешь с ума. Иначе ты просто погубишь Эратион, если у тебя поедет крыша.

Я, немного подумав, ответил:

— Я доверяю тебе лично определить, сошел ли я с ума после прохождения процедуры взросления. И если ты сочтешь, что я безумен, то я приказываю всем имперцам убить меня. При этом все мои приказы, кроме моего убийства, после твоего подтверждения о моем безумии теряют силу над всеми имперцами.

Даниил кивнул.

— Хорошо. Я свяжусь с тобой, если твое слияние будет первой стадии. И там уже определю, в себе ты или нет.

— Спасибо, — ответил я, подумав, что Даниил свяжется со мной через вампиров. Ведь трубку я с собой не брал, на всякий случай. Хватит и того, что я могу мысленно обращаться к своей пятерке и к тем, в ком течет моя кровь.

Высадил Даниил меня недалеко от того места, где должно было пройти мое взросление. Точнее, не самого места, а области. Подвозить меня дальше было нельзя. Я сам должен был пересечь воображаемую границу области и сам решить, где в ней остановлюсь.

Первым делом, я надел снегоступы, вышел из дракона и замер. Вокруг лежал СНЕГ!!! Я так давно не видел снега, так давно не чувствовал морозного ветра, щиплющего щеки и нос. Создатель, как же здесь хорошо! Я будто вернулся домой. Не в смысле на землю, а в смысле на север. Несмотря на то, что в Анадыре ветра порой бывают крайне жесткими и достигают пятидесяти-пятидесяти пяти метров в секунду, мне казалось, что я не смогу прожить долго без зимы. Даже став начальником отдела разработки мехатронных устройств, я никогда не ездил на новый год в теплые страны. Просто не представлял себе празднование нового года без снега и елки.

Я присел и зачерпнул пригоршню рыхлого морозного снега и протер им лицо. Как же приятно! За всеми этими проблемами я практически и не вспоминал о том, что мне так не хватает снега и мороза. А теперь, оказавшись в родной стихии, я понял то, как же сильно мне этого не хватало.

— Спасибо, что подбросил, — произнес я то, о чем мы с Даниилом договаривались, на тот случай, если кто-то случайно нас увидит.

— Пройди взросление и останься собой! — пожелал мне северянин то, что желают тем, кто уходит «взрослеть».

Я повернулся и, не оглядываясь, потопал вглубь снежной пустыни. Несмотря на то, что еще раннее утро, я мог не успеть сделать все необходимое. Для начала мне предстояло выбрать место временного проживания до того, как я определюсь с основным. Затем мне нужно было развести огонь и желательно добыть что-нибудь из еды. Запасы вяленого мяса и других долгохранящихся продуктов у меня есть, но кто знает, как скоро они мне понадобятся. Так что это по возможности надо оставить в качестве НЗ.

Подробную карту местности я изучил довольно хорошо и сейчас понимал куда иду. Я шел к ближайшей горе в надежде найти там временную пещеру или хотя бы уголь и кустарники, которые тут называют карликовыми деревьями.

В свое время я водил знакомство с коренными жителями Анадыря — чукчами. И до сих пор не перестаю им удивляться, несмотря на то, что они многому меня научили. Не знаю, как насчет сибирских стрелков, лично я с такими не знаком, но слышал, что из ружья белке на скаку в глаз попадают. А вот чукчи реально с одного выстрела убивают тюленя под водой. Вроде бы ничего особенного, если не учитывать, что существует такой эффект, как преломление солнечного света. Более того, просто попав в тушу тюленя, его не убить.

Несмотря на то, что охота и рыбалка на Чукотке строго запрещена всем, кроме коренного населения, я все же и охотился, и рыбачил, но только вместе с ними, под их присмотром и их оружием и снастями. Так вот, попасть в огромного тюленя так, чтобы его убить, а не ранить, когда тот находится под водой, та еще задачка. И прежде чем я научился это делать, пришлось долго мотаться по бескрайнему северу на оленьих упряжках по выходным и в отпусках.

Чукчи-то и рассказали мне, как можно согреться в снежной пустыне, где поблизости нет даже деревьев, чтобы развести огонь. Для этого необходимо было убить крупное животное, вроде тюленя. Только на суше. Из моря ты его один потом не вытащишь. Убиваешь тюленя, потрошишь его аккуратно. Все внутренности вытаскиваешь и откладываешь подальше, а сам, прямо в одежде забираешься внутрь. Делать это надо быстро, пока животное не начало замерзать. С их ростом и телосложением это сделать довольно просто. Но это один из самых крайних вариантов, когда стоит выбор, или замерзнуть самому, или забить тюленя.

Но это все на Чукотке, на Земле, а тут крупными зверьми были Йети. Как ни странно, но описание их внешности частично совпадало с описанием внешности земного Йети. Правда, внешность местных животных больше схожа не с приматами, а с троллями, но с густой длиной шерстью. Эти животные как раз облюбовали горные пещеры. Но их не так много, поэтому у меня есть довольно большой шанс найти пустую пещеру рядом с углем и без поселенцев в виде волосатых трехметровых троллей.

На снегоступах я передвигался довольно быстро и проворно и вскоре смог разглядеть приличных размеров гору, но она была всего одна. Сколько я ни осматривался вокруг, никакой живности не находил. Я даже шороха под снегом не слышал. Еще бы! Хруст снега под моими ногами распугивал тех, кто, возможно, сейчас прятался под его толщей.

Вокруг не было ни одного деревца или кустарника. Одна сплошная белая гладь, по которой то и дело носились снежные вихри. Но я себя чувствовал великолепно, будто вернулся в родную стихию после длительного путешествия.

Добежав до горы, я осмотрелся и вдохнул полные легкие свежего морозного воздуха. Что ж, теперь предстоит найти временное убежище. Гора оказалась не такой уж и маленькой. Поэтому, чтобы не тратить зря времени, я принялся обыскивать ее, постепенно продвигаясь по кругу.

Дело в том, что никто и никогда тем, кто идет на взросление не рассказывает в подробностях того, что и где находится. Каждый сам должен найти свое место обитания, и сам найти место охоты. Это первый шаг к обретению связи с Эратионом. Мне, как и остальным, тоже ничего не рассказали, и поэтому я никак не мог найти хоть какое-то пригодное убежище. Несколько выемок я все же нашел, но это были не пещеры. Безопаснее спать в снегу, чем в них. Шанс замерзнуть куда меньше.

Время было уже послеполуденное, и я всерьез задумался о строительстве Иглу — домика из снега. А когда прошел гору по кругу и вернулся на то же место, откуда начал, я полностью уверился, что теперь однозначно мой дом на ближайшую неделю будет из снега.

Я принялся за дело и нарезал достаточно большое количество блоков. Снег я брал рядом с горой, поэтому и не удивительно, что в один прекрасный момент я провалился. Благо яма оказалась не колодцем. Вход в нее был достаточно пологим, только он был заметён толстым слоем снега. Оказалось, что я провалился в пещеру и вглубь горы вел довольно широкий тоннель. Туда я пока соваться не стал, решил, что сначала необходимо обеспечить беспрепятственный выход наружу. Поэтому до вечера я этот снег и разгребал. А, когда я вылез, уже достаточно стемнело, чтобы не строить Иглу. Пришлось возвращаться в пещеру. Там было куда теплее, чем снаружи.

Спал я в полглаза. Все переживал, что из тоннеля кто-нибудь выскочит. Как же я привык полагаться на ману и энергии. Я уже свыкся с тем, что фактически не сплю, переходя во время сна на зрение энергии смерти. А теперь мне предстояло реально спать, при этом в случае чего, я даже не смогу воспользоваться усилением тела маной. Другими словами, я могу рассчитывать исключительно на свои физические способности, что, несомненно, сильно выросли, ведь такие тренировки даром не проходят, но все же у меня не будет тех способностей, к которым я уже настолько привык.

Как ни странно, проснулся я совершенно целым, и никто ничего у меня не откусил. Я даже не отморозил себе ничего. Это радовало. Решив не искушать тех, кто может прятаться в тоннеле, я занялся утренней гигиеной снаружи, чтобы запахи зубного порошка и прочего не донеслись до местных обитателей. Завтрак у меня был скудным. Нужно было экономить запасы. Чтобы пополнить запасы воды, я натаскал снега в пещеру и сложил его на специальную конструкцию, обтянутую кожей с отверстием в центре.

Температура в пещере была выше ноля градусов, и снег, что я вчера занес в пещеру, подтаял. Поэтому я поставил небольшую емкость под отверстие в конструкции и оставил это до тех пор, пока емкость не наберется. Дальше оставалось проверить, что же находится в тоннеле, но вся проблема заключалась в том, что видеть в темноте я не мог без зрения энергий или магического. Оставалось сделать что-то вроде факела. Поэтому я принялся за поиски угля, деревьев и травы.

Траву я нашел достаточно быстро, просто прокопал вбок ту тропу, которую я прорыл вчера на поверхность. Под снегом оказалось достаточно много прошлогодней травы, но какая-то часть была вморожена в лед. Однако, немного расширив поиски, я нашел относительно сухую траву и, нарвав ее в достаточном количестве, сложил в пещере.

А вот с деревьями и углем дела обстояли куда хуже. Я выдвинулся на разведку местности. Как же я рад, что родился и вырос на севере. Это сильно облегчило мне выживание на Эратионе. И вот в очередной раз я не просто замер столбом, как сделал бы это любой, кто не был в снежной пустыне, а целенаправленно шел, пытаясь разглядеть признаки наличия жизни или же деревьев. В то, что я смогу отычкать уголь посреди заснеженной пустыни верилось с трудом. Поэтому я даже и не пытался. Но вот найти верхушки деревьев, или хотя бы небольшие холмики, говорящие о том, что под снегом что-то заметено, я надеялся. Однако ни в этот день, ни на следующий я так ничего и не нашел. Все это время я бродил по пустыне в поисках деревьев или живности. Ночевал я в небольших Иглу, затем продолжал поиски. Соваться в пещеру без света я не собирался. А как бы сейчас мне пригодился армейский прибор ночного видения?! Эх… Хорошо хоть запасы еды и воды довольно большие.

На третий день к вечеру мне повезло. Нет, я не нашел ни животных, ни угля, ни деревьев. Я нашел настоящее сокровище — горячий гейзерный источник! Я-то думал, что за все время, проведенное в этой местности, я ни разу не искупаюсь. Максимум смогу протереть себя мокрой тряпкой, смоченной в теплой воде, если добуду огонь, а тут такой царский подарок. Я отметил на карте это место. Теперь понятно, почему его не наносили на общую карту. Такое надо находить самому.

Обрадовался я еще и потому, что если есть теплая чистая вода, то к ней однозначно придут на водопой животные, а еще и то, что где-то поблизости должны расти деревья. Поэтому я, не откладывая, принялся рыскать вокруг и все же смог найти заметенные снегом несколько деревьев. Уверен, их тут несколько десятков, не меньше, но жадничать не стоит, и я срезал ножом всего несколько штук. После чего прикопал их так, чтобы не было видно, и принялся ждать животных, что рано или поздно должны были прийти.

Еще три дня я провел в засаде и был разочарован, когда на водопой пришел песец. Молодой северный лис. Слишком молодой. Трогать я его не стал. Совесть не позволила. Пусть живет. Странно, когда я отдал приказ разложить светлых эльфов и наблюдал за их муками, я за собой таких угрызений совести не замечал. Может, это от того, что этот лисенок ни в чем не виноват?

Не знаю, Создатель ли сжалился надо мной, или Эратион меня вознаградил за то, что я не тронул лисенка, но вскоре пришло стадо огромных волосатых быков, чем-то напоминающих земных яков. Северяне называли этих быков ларги. Они не приручались. По крайней мере, так, как олени, которые тоже тут водились, да и были в принципе нужны исключительно в качестве мяса, шкур и других полезных ингредиентов. Ездить на нем не получилось бы — не приспособлены они к переходам по снегу. Живут исключительно в горах итам, где снег не глубокий. Питаются растительностью, причем любой. А таких мест не так уж и много. Поэтому и разводить их не имело смысла.

Если заниматься их разведением, то окажешься привязанным к определенному месту, да и то больше определенного количества быков содержать не сможешь, иначе они сожрут вокруг всю растительность и на зиму толком ничего не останется. Даже если запасаться травой, как это делают крестьяне на юге, то придется летом далеко отходить для заготовки, а потом возвращаться назад с гружеными телегами сена. Но ларги ведь не повезут это сами, поскольку они не приручаются, а значит, все равно, придется содержать оленей. Ну и зачем спрашивается тогда разводить этих животных и столько с ними париться, если с бОльшим успехом можно разводить оленей, которые не просто приручаются, они еще и сами дорогу выбирают. Ими не нужно управлять, как лошадьми, просто задал направление, а они сами уже объезжают все препятствия и возможные провалы в снегу.

А вот для меня эти быки стали настоящим сокровищем! Теперь я обеспечен едой на долгое время, если не вспугну их, конечно. Ни в коем случае не стоит нападать на них на водопое, нужно проследить до места их обитания. И очень хорошо, что я нахожусь сейчас с подветренной стороны, а значит, как они отправятся назад, я, не меняя места дислокации, смогу потихоньку выдвинуться за ними.

Так и произошло: когда ларги напились, они развернулись и пошли вдоль берега текущей гейзерной воды. Шли мы примерно с час, немного свернув от бегущей воды. Когда сворачивали, я заметил, что недалеко вода заливалась под камни, а дальше шел снег и чем дальше, тем толще он был. Значит, гейзерная вода уходит под землю и пока идет довольно близко к поверхности, то слой снега в этом месте должен быть небольшим, а может, его и вовсе там нет. Так и вышло, только я не рассчитал кое-чего. Там, куда мы пришли, расположилась еще одна гора. Не хребет, а именно гора, и у ее подножия была ОГРОМЕННАЯ пещера с огромным входом. Туда по ширине вполне свободно проходило полстада, а в самой пещере можно было разместить еще два таких. И самое интересное состояло в том, что и пол в самой пещере, и местность перед ее входом не были засыпаны снегом. То есть выходит, что именно тут подземная гейзерная река и поднималась к поверхности.

Стадо не спеша зашло в пещеру. Часть ларгов осталась снаружи, и они принялись мордами разрывать снег, подъедая сухую траву. Видимо, на большую площадь разливается подземная река, раз целому стаду быков хватает на всю зиму подснежного корма.

Я решил сначала осмотреть эту гору. Место стоянки стада я теперь знаю. Отсюда они не уйдут, а мне еще уголь нужен. И его я все-таки нашел. В самой горе я отыскал небольшую пещерку, от которой тянулся тоннель. Учитывая, что быки тут живут вполне вольготно и ничего не боятся, я решил все же пройти по тоннелю и, держась одной рукой за стену, прошелся недалеко и не глубоко. Когда услышал хруст чего-то похожего на хруст угля под ногами, вышел и взглянул на свои руки и подошвы меховых сапог — они были черными. Именно такими черными, как если бы я побывал в угольной шахте. Второй заход был уже целенаправленным, и я набрал того, что валялось под ногами в тоннеле. Набрал много, чтобы хватило с запасом. Выйдя на свет, увидел, что я не ошибся, и в моем мешке находился уголь.

Осталось дело за малым. Сначала необходимо забить одного ларга и разделать его. Затем оставить большую часть туши тут под толщей снега и вернуться в свою пещеру. Жить здесь мне нельзя. Ларги не согласятся на такое соседство и обязательно попытаются меня убить или завалят вход в мое убежище, что одно и то же. Если во время схватки они поворачиваются задницами друг к другу, выставляя наружу рога, образуя, таким образом, круг, то вот, чтобы избавиться от нежелательного соседства, они могут и напасть с нескольких сторон на незадачливого хищника. А вот если я вальну одного и уйду, они и сами уходить не станут и за мной не погонятся.

Теперь нужно придумать, как вальнуть одного из этих здоровенных быков. Ни луков, ни тем более арбалетов на севере не производят. Просто дереву для них неоткуда взяться. Поэтому на взросление их с собой и не берут. Метнуть в одного из них меч? Не факт, что попаду так, что сразу убью животное, а раненное оно вернется в пещеру и там сдохнет. Тогда мне его точно не видать. Можно, конечно, набросить лассо на рога одного из ларгов, но что потом? Я ведь его не удержу и буду болтаться, как та тряпочка, когда бычок на всех парах побежит в пещеру. А меня там однозначно затопчут. Хотя…

Я огляделся вокруг и заметил, что здесь довольно много больших валунов, что навело меня на мысль. Конечно, идея так себе, но вдруг сработает? Присмотревшись, я заметил, как двигаются ларги. И один из них потихоньку направлялся в сторону горы в место, где лежал довольно большой валун. При этом ветер дул от него к горе, а значит, меня он учуять не должен. Я подобрался к валуну и обвязал его веревкой, сделанной из сухожилий и чего-то еще. Веревка была очень прочной, а сколько на ее создание ушло животных, даже думать не хочу. Но за нее отдельное спасибо Даниилу и еще нескольким северянам. Это они меня снабдили всем необходимым.

Глава 15

Север континента Драбий

На втором конце веревки я сделал петлю и сложил веревку в лассо, после чего принялся ждать, когда бык подберется поближе. Не знаю, сколько я прождал, но замерзать уже начал. Однако ларг и не думал останавливаться и все-таки шел прямиком на меня. Подпустив его поближе, я метнул лассо и затянул петлю на рогах у животного. Благо рога у них растут в разные стороны. Однако зря я не отпустил веревку тут же, потому что обидевшийся бык рванул, и меня дернуло с такой силой, что я пролетел пару метров, прежде чем зарылся мордой в снег.

Но и бык далеко не убежал. Его тоже развернуло так, что задние ноги вылетели вперед, а валун, который его удержал, сдвинулся с места, наверное, на метр. Я подбежал к быку, который громко хрипел, открывал рот и моргал глазами. Похоже, он свернул себе шею и не может двигаться, оставаясь в сознании. Я достал небольшой одноручный меч и вонзил его под левую лопатку ларгу, протыкая ему сердце.

Остальные быки уже забежали в пещеру и ощерились рогами, защищая вход в нее.

Меч с собой я взял одноручный. Им удобнее орудовать в узких тоннелях, а в них мне однозначно необходимо бывать. Однако компенсировал я этот недостаток своим физическим телом. Его я сделал похожим на гномье. Ростом я сейчас был что-то около ста шестидесяти сантиметров. Торс широкий, телосложение крепкое, мышцы бугристые, кулаки огромные. Я напоминал недогнома без бороды и с короткой прической. Цвет волос я оставил свой родной — черный. Темно-темно черный. Лицо волевое, симпатичное (по моим меркам), но не смазливое, хотя и достаточно молодое.

Специально сделал себе такое лицо. Лию я увижу не скоро, но женского внимания мне, все же, будет недоставать. А с таким внешним видом меня только в борделях и будут привечать. Вряд ли какая дворянка захочет забраться ко мне в постель, когда я внешне напоминаю гнома. Так будет меньше соблазнов завязать новые отношения с кем бы то ни было. Сходил в бордель, сделал дело и дальше занимаешься своими планами и никакого там приставания со стороны девушек, да и мои попытки пристать к кому-нибудь, если я, все же, не удержусь, наверняка встретят отпор. Не знаю ни одну человеческую женщину, который бы нравился гном и которая бы хотела по собственной воле пустить его к себе в постель. А с гномами-девушками я и сам спать не намерен. Не в моем они вкусе. Хотя у меня в голове, все же, промелькнула мысль о том, что там, в земном мире, я все-таки встретил девушку, которой нравились орки. Так почему тут не может быть девушки, которой нравятся гномы? Но я тут же отогнал эту мысль и понадеялся, что сия участь меня минует.

Однако физической силой свое тело я наделил не зря — знал куда еду. Первым делом, я вспорол живот быку и вынул потроха, после чего рассортировал их и оставил часть, остальное выбросил. Затем освежевал тушу и разделал ее. Все это время ларги так и стояли у входа в пещеру, выставив рога. Я же знал, что на меня они нападать пока не будут. Осмотревшись, я нашел на горе довольно большой выступ, куда не так просто добраться. Выступ был покрыт толстым слоем снега, а значит, там я и смогу спрятать все остальное. На то, чтобы затащить на этот горный выступ все то, что я с собой брать не планирую, у меня ушел остаток дня. А вот это уже очень плохо. Оставаться здесь мне точно нельзя, и я, смастерив волокуши из шкуры ларга, направился к гейзерам. Там и заночую.

Закончил строительство небольшого Иглу я только ближе к утру, поэтому проспал почти до обеда. Но зато потом за оставшееся время я обработал и промыл все, что прихватил с собой от быка и смастерил отличные сани из его шкуры и гейзерной воды. Пришлось обливать шкуру водой достаточно много раз, но оказалось, что навыки северного коренного народа земли у меня все еще остались. Конечно, если бы в этом озерце водилась бы горбуша или другая подобного размера рыба, я бы смастерил себе из них куда как лучшие сани, но и так получилось неплохо.

С утра я выдвинулся напрямую к своей пещере, не забыв прихватить и деревья. Добрался я довольно быстро. Напрямую оказалось не так уж и далеко, в сравнении с тем, сколько я петлял, изучая местность. И теперь мне предстояло наконец-то обзавестись источником тепла и очагом. Трава, которую я перед уходом заготовил, к моему приходу уже полностью высохла, вода растаяла, заполнив емкость. Я выложил из камней очаг, сложил в него немного травы, заготовил веток и угля. Огнивом сухую траву я разжег довольно быстро. Набросал веток, и когда все разгорелось, положил сверху несколько кусочков угля поменьше. Наконец-то я разжег костер, и уголь загорелся.

Подкинув еще угля в костер и сложив еще несколько кусков в металлический факел, который отличался от масляного тем, что сверху у него была клетка под уголь, я поджег его и осмотрелся. Вокруг было сухо, не считая той лужи, что образовалась от того снега, что я сюда натащил, когда провалился и откапывал выход. Я даже нашел неплохое место под печь, только вот, как сделать дымоход? Хотя ладно, о чем это я? Вдруг тоннель меня выведет в более комфортное для проживания место?

Я направился в тоннель. Сначала он был довольно узким, но я вполне свободно в нем помещался. Однако дальше тоннель расширился, и места мне стало хватать даже для того, чтобы помахать мечом, возникни такая необходимость. В конце концов, тоннель привел меня на развилку, где я свернул вправо и не прогадал. Тут располагалась довольно обширная пещера с естественными отверстиями в потолке. А учитывая, что я вполне свободно дышу, несмотря на горящий угольный факел, вентиляция тут на должном уровне.

Я обследовал пещеру. Она оказалась сухой и вполне удобной для проживания. Я понаблюдал за дымом и увидел, что его втягивает в щели на потолке. Отлично! Значит, здесь можно будет смастерить и печь для готовки еды. Теперь осталось исследовать тоннель, что вел дальше, ведь пещера оказалась тупиковой. Проходил я по тоннелю, который почти не петлял, до позднего вечера. Нашел еще несколько пещер, но все они были хуже, чем первая, да и достаточно далеки от входа.

На следующее утро я, подкинув угля в костер, направился исследовать тоннель дальше. И когда почувствовал под ногами знакомый хруст, опустил взгляд и аккуратно передвинул факел в центр тоннеля. Так, чтобы он даже случайно не задел открытым огнем каменный уголь, которым тут были покрыты и стены, и пол, и потолок. Пройдя еще немного, я выбрался на поверхность в том месте, где и набрал тот уголь, что сейчас лежал у меня в пещере. Обойдя гору, я увидел стадо пасущихся ларгов. Значит между этим местом и моей горой есть подземный ход. И это очень хорошо.

Вернулся домой я значительно быстрее, чем шел сюда. Монстров, которые могли таиться в тоннеле, я уже не боялся по причине их отсутствия. Однако, войдя в пещеру, я застал очень любопытную картину — тот мелкий песец, которого я видел на гейзерном озере, благополучно пытался оторвать кусок от той ноги ларга, что я припер в прошлый раз. Благо, что оттащил я его довольно далеко, и до выхода мне было ближе, чем северному лису. Он меня заметил и рванул к спасительному снегу, зиявшему в проходе. Но я находился ближе и тоже был довольно шустрый, даже несмотря на то, что использовать ману для усиления тела я не стал. Поэтому успел-таки схватить лисенка за холку. Тот попытался меня цапнуть, но куда ему! Лисенок оказался самцом, он сначала зарычал, потом принялся лаять, а я не обращая внимания на потуги воришки, достал нож и отхватил от ноги быка тот кусок, что уже погрыз песец.

— Голодный? А ты, вообще, как тут оказался? Живности твоего размера я тут вообще не находил. Даже их следов. Выгнали с чужой территории, вот ты сюда и подался? А тут жрать нечего. Бывает. Видать, ты недавно тут. Ладно, держи.

Я поднес к его пасти большой кусок мяса, и песец тут же вцепился в него, не желая отпускать. Тогда я вынес его наружу и поставил на снег. Как только лапы мелкого воришки коснулись поверхности, он заработал ими со всей силы, пытаясь сбежать. Я не стал его удерживать и просто отпустил, а сам же принялся готовить еду. Так хотелось чего-нибудь жиденького и горяченького.

Я поставил котелок на каменный очаг и налил в него воды. Затем закинул мяса и специй. Хорошо хоть соль и специи разрешалось брать с собой. На отварном несоленом мясе я бы долго не протянул. Ведь в костре у меня горит уголь, а не дерево, а это значит, что запечь я ничего не смогу, максимум пожарить в котелке, и то, если будет жир. Но жир у меня был. Это с оленей его почти нет, а вот с ларга его предостаточно. Однако сейчас я не собирался жарить мясо, я хотел жирного бульона с вареным мясом, и я его себе приготовил, после чего выложил уже вполне сносную печь в пещере и перетаскал туда все свои пожитки.

Еду пришлось оставить тут, иначе она бы испортилась. Однако, понимая, что о ее существовании уже знает местная фауна, в лице мелкого северного лиса я нашел небольшую расщелину повыше, вбил в нее камень и подвесил за него еду на веревках. У входа сейчас минусовая температура, поэтому и испортиться мясо не сможет, и не доберутся до него мелкие воришки.

Так, свой быт я наладил, необходимо приступать к медитации. Я уселся в позу лотоса на выстланную в пещере траву и, соединив большие пальцы с безымянными, положил предплечья на колени и закрыл глаза. Не знаю, сколько я так сидел, но судя по тому, что я уснул, и ноги у меня затекли, никакого слияния с Эратионом я не добился. А еще несколько дней подобного опыта показали, что это явно не мой способ медитации.

Решив искать другой способ, я с чистой совестью уснул, а наутро ко мне пришел северный лис. Да, именно пришел, а не прибежал. Лисенок был сильно исхудавшим и еле волочил ноги. Застал я его гипнотизирующим висящую на стене ногу ларга. Песец даже не стал убегать, когда я к нему подошел. Я решил не мучать животное и просто отрубил большой кусок мороженого мяса. Бросил на пол и отошел в сторону. В этот раз песец даже не пытался убежать, он жадно грыз еду, пытаясь откусить кусок побольше. Пока он был увлечен, я прошел наружу и решил, что стоит выдвинуться в сторону моря. Нужно было увидеть, что тут и как. Да и рыбкой не мешало бы затариться. Сани я решил не брать, путь не близкий и тащить их самому не хотелось.

Пару дней в пути, и вот я на берегу местного моря. Ветер дует жуткий, но мне не привыкать. В Анадыре даже тросы между домами натягивали, чтобы вот в такую погоду люди могли добраться туда, куда им нужно. Ведь если не держаться, то пешеходов просто-напросто сдувало.

Я нашел местечко получше и расставил сети, которые мне тоже подарили северяне. Удовольствие то еще — лезть голыми руками в ледяную воду, но рыба мне была нужна. На одном мясе долго не протянешь.

Итак, сети установлены, осталось дело за малым. Осмотреть территорию побольше и убедиться, что никто на мои сети не позарится. Ведь сделать вторые мне будет просто не из чего. Для них понадобится большое количество сухожилий, а я просто уверен, что убей я столько живности, то никогда не смогу добиться слияния с Эратионом. Ведь это все его составляющие и все подчиняется простому правилу: не убивай больше, чем тебе нужно для пропитания. Можно было бы из определенного вида растений сделать довольно крепкую веревку и сплести сети, но тут столько нужных растений нет. Точнее, есть, но летом.

Осмотр ближайших окрестностей показал, что беспокоиться мне не о чем. Поэтому я решил приступить к медитации. Что там говорил Даниил? Бег и пение? Бегать по снегу я как-то не настроен. Что ж, попробуем пение. Чукчи меня когда-то учили горловому пению, но выходило это у меня куда хуже, чем у них. Видимо, пришло время подтянуть навык. И я принялся издавать гортанные звуки. Я даже старался двигаться так, как это делали шаманы. Только бубна у меня не было. Сначала мне даже показалось, что я что-то почувствовал, но потом оказалось, что это обычное состояние после того, как твой мозг подвергается вибрациям от твоего же голоса. И следующий день мне это очень наглядно разъяснил, когда у меня к вечеру разболелась голова.

Однако, все же, я смог проверить сети и оказался крайне доволен уловом. Две довольно большие рыбины. Они очень напоминали семейство лососёвых, но я бы не взялся это утверждать. Мясо у них такое же розовое, но вот внешне они не были похожи ни на одну красную рыбу, что я знал.

Но на этом сюрпризы не закончились. Когда я упаковал добычу в сани, то заметил, как издалека в мою сторону движется огромное лохматое чудовище. Я догадывался кто это, но дожидаться его не решился. Настало время проверить третий вариант медитации — бег.

Бегать по снегу в снегоступах — то еще удовольствие, но убивать животное, даже настолько опасное, мне бы не хотелось, особенно если есть возможность избежать этой встречи. Поэтому я закинул пожитки в сани и рванул в сторону своей пещеры. Однако далеко уйти мне так и не удалось. Огромный лохматый зверь уже напал на мой след и отпускать не собирался. Я решил объединить попытку найти свой способ медитации и при этом увеличить свои шансы сбежать от преследователя.

Применять ману для укрепления тела нельзя, а значит применим сознание. Я просто сосредоточился на своих ощущениях. Мне нравилось, когда мои мышцы болели от усталости, нравилось рваться вперед и достигать поставленной цели. Поэтому я решил, что мне, как можно скорее надо добраться до моего временного жилища и прибавил скорости. Я помнил, как мое тело двигалось, когда я усилял его маной. Я помнил все и сейчас делал то же самое. Конечно, такой же скорости я не развил, но зато получил сразу два плюса: во-первых, я что-то почувствовал, когда бежал надрываясь. Меня как будто начало растворять в окружающей среде. Правда, это было нечасто и недолго, но все же зачатки медитации появились. И во-вторых, я добежал почти до самого дома, когда Йети меня все же догнал.

Я остановился и развернулся к зверю, медленно вытаскивая свой одноручный стальной меч. Йети, рыча, начал обходить меня по кругу, а я так же по кругу обходил сани, оставаясь к нему лицом. Наконец, зверю надоело, и он прыгнул на меня, ударив когтистой лапой и поднимая клубы искристого снега. Я откатился в сторону. Ну, как откатился. То место, где меня застал Йети, вовсе не было твердым. Снег тут был довольно рыхлым, и я, прыгнув в сторону, просто увяз в нем. Но довольно шустро поднялся. Однако контрудара у меня не вышло. Йети быстро развернулся и попытался ударить меня сверху. Пришлось опять прыгать, но в этот раз я уже не стал перекатываться, а только отпрыгнул в сторону, после чего поспешил за спину зверю и резанул его по голени.

Однако Йети быстро среагировал, и я чуть было не угодил под его удар, но повторив такой же трюк, я подрезал великану и вторую ногу, после чего тот уже рухнул в снег, но вместо того, чтобы пытаться отползти от меня, он наоборот пополз к моим саням. Я уставился на него с недоумением, поэтому нападать на него не спешил, а решил понаблюдать, что же он будет делать дальше. Йети дополз до саней, взял одну рыбину и прижал ее к груди.

— Так ты голодный, что ли? — догадался я. — А чего в драку-то полез?

И тут же вспомнил, что он пытался меня обойти. А я закрывал собой сани, пытаясь оставаться лицом к противнику.

— Н-да, нехорошо получилось.

Надо было это все исправлять. Но как? Я подрезал Йети ноги, и он теперь долго не сможет ходить. Пришлось перевязать ему раны, хоть он и огрызался, а потом строить огромное Иглу вокруг него.

— Ешь, чего не жрешь? — недоумевал я, глядя на то, как зверь прижимает к груди рыбину. — Не стану я ее у тебя отбирать.

Но Йети даже и не притронулся к ней. Пришлось идти в пещеру — за мясом.

Добравшись до дома, я застал ту же картину, которую уже однажды видел. Прямо дежавю какое-то. Снова под подвешенным мороженым мясом стоял северный лис и жадно пускал слюни. Только на этот раз он обратил на меня внимание и слегка отступил назад, но сбегать не стал, а просто пригнул уши и прижался к полу.

— Я так понял, харчеваться ты намерен у меня? А что ты будешь делать, когда я уйду? Сдохнешь ведь с голоду. Ладно… Ешь. Я отрубил кусок мяса и кинул песцу. Тот схватил его и убежал в угол пещеры. Теперь надо накормить еще одного голодного. Но сначала не мешает отоспаться.

Хорошенько выспавшись, я отрубил большой кусок мяса и оставил его себе, остальное положил в сани, не забыв добавить немного мороженых потрохов и собрать еще кое-какие вещи, после чего отправился назад — туда, где лежал Йети.

Зверь так и не выбрался наружу, хотя мог это сделать, проем я оставил достаточно большим, чтобы он мог на четвереньках выходить наружу. Когда я забрался в Иглу, Йети сначала зарычал, но видя, что я не предпринимаю никаких враждебных действий, вроде успокоился. Я отрезал кусок мяса от той ноги, что привез, а остальное кинул зверю.

— Ешь.

Йети понюхал мясо и тут же его поднял, прижав к груди так же, как делал это с рыбой. Рыба тоже, кстати, была не тронутой.

Я сплюнул.

— Да почему ты такой тупой? Ешь, тебе говорят. Тебе есть надо, а то не поправишься.

Но Йети лишь сильнее прижал к себе рыбу и остатки ноги ларга.

— Как знал. Ладно. Жди здесь, сейчас вернусь.

Я вышел на улицу, поднял веревку от саней и только собрался вернуться в Иглу, как заметил песца, прячущегося за сугробом.

— А ты что тут делаешь? Выходи, я тебя вижу.

Но зверек и не думал выходить.

— Ты, правда, решил, что твоя маскировка настолько идеальна, что тебя не видно?

Ни шелохнулся. Тогда я отломил кусочек потрохов, что лежали в санях, и почмокал, подзывая северного лиса, как собаку. На эти звуки морда пушистого зверька тут же поднялась. Лисенок осторожно подбежал и аккуратно приблизился, принюхиваясь к кусочку, что я держал в руке. Затем он быстро схватил его и отбежал на пару метров, после чего принялся грызть.

Я забрался в Иглу и закатил туда сани. Йети зашевелился, принюхиваясь.

— Это не тебе. Это мое. Ясно? — задал я вопрос строгим голосом, чтобы этот великан не раскатывал губу на чужое. Я не был уверен, что он понимает меня, но он, вроде, понял, потому что перестал тянуться к моим саням и вернулся на место, но при этом не выпустил рыбу и ногу из мохнатых когтистых лап.

Я разжег костер из остатков деревьев и угля. Затем поставил два валуна сбоку кострища, положил на них металлический прут с подвешенным котелком. Набрал в него снега и, дождавшись, когда он растает, закинул в него кусок рыбы, мяса, немного потрохов и специй.

Когда вода закипела, Иглу наполнился ароматом готовящегося супа и на этот запах в снежное жилище, медленно прокрадываясь, зашел лисенок. Однако как только его увидел Йети, то тут же кинулся на него, а я вскочил и встал между ним и песцом, обнажив меч. Йети так и замер в неудобной позе в паре сантиметров от острия меча, упершись руками в снег. Ходить он еще не мог, поэтому его бросок был довольно неуклюжим и недалеким, и песец успел отскочить в сторону, а я перекрыл великану доступ к нему.

Йети с непониманием взглянул на меня, мол, «ты совсем сдурел, человек? Это ж мясо бегает!». Но я лишь в ответ покачал головой и произнес:

— Его трогать нельзя. Он друг.

Великан продолжал смотреть на меня, а потом все же вернулся на свое место. А лисенок, ощерившись, занял позицию у противоположной стены от Йети.

Я вернулся к котелку и помешал варево. Запах и, правда, был волшебный. Дождавшись, когда вода в котелке немного покипит, я настрогал в него вяленого мяса, что привез с собой, чтобы добавить вкуса. Оно как-никак было пропитано специями и придало дополнительный вкус. Эх, мне бы сейчас сюда картошечки, капустки, свеклы, лучку и морковки такой бы супец забабахал… Надо будет как-нибудь попросить Немезиду вырастить земные овощи, ну или что-нибудь похожее на них.

Пока суп готовился, песец лежал чуть позади меня, постоянно переводя взгляд с Йети на котелок. А мохнатый великан вообще перестал обращать внимание на лисенка, все его внимание было поглощено котелком и запахом, который от него исходил. Но при этом он и не думал выпускать из рук свое сокровище в виде рыбины и остатков ноги на кости, даже несмотря на то, что периодически сглатывал обильно выделяющуюся слюну.

Глава 16

Север континента Драбий

Наконец, суп был готов. Я налил его себе в миску, вторую миску с супом поставил на снег для лисенка. Снег под миской тут же начал таять, создавая углубление. Песец подбежал, понюхал, но есть не решился — слишком уж горячим было поданное блюдо. А котелок с оставшимся содержимым и черпаком я отдал Йети. Честно говоря, я думал, что он сейчас ошпарит себя или обожжет язык и выкинет ужин, но, как ни странно он взял котелок, подул на него и прихлебнул аккуратно, чтобы не обжечься. Но вот черпак все-таки отложил в сторону, как, собственно, и рыбу, и ногу ларга.

Я же, взяв ложку, помешал содержимое миски и подул на нее, потом, зачерпнув ложкой бульон, остудил его и отправил себе в рот. Йети увидел это и остановил свою трапезу. После того, как я съел еще несколько ложек супа, он, все же, взял черпак и попытался повторить то, что я делаю и вроде у него даже начало получаться. Охренеть просто! Цивилизованный мохнатый тролль! Где это видано?

А ведь и, правда, странный какой-то Йети. Во-первых, огня не испугался. Во-вторых, умеет есть горячий суп из котелка. Он даже дует на него, чтобы не обжечься. Похоже, что у него был подобный опыт. А, скорее всего, он и сам умеет готовить на огне. Может, они разумны или полуразумны? Или, как у троллей из фэнтезийных фильмов, у них есть зачатки разума? Хотя, если бы это было правдой, они бы могли разговаривать, а этот молчит. Да, какая в принципе разница?

Дождавшись, когда Йети доест, я решил сменить ему повязки. Только не знал, как это сделать. Для начала я растопил снег и нагрел воду, а потом обратился к Йети, показывая ему чистые тряпки, что держал в руках.

— Послушай, нужно сменить тебе повязки на ногах, иначе может начаться заражение крови.

«Н-да. Молодец, блин. Рассказываю мохнатому троллю про заражение крови. Хотя ладно, он все равно меня не понимает», — подумал я, а вслух продолжил, показывая ему на ноги.

— Эти надо снять, а эти повязать.

Не знаю, понял ли он меня, но к себе подпустил и даже не стал убирать ноги. Я взял теплую воду и аккуратно полил ею повязки, что были у Йети на ногах. Сначала нужно было их отмочить. Провозившись довольно долго с отмачиванием, я стал аккуратно разматывать тряпки. Йети сидел, не шевелясь, и, видя, что я стараюсь делать все аккуратно, не одергивал ногу и не пытался меня убить. В результате я осмотрел рану и сменил повязки. Старые я выстирал и прокипятил. Аптеки тут поблизости не наблюдалось, и возможности купить чистые бинты у меня не было. Поэтому приходилось пользоваться старым дедовским способом: хорошенько простирывать повязки для ран, а потом кипятить их.

После чего, улегшись на шкуру, я принялся размышлять над тем, как обстоят дела на данный момент, и что мне делать дальше. Относительно империи и альянса я был спокоен — они в надежных руках, даже несмотря на то, что я не выхожу с ними на связь. Просто не хочу лишить себя возможности пройти взросление. Ведь воздействие магии крови на слияние с Эратионом еще не изучено, а поэтому и экспериментировать я опасался.

В дальнейшей перспективе мне необходимо закрыть дыры в моих умениях и навыках. Конечно, вряд ли возникнет такая ситуация, когда я не смогу пользоваться маной для усиления тела или энергиями смерти и жизни, но все же исключать такие варианты не стоит. Не говоря уже про то, чтов любой магии, кроме магии Повелителя Смерти, я полный ноль. А это не просто дыры в моих возможностях, это жутчайшая брешь, которая в свое время может стать причиной моего провала, ведь, как я выяснил, все эти сверхсилы даны мне не просто так, а с какой-то определенной целью, о которой я пока ничего не знаю. И теперь мне необходимо развить остальные мои навыки до максимального уровня. И чем быстрее я это сделаю, тем лучше.

Тогда, может, стоит совместить полезное с необходимым? Если подраться мне здесь негде, да и не с кем, почему бы в этом случае не отработать удары, выпады, блоки… в общем, каты? Вдруг это именно мой способ медитации?

Я взял меч и вышел на улицу. Северный лис не пожелал оставаться в одном помещении с Йети наедине и выбежал за мной. Свою порцию остывшего супа он уже доел и поэтому не переживал, что ее сожрет кто-то огромный и мохнатый, например, тот, что развалился у противоположной стены.

Я встал в стойку, закрыл глаза и представил, как по моему телу протекает мана, усиливая его. Я не стал ее пропускать через свое тело, я лишь представил это. Я прочувствовал, как энергия моего тела движется во мне и как энергия жизни движется вокруг меня. Я не пользовался зрением энергии жизни или любым другим зрением, я лишь представлял это себе, поскольку знал, как это происходит. Я попытался слиться с окружающей средой и начал двигаться. Я двигался медленно, чувствуя каждое движение каждой мышцы своего тела, я старался слиться с окружающей средой и раствориться в ней. И через пару часов я, все же, почувствовал что-то отдаленно напоминающее транс.

Стараясь не потерять это ощущение, я ускорился. Движения стали резче и быстрее, силы я на них тратил больше, но при этом я не вываливался из окружающего меня мира, наоборот, я все больше ощущал себя его частью. Я прыгал, бегал, колол, рубил, блокировал воображаемые удары незримого противника и понимал, что я нашел свой способ медитации, я нашел свой способ единения с Эратионом. Теперь оставалось лишь получить слияние.

Когда я открыл глаза, то обнаружил, что стою довольно далеко от Иглу и стою в одних лишь подштанниках. Я даже не заметил, как разделся. Мое тело горело, и от него поднимался пар. Что ж, мой способ медитации найден. Стоит отметить это событие, а заодно принести еще одну ногу ларга, ведь у меня теперь два дополнительных рта, которые надо кормить. Ну, или две пасти — не силен я в этих определениях. У песца-то точно пасть. А вот насчет Йети не знаю. Больно умный он для животного. Хотя обезьяны тоже не тупые, но они, все же, животные.

Отмечать это событие я решил на горячем гейзерном источнике. Поэтому добирался до него по поверхности, а не через подземный тоннель. Песец побрел за мной и все время, что я нежился в горячей воде сидел на берегу и ждал меня. Окрыленный тем, что нашел свой способ медитации, я не заметил, как забрал вторую ногу ларга и вернулся к себе в пещеру. Жить в Иглу вместе с Йети я не хотел, однако наведывался я к нему каждый день.

Через пару дней мохнатый тролль забеспокоился и попытался выползти из Иглу, но я его становил. Если бы он встал и пошел, то раны открылись бы, несмотря на то, что они не были глубокими. Он это и сам прекрасно понимал, поэтому не пытался встать, но, все же, решил ползти. При этом ни к рыбе, ни к остатку ноги ларга он так и не притронулся. Это меня сильно беспокоило, и я решил разведать местность у берега моря подальше, чем заходил ранее. Заодно в очередной раз установить там сети.

Каждый день я продолжал медитации и каждый день понимал, что становлюсь ближе к слиянию. Я как будто растворялся в окружающем пространстве. Причем не сознание мое растворялось, а именно я становился частью Эратиона, оставаясь при этом собой и не теряя личности. Я не забрасывал медитацию ни на один день, даже когда изучал местность, где встретил Йети. И вот, в очередной раз забредя не пойми куда, я увидел вдалеке небольшую гору. Подойдя поближе, я рассмотрел, что гора там не одна. Решив остановиться на ночь в одной из местных пещер, а утром продолжить осмотр, я занялся поиском подходящего для ночевки места.

В этот раз я уже был более аккуратен и старался прощупывать мечом возможные подснежные ямы. Потому что сейчас мне могло и не повезти так, как в прошлый раз. Хорошо, что там оказался пологий выход, а если бы это была яма? Поэтому наученный горьким опытом, я в поисках ночлега продвигался медленно, но безопасно. И таки нашел! Но не место для ночлега. Наоборот, я нашел то, что не позволит мне тут заночевать.

Я увидел огромные следы на снегу. Точно такие же, как оставлял после себя Йети. Следы были от одного животного, поэтому я принял решение пойти по ним и отследить, где обитает их хозяин. Оказалось, что следы вели в пещеру с обратной стороны горы. Я аккуратно прошел по ним до тоннеля и остановился, прислушиваясь и принюхиваясь. Благо воздух выходил из тоннеля, и я смог учуять запах, очень похожий на то, как пах Йети, которого я подранил. Немного подумав, я все же решился войти внутрь. Судя по всему, пещера находилась достаточно далеко, и обнаружить меня ее постояльцы сразу не могли.

Понятное дело, факел зажигать я не стал, поэтому шел на ощупь и очень аккуратно, чтобы не шуметь. Песец остался снаружи и даже куда-то убежал. Видать, запах Йети отпугнул его. Минут через пятнадцать осторожного передвижения я услышал звуки трескающегося угля. Кто-то жег костер. Вскоре я увидел свет и аккуратно пошел на него. Свет показался из-за поворота тоннеля, за которым я и обнаружил пещеру. Я присел и заглянул за угол. Посередине огромной пещеры горел костер. Причем не абы как, а для него было сложено из камней специальное место. Видать, понимали, что уголь при сгорании может разлетаться.

Более того, на огне висел большой чан, а перекладиной ему служил двуручный меч. Я проморгался. Мне не показалось — в нем действительно варили еду. И варила ее, судя по всему, самка. Потому, что самец сейчас лежал недалеко от моего жилища, и определить его принадлежность к мужскому полу не составляло никакого труда. Первичные половые признаки у него были хорошо видны, и их размер был таким, что позавидовал бы и конь.

В углу пещеры игрались два детеныша, выше меня ростом и крепче телосложением. Несмотря на то, что вода, судя по звуку, уже кипела, запах от варева не был насыщенным. Складывалось впечатление, что варили там что-то мелкое, и его там было крайне мало. Про то, что и сам запах оставлял желать лучшего, я вообще промолчу. И тут ветер сменился. Ненадолго. Но этого хватило, чтобы мой запах попал в чуткий нос самки Йети. Она резко отскочила от чана и подняла с пола еще один двуручник. Я посмотрел в то место, откуда она подняла меч. Там валялась куча всякого хлама, включая оружие. Блин! Неужели они питаются такими, как я северянами, пришедшими, чтобы пройти взросление? Иначе откуда у них столько металлических вещей? Что-то сильно я сомневаюсь, что Йети настолько разумны, что освоили кузнечное дело.

Пока я это обдумывал, мамаша Йети рявкнула, и детеныши забились в угол, а она встала на их защиту, закрывая собой и держа в одной руке меч, при этом постоянно оглядываясь. Пора отсюда сваливать, а то еще придется и ее ранить, если она вдруг решится напасть первой. Понятно, что против меня у них шансов нет, но и для того, чтобы уйти, я буду вынужден ее слегка подрезать, потому, что я не уверен, что смогу ее вырубить ударом по голове, не усиливая свое тело маной.

Я так же аккуратно вышел из пещеры, как и вошел в нее. Судя по всему, семья моего подранка голодает, и он вышел на охоту. Только он не знал на кого нарвется, а когда понял, было уже поздно. Но даже тогда он не бросил рыбу, которую смог забрать с моих саней. Ну и стало понятно, почему Йети не съел то, что я ему дал, и почему он так рвется обратно. Придется подкормить и его семью. Только теперь мне нужно будет убить еще одного быка.

Пришлось наведаться к стае и таким же способом завалить еще одного ларга. Только в этот раз я вовремя отпустил веревку, потому обошлось без дополнительного полета и торможения мордой о посадочную полосу. Теперь осталось придумать, как доставить тушу ларга к пещере. Она ж, блин, тяжелая, а доставлять ее по частям не резон. Мне вновь пришлось прибегать к мудрости коренного населения Чукотки. Свои лыжи они оббивали шкурой с ног оленей, располагая ворс по ходу движения. Таким образом, вперед лыжи скользили очень хорошо, а вот назад нет.

У меня теперь имелись шкуры двух ларгов, и их мне должно было хватить, чтобы приморозить их к полозьям саней. Что я, собственно, и сделал. Сани стали скользить легче, а с учетом того, что дорога все это время была «под горку», мне удалось дотащить тушу ларга до пещеры Йети. И опять я прибыл к вечеру. А дальше начиналось самое сложное — я не просто не мог красться с огромной тушей в санях, но и скользить сани по каменному полу уже не могли. Благо на протяжении всего пути по тоннелю на полу валялись маленькие камни, они хоть как-то облегчали мне задачу по доставке тушиларга в пещеру Йети.

Я уже понимал, что эти мохнатые тролли явно умнее обычных животных и чем-то напоминают пещерного человека, укротившего огонь, поэтому был уверен, что самка с детенышами никуда не сбежит, а будет защищать своих детей и жилище. А это значит, что я не зря тут надрываюсь и тяну по тоннелю тушу быка.

К тому времени, когда я затянул освежеванную тушу быка в пещеру, самка закрыла собой детенышей, вооружилась двумя двуручниками по одному в каждую руку и, расставив их в стороны, грозно рычала. Я, не обращая внимания на ее рык, дотащил тушу почти в центр пещеры и отвязал веревку. Надо признать, эта доставка местной еды меня очень сильно вымотала. Настолько, что сейчас я был точно уверен, что работа доставщика мяса в местных реалиях точно не для меня. Вот когда я, наконец, смогу воспользоваться маной для усиления тела, тогда возможно, но не сейчас.

Я уселся на пол пещеры, чтобы немного передохнуть, а самка Йети не спускала с меня глаз и не переставала рычать, периодически делая угрожающие выпады в мою сторону. Наконец, передохнув и подумав, как сделать так, чтобы они вскоре не посчитали, что я должен их и дальше кормить бесплатно, я попытался объяснить то, чего я хочу.

За время отдыха я детально рассмотрел пещеру. В большом чане потихоньку закипала вода, а вот с едой в ней было крайне туго. В нем плавали не освежеванные тушки мелких животных, больше похожих на земных крыс, только размером чуть побольше. Тушек было всего две. А еще в котле варилась тушка песца и, слава Создателю, это был не мой северный лисенок, к которому я уже привязался. Еще у стены недалеко от Йети я заметил кучу металлических изделий. Среди них я увидел очень интересный двуручник. Он был большим, массивным, с широким лезвием, с отверстием для крепления, чтобы носить его за спиной и очень красивым узором, переплетающим все составляющие меча. Но самое важное, что меня и заинтересовало в большей степени — металл был черным. Не покрашенным, а именно черным. Хотя, конечно, я мог и ошибаться — свет в пещере был далеко не самым ярким.

Я ткнул пальцем в быка, затем в Йети. Потом ткнул пальцем в черный меч, который лежал в куче и показал на себя со словами:

— Ларг — тебе, меч — мне.

Йети лишь оскалилась в ответ. Тогда я взял быка за рога и подтянул его в сторону самки и снова повторил:

— Ларг — тебе, меч — мне!

До нее вроде начало что-то доходить. Для закрепления эффекта я еще несколько раз повторил, что хочу обменять ларга на меч, жестикулируя при этом рукой. Йети, наконец, поняла, что я от нее хочу и медленно, шаг за шагом, стала продвигаться к куче хлама, готовясь в любой момент отпрыгнуть к жмущимся к стене детям. Добравшись до кучи, она быстро пнула первое, что ей попалось из кучи, и обычный стальной меч полетел в мою сторону. После чего она отпрыгнула назад к детям и оскалилась.

— Это было не то, что я хотел, поэтому я покачал головой и снова указал пальцем на черный меч, а затем отошел назад, давая ей понять, что я не собираюсь нападать ни на нее, ни на ее детей.

Через минуту ко мне полетел поддетый ногой кинжал. И снова я показал, что мне нужно другое. Тогда Йети рассердилась и хорошенечко так пнула кучу, лежащую у стены, да так, что мне пришлось отпрыгивать назад. И, к моему удовлетворению, среди полетевших в мою сторону вещей полетел и черный меч. Я подошел, взял его и направился к выходу оставив тушу ларга лежать на полу пещеры, когда я уже был у выхода, то обернулся и заметил, как самка и детеныши с жадностью протягивают в сторону быка головы и вдыхают запах столь желанной пищи.

Почти добравшись до Иглу, вновь увидел ползущего Йети.

— Да, что за баран упертый?!

Только на этот раз я даже не успел начать его уговаривать вернуться. Йети заметил мой черный меч в санях и оскалился. Если бы он был сейчас на ногах, то прыгнул бы на меня. Но для его бросков из полусидячего положения я был недоступен.

— Тихо, тихо! Успокойся! — попытался усмирить разбушевавшегося мохнатого тролля я, в мирном жесте выставив перед собой руки. Я начал было показывать, что обменял этот меч на тушу ларга, но на мои жалкие потуги даже не обратили внимания. Единственное, что его успокоило, так это то, что я позволил ему себя обнюхать. От меня не пахло ни кровью, ни запахом его семьи. Ведь если бы я вступил с ними в схватку, то обязательно пропах бы ими.

Йети, наконец, успокоился, но продолжил упрямо ползти к своей семье, не забыв прихватить с собой рыбину и кусок ноги быка. Ну, вот нахрен я с ним связался? Я, блин, что нянька для мохнатых зверушек?

Немного успокоившись, я занес все вещи с саней в Иглу и вернулся к ползущему Йети.

— Забирайся! — тоном, не терпящим возражений, приказал я ему, но тот так и продолжил ползти. Тогда я поставил сани сбоку от Йети и, немного разбежавшись, толкнул его в бок так, чтобы он завалился на сани. И, закинув ему рыбину и остатки ноги, я повез его к пещере.

— Блин, задолбали лохматые тролли! Почему я должен с вами возиться?! Еще что-то доказывать… — ворчал я, везя сани. — А то, что я не спал, никого не волнует! Вот что тебе стоило подождать до завтра? Нет, блин, сегодня пополз! Бросить бы тебя, чтобы думал в следующий раз.

Так и не поспав, я добрался обратно до пещеры. Без усиления тела магией и использования силы Потоков Жизни меня просто вырубало. Казалось, я сейчас все брошу и просто рухну, уснув еще падая.

Решив не портить сани, я оставил их у входа в пещеру, а Йети обвязал веревкой и потянул по тоннелю. Тот помогал мне, изо всех сил отталкиваясь руками. Ноги он так и не задействовал. Видимо, понимал, что ходить ему еще рано. Ну, хоть это понимает, и то хорошо.

В этот раз песец пошел в пещеру с нами, а самка Йети встретила меня не так гостеприимно. Она не стала защищать своих детей, а кинулась на меня, когда я только зашел в пещеру. Видимо, она по запаху поняла, кого я тащу. Но на мою защиту бросился самец Йети. Правда, бросок был так себе, но он, все же, ухватил ее за ногу и громко так рыкнул, что она, опешив, отскочила в сторону. Затем я отвязал от него веревку и забрал ее. Но тут кинулся один из детенышей, но не на меня, а на песца, который непонятно почему прятался не за мной, а за самцом Йети. Но и тут папаша успел вовремя, перехватив бросок ребенка и рыкнув на него. Тот тоже ничего не поняв, отошел в сторону, а Йети отломил кусок мороженого мяса и кинул лисенку.

Тут уже не вытерпела его супруга, громко рыкнув на разбазаривающего семейное добро муженька. Но тот, судя по всему, держал свою семью в ежовых рукавицах и быстро приструнил супругу, рыкнув в ответ. Потом, все же, отдал ей остатки ноги ларга и рыбину. Самке, судя по тому, с каким аппетитом она ее обнюхивала, больше понравилась рыба. Видать, в этой семье это был деликатес.

Больше терпеть я уже не мог. Слишком сильно устал и слишком долго не спал. Поэтому я улегся в углу и уснул, доверившись своей интуиции, которая говорила, что в этой пещере я буду в безопасности.

Север континента Драбий

Проснулся я оттого, что меня кто-то старательно обнюхивал. Я открыл глаза и увидел, что это были детеныши Йети. Самки не было, а самец старательно нарезал мясо. Я пошевелился, и оба мелких отпрыгнули от меня, спрятавшись за отцом. Тот рыкнул, и дети отбежали в угол. Под боком у меня что-то зашевелилось. Я повернулся и увидел свернувшегося под моим боком лисенка. Охренеть, и этот освоился!

— Доброго утра, — поприветствовал я хозяина пещеры.

— Ыр-р, — было мне ответом.

Я подошел и увидел, что Йети уже кое-что нарезал, но спускать в чан не спешил. Видимо, ждал меня. Я выбрал то, что на мой вкус придало бы супу наилучший вкус, и закинул в воду. Затем я взял рыбину и отрубил ей голову, тоже кинув в чан. Потом закинул немного своих специй и настрогал туда же вяленого мяса.

— Этого хватит. Ладно, бывай. Может, еще свидимся, — похлопал я сидящего Йети по спине.

Я вышел из пещеры, а песец направился за мной. Теперь мне предстояло сначала добраться до гейзеров, чтобы нарезать деревьев. Ведь огонь в моей пещере давно погас, и его предстояло развести заново.

Глава 17

Север континента Драбий

Последние пару месяцев я только и делал, что медитировал. Я достиг огромного прогресса, но все никак не мог перейти ту черту, которая обеспечивала слияние с Эратионом. Я чувствовал, что вот-вот это случится, что я уже близко, но все равно мне чего-то не хватало, какого-то толчка, и это меня беспокоило. А вдруг я все же не смогу получить слияние? Я же не местный северянин. Хотя если северяне признали меня одним из своих еще до того как я решился пройти взросление, значит я, все же, могу это сделать?

Вопрос «пройду или не пройду» мучал меня все последнее время. Хотя, надо сказать, были и приятные моменты. Лисенок большинство времени проводил со мной. Мне это было приятно. А учитывая, что на севере наступила весна, и снег сильно подтаял, он начал добывать пищу самостоятельно. Видимо, ото сна пробудились какие-то грызуны, что стали более активно бегать под снегом, вот он периодические и таскал их к нам в пещеру. Бывало, что песец пропадал на несколько дней, и совсем недавно я понял куда. С пару недель назад он вернулся после длительной отлучки вместе с Йети. Видимо, харчевался он не только у меня, но и у них, мелкий паршивец.

Меня навещал только самец Йети. Он нашел меня по следам и застал меня в моей пещере, когда я готовил еду. Разумеется, я угостил его обедом, а потом показал место, где водились ларги. Радости Йети не было предела. Сначала я думал, что всему стаду довольно быстро настанет трындец от лап обрадованного хищника, но оказалось, я был не прав в своих предположениях. Семья Йети моментально переехала поближе к стаду, но так, чтобы не пугать их своим запахом. Более того, Йети принялись охранять стадо от набегающих хищников, которые, на моей памяти, нападали на стадо дважды. Сначала это был белый медведь, а потом стая снежных волков. Я этих нападений не видел, зато видел трупы волков и медведя. На рога к ларгам лучше не попадать, кем бы ты ни был.

Сами же Йети до сих пор питались той тушей, что я обменял им на меч. Семейка мохнатых троллей оказалась крайне экономной. А когда я научил отца семейства ставить и проверять сети, то рыба стала входить у них в ежедневный рацион. Теперь даже мне не было необходимости раз в несколько дней мотаться к морю, чтобы ставить сети и ловить рыбку. Этим занимался Йети. Добирался туда он значительно быстрее, чем я. И надо отдать ему должное, как только у меня заканчивалась рыба, он мне приносил свежую. Каждый раз одну рыбку, но крупную. А мне ее хватало на несколько дней. Когда решу покинуть это место, то сети я оставлю Йети. Не стоит лишать всю их семью деликатеса. Да и мне они не особо будут нужны. Один я у моря уже вряд ли останусь. После слияния я выйду к людям. Блин, слияние! Снова и снова я возвращаюсь к этим мыслям. Ну чего мне не хватает? Почему я не могу переступить эту грань?

И вновь, прихватив свой черный двурчник и оставшись в одних подштанниках, я выбежал на улицу и принялся за медитацию. Я моментально слился с окружающей средой, я чувствовал и замечал все, что происходило вокруг, не используя при этом магического зрения. Я стал частью окружающего меня мира. Казалось, я понимал все и всех вокруг, но не мог слиться с ними полностью — что-то мешало, какая-то стена, какая-то незавершенность, чего-то я не сделал и чего-то мне не хватало. Будто недоставало маленького пазла, сохраняющего целостность огромной картины.

Когда я закончил медитацию, то заметил, что мои босые ноги стоят на земле, протопив под собой небольшой слой снега, что еще оставался на поверхности. От разгоряченного тела, как обычно, валил густой пар, но мне было хорошо и спокойно, меня не беспокоило абсолютно ничего.

Однако вскоре я вернулся в реальность, и все, что меня мучало до этого принялось терзать меня с еще бОльшей силой. Во-первых, несколько месяцев воздержания давали о себе знать. Последнее время я буквально изнывал от того, как сильно жаждал встречи со своей любимой. Но я понимал, что встречусь с ней еще не скоро. Пока я не достигну слияния, желательно во второй стадии, то даже не рискну связываться с Дарком, не говоря уже про то, чтобы смотаться в империю и забраться к Лии под юбку. Уверен, в империи и альянсе все хорошо, и им не требуется мое вмешательство, а вот мне придется потерпеть.

Мое размышление прервал северный лис. Он несся ко мне на всех парах. Песец уже вырос и стал размером с нормальную взрослую особь. Вот только когда он ко мне подбежал, то сначала вертелся вокруг меня, отчаянно вереща, а потом и вовсе попытался залезть мне на голову. Я подхватил песца и принялся его гладить, пытаясь успокоить и понять, что же его так напугало.

Я решил пробежаться в ту сторону, откуда бежал лисенок. Поэтому сначала оделся, а потом бежал в течение пары часов и так ничего и не нашел. Зато лис верещал и кружился все сильнее, чем дальше мы с ним забредали, и еще через несколько часов я, наконец, понял почему. Нет, я ничего не увидел, я это ощутил. Я ощутил устойчивый запах псины. Ветер дул в нашу сторону и подобная концентрация запаха говорила лишь о том, что с той стороны надвигается даже не стая снежных волков, а целая армия или лавина. А это уже было очень плохо.

Я не помню, как я добрался до пещеры Йети, но забежав в их жилище, я потянул главу семейства прямо за шкварник, от чего тот неодобрительно так зарычал, но мне было не до церемоний. Выбравшись наружу, мы немного отошли от горы так, чтобы поймать ветер, дующий от стаи. Я втянул носом воздух, показывая, что нужно сделать, но Йети уже учуял то, что нужно. И мне очень не понравился его ошарашенный взгляд, полный страха и отчаянья. Ну, что тут еще можно было сказать? Только одно — попал ты, Маугли.

Йети ломанулся со всех ног обратно в пещеру. Я последовал за ним, а когда понял, что вся семейка, перерыкиваясь, спешно засобиралась, рванул к себе в пещеру собирать вещи. Видимо, пришло время валить отсюда. Эх, жаль, так и не получил я своего слияния с Эратионом. Но, будем надеяться, если я, все же, не использую ни магию, ни какие-либо энергии, то у меня еще есть шанс, а пока мне нужно было выдвигаться вместе с Йети. Раз уж целая семья мохнатых троллей бежит, поджав хвосты, то оставаться здесь, не используя моих сил, явно слишком опасно. Не зная, куда ломанутся Йети, я побежал к их пещере, но вскоре встретил их бегущих мне навстречу.

Я дождался их, развернулся и побежал, но без усиления тела маной мне не сравниться в скорости с этими животными, и глава семейства это отлично понимал. Он закинул в мои сани свои вещи и меня. Северный лис же сам туда забрался. Взявшись рукой за веревку, Йети бежал со скоростью своих детей. Они были достаточно взрослые и большие, поэтому на руках их не понесешь, да и в санях их не разместить. Однако силенок у них было явно меньше, чем у родителей, поэтому убегали мы не настолько быстро, насколько могли.

Так мы убегали несколько дней. Днем я отсыпался в санях, ночью дежурил и готовил еду всем на весь день. Периодически мы забегали пополнить запасы угля, дерева и воды. Снега почти не осталось, поэтому топить его в воду уже было нельзя. Слишком он был грязный.

И вот мы добежали до довольно длинного горного хребта, в котором на длительном протяжении виднелся всего один-единственный проход. И тут началась истерика. Женушка жалобно так заскулила, дети начали плакать, а глава семейства рычать. Я сразу понял, что к чему. Папаша решил остаться и задержать наплыв снежных волков столько, сколько сможет, но это было равносильно самоубийству. Один он не сможет этого сделать — проход слишком широк даже для него. А вот вдвоем мы, пожалуй, продержимся какое-то время. И только я собрался забрать из саней то, что нам может пригодиться в ближайшее время, как Йети меня подтолкнул к своей семье, которая уже отошла на несколько шагов и смотрела на него, прощаясь.

— А не дохрена ли ты на себя берешь, лохматый? — возмутился я. — Я остаюсь здесь! Еще побарахтаемся!

Затем я достал нам провианта на пару недель, вещей кое-каких, оружие себе и Йети, а потом отдал сани его жене, которая смотрела на меня с благодарностью.

Не знаю почему, но мне казалось, я поступаю правильно. Моя интуиция подсказывала мне, что я должен остаться. Кто мне этот Йети и его семья? По сути никто, просто умные животные, умнее обычных животных, но глупее полуразумных, хотя и не во всем. Рисковать своим смертным телом ради них — глупость несусветная! Но я почему-то был уверен, что поступаю правильно, даже несмотря на то, что впереди у меня много планов и меня ждет огромное количество народу, которым я не безразличен. Но я остался, в то время, как мой здравый смысл буквально вопил: «Хватай сани, детей и жену Йети и вали с ними пока живой!».

Первым делом, после того, как его супруга с детьми ушла, мы с мохнатым троллем поели, попили и оправились, потому что, судя по усиливающемуся запаху псины, сделать нам это доведется еще не скоро. Если доведется вообще.

Сначала на горизонте показалась волна огромных белых волков. Точнее, не так. Горизонт вдруг окрасился в белый цвет волчьей шерсти. А затем эта лавина надвигалась все ближе и ближе. Вскоре я уже мог рассмотреть этих клыкастых созданий. Огромные, белые, красивые и жутко голодные северные волки. Интересно, что же произошло на севере, что они так сильно расплодились? И, как бы мне не хотелось их убивать, я понимал, что сейчас они, как саранча, будут убивать все живое, чтобы найти себе пропитание.

Снежные волки, в отличие от своих лесных собратьев, намного умнее и не станут есть друг друга в случае наступления голода. В таких случаях стаи снежных волков объединяются под командованием сильнейшего вожака и мигрируют на юг, поедая все на своем пути. Такое на севере случается раз в несколько десятков лет. И надо же такому случиться именно тогда, когда я прохожу взросление! Но делать нечего, придется драться. Ведь останавливают эту лавину клыков и когтей именно северяне. Именно северный народ и не допускает миграцию снежных волков на юг, а южане об этом даже и не догадываются.

Мы с Йети сидели, расслабившись, пока волна северных волков не приблизилась почти вплотную. Следующий отдых будет еще не скоро. Я не знаю, на что я рассчитывал, оставаясь тут с Йети. Ведь когда волки подобрались к нам, окончание их стаи было еще очень далеко.

Волки нападать не спешили. Они ощерились, их шерсть вздыбилась, но все же они понимали, что перед ними крайне опасный враг. Однако голод сделал свое дело, и несметная стая понеслась в драку. Ох, и занятно, наверное, это выглядело со стороны: трехметровый Йети с двумя двуручниками и я — метр с кепкой в прыжке с табуретки с одним черным двуручным мечом перекрывали проход через горы волкам, которые были не намного ниже меня ростом.

Первый же подлетевший ко мне снежный волк рухнул на землю с перебитым позвоночником и стал заливать все вокруг своей кровью. Оказалось, что северные волки еще и довольно прочные, раз я не смог без усиления тела маной разрубить его напополам. И это при том, что мой черный меч был довольно острым.

Следующий напоролся пастью на лезвие моего двуручника, и мне пришлось достать одноручный меч, который я взял с собой на взросление. Я воткнул его в глаз волку, что попытался напасть на меня со стороны, одновременно вынимая двуручник из пасти уже мертвого волка. Теперь мне надо стараться не колоть, а больше рубить, тогда таких моментов станет меньше. Но, с другой стороны, и сил я потрачу больше, а это сыграет крайне негативную службу в дальнейшей перспективе. Значит, нужно будет колоть, но не в пасть, а в тело.

Так я и поступал — дрался, экономя силы, но при этом старался убивать волков с одного удара. А вот Йети, похоже, не придерживался моей тактики, он рвал и бил. Волки то отлетали от него, то валились к его ногам разрубленные напополам. Огромные острые когти и зубы делали Йети машиной смерти, а два двуручника в обеих лапах лишь усиливали этот эффект. Но и энергии он тратил чересчур много. Надолго ли его хватит, я не знал, но вот как ему объяснить, что стоит экономить силы, я не понимал. Поэтому и готовился к тому, что вскоре я останусь тут один наедине с голодной лавиной снежных волков.

Я продолжал колоть и рубить, постепенно поднимаясь на гору трупов, которая все больше росла. Перед лицом мелькали оскаленные пасти, пытающиеся меня ухватить хоть за что-нибудь. Нет, конечно, снежные волки далеко не нечисть, которую я убивал тысячами. Никакому снежному волку не сравниться с наргримом. Но и я не могу использовать свое преимущество, которое у меня есть. Сейчас я обычный, очень хорошо натренированный человек с огромной физической силой. Но на этом все.

На вторые сутки боя я получил первую рану. Моя реакция снизилась, несмотря на перерывы, что нам столь любезно предоставляла объединенная стая снежных волков. Да, им тоже требовались перерывы, но не для того, чтобы отдохнуть, а для того, чтобы продумать дальнейшую тактику. Я уже вычислил их вожака, и он пока в бой не лез. Да и я к нему не стремился. Если его сейчас убить, то все стаи разбегутся кто куда. А это означает, что ущерба Эратиону они нанесут куда больше. Ну и учитывая то, что я здесь именно для того, чтобы получить слияние с этим миром, то такого мне допускать никак нельзя.

Буквально только что на моей голени сомкнулась пасть одного из снежных волков. Терпеть боль и адекватно на нее реагировать я уже научился, поэтому даже не просел, когда почувствовал, как смыкаются челюсти животного. И, закончив с двумя волками, от которых отмахивался, я рубанул двуручником так, что распорол ухватившему меня волку верхнюю челюсть от носа и почти до самых глаз. Челюсти снежной твари моментально разжались, и он, скуля, попытался скрыться, но был тут же добит моим одноручным клинком.

Я мельком бросил взгляд на Йети. Тому досталось куда сильнее меня. Ран у него уже было несколько, но он держался. Видать, сильно переживал за свою семью и понимал, что если он сейчас пропустит эту белую лавину через горы, то волки довольно быстро нагонят и его жену, и его детей.

Еще через стуки я был уже несколько раз ранен, причем мне разодрали когтями спину, и на шее остались следы от клыков. Благо, артерию мне не прокусили, и умереть от кровопотери мне пока не светит, хотя я сам уже давно был полностью залит, как своей, так и кровью снежных волков. Не знаю, показалось мне или я действительно прочитал в глазах вожака уважение, но только его взгляд действительно изменился, когда Йети начал слабеть все больше и больше, и мне пришлось взять на себя еще и часть нападающих на него волков.

Раздался грозный лай, и волки вновь отпрянули, но при этом продолжали ходить туда-сюда, не сводя с нас злобных взглядов и готовые в любой момент кинуться на нас.

Я поставил двуручник острием вниз и оперся на него. С моих рук, лица и волос вниз капала густая горячая кровь, и чья она была, наверное, не смог бы разобраться даже Создатель. Но мне было все равно. Я буквально валился от усталости. Глаза сами собой закрывались. Интересно, почему вожак отозвал своих волков? Может, он ждет, что мы уснем?

Я залез рукой в то, что осталось от сумки. Там оставалось пара кусков мяса. Один я протянул Йети, который уже сидел рядом и, рыча, скалился волкам в ответ. Быстро проглотив мясо, я выпил половину оставшейся у меня воды, а оставшуюся половину отдал Йети. Запасов у меня имелось намного больше, но идти сейчас к тайнику не было возможности, потому что в этом случае волки накинутся на Йети. Им нужен лишь небольшой шанс, чтобы убить нас.

Прошло минут пятнадцать, и я понял, что вожак не просто так отозвал нападающих. Он реально пытался усыпить нас. Веки у меня слиплись, и размыкаться не собирались. Йети уже тоже перестал рычать и засыпал. Мне не оставалось ничего другого, как только кинуться в драку самому, и я, перехватив двуручник поудобнее, сходу снес голову ближайшему волку, раздался рык, и волки кинулись на нас. Этот рык разбудил Йети, и тот успел подняться до того, как к нему подбежали враги.

Снова я рубил и кромсал, а Йети рвал снежных волков голыми руками и зубами. Снова со всех сторон стали раздаваться рык, лай, скулеж, звук разрубаемых костей и разрываемой плоти. Йети свои мечи уже давно потерял, и сейчас они погребены под несметным количеством волчьих трупов.

К рассвету третьего дня я охранял переход уже один. Йети лежал сильно израненный, но живой, и нет-нет, да и дотягивался до кого-нибудь из волков и, подминая его под себя, перегрызал тому глотку. Я тоже уже начал пить волчью кровь. Она хоть и слабо, но все же утоляла жажду. Иногда я даже умудрялся перехватить сырого волчьего мяса. Есть ведь что-то нужно было. Но все это слабо утешало, потому что снежных волков оставалось еще очень много, и я понимал, что на всех меня не хватит. Тогда я решил немного восстановить силы медитацией. Ведь по сути, что я сейчас делаю? Медитирую, только это не обычная тренировка с воздухом, а более жесткая, с реальным противником, где на кону стоят наши жизни.

Я закрыл глаза и слился с окружающей меня природой. И вписался я, как обычно — довольно хорошо. Но, все же, кое-какие отличия имелись. Раньше все вокруг было гармонично, все представлялось так, как и должно было быть. А вот сейчас я явственно ощущал, что эта огромная стая тут просто-напросто лишняя. Она может навредить Эратиону и от нее необходимо избавиться. Йети же и всё остальное гармонично вписывалось в общую картину.

Мои движения стали более выверенными и точными, энергии я на них тратил гораздо меньше, но самое главное — МОИ ЗАПАСЫ ЭНЕРГИИ НАЧАЛИ ПОПОЛНЯТЬСЯ!!! Я чувствовал меньше усталости! Более того, мне казалось, что я отдыхаю, а не сражаюсь!

Я не прекращал боя, все больше поддаваясь тому потоку энергии, что подпитывал меня. Я понял, что это Эратион дает мне силы, чтобы я навел здесь порядок и не позволил лавине снежных волков пройти дальше. А еще я понимал, что мне нужно защитить Йети. И чем больше я старался выполнить то, что от меня требовалось, тем больше энергии я получал, и тем больше я восстанавливался. И когда, наконец, я превратился в смертоносную машину по истреблению снежных волков, меня будто прошибло молнией. Через меня пропустили такой разряд эмоций, силы и энергии, что я заработал мечом еще быстрее, пытаясь избавиться от излишков, пока они не лишили меня разума.

А когда волки перестали нападать и попятились назад, я сам кинулся в атаку. Я понимал, что с их точки зрения они ничего плохого не делают. Они хотят лишь выжить и хотят утолить свой голод, который их давно уже мучает. Но этим они наносят вред всему живому и не только на севере, и поэтому их численность нужно сократить. Этого хочет Эратион, а значит, хочу и я.

Все эти мысли промелькнули в моей голове за мгновение, и на меня обрушился огромный поток эмоций — от дикой ненависти за то, что волки съедают всех живых существ на своем пути до жутчайшего сочувствия и жалости, что мне приходится убивать их лишь потому, что прокормить лавину снежных волков сейчас попросту невозможно. Чувства переплетались и разрывали мое сознание и душу, но я старался заглушить их, поскольку понимал, что я только что получил долгожданное слияние с Эратионом.

Вот только слияние это было первой степени, а не второй, и теперь мне предстояло сохранить мой рассудок. А единственный способ сделать это — необходимость продолжать биться, не отключая медитации. Откуда я это знаю? Да не откуда, я просто это понимал. Эта мысль сама возникла в моей голове, но я откуда-то знал, что это правда.

Я рубил и колол, а волки все отступали и отступали. Вожака я не трогал. Я понимал, что он должен умереть последним. И оставлять в живых я его собирался ровно до того момента, пока от этой волчьей лавины не останется всего две-три обычных стаи в пару десятков особей каждая. Может, чуть больше. Именно такое количество и хочет оставить Эратион. Тогда еще несколько десятков лет север сможет жить спокойно.

И тут раздался громкий лай вожака! Судя по реакции снежных волков, они только и ждали этой команды. Часть из них так и продолжала нападать на меня, падая замертво от моих ударов, но вот все остальные ринулись к проходу через горы, которые я им так любезно освободил. Там оставался лишь Йети, который то ли спал мертвецким сном, то ли находился без сознания.

Я понял, что из-за нахлынувших на меня эмоций я растерял контроль над ситуацией, и что сейчас я уже не успею ни помочь Йети, ни задержать снежных волков — слишком далеко я находился. Страх того, что я не выполню возложенную на меня задачу, моментально отрезвил мой разум, и я тут же понял главное. А именно — слияние с Эратионом ведь уже произошло, а значит, теперь я могу воспользоваться своими силами.

Глава 18

Север континента Драбий

Может, это была интуиция, а, может, я просто чересчур вымотался и мой мозг толком не соображал, но я и сам не понял, почему не стал использовать некромантскую магию, энергию смерти, телепортацию и другие свои способности к массовому уничтожению всего живого. Я лишь напитал свое тело маной и сразу почувствовал, как наполняюсь силой, и как срастаются мои раны, не так эффективно, конечно, как от использования энергии смерти, но все же быстрее чем обычная человеческая регенерация. А еще мой сон как рукой сняло.

Прыжок! И я уже нахожусь перед несущимися в сторону прохода волками. А вот теперь посмотрим кто кого! На меня накатила волна уверенности и превосходства. Хорошо, что я тут же вспомнил свое же высказывание о том, какие две фатальные ошибки в бою чаще всего совершаются и сосредоточился на бое, выставив перед собой двуручник. И только сейчас я увидел, что весь мой меч целиком покрывает слой энергии, чем-то похожей на горящий синим пламенем газ. При этом струя газа была направлена вдоль клинка от эфеса к острию лезвия и на нем заканчивалась.

Я сначала не понял, что происходит и убрал свое усиление маны. Энергия, обволакивающая меч, тут же исчезла. Я вновь усилил свое тело маной, и вновь мой черный меч окутало синее энергетическое поле. И тут до меня дошло! Видимо, у этого черного металла такое свойство — проводить ману. А точнее проводить ману, усиливающую тело человека, держащего в руках этот меч.

Все-таки хорошо, что я вновь могу ощутить эту силу. Я уже привык к ней, и лишиться ее для меня было тяжким испытанием. Но во всем надо видеть положительное. Благодаря этому приключению, я смог обнаружить одну из своих слабостей. А именно — я стал слишком полагаться на свои способности, подаренные мне Мортис, Немезидой и Создателем. Я ведь даже не задумывался, смогу ли я выполнить свою задачу по сохранению баланса во всем Эратионе, если лишусь своих сил.

И, как показала практика, мне нужно уделять больше внимания тренировкам своего тела и духа. Ведь если такие силы мне смогли дать, то не исключена и возможность того, что у меня их могут отнять. А вот обязанности и ответственность с меня никто не снимал. А значит, мне нужно продумать способы продолжить выполнение моих первостепенных задач даже в том случае, если я лишусь своих сверхспособностей. И первым делом, мне необходимо обучиться магии и создать новую организацию наемников. Эти мысли успокоили меня и помогли привести эмоции в порядок, вернув их на нужный уровень. И теперь я методично и планомерно вырезал снежных волков.

Они падали под моими ударами и отлетали в стороны. Одним ударом я разрубал сразу нескольких и через какое-то время их натиск уменьшился, а в глазах снежных волков поселился страх. Но они все равно продолжали нападать, действуя по велению своего вожака. Меч, усиленный моей маной, стал в разы острее, и его довольно тяжелый вес тоже делал свое дело. Я несколько раз попадал по валунам, которые то и дело встречались на пути и вместо того, чтобы отскочить от них, как это было раньше, меч их попросту разрезал, как стальной нож теплое сливочное масло.

Много раз волки пытались добраться до сопящего Йети, который, похоже, все-таки именно спал. Я был не против его отдыха. Пусть спит, сейчас я наслаждался тем, что мог использовать свою силу. Точнее, не всю, лишь небольшую ее часть. Использовать энергию смерти и магию Повелителя Смерти я так и не решился. И не зря. Через некоторое время над лавиной снежных волков пролетел синий костяной дракон. Один из тех, кого я направил на север.

Сначала дракон сделал круг, заморозив довольно большое количество снежных волков, а следом из него повыпрыгивали северяне. Их было пять сотен. Северяне тут же принялись методично истреблять волчью лавину, и среди них я узнал Гламитона и Ренальду. С ними было еще несколько Защитников Жизни. Все они выделялись среди других тем, что убивали значительно быстрее и в больших масштабах. Чувствовалась имперская подготовка и умение пользоваться маной для усиления тела.

С поддержкой в пять сотен северян и костяным драконом мы справились с натиском снежных волков довольно быстро. Вожака я убил ударом ножа в глаз, чтобы не попортить его шкуру, уж очень она была ценная, а деньги мне в путешествии на юг еще понадобятся. Никто из северян не стал мне препятствовать и пытаться убить вожака раньше меня. Они видели, что мне пришлось пережить, и даже не пытались оспорить мое право на главный трофей объединенной стаи.

Когда все было кончено, я увидел, как Гламитон двинулся к Йети, попутно что-то доставая из меховой крутки. Я в несколько прыжков оказался перед животным, выставив перед собой двуручник.

— Не тронь его!

Гламитон поднял руки в примирительном жесте и произнес:

— Спокойно, парень, я не наврежу ему. Наоборот. Я хочу ему помочь, подлечить его. Это, — Гламитон указал на мешочек из энергетического изолятора, — имперский артефакт. Называется аптечка. Моментально лечит почти любые раны. Я хочу залечить раны этого Йети, а потом и твои, если ты не против.

Я кивнул и отошел в сторону. Гламитон при помощи большой аптечки залечил раны животного, а я сделал вид, что внимательно наблюдаю за процессом, и что аптечку вижу впервые.

— Полезный артефакт. Откуда он у тебя?

— Сам император мне их вручил. А ты как тут оказался?

— Взросление проходил.

— Мы нарушили процесс твоего взросления? Прости.

— Нет, я его уже прошел.

— И какая степень слияния?

— Первая.

— Сочувствую!

— Судя по тому, как ты спокоен, взросление ты прошел месяца три назад?

— Нет. Сегодня. Не так давно.

— Что???!!! Так, парень, спокойно. Постарайся собраться с мыслями, медленно вдыхай и медленно выдыхай. Вот так. — Гламитон тут же стал демонстрировать дыхательную гимнастику, позволяющую успокоиться.

— Пока мне это не нужно. Сейчас я спокоен. Однако очень быстро выхожу из равновесия. Пока трудно сдерживать эмоции. Периодически меня ими просто накрывает.

Гламитон всмотрелся мне в глаза, а после с удивлением спросил:

— Но, как?

— Мой метод медитации — это бой или упражнения с оружием. Во время боя со снежными волками я не только получил слияние с Эратионом, но и смог успокоиться.

Воин закончил с Йети и подошел ко мне.

— Раздевайся. Оголи все места, где у тебя есть раны.

Я послушно исполнил его просьбу. Он поводил рядом с ранами аптечкой, после чего пояснил:

— У тебя есть раны, которые почти срослись. Если бы я мог тебя подлечить сразу, как ты их получил, то никаких бы следов не осталось. Но сейчас раны хоть и зажили, но шрамы останутся. Не все, только там, где раны уже почти срослись.

Я пожал плечами и ответил:

— Шрамы украшают мужчину. И много их у меня?

— Следы от когтей во всю спину. Укус на шее. А остальные ты и сам можешь посмотреть на предплечьях и икрах.

Я осмотрел предплечья и икры и увидел зарубцевавшиеся следы от укусов.

— И еще тебе нужно знать, что медитации только во время выполнения боевых упражнений не существует, равно как и медитации только в бою. Скорее всего, твой способ медитации — это любимое занятие, в котором ты попросту растворяешься, сливаясь с окружающей тебя средой. Уверен, со временем ты сможешь медитировать и во время занятий другими делами, любимыми делами.

Я тут же представил медитацию во время соития с Лией, и на меня обрушилась нескончаемая волна любви и такой нехватки секса, что мне пришлось тут же начать отрабатывать удары, блоки и переходы.

Пояснять Гламитону, что со мной случилось, не пришлось. Поэтому он сразу же отдал команду, и северяне быстро погрузились в дракона.

— Меня зовут Гламитон, тан Гаррат. Я хочу объединить северян и создать северное королевство. Буду рад такому умелому воину, как ты. Такое укрепление тела маной я видел только у сильнейших имперцев! — прокричал мне напоследок будущий король севера. В том, что у него получится исполнить задуманное, я не сомневался. Ведь с ним было всего несколько человек из Защитников Жизни, остальные были теми, кто решил примкнуть к нему и помочь в объединении народа севера.

Закончив с медитацией, я принялся за разделку своих трофеев, а именно — за разделку туш снежных волков. И начал я с вожака. Эти животные водятся исключительно на севере континента Драбий. И помимо невероятно ценной шкуры, их потроха используются для приготовления крайне дорогих зелий и алхимических препаратов. Благо, меня научили тому, как правильно это все обрабатывать и получать ценные ингредиенты.

Чужие трофеи я трогать не стал. Здесь север, туши замерзнут, но не испортятся, поэтому за ними скоро прилетят. Мне лишь дали время, чтобы я собрал свои трофеи. Они улетели для того, чтобы не раздражать меня. Если бы они этого не сделали, я бы мог сорваться, а там и до безумия недалеко.

Мысль о том, что честно добытые мною трофеи помогут мне не только добраться до одной из старейших академий магии, но и позволят оплатить обучение сразу за все пять лет, грела мне душу. Ведь став обычным северянином, я лишился финансовой поддержки империи. Теперь большинство моих финансовых доходов должны быть если не прозрачны, то объяснимы, и ни в коем случае следы никак не должны выводить на империю. Это была еще одна моя головная боль. И теперь она разрешилась. По крайней мере, на первое время моего пребывания в академии.

Север континента Драбий

Йети проснулся только через сутки и тут же вскочил на ноги, пытаясь отыскать врагов, но нашел лишь меня, планомерно и методично разделывающего замерзшие туши снежных волков.

— Проснулся, дружище? Проголодался? — я кинул Йети освежеванную замерзшую ногу волка.

Мохнатый тролль тут же вцепился в нее зубами. Покончив с едой, он уставился на меня.

— Не знаю. Я за ними не ходил. Но они в безопасности. Через проход не просочился ни один волк. Иди за ними. Верни их. Мы можем вернуться домой.

Йети посмотрел на тушу ближайшего к нему волка.

— Э-э, нет! Эти еще не разделаны. Возьми лучше вот эту и ту, — я указал на освежеванные туши, из которых я уже вынул внутренности и переработал их. За мясо снежных волков на юге много не выручишь. Да и везти его сложновато. Быстро растает и испортится. Рефрижераторов в этом мире нет, а магией льда я пока не владею. Шкуры я подготавливал для окончательной обработки на гейзерных источниках, а внутренности сразу перерабатывал в ингредиенты, которые не портятся. Правда, для этого пришлось соорудить небольшую печь и развести огонь, добыв сначала угля и дерева, но сейчас весна, и найти все необходимое стало куда проще.

Столь кропотливая и долгая работа уже давно бы вывела меня из равновесия, учитывая мое нынешнее эмоциональное состояние, если бы не мысль об учебе. Студенческие годы, несмотря на трудности с заработком, мне запомнились больше всего. Это было самое счастливое время в моей земной жизни, и я с огромным нетерпением ждал поступления в академию, которая контролировала одну из древнейших башен с монстрами. И если бы в моей земной жизни мне выпала возможность столько заработать, сколько я могу заработать на снежных волках тут, то моему счастью не было бы предела. Поэтому моя долгая, кропотливая работа по разделке туш и получения из них нужных ингредиентов приносила мне только радость и удовольствие. С каждым разделанным снежным волком я приближался к поступлению и к возвращению в свое самое счастливое время.

Я не успел глазом моргнуть, как пронеслись несколько дней. Я только заметил, что семья Йети с моими санями вернулась. К тому времени я как раз закончил разделывать свою часть трофеев. Трофеи Йети я тоже разделал и забрал ингредиенты себе, но взамен оставил ему почти все мясо, забрав себе лишь то, что мне было нужно для проживания. Ну и из попорченных шкур волков я собирался сделать ему сани. Ведь далеко не все шкуры можно было продать. Когда мы с Йети дрались, то не особо заботились об их сохранности. Особенно он. Его шкуры почти никуда не годились. Он ведь просто разрывал волков на части. Однако смастерить из них мягкую подстилку для всей семьи и даже для песца было возможно.

Пока я разделывал туши снежных волков, я разделял их на кучи и теперь жестами объяснил Йети, что с собой надо брать только эти кучи. Остальных волков трогать нельзя. Постоянно про себя думая, что надо бы поторопиться. С каждым днем теплеет все больше, и скоро чужие трофеи начнут портиться. Я понимаю, что никто из северян, участвовавших в истреблении волчьей лавины, мне ничего не скажет; все они очень рады, что на свете появился еще один северянин, и даже за все эти стаи волков они не откажутся от меня, но наглеть не стоит. Ведь тут в снегу лежат огромные деньги, и не стоит злоупотреблять доверием людей, для которых честь — не пустой звук.

Объяснив Йети, что надо брать, я загрузил сани по максимуму, сделал вязанки шкур и обработанных алхимических ингредиентов для себя и для Йети, и мы выдвинулись в сторону гейзерных источников. Там я остался с детенышами Йети, а папа с мамой принялись перевозить нашу добычу.

Сегодня я запланировал связаться с Дарком. Решил сначала поговорить с ним, узнать, как дела в империи и альянсе. Разговор с Лией пока отложил. Слишком сильны были мои чувства к ней. Я до слияния-то боялся сорваться и рвануть к ней, наплевав на все, а с учетом моего нынешнего эмоционального состояния и эмоциональной нестабильности, я нисколько не сомневался, что именно так и поступлю, только услышав в голове ее нежный и столь любимый голос.

— Дарк, ты меня слышишь?

— Да, император.

— Как у вас дела? Доложи вкратце.

— Почти все хорошо. Проект дворца и центральной части города до первого кольца внутренних крепостных стен готов. Чертежи загружены в Знания Всех Мертвых и ждут только твоего утверждения. Разведка местности империи принесла невероятные результаты. Гномы до сих пор в себя прийти не могут от того, насколько богатыми оказались наши недра. Немезида полностью освоила земли империи согласно плану, и теперь у разумных язык не поворачивается называть нашу территорию у приграничной стены Проклятыми Землями. Теперь все их называют Священными Землями.

Как ты и просил, все земли Империи Элизиум разделены на графства, маркизаты, герцогства, баронства и другие наделы. Все крупные наделы были распределены и закреплены за соответствующими разумными, готовыми взяться за освоение этих земель. Однако мелкие наделы вроде баронств далеко не все имеют владетелей. У нас не хватает разумных, несмотря на то, что наши так называемые работорговцы работают на износ и постоянно поставляют в империю освобожденных рабов.

Мы даже открыли набор желающих переехать в империю. Правда, пришлось ввести некоторые ограничения на миграцию из стран Альянса Разумных, чтобы не лишать дружественные нам страны талантливых подданных. Теперь им необходимо получить разрешение от их монархов, чтобы мы смогли их принять. Многие из приехавших уезжают ни с чем или остаются в империи на правах гостей, поскольку они не заслуживают возможности стать имперцами.

Отдельно хочу отметить, что многие ждут твоего возращения. Причем даже те, кто тебя никогда не видел. Дело в том, что Феня начал таскать все блестящее и металлическое к себе в комнату. Все, что может умыкнуть, он тянет к себе. Часть нам удается забрать, пока его нет, но вот другую часть он никак не хочет отдавать. А там находятся вполне себе нужные и дорогие вещи. Пока империя компенсирует владельцам украденного расходы за отсутствие их имущества. Что-то мы даже выкупаем, но это никому не нужные расходы. Так что когда вернешься, поговори с символом империи и забери у него то, что ему не принадлежит. Грифоны выросли, но, несмотря на это, считают Феню за старшего. И как только мы пытаемся вытащить что-то из комнаты их вожака, тут же кидаются на защиту его собственности. Серьезных увечий, конечно, не наносят, но и не позволяют забрать все стащенное фениксом.

Закончена разделка и утилизация нечисти, что осталась лежать после войны. Как и было обещано союзникам, они получили все, что им причитается, но при этом дали клятвы крови, что не станут продавать товары, изготавливаемые с применением полученных ингредиентов по заниженным ценам. Все поклялись, что цены будут выдерживать не ниже тех, что были до войны империи с нечистью.

Товарооборот с внешними странами продолжает расти. На наши товары выстраиваются огромные очереди из купцов всего мира. Аукционы мы продолжаем проводить. Элиот просто зашивается. Хорошо, что он вампир, и ему не нужно спать. А вот его подчиненные работают в три смены. Таким образом, торговое представительство империи работает круглосуточно.

Альмины продолжаем распространять и, несмотря на то, что мы изготавливаем их в больших количествах, спрос на них совершенно не падает, наоборот, на черном рынке стран, не входящих в состав альянса, цены за них невероятно высоки. И это, несмотря на то, что их свободно можно приобрести в любой стране Альянса Разумных.

Торин и Ригал закончили делать чертежи механизма для бурения земных недр, как ты и приказывал. Чертежи загружены в Знания Всех Мертвых и ожидают твоей проверки. Дулин сын ТИрола был, наконец, признан всеми имперскими гномами и единогласно был выдвинут на пост главы клана Элизиум, однако его назначение решили отложить. Гериндорф сын Велиндора, Патриарх гномов Империи Элизиум, просит тебя лично назначить Дулина на этот пост.

Черви держат свое слово и не выпускают нечисть за пределы оговоренной с тобой территории. А так же поддерживают их популяцию на поверхности. Но, по понятным причинам, сейчас спросом пользуются только те животные, которые употребляются в пищу.

У Альмана ван Балиэт дела со школой пошли на лад. После того, как Николас приказал показательно разложить всех причастных к похищению детей из его школы, резко снизились даже похищения людей с целью продажи в рабство. Остались только самые тупые работорговцы, которые считают, что ничего не боятся. Остальные же полностью свернули свою деятельность на территории стран альянса. При этом вернув всех непроданных рабов в те страны, откуда их похитили.

Родню сотника Дасбора пока не нашли, но уже напали на их след, и теперь их поиски лишь дело времени. На сегодняшний день достоверно известно лишь о двух его родственниках — это его дочь и внук. Его жена погибла при родах, и больше он не женился. Говорят, настолько сильно любил ее, что не допускал даже мысли о том, чтобы жениться еще раз.

Посольство светлого леса выглядит настолько жалким, что на него даже стыдно смотреть. А вот гномье посольство, что находится в непосредственно близости от эльфийского, сделано на совесть. Однако оно значительно меньше и скуднее, чем могло бы быть. Гномы попытались наделать в нем потайных комнат и ходов. А когда были уличены в этом, то им был вручен четкий план здания, который они могут построить.

И для того, чтобы они не наделали лишних тайников и отверстий, к ним были приставлены гномы-имперцы. Разумеется, оплата работы гномов-имперцев была за счет гномов провинившихся кланов, производилась исключительно метриловой рудой и вычиталась из доли соответствующих кланов. Можно было бы, конечно, взять с них клятву крови, но Гериндорф сказал, что этот способ будет намного действеннее. Мол, клятву крови гномы обязательно постараются обойти, а вот убытков метриловой руды они больше не допустят. И он оказался прав. Больше гномы не пытались нас обмануть абсолютно ни в чем.

Светлые эльфы из посольства теперь берутся за любую работу. Просто невероятно, как выгребная яма избавляет разумных от чрезмерной гордыни. Сейчас они уже не считают зазорным жить даже в той халупе, которую сами и построили. Не так давно они даже заработали на материалы, необходимые чтобы залатать от дождя те дыры, которые появились в их здании во время постройки.

Теперь они вполне сносно могут пережидать дождь. Их никто не обижает, и работу мы им предлагаем вполне приемлемую. Как мне кажется, они это научились ценить. Вроде, как даже начали общаться с имперцами, помимо работы. Несколько раз даже посещали дешевые питейные заведения. Правда, удержаться от того, чтобы не состроить кривую рожу от того напитка, который в нем продают все же не смогли. Честно говоря, никто из имперцев бы не назвал ту бормотуху вином, но на более дорогие заведения у эльфов пока денег не хватает. Они их тратят на фрукты и нормальную еду из священного леса. Так они называют лес, выращенный Немезидой. В него мы их пока не допускаем, рано. Пусть сначала осознают свои ошибки и поймут, как именно нужно себя вести с другими расами.

Теперь, что касается имперских эльфов. Тут возникли трудности. Дело в том, что лес начал расти не только в тех местах, о которых вы разговаривали с Немезидой, но иногда он прорастает и в совсем неожиданных местах. Например, таких, как горы и подножье гор. В результате, когда гномы стали выкорчевывать деревья и растения на своей же территории, которую ты им выделил под поселения, эльфы во главе с Гарниилом взбунтовались. Причем все, до единого. Говорят, что нельзя уничтожать лес, несмотря на то, что он уже не является священным. Аргументируют это тем, что и производный лес от священного тоже является очень важным.

Разумеется, гномам это не понравилось, и разразился скандал. После чего представители гномов и эльфов пришли ко мне с требованием их рассудить. Я вынес свое решение в пользу гномов, но эльфы остались недовольны и потребовали высшего суда в твоем лице и попросили до того, как ты примешь решение, не отдавать им приказа перенести лес. Я ответил, что если ты в ближайшие пару недель не выйдешь на связь, то приказ я отдам. На самом деле, не хочется ссориться с эльфами империи, но их фатальная любовь к лесу переходит все дозволенные границы, — Дарк собирался продолжить свой доклад, но я уже не выдержал.

Слишком много эмоций я испытал, пока он все это мне рассказывал. А последняя новость вывела меня из себя так, что если бы эльфы были сейчас рядом, я не удержался бы и хорошенечко отмузуил ушастых паршивцев, не взирая на ни на их пол, ни на наши с ними близкие отношения.

Глава 19

Север континента Драбий

Как же все-таки я рад, что сейчас нахожусь далеко от империи и не могу начистить наглые ушастые морды, совершенно обнаглевшие на почве любви к своему лесу. Однако расстояние совершенно не помогло мне скрыть мои эмоции и мое возмущение от Дарка. А я, все же, нашел в себе силы не заорать и не наговорить ни в чем не повинному вампиру грубостей и лишь прошипел в ответ:

— Передай эльфам следующее: если они со своим лесом позволят себе еще хоть один раз вмешаться в мои планы по обустройству империи, помимо оговоренных нами ранее, то я не только аннулирую предварительные договоренности, но и прикажу гномам и остальным расам заниматься отделкой эльфийского сектора. Раз эльфы считают возможным вмешиваться в обустройство секторов других рас, то это значит, что и остальные расы будут иметь точно такие же права при обустройстве эльфийского сектора. И появятся у них в лесу вместо тропинок каменные дороги, со стоящими по их обочинам гномьими статуями, а в городах будут обустроены торговые площади по типу людских рынков. А сейчас извини, но мне нужно помедитировать, я свяжусь с тобой позже.

Империя Элизиум. Долина Жизни

Дарк был невероятно счастлив от того, что император наконец-то с ним связался. Он, конечно, помнил, что император сейчас находится на взрослении, и что ему очень важно его пройти, но все же его очень не хватало империи, несмотря на то, что сам Дарк довольно неплохо справлялся с должностью Правителя Империи.

Поэтому, помня, о чем предупреждал его Даниил, Дарк выкладывал императору только хорошие новости, но даже по ходу их доклада, Дарк ощущал невероятно сильные эмоции, от радости, до негодования. Все эмоции императора были очень яркими. Дарк бы даже сказал, чересчур яркими. А когда речь зашла об эльфах, и тем, что они учудили со своим лесом, Дарк испугался того решения, которое может принять император в гневе. А гнев был настолько сильным, что он мог легко отдать приказ разложить обнаглевших имперских эльфов на алтарях.

Однако все обошлось. Император не просто умен, он мудр. И, несмотря на то, что сам он настолько сильно разозлился, он, все же, принял мудрое решение. Однако чего ему это стоило? Дарк очень явственно ощутил то, как тяжело такое мягкое решение далось императору. Поэтому закончив его слушать, вампир направился напрямую к военному советнику империи.

— Даниил! — крикнул Дарк и метнулся к нему на всей скорости, на которую только был способен. Схватил и не думавшего уклоняться северянина за горло и поднял того вверх. — Что ты сделал с императором?! Почему он себя еле контролирует?!

Даниил ловко высвободился из захвата древнего вампира и произнес:

— Значит, все-таки, первая степень. Плохо! Я надеялся на вторую.

— Ты не ответил на вопрос!

— При взрослении император получил первую степень слияния. Долго объяснять, но это хуже всего. Теперь нам остается только молиться, чтобы ему хватило сил справиться с той бурей эмоций, которая его будет одолевать в ближайшее время. Ему сейчас ни в коем случае нельзя покидать уединенное место. Разумные его будут только раздражать и увеличивать его шансы на срыв и погружение в безумие. Никаких плохих новостей. Если будет требовать доклад, рассказывай только хорошее, и так, чтобы он не смог задать наводящих вопросов. Что ты ему такое рассказал, отчего он себя еле контролировал?

— Я рассказал про конфликт эльфов и гномов.

— Идиот! Ты вроде прожил столько лет, а слов вообще не понимаешь! Что я тебе говорил?

— Так это и конфликтом-то назвать нельзя. Приказал, и все решилось. Тем более, император нашел более действенный способ разрешить ситуацию.

— Так и приказал бы! Ты понимаешь, что у него эмоции сейчас зашкаливают? Он сейчас от любой новости может закипеть и разнести весь север, прежде, чем мы до него доберемся?

— Ну, я ж не думал, что все настолько плохо!

— Вот и хреново, что не просто не думал, а еще и спросить меня не додумался! Ты на должность правителя империи зачем поставлен? Чтобы не думать? Ладно. Раз, говоришь, решение было взвешенным, а не импульсивным, то у нас пока очень неплохие шансы, главное, не давать ему повода. Потом расскажем все необходимое. После того, как он справится с тем, что на него свалилось.

Север континента Драбий

Закончив разговор с Дарком, я тут же принялся за медитацию. Надо отметить, что месил я воздух двуручником знатно. Даже не заметил, как стемнело. Но стоило мне расположиться на ночь и открыть Знания Всех Мертвых, как я обомлел. То, что начертили имперцы, было невероятным! Увидеть такую красоту и величие я никак не ожидал!

Первым делом, я засмотрелся на замок, монументальность, красота, изящество и ослепительное великолепие которого завораживала. То, что здесь не обойдется без Тильды, я прекрасно понимал, но чертеж замка, на который я смотрел, был идеален! Судя по всему, в проектировании внешнего вида принимали участие все наиболее одаренные дизайнеры. И они настолько тесно сработались с архитекторами и инженерами, что никто и никогда не сможет определить, какой именно расе он принадлежит. Здесь не просматривались плавные переходы от искусства одной расы к другой, как это было с тронным залом. Замок сам по себе олицетворял слияние культур всех рас. Даже тех, с представителями которых я еще не встречался!

Я не мог оторвать взгляда от этой красоты. Я рассматривал каждую деталь, каждый изгиб, каждый механизм этого удивительного архитектурного шедевра и не мог налюбоваться. А ведь помимо всего вышеперечисленного замок было оборудован всевозможными механизмами защиты и инженерными сооружениями для бытовых нужд. И это не говоря уже про магию, усиление адамантом и метрилом. А системы потайных переходов и всевозможных тоннелей, носящих в себе не только оборонительный характер, но и созданных для удобства логистики, как в мирное, так и в военное время, просто поражали своей практичностью и совершенством!

Уснул я довольно быстро, но теперь-то мне ничто не мешало в полной мере пользоваться своим астральным телом, и я, не отрываясь, продолжал изучать чертежи моей будущей столицы. Закончив разглядывать замок, я принялся за изучение чертежей окрестностей замка и в очередной раз сильно удивился тому, что старание имперцев настолько сильно превзошли мои ожидания. Но тут ночь закончилась, и я вновь вернулся к дублению шкур. А когда Йети закончили таскать к гейзерным источникам наши трофеи, я научил их делать сани. Вот только, когда наступит лето и температура воздуха станет держаться выше ноля круглосуточно, то все сани растаят.

Но Йети на летний период обычно мигрируют дальше на север, где никогда не тает снег. Пока же сани еще не потеряли формы. Но уже начинают слегка подтекать днем, и поэтому к ним прилипает снег. К вечеру их приходится зачищать, чтобы они лучше скользили.

Не знаю почему, но на Эратионе, по крайней мере, на севере, земля прогревается не только от солнечных лучей. Здесь есть какой-то термальный источник и, как только температура воздуха приближается к нулю, оставаясь при этом в отрицательном диапазоне, снег начинает таять снизу, а не сверху. Довольно загадочное для меня, как для землянина явление. Но удивляться я уже устал.

По мере выделки шкур, я любую свободную минуту старался уделять просмотру чертежей моей столицы, и не только. Оказалось, имперцы зря времени не теряют и создали чертежи не только мЕха, прокладывающего тоннели под землей, но и чертежи других магороботов различного назначения, как военного, так и производственного. Да мне даже чертежи драконов наделали, чтобы я по ним их вырастил. Эти драконы должны быть созданы не для пассажирских перевозок, а для промышленных и производственных целей. К ним даже специальные механизмы разработали, начиная с лебедок и заканчивая спецустройствами.

И это я уже не говорю про то, что мою идею с метро не просто переработали, а полностью изменили, и теперь я глядел на полноценный подземный ГОРОД!!! И когда я закончил изучение чертежей, у меня к Дарку возник только один вопрос: «а у нас найдется столько материала необходимого качества, чтобы все это воплотить в реальность»? На что мной был получен ответ, что то, чего будет не хватать, мы докупим во внешнем мире.

Наши торговые связи сейчас настолько прочны, и почти весь Эратион настолько зависит от наших монопольных товаров, что мы сможем даже добрый камень наилучшего качества покупать у гномов. А ведь считается, что эти скряги если и продают добрый камень, то не самого высшего качества и совсем чуть-чуть. Обычно его хватает лишь на то, чтобы выложить только фундамент замка. Ну и, соответственно, цены они заламывают невероятные. Однако для нас гномы обещали поставлять камень в больших количествах и даже сделали довольно неплохую скидку. А взамен они попросили даже не метрил, а продавать им заряженные накопители из той горы, что мы у них купили. Ну и заряжать их периодически.

Этот ответ не просто согрел мою душу, он меня вознес на небеса. После того, как я увидел эти чертежи, ни на что другое я бы уже не согласился. Отдав приказ Дарку наградить каждого участника имеющего отношение к этим чертежам, я попросил его начинать рассказывать мне и плохие новости. Понемногу, только для того, чтобы учиться справляться с эмоциями. Ведь слишком долго я не могу тут находиться, до начала учебного года мне еще предстоит добраться до академии. А путь неблизкий, и на драконе я уже туда не полечу, равно, как и не стану телепортироваться. Мой путь должен быть виден для остальных, чтобы ни у кого не возникло сомнений, что я истинный северянин, приехавший из заснеженных земель с севера континента Драбий.

С Лией я так и не решился разговаривать. Очень боялся сорваться и, несмотря ни на что, ломануться к ней. Но я попросил Дарка передать ей, чтобы не волновалась и не обижалась, правдиво объяснив свою причину, воздерживающую меня от беседы с ней. На что получил ответ, что и сам Дарк может связаться с Лией только посредством мыслеречи или через трубку, поскольку моя рыжая красавица давным-давно куда-то укатила и сейчас наверняка где-то развлекается, при этом она не взяла у Николаса ни одного задания. Недавно она выходила на связь и, судя по голосу, была чем-то невероятно довольна.

Север континента Драбий

Ну, вот и настал мой час возвращения на юг. Семья Йети уже давно ушла на север, а северный лис остался со мной. Сейчас он больше не клянчил у меня еду, хотя я, все же, иногда подкармливал его миской теплого супа. А он в благодарность за это таскал мне грызунов, чем-то напоминающих крыс, которые постоянно пытались добраться до моих запасов мяса и шкур. В общем, я был благодарен песцу за то, что он сохранил мой капитал, а он мне за то, что в свое время я не дал умереть ему с голоду.

— Ну, давай прощаться! Не уверен, увидимся ли мы еще, но я буду по тебе скучать — это точно, — произнес я, присев на корточки и потеребив северного лиса за холку. Тот встал на задние лапы и принялся вылизывать мне лицо. Очень не хотелось с ним расставаться, но на юге ему будет слишком жарко.

— Пока, — махнул я ему рукой и направился на юг. Зрением энергии смерти я наблюдал за тем, как он смотрит мне в след, а затем и он развернулся и побежал по своим делам.

За прошедшее время я научился контролировать свои эмоции намного лучше, и теперь уже был уверен, что просто так я с ума не сойду. Однако, все же, ощущения были сильнее, чем в детстве. Я с юношеского возраста старался сдерживать себя и держать свой разум холодным. Отчего не только негативные эмоции были сдержанными, но и положительные. Сейчас же я мог испытывать эйфорию только от одного взгляда на красоту. Например, меня восхищал вид весеннего севера, а так же мысль о том, что я наконец-то еду учиться, и мое счастливое студенчество вот-вот начнется.

Подробная карта местности у меня была, и я ее довольно хорошо изучил. Поэтому четко знал, куда мне нужно идти за пределами мест прохождения взросления. И сейчас я направлялся к ближайшему трактиру, в котором можно было попроситься остаться на ночлег.

В трактир я зашел только вечером, уже ближе к ночи. На улице к этому времени похолодало, и пошел небольшой снег. Поэтому я немного задержался перед дверью, стряхивая снег с себя, своего огромного свертка из шкур и остальных ценностей и сбивая его с обуви. После чего сделал то же самое с санями, на которых я тоже вез свои трофеи. Затем вошел через огромную дверь в харчевню.

Обстановку можно было бы назвать простой и незамысловатой, если не учитывать того факта, что все здание было выложено из камня. Точнее, это было что-то наподобие строительного кирпича, произведенного тут, на севере, в летний период времени. Но вот самым большим богатством этого заведения являлось то, что мебель тут была сделана из дерева! В харчевне стояли ДЕРЕВЯННЫЕ столы и скамейки. Даже барная стойка была сделана из дерева. И с порога становилось заметно, что хозяева за своей мебелью следят, да и посетители не позволяют себе ничего лишнего в отношении столь дорогой на севере древесины.

Ближе к одной из стен по центру зала сидели два человека в меховых коротких шубах, свойственных северянам. Они неторопливо уплетали какое-то блюдо и пили что-то похожее на пиво. За барной стойкой суетилась молодая светловолосая девушка. Очень симпатичная и довольно молодая, хоть и постарше того возраста, на который старался выглядеть я. Я подошел к стойке и поинтересовался:

— Здравствуйте. Хозяйка, пустите переночевать? Правда, денег у меня нет, но есть шкуры снежных волков и кое-какие ингредиенты из их потрохов.

Все взгляды устремились в мою сторону. Осмотрев меня буквально за секунду, девушка улыбнулась, отчего стала еще красивее и ответила:

— Конечно. Проходи, присаживайся. И переночевать пущу, и накормлю, и купальню приготовлю. А платить не нужно. Не каждый день ко мне заходят люди, только что прошедшие взросление.

— Не наглей, Ильма! Две трети с нас. Это праздник для каждого северянина! Нас стало на одного больше. Присаживайся за наш столик, парень.

— Не две трети, а две четверти. Еще одна четверть и мясо с меня! Но готовишь ты, Ильма, — раздался голос от входа. Там стоял еще один северянин. Он только что затянул в харчевню разделанную тушу ларга и, кажется, я понял, для чего в харчевне установлены настолько большие двери, которые по размерам больше напоминают ворота. — А я вот все думал, почему мне так сегодня на охоте повезло? Ларгов уже давненько не видал, а тут свезло, так свезло!

— Благодарю, но не стоит так из-за меня тратиться, — реально засмущался я. Вот же гребанные эмоции. Вроде, кажется, что я их уже начал контролировать, как они ту же дают о себе знать, да еще и в самый неподходящий момент.

Тот мужчина, что пригласил меня за стол, удивился.

— Да он еще и скромный. Не стесняйся, парень. Ты действительно своим появлением создал для нас праздник и сам это скоро поймешь. Слишком много нас гибнет или сходит с ума при взрослении. А ты хоть и получил первую степень слияния, но рассудка не лишился и за это любой северянин готов не то, что стол тебе накрыть, а даже взять за тебя ответственность. Но это тебе пока не нужно. Слишком сильны твои эмоции и тебе еще предстоит много работы над собой. Поэтому позволь нам хоть угостить тебя и устроить небольшой праздник в честь того, что на одного северянина стало больше.

«Стоп, а откуда он знает, что я получил первую степень слияния с Эратионом?» — промелькнула в моей голове мысль, и я тут же проанализировал все, что со мной произошло с того момента, как я подошел к трактиру. И остолбенел!

«Твою дивизию, так ни у одного из них за все время ни разу не открылся рот во время разговора со мной!!! Это как?! Это значит, мы общаемся по мыслеречи?! Но, как?! Они же не вампиры, да и на мою трубку никто не звонил!»

— Вижу до тебя дошло, — улыбнувшись, произнес второй северянин, что сидел за столом и молчал. Только он говорил со мной сейчас голосом. — У этих троих тоже первая степень слияния, как и у тебя. А у меня вторая. Поэтому я и не могу слышать ваши мысли, а вы, и все те, у кого первая степень слияния можете разговаривать при помощи мыслеречи даже на расстоянии. Это ваш дар, которым вас наградил Эратион. Правда, как по мне так цена за это слишком велика.

— По мне так тоже, — согласился я.

— У тебя, наверняка, появилось много вопросов. Присаживайся, мы ответим на твои вопросы. Детям мы никогда такого не говорим, и теперь ты понимаешь почему. А после прохождения взросления любой северянин расскажет тебе реальное положение дел на севере.

Я присел за столик, мужчина, что принес ларга, уволок его на кухню, а хозяйка засуетилась, подавая на стол легкие закуски, глиняную кружку и пару кувшинов с пенным напитком в больших кувшинах.

— Позвольте представиться, меня зовут Артем Темный, — произнес я прежде, чем садиться за стол. Я специально перевел свою земную фамилию на общий язык Эратиона, чтобы донести до своих собеседников истинный ее смысл.

— Ильма тан РибОльд, — сделала книксен девушка.

— Эрик тан ГхадУн, — встал и протянул мне руку парень, у которого слияние с Эратионом было второй степени.

— Сергей тан ДаркАр, — протянул мне руку мужчина, который сидел напротив Эрика.

— Ирдан тан Виот, — послышался голос от стойки бара. В нашу сторону направлялся еще один мужчина, который уже занес тушу ларга на кухню и теперь намеревался присоединиться к нам.

— Без меня не начинайте, — кокетливо прощебетала Ильма и убежала на кухню.

— Не начинать что? — не понял я.

— Как, что? Рассказ о том, как ты получил слияние.

— А вам это интересно?

— Конечно. У всех это происходит по-разному, и каждый сталкивается со своими трудностями. Собирая подобную информацию, мы потом можем давать советы своим детям, которые тоже в свое время будут проходить взросление. Конечно, эти советы будут носить общий характер, но, как ты уже понял, любая крупица знаний очень важна при прохождении взросления.

— Это да. Мне там очень не хватало знаний.

— Как и всем нам.

— Ну, а если мне пока не рассказывать о том, как я прошел взросление, о чем говорить будем?

— Как о чем? Я же тебе уже говорил, мы ответим на твои вопросы. Ведь, наверняка их у тебя много, — удивился Эрик моей забывчивости.

— Это да. Вопросов реально много. И вот первый. Как мы разговариваем посредством мыслеречи? Это магия?

— Нет. Магии, в том понимании, что разумные, живущие на Эратионе, в него вкладывают, тут нет. Дело в том, что северяне не простой народ. Это для всех других рас мы странные и чудоковатые, но при этом жутко опасные. А на самом деле все объясняется очень просто — мы и те, кто заботится об Эратионе.

— Не понял.

— Давай поясню. Существует Жизнь и Смерть, существуют животные и растения, существует магия и законы физики и много еще чего существует в этом мире. И все это находится в гармонии с самой планетой. Задача северян сделать так, чтобы это все так и продолжало пребывать в гармонии.

— Все равно не понял. Мы должны хранить баланс на Эратионе, как Повелитель Смерти?

— Нет, конечно. Как бы парадоксально это ни звучало, но Повелитель Смерти хранит баланс среди живых. Его задача не дать разумным уничтожить друг друга. А мы не позволяем разного рода аномалиям и всякого рода катаклизмам уничтожить всю планету. Мы всегда оказываемся в нужное время и в нужном месте и предотвращаем глобальные катастрофы, неважно, чем вызванные. В большей части мы делаем так, чтобы разумные сами устранили опасность. Мы их подталкиваем к нужному решению разными способами, но иногда приходится действовать и напрямую. Но в большинстве случаев, эти наши поступки воспринимаются остальными разумными просто, как еще одна причуда северян.

— Кажется, дошло, мы — гринписовцы! — вздохнул я от услышанного.

— Так и есть. Что бы это ни значило!

«Твою дивизию, да я же только что произнес это слово на русском!!! Спалился, блин! И, как теперь выкручиваться? Хотя почему он ответил „Так и есть“, если он не знает смысла этого слова?»

— В смысле, «что бы это не значило»? — удивился я.

— Так нас стал называть основатель современных северян. Тот, кто и привел нас к этой миссии. Раньше мы были обычными кочевниками, живущими на севере. А себя он называл… дай Создатель памяти…

— Себя он называл по-па-да-нец, — по-русски произнес Ирдан.

Моя челюсть упала даже не на стол, она пробила деревянный стол и с грохотом рухнула мне на ступню, отдавив ее при этом.

Я так и сидел с открытым ртом, пока Сергей не спросил меня:

— Ты знаешь значения этих слов?

— Надеюсь, что да. По крайней мере, я их точно слышал раньше.

— Каждый северянин слышал эти слова, — улыбнулся Эрик. Это же наша история.

Глава 20

Север континента Драбий. Трактир Ильмы тан Рибольд

— А можете мне поподробнее рассказать про нашего основателя? — не на шутку заинтересовался я, и мои эмоции не укрылись от моих собеседников.

— Конечно. Слушай, — начал свое повествование Эрик. — Рассказывали, что давным-давно на Эратионе постоянно гремели войны. Государств было намного больше, а договариваться между собой они еще не научились. В результате чего, одно из крохотных государств постоянно кочевало от одного покровителя к другому, по мере захвата более сильных стран своих противников. При этом оно так и оставалось отдельным государством. Никто из захватчиков не пытался сделать его своей провинцией. Уж не знаю почему.

Это государство облагали непосильными налогами их сюзерены, которым постоянно требовались деньги и ресурсы на войну. Вот и решил король обираемой страны созвать магов и придумать способ, как можно обрести независимость. И не нашли они ничего лучше, как призвать в этот мир оружие из другого мира. И это были не пустые планы. Один из придворных магов давно вел разработки по разрыву пространства. Он и его коллеги, объединив усилия, за несколько десятков лет смогли создать что-то, что, по их мнению, позволило бы призвать на Эратион величайшее оружие из другого мира.

И им это удалось. Только, когда призыв состоялся, все маги, участвующие в ритуале погибли, унеся с собой секрет магического ритуала, а над их страной магический фон сильно оскудел и восстанавливался после этого долгие годы. В результате ритуала пред взором магов оказался ни сверхмощный артефакт, и ни меч, разрубающий все на своем пути, и даже ни лук с бесконечными стрелами. На них смотрел обычный человек. Он был абсолютно голым и не понимал, куда он попал. У этого человека абсолютно не было способностей к магии, поэтому его сначала приняли за простолюдина и решили, что ритуал не удался. Но когда он заговорил, стало понятно, что его языка не знает никто, и даже магические переводчики не помогали.

Было принято решение оставить пока этого человека при дворе и изучить его. Через пару лет он начал довольно сносно говорить на общем языке и оказалось, что призвали его из мира под названием «Земля».

После этих слов я перестал контролировать свои эмоции и от удивления раскрыл рот, а Эрик продолжил:

— Звали человека Виктор, что в его родном мире переводилось как победитель, или, как он впоследствии разрешал себя называть своим друзьям, Витя. Магического дара у Виктора не было, но у него было кое-что другое, более ценное. Он обладал не просто незаурядным умом, он был гением, и знания его мира совершили переворот на Эратионе.

Сначала он составил план по возведению мелкого королевства на вершину мировой арены. Однако в этот план не поверил никто, даже король государства, которое его призвало. Тогда Виктор решил поступить по-другому, он пообещал королю, что в течение одного года сможет наладить для него дополнительный доход в казну в обход налогов, которые наложил на него его сюзерен. Но для этого ему требовался начальный капитал. Король согласился выдать Виктору небольшую сумму под залог его свободы. В случае, если Виктор не сможет вернуть ему деньги к определенному сроку, то он становится рабом короля.

Но дело в том, что имя Виктору подходило идеально. Видимо, и на земле он тоже постоянно побеждал. Он смог не просто вернуть королю деньги и выполнить свое обещание, он еще и сам разбогател. При этом никто так и не понял, откуда взялся его капитал, и где он хранится. Деньги он не держал ни в одном из банков, но при этом, когда у него возникала необходимость, он довольно быстро доставал нужные ему суммы. И каждый раз ему их приносили разные разумные, но и они были лишь посыльными, не имеющими представления, откуда посылка, и что в ней находится.

После этого события король стал прислушиваться к советам иномирца и выполнять его рекомендации, даже несмотря на протесты его советников. В результате чего, Виктор смог вычислить тех, кто предал своего короля и работал на внешние государства. Предателей быстро казнили, а когда за Виктором послал своих представителей сюзерен, то никого не нашел. Не осталось даже следов существования некоего иномирца. Хотя тот на самом деле был всегда на виду и находился не только при дворе, но и при короле. Он просто настолько вжился в сыгранную им роль придворного подданного, что отличить его от той нескончаемой толпы, что всегда терлась подле короля, было практические невозможно.

Со временем это королевство стало самым сильным и самым процветающим. Но, когда старый король умер, на трон взошел его сын, имевший дурной характер. И вскоре Виктор оказался не у дел. Его выгнали из королевства, а само государство вновь оказалось под влиянием других. Когда новоиспеченный король опомнился, то попытался найти Виктора, чтобы уговорить того помочь вернуть королевству Мирдрамар былое величие, но иномирец, или, как он себя называл, попаданец, разочаровался в местных реалиях и ушел туда, где, по его мнению, и было его место. А именно, на север. Виктор в своем мире родился и всю жизнь прожил на севере, поэтому и решил закончить свою жизнь там, где землю покрывают вечные снега и лето длится крайне мало.

Здесь он довольно быстро стал своим для местных кочевников и наладил контакты с ближайшими южными государствами. Опять наладил торговлю, но уже не в таких масштабах, как ранее. Северяне оказались куда проще и наивней южан, поэтому они восприняли иномирца, как посланника Создателя, который значительно улучшил условия их жизни. Его слушались и его почитали. Однако Виктор не спешил возглавлять кочевников. Он не желал брать ответственность за них всех. Да и кочевники не особо желали иметь своего короля.

Так год за годом цивилизация севера прогрессировала, и кочевой народ стал вести оседлый образ жизни и сменил Иглу и яранги на каменные строения. У нас появилось не только много товаров с юга, но и деньги южан, что позволяло нам не просто обмениваться товарами, но и покупать все, что мы хотим.

Но вот однажды на север пришла беда. И пришла она не с юга. Южане даже если бы и захотели, никогда бы не смогли захватить север. Да и не нужно им это. С самого севера двинулись на юг объединенные стаи снежных волков. Никто не знает, почему их столько развелось, и как они додумались объединиться в одну огромную стаю, но случилось то, что случилось. Много северян полегло на пути волчьей лавины. Они вырезали одно поселение за другим. Люди срывались с места и убегали на юг. А когда стало понятно, что стая не остановится, кочевники вновь пришли к иномирцу и попросили помочь им.

Виктор и в этот раз не стал отказывать. Все же северян он считал своим народом, несмотря на то, родом он был из другого мира. Да и сами северяне уже давно приняли странного человека к себе, и каждый из них был благодарен ему.

Виктор организовал заслон в одном из ущелий на пути волчьей лавины. Битва была грандиозной, и полегло немало мужчин и женщин, но тем не менее лавина была перебита. Но случилось то, чего никто не мог ожидать. Во время боя иномирец застыл на месте на несколько секунд. Северянам тогда пришлось защищать его. И они защитили, правда, ценой нескольких жизней. Когда же Виктор пришел в себя, он принялся рубить снежных волков с неистовой силой. Но в этом нет ничего странного, ведь, защищая его, погибло несколько его товарищей. Странность заключалась в другом — иномирец стал исчезать и появляться в разных местах мгновенно, оставляя за собой лишь темную дымку и трупы снежных волков. Спустя годы северян с таким даром стали называть темными ассасинами.

Но и это еще не все. Виктор запретил убивать всех снежных волков. Порядка сотни особей он отпустил, последним убив вожака волчьей лавины. Затем он сказал, что ему нужно с годик пожить отдельно, поскольку он сейчас сильно раздражен и не может себя контролировать. Сказал, что не станет отвечать на вопросы, пока не вернется. Взял немного вещей, еды и ушел на восток.

Через год он вернулся и рассказал, что во время битвы со снежными волками он получил слияние с Эратионом. Он почувствовал его, и этот мир поделился с ним своим чувствами и своими проблемами, даровав при этом некоторые способности. А еще он сказал, что Эратион сделает то же самое для любого северянина, который сможет вынести слияние с ним. Так появился первый северянин, прошедший слияние с Эратионом.

Несколько следующих человек погибли. Кто-то не смог выжить в одиночку в необитаемых и опасных местах, кто-то сходил с ума, и Виктор лично убивал их. Но, несмотря на все это, народ продолжал идти к нему и пытаться получить слияние. Вскоре выяснилось, что лучше всего слияние переносят дети. Поэтому его и назвали взрослением. Ведь спустя пару десятков лет не осталось ни одного северянина, который бы не прошел слияния. Они или погибали, или сливались с Эратионом.

Помимо слияния первой степени, появилось слияние и второй. У получивших его есть несколько отличий. Во-первых, они не могут пользоваться мыслеречью. Во-вторых, у них эмоции не такие сильные. Однако они также могут чувствовать и откликаться на Зов, а еще они тоже видят аномалии и угрозу Эратиону. И северяне со второй степенью слияния более молчаливые. Это мы разговариваем при помощи мыслеречи очень много, а они говорят куда меньше. Но для всех непосвященных весь наш народ молчалив и грозен. А еще нас считают бесчувственными, поскольку не знают, чего нам стоит сдерживать свои эмоции. И если те, кто получил слияние второй степени куда сдержанней, то те, у кого первая степень, выплескивают свои эмоции в мыслеречи или глушат их медитацией.

Виктор прожил долгие три сотни лет, что на сто лет больше средней продолжительности жизни людей на Эратионе. Умер он от старости. Он никогда не считал себя воином и не собирался погибать с оружием в руках, но в сердцах всех северян он так и останется не просто воином и первопроходцем, но и путеводной звездой. Ведь если бы не он, Эратион давно был бы уничтожен.

Сейчас мы видим аномалии и знаем почти обо всем, что может уничтожить этот мир. И у нас почти всегда есть силы предотвратить эти события. Однако за все надо платить, и цена за нашу силу — жизни наших детей, которые не смогли пройти взросление. Ты прошел его и теперь понимаешь, что мы абсолютно не способны к бесчестию и предательству, и каждый из нас пойдет исключительно дорогой чести и совести. Мы не позволяем никому причинить вред северянам, ведь потеря каждого северянина крайне болезненно сказывается на всем народе.

Мы чувствуем смерть каждого из нас и стараемся их не допускать. Поэтому история нашего народа содержит многочисленные убийства тех, кто причастен к убийствам наших братьев или сестер. Мы вырезали целые рода, если все из рода были причастны к убийствам северян. Много столетий мы зарабатывали свою репутацию, но теперь все народы и расы считаются с нами. Даже светлые эльфы не позволяли себе нападать на северян, если это был не честный бой вроде дуэли или войны, в случае если северянин выступал за одну из сторон.

Мы позиционируем себя наемниками и странствующими воинами. Если по отношению к нам не проявлялось подлости, то за смерть северянина никто не наказывался. Однако расследование проводится каждый раз тщательно. Теперь и ты один из нас, и каждый из нас непомерно рад этому событию. Как и ты, вскоре, начнешь радоваться каждому, кто прошел взросление.

Я сидел и тупо охреневал от рассказа. И лишь вопрос Ирдана вывел меня из ступора.

— Откуда у тебя этот меч?

— Выменял у Йети на тушу ларга.

Ирдан сжал кулаки.

— А что, он тебе знаком?

— Этот меч я подарил своему сыну, когда он три года назад ушел проходить взросление в ту же местность, что и ты. Он до сих пор не вернулся, и теперь я могу с уверенностью утверждать, что он мертв. Он никогда бы не бросил этот меч. Значит, его убил Йети.

Я достал меч и положил его на стол. К нам уже вернулась Ильма и принесла жаркое из мяса ларга. Раздав тарелки, она уселась к нам за стол, а я произнес, глядя в глаза Ирдана:

— Бери. Прости, я не знал, но я уверен, что не Йети убили твоего сына. Ну, по крайней мере, не эти.

— Почему ты так в этом уверен?

Я рассказал всю свою историю, начиная с того места, как Даниил тан Вольф подвез меня на драконе. Рассказ был долгим, но я ничего не утаивал, кроме своего происхождения. Все меня внимательно слушали и не перебивали, а по завершению моего повествования были удивлены не меньше меня от их рассказа.

— Меч я забрать не могу. Он по праву твой.

— Нет, меч принадлежит твоей семье, и он твой, — не согласился я.

— Пойми. Оружие должно использоваться, а я не смогу этого делать, как и моя жена, и моя дочь. Все мы очень любили сына, и горе утраты не позволит нам брать этот меч в бой. Моя дочь тоже осенью должна отправиться на взросление туда же, где был ты и где погиб мой сын. Я понял, что Йети не виноват в смерти моего сына и, что, скорее всего, они где-то его подобрали, как и все то хозяйство, что было у них в пещере, но меч не случайно попал к ним, а от них к тебе. Теперь он твой.

— Тогда можешь передать мою просьбу своей дочери?

— Говори.

Я снял с себя шарф и протянул Ирдану.

— Скажи ей, что я прошу ее носить этот шарф все время, пока она будет проходить взросление. Повязывать его нужно на горло поверх шубы. И если к ней прибежит песец, то пусть она не убивает его, как бы ей голодно не было. Наоборот, пусть подкормит его, если будет чем. Он очень любит теплый мясной суп. Песец возьмет из ее рук еду, если она даст ему возможность обнюхать этот шарф. Он разбавлял мое одиночество, пока я там жил. Вот, хотелось бы передать ему привет таким образом.

Ирдан с благодарностью принял мой дар, прекрасно поняв, что передал я шарф его дочери, чтобы защитить ее, поэтому и спросил:

— Поможет?

— Первое время точно, а дальше все будет зависеть от нее.

— Спасибо.

— А из какого металла сделан этот меч? — решил я сменить тему.

— Метеоритное железо.

— А такое бывает?

— Конечно. Но только тут на севере. Стабильно раз в сто лет прилетает метеорит. И прилетает он в определенную область. Вот в нем мы и находим руду, которая при обработке становится черным железом. Сами-то мы кузнецы не ахти, а вот если отвезти эту руду гному, то получается вот такой вот меч. Как видишь, этот еще и украсили натуральным золотом по моему заказу. Только вот на цвете его отличие от обычной стали и заканчивается. Даже гномья сталь куда прочнее метеоритного железа.

— Не скажи, — ответил я и взял меч в правую руку, а потом усилил свое тело маной. Она тут же растеклась и по мечу. Затем я аккуратненько сделал неглубокую борозду на каменной стене. От удивления мои собеседники пооткрывали рты.

— Как ты это сделал? — первой пришла в себя Ильма.

— Усилил свое тело маной, и усиление перешло на меч.

— Ты умеешь использовать ману? У тебя есть магический дар?

— Я умею усилять свое тело маной. А вот пускать огненные шары, как по рассказам это делают южные маги, я не умею.

Я специально выбирал такие фразы, чтобы не солгать, но при этом собеседники с моих слов делали нужные мне выводы.

— Покажи еще раз, пожалуйста.

Я усилил свое тело маной, она распространилась и на меч, но Ильма к мечу прикасаться не стала, она погладила меня. Нежно, но в то же время с нажимом, будто проверяя, насколько тверды мои мышцы. Организм тут же отреагировал. Только вот теперь унять реакцию от женских прикосновений у меня никак не выходило. И это не укрылось от девушки.

— Оставь меч тут, — попросила она и потянула меня за собой.

Если честно, то, несмотря на все мои знакомства с северянами и то, что я о них слышал, я ждал какой-нибудь шуточки от сидящих за столом или еще чего-то подобного, но этого не произошло. Тут же появилась какая-то отвлеченная тема для разговоров, а наш уход будто никто и не заметил.

Ильма сначала завела меня в купальню и забралась в нее вместе со мной. Уснули мы только утром. Уж очень сильно я изголодался по женским ласкам. Поначалу мне казалось, что я изменяю Лие, и я всячески старался остановить себя. Поэтому, когда я уже чуть, было, не сказал Ильме, что не могу делить с ней купальню, то услышал у себя в голове голос своей возлюбленной:

— Только попробуй отказать девушке! Я тогда тебя еще долго к себе не подпущу! Ты забыл? Я хочу быть для тебя лучшей, а не единственной, да и не могу я уже смотреть на то, как ты мучаешься. Видимо, ты забыл, что во мне твоей крови больше чем в тебе, и я постоянно чувствую твои эмоции. Твою радость, переживания и страх. Я люблю тебя и выполню твою просьбу не мешать тебе, пока ты на севере, но и ты меня пожалей. Ты представляешь себе мое состояние? Ведь твое желание соития буквально выворачивает меня наизнанку. Я уже не могу терпеть. Поэтому или ты, наконец-то, переспишь с девушкой, или я запрусь в нашей комнате и буду ублажать себя сама, а ты, мой любимый, почувствуешь всю гамму моих эмоций при этом. Ведь связь сейчас у нас с тобой двусторонняя.

И эта клыкастая рыжая бестия принялась испускать такое желание, что я моментально завелся так, что очнулся только утром в постели с Ильмой. Хорошо хоть на соитие не перешел. А то поубивал бы тут всех.

— ОГО!!! Это ж сколько ты терпел?! — восхитилась девушка.

— Долго, но тут еще и эмоции зашкалили. Прости.

— Извиняться не стоит. Мне понравилось, но сил больше нет. Может, поспим?

— Отличная мысль. Ты умница и такая… нежная.

— Хватит, а то я сейчас сама продолжу, но потом еще сутки ходить не смогу…

— Ладно, давай спать.

Я чмокнул девушку в губы, и мы провалились в сон. В этот раз я просто спал, не выводя свое астральное тело из физического. Мне было спокойно, и никакой опасности я не ощущал.

После обеда мы вышли из апартаментов Ильмы. Еда была уже готова. Северяне сами ее приготовили, не дожидаясь хозяйки. Понимали, что будить нас не стоит.

— Привет. Проснулись? Это хорошо, — поприветствовал нас Сергей, который вчера мало разговаривал и больше слушал.

— Привет, — поприветствовал я собравшихся.

— Я тут на досуге подумал и решил тебе дать пару советов, если ты готов их выслушать.

— Буду признателен.

— Для начала тебе необходимо встретиться с Гламитоном тан Гаррат. Он тебя уже наверняка ищет. У него к тебе будет просьба. Еще я хочу тебе посоветовать попытаться развить твой магический дар. Честно говоря, ты не первый, кто может усилять свое тело маной. Все Защитники Жизни умеют это делать.

— Защитники Жизни? — сделал вид, что удивился я.

— Те, кто участвовал в войне Империи Элизиум с нечистью. Империю возглавляет тоже северянин. Все его называют императором, имя свое он не разглашает. В этой войне империя защищала свой дом и Истинное Древо Жизни, которое императору доверила вырастить сама Немезида, Хранительница Жизни. Она же и сделала императора Повелителем Жизни. А до того, как он заключил с ней сделку, он стал Повелителем Смерти.

— Это что, получается два Повелителя в одном человеке?

— Именно. И каждый имперец, вне зависимости от того, простолюдин он, бывший раб или дворянин, умеет усилять свое тело маной, как и ты. Вот только их всех обучали, а ты освоил эту технику самостоятельно. Поэтому я предлагаю тебе поехать на юг и найти себе учителя магии. А лучше всего попытаться поступить в академию магии. Конечно, там надо сдавать экзамены и без начальных магических навыков туда не поступить, но кто знает, вдруг получится. Может, ты заинтересуешь преподавателей, как первый северянин с магическим даром, и они тебя примут.

Правда, обучение в академии очень дорогое. Один год обучения стоит целую тысячу золотых. Но мы тут с парнями посоветовались и решили, что сможем насобирать тебе денег на первый год обучения, а дальше ты сможешь подрабатывать, чтобы оплатить его самостоятельно. Например, сможешь заряжать артефакты, это довольно прибыльное занятие.

— Вы, правда, считаете, что у меня есть магический дар?

— Мы не знаем. Магов среди северян нет. Мы лишь надеемся на это. И если это правда, то для нашего дела маги бы очень пригодились. Другим мы доверять не можем. Даже наши дети не знают всего расклада, только те, кто прошел взросление.

— Честно говоря, я и так собирался податься на юг. Хотел попутешествовать, мир посмотреть. Только денег мне не нужно. Вы забыли, я же участвовал в битве с волчьей лавиной. У меня богатые трофеи. Надеюсь, хватит на первый год обучения.

— Вот и отлично. Мы тут втроем как раз ждем Гламитона. Он обещал нас довезти на драконе к морю, где нас будет ждать корабль. На нем мы поплывем на юг. Присоединяйся к нам, вместе веселее.

— С удовольствием!

— Ну, тогда тащи сюда свои трофеи, будем сортировать и пересчитывать, а после расскажем, где и по каким ценам лучше все это продать.

Глава 21

Север континента Драбий

Посчитали мои трофеи мы довольно быстро. Оказалось, если продать это все по хорошей цене, то у меня хватит денег заплатить за все пять лет обучения в академии и даже еще немножко останется. Однако мне посоветовали платить исключительно за каждый год обучения отдельно. Если меня отчислят, то забрать мои деньги у академии будет практически невозможно, если, конечно, не подключить северян и не наехать, как следует. Но до этого лучше не доводить.

Затем мне рассказали, где лучше продать трофеи, и по какой цене. А так же рассказали, как южане обманывают покупателей и называют это торговлей. Как они занижают цены и делают так, чтобы ты не смог продать свой товар по цене выше, чем они предлагают.

Я все это знал, но с учетом того, что мои эмоции сейчас зашкаливают, я, все же, не сдерживался и периодически стискивал то кулаки, то зубы. Все отнеслись к моим действиям с пониманием. После слияния первой степени сложнее всего контролировать себя первые несколько месяцев, а то и год.

Мне посоветовали в ближайшем порту, куда мы причалим, продать совсем немного. Только для того, чтобы у меня были деньги для закупа всего необходимого. Одежды, еды, инструмента, и так далее. Ведь в шубе по югу не походишь — жарко.

Ближе к вечеру в трактир зашли несколько северян из тех, что сражались со мной против волчьей лавины. Среди них я узнал Гламитона и Ренальду.

— Вечер добрый, уважаемые, — поздоровался Гламитон.

— Привет, парни, готовы к вылету? — поддержала его Ренальда.

— И вам здравствовать. Давно готовы, только вас и дожидаемся. У нас еще один попутчик. Знакомьтесь, Артем Темный.

— О, и ты тут? А я тебя искал, — улыбнулся Гламитон и протянул мне руку.

— Здравствуй. Я тоже рад тебя видеть. Спасибо за помощь с лавиной.

— Это тебе спасибо. Как, научился тело маной усилять?

— Да, как-то само собой получилось.

— Держи. Можешь прочесть, что на обложке написано? — Гламитон протянул мне рукописную книжицу под названием «Послание иномирца».

— Да, тут написано «Послание иномирца».

— А на том языке, на котором написано, ты сможешь произнести название?

И только тут до меня дошло, что надпись на книге на РУССКОМ ЯЗЫКЕ!!! А я ее прочел и автоматом перевел на общий. Но отступать уже было некуда. Похоже, я спалился, поэтому ответил так, как эта фраза звучит на русском.

— Ну, наконец-то! Эта книга твоя. Ее тебе передал сам Виктор, который является первым северянином, прошедшим слияние с Эратионом. Он завещал моему предку передать эту книгу тому северянину, который получит слияние с Эратионом в битве, так же, как и он. А вторым условием было то, что этот северянин должен прочесть название этой книги на том языке, на котором она написана. И эти слова он озвучил моему предку. С тех пор род Гаррат передавал книгу от отца к сыну вместе со словами на непонятном языке. Мы уже много раз видели северян, получивших слияние в битве, но никто из них не смог прочесть название. Я не буду спрашивать у тебя, откуда ты знаешь этот язык. Виктором было велено не задавать никаких вопросов тебе, а просто передать книгу.

Я ошарашено смотрел на Гламитона, протягивающего мне рукописный фолиант, после чего взял его и сунул за пазуху.

— Ильма, нас тут накормят или самим готовить? — поинтересовался Гламитон, обратившись к девушке.

— Уже бегу. Тут вчера Ирдан такого жирного ларга приволок. Мясо у него нежнейшее.

— Отлично. У меня тут еще остались овощи с юга и имперские приправы. Бери сколько нужно, — и Гламитон опустил свой заплечный мешок на стол.

Книгу до того, как мы сядем на корабль, я решил не открывать. Вылетели мы к морю только утром. Ночь мы с Ильмой провели в одной спальне.

Дракон при виде меня внешне никак не отреагировал на нашу встречу, но вот мысленно он поприветствовал меня и сказал, что очень рад меня видеть. Не знаю, то ли мое эмоциональное состояние передается всей нежити, то ли костяным драконам и, правда, не чужды человеческие чувства, но дракон действительно был рад видеть своего создателя, и его вовсе не заботило, как я выгляжу. Ему было достаточно того, что я являюсь Повелителем Смерти.

На причале мы попрощались с Гламитоном и его командой. Он еще раз напомнил мне, что будет рад такому воину, как, я и заверил, что уже совсем скоро весь север объединится в северное королевство. Осталось заручиться поддержкой нескольких родов, до которых ему и его соратникам еще не удалось добраться. Но с такими драконами, которых вырастил для северян сам император, он доберется туда довольно быстро.

Лежа в своей каюте на корабле, я решил прочесть книгу. Интересно, что там такого может быть написано? Что хотел сказать Виктор следующему русскому попаданцу в этот чудесный мир?

Много я прочитать не успел, поскольку сразу же после прочтения первой фразы бросил книгу на койку, а сам, схватив меч, рванул на палубу отрабатывать удары, блоки, переходы… в общем, медитировать. Ведь первыми двумя словами, написанными на первой же странице рукописной книги, были «Здравствуй, сын!».

Вернулся к чтению я только через пару часов. Полтора из них я успокаивался медитацией на палубе, полчаса ходил взад-вперед по каюте и боялся взять книгу в руки. Но, все-таки, собравшись с мыслями, я поднял книгу и принялся читать дальше.

«Понимаю, для тебя это потрясение, но у тебя есть отец. Точнее, был. Знай, я не бросал тебя. Меня при помощи магического ритуала призвали в этот мир. Я очень хотел призвать сюда и тебя, но маги, которые разработали этот ритуал, держали его в секрете, а этот секрет погиб вместе с ними. И сколько бы я ни пытался воссоздать тот ритуал, сколько бы ни платил магам, никто так и не сумел его повторить.

Мы с твоей мамой назвали тебя Артемом. А полное твое имя — Артем Викторович Темный. Однако на одеяльце, что было у тебя в коляске, в которой я тебя вез по улице, когда меня призвали, были вышиты только имя и фамилия. Это сделала твоя мама, кода была еще беременна тобой. Она тебя и назвала Артемом. Она была очень хорошей женщиной. Доброй, любящей и очень красивой, но умерла при родах. Точнее, сразу после них. Надеюсь, что в детдом тебя сдали в этом же одеяльце, и тебе хотя бы оставили твое имя и фамилию.

Я понимаю, сколько всего тебе пришлось пережить и прошу за это у тебя прощения, хоть и осознаю, что моей вины в этом нет. Если бы ты знал, как мне все это время не хватало тебя, наверное, так же, как и тебе нас с мамой.»

Слезы покатились из моих глаз сами, и остановить их я был не в силах. Гребанное слияние!!! Да почему меня так жестко колбасит???!!!

Я схватил меч и снова бросился на палубу медитировать. И в этот раз мне понадобилось уже два часа на медитацию. Однако ходить вокруг книги я больше не стал, а сразу продолжил чтение.

«Теперь о том, почему я уверен, что именно ты и есть мой сын. Как, ты, наверное, уже понял, в этом мире есть Хранители, и к тому моменту, как ты пройдешь взросление, ты уже встретишься с ними. Если ты характером пошел в меня, то я не сомневаюсь в том, что ты достигнешь больших высот в этом мире.

Один из Хранителей — это Хранитель расы людей. Зовут его Осклепий. Его дар — прозорливость. Все Хранители умеют видеть будущее, но он видит его намного яснее и намного дальше. Когда я первым получил слияние с Эратионом и ушел на год в паломничество в необитаемую часть снежной пустыни, он явился мне и рассказал, что в далеком будущем Эратион ждет глобальная катастрофа. И эта катастрофа далеко не экологическая. В наш мир начали проникать существа чуждые Эратиону. И это не только мы с тобой. Нас сюда забросило как раз для того, чтобы мы уравняли шансы. И сделал это сам Эратион.

ДА, ОН ЖИВОЙ! Как и любой другой мир. И когда в этом мире стали появляться аномальные существа, он начал искать выход. И нашел его. Эратион вселял в головы некоторых разумных, живущих на нем, мысль о том, что им необходимо оружие, которое поможет решить их проблемы. Сначала это был всего один маг, потом эту идею перенял и король небольшой страны. В результате и был призван я. Я сделал очень многое для защиты Эратиона от внешней угрозы, но этого было не достаточно. И со слов Осклепия, вторым, кто вызовет в этот мир очередного попаданца, станет либо Повелитель Смерти, либо кто-то из приближенных к Хранителю Жизни.

И самое главное, этим попаданцем станет мой сын! Только такие, как мы с тобой и нам подобные, способны вести за собой разумных и противостоять великой силе противника. Это были слова Осклепия. Я сначала не поверил, как, наверное, и ты сейчас, но оказывается разница в течение времени в земном мире и в этом очень велика. Поэтому ты будешь призван в этот мир, когда в земле не останется даже моего праха. Мы с тобой будем жить в разных эпохах истории Эратиона. Эта новость меня одновременно и обрадовала и огорчила. Обрадовался я тому, что мой сын жив, и что он прибудет в этот чудесный мир. А огорчился от того, что мы с тобой не увидимся. Но зная, что ты будешь призван сюда, как и я, я принялся готовить этот мир для тебя так, чтобы он не просто дожил до твоего прибытия, а в нем было место, где бы ты смог себя чувствовать как дома. И я надеюсь, что север я сделал таким, каким бы ты хотел видеть свой дом. И люди, что живут здесь, станут тебе семьей.

В конце своей долгой жизни я написал эту книгу. Это мое послание тебе и твоя настольная энциклопедия, твой путеводитель по этому миру. Я начал защиту этого мира, а тебе нужно будет ее закончить. Точнее, если ты не сможешь защитить Эратион, то он и все его обитатели… лучше бы сгинули, чем прошли через все то, что их ждет. К сожалению, я тебе не могу рассказать, против чего тебе предстоит бороться, но поверь, тебе нужно стать не просто сильным, а настолько, что даже Хранители бы не смогли победить тебя всем скопом. Тебе нужно развиваться во всех направлениях. Превосходить все возможные и невозможные пределы и делать сильными твоих ближайших друзей, которые, не задумываясь, выполнят любой твой приказ и отдадут за тебя жизнь. Только тогда у тебя появится малюсенький шанс спасти этот великолепный мир и выжить самому.

Одно могу сказать тебе точно. За все нужно платить, и чем лучше дар, тем выше цена. Хранителям запрещено напрямую вмешиваться в жизнь разумных в мире, в который они охраняют, но есть небольшие уловки. Существуют некоторые лазейки, позволяющие обойти отдельные правила в редких случаях. Вот такой лазейкой и воспользовался Осклепий, когда поведал мне это свое предсказание. Как он сказал, четкого будущего никогда не бывает. Существует нескончаемое множество вариантов будущего. И только тот, кто может обработать в своем разуме немереное количество информации, вычленить и отбросить максимальное количество событий, которым не суждено сбыться, только тот сможет получить в конце минимальное количество возможных вариантов развития будущего. И Осклепий мог это делать. Он был лучшим предсказателем, и все его замаскированные легенды всегда сбывались, и шли они одним из описанных им путей.

Вот и в этот раз он сказал мне, что от того, как тщательно ты сможешь подготовиться к катастрофе, от того, насколько сильно ты будешь желать сохранить этот мир, будет зависеть, выживет ли Эратион или нет. Именно потому, что я сам люблю этот мир куда больше земного, и именно потому, что в нем будешь жить ты, сын, я делал все, чтобы ты полюбил его так же, как я. Надеюсь, мне это удалось, и ты захочешь, чтобы Эратион жил и дальше.

И еще есть кое-что, что Осклепий поведал мне. То, мысль о чем не оставляла меня до самой моей смерти. Дело в том, что после смерти души разумных переносятся в другой мир, где живут какое-то время, после чего Создатель вновь подселяет их в тела разумных, которые еще находятся в чреве матери. Так происходит во всех мирах. И в то время, когда ты будешь жить на Эратионе, я тоже буду жить там, только в другом теле, и нам с тобой суждено будет встретиться. Помнить о своей прошлой жизни я ничего не буду. Это один из законов мироздания. Но я назову тебя сыном. Не знаю как, может, явно, может, нет. Но знай, в том, кто первым назовет тебя сыном, живет моя душа! Не факт, что я буду человеческой расы, но я буду на Эратионе, это точно. Осклепий еще ни разу не ошибся.

Даже несмотря на то, что Хранитель расы людей обошел правило невмешательства, он все равно был наказан. Наказан очень серьезно и очень жестоко. Однако он предвидел это и знал, на что шел. Так что в твоих руках еще и его жизнь. Ведь он сказал, что спасти его сможешь только ты.

Надеюсь, я смог донести до тебя свои чувства и свою любовь, а также те знания, которые пообещал тебе передать. А теперь я опишу тебе весь расклад, который образовался в настоящее время по всем расам и всем силам, существующим на Эратионе…»

Дальше описывалось положение дел на всем Эратионе, включая и два других континента. Оказывается мой отец жил, когда между континентами Эратиона еще были пути сообщения. И он был абсолютно прав, что отныне эта книга стала для меня справочником. Он не знал только одного — что теперь книга мне была не нужна. Я запомнил все, что она в себе содержала и продублировал эту информацию в Знания Всех Мертвых. Никаких скрытых записей или рисунков в книге я не нашел. Достаточно и того, что книга была написана на русском языке, поэтому после прочтения книгу я сжег, несмотря на то, что сейчас это единственная физическая вещь, доставшаяся мне от родного отца. Эта информация не должна была попасть в чужие руки. Пока горела книга, я быстренько просмотрел свои воспоминания на Эратионе и убедился в том, что за все это время меня никто тут не назвал ни сыном, ни сынком, а это значит, что своего перерожденного отца я еще не встретил. Ну, что ж, значит наша встреча еще впереди, отец.

За время, пока я читал книгу, я бегал на палубу медитировать несчетное количество раз. Я и не заметил, как мы прибыли в первый порт ближайшего к северу государства. Зимой тут лежал снег, но весна начиналась рано, поэтому кругом уже вовсю зеленело, и погода на улице стояла жаркая.

Я уже знал, что меня ждет, поэтому морально подготовился к тому, что меня тут попытаются обобрать. Но у меня имелся план, на вроде того, что я провернул в Мирдрамаре в свое время. Только вот разрешения убивать тех, кто меня оскорбил, у меня не было, да оно мне, по сути, и не требовалось. Никто из местных не решится оскорблять северянина. Сдохнет в миг, и без всякого на то разрешения.

— Долго мы пробудем в порту? — поинтересовался я у капитана судна.

— Дня три точно. Нужно пополнить запасы.

— А ближайший городок, кроме портового, отсюда далеко?

— День езды.

— Отлично. Я смотаюсь туда.

— Без проблем. Мы подождем. Я никуда не тороплюсь.

Первым делом, сойдя на берег, я нашел караван, который через несколько часов должен был отправиться в соседний город и купил себе в нем не просто место, а целую повозку, и всего за две шкуры снежного волка. Караванщик оказался из новеньких и еще не пообтесался. Он первый раз приехал в этот город, чтобы сбыть свой товар, а обратно ехал полупустой, вот и согласился сдать мне целую телегу в аренду.

Честно говоря, место в караване было самой слабой частью моего плана по наказанию жадных скупщиков. Но учитывая, что договоренность у меня уже имелась, и свое место я уже оплатил, то основное дело было сделано, осталась самая важная часть — наказание за жадность. И я, прихватив с десяток шкур, направился к торговой площади.

— Здравствуйте, уважаемый, — обратился я к ближайшему от входа лавочнику.

— И тебе не хворать.

— Не подскажете, где я могу продать десять шкур снежного волка?

— Отчего ж не подсказать достойному человеку? Мне и продай. Я хорошую цену даю. Два золотых за шкуру.

— Хорошую, говоришь? Да, за два золотых и шкуру лесного волка никто не продаст, не то, что снежного.

— Ну, не устраивает моя цена, поищи цену получше. Везде, где увидишь в продаже шкуры, смело подходи и спрашивай. Еще можешь предложить свой товар там, где продают ткани и одежду. Некоторые из них скупают и шкуры.

Я уже знал, что после нашего разговора ближайшие лавочники отправили своих работников предупредить остальных скупщиков, чтобы те больше полутора золотых за шкуру не давали. А еще кто-то наверняка отправит посланника караванщикам, чтобы те заломили цену за место в караване, но я-то место себе уже выкупил, и теперь тому караванщику не отвертеться. Кинуть северянина — значит заплатить куда дороже, чем выполнить свои перед ним обязательства. А если от того, что караванщик не выполнит свои обязательства, пострадает северянин, то платой за этот поступок станет его жизнь. Поэтому я был уверен, что караванщик лучше пошлет всех купцов с их деньгами, чем попытается меня кинуть.

— Что ж, хорошо. Но хочу тебя предупредить, что устраиваю аукцион на мои десять шкур, и начальная цена на них пять золотых. Если никто не даст за них минимальную цену, я продам их в другом городе. Так твоя окончательная цена два золотых?

— Да. Больше за них я не дам.

— Что ж, я тебя услышал.

Я развернулся и пошел по рядам, предлагая купить шкуры снежного волка. И действительно никто больше полутора золотых мне за шкуру не давал. Но мне это и нужно было. Тогда я подошел к ближайшему северянину, что приплыл со мной на корабле, и громко заявил:

— О, ты уже здесь? Слушай, я тут телегу в караване арендовал. Тут цены на наши товары слишком занижены, а на их товары чересчур высокие. Я собираюсь смотаться в соседний город. И продать свои шкуры там по нормальной цене. А еще и закуплюсь подешевле. Тебе нужно что-нибудь продать и купить? Могу взять твой товар и привезти тебе то, что нужно, если там это будут продавать.

— Конечно. Спасибо, ты меня выручишь. А от моего друга заказ примешь?

— Конечно. Скажи всем нашим. Если кому что надо, заказы принимаю на стоянке караванщиков. Через часок-другой, думаю, уже отправимся.

— Вот спасибо, выручил. Я ничего вам продавать не буду и покупать тоже. Теперь куплю подешевле, а продам подороже, — обратился мой собеседник уже к лавочнику, которого наш разговор не на шутку взволновал.

Я не торопясь направился к стоянке караванщиков и заметил, как мой собеседник тут же принялся показательно разносить отличную новость. Правильно, ведь никому не нужно знать, что северяне умеют общаться мыслеречью, и все, кто получил слияние первой степени, уже знали о моем предложении и сообщали его тем, у кого слияние было второй степени.

Подходя к стоянке, я заметил, как несколько мужчин обступили караванщика, с которым я договорился, и беседовали с ним на повышенных тонах. Видимо, угрожали и пытались заставить того отказаться от нашего с ним договора.

— Есть проблемы, уважаемый? Эти мужчины вам досаждают? Если у вас из-за меня проблемы, озвучьте их и поверьте, мы решим их довольно быстро и так, что больше никто не пожелает вам угрожать, — ледяным тоном, но еле сдерживая свое раздражение, произнес я.

— Нет, все в порядке. Они уже уходят. Ведь так?

Торговцы зло глянули на караванщика, но продолжать разговор при мне не решились.

— Какую телегу ты сдашь мне в аренду?

Караванщик зло усмехнулся, видя, как за ним наблюдают те, кто только что ему угрожал и ткнул пальцем в самую большую.

«А парень-то не из робкого десятка. Судя по всему, решил проучить тех, кто с ним обошелся не честно», — подумал я и направился к своей телеге ожидать северян.

Вскоре телега была забита тем, что меня попросили продать. Минимальную цену мне называл каждый, а я старательно это все записывал в блокнот. Ну не мог же я показать, что у меня, как и у императора, и Великих Князей абсолютная память. По мыслеречи я связался с капитаном и попросил передать мне еще десять шкур из моей каюты, и мне их принесли. Решил, раз уж продавать буду по нормальной цене, можно иметь про запас и побольше деньжат. А вдруг там попадется что-нибудь, что я захочу купить, а денег с десяти шкур не хватит?

По мере того, как набивалась арендованная мной телега, лица местных торгашей наливались злостью. Ведь все это могло бы принадлежать им и за бесценок, а теперь товары уходят в другой город.

Ко мне подошел лавочник, которому я первому предложил купить у меня товар.

— Я тут подумал. Ты ведь устраиваешь аукцион? Я поднимаю ставку и даю тебе четыре золотых за каждую шкуру снежного волка.

— Аукцион окончен, и ты уже назвал свою окончательную цену. Я же тебе озвучил условия аукциона. Никто не дал пяти золотых за шкуру, а значит, я везу свой товар в другой город. Или если ты пустомеля, то считаешь, что и северяне не держат свое слово?

По купцу было видно, как его задело мое оскорбление, но вызывать на дуэль он меня не станет, и сделать ничего не сделает. А все потому, что тут он полностью не прав. Поэтому он, скрипнув зубами, развернулся и ушел. Я же поудобнее устроился на телеге, заполненной мягкими шкурами, и прикрыл глаза, а караван тронулся с места.

Глава 22

Королевство Риголия. Город Дальмин

Пока мы ехали, я размышлял о том, как ловко устроились торгаши портового города королевства Риголия, куда причалил наш корабль. Они полностью блокировали выход северян в город, где купить можно все необходимое и намного дешевле, а продать свой товар намного дороже.

Останавливаются в этом порту северяне ненадолго. Обычно всего на день. Своих караванов у северян нет. Даже если брать в плаванье телеги, то тащить их некому. Не повезешь же оленей на юг! И тут ездовых животных не купить вообще, даже в аренду не взять. А местные караванщики берут северян неохотно, и только тех, кто обещает, что пойдет дальше и не станет в ближайшее время возвращаться обратно. За такой подход караванщикам платят местные скупщики и торговцы. Поэтому-то это и была самая слабая часть моего плана. Но на моем караванщике они, видимо, решили сэкономить, раз он тут первый раз и, судя по всему, возвращаться сюда не планирует.

Мне же повезло наткнуться на того, кто впервые сюда приехал и кого местные торговцы незаслуженно обделили. Купец, что сдал мне в аренду телегу, надеялся, что приехав так далеко, сможет дорого продать свой товар и закупиться тем, что продают тут северяне. Но оказалось, что покупать у северян товары он может, лишь получив специальное разрешение от местной администрации. А стоило оно так дорого, что окупилось бы, открой он тут свою лавку на постоянной основе, и то только через несколько лет. Да и на его товары цены тут дали крайне низкие. В результате, с учетом затрат на дорогу и охрану, его навар был очень маленьким, поэтому он и согласился сдать мне телегу за две шкуры снежного волка. У себя на родине он их продаст в десятки раз дороже, чем скупают местные торгаши.

А я вовсе не собирался оставлять все так, как есть. Теперь я уже жаждал возмездия и честного обращения с народом севера. На стоянке я подошел к караванщику и спросил:

— Альтэм, скажи, а в Дальмине ты можешь скупать товары северян?

— В Дальмине могу. Там не нужно городское разрешение на торговлю. Достаточно общего от гильдии торговцев, а оно у меня имеется. Только товары от северян туда привозят опять же не северяне, а скупщики из портового. Хотя и северяне иногда завозят, но не много, поскольку бывают тут только те, кто идет дальше.

— Я тебе хочу предложить открыть свою лавку в Дальмине и скупать то, что привозят северяне по достойной цене, а для начала купить у меня наш товар, что мы везем. Но сделаем мы это не в дороге, а официально, когда приедем в Дальмин.

— Честно говоря, я и сам хотел предложить тебе купить у тебя часть товаров, но вот по поводу остального… Мне больше не разрешат возить товары в портовый город и, тем более, вывозить их оттуда.

— Этого и не требуется. Для начала я в Дальмине куплю пару лошадей, пару телег попроще и построю конюшню в портовом. А ты наймешь работников, которые будут ухаживать за лошадьми. В аренде земли они нам отказать не смогут. Хоть поначалу цену и завысят. Но это врЕменные затраты.

— Они смогут выторговать у короля запрет на въезд чужих ездовых животных в город. И учти, что причал тоже является территорией города. А на весельных лодках вы много не перевезете. Я понимаю, что запретить северянам возить ваши товары на ваших же повозках они не смогут при всем желании, но причал вам не принадлежит, а значит, доставить ваш товар к берегу вы сможете только на весельных лодках за пределами города. А это крайне сложно, и овчинка выделки не стоит, особенно с учетом затрат на аренду конюшни, путь и маленькой.

— Это верно, но на получение такого разрешения уйдет много времени. И за это время мы сможем арендовать прибрежный участок земли неподалеку. И арендуем мы его у короля, причем значительно раньше, чем появится запрет на ввод ездовых животных в портовый город. Есть у нас северяне в вашей столице.

— Есть-то, есть, но до них еще надо добраться. Как вы передадите им вашу просьбу?

— А ты про имперские трубки слышал? Артефакт такой.

— Слышал, конечно, но это байки. Такого не бывает. Где это видано, чтобы без магии можно было передавать сообщения на огромные расстояния?

— Тогда почему аристократы так за ними охотятся, если это выдумка?

— Да, кто их знает.

— Это не выдумка, а правда. Ты не забывай, император — северянин. И для нас земляк все равно, что член семьи, в отличие от вас, южан.

— То есть ты хочешь арендовать землю, построить на ней причал и возить товары в Дальмин, минуя портовый город?

— Все верно. И право на скупку половины наших товаров, как и право первоочередного выбора, будет принадлежать тебе. Но работники, что будут содержать нашу конюшню, и постройка причала с тебя. Разумеется, мы за все заплатим.

— Давай так. Я подберу конюхов и тех, кто построит конюшни, и на этом все. Но если вдруг у вас и правда получится арендовать землю для причала, то я в деле. Но вы мне еще выделяете место на вашей земле под два больших склада. По рукам?

— По рукам!

Я тут же связался с капитаном посредством мыслеречи, обрисовал ему ситуацию, и тому моя идея понравилась. Он тут же отправил людей в администрацию и заверил, что арендует недалеко от причала неплохое место под конюшню. После чего связался с северянами в столице Риголии и отправил их к королю с подарками, чтобы договориться об аренде места под причал. Ведь если все получится, как я задумал, то часть кораблей можно дальше и не отправлять, а организовать торговую точку для мелких нужд и закупок прямо тут. Это сильно упростит многие задачи и снизит временнЫе затраты.

До Дальмина мы добрались довольно быстро. Караванщику уж сильно не терпелось начать осуществление нашего плана, поэтому по прибытии он, не откладывая ушел нанимать работников и подбирать пару лошадей с телегами. Я же отправился сбывать весь привезенный с собой товар, предварительно продав часть Альтэму. Когда я рассказал одному из торговцев, что хочу устроить аукцион, он попросил меня немного подождать, пока он соберет всех желающих поторговаться за мои товары.

Видать скупщики с портового города и тут встали всем поперек горла. Интересно, как они так смогли устроиться? Просто взяли и монополизировали всю торговлю с северянами в портовом? А может кто-то из основателей договорился с первыми северянами и построил причал, а позже там построился целый город? Да, кто их знает. Сейчас меня волновало только одно — торгаши из портового обнаглели. А мое нестабильное эмоциональное состояние требовало справедливости. Воду — рыбам, землю — кротам, лес — медведям!

Я не стал наглеть, а назвал цены чуть выше, чем те про которые мне рассказывали. Я понимал, что на следующей стоянке корабля эти цены будут куда выше, но ведь не стоит обижать местных, на которых теперь уже весь север возлагает надежды. Однако торговцы сами их завысили, торгуясь между собой. И как я узнал впоследствии, товар они у меня скупили гораздо дешевле, чем у торговцев из портового города. Запомнив и записав, сколько и кому я должен отдать, я направился гулять по торговым рядам, выискивая то, чем мне необходимо закупиться.

Скупил все необходимое я за пару часов и даже перекусил в местной харчевне. Наконец-то нормальная еда, к которой я уже привык в этом мире. Хотя надо сказать, северная кухня мне тоже понравилась, но по южной я уже успел соскучится.

В харчевню вошел Альтэм и сразу направился ко мне. Не знаю, как он узнал, где я, но то, что он искал именно меня, это точно. Альтэм подсел ко мне за стол и отчитался:

— Двух конюхов я нанял пока на месяц, но договорился на год, лошадей тоже тебе присмотрел. Хорошие, молодые, сильные, из породы тяжеловозов. Телегу возить обучены, так что проблем с ними не будет. Строителей также нанял. Конюхи тоже подрядились на стройку конюшни. Стройматериалы мне отложили, ждут, когда я принесу деньги.

Я достал кошелек и поинтересовался:

— Сколько?

— Сотня золотых за все.

Я без сожалений отдал золото из своих денег. У меня даже немного еще осталось. Теперь мне нужно было искупаться и переодеться в купленные шмотки, что я с удовольствием и сделал, заказав себе купальню.

С утра мы выдвинулись в портовый город, загрузив телеги стройматериалами. Я уже знал, что капитану удалось арендовать участок земли, правда, для чего она нам, он администрации портового, разумеется, не поведал, но земли там хватит и для конюшни, и для небольшого помещения для конюхов. Альтэм остался для того, чтобы прикупить себе для начала небольшую лавчонку, позже пообещал приехать. Правда, мы к тому времени уже уедем, но капитан оставлял тут двоих северян, чтобы те присмотрели за нашим имуществом.

— Сколько ты заплатил за все? — задал мне вопрос капитан, когда я отчитался о проделанной работе.

— Сотню золотых.

Капитан достал мешочек с сотней золотых, который тут замещал кошелек, вынул одну монету и сунул ее себе в карман. А остальное отдал мне.

— Это что? — не понял я.

— Это сдача. Или ты для личного пользования все это провернул?

— Нет, конечно.

— Ну, так и бери. Это вся команда скинулась, каждый вложился в будущее предприятие.

— Так там еще вкладываться и вкладываться. Один причал во сколько выльется!

— За это не беспокойся. Этим пусть Гламитон занимается.

— А при чем тут Гламитон?

— Как причем? Назвался королем, вот и занимайся делами государственными.

— Так он еще не король.

— Ты, правда, считаешь, что кто-то будет против объединения северного народа, тем более что нашелся тот, кто возьмет на себя ответственность?

— Ну да, в это мало верится.

— Ну, вот и бери, а дальше не твоя забота. Ты же путешествовать собрался, вот и путешествуй. А когда вернешься, тебя тут встретят, накормят и напоят.

И, действительно, с чего это я решил, что все от начала и до конца должен делать либо сам, либо держать под личным контролем? У меня другие планы. Я забрал мешочек и, поблагодарив капитана, отдал ему его выручку за те вещи, что для него продал. Он был приятно удивлен суммой и сказал, что если все правильно сделать, то местный порт будет приносить довольно большую прибыль обеим сторонам. А портовый город скоро разорится и, скорее всего, станет рыбацким городком.

Весь оставшийся путь по морю был скучным и однообразным. Я же медитировал и строил планы на будущее, не забывая получать отчеты от Дарка и разговаривать с Лией. Сказать, что империя строилась семимильными шагами, ничего не сказать. Всех настолько вдохновил чертеж центрального круга столицы и императорского замка, что имперцы работали буквально на износ. И работали так все.

Когда я узнал, что народ трудится без выходных, то отчитал Дарка, как малолетку. И приказал, чтобы хотя бы один выходной день в неделю был у каждого вне зависимости от того хочет он работать в свой выходной или нет. Еще приказал, чтобы руководители четко следили за тем, чтобы все работники ходили в отпуск раз в год. Дарк долго и безуспешно пытался меня отговорить, пытаясь доказать, что отлучение имперцев от работы — это наказание, но я был неприклонен. Не хватало мне еще, чтобы имперцы сгорели на работе. Сам через это прошел, и чуть было не перегорел. После такого, вообще, работать не хочется, и забиваешь абсолютно на все, включая личную жизнь. Нет уж, пусть будут и выходные, и отпуска. Даже насильно.

Древни не только закрыли куполом будущую столицу, но и вовсю клепают адамантовые инструменты. Эльфы после моих угроз успокоились и больше ни к кому не пристают со своим лесом, но очень тщательно за ним ухаживают и вовремя пересаживают саженцы. А Феня наконец-то перерос сорокин возраст и перестал таскать к себе все блестящее и металлическое и даже разрешил забрать из своей комнаты почти все, кроме нескольких вещей. За них пришлось заплатить владельцам. Размер компенсации был сильно завышен, поэтому все остались довольны. Королевские грифоны выросли и стали возить на себе всадников, но Феня так и остался для них непререкаемым авторитетом.

Немезида начала выращивать деревья тех пород, которые необходимы для строительства, и это помимо тех растений, что имперцы употребляли в пищу. При этом выращивала еду она в таких количествах, что часть уходила на продажу в страны альянса и даже в светлый лес. Еще она вывела различные породы животных, которые сейчас населяли весь священный лес. А мясо и потроха этих животных ценились не меньше, чем нечисть.

Королевство Мирдрамар

Конечной для меня остановкой стал Мирдрамар. Дальше я планировал добраться до магической академии по суше. Часть своих трофеев я продал в других портах и оставил только самое ценное, но и оно висело за моими плечами огромным рюкзаком. Однако его вес мне не доставлял никаких неудобств. И это при том, что я даже не усилял свое тело маной.

Я попрощался с северянами и с ближайшим караваном добрался до столицы Мирдрамара — Кингсгарда. С последнего моего посещения столица сильно преобразилась. Генрих и Симон постарались на славу. Было отчетливо заметно, как Мирдрамар вовсю использует блага, которые дает ему Альянс Разумных. Новые технологии и патенты СПАРА преобразили столицу. Все стало куда удобнее и практичнее. Да и внешний вид сменился. Новые маготехнологии и механические устройства преобразили как интерьер, так и экстерьер зданий.

Я шел, осматривал местные достопримечательности и наслаждался тем, что меня никто не узнаёт. Сейчас я был обычным северянином, который решил попутешествовать. Мой желудок заурчал, и я заозирался в поисках места, где можно было перекусить. И тут мой взгляд зацепился за столь знакомое мне заведение под названием «Заходи не бойся, выходи не плачь». Что ж, а почему бы не перекусить именно в нем?

Я хоть и выглядел, как наемник в своем кожаном костюме, но все же вошел в дворянский корпус, поскольку северяне приравнивались к дворянам.

— Что тут делают простолюдины? У них есть свой корпус! — услышал я чей-то недовольный голос.

Я повернулся и увидел стоящего недалеко дворянина, смотрящего на меня.

— То же, что и ты, виконт! — раздался знакомый голос Талины. — Или ты забыл правила моего заведения? Что-то не нравится, можешь выметаться отсюда!

«А девушка-то заматерела. Вон, как виконт быстро сдулся!», — подумал я.

— Ты знаком с правилами заведения? — спросила меня Талина.

— Не отказался бы ознакомиться, вдруг чего не знаю?

— Конечно, присаживайся, сейчас все принесут. Ты северянин?

— Он самый, — ответил я, с удовольствием наблюдая за тем, как на роже виконта проявляются эмоции удивления с запоздалым страхом. Он, похоже, только что понял, от чего его сейчас спасла баронесса, и тут же поспешил убраться.

— Подраться захотелось? — продолжила меня расспрашивать хозяйка.

— Нет. Кушать хочу. А ваше заведение оказалось ближе остальных.

— Ну-ну. Может и успеешь доесть, если рассусоливать не станешь.

Тут к нам подошла служанка, и Талина, откланявшись, ушла по своим делам. Я прочел все правила, задал несколько вопросов и вошел в зал, где почти все столы были заняты. Офигеть просто! Насколько стало популярным заведение бывшей простолюдинки! А она молодчинка — и спуску никому не дает, и с уважением относится ко всем.

Я занял один из свободных столиков и сделал заказ. Все-таки я успел поесть до того, как ко мне подошел один из посетителей.

— Что ты тут забыл, болезный? Сюда не жрать приходят!

— Это только ты жрешь, свинорылый! А я — трапезничаю! — ответил я, и мне в лицо тут же полетел кулак. Ну, куда ему до меня, да и всем тут присутствующим! Я пока ел, очень внимательно рассмотрел всех, кто здесь находился, и успел отметить, что за всеми столами время, отведенное на еду, уже вышло. Поэтому швырнул бедолагу прямо на соседний столик. Да так, что тот смел собой все, что было у них на столе.

— Ах ты хрен кожаный! Не видишь, что тут люди отдыхают?! — завопил один из тех, кто сидел за тем столом, видимо, намекая на мою кожаную броню наемника, и они всей чеснОй компанией кинулись на меня.

Драка была классная, особенно, учитывая, что вскоре к нам присоединились и простолюдины. Я не получил ни одного серьезного удара, а вот куртку мне все же порвали. Мне надлежало отметиться тут в столице, но так, чтобы не допустить того, что меня заподозрят в том, будто я император. Поэтому я и позволял другим иногда по мне попадать, но не сильно, оставляя первенство за собой. После драки я поблагодарил всех здесь присутствующих и отдельно хозяйку заведения за приятно проведенное время, поклонился и поспешил по своим делам. И самое главное — я не увидел ни обиды, ни ненависти. Все были довольны тем, что я отблагодарил их, и они испытывали те же самые чувства ко мне.

А вот и новая способность, которая проявляется после слияния. Я теперь могу читать чувства тех, кто находится поблизости от меня, и если пожелаю, то сам могу их пережить. Отлично, значит, я все же учусь контролировать свои эмоции и делаю это достаточно быстро. Ведь эта способность приходит к северянам только через год после слияния.

— Будешь проходить мимо — заглядывай, угощу тебя кружечкой медовухи. Давненько у нас таких заварушек не было, — пригласила меня Талина.

— Буду рядом, обязательно зайду. Достойное у вас заведение. А не подскажите, где можно найти караван, который идет в Ирундию?

— А куда тебе нужно?

— В магическую академию еду поступать! — с гордостью подростка охотно ответил я.

— Северянин в академию магии???!!! У вас же нет способностей к магии.

Я снял из-за спины возвращенный мне двуручник из метеоритного железа и усилил свое тело маной, от чего оружие отозвалось голубоватым свечением.

— Впечатляет! Тут недалеко оборудовали площадь для посадки драконов. Если не испугаешься, то могу тебя подбросить. Я недавно открыла такое же заведение в бывшей столице Фимдолии. Академия там недалеко. Ты же в нее собрался поступать?

— ДРАКОНЫ?! — удивился я, стараясь, чтобы это выглядело не слишком наигранно.

— Да, костяные драконы. Их выращивает император, и одного из них он отправил на службу к своей семье — герцогам Аравийским. А мы с ними очень дружны, и они иногда просят дракона помочь мне, когда мне нужно куда-то быстро попасть.

— Я с удовольствием. А скоро полетим?

— Скоро. Посиди тут, мне нужно кое-что еще доделать.

Через некоторое время она вышла в сопровождении своего супруга и охраны, а на площадку уже приземлялся Дракон. Он так же не подал виду, что мы знакомы, но я буквально ощутил его трепет и радость от встречи со мной.

Я остановился и заворожённо открыл рот.

— Заходи. Не бойся, — пригласила меня Талина.

— Выходи, не плачь, — продолжил фразу я и с опаской проследовал внутрь. Талина с мужем улыбнулись и усадили меня возле иллюминатора. После чего объяснили, как пользоваться горшочком.

Полет сэкономил мне уйму времени и довольный тем, что все так замечательно сложилось, я подарил одну из шкур снежных волков Талине и одну ее мужу. Они очень обрадовались подарку, поскольку достать тут такую редкость было практически невозможно. А когда они увидели, сколько у меня с собой этого добра, то посоветовали мне первым делом добраться до отделения первого имперского банка и сдать свое имущество им на хранение, а потом уже заниматься своими делами.

Я так и сделал. В надежности моего собственного банка, возглавляемого вампирессой, входящей в состав Великой Пятерки императора, я нисколько не сомневался, поэтому быстренько оплатил хранение своих трофеев и узнал, как мне добраться до академии. Город был очень красивым, как-никак бывшая столица, бывшей Фимдолии. Очень понравилась мне архитектура зданий. Она была необычной для меня. В этом мире я такого еще не видел. Она чем-то напоминала помесь английской земной архитектуры средних веков и фентэзийной из серии «Властелина колец». Хотя башни на некоторых зданиях заканчивались куполами, а не пиком.

Честно переживать все свои впечатления, а не отыгрывать их мне помогало мое новое эмоциональное состояние, и случись так, что за мной ведется наблюдение, никто не сможет усомниться в том, что я нахожусь под впечатлением от увиденного. Ну и соответствующие выводы тоже можно будет сделать. Мол, молодой северянин, не бывавший нигде, кроме ледяной пустыни, вырвался в цивилизованный мир.

Оказалось, что магическая академия находится на окраине города и до нее вполне можно дойти пешком, однако, все же, территориально она находилась за городом. А конкретнее — за городской стеной, поэтому прежде чем выйти за городские ворота, я зашел в один из трактиров, чтобы перекусить. Он хоть и был огромным, я бы даже сказал монументальным, но оказался битком забит абитуриентами, которых сопровождала охрана.

Я заметил, как из-за одного столика поднимается группа дворян, и к ним спешит их охрана, что до этого терпеливо ждала их у стойки. Я направился к столику и занял его.

— Это наш столик, вали отсюда! — услышал я за спиной чей-то юношеский голос. Я даже оборачиваться не стал, поскольку контролировал все пространство вокруг себя и трактира посредством зрения энергии смерти. За спиной стоял какой-то дворянчик, который тоже припустил сюда, как только стол освободился, но я оказался быстрее, а он — в дурацком положении, и теперь не мог отступить без урона чести. Ведь получается, что его — дворянина подвинул какой-то безродный наемник, а именно так я сейчас и выгладел.

— И как же ты это определил, уважаемый?

— Для тебя я господин или ваше сиятельство!

Ну, вот блин, еще один графенок на мою голову. Хоть бери и сразу в выгребную яму отправляй. У графов у всех, что ли, в переходном возрасте непомерно большое самомнение и раздутое эго? Ладно, я сейчас не император, поэтому и поступать буду согласно ситуации.

— Господин ты только для своих прихвостней, а для меня ты кареглазый, — не оборачиваясь, ответил я, тем самым давая понять, что не просто контролирую ситуацию, а даже смог рассмотреть глаза своих противников, при этом не поворачиваясь к ним лицом. Охрана графенка после этих моих слов напряглась и ухватилась за эфесы мечей.

Парень выглядел довольно солидно. Одет он был в богатые графские одежды, но такие, чтобы они не мешали сражаться. Я бы даже сказал наоборот, сражаться в этом одеянии куда проще и удобнее. Сам он был довольно высокого роста, намного выше нынешнего меня. Худой, но жилистый, в общем, вполне себе аристократическая фигура человека не избалованного и не изнеженного. На лицо довольно симпатичный. Опять же все признаки потомственного аристократа. Глаза, как я уже говорил, карие, нос прямой, брови и губы тонкие.

— Выкиньте его отсюда! — приказал графенок, и воины резко попыталась меня вырубить, но я это сделал быстрее, в результате оказавшись лицом к лицу со своим собеседником. Надо отдать ему должное, он не испугался и не попятился назад, как перепуганный избалованный маменькин сыночек, а моментально сформировал огнешар и замахнулся, чтобы ударить меня им. И не запустить, а именно ударить!

— А ну замерли! — раздался бас стоящего у входа на второй этаж здоровенного мужчины в кожаных доспехах. Судя по всему, бывшего военного. — Это заведение находится под патронажем его величества, и даже принц не может тут делать все, что ему вздумается, не то, что вы. Поэтому или заткнитесь и делайте заказ, или валите отсюда и разбирайтесь за пределами этого достойного заведения и не задерживайте столик! Все ясно?

Глава 23

Королевство Ирундия. Бывшая столица Фимдолии. Город ЗАгхард

Спорить с охранником графенок явно не решился, но и уступить мне он не мог, поэтому просто сел с противоположной стороны и поднял руку, подзывая подавальщицу. Меня такой расклад устраивал, поэтому я тоже вернулся за стол. Поел я быстро, в отличие от графенка, тот кушал не торопясь, явно делая это так, чтобы выйти из-за стола последним. Но мне эта игра под названием «у кого больше эго» претила, и я, насытившись, продолжил свой путь к академии магии.

Стены магической академии было видно издалека. Они ни по высоте, ни по прочности не уступали столичным. Когда я подошел ближе, то увидел, что над магической академией возведен защитный купол, а ворота были сделаны из какого-то зачарованного металла. Не адамант, конечно, и даже не метрил, но явно попрочнее гномьей стали.

Через некоторое время я уже входил в ворота академии, и меня просто захлестнуло от дикого нескончаемого восторга, да такого, что в зобу дыханье сперло. Мне вновь вспомнились мои студенческие годы и то, каким счастливым я был в то время. Поэтому окрыленный словами мессира Мельвина о том, что я гарантированно поступлю в академию, я направился ко входу учебного заведения, где выстроилась огромная очередь из желающих сдать экзамены.

Внутри, за стенами магической академии, все выглядело, как на красочной картинке. Ярко-зеленая подстриженная трава на газонах, заборчики из невысоких подстриженных кустарников, красивые деревья, мощеные каким-то невероятным камнем, дорожки, различной высоты здания, которых оказалось тут целое множество, а территория самой академии была невероятно большой. Здесь даже озеро было, на котором плавали какие-то птицы, отдаленно напоминающие лебедей. Но украшением всего этого великолепия являлся огромный замок с золотыми воротами и кучей башен в самом центре этого невероятно красивого города. Именно города. Ведь назвать академией такое количество строений на такой огромной площади просто язык не поворачивается.

Я шел и любовался этой красотой, постоянно вертя головой по сторонам. Подойдя к краю очереди, я сильно удивился, увидев в ней огра. НАСТОЯЩЕГО ОГРА!!! Только какого-то маленького. Этот был всего метра два ростом, в то время, как его сородичи достигали в высоту в среднем трех. И фигурой он сильно отличался. Обычно у огров ссутуленная фигура с большим животом, а этот был атлетичным парнем с широким торсом, кубиками на животе и, вообще, он больше походил на воина, только с коричневой кожей и коричневыми волосами, не сильно отличающимися оттенком. Может, метис? Хотя вряд ли. И этот огр стоял в очереди на экзамен, и как раз был крайним.

— Офигеть!!! Настоящий огр!!! — не смог сдержать я удивления и восхищения, которое меня охватило. Я будто вернулся назад в молодость, где всем сердцем желал попасть в магический мир. Где встреча с настоящими фэнтезийными существами принесла бы мне невероятную бурю эмоций. Только в то время я свои эмоции контролировал уже хорошо, а вот сейчас они совершенно не поддавались никакому контролю.

— Да, настоящий! Что, не заметно?

— Охренеть!!! Он еще и разговаривает!!! — не мог остановиться я.

— Ты, что тупой? Или огров никогда не видел?! — начал злиться парень.

— Видел, но те огры разговаривать толком не умели. «Я хотеть жрать» — это все, что я от них слышал, а ты даже разговариваешь без акцента и в академию поступаешь — все еще находясь под впечатлением ответил я, имея в виду огров, которых я видел в фильмах на земле.

— Так то дикие, ты нас с ними не сравнивай!

— А вы, стало быть, одомашненные? — машинально выпалил я, не подумав.

— Что?! — возмутился огр и, схватив меня за грудкИ, поднял над землей так, чтобы мое лицо оказалось напротив его. — Мы разумные, понял?! Те, которых ты видел, они полуразумны, дикие, ПОНЯЛ???!!! А мы поумнее тебя и таких, как ты будем.

— А я смотрю, у тебя талант заводить друзей, — услышал я знакомый голос, и мы с огром оба повернули головы на звук. Там стоял давешний графенок и с непринужденным видом наблюдал за висящим над землей мной и огром, держащим меня одной рукой.

— В очереди за мной будешь! — тут же отозвался я, продолжая висеть в руке огра, предполагая, что и здесь граф попытается влезть раньше меня.

— Только если ты доживешь до своей очереди, — в ответ подколол меня графенок.

— А ты извини. Я, правда, никогда таких, как ты не видел, ты для меня, в диковинку. Вот и ляпнул, не подумав.

Огр поставил меня на дорожку и ответил:

— Понимаю. Бывает. В этом году вообще много чего случилось. Впервые в человеческую академию магии набирают другие расы. Меня вон пригласили на факультет шаманизма. Что-то в мире такое творится, что, сдается мне, в истории Эратиона наступает переломный момент. Но из какой глуши ты вылез, что не знаешь про разумных огров? Ты, поди, еще и орков не видел. Они тоже поступают в этом году, и тоже на факультет шаманизма.

— Да, я тоже слышал, что в этом году набрали много преподавателей из других рас, — вмешался в разговор графенок. — Ты прав, что-то в мире происходит.

— Орки?! — отошел от удивления я. — Где они?!

— Да вон, впереди стоят, — кивнул в сторону начала очереди огр. Я машинально направился в ту же сторону, находясь под впечатлением, которое еще не прошло.

— Стой, идиот! — ухватил меня за плечо огр. — Ты сдурел? Если ты сейчас к ним сунешься с расспросами и начнешь их оскорблять так же, как меня, то до поступления так и не доживешь!

Блин, что-то меня жестко клинит. Пора уже начинать контролировать эмоции. Вот же хрень! А я ведь реально чуть не поперся к оркам. Так, надо успокоиться. Жаль, что тут помедитировать не получится. Не поймут. Тогда несколько глубоких вдохов и выдохов. Вроде помогло.

— Спасибо. И извини еще раз. Меня зовут Артем. Артем Темный! — я протянул руку огру.

— А я — Трон, — пожал мне руку огр. — Ну, ты Артем действительно темный. И откуда только такие берутся?

— С севера.

— С Риголии, что ли? Я слышал, у вас там народ поголовно отмороженный, и, судя по тебе, это чистая правда, — снова вмешался графенок.

— Риголия — это юг, а я с севера.

— Ну, хорош заливать. Ты бы хоть географию подучил. Севернее Риголии нет ни одного государства. Ну, надо ж ляпнуть такое… Риголия — это ЮГ!

— А я и не говорил, что я из государства. Я с севера. Северянин я.

Тут уже графенок и огр заржали вместе.

— Ну насмешил… северянин он… а-ха-ха… Из какой глуши ты вылез, что не знаешь даже элементарной истины: у северян дара к магии нет и быть не может! Они не способны использовать ману!

— А вот тут ты заблуждаешься. Про императора слышал? А про его военного советника, а про Защитников Жизни, среди которых есть не только северяне, но даже гномы, и все они умеют усиливать свое тело маной. Наверняка ты в курсе этого, потому что и воины Альянса Разумных такое умеют.

— Воины Альянса Разумных все до единого маги. А про остальных я слышал, но не стоит верить всему, что слышишь. Ты знаешь, какие небылицы про империю рассказывают?

— Ну, дело твое. Разубеждать не буду, — ответил я, но меня так и подмывало, как сопливого подростка, достать меч и усилить тело маной. Однако я уже начал успокаиваться и сумел удержать эмоции в узде. На этот раз.

Мы уже приближались в очереди по коридору к нескольким дверям, за которыми проводились экзамены. Я видел, как заходили туда все по одному, а выходили не все. И выход был всего один, несмотря на то, что входных дверей имелось несколько. И вид у выходящих абитуриентов был грустный-грустный. Видимо, это те, кто не сдал экзамена, а те, кто сдавал, сразу направлялись дальше.

Настал и наш черед. Мы все трое почти одновременно вошли в разные кабинеты. В том кабинете, куда зашел я, находился мужчина среднего возраста в огненно-рыжем одеянии, пошитом явно на заказ.

— Проходите, молодой человек, не задерживайтесь, — обратился ко мне мужчина.

— Куда? — не понял я.

— Как куда? Вы же пришли сдавать экзамен на поступление в магическую академию?

— Все верно.

— Ну, так подходите к статуе и сдавайте!

Я еще раз огляделся и не увидел в зале ничего, кроме письменного стола, за которым сидел мужчина, стула на котором он сидел и небольшого постамента, на котором была установлена миниатюрная гипсовая фигурка обнаженной женщины. Хотя, может, и не гипсовая. Я подошел к постаменту и уставился на фигурку.

— Эм-м… А, что делать-то надо?

Мужчина уставился на меня с подозрением.

— Кто вас учил магии, юноша?

— Никто. Там, откуда я родом, никто не владеет магией, я первый. Поэтому и учить меня было некому.

— Н-да. И вы сразу решили поступать в академию магии?

— Ну, да. А куда ж еще?

— Н-да… Прикоснитесь к статуе и постарайтесь создать при помощи маны любой узор, абсолютно любой.

Я обхватил рукой ноги статуэтки и усилил свое тело маной, при этом стараясь ничего не сломать. Над статуэткой стали появляться ломаные синие светящиеся линии. Они то появлялись, то исчезали, то моргали. Узором это было назвать нельзя. Выходила какая-то фигня, которая не могла не то, что зафиксироваться, а даже продержаться дольше одной секунды.

Тогда я вспомнил, что умею формировать заклинание малого исцеления, и попытался сделать это. Линии тут же сделались зелеными, и их внешний вид приобрел более привлекательные очертания, нежели был, когда я усилил свое тело маной. Даже углы у недоузора стали более гладкими. Больше я ничего не знал, поэтому уставился на экзаменатора.

— Это все?

— Да.

— Ну, тогда можете идти, экзамен вы не сдали.

— Как не сдал?

— Никак не сдали. Более худшего результата на экзаменах я не видел. Такой результат выдают пятилетние дети, когда изучают свое первое заклинание.

— И, что мне теперь делать?

— Наймите учителя магии, и пусть он вас обучит хотя бы азам магического искусства, а в следующем году приходите попытать счастья снова. А сейчас вам вон в ту дверь. И не задерживайте, пожалуйста, очередь еще длинная.

— И что, все? Я не поступил?

— Да, все. А вы желаете заказать траурную музыку и плачущих старушек по безвременно упущенному вами году? Я же сказал: не задерживайте. Вам в ту дверь!

Я развернулся и пошел к указанной экзаменатором двери. И это все? Я не поступил?! Как же так?! Я ведь так надеялся!!! А как же слова мессира Мельвина? Он же заверил меня, что готовиться не надо и, что я и все равно поступлю!!!

Обида пробирала меня до слез, и я опять перестал контролировать свои эмоции. Мне хотелось разреветься, как маленькому ребенку, но я представил, как будет выглядеть со стороны плачущий император, которого не приняли в академию магии, и тут же взял себя в руки. Но вот досада и чувство того, что я не смог выполнить задуманное, буквально опустошали меня.

Я вышел за дверь и оказался в небольшой комнате. Там была еще только одна дверь на противоположной стене. Над дверью горела красная магическая надпись «Не входить». А у стены стоял один-единственный стул. Я уселся на него и стал прикидывать дальнейшие планы. Останавливаться на этой неудаче я не собирался. Для начала найму преподавателя магии, который сделает из меня абитуриента, а не заготовку под него. Время у меня еще есть, может, и успею до начала учебного года. Не примут сюда, поступлю в другую академию. Даже не обязательно в Альянсе Разумных. Найду, куда поступить.

За этими мыслями меня и застал зеленый свет магической надписи «Входите». Я встал и вошел в следующий зал, который был значительно больше, чем комната для экзаменов. В центре этой комнаты в подвешенном состоянии при помощи магии висел в воздухе каменный октаэдр или, как его называют в простонародье, три дэ ромб. В зале было много дверей, и из нескольких вышли те, кто, судя по всему, как и я, провалил экзамены.

— ПодхОдите к камню по очереди и бьете по нему, затем уходите вон в ту дверь, — произнес парень со скучающим видом, сидящий справа от двери, из которой вышел я.

Все выстроились в очередь, и я оказался последним, ощущая какую-то пустоту от несбывшейся мечты. Все? Накрылось мое студенчество? Блин. А я так мечтал об учебе в академии…

Каждый из тех парней и девушек, что стояли передо мной, подходили по очереди и запускали заклинания с такой яростью, что я подумал, будто это сделано специально, для выпуска пара. Чтобы не поступившие потом не вышли в город и не стали швыряться заклинаниями в ни в чем не повинных горожан.

Когда подошла моя очередь, все кто был передо мной, уже вышли.

— Тебе особое приглашение нужно? — поинтересовался парень, судя по виду, студиозус академии.

— Нет, я просто не знаю боевых заклинаний, — честно ответил я.

— Ты пришел поступать в магическую академию и не удосужился изучить даже заклинание огнешара? Ты о чем думал? Хотя не важно. Бей по камню, как хочешь, хоть головой с разбегу. Дело твое.

— А мечом можно?

— Можно.

«Ну, раз меня не приняли в академию, так я вам хоть эту хрень сломаю. Глядишь, и полегчает», — подумал я и, достав меч, усилил свое тело магией. По мечу тут же разлилось приятное голубоватое свечение, будто от газовой горелки, и я рубанул по камню, разрезав тот пополам. Камень развалился на две половины, упав на пол, а я закинул двуручник за спину, и, с удовольствием наблюдая, как челюсть парня отдавливает его же ногу, направился к двери. Но не успел я сделать и пары шагов, как в зале из ниоткуда появился старик и тут же спросил у студента:

— Кто?

Парень показал на меня пальцем, а я вдруг заметил, что у старика нет одного переднего зуба. Резца, если быть точнее. Странный старикан. Он же маг, почему он себе зуб не вырастит? Это даже Дар мог делать, когда я его только из клетки в своем замке освободил.

— Жди здесь! — это уже старик обратился ко мне.

Я пожал плечами и остановился, а старик снова исчез. Через несколько секунд в зале появились уже два старика.

«Это явно магия телепортации! Но почему без окна портала? И этот телепорт не похож на мой. Старик использует магию, я это чувствую, а я для телепортации использую Силу Жизни», — думал я, а дедки сначала осмотрели меня, а потом накинули полог молчания и принялись что-то обсуждать, интенсивно размахивая руками. Какие живчики! И не скажешь, что в их возрасте можно быть настолько энергичными.

Королевство Ирундия. Академия магии ЗАгхарда

Глава безопасности магической академии ЗАгхарда Мэл ван Дивальт пребывал в дурном настроении. Внешне это был сухопарый старикан с морщинистым лицом и костлявыми руками. Небольшая, но аккуратная бородка, чистый выглаженный костюм мага — мантию он не носил. Вся его внешность говорила о несгибаемости и невероятной воли, а серые выразительные глаза только подтверждали это. Еще у меесира Мэла не было одного переднего зуба, и во всей Фимдолии, а теперь уже Ирундии, только его друг знал истинную причину того, почему этот сухопарый и упертый дедок не вырастит себе новый. Остальным он говорил, что отсутствие переднего зуба для него память о временах, проведенных на севере.

Самая сложная пора с точки зрения безопасности академии находилась в самом разгаре. Ворота весь день открыты нараспашку. В академию едут все кому не лень, и проконтролировать каждого крайне сложно. Особенно с учетом того, что в этом году, согласно приказа правителя Альянса Разумных, в академии будут учиться представители и других рас. И, как скажИте на милость, сохранять академию в безопасности, когда каждый ее посетитель потенциальный террорист?!

И тут левое запястье Мэла кольнуло. Он автоматически почесал его, но тут же замер в оцепенении. Укол был от магической метки, что могло означать только одно — камень первого магистра академии Тибора ван Ехим сломан! Мэл не поверил своим ощущениям и посмотрел на магическую метку с обратной стороны ладони на левой руке. Она продолжала колоться, явно сигнализируя о том, что камень Тибора сломан.

«Может, это нападение?» — подумал глава безопасности академии и телепортировался в зал, где располагался камень. Мессир Мэл ван Дивальт был одним из уникальных магов. На контролируемой им территории он мог перемещаться без порталов. Лишь силой мысли. Он исчезал в одном месте и тут же появлялся в другом, как темные ассасины. Только он не переходил из одного измерения в другое, ему не были нужны метки, и он не оставлял за собой никакой темной дымки. Однако эта территория была весьма ограничена, но зато почти полностью контролировалась Мэлом.

В свое время ему предлагали пойти в охрану короля и даже настаивали на этом, но Мэл мечтал уйти на покой и заниматься своими делами. В итоге со службы его так и не отпустили — слишком ценен он был для королевства, но его друг, с которым они знали друг друга многие годы, смог уговорить короля отправить Мэла на службу к нему в академию магии Загхарда. Король понимая, что один из ценнейших магов Фимдолии может сорваться и попытаться уйти из страны, согласился, но при условии, что в случае военных действий или угрозы трону Мэл должен быть немедленно мобилизован. Что, в принципе, и произошло не так давно, но в той войне даже мессиру Мэлу не удалось защитить короля и его замок. Его предали свои же. А вот академию он уберечь сумел, но на нее особо и не нападали. Так окружили, чтобы никто на помощь из нее не пришел, и все.

Глава безопасности академии оглядел зал и увидел в нем студиозуса, стоящего с открытым ртом и наемника, который направлялся к выходу.

— Кто? — задал вопрос Мэл, и в ответ студиозус ткнул пальцем в наемника. Парень повернулся, и глава безопасности академии безошибочно определил в нем северянина. В свое время он жил на севере и общался с этим народом довольно тесно, поэтому ошибиться он никак не мог. Перед ним в кожаных доспехах наемника стоял молодой СЕВЕРЯНИН! Но это НЕВОЗМОЖНО!!! Северяне не обладают магическим даром!!! Однако есть причины, по которым Мэл не может его отпустить прямо сейчас. И для того, чтобы решить этот вопрос, здесь должен присутствовать его друг — магистр академии Рон ван НихЕль.

— Жди здесь! — приказал Мэл северянину и телепортировался в кабинет к магистру.

— Тебе чего? — не отрываясь от бумаг, задал вопрос магистр Рон.

Магистр, в отличие от главы безопасности, был человеком довольно полным, со средним размером животика, довольно широким в плечах и сильными большими руками. Он носил мантию магистра и гордился этим. Седые волосы были аккуратно уложены в прическу зализанную назад.

«Как корова облизала», — отозвалась бы мать Рона о его нынешней прическе. Волосы у магистра давно уже были седыми, как и довольно длинная борода. Но плотность его ауры говорила о том, что вряд ли в этом мире найдется дарование, которое способно будет победить в поединке этого архимага.

— Камень магистра Тибора сломали.

— Кто? — Рон перестал писать и оторвал свой взгляд от бумаг.

— Северянин.

— А что он тут забыл?

— Поступать пришел.

Магистр принюхался, втягивая в себя воздух.

— Ты пил, что ли? Я же тебя просил, пока не закончится приемная комиссия, не пить! Нам и так проблем хватает!

— Задрал ты уже! Сам сейчас все увидишь! Главное запомни: ПОД ЛЮБЫМ ПРЕДЛОГОМ выдвори его за ворота без права пересдавать экзамены!!! — зло бросил мессир Мэл и, схватив друга за руку, телепортировал их обоих в зал, где и ожидали северянин и дежурный студиозус.

— Магистр Рон, мессир Мэл, — вытянулся в струнку студиозус, посмотрев на них по очереди, а старики, даже не заметив парня, подошли к валяющемуся на полу разрубленному октаэдру.

— Это ты сделал? — спросил магистр Рон парня, которого мессир Мэл назвал северянином, хотя тот больше походил на простолюдина-наемника.

— Я. Но возмещать ущерб не буду. Мне вон тот парень сказал, что нужно ударить этот камень мечом, чтобы выйти отсюда.

Магистр Рон повернулся к мессиру Мэлу.

— Принеси еще один.

Мессир Мэл исчез, а магистр принялся молча разглядывать северянина. Через несколько минут Мэл вернулся и установил камень туда, где висел в воздухе предыдущий.

— Покажи! — потребовал магистр.

— За него я тоже платить не буду.

— Расходы возьмет на себя академия.

Парень достал из-за спины огромный черный двуручник с золотыми узорами, и он у него засветился голубоватым светом. Это была мана! Оба мага впервые видели, как усиление тела распространяется на оружие. Это было невероятно, но факт! Парень усилил свое тело, и его мана перешла на оружие! Замах! Удар! И две половинки камня магистра Тибора падают на пол.

— Неси еще один! — приказал магистр, и глава безопасности снова исчез. — Что у тебя за меч?

Парень одной рукой вытянул перед собой тяжеленный двуручник в горизонтальном положении, предлагая магистру взять оружие.

— Не нужно подшучивать надо мной, молодой человек! Я знаю, сколько весит метеоритное железо.

— Если вы знаете, из чего он сделан, зачем вы спрашиваете у меня, что это за меч?

— Я хочу знать, наложены ли на него чары?

— Понятия не имею. Вы маг, вы мне и скажите.

Тут вернулся мессир Мэл и установил еще один камень.

— А без меча сможешь? — кивнул на камень магистр.

Парень убрал меч за спину и подошел к камню. А затем он ПАЛЬЦАМИ отломил вершину октаэдра. Вернулся к магистру, взял его руку и медленно раскрошил весь кончик камня тому в ладонь.

Невооруженным глазом было видно удивление магистра, такого он никогда не видел. А про замершего столбом студиозуса и говорить нечего.

— Ты шурт? — строго спросил магистр Рон.

— Я — человек, северянин. Не так давно прошел взросление. И во время его прохождения я оказался на пути волчьей лавины. Во время боя с ними мне удалось использовать ману для усиления своего тела. А по возвращении после взросления мне посоветовали податься на юг и поступить в академию магии. Но экзамен я провалил, потому что меня никто не учил магичить. Нету на севере магов, знаете ли. Это все? Я могу идти? Мне еще надо нанять учителя и успеть подготовиться к поступлению в другую академию, пока приемная комиссия не закончилась.

— Жди! — приказал магистр, поставил полог молчания и обратился к мессиру Мэлу:

— Я его не могу выгнать.

— Сдурел? Его даже выгонять не надо, просто опусти его, и он уйдет поступать в другую академию!

— Не могу! Мы много правил нарушили, но академия ЗАгхарда зиждется на одном-единственном постулате первого магистра: «принимать в академию тех, кто смог сломать камень первого магистра Тибора любым способом». А этот северянин сломал камень пальцами!

— Да хоть хреном! Ты себе представляешь, что тут начнется? У нас в академии уже давно никто правила не соблюдает, включая тебя и меня. А если этот северянин с детьми твоих любимых дворянчиков закусится? Ты представляешь, что тогда начнется???!!! Если его тут убьют, в королевстве такой кипиш поднимется! Северяне душу вынут из каждого, кто будет причастен, включая нас с тобой, потому что именно МЫ это допустили!!! А если, не дай Создатель, с орками или гномами конфликт у него выйдет? Ты себе масштабы этой бойни вообще представляешь???!!! Зиждется у него!!! Слово-то еще какое подобрал — зиждется!!! Почеши там, где зиждется и гони этого пацана отсюда!

Глава 24

Королевство Ирундия. Академия магии ЗАгхарда

— Вон, посмотри, что этот северянин вытворяет, а ведь он еще даже не поступил! — не унимался мессир Мэл.

Магистр Рон повернулся к северянину и с удивлением обнаружил, что тот достал свой двуручник и уже примеряется к стенке, чтобы пробить ее.

— Что вы собираетесь делать, молодой человек? — задал вопрос магистр, предварительно сняв полог тишины.

— Собираюсь прорубить себе выход. Но платить за ущерб я не буду! Раз я не поступил, то и делать мне тут нечего. У меня еще куча дел, а кто-то запечатал эту комнату щитом. Сейчас я прорублю выход и покину ваше гостеприимное заведение.

— Но почему вы собираетесь пробить стену, а не дверь?

— А вы точно маг? Неужели не понятно, что то место, которое наиболее уязвимо для физического урона, обычно усиляют магически больше остальных. И если отойти немного подальше от двери, то тут, скорее всего, магическая защита будет хуже.

— Я же велел вам подождать.

— А-а-а, ну, это меняет дело… Тогда снимите правый ботинок, прыгайте на левой ноге и лижите подошву снятого ботинка.

— Зачем? — не понял магистр Рон.

— А затем, что в академию я не поступил, а значит и власти у вас надо мной ровно столько же, сколько и у меня над вами. И если вы считаете, что я должен выполнять ваши приказы, то и вы должны исполнять мои. Так что, вы обувь снимать будете? Или я рубану сейчас эту стену и пойду по своим делам!

Магистр аж опешил от такой наглости, а студент, что стоял у стены, уже даже и не пытался подобрать с пола свою отвисшую челюсть.

Вокруг магистра и главы безопасности опять развернулся купол тишины, и мессир Мэл обратился к магистру Рону:

— Ну, что я тебе говорил? Для северян нет авторитетов, кроме других северян. Для него все едины, и не важно кто пред ним стоит — архимаг или король. Если тот, с кем он разговаривает, не пользуется у него уважением, то и обращаться он будет с ним, как с равным! А теперь представь, что будет, когда он так ответит в подобной манере какому-нибудь сынку герцога или заносчивой графине?

— Я все равно не могу его не принять!

— Ну, как знаешь! Но учти, когда сюда заявятся северяне и начнут планомерно вырезать всех причастных, я дам им полный расклад по пацану. Расскажу все, что буду знать на тот момент, потому что северяне идут дорогой чести, в отличие от золотой молодежи, у большей части которой такие подлые и гнилые душонки, что их нужно было прибить сразу после рождения. Да, что там молодежь! Их родители не лучше, готовы предать любого за один золотой или, чтобы спасти свою шкурку, как только появляется запах паленого мяса. И ты это знаешь не хуже меня!

И тут оба мага почувствовали, как несколько раз подряд довольно ощутимо просел запас магических накопителей. Оба разом повернулись в сторону северянина, а тот, усилив свое тело и меч маной, довольно шустро наносил удар за ударом по защитному куполу, который окружал комнату изнутри.

— Перестань! — крикнул на него магистр.

Парень, не останавливаясь, ответил:

— Зачем? Я вам обрисовал сложившуюся ситуацию. Рассказал про свои планы и отдал вам приказ. На одной ноге вы не прыгаете, подошву не лижете, а значит, согласны с тем, что я имею право самостоятельно проложить себе выход и не платить за причиненный ущерб.

— Да остановись ты! — рявкнул магистр. — Ты поступил в академию!

Парень тут же остановился.

— Как это поступил? Мне уважаемый мессир в соседней комнате ясно сказал, что уровень моего владения магией как у пятилетнего ребенка.

— Есть еще кое-что. В академию примут любого, кто сможет повредить камень магистра Тибора — основателя этой академии и того, кто запечатал разлом с монстрами. На этом постулате зиждется вся академия.

— Так я, что… и правда… поступил? — парень с надеждой уставился в глаза магистру.

— Правда, но при условии, что будете соблюдать правила академии.

— Если они не претят кодексу северян и моей совести, — машинально ответил парень, все еще не веря, в услышанное.

— Никто под вас правила переделывать не будет, а теперь идите вон в ту дверь, и по указателям доберетесь до распределителя, там вам выделят жилье и выдадут правила, которые вы должны будете хорошенечко изучить и запомнить!

— Баран упертый! — процедил глава безопасности и исчез.

Королевство Ирундия. Академия магии ЗАгхарда

— Это он о ком? — поинтересовался я у магистра академии.

— Обо мне. Вам пора, не задерживайте экзамен. А завтра с утра я вас жду в своем кабинете! — ответил магистр и вышел в ту дверь, на которую недавно указал. Я же все еще, не веря, что поступил, последовал за ним, но когда оказался за дверью в длинном коридоре, то не заметил тут очереди из абитуриентов, а значит это не тот выход, по которому возвращаются те, кто провалил экзамен.

Я все смелее и охотнее продвигался по длинному коридору, ускоряя шаг, и тут распахнулись несколько дверей, из которых вышли довольные, улыбающиеся абитуриенты. Это окончательно убедило меня, что я иду именно в академию, а не к воротам, через которые вошел на ее территорию.

Когда я вышел на улицу, настроение было лучше некуда! Так вот что имел в виду мессир Мельвин, говоря, что меня обязательно примут. Он знал, что северянин, которого некому было обучать на его родине магии, провалит вступительный экзамен, но император, умеющий усилять тело маной, свободно разрубит камень магистра ТибОра. А нынешний магистр не сможет отказать в приеме такому абитуриенту, поскольку чтит традиции и самый важный постулат основателя этой академии, даже несмотря на то, что, судя по всему, мессир Мэл был против моего поступления. Интересно, почему? Он северян так не любит или я своим поведением показал, что со мной могут быть проблемы?

За этими размышлениями я добрел до отдельного здания, где столпилось огромное количество поступивших.

— Кто крайний? — спросил я у ближайшего парня.

— Тут крайних нет. Все с обеда ждут, когда придет комендант и начнет распределять. Уже и не понять, кто тут первый, а кто за ним.

— С обеда? Жестко.

— Жестко, но возмущаться никто не станет. Недовольных тут мигом выпроводят за ворота.

— Ясно, значит ждем. Пойду пока осмотрюсь, что тут к чему.

Я стал протискиваться сквозь толпу на площади и вдруг почувствовал то самое, давно забытое ощущение. Я запомнил его сразу и сейчас был уверен, что не ошибся. Меня охватила животная страсть, которую я испытал при встрече с той фигуристой светлой эльфийкой, что я вызволил из рабства. И это чувство надвигалось на меня слева, возрастая, судя по всему, по мере приближения той самой эльфийки, которую я уже опознал зрением энергии смерти. Ну, почему сейчас?! Ну, почему не раньше, а именно в тот момент, когда я с трудом управляю своими эмоциями?! Я резко подался вправо, пытаясь скрыться от преследовательницы, которая безудержно надвигалась на меня, ведомая сильнейшим влечением.

Но тут случилось то, чего я никак не мог ожидать! Справа, кого-то усердно ища, в мою сторону двигалась с точно такой же фигурой, но уже темная эльфийка. И когда я увидел ее обычным зрением, я получил точно такой же удар страсти, как когда-то испытал и со светлой эльфийкой.

ТВОЮ ДИВИЗИЮ!!! Да какого хрена тут творится???!!! У меня, что со всеми фигуристыми эльфийками так будет???!!! Я не мог даже пошевелиться, боясь броситься на обеих красавиц и разложить их прямо тут на площади. Вот это была пытка. Невероятная пытка страстью!!!

Так, надо успокоиться… надо успокоиться… Да хрен там!!! Не помогает! ТОЧНО!!! Вспомнил! Нужно представить Лию. Это мне помогло в прошлый раз, а значит, поможет и сейчас! Я закрыл глаза, и передо мной появился образ моей милой, нежной, рыжей и клыкастой красавицы. Она разжигала во мне не просто страсть, а любовь… настоящую, истинную и всепоглощающую. Вот ее-то я ни на кого не променяю. Лия — свет в моей жизни, моя страсть и, как ни странно, мое успокоительное. Чувства тут же пришли в норму, и я открыл глаза, уже полностью успокоившись.

Но к этому времени девушки не просто неумолимо приближались. Они уже были в шаге от меня и, похоже, что чувствовали они то же самое, что и я, до того, как смог взять свои чувства под контроль. И, куда бы я ни пошел, они четко будут знать направление, в котором меня искать. На определенном расстоянии, разумеется.

Поэтому пытаться свалить отсюда сейчас — это не выход. Что же делать? И пока я размышлял, девушки крутились, пытаясь высмотреть в толпе императора, а именно он им и был нужен, я в этом уверен. Они неумолимо приближались ко мне, пока не уперлись в меня спинами, после чего одновременно резко развернулись.

Эльфийки уставились друг на друга и заморгали.

— Светлая?!

— Темная?! — проговорили они, глядя друг на друга.

Я же прибывал в эйфории. Эльфиечки ведь были прижаты ко мне спиной перед тем, как развернулись. А, учитывая разницу в нашем росте, мое лицо сейчас находилось аккурат между их больших и таких упругих грудей! Я наслаждался моментом, но чувствуя, как эти красотки начали что-то подозревать, понял, что сейчас они переключатся на меня и поймут, что все это время их влекло именно ко мне. После чего догадаться, что я и есть император будет не сложно. А допустить этого было нельзя ни в коем случае. Я слишком через многое прошел, чтобы поступить в эту академию, и при этом во мне никто не смог бы разглядеть императора самого сильного и влиятельного государства на Эратионе.

Единственное, что мне пришло в голову на тот момент, это сыграть на чувствах эльфиек, а именно выбесить девчонок так, чтобы эта злость перекрыла ту страсть, которая их сейчас накрывала с головой. Поэтому я расплылся в улыбке и покрутил головой, еще сильнее вдавливая ее то в грудь светлой, то в грудь темной эльфийки, и при этом произнес слащавым и донельзя довольным тоном:

— М-м-м… Интересно, это и есть счастье? Я его себе другим представлял, но такой вариант даже лучше…

Тут до девушек дошло, что между ними не просто кто-то есть, но еще и то, что этот кто-то — парень. Эльфийки отпрыгнули назад, при этом толкнув стоявших сзади них студиозусов. Послышались возмущенные голоса, но увидев эльфиек, студиозусы тут же извинялись и отходили в сторону. Так вокруг нас быстренько образовался круг.

— Ты кто такой? — взбесилась светлая, понимая в каком положении она сейчас оказалась.

Я наигранно потрогал свои уши, затем верхнюю часть головы, потом посмотрел на руки и покрутился вокруг своей оси, пытаясь взглянуть на свой копчик, в поиске хвоста. А после ответил:

— Человек. А на кого похож?

Обе эльфийки зло так задышали и с ненавистью уставились на меня, а из толпы вышли трое светлых и трое темных эльфов.

— На труп ты похож! Ты что себе позволяешь гр… чщ-щеловек?! — процедил сквозь зубы последнее слово один из светлых эльфов.

— Я ничего себе не позволял. Девчонки сами зажали меня грудями, — ответил я, делая умильное лицо и расплываясь в дурацкой улыбке. — Девчонки, вы такие мя-а-агонькие, просто прелесть.

В этот раз эльфийки разозлились не на шутку, но ничего не предприняли, лишь скривили лица, будто от зубной боли. А я убрал улыбку и холодным тоном с угрозой в голосе обратился к чересчур болтливому эльфу:

— А тебя, если не уберешь руку с эфеса, я разрублю вместе с твоей зубочисткой.

— Это родовой клинок! — ответил светлый эльф и двинулся на меня.

— Стой, Тиграниил! — приказала светлая эльфийка. — Не забывай, где мы, и для чего мы здесь. Если нас по твоей вине отчислят, я верну тебя в лес!

Тиграниил посмотрел на меня, обещая сладкую жизнь, но руку с эфеса убрал. Затем развернулся, и все эльфы разошлись в разные стороны. Светлые в одну сторону, темные — в другую.

Королевство Ирундия. Академия магии ЗАгхарда

Светлая эльфийка Ликаниэль кин Эльнаген шла прочь от места, где ее опозорили, и ее прекрасную головку терзали тяжкие мысли. Да, как этот поганец только посмел прикоснуться к ней?! Как он себе такое позволил?! Ну, хорошо, это она прикоснулась к нему грудью, но зачем было тереться об нее?! Зачем строить такое мерзкое выражение лица, будто она это сделала специально? УРОД!!! Никому нельзя касаться ее тела, НИ-КО-МУ!!! Ее прелести принадлежат только одному-единственному разумному! Только ему разрешен доступ к ее телу! Только он может наслаждаться ею, и только ЕМУ она позволить делать с ней все, что ему заблагорассудится. Только императору! Ведь именно его она полюбила всей душой, и именно он является ее судьбой и ее избранником.

Ликаниэль — Дриада Жизни. А любовь у Дриад Жизни всего одна и на всю ее долгую жизнь. И сила, и способности Дриад Жизни раскрываются только после того, как она встретит своего избранника и их любовь станет взаимной. Дриада Жизни способна полюбить всего один раз, и тот, кого она полюбит, будет испытывать невероятные чувства к ней и невероятное наслаждение от обладания ею. Дриад Жизни уважают все, даже эльфийские правители и сам Великий Князь. А вместе с дриадами уважение приходит и к их возлюбленным. Избранники Дриад Жизни живут вместе с ними в лесу и не знают проблем и печалей. Для них делается все, лишь бы были счастливы драгоценные Дриады Жизни. Правда, это до поры до времени, и только в том случае, если избранник дриады испытает взаимное влечение, а если нет…

Ликаниэль даже думать об этом не хотела, но мысли сами лезли в голову. За всю историю светлого леса было всего несколько случаев, когда избранник Дриады Жизни не испытывал к ней ответного влечения, и тогда эльфийские девушки, рожденные для того, чтобы лечить и созидать, так и не входили в полную силу, из-за чего не могли выполнить то, для чего наделила их своим даром прекрасная Немезида! Таких эльфиек, рожденных с даром Дриады Жизни, называли пустышками. И Ликаниэль стала одной из них!

Мужчина, которого она полюбила всей душой и сердцем, проигнорировал ее. Тот, кто назвался императором, спас ее от рабства, но у него не дрогнул ни один мускул на лице, когда он к ней прикасался. А ведь, когда он снимал цепи с ее ног, она легла на спину, и он даже слегка раздвинул ее ноги, срывая кандалы. Она помнит это ощущение так, будто это произошло только что. Ее тогда всю трясло от желания. Да если бы он хоть чуточку выказал свою симпатию к ней, она бы отдалась ему прямо там, как обычно это происходит у всех Дриад Жизни. А он… он просто сорвал с нее кандалы и пошел дальше. Император оказался стальным, несгибаемым человеком, который даже не почувствовал того, что девушка, которую он спас, изнемогает от желания быть с ним. Она страстно желала прожить с ним всю жизнь, растить детей и наслаждаться совместным счастьем…

И Ликаниэль еще лелеяла надежду, что у них с императором все еще есть шанс, пока светлые эльфы не попытались убить его приемную дочь, и он не устроил такую показательную казнь, которая до сих пор будоражит весь светлый лес. И тогда светлая эльфийка поняла, что ее любовь навсегда останется безответной, и ей никогда не стать возлюбленной императора. Она смирилась с судьбой пустышки, и теперь ей предстояло найти нейтрализатора. Нейтрализатором называют разумного, рядом с которым у пустышек утихает страсть к возлюбленному и боль от невозможности обладать им. Такие разумные могут быть любой расы, и этот факт тоже осложняет жизнь пустышкам. Ведь окажись нейтрализатором гном и пустышке, чтобы находиться рядом с ним, нужно будет жить в гномьих пещерах. А это для эльфов не намного лучше, чем вечно страдать от несостоявшейся любви и безответной страсти.

Оракул, живущая в светлом лесу, предсказала Ликаниэль, что она сможет найти своего нейтрализатора здесь, в академии магии Загхарда. Ей очень повезло, что с этого года в академию набирали представителей любых рас. По этой причине она и поступила сюда. А когда недавно девушка ощутила то самое пьянящее чувство любви и страсти, то решила, что император явился в академию, и она, оставив своих сопровождающих, рванула на зов своей любви. Прибежала девушка вроде бы куда нужно, но там, помимо кучи студентов, была только темная эльфийка, которая с таким же ошалевшим взглядом отчаянно искала кого-то в том же месте, где и Ликаниэль. И светлая эльфийка знала, кого искала темная. Она тоже искала императора. Сомнения в этом напрочь отсутствовали. Фигура у темной эльфийки была такой же, как и у нее, а это могло означать только одно — темная эльфийка — Дриада Жизни!

И если она здесь и так отчаянно бежит на зов любви, то это говорит лишь о том, что и она — пустышка. Вот только почему? У темных эльфов прекрасные отношения с империей. Великий князь темных эльфов дружит с императором. Неужели император отверг ее???!!! Бедняжка… тогда ей в разы хуже и больнее.

Скорее всего, это правда. Ведь император обладает настолько огромной мощью и волей, а его аура настолько плотная, что ее не сможет пробить никакая любовь… Чурбан бесчувственный!!!

А еще этот УРОД со своей мерзкой физиономией!!! Недогном гребаный!!! Счастье он почувствовал!!! Еще бы он его не почувствовал!!! Потерся о груди сразу двух эльфиек!!! Но самое страшное во всей этой ситуации — это то, что, похоже, этот коротышка с довольной рожей и есть нейтрализатор. Ведь пока она была рядом с ним, боль от невозможности быть с ее возлюбленным отступила. А сейчас, по мере удаления от него, она продолжала нарастать.

Это было очень и очень плохо. Ведь если он узнает о том, что ей нужно находиться рядом с ним хотя бы в радиусе ста метров, то может затребовать ее себе в наложницы, и ей придется согласиться, ведь рано или поздно, она все равно будет возвращаться к своему нейтрализатору, не в силах больше бороться со своей душевной болью. И даже убить себя она не сможет. Этот грех ей не простят ни Создатель, ни светлый лес. А светлый лес особенно. Весь ее род превратится в изгоев сразу же. Вот поэтому и приходится пустышкам терпеть все прихоти нейтрализаторов.

Но оставался вопрос, почему же она тогда чувствовала императора, если его там не было? И единственный ответ, который пришел ей в голову, объяснял это наличием темной Дриады Жизни. Скорее всего, она чувствовала не императора, а эту несчастную эльфийскую девушку. Ведь и она бежала в сторону Ликаниэль, а значит, их чувства к императору сыграли с ними злую шутку.

Примерно такие же мысли посетили и красивую головку темной эльфийской принцессы Эльмиэль кин Ильвендал.

Королевство Ирундия. Академия магии ЗАгхарда

Объявили о том, что появился комендант, и народ начал стягиваться к зданию, где открылись двери. Я остался стоять и вскоре увидел того графенка, с кем конфликтовал в трактире перед тем, как выдвинуться в академию.

— Ну, ты парень даешь! — не удержался он от комментария. — Мы знакомы с тобой полдня, а ты уже столько всего натворил… Охренеть просто!

— Мы с тобой не знакомы, — напомнил я ему.

— Граф Галиэн ван Крон.

— Артем Темный, — протянул я руку, и Галиэн пожал ее.

— Не против, если я буду называть тебя Гал? А ты меня можешь звать Тёма.

— Не против, — пожал плечами граф. — Тем более долго это не продлится.

— Это еще почему?

— По причине твоей скоропостижной смерти. Если ты за полдня нашел себе столько приключений и умудрился оскорбить не только огра, но еще и эльфов, одна из которых является темной принцессой, то жить тебе осталось крайне не долго. Мне вот просто интересно, сколько же ты протянешь? До утра доживешь или нет? То, что тебя прибьют еще до конца месяца, это даже не обсуждается, но хотя бы до завтра выживешь? — пошутил Гал.

— Очень смешно.

— Ладно, пошли к Трону, он нам очередь занял.

— Нам? А откуда он знает, что я поступил?

— Да, тут все просто. Когда народ загудел о том, что какой-то придурок с эльфами сцепился, причем и с темными, и со светлыми, я сразу догадался, что это ты, и попросил Трона занять очередь на троих. Другого такого идиота во всей академии не сыщешь.

— Ну, пошли, раз занял.

Расселили нас по разным корпусам. Гала с Троном поселили в первый корпус общежития, а меня во второй. Мы попрощались и разошлись. Я нашел свой корпус и комнату. Тут в общагах даже магические лифты были! Шикарная вещь. Я уже давно отвык от лифтов. Но в моем замке в столице они точно будут. Причем мехамагические. Я их на чертежах видел! Эх, поскорей бы достроили. Так хочется взглянуть на эту красоту! Так, стоп! Опять эмоции нахлынули. Контроль! Нужно успокоиться и начинать контролировать себя.

Я зашел в комнату, открыв ее магическим ключом, который вживили в мою ауру. Тут я вспомнил уроки мессира Мельвина по сворачиванию ауры и еще раз мысленно поблагодарил старика за столь ценные уроки. Комендант даже не заметил того, что моя аура свернута и буднично вживил в нее ключ от комнаты в общежитии.

Комната была небольшой, но аккуратной. В ней стояло две кровати, два шкафа, два стола и несколько стульев. Она как будто была поделена на две симметричные половины. Все было чисто и убрано. Одна кровать была застелена стандартным образом, а вот вторая более аккуратно, и подушка была укрыта покрывалом. В комнате находились вещи, которые тоже были уложены и расставлены в определенном порядке. Значит мой сосед аккуратист. Это хорошо. Но только в том случае если он не педант. Тогда это не просто плохо, а очень плохо, поскольку придется с ним постоянно конфликтовать из-за неправильно лежащих на моем столе писчих принадлежностей, а мне бы этого не хотелось.

Я стал раскладывать свои вещи и заметил, что несколько полок в моем шкафу были заняты вещами моего соседа. Трогать я их не стал, решил дождаться их хозяина. А пока прилег на кровать и стал анализировать все, что со мной сегодня случилось в академии.

Глава 25

Королевство Ирундия. Академия магии ЗАгхарда

Итак, в этом году магическая академия принимает на обучение абитуриентов разных рас, предварительно набрав в штат необходимое количество преподавателей, причем тоже из разных рас. Это понятно. Альянс Разумных взялся за мой план по сближению всех разумных Эратиона. Это хорошо.

Теперь, что касается меня. Мессир Мельвин точно знал, что вступительные экзамены в академию я не сдам, но поступить смогу и поэтому не стал тратить мое время на обучение у местных магов после прохождения взросления и тем самым сэкономил мне целый год. Это просто замечательно.

Но вот встреча со светлой эльфийкой сильно осложняет мое положение. Не знаю, сколько я еще смогу сопротивляться этой страсти, прежде чем накинусь на нее и разложу девушку прямо на глазах у всей академии. Но это еще полпроблемы. Появилась еще и темная эльфийка, которая вызывает у меня точно такие же чувства. А это прямо край, учитывая, что далеко не всегда я способен контролировать свои эмоции, а заняться медитацией я могу не всегда и не везде.

Со слов Гала выходит, что темная эльфийка является принцессой, а значит она дочь Аталлаила, на которой я отказался жениться. Вот идиот! Она же такая няшная, такая классная! Так, стоп! Я тут же представил себе Лию и меня отпустило.

Фух! Надо быть осторожнее! Пока образ Лии помогает, но когда ее чары ослабнут, я телепортируюсь отсюда и не выпущу ее из своей постели до тех пор, пока наваждение не пройдет. Хоть на краю света ее найду и телепортируюсь к ней!

Выходит, с эльфийками с большой грудью и шикарной фигурой что-то не так. Или со мной что-то не так, раз я на них так реагирую. Надо будет выяснить, что именно, и узнать, как с этим бороться. А лучше и вовсе оградить себя от их влияния. А пока, в первую очередь, необходимо прочитать правила академии. Не хотелось бы вылететь отсюда в ближайшее же время за нарушение порядка.

Но почитать правила прямо сейчас мне удалось. Зрением энергии смерти я заметил, как к комнате подошел парень и на секунду остановился перед дверью, а потом, резко распахнув ее, вбежал и с угрозой в голосе спросил:

— Ты кто такой?

— Человек.

— И что тебе тут надо, человек?

— Поселили меня сюда. Жить я здесь буду.

— А ну собирай свои манатки и вали отсюда!

— А вот с подобными обращениями и пожеланиями я рекомендую тебе обратиться к коменданту, который меня сюда определил.

— Да мне похеру, кто тебя сюда определил. Я сказал собирай манатки, иначе поджарю тебя прямо сейчас.

В руке студиозуса появился светящийся шарик, от которого в разные стороны то и дело протягивались небольшие молнии.

— А будешь безобразничать, пошенкую, — я пару раз щелбаном ударил по лезвию двуручника, что оставил у изголовья своей кровати, так что он издал слегка звенящий звук.

Парень бросил взгляд на мою кровать и, увидев книжецу с правилами, тут же отреагировал:

— Уже прочитал. Так вот почему ты такой борзый. Но так знай, на второй курс ты все равно перейдешь, если не свалишь раньше, а там мы уже сочтемся, — и со словами «где этот старый маразматик?», вышел из комнаты. А я принялся за чтение.

Правила поведения в академии были описаны довольно доступно и не противоречили пути чести северян. Оказалось, что первокурсники все, как один находятся под защитой академии и лично магистра и главы безопасности. Причем, правило это распространялось не только на академию, а вообще на всю Ирундию и было утверждено отдельным королевским указом, номер и дата которого были вписаны в правила. Никто не имел права даже вызвать первокурсника на дуэль не то, что причинить ему физический вред. Однако правило действовало всего один год. После того, как заканчивался первый год обучения, студиозуса может вызвать на смертельную дуэль любой. Именно это и имел в виду мой сосед, когда говорил, что сочтемся. Но мне эта защита и не нужна, я хоть сейчас готов с ним справиться, даже не усиляя свое тело маной.

Еще в правилах говорилось, что все студиозусы равны и никакие регалии и титулы тут значения не имеют. Что аристократ древнего рода, что безродный простолюдин находятся тут в одинаковом положении. Если он поступил в академию, то значит, к нему нужно относиться с уважением. Но моя интуиция и здравый смысл подсказывали мне, что этого правила тут никто не придерживается. Наверняка, общество студиозусов тут делится на касты и сословия так же, как и во внешнем мире.

Было еще много правил, среди которых были такие, что запрещали портить имущество академии и заставляли бережно к нему относиться. Четко расписывалась субординация и порядки проведения практики. В общем, много всего. И все это я запомнил, только один раз прочитав, и, на всякий случай записал в Знания Всех Мертвых.

Вскоре вернулся мой сосед злой, как собака. Видимо, ему отказали в моем переселении. Что ж, будем пытаться ужиться.

— Слушай и запоминай! — обратился он ко мне, как только зашел. — Мои вещи не трогать, ко мне на кровать и за мой стол не садиться. Не пердеть, не рыгать, вещи не разбрасывать и вообще вести себя прилично. Баб и друзей сюда не водить. Не орать, не бубнить и не шарахаться по ночам. Все ясно?

— Да, все предельно понятно. Однако есть кое-какие условия.

— Да мне плевать на твои условия!

Я пропустил последнюю его фразу мимо ушей и продолжил:

— Меня эти твои требования вполне устраивают, но запомни: если ты сам нарушишь любое из озвученных тобой правил нашего совместного проживания, то и я освобождаюсь от него, и больше ты не в праве будешь требовать от меня его соблюдения. Это, во-первых. А, во-вторых, ты сейчас уберешь все свои вещи из моего шкафа или я их выкину сам.

— Ты, что, мелкий, совсем страх потерял?! — возмутился парень и, выпустив клубок молний из ладони, начал надвигаться на меня. Я не сменил даже позы на кровати, а лишь сделал три щелбана по лезвию двуручника. Парень не испугался, но, все же, вспомнил про правила академии и защиту первокурсников, потому убрал молнию и с раздражением уселся на свою кровать.

— Шкаф, — напомнил я. — Больше повторять не буду. Просто выкину твои вещи.

Сосед стиснул зубы и кулаки, но, все же, пошел забирать свои вещи из моего шкафа и аккуратно раскладывать их в своем. Видно было, как его допекало то, что его это заставил сделать первокурсник, но пока он ничего со мной поделать не мог. Правда была на моей стороне, а запугать меня не получилось.

Ночью я осматривал территорию академии зрением энергии смерти, стараясь не приближаться к ловушкам для астральных тел. Их я чувствовал очень хорошо. А с утра, помывшись в общей умывальне на этаже, с удовольствием обнаружил, что я в ней был один. Остальные студиозусы уже давным-давно умели проводить утренний туалет при помощи магии.

По указателям я добрался до столовой. Точнее, я еще вечером из подробного плана в книге с правилами академии узнал, где она находится. А потом еще и ночью в ней побывал при помощи своего астрального тела. И теперь только делал вид, что читаю магические указатели. Столовая оказалась огромная! Туда помещались все студеозусы разом, а их тут было очень много. У входа я встретился с Галом и Троном. Их поселили в соседних комнатах с другими первокурсниками, и сюда они пришли уже вместе.

— О, смотри-ка, живой? А ты говорил, что он до утра не доживет! — воскликнул огр.

— Удивительно. Тёма, ты как вообще выжил? Я думал, тебя сосед какой-нибудь прибьет.

— Было у него такое желание, да вот только правилами академии запрещается истреблять редкий вид разумных — первокурсников. Нас даже на дуэль не могут вызвать, представляете?

— А ты этого что, раньше не знал? Это же королевским указом подтверждено.

— Я вчера только в Ирундию прибыл! Откуда мне знать местные указы?

— Ах, да… Я все время забываю, что ты у нас темный, — заржал Гал.

— А в морду?

Гал помотал головой и с печальным вздохом ответил:

— Никак нельзя. Я — редкий вид разумных — первокурсник!

Тут уже заржали мы с Троном.

— Пойдемте есть, а то голодными останемся, — поторопил нас граф.

По пути в очередь на раздачу мы стали свидетелями следующей сцены: девушка, судя по бедной одежде — простолюдинка, вышла с раздачи с разносом, на котором стояла еда. Но далеко уйти ей не удалось. Какой-то плюгавенький с крысиной мордой парень преградил ей дорогу. Парень был выше нее, но внешность у него была весьма противной. Такой скользкий хлыщ. Девушка же была очень красивой, чистой и ухоженной, несмотря на ее бедность. Шатенка с длинными волосами и стройной фигуркой. Ростом она была где-то метр семьдесят.

Этот недокрыс противно так улыбнулся, а затем взял прядь распущенных волос первокурсницы и понюхал. После чего приблизил свою крысиную морду к ее шее и понюхал уже ее. Жадно так, долго втягивая носом воздух. А затем что-то шепнул бедолаге на ухо. Девушка и так-то стояла еле дыша, а тут и вовсе замерла в ужасе. И самое поганое — это то, что все просто смотрели, и никто не вступился за нее.

Я сам не заметил, как чувство благородства взяло надо мной верх; отодвинув все остальное на задний план, я подался вперед. Но рука Гала меня остановила. Он положил мне ее на плечо и произнес:

— С такими извращенцами по-другому надо. Смотри.

Гал достал из ножен нож и сунул его в карман лезвием вперед. После чего двинулся к девушке и крысенышу, по дороге взяв бумажную салфетку со стола.

— Привет, дружище, — дружелюбно улыбаясь, подошел Гал к крысенышу, а затем сделал то же самое: понюхал волосы застывшей от ужаса девушки, а потом и ее шею. Шептать ей на ухо он ничего не стал. Крысеныш напрягся.

— М-м-м. А ты оказывается ценитель. Такой редкий аромат. Коллекционер?

— Да, — неуверенно ответил парень.

— Одобряю. Могу сказать, что твой нюх и твой вкус можно считать профессиональными.

Парень, кажется, понял, что его хвалят, да еще и сочли за профессионального коллекционера и приосанился.

— А то… Это мне от отца досталось. У нашего рода очень тонкий нюх и поверь, в моей коллекции есть такие запахи…

— Я тоже коллекционер, — подыграл ему Гал, хотя моя коллекция наверняка победнее твоей будет. Времени все нет заняться этим вплотную. Но у меня есть настолько редкие экземпляры… закачаешься. Готов обменяться. Что скажешь?

— Все зависит от того, насколько редкие, и на что ты хочешь их обменять.

— У меня один образец с собой. Могу продемонстрировать, — затем Гал наклонился к уху крысеныша и многозначительно прошептал. Но я слышал его слова:

— Эти волосы. Прям оттуда…

— Врешь!

— Клянусь! Сам проверь.

— Давай! — загорелся крысеныш, забыв, где находится.

Гал сунул руку в карман с салфеткой, пошерудил там и достал оттуда сверток.

— Только долго открытым сверток не держи! Сам понимаешь, выветриться.

Крсеныш кивнул, жадно развернул сверток и вдохнул глубоко и полной грудью, и тут же закашлялся и сморщился.

— Что это за вонь?

Гал вывернул карман, показывая, что он полностью дырявый и ответил:

— Ой! Карман порвался! Видимо, я потерял тот образец. А это… это получается не то…

Тут заржали окружающие, и до крысеныша дошло, что он только что так жадно нюхал. Он с силой швырнул салфетку на пол и убежал. Девушка же поставила разнос на дежурный стол и собралась тоже убежать, но я преградил ей дорогу, взял разнос и вернул в руки девушки. Она снова испугалась, но я тут же пояснил свои действия:

— Леди, присядьте и поешьте. Вас больше не тронут.

— Я не леди, я — простолюдинка.

— Рекомендую вам внимательно прочитать правила академии. Там сказано, что все студиозусы равны, и что к девушкам студиозусам необходимо обращаться «леди», а парням — «господин». Повторюсь, леди, поешьте спокойно, ведь до обеда еще далеко. А мы с друзьями присмотрим за тем, чтобы вас никто не донимал.

Девчонка опустила глаза и прошептала:

— Спасибо.

После чего ушла к единственному, почти пустому длинному столику, что стоял у самого входа в столовую. Я огляделся и понял, что в столовой, как собственно и везде, все поделенО на сословия. Лучшие места для аристократов, и отдельный стол в самом неудобном месте (у входа) для простолюдинов, которых, должен признать, в академии совсем немного.

Мы вернулись в очередь, а на нас хоть и пялились — кто с презрением, кто с желанием поддержать, кто с безразличием, но возражать против того, чтобы мы встали на занятое нами ранее место, не стали. И вскоре я понял почему.

— Куда прешь! В очередь вставай, как все! — услышал я голос парня у раздачи. Это был студиозус, перешедший на третий курс, судя по шеврону.

— Я — маркиза Иолла ван Крон!

— Да хоть принц Ригольский! Правил не читала? Очередь одна для всех. Не устраивает — выметайся!

Все же, в этой академии не все так запущено, как я предполагал. Очередь одна для всех. Ведь если все будут забирать еду согласно своему статусу, то простолюдины умрут с голоду. Им попросту не хватит времени на еду в столовой. Поэтому администрация за этим, судя по всему, очень внимательно следит и не допускает подобных нарушений.

Маркиза хмыкнула и ушла в сопровождении своих подружек, с которыми и пришла в столовую. Ну, ничего, пару раз пропустит прием пищи и быстро поменяет свое мнение. Это сейчас ворота открыты и можно спокойно выходить в город, а вот, когда начнется учеба ни сюда, ни отсюда так просто не выйдешь. Я в этом уверен на сто процентов.

Больше происшествий не было и мы, взяв свои завтраки, пошли на поиски места, где можно поесть. Только я направился прямиком за стол простолюдинов. Взыграло мое бунтарство, поддерживаемое сильно завышенным эмоциональным фоном.

— Тёма, ты куда? Да, ла-а-адно… А хотя пофиг, пойдем! — протянул Гал, когда понял, куда именно я направляюсь. Трон даже не заморачивался по этому поводу.

Мы уселись за стол, но Гал тут же встал и произнес:

— Так, парни, мне нужно отойти на пару минут, — и убежал в уборную.

Я выбрал себе самое хреновое место — у входа. Трон сел напротив, и мы мирно принялись есть свои завтраки. Простолюдины вместе с той девушкой, за которую заступился Гал, с офигеванием наблюдали за этой картиной с противоположного края этого же стола. И тут какой-то парень, судя по его одежде, определенно дворянского происхождения, шел мимо нашего стола на выход. И заметил, что у него развязался шнурок.

Парень, недолго думая, поставил ногу на наш стол и стал завязывать его. Я заметил, как начала меняться гримаса огра, который своим внешним видом и так не вызывал чувства умиления. Но мое возмущение достигло точки кипения значительно быстрее и я, не усиляя свое тело маной, сильно и резко ударил придурка по ноге. Нога соскользнула, и недоумок со всего маху приложился мордой об стол.

В это же мгновение рядом с нами появился мессир Мэл — глава безопасности академии. Я сильно этому удивился. Сам глава явился на столь незначительное происшествие?! Видимо, он действительно хорошо выполняет свою работу и держит под контролем абсолютно все. Тут из толпы вышли трое магов в форме. Видимо, его подчиненные. А я уж, было, подумал, что он не умеет делегировать обязанности.

— Что тут произошло? — глядя на поднимающегося с пола дворянина и утирающего кровь, так и хлещущую из носа, поинтересовался мессир Мэл. Затем он посмотрел на меня и добавил:

— Кто-нибудь видел?

Один из охранников шепнул заклинание, и кровь у наглеца перестала идти.

— Я видел, — раздался голос Гала, который уже двигался в нашу сторону.

Он подошел и начал рассказывать:

— Вот этот студиозус заметил, что у него развязался шнурок. Он поставил ногу на стол, чтобы его завязать, но то ли стол оказался скользким, то ли пол, и его нога соскользнула. Ну и, как следствие, студиозус приложился о край стола лицом. Вот только его защитный амулет почему-то не сработал. Видимо, он забыл его зарядить.

— Ты поставил ногу на стол?! — надвинулся на идиота мессир Мэл.

— Ну, да! Это же стол простолюдинов.

— Этот стол принадлежит академии магии. И, ставя на него свои ноги, ты оскорбляешь лично магистра Рона и меня! Вы вознамерились меня оскорбить, студиозус?

— Что вы, мессир Мэл, даже в мыслях не было!

— Тогда завтра у вас наряд на кухне с самого утра!

— Я дворянин! Это претит мне!

— Тогда ты отчислен, можешь забирать вещи и покинуть академию. Деньги, уплаченные твоей семьей за первый год обучения, взымаются в качестве штрафа за пренебрежительное отношение к имуществу академии, а за оскорбление меня и магистра Рона придется доплатить круглую сумму!

— Я все понял, завтра с утра наряд на кухне!

— Вот и отлично. И заряжай защитные амулеты. Тебе еще повезло, что только нос разбил, могло и ногу оторвать! А вам, студиозус Тёмный, надлежит после завтрака явиться к магистру Рону. Без задержек!

Когда мессир Мэл говорил про ногу, которую могло и оторвать, то взглянул мне прямо в глаза, а я сделал невинный вид, будто и понятия не имею, о чем идет речь.

— Да я вроде заряжал, — непонимающе пожал плечами парень.

Мессир Мэл исчез, охрана вернулась на свои посты, а студиозусы, столпившиеся рядом, начали расходиться.

— Как ты ему щиты-то пробил? — с интересом спросил Гал. — Я бы понял, если бы это был Трон, но ты?!

— Я не слабее Трона. Ты лучше ответь, нахрена ты унизил крысеныша? Ты в курсе, что заработал себе кровника?

— Я тебя умоляю, какого там кровника? Зачуханный баронишка из Мухосранска.

— Не скажи! Этот парень из подлого типа людишек. Он как крыса. Он будет долго ждать, а когда ты станешь наиболее слаб, то нанесет удар тебе в спину. Болезненный удар, если не смертельный.

— Я понимаю, но это оправданная плата за то, что я спас не только ту девушку, но и многих других. Если эта падаль положила на кого-то глаз, и этот кто-то ниже его по социальной лестнице, все — пиши «пропало». Она бы после академии оказалась у него в замке, и какое-то время была бы его наложницей, пока не надоела бы ему. А потом бы он ее убил. Может, даже запытал бы до смерти. А так он больше не сможет прикоснуться ни к одной девушке, чтобы насладиться запахом ее тела.

— Ты уверен?

— Конечно! Я уже встречал таких тварей. У него действительно очень чуткий нюх, он различает такие оттенки, которые даже Трон уловить не сможет. Но теперь каждый раз, когда он попытается вдохнуть чей-то аромат с вожделением, у него в носу будет стоять запах моего паха. Это его будет бесить, и все-таки он рано или поздно завяжет с этим увлечением. А если нет, то я его грохну. А сам-то ты, что собирался сделать? Разрубить его пополам?

— Нет. Мне нельзя нарушать правила. Я бы просто не позволил ему позорить и пугать девушку, а после первого курса вызвал бы на смертельную дуэль без защитников. Если бы он отказался, то однажды просто бы не вернулся из города в академию.

— Н-да. Ты тот еще дипломат. А как тебе, вообще, разрешили таскать с собой двуручник?

— В академии разрешено носить титульное, родовое и другое подобное оружие.

— Но ты не Огр и не орк. Вот трону двуручник подошел бы. А на тебе с твоим ростом он явно не смотрится ни титульным, ни родовым клинком.

— Это оружие досталось мне со времен взросления, и его первоначальный владелец подтвердил мое право на владение им. Можно считать этот двуручник титульным.

— Да, ты что? И какой же у тебя титул? — поинтересовался Трон.

— Я северянин, а северяне приравнены к дворянскому сословию.

— Ну не хочешь, не говори, Но шутка про северянина уже не смешит.

Тут подошла та девушка, которую спас Гал. Все остальные простолюдины, что сидели за тем же столом, поели и свалили от лишних проблем подальше, а она сидела и ждала, когда мы договорим.

— Простите. Я бы хотела поблагодарить вас за то, что вы спасли меня, — обратилась она к Галу.

Дворянин встал и ответил:

— Не стоит благодарностей, леди. Я сделал то, что должен был сделать любой мужчина в этой столовой.

— Но сделали это только вы.

— Не только я. Еще вот этот молодой человек, — Гал указал на меня. — Он раньше меня вызвался вам помочь, но я его остановил. Потому что он привык решать все проблемы силой, а это был не тот случай.

— Я благодарна вам обоим. Спасибо. Меня зовут Сибилла.

— Я граф Галиэн ван Крон. Рад знакомству.

— Я Артем Темный. А это наш товарищ — огр Трон.

Девушка с испугом посмотрела на громилу.

— Не пугайся. Он не дикий. Он одомашненный, — пошутил я, и мне тут же прилетел подзатыльник от Трона, да такой, что в голове зазвенело. Я, не удержавшись, заржал, а Трон встал и представился:

— Рад знакомству, леди Сибилла, я — Трон.

— И я рада знакомству. Не буду вас больше отвлекать, пойду готовиться к учебному году.

— Обращайся, если что-то понадобится, — добавил я, а девушка кивнула и направилась к выходу.

— Слушай, а зачем тебя к себе магистр Рон вызывает? — вспомнил Трон.

— Не знаю. Наверное, про оплату поговорить хочет.

— А ты еще не оплатил? — удивился Галиэн.

— Нет.

— Так ты, что, за счет академии учиться собираешься? Не советую. Лучше возьми займ у гномов. Там хоть и кабала, но не такая жесткая, как в академии.

— Да деньги-то у меня есть. Нужно только продать кое-что.

— Если есть, это хорошо. Ну, пошли. Мы тогда тебя у его кабинета подождем. А потом придумаем, чем заняться. Весь день впереди, мы уже поступили, а учеба еще не началась — можно хорошенько оттянуться.

Глава 26

Королевство Ирундия. Академия магии ЗАгхарда

Только мы вышли из столовой, как на меня накатила дикая и необузданная страсть.

«Эльфы!», — догадался я! Все они шли в столовую. Четверо светлых и четверо темных. Шли отдельно друг от друга. Одни по одной стороне дорожки, вторые по противоположной. Я тут же представил себе Лию, и моя страсть исчезла будто ее и не было. Все же, истинная любовь, куда сильнее самого могущественного наваждения.

— А ну, стоять! — обратилась ко мне светлая.

Я остановился и непонимающим взглядом уставился на эльфийку. Темные тоже остановились, и каждый из эльфов сверлил меня взглядом.

— Чем я могу вам помочь, льета? — удивленным тоном поинтересовался я.

— Чем можешь помочь? Ты нас унизил!

— Я?! Когда?! Как?!

— Он еще спрашивает! — возмутилась темная. — Ты к нам прижался, извращенец!

— Стоп. Льеты, давайте разбираться во всем по порядку. Во-первых, это не я к вам прижался, а вы зажали меня своими гру… — тут девушки сузили глаза и напряглись, — гхм… своею красотой, — поправился я. — А во-вторых, разве сексуальное влечение парня к девушкам это извращение? Нет, я понимаю — разные расы и все такое, но вы же не орчанки. Эльфы и люди больше схожи между собой, чем орки и люди, или троли и люди. И я не нахожу ничего извращенного в том, что две очень красивые эльфийки нравятся парню вроде меня.

— Он еще и издевается! — взбесилась светлая. — Ты глаза-то разуй! Какие мы тебе красивые? Мы ТОЛСТЫЕ! Или ты из тех людей, кому все равно, как выглядит женщина, лишь бы у нее были острые уши?! Так найди себе гоблиншу!

— Я не толстая. Я слегка полненькая, — тут же поправила светлую темная.

— Гоблиша? Фу-у! — меня тут де передрнуло. — А вот это уже извращение! И вообще, льеты, плюньте в глаза тому, кто вам это сказал. Вы не толстые и не полненькие. Вы — фигуристые и настолько аппетитные, что я не мог не расплыться в улыбке, когда оказался между вами. Вы настолько нежные, что я чуть не потерял от голову от ваших прикосновений…

— Продолжишь в том же духе, и точно ее потеряешь! — вклинился в разговор светлый эльф, что вчера хватался за эфес своего родового клинка.

В этот раз я решил уступить и не стал продолжать сыпать комплименты, а лишь пожал плечами и ответил на последний вопрос:

— А по поводу того, что мне нравится любая эльфийка, тут вы не правы льета. Вот ваша спутница, вовсе не вызывает у меня сексуально влечения. Уверен, в лесу она считается красавицей, и многие мужчины из людей будут рады любому знаку внимания с ее стороны, но не я. Меня привлекают более аппетитные формы у девушек. Такие, как у вас. Но если после моих слов вы все же считаете, что я вас оскорбил, или своим поведением обидел вас, то приношу вам свои искренние извинения. Могу вас заверить, что я не желал вам зла. И если вы не пожелаете меня больше видеть, я пойму и даже могу пообещать, что по мере возможности буду избегать встречи с вами.

— НЕТ! — в голос заявили светлая и темная эльфийки, чем сильно озадачили меня своей категоричностью.

— Мы тебя прощаем! — заявила темная. — Специально избегать встречи с нами не нужно. Но имей в виду, что с нами тебе ничего не светит!

— Именно! — добавила светлая.

— Хорошо, я вас понял, — ответил я девушкам и повернулся к Галу и Трону.

— Парни, а почему бы нам сегодня не познакомиться с девушками? У меня давненько никого не было. Припекает уже.

— А ведь ты прав! У меня тоже на это времени не хватало. Сначала к экзаменам готовился, потом поступление. И в моей постели давненько не было женщины. Только для этого совсем не нужно с кем-то знакомиться. Можем сходить в дом плотских утех.

— Куда сходить? — сделал вид, что не понял я. Правильно, откуда же темному северянину знать про бордели? На севере их нет. Там они ни к чему, Женятся северяне не часто. И договориться о том, чтобы провести ночь со свободной понравившейся тебе девушкой не проблема, если поблизости есть свободные представители противоположного пола.

— Эта фраза, наверное, уже избита, но я повторюсь: Тёма, ты темный человек. Ты что, никогда не был в домах плотских утех?

— Никогда, — не соврал я. Бордели я посещал на земле, но они назывались массажными салонами или саунами, но точно не дома плотских утех.

— Н-да. Там все просто. Выбираешь одну или несколько понравившихся тебе девушек и платишь им, а они выполняют все твои потаенные фантазии и никаких обязательств.

— Круто! — наигранно восхитился я. Тогда обязательно сегодня сходим.

— Вам-то хорошо, а вот мне, что делать? Я даже при всем желании не найду себе девушку-огра. А из людей ни одна не согласится со мной спать. Размер не подойдет, — с грустью вздохнул Трон.

— Ну, про девушек огров не знаю, не уверен. Но вот орчанки там точно есть. Появилось тут в столице одно заведение. Недавно открылось. Тебе, как раз орчанки по росту подходят, да и размер твой, думаю, не сильно их озадачит. Как ты к орчанкам относишься?

— Положительно.

— Тогда решено.

— А фигуристые девушки там есть? — поинтересовался я, кивнув в сторону ушастых.

— Эльфиеек точно нет, а вот фигуристых человеческих девушек сколько хочешь.

— Отличненько! — потер я руки, придавливаемый собственными разыгравшимися эмоциями и воображением. Затем обратился к девушкам:

— Льеты, у нас с друзьями появились крайне важные и неотложные дела. Поэтому мы с большим сожалением вынуждены покинуть ваше общество.

— Он что, нас сейчас на бордельных девок променял? — возмутилась светлая.

— Выходит так! — согласилась темная.

Я вздохнул и с огорчением парировал обвинение:

— Льеты, я никак не могу вас понять. То вы говорите, что мне с вами ничего не светит, то утверждаете, что я вас на кого-то променял. Для того чтобы вас променять, необходимо, чтобы у меня был хотя бы небольшой шанс переспать с вами. Но вы же меня его лишили, сказав, что мне с вами ничего не светит. А значит, и променять я вас не мог. Или вы из тех девушек, которые отшивают парней, но считают, что те за ними все равно должны бегать, и при этом не заниматься сексом с другими?

Если так, то я вынужден огорчить вас — я не из их числа. Но в отличие от вас, я сжигать мосты не стану. Поэтому за основу мы с вами примем те наши отношения, которые вы посчитали нужным озвучить. То есть я не избегаю вашего общества, но мне с вами ничего не светит. Однако если, вдруг вы когда-нибудь пожелаете оказаться в моей постели, то сообщите мне об этом прямо. Потому что вашей логики я понять не могу, да и намеки ваши вряд ли пойму. Ну, или можете инициировать процесс сами, если вдруг сильно стесняетесь об этом сказать мне в лицо.

По мере моего монолога челюсти у всех эльфов, моих друзей, и всех, кто остался рядом, чтобы понаблюдать за нашим диалогом, отвисли и плавно опустились на мощеную камнем дорожку.

Светлая и темная эльфийки сузили свои красивые глазки, тяжело задышали и, сжав кулачки, стали на меня надвигаться, пытаясь выдавить из себя хоть какие-то слова.

— Да ты…

— Да, как ты посмел…

— Да мы тебя…

— Ты знаешь, что я с тобой сделаю…?

Но тут мне резко стало не до всей этой возни и не до препираний с эльфийками. Из моей головы вылетело абсолютно все, и все мне стало настолько безразлично, что перестало иметь вообще какое-либо значение. Абсолютно ВСЕ! Кроме одного: в пяти метрах от меня остановилась и смотрела на меня своими изумительными глазками Лия.

Сказать, что она была прекрасна — ничего не сказать. Казалось, что за то время, что я ее не видел, она похорошела еще больше, хотя это в принципе невозможно. Ветер нежно трепал ее кудрявые рыжие волосы, а взгляд казался бездонным. Ее платье безупречно сидело на великолепной и столь манящей фигуре. От ее вида меня размазывало как теплое сливочное масло по запеченному хлебу. Ветер подул в мою сторону и донес до меня ее запах. Ноги чуть, было, предательски не подкосились.

Я ощущал, что нахожусь не просто на грани — я не мог себя контролировать. Это было выше моих сил. Казалось, еще мгновение, и я телепортируюсь вместе с ней к нам в замок в Мертвых Землях и не отпущу, пока мы полностью не удовлетворим друг друга.

— Привет, любимый. Какой интересный выбор тела! Действительно сюрприз, — раздался в моей голове голос Лии, и я немного пришел в себя. После чего вдруг вспомнил, что ее-то тут как раз и не должно быть!

Где-то на заднем фоне слышались голоса эльфиек, которые уже достаточно близко подошли ко мне и закрыли собой Лию. Я всунул руки между девушками и развел их в стороны, раздвигая себе проход.

— Перестаньте галдеть. Мешаете, — отмахнулся я от эльфиек.

— А ты что тут делаешь? Я чуть не сорвался! Даже представлять себе не хочу, что все эти мучения были зря. Ты понимаешь, что я могу не удержаться?! — обратился я мысленно к клыкастой красотке.

— А меч-то какой! — не унималась рыжая бестия.

Твою дивизию!!! Да что она со мной делает?!

— Я вот тебя сейчас этим мечом да по мягкому месту отхожу! — попытался сопротивляться я, взявшись за эфес.

— М-м-м… ролевые игры? Я согласна!

Бли-и-ин!!! Ну, как она это делает???!!!

— Что это вы вознамерились сделать, студиозус Тёмный? — услышал я чей-то голос.

— Да вот, собираюсь тут одной вампирше разъяснить, что тут ей не место, — ответил я, машинально назвав вампирессу вампиршей, как в свое время и планировал поступить, когда впервые встретился бы с Лией на людях в своем новом обличии.

— А вы, позвольте поинтересоваться, кем себя возомнили — королем Ирундии или, может, императором?

И тут до меня доходит, что мужской голос звучит вовсе не у меня в голове. Я его слышу ушами. Более того, я узнал этот голос и принадлежал он магситру Рону.

Я тут же убрал руку с эфеса и с удивлением спросил:

— Почему королем Ирундии? Почему императором?

— Да потому, что леди Лия ван Тир назначена в академию деканом факультета магии крови с особыми полномочиями. Настолько особыми, что даже я не могу ее уволить! Это могут сделать только король Ирундии или император. Поэтому я и спрашиваю, кем из них вы себя возомнили?

— Э-м-м… никем. Я не обратил внимания на имперский герб! Леди Лия, я приношу вам свои искренние извинения. Я полностью осознаю свою вину и готов понести заслуженное наказание, — произнес я вслух, склонившись, а мысленно добавил:

— От наказания не отказывайся, а по своей красивой попке ты еще получишь!

— За что? Я не сделала ничего плохого. Ты сам меня отпустил. И разрешил найти разумных с даром к магии крови. Альянсу нужны будут такие маги. А где их обучать, как не в самой лучшей академии Эратиона? — ответила она мне мысленно, а вслух с надменным видом произнесла:

— Я принимаю ваши извинения, а наказание я вам озвучу позже, — после чего развернулась и исчезла так же быстро, как и появилась.

— Жду вас в своем кабинете, немедленно, — произнес магистр и удалился.

Все, включая эльфов, кто собрался вокруг, стояли с открытыми ртами.

— Льеты, прошу нас простить, но вы сами слышали, нам пора. Подытожу результаты нашей встречи. Вы очень красивые и абсолютно не толстые, а фигуристые и аппетитные. Поэтому не обращайте внимания на тех, кто вам скажет обратное. Знайте, вы мне нравитесь, и я бы с удовольствием вас удовлетворил, хоть обеих сразу, хоть по отдельности, но вы сами поставили некоторые ограничения. Поэтому если вдруг вы возжелаете меня, вам придется сказать об этом мне прямо. Ну, или если вы стесняетесь, можете просто поцеловать меня в губы, и я все пойму, и продолжу уже сам.

Сказано это было мной при всей толпе, которая тут собралась и девушки, часто и глубоко задышав, начали на меня надвигаться.

— И еще кое-что. Льеты, я вам рекомендую показаться лекарю. Похоже, у вас рыбья болезнь.

— Рыбья болезнь — что это? Ты, что владеешь даром врачевателя? — удивился Трон.

— Нет, я не лекарь, но чтобы определить рыбью болезнь, вовсе не нужно им быть. Вот сам посмотри. Глаза выпучены, дышат часто и глубоко, но при этом надышаться не могут. Прямо, как рыба, выброшенная на берег. Это однозначно рыбья болезнь.

Гал еле сдержался от смеха, хмыкнув в кулак, а эльфийки застыли от такой моей наглости. Больше мы задерживаться не стали и поспешили в главный корпус магической академии, где находился кабинет магистра Рона.

В приемной магистра сидела девушка средних лет, в обтягивающей блузке, широких штанах и с третьим размером груди. Она была довольно опрятной и, судя по ее виду, довольно строгой. Я не стал пускать слюни на ее фигуру, как наверняка здесь это делали половина парней, а лишь взглядом дал ей понять, что оценил, как ее фигуру, так и внешний вид. И, если я правильно понял, ей это понравилось.

В приемной сидел еще один человек. Это был пожилой мужчина, довольно упитанный и с какой-то большой книгой на коленях.

— Проходите, студиозус. Магистр Рон вас уже ждет.

Я кивнул женщине в благодарность и вошел в кабинет. Помимо магистра, там уже находился и мессир Мэл.

— Начнем с того, что официально представимся. Раньше как-то недосуг было. Меня зовут магистр Рон ван Нихель. Это глава безопасности академии мессир Мэл ван Дивальт. В свое время он более десяти лет прожил на севере и довольно хорошо знает ваши обычаи и, если так можно выразится, традиции. Скажу сразу прямо: я, как и мессир Мэл, не в восторге от того, что вы будете учиться в нашей академии. Не успели вы поступить, как уже создали нам проблемы. Лично я и тем более мессир Мэл против вас или против северян ничего не имеем. Я, если признаться, даже завидую вам. Ваша несгибаемая воля поступать всегда по чести вызывает у меня восхищение. Вот бы наши политики всегда так поступали.

— Не вижу препятствий. Сейчас Ирундия входит в состав Альянса Разумных, а главы государств альянса, насколько я знаю, связаны клятвой крови. И всем политикам в этой стране рано или поздно придется поступать по чести или отойти от дел. А может и сгинуть, если они решат пойти против глав и их приближенных, — счел нужным пояснить я.

— Хорошо бы, но это лишь в том случае, если вся эта политическая машина сдюжит, а не развалится, так и не доехав до финиша. Слишком много противников у такой власти. Но мы собрались не о политике дискутировать. Дело в том, что наша академия в большинстве своем финансируется из частных источников. Нам выделяют деньги многие знатные рода бывшей Фимдолии и Ирундии. Так же нам периодически оказывают поддержку и аристократы других стран, когда их дети проходят обучение в нашей академии. Без подобных денежных вливаний академия существовать не сможет. Деньги, что поступают к нам из казны королевства, не покроют даже половины расходов. Поэтому мы вынуждены идти на некоторые уступки в определенных ситуациях. Вы меня понимаете?

— Возможно, понимаю. Давайте я обрисую ситуацию так, как вижу ее я, а вы ответите мне, правильно ли я вас понял?

— Обрисуйте.

— Для того, чтобы содержать штат высококвалифицированных магов, содержать всю эту огромную площадь и иметь довольно хороший доход, равно, как и довольно большое политическое влияние и сохранять репутацию лучшей магической академии Эратиона, вам нужны огромные деньги. И вы их с благодарностью принимаете от богатых мира сего, а взамен закрываете глаза на то, что их дети вытворяют с другими студиозусами, и не замечаете подлости и подстав. После чего, выпуская их детей из академии, благодарно жмете им руки и торжественно всем сообщаете, какие они все из себя честные и благородные.

А их родителям при этом заискивающе заглядываете в глаза и ждете от них очередной подачки, надеясь, что выпускной для их детишек вы организовали достойный. При этом вас абсолютно не мучает совесть, что эти подлые твари издевались над простолюдинами и теми, кто ниже их по социальному статусу. Не говоря уже про то, что они сделают и с другими. Например, как это было в столовой сегодня, когда какой-то зачуханный барон-крысеныш, при всех склонял девушку простолюдинку к извращениям.

А закончи они академию, я уверен, она бы оказалась в застенках его замка, где благополучно бы и сдохла от пыток и насилия. И при этом ваши, мессир Мэл, подчиненные даже не почесались, чтобы как-то защитить девушку-первокурсницу, которая и так в жизни всего боится. Но зато и они, и вы сами так резво подскочили, когда один неосторожный аристократишко разбил свой славненький носик об столик в той же столовой, спустя всего несколько минут. Я все правильно обрисовал, магистр Рон?

Магистр сморщился, понимая, что я прав и подыскивая нужные слова, чтобы поставить выскочку на место. А в это время подал голос мессир Мэл.

— Я же тебя предупреждал, Рон. Северяне всегда говорят прямо и то, что думают. С твоей стороны было глупо надеяться на то, что он примет подобную дискриминацию. Это не те люди, которые идут на компромисс. И с ним ты хлебнешь горя. Точнее, горя ты хлебнешь не с ним, а теми с подонками и их родителями того, кого нам только что так красочно описал студиозус Темный. Тебе не стоило принимать его в академию. Предложи ему уйти. Мы воспользуемся своими связями, и его примут в любую другую академию, и пусть он станет их головной болью. Когда он перейдет дорогу детишкам власть имущих, будет уже поздно.

— Я же тебе уже говорил. Я не могу его выгнать. Если мы не будем соблюдать постулат основателя академии, то академия окончательно превратится в бордель и чей-то политический инструмент.

— А если ты этого не сделаешь, то тебя и меня вытурят отсюда, и тогда академия превратиться не просто в чей-то политический инструмент, а вообще станет чей-то собственностью. Представляешь, что тогда начнется?!

— Нет! Я не могу так поступить! Я все же предпочту договориться. Студиозус Артем, предлагаю вам сделку. Вы по возможности не обращаете внимания на происходящие в академии несправедливости. Вы не будете затычкой в каждой бочке, и не будете влезать в чужие конфликты. Вы сами не станете провоцировать других студиозусов на конфликт и постараетесь решать все разногласия словами, при этом, не оскорбляя других и не унижая их, особенно на глазах у других разумных. Вы сами будете соблюдать все правила академии, вне зависимости от того, что их будут соблюдать не все. Разумеется, это все в пределах разумного. Никто не просит вас терпеть унижения и оскорбления в свой адрес, но прежде чем бросать вызов на дуэль противнику, вы, все же, постарайтесь решить вопрос миром.

Ну и для того, чтобы слегка изменить ваше понимание о нашей академии, я заверю вас, что не все так у нас плохо, как вы описали. Мы всегда радеем за всех наших учеников, вне зависимости от их статуса, социального положения, титулов и принадлежности к аристократии. Могу вас заверить, что я лично держу под контролем все опасные конфликты. И случай с девушкой и дворянином, который вы сегодня изволили наблюдать, тоже находился под моим полным контролем. И курировал его лично мессир Мэл.

В подобном отношении к студиозусам есть некая подоплека. Вот ее вы и не заметили. Дело в том, что каждый студиозус должен научиться сам решать свои проблемы и самостоятельно преодолевать свой страх. Мы бы не позволили барону ван Ривски навредить девушке ни во время учебы, ни после. У нас довольно обширные связи и возможности. Защиту для студиозусов во время обучения на первом курсе придумал и гарантировал лично я. Стоило мне это не малых трудов и затрат, но своего я добился.

Более того, прежде чем поступить в эту академию, я был простолюдином и сам лично прошел через все это. А после того, как я стал магистром, я внедрил свою программу обучения, которая учит не только магии, но и тому, как вести себя в жизни. Каждый должен знать свое место и вести себя соответственно. И если ты хочешь достичь чего-то большего, то для начала научись решать свои проблемы самостоятельно и научись контролировать свой страх. Только в этом случае можно в жизни достичь хоть каких-то результатов. Ну, а если вы откажетесь от моего предложения, я буду вынужден выгнать вас за нарушение правил академии и нападении на ученика-первокурсника. Вы ведь не просто истощили ему амулет физической защиты, хотя и этого вполне достаточно для отчисления, а еще и нанесли физическую травму.

Я стоял, слушал и понимал, что зря я взъелся на старика. Оказывается, он не просто пустил все на самотек, а создал настоящий баланс между всеми, кто учится в академии, жизненными планами учеников, взаимоотношениями с их родителями и возможностью научиться чему-то большему, чем просто магии. Мне у него нужно учиться, а не осуждать. Ведь мое государство держится на клятве крови, а он реально балансирует среди многих противоборствующих сил. И получается это у него просто мастерски. Мне стало стыдно, что я на него набросился. Поэтому я вполне честно и искренне ответил:

— Прошу прощения за то, что, не разобравшись во всем досконально, обвинил вас в бездействии по отношению к происходящей вокруг несправедливости. Я был не прав. Я согласен на ваши условия, но не могу утверждать, что пройду мимо, если подобное повторится. Я буду стараться всячески избегать конфликтов, если они не задевают мою честь или честь моих друзей. Я даже постараюсь не обращать внимания на недостойное поведение одних студиозусов по отношению к другим, если только их поступки не будут переходить границы моего понимания чести. Скажем, если повторится ситуация с бароном ван Ривски, я не смогу пройти мимо, но если кто-то попытается кого унизить словами, не применяя силы и физического воздействия, я буду сдерживаться и постараюсь не вмешаться в конфликт, если опять же в него не будем втянуты я и мои друзья. И я не стану конфликтовать первым. Вас такие условия сделки устроят?

— Ну, вот видишь, а ты говорил, не поймет, — обратился магистр Рон к мессиру Мэлу. — Нужно просто все доходчиво объяснить. Нельзя сразу рубить сгоряча. Всегда стоит сначала поговорить. Что ж, молодой человек, я рад, что мы с вами пришли к взаимопониманию.

— Могу ли я рассказать своим друзьям о том методе, который вы используете, для того, чтобы обучить студиозусов решать свои проблемы?

— Я бы не хотел, чтобы вы распространялись об этом. Ведь если студиозусы узнают, то они будут уверены, что академия их в обиду не даст, и ничему так и не научатся. Но если возникнет угроза вашей чести и ваши друзья посчитают вас трусом, то я разрешаю рассказать им об этом моем методе.

— Благодарю вас за понимание.

— Что ж, раз вопрос о вашем зачислении на первый курс академии решен окончательно, предлагаю перейти к другой, не менее важной теме — оплате обучения.

Магистр Рон коснулся чего-то на своем столе, и в кабинет вошел тот самый пожилой мужчина с большой книжкой, что сидел в приемной.

КОНЕЦ ПЯТОЙ КНИГИ из серии «Ущербные».

Продолжение следует.

От автора:

Если вам понравились мои книги, но вы по какой-то причине не поставили «лайки» (даже если читали предыдущие книги на пиратских сайтах), то прошу вас потратить немного вашего времени и поставить их.

А пока ожидаете выхода следующей книги из серии «Ущербные», если есть желание, можете прочесть мою вторую серию «Хроники разрушителя миров».

Content

Алексей Ермоленков
Ущербные. Книга 5
Северянин

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26