Дарья Кожевникова

Два лица одной тени

1

Женьку разбудил телефонный звонок. Мгновенно проснувшись, она резко села на кровати, сердце быстро забилось. Кто мог звонить ей так поздно? А в том, что звонок поздний, Женька нисколько не сомневалась: она легла только в первом часу. Потом долго ворочалась, и только погрузилась в сон, как — звонок! Взяв в руки мобильник, она посмотрела на светящийся экран. Звонили со скрытого номера. Влад строго-настрого запрещал ей отвечать на такие звонки. Но Женька знала, что если не ответит сейчас, то уже не сможет уснуть до самого утра. А так все-таки был шанс…

— Алло, — произнесла она в трубку.

— Спишь? — Голос был незнакомым, даже как будто искаженным, но откровенно злорадным. — А на любовничка своего не хочешь поглядеть? Ресторан «Русские Зори». Приходи, не пожалеешь! — И неизвестный абонент отключился.

Женька с досадой бросила свою трубку. Растерянно погладила вскочившего Тумана, серую кавказскую овчарку, обычно спавшую возле ее кровати в те дни, когда Женька оставалась одна. Встретила его сочувственный взгляд, вздохнула, покосилась на телефон, сделавший свое дело. И зачем только она отвечала? Знала же наверняка, что ничего хорошего не услышит. И Влад предупреждал не раз. В этом городе у Женьки было немало недругов, которых она даже не знала в лицо. Просто не сомневалась, что они есть, — и все. Не быть их не могло. Потому что была она любовницей если не самого влиятельного, то одного из самых влиятельных людей в городе, а возможно, что и в регионе. И как бы она ни старалась быть тихой и незаметной, а все равно вокруг нее вились и слухи, и пересуды, и много чего еще. Вот, например, этот ночной телефонный звонок. Кому-то не давала покоя мысль, что она мирно спит. Но сообщили не новость. Женька прекрасно знала, что, кроме нее и жены, у Влада есть еще и другие женщины. И сегодня в «Русских Зорях», излюбленном ресторане сильных мира сего, где по какому-то поводу вновь гуляют все крупные воротилы их немаленького города, эти последние наверняка тоже с ним. Не он их манит к себе — сами вешаются, потому что слишком он влиятельный и богатый мужчина. Таких не пропускают мимо, даже страшненьких на вид, а Влад, на горе окружающим его женщинам, еще и рослый породистый красавец в цвете лет. И сам, наверное, редко бывает против попыток его соблазнить. По крайней мере, когда бывает пьян, а сегодня, учитывая время, он уже сильно нетрезв. Конечно же, Женька не пойдет сейчас ни к какому ресторану. Незачем ей это видеть. Да и что бы это изменило? Ему даже законная жена не смеет слова сказать поперек. Так что ничего. Ровным счетом ничего. Это зрелище причинило бы ей боль, а ее Женьке и так хватало. Она была любовницей этого человека. Но, что самое для нее печальное, стала она ею не из-за тех выгод, какие могла бы ей сулить эта связь, а потому, что просто полюбила его всей душой. Такого, каким он был, со всеми его изъянами. И это, как сказал ей однажды Корней, доверенный водитель Влада, была худшая из причин. Не для Влада, конечно, — для Женьки.

Еще раз вздохнув, она снова легла, свесив руку с кровати и почти машинально поглаживая пушистую макушку улегшегося Тумана. Уснуть больше не получилось. Злорадный голос так и звучал в голове, а перед глазами навязчиво мелькали кадры: разгоряченный Влад в окружении ярких красивых девочек, наперебой старающихся завладеть его вниманием. Женька пыталась гнать эти видения прочь, но получалось плохо. А тут еще и Туман начал вдруг беспокоиться. Вскочил, стал перебегать от окна к окну, ворчать у двери. Женька несколько раз пыталась его подозвать, но он тут же отбегал, снова к чему-то прислушиваясь. Зная, что надежная ограда ее двора оборудована еще и камерами, Женька поленилась вставать и выяснять, что именно там происходит — скорее всего, пес улавливал какой-то подозрительный шум уже на соседнем участке. Но, как и дурные мысли, его крейсирование по дому тоже отгоняло сон. Поэтому она в конце концов услышала, как Влад приехал к ней на машине. Открылись радиоуправляемые ворота, и его огромный внедорожник почти неслышно вкатился во двор. Женька вскочила и, подхватив халат, кинулась на улицу, чтобы встретить его. Просто поскорее увидеть! А еще… Бывали случаи, когда он садился за руль сам, без шофера, и в таком состоянии, что ехать каким-то чудом еще мог, а вот выйти из машины уже становилось проблемой. Женьке это не нравилось и пугало ее, но Владу она даже заикнуться не смела на эту тему. Она знала, что он ее в лучшем случае просто не станет слушать, а в худшем еще и оборвет на полуслове отповедью, так что нечего было и пытаться.

Влад действительно оказался в машине один, за рулем. Выбравшись, он как будто едва заметил Женьку. Не сказал ни слова, лишь мимоходом разворошил ей волосы, почти сразу отвел от нее блуждающий взгляд и нетвердой походкой прошел прямиком к входной двери.

— Чай заварить? — спросила Женька ему в спину, обеими руками схватив Тумана за ошейник: побоялась, что все еще чем-то недовольный пес сейчас кинется к соседскому забору и поднимет там лай.

Влад не оглянулся и даже не притормозил. Зато Женька замешкалась во дворе, затаскивая в дом бунтующую собаку. Пока она воевала с Туманом, Влад на автопилоте добрался до кровати и рухнул на нее во весь свой немаленький рост, так что каркас дорогущего ортопедического матраса всхлипнул от такого удара. Женька, от порога уловившая этот звук, вздохнула ему за компанию. Перехватила мрачный взгляд Тумана, наконец-то подчинившегося хозяйкиной руке. Верный Женькин пес ненавидел пьяных. Влад вроде как был исключением из этого правила. Но Туман, по глазам читающий настроение своей хозяйки, понимал, что ее огорчает, когда Влад заявляется к ней в таком виде, как сегодня. А вот этого преданный зверь простить уже никак не мог. Сегодня он вообще, словно предчувствуя появление нетрезвого гостя, уже заранее проявлял свое недовольство. Теперь же застыл у двери, упорно продолжая к чему-то прислушиваться и время от времени тихо ворча.

— Все хорошо, Туманушка, — тихо сказала Женька, положив руку овчарке на загривок. — Ты же знаешь его, он ведь совсем неплохой. Просто… такой вот. Ты иди, мой хороший, на место. Иди, ложись. Не шуми.

Туман послушно, хотя и неохотно, удалился на свою банкетку, специально для него купленную все тем же Владом. Кого-кого, а собак Влад любил. Даже сурового однолюба Тумана, для которого в мире существовала, главным образом, одна только Женька. А уж когда погиб Тяпа, вторая Женькина собака, маленькая лохматая дворняжка, Женька была просто поражена, заметив, что, успокаивая ее, Влад сам едва сдерживает слезы. Крайне редко этот сильный и властный человек со стальными глазами мог выдать кому-то свои сокровенные чувства. Но Тяпа при жизни был горячо привязан к Владу всей своей собаченочьей душой, маленькой, но щедрой, и Влад платил ему тем же. А еще, наверное, сыграло свою роль то, что Женька относилась к тому крайне ограниченному числу лиц, которым Владлен Загоров хоть изредка, но все-таки позволял заглянуть себе в душу.

Еще раз тяжело вздохнув, Женька зашла в спальню и принялась раздевать мгновенно уснувшего Влада. Стащила с него дорогие кожаные туфли, кое-как стянула пиджак и сняла уже распущенный галстук. Рубашку решила оставить, ее тонкая ткань вряд ли причинила бы спящему дискомфорт. А вот брюки тоже посчитала нужным снять. О чем пожалела сразу же после того, как удалось это сделать. Замерла, горько всхлипнула, словно обожженная вспыхнувшим изнутри пламенем, и тут же стиснула зубы, заставляя себя успокоиться. Нет, его уже не переделать! И чего тут уж ей говорить, если даже законная жена, наверное, не раз видела эту картину: следы яркой губной помады на светлых брендовых трусах. И на бедре тоже. В сердцах Женька швырнула брюки на пол, хотя до этого намеревалась аккуратно повесить их на стул. Туман опять глухо зарычал из своего угла. Женька вздрогнула, быстро оглянулась: не пришло бы чего овчарке в голову! Но Туман смотрел не на Влада, а в сторону входной двери. Потом поднялся и сделал к ней несколько шагов.

— Тише, — шепотом сказала Женька ему вслед. — Не вздумай лаять. Не надо, не буди его. Пусть спит…

Туман как будто все понял. Оглянулся на Женьку через плечо. Но тут тишину разорвал уже Женькин телефон. Она поспешно ответила на звонок, на этот раз без опаски: звонил личный водитель Влада, Корней.

— Жень, прости, ради Бога. Не разбудил, судя по голосу? Влад у тебя?

— Да, только что приехал.

— Вы оба в доме?

— Да… А что случилось?

— Так, Жень… Не вздумай выходить! Вообще запрись и выключи свет! Потом задерни шторы, как я тебя учил. Я уже в пути, сейчас к тебе подъеду. Собственно, поэтому тебе и звоню: мне сообщили, что у тебя одна камера недавно вышла из строя. Так что передай самодержцу…

— Не получится, Корней, он в хлам.

— Черт бы его побрал! Отправил меня с поручением, буквально на каких-то десять минут! И я, как дурак, купился, вместо того чтобы подумать а соображает ли этот самодур вообще, куда и зачем меня посылает? Старею, наверное. В общем, когда вернулся, уже не было ни его, ни машины… Надеюсь, что похмелье у него сегодня будет недетское.

— Не будь таким кровожадным, Корней… Подожди, я сейчас. Туман, тихо! — скомандовала она овчарке, задернув шторы и снова выпорхнув в прихожую. Пес стоял, почти уткнувшись носом во входную дверь, и рычал уже в полный голос. — Тихо, молчи!

Грозный рык, вырывающийся из собачьей глотки, стал тише, но не смолк.

— Туман что-то слышит? — тревожно спросил Корней. — А ты?

— Да нет, вроде ничего. Не могу понять, с чего он вдруг завелся.

— Жень… Ты все сделала, как я тебе сказал? Тогда просто жди меня! Буду через несколько минут! — Корней отключился.

Женька убрала трубку в карман, глядя при этом на Тумана. Суровый и сдержанный пес обычно не создавал шума без веской причины. Что он там, во дворе, мог услышать такое, чего не уловила Женька? И действительно ли это было в соседнем дворе, а не здесь, у них? Хорошо, что Корней к ним приедет. Так будет гораздо спокойнее. Потому что он — в прошлом кадровый военный, отставной офицер спецназа, владеющий едва ли не всеми мыслимыми приемами обороны. А Влада однажды уже пытались застрелить. И покушение чуть было не удалось, сорвалось только чудом. А если быть точнее, то благодаря Женьке. Именно так, спасая ему жизнь в огромном парке при доме отдыха, где она тогда работала дворником, она и познакомилась с Владом около трех лет тому назад.

Женька вернулась в спальню, где снова включила ночник. Все-таки подняла с пола брюки, сложила, повесила. Укрыла Влада, чтобы только не видеть его нижнего белья, изгвазданного губной помадой. Присела на край кровати, глядя ему в лицо. Властное, волевое. Красивое. Все такое же, ничуть не изменилось с тех пор, как он лежал, почти умирая, на полу в прежнем Женькином домике, куда она его притащила из парка, где его ранили. А она стояла над ним и гадала, дотянет ли он с таким огнестрельным ранением до утра. Тогда ее волновал лишь вопрос, что с ним делать дальше, если не выживет, потому что тогда она его еще не любила. Зато потом… Сколько же душевных мук доставил Женьке этот человек за то время, что они были вместе! И как много при этом значил он для нее! По сути, у нее, кроме него, в этой жизни никого и не было. Существовала где-то семья: мать, отчим и двое младших братьев. Но Женька давно порвала с ними все отношения. Лишь раз почти случайно узнала, что старший из братьев попал в крупные неприятности криминального свойства. И Влад по ее просьбе вытащил того из беды. Анонимно, дав, кому надо, хорошую взятку. Ведь и денег, и связей на самом высоком уровне у Влада хватало. Еще было множество предприятий в собственности, недвижимость за границей, роскошный дом и красавица жена. От которой он почему-то вот уже который год подряд приезжал к Женьке. К дикому зверьку, как он сам ее называл. К робкой, нелюдимой, не отличающейся ни яркой красотой, ни ухоженностью, ни чем-либо еще выдающимся. Он никогда не принадлежал ей, и со сколькими же при этом приходилось его делить! С домом, с женой, с работой, поглощающей львиную часть его жизни, с деловыми партнерами и собутыльниками по ресторану (что, по сути, было одно и то же, меняясь лишь во временном измерении). И с красотками, красящими губы яркой помадой… Как Влад однажды откровенно заявил Женьке, именно с такими девочками общаться проще всего, если хочешь как следует отдохнуть. Не завязывая никаких отношений. Потому что быть его любовницей — это уже статус. И вот, подумала Женька с горькой усмешкой, у нее этот статус имеется. Насколько она знала, у нее у одной. Других постоянных любовниц у Влада вроде бы не было. Хотя разве он сказал бы ей, будь оно иначе?! Но тут уж Женька полагалась на свое седьмое чувство. А оно ей подсказывало: те крохи времени, что ему удавалось выкроить из своей насыщенной событиями жизни, он проводил именно с ней. Вот и сегодня, напившегося буквально до потери сознания, «автопилот» привел его тоже к ней и ни к кому другому. Быть может, потому, что, ни на что не претендуя, Женька, в отличие от Эллы, законной жены, никогда не устраивала ему никаких сцен. Но, может, была на это все-таки и другая причина? В порыве чувств Женька нежно провела ладонью по голове Влада, по его модно стриженным темным волосам. Жестким, под стать его характеру. С тех пор как они с Женькой встретились, он только и делал, что вольно или невольно ломал в ее жизни весь привычный уклад и даже частично мировоззрение. А что давал взамен? Кроме материальных ценностей, включая вот этот вот купленный на ее имя дом, о котором, как и обо всем остальном, она его никогда не просила? Свидания, зачастую редкие и непродолжительные. И… расцвечивал при этом всю Женькину жизнь совершенно новыми красками и наполнял ее теплом. Ей становилось радостнее от одного только осознания того, что он просто есть. Где-то рядом, в этом вот большом городе. Вот только стала ли Женька при этом счастлива? Трудно, очень трудно было ответить на этот вопрос!

Телефон снова заиграл, прерывая Женькины мысли.

— Корней, ты уже здесь? — спросила она. Получив утвердительный ответ и зная при этом, что во двор даже такому спецу без ее доброго согласия попасть будет весьма затруднительно (Влад в свое время позаботился о защищенности ее жилья от незваных гостей), сказала: — Сейчас выйду, открою.

— Жень, нет! — Корней был настроен на серьезный лад. — Не включая свет, приоткрой дверь и пошли с брелока сигнал на открытие калитки. Все. Сама не выходи.

Женька не стала спорить. Живы еще были в памяти дни, когда она укрывала Влада с его огнестрельной раной в своей сторожке у озера. Это ее тогда многому научило. Как и убийство Тяпы, последовавшее где-то год спустя. Кто-то сорвал все зло, скопившееся, скорее всего, на хозяйку, на собаченыше, приболевшем и оставленном в тот день в сторожке, пока Женька с Туманом разгребали в доме отдыха снег. Неизвестные в отсутствие хозяйки выломали хлипкую дверь и… дальнейшего Женька не могла вспоминать, это было выше ее сил. Хотя все равно не забывалось. Именно после этого случая Влад все-таки настоял, чтобы она бросила свою работу дворника при удаленном от города доме отдыха и переехала жить из сторожки в свой новый, пустовавший все это время дом, который он ей купил. Однако с тех пор Женька никогда уже не забывала, насколько человек (а равно и собака, для нее между ними не было большой разницы) в этом мире незащищен. Как от случайностей, так и от хорошо продуманного злодейства.

Получив сигнал, щелкнул на калитке электронный замок. Корней проскользнул внутрь и сразу ее захлопнул. Потом, держа наготове пистолет, бегло, но профессионально осмотрел весь двор. Центр, стоянку, периметр… И только потом развернулся к крыльцу. Как и Женька, Туман наблюдал за его действиями в щель чуть приоткрытой входной двери. Теперь уже молча, в последний раз едва не сорвавшись на лай минут за пять до появления Корнея, так что Женьке пришлось даже зажать его морду руками. Корней взбежал по ступеням, кивнул Женьке:

— Привет!

— Привет, — ответила она, распахивая дверь во всю ширь. — Проходи. Сейчас тебе во второй спальне постелю. Чаю хочешь?

— Не отказался бы от кружечки. А где наш герой?

— Герой спит, исчерпав весь список подвигов на сегодня.

Корней все-таки сходил взглянуть на Влада. Потом, игнорируя наличие столовой, устроился в ожидании чая прямо на кухне, устало вытянув ноги. Со вздохом признался Женьке:

— Замотал он меня сегодня! Прямо с утра! Вначале делами, потом уже прихотями. Своенравный мудила! Вот, честное слово, был бы он мне чужим, давно б я ушел от него, и никаких денег мне за такую работу уже не надо!

Женька усмехнулась, услышав это. Да, Корней не был Загорову чужим! Встретился с ним когда-то, еще в армии, и после демобилизации Влада не потерял с ним связь, именно по инициативе последнего. А потом, после увольнения в запас по инвалидности, был приглашен Владом и проработал на него много лет. Официально считался личным водителем, а по факту являлся и телохранителем, и начальником всей охраны семьи Загоровых. А еще он был из тех немногих людей, которые могли безнаказанно спорить со своим крутым боссом. И наверное, единственным, кто позволял себе резать всю нелестную правду прямо Владу в лицо. Тот, разумеется, мог вспылить в ответ и крыл порой Корнея на чем свет стоит… но потом адекватно реагировал на критику, продолжая ценить этого доверенного человека все так же высоко. Можно ли было назвать эти отношения дружбой? Женька затруднялась ответить на этот вопрос. Но чужими Влад с Корнеем точно друг другу не были. Так что Корней прав: не в деньгах тут дело, и просто так, за здорово живешь, он никогда не сможет уйти с той должности, на которую кого угодно с улицы не возьмешь.

— Держи! — Женька подала Корнею чашку, в которую, уже прекрасно зная его привычки, положила две ложки сахара. Предложила сделать ему бутерброд, наверняка зная, что он откажется. Так и вышло: Корней в ответ устало покачал головой. И замер с чашкой чая, отпивая из нее маленькими глотками.

— Мне сегодня кто-то звонил по поводу Влада, наябедничали про его загул, — сообщила ему Женька. — Может, этот кто-то потом тут, вокруг дома, и рыскал? Точно ведь не деловой партнер — те не стали бы закладывать мне своего собутыльника, сами ведь такие же, не святые по всем статьям.

— Да те и позвонили бы, если что, не тебе, а жене… прости, Жень.

— Да ладно, что ты тут извиняешься, так ведь и в самом деле было бы логичнее, — ответила Женька и тут же вздохнула. Эллу, законную жену Влада, Корней терпеть не мог, нередко извиняясь перед Женькой, если о той приходилось упоминать. Но от этого Элла не становилась менее реальной, имея на Влада все законные права. Даже право на семейный скандал. Так что если кто-то действительно хотел подгадить Владу, то позвонили бы именно Элле, а никак не Женьке. Из чего можно было сделать лишь один вывод: — Тот, кто звонил, именно в меня метил. Я уже и не пытаюсь понять, как и перед кем я успела провиниться, но недругов у меня… сам знаешь.

— И что они тебе на сей раз говорили? — поинтересовался Корней.

Женька пересказала. И Корней тут же сделал свой вывод:

— Одним словом, тебя пытались выманить среди ночи из дома. Остается вопрос, зачем? На что эта интрига была рассчитана?

— Мне очень не понравилось, как Туман себя вел сегодня. Причем беспокоило его что-то именно во дворе.

— А к моменту моего появления он успокоился, так?

— Так.

Корней выглядел озабоченным, и Женька спросила:

— Ты думаешь, кто-то мог проникнуть во двор? И удрать после того, как вы с Туманом его спугнули?

— Не знаю. Сейчас во дворе никого. Но чуйка мне подсказывает, что не все так гладко. В общем, с утра еще раз тщательно осмотрю и двор, и машину. И камеру, с которой отчего-то пропал сигнал. У тебя тут, конечно, хорошая система наблюдения, но все же ее можно при желании обойти… в отличие от собаки, которую не перепрограммируешь.

— Да уж… — Женька бросила ласковый взгляд на верного кавказца, улегшегося в прихожке так, чтобы видеть хозяйку, так что на пороге кухни, попадая в освещенный участок, лежали его передние лапы, на которые он уложил свою тяжеленную голову с выразительными глазами. Для кого-то, может, и злыми, а для нее — самыми преданными на свете. — Этого не перепрограммируешь даже с помощью колбасы…

Корней лишь молча улыбнулся в ответ, одним глотком допил оставшийся чай и поднялся:

— Ладно, давай уже по койкам! По времени скоро светать начнет. А мне подняться надо будет раньше Его светлости. По крайней мере, до того, как ему взбредет в голову высунуться на улицу. Не хочется его в этом случае уговаривать, чтобы немного подождал и не топтал мне следы, пока я не закончу осмотр двора. Да и удастся ли уговорить? Это будет зависеть от того, насколько наш мудила протрезвеет к тому времени, как проснется.

2

Влад проснулся ближе к полудню, лишь ненамного позже Женьки, которая как раз зашла на кухню, обдумывая предстоящий завтрак. Корней тоже был на ногах, во дворе, занимаясь своей работой. Влад же дошел до туалета и сразу вернулся обратно в кровать. Заглянувшая в спальню Женька застала его сидящим на краю и обхватившим голову руками. Услышав, что она появилась на пороге, он попросил:

— Зверек, принеси водички, будь человеком.

— Сейчас! — Усмехнувшись над получившимся каламбуром, Женька сбегала к холодильнику за какой-то дорогущей специальной минералкой, которая всегда стояла здесь в ожидании подобных случаев. Принесла ему на подносе открытую бутылку и стакан. — Вот, держи!

— Спасибо! — Он осушил два стакана один за другим. Посидел, растирая виски пальцами, потом спросил: — Я тут вчера не вытворял? Ничего не помню! В том числе и того, когда бы я в последний раз так нажрался!

— Последнее, что ты вытворил, — это удрал из ресторана на машине, у Корнея под носом, так что сочувствия от него сегодня не жди. Ну а здесь тебя на подвиги уже не хватило, только до кровати добрался. Впрочем, как всегда… в смысле, что ты обычно в любом состоянии приезжаешь сюда мирно отдыхать.

— Да? — Он не без скептицизма взглянул на Женьку. — Я бы, кое-что помня из прошлых случаев, так не сказал. Но если ты все мои заскоки готова считать мирным отдыхом, то я только «за»!

— Не заскоки, а капризы, прямо как у избалованного ребенка, — с ласковой улыбкой поправила его Женька. — И мне совсем несложно их выполнять. — А потом, после паузы, все-таки решившись, она резко вздохнула и выпалила: — Влад! Я и другие твои капризы могла бы выполнять! Если хочешь… вместо твоих ресторанных девочек!

— Ты о чем? — Он нахмурился: не любил, когда она начинала говорить с ним о той части его жизни, в которую не входила, скромно оставаясь в тени.

— Сам знаешь… — Она кивнула на яркую помаду на светлой ткани его трусов.

— Вот черт! — Заметив эти пятна, он резко поднялся, словно желая их с себя стряхнуть. Но даже не попытался как-то оправдаться, а вместо этого брезгливо заявил: — Я в ванную!

— Сейчас достану тебе все чистое. — Женька развернулась к шкафу, потом, снова решаясь, оглянулась на Влада через плечо: — Но ты все-таки имей в виду то, что я тебе сказала.

— Про капризы с девками? Уже забыл! И ты забудь! — Он взял у нее из рук чистое белье и отчеканил, глядя ей в лицо: — Зверек, в жизни есть те, кто сосет, и те, кто для этого не рожден! Поэтому могла бы ты или нет, но делать ты этого не будешь! Уяснила? А теперь свари-ка чего-нибудь съедобного, пока я купаюсь. Можешь даже овсяной каши.

— Хорошо, — согласилась Женька, сдаваясь и отступая. Уже на кухне сорвалась, в сердцах поставив на стол банку с крупой так, что звякнула вся остальная помещавшаяся там посуда. Сжала кулаки и замерла, преодолевая в себе желание добавить ими по столешнице, да посильнее. Ну вот как, как ей его понять?! Если это вообще возможно…

Корней пришел со двора к тому времени, когда Женька уже ухитрилась полностью взять себя в руки и с едой у нее было почти все готово. Прислушался к шуму льющейся в ванной воды, удивился:

— Да неужели его светлость уже подняться изволили? И даже активизировались до разумной деятельности?

— Мой руки и садись за стол, — скомандовала Женька, ответив на его выпады лишь улыбкой: очень часто они с Корнеем понимали друг друга без слов.

Корней присел, снова тут, на кухне, — лишь Влад считал это помещение непригодным для еды, пользуясь исключительно столовой. Принял из Женькиных рук чашку свежего кофе, отпил пару глотков и прикрыл глаза, смакуя.

— Нашел что-нибудь? — поинтересовалась Женька.

— Да. Но если не возражаешь, то об этом позже, когда светлость из ванной выйдет. Ну, чтобы два раза не пересказывать.

Женька выразила свое согласие молчаливым кивком. И снова каждый занялся своим делом: она — приготовлением завтрака, состоявшего все-таки не из одной только каши, а он — своим кофе. Вместе прислушиваясь при этом к журчащей в ванной воде.

Влад вышел, затягивая на себе пояс халата, когда Корней помогал Женьке накрыть в столовой к завтраку. И как раз тоже выходил оттуда, столкнувшись с Владом в коридоре. Увидев Корнея, Влад упреждающе вскинул руку:

— Только молчи сейчас! Что бы у тебя ни накипело! Потом, к домашнему шуму присоединишься… если совесть позволит.

— И это он мне про совесть тут еще заикается! — восхитился Корней. — Уж кто бы о ней речь заводил, но только б не ты, после всего-то вчерашнего!

— Что, сильно я тебя вчера достал?

— До огромного желания взять и уволиться!

— И думать забудь! Ты мне нужен, Корней.

— Знаю. И даже больше, чем ты сейчас предполагаешь. Иди, ешь, приходи в адекватное состояние, а потом я вам с Женькой кое-что расскажу. Вам это будет очень интересно послушать!

— Ну, давай, валяй, рассказывай, что ты там обещал, — предложил Корнею Влад, когда на смену завтраку снова появился кофе. Теперь все трое пили его в столовой, сидя за одним столом, так что для беседы была вполне подходящая обстановка. И Корней, не отрываясь от дела, сразу начал выкладывать Владу новости:

— Начну с того, что сегодня ночью Женьке звонили со скрытого номера, пытаясь ее выманить из дома.

— Выманить… — Влад резко поставил чашку на блюдце, разворачиваясь к ней. — Женька! Значит, ты снова трубку брала?! Я тебе сколько раз уже говорил, чтобы ты не смела этого делать?!

— Согласен, — поддержал его Корней. — Но сейчас речь не об этом, так что с телефонными звонками позже разберетесь. Главное, что Женька не клюнула на эту попытку, осталась дома. И смогла обратить внимание на то, как беспокойно ведет себя Туман. Это навело меня на мысль осмотреть с утра весь двор с особым вниманием. И вот… даже не знаю, с какой новости начинать.

— Тогда выкладывай все по порядку, — потребовал Влад.

— Ну, если по порядку, то не зря Женьку старались выманить. Почти параллельно с этим мне позвонили из охранного агентства и сообщили, что одна камера на ограде перестала работать. И как я уже успел выяснить с утра, кто-то вывел ее из строя, заляпав глазок. В слепой зоне, которую не видно из окон. Пытались создать вид, что, типа, птичка пролетала. Только птички ночью редко летают, да и гадят обычно несколько иначе. Здесь же просто помет был выплеснут на экран прицельно, скорее всего, из шприца. После этого, надо думать, неведомые нам «друзья» стали ждать, чтобы Женька удалилась: они понимали, что Туман на них среагирует, и не хотели, чтобы она это услышала. Но тут у них все пошло не по плану, потому что Женька после их звонка никуда не пошла. Однако ребята не стали откладывать дело на более удобный момент, а все же рискнули действовать дальше! Пробрались с задворок, по какой-то приспособе, типа столба с перекладинами — к Женьке ведь просто через забор не залезешь! — оставившей следы, которые они так и не смогли до конца затереть.

— Значит, залезть во двор им все-таки удалось? — Влад потер виски, поморщился, но слушал внимательно.

— Удалось. И шарились они тут почти до моего приезда. Я прибыл, как только мне сообщили об аварии с камерой. Но подозреваю, что дежурный на серверной сам не сразу это обнаружил. Конечно, он теперь не сознается, только если мне самому выяснять. Но времени прошло явно больше, чем от его звонка и до моего приезда. Я сюда рванул, как только он мне отзвонился. А тут еще Женька мне рассказала про странную реакцию Тумана на тишину во дворе.

— И какого хрена они тут искали?

— Не искали. Вначале просто затаились, проникнув во двор. И, откуда-то зная твои привычки, ждали, когда ты тоже тут появишься на своем вездеходе. А потом уже действовали, стараясь работать как можно тише, — Корней посмотрел прямо Владу в лицо, желая подчеркнуть значимость своих слов. — Не знаю, какие у них изначально были планы. Возможно, Женька их сорвала, сразу же выскочив с Туманом к тебе навстречу, потому что для такой безделицы, какую они в итоге устроили, не обязательно было проникать во двор вдвоем. Но сейчас на твоей машине тормозной шланг аккуратно надрезан! Сделано это было именно сегодня и здесь: можно заметить, что плиты под машиной «выметены» одеждой того, кто туда забирался. И если бы ты только сел, не глядя, за руль…

— Вот черт! — испугать Влада было сложно. Гораздо скорее можно было его разозлить, хотя бы потому, что у него и так всегда хватало проблем, без чьих-то дополнительных стараний со стороны. Вот и сейчас он вспылил. Кивнул кавказцу, привычно лежащему на пороге, теперь уже столовой: — Молодец, Туманыч! Спасибо! — И сразу переключился обратно на своего телохранителя: — Корней, есть хоть какие-то шансы установить, что за сволочь тут орудовала?!

— Практически никаких! Все, что я могу сказать — это что они прекрасно знают твои привычки и круг общения, раз могли предвидеть, что тебя к Женьке с пьяных глаз понесет. Еще — что тут их было двое, а возле ресторана, возможно, кто-то третий! Кто мог проследить и за ситуацией в целом, и за тем, что ты уедешь один. Еще… Оставленные следы резко пахнут — они не исключали использование собаки, так что ничего с ней не получится. Отпечатков тоже нет, насколько я мог убедиться. А кроме того, ты им задачу упростил, не поставил машину на сигнализацию, потому что проспиртованные зомбяки за такими пустяками не следят. Так что… Можно, конечно, пригласить сюда экспертов, обратившись в полицию. Чтобы они дополнительно тут все проверили…

— Только мне не хватало еще сор из избы выносить! До этого успешно справлялись своими силами, и сейчас у нас это должно получиться! И если ты не смог их ухватить по следам, то давай тогда работать мозгами, думать, кто бы мог на такое решиться и на кой хрен кому-то все это было нужно. Сразу скажу, что в бизнесе у меня все сейчас на редкость спокойно. Никому на горло не наступал и дорогу не пересекал в последнее время. — Влад снова потер виски, выдохнул: — Голова просто раскалывается!

— Поделом тебе! — даже и не подумал сочувствовать Корней, в то время как Женька молча встала, чтобы принести Владу таблетку.

— Сам знаю, что поделом, — между тем огрызнулся Влад, продолжая держаться за голову. — Но от этого не легче! Потому что не могу сейчас нормально соображать.

— Так по твоим предприятиям у тебя точно все спокойно?

— Говорю же тебе, да!.. Спасибо, зверек. — Влад взял у Женьки таблетку и стакан с водой.

— Тогда это хуже. Потому что в этом случае на первый план выходят наследники, родственники и всякие прочие близкие люди. Из тех, кого никогда не хочется подозревать.

— Отца и Кристинку сразу можешь сбрасывать со счетов, — сказал Влад. — Отец никогда против меня ничего плохого не замыслит, как и сестра, я верю в них обоих, как в себя. Ну, а кроме них есть еще только двое, кто будет у меня всегда вне подозрений: это Женька и ты, Корней.

Женька вся замерла, затрепетала, услышав такое признание. Корней среагировал менее эмоционально, по крайней мере, с виду. Просто спросил:

— Это ты специально так сейчас, да? Чтобы я и в следующий раз терпеливо сносил все твои выходки?

— Выходки обещаю прекратить на ближайшее время. Раз уж тут такая каша заварилась, то для начала надо бы разобраться во всем.

— Обещал поросенок в грязь не лезть, — проворчал Корней. И добавил, заметив, что Владу не понравились эти слова: — Есть такая поговорка, если ты не в курсе.

— Прикрылся фольклором, — буркнул Влад в ответ, по-прежнему сжимая пальцами виски. — Ладно… скажи лучше, что будем делать.

— Есть два варианта. Первый: мы добываем бесхозный труп, сажаем его в салон и скидываем твою машину с какой-нибудь кручи на повороте. Типа, все задуманное сработало.

— И что потом? Я буду прятаться по трущобам, выжидая, когда кто-то начнет реализовывать свои планы на моем опустевшем месте? Уволь! Это может растянуться хрен знает на сколько. И вообще, не люблю таких игр, а еще у меня дел по горло, и машину я только недавно поменял. Так что… есть варианты попроще и подешевле? Учитывая, что подкинутому телу еще потребуются достойные меня похороны…

— Вариант номер два: меняем шланг, и ты продолжаешь жить как ни в чем не бывало. Только с оглядкой и под моим пристальным наблюдением. Не скажу, правда, что это будет проще сделать…

— Да… — Влад задумался. — Оба варианта не сахар. Но второй мне все же больше подходит, хотя бы работать не помешает. Только как шланг будем менять?

Корней, во время службы потерявший кисть левой руки, вместо которой теперь был пусть очень качественный, электронный, но все же протез, повел плечами:

— Тут у нас тоже выбор небогатый. Я в этом деле не мастер, смог лишь немного подмотать шланг, чтобы он подольше продержался. Ты вообще не полезешь в машине ковыряться, манжеты пачкать. Значит, либо вызываем сюда эвакуатор, либо остается своим ходом гнать потихоньку машину к проверенным ребятам, на станцию. Я предлагаю последнее: тогда есть шансы, что эти мастера, которые здесь побывали, могут не сразу понять, что я нашел повреждение. Будут ждать, чем все закончится, а может, еще и выдадут себя чем-нибудь.

— Согласен. Второй вариант лучше, хотя и проблемнее.

— С машиной я справлюсь.

— Без меня? И думать забудь! Да, ты мастерски умеешь водить! Но вдруг эту махину где-нибудь на повороте все-таки понесет? Осень, дороги сейчас скользкие…

— Это мое дело. Ты мне за это деньги платишь.

— Корней! — Тяжелый кулак Влада с силой опустился на столешницу, заставив зазвенеть всю посуду, а Тумана глухо заворчать от порога.

— Что? — спокойно спросил тот, выдержав направленный на него взгляд.

— Сам знаешь, если не полный дурак, — ответил Влад уже более мирно, опуская глаза. — Но в любом случае поедем вдвоем, это не обсуждается.

— И нужна мне эта вторая проблема? Помимо неисправных тормозов еще и пьяный пассажир в салоне машины? За сохранность которого я как раз отвечаю.

— Нужна или нет, тебя об этом никто не спрашивает. Раз ты сам сказал, что я плачу, то, значит, могу и условия диктовать. Так что буду рядом с тобой! А насчет пьяного… поедем не сейчас. Ты пока можешь по городу погулять, наметить себе план действий. А я посплю еще пару часов. Ближе к вечеру выедем.

Зная, что спорить бесполезно, Корней только вздохнул в ответ. Не спеша допил свой кофе, поднялся:

— Тогда до вечера. Спасибо за завтрак, Жень.

Женька ответила ему кивком и чуть заметной улыбкой. Под предлогом вывести Тумана проводила его до калитки, где с тревогой спросила:

— Корней, у тебя есть хоть какие-то догадки? Кто это может быть… на этот раз?

— Кто угодно, Жень. Ты ведь не хуже моего знаешь, что нашего самодержца не слишком многие любят. А вот поперек дороги он у целой кучи народа стоит. Даже если все сейчас спокойно в бизнесе, это может быть и запоздалая месть, и прицел на будущее. Так что… оставляю вас сейчас одних лишь потому, что сейчас день, с вами Туман, а нашему таинственному злодею пока нет смысла еще что-то предпринимать. Он ждет. Мне же, наоборот, самое время сейчас пробежаться по старым знакомым, собрать свежие новости. Может, к вечеру уже и наберется что рассказать.

— Хорошо бы. — Женька взглянула Корнею в глаза. Ей сейчас не было смысла просить его, чтобы он сделал для Влада все, что возможно. Она была уверена, что он и так будет выкладываться по полной. А еще она чувствовала, что он прекрасно понимает все то, о чем она не стала ему говорить. Порой у нее возникало ощущение, что он, ветеран боевых действий, так и не обзаведшийся в этой жизни семьей, испытывает к ней нечто большее, чем должен был бы чувствовать к любовнице шефа. Женька никогда над этим не задумывалась: для нее в этом мире существовал один только Влад, и они с Корнеем оба прекрасно это знали. Но все же с этим человеком у нее был какой-то тесный ментальный контакт, позволяющий им порой понимать друг друга абсолютно без слов. Вот как сейчас. Когда она все свои тревоги, надежды и мольбы уместила всего в два слова: — Удачи тебе!

А он, скрываясь за калиткой, ответил не на это пожелание, а именно на Женькины мысли:

— Я постараюсь.

3

Вернувшись в дом, Женька обнаружила, что Влад еще не лег, а продолжает сидеть за столом, с кем-то разговаривая по телефону. Женька уже привычно постаралась не прислушиваться: деловые разговоры Влада были ей ни к чему, а какие-то личные могли причинить только боль и отравить те редкие счастливые часы, когда они с Владом оставались вдвоем. Так что она просто собрала со стола всю посуду и, не задерживаясь, ушла с подносом на кухню. Там загрузила все в посудомойку, до сих пор не понимая, зачем нужно было покупать этот агрегат, когда все просто и быстро можно сделать самой. Но Влад привык, чтобы все, что его окружает, было по высшему разряду, и не признавал никаких отступлений на этот счет. Сенсоры, датчики, холодильник с видеокамерами… Все в этом доме было качественным, продвинутым и дорогим. Разве что сама Женька являлась исключением… Она уже и не пыталась понять, что он в ней находит. В простой, диковатой по натуре, с совершенно особым внутренним миром, больше настроенным на общение с природой, даже с деревьями. Но не с людьми! Из-за чего она охотно бегала с Туманом в лес, отдыхая там душой, но любые выходы из дома в сторону города становились для нее тяжкой повинностью. Это было главной причиной, почему Женька не посещала ни маникюрщиц, ни косметологов, и даже в парикмахерскую старалась не наведываться лишний раз. Хотя Влад неоднократно ей все это предлагал, сам пользовался услугами мастеров не реже раза в неделю, а его жена бывала в таких заведениях практически каждый день. В каких-то навороченных салонах, где тщательно ухаживали за всей ее красотой, от пяток до макушки. Фитнес, массажи, маски… Женька ни разу не видела вживую Эллу Загорову, но по отзывам и по снимкам, которые ей удалось посмотреть, знала, что та ослепительно красива! Как кукла, или принцесса, или вообще какое-то неземное существо именно того высшего сорта, который Влад согласен был признавать достойным внимания. А вот ее, Женьку, он в первые дни их знакомства вообще высмеивал, даже невзирая на то, что был обязан ей жизнью. Но все же остался с ней с той самой поры, даже несмотря на ее нежелание меняться ему в угоду… Впрочем, бросив свои попытки изменить ее внешне, он коснулся куда более глубокого внутреннего Женькиного мира. Все-таки вытащил ее из глуши, где она была счастлива в окружении своего леса. И вынудил поехать с ним на прием к его сестре Кристине, которая была психотерапевтом в своем собственном лечебно-оздоровительном центре. Та оказалась действительно хорошим специалистом, и, что бы ни испытывала на самом деле к любовнице брата, вынужденно выложившей ей всю свою подноготную, отнеслась к Женьке очень деликатно. Не стала ни ломать ее, ни переделывать, лишь помогла побороть несколько комплексов, сумев перевести Женькину дикость из разряда патологии просто в особенность характера, с которой уже можно существовать в условиях города. Женька была очень благодарна Кристине за тонкость ее подхода. И тоже, как Влад, отказывалась сейчас подозревать ее в попытке покушения на брата.

— Котоежик! — окликнул Влад из комнаты вторым ее прозвищем. Данным потому, что, как он когда-то охарактеризовал ее, она была «помесью лесной кошки с диким ежом».

— Иду! — Охваченная новой волной тревоги при мысли о покушении, Женька уже привычно постаралась отогнать от себя весь негатив: после будет время все обдумать, когда Влад уедет домой. А пока она включила загруженную посудомоечную машину и поспешила к нему: — Воды тебе еще принести?

— Пока не надо. — Он развалился на перестеленной кровати, явно уже начавший оживать после ночных приключений. Но весь еще какой-то лениво-расслабленный, каким бывал только с похмелья, без той энергичной властности, что была присуща всему его облику в обычные дни. — Просто ляг рядом. Давай поваляемся? Ты ведь тоже не выспалась.

«Как и Корней», — подумалось Женьке. Но она без возражений скользнула ему под бок, положив голову на его приглашающе вытянутую руку, тяжелую и властную, отчего порой та напоминала Женьке львиную лапу. Только очень ухоженную, с маникюром и тяжелым корпусом золотых часов, которые Влад практически никогда не снимал: время играло для него ведущую роль, внося в его жизнь свои коррективы. И наверное, лишь одному времени Влад ничего никогда не мог приказать… А вот Женька, повинуясь движению его руки, переместила свою голову дальше, ему на плечо. Свободной рукой он то ли погладил ее, то ли ласково разворошил ей волосы, как любил делать:

— Зверек ты, Зверек…

Женька в ответ поцеловала его куда-то в шею. Он взял ее рукой за подбородок. Извернулся, заглядывая ей в глаза, в попытке прочесть по ним ее желания. Она прикрыла глаза, чуть заметно качнув головой: понимала, что после ночного марафона и губной помады он сейчас вряд ли настроен на искренние отношения. А механического их исполнения с его стороны ей самой было не нужно. Поэтому она снова поцеловала его, на этот раз дотянувшись до лица, и вернула голову на место, на его плечо. Он молча принял этот отказ, а через несколько минут уже провалился в похмельный сон. Женька слушала его дыхание, ставшее спокойным и глубоким. В эти редкие минуты, когда Влад спал рядом с ней, у нее возникала счастливая иллюзия, что он, пусть и ненадолго, но принадлежит ей. Ей одной, и именно сейчас она может ни с кем его не делить. И это было так восхитительно, что, даже уставшей, Женьке сейчас не спалось. Она лежала на плече любимого мужчины, боясь шелохнуться, — знала, что Влад может на это среагировать. Попытается удержать ее в полусне. Пресыщенный человек, имеющий в этой жизни практически все… но, обретя забаву в Женькином лице, он до сих пор не бросил ее, натешившись. Хотя сама она все то время, пока они встречались, убеждала себя, что их отношения долгими быть просто не могут. И была готова к тому, что однажды он скажет ей: все, конец! Не давала себе расслабиться, постоянно держалась в тонусе, чтобы страшный удар не застал врасплох. Однако прошло уже около трех лет с момента их встречи, а эти способные стать для Женьки приговором слова пока так и не прозвучали.

Женька не заснула, лишь пару раз проваливалась в дремотное полузабытье. А потом выходила из него и снова ловила дыхание Влада, и исходящее от его тела тепло, и такой знакомый аромат его одеколона. Быть может, если бы она жила с ним постоянно, как Элла, то все это давно бы ей приелось, стало бы домашней рутиной. Женька допускала такую мысль, хотя верилось в это с трудом — в то, что подобное счастье может стать обыденностью. Ведь она это воспринимала именно как самое настоящее счастье — когда любимый человек с тобой рядом, и ты можешь смотреть на него, сколько хочешь, быть с ним, касаться его… Женька даже рубашки Влада гладила без свойственной многим неприязни к этому процессу. Потому что это были его рубашки…

Опасаясь, что у него затечет рука, она все-таки осторожно соскользнула с его плеча на подушку. Теперь он спал так крепко, что вряд ли уже мог почувствовать Женькины перемещения. Но все же положила ладонь на то место, где недавно была ее голова. На тяжелое, налитое силой Владово плечо. Она знала, что время от времени он начинал интенсивно посещать крутую «качалку» в оздоровительном центре своей сестры, пытаясь там поддерживать свою физическую форму. Потом в очередной раз все это забрасывал, а его ресторанные загулы сводили к нулю все шансы на появление у него кубиков брюшного пресса. Но окончательно скрыть результаты этих тренировок было невозможно никаким образом жизни.

Переключаясь при этих мыслях на повседневные нужды, Женька осторожно поднялась, пошла на кухню. Влад с похмелья предпочитал есть бифштексы с кровью. Готовятся они быстро. Но для того чтобы хорошо получились, надо достать мясо заранее. Переехав в этот дом, Женька научилась заботиться о том, чтобы, независимо от вероятности появления Влада, холодильник всегда был полон свежих продуктов, тех, которые он любит. Если он какое-то время не приезжал или не задерживался у нее надолго, то все с истекающим сроком годности, независимо от цены, просто скармливалось Туману. Крупный пес справлялся с задачей по утилизации провианта быстро и с удовольствием. А ей снова приходилось идти закупаться в фирменные магазины. Влад не ограничивал ее в расходах, так что оставалась только одна проблема: идти приходилось самой, ведь в отличие от Эллы Загоровой домашней прислуги у Женьки не было, а пользоваться доставкой Влад отчего-то не любил. О чем ей оставалось только вздыхать во время этих своих походов. Ведь в нужных ей магазинах уже знали, кто она такая, эта не экономящая на покупках серая мышка. Она видела это по взглядам продавцов: некоторые сплетни даже в их большом городе разлетались достаточно быстро. А она еще и появлялась в магазине нередко в сопровождении Корнея. Он всегда был готов ей помочь, и с ним Женьку уже не так, как в одиночку, напрягало посещение людных мест, особенно тех, где к ней проявляли повышенное внимание. Однако Корней был человеком Влада. Одним из самых близких, так что регулярное появление в его компании неизбежно давало окружающим новые материалы для пересудов. И как бы ни было Женьке неприятно осознавать, что у нее за спиной ее обсуждают, но деваться ей было некуда. Оставалось только терпеть это, внутренне съежившись, и стараться свести время таких походов до минимума. Сколько раз, стоя перед очередной витриной, Женька мечтала о том, чтобы в мгновение ока взять да и оказаться снова в своем лесу! В его тишине, просторе и первозданном покое! Где из продуктов была только корка хлеба в кармане, но зато вокруг, на многие километры, не было ни одной посторонней души! Женька тосковала по своему лесу, иногда почти до удушья! Даже несмотря на то что ее нынешнее существование скрашивал собой Влад. Как бы он ни был Женьке дорог, все равно этот городской мир, в который он ее переселил, оставался ей чужим! Но жизнь, словно специально для того, чтобы продемонстрировать, что все может быть еще сложнее, чем сейчас, не так давно подкинула ей новое испытание. Которое при других обстоятельствах могло бы стать счастливым сюрпризом. Но не в данном конкретном случае!

Влад сам всегда заботился о том, чтобы их с Женькой отношения не имели последствий. Но, наверное, правы те, кто утверждает, что детей людям дает сам Господь, потому что это как-то все же случилось. И теперь Женьке оставалось лишь жить, тревожно ожидая, кто же первым заметит ее положение: сам Влад или кто-то из тех, кто украдкой бросает на нее любопытные цепкие взгляды в те дни, когда она выходит из дома? Потому что, обдумав ситуацию, она решила, что сама ни за что не признается Владу. Она опасалась его реакции. Он, сильный, властный и слишком известный в городе человек, мог решить, что эти проблемы ему не нужны, и отправить Женьку на аборт. А она и думать об этом не хотела! Ведь даже сейчас, на сроке максимум месяца в три (к врачам со своей проблемой Женька тоже не посмела пойти), — этот ребенок уже был ей безумно дорог. Тем, что его отцом был Влад. И тем, что уж от ребенка-то, по крайней мере ближайшие лет восемнадцать, Женьке точно можно было не ждать заявления, что все, он решил ее бросить. Это ее родной человечек! Единственное существо, которое останется с ней, даже когда Тумана не станет, поскольку собачий век короток, как бы Женька ни страшилась об этом думать. Девочка — Женьке отчего-то именно так казалось. Она очень хотела дочку, маленькую принцессу, которой могла бы отдавать всю свою нежность. И она решила: будет скрывать свое положение так долго, как только получится. Тогда, если повезет, сумеет дотянуть до такого срока, на котором прерывание беременности станет уже невозможно никакими известными методами. А там уже будь что будет!..

Прерывая поток Женькиных мыслей, у нее в кармане заиграл телефон.

— Жень, что там светлость, все еще спит? — спросил Корней. — Давай буди его! Хватит! У меня все готово, я уже еду к вам, на такси.

— Хорошо. — Возвращенную в реальность, Женьку остро пронзило чувство близкой опасности, так что даже пальцы внезапно заледенели. Казалось, еще немного — и телефон вокруг них начнет покрываться инеем. Она тут надеется на будущее! А между тем по чьей-то злой воле все может оборваться в любой момент! Она может потерять Влада безвозвратно! Когда он не бросит ее, продолжая жить в этом городе и оставляя ей шансы увидеть его хотя бы издали, если вдруг мучительная тоска станет невыносимой, а покинет этот мир навсегда! Исчезнет, перестанет существовать! Да сможет ли она вообще это пережить, даже ради ребенка? Или разучится дышать в тот же миг, когда… Женька помотала головой, отгоняя прочь эти мысли, запрещая себе даже думать о страшном, чтобы, не дай Бог, не накликать беду.

4

— Ну что я могу тебе сказать? — К тому времени, как Влад поднялся, Корней как раз приехал и успел устроиться на стуле, в столовой, куда Женька принесла дымящиеся бифштексы и кофе. — С ремсервисом я договорился, нас там ждут. Еще пересмотрел твой каретный двор и выбрал Элкин бентляк, и уже его к сервису подогнал, ведь такси твоя светлость не признает. Сдадим твой «крузер» и поедем на нем домой.

Влад поморщился — легковушки, пусть даже гоночные, он не жаловал, предпочитал крупные внедорожники. Но сейчас выбор был уже сделан. Поэтому он спросил о другом:

— А о том, кто мог сюда влезть, ты ничего не успел разведать?

— Почти ничего. Ребята со стоянки перед рестораном рассказали мне, что вчера там крутился какой-то тип, похожий, по их словам, на тощего студента, в толстовке с капюшоном. Они его приняли за ворюгу, но ловить не стали, а для начала просто рассказали, что с ним сделают, если еще раз увидят поблизости. Больше он не появлялся. Записи со стояночной камеры мне скопировали, но они вряд ли что-то дадут, ведь типы с дурными намерениями давно уже научились, где надо, скрывать свои лица. Понятно, что, копируя записи, ребята спросили у меня, чего это я сегодня интересуюсь стоянкой. Пришлось сказать, что тебе где-то машину поцарапали. Парни в ответ только заухмылялись и посоветовали искать виновника поближе к рулю. Это говорит о том, что ты вчера, уезжая, был чудо как хорош! Голыми руками бери тебя, тепленького! На твое счастье, эти двое уже здесь тебя поджидали. Иначе не исключено, что попытались бы прикончить в пути, как и те ребятки, которые на тебя охотились в прошлый раз.

— В прошлый раз я как раз был трезвым, словно стеклышко, — напомнил Влад. — И, как ты помнишь, мне не сильно это помогло. Если бы не Женька… Кстати, о Женьке… Мне не нравится, что сегодня ночью здесь побывали посторонние! Поэтому, пока ситуация не прояснится, организуй-ка ты ночной пост, прямо здесь, во дворе! Можно поставить микроавтобус возле яблони, сделав из него на время караулку.

— Может, не надо?.. — робко заикнулась Женька, сразу представив, как ее будет тяготить присутствие людей во дворе.

— Зверек, это не обсуждается! Только на ночь! И то пока Корней не организует, чтобы на твою ограду установили дополнительные датчики.

— Не много ли всего ты на Корнея решил повесить? — спросил тот. Но тут же переключился: — Впрочем, Женькиным двором и в самом деле стоит заняться всерьез, чтоб больше никаких незваных гостей. Учту.

— Ну, тогда пришлешь сюда пару ребят сразу же, как только мы с тобой сегодня доберемся до дома. А теперь давай, собираемся и стартуем, хватит время тянуть.

Влад оделся быстро. Чистая рубашка, галстук… В одежде он предпочитал классику. Возможно, просто потому, что ему очень шли деловые костюмы. Хотя и от своих людей он требовал одеваться соответственно.

— Ну все, Зверек. — Взяв Женьку за подбородок, Влад заглянул ей в глаза. — Из дома пока не выходи, а часа через три, не позже, охрана к тебе приедет.

Женька проглотила вопрос о том, а нельзя ли ей тоже поехать с ними. Он мог подумать, что она просто боится оставаться одна, в то время как на самом деле ей хотелось быть с ним рядом в предстоящей опасной поездке, на тяжелой машине, у которой в любую минуту могли отказать тормоза. Она же вся тут изведется, пока не узнает, что они благополучно добрались! Куда спокойнее ей было бы разделить с ним весь его риск. Но… Потом, оставив машину в мастерской, он поедет к себе домой, где его ждет законная жена, а Женьке даже близко нет места. И это была вторая причина, по которой Женька не стала напрашиваться в компанию к Владу с Корнеем. Стараясь скрыть охватившее ее волнение, проводила их до порога и замерла там, жадно рассматривая обоих, пока они были еще по эту сторону двери. Влада, словно сошедшего с обложки модного издания, только не по-журнальному досадливо хмурящегося при мысли о новых возникших проблемах. И Корнея, сухопарого, подтянутого, с коротко стриженым ежиком наполовину седых волос. В отличие от Влада, тоже начавшего седеть, краски для волос Корней не признавал, а под пиджак всегда предпочитал надевать футболку вместо рубашки, но выглядел не менее элегантно. Тоже хоть сейчас на обложку! Если бы не его взгляд, серьезный, сосредоточенный, с легким прищуром. Журнальные мальчики никогда так не смотрят! Им этого не дано — одним своим взглядом пообещать крупные неприятности оказавшемуся у них на дороге противнику.

— Ну, с Богом! — напутствовала их Женька после того как Влад остановил ее попытку выйти за ними на крыльцо. Потом скомандовал, обернувшись к ней от порога:

— Забери Тумана в дом и запрись! Вот прямо сейчас! И больше не высовывайся. Когда парни приедут, у них будет свой ключ от ворот.

— А ты позвони мне. Пожалуйста! — не выдержав, в последний момент попросила Женька. — Сразу, как только вы доберетесь до сервиса.

Судя по лицу Влада, вначале он хотел отмахнуться от этой просьбы. Но потом его взгляд потеплел. Он сделал шаг назад и, коснувшись Женькиных губ в быстром поцелуе, коротко пообещал:

— Хорошо!

Женька едва дождалась обещанного звонка! Не глядя на часы, мучительно пропускала прямо через себя тянущиеся минуты, одна за одной перевалившие за час и начавшие накручиваться на второй… и просила, чтобы только все закончилось хорошо! Молилась за каждый метр, за каждый поворот колеса. И когда услышала телефон, у нее как гора с плеч упала! Схватилась за него и в одном порыве выдохнула:

— Да!

— Котоежик, все, мы сдали машину. Едем домой, — сказал Влад и сразу отключился. Слава Богу, живой и невредимый! Но только голос его Женьке совсем не понравился. Она успела хорошо узнать Влада, а кроме того, она всегда чувствовала его настроение. Что случилось в дороге? Если она сейчас попытается перезвонить ему, чтобы это выяснить, он наверняка ее пошлет подальше. Не прямым текстом, конечно, просто скажет, что сейчас не до разговоров. Но узнать Женьке в любом случае ничего не удастся, поэтому опять оставалось только ждать. Томительная неопределенность изматывала уже не так беспощадно, как тревожный накал недавно пережитых Женькой минут, но лишь немногим слабее. Так что, уловив движение во дворе и убедившись, что это приехала высланная Корнеем охрана, Женька почти обрадовалась их появлению, хотя в обычное время ее ничто так не тяготило, как присутствие посторонних людей… то есть практически всех, кроме Влада с Корнеем.

Не зная, как ей встречать этих гостей, Женька для начала выглянула в окно так, чтобы они ее увидели. Но как только ее заметили, так сразу, разрешая все ее вопросы, махнули ей рукой, чтобы она не высовывалась. Значит, она им ничего не должна предлагать, а им от нее ничего не требуется, кроме тихого самозаточения в комнатах. Женьку это вполне устраивало! Она выключила свет в прихожке. Но не ушла, а, поставив раму на проветривание, замерла у стеночки: никто не запрещал ей послушать, о чем там будут говорить во дворе эти трое парней, наверняка приехавших сюда прямиком из Владова особняка на Западной улице.

Результат подслушивания Женьку поначалу разочаровал: парни больше обсуждали технические детали, осматривая вверенную им территорию. Вскользь упомянули о скандале, устроенном сегодня Эллой Владу по возвращении, но для Женьки это не было новостью: Влад сам это предсказывал, еще утром. А подробностей услышать не удалось, их просто игнорировали, снова переключаясь на рабочую тему. Но потом одна долетевшая до Женьки фраза заставила ее насторожиться: «И Кристина, до кучи, сегодня прилетела к нему вся в слезах!» Вот это было уже что-то выходящее за рамки обычного! Не позвонила брату, как часто это делала, а именно приехала! Причем плачущая! Женька успела понять за время их общения, что эта сильная женщина предпочитает не выставлять напоказ свои чувства. Так что у нее могло случиться? Именно у нее, потому что Влад о своих злоключениях точно не стал бы ей рассказывать, да еще и по телефону жаловаться — не та у него натура… Он в свое время и в армию пошел, не пожелав прятаться за спиной у влиятельного отца. Сам. Да не в абы какие войска — в ВДВ. Но и это было еще не все, волей судьбы их взвод попал в горячую точку, и даже оттуда Загоров-старший не смог заставить сына убраться, капитулировать. Где-то там Влад с Корнеем и встретились при обстоятельствах, о которых ни один не желал вспоминать. Лишь иногда Женька становилась свидетелем того, как они выпивали за те горячие дни, молча, не чокаясь, а просто с пониманием переглянувшись.

Так что же сегодня произошло у Кристины?! Вопрос остался пока без ответа: как Женька ни напрягала слух, а больше ничего не смогла узнать. Лишь, заслушавшись, вздрогнула от неожиданности, когда один из парней постучал к ней в дверь. Как выяснилось, чтобы подключиться к Женькиной системе наблюдения и перенаправить на себя данные с камер. После чего ее попросили запереться, один из парней уехал, а двое других остались нести караул. Еще раз обошли двор, а потом расположились в микроавтобусе, на время установленном во дворе, откуда до Женьки уже не доносилось ни слова, о чем бы они там ни говорили. А идти и расспрашивать их о чем-то самой… Для Женьки это был не вариант, не с ее характером лесной дикарки, исключающим непринужденное общение с малознакомыми людьми. Так что, если она хотела хоть что-то узнать, для нее оставался всего один способ. Взяв телефон, она написала сообщение: «Корней, ты не занят? Можешь со мной поговорить?» После чего, как и следовало ожидать, он ей перезвонил:

— Конечно, Жень. Что случилось?

— Ничего. Просто очень волнуюсь. Можешь ты мне рассказать немного подробнее, как вы добрались? Судя по голосу Влада, не очень гладко?

— Жень… — Она почти услышала, как он улыбнулся ее прозорливости. Потом вздохнул: — Да, были небольшие проблемы. Но все под контролем.

— А что именно? Пожалуйста, Корней…

— За нами, судя по всему, наблюдали. И когда мы выехали из твоего района в центр, какая-то сволочь подрезала нас, нагло и очень демонстративно. Поцарапали нам крыло, погнули бампер. А потом рванули прочь, даже не притормаживая. Я так понимаю, расчет был на то, что мы такого не стерпим и погонимся за этой машиной. Если бы Влад не знал о диверсии со шлангом, он, при его характере, непременно так бы и поступил, и ему бы даже не помешало, что не он, а я за рулем. Еще бы! Так обойтись с его новым внедорожником, с желанной игрушкой, сделанной на заказ! Да если бы я отказался преследовать мерзавцев, светлость бы меня просто в рулон закатал, чтоб занять мое место! Мы бы разогнались, и тут надрезанный шланг заявил бы о себе исчезновением тормозов. А молодчики рванули от нас не куда-нибудь, а через железнодорожный мост! Если бы они нас туда заманили и крузак понесло, мы бы так с этого моста сиганули, что на выходе получились бы две лепешки в третьей, железной. В общем, кто бы ни затеял эту игру с тормозами, а продумали ребята все неплохо. Должно было сработать, если бы не вы с Туманом.

— Слава Богу, что не сработало! — выдохнула Женька, взглянув в наблюдающие за ней глаза верного пса, переставшего ворчать на гостей во дворе и теперь привычно лежащего на пороге комнаты. — А что это за машина была, которая вас зацепила? Ты номера не запомнил?

— Обижаешь, Жень. Не только запомнил, но успел уже выяснить, что машина числится в угоне, еще с этой ночи. Что лишний раз говорит о том, как основательно ребята готовились. Все предусмотрели заранее. Или почти все. — Корней усмехнулся. — Потому что самодержавный крузак мы теперь, на вполне очевидных основаниях, с крылом и бампером, сдали в ремонт, а сами все-таки благополучно добрались до дома. Завтра я попытаюсь выяснить, нет ли каких-то зацепок на угонщика. Случайные свидетели, записи с камер по пути следования угнанной машины… А если ее найдут, то попрошу знакомых ребят-следаков и насчет отпечатков поделиться информацией. Хотя сомневаюсь, что следы не будут стерты.

— Ясно. Спасибо тебе, Корней. И если еще будут новости, то ты, пожалуйста, не молчи, хорошо? Хотя бы пиши, а не звони, и хотя бы самое главное…

— Хорошо, Жень. Хотя я в ближайшую пару дней не стал бы ждать новостей. Ведь кто бы ни подрезал шланг, а он сейчас не может быть до конца уверен в том, что этот надрез уже обнаружен. Так что, по идее должен еще надеяться на то, что его затея сработает, когда машина выйдет из ремонта с новым крылом.

— Да, наверное, — согласилась Женька.

Ее так и подмывало спросить, что там с Кристиной и почему она приезжала. Но это означало бы заложить ребят из охраны их непосредственному начальнику. Не в меру говорливых ребят, которые обсуждают между собой то, что совершенно их не касается… Насколько Женька знала, Корней это не приветствовал. И если Женька сейчас заикнется о подслушанном разговоре, то парней могут ждать неприятности. Так что она сдержала этот готовый сорваться с языка вопрос, решив довольствоваться тем, что узнала самое главное — про Влада.

5

Ночь прошла без происшествий. Женька, почти не спавшая предыдущую ночь и чувствующая себя под надежной охраной, позволила себе отключиться, ничего не опасаясь. Разбудило ее только ворчание Тумана, когда парни во дворе стали интенсивно шевелиться, собираясь покинуть свой пост с наступлением утра. Снова показавшись в окне, Женька робко помахала им в ответ на их прощальные взмахи. А когда ворота за ними закрылись и микроавтобус остался пустовать до вечера, она вывела Тумана во двор на прогулку. Взглянула на горизонт, на покрытые лесом сопки. Ее дом стоял недалеко от реки, за которой начиналась парковая зона, плавно переходящая в лесной массив. Влад специально выбрал ей такое жилье, зная ее характер. И сейчас, ловя долетающий с той стороны свежий ветер, Женька подумала о том, что хорошо бы после всех пережитых тревог пробежаться туда, в тот безлюдный и дикий район, где она в отличие от большинства людей чувствовала себя как дома, действительно как звереныш (не зря же Влад дал ей это прозвище!), выпущенный на свободу из клетки. Лес дарил ей ощущение покоя, свободы и полноты жизни, он делился с ней своей первозданной силой и был способен исцелять ее душевные раны или просто ликвидировать тот внутренний дискомфорт, что возникал у нее при общении с людьми… Но, словно подслушав Женькины мысли о дальней прогулке, у нее в кармане заиграл телефон.

— Привет, Зверек! — Судя по голосу, Влад с самого утра уже был в делах. Он не спросил у Женьки, как прошла ночь — наверняка ему об этом уже доложили, — а сразу, без вступлений, перешел к цели своего звонка. — В общем, так, Жень! С сегодняшнего дня и до особого разрешения со двора ни ногой! Ни в магазины, ни тем более в лес! Если что-то потребуется, звони мне, а лучше напиши. И никого не пускай во двор! Ни курьеров, ни почтальонов, ни кто там к тебе еще попытается влезть. Только тех, о ком я тебя заранее предупрежу! И все!

— Влад… — Все Женькины страхи навалились на нее с новой силой. — Что происходит?!

— Объясню, но не сейчас! А пока делаешь как я сказал! Ты хорошо меня поняла?

— Да… — Женька хотела спросить, сколько ей, хотя бы примерно, оставаться в почти полном неведении, но он уже отключился, бросив напоследок:

— Молодец! Все, пока!

А ближе к вечеру грянул гром! Хотя вначале, увидев, как Влад собственной персоной въезжает к ней во двор, Женька подумала, что это будет ей наградой за то, что она весь день промаялась, мучительно строя догадки. Но едва она взглянула на его лицо, как ей сразу стало ясно: вести, которые она сейчас от него услышит, недобрые! Ей никогда еще не доводилось видеть у Влада такое выражение лица! Тревожное и даже какое-то растерянное. Это у него-то, привыкшего идти напролом через любые преграды!

— Зверек… — Он приобнял ее, входя в дом. Так и провел ее в гостиную, не отпуская, после чего потянул вслед за собой на диван. Женька вынуждена была сесть с ним рядом. Хотела упрекнуть его в том, что он приехал один, несмотря на то что уже знала, какой будет его ответная реакция. Конечно, он сразу же посоветует ей не лезть, куда не следует. Но сейчас это стало для него опасным, ездить без охраны! Оставалось лишь удивляться, как это Корней отпустил его одного. Но Влад объяснил ей все в трех словах, заставивших ее буквально задохнуться:

— Корнея сегодня арестовали.

— Как?! За что?! — ахнула она.

— За убийство! — выдал Влад, окончательно лишая Женьку дара речи. — А вот деталей даже не спрашивай! Это наверняка самая натуральная подстава, чтобы убрать от меня моего самого верного и грамотного человека! Слишком уж все вовремя! Но сам Корней отчего-то молчит! Как только я обо всем узнал, так сразу же направил к нему своего самого лучшего адвоката, Самойлова! Но если с представителями закона тот сумел продуктивно пообщаться, то с Корнеем все вышло намного хуже. Он молчит как рыба! Хотя прекрасно знает Самойлова, в курсе, что тот от меня. Значит, дело не в том, что он не доверяет адвокату, а в чем-то другом…

— Но в чем?.. Прости, я задала глупый вопрос, ты и сам пока не знаешь ответа. Тогда скажи хотя бы, как все случилось? Кого он… Как? И за что? — Женька буквально выталкивала слова наружу. Ей мучительно хотелось узнать все подробности, и как можно скорее! Вот только воздуха стало вдруг не хватать, грудь сдавило от волнения.

— Сегодня я его отпустил, отдохнуть после вчерашнего, заменив парой ребят из охраны. Он должен был быть дома. Но потом мне один знакомый из полиции позвонил, желая оказать услугу, и рассказал свежие новости. Согласно составленному протоколу, Корнея застали в квартире, которую я пока никак с ним связать не могу. Разве что он поперся туда, уже начав свое собственное расследование? Но тогда сколько же он там пробыл? — Влад хмуро задумался, потом продолжил: — Наряд полиции прибыл якобы по звонку от кого-то из соседей: мол, шум и все такое. Однако когда они приехали, среагировав на звонок очень быстро, то застали труп, которому было уже не меньше часа. И еще там имелась какая-то девица, привязанная к стулу, без документов, живая, но в состоянии дикой истерики. Но она точно шуметь не могла, просто молча билась, потому что у нее рот был заклеен. Не сумев сходу выяснить ее личность, менты отвезли ее в больницу, чтобы там ее по возможности привели в адекватное состояние, годное для беседы. Но она на поверку оказалась куда адекватнее, чем о ней думали! И не успели ею толком заняться в приемном покое, как она удрала, быстро и грамотно, не оставив следов. Так что на повестке дня остается куча вопросов, из которых главные: кем была та девица, кто реально грохнул того чела из квартиры и, наконец, кто действительно позвонил в полицию? Точно не соседи! Тех уже опрашивали, но никто не сознался, что делал этот вызов. И вызывали точно не на шум! Просто потому, что к тому моменту, когда вызов поступил, шуметь было некому! Один был давно и надежно мертв, вторая связана, включая заклеенный рот. А Корней… он вообще не идиот, чтобы так засвечивать подобную ситуацию! Уж если действительно был в чем-то замешан, то просто по-тихому постарался бы замести все следы! Он же профессионал, Жень!

— Да… — выдохнула Женька, не зная, что ей думать. — И что теперь будет?! Я не верю, что Корней мог так просто кого-то убить!

— А кто верит? Я?! Да я первый сделаю все для того, чтобы его вытащить! Виновен он там или нет, дальше сами уже во всем разберемся! Сам я сегодня не смог с ним поговорить только потому, что меня к нему не пропустили. А с ходу настаивать я не стал: мне сейчас полезнее поддерживать с представителями власти хорошие отношения. Ни в коем случае не скандалить! И если уж совать кому на лапу, то точно зная, что возьмут, а не начнут ерепениться. Так что пусть для начала Самойлов прощупает все лазейки! А потом… — Влад о чем-то задумался. Женька сидела рядом, молча, не мешая ему. И внимательно выслушала, когда он принялся скорее размышлять вслух, чем говорить: — Я боюсь, что те, кто подставил Корнея, на этом не остановятся. Нет, убрать его в камере вряд ли попытаются. Хотя вероятность есть, а я не хочу рисковать Корнеем! Но это было проще и быстрее сделать сразу, не нагораживая огород из подстав, потому что Корней даже в камере не станет легкой добычей, зато число подозреваемых значительно сузится. Значит… То ли кому-то надо было найти крайнего, кто бы ответил за убийство в квартире… То ли вся интрига закручена с гораздо более дальним прицелом. Чего добиваются те, кто все затеял? А Корней, зараза, нашел время играть в молчанку! В общем, Жень… Он мне нужен! Очень нужен! И для дела, и для беседы! Уж я-то сумею заставить его говорить! Нужна только подходящая обстановка. И это точно не КПЗ, где ему вообще делать нечего!

— Я могу чем-то помочь? — осторожно спросила Женька, так как Влад снова замолчал, явно что-то обдумывая. Спросила скорее машинально, потому что помочь действительно очень хотелось, но способов сделать это там, где не справился сам Загоров с его адвокатом, она не видела, ни одного. Но, вопреки ожиданиям, он вдруг поднял голову и взглянул ей в глаза:

— Можешь! Я ведь не зря сейчас сюда приехал. Жень… Зная твой характер, я понимаю, что для тебя это будет непросто, но… Мне просто больше не к кому обратиться! Я уже говорил, что у меня в этой жизни лишь четверо, кому я безоговорочно доверяю. Только… отец никогда не стал бы заниматься этой проблемой, сестра тоже может меня не понять, так что не хочу рисковать, выкладывая ей свои планы. Третий сейчас в кутузке прохлаждается! Так что остаешься только ты…

— Что я должна сделать? Скажи!

— План у меня такой: я хочу вызволить Корнея любыми способами! И как можно скорее! Законным путем в ближайшее время это сделать в любом случае не удастся. Никто его под подписку не выпустит, слишком серьезное преступление. А самое главное, я бы хотел, чтобы те, кто его подставил, продолжали думать, что он в камере. Это как минимум не вдохновляло бы их на новые козни. В общем… Я хочу подменить Корнея! Он не слишком-то известное и влиятельное лицо. Так что есть шансы вытащить его и спрятать потом на время здесь, у тебя! Вряд ли кто-то возьмется его искать именно в твоем доме!

— Да… это слегка неожиданно, — выдавила из себя Женька.

— Вот именно, — кивнул Влад, словно и не замечая ее растерянности. — Для того чтобы предположить, где он скрывается, надо слишком хорошо понимать, как я отношусь к вам обоим. Реально! А этого никто не может знать наверняка, кроме вас! Так что твой дом сейчас для Корнея самое подходящее укрытие!.. Ну и Туманыч послужит дополнительной охраной от любопытных глаз. При таком стороже не очень-то заглянешь даже в сад, а не то что в дом.

— Ну… если ты решил, что так будет лучше, — все еще растерянно произнесла Женька, — то я для Корнея сделаю все, что потребуется.

— Все ли? Ведь я тебе сейчас озвучил уже финал. Но чтобы до него благополучно добраться, Жень… Вот тут-то от тебя и потребуется почти невозможное… учитывая твою натуру.

— Что именно? — Женька думала, что дальше уж некуда: навязать ей в жильцы постороннего мужчину, пусть и друга, оставив с ним наедине, днем и ночью, да еще и неведомо на какой срок. Оказалось, заблуждалась на этот счет…

— Мне нужно срочно найти человека, актера, который за соответствующую плату мог бы заменить Корнея в камере и посидеть там до выяснения обстоятельств, после чего его должны преспокойно выпустить. Но я сам не могу этим заняться, зверек! Меня слишком хорошо в этом городе знают! И если я собственной персоной явлюсь по такому поводу в театральное агентство, это сразу вызовет кучу вопросов, способных завалить все дело в самом его начале. Никому из своих людей я тоже не могу это поручить, потому что любой сразу догадается о моих планах, едва услышав, по каким критериям надо сделать выбор. Так что остаешься, Жень, только ты. Зверек, я понимаю, что для тебя это будет непросто! Но надо! Заявиться в агентство по найму актеров, изобразить там из себя гламурную дуру, у которой вечеринка наклевывается, с театральными моментами, и выбрать из каталога кандидата с подходящей внешностью. Дальше ты возьмешь его координаты, и все, с этой точки уже я сам буду его обрабатывать, через Самойлова. Тот будет в курсе всего, но он тоже слишком заметен, а еще ему тупо некогда заниматься поисками. Так что остаешься, Зверек, действительно одна только ты! Женька, я мало о чем тебя в этой жизни просил, но сейчас просто нет другого выхода.

— Понятно, — кивнула Женька, опуская глаза и прислушиваясь к себе. В другой ситуации предложение сыграть готовящую праздник разбитную девицу вызвало бы у нее панику: где она — и где такие девицы?! Но сейчас речь шла о спасении дорогого ей человека. И пусть ее все равно затрясло, но она даже мысли не допустила о том, чтобы отказаться. Подняла на Влада напряженный, тревожный взгляд: — Только, сам понимаешь, гламурной девицей я не выгляжу. Что с этим будем делать?

— Прежде всего… вот. — Оценив ее вид, Влад подошел к бару и плеснул ей виски из своей бутылки. Поднес стакан к ее губам: — Пей! Потому что с таким затравленным видом не то что в агентство, а даже на маникюр идти нельзя!

— На маникюр? — пролепетала ошарашенная Женька. Она не хотела пить, более того, боялась, а не навредит ли это ребенку. Но быстро осознала, что от Влада, с его напором, так просто не отделаться, а без «успокоительного» ей будет нелегко не то что сыграть свою роль, а хотя бы не хлопнуться в обморок в какой-нибудь ответственный момент. Даже сейчас, еще дома, у нее уже слишком сильно стучало сердце и мерзли от волнения руки.

— Маникюр и прическа — это первое, на что сейчас обращают внимание, когда человек куда-то приходит, — просветил ее Влад, заставляя допить все до дна. В отличие от Женьки он был уже собран и деловит, и если его что-то сейчас беспокоило на пути к очередной цели, так это детали ее достижения. — Сделаем все по-быстрому, потом купим пару тряпок, которые изменят твой вид.

Да… после усилий визажиста и после вмешательства Влада, заставившего ее переодеться в нечто, на Женькин взгляд, совершенно немыслимое, она и сама-то себя узнала с трудом. Постояла перед зеркалом, осознавая увиденное. Так вот как, наверное, выглядят Владовы ресторанные девочки, конкурирующие между собой за право испачкать его яркой помадой? Это был совершенно другой человек! Стильный и заметный издалека! Странный и непривычный… Даже Туман косился на хозяйку с недоумением. Но так Женьке было проще. Она словно надела маску, спрятавшись за ней и перестраивая под нее все свое поведение.

Следуя указаниям Влада, наблюдавшего за ней издалека, преображенная и еще раз подогретая выпитым, Женька весьма смело села в такси, поймав машину прямо на улице. А потом, приехав по указанному адресу под конец рабочего дня, выносила мозг сотруднику театрального агентства. Сперва, как инструктировал ее Влад, она запросила каталог актеров совсем с другими внешними данными. А потом плавно подвела поиск к тому, что ей действительно было нужно. Перебирала, всматривалась, пока агент помогал ей с видом «любой каприз за ваши деньги». Поначалу Женька косилась на него и ощущала себя взведенной пружиной, вибрирующей и готовой сорваться от малейшего неосторожного прикосновения. Потом увлеклась процессом выбора, вглядываясь в фото и почти забыв про окружающий мир. Изучала глаза, губы, носы и форму лиц… И главное — искала у актеров ту особую мужественность в чертах, которая была присуща Корнею. Пусть даже наигранную, а не натуральную…

В своем поиске Женька перебрала десятки, если не сотни снимков, но в конце концов агент снабдил ее адресами, фотографиями и телефонами всего двух наиболее подходящих кандидатов. Заломил цену за свои услуги, но Женька даже не поморщилась, торопясь расплатиться: намаявшийся с ней агент даже не подозревал, что «гламурная цаца» расстается с ним с ничуть не меньшей радостью, чем та, с которой он ее провожает.

Дальше, как и сказал Женьке Влад, был уже его черед действовать. Он забрал у Женьки ее добычу, оценил снимки и одобрил сразу все:

— Молодец, Зверек! И что согласилась, и что справилась! Ты настоящий друг!

— Иначе и быть не может! Но только для вас с Корнеем. — Женька уже пыталась пригладить непривычную, высоко уложенную челку, мечтая о том, как доберется до ванны и смоет с себя все, включая тушь с отяжеленных ресниц…

Влад задержал ее руку, глядя на нее оживленно заблестевшими глазами. Вздохнул:

— Было бы сейчас у меня побольше времени! Женька! Ведь умеешь, оказывается, когда прижмет, выглядеть настоящей женщиной!

Женьку так и подмывало с горечью спросить: «У тебя таких что, без меня не хватает?» Но она, как всегда, промолчала, лишь молча пожала плечами, внимательно выслушивая все инструкции Влада на ближайшее время. Он быстро переключился на деловые темы, торопясь перед отъездом перечислить Женьке все, что от нее потребуется. И хотя этих пунктов было не так уж мало, она была на все готова, чтобы помочь.

6

Что сделал влиятельный Владлен Загоров, чтобы освободить из-под ареста своего доверенного человека? На какие рычаги надавил, какими знакомствами воспользовался, кому и сколько заплатил, помимо актера? Этого Женька даже не стремилась узнать. Но, не привлекая ничьего лишнего внимания к своему делу и не создавая ненужной шумихи, Влад все-таки сумел организовать, а Самойлов — осуществить подмену. В камеру с адвокатом на ночь глядя, под видом нашедшегося свидетеля, отправился нанятый актер, у которого главным отличием от Корнея было наличие кисти левой руки. Но Корней так ловко ухитрялся скрывать свое увечье, пользуясь последними достижениями в сфере протезирования, что знали о нем очень немногие, поэтому даже в камере такая разница не должна была бросаться в глаза. Ведь отпечатки с правой руки уже сняли, а протез оставили хозяину. Так что когда вместо актера стены ИВС вместе с адвокатом покинул Корней, то никто не заметил этой подмены. Никто из тех, кто не был в нее посвящен.

А потом Корней, соблюдая все известные ему правила конспирации, оказался у дверей Женькиного дома. Чуть опередив своих парней, которые должны были приехать, чтобы снова заняться ночной охраной Женькиного двора. Но были специально задержаны Владом: никто, кроме него и Женьки, не должен был даже догадываться о том, что в ее доме поселилась еще одна живая душа. Даже провернувший основную часть работы адвокат Самойлов не был посвящен в это.

— Корней… — Тщательно задернув тяжелые шторы, Женька усадила его в столовой, сервировав стол со всей возможной торжественностью, пока он отмывался от тюремного духа под горячим душем. — Как я рада тебя снова видеть!

— Жень… — Он оценил ее усилия, улыбнулся. — Не стоило тебе так суетиться! Ты же знаешь, я человек неприхотливый!.. Или что, светлость еще должен сегодня заехать?

— Может, и заедет, кто его знает? Он очень хочет с тобой поговорить! Просто рвется узнать, что там на самом деле произошло! В то, что ты виноват, он ни секунды не поверил. Честно говоря, и я тоже.

— Спасибо! — Корней взял Женькину руку в свои, погладил, провел пальцем по ее сверкающим, покрытым лаком и непривычно длинным сейчас ногтям, с которыми она еще не успела разделаться из-за их прочности. — Мы сегодня виделись со светлостью буквально пару минут, когда он перехватил меня у Самойлова и рассказал, где я должен укрыться. Но все же он успел мне сообщить, какую роль ты сыграла во всем этом деле. — Корней поднял глаза от преображенных Женькиных рук к ее лицу, с которого она уже смыла раздражающе непривычную косметику. — И за это отдельное спасибо, Жень. Уж я-то знаю, как тебе было непросто на это решиться.

— Давай ужинать, — только и сказала Женька, мягко высвобождая свою руку. — Я о еде даже думать весь день не могла. Да и тебя, наверное, сегодня в этом плане не баловали?

— Нет, конечно. В камере перловка была. Но я, честно говоря, никогда не придавал еде большого значения. Это уж светлость тут за последние годы внес в мой быт свои коррективы.

Женька молча улыбнулась Корнею: он был не единственным, кому Влад пытался привить максимальный вкус к жизни. Разумеется, со своей точки зрения, потому что вряд ли мог бы понять, как это черствая корка, съеденная в лесу, может оказаться вкуснее самого изысканного блюда, поданного в любой другой обстановке. А вот Корнею такое было знакомо! Женька чувствовала, что он понимает ее без слов. Поэтому могла ощущать себя в его компании относительно свободно — в присутствии других, посторонних людей, она даже есть бы без стеснения не смогла… если вообще не отказалась бы от еды.

Они уже заканчивали ужин, когда Влад все-таки появился на пороге, воспользовавшись для этого своими ключами. Кивнул Женьке, потом, игнорируя протянутую Корнеем руку, ухватил того, поднявшегося ему навстречу, за плечи, глядя ему в лицо:

— Еще не успел тебе сегодня сказать, что очень рад тебя видеть!

— Взаимно. И спасибо тебе за все твои хлопоты.

— Влад, ты ужинать будешь? — решилась вмешаться Женька.

— Нет. — Он мотнул головой, отпуская Корнея и присаживаясь на стул напротив, лицом к лицу с ним. — Я ненадолго. Просто очень бы хотелось узнать, каким ветром тебя все-таки занесло — вначале в ту дурную квартиру, а потом уже и в кутузку? Кто в той квартире живет, что там произошло? И как тебя вообще смогли туда заманить? Мы уже выяснили, что официальный владелец квартиры сейчас за границей. И он ни сном ни духом не ведает, кто мог вломиться на его жилплощадь в его отсутствие… если, конечно, не врет.

— Влад… — Корней помрачнел. И заговорил не сразу. — Если вы с Самойловым подключились к расследованию этого дела, то…

— Что? Ну говори давай, не тяни! — нетерпеливо потребовал Влад, так как Корней замолчал.

— Я бы предпочел, чтобы вы пока в это не вмешивались. Оставьте все следакам, пусть сами копают. Дальше уже будет видно, по обстоятельствам.

— Корней… так ты все-таки в чем-то замешан? Ты грохнул того чувака? Скажи мне честно! Ты же знаешь, что я тебя ни Богу, ни черту не выдам! Но сам я должен знать наверняка, что там случилось!

— Наверняка… — проворчал Корней. — Если бы я сам это знал! Мне нужно время! Дай мне пару дней.

— На что?! Ты что, собираешься по городу болтаться и что-то там выяснять?! Корней, не дури! Если тебя только узнают, то не мне тебе расписывать, в какие это выльется неприятности! И тот, кто мне сегодня помог, никогда не простит, что я его так подставил! К этому человеку я даже в крайнем случае сто раз бы подумал, прежде чем обращаться! Это чтобы ты хоть немного представлял, куда я сегодня стучался и чем отвечаю за огласку.

— Об этом мог бы сейчас и не говорить! Ты же прекрасно знаешь, что я никогда не подставлю тебя. Но в конце концов, не для того же ты меня вызволял, чтобы я у Женьки отсиживался?

— Ты можешь помогать мне прямо отсюда. Я буду приезжать и каждый день обрисовывать тебе текущую обстановку. Моя информация — твоя стратегия. Сам знаешь, что никто лучше тебя ее не выстроит. А еще, тут я за тебя буду спокоен! Если только ты куда-то не побредешь! Да, я знаю твои таланты! Но ведь всего лишь вчера они тебе так и не помогли!

— Вчера была другая ситуация, Влад. — Корней снова замолк.

— Да какая, черт возьми?! Что могло случиться, что ты даже позволил себя арестовать?! Чего такого ты не захотел рассказать Самойлову?! Мне-то можешь сейчас все выложить?

— Нет, не сейчас. Зная твой характер, я не стану этого делать, пока сам во всем не разберусь. Потому что ты можешь сгоряча таких дров наломать, что нам с тобой потом даже вдвоем эту поленницу будет не разгрести.

Влад для начала матюгнулся в ответ, испепеляя Корнея глазами. Наблюдая за дальнейшим развитием этого разговора, Женька вся извелась и даже не представляла, чем тут можно помочь, как сгладить эту непростую ситуацию. Влад привык, чтобы его требования безотказно выполнялись! Но Корней был непреклонен: нет — и все! Они оба вскочили со своих мест и спорили все яростнее. Корней — в своей обычной манере, не повышая голоса, а Влад — порой срываясь на крик, сдобренный матами, но так ничего и не добившись. В конце концов Корней предложил:

— Хочешь — сдай меня обратно!

— Да с радостью! Если ты ни хрена не ценишь, на что ради тебя готовы пойти! — рявкнул Влад, вымещая свой гнев на фарфоровой фруктовнице. Просто схватил эту красивую вещь со стола и с размаху запустил ею в стену. Фрукты раскатились, осколки посыпались на пол. Женька кинулась к вскочившему и зарычавшему Туману: не хватало еще, чтобы пес тоже принял участие в этом скандале! Ухватила его за ошейник, уволокла на кухню. А когда закрыла за собакой дверь, то эхом хлопнула дверь входная: Влад выскочил из дома, даже не попрощавшись с ней.

— Вот чумовой! — почти простонал Корней, услышав, как во дворе взревела резко рванувшая прочь машина. — Ну не дурак ли?! Хорошо, если сейчас сразу домой поедет!

— Корней, ну ты тоже хорош! — с укором выдохнула Женька. — Неужели так трудно было объяснить ему, что у тебя случилось?! Он же извелся весь!

— Трудно, Жень. — Корней нагнулся, подобрал с пола несколько яблок и апельсинов, положил их прямо на стол. Потом присел и начал собирать черепки: — Принеси мешок для мусора.

Женька снова сбегала на кухню за мешком и веником, который ей все-таки удалось отстоять перед Владом в когорте купленной им современной уборочной техники, а заодно и Тумана выпустила, поскольку больше не было смысла его запирать. Но, вернувшись, не кинулась помогать Корнею. Вместо этого замерла над ним и спросила, игнорируя его протянутую за мешком руку:

— Корней, ты сейчас убираешь ради того, чтобы стало чисто? Или делаешь это для того, чтобы со мной тоже не разговаривать?

— Жень… — Корней выпрямился, все-таки забирая у нее пакет. Задержал взгляд на ее лице: — Я даже не знаю, что тебе сейчас сказать.

— Знаешь! Правду! Я, как и Влад, никогда тебя не выдам!

— Вот заладили! Что он, что ты! Как будто дело может быть только в этом!

— А в чем тогда? Чего ты так опасаешься, что не хочешь об этом даже говорить?

— Той самой правды, Жень. Ты сказала, что не выдашь меня… Честно сказать, я в этом даже и не сомневался. Но тут другое… Скажи, ты бы меня и Владу тоже не выдала? Если да, если ты мне это пообещаешь, то я готов с тобой поговорить… и даже, может быть, попросить у тебя совета, потому что ум хорошо, а два — еще лучше. Но если нет…

— Да что такого ты мог бы сказать мне и не смог бы Владу?! — Женька распахнула глаза во всю ширь, отказываясь что-либо понимать.

— Узнаешь, если поклянешься мне, что от тебя он тоже не услышит ни слова. Хотя… если я тебе скажу, в чем проблема, ты, возможно, и сама со мной согласишься, что ему нельзя такое вываливать! По крайней мере, не сейчас!

— Даже так? Ну тогда я клянусь тебе: Влад ничего от меня не узнает! До твоего особого разрешения.

— Прекрасно! Тогда осталось лишь подмести.

— Я сама! — Оттеснив Корнея, Женька принялась сметать остатки красивой фруктовой вазы. Невольно вздохнула над горкой фарфоровой филиграни и завитков: вещь очень нравилась ей. Вроде она была даже антикварной, но Влад в гневе такими вопросами не заморачивался.

— Да, у светлости характер не сахар! — отозвался на ее мысли Корней. — И тем лучше ты сможешь понять, почему я не назвал ему имя той девицы, что была в квартире.

— Так ты знаешь, кто она?

— Еще бы! Ведь именно по ее звонку я туда и принесся как на пожар!

Забыв про веник, Женька переключила все свое внимание на Корнея:

— Я знаю лишь двух женщин, по звонку которых ты без промедления кинулся бы на помощь. Это Элла и… Кристина?

— Маленькое уточнение: еще есть третья, причем на первом месте. Это ты. Но в остальном ты права. К Элке я рванул бы по долгу службы, чтобы вытащить ее из передряги, а потом отчитаться светлости о ее подвигах. А вот к Кристине… — Тут Корней замялся, но Женька уже все поняла. Особенно после того, как вспомнила названные Владом имена тех четверых, кому он безоговорочно готов доверять. Разумеется, после такого заявления Корней уже никак не мог назвать ему имя сестры! Особенно если она действительно была в чем-то замешана! Только Женьке и самой сейчас с трудом верилось, что это действительно так!

— Рассказывай все! — потребовала она у Корнея. — Начиная со вчерашнего дня! Я знаю, что Крис приезжала к Владу, — теперь строгий начальник был временно изолирован, так что Женька вполне могла озвучить информацию, подслушанную у его подчиненных. — И приезжала не просто так! Что у нее вчера случилось?

— Я это тоже хотел бы знать! То есть не озвученную вчера версию, а то, что случилось на самом деле. Хотя такие новости звучат паршиво в любой подаче. Вчера кто-то пытался прикончить Кристининого Николая. Вечером в него стреляли, когда он садился в машину!

— Теперь понятно, почему она была в слезах! — ахнула Женька, услышав о покушении на гражданского мужа Кристины. О непростой судьбе Владовой сестры она узнавала урывками, но общую картину составить вполне могла. Кристине, богатой и успешной, фатально не везло в личной жизни! Три развода, двое сыновей от первого брака — впредь, обжегшись, Кристина в повторных браках не торопилась обзаводиться детьми, хотя время шло, и ее старшему было почти шестнадцать. Но, как показала жизнь, Крис осторожничала правильно, потому что два последующих мужа тоже стали для нее не слишком подходящими спутниками. Первый ее супруг был прожженным бабником, второй оказался иждивенцем, которого она вытолкала взашей, когда поняла, что этот паразит хорошо умеет только сидеть на шее, свесив ножки, и ни за что другое браться не собирается. Третий, на которого отчаявшаяся женщина, мечтающая о полноценной семье, возлагала наибольшие надежды, вообще, как выяснилось, страдал какими-то извращениями, о которых она не стала рассказывать родным. Но Владу оказалось достаточно однажды узнать, что тот поднял на его сестру руку. Может, уже и не в первый раз, но точно в последний: после воспитательной беседы, проведенной братом, развод Кристина оформляла уже в отсутствие супруга, сбежавшего без промедления, как ему и было рекомендовано сделать. Больше официальных браков женщина не заключала. Но не оставляла попыток обрести свое простое семейное счастье. Судя по слухам, ее последний гражданский муж, Николай, был как раз тем, кто мог бы наконец осуществить ее заветную мечту. Они жили вместе почти год, и за прошедшее время никаких нареканий этот мужчина не получал. Ни со стороны Влада, внимательно наблюдающего за внешним видом и настроением сестры, ни от самой Кристины, продолжающей глядеть на своего избранника с тем же обожанием, что и год назад. Постороннего наблюдателя мог немного насторожить тот факт, что познакомилась Кристина со своим Николаем, как и с предыдущим мужем, в клинике, когда он к ней пришел на прием. Но, как известно, поводы для обращения к психотерапевту бывают очень разными, как и сами люди. Не исключено, что мужчина записался на прием с целью познакомиться поближе, заприметив Кристину где-то до этого. По крайней мере, то, как Николай сейчас относился к Крис, могло навести на такие мысли. Он вел себя как истинный влюбленный! Неудивительно, что покушение на этого человека оказалось способно выбить Кристину из колеи настолько, что она кинулась к брату на ночь глядя, желая рассказать ему о внезапной беде и не удержавшись от слез!

— Что с Николаем? Он ведь жив? — спросила Женька, сразу вспомнив, как почти такое же покушение было совершено и на Влада, около трех лет назад: в него тоже стреляли, когда он вел машину. Но не попали, а настигли только уже в Женькином парке, возле Лесного озера.

— Жив и почти не пострадал, пуля прошла по касательной. Так, царапина. А вот его водитель оказался убит! Вот так вот. И мне очень интересно было бы узнать: как стреляли? Откуда? И почему убийца, увидев, что попал не в того, не попытался исправить дело? Ведь на это, по идее, требовалась всего пара секунд!

— Это кому как, — возразила Женька. — Ты знаешь, что я умею стрелять, и даже натворила бед с пистолетом… но я бы точно не решилась так просто выстрелить в человека, особенно если первая попытка не удалась… да еще и закончилась гибелью совершенно другого…

— То есть ты хочешь сказать, что стрелявший мог быть дилетантом? Ну, как вариант. Однако я и других версий не исключаю. — Корней взял у Женьки из рук веник и отставил его в сторону, а ее увлек к дивану, на котором было удобнее разговаривать. — Например, что Николай каким-то боком причастен к покушению на Влада, и именно поэтому в этот же самый день инсценировал нападение на себя, чтобы отвести все подозрения, а водитель мог стать случайной жертвой. Правда, у этой версии есть одно «но»: в случае гибели Влада Николай ничего с этого не будет иметь. По крайней мере, на первый взгляд, так что пока мотивов не наблюдается. В общем, я бы сейчас не стал торопиться с выводами, а попытался бы разобраться в деталях. Особенно после той странной выходки, которую устроила Кристина. Сама ли? Или ее заставили? Жаль, что у светлости сегодня никаких подробностей стрельбы выяснить не удалось! Он-то наверняка их уже знает!

— А с Кристиной… что все-таки произошло?

— Она мне позвонила, вся в панике. И попросила приехать по указанному адресу. Я был у себя дома и, разумеется, примчался так быстро, как только смог. И обнаружил ее в квартире наедине с трупом какого-то мужика. Начал ее спрашивать, что случилось и как она тут оказалась, но она вела себя как-то странно. Метнулась по квартире, заламывая руки. А потом, игнорируя мои вопросы, стала просить, даже требовать, чтобы я привязал ее к стулу, заклеил рот и оставил так. И вызвал бы потом полицию, но анонимно и уже откуда-нибудь с улицы. Я пытался возражать, хотел для начала ее вывести по-тихому, да подальше, — бесполезно! Она, на грани истерики, настаивала на своем, словно не слышала меня. Тогда, понимая, что силой я ее незаметно из дома не уведу, а в спорах только упускаю драгоценное время, я решил сделать, как она просит: ведь если ее найдут на месте преступления связанной, то точно никто не подумает, что убила она, будут искать кого-то третьего. Я и сам собирался поискать следы этого третьего в квартире, потому что мне не очень-то верилось в виновность самой Крис. Однако как только я ее связал, получив возможность оглядеться без помех, так почти сразу в квартиру ворвался наряд полиции, не дав мне изучить место действия. И вызваны они были точно не на шум! У нас, как минимум с моего появления, была тишина! Потому что Крис истерила, но не орала при этом. Просто тряслась, почти шептала слова, давилась слезами. А я вел себя еще того тише. Так что я подозреваю, что в квартире была установлена камера или жучок, через которые кто-то наблюдал за всем, что происходило. Но этого теперь не выяснить наверняка: квартира должна быть сейчас опечатана, а перед тем осмотрена оперативниками. И что именно они там нашли, мне вряд ли удастся узнать, учитывая мое нелегальное положение.

— Подожди… Но тебя-то почему арестовали? Только за то, что ты оказался там?

— А ты считаешь, этого было мало? Труп на полу, привязанная к стулу женщина, и над всем этим — я, неведомо как тут оказавшийся! Ведь Крис меня впустила и закрыла дверь. Так что меня просто не могли не задержать, как минимум до выяснения всех обстоятельств. Ведь первый подозреваемый в этом убийстве — именно я!

— Но Кристина же могла сказать, что ты не виноват…

— Жень… если бы она заговорила обо мне с полицией, то свела бы на нет весь наш спектакль. Так что я первый держал рот на замке, не зная, насколько она во всем этом замешана! И был только рад, когда узнал от следователя, что ей удалось ускользнуть. Причем Крис ухитрилась исчезнуть неопознанной, несмотря на то что она довольно известная в городе личность. Но она была в таком виде, что в тот момент даже профессионалы не смогли бы ее внятно описать! Вся опухшая от слез, взлохмаченная, с растекшейся по лицу косметикой… Так что я надеюсь, что ее имя в связи с этим делом никогда не всплывет. Это теперь будет зависеть от того, не оставила ли она в той квартире своих отпечатков, по которым полиция однажды снова могла бы на нее выйти. Я не успел этого проверить! Так что теперь как повезет… Кстати, о везении. — Корней кивнул Женьке на телефон. — Позвони светлости, узнай, как он доехал. Мой-то телефон, изъятый, остался болтаться где-то у следаков. Хотя самодержец после нашего скандала все равно бы трубку не взял, чтобы мне ответить.

— Думаешь, он не поймет, что я ему звоню по твоей просьбе? Обычно я никогда не позволяю себе звонить к нему домой. — Женька все-таки разблокировала телефон, но замерла над ним в нерешительности. А вдруг Влад сейчас вместе с Эллой? Не устроит ли та ему скандал по поводу этого звонка? Хотя Влад, насколько Женька знала, не признавал демократии в семье и не слишком-то маскировал перед женой свои похождения, предпочитая откупаться за них деньгами, однако он точно не скажет Женьке «спасибо» за электризацию домашней атмосферы на ночь глядя. Но оставаться в неизвестности было слишком тревожно, а если написать сообщение — так Элла и его случайно могла прочитать. Поэтому Женька все же решилась. Нажала на вызов, ощущая тревожное биение сердца, которое сейчас, в ее положении, реагировало на любые встряски еще сильнее прежнего. Бросила быстрый взгляд на Корнея, вдруг испугавшись, что он окажется способен подслушать ее сокровенные мысли. А потом услышала в трубке:

— Да, Зверек?

Женька перевела дыхание: судя по скорости ответа, голосу и обращению, Влад был сейчас один. Так что можно было спокойно с ним говорить.

— Хотела узнать, как ты добрался до дома, — выдохнула она.

— Нормально добрался, разве что несколько «писем счастья» теперь придет, с камер, за превышение скорости и прочие кренделя. Но не хотелось сегодня растягивать путь, а особенно зависать перед светофорами.

— Ясно. — Женька прекрасно его поняла. Замершая перед светофором машина — это ли не самая удобная мишень для тех, кто охотится на водителя? Причем киллер может занять свою позицию и заранее, зная маршрут, ведь вечером путь у Влада всего лишь один, к дому. — Слава Богу, что ты уже у себя.

— Зверек… — Он оборвал ее, ворчливо, но беззлобно, заставив вспомнить о том, что не любит подобных причитаний. А потом попросил: — Приложи-ка трубку к другому уху.

Женька на секунду оторопела, но потом быстро сообразила и шепнула Корнею:

— Он просит позвать тебя.

— Угу, — буркнул Корней в протянутую трубку, хриплым полушепотом вместо своего обычного голоса. И Женька услышала, как Влад спросил у него:

— У тебя на Женькином посту сегодня те же, кто был вчера?

— Так точно, — отозвался Корней. — Я решил использовать ограниченное количество, лишних не брать. И пока назначил на этот пост только Димку с Олегом.

— С ними тоже будь начеку! Ни единого шороха! Слышишь? Я сегодня застал куклу дома сияющей! А потом услышал, как она своей компаньонке обмолвилась, что мы с Женькой наконец-то разлаялись в пух и прах!

— Черт! — выругался Корней, мрачнея. — Хорошо, учту! До связи?

— До связи. — Влад отключился.

А Корней, положив погасшую трубку на стол, тревожно переглянулся с Женькой. Ей ничего не надо было объяснять! Она знала, что куклой Влад называет Эллу. Но откуда та смогла так быстро узнать про недавний скандал в Женькином доме?! От кого?! Хорошо еще, что передавший не смог описать этот скандал во всех деталях!

— Ты думаешь, кто-то из охранников Элле мог позвонить сразу после того, как Влад отсюда уехал? — осторожно поинтересовалась Женька. — Или она успела какими-то своими источниками наблюдения обзавестись?

— Скорее второе, — подумав, сказал Корней. — Ведь парни знают, что за лишнюю болтливость я увольняю сразу. И пусть они считают, что я сейчас под арестом… все же не думаю, что они так быстро успели бы осмелеть и взялись бы так рисковать рабочим местом, да еще под носом у Влада сплетничать с его женой. Все знают, что у Элки язык без костей, и несколько печальных примеров сотрудники уже получали на практике, в назидание всем остальным. Так что… Одно дело — это болтать между собой, позволив кое-кому подслушать о приезде Кристины, — Корней усмехнулся Женьке. — И совсем другое кинуться названивать хозяйке сразу после отъезда очень разгневанного хозяина. Да еще и делать это при втором своем напарнике! Нет, Жень. Думаю, что это Элка просто увидела, как Влад сегодня вылетел от тебя, психанув, потому что успела позаботиться о том, чтобы получать из твоего дома наружную информацию. Ты ведь тут живешь уже не первый год, не знать об этом доме она не может… а ненавидит тебя она, больше, чем всех остальных женщин Влада вместе взятых.

— Меня? Да я ведь стараюсь вообще ей никак не напоминать о себе…

— Ты — да. Но Элка прекрасно видит, как Влад к тебе относится. Начнем с того, что тебя, первую и единственную, он даже приводил к себе домой, и это уже после их свадьбы! Правда, Элка тогда была в Италии, но вспомни, как быстро она оттуда прилетела, едва ей шепнули о тебе! И с тех пор уже не уезжает на юга на всю зиму! Потому что в отличие от предыдущих девочек Влад с тобой уже не первый год!

— Ну да… — Женька печально усмехнулась, вспоминая вчерашнее утро и яркую помаду. — Потому что со мной очень удобно в качестве запасного аэродрома! Неужели Элла этого не понимает? Того, что я ей не конкурентка, а скорее подруга по тем несчастьям, какие Влад может нам причинить? — Она не сдержала вздоха, вырвавшегося, казалось, из самой души: Загоров словно бы и не осознавал, на какие страдания он способен обрекать тех женщин, которые были к нему привязаны. Просто обеспечивал их, проявлял необходимую заботу и брал все, что ему нужно взамен, без оглядки на наносимые при этом сердечные раны. И жил так, как ему нравится, ни в чем себя не ограничивая.

— Жень, это у тебя на первом плане чувства, — возразил Корней. — А Элка слишком трезво относится к жизни, чтобы гоняться за какой-то там любовью. Нет, она ревниво готова отстаивать гораздо более материальные вещи! То есть богатого мужа и все, что к нему прилагается. Так что я не удивился бы, что она пытается следить за тобой! Поэтому вполне возможно, что где-то вблизи твоего участка есть камера… — Взяв листок и карандаш, Корней профессионально, легко и подробно, словно с натуры, начертил схему дворов, окружавших Женькин. Пояснил: — У тебя во дворе никто ничего не смог бы влепить, без нашего с Владом ведома. Да и смысла нет, потому что с такого угла обзор минимальный. Значит, остаются соседи, с которыми можно было договориться либо сделать все тайком от них. Этот и этот двор, — Корней очертил на бумаге штрихом, — отпадают, потому что с тех точек в твою сторону обзор вообще никакой. Остается вот это дерево… Тут крыша… и вот тут флигелек. — Он поставил на чертеже три жирных креста. — Запомни эти места! А когда будешь гулять с Туманом, аккуратно к ним приглядись. Особенно к последнему. Именно оттуда можно было бы лучше всего разобрать, что Влад вылетел сегодня из твоих дверей злющий, как стая мракобесов. А возможно, даже его голос уловить, когда он тут орал. Теперь нам всем надо следить за тем, чтобы голос не повышать, даже днем, когда охраны нет во дворе. Ну, а я, совершая вылазки, буду избегать этих мест с особой тщательностью.

— То есть, если я найду камеру, трогать ты ее не станешь?

— Ни в коем случае! Убирать ее чревато. А так она даже может еще оказаться полезной. Эх, знать бы, как и куда передается сигнал, если это в самом деле камера! И посоветовать Владу, чтобы покопался в Элкином телефоне… и в ноутбуке. Ведь не исключено, что там могут оказаться даже кадры позапрошлой ночи! На которых могли мелькнуть наши незваные гости.

— Но тогда… Корней, да если Элла знала о них… и промолчала, не предупредив Влада о том, что кто-то лазил под его машиной…

— Жень, предупредить его означало признаться, что она за тобой следит! Да она скорее Владом бы рискнула, чем собой, зная, как он на такое отреагирует. Себя она очень любит! А Влад для нее лишь источник доходов и престижного положения. И в случае чего она одна из основных его наследниц.

— Да не может быть, Корней! Чтобы она… вот так к нему относилась?!

— Ох, плохо ты ее знаешь, Жень! Не пытайся судить о ней по себе! Она совсем другого полета птица, поверь на слово, ведь я имею удовольствие наблюдать за ней каждый день. Впрочем, может, ты в чем-то и права, она могла просто не понять, кто это был у тебя во дворе и чем они тут занимались. Элка очень продвинутая особа в житейском и в экономическом плане: может красиво дом обустроить, принять гостей, сделать качественные покупки или что-то грамотно организовать себе в удовольствие. Но просто в жизни она очень недалекое существо, истинная гламурная куколка. Из тех, про кого издевательские клипы в интернет выкладывают про уровень их образования на тему, как Гитлер с Наполеоном против России сговаривались, а Лжедмитрий держал им планшет.

— Мне кажется, ты просто ее не любишь, — заметила Женька.

— И это тоже, — не стал отпираться Корней. — Но скажи еще, что не за что! Я же вижу ее насквозь, потому что умею разбираться в людях.

— Точно? А мне показалось, что Кристина сегодня сумела тебя здорово удивить! Хоть ты ее и знаешь не первый год!

— Кристина — да, сумела! Она одна из тех немногих, кто не относится к Владу потребительски. Я всегда был уверен, что он ей дорог именно как родной человек. Поэтому сейчас даже предположить не берусь, а что это все-таки было с ее стороны? И по какой причине?

— Я прямо слышу сейчас твои мысли: «Эх, побеседовать бы с ней! Или хотя бы на нее взглянуть», — усмехнулась Женька. — Но ты сейчас не можешь перед ней появиться, потому что официально ты не покидал тюремных стен. Мне Влад тоже дал совершенно четкую команду, чтобы я никуда не выходила из дома. Но если он узнает, что я все-таки съездила к Кристине как к врачу на прием… ну не убьет же он меня за это?!

— Думаю, нет. — Корней улыбнулся. — Меня ведь сегодня не убил. И даже психовал не слишком долго, включил обратную передачу под давлением новостей. Не такой уж он и самодур на самом деле, каким иногда кажется.

Женька покивала в ответ. Потом взглянула на часы:

— Кристине сегодня уже поздно звонить, попробую завтра с утра с ней договориться о встрече. А пока, чтобы время зря не терять, пойду прогуляюсь с Туманом по саду. Быть может, сумею что-то найти?

7

Чтобы позвонить Кристине с началом рабочего дня, Женька поставила себе будильник. Без него опасалась проспать, потому что очень поздно легла накануне. Вначале бродила по саду, давая возможность засидевшемуся дома псу как следует размять лапы, а попутно пытаясь высмотреть камеры на указанных Корнеем местах. Потом, так ничего и не сумев обнаружить, по возвращении домой долго обсуждала с Корнеем как это, так и свой предстоящий разговор с Кристиной. Который едва не сорвался еще на начальной стадии: Крис, как оказалось, была совсем не настроена на беседу с Женькой. Отговаривалась плотным графиком приема и неотложными делами, как никогда! Женьке тоже пришлось упирать на то, что ей необходима помощь Кристины как специалиста. Особенно после пережитых событий, о которых Крис тоже должна знать. Такое заявление заставило Кристину сдаться и буркнуть:

— Ну ладно, приезжай! Только сразу предупреждаю, что много времени тебе уделить не смогу. К одиннадцати успеешь?

— Конечно! Спасибо! — Женька принялась собираться, выслушивая последние наставления Корнея. На что стоит обратить внимание, о чем спросить, если подвернется случай. Но главное — не переусердствовать и не засветиться, ни на минуту не забывая о том, что ей известно гораздо больше, чем можно предположить, но Кристина об этом не должна заподозрить!

Женька неустанно прокручивала в голове все наставления Корнея, пока добиралась до клиники. Опасалась, что Кристина, опытный специалист, сразу заметит, что с ней сегодня что-то не так. Но при встрече сама обратила внимание на то, что Крис не такая, как обычно. Это можно было объяснить, учитывая недавние события. Но еще более странным Женьке показалось то, что не было сегодня у Кристины никакого плотного графика приемов, которыми она пыталась отговориться. Кабинет выглядел так, как будто его открыли только что, прямо перед Женькиным приходом.

— Прости, что я сегодня была такой навязчивой, — едва присев в свое кресло, сразу извинилась Женька.

— Ничего, все нормально, — отмахнулась Крис. Она никогда не пыталась выказывать Женьке каких-либо дружеских чувств, относилась к ней ровно, как профессионал. Женька не раз задумывалась: а не скрывает ли Кристина в глубине души раздражение против нее, серой мышки совершенно не из того контингента, к которому принадлежали основные посетители клиники? Против проблемы, просто навязанной братом, которому Крис не смогла отказать? Но голос врача звучал ровно и спокойно, когда она спросила: — Так что у тебя случилось?

— Я два дня уже как на иголках. — Женька нервно сцепила руки. — Влад ни с того ни с сего вдруг запретил мне выбираться в лес! А дома с каждым днем все хуже! Я там задыхаюсь, я не могу! Особенно с теми проблемами, которые сейчас появились… Влад весь на взводе! Он тебе вчера ничего не говорил про Корнея?

— Жень… Давай определимся: ты приехала ко мне за помощью или хочешь какую-то информацию получить?

— За помощью, конечно. — Женька уже знала по опыту, что Кристина никогда не станет смешивать прием и беседу на личные темы. Но информацию она уже получала, сама! Оценила обувь Крис, с высокой голенью, и руки с наглухо застегнутыми манжетами: та пыталась скрыть следы от врезавшегося в тело скотча, которых не могло не остаться, потому что Корней организовывал сцену в квартире как можно правдоподобнее. А вот маникюр был чуть отросший! В рамках допустимого, конечно, но если приглядеться, то уже заметно. Сама Женька про такую мелочь никогда бы не подумала, но не успевший вчера детально все рассмотреть Корней едва ли не в первую очередь проинструктировал ее присмотреться к ногтям собеседницы, сообщив заодно вчерашний цвет гель-лака. Что оказалось весьма информативно! Ведь раз Крис не поторопилась все исправить, то вряд ли она накануне с кем-то боролась в квартире, ломая ногти. А еще грудь, лицо, шея — все было в порядке, без малейшего намека на попытки замаскировать синяки или царапины косметикой либо одеждой. Этого Корней вчера мог и не заметить в виду плачевного состояния Крис и размазанного по ее лицу макияжа, но сегодня любая мелочь проявилась бы в ее безупречном внешнем виде. Оставалось теперь наблюдать за женщиной во время разговора. «Дети, — инструктировал Корней. — Обязательно постарайся выяснить, все ли с ними в порядке. Это очень важно! Потому что ведь не исключено, что Кристину пытались шантажировать при помощи сыновей!»

— Я успела узнать, что Корнея за что-то арестовали, — выдохнула Женька, глядя Кристине в глаза. — Ты ведь тоже наверняка это знаешь, потому что дело касается твоей семьи? — И тут же сменила тему: — Я с этого момента места себе найти не могу! Его! За что?! Даже Влад ничего не знает и психует из-за этого! А мне что остается? Если в лес нельзя? И если я не могу нарушить его запрет, потому что он и без того раздраженный? Только к тебе! Так что прости… Чтобы я у тебя время не отнимала, можешь ты мне хотя бы такие таблетки выписать, какие в самом начале назначала?

Антидепрессанты, которые Женька только складировала и никогда не пила, и уж тем более не собиралась! Потому что раньше у нее всегда оставался лес, а теперь и вовсе лекарства были противопоказаны! Но Крис, казалось, была рада отделаться от Женьки так быстро и просто.

— Действительно, если лес пока наглухо исключается, то давай начнем с них, — согласилась она, доставая бланк рецепта: лекарства отпускались как учетные. — А дальше посмотрим.

— Спасибо, — вздохнула Женька, наблюдая, как врач твердой рукой выписывает препарат. Дать расслабиться… не спешить… а потом вдруг прошептать, когда от тебя этого уже совершенно не ожидают: — Влад заикнулся, что Корнея взяли за убийство…

«Оцени ее самый первый взгляд, прямо сфотографируй! — говорил Корней. — Все остальное будет уже притворством».

— За что?! — Кристина быстро сумела подавить страх, мелькнувший в ее глазах. И сказала, возвращаясь к рецепту: — Жень, я и правда ничего об этом не знаю. Да, у Влада сейчас проблемы. Но ты знаешь, что он не любит о них говорить! А мне еще вполне хватает своих!

— Твои мальчишки?.. — решилась уточнить Женька, поскольку они уже касались этой темы раньше, в присутствии Влада.

— Да нет. — Крис отмахнулась так легко, даже немного рассеянно, что Женька сразу и поняла, и почувствовала: проблемы заключаются действительно не в них, а в чем-то другом. Но в чем именно? Женька не могла спрашивать лишнего, да Корней и не надеялся сразу много узнать. Как главного по охране в семье Влада, его в первую очередь интересовали Кристинины сыновья. Но Женька получила лишнее подтверждение того, что с ними все в порядке, когда, уже попрощавшись, успела расслышать, как Кристине звонит старший из них. И как та буднично, приветливо отвечает ему:

— Да, Максапеткин!

Уменьшительно-озорное от Максим Петрович, данное сыну матерью! Женька улыбнулась, уже скрывшись за дверью: какая бы пропасть ни разделяла ее с родственниками Влада, некоторые мелочи из их жизни она успевала узнать, а чему-то даже и умилялась.

Зато оказавшись на улице, Женька сразу ощутила какое-то неосознанное напряжение. Словно кто-то смотрел ей в спину. И это вовсе не было похоже на давние чувства лесной дикарки, когда, выбираясь в город, она шла по улицам, сжимаясь в комок, и ей казалось, что на нее смотрят все. Нет, сейчас это было какое-то свербящее ощущение, какая-то необъяснимая тяжесть в затылке. Женька не стала оглядываться. Вместо этого зашла в ближайший магазин, попытавшись оценить все то, что отражается в стеклянном фасаде у нее за спиной. Ничего заслуживающего внимания не обнаружила. Однако странное чувство не проходило. И она, привыкшая доверять своим инстинктам, еще когда жила с дикой природой наедине, не торопилась расслабляться. Чутко прислушиваясь к окружающему, пошла на остановку.

Сосредоточившись на ощущениях позади себя, Женька вначале не обратила внимания на стремительно подъехавшую и плавно затормозившую возле тротуара машину. Но на дверце быстро опустилось стекло, а из салона раздался короткий мелодичный свист и нарочито развязный голос:

— Эй, малышка, тебя подвезти?

Женька растерялась, отшатнувшись: до остановки она еще не дошла, и, кроме нее, обращаться тут водителю было не к кому. Но она-то чем могла привлечь внимание человека на дорогой иномарке? И лишь через пару мгновений сообразила: да это же Влад! Собственной персоной! Просто она настолько привыкла видеть его за рулем большого внедорожника, что не сразу смогла связать с этой вот легковушкой, навороченной, скоростной… но непривычной и не подходящей ему даже по габаритам. Казалось, ему тесен этот роскошный салон, из которого он кинул Женьке уже командирским тоном:

— Садись, не задерживай движение!

Женька быстро проскользнула внутрь и при этом, пользуясь случаем, оглядела тротуар с площадью, только что бывшие у нее за спиной. Показалось ли ей, или в самом деле мужчина с черной бородой, в бледно-голубой рубашке под черной курткой, рефлекторно дернулся ей вслед? Но Влад уже увозил Женьку, так что голубая рубашка мелькнула и скрылась вдали.

— Ну, здравствуй! — кивнул Загоров Женьке. И добавил не без иронии: — Надо же, какая неожиданная встреча!

— Прости! — покаянно выдохнула она, даже не смея ему заикнуться, что он и сам без охраны, чего Корней точно бы не одобрил. Пояснила: — Я только к Кристине, и то ненадолго.

— Я уже понял. Иначе каким бы еще ветром тебя в этот район занесло? Вот только, Женька… черт возьми, я же тебя просил! Какими еще словами это надо было делать, чтобы ты меня услышала?! Ты вообще хорошо понимаешь русский язык или нет?!

— Прости, Влад! — взмолилась Женька. — Но в лес ты мне тоже запретил, так что пришлось выбирать меньшее из двух зол! Потому что самостоятельно сейчас я с собой справиться не могу! Не в четырех стенах, да когда еще и ночью дополнительно в саду незнакомые люди!

— Все ты можешь! Просто набила тараканов себе в голову! Женька! Ведь раньше ты жила в этом самом городе! И училась в нем, и общалась с себе подобными! Все ведь было? Но раз ты умудрилась от всех сбежать и почти одичать, то ведь должен же быть у этого процесса и обратный ход? Чтобы ты снова начала просто жить, а не метаться между врачом и своими деревьями? Смогу я дождаться и однажды это увидеть?

— Да, наверное. — Женька взглянула на него. Он, урбанист, вряд ли хоть когда-нибудь сможет понять ее глубокую, идущую из самых недр души привязанность к лесу! Но как она обожала такие минуты, когда рядом с ней он переставал быть властным миллионером и хозяином жизни и начинал разговаривать так вот просто, хоть и резко, но как-то по-человечески. Порой всего в нескольких фразах ухитряясь выказать ей больше участия, чем все психотерапевты вместе взятые и все любопытствующие соседи, безуспешно пытавшиеся завязать с ней знакомство. Именно такого Женька и полюбила его когда-то! Когда, проигнорировав до этого весь его магнетизм богатого мужчины, всю его ухоженность и шарм, вдруг рассмотрела в нем человека.

— Будем надеяться, что скорее все-таки просто «да». — Сменяя гнев на милость, Влад усмехнулся, покосившись на нее. Потом, пользуясь тем, что они ненадолго замерли на очередном перекрестке, вытащил и кинул ей на колени простой кнопочный телефон, из тех стариков, про которых уже даже Женька начала забывать. — Вот, раз уж встретились, то, пользуясь случаем, передашь Корнею этот раритет, пусть им пока пользуется, так надежнее. Ну а заодно расскажи, что там у вас да как?

— А ты сам сейчас не заедешь?

— Нет, времени в обрез. Я даже к Крис сейчас не заскочил, хотя и проехал мимо. Так что тебя высажу во дворе — и сразу обратно.

— Ну, тогда… — Женька изложила предположения Корнея насчет камер и передала Владу его совет порыться в гаджетах Эллы.

— Это можно. — Влад скривился. — Хотя я такое копание терпеть не могу! Будто роешься в грязном белье! А знаешь, — он вдруг озорно усмехнулся, — есть еще один способ, дополнительный, проверить, прав ли в своих догадках Корней. Если только ты, Зверек, не обидишься.

— На что?! — удивилась Женька.

— На мое поведение. Парней сейчас в саду нет, будем только мы двое. Если я привезу тебя и, для красивого кадра, буквально выволоку из машины, зашвырнув на крыльцо, как будто еще злее на тебя, чем вчера? Ты как к этому отнесешься?

— Ну ты же не всерьез… и если это нужно для пользы дела. — Женька развела руками, соглашаясь. Потому что догадалась, чего он этим хочет добиться: — Сегодня ябедничать на тебя будет некому. Значит, остается только камера. И если она действительно существует, то вечером Элла наверняка просмотрит эти кадры. А ты узнаешь обо всем по ее реакции, как и вчера?

— Зачет тебе по сообразительности. И значит, этот вопрос решили. Переходим к следующему. Так как я сейчас не зайду, а по телефону на такие темы болтать не стоит, то ты передай Корнею информацию от Самойлова. Он по-прежнему занимается этим делом: было бы странно, если бы мой адвокат вдруг потерял к нему интерес. Так вот, он выяснил, что убитый — некий Вадим Снетков, сорок один год, не судим. И не женат. Убит тремя ударами ножа в левую половину груди, теперь уже точно — за час до появления в квартире полиции. Били сильно, так что даже рукоятка отпечаталась, из стоячего положения. И ударили внезапно — следы борьбы незначительные. Отпечатков в квартире почти нет, в основном жертвы, и всего парочка — Корнея. О девице ничего не удалось узнать, вообще… хотя очень и очень хотелось! Но этот вопрос остается открытым, так же как и тот, за коим хреном Корнея туда понесло. Тебе он тоже ничего об этом не говорил?

— Нет, отмалчивается, — соврала Женька. И тут же спросила, переводя разговор на другое: — А про угнанную машину тебе ничего не удалось узнать? Про ту, которая вас подрезала по пути на ремсервис?

— Где не надо, Корней Георгиевич прямо соловьем заливается, — ядовито прокомментировал Влад Женькину осведомленность. — Нет, по той машине совсем ничего. Ни следов, ни показаний с регистратора… который вообще оказался оторван.

— Ясно… — Так как они снова притормозили, перед светофором, Женька рассеянно посмотрела за лобовое стекло. В этот сырой и пасмурный день в лесу было свое очарование: в звуках, в запахах, в податливой мягкости тонких веток. А вот в городе становилось еще непригляднее, чем Женьке виделось в обычные дни. Даже на сверкающем капоте Владовой машины собирались мутные капли, которые, казалось, автомобиль брезгливо стряхивал с себя, тихо вибрируя двигателем на холостом ходу. А потом в капоте отразилось нечто, заставившее Женьку вздрогнуть и тревожно выдохнуть:

— Влад, едем! Прямо сейчас!

Он, отслуживший в свое время в тех войсках, где вначале действуют, а уже потом задают вопросы, а еще доверявший Женькиным лесным инстинктам, сразу газанул, выворачивая с дорожной полосы на обочину. Машину качнуло, немного пронесло по сырой земле, но он сумел ее выровнять, ускориться, и, уже стремительно удаляясь, поинтересовался:

— Зверек, что случилось?

— Какая-то гадость летела сверху, прямо на твой капот. Неживая!

— Похоже, это был квадрокоптер. — Снова выехав на асфальт, Влад сбросил скорость и, пока еще позволяло расстояние, попытался оценить покинутый участок дороги в зеркало заднего вида. Там, где они еще недавно были, в плотном потоке машин образовался просвет, который почему-то никто не стремился занять. Наоборот, машины теперь огибали этот участок, и вроде там даже что-то дымилось. — Больше просто нечему быть. И неоткуда было взяться. А сейчас он, похоже, рухнул, сорвавшись в пике.

— Но в самом начале он летел к нам! Снижался над машиной и отразился в капоте! — Женька нервно заломила руки. — Что ему было нужно?!

— Поди угадай! С развитием технологий у этих штук все больше возможностей. Но в любом случае ты молодец, Зверек. Держишь нос по ветру!

Женька ничего не ответила, просто зябко передернула плечами. Эта летающая штука могла быть просто потерявшим управление шпионом, пытавшимся их отследить, в чем тоже было мало приятного. А могла быть чем и похуже! Где гарантия, что она, например, не взорвалась бы, упав на капот?!

— Жень… я думаю, не стоит тебе еще раз повторять? Чтобы больше со двора ни ногой! Продукты тебе будут привозить. Без остального пока обойдешься!

— Я… А ты?! Снова ездишь один! А на тебя ведь охотятся в первую очередь!

— Я знаю, — ответил он без тени волнения. — Но мне не привыкать. Так что я о себе позабочусь, а ты просто не усложняй мне задачу.

— Да что же это творится! — Прерывисто вздохнув, Женька нервно переплела пальцы. — Ну почему все так происходит?! Кому ты опять помешал?!

— Зверек, не заводись! Еще древние говорили, что за все в этой жизни надо платить. И у меня своя цена за то, что я имею. Ты думаешь, в этом городе мало таких людей, кто меня люто ненавидит уже просто за то, что я есть?! Полно! Жизнь мне это уже не раз демонстрировала кучей примеров. И если бы я, образно говоря, когда-нибудь вдруг споткнулся, то вряд ли кто-то кинулся бы ко мне на помощь, как к кому-нибудь другому, кто мог оказаться на моем месте. По крайней мере, я от окружающих такого чуда не жду. Это жизнь, Зверек! С ее страстями и подводными течениями. Редко когда чистыми.

— Но… это же ужасно, Влад!

— Это нормально. Все как в твоем лесу, только среди зверей, а не среди деревьев. Если говорить честно, то и я не лучше большинства, только в своем репертуаре. Тоже хищник. А между такими иногда случаются схватки.

— Это ужасно, — повторила Женька, невидящими глазами глядя на то, как отползают в стороны створки ворот перед ее домом. Потом вскинула взгляд на Влада: — Будь осторожен! Я тебя очень прошу! Особенно сейчас, когда Корнея нет рядом!

— Я постараюсь. — Въехав во двор, он посмотрел на Женьку и усмехнулся. — Потому что моментами я и сам себе дорог. И всегда был готов к неприятностям, просто они сейчас слишком уж откровенно о себе заявили. Ну, а теперь — приступим к нашей инсценировке! У меня мало времени, Зверек! Через полчаса очередная встреча в центре.

— Принято! — Не желая его задерживать, Женька быстро выскользнула из машины, захлопнула дверцу и прижалась к ней спиной, изображая испуг при виде Влада, в несколько шагов обогнувшего капот и оказавшегося возле нее. Взглянула ему в лицо, зажмурилась в ожидании того, что ей предстояло, и попросила:

— Ты только слишком сильно меня не швыряй, хорошо?

— Хорошо… — Он взял ее за подбородок, как делал не раз. А в следующий миг Женька, ожидавшая ради красивых кадров для Эллы рывка и толчка к крыльцу, ощутила, что он крепко прижимает ее к себе и целует. Они замерли посреди двора. А потом он отстранился и озорно, по-мальчишески ей подмигнул: — Реакция ведь может быть разной. Мне главное увидеть, будет она или нет, чтоб зря не копаться в файлах. Ну а теперь… жаль, что и в самом деле времени нет. — Он еще раз, но уже гораздо целомудреннее, скользнул по ее губам поцелуем. Потом, уже садясь в машину, бросил вполголоса: — Корнею передавай привет! И скажи, чтоб кончал валять дурака! Я хочу знать, что в той квартире случилось!

«Я тоже хочу!» — подумала Женька. А вслух сказала ему, пока он еще мог ее слышать:

— Береги себя! Я тебя прошу! Пожалуйста, береги!

Он захлопнул дверь, обрывая ее мольбы, и несколько раз мигнул ей фарами, прощаясь. После чего быстро выехал со двора, послав сигнал на закрытие ворот. А Женьке ничего не оставалось, как поспешить к запертым на ключ дверям, за которыми ее ждали.

8

Женьку встретили сразу за порогом. Туман ткнулся носом ей в руки, сопровождая это взмахами своего роскошного хвоста. Корней понимающе улыбнулся и спросил:

— Светлость сегодня в настроении, как я погляжу? Но где он тебя отловил?!

— На остановке, — ответила Женька, смущенно потупив глаза. Раздевшись, прошла в ванную, вымыть руки. И уже оттуда пояснила: — А то, что сейчас было во дворе… это мы заранее договорились разыграть. На камеру!

— Зря Влад провоцирует Элку, особенно сейчас, — вздохнул Корней, выслушав Женькины объяснения. — Хотя, конечно, в этом есть практическое зерно. Но как бы однажды она не вспылила и снова не перешла от подглядывания к более откровенным гадостям. Нам сейчас только этого не хватало.

— Снова? — удивилась Женька. — Ты о чем?

— О том, Жень… — Взяв под локоть, он проводил ее в столовую, где оказался накрытый стол, и вкусно пахло чем-то свежепожаренным. В другое время у Женьки, еще не сталкивавшейся с такими чудесами, как умеющий готовить мужчина, от удивления пропал бы дар речи. Но сейчас ее больше волновало другое:

— Что она такого уже сделала?

— А ты не догадываешься? Ведь всего лишь стоило задаться вопросом: когда Тяпу убили, почему Влад не принял все меры, чтобы сделавшего это мерзавца достать даже из-под земли, если потребуется? Он ведь любил твоего лохматеныша, а возможности у него… не мне тебе расписывать какие. Но он даже не попытался дать делу ход. А когда я заикнулся, что мог бы поискать хоть какие-то следы, распорядился не соваться, куда не просят. У такой его реакции может быть только одно объяснение: он догадывался, кто за всем этим может стоять. Не исполнитель, которого наверняка наняли, а заказчик. И Влад не хотел убеждаться в том, что его догадки верны. Иначе… что ему оставалось делать? Убить Элку на месте? Или жить с ней и дальше, но уже твердо уверенным в том, что она еще хуже, чем он о ней думает?

— Господи! — Женька заломила руки, буквально падая на стул. — Но как она могла?! Тяпу! За что?! А я ей все это время еще сочувствовала, что невольно встала между ней и Владом…

— Лохматеныш оказался наиболее доступной жертвой, на которой она смогла оторваться, выплеснуть свою ненависть. Но в итоге просчиталась, только наказала сама себя! Ведь именно после этого случая Влад заставил тебя переехать из Лесного озера сюда, в этот дом. В итоге ты стала еще ближе, чем раньше. И Элке это очень не понравилось. Камера об этом лишний раз говорит.

— Если она действительно установлена.

— Да наверняка! Я в этом уверен почти на все сто. Но подождем вечернего звонка от светлости, что он теперь еще скажет. А пока давай-ка перекусим, не зря же я тут старался. Потом ты мне расскажешь, как съездила. Сейчас только один вопрос: с мальчишками все в порядке?

— Насколько я могла судить, с ними — да.

— Самое главное, — облегченно вздохнул Корней, накладывая Женьке на тарелку результат своего кулинарного творчества.

Еда не только пахла, а и выглядела очень заманчиво. Вот только у Женьки от нахлынувших воспоминаний пропал весь аппетит. Тяпа! Пушистая маленькая дворняжка, ласковый трусишка, в крайнем случае способный лишь лаять издалека! Как вообще у кого-то могла на него подняться рука?! Элла наносила удар по ненавистной Женьке и не сама она убивала ни в чем не повинный пушистый комочек, в ужасе метавшийся по комнате, а тот, кому она заплатила за это… но Женька понимала, что после сделанного открытия уже никогда не станет относиться к своей сопернице с прежним сочувствием, и тем более испытывать вину перед ней.

— Жень… — окликнул ее Корней. И когда она подняла на него глаза, кивнул ей: — Давай обедать! Лохматеныша очень жаль, но поверь, что есть вещи гораздо страшнее этой гибели. Наверное, я сейчас слишком откровенно все это тебе вывалил, потому что зачерствел на службе, ведь там я не верных питомцев хоронил, а ребят. После такого уже все воспринимается иначе. Но про Элку я тебе должен был сказать! Открыть тебе глаза, чтобы ты не заблуждалась на ее счет. И однажды случайно сама не открылась бы для удара.

— Спасибо, Корней, — выдавила из себя Женька. Но вместо того, чтобы уткнуться в тарелку, взглянула на часы и взялась за телефон. Помня о встрече, на которую ехал Влад, она не стала звонить ему, а только написала: «У тебя все норм?» И успокоилась, получив в ответ гневный смайлик. Даже едва заметно улыбнулась, вопреки своему настроению и выражению этой рожицы.

— Светлость добрался без приключений? — безошибочно истолковал Корней Женькину улыбку. И прозорливо спросил: — У вас были какие-то проблемы по пути сюда?

— Были.

— Давай рассказывай. Можешь между делом. Я не Влад, мне понты позволяют и есть, и болтать в любой обстановке.

Женька лишь кивнула, склоняясь над тарелкой: исходящий от блюда запах все-таки сумел пробудить в ней аппетит… или это просто ее маленькая принцесса требовала свое, чтобы расти?.. При мысли о ней Женька снова едва не улыбнулась, но вовремя спохватилась и сумела сдержаться, не зная, как это истолкует наблюдательный Корней. Не заподозрит ли истинную причину? Хотя Женька и могла надеяться, что он никому не выдаст ее тайны, но все равно, ей не хотелось проверять надежность их дружбы таким вот способом.

— Да… — Выслушав ее отчет-рассказ до конца, Корней вздохнул. И задумался, не торопясь озвучивать свои выводы. Давая ему время на размышление, Женька убрала со стола посуду, заварила свежий чай. Потом присела рядом, поставив перед ним на стол чашку.

— Жень… как бы плохо ты ни относилась к интернету, а мне пока придется активно им пользоваться на твоем телефоне, — были его первые слова. — У меня сейчас другого варианта нет с моим древним мобильником. Так что давай сюда свой аппарат. Для начала хотя бы глянуть в городских новостях сегодняшнюю сводку происшествий на дорогах. Дальше… надо будет озадачить светлость тем, чтобы усилили охрану моего двойника в тюрьме. Мне все-таки чуйка подсказывает, что он может пострадать. Не хотелось бы! А со стороны Влада это будет вполне естественно: проявить дополнительную заботу о «моей» безопасности. И еще… Мне все-таки надо будет хоть иногда выбираться отсюда! В крайних случаях, учитывая грозящие светлости неприятности, но все же! А для того чтобы по максимуму обезопаситься от случайностей… — Корней замялся, потом все-таки решился попросить: — Жень, ты не сможешь съездить по одному адресу, который я тебе назову? Я понимаю, что это тоже риск, но…

— Чтобы его уменьшить, я попробую повторить фокус с переодеванием, только стиль изменю. Но… Корней, ты хочешь, чтобы я к тебе домой съездила? А ты не думаешь, что твоя квартира может быть опечатана? После того как тебя арестовали?

— Скажу больше: я в этом уверен. Но как профи я никогда не ограничиваюсь одной лежкой. — Он печально улыбнулся Женьке. — Прошлая жизнь на весь мой оставшийся век поставила свой отпечаток. И оказывается, не без пользы. Я дам тебе ключи, назову адрес. Есть вполне себе неприметная квартирка на окраине, в хрущевках. Мне нужно, чтобы ты привезла оттуда всего одну сумку. Но сразу скажу, что груз будет непростой. С его доставкой к светлости бы стоило обратиться, только об этом и речи быть не может, он сразу взбрыкнет, как только я ему об этом заикнусь.

— Корней… Я думаю, вообще не стоит Влада лишний раз озадачивать, ведь это именно на него идет охота! А мне все равно, что у тебя там за груз. Для меня привезти его будет не сложнее, чем бесчувственное тело тащить по лесу под носом у вооруженных убийц, — напомнила Женька.

— Там ты сама действовала, а не я тебя посылал.

— Здесь тоже постараюсь справиться. Или ты не веришь в меня?

— Дело не в вере. Я за тебя просто боюсь. Начинка в сумке находится в безопасном состоянии, но там есть совершенно нелегальные вещи. Они мне очень сейчас нужны, иначе я бы тебя не просил. Но если, Боже упаси, тебя с ними задержат…

— Корней… меня, неприметную серую мышь, возможно, и замечают-то не всегда. — Женька усмехнулась. — И, как видишь, в этом иногда тоже бывает польза.

Он ответил ей только долгим взглядом, по которому трудно было что-то прочесть. А потом сконцентрировался на телефоне, копаясь в интернете, про который Женька обычно даже не вспоминала, за все время не зарегистрировавшись ни в одной из сетей. Уточнил:

— Так где, говоришь, эта гадость летела?.. — И после того как Женька обрисовала ему район, развернул телефон к ней экраном: — Ну да, так и есть! Квадрокоптер, и немаленький! Рухнул. Хозяина пытаются установить. Но я сомневаюсь, что он окажется при делах. Особенно если эта штука не случайно упала! Никто не будет так засвечиваться. Ведь дроны регистрируются, на них приобретается программное обеспечение. Да и жертвовать собственной дорогостоящей игрушкой… когда можно чужую спереть, убив при этом всех зайцев разом: обезопасить по полной и себя, и свой карман.

— Но ведь если они одну такую сперли, то не факт, что и другую не смогут, — сразу встревожилась Женька.

— Жень, на наше счастье, дроны сейчас не так широко распространены, так что вторым разжиться будет все-таки посложнее, чем, например, машину угнать. Но та перспектива, что вырисовывается после этого случая, мне все же не нравится. — Корней задумался, вначале про себя, потом продолжил размышлять уже вслух: — И еще мне очень не нравится, что полетела эта штука за вами тогда, когда ты уезжала от Крис! Кто его знает, когда и откуда ее успели запустить? Особенно если ты говоришь, что за тобой следили! Тогда у них могла возникнуть такая картина: Влад тебя не случайно встретил, а специально забрал! Значит, и привезти мог тоже он? Но с какой целью? Кристине сейчас надо быть предельно осторожной после всего случившегося. А тем, с кем она связалась, тем более нужно жить с оглядкой, и они должны были задать себе этот вопрос! Ведь как ни крути, а они замешаны как минимум в одном убийстве!

— Как минимум?

— Да. Потому что убитый водитель Николая тоже не дает мне покоя. Надо у светлости выпытать, как там дело движется. И что-то ему попутно про эту злополучную квартиру сочинить, потому что он все равно так просто от меня не отвяжется! Крис никого не убивала, теперь я в этом уверен! Я не успел перевернуть и осмотреть труп, но если ты говоришь, что там ножевые ранения, да еще и в грудь, да на всю длину лезвия… даже если бы она ухитрилась ударить с такой силой, что очень непросто сделать, особенно неподготовленной женщине, то не могла бы не забрызгаться кровью. В таких случаях оказываются испачканы и одежда, и лицо, и волосы. И в первую очередь именно руки с рукавами! А они были абсолютно чистыми. Я же ее связывал, так что не мог не заметить. Не было ни крови, ни следов того, что она интенсивно отмывалась в течение последнего часа.

— Так, может, это Николай в чем-то замешан? — предположила Женька. — Она его любит, так что могла ради него на многое пойти! Кто он вообще, откуда взялся, почему пришел в первый раз на прием к Кристине?

— Последнее покрыто мраком врачебной тайны, — усмехнулся Корней. — Тем более надежной, что врач неравнодушна к своему пациенту. А насчет остального… да неужели ты думаешь, Влад давно не разузнал подноготную этого молодчика? В самом начале их отношений с Крис нанял детектива, поручив ему отследить его биографию. Но ничего выдающегося или криминального там не оказалось. Если брать поэтапно, то типичный школьник-студент-предприниматель. Получив в свое время наследство от кого-то из родственников, завел собственное дело, и, судя по уровню жизни, оно идет неплохо. Торговля медтехникой при грамотном подходе на кусок хлеба с маслом даст заработать. А на большее замахнуться… мне кажется, у этого малого характер не тот. Разве что какие-то шашни с нелегальными поставками или запрещенным товаром?

— И все-таки ты его тоже подозреваешь, когда говоришь про гибель его водителя.

— Жень… я просто пока не исключаю никаких вариантов. Ведь чтобы убить человека, большого ума не надо. Его при этом намного меньше требуется, чем для того чтобы замутить какую-нибудь стоящую аферу. Просто должны быть определенные особенности характера. А вот насчет этого я про Николая ничего не могу сказать, я с ним слишком мало общался. В общем, не мешает выяснить, где и как он провел последние дни!

— Я могу тебе в этом помочь?

— Нет, Жень! Тебе вообще не стоит встревать в эти игры. Я многое бы отдал, если бы и за сумкой съездить было кому, кроме тебя. Однако больше некому, а сам я не могу так рисковать: слишком многое поставлено на карту, причем не для меня, а для Влада, если я вдруг где-нибудь засвечусь. Так что для начала нужно серьезно экипироваться. В сумке есть для этого все необходимое.

— Тогда… Расскажи, как мне ее привезти? Я все сделаю!

— Но не сейчас. За сумкой есть смысл выехать на рассвете, с первым автобусом. В это время жизнь замирает: совы засыпают, а жаворонки только-только встают. Пьяницы и дебоширы выдыхаются; служители закона, патрулирующие город, тоже на грани истощения сил. И у нашей с тобой дворовой охраны бдительность притупится. Проверим заодно, насколько! А ты вполне сможешь сойти с утра за дачницу, со своей сумкой… нелегкой, Жень.

— Справлюсь. Пока жила в Лесном озере, за годы работы не одну тонну снега лопатой перекидала. Значит, ждем рассвета?

— Вначале — вечера. Светлость либо явится, либо, что скорее всего, позвонит, но в любом случае будут какие-то новости.

Как и предсказывал Корней, Влад не приехал, а ограничился звонком. Что было, в общем, неудивительно: вряд ли кому на его месте захотелось бы, вернувшись домой после рабочего дня, потом снова выбираться оттуда и ехать через город без острой необходимости. Особенно зная, что где-то на дороге тебя вполне целенаправленно может подкарауливать смерть. А побывать дома перед телефонным разговором было необходимо.

— Ну, что я тебе скажу? — Влад повел разговор с Корнеем, но затаившая дыхание Женька даже без громкой связи услышала бы каждое его слово. — Ты оказался прав, камера есть. Кукла мне сегодня буквально с порога дала это понять внезапно испортившимся настроением и очередным концертом на ровном месте. Так что я, незаметно для нее, все-таки перетряхнул ее гаджетам потроха. Она эти файлы удаляет сразу после просмотра. Но, на мое счастье, у нее идет их резервное копирование, о котором она, похоже, понятия не имеет. В общем, я отыскал и скинул все, что было, на флешку. Завтра привезу.

— Я хочу сегодня взглянуть на запись, — возразил Корней. — Так что ты просто скинь мне последние фрагменты, сколько загрузится. Но флешку завтра жду целиком! А теперь послушай, что я тебе еще скажу. Про летающие предметы посмотришь в местных новостях. И давай-ка ты больше не будешь ездить один! Выбери из охраны пару ребят на свое усмотрение, чтоб они меняться могли. И с этого дня чтобы один из них постоянно присутствовал у тебя в машине во всех твоих поездках! Куда бы ты ни поехал!

— Непременно! — ядовито отозвался Влад, получив такую возможность. — Для верности я наберу себе охранников сразу полмашины! А еще начну-ка возить с собой кастеляншу и официантку. Мало ли, вдруг тоже пригодятся при случае? Благо, места всем хватит!

— Ты крузак забрал из ремонта? — догадался Корней. — Уже сделали?

— А то! — Влад перешел на серьезный тон. — Я, конечно, заказал уже новый, потому что ненавижу ездить на битой технике. Но пока новый подгонят, ускорил ремонт этого, заказал доставку запчастей самолетом. Так что у меня теперь снова нормальная машина, вместо бентляка, этого скребка для поребриков, который ты мне навязал.

— Влад! Скребок, конечно, не для каждой дороги, но все-таки из всего твоего гаража я не зря выбрал именно его. Кроме того, что остальные твои кони еще заметнее, у него есть куча плюсов! Он как мишень неудобнее. А еще непривычен взгляду тех, кто знает твои предпочтения, и, кроме того, он гораздо маневреннее твоего вездехода…

— Ага! Так сманеврирует, что на первом ухабе может застрять! Нет, уволь, не для меня эти гоночные игрушки, пусть на них бабы и дети катаются. Собственно, для Элки эта безделушка и бралась. А я буду ездить на том, что мне самому привычнее. А что до охраны…

— То я настаиваю, чтобы ты сейчас же занялся этим вопросом!

— …то ни одна охрана не станет для меня стараться больше, чем я сам это сделаю.

— Будем спорить? Давай! Времени у нас много, да и обстановка подходящая, чтобы по телефону трепаться до бесконечности!

— Послушай…

— Это ты меня послушай. Сейчас эта мера необходима и, черт меня дери, ты будешь ее соблюдать. А чтобы ты нос сильно не задирал, вспомни сегодняшнее утро! Что бы с тобой было, если б не Женька? Никто не знает, с какой целью эта штука пыталась к тебе подлететь.

— Ладно, подумаю, — сухо отозвался Влад, крайне не любивший подчиняться чужому мнению. Но, как оказалось, Корней при необходимости способен убеждать даже таких! — Видео сейчас перешлю. А Женьке передай…

— Что передать? — уточнил Корней, так как пауза затянулась.

— Привет передай. Остальное и без тебя ей скажу, при встрече. — Влад отключился.

— Ох, и не любит же светлость сдавать свои позиции! — вздохнул Корней.

— Но умеет, — заметила Женька.

— Да, этого не отнять, — согласился он, откладывая свой телефон и берясь за Женькин. — Умеет выключать самодержца там, где это необходимо, и, главное, успевает это сделать вовремя… Ну а сейчас изучим, что он там нам пришлет.

Первое заключение, которое сделал Корней, когда дошло отправленное видео, было насчет самой камеры:

— Как я и предполагал! Судя по углу съемки, она в районе флигеля! Но не на нем самом, а на врытой трубе, перед ним. Ох, старею! Как я мог упустить ее из вида?!

— Как ты мог заметить и запомнить, что она вообще там есть? — удивилась Женька, сама далеко не с первого дня жизни здесь рассмотревшая эту тонкую ржавую железяку, почти сливающуюся с окружающим фоном, особенно в пасмурные дни.

— Это часть моей работы, замечать и запоминать, — отозвался Корней, теперь просматривая то, что камера успела заснять. — И я всегда свое дело знал. Не зря же именно меня в свое время…

— Что именно? — спросила Женька, так как он замолчал.

— Нет, ничего, — отмахнулся он. — Вот они, наши молодчики. Если тебе интересно, можешь взглянуть, но только не мешай, мне нужно тщательно изучить эту запись.

— Да, конечно. — Женька едва взглянула на две фигуры, придерживающиеся тени и крадущиеся на фоне ночного двора едва различимыми силуэтами. Парни, видимо, не исключали наличия внутренних камер, так что приняли все меры, чтобы не быть узнанными в случае непредвиденных сюрпризов. Свободная одежда с капюшонами, балаклавы. Женька вряд ли могла что-то извлечь из их созерцания, и даже у Корнея шансов на это едва ли было больше. Но вот Элла… Она все-таки знала, что посторонние прокрадывались во двор, а потом и к машине ее мужа! И нетрудно было догадаться, что явно не с добрыми целями! Но если первым Женькиным порывом в таком случае было бы предупредить об этом Влада, невзирая на последствия для нее самой, то Элла сочла за лучшее промолчать. Слишком поздно увидела эту запись, когда Влад был уже дома? Или хотела, чтобы в случае возникших неприятностей он обвинил бы в этом Женьку? Но неужели не боялась при этом за него?! Женька на ее месте с ума бы сошла от тревоги!

— Был бы я сейчас при светлости, у него дома, попытался бы аккуратно выяснить, как и когда Элка увидела это видео, — спустя какое-то время сказал Корней, отрываясь от экрана. — Как же мне не в тему это заточение! Из записи много не выжмешь. Даже первоначальные намерения незваных гостей неясны. Туман их не смог унюхать из-за того вещества, которым они пользовались, но если б увидел, то вполне мог бы задать им перцу. Так что ваше быстрое появление во дворе, сразу к приезду светлости, было им совсем некстати. Это все, что можно сказать. Ну и еще, я теперь знаю примерный рост и вес каждого из молодчиков.

— Для начала и это неплохо. А утром я принесу тебе твою сумку и сама буду тебе помогать всем, чем только получится! Ведь от своего эти двое вряд ли отступятся. И пока их не поймали, для Влада каждый день и час — это риск! — Женька стиснула нервно переплетенные пальцы. Как же она понимала Корнея! Ей и самой бы хотелось не отходить сейчас от Влада ни на шаг! Если не помочь, то хотя бы разделить с ним всю опасность этих дней!

— Да, Жень… Как бы мне хотелось не посылать тебя за сумкой и вообще не заикаться о ней!..

— Но ты все правильно сделал. Ты же знаешь, я на все пойду, чтобы помочь! Так что давай уже ближе к делу.

— Если ближе к делу, тогда приляг и попытайся уснуть. Вставать придется очень рано, чтобы подготовиться и съездить, пока на улицах немного народа. Автобусы начинают ходить в начале пятого, тебе лучше успеть на первый — так мы снизим создаваемый сумкой риск. Я знаю это время суток, — Корней усмехнулся. — Самое деморализующее, когда усталость берет верх даже над упорными и ответственными. И если не дремота накатывает, то апатия. В это время легче всего проскочить и мимо блок-постов, и мимо гражданской охраны в куче со всякими там злоумышленниками. А любопытные в этот период и вовсе отсутствуют: даже если сами уже проснулись, то любознательность в них еще дремлет по полной.

9

Да, время для борьбы со сном было действительно тяжелое! Женька, несмотря на все попытки, умудрившаяся уснуть лишь ближе к двенадцати, встала с таким чувством, что лучше было бы вовсе не ложиться, чем пережить этот мучительный подъем. С трудом разлепила глаза, ощущая, что тело начинает даже не дрожать, а мелко вибрировать, отзываясь и на предрассветный озноб, и на нервное напряжение.

— Пойдем, Жень! Чай уже готов, — позвал Корней. — После него сразу станет лучше.

Женька в этом даже не сомневалась! В последний месяц ей вообще не рекомендовалось оставаться с утра натощак, чтобы не накатывала непрошенная тошнота. Горячая, мучительная и внезапная. Так что она принялась за чай и бутерброды, попутно согревая руки о кружку и выслушивая наставления Корнея. А потом наблюдала, как он, заручившись ее согласием, на скорую руку перекраивает несколько ее вещей, всего при помощи нескольких разрезов и выворотов мастерски видоизменяя их коренным образом.

В результате этих усилий, переодевшись, Женька увидела в зеркале не себя, и не ту яркую девицу, которую сумел из нее сделать Влад, а какого-то сутуловатого человека неопределенного пола и возраста. Невыразительного, малозаметного.

— Ну вот. — Ухитрившийся одеться почти так же, как она, и даже соответственно выглядеть, Корней поправил накинутый Женьке на голову капюшон, отдал ей ключи. — Все помнишь, что я тебе говорил? Сейчас проверим. Пошли к дверям! А Тумана возьми на поводок.

Женька пристегнула к ошейнику карабин. Открыла входную дверь и пошла с овчаркой через двор, к калитке. Где-то на середине пути помахала рукой в сторону машины с охраной, заметив там какое-то движение. Как оказалось, парни неплохо справлялись со своей службой, потому что сразу увидели ее, несмотря на ночную усталость и тяжелый ранний час. Но, как и предвидел Корней, не стали торопиться с выяснением, что ей тут нужно. Просто пока наблюдали, как она идет то ли к калитке, то ли к ограде, выгуливая пса. Под определенным углом к машине и камере, в нужном темпе, что позволяло Корнею просто слиться с ней и с Туманом и скользить под прикрытием их тел тенью, невидимой с обеих точек наблюдения. Женька никогда бы не поверила, что такое возможно, если бы не видела сейчас собственными глазами, как человек способен сливаться с окружающей средой. И лишь у калитки, где он оказался одновременно с Женькой, Корней выпрямился во весь рост. Замер в тени бетонного столба, улыбнулся ей:

— Ты молодец, можно с тобой в разведку! Обратно пойдешь как ни в чем не бывало, используя ключи. Парней уже не будет к этому времени, а на камере пусть чешут репу, гадая, кто ты и что. А теперь давай сюда поводок и… удачи, Жень! Позвонишь, как мы договорились. Обязательно! Буду ждать.

— Хорошо! — Женька тронула карман, где сейчас вместо ее телефона лежал другой, кнопочный. Потом скомандовала: — Туман, домой!

Преданный пес взглянул ей в глаза, потом на мужчину, которого удостоил своей дружбой еще в Лесном озере, а потом снова на нее. Женька с нажимом повторила:

— Домой, Туман! Остаешься с Корнеем. — И дисциплинированный рабочий пес не стал, настаивая на своем, рваться за ней в щель чуть приоткрытой калитки, как когда-то сделал бы Тяпа. Корней занял место рядом с собакой, чтобы вернуться домой вместо Женьки такой же безликой серой фигурой, а сама она быстро выбралась на улицу, вжалась в слепую зону камер, вплотную к забору, и стала скользить вдоль него, на угол. Незаметно подойти таким образом к забору вряд ли удалось бы, а вот в обратном направлении были шансы: рядом помещалась соседская калитка, из которой вполне кто-то мог выйти. Главное, выбрать миг и метнуться к ней, создавая такую видимость. Женька услышала, как Туман залаял во дворе: это был условный сигнал. Пара мгновений — и она была уже на общей дороге. Вздохнула с облегчением: все, первый этап пройден — и пошла на остановку.

До нужного дома Женька добралась без приключений: в автобусе полусонные пассажиры даже не поднимали друг на друга глаз, и улица оказалась пустынной. Лишь вдали кто-то лениво перекрикивался пьяными голосами, похоже, пытаясь разойтись по домам, но так о чем-то и не договорившись. Женька вошла в подъезд, поднялась на третий этаж. Замок нужной квартиры с готовностью поддался ключу, дверь открылась, пропуская гостью внутрь. Женька затворила ее за собой и замерла. В квартире было очень тихо и пахло пустующим жильем. Но в то же время несколько мелочей почти неуловимо указывали Женькиному глазу на хозяина: несколько пар начищенной обуви, расставленной будто по линейке. Койка, по-армейски застеленная так, что покрывало заламывалось под прямым углом. Письменный стол, на котором каждый предмет стоял ровно, будто на плацу, в любую минуту готовый скользнуть в руку хозяину. Да и сами предметы красноречиво говорили об отставном военном, не знавшем ничего, кроме службы. Старый полевой планшет с какими-то картами, подставка с чертежными инструментами, пара биноклей. На этом фоне невысокая стопка довольно потрепанных книг казалась почти фривольностью. Женька взяла одну, верхнюю, просто взглянуть, что же читает Корней на досуге. Открыла, не сумев разобрать на обложке стершееся название. И замерла от неожиданности. Книга раскрылась на том месте, где была закладка. А закладкой была ее, Женькина, фотография. Сделанная еще в Лесном озере. Судя по Женькиной одежде и окружающему пейзажу, это было в тот самый день, когда Корней, по просьбе Влада, снял их с Женькой вдвоем, для портрета, который теперь висел в ее спальне. Но здесь она была одна…

Торопливо, будто застигнутая при подглядывании, Женька вернула фото на место, и книгу тоже. Больше нигде не задерживаясь, дошла до шкафа, вытащила сумку. Та действительно оказалась очень увесистой. Даже для Женьки, несколько лет поработавшей в парке и привыкшей к тяжестям. Но, главное, она была подъемной, а все остальное можно пережить.

«Жень, в крайнем случае бери такси, — напутствовал ее Корней. — Номер я забил в телефон. Только не вступай ни в какие диалоги с водителем и внимательно следи за дорогой».

Женька решила, что сможет добраться и на автобусе. Достала телефон Корнея, позвонила на свой, оставшийся дома. Трубку тут же взяли — очевидно, Корней над ней так и сидел.

— Я на месте, — доложила Женька. — Все у меня. Отправляюсь тем же путем.

— Не очень тяжело?

— В пределах допустимого. — Она отключилась. Перекинула сумку через плечо, в последний раз оглянулась на квартиру и переступила через порог. Сразу услышала, что в подъезде активизировались другие жильцы: кто-то спускался по лестнице. Этажом ниже к нему присоединились из еще одной квартиры, просто захлопнули дверь и тоже затопали вниз. Женька тоже не стала задерживаться: сумка чувствительно оттягивала плечо. Вышла во двор почти сразу за теми, кто спускался перед ней, низко опустив голову, чтобы максимально скрыть лицо капюшоном. Но никто на нее даже не оглянулся, несколько человек просто разошлись по своим маршрутам. И, лишь пройдя с полквартала, Женька вдруг обратила внимание, что за ней все-таки кто-то идет. Возникло уже знакомое тягостное ощущение в затылке. А еще, оказавшись в колодце между двумя домами, усиливающем все звуки, она услышала тихие шаги позади. После чего уже целенаправленно начала прислушиваться, убеждаясь, что не ошиблась в своих подозрениях ни на слух, ни по обострившимся ощущениям. Конечно, кто-то мог так же, как и она, просто идти к остановке… но человек соблюдал дистанцию, не отставая от Женьки и не обгоняя ее! А вот это было уже странно, учитывая, что у нее, с ее нелегкой ношей, не получалось поддерживать постоянную скорость. Уже специально Женька сделала пару остановок возле лавочек, где могла на время пристроить сумку, и прислушалась. Так и есть! Движение позади замирало. Но откуда мог взяться этот ее спутник? Вначале возле Кристины, теперь здесь за ней пытались следить… Это что получалось, что она, сама того не зная, обзавелась постоянным персональным наблюдателем? Но, выходя из калитки своего дома, она осматривалась, как ее учил Корней, однако никого тогда не заметила. Плохо смотрела? Или ее провожатый тоже оказался непрост, сумев затаиться? Потому что увязаться за ней могли только там, ведь случайно узнать ее на улице вряд ли кто-то сейчас был способен.

Думая об этом, Женька с трудом поборола готовую охватить ее панику. Что нужно этому человеку?! Почему он взялся следить именно за ней и чем это может угрожать Владу с Корнеем?! И что делать дальше? Развернуться, чтобы взглянуть на преледователя, Женька не смела, ведь тогда он точно поймет, что она его заметила. А ускориться и попытаться скрыться ей не позволяла тяжелая сумка, оттягивающая плечо. Можно было еще позвонить Корнею, спросить у него совета, что делать дальше… но Женьке не хотелось это делать на глазах у наблюдателя.

Пока Женька размышляла на ходу, как ей действовать дальше, ее преследователь вдруг затопал у нее за спиной намного энергичнее прежнего, словно уже сделал свои выводы и решил ее нагнать. Женька невольно ускорилась, не желая сокращать дистанцию с дышащим в спину врагом… а в следующую минуту обнаружила перед собой двух патрульных, идущих ей навстречу. Они вынырнули откуда-то из-за куста, уставшие после смены. Но встрепенулись, увидев едва не врезавшееся в них существо с паническим взглядом и с тяжелой сумкой на плече. У Женьки внутри все едва не оборвалось! Она резко затормозила, не зная, что делать дальше! Оказавшись меж двух огней, решение нужно было принимать очень быстро! Но какое?! Бежать, бросив сумку, было не вариант, потому что она очень нужна Корнею. Но остаться с ней перед проявившими интерес полицейскими тоже было не лучшим выходом. Они ведь вполне могли ее обыскать! А Корней предупреждал, что груз в сумке нелегальный! На несколько ударов сердца Женька застыла каменным изваянием, неспособным двигаться, лишь четко осознающим опасность, сжимающуюся вокруг: двух патрульных впереди, и таинственного преследователя сзади. Его Женька не могла сейчас видеть, но ощущала всей похолодевшей спиной. Сейчас он остановился. Но чего он на самом деле хотел? Обыскать Женьку в этих густых кустах? Она на его месте из всего пути и сама бы выбрала для этой цели именно этот участок. Или, сумев заметить патруль чуть раньше, чем она, недруг буквально выгнал ее к ним в руки? А теперь замер ожидающим спектакля зрителем. Сам спектакль уже готов был начаться: один из патрульных решительно шагнул вперед, к Женьке, собираясь ее о чем-то спросить… И тут вдруг, на фоне охватившего Женьку страха, от которого сердце сорвалось в безумный галоп, на нее накатила такая дурнота, что все остальное стало до лампочки! Все, что она успела, — это метнуться со своей сумкой к ближайшей урне и согнуться над ней, уронив свою поклажу на землю. Ее буквально вывернуло наизнанку! И лишь спустя несколько минут, отыскивая в кармане пачку бумажных платков, Женька снова начала осознавать действительность. Вначале — просто сумку на траве и пару деревьев рядом. Позже, когда в глазах еще немного прояснилось, — спины медленно удаляющихся патрульных, сумевших истолковать ее панический вид по-своему или просто не пожелавших связываться с подозрительной гражданкой в такой момент. Женька вначале замерла, с облегчением глядя им вслед. Потом мысленно обратилась к дочке, выручившей ее из беды, пусть таким вот малоприятным способом, но уж как смогла: «Девочка моя, спасибо тебе! И я тоже никому, никому тебя в обиду не дам! А если твой папа потребует избавиться от тебя, то я предложу ему избавиться от нас обеих. Только так».

А потом, разгибаясь над урной, она угловым зрением увидела своего преследователя, заставившего ее вспомнить, что еще не все проблемы решены. Он остался неподалеку, на скамеечке, делая вид, что копается в телефоне. Только сидел под углом, так что Женька смогла заметить, что на самом деле экран не горит, и сразу все поняла. Он просто наблюдал за ней в отражении экрана и ждал, когда она двинется дальше. Показалось ли Женьке или в автобусе она его тоже видела? Дремал в углу, зайдя с ней на одной остановке. Борода у него сейчас была совсем другая, и цвет, и фасон. Но, судя по фигуре, это вполне мог быть тот тип, который следил за ней и возле Кристины. Если только Женька не ошибалась… И тут, словно в противовес недавно пережитому страху, Женьку охватил какой-то охотничий задор! Украдкой разглядев незнакомца, она выбросила в урну использованные платки, подняла свою сумку и, пока полицейские не слишком далеко ушли, тоже уверенно двинулась к остановке. Народ постепенно просыпался и включался в рабочий ритм, так что на остановочной площадке собралось уже немало людей. Женька со своей сумкой встала между двумя табличками, обозначающими зоны стоянки определенных маршрутов: нужного ей и какого-то левого, она даже его номер не стала уточнять, потому что ей было важно совсем другое. Через пару минут ее шпион тоже был здесь. Подражая ему, Женька сделала вид, что копается в телефоне. А сама наблюдала: к какой компании ожидающих, под какой табличкой он присоединится? Если он действительно вел ее от самого ее дома, то наверняка знает нужный маршрут и не станет колебаться с выбором.

И он не разочаровал Женьку! Неторопливо прошел мимо нее, заняв площадку справа. Именно ту, от которой отходил автобус в сторону ее дома. Сделал это так естественно, будто Женька его и вовсе не интересовала. Только она уже знала, что это не так. И не была уверена, что по пути от остановки домой он не попытается подстроить ей еще какую-нибудь гадость. Так что, убрав телефон, присоединилась к группе ожидающих чуть позади него, уже решив для себя, что в автобусе пристроится возле самого выхода и внезапно, перед самым закрытием дверей, выскочит на какой-нибудь другой остановке. Однако тут судьба дала Женьке еще лучший шанс: к остановке почти сразу подошли три автобуса! Она устремилась к своему, чтобы у ее провожатого и сомнений не возникло, что она собирается сесть в него. Она даже чуть обогнала мужчину по пути к дверям… а потом незаметно повела плечом, заставляя сумку заскользить вниз. Замешкалась, подхватывая свою ношу, нагнулась… Ее преследователь, уверенный, что она сейчас заберется следом, вошел в салон, даже не оглянувшись. Еще немного отвлекся, рассчитываясь с водителем… А Женька, пригнувшись, уже бежала ко второму автобусу, теперь, в азарте, едва замечая вес сумки! Этот автобус уже готов был отъехать и едва не сомкнул двери у нее перед носом, но она успела, буквально секунда в секунду! Сунула водителю деньги, быстро проскользнула на свободное сиденье, чтобы быть незаметнее: пусть теперь ее преследователь гадает, куда она делась! А потом выдохнула, стараясь сдержать нервный смешок, когда на ближайшем перекрестке автобусы разъехались в разные стороны.

Домой Женька приехала на такси. Вышла из автобуса на следующей же остановке, и даже звонить никуда не пришлось, потому что застала только что освободившуюся машину. Преодолевая свою вечную дикость, заставила себя шагнуть к не успевшей закрыться дверце и спросить у водителя:

— Вы свободны?

Уже в машине почти вживую услышала насмешливо-одобрительный голос Влада: «Молодец, Зверек! Может, уже лет через десять все-таки научишься нормально общаться с людьми?» Вздохнула: ему, сыну и внуку очень влиятельных людей, их надежде и гордости, с детских лет привыкшему быть в центре внимания, легко было насмехаться над ее комплексами. Но она не обижалась, понимая, что делает это он не со зла.

Женька удачно разминулась со своей охраной, покинувшей пост с наступлением утра: увидела их машину, выворачивающую на шоссе с ее улицы. Проехав мимо, такси она отпустила за пару домов до своего собственного, решив не засвечивать адрес, а заодно оглядеться вокруг. В последний раз подхватила сумку, снова мысленно обратившись к дочке: «Потерпи еще немного, моя родная. Да, тяжело! Но и я не слабая, так что это не должно тебе повредить». Потом пошла вдоль ряда заборов. Где, откуда ее могли караулить?! Выходя со двора, она никого не видела! Так же, как и сейчас. Только, подумала Женька с мстительной усмешкой, теперь у ее караульного есть веская причина отсутствовать. Ищет ли он ее на ближайших остановках? Или, уже сориентировавшись, спешит сюда? Но в любом случае она успела к калитке первой! Поэтому он так и не узнает, везла она свою сумку домой или куда-то еще.

10

Корней встретил Женьку сразу за порогом. Кинулся избавлять ее от ноши:

— Давай сюда! Слава Богу, все позади! Я тут извелся! Ты как, нормально?

— Сейчас — да. Но проблемы были.

— Какие еще проблемы?! — Судя по всему, Корней спрашивал Женьку немного о другом. И ее подробный рассказ стал для него крайне неприятным сюрпризом.

— Да если бы я только знал! — были его первые слова, когда он, бросив сумку возле дивана, сам сел рядом с Женькой и выслушал ее, не прерывая. Всю правду, за исключением того, что свой приступ недомогания она просто догадалась вовремя разыграть.

— Это бы ничего не изменило. — Женька даже чуть улыбнулась ему, пытаясь успокоить. — Тебе нужна была сумка, и я в любом случае поехала бы за ней, потому что сам ты не мог этого сделать, не рискуя подставить Влада. И помочь ему без этих вещей ты тоже не сумеешь.

— Это да. — Отвернувшись от собеседницы, Корней опустил голову, сцепил руки и задумался. Женька хотела дождаться его выводов не сходя с места, но внезапный голод настойчиво погнал ее на кухню. Там она налила полный стакан кефира, отрезала толстый ломоть хлеба, и только собиралась вернуться со всем этим в комнату, как Корней сам к ней пришел. Спохватился:

— Я тут кое-что приготовил на завтрак. Картофельную запеканку.

— Спасибо. Потом. — Женька поставила стакан на стол, чувствуя, что ей уже и кефира не хочется, так как неожиданное чувство голода сменилось такой же внезапной тошнотой. Только не сейчас! Женька сделала несколько глубоких вдохов, преодолевая недомогание. Снова взялась за стакан, смущенно пояснив: — После пробежки вначале хочется чего-нибудь полегче.

— Ну тогда ладно. Сядь. — Корней подвинул ей стул. Сам устроился на соседнем и выдал первое свое заключение: — Слава Богу, что ты сумела от этого типа уйти! Ты права, тебя вели от самого дома. Потому что случайно тебя узнать на улице было невозможно, мы с тобой об этом позаботились. Я так думаю, этот наблюдатель долгое время вообще не был уверен, ты это или нет. Ведь это мог, например, и кто-то третий переодеться, приехав вместе с охраной вечером. Так что окончательно он мог установить твою личность только тогда, когда ты разыграла свой маленький спектакль над урной. Но даже если он тебя в этот момент как следует рассмотрел, теперь ему остается только ломать голову насчет содержимого сумки и адреса доставки. Но меня беспокоит еще одна деталь…

— Какая, Корней? — Женька отставила в сторону пустой стакан и в нетерпении уставилась на замершего собеседника. И сама же ответила за него: — Ты думаешь, что изначально этот тип не шпионил тут, а Влада подкарауливал?!

— Мог. До сих пор эти, кем бы они ни были, соблюдали осторожность, предпочитая пакостить из-за угла. Но кто его знает, что у них за мотивы и что там со временем? Я свяжусь с Владом, предупрежу его о возникших изменениях. Заодно про защиту моего двойника спрошу и узнаю, взял ли светлость охрану к себе в машину. Если нет, то я даже разговаривать с ним не стану, когда он сегодня явится. А он должен приехать! Нам слишком многое нужно с ним обсудить, и точно не по телефону. Ну а пока его еще нет… Жень, ты отдохни, потом нужно будет еще кое-чем заняться. Это не срочно. Я должен обеспечить себе возможность уходить и появляться как можно незаметнее для всех тех, кто сейчас проявляет интерес к твоему дому. Поковыряюсь в настройках твоего периметра, чтобы парни на своем посту видели с заднего двора мирную картинку даже тогда, когда я стану выбираться на улицу через окно и забор. А тебе, Жень, придется заняться Элкиной камерой. Тоже на время вывести ее из строя. Для этого будем использовать методы неприятеля. Ты когда пойдешь с Туманом гулять, сумей все-таки высмотреть этот глаз на столбе. А дальше дело техники: зальешь глазок струей из шприца, в который я наберу подходящее содержимое. Справишься из-за забора, ты ведь прекрасно умеешь стрелять.

— А если Элка кого-нибудь потом попросит тупо этот глазок протереть?

— На этот случай устроим маленькую сигнализацию. Ниточки, а к ним — колокольчик. Простой старый способ! Оборванный и упавший колокольчик будет означать, что к столбу подходили. Но камерой займемся ближе к вечеру, а пока иди-ка ты к себе, отдохни. Не стоит разгуливать перед ней, проявляя свой интерес прямо средь бела дня. А еще на тебе лица нет после сегодняшней ночи.

Женька согласно кивнула. Не совсем после ночи, учитывая ее положение… Но отдохнуть ей действительно хотелось, так и клонило в сон. Поэтому она, наскоро разделив с Корнеем завтрак, пошла в свою спальню. И перед тем как лечь, посмотрела на портрет на стене. Она и Влад, еще на Лесном озере. Женьке хорошо запомнился тот ясный и удивительно легкий, прозрачный день в начале золотой осени. Вот одного она только не помнила: когда все-таки Корней успел ее сфотографировать отдельно от Влада? Действительно профессионал, умеющий действовать незаметно! Женька решила, что непременно сохранит в тайне от Корнея, что нечаянно открыла его секрет. А как он к ней относится, она и без этого фото догадывалась, одним лишь женским чутьем.

Едва коснувшись головой подушки, Женька уснула настолько быстро, что даже свою последнюю мысль не успела до конца прокрутить в голове. А разбудил ее звук отпираемого замка на входной двери. Значит, Влад приехал! Просто потому что Корней парадным путем на улицу сейчас не пойдет, а ключа ни у кого больше нет.

Женька вскочила, обнаружив, что через неплотно закрытые шторы к ней в комнату пробивается легкая вуаль солнечного света, оседая теплой золотой полоской на полу. Выходит, дело близится к закату и она почти весь день проспала! Но ее положение вносило свои коррективы в потребности организма. Женька быстро метнулась в ванную, привести себя в божеский вид: умыться, причесаться. И сквозь журчание воды пытаясь уловить, о чем говорят мужчины, неторопливо перемещающиеся из прихожей в гостиную.

— Женька прилегла отдохнуть, — отвечая на вопрос Влада, сказал Корней. — Ночи сейчас слишком тревожными стали, чтобы хорошо высыпаться… Светлость, и не смотри на меня так, как будто ты на голову успел прихворнуть! Ты сам меня здесь спрятал, так что определись уже, насколько готов нам обоим верить. Про себя даже заикаться не стану. Главное — Женька не из тех, кто станет трясти подолом за каждым углом.

Женька замерла с полотенцем, пытаясь услышать, что скажет на это Влад. Но он не стал развивать эту тему, лишь коротко буркнул в ответ что-то вроде «знаю». Потом, после паузы, выдал:

— Но в основном жизнь доверию не учит. Ты кадры с машиной просмотрел? И что ты на это скажешь? Я уточнил время, когда с этим видео ознакомились в домашних условиях. Оно было просмотрено еще до того, как ты утром сунулся проверить крузак. Но тем не менее, не зная об этой проверке, законная супруга спокойно позволила мне на нем уехать. Да, от любовницы! Но, знаешь, бывают моменты, когда лишь жизнь имеет значение… если человек и в самом деле для тебя хоть сколько-нибудь важен. Я лично, если б моя жена себе позволила загулять, может, сам бы ее убил, но чужим все равно не дал бы в обиду. И начал бы свои разборки с ней уже после того, как предупредил бы ее об опасности, дождавшись домой. А вот Элке, получается, было вообще наплевать, доеду я или нет.

— Я тебе так скажу, что сразу это предвидел… зная твою дражайшую половину. Надеюсь, у тебя хватило ума не дать ей понять, что ты с ее видеоархивом ознакомился и о камере знаешь?

— Хватило… А что было делать? Совестить? Без толку, раз она так легко была готова похоронить меня, если что. Или морду ей разбить? Но тогда бы весь товарный вид ей испортил. А это все, что в ней есть… оказывается. Вот ты скажи: я что, для нее мало делаю? Да, согласен, наряду с хорошим и гадостей ей от меня тоже хватает. Но ведь видела, за кого шла?! Я ведь перед ней ни минуты не прикидывался и не пытался что-то изображать! Тем не менее она в своем выборе даже не сомневалась: вилась вокруг, щебетала вовсю и когда уже к свадьбе готовилась, то ни на секунду не притормаживала. Так о чем она тогда думала? Что штамп в паспорте меня волшебным образом переделает?

— А что ей было думать, если у нее уже все было посчитано? — холодно отозвался Корней. — Думать надо было как раз не ей, а тебе, с кем ты связываешься. Причем головой следовало думать, а не… — Последовала небольшая пауза, после которой Корней подытожил: — Так что не удивляйся теперь, когда твоя благоверная смотрит видео, на котором твоей машине сворачивают нутро, и не издает об этом ни звука!.. Умете вы, власть имущие, выбирать себе спутниц! Или просто забываете о том, что любовь в комплект к выбранной девочке не прилагается и ее невозможно купить, сколько ни заплати? Как бы девочка искусно это чувство ни изображала.

— Иди ты! — вяло огрызнулся Влад. Вздохнул: — Нажраться бы сегодня чего покрепче!

— Ты мне обещал…

— Помню! Потому и не приступаю к собственно действиям. — Заслышав шорох, он повернулся в сторону дверей, кивнул возникшей на пороге Женьке: — Привет, Зверек. — Потом шагнул в ее сторону, взял за подбородок, заглядывая ей в лицо: — Что-то неважно ты выглядишь. Случайно, не заболела?

— Нет. — Женька тихонько высвободилась из его руки, зевнула в ладошку: — Просто уснула в неподходящее время… Ты есть хочешь?

— Успеется, — отмахнулся он. Обнял Женьку за плечи, увлек за собой, к дивану и сел, принуждая ее опуститься рядом.

Корней устроился напротив, в кресле, предварительно выглянув во двор, через едва заметную щелку между задвинутыми на окне шторами. И строго поинтересовался:

— Светлость, ты сегодня явился один? Мы же договаривались! И насчет твоих приездов сюда я тебя тоже предупредил! Туман сегодня отогнал от ограды незваного гостя, — приврал он, не имея возможности рассказать все как есть.

— Договаривались. И предупредил. Так что не ворчи раньше времени. Я выбрал двоих, как ты и сказал. Славку Исправникова и Андрея Кавалерова.

— Я так и думал, что ты Кавалерова выбором не обойдешь, — проворчал чем-то недовольный Корней.

— И скажи, что я не прав? Он из тех, с кем и я, и ты успели бок о бок повоевать, и этим все сказано.

— И он не один такой в твоем штате. Есть другие ребята!

— Ладно, проехали, не ворчи. Я уже выбрал, хотя сегодня начал со Славки. Мы посовещались и решили, что нам лучше ездить на двух машинах вместо одной: он на своей держится рядом и страхует меня со стороны. И, как показала практика, мы не ошиблись, потому что сегодня меня снова пытались подрезать. Я с первого взгляда понял, что это не случайность. Но Славка быстрее сориентировался и вклинился между нами, прикрывая своей машиной мою. Все обошлось, в результате он машину смял, но зато сам отделался лишь несколькими ссадинами. Но я все равно отправил его домой, отлежаться денек, посчитав, что вряд ли на меня тут же снова кинутся, если первая попытка не удалась. Он мне уже отзвонился, что все хорошо. Машину сдал в ремонт. Хорошо, что хоть в этот раз не крузак! Мне его не хватало.

— А что за машина пыталась в тебя въехать?!

— С этой машиной я даже заморачиваться не стал. Кто был за рулем, мы со Славкой оба не рассмотрели. И как только гад понял, что шутка снова не удалась, так сразу рванул прочь. А вычислять, где он после этого бросил тачку, я не вижу смысла: наверняка она снова окажется в угоне и без следов. Только время бы зря на нее потратил.

— Ты прав, шансов мало. Но со второй попытки ребята уже должны понять, что на гонки тебя вряд ли получится спровоцировать. И если они не дебилы, то насчет твоей боеготовности тоже догадаться могли. Значит, если от своих планов не откажутся, то будут менять тактику. Светлость, чтоб с этого дня в одиночку со двора ни ногой! Это раз. Два — где твой пистолет?

— Уже со мной, еще со вчерашнего дня. Я сегодня ту тачку пытался подстрелить, по колесам, пока она далеко не отъехала. Но с первого раза не вышло, а вдогонку уже не стал стрелять, побоялся зацепить кого-то случайно. Да и афишировать себя со стволом не хотелось.

— Так… а помнишь, мы с тобой броник полимерный тебе заказывали? Давай-ка ты и его доставай из шкафов! Это три, и не обсуждается! Особенно если учесть покушение на Кристиного Коляна. А теперь, кстати, давай-ка ты мне подробности на все, что тогда случилось.

— Подробности? А ты мне? Про ту квартиру, где тебя повязали, так ничего и не хочешь рассказать?

— Светлость, давай сейчас не будем устраивать торги! Было бы что конкретное, я бы не стал молчать. А пока не стоит время на это тратить, не тот момент.

— Тогда пока всего один вопрос: с Элкой твое молчание точно не связано?

— Точно нет. Клянусь чем хочешь. Так что гони информацию. Подробную, как из протокола.

— Подробную… — проворчал Влад. Потом начал говорить, словно действительно цитировал отрывки из протокола: — Выстрелы были произведены с крыши двухэтажного здания, расположенного прямо перед офисом Николая Цветкова. Убийца находился на левой части крыши, машина стояла под углом приблизительно шестьдесят градусов к этому зданию, развернутой по направлению к выезду с парковки. Оба фигуранта — Цветков и его шофер — вышли из офиса с коробками, в которых содержались образцы товара. Уложили коробки в багажник, после чего пошли к передним дверцам, каждый со своей стороны. Выстрелы были произведены перед тем, как оба фигуранта собирались открыть дверцы и занять свои места в салоне машины. Пули тридцать восьмого калибра, если тебе это о чем-то скажет. Следов убийца практически не оставил, оружия тоже на месте не оказалось. В общем, пока полиция ищет. Обещали новостями делиться. Шофера завтра хоронят, Цветков залечивает незначительную телесную и обширные душевные раны.

— А Крис?

— А что Крис? Я ее просил не высовываться лишний раз. Только в клинику и домой. Охрана там хорошая, ты же знаешь, сам ребят подбирал. Кристинины мальчишки сейчас тоже под усиленным наблюдением.

— А парни из охраны там дежурят по прежнему графику, ничего не меняли?

— Нет. Если будут какие-то изменения, я тебе сразу сообщу.

— Обязательно. Еще… Ты усилил охрану моего двойника? Ведь если с ним что-то случится, что само по себе непростительно, то и у тебя тоже могут быть крупные неприятности. Когда выяснится, что у него на месте обе кисти рук…

— Усилил, не сомневайся. И количественно, и в финансовом эквиваленте. Так что конкретно промотивированные спецы глаз с твоей камеры не спускают. Соответственно, если ты вдруг объявишься где-то вне ее, это будет катастрофа. Это так, тебе на заметку. Чтобы даже не думал о том, чтобы высунуть нос. Так как я тебя знаю, а искушение велико.

— Заметано. Не подведу.

— Надеюсь, — многозначительно сказал Влад. Потом повернулся к Женьке: — Зверек, организуешь поужинать? В ресторанах мне сейчас светиться не рекомендуется, а домой самого не тянет.

— Сейчас все сделаю. — Женька робко улыбнулась ему, пытаясь растопить холодный блеск стали в его глазах. Хоть она и знала, что этот взгляд адресован не ей, но ее пугало, когда он так смотрел. И он, словно почувствовав это, сделал над собой усилие, растянув свои губы в ответ. Потом разворошил ее волосы и молча кивнул ей.

11

Женька постаралась организовать ужин как можно лучше. По времени была ограничена, не хотела заставлять Влада ждать. Но наскоро приготовленные блюда все же удались, а еще она, как могла, приправила их атмосферой домашнего уюта. Зная предпочтения Влада, создала для него все условия, которые он любил, заставив его в конце концов действительно улыбнуться:

— Зверек, да хватит тебе суетиться! Просто сядь, чтоб я тебя видел, — потом, подумав, решил: — Пожалуй, я сегодня и ночевать тут останусь. Утром вызову сюда Андрея, он будет меня завтра сопровождать в деловых поездках.

— А сами поездки старайся теперь перетасовывать. И ездить разными маршрутами, там, где это возможно. А еще подумай все-таки, ну, кому ты успел так насолить, чтобы от тебя захотели избавиться? Может, хоть какая-то мысль придет в голову?

— В последнее время никому. А по жизни… ты не хуже меня знаешь, что таких вариантов несчетное множество. Да что далеко ходить? Женька вон тоже в свое время против меня диверсии организовывала, стреляя по людям и технике. Вот уж от кого я вообще такого не ожидал!

— Не против тебя! — Женька помимо воли вся вспыхнула. — А против тех, кого ты послал рубить мой лес. И в людей я не целилась! И понятия не имела, кто за всем этим стоит!

— Ладно тебе. — Глядя на нее, он примирительно усмехнулся. — Я не в укор тебе говорю, а просто привел пример. Самый яркий в плане непредсказуемости. После которого гадать о других вообще не имеет смысла. Остается просто вычислять мерзавца или ловить на живца, это уж как получится.

«На живца»! Женька вся внутренне сжалась. Это была смертельно опасная ловля! А живцом может быть только тот, на кого идет охота.

— Ну что ты нахохлился, котоежик? — спросил Влад, наблюдая за ней.

— А разве непонятно? — Женька приподняла голову, позволив ему поймать ее взгляд. — Я умоляю тебя, будь осторожен!

— Зверек, проехали! — Он не любил, когда ему повторяли одно и то же. И Женька это знала, просто удержаться никак не могла. Виновато вздохнула, вместо всех невысказанных оправданий. А он снова ей улыбнулся и начал подниматься из-за стола: — Пойду в душ. Хочется после всего принять уже наконец горизонтальное положение.

Дождавшись, когда он скроется в ванной, Женька хотела убрать со стола, но тут ее остановил Корней:

— Жень, давай этим я сам займусь! А ты, пока не стало слишком темно, иди-ка с Туманом на улицу. Мне важно узнать, найдешь ты камеру или нет. Шприцы уже заправлены. Сигналка тоже готова, но эти ниточки я сам подсоединю чуть попозже… если будет к чему. И еще такой момент, Жень: меня сегодня ночью тут не будет. Так что хорошо, что ты выспалась днем. Выдержишь ночное дежурство?

— Конечно. Что нужно сделать?

— Ну, во-первых, если светлость каким-то чудом меня хватится среди ночи, надо суметь его как-то заговорить и отвлечь, чтобы он обо мне думать забыл до утра. А во-вторых, Жень, прислушивайся к Туману! Парни, конечно, несут караул, но знать при этом не знают, что с двух камер на заднем дворе им на монитор идет теперь просто картинка. Мне пришлось так сделать, чтобы я мог выходить, и именно тем путем, откуда ни меня и никого другого не ждут. Поэтому… вряд ли кто-то теперь осмелится сунуться на охраняемый двор, как в прошлый раз, но ты все равно будь повнимательнее. Хорошо?

— Конечно! А… ты куда? Что собираешься делать?

— Все расскажу, но утром, а не сейчас. Сейчас на это просто времени нет. Бери шприцы, Тумана — и вперед. И если найдешь этот чертов глазок, постарайся вывести его из строя так, чтобы самой не попасть на видео… Хотя, что я тебе об этом говорю? Сама прекрасно соображаешь.

Женька быстро обулась, накинула куртку, взяла три приготовленных ей шприца с какой-то известково-масляной начинкой, имитирующей птичий помет. И главное, взяла Тумана на поводок на случай, если кто-то из охраны именно сейчас надумает выйти со своего поста наблюдения.

Во дворе Женька упреждающе помахала парням, чтобы пока оставались в своей машине. А потом пошла по сумеречному саду, вроде бы играя с собакой и подсвечивая себе при этом фонариком. Корней проинструктировал ее, как можно вычислить камеру на случайный блик от фонаря. И как оказалось, этот способ был даже эффективнее, чем просто высматривание средь бела дня. Или в этот раз Женька просто точно знала, куда ей смотреть? Камера, маленький хищный глаз, оказалась вмонтирована в отверстие на старом столбе. Женька пару раз словно бы невзначай прошлась по ней фонариком, с интервалом и под разными углами, чтобы убедиться, что не ошибается. А потом скрылась в кустах. Когда-то, купив ей этот дом, Влад позаботился не только о ремонте, но и о ландшафтном дизайне. Только, зная Женькины вкусы, не стал превращать территорию в райский сад. Наоборот, по его заказу в Женькином дворе теперь был словно кусочек леса. Уже росшие в саду плодовые деревья никто не стал вырубать, Женька бы такого вандализма не вынесла. Но теперь между ними были и стилизованные, покрытые мхами горки, и декорации из хвойных насаждений, и пара любимых Женькиных корабельных сосен, и даже ручей. Все это очень нравилось Женьке, а сейчас еще позволило с комфортом укрыться от камеры и найти хорошую позицию для «стрельбы». Первый шприц, какой-то особенный и оттого удобнее обычного, она истратила у себя во дворе, просто на то, чтобы оценить его баллистические свойства. Зато со вторым развернулась в нужную сторону, с ходу учитывая все, что было необходимо для удачного попадания. Она умела стрелять! Дедушка, офицер запаса, учил ее этому еще в детстве, из своего пистолета. В том счастливом далеком времени, которое у нее было до смерти воспитавших ее стариков и прихода в дом матери с отчимом. Бабушка ворчала, глядя на их занятия, а дедушка отвечал, что учиться надо всему, чему есть шанс, потому что в жизни всякое может быть. И оказался прав! Может, не тогда, когда Женька, с доставшимся ей по наследству оружием, развернула настоящую партизанскую войну против лесорубов, пришедших к Лесному озеру, но сейчас — точно! Хотя, и в том, и в другом случае она использовала свое умение лишь для защиты.

На этот раз Женька целилась долго и тщательно. Непривычно и неудобно было вместо пистолета держать в руках шприц. Но зато здесь она могла действовать совершенно спокойно, зная, что в этот самый момент за ней самой тоже не ведется охота. Можно было безбоязненно подползать и шуршать, меняя дислокацию. Света ей хватало, сумеречного и от уже включенных уличных фонарей. Его было ровно столько, чтобы самой держаться теней, но при этом видеть темную впадину на столбе, где скрывалась камера. Теперь, зная, куда надо смотреть, Женька уже не теряла ее из вида. В результате, несмотря на необычность своего оружия, она с первого раза попала в цель. Вначале осторожно, а потом уже совершенно спокойно осветила ее фонариком, убеждаясь, что глазок надежно заляпан. И почти сразу повела Тумана домой, делиться новостями с Корнеем.

— Замечательно! Ты молодец! — похвалил он, выслушав ее короткий доклад. — Теперь осталось твое дежурство…

Женьке показалось, что он хотел внести еще какие-то уточнения на эту тему, но тут на пороге комнаты появился Влад, успевший и искупаться, и подсушить волосы феном: он всегда ухитрялся выглядеть ухоженным, создавая Женьке контраст. Взглянув на него, она машинально провела рукой по своим локонам, шелковистым на ощупь, но очень норовистым в плане укладки, успев при этом незаметно стряхнуть с волос приставшую в саду веточку.

Влад лишь усмехнулся, наблюдая за ней. Потом спросил:

— Корней, ты не устал?

— Да нет, я… — начал было тот, но спохватился, поняв намек. — Да, пойду к себе. Спокойной ночи.

— Спокойной. — Проводив Корнея взглядом до дверей его комнаты, Влад развернулся к Женьке: — Пойдем и мы тоже, — но, взяв ее за руку, притянул к себе, вместо того чтобы куда-то вести. Женька замерла, вся во власти его поцелуя. Она давно свыклась с тем, что далеко не единственная женщина в его жизни. Но одна мысль так и не давала ей покоя: а всех остальных, в том числе и Эллу, он тоже так целует? Что это для него? Формальность искушенного мужчины? Или, как и для Женьки, таинство на грани слияния душ? Нет, Женька, конечно, не ждала от него, что он будет относиться к этому так же трепетно, как она. Это она готова была слиться с ним и раствориться, как ручей, впадающий в крупную реку. Но ей все же хотелось бы знать, загорается ли и в нем при этом хоть какая-то искра? Не только в его здоровом и сильном теле, а, хотя бы немного, еще и в его пресыщенной душе? Но, как всегда, этот вопрос остался без ответа.

Позже, уже в спальне, Женька, как могла, расправила постель, сбитую прокатившимся по ней ураганом страстей. Влад, вместо того чтобы подвинуться, лишь лениво шевельнулся, глядя на нее из-под полуопущенных век. Потом позвал:

— Зверек, бросай эту возню. Иди ко мне.

Не задерживаясь, Женька послушно скользнула ему под бок: знала, что он любит засыпать, когда она рядом. И он, целомудренно чмокнув ее в лоб, действительно вскоре задышал спокойно и глубоко. Совсем не так, как недавно. Воспоминания теплым огоньком скользнули изнутри по Женькиному телу, заставив ее сладко зажмуриться. И почти сразу машинальным жестом она положила руку на свой живот, в очередной раз напомнив себе, что надо избавляться от этой новообретенной привычки. Но сейчас, когда ее никто не мог видеть, осталась лежать как есть: ее тянуло на контакт со своим родным существом. А еще тревога за ребенка, с тех пор как только она узнала о нем, тоже быстро стала привычной. Женька практически постоянно опасалась теперь за эту, едва затеплившуюся в ней жизнь. Хотя считала себя физически сильной и выносливой, но все равно. Старалась не поскользнуться, выходя на улицу, и просила Тумана, чтобы не дергал сильно поводок. Пес был единственным, кто, похоже, каким-то звериным чутьем угадал Женькину тайну, после чего и в самом деле стал вести себя осмотрительнее. В отличие от Влада, с его страстной натурой, иногда становившегося почти неистовым в постели, особенно в те дни, когда его одолевали свалившиеся на него проблемы, о которых Женька знать не знала, но безошибочно могла угадать, как раз по его поведению. К счастью, сегодня Влад был трезвым — в таком состоянии он себя контролировал. Женька осторожно шевельнулась и сдвинулась, чтобы иметь возможность смотреть на него. На его красивый профиль и брови, нередко упрямо сдвинутые даже во сне. На его высокий лоб и волосы, в силу своей жесткости почти в любой ситуации лежащие строго так, как должно было быть. Женьке до замирания в душе дорога была каждая черточка любимого человека, каждый его вздох! И, глядя на него сейчас, она мысленно молилась только об одном: чтобы судьба не отняла его у нее. Даже если он ее однажды все-таки бросит… все равно, пусть только останется жив!!! Чтобы она по-прежнему могла бы его видеть, пусть даже редко и издали.

Помня наставления Корнея, Женька так и провела эту ночь без сна, прислушиваясь ко всему, что происходит вокруг. Иногда налетал ветер, парни несколько раз совершали обход. Начиная привыкать к их присутствию, Туман, выдворенный сегодня ночевать на свою банкетку, обозначал их передвижения лишь едва слышным ворчанием. Женька все ждала, не начнет ли он рычать в полный голос, как в прошлый раз, услышав что-то, снова внушающее опасения. Но лишь под утро пес один раз, практически молча, сорвался с места к дверям Корнеевой комнаты, дав Женьке знать о его возвращении через окно. Женька поспешила вслед за овчаркой и у самых дверей отшатнулась, увидев выходящего оттуда совершенно незнакомого мужчину, какого-то опухшего рыжего алкаша. Но Туман своим поведением совершенно четко дал ей знать: свои! А потом на Женьку с незнакомого лица взглянули очень знакомые глаза. И тихо прозвучал знакомый же голос:

— Не пугайся, Жень! Вчера я не успел тебя предупредить…

— Тебя не узнать, — выдохнула Женька.

— Хорош бы я был, если бы вышел в город в своем обычном виде! Но несколько инъекций в лицо и экспресс-краска в корне меняют все дело. Это старые приемы разведчиков. Ничего, скоро стану каким и был. Таблетку уже принял, теперь душ. Светлость еще спит?

— Спит.

— Тогда и ты иди, отдохни, пока есть возможность. Я сразу после душа тоже прилягу. Где был и что делал — потом расскажу. Вначале только тебе, когда светлость уедет. А то ведь психанет! Но дело сдвинулось с мертвой точки… Все узнаешь, Жень, наберись терпения, — добавил он, угадывая ее чувства.

— А может, тебе стоит показаться Владу в таком виде? — предложила она. — Тогда он сразу изменит свое мнение насчет твоих прогулок.

— Не будем его нервы испытывать на прочность, ему сейчас и так нелегко. Так что не хватало для полного счастья, как тебе сейчас, чужого мужика увидеть в доме, да еще и спросонок! Да он бросится на меня прежде, чем я слово успею сказать! Это боевая выучка, если ее получил, то уже не пропьешь. А светлость еще и по натуре боец. Так что ты лучше сейчас просто сфоткай меня на свой телефон, а потом ему покажешь. Если не узнает — наша взяла!

— Ну, можно и так. — Женька действительно сделала несколько снимков. Посмотрела на них, оценивая результат: — Нет, не узнает, я в этом просто уверена!

— Проверим, — подмигнул ей Корней, прежде чем скрыться за дверьми ванной комнаты.

12

В следующий раз Женька увидела Корнея через пару часов, нормального и узнаваемого, так что собирающийся на раннюю деловую встречу Влад вообще ничего не заподозрил. Сидя за столом, он дружески кивнул своему водителю в ответ на его приветствие. Тот присел напротив, обхватил ладонями чашку кофе, поданную ему Женькой. И поинтересовался:

— Светлость, у тебя сегодня много встреч?

— Две с утра. А после обеда придется лично «подмазать» одного товарища, ответственного за тендер. Слишком крупная рыбка.

— И ни одну из этих встреч на удаленку не перенести?

— Корней… Не мне тебе объяснять, что есть вещи, которые обсуждаются только с глазу на глаз. Так больше шансов, что инфа никуда не сольется.

— Ясно. Но потом ты домой?

— Да надо бы, — с неохотой выдохнул Влад.

— Надо, — поддержал Корней. — Приедь сегодня раньше обычного. И постарайся больше никуда не высовываться, используй этот вечер, чтобы за Элкой понаблюдать. Я не успел тебе сказать: Женька вчера вывела ее камеру из строя. Выясни, как Элка себя сегодня будет вести. Станет ли вообще интересоваться камерой, если ты дома? Если да, то у нее наверняка испортится настроение, когда она обнаружит поломку. Тогда важно будет проследить, не обратится ли она к кому-то, кто мог бы исправить дело. Не сама же ее устанавливала?

— Нет, конечно, с ее каблуками и маникюрами. — Влад усмехнулся и кивнул: — Хорошо, прослежу!

— Замечательно! А теперь… — Корней подошел к окну, немного отогнув самый край шторы, — где твое сопровождение, о котором мы договаривались?

Влад кинул взгляд на часы:

— Через пятнадцать минут Андрей будет ждать меня за воротами на своей машине, мы еще вчера с ним так договаривались.

— Тогда позвони ему прямо сейчас и скомандуй, чтоб ждал с твоей стороны улицы, справа от ворот.

— Корней… — Влад с подозрением уставился на собеседника. — Откуда взялись такие подробности?

— Обдумал тут многое на досуге. Сейчас времени на объяснения нет, да и рано пока их давать. За сегодняшний день я еще мозгами пошевелю, сам еще кое-что осознаю. И завтра, если приедешь сюда, я выложу тебе уже все свои выводы. А пока — будь внимателен! Так, как ты только умеешь! И Андрея не отпускай от себя до тех пор, пока не подъедешь к дому!

— Хорошо. — Влад произнес это после паузы и таким тоном, что сразу стало ясно: времени действительно нет. Иначе Корней сейчас так просто не отделался бы от него, недомолвками. Потом он позвонил Андрею, чтобы отдать ему соответствующие распоряжения. И через несколько минут начал собираться. Галстук… пиджак… последний беглый взгляд в зеркало, чтобы оценить безупречность своего внешнего вида. Потом короткий кивок Корнею:

— Ну бывай. Если будут новости, я тебе сразу сообщу.

Женьке Влад вообще ничего не сказал на прощание. Лишь взглянул ей в глаза с той едва заметной улыбкой, которая была ей дороже каких угодно слов и всех его щедрых подарков. А потом разворошил ей волосы и вышел, под пристальным наблюдением Корнея, приникшего к узкой щелочке между шторами. Корней оторвался от окна только после того, как убедился, что машина Влада благополучно выехала на дорогу и сразу же была «подхвачена» второй, поджидавшей ее за воротами.

— Что, все так серьезно? — спросила Женька дрогнувшим голосом, поймав его взгляд. И тут же самокритично добавила: — Да… идиотский вопрос. Как еще может быть, если речь идет о покушении на убийство?

— Все зависит от тех, кто взялся за его организацию. От их ума, опыта и рабочей хватки.

— Ну так расскажи тогда, не тяни. Что ты узнал? И чего от них можно ждать?

— Жень… За одну ночь много не разведаешь. Но в чем я убежден, так это в том, что сейчас в деле замешаны не два человека, а больше. — Корней вернулся в столовую, снова сел за стол, взял в руки полупустую чашку, задумчиво повертел, не торопясь допивать кофе.

— Корней. — Женька решилась задать ему вопрос, который не давал ей покоя еще со вчерашнего дня. — А почему вы с Владом, оба, не допускаете мысли, что Элла к этому причастна? Ведь если с Тяпой и в самом деле расправились по ее указаниям… Почему и эти двое, во дворе, не могли быть наняты ею? Вот тогда тебе и ответ, почему она ни слова Владу про них не сказала. Хотя прекрасно видела, как они крадутся к его машине.

— Жень… видишь ли, мы с Владом просто оба слишком хорошо ее знаем, чтобы заподозрить в таких серьезных делах. Да, она не пылает к Владу любовью! Но вряд ли эта истеричная девочка способна на масштабные и продуманные затеи. Скажу тебе по секрету: вообще был момент, когда она на «веселящие таблетки» подсела. Влад, конечно, быстро ее вычислил и пролечил. Но сам факт — это еще один аргумент в пользу того, что не она тут рулит. А еще у нее есть корыстный интерес и честолюбивые мотивы, чтобы оставаться с ним. Ведь если с Владом что-то случится, она унаследует немало в материальном плане. Но надолго ли ей этого хватит, если она не сможет вести дела? Она умеет лишь тратить! Причем в таких масштабах, что любое наследство растает, если его постоянно не пополнять.

— А… мужчина в ее жизни появиться не мог?

— Кто? Уж не Цветков ли? Не смеши меня, она на такого даже не взглянет. Ну и потом, у нее есть своя охрана, на глазах которой вряд ли получится шашни крутить. Да и надо ли ей было бы следить за Владом, если бы у нее появилось новое увлечение? Нет, она ни за что не согласится так просто расстаться со светлостью, уж ты мне поверь! Ведь при этом она потеряет много такого, чем она дорожит не меньше, чем деньгами: статус Загоровской жены! Который подразумевает приглашения на закрытые тусовки, посещения престижных мероприятий, куда одними лишь деньгами вход себе не оплатишь, и много чего еще, во что я даже вникать бы не стал, но для Элки это все едва ли не важнее воздуха. Без Влада она будет лишь красивой богатой вдовушкой, только и всего. Но теперь ей этого мало! Подцепить же второй раз такую добычу, как Влад, ей вряд ли удастся! Теперь она должна это понимать намного лучше, чем до их свадьбы, насмотревшись на градус конкуренции, так сказать, изнутри.

— Но ведь Влад мог погибнуть в аварии…

— Мог. Но, видимо, тут Элка просто решила все отпустить на волю случая. Потому что я тебе уже говорил, своя шкура ей всегда дороже. И рисковать, признаваясь Владу в том, что она за ним следит, она вряд ли стала бы до тех пор, пока угроза не сделалась бы неотвратимой и прямой. А тут еще были шансы…

Женька, тоже присевшая за стол, взяла свою чашку с кофе. Просто зажала ее в ладонях, глядя на тускло поблескивающий кружок темной жидкости и пытаясь представить себе, что должна чувствовать женщина, часа в четыре утра взявшаяся за просмотр записей с камеры, фиксировавшей двор любовницы ее мужа. Не вернувшегося домой ночевать… впрочем, уже в несчетный раз. Но, видимо, Элла так и не сумела к этому привыкнуть, потому что той ночью ей не спалось. И этой, возможно, тоже, ведь сегодня Влад снова был здесь, а не дома.

— А что там с Эллиной камерой? Я поняла, что ее пока не хватились, но сигналку ты поставил? — спросила она.

— Поставил. — Корней поманил Женьку, подвел ее к электрощитку и показал висящие рядом колокольчики на тонких нитках. — Так что остается только ждать. Думаю, что недолго.

— А дальше что? Он ведь может удрать еще прежде, чем мы успеем его увидеть.

— На этот счет не беспокойся. У меня тоже есть камеры, — усмехнулся Корней. — И хоть одна из них да запечатлеет теперь этого типа! Потом выясним его личность через светлость, с его юристами и их доступом к базам данных. Ловить его сразу в любом случае не вариант: если я буду дома, то все равно не выскочу на улицу, афишируя сам факт, что у тебя есть жилец. А если меня не будет, вопрос и вовсе сам собой отпадает.

— Если тебя не будет… значит, ты снова собираешься убегать по ночам?

— Вроде я тебе сегодня продемонстрировал, что меня при этом трудно узнать? А отсиживаться в четырех стенах, Жень, не вариант. Действовать надо! Искать! Сегодня, всего за одну ночь, я уже немало чего сумел раскопать. Во-первых, нашел, где укрывается тот тип, который следит за твоими воротами. На участке вторых твоих соседей, тех что справа, у них недалеко от ограды есть сарайчик, там он и обосновался. Совсем недавно! Так как есть следы, но немного. А так же фуфайка и бинокль. Жаль, нет отпечатков пальцев. Не потому, что он так осторожен, скорее всего, просто не снимает перчаток из-за холодной погоды. Это все, что я успел выяснить, прежде чем он сделал пятиминутный бодряще-согревающий обход и вернулся в свое логово: двор твоих соседей не так защищен от непрошенных гостей, как твой, так что ночью у него есть относительная свобода передвижений. Жаль, что я не сумел его как следует разглядеть! Он неплохо маскируется. Примитивно, но эффективно! Шапка, борода, воротник. Содрать бы с него всю эту шелуху! Но я не стал его отлавливать раньше времени, лишь позаботился сегодня, чтобы Влад при выезде со двора был прикрыт с той стороны Андрюхиной машиной на случай непредвиденных действий. Потому что наблюдение — оно в таких случаях почти всегда информативнее, чем грубый допрос. А тип наверняка либо нанят, либо чей-то сообщник. И за ним стоит именно последить… хотя бы еще потому, что после моих не очень вежливых расспросов он наверняка кинулся бы к своему напарнику, рассказать о возникшей проблеме. Не держать же его потом здесь, чтобы этого не случилось!

— Да, — согласилась Женька. — Не вариант. А напарник есть! Ведь к машине подбирались двое. Может, и в сарае они дежурят по очереди?

— Ночами — может быть. А вот днем в той сарайке вряд ли кто-то сидит, хозяева могут что-то заметить. И потом, Жень, если бы они хотели просто наблюдать за твоим двором, то могли бы тоже камерой ограничиться, это же гораздо удобнее. Но нет, вместо этого они устроили пост! Значит, в их планы входит не только смотреть, но и действовать! Как вчера, например, когда этот тип за тобой увязался. Ночью или на рассвете это несложно. А вот средь бела дня чужой двор труднее покинуть, не вступая в объяснения с его хозяевами. Так какой смысл тогда караулить?

— Наблюдающий мог бы передать меня по телефону своему напарнику, если б я надумала выйти… — заметила Женька. И поняла, что сказала глупость, еще до того, как Корней вскинул брови, покачав головой:

— Жень, пока этот второй подоспеет, ты уже десять раз успеешь исчезнуть в неизвестном направлении. Так что… Нет, думаю, их целью является не только слежка. А значит, не днем! Это мы выясним в ближайшее время. А пока мне пришлось ограничиться тем, что я тебе рассказал, потому что на повестке дня были и другие вопросы. Я снова вернулся к тому дому, куда был вызван Кристиной. Истории про убийства в квартирах никогда не остаются без внимания жильцов. И всегда бывает интересно послушать, что люди думают по этому поводу. Следаки, конечно, подробно расспросили соседей, но они с самого начала смотрели на это дело с иной точки зрения. У меня же есть своя. Так что я затесался в компанию местных забулдыг-полуночников и начал их ненавязчиво расспрашивать, но не про убитого Вадима Снеткова, а про хозяина той квартиры. Собрал, что мог, и самое главное — отзывы. Вовка Федоров, парень достаточно богатый, деловой и в меру скандальный: несколько раз серьезно цапался с соседом из-за парковки. Раньше жил в этом же районе, но гораздо скромнее, потом начал разворачиваться на какой-то торговле, купил новую квартиру, вот эту самую. Сейчас действительно обитает за границей, нашел там себе работу года полтора назад. Квартиру не сдавал, и никого там вроде до эпизода с убийством не видели. Просто стояла, пустая и запертая. А вот раньше, пока хозяин тут еще жил, к нему прямо домой часто забегали сотрудники. Это наводит на мысли о нелегалке, но сейчас не это самое главное. Угадай, кто среди них был?

— Неужели Николай Цветков? Муж Кристины?!

— Мимо. Но близко. Водителем одного из грузовиков его фирмы был Анатолий Плетнев. Который потом, после отъезда Федорова за границу, устроился шофером к Николаю.

— Вот это да! — ахнула Женька. — Так что, хотели убить и застрелили именно его, а Николая лишь случайно зацепили?

— Жень, не забывай, что выстрелов было два, не один. Потом, уже после гибели Плетнева, оказывается убит Снетков, которого авторитетная компания моих забулдыг отказалась признавать Федоровским приятелем. Не помнят они такого! Хотя на выносимый труп дружно ходили глазеть к подъезду, это ж такая развлекуха, как его медики ни укрывай! А главное, им следаки потом фото показывали, расспрашивали про убитого. Так что все в этой истории по-прежнему мутно, я пока лишь нащупал кое-какие концы. Конечно, все я расплетать и не собираюсь, пусть этим следаки занимаются. Меня же интересует лишь то, что может касаться Загоровых, но работа все равно предстоит кропотливая. Каковы на самом деле мотивы убийства Плетнева и Снеткова? Как Цветков в этом во всем замешан? И зачем все-таки Кристина в это вмешалась, если не сама убила и если детьми ее не шантажировали? Пыталась играть за мужа? Или против брата? В последнее мне по-прежнему не хочется верить, но очень уж удачно все совпало: она мною просто воспользовалась именно в тот момент, когда я был нужен Владу больше всего.

— Вряд ли она в деталях знает о том, что у него сейчас происходит. Корней, но ведь чего бы она ни добивалась, а у нее не имелось гарантии, что ты все не расскажешь Владу! Тогда у нее были бы крупные неприятности, уже от него.

— С любящим братом всегда легче договориться, чем с законом. Но это на крайний случай. Она знала, что я буду молчать до последнего, Жень. Хоть ей и неизвестно о том разговоре, когда Влад перечислял нам те четыре имени, но не забывай, что она психолог, и наши взаимоотношения с Владом ей хорошо известны, еще с армейских времен. Так что она легко могла спрогнозировать мое поведение и быть в этом отношении спокойной. Я заговорил бы о ней только тогда, когда это стало бы острой необходимостью. То есть только в том случае, если бы я успел во всем разобраться и увидел бы непосредственную угрозу Владу с ее стороны. Но у меня на это нет шансов, я ведь в тюрьме. — Корней усмехнулся. Потом снова перешел на серьезный лад: — Хорошо, что светлость не стал добиваться моего освобождения под подписку, а именно так вот смошенничал. Как много я успею узнать, оставаясь в тени? Это вопрос, потому что однажды обложившие нас господа наверняка начнут догадываться, что я не там, где они думают. И может быть, мне еще придется вернуться на место моего двойника, в камеру, чтобы избежать разоблачения. Но пока я здесь, буду использовать по максимуму свою возможность действовать.

— Я могу помочь! — тут же вызвалась Женька.

— Даже не сомневался, что ты сейчас это скажешь. — Корней не удержался от улыбки, погасшей почти сразу. — Но нет, Жень. Разве что в крайнем случае, в таком, которого я даже представить сейчас не берусь. Потому что после двух твоих последних выходов из дома меня не оставляет чувство, что ты тоже на мушке. Если за тобой следили еще при твоем походе к Кристине, то зачем? Ведь до этого они успели побывать у тебя во дворе, следовательно, знали, где ты живешь. Значит, либо хотели выяснить, куда ты пойдешь от Крис, либо пытались подкараулить такой момент, когда до тебя можно добраться без шума. С какой целью? Припугнуть? Похитить? Трудно сказать, но варианты вполне реальные. И знаешь, у меня такое ощущение, что Крис тоже предвидела такую возможность, потому вначале и старалась всеми силами избежать твоего утреннего визита к ней. Что наводит на отрадную мысль, что ни тебе, ни Владу она все-таки не хотела бы вредить. Но что-то там происходит, в ее семье. Что-то странное. И с покушением на светлость это явно связано, потому что в случайные совпадения я не верю. Хорошо, что вы с ним встретились возле клиники и он тебя подхватил. Плохо, что бандосы запаниковали и даже пытались отправить за вами дрон. Крис из-за этого тоже может оказаться в опасности. Но она под охраной надежных ребят. Надеюсь, у нее теперь хватит ума не высовываться. Тебе тоже не стоит этого делать. Сумку ты мне привезла, это самое главное. Дальше уже я сам. Хватит и того, что в этот, второй раз, ты добралась до дома целой и невредимой лишь чудом. Неизвестно, чего тот бандос на самом деле хотел: толкнуть тебя к ментам или прихватить в укромном местечке. Но, судя по его поведению, на обратном пути он не собирался только лишь наблюдать за тобой. Это уж так удачно совпало, что ты смогла ускользнуть.

— Да, согласна, — кивнула Женька, прокручивая в памяти кадры, еще и сейчас заставившие ее поежиться. — Он явно хотел бы выяснить, что и куда я несу. И когда я вышла от Крис, меня тоже могли заподозрить, что я играю роль посыльной, после общения с ней. Но чтобы я стала нужна кому-то сама по себе?

— Не скажи, Жень. Тут есть масса вариантов, как тебя могут попытаться использовать или же обезвредить на будущее. Нет смысла сейчас все их перебирать. Надо просто не подставляться, чтобы однажды все-таки не выяснить на практике, что им от тебя было нужно. Так что сидишь дома! Следишь за периметром в мое отсутствие, отвлекаешь светлость. А в случае, если я вдруг исчезну, уже без утайки перескажешь ему все, что знаешь сама.

— В смысле… исчезнешь?

— Всякое может быть. Но не делай такие испуганные глаза. Я надеюсь и буду очень стараться, чтобы этого не случилось.

— Да уж! Постарайся, Корней! У Влада нет никого вернее и надежнее тебя. И… мне ты тоже очень дорог.

— Я знаю, — ответил он, с печальной улыбкой взглянув ей в глаза. Женька смущенно потупилась. И услышала бесстрастное, произнесенное просто как факт: — У меня тоже нет никого, кроме вас, Жень. Так жизнь сложилась. Поэтому буду делать все, что смогу.

13

Влад в этот вечер не приезжал. Конечно, Женьке было бы гораздо спокойнее, если бы он был рядом, она бы могла его видеть ежеминутно, а то и иметь возможность вмешаться в события, если вдруг что-то пойдет не так. Но она прекрасно понимала, что его дом не здесь. Так что ограничилась тем, что просто внимательно слушала телефонный разговор Влада с Корнеем. А потом, имея возможность проводить Корнея, она с интересом следила за его сборами. Он действовал профессионально, ловко и быстро. Медно-рыжая краска, схватывающая и темно-русые, с проседью, волосы, и намеренно оставленную на лице щетину. Потом — несколько уколов, сноровисто сделанных инсулиновым шприцем в строго определенные места на лице.

— Ты прямо мастер, — улыбнулась Женька.

— Пришлось им стать, — вздохнул Корней, не отрываясь от зеркала. — Жизнь меня кидала по очень разным местам.

— А это не вредно? — осторожно поинтересовалась Женька, наблюдая за тем, как точечные отеки сливаются, деформируя и видоизменяя все его лицо. Делая его, как ни странно, моложе, но при этом несимпатичнее.

— Ну, не убийственно. Во всяком случае если не слишком часто пользоваться.

— То есть желательно это делать реже, чем ты сейчас начал?

— В общем, да. Но ничего, Жень, я переживу. Не такое приходилось.

— Но все-таки. Сколько раз ты еще думаешь вот так выходить? И тебе это не на пользу, и для Влада каждый день — это риск. Он мне говорил как-то, что никогда не исключал возможности покушения. И все же, одно дело — знать, что такое теоретически может произойти. И совсем другое — когда на тебя реально ведется охота. — Женька перевела дыхание под внимательным взглядом Корнея, отвернувшегося от зеркала. Оценила произошедшие с ним изменения и спросила: — С чего ты сегодня намерен начать? Клубок с Кристиной раскручивать? Или за этих взяться, которые тут засели?

— И там, и там надо успевать.

— Эти меня больше беспокоят, Корней. Они ближе.

— Пока наблюдатель сидит в засаде, я с ним ничего не могу сделать, не засветив свой интерес. Так что сейчас я занимаюсь Николаем. А под утро попытаюсь поймать момент, когда наш «сосед» отправится с наблюдательного поста домой. Если мне удастся за ним проследить, то появятся шансы выяснить, кто он такой. Оттуда уже потяну следующую ниточку.

— И не исключено, что к тому же Николаю.

— Да, очень даже возможно.

— Так давай тогда ускорим процесс! Корней! Я знаю, тебе не понравится то, что я тебе сейчас предложу. Но я тебя прошу, не торопись отказываться! Мы можем сыграть вдвоем.

— Женька! Я даже слышать ни о чем не хочу! Довольно того, что я и так тобой рисковал!

— А теперь будешь просто страховать меня на каждом шагу. Я снова выберусь со двора. Как — это тебе командовать. Чтобы я не показалась нашей охране и не засветила перед шпионами твой тайный лаз. Я доберусь до калитки и уже оттуда двинусь в открытую, чтобы наблюдатель не усомнился, что я — это я. И чтобы он понял, что я снова куда-то иду тайком. Пусть он за мной увяжется!

— И что это даст, Жень? Он проследит за тобой, и вы вернетесь?

— Ты будешь следовать за нами. Во-первых, у тебя, возможно, появится шанс его рассмотреть. Во-вторых, если он попытается напасть на меня, ты сможешь вмешаться под видом случайного прохожего! А если нет, то есть еще в-третьих. Я выйду с нашего проулка на центральную улицу. Скажем, на остановку. И сделаю вид, что звоню по телефону, чтобы вызвать машину. Так, чтобы он понял, что на этот раз ему за мной пешком не угнаться.

— Умница, Женька! — Корней оживился, наконец-то принимая ее идею. — Если у него поблизости припаркована машина, он бросится к ней! А выяснить по номерам, чья она, будет уже делом техники. Вряд ли он в такие поездки катается на чужой… Ну что ж, идем!

Корней сумел вывести Женьку со двора через свой тайный ход в «слепой зоне», потом проводил ее до калитки. Чтобы создать эффект выхода из нее, уже для наружного наблюдателя, Женьке даже пришлось проползти по-пластунски. Но она справилась, благодаря судьбу за то, что та послала ей это испытание на сравнительно раннем сроке. Позже было бы тяжелее, хотя она и тогда сделала бы все, что только возможно.

Незаметно прокравшись до столбов своей калитки под прикрытием очень кстати сделанной клумбы вдоль забора, Женька выпрямилась во весь рост, будто выходя со двора. Ненадолго застыла под ближайшим уличным фонарем, где полутень сменялась ярким пятном света, огляделась по сторонам. И, даже не пытаясь понять, заметили ее с соседнего двора или нет, пошла в сторону шоссе, к остановке. Она знала, что где-то поодаль Корней следует за ней незримой тенью. И уж он-то точно увидит за ее спиной все, что окажется достойным внимания. А поскольку он не окликнул Женьку ни по телефону, ни голосом, ни по пути и ни на самой остановке, она могла сделать выводы, что ему есть на что посмотреть. Точнее, на кого. Так что Женька продолжала свою игру. Оказавшись на остановке, она нарочито внимательно изучила расписание. Потом отошла в сторонку, подальше от нескольких уже стоявших здесь человек, достала телефон и начала «звонить». Не повышая голоса, чтобы не вызывать никаких подозрений, но стараясь говорить отчетливо, чтобы при желании ее слова можно было разобрать:

— Привет! Слушай, я только что посмотрела расписание! И по нему получается, что на автобусе в это время я уже никуда не попаду. Раньше надо было! Так что… не хотела тебя беспокоить, но мне все-таки машина нужна. Ты сможешь кого-то за мной прислать?.. Минут через пятнадцать? Хорошо, жду!

Женька «отключилась» и осталась стоять. Если ее действительно преследовали, то должны были приложить все силы к тому, чтобы услышать ее разговор. А если услышали, то наверняка сейчас уже спешат к своей машине, чтобы успеть за отведенные им пятнадцать минут и не отстать от Женьки «в пути». Теперь очередь была за Корнеем. Они условились, что сообщением или звонком он даст Женьке знать, что делать дальше. Это будет зависеть от того, чем именно сейчас занят таинственный Женькин шпион. Варианты у него имелись, хотя и немного. А Корней строго-настрого наказал Женьке не трогаться с остановки до тех пор, пока он не даст ей знать, что снова готов ее сопровождать.

Тревожные минуты тянулись одна за другой. Вынужденная бездействовать, Женька чувствовала себя очень неуютно в этот поздний час, под монотонным холодным ветром да еще и в жутковато-химическом свете уличного фонаря. Не традиционного, бело-голубого, а какого-то оранжевого, тусклого, наводящего на мысли о предгрозовом закате. Хорошо, что автобусы все еще ходили и на остановке стояли люди. Женька поежилась раз, другой, потом сделала несколько шагов в их сторону. Не слишком приближаясь, но чувствуя себя увереннее оттого, что рядом все-таки кто-то есть. И ломая голову над вопросом, что же она будет делать, если вдруг подойдет автобус и все сядут именно в него? Все до единого, а Корней так и не позвонит? Женька не позволяла себе паниковать, но… условно отведенные пятнадцать минут уже прошли. Так где же Корней?! Так увлекся слежкой? Настолько близко подобрался к противнику?

Женька вытащила свой телефон, в нерешительности повертела его в руках. Ей самой дозваниваться до Корнея было нельзя, ни в коем случае! Она могла отвлечь, а может, и выдать его этим звонком! Но ей пора уже было как-то оправдывать свое «зависание» на остановке на случай, если за ней по-прежнему продолжали следить. Снова изобразить разговор, упрекнуть несуществующего собеседника за опоздание… А потом либо продолжить тут стоять, либо демонстративно направиться к дому. Женька все никак не могла на что-то решиться. Если остаться, то как скоро опустеет эта остановка? Это могло случиться в один миг, с приходом нужного всем автобуса. А если уйти домой? Это казалось еще более рискованным. Но для Женьки было легче двигаться, действовать, чем стоять. Кроме того, все навязчивее вертелась в голове мысль о том, что у Корнея сейчас не все так гладко, как они рассчитывали. И если Женька сейчас тронется с места, то, возможно, сможет что-то увидеть, сумеет как-то ему помочь… чего точно не сделает, продолжая стоять столбом.

Пока она раздумывала, с сомнением оглаживая пальцами телефон, тот вдруг ожил в ее руках. И Женька, едва взглянув на экран, торопливо прижала трубку к уху: звонил Корней! Голос его сразу не понравился Женьке: сдавленный, тихий, практически шепот. А торопливо проговоренная информация встревожила еще сильнее:

— Слушай внимательно, Жень! Если подойдет автобус и в него все дружно ринутся, то садись вместе с ними, не оставайся на остановке одна! В пути как-то выяснишь, куда он едет, и вызовешь такси на одну из остановок по маршруту, забегая вперед, чтобы тебе не пришлось его ждать! На такси домой, быстро и аккуратно! Прямо через калитку! Да, и еще… запомни номер машины, которая была нам нужна…

Женька замерла, пытаясь совладать с накатывающей нервной дрожью. Ей так и хотелось крикнуть в трубку: «Что происходит, Корней?!» Но тут в поле ее зрения попала машина с только что продиктованными номерами! Остановилась у выезда с проулка на шоссе, потому что водитель, перед которым она попыталась выехать, гневно просигналил, не пропуская нахального выскочку с второстепенной дороги. И это был последний звук, который донесся до Женьки с отключаемого Корнеева телефона…

Женька не раздумывала ни секунды! Времени на это не было! Ведь все, что она смогла понять по последнему звуку с телефона — это что Корнея увозят вот на этой самой машине! И вряд ли в салоне: оттуда ему не дали бы позвонить.

Забыв о своей вечной дикости, Женька отчаянно кинулась на шоссе, голосуя. Один водитель, которому она бросилась почти под колеса, резко нажал на клаксон и проехал мимо, но со вторым ей повезло больше. Едва он остановился, Женька рванула на себя ручку двери, и, не теряя времени, скользнула в салон: машина с Корнеем уже выезжала с шоссе, чтобы влиться в общий поток. Каждая секунда была дорога! Поэтому, не успел оторопевший водитель сказать Женьке хоть слово, как она указала ему на нужные номера:

— Пожалуйста, вот за этой машиной! Заплачу, не торгуясь!

— Да? — Водитель скептически покосился на нее, впрочем, уже трогаясь с места. — А если у меня аппетит окажется хороший?

— Не важно! Только езжайте! — В деньгах Влад никогда Женьку не ограничивал и даже подключил ей мобильный банк, за что именно теперь она могла его только поблагодарить: в отличие от кошелька, телефон был при ней даже сейчас. Так что с оплатой проблем не возникнет. А чтобы оправдать свой интерес к машине и свое необычное поведение, Женька выпалила: — В машине мой муж! Который сейчас, вообще-то, должен быть в командировке… Мужская солидарность оплачивается отдельно! — добавила она, поймав взгляд водителя и ни за что не желая упускать машину. — Пожалуйста!

— Да ладно, это вы уж сами все выясняйте, дело семейное, — пожал плечами водитель, проникаясь к Женьке сочувствием. — Постараюсь не засветиться… И сядь лучше поудобнее, — добавил он пару минут спустя. — А то ты так смотришь в окно, что если только тебя из той машины заметят, то сразу поймут, что ты ими интересуешься… Давно с мужем-то живете? — спросил он, когда Женька, сделав над собой усилие, оторвала напряженный взгляд от заветного номера и откинулась на спинку сиденья. Впрочем, продолжая следить за дорогой.

— Три года, — рассеянно ответила она. — Только давайте помолчим… пожалуйста… мне сейчас совсем не до разговоров.

— Понятно…

Дальше они ехали молча. Вопреки Женькиным ожиданиям преследуемая машина привела их за собой не к какому-либо дому, а к рядовому ГСК. Свернула в проезд между двумя рядами плотно выстроившихся гаражей. Женька, попросив водителя остановиться, выскочила из машины в самом его начале. И, еще не зная, то ли радоваться ей, то ли огорчаться, проследила за тем, как хозяин въезжает в один из гаражей, а потом плотно закрывает за собой ворота.

— Может, не все еще так плохо и твой муж просто захотел вдохнуть холостяцкой жизни, — попытался приободрить Женьку ее водитель. Цену, вопреки угрозам, заламывать не стал. А когда Женька с ним рассчиталась, кивнул на прощание: — У меня сегодня вечер удачный вышел, пусть и у тебя сложится.

— Спасибо. — Теряя к нему всякий интерес, Женька почти бегом направилась к нужным воротам, желая как можно быстрее узнать, что же за ними творится. На улице в этот поздний час было пустынно, все гаражи закрыты, и за время Женькиного пути лишь одна машина проехала мимо, куда-то в конец ГСК. Женька проводила ее взглядом, потом переключила все внимание на интересующий ее гараж. Ворота, перед которыми она остановилась, были хорошо пригнаны, и свет не проникал через них. Зато замочная скважина была с «язычком», и, осторожно сдвинув его, Женька-таки обнаружила, что гараж изнутри освещен. Она склонилась к замку, пытаясь уловить изнутри какие-то звуки. Услышала шаги, потом какой-то лязг, как будто поставили на пол груженую инструментами сумку. Снова шаги. Хозяин, похоже, был один, если не брать в расчет его пленника. Затаив дыхание, Женька попыталась заглянуть через скважину внутрь…

Наверное, если бы она так сильно не переживала из-за Корнея, то смогла бы своим лесным чутьем вовремя обнаружить надвигающуюся опасность. А так лишь в последний момент почувствовала движение и успела заметить темный силуэт, неслышно и стремительно возникший у нее за спиной. Женька резко выпрямилась, разворачиваясь к нему, но еще в полуобороте его пальцы коснулись ее шеи. Нет, он не стал ее душить. Он лишь нажал на шею, быстро и резко, отчего Женька тут же провалилась в небытие.

Очнулась Женька оттого, что свет бил ей в глаза, даже через закрытые веки.

— Точно, она, — раздался сиплый мужской голос. — Ну надо же, на ловца и зверь бежит.

Свет стал слабее, как будто направленную в лицо лампу сдвинули в сторону. И чья-то рука убралась с Женькиного затылка, отпуская прядь волос, за которые ее держали. Чувство опасности быстро привело ее в себя, а рассудок так экстренно включился в работу, что Женька, ориентируясь на обстановку, тут же безвольно уронила отпущенную голову на грудь. А сама продолжала слушать. И осознавать свое положение. По ощущениям, она была примотана к креслу скотчем. Поперек груди — к спинке, а за руки — к подлокотникам. Ноги, вроде, были свободны. И рот не заклеен. Но это было понятно: до кого бы она смогла докричаться, если в ближайших гаражах ни души? Даже если бы ей дали открыть рот для призыва о помощи. Но, скорее всего, если ей тут и позволят подать голос, то лишь для того, чтобы она ответила на вопросы. Пока Женька лихорадочно пыталась придумать ответ на тот из них, который ей должны будут задать в первую очередь — что она тут забыла? — один из ее недругов, тот же самый, снова заговорил:

— А я подъехал к остановке, смотрю — вроде как она в машину садится! Я вначале даже засомневался, потому что не в ее характере так попутки атаковать! Но все-таки не упустил. Она, оказывается, села тебе на хвост! Водитель не при делах, обычный бомбила, я его на обратном пути даже не стал тормозить: видел, и как она его ловила, и как потом с ним расплачивалась. А вот как она могла твою машину узнать? Это уже вопрос! Наверняка с этим, рыжим, как-то связана! Смотри, у нее в телефоне есть его фотки!

Женька лишь сжалась в бессильном протесте: пусть она не особо любила современные гаджеты, но сейчас, когда чужие копались в ее телефоне, в котором, в общем-то, немного всего и было, у нее возникло чувство, как будто раздевают ее саму! Вот тебе и защита, вот тебе и ключ с отпечатком пальца! Оказывается, для настоящих преступников это просто подарок — разблокировать телефон пальцем бесчувственной жертвы. Лучше бы он был у нее старый и кнопочный, как у Корнея!.. Кстати, а как Корней умудрился сохранить при пленении свой телефон? И как сумел дозвониться до Женьки?! Впервые у нее мелькнула тревожная мысль: а точно ли он здесь, в багажнике этой машины? И как он там? Пока что пленник не подавал ни малейших признаков жизни. Но раз уж о нем заговорили, значит, все-таки успели до этого с ним встретиться. А, учитывая все обстоятельства, мало надежды на то, что у этой встречи был благополучный исход. Но, подумала Женька, пытаясь успокоить саму себя, от самой остановки, когда Корней ей звонил, оба их с Корнеем недруга были заняты, за рулем, а с первой машины она вообще все время глаз не спускала. Значит, он должен быть жив! А остальное уже второстепенно.

— Короче, как очухается, попытайся с ней побеседовать, — распорядился тот же голос. И, вселяя в Женьку надежду, добавил: — А этого пока не открывай! Смотри, даже не пытайся! Этот тип тебе может оказаться не по зубам, так что вернусь — вместе его расспросим.

— А он там не развяжется, пока ты ездишь?

— Исключено! Когда я берусь за дело, то шансов нет. Так что просто займись девчонкой, а к багажнику не подходи. Я постараюсь быстро управиться. Ну все, поехал! И так опаздываю: сколько времени потерял, пока за вами тут колесил!

— Я же не виноват, что сегодня пришлось тебя вызывать! — оправдался второй. — Хорошо еще, что ты в тот момент оказался поблизости!

— Это точно! Ладно, скоро приеду, — с натугой открылась и снова захлопнулась тяжелая гаражная дверь.

Женька осторожно приоткрыла веки. Не поднимая головы, скосила глаза вначале в одну, потом в другую сторону. Вдоль стен стояли столы и стеллажи с инструментами. Возле одного из столов сидела она, судя по доступным взгляду ножкам, в старом компьютерном кресле на колесиках. На котором, оттолкнувшись ногами, вполне могла бы подъехать поближе к заманчиво разложенным инструментам. Среди них были и кусачки, и напильники, и даже несколько ножей для разного вида работы! Только руки связаны… Разве что для начала попытаться перетереть скотч на одной руке о край стола, обитый железом? Женька осторожно оттолкнулась, пытаясь незаметно переместиться поближе к столешнице, но колесики старого кресла предательски заскрипели, заставив ее стража резво к ней подскочить. Пытаясь выдать свое движение за неосознанное, Женька слабо застонала, потом открыла глаза, повела ими вокруг, дорисовывая себе общую картину.

— Очухалась! — констатировал ее страж.

— Где я? — Повесив плечи, Женька вяло помотала головой, изображая недомогание. Одна рука коснулась-таки холодного металла на самом краю столешницы. Но двигать ею было пока рискованно. — Как я тут оказалась?

— Вот это ты мне сейчас и выложишь — как. Не от дверей до стула, а от остановки и до этого самого гаража.

— До гаража… — пробормотала Женька, бессильно опуская голову. — Господи, как плохо! Чем вы меня так?.. Дайте хоть воды, а то я сейчас снова сознание потеряю!

Она почти конвульсивно разогнула плечи и откинулась на спинку, толкнув этим движением кресло и откатившись еще на несколько сантиметров. Теперь ее правая рука оказалась чуть под столом, под самым краем, плотно прижавшись скотчем к загнутой части металлической полосы. Положение оказалось неудобным, но выше подлокотника руку было не поднять! Оставалось только молиться, чтобы скотч не затрещал. Женька зажмурилась, очень натурально: загнутый под стол край железа был не отшкурен, оказался весьма острым, да еще и неровным, отчего начал вгрызаться не только в скотч, но и в руку. Медленно и болезненно. Но зато Женькин страж, впечатленный ее мученическим видом, действительно решил дать ей воды. Подошел к тому столу, на котором была расставлена кое-какая посуда, и наполнил из металлического чайника не слишком чистый стакан. Пользуясь тем, что он отвернулся от нее в этот момент, Женька качнула вращающееся кресло и коротко, но что было сил полоснула себя об металлическую обшивку. Раз… другой. Судя по ощущениям, от скотча оставалось совсем чуть-чуть, тоненький перешеек, когда мужчина вернулся к ней со стаканом и ткнул его ей под нос:

— На, пей! А потом пой! Сейчас все мне расскажешь: и куда ты собиралась ехать, и как потом узнала мою машину? И что за сумку таскала позавчера?

Преодолевая брезгливость, Женька с видимой жадностью припала к воде. Сделала несколько натужных глотков, одновременно двигая правой рукой. Свежие порезы засаднили еще сильнее, потревоженные клейкой лентой, но при этом Женька ощутила, как та окончательно разрывается. Она чуть слышно охнула, и, не торопясь вытаскивать руку из-под стола, сделала еще глоток воды, теперь от души — это помогло немного облегчить боль. Поблагодарила своего стража:

— Спасибо!

— Пожалуйста, — хмыкнул тот, отставляя стакан. — А теперь я тебя слушаю!

— С чего начать? — спросила Женька, пытаясь растянуть время. — У меня сейчас все в жизни стало очень запутанно. Так что лучше сами задавайте вопросы.

— Первый: с чего ты вдруг решила сегодня ехать за мной?

— Я… — Женькины мысли лихорадочно метались в голове. Но надо было что-то говорить! Хоть что-то! — Вообще-то, я уже знала ваш номер. Ведь возле клиники вы за мной тоже следили? — выпалила она наугад. И судя по выражению лица своего стража, попала в цель! Но не в «яблочко», потому что он тут же отрезал:

— Не сочиняй, тогда моей машины рядом не было.

— Это как сказать…

— Вот так и говори! — Мужчина угрожающе подался вперед, нависая над Женькой. А в следующий момент она, сидящая полубоком к машине, увидела, как на той открывается багажник. На то, чтобы выбраться наружу, Корнею хватило пары движений. Однако их с Женькой недруг успел понять, что происходит. Быстро отскочив к стеллажу, он выхватил оттуда строительный пистолет. Не дожидаясь других его действий и пользуясь тем, что на нее он перестал обращать внимание, Женька быстро схватила освобожденной рукой со стола плоскогубцы. И метнула их, целясь врагу в плечо. Удар оказался метким. Мужчина даже не успел понять, что произошло. Одна рука у него повисла, заставив выронить пистолет. Коротко взвыв, второй рукой он рефлекторно схватился за поврежденное место. И тут, избавляя врага от дальнейших мук, Корней подскочил к нему и вырубил точным ударом в челюсть. Успел подхватить бесчувственное тело, помогая ему более аккуратно улечься на пол, оглянулся на Женьку:

— Верная рука стрелка не подводит. Молодец! Только, Женька… Что ж ты творишь, мать твою так?! Мы о чем с тобой договаривались и где ты сейчас должна быть?

— Прости, — пролепетала она. — Но я не могла тебя оставить!

— Это моя работа! И спасительницы мне в ней не требуются! — все еще эмоционально выдохнул Корней. Потом запер гараж изнутри, огляделся и подкатил к телу противника еще одно кресло, такого же списанного из офиса оборванца, как Женькино. Быстро и сноровисто усадил туда поверженного и зафиксировал его найденным тут же скотчем, почти один в один так, как была примотана Женька.

— А я думала, мы его с собой увезем… — не удержалась она.

— Не стоит он того, Жень, даже если бы было куда везти. Мелкая сошка, много из него не выжмешь. Меня больше тот, второй, интересует. — Увидев, что Женька собирается разрезать свои путы освобожденной рукой, он остановил ее: — Посиди пока так. Для антуража, и на случай, если второй придет раньше, чем я закончу с этим сверчком. — Заметив кровь на ее руке, он спросил с тревогой: — Ты что, ранена?!

— Просто порезалась.

— Ну тогда потерпи немного… — Корней достал из своих бездонных карманов резиновые перчатки, надел их, огляделся, взял со стола какой-то растворитель и тщательно протер багажник, пояснив: — Если у парней есть какие-то связи в ментовке, они могут меня вычислить по отпечаткам. Нельзя этого допускать!

Потом он принялся приводить в чувство пленника, хлопая его по щекам: — Эй, просыпайся, давай, красна девица! Некогда нам тут с тобой…

Мужчина приподнял голову, повел вокруг глазами. Осознавая действительность, рванулся. И тут же понял всю бесполезность своей попытки.

— Итак. — Корней оглядел его, потом подошел и, не особо церемонясь, сорвал с его лица густую накладную растительность. — Во-первых, посмотрим на тебя без грима. И даже снимем на телефон. — Он воспользовался для этого Женькиным, брошенным на один из столов, а потом отключил его и сунул к себе в карман. — И наведем о тебе справочки. А чего в базе не сможем узнать, то ты мне сейчас сам расскажешь. Времени нет, так что расспрашивать буду жестко и беспощадно. Подходящих для этого инструментов тут хватает. А чтобы ты не сомневался, что жалеть я тебя не буду… — Корней взял со стола один из ножей и на глазах у противника начал медленно, со вкусом вонзать его в кисть своей собственной левой руки. Зрелище было страшным, особенно на фоне того, что Корней демонстрировал при этом полную невозмутимость! Он глядел своему противнику прямо в глаза, не дрогнув ни единым мускулом на лице, пока лезвие с отвратительным тихим хрустом проходило руку насквозь, показавшись из ладони, и даже кровь закапала на пол. Как Корней добился этого эффекта, Женька не знала. Но если бы ей не было известно, что вместо руки у Корнея протез, ее бы сейчас затрясло от такого представления. Подумав об этом, она решила подыграть Корнею, нервно вскрикнула. Пленный, не выдержав, тут же эхом отозвался. И замер, глядя Корнею в лицо, пугающе бесстрастное.

— Теперь ты понимаешь, что я буду готов сделать с тобой, если за это возьмусь? — спокойно спросил Корней, выдернув нож и для вида обмотав себе руку какой-то тряпкой прямо поверх перчатки. — Я из тех ненормальных, которые даже себя не щадят, а уж других и подавно могут на кусочки разрезать. Ты хочешь в этом убедиться? Девчонка мне не помешает, я специально не стал ее развязывать.

— Нет… не надо! — пролепетал мужчина, глядя на окровавленный кончик лезвия, которое Корней поднес к самому его лицу. Натужно сглотнул и выдавил из себя: — Я отвечу на все вопросы.

— Это другой разговор… Пригодится. — Корней провел пальцем по окровавленному лезвию, оценивая его, а потом спрятал нож куда-то себе под рукав, жестом фокусника, так что Женька вообще не успела понять, как он это сделал. Потом он окинул взглядом стол, взял оттуда кусачки, покрутил их в руках их и с видимым сожалением положил на место, разворачиваясь к собеседнику. Кивнул ему на этот инструмент: — Если станешь врать и я это пойму, то начнем с них. Я зубы такими умею крошить просто мастерски. Медленно и со вкусом. Сквозь разрезанные щеки, чтобы не заморачиваться открыванием рта.

— Я понял, — хрипло выдавил мужчина, глядя на Корнея, как завороженный.

— Вот и отлично. Тогда приступим. Начнем с самого простого вопроса: кто ты такой?

Дальнейшая беседа проходила без пауз. Мужчина, назвавшийся Степаном Резаковым, не рвался проявлять героизм, особенно когда после первой же его запинки Корней взял в руки клещи и больше не выпускал их из рук, поигрывая ими все с тем же бесстрастным выражением лица, с которым занимался до этого самоистязанием.

Женька слушала льющиеся откровения не менее внимательно, чем Корней. По словам Резакова, его просто наняли для исполнения поручений, по рекомендации его приятеля, с которым он когда-то вместе сидел, получив срок за компьютерные махинации. Имени своего нанимателя он не знает, только прозвище — Грива. Первым поручением, которое тот ему дал, было дежурство в клинике Кристины Загоровой с утра в понедельник. Степан должен был записаться на прием сразу к нескольким специалистам, чтобы оправдать свое зависание в клинике, и внимательно наблюдать только за одним помещением — личным кабинетом Кристины. С девяти и до трех, то есть в часы официального приема. Однако в тот день двери кабинета были вообще закрыты до одиннадцати — времени, когда явилась Женька. С ее появлением Степан позвонил Гриве, подробно ее описал. И получил задание проследить за ней, когда она выйдет.

— Так дрон над машиной — это твоя работа? — спросил Корней.

— Нет. — Степан замотал головой. — На дроне я только софт переставил, когда Грива его как-то ухитрился поймать. А в тот день я должен был вернуться в клинику, так что передал… объект. — Он покосился на Женьку, — Гриве. Как раз перед тем, как ее забрала машина. Грива подъехал на своей, а когда она села в ту, он позвонил мне, уже на ходу, и спросил, не заметил ли я, кто сидит за рулем. Я не успел этого разглядеть, но тоже обратил внимание, как она, — кивок на Женьку, — вначале шарахнулась и только потом согласилась забраться внутрь. Грива ругался, но сказал, что сам все выяснит. Дрон должен был быть у него.

— Пустой? Или с начинкой?

— По-моему, в нем была какая-то вспышка. Не знаю, я ее только впихнул при переустановке программы, как мне сказали. Реле должно было сработать на сигнал от пульта.

— Что еще ты туда впихивал?

— Все, клянусь! Дальше я не знаю, что было. Я только выполнял поручения! Меня вызывали периодически, когда у них самих по каким-то причинам не было времени…

— У них?

— Да, их двое. Второго по телефону Грива Лериком звал. Я его ни разу не видел, а Грива с ним тесно общается.

— Сегодня с тобой тоже Грива был?

— Да, он. Я вел наблюдение. Должен был сообщать, если вдруг приедет Загоров. Но, главное, я должен был следить за ней. — Он кивком головы указал на Женьку. — После ее приезда в клинику должен был в часы дежурств отслеживать все ее передвижения. Когда я увидел, что она вышла, то пошел за ней. Но сразу позвонил Гриве. Мне было сказано так делать после того, как я в прошлый раз упустил ее с сумкой. В этот раз Грива случайно оказался рядом, мимо проезжал, появился почти сразу. И когда я кинулся от остановки за своей машиной, он заметил, что ты за мной следишь. Дальше ты знаешь.

— Знаю. — Корней недобро улыбнулся. — Следующий вопрос: чем таким этот Грива занят, что даже ради таких трофеев, как мы с Женькой, не смог сегодня задержаться?

— Так ведь ненадолго уехал. А вообще, он работает… это его алиби… официально оформлен, а вот где — не в курсе. Но он очень хорошо знает многих известных в городе челов. Таких, с которыми и Загоров общается.

— Ладно, выясню, — веско пообещал Корней. — А к тебе следующий вопрос: кто твой приятель, который тебя с этими фруктами познакомил?

— Лева Светлов. Где он сейчас осел, я не знаю. Он на меня вышел, предложил мне стать его заменой. Сказал, что сам уезжает из города.

— А не уточнил, почему?

— Нет. Да я и не спрашивал. Лева — он деловой. Раньше по золотишку работал.

— Так. Теперь гони мне полные анкетные данные на себя и на Леву. Включая сроки и место отсидки.

Выслушав Резакова, оттарабанившего все без запинки, Корней кивнул:

— Верю. Но если соврал, то еще меня увидишь. Я сейчас частный детектив, но не всегда им был, так что не сомневайся, что и найду, и за ложь наказать сумею.

— Нет… я не врал! — Резаков вывернул голову, пытаясь проследить за Корнеем, обошедшим его со спины. Но так и не заметил короткого, быстрого движения. Казалось, Корней едва уловимо коснулся его пальцами, но пленник тут же безжизненно поник.

— Все, Жень, теперь уходим! — Корней повернулся к ней. — Быстро и без лишнего шума.

Женька даже и не спорила! Ей самой хотелось покинуть это место как можно быстрее. Схватив со стола ножик свободной правой рукой, она быстро разделалась с удерживавшими ее остатками скотча. Покосилась на безвольно поникшего Резакова:

— С ним все в порядке?

— Все, Жень. Так что идем, пока он не начал очухиваться. — Он бегло осмотрел ее руку, желая убедиться, что порезы несерьезные, и увлек ее к входной двери. Открыл, выглянув первым, потом поманил Женьку вслед за собой на улицу, взмахом руки указал ей в конец проезда: — Беги и затаись там. Я вызову тебе такси. Как водитель подъедет, мигнет тебе три раза фарами. Убедись, что за ним следом нет другой машины, и только тогда выходи. Доедешь до самой своей калитки! И быстро домой, через центральный ход! С охраной потом разберемся. Найдем, как объяснить твое внезапное появление с улицы.

— Корней… — Только что готовая бежать без оглядки, Женька остановилась и развернулась к нему. — Я без тебя никуда не поеду!

— Женька! — Впервые она увидела, как у него грозно сходятся брови. — Этот Грива может вернуться в любой момент, а у меня насчет него планы. Так что на споры времени нет!

— Нет, — согласилась она. — Поэтому давай и не будем спорить. Да, я сегодня не слишком удачно начала этот вечер и попалась! Но ты тоже! Так что я остаюсь. Постараюсь не быть тебе обузой. Но одна не уйду, никуда!

— Тогда лезь на крышу! — скомандовал он после небольшой паузы. — Только руку как следует замотай рукавом, чтобы ни капли крови не просочилось. И давай я тебя подсажу!

Он присел, подставляя Женьке плечи. А когда она взобралась, резко выпрямился, подбросив ее под самый козырек, так что она без труда за него ухватилась. Повисла, собираясь подтянуться, но Корней подтолкнул ее ладонями под ступни. Все, что оставалось Женьке, — это спружинить руками, чтобы уберечь живот, а потом перекатиться подальше от края.

— Жди меня здесь! — приказал Корней. — Только очень тихо!

Он исчез в гараже и почти сразу снова появился на улице. Кинул замершей возле края Женьке моток веревки:

— Там есть печная труба. Обмотай вокруг нее веревку двумя оборотами, возле самого основания, сделай пару узлов и свистни, если вдруг труба начнет колыхаться.

Женька сразу сообразила, почему Корней так быстро передумал и решил оставить ее при себе: без ее помощи он, со своим протезом, вряд ли смог бы оперативно взобраться наверх. А крыша гаража, как выяснилось, была самым удачным местом для наблюдения. И для подслушивания тоже. Быстро оказавшись на ней, Корней сразу принял горизонтальное положение и скомандовал, едва шевеля губами:

— Я буду наблюдать за улицей, а ты пробираешься вон к тому вентиляционному отводу из гаража. Когда этот Грива появится здесь, лови каждое слово, которое оттуда донесется! Пусть даже вскользь, но они наверняка будут обсуждать события между собой. При этом может вскрыться что-то интересное.

— Так, может, мы вместе?.. — решилась заикнуться Женька.

— Точно не сейчас! Я должен увидеть его! Поэтому вначале буду ждать у края, а ты сразу займи исходную позицию, чтобы лишний раз не шуршать. Потом все объясню, Жень.

Женька отползла, куда сказали, и послушно замерла, распластавшись по крыше. В том, что слышимость из трубы хорошая, она смогла убедиться, когда Резаков начал приходить в себя: сюда из гаража доносился каждый шорох, каждое его кряхтение и скрип стула, когда он пытался освободиться. И лишь время от времени налетавший ветер вносил свои коррективы, ослабляя звук. Но и тогда Женька вполне могла себе представить озвучиваемую картину. А потом скрипнула входная дверь, да так неожиданно, что Женька даже вздрогнула: неизвестный Грива снова не подъехал, а неслышно подошел к гаражу, оставив машину где-то рядом. Судя по звукам, вначале он застыл у порога, оглядываясь. И только потом осторожно подошел к своему неудачливому напарнику:

— Ты как здесь?! А эти где?!

— Да этот детектив просто дьявол, а не мужик! — с чувством ответил Резаков. — После твоего ухода прошло всего ничего, а он все твои хваленые узлы развязал!

— Не может быть! То, что я завязываю, развязать невозможно!

— Он справился! А потом мне тут такого наобещал, что даже у его девчонки едва истерика не случилась. Хотя ей-то не надо было ждать от него неприятностей!

— А ты ждал? И из кожи вон лез, чтобы их избежать? — с притворным сочувствием вздохнул Грива. Потом холодно спросил: — Что ты успел ему напеть?

— Ничего! Правда, ничего! — Резаков сообразил, что за другой ответ его сейчас не похвалят. И тут же начал оправдываться: — Он вначале пытался меня запугать, но потом резко передумал и просто вырубил. Когда я очнулся, не было уже ни его, ни девчонки. Грива… Может, ты меня развяжешь?

— Обождешь! Если этот рыжий вдруг заторопился, то и у меня на тебя времени нет! Давно они сбежали?!

— Где-то через полчаса после того, как ты уехал.

— Так… девкин телефон. — Грива ненадолго замолк, потом досадливо сказал: — Программа-то твоя закачалась, но сейчас он отключен. Этот рыжий не прост, предусмотрел такой вариант!

— Он сказал, что сейчас частный детектив, а до этого в ментовке работал.

Корней, теперь тоже лежащий возле вентиляции, рядом с Женькой, чуть слышно фыркнул, услышав этот вариант игры в испорченный телефон.

— Если и в ментовке, то не в обычной, если он сумел мои узлы развязать, — сказал Грива. — Так… — тихо скрипнула дверца багажника. — Все свои отпечатки он, надо понимать, уничтожил…

— Жень, — в это же самое время тихо шепнул Корней почти в самое ее ухо. — Когда эти двое тут закончат, ты внимательно прислушайся. Убедись, что либо оба уехали на этой машине, либо Грива действительно пошел к своей. И только после этого ползешь по-пластунски прямо по крышам, в сторону выезда. Очень тихо! И не высовывайся!

— …Надеялся, что я его рожу не успел рассмотреть? — продолжал говорить Грива. — Это зря! Я все успел, чтобы узнать, кто же он такой. Так… а кровь это чья?

Женька развернулась лицом к Корнею. Ей очень хотелось спросить, а он-то куда собрался, если оставляет ее одну? Но ни время, ни место для вопросов были неподходящими. Женька даже дышала ртом — так получалось беззвучнее. А Корней тем временем нашарил ее руку и тихонько пожал. Потом нащупал ее пульс, бьющийся пойманной птицей, сочувственно погладил запястье в этом месте своим большим пальцем. И просто исчез, одним ловким, быстрым и бесшумным движением. Лишь тень скользнула по крыше в противоположную выезду сторону. Туда, где проехавший мимо резаковского гаража Грива должен был оставить свою машину. Женька оглянулась назад, продолжая машинально прислушиваться к тому, что происходит в самом гараже.

— Там, возле стула? Девчонкина, — ответил на вопрос Резаков. — С ней он тоже как-то не церемонился. Даже развязывать не спешил… Прямо как ты меня.

— Интересно было бы точно знать, на чьей стороне он играет… — задумчиво протянул Грива, игнорируя этот упрек. Потом резко спросил: — Так что ты ему успел наболтать? Быстро! И не вздумай мне врать!

— Ничего! Точно ничего! Говорю же, он вдруг сам передумал! Клянусь!

— Ты еще присягу принести предложил бы…

— Че?

— Да нет, просто погода хорошая, — пробормотал Грива, после чего до Женьки донесся страшный, булькающий стон, или, скорее, даже всхлип. — Толку от тебя все равно никакого не было. А теперь еще запросто мог бы нас засветить.

Ответом ему была тишина. Лишь часто и звонко закапало на бетонный пол. Женька нисколько не сомневалась, что это кровь только что убитого Резакова. Она замерла, стиснув зубы и сжав руки в кулаки. Внизу какое-то время тоже было тихо, словно убийца прислушивался. Потом резко ожил, звякнул посудой, инструментами. Заметает следы, поняла Женька. Ей очень хотелось бежать отсюда, бежать без оглядки! Но она, дрожа всем телом, оставалась на месте. Корней четко сказал ей: «Убедись, что он уходит». И, не зная его планов, Женька просто решила довериться этому опытному бойцу. Лежала, вжавшись в крышу, и ждала. И только когда Грива выскользнул на улицу, оставив дверь освещенного гаража полуоткрытой, и Женька своим обостренным слухом уловила чуть слышный шелест щебенки под его ногами, она решилась сдвинуться с места. По-пластунски, как и велел ей Корней. Получалось не слишком быстро, но природная ловкость все-таки выручала. А швы между крышами стоящих вплотную друг к другу гаражей служили Женьке своеобразными вехами. Один гараж остался позади… второй… третий… хотя впереди их было еще не меньше десятка! Если не двух… Начавшей уставать Женьке теперь оставалось только жалеть о том, что не догадалась их сосчитать, когда бежала мимо.

На четвертом гараже Женьке пришлось сделать вынужденную передышку: в конце улицы, со стороны тупика, послышался едва различимый рокот мотора, и дальний свет ударил вдоль всего проезда. Водитель несколько раз развернул машину, используя ее как прожектор. Женька поняла: на крыши Грива лезть не рискнул, уже оценив, что имеет перед собой достойного, а теперь — еще и ко всему готового противника. Но не исключал, что тот мог здесь затаиться, вместо того чтобы сразу сбежать. Поэтому бегло обследовал территорию под защитой бьющего из фар света. По счастью, угол освещения из-за узкой улицы был небольшим. Но если Женька, вопреки совету Корнея, попыталась бы приподняться на крыше, то как раз попала бы в освещенную зону!

Свет погас внезапно. Не сменился с дальнего на ближний, а просто водитель выключил фары, совсем. Женька замерла, напрягая слух и пытаясь понять, что же там происходит. Ее продолжала трясти нервная дрожь, и пульс бил изнутри по вискам. Она понимала, что надо бы двигаться, продолжать пробираться по крышам к выходу из этого ГСК, похожего на каменный мешок. Но тревога за Корнея не давала ей даже пошевелиться. Один раз сегодня он уже пострадал! Так не решается ли снова, именно в эту минуту, его дальнейшая судьба, а может быть, и жизнь?! В том, что они сегодня имели дело с убийцей, после кончины Резакова сомневаться больше не приходилось.

Тем временем машина тронулась с места, приближаясь. Вжавшаяся в крышу Женька не могла ее видеть, но прекрасно слышала в безлюдной ночной тишине. Самое время было бежать! Сейчас, когда машина приближалась, уменьшая водителю угол обзора на крышах, она пожалуй, уже могла бы даже подняться на ноги и кинуться прочь на полусогнутых. Но сила гораздо мощнее страха удерживала ее на месте. Точно та же сила, которая не позволила ей когда-то бросить раненого Влада в парке, чтобы его там просто добили, этого тогда еще незнакомого ей человека.

Сколько Женька провела в оцепенении, вся обратившись в слух? Скорее всего, совсем немного: машина только успела доехать до резаковского гаража и остановилась перед воротами, не въезжая внутрь. С пленником или с телом?! Когда тихо хлопнула дверца, выпуская водителя, Женька решилась, и, стараясь не шуметь, поползла обратно.

И тут снизу раздался негромкий мелодичный свист, едва не заставивший ее расплакаться от облегчения! Женьке очень хорошо была знакома эта мелодия: когда-то, еще в Лесном озере, Корней насвистывал ее, заставляя Тяпу удивленно прислушиваться и забавно склонять набок лохматую мордашку. Быстро подобравшись к краю крыши, она свесилась вниз и счастливо выдохнула:

— Корней…

— Так и знал, что ты все еще здесь. — Он укоризненно покачал головой.

— Десант своих не бросает, — отшутилась Женька фразой, слышанной от Влада. И тут же переключилась на серьезный лад: — Что ты собираешься делать? В гараж лучше не заходи, там труп.

— Уже знаю. Ну что ж, парень должен был понимать, с кем связывается. Ладно! Сиди пока там!

Замершая на крыше Женька молча наблюдала за тем, как Корней открыл багажник. На мгновение застыл перед ним, пытаясь оценить состояние противника, потом решил не рисковать и сделал короткое и быстрое движение рукой куда-то внутрь, после чего выволок наружу гарантированно бесчувственное тело. Не давая ему коснуться земли, перекинул через плечо и занес в гараж. Ненадолго там задержался, потом вышел и скомандовал Женьке:

— Все, беги к выезду! Прямо по крыше.

Женька не побежала, а стала медленно отходить, оглядываясь на Корнея. Он звякнул ключами. На воротах были петли, закрываемые навесным замком, а в двери замок был врезной, только прочнее обычного. Корней запер их оба и кинул ключи под авто. Багажник закрывать не стал, наоборот, еще распахнул все двери, чтобы машина сразу бросалась в глаза.

— Ты еще здесь?! — грозно спросил он, обнаружив Женьку ближе, чем она должна быть. — Сказал же, беги!

На этот раз Женька послушалась, побежала. Тем более что и Корней теперь не отставал от нее, двигаясь по низу. У крайнего гаража оба остановились, глядя друг на друга. Корней протянул к Женьке руки:

— Прыгай! Я поймаю!

Женька колебалась всего несколько секунд. Гаражи были высокими, и страшно было за ребенка, если Корней все-таки не сумеет ее подхватить. Но вера в этого человека пересилила страх. Она спрыгнула. Избавляя от удара ногами об землю, Корней ловко затормозил ее полет, после чего она плавно скользнула вдоль его тела, обретая устойчивое положение.

— Все в порядке? — тихо спросил он, разжимая кольцо из обвивших Женьку рук. И, дождавшись утвердительного кивка, скомандовал: — Тогда быстро отсюда! Перед тем как собрался уехать, Грива успел позвонить в полицию и сообщил о подозрительной активности в гараже. Менты вот-вот будут здесь: он сумел показаться убедительным. Наверное, рассчитывал, что сам успеет уехать, а мы, если все еще где-то тут, попадемся, как рыбки в сеть.

При таких новостях Женьку не потребовалось подстегивать. Уже в пути она высказала возникшие у нее опасения:

— Корней, но если этот Грива в какой-то момент даже тебя сумел подловить… Ты уверен, что он не уйдет от полиции? При этом кто-то из полицейских может пострадать.

— Не беспокойся, Жень. Когда я его вырубил, то с его же телефона продублировал его вызов. Уточнил, что преступник, скорее всего, вооружен. Так что они должны сообразить, что за зверь в клетке заперт, и не будут соваться, не подготовившись.

Вывернув на выезд из кооператива, они успели дойти до шоссе, где поймали попутку. Но уже на полдороге от окраины к собственно городу им навстречу попалась стремительно летящая машина с мигалками. Одна, за ней вторая. Корней тихонько сжал Женькину руку, указав ей глазами за окно. Она поняла, что он хотел этим сказать: услышав предупреждение, на вызов сотрудники отправились во всеоружии.

14

Чтобы расплатиться с водителем, Женька готова была рискнуть и ненадолго включить телефон, в который, как она поняла из подслушанного разговора, теперь была закачана какая-то шпионская программа. Но Корней остановил ее, вытащив наличку.

— Ты меня прямо удивляешь, сколько у тебя всего осталось после обыска, — заметила Женька, провожая взглядом отъехавшую машину. — Или они не стали тебя обыскивать?

— Как же! — Корней усмехнулся. — Вытащили все, что сумели найти! В том числе и телефон, специально предназначенный для таких вот случаев. Он из той сумки, что ты мне принесла. Благодаря этому второй телефон не стали искать, он остался у меня в голенище. А все остальные мелочи — это все спасибо протезу, с его покрытием. — Корней пошевелил искусственными пальцами, благодаря покрывавшему их полимеру практически неотличимыми от настоящих. — Я сумел в нем сделать несколько небольших потайных кармашков для самого необходимого. — И, видя, что Женька еще о чем-то хочет его спросить, предложил: — Пойдем, посидим в какой-нибудь забегаловке? Можно и на вокзале, тут недалеко. Там кафе по ночам работает, я знаю.

— А может, сразу домой? — робко предложила Женька.

— Нецелесообразно. Времени уже много, часа через три охрана закончит смену. Так что если ты сейчас отсидишься, то сможешь спокойно вернуться через калитку. А пока зажуем по пирожку… Ты не переживай, никто там не будет на тебя смотреть, — добавил он, зная о ее комплексах. — Там люди если чем и интересуются, так только меню и своими чемоданами.

Представив себе полупустое кафе с уставшими посетителями, Женька позволила себя уговорить. Но, оказавшись на месте, сразу заняла самый дальний столик в полутемном углу, а к прилавку даже не стала подходить, доверив все Корнею. Он, в отличие от дикой Женьки, легко и быстро сделал заказ и принес за столик поднос с пирожками и кофе:

— Насчет пирожков не знаю, а вот кофе здесь обычно неплохой. Давай, Женька, не комплексуй! А то… — Он вдруг задумался.

— Что? — спросила она, не торопясь приниматься за еду, а глядя ему в лицо.

— А то твои комплексы уже легендой становятся, — ответил он. — Я сейчас вспомнил… Грива в гараже говорил, что не в твоем характере так попутки ловить, как ты это сделала сегодня. А откуда он это знает? Не так уж и давно они начали за тобой наблюдать, чтобы изучить твой характер.

— Ну, то, что я людей сторонюсь, наверное, сразу заметно… — сказала Женька после паузы, выждав, когда отзвучит объявление о посадке на поезд.

— Не скажи. Да не так часто ты и выходишь в народ. Поэтому я бы не исключил, что кто-то мог его ознакомить с некоторыми твоими чертами. Кто-то, кто знает тебя гораздо лучше.

— Ты все-таки думаешь, что это могла быть Кристина?

— Не знаю… Надо подумать на свежую голову. А пока просто не стоит эту детальку сбрасывать со счетов.

— Тогда расскажи пока про то, как у тебя вечер прошел, — попросила Женька, вгрызаясь в пирожок с внезапно проснувшимся аппетитом. Хотя уже знала, что большой воли давать ему не стоит, потому что через несколько минут может наступить обратный эффект: тошнота. — Я только поняла, что вызванный Резаковым Грива подкрался к тебе, пока ты слежкой занимался. Потом оглушил, связал и сунул в багажник?

— Да… — Корней покачал головой и признался: — Это все моя дурацкая самонадеянность. Обычному человеку даже близко бы не удалось такое со мной проделать. Но с Гривой мы сразу распознали друг друга, именно по профессиональным чертам. Поэтому-то я и хотел непременно на него взглянуть: надеялся, что сумею узнать в лицо. Там-то, возле твоего дома, я едва успел к нему развернуться, когда заметил… — Корней смущенно вздохнул и тоже надкусил пирожок, в то время как Женька решилась уже на второй. — Надо же мне было так проколоться! Счастье еще, что он ничего не понял про мой протез. Иначе все оказалось бы гораздо сложнее: возникла бы необходимость где-то его изолировать, потому что многие спецы в городе знают меня и мою особую примету. Этот наверняка тоже знал, но был уверен: я сейчас в тюрьме, так что не стал заморачиваться детальной проверкой. Ну, и качество самого протеза не подвело. — Корней взял стакан с кофе, отпил из него, поставил обратно на стол, действуя своей искусственной рукой. Потом пошевелил пальцами, любуясь: — Японский! Светлость сам его выбирал и не позволил мне за него заплатить, даже копейки не взял. С тех пор эта штуковина работает безотказно, только приходится периодически обновлять. И главное, максимальная имитация живой руки, даже в месте соединения. Поэтому-то Грива ухитрился меня связать и вообще ничего не заметить через одежду. А очнулся я быстро… только, с сожалению, связанным оказался еще быстрее того. Не стал дергаться у них на виду, дождался, когда они меня сунут в багажник. Там я сразу снял протез и получил полную свободу действий правой рукой. Первым делом позвонил тебе, потом начал заниматься веревкой: протез болтался на мне якорем, пока я не сумел его выпутать. После этого ноги развязал и отпер замок багажника. Зафиксировал его, чтобы раньше времени не открылся. А протез надевал уже тут, в гараже: если уж меня сразу не опознали, то не стоило без острой необходимости показываться на глаза этим приятелям с такой характерной приметой, как отсутствие руки. Оттого я и копался долго, перед тем как выбраться. Не слишком удобно работать одной рукой, в тесноте, да еще не совершая лишних движений и не создавая шума.

— Спец! — улыбнулась Женька.

— Да я не хвастаюсь. Я, наоборот, оправдываюсь. — Корней вздохнул. — Да, дал я сегодня маху! Но не зря катались! Теперь мы знаем имя того, кто свел Резакова с Гривой. Лева Светлов. Стоит попытаться найти его, чтобы потолковать. Хотя, как я подозреваю, он сейчас старательно где-то скрывается. Ну, светлость озадачим, с его штатом юристов… Я думаю, дело было так: Грива с Лериком вначале подключили этого Леву им помогать. Возможно, это он нес караул возле ресторана. Но потом, узнав, на кого ребята замахнулись, перетрусил и решил выйти из игры. Не знаю, чем он отговорился, но вместо себя оставил этого бедолагу, Резакова.

— Так ты думаешь, что в ту ночь у меня во дворе побывали Грива и Лерик? — удивилась Женька. — А мне кажется, что для такого, как Грива, как-то слабовата была попытка.

— Я тоже так вначале подумал… Ты ешь, ешь! — Корней взялся за очередной пирожок, призывая к этому и Женьку, замершую в нерешительности. Она вздохнула в ответ и для начала отпила кофе. Ее бы воля, она бы уже впихнула в себя все это блюдо с пирожками! Но токсикоз был ее подлым противником, способным внезапно атаковать из засады. А ей еще приходилось его скрывать.

— А теперь вот, перекрутив в голове все события, думаю иначе, — между тем продолжил Корней. — Ребята ведь прекрасно должны понимать, что расследование убийства светлости будут проводить с особой тщательностью и размахом. Сам старик на уши бы встал и ничего бы не пожалел, чтобы только поймать убийцу своего обожаемого сына. Поэтому они и не торопились. Им нужен был козел отпущения, Жень. И теперь я думаю, что им собирались сделать тебя! Не зря же все затевалось именно у тебя во дворе, и тебя пытались выманить к ресторану… возможно, даже рассчитывали, что ты не выдержишь и сцену ревности там закатишь?.. Ну, или хотя бы засветишься на камеры в том районе. С перекошенным лицом.

— На таких эмоциях не лезут под машину резать шланг.

— Логично. Но ты сбила ребятам планы. Во-первых, никуда не пошла, во-вторых, сразу выскочила светлости навстречу, да еще и с Туманом. Так что им пришлось импровизировать. Вначале, возможно, они рассчитывали пристрелить Влада, списав это все на тебя. Ведь если уж откуда-то знают о твоем характере, то вполне могли бы выяснить и то, что ты прекрасно владеешь огнестрельным оружием. Но Туман при этом кинулся бы на них, пришлось бы стрелять и в него, а это уже ни в сцену ревности, ни в твой характер, ни в общую картину никак не вписывалось. Вот они и отказались от этой затеи…

— Опять все дорожки ведут к Кристине, — подумав, заметила Женька. — Она единственная, кроме вас с Владом, кому я, как психологу, рассказывала о том, что хорошо умею стрелять.

— Только я все равно не верю, что она может стоять за покушением на брата, — покачал головой Корней. — Да, факты упорно нас к этому подводят! Но у Загоровых в семье всегда очень трепетно относились к родным.

— Я тоже отказываюсь в это верить. Влад неизменно был готов помочь и Кристине, и ее мальчишкам. Поддержать, защитить, не говоря уж про деньги. Так за что бы ей его?..

— Да… — Допив кофе, Корней устало потер переносицу. Взглянул через окно на подсвеченные вокзальные часы на фасаде. Потом перевел взгляд на пассажиров, столпившихся на перроне с вещами, в ожидании, когда объявят номер пути. — Ну вот, еще полчасика, и нам тоже можно будет двигаться. К тому времени, как доберемся до дома, ребята как раз уедут. А уже дома надо все обдумать как следует, на свежую голову. Есть еще одна мелочь, которая не дает мне покоя с самого дня покушения.

— Какая?

— Запоздавший звонок сотрудника охраны, дежурившего в ту ночь на пульте. Из-за расстояния, иногда ухудшающего качество сигналов, я посоветовал Владу, ради надежности, доверить наблюдение за твоим периметром городской фирме, не имеющей к нам отношения, просто расположенной намного ближе. Он не возражал: камеры выходят только на улицу, показывая, кто приближается к забору, но не передавая картинок во дворе. Так что у наблюдателей, своих или чужих, поводов для сплетен в любом случае было немного. Но у меня с этой фирмой имелся четкий договор: напрямую сообщать мне о любых отклонениях в работе периметра! А дальше уже действовать по моим указаниям. Поэтому, как только камера вышла из строя, дежурный должен был позвонить мне, немедленно! Но я и так, и этак прикидывал, и все говорит о том, что о немедленной реакции речь не идет! Но почему так получилось? Парень новенький и не был проинструктирован? Или позволил себе задремать за пультом? Или намеренно дал фору незваным гостям, по предварительному сговору? Я хотел с ним побеседовать, даже успел выяснить, где он живет. Но потом Крис мне своим звонком все планы нарушила. А кому-то постороннему я это перепоручать не хотел.

Женька не успела спросить, почему. Дурная тошнота накатила, как лавина, быстро и беспощадно. Только что она еле удерживалась от того, чтобы не схватить еще один пирожок, а уже через секунду даже смотреть на него не могла. Сдерживаясь изо всех сил, она взглянула на Корнея, сдавленно выдохнула:

— Давай выйдем, лучше на улице постоим? Душно здесь…

— Давай. Устала? — Он посмотрел на нее своими внимательными умными глазами, такими близкими на совершенно чужом лице. — Сам только что хотел это предложить.

Как бы ей не было плохо, но у Женьки хватило мужества дойти до входных дверей. Ненавязчиво поддерживавший ее под руку Корней распахнул перед ней тяжелые створки. В лицо ей ударил свежий рассветный ветер, насыщенный характерным горьковатым запахом железной дороги. Но это оказалось как раз тем, что надо! Испарина начала высыхать, побледневшее лицо обретать свои нормальные краски. Женька не могла этого видеть, но ощущала это физически. Дурнота отступала, сменяясь желанием пожевать уголек… или такой вкусный кусочек шпалы… так что она даже усмехнулась своим причудам.

— Получше? — спросил Корней, услышав ее короткий нервный смешок. Обнял ее за плечи: — Пойдем? Или еще постоим? В автобусе ехать сможешь? Такси не люблю, они сейчас слишком легко отслеживаются.

— Да… — согласилась Женька, думая о том, что в автобусе и атмосфера гораздо комфортнее, чем в такси с их предательски мягкими сиденьями, а то еще и, боже упаси, с ароматизаторами в салоне. — Пойдем на остановку.

15

Чтобы скоротать время до отъезда охраны, приехавшие чуть раньше Женька с Корнеем погуляли по скверу перед злополучной остановкой. Не присаживаясь на скамейки, чтобы не задремать. Корней поглядывал по сторонам, не забывая также про перекресток, по которому его ребята должны будут уехать с поста. А чувствующая себя под надежной защитой Женька, устало свесив голову, с ностальгической грустью слушала мягкий шелест нападавшей под ноги листвы. Сколько она ее когда-то успела сгрести в Лесном озере! Одуряюще пряной, особенно в погожие, прозрачные, солнечно-золотые деньки, от которых даже у собак поднималось настроение. Разыгравшись, они носились вокруг… И Тяпа был еще жив… От этого воспоминания Женькины мысли вернулись к действительности и к недавно убитому человеку. Нашла ли полиция нужный гараж с брошенной перед ним машиной? Забрали ли Гриву?

— Корней… — вспомнила вдруг она, — ну Грива застал тебя врасплох. А ты-то как умудрился к нему подобраться? Да еще когда он в машине сидел, заливая светом всю улицу?

— Очень просто, Жень: в это время я уже был под этой самой машиной.

Женька остановилась, испуганно взглянула на него:

— Но как?! Он же не стоял на месте! Крутился, выруливал, чтобы фары светили куда ему нужно.

— Жень… Меня однажды и на БТРе пытались задавить, а у него колес побольше, чем у машины. Тут главное хладнокровие не терять и внимательно следить за тем, куда водитель их выворачивает. Так у тебя появляется фора в несколько секунд, когда ты успеваешь вытянуться по вектору движения. Мне, наоборот, было бы неудобнее, если бы он не стал светить, а сразу поехал куда ему надо. Тогда мне пришлось бы проволочься под машиной несколько метров, пока не спустило бы колесо. Ведь я изнутри пробил ему одно из колес только тогда, когда он завелся и начал движение, чтобы у него не возникло сомнения, что это он сам на что-то сейчас напоролся. Так что вертелся он уже со сдувающимся колесом. А перед тем как уехать, вышел взглянуть, насколько все серьезно. Тут я, улучив момент, ткнул его в ногу ножом. Это, пусть всего на несколько секунд, но лишило его реакции. Дальше все было делом техники: окончательно сбить его с ног, вырубить и обыскать.

— А сразу ты не мог его ткнуть, когда он только садился в машину? Насколько меньше было бы риска!

— К машине он подходил осторожно. Немного расслабился именно после того, как повыписывал на ней свои пируэты. Это раз. А два — я успел получить кое-какую информацию, и именно по той причине, что не стал торопиться. Ведь Грива — не Резаков, его не запугать дешевыми фокусами. Поэтому, чтобы что-то узнать от него, было гораздо проще дождаться момента, когда он сам начнет говорить. В итоге я подслушал, как он в машине разговаривает по телефону. Второй звонок был в полицию, я тебе про него уже говорил. А первый — тому самому Лерику. Грива коротко описал ему ситуацию. Про меня, про тебя.

— И что именно он говорил?

— Женька… давай я остальное уже дома тебе расскажу? Путь свободен! — Кивком головы он указал ей на знакомую машину, остановившуюся у перекрестка. — Ты иди к калитке одна, я за тобой прослежу, потом вернусь своим обычным путем.

Женька послушалась. Отперла калитку, но едва вошла во двор, как сразу поняла, что спокойное завершение бурной ночи откладывается: во дворе стояла машина Влада. Сам он сидел в гостиной, в кресле, откинувшись на спинку и не сводя взгляда с двери. Пьяный. Женька сразу поняла это. По реакции Тумана, не пожелавшего составить Владу компанию в гостиной, а кинувшегося навстречу хозяйке от своей банкетки. По почти пустой бутылке виски, стоящей на столе рядом с креслом. А главное — по жестким стальным глазам Влада. Он не вскочил при виде Женьки, не замахнулся на нее. Но у нее, попавшей под прицел его глаз, создалось впечатление, что он все это сделал.

— Явились, голубки? — холодно спросил он, переводя взгляд Женьке за спину. — А где этот?

— Влад. — Женька едва смогла это выдохнуть. Чувствуя, что назревает скандал, поймала за ошейник Тумана, топчущегося возле нее, погладила и отвела на кухню, закрыв за ним дверь. Успев немного собраться за это время, вернулась и заговорила уже увереннее: — Корней сейчас придет. Только не ругай его, не разобравшись. Ты сейчас даже узнаешь его не сразу.

— Да? — Ухоженные пальцы Влада в быстром стаккато прошлись по подлокотнику кресла. Это было единственное, чем он выдал свои эмоции. — Ну что ж, посмотрим. Я давно уже жду этого представления.

— Какого представления, Влад?! Да, мы нарушили твой запрет! Но ты хотя бы вначале выслушай.

— Это как раз то, что я безуспешно пытаюсь сделать с самого вечера. Ты включи свой телефон, посчитай там неотвеченные звонки. Что ты, что этот, которому я тоже звонил…

— Светлость, да ты никак ревнуешь? — Корней появился рядом с Женькой, по своей привычке бесшумно и незаметно.

— Я?! Нисколько! — Не сводящая с Влада глаз Женька заметила, как, вопреки этому заявлению, побелели края его гневно дрогнувших ноздрей. — Я просто ненавижу, когда меня предают! — Он все-таки вскочил и сделал несколько шагов к порогу, сжимая и разжимая кулаки.

Корней выступил вперед, закрывая собой Женьку. Краем глаза она заметила, что он прикрывает нижнюю часть лица платком. И снова переключила все внимание на Загорова, страшного в своем гневе. Но Корнея сложно было чем-либо испугать.

— Ну, ударь меня, если хочешь! — предложил он в своей обычной спокойной манере, не повышая голоса.

— Нет! — Женька со слезами обогнула его, хотела кинуться к Владу.

Корней резко выставил руку, преграждая ей путь:

— Стой, Жень! К нему лучше не приближаться, когда он такой. Береги себя.

Береги! Легко сказать! После всех пережитых событий Женька ощутила, как ноги подкашиваются сами собой. Она почти рухнула в ближайшее кресло, прижав трясущиеся руки к лицу. Вселенная сузилась перед ней всего до двух мужчин, стоящих друг перед другом и жестко сцепившихся взглядами.

Понимая, что Загоров этот поединок не проиграет, чего бы это ему сейчас ни стоило, Корней взял себя в руки и отвернулся первым:

— Да что я тут ломаю зрение?! Из-за пьяного дурака? — Тут он обратил внимание на трясущуюся Женьку и бросил Владу: — Ну что, довел девчонку? Доволен?! А она из-за тебя рисковала всю ночь!.. Сейчас, Жень.

Он вышел на кухню, зажурчал там водой. Оставшийся один посреди комнаты, Влад замер, стиснув руки, и глубоко вздохнул. Потом шагнул к Женьке, почти нависая над ней. Она сжалась и замерла, глядя на него снизу вверх. Выпущенный из кухни Туман подбежал и ткнулся носом ей в руки. Она нашла в себе силы его погладить. Но смотрела только на Влада, в его стальные глаза, чувствуя при этом, как ее собственные застилаются слезами. И вдруг коснулась своими пальцами руки Влада, тоже утонувшей в густой собачьей шерсти. Вздрогнула от неожиданности.

— Женька… Я что, в самом деле такой монстр? — спросил он, заметив ее реакцию.

— Не такой, а в два раза хуже! — ответил за Женьку появившийся Корней. Подал ей стакан: — Вот, Жень. Выпей. Успокойся.

— А ты вообще пошел к черту! — огрызнулся на него Влад.

— Далеко ходить не надо, я на него работаю, — не остался в долгу Корней.

— А про свою работу лучше вообще заткнись!

— Светлость, хватит психовать! — Корней все-таки повысил голос, всего на полтона, но этого оказалось достаточно, чтобы Влад матюгнулся от души и, резко развернувшись, пошел к своему креслу. Налил в стакан еще виски и сел, демонстративно развалившись.

— Ты обещал, что не будешь пить, — напомнил Корней.

— А ты обещал сидеть дома! И что это с твоей рожей?

— Кровь из носа пошла, такое на уколах бывает под конец. — Корней отнял от лица платок, являясь Владу в своем новом образе. — Смотри! Ты сам-то меня узнал бы?

Не торопясь отвечать, Влад рассматривал его. Потом отставил так и не выпитый стакан и требовательно, но уже спокойно спросил:

— Так где вас обоих носило?!

— Вот с этого и надо было начинать, — проворчал Корней. Потом повернулся к Женьке: — Жень, ты как? Может, пойдешь приляжешь? Я светлости сам все расскажу… после того как приведу себя в норму. — Он оглянулся на Влада. — Самодержец не возражает?

— Да пошел бы ты!!!

— Вот и замечательно. Значит, возражений нет, — невозмутимо расшифровал Корней этот эмоциональный посыл. — И для начала все мы придем в себя, включая пьяного громилу. А ликбез будет чуть позже.

Собравшись с силами, Женька встала. Ей очень хотелось бы послушать, как Корней будет рассказывать о сегодняшней ночи. Но она чувствовала, что сил на это не осталось, вообще.

— Я расскажу светлости то, что ты и так уже знаешь. А если дойдет до обсуждений, то он тебя разбудит, — пообещал ей Корней.

И Женька сдалась. Ей пришлось сделать над собой усилие даже для того, чтобы пройти через душ. Хотя воду она очень любила, а сейчас ей это было просто необходимо: смыть с себя не только грязь, но, по возможности, еще и воспоминания о том, что пришлось пережить. А потом она провалилась в сон, едва коснувшись подушки.

Будить Женьку, конечно, никто не стал, она проснулась сама. Точнее, это ее маленькая принцесса заставила ее проснуться к обеду. Не торопясь подниматься, Женька медленно обвела спальню глазами, пытаясь понять, что из пережитого было на самом деле, а что — всего лишь кошмарным сном. Похищение Корнея, убийство в гараже, уединенный столик в вокзальном кафе… И Влад, с его сокрушительной вспышкой гнева! Она скосила глаза на его половину кровати. Там было пусто. Он не лег отдохнуть, несмотря на бессонную ночь… или сегодня, после ночных событий, воспользовался для этой цели другой комнатой? Но никуда не уехал, потому что Женька услышала тихие голоса из гостиной. Не торопясь вмешиваться в разговор, она для начала скользнула к двери, чтобы лучше слышать и оценить обстановку. Говорил как раз Влад:

— …а еще у тебя редкий дар! Именно ты и никто другой умеешь сделать так, чтобы я в итоге чувствовал себя законченной сволочью.

— Ну, не совсем законченной, бывают и хуже, — усмехнулся Корней. — И никакой это не дар, просто, кроме меня, тебе мало кто скажет правду в глаза. Одних ты восстанавливаешь против себя, заставляя плюнуть на все и молча отвернуться, а другим затыкаешь рот, тем или иным способом…

— Есть такое. — Влад замолчал довольно надолго. Женька уже хотела выйти к ним, как он вдруг снова заговорил: — Знаешь, после того как Элка мне позволила уехать на поврежденной машине, я завещание переписал. Оставил ей лишь то, чего по закону лишить никак нельзя, потому что она это все равно в итоге отсудит. А все остальное, за вычетом Кристиной доли, по новому завещанию должна будет унаследовать Женька. Я так хочу.

— Светлость… Ну и время ты для этого выбрал!

— А когда мне этим заниматься? Если меня однажды все-таки грохнут, будет уже поздно.

— А сейчас ты своим завещанием подверг Женьку еще большей опасности. Пока все эти типы не переловлены и пока мы не знаем всех мотивов, ради которых они затеяли эту игру… Ты сам подумай! Да если только информация просочится из кабинета нотариуса, Женька может стать первейшим объектом охоты, даже тебя обогнав в этом рейтинге! Ибо что может быть надежнее, чем устранить наследницу еще до гибели завещателя?.. И потом, светлость, что-то ты рано засуетился. Будем надеяться, что тебе еще жить и жить. Я лично сделаю для этого все, что только возможно.

— Сделаешь… — проворчал Влад. — После того как сам лет пять этой жизни отнимешь, своими выходками.

— Ну, как видишь, в итоге-то вышла одна только польза. А в любом деле самое главное — это как раз результат.

— А также цена этого результата…

Женька удивилась: неужели это он про ее телефон, который теперь не следовало включать из-за закачанной в него шпионской программы? Ведь купить новый для него сущая мелочь. И гибель Резакова его вряд ли сильно бы огорчила. А что до них с Корнеем, то они же вернулись, целыми и невредимыми. Однако Корней понял реплику Влада совсем по-другому и резко ответил:

— И поделом тебе! Потому что надо уметь верить тем, кто рядом с тобой.

— Верить, считая в пустой квартире неотвеченные звонки вам обоим? Вот оказался бы на моем месте и сам бы попробовал! Не час, не два, а всю ночь напролет!

— И за всю ночь тебе ничего умнее в голову не пришло, чем вообразить, как мы с Женькой вдвоем развлекаемся? Светлость, хренов ты собственник!.. Знаешь, я все-таки сейчас скажу тебе одну вещь. — Голос Корнея изменился, стал каким-то сухим и жестким. — Не столько ради себя, сколько ради Женьки, раз у тебя хватило ума ее в чем-то подозревать. Но, как говорится, если человек дурак, то это надолго. Так вот, на будущее, чтоб подобные сцены больше не повторялись… Ты помнишь то ущелье, в котором Серега Пивоваров погиб?

— Еще бы. Только с чего ты вдруг именно сейчас о нем вспомнил?

— Помнишь, меня тогда тоже ранило?

— Корней… — голос у Влада оборвался, и он долго молчал. А Женьку вдруг бросило в жар, когда она поняла, какую сокровенную тайну сейчас подслушивает. Впрочем, больше об этом не прозвучало ни слова. Спустя какое-то время Корней нарушил повисшую тишину, просто сказав, как отрезав:

— Поэтому выбрось всю дурь из башки, сколько б и куда мы с Женькой ни пропадали. И еще: если ты хоть когда-то, хоть словом об этом вспомнишь, я дам тебе в челюсть, невзирая на ранги. Все.

— Корней… Но ведь в тот день… Да если б не ты, то меня б сейчас не было!

— Если ты еще помнишь, ты там был не один такой, кого бы могло не стать. И ранить тоже могло любого, куда и откуда угодно. Кому повезло, кому — нет. А теперь закрыли эту тему. Навсегда. И помни, о чем я тебя предупредил, чтобы однажды не пришлось обижаться.

— Твою ж мать! — выдохнул Влад, потом издал какой-то сдавленный рык, вскочил, метнулся по комнате. Дальнейшего Женька уже не слышала. Ее вдруг затрясло, из глаз потоком хлынули слезы. Все, что она успела — это кинуться обратно на кровать и уткнуться лицом в подушку. Корней продолжал быть все тем же Корнеем, что и несколько минут назад, живым и надежным. Но теперь Женьке открылась вся трагичность его глубокой привязанности к Владу и к ней. Ему просто больше некого было любить! И, осознавая эту новость, Женька еще долго не могла успокоиться. А потом, измотанная этими горькими слезами, снова провалилась в сон, забыв про еду.

Второй раз Женька проснулась уже на закате, просто от звериного чувства голода. Накинув халат, она на цыпочках пробралась на кухню, по пути обнаружив, что Влад спит в гостиной. И что, судя по его сопению, он все-таки прикончил ту бутылку с виски.

Закрыв за собой кухонную дверь, Женька включила нижнюю подсветку, распахнула холодильник. И через минуту уже с жадностью вгрызалась в сделанный бутерброд, запивая его кефиром. За первым бутербродом последовал второй, уничтожаемый уже медленнее.

— Проголодалась, Зверек? — Дверь открылась неслышно, и эти тихие слова заставили Женьку вздрогнуть, а Влада — досадливо заметить: — Иногда у меня возникает впечатление, что ты и в самом деле меня боишься.

— Хочешь кефира? — предложила она, не зная, что ему ответить.

— Нет, — сказал он, присаживаясь на стул. Заметив удивленный Женькин взгляд, усмехнулся: — Как видишь, иногда и я могу на кухне сидеть… не в столовой… хотя в армии мы и просто по кочками рассаживались, и даже на земле, считая за счастье саму возможность немного передохнуть. Теперь такие детали вспоминаются нечасто. Но ведь было! И как оно иногда бывает полезно: вернуться в памяти к прошлому. Не знаю, каким бы я сейчас был, если бы не прошел тогда эту школу. Жесткую. Но я не жалею, что, получив повестку, настоял перед отцом на своем и пошел служить. Это был урок на всю жизнь. Я до сих пор еще по нему делаю переоценки.

Женька ничего не ответила, понимая, что он сейчас просто хочет высказаться. Излить ей, как близкому человеку, если не все, то хотя бы часть своего душевного гнета.

Подтверждая ее догадку, он протянул к ней руку:

— Иди ко мне, Зверек.

Он усадил ее к себе на колени и обнял, непохожий сам на себя. Женька не удивлялась, зная причину. Обвила его рукой за шею, прижалась к нему щекой.

— Женька, ты меня любишь? — спросил он вдруг, после долгой паузы.

— Очень, — ответила она просто. — У меня ведь больше никого и нет в этой жизни, кроме тебя.

— И Корнея, — подсказал Влад.

— И Корнея, — повторила она как эхо, даже не думая отрицать очевидное.

— А к нему ты как относишься? Только честно?

— Как к родному. Тоже люблю, но совсем не так, как тебя… — Женька задумалась, потом, все еще находясь под впечатлением от пережитого скандала, решилась спросить: — Влад, а сколько раз ты поднимал на него руку? Во время таких вот пьяных стычек, какая была сегодня?

— Я?! На него?! Ты с ума сошла?! Или просто не знаешь, чем я ему обязан. Он же в армии был моим наставником, моим инструктором по выживанию. Моим щитом, благодаря которому я уцелел. Поэтому… да, я могу его послать, могу даже отпихнуть, если совсем доведет до ручки. Но не больше того. Так что ты меньше верь его провокациям. Он вообще не из той породы, с кем можно руки распускать. И дело даже не в том, что может дать сдачи. Просто есть люди, которые сами всем своим видом располагают к тому, чтобы их постоянно шпыняли. А есть такие, при виде которых это даже в голову не придет. Даже в пьяную. И дело тут не в габаритах, не в социальном статусе, не в деньгах. Нет, все заключается в самом человеке. Поэтому успокойся, заступница. Никто твоего Корнея не тронет. Я сам за него кому угодно глотку перегрызу. А теперь тоже хочу тебя спросить. Вот если бы я прямо завтра вдруг разорился, подчистую, ты кого бы из нас двоих тогда выбрала?

— Я свой выбор уже сделала, три года назад, — резко ответила Женька, глубоко задетая и его вопросом, и — особенно! — уточнением. Выпрямилась, убрав с его шеи руку, и даже хотела встать, но он ее не пустил.

— Мне важно знать, Жень. Я уже не раз пытался от тебя добиться, почему ты со мной. — Привыкший быть хозяином жизни, он задал свой вопрос так, что тот прозвучал скорее как требование ответа. Но по его взгляду и по тому, как он сжал ее руку, Женька вдруг поняла: его действительно волнует то, что он может сейчас услышать. Даже несмотря на то что он недавно узнал о Корнее. А может быть, он просто не мог осознать эту новость и не хотел ее брать в расчет…

— Так до тебя до сих пор и не дошло, что я не продаюсь, — сказала она с укором.

— Ну а что тогда тебя держит? Именно возле меня? Ведь если откинуть бабло, то Корней меня по всем параметрам превосходит.

— Честно говоря, да, — собравшись с духом, ответила Женька. Почувствовала, как Влад напрягся, услышав это признание. Но продолжила: — И не только тебя, но и любого другого. Только вначале мне встретился ты. Ворвался в мою жизнь, потом в душу. И все.

— Что «все»?

— Просто — все. Я не знаю, как еще это тебе объяснить. — Для Женьки очень понятными были два слова: «Просто люблю». Но как передать их смысл человеку, который на жизненном опыте привык почти во всем видеть материальную подоплеку? Что его окружало, за редким исключением из правил? Напускное подобострастие персонала, расчетливые друзья, эгоистичная жена, ждущие щедрых подарков девочки. Все было завязано на деньгах! Женьке вдруг очень захотелось спросить у Влада, а счастлив ли он в этой жизни? Но вместо этого она снова его обняла, уткнувшись лицом ему в шею.

Его ладонь ласкающе медленно прошлась по ее спине, потом пальцы скользнули по волосам, перебирая пряди.

— Женька ты, Женька… — выдохнул он. — Пока ты спала, я уже вызвал эксперта и передал ему твой телефон, пусть в нем покопается. А тебе привезу новый. Какой бы ты хотела?

— Любой, только чтобы работал.

— Все как всегда! Тогда подумай, может, ты еще чего-нибудь хочешь?

— Влад… Пока ты сидишь вот так, со мной рядом, больше нет абсолютно ничего, что бы ты мог мне еще предложить.

— Даже так? — Он чуть отстранился, взял ее за подбородок, заглянул ей в глаза. — И ты ведь сейчас не врешь!

— А с чего бы?

— Да в самом деле… — Он стиснул Женьку, снова прижимая к себе: — И откуда ты только такая взялась, звереныш лесной?

Женька замерла, чтобы не спугнуть момент. Крайне редко Загоров бывал с ней так близок: не только физически, но и мыслями, и душой. И она ловила эти минуты счастья, не желая упустить ни единой.

Волшебные мгновения закончились, когда к чуть слышному стуку маятника на стильных кухонных часах присоединились тихие шаги в коридоре. Раньше Влад не обратил бы на них внимания. Но сейчас сразу ожил и осторожно поднялся, спуская Женьку с колен.

— Кофе не поставишь, Зверек? Я выдрыхся за день, а впереди у нас большая тема для разговора.

— Конечно. — Тоже вдруг отчего-то смутившись и желая это скрыть, Женька взялась за кофеварку.

— Вот они где. — Услышав голоса, Корней заглянул на кухню. — А я не вставал, чтобы вас не будить. Но раз уж все в сборе, то давайте приступим к обсуждению наших дел.

16

Когда все трое сели за «стол переговоров», перейдя снова в гостиную, Женька сразу поняла, что почти ничего не упустила, позволив себе уснуть, и что днем мужчины, кроме отдыха, занимались преимущественно выяснением отношений. Иначе на что бы еще у них могло уйти столько времени? Конечно, Владу были уже известны все детали ночных злоключений Корнея и Женьки. Но свои выводы и обсуждение дальнейших действий Корней отложил на потом.

— Сейчас официальный рабочий день заканчивается даже у самых трудолюбивых, — сказал он Владу, взглянув на часы. — Так что пора позвонить Самойлову, узнать, что он там раскопал за день, по твоим поручениям.

— Я бы на многое не надеялся, — сказал Влад, все-таки берясь за телефон. — Самойлов сам мне обещал позвонить, но пока молчит, как видишь. Он сейчас занят «тобой», участвует во всех допросах. И так как «ты» упорно молчишь, то и к адвокату в СК сейчас вряд ли душевно относятся.

— У него есть старые связи, чтобы получить информацию! Например, взял да вспомнил, у кого из сотрудников недавно был день рождения, и заявился с презентом, быстренько, мимоходом, просто поздравить. А дальше уже слово за слово… В общем, не мне его учить, и не говори мне, что этот хитрый лис да не справится. Главное, подстегни его, чтобы он четко уяснил: зачитывать на допросах мои права следакам — не главная его забота.

— Он и так шевелится. Вчера мне про квадрокоптер сообщил. Как ты и предполагал, хозяин знать не знал, где его штуковина провела последние два дня перед своей кончиной. Дрон исчез у него вскоре после запуска, из-за внезапно возникших помех, и больше он его не видел. Сам написал в полицию заявление о пропаже.

— Я так и думал, что про него в полиции ничего не скажут. Зато я теперь, после вчерашнего разговора с Резаковым, могу тебе рассказать, зачем был нужен дрон. Дело техники! Новый хозяин аппарата выясняет, куда ты едешь, потом перехватывает тебя где-то по пути, запуская свою игрушку. По словам Резакова, внутрь была заложена какая-то штуковина с мощной вспышкой. Всего-то и оставалось — это направить дрон тебе навстречу, чтобы в нужный момент вспышка сработала перед твоим лобовым стеклом. Тебя бы ослепило, и куда б ты после этого полетел на своем излюбленном повышенно-скоростном режиме — это уже зависело бы только от места действия. Все! Грамотно, чисто. Неудивительно, что для таких целей ребятам потребовалась именно угнанная игрушка, с которой их никак при всем желании было бы не связать.

— Все складно звучит, кроме одного: когда Женька заметила эту штуку, я как раз не ехал, а вообще стоял, перед светофором, в куче машин.

— Это уже другой момент! Вначале они хотели убедиться, что за рулем именно ты! Потому что на «бентляке» тебя даже Женька не сразу узнала. Вот и скажи после этого, что я был неправ, пересаживая тебя на Элкину лошадку.

— Получается, что они меня снова пытались прикончить, но затея опять сорвалась? Да, рьяно ребята взялись за дело! Даже не представляю, чем я мог им так насолить. А ты, как всегда, сыграл роль моего ангела-хранителя.

— Только хранителя. Ангел у тебя она — Корней кивком указал на Женьку. — Вначале, как я понял, она, не изменяя себе, шарахнулась от незнакомой машины, заставив Гриву засомневаться, ты ли это подъехал. А когда Грива захотел уточнить твою личность, Женька заметила дрон, снижающийся, чтобы показать картинку из салона, пока ты стоишь. И тут то ли у Гривы опыт с дронами оказался небольшой, да еще с такими крупными, что сразу наводило на мысль о начинке, то ли помогло то, что ты рванул прочь, да еще по обочке, резко и неожиданно, но он потерял управление. В итоге вместо того чтобы провести разведку и вернуться к хозяину для повторного запуска, в более подходящем месте, игрушка сорвалась в пике и разбилась, так и не выполнив своей главной задачи. Но все могло закончиться иначе уже в тот день! Так что, учитывая эпизод со Славкой, на дороге, за неполную неделю это было бы уже третье покушение! Многовато, знаешь ли.

— Даже спорить с тобой не стану.

— Поэтому еще раз тебе говорю: прекращай свою самодеятельность! По городу ездить только с ребятами! Не одному!

— Корней, опять ты за свое. Ну сам скажи: кто б меня ни сопровождал, а чем бы они смогли помочь, если бы у меня перед лобовухой сработала вспышка? Да ребят она точно так же ослепила бы.

— Ребята могли эту штуку заметить и сбить еще на подлете. Поэтому, светлость, все! Андрюху или Славку, раз уж ты их выбрал, держишь в салоне и хотя бы еще двоих — в машине сопровождения! Это немного, учитывая, что за народ на тебя охотится. Ведь не исключено, что Грива не один такой спец в их команде. Надо будет мне порыться в интернете, пройтись по сообществам. Быть может, где-то замечу знакомую рожу. Так что заказывай новый телефон! Про старый Женькин, думаю, теперь лучше забыть. Хотя вряд ли из него получится выжать что-то стоящее, как не удалось бы и из всех остальных. Именно поэтому резаковский телефон я оставил в гараже. Просто вывел его из строя, чтобы Грива не мог по нему позвонить, а по его контактам пусть следаки работают. Кнопочный, скорее всего с симкой без регистрации. У Гривы похожий. Его я проверил, он звонил с этого телефона всего двоим. Номера там без имени абонента, но надо думать, что Резакову и Лерику. Только если последний не дурак, то у него для связи с Гривой есть такой же телефон, и симка тоже не авторизована.

— Лерик… Прозвище-то какое-то дурацкое. Корней, как ты думаешь, кто он вообще?

— Я думаю, он просто очень хорошо маскируется. И вот что меня настораживает: Резаков заикнулся, что оба официально работают. Не у кого-то ли из твоих близких знакомых? Ведь весь их штат я знать, как ни крути, не могу! Про Гриву сейчас это можно будет выяснить, если его задержали. А вот личность Лерика пойди еще сумей установить. Что-то мне подсказывает, что сам Грива ни за что не станет нам в этом помогать, скорее язык проглотит.

— Нафиг ты вообще его сунул в этот гараж?

— А куда надо было? Сюда, к Женьке тащить? Лерик мог это просчитать и уже на нас ментов натравить, анонимным звоночком, о похищении человека. Но даже это не все. Главный вопрос в том, как бы мы этого Гриву тут раскручивали? Ведь разговорить таких, как он, просто так не получится. Для этого надо слишком далеко зайти. Но не посреди же города в мирное время! Все-таки у нас правовое государство и какие-никакие законы есть. Вот я и оставил его ментам. Если сам не могу свободно передвигаться по городу, то пусть они теперь им занимаются. А узнать, что они там накопают, — это опять Самойловская забота. Так что давай уже, звони ему! Что-то он сам выяснит, для чего-то детективов пустит работать, но, главное, ты донеси до него, что как можно быстрее ждешь новостей.

Адвокат ответил на звонок почти сразу. Общались они с Владом довольно долго. Загоров по своей привычке расхаживал по столовой так, чтобы разговора не было слышно. Женька с Корнеем и не прислушивались, прекрасно зная, что это его раздражает и что минутой позже он все перескажет им сам. Женька вначале просто наблюдала за ним, потом вспомнила и обратилась к Корнею:

— Корней, а о чем говорили Грива с Лериком, когда ты их разговор из-под машины подслушал? Ты обещал рассказать.

— Грива описал ситуацию в целом. Поверив Резакову, рассказавшему, как я внезапно заторопился, предположил, что ты уже дома. Лерик отчего-то очень быстро с ним согласился. Но кроме этого была еще одна интересная маленькая деталька. Как я понял, Грива, копаясь в твоем телефоне, не только нашел мои фотографии, но перещелкнул их на свой телефон и отправил Лерику. А тот к моменту их последнего разговора уже попытался пробить мою личность по паспортной базе данных и успел выяснить, что в ней такой гражданин не значится.

— Выходит, у Лерика есть доступ к таким данным?

— Получается, так. Кем он может быть? Хакером? Сотрудником правоохранительных органов? Или кем-то, кто очень близко сотрудничает с подобными категориями граждан? Эх, если бы не моя изоляция и официальный арест, я бы тоже нашел к кому мне обратиться, чтобы попытаться выяснить уже их собственные личности!

— И думать забудь! — Закончив разговор, Влад услышал его последнюю фразу. — Сидишь и больше не высовываешься, ни в каком своем виде! Ни в первом, ни во втором! А теперь… — Телефонный звонок прервал его на полуслове. Он поморщился, но ответил.

По донесшемуся из трубки голосу Женька сразу поняла, кто звонит, хотя раньше ей никогда его слышать не доводилось. Голос был звонким, как ручей, и капризным — по Женькиному представлению, именно таким он и должен быть у очень красивой, избалованной вниманием женщины, такой как Элла.

— Влад! Ты где? Домой наконец собираешься или нет?

У Женьки все сжалось внутри, хотя она всегда знала, что не должна ревновать Влада, особенно к законной жене. Но что было делать, если она его тоже любила?! И у нее не получилось остаться спокойной, когда она услышала этот требовательный голосок? Ее любимого мужчину звали домой, в семью, имея на это все основания. Но Влад даже Элле не торопился давать отчет в своих действиях. Вместо этого иронично поинтересовался:

— А что, моя радость, неужели соскучилась? Или у тебя деньги закончились?

— Я сколько раз просила не говорить со мной в таком тоне! И как твоя жена могу интересоваться, куда ты пропал! Тебя дома нет уже сутки!

— Да? А ведь и правда… — Влад, казалось, сам был удивлен. — Но я еще задержусь, у меня дела, так что скоро меня не жди.

— Быть может, и заночуешь снова там, где вчера, со своими делами?!

— Может, и заночую. Мы с тобой уже не раз говорили на эту тему. Что-то еще?..

— Чего-то нового — нет! Если ты не хочешь жить дома, а готов болтаться черт знает где, то флаг тебе в руки!

— Это и так понятно. Только обычно ты мне все это уже дома высказываешь. Так с чего вдруг решила позвонить?

— Ко мне недавно приезжал какой-то человек, назвался следователем. Спрашивал, когда я тебя видела в последний раз.

— Это уже интереснее. И что?

— Я сказала ему все как есть. Он спросил, когда ты будешь дома. Я ответила, что ты мне о своих делах не отчитываешься. Но все-таки хотелось бы знать, когда.

— Тогда, чтобы не соврать тебе, — завтра. До скорого. — Влад отключился и перевел озадаченный взгляд на Корнея: — Что-то новенькое… Что следаку было нужно? Именно у меня дома? Ведь, что бы его ни интересовало, а он мог и напрямую со мной связаться! Через того же Самойлова: все знают, что это мой человек.

— А может, это был только предлог для звонка? А на самом деле твоя красавица лично заинтересовалась геолокацией мужа?

— Может, и так. Но у меня после новостей от Самойлова есть варианты…

— Подожди-ка! — Корней метнулся к электрощитку. И досадливо вздохнул, демонстрируя оборванные колокольчики. — Варианты вариантами, но гость возле Элкиной камеры уже побывал! А светлость за своей женой так и не проследил, как я его ни просил об этом. Вместо этого кинулся на ночь глядя сюда, на разборки! И если глазок протерли еще вчера, то Элка, конечно же, озадачилась, почти сутки наблюдая за брошенной здесь, во дворе, машиной, про которую хозяин и думать забыл! Тут у любой на ее месте возник бы вопрос: а чем же он все это время занимается? Но, главное, она могла видеть, как Женька возвращалась домой этим утром! Так, Жень… — Корней развернулся к ней. — Прогуляйся-ка с Туманом к тому столбу! Надо снять оттуда три мои камеры. Посмотрим, что они успели записать.

Влад вначале хотел возразить, но потом согласно кивнул:

— Давай, Зверек! Только быстро! А потом я расскажу, что узнал. Самойлов как раз мне сам собирался звонить и выложил много чего интересного.

Женька быстро оделась и совершила короткую игровую прогулку с собакой. Максимально короткую, чтобы только незаметно снять три камеры под прицелом вновь работающей четвертой. Потом оставила Тумана во дворе доделывать его песьи дела, а сама вернулась в дом, где ее уже ждали. Судя по мрачному лицу Корнея, кое-какими из полученных новостей Влад уже успел с ним поделиться.

— Что? — только и спросила Женька, протягивая Корнею свою добычу.

— Ну, во-первых, Корней, уже в новом своем обличье, снова объявлен в розыск. И снова по обвинению в убийстве! — выдал Влад. — На этот раз Резакова. Конечно, личность преступника не установлена, но зато есть его фотография. Самойлов переслал мне ее, по моей просьбе. Корней говорит, это та самая, которую делала ты, на свой телефон.

— Но раз так, то получить ее могли только от Гривы!

— От него и получили! Это вторая интересная новость. Выехавшая в ГСК на задержание преступника опергруппа, естественно, не застала на месте «рыжего убийцу»! Зато обнаружила там одного из своих сотрудников, как раз и вызвавшего наряд! По его словам, он успел это сделать прежде, чем подкравшийся к нему злодей нейтрализовал его спецназовским приемом, запихнул в гараж и запер вместе со своей жертвой.

— Ну и ну! — Женька тоже помрачнела. — Так его, получается, не арестовали?

— Нет.

— Так кто же он, этот Грива, на самом деле?

— Он из полиции, это факт. Точнее пока неизвестно: даже от Самойлова ты слишком многого хочешь за такой короткий срок! Не забывай, что Самойлов член коллегии адвокатов, а не сотрудник СК. Так что с ним могут чем-то поделиться в беседе, по-приятельски, но анкетных данных никто не станет ему скидывать. Их надо добыть, а для этого уже нужно время.

— Когда Грива звонил в полицию из машины, то представился Василием Жеребкиным, — подал голос Корней, занимающийся присоединением своих камер к экрану. — Я вначале думал, что имя вымышленное, но теперь есть смысл это проверить: перед своими у него не было нужды шифроваться.

— Проверим! Сейчас напишу Самойлову, пусть выяснит этот вопрос как можно быстрее. Еще он мне обещал узнать имя следака, кому поручено вести расследование этого убийства. Когда я буду его знать, надо будет подробнее расспросить Элку о сегодняшнем госте. Не по телефону, разумеется. Я думаю, до завтра это сможет подождать.

— Может. Хотя бы ради того, чтобы ты не ездил по темноте. — Корней, привыкший замечать все вокруг, кивнул Женьке на щель между шторами: — Жень, там парни из охраны уже приехали, стоят за воротами. Забирай Тумана в дом, пусть заезжают. И пойдем посмотрим, что нам камеры записали.

17

Вначале нетерпеливо настроенные зрители вынуждены были просмотреть несколько моментов с играющим соседом-подростком и парой порхающих птичек — камеры срабатывали на движение. Но потом через соседский забор, со стороны улицы, мягко перепрыгнула фигура покрупнее. И двинулась к столбу, почти не скрываясь — время было позднее, так что здесь, в глухой части двора, наведенное на едва освещенный угол изображение получилось четким только благодаря высокой чувствительности камер.

— Вчера ночью, — констатировал Корней, глядя на дату в нижнем углу. — Надо думать, вскоре после того, как ты, светлость, рванул из дома. А Элка, стоило тебе выйти, сразу озадачилась возобновлением видеозаписи.

— И кто же у нас такой прыткий, что готов кидаться на выполнение ее поручений даже среди ночи? — недобро прищурился Влад. — Выдай мне его рожу!

— Сейчас… самому интересно. — Корней поколдовал над своим необычным гаджетом, выискивая на всех трех камерах наиболее подходящий кадр, а потом остановил его и увеличил. — Вот он, герой дня! Надо еще раз Самойлова порадовать, новой задачей, по установлению этой личности!

— Не надо! — Влад поморщился. — Я и так его знаю!.. Да это прям классика жанра, тренер из Кристиного фитнес-зала. Только Элка у него не занималась. И на тебе! Мальчик у нее на посылках. Интересно, как же и когда она ухитрилась с ним снюхаться?

— Светлость, не о том сейчас думаешь! Элке достаточно просто по залу пройти, чтобы у многих мужиков крышу снесло. А потом она может только пальцами щелкнуть, чтобы такие кинулись что-то для нее сделать. Она прекрасно этим умеет пользоваться. И не хмурься так, как будто я перед тобой сейчас Америку открываю.

— Дело не в том, кто и что готов для нее сделать. А в том, что конкретно этому молодчику она должна была как-то объяснить свой интерес к чужому дому и к тайной камере в соседнем дворе. И я еще выясню, при каких обстоятельствах это происходило!

От Женьки не укрылось, что во время этого разговора Корней подался чуть вперед, словно пытаясь отгородить ее от информации, затрагивающей отношения Влада с его законной женой. А теперь отрезал, вовсе обрывая его:

— С Элкой разбирайся как хочешь, это ваше личное дело. Сейчас гораздо важнее, что она снова взялась следить за тобой и за Женькой.

— Тебя она не могла сегодня видеть?!

— Меня — нет, я в своем маршруте не сбрасывал эту камеру со счетов. Но теперь, в свете того, что Грива оказался сотрудником полиции и переиграл историю с убийством… Не попытается ли он как-то Женьку в это дело втянуть? Сам или через занявшегося делом следака? Вот тут он и мог бы найти помощницу в Элкином лице!

— Пусть только попробует! Что он, что Элка! Я сам Женьке алиби обеспечу, если потребуется.

— При условии, что на твои слова не найдется опровергающей записи с Элкиной камеры. Четко передающей, что ты всю ночь сидел в доме один, потому что Женька появилась только под утро.

— Ты думаешь, именно эту запись Элка могла сохранить?

— В практичности ей не откажешь. Она в силах сразу просчитать возможность подгадить этими кадрами сопернице. И может сделать это без всякого вреда для своей шкурки, если договорится со следаком, передав ему запись конфиденциально.

— Так… — Принимая решение, Влад поднялся. — Придется мне все-таки прокатиться домой. Сегодня, а не завтра. Зачистить Элкино «облако», а заодно проверить, что она там насохраняла в своем компе. А если потребуется, то и ее саму парочкой вопросов припереть к стенке.

— Светлость, стоп! Если она уже что-то куда-то передала, то метаться поздно. Если еще нет, то это может подождать до утра. Тем более что раньше десяти она не просыпается. В любом случае нет смысла сейчас рисковать, срываясь одному на ночь глядя. Так что сядь, я тебя прошу!

— Влад, пожалуйста! — подключилась и Женька, заметив в его глазах тот упрямый блеск, с которым он был готов идти напролом через любые преграды. Но не помогло.

— Отстаньте, оба! — отрезал он. — Достаточно всего того, что я ей уже с рук спустил! Больше я никаких интриг терпеть не намерен! По крайней мере, не в своем доме и не со стороны собственной жены!

— Господи, да кто ж меня за язык тянул, серьезные проблемы да на ночь глядя с тобой обсуждать! — простонал Корней. — Подумай хотя бы о том, что вот за этим самым домом, возможно, сейчас наблюдает не только Элка! Так на что ты нарываешься?! При всем при том, что я тебя сопровождать не могу!

— А если я отсюда, со двора, одного из парней возьму с собой, это тебя устроит? — пошел на уступку Влад. — Ненадолго. Как только доберусь домой, сразу отправлю его обратно.

— Того, что меня устроит, ты сейчас упорно не слышишь.

— Поэтому предлагаю единственный вариант. — Оставив последнее слово за собой, Влад быстро переоделся и взялся за телефон. — Возьму с собой Олега, Димка пусть останется здесь.

— Светлость, одумайся! — Корней поднялся, встал перед Владом. — Ну не драться же мне с тобой, чтобы ты сейчас не перся на минное поле!

— Подожди! — отмахнулся Влад. Еще немного послушал доносящиеся из трубки гудки и с удивлением заметил: — Олег не отвечает. Что, телефон свой дома оставил? Сейчас Димке перезвоню.

— Один еще мог забыть про свой телефон, — заметил Корней, мрачнея с каждым новым гудком. — Но не оба сразу!.. Светлость, отбой! Я надеюсь, что они сейчас просто спят… а не чем-то отравлены.

— Так… — Влад положил телефон на стол. Женька нисколько не удивилась, когда он достал из кобуры под пиджаком свой пистолет. — Ты не высовывайся, чтоб тебя не смогли увидеть. А я сейчас схожу, посмотрю, что там делается.

— Ни в коем случае! — Корней заступил ему дорогу. — Вначале послушай меня! Если ребят отравили, то все равно уже поздно. Если они спят, то сами проснутся к утру. Но тебе сейчас нельзя выходить. Нельзя показывать никому, кто бы ни наблюдал за двором, что ты понял насчет охраны! Ты что, еще не врубился, что они задумали? Сигнал с периметра идет сейчас к парням. Только к ним, потому что ты сам распорядился приостановить сотрудничество с охранной компанией, чтобы не выносить сор из избы. А парни — будем на это надеяться! — живы, но спят крепким сном. Это лишь об одном говорит: сегодня у нас будут гости. И придут они не шутки шутить, а будут действовать наверняка. Потому что подсунуть парням снотворное, обоим сразу, могли только у тебя дома, перед выездом, когда они пришли за машиной! И кто бы это ни сделал, он был уверен, что его поступок не вскроется. Да, факт усыпления охраны не утаишь, но если все выгорит, то это можно будет спихнуть совсем на другого человека. На нее. — Корней указал глазами на Женьку. — Снова мы возвращаемся к тому, что кто-то упорно хочет от тебя избавиться, а ее подставить. И момент для этого очень удачный! Если устранить тебя, ее единственного покровителя и заступника, то останется ее голос против показаний нескольких свидетелей и данных с видеокамеры.

— Так ты думаешь, что Элка все-таки в этом замешана? — медленно спросил Влад. — Кому, как не ей, так воевать против Женьки? И еще этот сегодняшний звонок…

— Теперь я ни в чем не уверен. Да, она могла позвонить под выдуманным предлогом, лишь для того, чтобы убедиться, что сегодня ночью ты будешь здесь. Но кто ее мог надоумить, чтобы она это сделала? Не сама же она собралась сюда ехать! И снотворное ребятам точно не она подносила, не царское это дело. Разве что могла подсыпать куда-то тайком, улучив момент? Ведь ради того, чтобы подгадить Женьке, она — я в этом уверен! — способна и на большее, чем снизойти до визита на кухню.

— Женька… — Влад взглянул на нее, вздохнул с сожалением: — Надо было с самого начала отправить тебя куда-нибудь отдохнуть недельки на две, отсюда подальше.

— Ни за что! — выдохнула она.

— Хорошая идея, но запоздала, — поддержал Влада Корней. — Теперь же остается только оградить Женьку от всяких неожиданных поворотов. Не дать втянуть ее в то, что сейчас готовится. А если Элка попытается или уже передала следователю кадры с ее утренним возвращением домой… Тогда если следаки проявят к Женьке повышенный интерес, то ты, светлость, хотя бы на какое-то время сможешь избавить ее от допросов с пристрастием, если заявишь, что она беременна.

Женька окаменела, услышав это! Метнула на Корнея затравленный взгляд, почувствовав при этом, что на нее саму смотрит Влад. Но Корней продолжил, разряжая обстановку:

— В отношении женщины это самый надежный предлог. И никто не станет после этого рисковать ее здоровьем без веских на то оснований. Максимум могут потребовать врачебного осмотра. Ну, передашь Самойлову, чтобы дал врачу на лапу, «за деликатность и внимательный подход к пациентке».

— Если обстоятельства прижмут, так и сделаем, — согласился Влад. Потом кивнул Корнею: — Ладно, поездка откладывается. Командуй, товарищ майор! Что сейчас будем делать?

— Делать буду я. А вы запрете пса понадежнее и сами тоже не будете путаться у меня на линии огня. Если потребуется, ты меня подстрахуешь. Но только в крайнем случае! И без споров, сейчас объясню. — Корней ушел к себе в комнату, достал свою сумку, поставил ее на стол. Вытащив из нее пару каких-то странных вещиц, пояснил: — Свето-шумовые гранаты. Главное, самим от них перестраховаться, а для незваных гостей — самое то! И поскольку защитный шлем у меня всего один, то ваши места на галерке. А дальше по обстоятельствам. Зависит от того, сколько будет гостей. Я так полагаю, что двое, как и раньше. Все те же Грива и Лерик. Гриве очень выгодно избавиться от тебя именно сейчас, до начала расследования убийства в гараже. Лишить Женьку ее покровителя, чтобы потом с легкостью ее утопить, в первую очередь как свидетельницу: кто ей поверит после всего, что здесь может произойти?

— За Гривой сейчас следит частный детектив, приставленный Самойловым, — напомнил Влад. — Это еще при условии, что его не отправили под домашний арест до выяснения обстоятельств. Скоро все точно узнаем. Чувствую, Самойлову сегодня предстоит бессонная ночь.

— Спец такого уровня, как Грива, может и уйти от наблюдения, если потребуется. Так что… — Корней ненадолго задумался, потом снова заговорил: — Окна они ломать вряд ли станут: это сравнительно долго, а еще громко, и наведет потом следаков на мысль о нападении. Если все должно выглядеть как дело Женькиных рук, то, скорее всего, они попытаются по-тихому вскрыть замок. Как они это собираются сделать, не привлекая внимание Тумана? Могут пустить внутрь какой-нибудь газ. Учитывая, с кем мы имеем дело, такой поворот очень даже вероятен. А шлем у меня, повторяю, всего один. Поэтому встречаю их именно я! Возражения есть?

— Никак нет, — сдался Влад.

— Тогда ждем еще полчасика, а потом выключаем в доме свет. Создадите видимость, что легли спать, и будем ждать визитеров. Вы пока лучше скройтесь в гостиной.

Женька отвела Тумана на кухню. Помня о свето-шумовых гранатах Корнея, как можно плотнее закрыла дверь, очень кстати сделанную звукоизоляционной, потому что Влад, живя в своем огромном доме, не привык слышать работу бытовой техники. Потом достала из сейфа свой пистолет, дедушкино наследство, на который Загоров сумел выбить ей разрешение.

— Женька. — Корней не стал ей мешать, когда она его зарядила. — Пусть будет с тобой, так как всякое может случиться. Но даже не думай в прихожку выглядывать! Только на крайний случай, для защиты! Ты меня поняла?

Женька могла бы ему ответить, что не умеет стрелять в людей, и специально это у нее вряд ли когда-нибудь получилось бы. Но тут у Влада зазвонил телефон.

— Олег, — заметил он с удивлением. — Но ведь он…

— Отвечай! — скомандовал Корней. — Так, как будто знать ничего не знаешь!

— Владлен Валентинович, вы звонили? — донеслось из трубки в ответ на Владово «Да»!

— Все в порядке, Олег. Случайно нажал и сбросил, можешь не беспокоиться.

— Я не только поэтому звоню. Хотел вам кое-что показать. Тут, перед одной из камер, какой-то странный субъект уже минуты две крутится, поглядывает наверх. Корнея Георгиевича сейчас нет, так что я вам об этом докладываю.

— Хорошо, Олег, спасибо. Сейчас решим, что делать. Наблюдайте, я выйду к вам, только оденусь.

Влад отключился и сразу развернулся к Корнею. Спросил отрывисто и быстро:

— Что скажешь по голосу? Это он? Но повелся на мое вранье о звонке!

— Голос очень похож. — Корней ответил в той же манере, экономя время. — Но ты прав, если бы это в самом деле был Олег, то он не мог не слышать, как ты ему названивал с полминуты. Так что, светлость, сценарий корректируется. Гости уже здесь, спящая перед камерами охрана не была им помехой. И они сейчас ждут, что ты сам им откроешь дверь.

— Есть два варианта: они меня караулят на пути к машине или ждут уже тут, прямо за дверью. Ты на какой из них ставишь?

— Я не ставки делаю, я работаю головой. А ты, светлость, в последнее время слишком в пейнтбол заигрался. Приди в себя, это уже не игра! И быстро с Женькой в гостиную, оба! Они должны быть за дверью, потому что во дворе им ни лишний шум, ни случайные глаза ни к чему. И Туман… — Корней приоткрыл дверь на кухню, дав овчарке прислушаться и убедившись, что происходящее ей не нравится, — тоже со мной согласен. Тихо, Туманыч! Рычать рычи, но лаять не надо. — Корней закрыл кухонную дверь, а потом со словами: — Время не ждет, — без церемоний проводил в гостиную Женьку. И остановился перед Владом, ожидая, что он к ней присоединится. Но Влад заговорил:

— Я сам им открою. Пусть они меня видят, а ты будешь за дверью. Не переживай, на мне броник, я ведь ехать собирался. И времени на споры уже нет. Так что действуем! Пока они чего-нибудь не заподозрили.

Женьку при этих словах затрясло. Особенно тогда, когда Корней не стал возражать. Наверное, хорошо зная Влада, просто понял, что лишь потратит впустую драгоценное время. Она непроизвольно сделала к Владу пару шагов, стремясь быть к нему ближе в минуту опасности. Но он жестко перехватил ее за плечо и развернул обратно:

— Марш за стену! И чтоб даже носа оттуда не высовывала!

Женьке пришлось повиноваться. Но, чтобы видеть происходящее, — иначе с ума бы сошла! — она легла на пол и незаметно приоткрыла дверь, совсем чуть-чуть, наблюдая за прихожей в щель над комнатным порогом. Ребристая рукоять пистолета вдавливалась ей в ладонь, но она не выпускала его, как пресловутую соломинку, с которой могла себя чувствовать хоть немного спокойнее. Щелкнул открываемый дверной замок. Женька ждала, что сейчас Влад приоткроет дверь… но дальше она распахнулась сама, от сильного удара, заставив Влада отшатнуться. И почти сразу Женька увидела чужую руку с пистолетом, направленную Владу не в защищенную бронежилетом грудь, а в голову! После чего воедино слились два… нет, три выстрела. Женька среагировала мгновенно, перекатившись и выстрелив в светильник под потолком, отчего замкнуло и погасло сразу все коридорное освещение. Одновременно она увидела вспышку выстрела с того места, где затаился Корней, после чего незваный гость сдавленно вскрикнул. Его пуля ушла в дверной косяк, это Женька уже услышала, а не увидела. Потом кто-то упал, а кто-то выскочил на улицу.

— Скрути этого! — Судя по звукам, Корней, рискнув оставить Влада наедине с раненым противником, бросился вдогонку за здоровым. Туман кидался на дверь, грозя ее вынести, — та не смогла полностью заглушить звуки выстрелов. Женька выскользнула в коридор и толкнула ее, выпуская собаку Корнею в помощь. Как она и предполагала, Туман проигнорировал раненого, лежащего на полу, тут же выскочив на улицу через оставленную открытой входную дверь.

— Женька, марш обратно, куда ты лезешь?! — рявкнул на нее Влад. Его голос прозвучал откуда-то снизу, заставив Женьку похолодеть: а не ранен ли он?! Она рванулась на опустевшую кухню, включила там свет, чтобы видеть, что творится в прихожке. И облегченно вздохнула: Влад держал упавшего противника, заломив ему здоровую руку и одним коленом упираясь в спину. А раненую руку задержанного зажимал второй рукой, в районе плеча, пытаясь зажать сосуды. Перехватив Женькин взгляд, скомандовал: — Кинь полотенце.

Женька не кинула, а, сдернув его с вешалки, помогла Владу затянуть пойманному простреленную руку, чтобы остановить кровотечение. После чего Влад принудил того подняться на ноги и толкнул на освещенную кухню, к ближайшему стулу:

— А теперь давай твою рожу рассмотрим, незваный герой!

— Может, его связать? — подала голос Женька.

— Достаточно и этого, — отмахнулся Влад. Женька, выронившая пистолет еще в комнате, увидела, что свой Влад снова держит в освободившейся руке, нацелив его на несостоявшегося убийцу. Сдернул с него балаклаву и не удержался от возгласа: — Ох, ты! Какие люди!

Восклицание Влада, наконец-то рассмотревшего, с кем он имеет дело, слилось с матерной тирадой, вырвавшейся у Корнея, только что вбежавшего на порог. И тоже увидевшего пленника.

— Лерик… — выдохнул он. — Вот это поворот! Да как я сразу об этом не подумал?! Андрюшка! Кавалеров! Вот откуда взялось это прозвище! Но разве могло такое в голову прийти? Чтобы продажной тварью оказался… кто?! Свой же!!!

Побледневший от кровопотери Кавалеров вначале пристально рассматривал Корнея, тоже скрывшего лицо балаклавой. Узнавая голос, но не понимая, как этот человек может оказаться здесь. Потом, так и не определившись окончательно насчет этой личности, развернулся лицом к Владу.

— Андрюха… — выдохнул Загоров. — Но почему?!

— Потому! — отрезал пленный. Ни боль, ни кровопотеря не смогли окончательно сломить его боевой дух. И сейчас, при взгляде на Влада, в его глазах сверкнула такая ненависть, что Женька невольно поежилась. — А ты что думал?! Что потрясешь пачкой денег, и каждый перед тобой на задних лапках станет ходить?

— Но ты же сам ко мне пришел, попросил взять тебя на работу, — произнес Влад медленно, не желая принимать открывшуюся правду.

— Только потому, что мне намекнули: согласившись на тебя поработать, я смогу этот мир сделать чище.

— Став предателем?! Я тебя взял сразу, хотя Корней просил меня не торопиться, хотел тебя для начала перепроверить, как и всех, кого он брал в штат. Но я даже мысли не допускал, что ты можешь предать!

— Кого?! Тебя?! Да таких, как ты, предать невозможно! Это ж равносильно тому, что предать клеща, сосущего кровь… или упыря… или крысу, жирующую в амбаре!

Влад застыл, сжав в кулак свободную руку. Женька испугалась, что он сейчас выстрелит в Кавалерова, по-прежнему держа его на прицеле. Но этого она зря опасалась. Загоров словно отказывался верить в происходящее, все еще пытаясь понять, почему так все вышло.

— И ты мне это говоришь? — спросил он глухо. — Я бы не удивился, если бы услышал такое от кого-то другого. Но от тебя? После всего, что мы когда-то вместе пережили?

— Ты себя-то с нами не равняй, — оскалился пленный. — Это мы переживали, а ты… Молокосос, сынок олигарха! Да можно только удивляться, что Строганов после такого стал на тебя работать и в мирное время! Ему бы самое то было тоже среди нас оказаться! После того, как из-за тебя столько ребят полегло и он сам пострадал.

Корней Строганов, о котором зашла речь, дернулся, пытаясь вмешаться в монолог Кавалерова. Но Влад жестко перехватил его за руку:

— Стой! Я хочу слышать все, что он скажет!.. Продолжай! — обратился он к Андрею.

— А что продолжать? Ты что, сам не в теме? Захотел пострелять, в солдатиков поиграть? Ну что ж! Твой папа тебе, наверное, ни в чем никогда не отказывал? И тут не отказал! Только ты же не думал, что он просто так тебя отпустит и позволит собой рисковать? Нет! Он, чтобы с сынком в самом деле вдруг чего не случилось, нанял тебе самого лучшего телохра…

Все-таки вырвавшись из цепкой хватки Влада, Корней оборвал Кавалерова на полуслове, просто вырубив его коротким и точным ударом:

— Светлость, не время сейчас беседы беседовать! Второй ушел! Я не успел его ухватить!

— Ребята в машине как? — спросил Загоров бесцветно-каменным голосом, не двигаясь с места.

— Ребята пока просто спят, как я и надеялся.

— Это хорошо. — Все-таки отмирая, Влад развернулся лицом к своему верному телохранителю, машинальным движением спрятал пистолет в кобуру под пиджаком. — Корней! Так это правда?

— Что именно?

— Не строй из себя дурачка! Это правда… то, что я сейчас услышал?

— Светлость… оно тебе надо? Сколько лет прошло!

— Правда или нет?!! Отец не смог меня отговорить от службы в армии, но внес свои коррективы?! Он нанял тебя?! Говори!!! И нечего рожу воротить, смотри на меня!

Корней, и в самом деле попытавшийся отвернуться, поднял на Влада глаза. С минуту оба стояли каменными изваяниями: бледный, натянутый как струна Влад, и Корней, который, судя по его виду, предпочел бы получить очередное увечье за право не открывать сейчас рта.

— Правда или нет? — снова спросил Влад. — Я уже все понял! Но хочу услышать это от тебя. Там… Так ты был наемником, специально приставленным, чтобы меня защищать?!

— Да! — сдался Корней. — Вначале все было именно так. Хотя не знаю, откуда этот гаденыш мог все узнать. Информация была конфиденциальной.

— Естественно! Как же иначе?! Ведь должен же был отец подумать хотя бы о том, как я остальным ребятам стану смотреть в глаза?! Снабженный персональной нянькой?!

— Мы с тобой об этом еще после поговорим. А пока… Загоров, отставить истерику!!! Времени нет! Быстро фиксируем этого! Жень, сможешь его перевязать? Надо понять, насколько с ним все серьезно, чтобы он у нас тут не загнулся. И как можно скорее его отсюда вывезти! Пока тот, второй, не вызвал сюда полицию. Я почти уверен, что это был не Грива. Непохож! Но в любом случае ничего хорошего от него ждать не приходится. Он слышал выстрелы. И, не дождавшись дружка, может сейчас наслать на нас опергруппу.

Услышав повелительный окрик своего бывшего командира, Влад словно стряхнул с себя какое-то наваждение и действительно принялся ему помогать, хотя постоянно на него при этом косился, словно видел заново. Вдвоем они решили перенести раненого на диван, где зафиксировали скотчем обе его ноги и примотали к телу здоровую руку. Вторая, простреленная, не понравилась Женьке, при осмотре сразу заметившей неестественный изгиб предплечья.

— Кости пулей задеты, — констатировала она. — Так что если уж от него избавляться, то лучше сразу отвезти в больницу! Потому что если просто так его куда-то завезти, то кровотечение может в любую минуту возобновиться.

— Ничего, не младенец, сумеет остановить, если завезем и развяжем, — хмуро отозвался Корней. — И можем еще оставить бинтов.

— Если раньше сознание на потеряет, — высказала свои опасения Женька.

— В любом случае, куда б мы его ни завезли, он сумеет выйти на контакт с людьми, а через них и с полицией. Не в лес же его, волкам на съедение, — подал голос Влад. — Так что я все-таки отвезу его в больницу! Не хочу брать грех себе на душу, если с ним вдруг что-то случится! И так хватает…

— Светлость, мы с тобой еще об этом поговорим, — снова пообещал Корней, угадав ход его мыслей. — Но потом! Прошлое может и подождать, в отличие от настоящего!

— А ты, — Влад взглянул на него, — пока я буду ездить, свяжись с Самойловым, и пусть он тебя заберет отсюда, как можно быстрее. Вернешься в камеру! Здесь тебе больше нельзя оставаться. Как только этот очнется, то заговорит. А он тебя все-таки узнал! Я почти уверен.

— В камеру? Сейчас? — Закончив свое дело, Корней выпрямился, глядя на Влада. — Светлость, давай рискнем! Мне хотя бы еще одни сутки, и я распутаю этот клубок! Пусть не весь, но его бо́льшую половину!

— Корней! Я тебе говорил, что тебя разыскивают уже в обоих твоих образах? Где ты собираешься скрываться? И как? Ведь если тот, сбежавший, может просто вызвать полицию, то этот уже знает, что ты здесь! Так что шансов нет…

— Есть! — возразила Женька, которой на ум вдруг пришла спасительная идея. — Если этот Лерик попадет в больницу в невменяемом состоянии, то никто его сразу слушать не станет. А там, пока его приведут в чувство, время как раз пройдет.

— Ты о чем? — Оба мужчины задали ей этот вопрос почти хором, но уже в спину. Женька метнулась в спальню, за Кристиниными таблетками: — Вот! Антидепрессанты! При передозировке способны вызывать эйфорию и неадекватное поведение! Именно поэтому таких таблеток и нет в свободной продаже: наркоманы за ними охотятся. Только бы предельно допустимую дозу не превысить! Чтобы его при этом не отравить!

— Как ее только вычислить? — проворчал Корней, забирая у Женьки пачку. — Для начала разведем штуки три… Дай воды!

— А про остальные сейчас узнаем, — пообещал Влад, берясь за телефон.

— Ты кому, Кристине звонишь? — испугалась Женька. — А ты на время смотрел?

— Раз в пятилетку могу и разбудить, — отмахнулся он. Но, вопреки опасениям, Крис ответила ему почти сразу, и совсем не сонным голосом.

— Сестренка, не спишь? — удивился он в трубку. — Ну, тем лучше! А то у меня тут ситуация… Женька, похоже, выпила одну твою таблетку и забыла, а потом приняла вторую. От этого что-то может быть? Сколько их вообще за раз можно, чтобы не смертельно?

Через пару минут разговора он показал на пальцах «семь», и продолжил беседу с сестрой, пока Корней и Женька разводили таблетки, осторожно вливая их в рот бесчувственному Кавалерову. Или притворявшемуся бесчувственным? По крайней мере, вначале он попытался отвернуться. Но Корней знал свое дело, не оставляя пленнику шансов. Влил все и вынудил проглотить. Потом перевел взгляд на Влада, заговорившегося с сестрой:

— Светлость… Заканчивай! С этим уже можно разбираться. Везти ты никуда его не повезешь, я тебя не пущу. Так что вызывай «скорую» прямо сюда. Она не только этому, но еще и ребятам нужна. Если мои догадки верны, их необходимо госпитализировать, хотя бы до утра, и чтоб при этом кто-то нес возле них караул, глаз не спуская!

— Вместе со «скорой» приедет и полиция, как только я заикнусь про характер ранения, — сказал Влад, пообещав Кристине перезвонить и отключившись.

— Заявишь о нападении! Два обкуренных дебила ворвались к тебе в дом! Вы с Женькой оборонялись! Все равно придется давать объяснения по поводу этой раны! Так что лучше уж сделать это сразу и на месте. А я притаюсь в своей комнате, если потребуется, то в шкафу. Ты можешь дать разрешение на осмотр дома, но на обыск у вызванного наряда не будет ни оснований, ни тем более ордера. Так что по шкафам они точно шарить не будут.

— Ладно, — согласился Влад. Потом взглянул на Женьку: — А где Туман? Надо его забрать со двора, пока еще никто не приехал.

— Я с ней схожу, — вызвался Корней, поправляя на лице балаклаву. — Все равно уже один раз по двору пробежался, когда гнался за вторым. А ты пока будь здесь, и к этому все-таки не поворачивайся спиной.

В сопровождении Корнея Женька вышла на крыльцо. Окликнула овчарку раз, другой… Обычно пес всегда прибегал на ее зов. Но сегодня не появился, заставив напряженно застывшую Женьку испуганно выдохнуть:

— Что могло случиться?!

— Пойдем посмотрим. Наверное, лучше начать с того места, где я второго молодчика сегодня упустил.

Женька кинулась к ограде, угадав направление по взгляду Корнея. Бегом, оставив его позади, прямо черед бордюр, ручей и пушистые туи. К ее огромному облегчению, с Туманом ничего не случилось. По крайней мере, физически, потому что вел он себя на этот раз совсем необычно. Вместо того чтобы подбежать к зовущей его Женьке, пес крейсировал вдоль ограды. Шерсть на загривке была приподнята, в глазах светился недобрый зеленый огонь.

— Туман! — Женька поймала овчарку и обхватила обеими руками за шею, ощутив, как от рычания вибрирует его горло. — Ну что ты?!

— Возможно, какие-то запаховые добавки, — предположил Корней, озадаченный не меньше Женьки. — Уводим его отсюда!

Она ухватила пса за ошейник. Обычно послушный ей, на этот раз Туман попытался вырваться и вернуться к забору, так что Корней вынужден был прийти на помощь. Вдвоем они все-таки утащили сопротивляющуюся собаку к дому. Но даже оказавшись в комнате, Туман не успокоился. Вместо того чтобы улечься на место, встал передними лапами на подоконник, глядя в окно.

— Что-то с ним не то, — заметил Влад, понаблюдав за собакой. Потом развернулся к Корнею. — Медиков я вызвал, и полицию тоже, сам, все равно ведь явятся. Пусть зафиксируют факт нападения, чтобы после никто не мог нас с Женькой ни в чем обвинить.

— Вызови сюда еще пару наших ребят из охраны, до утра, на замену Димке с Олегом. Пусть нападение сорвалось, но слишком расслабляться все же не стоит. Хотя, — Корней бросил взгляд на Кавалерова, — после сегодняшнего и не знаешь, кому вообще можно верить.

— Ты особо и не верил, — напомнил Влад. — Это я настоял, чтобы ты взял его в штат без проверки. А теперь сделаю для него прощальную глупость: заявление на него не буду писать. И даже не спорь. Как только поправится, пусть прямо из больницы катится на все четыре стороны.

— Светлость…

— Я сказал! И это не обсуждается.

— Ну хоть проследить-то за ним разрешишь? Пусть Самойлов как можно быстрее пошлет детектива к больнице, понаблюдать за тем, кто попытается с ним увидеться. Светлость, я тебя прошу, не дури! Нельзя такой шанс упускать! И камеру бы повесить в ту палату, куда его положат… А еще попроси Самойлова обеспечить в больнице охрану Димки с Олегом, до утра, да так, чтоб с них глаз не спускали. И обязательно добейся, чтобы их обоих тоже госпитализировали. Ведь мы не знаем, что за отраву им подсунули и какая может быть побочка.

— Хорошо… — Влад сделал очередной звонок своему адвокату, после чего доложил: — Охрана парней будет обеспечена, за этим наблюдение — тоже. Хотя этот иуда наверняка просчитает такую возможность и постарается не засвечивать свои контакты. Но это уже на твое усмотрение. И только слежка. Все!

— Выпускаешь обратно в свой сад пойманную гадюку.

— Одной больше, одной меньше… По крайней мере, об этом я все уже знаю. Намного опаснее те, с кого еще маски не сорваны. А сколько таких вокруг меня, можно только гадать! Что говорить о посторонних, если я собственного отца, оказывается, не знал до конца! Хотя… когда он перестал со мной спорить насчет призыва, я, наверное, должен был предвидеть что-то подобное с его стороны. Но ничего не заподозрил, потому что ты слишком убедительно сыграл свою роль надежного боевого товарища! — Влад взглянул Корнею в глаза и резко отвернулся, крепко стиснув кулаки, что обычно служило у него признаком сильного волнения.

— Потому что я не играл, я им был, — сказал Корней ему в спину. — Светлость, послушай меня. Когда меня вызвали в командование и обрисовали передо мной новую задачу, то я, даже еще ни разу тебя не увидев, сразу возненавидел избалованного папенькиного сынка, надумавшего поиграть в войнушку. Была даже такая мысль: самому тебя прикончить, а потом развести руками и заявить, мол, извините, не справился! Так как считал и считаю, что, присягая Родине, не клялся исполнять капризы какого-то олигарха.

— Так что ж не прикончил? — спросил Влад, не оборачиваясь.

— Потому что после нашей встречи мое мнение о тебе изменилось. Потому что, как выяснилось, ты знать ничего не знал о папиных хлопотах, и вообще, ты, салага, оказался ничуть не хуже других парней. Да, из-за своего характера ты мне доставлял гораздо больше проблем, чем я мог ожидать. Но при этом чем лучше я тебя узнавал, тем больше за тебя опасался. Заметь, не ради денег, а просто так. Я ведь знал, что ты в отличие от других ребят в любой день можешь позвонить своему отцу, и все неприятности для тебя разом закончатся! Но ты не звонил и за чужие спины не прятался. Наоборот, сам подставлялся не раз, кидаясь другим на выручку. Так что, светлость, где б я ни встретил такого самодура, как ты, а результат все равно был бы один и тот же: имея право выбора, я оставался бы рядом. Именно поэтому я на тебя и сейчас работаю. Иначе давно бы послал, со всеми твоими заскоками, и спокойно ушел бы на заслуженную пенсию.

— Что заслужил… то и получил. — Уловив конец фразы и отвечая на какие-то свои мысли, Кавалеров рассмеялся неестественным глупым смехом.

— И кстати, — игнорируя его, задумчиво произнес Корней, — мне не дает покоя вопрос, откуда же он все-таки мог узнать о полученном когда-то мною приказе? Уж точно не от кого-то из командования! Да и вообще это произошло не тогда, а сейчас! Иначе он не стал бы держать язык за зубами, все ребятам бы растрепал! Но тогда никто не был в курсе! Поэтому, светлость, подумай: от кого теперь могла выплыть эта старая информация? Кто еще мог знать обо всем, кроме твоего отца?

— Отец мог с мамой поделиться, чтобы ее успокоить. Но она давно умерла. А больше он никому ничего не стал бы озвучивать. Не тот у отца характер. Разве что мама по секрету могла Кристине шепнуть, чтобы та тоже за меня слишком сильно не переживала? Только Крис тоже не стала бы трепаться об этом на каждом углу! Да еще с теми, кого она едва знает. Типа этого вот… — Влад оглянулся на Кавалерова, следящего за ним замутненными глазами.

— Значит, до него все дошло через третьи руки, — заключил Корней. — Например, от Кристиного Коляна, с которым она однажды могла разоткровенничаться.

Услышав это имя, Кавалеров снова захохотал.

— А я сразу подозревал, что с ним не все гладко, — продолжил Корней. — С того самого дня, как удачно совпали два покушения, на него и на тебя.

— И в чем именно ты его подозреваешь? Ему нет никакой выгоды что-то против меня замышлять. Разве что потом он попытался бы сжить со свету еще и Крис, с обоими мальчишками… Но это уже слишком! Тут любой лох сразу бы его раскусил.

— Пока что я подозреваю его просто в нечистой игре. Точнее пока не скажу, нужно время на то, чтобы это выяснить. Ты недавно звонил Кристине. Как я понял, она еще не спит?

— Нет. Коляна ждет из рабочей поездки. После покушения она уже не ложится спать, пока он не возвратится. А он уехал куда-то в область. И позвонил ей, что в пробке застрял.

— Ясно. Вопрос еще, в пробке ли… А ты не хочешь, пользуясь его отсутствием, напрямую спросить у Крис, говорила ли она с ним на эту тему?

— И как я ей объясню, с чего вдруг у меня появились такие вопросы, да на ночь глядя?.. Да что такое с собакой творится? Зверек! Валерьянки ему, что ли, налить? Есть у тебя что-нибудь успокоительное?

Сама озадаченная, Женька ухватила Тумана за его густую шерсть по обеим сторонам морды, развернула к себе. Он дышал тяжело, свесив язык. Она заглянула ему в глаза, снова увидев в его расширенных зрачках зеленые огоньки. После чего он вывернулся и опять подбежал к окну, почти уткнувшись носом в стекло.

— А он ведь обычно выглядывает в другое окно, в то, которое выходит во двор, — заметил Корней, наблюдая за псом. — Но сейчас упорно смотрит вслед сбежавшему. Что у того могло быть с собой?!. Слышишь, ты! — обратился он к Кавалерову, чеканя слова, чтобы тот его понял. — Что вы сегодня притащили для пса? Раз собирались вломиться в дом, то должны были прихватить что-то такое, чтобы он вас не сожрал! Стрелять-то в него вам было не вариант, если вы собирались перевести все стрелки на Женьку… Только непонятно, — проворчал он уже себе под нос, — на какой эффект вы рассчитывали. Разумнее было отпугнуть собаку, а не приманивать, как получилось в итоге.

— Шокером его… не приманишь! — захохотал Кавалеров, услышав и поняв все. Но потом неразборчиво понес какую-то чушь. Корней, собиравшийся его еще о чем-то спросить, передумал и безнадежно покачал головой:

— То ли и правда так быстро вштырило, то ли дурака валяет. В любом случае дальше расспрашивать без толку.

— Шокером… — задумчиво повторила Женька, снова пытаясь успокоить пса. И, заглядывая ему в глаза, взволнованно предположила: — Так, может, дело вовсе не в какой-то там химии, а в самом человеке, который здесь был? Столько лет прошло! Но Туман вполне мог узнать своего прежнего хозяина! Он именно так бы на него среагировал, уж я-то знаю его характер!

Именно так! Еще в Лесном озере Женька прятала Тумана в дни приезда гостей, потому что он даже издали следил за определенным типом мужчин недобрым взглядом, вот с такими же горящими огоньками в глазах. Для Женьки не стоило труда догадаться, что все эти люди своим видом напоминали псу бывшего хозяина. Вначале за что-то зверски избившего свою собаку, а потом бросившего ее умирать в огромном парке при доме отдыха. Там-то Женька ее и нашла, и сумела выходить. Но так и не смогла до конца залечить собаке душевные раны. Пес прекрасно помнил причиненное ему зло, и до сих пор если Женька куда-то с ним выходила, то грудью готов был встать между нею и попадавшимися навстречу прохожими, но не всеми, а только теми, у кого были схожи внешние параметры.

— А ведь точно! — поддержал Женьку Влад.

— Жаль только, что от собаки можно услышать не больше, чем от этого, — проворчал Корней, все-таки пытающийся вытянуть из Кавалерова хоть какую-то информацию, из всей той околесицы, которую тот нес в ответ на расспросы.

— Это смотря как спрашивать. — Влад взялся за телефон, порылся в нем, вздохнул. — Время уже позднее. Но будем надеяться, что собачник собачника сумеет понять.

— Ты кому звонить собираешься? — удивились Женька и Корней почти хором.

— Владельцу питомника «Щит и сердце», где специализируются как раз на кавказцах и где мой отец покупал своего Аракса. Я еще при первой встрече с Туманычем обратил внимание, что экстерьер-то у него шикарный. Так вдруг и он оттуда? И должна же быть какая-то база у мужика по отслеживанию щенков.

— Светлость, сколько лет прошло! Туману сейчас, наверное, уже около семи…

— Попытка не пытка, — отмахнулся Влад. — Будем считать за знак судьбы, что мне сразу высветились в интернете контакты питомника, — а потом уже заговорил в трубку, среагировав на сонно ответивший ему голос: — Здравствуйте, вас беспокоит Владлен Загоров. Я извиняюсь за поздний звонок, но мне срочно нужна от вас информация.

— Вы сын Валентина Ивановича? — То ли у мужчины была хорошая память на покупателей, то ли просто эти имена были слишком хорошо известны почти каждому жителю города, но он сразу понял, кто его собеседник, и спросил: — Чем я могу помочь?

— Мне необходимо установить владельца собаки. Имени пса я не знаю, мы его нашли, но ему лет семь, и, судя по экстерьеру, он может быть вашим. У вас есть какая-то база данных? Могу прислать его фото. Чипа у него нет, я проверял.

— Нет, не надо фото. Лет семь, говорите? В это время мы еще чипировали щенков только по заказу покупателей. Но, значит, у него должна быть татуировка.

Следуя выслушанным указаниям, Влад с Женькой нашли эти цифры уже под аккомпанемент приехавшей «скорой». После чего Женька кинулась открывать ворота сигналящей машине, пока Влад отправлял данные по телефону, а Корней торопливо закрылся в одной комнате с Туманом, и от врачей, и от появившейся следом полиции.

Поздоровавшись, Влад коротко изложил всем прибывшим суть дела, пока Женька, по своему обыкновению, оставалась в его тени. Но если у медиков не возникло никаких дополнительных вопросов и они довольно быстро уехали, по настоянию Влада забрав не только Кавалерова, но и спящих Олега с Дмитрием, то двое полицейских остались. Выяснив вначале, что опросить Кавалерова на данный момент нет никакой возможности из-за его неадекватного состояния, они сразу после отъезда «скорой» приступили к изучению места происшествия, заставив Женьку понервничать. Даже несмотря на то что она была уверена: Туман не позволит посторонним войти в ту комнату, где скрылся Корней, да и причин заглядывать туда у них вроде не было. Заметив ее нервозность, Влад кивнул ей на кресло и скомандовал:

— Сядь, Зверек, — и взял всю инициативу в свои руки. После того как полицейские закончили осмотр и изъявили желание задать несколько вопросов хозяевам, он тоже указал им рукой на кресла: — Присаживайтесь, поговорим.

Следователи приняли приглашение, следуя примеру, который им подал сам хозяин. Женьке оставалось только радоваться тому, что он рядом. Если бы ее сейчас начали расспрашивать один на один, она бы стушевалась и не знала, что отвечать. Но Влад уверенно описал произошедшее, искусно корректируя всю историю прямо на ходу. Так, чтобы исключить из нее Корнея и по возможности не «топить» своим рассказом Кавалерова. А также, вплетая в рассказ факт усыпления охраны, объяснить, почему он сам оказался вооружен и каким образом Женьке удалось так быстро добраться до своего пистолета. Ответил на вопрос о разрешении на оружие. Следователям оставалось лишь все это зафиксировать и дать Владу подписать протокол. Но Женьку, настороженно следящую за всем происходящим, не оставляло ощущение, что у следователей есть еще вопросы. И не к Владу, а именно к ней. Она уже готова была списать все на свои натянутые нервы и разыгравшееся воображение, когда следователи, у которых вроде больше не было причин задерживаться, переглянулись между собой и тот, который был постарше, снова обратился к Владу:

— Владлен Валентинович, должен сказать, что нападение на этот дом было не единственной причиной, по которой мы сегодня сюда приехали. Я веду еще одно недавно возбужденное дело, и, пользуясь случаем, хотел бы в связи с этим задать несколько вопросов вашей знакомой. — Он перевел взгляд на Женьку.

— Моей любовнице, — нимало не смущаясь, уточнил Влад. — Человеку, как вы сами понимаете, для меня не чужому. Так что о чем бы ни пошел разговор, я буду при нем присутствовать. А если вызовете ее повесткой к себе, — добавил он, предвосхищая мысли следователя, — то тогда беседа пойдет уже в присутствии моего адвоката. Выбирайте любой вариант, какой вам удобнее. Что за вопросы у вас вообще могут к ней быть?

Следователь вначале замялся, поочередно взглянул на Влада, на Женьку. Но потом сдался, пожав плечами, и выдал:

— Прошлой ночью в Коськовском районе, в ГСК № 5, было совершено убийство. И у нас есть сведения, что Евгения Александровна могла при этом присутствовать.

— И откуда же такие взялись? — Влад не дал Женьке и рта раскрыть. На ее же счастье, потому что от такого неожиданного поворота событий ее голос наверняка бы предательски задрожал, решись она сейчас заговорить.

Но, к счастью, Загоров был рядом. Не подыскивал ответы, а сам опять начал спрашивать:

— Я бы хотел знать, на каком основании вы считаете ее в чем-то замешанной. Вы можете сейчас мне ответить, что это тайна следствия, но давайте не будем усложнять друг другу жизнь. Я, как вы понимаете, все равно найду способы быть в курсе дел.

— Я понимаю. — Следователь явно был не в восторге от создавшихся условий, в которых ему сейчас приходилось работать, но выбора не было. Поэтому предпочел сотрудничать, что бы при этом ни испытывал к Владу в душе. И подчеркнуто бесстрастно начал перечислять причины, заставившие его приехать к Женьке, помимо факта нападения на ее дом. Влад слушал очень внимательно. О показаниях Гривы, действительно оказавшегося Василием Жеребкиным, сотрудником МВД, не верить которому у его коллег пока что не было повода. Тоже подкорректировав свой рассказ, тот заявил, что видел Женьку в компании с убийцей Степана Резакова незадолго до совершения преступления, и именно в упомянутом ГСК. Почему он заинтересовался этой парочкой? Потому что подозрительный гражданин, замеченный в компании с Женькой, и раньше попадал в поле его зрения как второстепенный фигурант в деле об уличной драке. Но был опрометчиво отпущен, а позже выяснилось, что документы у него фальшивые, а в паспортной базе данных такая личность вообще отсутствует.

— Допустим, так и было, — согласился Влад. — Профессиональное внимание, профессиональная память… И гражданин Жеребкин действительно узнал случайно встреченного подозрительного субъекта. Но вот как он по нему смог выйти на Женьку… Александровну? — добавил он, покосившись в ее сторону. Жест получился естественным, но Женька сразу поняла, что не случайным: взглядом Влад призывал ее к спокойствию.

— Владлен Валентинович… извините… но мне кажется, вы сейчас пытаетесь провести свой собственный допрос… не имея, в отличие от меня, на это служебных полномочий, — сказал следователь, теряя терпение.

— В первую очередь я просто хочу убедиться, что ваши обвинения в отношении Женьки не голословны. И что вы имеете действительно веские основания ее в чем-то подозревать.

— Основания есть, и вы это прекрасно знаете, не хуже меня. Так получилось, что на этой улице имеется несколько камер, с которых мы успели снять показания. По ним выходит, что Евгения Александровна действительно отсутствовала прошлой ночью дома, и вернулась только под утро, намного позже того, как вы сами к ней сюда приехали.

— Но ведь одна? А не с неопознанным гражданином?

— Одна, — подтвердил следователь, не подозревая о расставленной сейчас Владом ловушке. — Но вы же не станете отрицать, что, приехав, не застали ее дома?

— Нет, этого отрицать я не стану, — медленно произнес Влад. — Но считал это сугубо личной проблемой.

— Теперь вам придется пересмотреть свое мнение.

— После того как вы докажете, что в ГСК была действительно она.

— Владлен Валентинович… То, как вы сейчас защищаете Евгению Александровну, заставляет подозревать, что вы тоже как-то замешаны в ее ночной деятельности.

— Прежде всего я ее защищаю потому, что она — моя женщина. — Пальцы Влада шевельнулись и снова замерли на подлокотнике. Женьке, хорошо его знающей, сразу стало понятно: он не без труда сдерживает сейчас свою знаменитую загоровскую вспышку гнева. Причиной которой является, скорее всего, не этот допрос, а вся ситуация в целом, включая уже доказанное предательство Эллы. Ведь если бы записи действительно изъяли с каких-то камер по дороге, а не приняли из рук передавшей их Эллы, то следователь точно бы знал, что к дому по улице Женька шла не одна. Но он только что уверенно подтвердил Владу обратное. Значит, видел только Женькин путь от калитки до дома.

— К тому же беременная, кстати говоря… — продолжил тем временем Влад. — Так что я сейчас пекусь не только о ее спокойствии, но еще и о здоровье. Мы, Загоровы, очень ценим свою кровь, в ком бы она ни текла… и на какой бы стадии развития это ни происходило.

Совет Корнея упомянуть Женькино положение пришелся весьма кстати! Следователь, только что, судя по его виду, готовившийся к дальнейшему нападению, словно поперхнулся и резко сбавил обороты. Сообщил куда более миролюбиво, чем минуту назад:

— Так получилось, что она была опознана. Это был личный информатор Жеребкина, по стечению обстоятельств тоже в этот вечер оказавшийся в ГСК.

— И вас это стечение нисколько не удивляет? А еще… насколько этому информатору можно верить? С учетом того, что Женька вообще редко выходит из дома и ее мало кто может знать настолько хорошо, чтобы легко и быстро опознать в любой обстановке?

— Именно этому человеку можно верить вполне. Потому что Евгению Александровну Павлову опознал ее родной брат по матери, Валерий Бражников.

— Этот?.. — Влад всем своим видом выразил пренебрежение к такому свидетелю и пояснил: — Последний раз они виделись с Женькой, если мне не изменяет память, больше десяти лет назад. А еще, насколько мне известно, этот парень был не в ладах с законом. Можно ли вообще доверять его показаниям?

— Но вы же не станете отрицать, что Евгении Александровны прошлой ночью не было дома?

— Нет. Этого отрицать я не стану. Но я уже говорил, что причины, по которым она уходила, слишком личные для огласки. Разве что в крайнем случае. Алексей Прокофьевич… — Женька даже не заметила, когда следователь успел представиться, но тем не менее Влад уверенно назвал его имя-отчество. — Я готов поручиться за Женьку. Если потребуется подписка о невыезде, она ее даст, под мою личную ответственность. Если потребуется залог, я его внесу.

— Если потребуется поддержка прокурора, вы ее получите, — не удержался от шпильки следователь.

— Я надеюсь, что до этого не дойдет. Нет смысла кидаться в крайности там, где можно достичь компромисса.

— Тогда мне потребуются ее показания. И я буду на них настаивать, потому что речь идет об убийстве.

— Хорошо. — Вроде как соглашаясь, Влад взглянул на часы. — Но мы можем перенести этот допрос на завтра? С учетом Женькиного положения и пережитого сегодня стресса? А еще я буду настаивать на том, чтобы перед этим ее так называемый братец официально ее опознал! Потому что очень сомневаюсь, что он вообще помнит, как она выглядит.

— Как я вижу, общение с господином Самойловым для вас не проходит впустую, — не без скептицизма заметил следователь. — Но я признаю ваше требование законным. И в свою очередь, буду настаивать на медосвидетельствовании Евгении Александровны. И еще. — Он вытащил из папки какой-то документ, протянул его Женьке. — Вот, подпишите, что на протяжении следствия обязуетесь никуда не выезжать.

Влад перехватил протянутый документ, пробежал по нему глазами и передал его Женьке:

— Подпиши, Зверек. Нам есть что скрывать от общественности, но нет нужды скрываться от закона.

— Благодарю. — Следователь, которому была адресована последняя фраза, не без иронии кивнул, принимая подписанный документ. — И не прощаюсь с вами надолго.

— Всегда к вашим услугам, — в тон ему ответил Влад, наконец-то провожая гостей к выходу.

18

После того как посторонние покинули дом и двор, Корней вышел из комнаты вслед за выбежавшим в открытую дверь Туманом. Оглядел Влада с Женькой и одобрительно вскинул большой палец:

— Светлость, ты молодец! Я все слышал…

— Все, говоришь?! Ну, и каково оно тебе? — резко спросил Влад, давая выход своим чувствам. — Элка, похоже, добивается, чтобы я все-таки башку ей свернул!

— Светлость, лучше сверни-ка ты с этой трассы! С Элкой будет время разобраться потом… может, как раз и остыть успеешь. А пока есть проблемы и поважнее. Ты сумел получить отсрочку, но ненадолго. Завтра следак начнет разбирать детали, и у него появится куча каверзных вопросов, способных доставить нам кучу проблем. А я-то все гадал, как же собирались подставить Женьку, если бы покушение на тебя удалось! Теперь становится понятно: если бы она осталась наедине со своими обвинителями, то уже не отвертелась бы, как бы ни пыталась доказать свою невиновность! Ведь что бы значило ее слово, слово подозреваемой, против показаний сотрудника МВД, да еще и припасшего себе в помощники весьма надежного лжесвидетеля! Это я еще про камеру не говорю, записи с которой уже у следака. Исходя из этих записей, подозреваемая, побывавшая на месте одного убийства, возвращается к себе домой и почти сразу оказывается замешанной в другом… Да, паршивая ситуация складывается! Попробуй в такой отмойся! Хорошо, что у ребят сорвалась их задумка. Но еще неизвестно, что они успеют придумать к утру, все такие изобретательные и скорые на подъем. Так что эту ночь ты для нас выиграл, но спать нам не придется.

— Хорошо, что днем выспались, — проворчал Влад, в очередной раз связываясь с Самойловым, чтобы снова озадачить его массой новых поручений. В том числе и насчет врача, который должен будет провести Женькин осмотр… Она поежилась, когда до нее долетел обрывок фразы именно на эту тему. Но отбросила неприятные мысли прочь. Явка к врачу рано или поздно все равно была неизбежна. А что до ее результатов… пока лишь она одна точно знала, что с этим не будет проблем, даже если врач откажется от предложенной взятки. Однако что потом? Оставалось лишь надеяться, что фраза Влада о том, что Загоровы ценят свою кровь, не была произнесена лишь для придания нужного эффекта всей создавшейся в тот момент сцене, а действительно чего-то стоила.

— Ну, а теперь, — закончив разговор, Влад повернулся к Корнею, — давай решать, что я сам смогу сделать. Пока тут было сборище, мне отзвонился владелец «Щита и сердца». Туман действительно был продан из их питомника. Только вначале его звали Страякс, а того изувера, который его купил — Владимир Федоров… — Влад досадливо вздохнул. — И чего бы мне раньше было не собраться и не позвонить? Знали бы, кому Туман обязан выбитыми зубами, а там бы организовали молодчику пару сюрпризов в награду за этот подвиг! И возможно, сейчас одной проблемой было бы меньше… Вы чего тут? — прервал он сам себя, заметив, как Женька с Корнеем многозначительно переглянулись. — Что опять за секреты?

— Федоров сегодня вряд ли мог быть в саду, так как должен быть за границей, — взялся ответить ему Корней. — Потому что в такие совпадения, да еще и в двух Федоровых с одинаковыми именами, я не верю. А если он один и тот же, то это владелец той самой квартиры, в которой меня подставили и повязали.

— Тот… — Влад запнулся, потом кивнул: — А ведь точно! Не зря мне это имя сразу показалось знакомым!

— Так… Давайте-ка быстро раскидаем все, что нам известно, по полочкам. — Корней сел в кресло, предварительно разжившись у Женьки ручкой и листком бумаги, на котором начал энергично чертить схему с именами. — На тебя и Цветкова в один день совершены покушения. При этом погибает водитель Плетнев. Который, кстати, раньше работал на этого самого Федорова, пока тот жил еще здесь. Сейчас Федоров за границей, но отчего-то именно в его квартире убивают некоего Снеткова… с этим не все еще ясно, но связь наверняка есть. Дальше… Насколько я могу судить, изначально на тебя пытаются вести охоту Грива, Лерик и Светлов. Последний осознает, во что его втягивают, и быстро сбегает, оставляя вместо себя бывшего сокамерника Резакова, который теперь убит в гараже. С Кавалеровым, сволочью, пока еще многое не ясно, но остается надеяться только на слежку, по-другому из него мы вряд ли что-то вытрясем. Сам он, судя по его же словам, ввязался во все это за идею, имея на тебя зуб за прошлое, которое ему сейчас кто-то раскрыл. Вопрос: кто? Светлость, тебе бы с Крис как можно быстрее побеседовать, выяснить у нее, не говорила ли она на эту тему с Цветковым. Если да, то, значит, есть какая-то связь между ним и Гривой. Потому что именно Грива тесно общался с Кавалеровым. И вообще он не последний винтик в этом во всем, а одна из ключевых фигур. Вон как грамотно организовал Женькино «опознание»! Выведал о ее родственных связях, братца Валерку отыскал. Я даже не сомневаюсь, что парня в гаражах и близко не было! Но чтобы освежить ему память о сестре, Грива наверняка показал какую-нибудь ее фотографию, так что с официальным опознанием вряд ли будут проблемы. А еще у Гривы наверняка есть какой-то способ надавить на Валерия, чтобы заставить его лжесвидетельствовать против Женьки. Что это? Какой-то компромат, учитывая, что Грива из полиции, а у Валерки рыльце уже было раньше в пушку? А может, с ним, как и с Кавалеровым, в ход пошли какие-то наговоры? Только уже на Женьку? Ладно, сейчас это не важно! — Сам себя оборвал Корней. — Есть более неотложные вопросы. В частности, кто сегодня был тем вторым, которого узнал Туман? Я видел его лишь со спины, но он был не похож на Гриву. Но если это был Федоров, то как он мог внезапно оказаться в России, и с чего бы взялся против тебя воевать? Еще вопрос: из чьих рук Димка с Олегом получили сегодня свое сонное зелье? Ты поручил Самойлову организовать их охрану?

— Ну ты же сам вроде слышал. Конечно, да.

— Надо, чтобы этот человек сразу, как только кто-то из них первым придет в себя, узнал имя того, из чьих рук они сегодня что-то пили или ели у тебя дома, когда приехали за машиной. Даже если угостивший ребят сам не виноват, а снотворное подсыпали тайком, все равно есть смысл с ним побеседовать. Кроме того, этим допросом мы обезопасим парней. Если они все скажут, то им уже ничего не будет угрожать. Потому что, по здравом рассуждении, они не должны были дожить до утра, чтобы заговорить! Вот почему я настоял, чтобы их забрали под наблюдение медиков, а не оставили тут досыпать: если бы покушение на тебя удалось, их после этого могли бы и просто пристрелить, якобы за компанию. А могли и заранее подмешать к снотворному отраву, чтобы они уже не проснулись. Ведь иначе, если бы твое убийство не сорвалось, ребята могли бы сообщить, что пили не из Женькиных рук. А это в планы убийцы никак не входило. Он упорно пытается добиться того, чтобы виноватой во всем оказалась именно Женька! Может, у него есть на это мотивы, а может, просто нашел, кого подставить вместо себя… Короче, светлость, — Корней разгладил на столе свою схему, — мне нужно сделать еще одну вылазку в город! За мою внешность можешь не переживать, у меня есть варианты ее изменения.

— Это после которых кровь льет из носу? — скептически уточнил Влад.

— Лучше уж из носу и в мирных условиях, потому что могут быть и худшие варианты. — Не отделяя слова от дела, Корней открыл свою сумку, поставил на стол небольшое круглое зеркало. И, занявшись собой, продолжил говорить: — Я все-таки хочу наведаться лично к тому диспетчеру, который проворонил момент отключения Женькиной камеры в ночь первого покушения на тебя. Хочу понять, как получилось, что он не сообщил об этом вовремя, потому что не верю в совпадения такого рода. А ты, светлость, и носа до утра во двор не высовывай! Я тебя как взрослого и разумного человека об этом прошу! Сам видишь, как за тебя взялись!

— Включая Элку, — резко уточнил Влад. — И вот с ней-то, со стервой…

— Светлость, остынь! Успеешь с ней разобраться. А пока что Женьку не оставляй. Ни бандитам на растерзание, ни законникам. И те, и другие сюда вполне еще могут наведаться, и без твоей поддержки это ничем хорошим не кончится. Еще вызови-ка ты пару ребят, чтоб подежурили до утра, на замену Димке с Олегом. Ну а чтобы ты сам тут не скучал, я найду, чем тебе заняться! Первым делом выясни у Крис все то, о чем я тебя просил. Потом лезь в интернет! Пробегись по рабочим сайтам и соцсетям и попытайся отследить, нет ли где-то пересечения имен. Цветков, Федоров и прочие вот из этого списка, — Корней ткнул пальцем в исписанный им листок, — могли быть раньше сослуживцами. А может, имели какой-то совместный бизнес. Важно все, любая зацепка! Как между ними, так и с кем-то третьим, со стороны! Нам важно понять, как и почему эти молодчики сбились в стаю, решившую напасть. А времени мало, так что приступай и не отвлекайся ни на что постороннее! Если будет что срочно сообщить, то пиши мне на мой телефон. Я тоже напишу, если будет что. — Корней захватил с собой своего кнопочного «старика» и поднялся из-за стола. Сегодня он делал уколы в другие части лица, что его довольно резко состарило. Поэтому и краска на волосах была под стать всему образу, не рыжей, а какой-то пепельной, с седым отливом. И лишь глаза оставались прежними. Он подмигнул Владу с Женькой, потом рассовал по карманам кое-какие мелочи и направился в свою комнату. Уже с порога оглянулся на Влада через плечо: — Я на тебя надеюсь! Так что бросай все свое ребячество с выяснением отношений и берись за дело. Элка все равно никуда от тебя не денется. А вот Женька может, если ты ее бросишь тут одну!

Слова Корнея были адресованы Владу, а вот последний взгляд предназначался Женьке. И она, как всегда, поняла Корнея без слов: «Держи этого самодура возле себя! Не позволяй ему уехать! Ради себя и ради него тоже!» Женька едва заметено кивнула ему на прощание, сообразив даже раньше Влада, что Корней собирается покинуть дом своим прежним путем, избегая Элкиной камеры, через окно.

Только после его ухода Женька обратила внимание, на что за последние часы стал похож ее дом с залитыми кровью и затоптанными полами. Но, взглянув на Влада, твердо сказала:

— До тех пор, пока Корнея не дождемся обратно, не буду ни мести, ни протирать, ни включать твоих роботов!

— Да правда, что ли? — Его нахмуренное лицо просветлело, когда он встретил Женькин взгляд. Потом, явно опасаясь за Тумановы лапы, взглянул на простреленный светильник. Убедился, что прочное стекло не разлетелось на осколки, и снова взглянул на Женьку с вопросом: — По лампе стреляла ты? А ведь тебе что было сказано? Не высовываться!

— Я и не высовывалась. Просто смотрела в щелку.

— Кавалеров знал, что я могу быть в бронике, поэтому целился в голову, — мрачно произнес Влад, отвечая на свои мысли. — Но мы бы с Корнеем справились и без тебя.

— Но я не могла иначе. Ты должен это понять.

Влад взял ее за подбородок, как делал не раз, когда хотел заглянуть ей прямо в глаза. Но в этот раз ограничился коротким поцелуем, а потом вдруг порывисто ее обнял. Но тоже ненадолго: не успела уткнувшаяся лицом ему в грудь Женька обвить его руками в ответ, как он похлопал ее по спине и отстранил от себя:

— Время не ждет, Зверек. Свари-ка кофе, пока я буду Кристине звонить.

Женька без споров убежала на кухню, зная, что Влад все равно не любит, когда слушают его телефонные разговоры. А когда пришла с дымящейся чашкой на подносе, он уже не разговаривал, а рылся в интернете.

— Ну что там Кристина тебе сказала? — поинтересовалась Женька.

— С Цветковым она никогда эту тему не затрагивала. Но действительно знала все от мамы. — Влад отвлекся от экрана и стиснул зубы, справляясь с нахлынувшими чувствами. Потом мрачно сказал: — Получается, из всей семьи один только я не знал… каким дураком… и подлецом меня выставили. Неудивительно, что Андрюшка на меня так взъелся. Я бы и сам на его месте… если б узнал, что у такого спеца, как Корней, не было выбора в вопросе, кого прикрывать и кем жертвовать.

— Корней бы сейчас посоветовал тебе не отвлекаться на второстепенные темы. — Женька поставила поднос на стол. — А еще есть такой момент: если б не ты, то Корнея рядом с вами и вовсе бы не оказалось. Так что вспомни, сколько ребят благодаря этому уцелело, кроме тебя? Ведь наверняка же немало!

— Немало. Да, Корней ухитрялся оберегать не меня одного… жертвуя при этом собой. Не знаю, как другие… а я до самой могилы буду ему за это обязан.

— Вот и давай, чтобы его не огорчать. — Она кивком головы напомнила ему про интернет.

— Женька… Вот только не надо разговаривать со мной как с ребенком. Я еще, слава Богу, вполне адекватен. А самое главное, терпеть этого не могу.

— Тогда буду как со взрослым, — улыбнулась она. — О чем Корней тебя просил? Поискать связь между участниками этой схемы? — Она взяла в руки листок, взглянула на него. На первый взгляд ничего общего между теми, кто там значился, не было и быть не могло. Разные люди со своей жизнью и интересами. И если Грива, ушедший после армии в полицию, мог повстречаться с Кавалеровым еще во время службы, а с сидельцем Светловым и ее собственным братом пересечься по работе, то как сюда вписать остальных? И что вообще им всем нужно от Влада? Неужели лишь его смерти? Но тогда почему именно сейчас? Ни раньше, ни позже, и, главное, несмотря на все неудачи, убийцы добивались своей цели с каким-то непонятным упорством.

— Вот он, Федоров, — прервал ее мысли Влад, показывая ей найденную в соцсетях фотографию во весь рост. — И знаешь, где б он сейчас ни жил, а я почти уверен, что сегодня с Кавалеровым был не он! Конечно, я того чувака видел лишь считаные секунды, пока Кавалеров в меня целился, да и то на заднем плане. Но есть детали внешности, я бы даже сказал, какие-то контуры, которые сразу схватываются. Этому меня Корней учил еще в армии — суметь отличить своего от чужого даже по мелькнувшей тени. Так вот, с Федоровым тут ничего похожего! Этот мельче и коренастее! И при таком сложении фиг бы он сумел убежать от Корнея. А вот тот, другой, его сумел обогнать! И Корнея, и даже Тумана, хотя собака еще быстрее человека.

— Туман тяжелый, не спринтер. И на то, чтобы его выпустить, у меня тоже время ушло.

— И все равно, что-то тут не стыкуется! Туманыч его узнал, это факт! Значит, этот тип успел в его жизни отметиться! И квартира, где Корнея повязали, тоже связана с Федоровым! Но все равно сегодня здесь был кто-то другой! Значит, остается либо родственник, либо близкий знакомый. Настолько близкий, что даже собаку помог забить едва ли не до смерти!.. Что ж, посмотрим поближе на федоровских корешей. Все, что удастся вытянуть без регистрации.

Влад принялся бегло пересматривать сайты. Не любящая интернет, а оттого не слишком в нем разбирающаяся Женька пристроилась на стуле у Влада за плечом и, стараясь ему не мешать, просто смотрела, что он делает. На экране айфона мелькали тексты и фотографии, которые Загоров просматривал и сметал, заменяя другими. Женька все никак не могла решиться и спросить, чем он руководствуется при их выборе. А пока она собиралась с духом, Влад тоже оказался выдернут из сети телефонным звонком. Женька замерла, стараясь никак не напоминать о себе, чтобы услышать разговор из первых уст. Потому что звонил Корней.

— Светлость, у меня есть несколько свободных минут, пока бреду по городу. Что там из больницы, не звонили?

— Писали где-то полчаса назад. Димка и Олег под монитором, а Кавалерову хотят руку прооперировать, но пока еще решают этот вопрос.

— Хорошо, что все они в центре внимания… Ладно… я тут, пользуясь моментом, хочу выложить тебе уже добытую информацию. Мне удалось побеседовать с дежурным, который был на пульте в ту ночь. И парень покаялся, что в какой-то момент стал сам не свой: в глазах все плыло, голова кружилась. По инструкции, он должен был вызвать себе замену. По факту этого не сделал, что можно объяснить его опасением потерять работу и его состоянием. Кое-как отстояв эту смену, он понадеялся, что удастся скрыть случившееся. Ведь единственным его упущением за смену было это вот опоздание с телефонным звонком мне. Ну, я не стал его жалеть, выложил, во что это могло вылиться. И учинил ему детальный допрос. Перед сменой он ничего ни с кем не пил и не ел. Живет один, пайку на ночь сам себе готовит. Но зато, выйдя из дома, в тот вечер он обнаружил, что у его тачки спустило колесо. Он уже хотел вызывать такси, но тут ему подвернулся знакомый на машине, подвез до работы.

— Как все вовремя…

— И не говори! Особенно на фоне того, что парня во время пути под благовидным предлогом на пару минут разлучили с его термосом: он выходил из машины, оставив сумку внутри. Из термоса он всегда пьет кофе, заступая на дежурство. Садится за пульт с налитой чашкой и периодически к ней прикладывается.

— Все интереснее.

— И не тебе одному! Особенно интересно стало, когда я спросил имя этого приятеля! Парень после этой ночи и сам не отказался бы с ним побеседовать. Но тут выяснилось, что уже не получится. Потому что его приятелем был Толик Плетнев. Убитый водитель Кристиного Коляна… Вот именно! — подтвердил Корней, услышав эмоционально-нецензурную реакцию Влада. — Так что реально заказ был, скорее всего, не на Колю. И не сам ли Коля его сделал, если за этим стоит? Избавился от опасного сообщника, способного однажды заговорить, а заодно и косвенное алиби себе обеспечил.

— А потом оказался убит Снетков, пока ни с кем и ни с чем не связанный, но в Федоровской квартире, — тут же провел Влад логическую цепочку. — Я уже не спрашиваю, как ты на ту квартиру вышел еще неделю назад…

— Толик на Федорова раньше работал, — напомнил Корней. — Вот тебе и связь. Он вполне мог знать, что Федоров надолго уехал и квартира пустует, и сообщить об этом Цветкову. И ключи перед отъездом хозяина вполне бы мог достать, теоретически была такая возможность. Может, они там какие-то махинации обстряпывали вдвоем, Плетнев с Цветковым? Вон ведь как спелись, что даже до усыпления дежурного дело дошло! Плетнев, как старый приятель, наверняка знал о его привычке пить кофе в начале смены. Одного не учел: что тот не выпивает всю чашку сразу, а растягивает ее по глотку. Из-за чего не вырубился за пультом, а просто стал тормозить. И когда заметил сбой камеры, то все-таки позвонил мне, хоть и с опозданием.

— Похоже, так и было, — согласился Влад. — А о самом сервисе, откуда ведется наблюдение за Женькиным двором, мог все узнать Кавалеров. И они все просчитали!.. Кстати, как тебе идея, что в Плетнева с Коляном по заказу последнего стрелял Снетков? А потом Колян его самого заманил на эту квартиру и там пришил, чтобы и за услугу не расплачиваться, и рот ему заткнуть. И даже нашел, кого подставить вместо себя, удачно дождавшись твоего появления! Убил таким образом сразу двух зайцев: и стрелки перевел, и тебя убрал от меня подальше. Так сказать, расчистил дорожку Гриве и Лерику…

Женька едва не задохнулась, услышав эту версию! Тем более логичную, что неизвестным Владу звеном в ней была Кристина. Вот и ответ, что ее заставило действовать против брата! Убив Снеткова, Николай мог позвонить ей и прикинуться жертвой изощренной подставы! А она кинулась спасать любимого человека, решившись ради этого пожертвовать другим — Корнеем. Возможно, лишь на время, рассчитывая дальше как-то все исправить. И наверняка не зная о том, что именно в этот момент Корней нужен Владу как никогда. Но…

— И что нам теперь со всем этим делать? — спросил тем временем Влад. И сам же ответил: — Я так полагаю, что если здесь, у Женьки, сегодня с Кавалеровым был не Грива, то это мог быть сам Цветков. Ведь не действуют же они целой бандой! Нет, в таком вопросе должно быть задействовано не слишком много народа. Особенно после всех зачисток, наших и их собственных. А Колька — он спортсмен, раньше занимался как раз бегом. Поэтому неудивительно, что сумел сегодня от вас с Туманом уйти. И по характеру… раньше я бы не подумал, что у него хватит духу на меня замахнуться, но если Снеткова убил действительно он, то, значит, не такая уж он и овечка, как можно подумать с первого взгляда.

— Меня одно смущает, светлость: я в свое время его проверял, и не было в его биографии ничего такого, что могло бы указывать на раскрывающиеся в нем сейчас таланты. Хотя я начал его подозревать с того самого момента, как его так вовремя попытались застрелить. И сегодня во время нападения его дома не было! Поди знай, где он в самом деле мог находиться!

— Есть один способ проверить, он ли сегодня здесь был. — Не выдержав, Женька решилась вмешаться в разговор. Влад оглянулся на нее, усмехнувшись:

— Я тоже сейчас об этом подумал!

— А как вы собираетесь провернуть свою проверку? — понял их мысли Корней. — Если ты его к себе сейчас вызовешь, то он может сообразить, что к чему, и изобретет тысячу причин, чтобы избежать этой встречи или провести ее на своих условиях!

— Значит, придется ехать к Кристине! — Влад ответил так, что стало ясно: спорить с ним бесполезно. — Причем брать с собой и Тумана, и Женьку, с тем, чтобы они вышли из машины по моему сигналу. Ты сейчас где?

— Почти на другом конце города. Очень хотелось бы побеседовать с Женькиным братцем.

— Рассчитываешь воззвать к его совести? — скептически хмыкнул Загоров.

— Не угадал. Я хочу выяснить, каким образом Грива смог на него надавить. Не только мотивы, но и сам способ: сделать это лично у Гривы было мало шансов, после того как я запер его в гараже. А дальше он уже общался с полицией. Так что хотелось бы узнать, как он связался с Валерием Бражниковым, через какое третье лицо, и вообще расспросить Валерия, с кем Грива еще общается, потому что чаще всего именно мелкие сошки могут вывести на след крупной рыбы. И Гриве, возможно, придется к ним сейчас обращаться, потому что сам он под пристальным вниманием коллег. А кроме того, хотелось бы этого Валерика предупредить, зная, что он Женьке небезразличен: он нужен Гриве живым только для дачи показаний против нее. А вот после того, как он их даст, он будет для Гривы гораздо полезнее уже мертвым! Ибо тогда ни на попятную уже не пойдет и не выболтает, кто на него надавил, заставив лжесвидетельствовать.

— Логично, — согласился Влад. — Тогда давай так… Ты отправляешься куда шел, а мы с Женькой съездим к Кристине, прихватив с собой обоих парней. Я вызвал вместо Димки с Олегом Кирилла и Василия. Надеюсь, ты ничего против них не имеешь?

— Светлость, теперь я полностью могу поручиться лишь за себя… и за Женьку. Но все же не возражаю против этой поездки, пусть только ребята на месте следят за каждым движением Цветкова. Проинструктируй их. Заодно, может, собаку оттащить помогут, чтобы Туман Цветкова заживо не сожрал! А ведь может, если узнает! Судя по тому, как он тут смотрел ему вслед…

Влад только усмехнулся, наверное, представив себе эту картину. Вполне заслуженную: когда Женька нашла Тумана в парке, пес был едва жив. Это не говоря обо всех остальных Цветковских подвигах. Не дожидаясь, когда Влад окончит разговор с Корнеем, Женька кинулась переодеваться для поездки.

19

Когда обе машины подъехали к дому Кристины, Кирилл с Василием вышли из своей первыми. Осмотрели территорию, после чего заняли ключевые позиции возле ворот. Тем временем Влад, не торопясь выбираться, начал звонить Цветкову:

— Колян, привет! Ты дома? Недавно приехал? Ну тем лучше! Выйди-ка на пару слов к воротам, у меня к тебе есть маленькое поручение.

Николай ничуть не удивился такому визиту: видимо, не торопясь впускать «родственника» в большой бизнес, по мелким вопросам Влад и раньше к нему обращался. Вот и сейчас он лишь коротко ответил: «Иду!» — перед тем, как отключиться. А вскоре появился из калитки. Но не один!

— Вот черт! — выругался Загоров, заметив рядом с Цветковым Кристину. — Крис по нему так соскучилась? Или это он о чем-то догадался и прикрытие себе взял? Ну, стрелять в меня без веской причины при таком количестве зрителей он вряд ли отважится. И не может знать о том, что мы сейчас с собакой, так что свой план мы все-таки успеем первыми провернуть, — Влад оглянулся на Женьку, сидящую на заднем сиденьи в обнимку с Туманом: — Жень, я сейчас выйду и, как только к ним приближусь, ты выпускай пса, а сама оставайся в машине. Только поводок от него не отстегивай, чтобы мне в случае чего было легче его перехватить: не хочу, чтобы Туманыч изорвал этого гада на глазах у сестры, если узнает и кинется.

— Хорошо, — ответила Женька, судорожно сглотнув, потому что горло сдавило от волнения.

Влад уже открывал дверцу, а она, теперь очень хорошо понимая Корнея, так и не решилась ему сказать, что Кристина, которую он сейчас пытается уберечь от душевных травм, находится, возможно, вовсе не на его стороне. Потом решила: успеет вмешаться и предотвратить несчастье, не бросая страшных обвинений в Кристинин адрес! Отсюда, из высокой машины, ей будет несложно наблюдать за каждым движением Цветкова и Крис. И она выскочит вместе с Туманом при первом же намеке на опасность со стороны этой парочки, так что Цветков вряд ли даже успеет понять, что происходит. И охрана рядом…

Десяток шагов, пока Влад шел навстречу сестре и своему неофициальному зятю, Женька просидела как на пружине, держась за ручку приоткрытой дверцы. Понаблюдала, как мужчины здороваются, лишь кивком, без пожатия рук, несмотря на укоризненный взгляд, брошенный на брата Кристиной. И выскользнула из машины, потому что дальше бездействовать не было сил. Держа Тумана на поводке и не сводя глаз с Цветкова, она пошла к воротам. И все ждала, что сейчас пес рванет ее, среагировав на стоящего перед ним человека. Но Тумана больше заинтересовала кошка, шмыгнувшая в кусты. Он проводил ее взглядом, а потом вместе с Женькой подошел ко всей компании и сел, продолжая коситься на засевшую в укрытии полосатую наблюдательницу. Женьке оставалось лишь поздороваться и предоставить Владу завершение этой короткой встречи, после чего они пошли обратно к машине.

— Да, по-идиотски вышло, — вздохнул Влад уже после того, как по пути успел сурово отчитать Женьку за ослушание, и сел за руль. — Цветков-то мне по барабану, но вот что Крис обо мне сегодня подумала? Хотя, с другой стороны… лучше так, как получилось, чем так, как могло бы быть: замешан он в чем-то или нет, но хоть убивать меня сегодня не приходил, и на том ему уже спасибо.

— Но это значит, что сбежавший убийца все еще разгуливает неизвестно где, — вздохнула Женька.

— Жень… Я предпочитаю обнаружить его с бо́льшими трудностями, но зато подальше от своего окружения. Где б он ни был сейчас… Выражаясь словами Корнея, я бы хотел, чтобы гадюки ползали где-нибудь не в моем саду.

Корнею Влад звонить не стал, написал ему короткое сообщение о результате поездки, а потом позвонил своим охранникам:

— Ребята, двигаем по обратному адресу.

Машина сопровождения выехала вперед, Влад — за ними. Но, проехав чуть больше квартала, он вдруг мигнул охране фарами и резко свернул вплотную к тротуару со словами:

— Так, а этот что здесь делает?!.. Женька, держи Тумана как следует. — Остановившись и перегнувшись через переднее сиденье, он распахнул пассажирскую дверь, перекрывая ею часть тротуара, а также путь идущему пареньку. Тот был в толстовке с капюшоном и с низко опущенной головой, но это не сбило Влада с толку. Он строго окликнул: — Макс! Это что еще за новости? Ну-ка, садись в машину!

— Влад?! — Еще по телефонным разговорам Женька знала, что Загоров так и не сумел добиться от племянника, чтобы тот называл его дядей. Но при этом пользовался у мальчишки большим авторитетом. Вот и сейчас тот беспрекословно повиновался, лишь немного замешкавшись от растерянности. Сел, покосился на задние сиденья: — Зверюга не покусает?

— Нет, не бойся.

— А собака? — невинно уточнил подросток.

— Ну-ка не хами! — резко одернул его Влад мгновенно похолодевшим голосом, заставившим Макса поспешно выдать:

— Извините! Неудачно пошутил.

Женька лишь кивнула в ответ. С последнего раза, когда она видела Макса мельком в холле частной клиники, он здорово изменился. Вытянулся, окреп. И, судя по всему, начал делать попытки переоценить свое место в обществе.

— Прости, Жень, — сказал Влад. — Молодое поколение… падкое на низкопробные шуточки, — он смерил племянника взглядом, заставившим того втянуть голову в плечи, после чего заявил ему: — А теперь я тебя внимательно слушаю. Ты где сейчас должен быть?

— Дома.

— Где? Что-то у меня плохо со слухом.

— Дома, — повторил Макс уже громче. И, прекрасно поняв дядину иронию, тут же приступил к оправданиям: — Влад, я выбегал совсем ненадолго! Да, знаю, что у Цветкова сейчас какие-то там траблы, но какое это имеет отношение к нашей семье?

— Это ты так считаешь. А вот те, кто покушался на Цветкова, могут рассудить иначе. К слову, у меня в последнее время тоже имели место быть неприятности.

— У тебя?! Это-то с какого перепугу?

— Мне пока об этом не доложили, — усмехнулся Влад. — Но, как видишь, езжу с охраной. А вот ты болтаешься черт знает где! И один! Ты что, меня хочешь подставить? В случае, если тебя, например, вдруг похитят…

— Я понял, — Макс, похоже, действительно осознал возможные последствия. — Ладно, постараюсь… Больше так не буду.

— Да уж постарайся! И, кстати, где тебя носило?

— Я встречался с отцом. И ты не думай, он меня потом отвез! Просто не стал подъезжать к самому дому, засвечиваться на камеры. Я об этом попросил, не хотел мать расстраивать.

— Так ты с Петром видишься?

— А что такого? Он, между прочим, мой отец! И пусть ему до тебя далеко, но он тоже в жизни состоялся! В отличие от этих материных тушканчиков…

— Их твоя мать выбирает. Значит, они ее чем-то привлекают к себе. А она, между прочим, вовсе не обязана себя хоронить и имеет право на личную жизнь.

— Вот и жила бы с отцом, — буркнул парень. — Ну да, он от нее гулял… Только кто из мужиков не гуляет, скажи? Ты вот тоже не святой, сам это знаешь… — он покосился на Женьку.

— Так… — Влад вздохнул. — О взрослой жизни со всеми ее порогами мы с тобой после поговорим, обещаю. А сейчас не время. Так что мои парни тебя проводят, до самых ворот. И если в ближайшие недели две ты еще раз из дому ускользнешь… не обижайся.

— Я понял. — Присмиревший парень хмуро наблюдал за тем, как Влад отдает по телефону указания охране. Потом, когда Василий и Кирилл подошли, Макс попрощался и вышел.

— Тяжело с ним стало, — вздохнул Влад, глядя ему вслед. — Даже Кристина начала иногда жаловаться. Он ее любит… но ревнует ко всем попыткам создать новую семью. Раньше она, как психолог, с этим справлялась, а теперь парень начал матереть и воспринимает только то, что сам захочет услышать.

Влад замолчал, но, сидя вполоборота к рулю, продолжил наблюдать за троицей, удаляющейся в сторону дома. О чем-то задумавшись, прошелся пальцами по оплетке руля. А когда Василий с Кириллом, проводив парня до ворот, повернули обратно, озвучил Женьке принятое решение:

— Съездим-ка мы сейчас к его папаше на пару слов! Хочу его попросить, чтобы он пока не пытался выманивать Макса из дома. Потому что неизвестно, послушает меня этот пацан или все-таки удерет втихаря, если Петр ему возьмется названивать.

— Так, может, ты тоже этому Петру просто позвонишь?

— Нет, лучше встречусь. С глазу на глаз слова звучат убедительнее.

— А он далеко живет? — спросила Женька, думая только о том, что для Влада лишнее время в пути — это неоправданный риск. И почти сразу получила ответ, услышав, как он по телефону извещает свою охрану о смене маршрута. Соседний район! Корнею это бы не понравилось, особенно сейчас, когда нацелившиеся на Влада охотники, потерпев уже несколько неудач, все больше оказывались загнанными в угол. Но она знала, что спорить с Загоровым бесполезно, когда речь идет о членах его семьи. Поэтому молча смирилась с его решением. Застыла в машине, как ее когда-то поддразнивал Влад, «будто аршин проглотив». Это было еще в те времена, когда они только начинали встречаться и она испытывала неловкость, оказываясь в вызывающе роскошных, сделанных на заказ машинах Владлена Загорова. Потом привыкла к ним, а еще перестала создавать смущавший ее резкий контраст окружающей обстановке благодаря стараниям Влада, который теперь сам покупал ей одежду. Неброскую, но очень дорогую, а оттого гармонично сочетающуюся с великолепной кожаной обшивкой салона. Но сегодня Женька снова ехала, как когда-то, даже не пытаясь откинуться на спинку кресла, только смотрела уже не прямо перед собой, а старалась держать в поле зрения и дорогу, и обе обочины. Словно все зависело сейчас лишь от нее одной, а двух профессиональных охранников в машине сопровождения и вовсе не существовало.

Влад несколько раз бросал на нее взгляд в зеркало заднего вида, ловя ответный быстрый Женькин взгляд в отражении, и по его насмешливо изгибающимся бровям она легко могла угадать, о чем он при этом думает. Но от комментариев воздерживался. Так что Женька в конце концов сама не выдержала, вздохнула:

— Я знаю все, что ты мне можешь сказать. И тебе это прекрасно известно, именно поэтому ты сейчас ничего и не говоришь.

— А вот и не угадала, — усмехнулся он. — Хоть ты сейчас и пытаешься быть Трезором в дозоре, но думаю я просто о том, какая же ты хорошенькая в этот момент. Зверек, дикий лесной котенок.

— Слушала бы тебя и слушала, — не удержалась от горькой иронии Женька. И, переключаясь на серьезный лад, добавила: — Только сейчас для этого время неподходящее.

— Жень, предоставь парням выполнять их работу. И отвлекись хотя бы ненадолго. Просто я не знаю, соберусь ли в какой-то другой момент сказать тебе то, что хочу сейчас… Тут мне мой племянник заявил, что я не святой. И с этим не поспоришь, мне для полной картины осталось только клеймо поставить на лбу. И вряд ли я хоть когда-нибудь исправлюсь, потому что все мои пороки у меня в крови, которую не отцедишь. Но знай, что в моей жизни всегда будут девочки, которых я буду менять как перчатки, и будешь ты. Единственная, несмотря на общее количество женщин. И если я еще когда-нибудь заявлюсь к тебе… в губной помаде, как получилось недавно… ты просто помни об этом.

— Я постараюсь, — вздохнула Женька. И отвернулась, испытывая огромное желание завыть диким зверем, то ли от отчаяния, то ли от своего непростого счастья. А в следующее мгновение вздрогнула, заметив промелькнувший между многоэтажными домами силуэт. И выдохнула: — Корней!

— Где? — тут же насторожился Влад.

— Вон там, в проулке. Точно он! И еще с каким-то человеком.

— Что он тут… — Влад мигнул охране и притормозил. — Позвонить ему, что ли? Может, ему помощь нужна? — Он не стал спрашивать у Женьки, не ошиблась ли она, потому что знал ее способность выхватывать настораживающие моменты из окружающего. Поэтому уточнил другое: — Ты не заметила, как он шел? Крадучись или не таясь?

— Я не поняла. Он был вместе с тем человеком, и они оба куда-то торопились.

— Ясно. Хорошо. Подъедем для начала поближе, а там уже попытаемся сориентироваться по обстановке… тем более что нам в ту же сторону, — задумчиво добавил Влад. — Так что вдвойне интересно, что же Корней мог здесь забыть.

20

Больше, как Женька ни старалась, Корнея они так и не увидели. Но Влад, насторожившись от самого его появления здесь, посчитал не лишним отзвониться своим охранникам, объявив им «готовность номер один». Те по прибытии на место рассредоточились, покинув свою машину, а Влад стал звонить своему бывшему зятю, Петру, оставшись за рулем.

— По голосу слышу, что не разбудил, — усмехнулся Влад, услышав в трубке тревожное «але!» после довольно продолжительной серии гудков.

— Влад?! Вот уж кого не ожидал услышать!

— Дело есть. Спустись-ка во двор на пару минут. Я возле твоего подъезда.

— Сейчас… подойду… — Ответ прозвучал не сразу, словно собеседник размышлял, уважить ли ему бывшего родственника или взять да и отказаться в столь поздний час, если теперь уже ничем ему не обязан. Но все-таки согласился и вскоре вышел из подъезда. Женька убедилась, что это именно он, когда Влад, не торопясь включать в салоне свет, мигнул ему фарами. Петр кивнул в ответ и пошел к машине. Женька с интересом оглядела его, попавшего в полосу освещения уличных фонарей. Статный, ухоженный, мужественный блондин. Неудивительно, что когда-то такой человек сумел влюбить в себя Кристину Загорову настолько, что она родила ему двоих сыновей. Но в то же время трудно было ожидать от человека с такой внешностью, что он сумеет остаться верным мужем. Даже если с самого начала он собирался быть именно таким, всегда найдутся женщины, желающие испытать красивого мужчину на прочность в его семейных отношениях…

Женькины мысли были прерваны зазвонившим у Влада телефоном.

— Надо же, Корней. Сам нарисовался, — сказал Влад, отвечая на вызов. Но громкий голос, донесшийся из трубки, был чужим. Более молодым и, что было несвойственно невозмутимому Корнею, взволнованным. А уж слова и вовсе отличались оригинальностью:

— Ваша светлость, срочно закройте машину!

— Что за… — Влад, конечно, был удивлен таким поворотом и репликой, но его рука тут же метнулась, чтобы заблокировать двери. Он опоздал всего на несколько секунд: ничего не подозревающий Петр уже подошел к машине и потянул переднюю дверь на себя прежде, чем блокировка успела сработать. Одновременно Женька увидела Корнея, отчаянно бегущего к ним. Кирилл с Василием дернулись было ему наперерез, но, видимо, в их штате был какой-то тайный знак или пароль, позволивший им тут же узнать своего начальника охраны, как бы далеко от этого места он сейчас ни должен был находиться и как бы странно ни выглядел. После чего к машине рванулись все трое. Пытаясь понять причину такой спешки, Женька быстро оглядела двор. И тут, отвечая на все ее вопросы, Туман кинулся вперед, к открывшейся двери! С грозным звериным рыком и не разбирая дороги, он вклинился между передними сиденьями, протоптавшись прямо по Женьке, чего себе в жизни не позволял. Не ожидавший увидеть перед собой разъяренную собаку, Петр отшатнулся. И этих нескольких секунд Корнею с парнями хватило на то, чтобы добежать. Кирилл с Василием тут же профессионально скрутили Петра с двух сторон… но сразу вынуждены были ослабить свою хватку, отдернув его назад, потому что вырвавшийся из машины Туман кинулся на пленника, грозя сорвать зубами скальп с его наклоненной головы. Промахнулся мимо черепа, но все-таки ухватил кого-то за руку: то ли Петра, то ли держащего его Кирилла. Пользуясь моментом, Петр рванулся, пытаясь освободиться. Женька выскочила из машины первой, потому что была ближе к правой дверце, а Владу, с его водительского сиденья, пришлось оббегать капот. Так что она раньше него поспешила оказавшемуся меж двух огней Кириллу на помощь. Ухватила Тумана за ошейник, не желая, чтобы ее благородный пес становился убийцей, каким бы справедливым ни было его возмездие пойманному садисту. Потянула его назад изо всех сил. Все это уложилось в такой короткий отрезок мгновений, что Влад только еще выбегал из-за капота. А дальше, поглощенная тем, чтобы удержать собаку, Женька вообще не успела понять, что происходит. Лишь увидела, что Петр, которого она сейчас — не важно, по какой причине! — пыталась спасти, все-таки вырвал из захвата окровавленную скользкую руку, и вскинул невесть откуда взявшийся у него пистолет. Продолжая по инерции тянуть Тумана на себя за ошейник, Женька увидела, как черное дуло мелькнуло перед ней, перед самой удобной и близкой целью. Мгновения замерли, осыпаясь снежными иглами. Отброшенный Кирилл, пытающийся быстро вскочить с асфальта… Василий, покрепче перехватывающий Петра за вторую, заломленную руку, чтобы и та не выскользнула… Туман, все еще рвущийся из ошейника… Влад, уже в двух шагах от Женьки… И тут, наглядно демонстрируя Женьке выражение «живой щит», перед ней оказался Корней. Мгновенно оценив все, что происходит, он сделал единственное, что мог успеть за доли секунды: не раздумывая, закрыл ее собой. Как в дурном сне, Женька увидела, что его тело дернулось, будто у марионетки, резко схваченной за все ее ниточки. Одновременно Женька ощутила толчок, когда он пихнул ее, чтобы прошедшая навылет пуля ее даже не зацепила. И, уже отлетая на стоящую сзади машину, увидела, как куртка на Корнее словно взрывается маленьким фонтаном из ткани и темных брызг.

— Корней!!! — Влад, когда-то получивший собственную пулю без единого звука, взвыл сейчас раненым зверем. Кинулся на колени перед упавшим другом, которого не успел подхватить, торопливо распахнул на нем одежду. — Куда тебя?!

Только сейчас Женька поняла, что у нее в руках больше нет ошейника, услышала крики. Но вместо того чтобы бежать на помощь охранникам, тоже упала перед Корнеем на колени, только с другой стороны.

— Парни, в багажник эту сволочь! — не своим голосом рявкнул Влад, даже не оборачиваясь. — Там его пес не дожрет! А если сдохнет по пути к ментам, то его проблемы!

Василий с Кириллом уже успели прийти к такому же решению, запихивая Петра под крышку своего багажника, способную защитить его от мести разъяренной собаки. После чего, оставив Тумана кидаться на закрытый багажник, подбежали к Владу. Тот уже нашел пулевое отверстие и сейчас пытался зажимать его сдернутым с себя пиджаком, промокающим очень быстро.

— Светлость… — Корней открыл затуманенные глаза и прошептал это чуть слышно, но на губах тоже показалась кровь.

— Молчи! — заметив это, взмолился Влад и схватился за телефон. — Просто потерпи! Сейчас… Все сделаем в лучшем виде… Парни, давайте, поднимаем его ко мне в машину, быстро!!! Вася, я буду с ним, а ты сядешь за руль и гони! — Сказав в телефон всего несколько слов, он перевел взгляд на Корнея. — Едем к Семену Ильичу, в его клинику! Там тебя быстро поставят на ноги!.. И только попробуй… только посмей мне не встать! А ты, Кирилл, головой мне отвечаешь за Женьку! Вези ее сейчас домой! По пути отзвонись ментам, сдашь им груз. Все остальное — потом, все вопросы — мне! И с Женьки глаз до утра не спускай! Все ясно?! А сейчас быстро… берем!!!

Все трое склонились над Корнеем, с обеих сторон от Женьки, которая так и не нашла в себе силы встать с асфальта. Сидела, трясущаяся и не желающая верить в происходящее, до последнего не сводя с Корнея застланных слезами глаз. Благодаря чему увидела, как Корней поманил к себе Влада пальцем. А когда Влад поспешно нагнулся к нему, готовый выслушать любой его каприз, он тихо шепнул:

— Женись на Женьке, дурак! — И улыбнулся, как мог, им обоим.

Корнея положили на заднее сиденье, Влад втиснулся перед ним, на полу, и машина стремительно рванулась со двора. А Женька все продолжала сидеть на асфальте, глядя им вслед. И все еще не в силах была осознать, как это Корней, этот до безумия близкий и родной человек, в один миг был отнят у нее… хорошо, если не навсегда!

— Женя… — Кирилл в нерешительности застыл над ней. — Может, вы встанете? Вам помочь? И надо бы собаку загнать в машину. Ведь сюда, наверное, уже едет полиция. Мы тут шуму наделали, жильцы должны были вызвать.

— Да, конечно… — Женька начала вставать, он ее поддержал и повел к машине. Туман, тоже обессилевший от пережитого, уже не кидался на багажник, а сидел перед ним, глубоко исцарапанным, устало свесив язык. И только огонь в глазах продолжал гореть. Женька почти без сопротивления завела собаку в салон. И сама хотела сесть рядом, как вдруг ощутила, что в ней впервые шевельнулся ее ребенок. Робко, нежно, словно погладил изнутри. Женька замерла. В другое время она, наверное, задохнулась бы от счастья! А сейчас ее вдруг стегнула мысль: не сообщает ли ей Вселенная таким вот максимально щадящим способом о том, что Корнея больше нет? Застыв перед открытой дверцей, Женька уткнула лицо в сомкнутые руки, навалилась на холодный металл машины. И еще больше испугала растерянного Кирилла тем коротким, полным боли воем, который вырвался у нее сквозь стиснутые зубы.

— Женя… не надо… Подождите, я сейчас! — Вначале метнувшийся к ней, Кирилл был вынужден ненадолго ее оставить, чтобы преградить дорогу парню, попытавшемуся приблизиться к машине. Тот без споров остановился, и на расстоянии, через плечо охранника, тихо окликнул:

— Женя! Женя, здравствуй! Ты меня не узнаешь? Это я вам сегодня звонил. Корней Георгиевич попросил, чтобы время не терять. Вот его телефон. Возьми.

Слова долетали до Женьки откуда-то издалека, но помогли взять себя в руки. Возвращаясь в этот мир, она выпрямилась, вытерла глаза и посмотрела на молодого человека. И действительно узнала его!

— Валера?

Это был один из двух ее братьев по матери, с которым Корней собирался сегодня увидеться. А, судя по его появлению, не только увиделся, но и убедил помочь.

— Здравствуй, — выдавила из себя Женька. Застыла перед ним, не зная, о чем еще говорить. Наверное, надо было спросить о семье? И о сегодняшней ночи? Но Женька настолько была сейчас далека от этого всеми своими мыслями, что так и не задала ни одного из вопросов, понимая, что все равно не услышит ответ. Просто не сможет осознать произнесенные звуки, потому что все они будут не о том…

Появление полиции, предсказанное Кириллом, избавило Женьку от тягостного молчания перед братом. Кирилл шагнул навстречу подъехавшей машине, протягивая заранее приготовленные документы:

— Кирилл Артамонов, сотрудник охраны Загорова Владлена Валентиновича, — после чего коротко обрисовал обстановку. Дальше последовал диалог со звонками начальству и прибытием еще одной машины. Помятого и окровавленного Петра извлекли из багажника. Вопреки Женькиным опасениям, тот оказался жив и даже вполне подвижен. Хотя, пересаживаясь в полицейскую машину, даже не пытался оказывать сопротивления.

— Евгению я отвезу домой, — безапелляционно заявил Кирилл. — Она сейчас не в том состоянии, чтобы ее допрашивать. Все вопросы к Владлену Валентиновичу.

— Не допрашивать, а снять показания, это недолго, — возразил ему полицейский.

Но, приходя Кириллу с Женькой на выручку, Валерий неожиданно выступил вперед:

— Я могу дать показания, после которых Жениных может и не потребоваться. Мне известно о покушении, если не все, то многое. Я расскажу.

Он уже садился в служебную машину, когда Женька, опомнившись, окликнула его:

— Валера! Спасибо тебе за помощь! Еще увидимся!

Он улыбнулся и кивнул, вдруг живо напомнив ей того маленького мальчишку, которого она так хорошо когда-то знала.

21

Заехав с Женькой во двор, Кирилл оставил ее в машине, а сам осмотрел всю территорию. И только после этого разрешил ей выйти. Проводил до дверей. Женька застыла на пороге, не торопясь входить в затоптанную, залитую кровью прихожку. Она не стала ее убирать после ухода Корнея, она соблюла все приметы, чтобы с ним ничего не случилось! Но не помогло…

Вопреки всему своему характеру Женька оглянулась на Кирилла:

— Ты кофе хочешь?

— Если можно, — кивнул он с удивлением: видимо, был наслышан от кого-то о ее нелюдимости. Но сейчас Женьке невмоготу было входить в этот пустой дом одной! Ей просто необходимо было видеть кого-то рядом! Помимо обессилевшего Тумана, налакавшегося воды и буквально рухнувшего на пол. Помимо малышки, снова затаившейся и не решающейся больше заявить о себе. Просто кого-то, с кем можно было поговорить! Так что она скомандовала, впервые в жизни почувствовав себя в этом доме хозяйкой:

— Проходи на кухню, я сейчас!

Вымыла руки, включила кофеварку. Развернулась к Кириллу. Он, то ли по совпадению, то ли в силу профессиональной схожести, сел именно на тот стул, на котором обычно сидел Корней, и даже ноги вытянул так же. Так что у Женьки само собой вырвалось:

— А ты хорошо Корнея знаешь? Давно с ним знаком?

— Конечно. Я тоже с ним служил, как и шеф.

— Что, в той же роте?!

— И в то же самое время. Нас тут несколько человек таких собралось… включая Кавалерова, придурка! — с жаром добавил он, принимая у Женьки чашку из рук.

— Почему придурка? Ты уже что-то знаешь? — опешила Женька.

— Успел услышать. — Он пригубил кофе. — А придурка потому, что не одному Кавалерову пытались впаривать эту чушь, про найм Георгича. Мне тоже пытались рассказать, еще года три назад, но я рассмеялся этому типу прямо в лицо.

Три года! Женька задумалась. Значит, еще тогда, когда на Влада готовилось первое покушение, Петр не прочь был присоединиться? Но не нашел себе подходящих сообщников. Зато стал вынашивать свои планы, едва не осуществившиеся теперь, когда Влад взял к себе Кавалерова… или Владу его просто подсунули.

— Ведь невозможно было не рассмеяться! — продолжал говорить Кирилл. — Насколько я знаю Строганова, любой, кто попытался бы его купить, олигарх он там или нет, живо оказался бы головой в толчке, и со всем своим гонораром во рту… а то и в заднице. А что до шефа, то он тогда вообще был своим до последней затяжки, если вы понимаете, о чем я сейчас. И мы, глядя на него, знать не знали, что это за фамилия такая — Загоров.

— А теперь?

— Знаете, Жень… Человек — он и в Африке человек, если ему дано им быть. Да, характер у шефа сейчас стал дурным, если ему под горячую руку попасть. Но если к нему с какой-то своей бедой обратиться, он никогда не оставит. А лично мне от него большего и не надо! Так что служу у него уже много лет. И субординацию, на которую Кавалеров ворчал в курилке, соблюдаю без проблем. Ведь начальство есть начальство, и должны быть какие-то нормы общения.

— Да… — Женька вздохнула, снова всеми своими мыслями возвращаясь к Корнею. Как бы узнать о нем? Хоть что-нибудь? Телефон ей Влад так и не купил, не успел, а теперь ему и вовсе не до этого. А Корнеев телефон, забытый в суете, так и остался у Валерия. Так что она обратилась к Кириллу:

— Может, позвоним Владу с твоего телефона?

— Вот, Жень. — Он протянул ей трубку. — Звоните вы.

Женька позвонила. Вначале тревожно слушала гудки, а потом Влад отозвался глухим и резким голосом, безошибочно угадав абонента:

— Да, Зверек!

— Как Корней?

— Жив.

— Влад! Мне этого мало! Я не чужой человек! И хочу знать все!

— Жень… Я бы тоже этого хотел. Но он в операционной, и неизвестно, сколько там еще пробудет. Так что… знаешь, я скоро к тебе приеду. Ненадолго. Сменить костюм и на чашку кофе. Потому что здесь мне все равно полиция покоя не даст, уже по третьему заходу с ними общаюсь.

— У меня тут появились кое-какие мысли насчет покушений…

— Можешь больше не заморачиваться. Вся цепочка практически раскрыта, осталось уточнить лишь мелкие детали. Мне сказали, что и твой брат серьезно в этом помог. Кстати, неплохой пацан оказался. Я подумаю над тем, куда бы его пристроить, чтобы он больше в мутные аферы не лез. Но это потом. Скоро буду! — Влад отключился.

Когда он подъехал, уже светало. Женька, успевшая и напоить Кирилла кофе, и перевязать на его руках пару укусов, даже не удивилась тому, как стремительно и безумно пронеслась эта ночь. Выбежала Владу навстречу, заглянула ему в лицо. Он так и был без пиджака, рубашка в кровавых разводах. Лицо осунулось, и лишь глаза смотрели как прежде. Наверное, потому что их серая сталь была слишком жестким материалом для деформации. Женька взглянула на него и, не сдерживаясь, прямо посреди двора, на виду у занявшего свой пост Кирилла, уткнулась лицом ему в грудь.

— Ну что ты, Зверек… — Он похлопал ее по спине. — Не тот человек Корней, чтобы его одной пулей можно было скосить. Я лучших спецов к нему вызвал…

— Как его вообще угораздило попасть на эту улицу? — выдавила из себя Женька, глотая слезы.

— Женька… Я пришлю к тебе человека… Попрошу Самойлова, чтобы он подобрал самого осведомленного. И он ответит на все твои вопросы, самыми свежими новостями. А пока давай об этом больше не будем, потому что никому от этого сейчас легче не станет. Мне скоро ехать. Можешь мне приготовить поесть и переодеться? Домой заскочить было бы ближе, но… не хочу.

— Я понимаю. Пойдем. — Женька потянула его в дом. Оказавшись в прихожке, он словно споткнулся взглядом о так и не убранные полы. Повернулся к Женьке. Она ожидала какого-нибудь замечания или ехидного выпада с его стороны. Но вместо этого он коротко распорядился:

— Мою рубашку тоже пока не стирай. До тех пор, пока все не определится.

— Хорошо! — Выдав Владу полотенце, Женька бережно сложила рубашку, которую он снял, расправила окровавленную ткань. И под шум воды в душе пошла на кухню что-нибудь состряпать на скорую руку. Готовила, а у самой перед глазами так и стояла картина: разрываемая пулей куртка на заслонившем ее теле.

Вышедший из душа Влад застал Женьку перед отключившейся мультиваркой плачущую навзрыд. Молча обхватил ее за шею, подвел к раковине и щедро умыл холодной водой, заставив успокоиться, после чего растер полотенцем и, взяв за подбородок, посмотрел ей в глаза:

— Он будет жить!

Где-то через час Загоров уехал. Побрившись, одевшись и придирчиво оглядев себя в зеркале, но перед тем ни слова не сказав Женьке ни про водянистую кашу, которую она забыла посолить, ни про кофе, про который она вообще забыла, так что он, бросив ей: «Сиди уже!» — в итоге сварил его сам.

— Все-таки дома тебя бы встретили лучше, чем здесь, — вздохнула Женька, глядя на такое непривычное, даже дикое для нее зрелище: на Влада, хлопочущего на кухне.

— Не факт! — отрезал он, даже не оборачиваясь. — Ты все поймешь, когда узнаешь подробности. Сам я сейчас не хочу об этом говорить! Теперь самое гуманное, что я могу сделать для Элки, — это развестись и выкинуть ее прочь. С голой задницей, с какой она ко мне и пришла. Лучших адвокатов для этого задействую! А если она начнет упрямиться, то альтернативой станет тюрьма! Уж я об этом позабочусь!

— Так она что… — Женька не договорила, Влад ее перебил:

— Молчи, я тебя прошу!

И она не стала настаивать. Он молча налил ей кофе, она так же молча приняла от него чашку. Пили тоже в тишине. Но для тех красноречивых взглядов, которыми они время от времени обменивались поверх своих чашек, дополнительные слова были уже не нужны.

На прощание Влад поцеловал Женьку в том безумно-страстном порыве, который яснее всяких слов говорил ей о его душевном смятении. И, развернув ее к спальне, слегка подтолкнул в спину:

— Иди-ка приляг! На тебе лица нет. Зато есть пара часов в запасе, на отдых.

— На отдых! — вымученно повторила Женька, провожая взглядом отъезжающую машину. — Да какой может быть отдых, если я и глаз сомкнуть не смогу?!

Но все же пошла, села на кровать, крепко обняв подушку. Не свою — Владову, вдыхая такой родной аромат его одеколона, успевший надежно впитаться в набивку. Это внушало уверенность и успокаивало, как будто Влад все еще был рядом с ней… так что Женька даже сама не заметила, в какой момент ее изможденный организм просто отключился — и все!

Ее глубокий сон, больше похожий на забытье, был прерван приездом человека, обещанного Владом. Плохо соображая спросонья, что она делает, Женька все же сумела запереть Тумана, разбудившего ее своим громовым лаем. Потом впустила постучавшегося гостя в дом. Пошатываясь, как пьяная, проводила его в гостиную, указала рукой на кресло. И все больше приходя в себя, задала самый первый вопрос:

— Вы не знаете, как там Корней?

— Корнея Георгиевича поместили в реанимацию. Евгения… Вы хорошо себя чувствуете?!

— Да… — Женька глубоко вздохнула, с силой провела ладонями по лицу, пытаясь совместить заявленное с реальным. Реанимация! Это было как канат под ногами вместо дороги! Но с другой стороны, в данной ситуации это был лучший выход всего из двух возможных. Так что она сумела взять себя в руки. И попросила: — Расскажите мне все! С самого начала и без прикрас, своими словами, как сможете.

— Владлен Валентинович именно об этом и просил. Как вы, наверное, уже знаете, все затеял его бывший зять, Петр Крайко. И при этом он позаботился о том, чтобы никто не мог его ни в чем обвинить. Подозрения должны были пасть на вас и на Николая Цветкова. Причем в отношении последнего Крайко действовал настолько ловко, что его затея спрятаться за Цветкова, бесспорно, удалась бы, если бы не ваш пес. Но все по порядку…

По порядку Женька слушала, уже предугадывая практически каждое слово. Петр, которого его сын Макс считал достаточно удачливым бизнесменом средней руки, на самом деле погряз в долгах, и даже квартира, в которой он жил, была заложена банку. Эти неприятности на фоне неприязненно-завистливого отношения к бывшим родственникам и навели его на мысль добраться до капитала Загоровых. Начал он с того, что ухитрился через третьи руки устроить Анатолия Плетнева на работу к новому спутнику Кристины, Николаю Цветкову, которого он уже успел возненавидеть за его удачные отношения с Крис: как выяснилось, сам не умевший хранить супружескую верность, в отношении бывшей жены Петр оказался непримиримым ревнивцем. И если предыдущие спутники Кристины не давали ему большого повода для ревности, быстро разочаровывая женщину, то с Цветковым все сложилось иначе. Чем дольше Крайко наблюдал за бывшей женой и ее новым другом, тем сильнее его охватывала лютая ненависть к ним обоим: и к Николаю, который сумел его заменить, и даже к самой Крис, вернуть которую уже не представлялось возможным. Так что к дальнейшей реализации своего плана Крайко приступил без каких-либо колебаний. Прекрасно понимая, что, если с Кристиной что-то случится, он все равно при живом Владе никогда не получит опеку над сыновьями, Петр взялся за дело с другого конца и поставил перед собой задачу вскружить голову Элле Загоровой. Это для него не оказалось слишком сложным: он по старой памяти смог попасть в закрытый фитнес-центр своей бывшей жены, где и подобрался к Элле, в другое время и в других местах находящейся под пристальным наблюдением личной охраны. Мающаяся от скуки и не слишком счастливая в браке женщина не сразу, но зато охотно стала слушать комплименты и обещания красивого мужчины, способного выглядеть очень респектабельно и очень убедительно говорить. Не скрывая, кто он есть для Кристины в прошлом, он ухитрился предстать перед Эллой почти таким же успешным, как Влад. Но, в отличие от того, нежным и романтичным. И, по его словам, именно за эти качества недооцененным прежней женой, что нашло дополнительный отклик в Эллином сердце. И так как кроме чувств, подлинных или притворных, Эллу и Петра с самого начала объединила острая неприязнь к Загоровым при большой симпатии к их достатку, то на следующем этапе общения с Эллой Петр начал обрисовывать ей, как бы все прекрасно сложилось, если бы она стала полновластной хозяйкой всего, что должна была унаследовать от Влада, а ему поручила бы ведение дел, чтобы он мог грамотно приумножать ее капитал. Он не торопил события, не заикался пока о регистрации брака с Эллой. Но выражал свою готовность стать для нее преданным и умелым управляющим. Такие перспективы заставили Эллу задуматься. А потом и согласиться, после очередного скандала с Владом.

Для того чтобы приблизиться к этой мечте, Петру потребовалась информация о частной жизни Загорова. И тут выяснилось, что Элла давно уже наблюдает за любовницей своего мужа через камеры. Это помогло Петру составить план действий, выяснив кое-какие неафишируемые привычки и маршруты Влада, а еще — схему охраны Женькиного двора. Дальше ему потребовались помощники. В их поисках Петр снова начал перебирать бывших сослуживцев Загорова. Как уже пытался сделать, успев однажды подслушать разговор Кристины с отцом, в котором она упомянула о подлинной роли Корнея при рядовом Загорове во время срочной службы. Долгие годы Крайко держал эту информацию в резерве, рассчитывая, что однажды она ему пригодится. Но когда попытался воспользоваться полученными сведениями в первый раз, чтобы реализовать свой предыдущий план, ему не повезло: никто из тех, кто работал у Влада, не стал его слушать. В этот раз ему повезло больше: он встретил Кавалерова. Вспыльчивого, амбициозного, и среагировавшего на рассказ Крайко именно так, как тому было нужно. Петр убедил его устроиться к Загорову на работу, и тот без лишних слов взял к себе бывшего сослуживца. Жеребкина позвал уже сам Кавалеров: тот оказался его хорошим приятелем. В прошлом — сотрудником ОМОНа, а теперь просто полицейским, участковым. Игроком, постоянно истончавшийся бюджет которого не могли пополнить проворачиваемые мелкие махинации. В случае удачи задуманного ему был обещан кусок, от которого он не смог отказаться. Так что он вцепился в обещанное, охотно включившись в подготовку убийства. И даже, используя свои служебные связи, подобрал «шестерку» для выполнения мелких поручений. Первым замыслом преступной троицы было убийство Влада якобы Женькой на почве ревности. Но оно сорвалось. Женька никуда не поехала. Лева Светлов, которого послали к «Русским зорям», чтобы он за ней проследил, не дождался ее появления, но зато сумел связать ее и Загорова, после чего, просчитав все последствия для себя, решил срочно выходить из игры. Чтобы избежать расправы, он сделал это, не вызывая подозрений, под благовидным предлогом и найдя себе замену. И первым, кого он пытался подставить вместо себя, оказался не Резаков, а его старый знакомый, Валерий Бражников. Не слишком решительный, зато достаточно доверчивый. Но тот, выслушав Светлова, неожиданно отказался от его предложения: заявил, что, один раз чудом избежав судимости, решил выбираться из криминального омута и не хочет участвовать в сомнительных аферах, даже если это всего лишь слежка и мелкие поручения. Однако после ночной беседы на кухне со сбежавшим Светловым у Валерия появилась определенная информация к размышлению… И когда Грива, имевший на руках, но придержавший до поры доказательства тех грешков, за которые Бражникова в свое время лишь «случайно» не посадили, поручил ему Женькино «опознание» в ГСК, Валерий связал обе истории и понял, к чему все идет… Но он не видел возможности ни связаться с Женькой, ни выпутаться из жесткой Гривиной хватки без ущерба для себя. Поэтому, когда к нему неожиданно приехал Корней, парень с радостью ухватился за возможность перейти из одного лагеря в другой.

Тем временем у преступной троицы срывались все их планируемые покушения. Женька все их знала наперечет, но теперь слушала подробности. Когда в первый свой визит Гриве и Кавалерову удалось только надрезать шланг на машине Влада, они попытались спровоцировать гонки с аварией на следующий день. Параллельно с этим Крайко занимался Цветковым и его водителем, спеша предоставить следствию одного подозреваемого вместо другой. Ведь порчу шланга все-таки могли обнаружить. И тут мало кто не заподозрил бы Цветкова в нечистой игре, когда так странно совпали бы два покушения, удавшееся и нет. О Женьке Крайко получал информацию от Эллы — та сообщала ее тем охотнее, что избавление от ненавистной соперницы было главным Эллиным условием, высказанным Петру. А вот для того, чтобы иметь сведения о передвижениях Цветкова, Крайко наладил общение со своим старшим сыном. И умело того использовал, играя на чувствах подростка. Подогреть его неприязнь к новому спутнику матери было несложно, учитывая трудный возраст Макса и предыдущие неудачные попытки Кристины наладить свою личную жизнь.

Зная, где поджидать Цветкова, Крайко осуществил свою стрельбу с крыши. При этом он без колебаний застрелил Плетнева, водителя. Тут у него тоже был свой расчет: именно Плетнев помог за вознаграждение усыпить диспетчера охранной фирмы, своего бывшего одноклассника, вычисленного Петром по соцсетям заранее. Теперь Плетнев мог проболтаться об этом, если бы узнал, насколько серьезное преступление готовилось при его соучастии. А это в планы Крайко никак не входило. Ему было на руку, что Плетнев, человек Цветкова, засветился в готовящемся преступлении. После ему требовалось, чтобы Плетнев замолчал. Кроме того, поскольку Плетнев в прошлом работал на Федорова, он знал о дружбе, которая связывала Федорова и Крайко, так как был свидетелем их бурных пьяных оргий. Петр же не желал, чтобы слухи об этом однажды дошли до Эллы, которую ему еще предстояло уговорить выйти за него замуж, после того как не станет Влада. Исключительно для того, чтобы получить юридические права на унаследованные ею миллионы, перед тем как избавиться уже от нее спустя какое-то время. А еще Петр с самого начала рассчитывал, что ему может понадобиться пустующая квартира Федорова, о которой Плетнев тоже знал и не должен был рассказать.

Изначально насчет квартиры у Крайко были совершенно другие планы: ему необходимо было как можно надежнее и глубже утопить Цветкова, назначенного стать «козлом отпущения». И переусердствовать он не боялся: наоборот, узнав от Гривы и Лерика, что их попытка втянуть Влада в смертельную гонку провалилась, стремился как можно надежнее оградить себя и своих подельников от любых подозрений. Потому что знал характер Загорова и сразу начал подозревать, что тот неспроста отказался от преследования зацепившей его машины. Хотя причина могла быть и в Корнее, который как раз был за рулем, и во Владовом тяжелом похмелье. Но при этом Петр не мог исключить, что Корней, накануне так стремительно примчавшийся к Женьке, уже что-то знал про шланг. Так что необходимо было действовать без отлагательств!

Ключи от Федоровской квартиры были у Петра еще с давних времен, сигнализацию он тоже умел отключать. Вадим Снетков оказался случайной жертвой: его просто заманили в квартиру под предлогом ее сдачи, потому что он подавал объявление о съеме жилья. Петр Крайко, имевший садистские наклонности, одним из проявлений которых и стал в свое время забитый почти насмерть Туман, не колебался, приговаривая к смерти абсолютно незнакомого и ни в чем не повинного человека. Он думал лишь о том, что никто и никогда не сможет связать Снеткова ни с кем из его компании. Но в этот раз Крайко не убивал, он все же решил на момент этого убийства обеспечить себе алиби. Исполнителем приговора стал Грива, тоже ценящий чужие жизни не дороже разменной монеты. И в эту же квартиру, к еще не остывшему телу, анонимным звонком был вызван Цветков: ему обещали информацию по убийце его водителя. Но Крайко и предположить не мог, что Цветков всегда и во всем советуется с Кристиной! Потому что именно с этой проблемой он и обратился к ней как к психотерапевту еще до их знакомства: был из тех сыновей, из которых матери выращивают не мужчин, а прислугу себе на старости лет. Николай вел свой нехитрый бизнес, все свободное время посвящая только матери, пока она была жива. А после ее смерти он долго не мог найти себя, ведь даже деньги зарабатывал для того, чтобы потратить их на маму. Так продолжалось до тех пор, пока он не встретил Крис: за то время, пока она пыталась ему помочь, он успел привязаться к ней. А ее, в свою очередь, тронуло его нежное отношение, особенно на фоне предыдущих неудач на личном фронте, когда она сталкивалась с изменой и грубостью.

Поэтому Кристина была поставлена в известность, куда и зачем поехал Николай, и даже хотела выслать ему в помощь одного из своих секьюрити. Но не успела: едва Цветков переступил порог, как Грива, поджидавший его, с возгласом: «Лови!» — кинул ему окровавленный нож, которым только что зарезал Снеткова. И быстро выбежал из квартиры.

Осознав, в какой он ситуации оказался, Цветков тут же начал звонить… конечно, Кристине! И любящая женщина кинулась на помощь. Она знала Цветкова, знала, что он не способен убить! Но прекрасно понимала, что его кто-то зачем-то подставил, и даже не сомневалась, что все улики при расследовании будут указывать на него. Дальше расчет ее был прост: ей было известно о прохладном отношении брата к любимому человеку. Так что она не надеялась на то, что Влад поверит в ее рассказ и кинется помогать. Зато она знала, что ее всесильный брат сделает все возможное для своего боевого друга Корнея. Поэтому, наказав Цветкову ехать домой, она позвонила Строганову… Как она и ожидала, Корней сразу же откликнулся на ее зов. А дальше она разыграла свою партию как по нотам, прекрасно зная об отношениях, которые связывали Корнея и Влада. Ей необходимо было подставить Корнея вместо своего горячо любимого Николая и в то же время надежно замкнуть Корнею рот. Выход Кристина нашла только один: оказаться самой замешанной в этой истории. Не объясняя Строганову причин, по которым она оказалась в квартире с трупом, она настояла, чтобы он ее связал. А потом нагрянула полиция, вызванная безропотным и послушным Цветковым, который перед уходом получил от Крис соответствующие указания.

Для Крайко, наблюдавшего за всеми событиями через камеру, закрепленную снаружи окна, развивающиеся события стали настоящим подарком! Вместо улик на Цветкова он теперь получал возможность шантажировать Крис при первой же необходимости, а кроме того, ему в руки плыл шанс убрать Корнея подальше! Но не зная, что еще может взбрести в голову Кристине, Крайко на всякий случай приказал Резакову последить за ней и ее встречами на работе. В то время как дома его снабжал сведениями о матери сын.

За первым неудавшимся покушением на Влада последовало и второе, и третье. Начав осуществлять задуманное, Крайко торопился довести дело до конца, используя все возможности вплоть до ночных засад перед Женькиным домом. Потому что не надеялся на прочность и долговременность своего союза с остальными сообщниками, раздираемыми страстями. Кавалеров кипел праведным негодованием на Влада. Гриву, как и самого Крайко, поджимали кредиторы. А неуравновешенная Элла была вся во власти романтических чувств, помноженных на ненависть к Женьке, разгорающуюся тем сильнее, чем ближе было возмездие. В любой день кто-то из этой компании мог сорваться, потеряв терпение. Поэтому Петр, несмотря на неудачи, настойчиво шел к своей цели. А когда узнал о происшествии в гараже, то понял, что медлить нельзя ни в коем случае. И поскольку Грива на время выбыл из игры, то Петру самому пришлось принимать участие в последнем нападении. Все было продумано: охрану усыпили, все улики должны были указывать на Женьку. Элла уточнила, что Влад на месте. А Кавалеров — Петр был в этом уверен! — не мог его выдать, потому что действовал из идейной мести. Но Петр не мог предвидеть, что в доме его уже ждут, а вдогонку ему кинется когда-то недобитый им пес.

— И когда Владлен Валентинович на своей машине приехал к Крайко вскоре после покушения, тот запаниковал, — услышала Женька заключительную часть рассказа. — Но вышел, понимая, что деваться все равно некуда. В его планах было попытаться сесть в машину и под угрозой пистолета заставить Владлена Валентиновича ехать туда, куда он скажет. Детали уже неважны. Главное, Крайко еще надеялся сбежать. Но тут ему навстречу из машины кинулась собака. А Корней Георгиевич с охраной уже бежали с другой стороны. Тогда, понимая, что спасения ему уже нет, он попытался выстрелить в вас, считая главной виновницей всех его неудач.

— Да… — Женька снова закрыла лицо руками, пытаясь отогнать от себя кадр, как пуля прошивает насквозь дорогого ей человека. И выдохнула через сомкнутые пальцы: — Спасибо вам за рассказ.

22

Следующий день оказался для Женьки едва ли не тяжелее предыдущего. Хотя она была дома и смогла отдохнуть. Но не было главного — покоя. Вместо него давила изматывающая, тягостная неизвестность. Влад прислал ей новый телефон с курьером, и Женька периодически доставала его, клала перед собой. Не полюбоваться, а просто ей отчего-то казалось, что так больше шансов, что он наконец зазвонит. Но новостей все не было.

Влад забежал к Женьке поздно вечером, коротко пояснил ей:

— Домой не хочу, там пока еще Элка. Видеть ее, гадину, не могу.

— Так ее не арестовали?

— А за что? В преступлениях она не замешана. А за подлость нет уголовной статьи. Так что пусть валит на все четыре стороны. — Влад опустился в кресло, устало закрыл глаза.

Женька хотела заикнуться ему о том, что отчасти он и сам виноват в ее предательстве, спровоцировав на это своим поведением. Но промолчала: он, знающий жизнь и умеющий разбираться в людях, сам это должен был понимать. А потом вспомнила Тяпу, и следом пришла на ум любимая фраза Влада: «Каждому свое». Женщина, которая была способна так поступить, не заслуживала Женькиного сочувствия.

Влад так и заснул, прямо в кресле, чего с ним раньше никогда не случалось. А пока Женька решала, оставить его так или все-таки довести до кровати, поднялся сам. Принял душ и переоделся, на Женькин вопрос, куда он сейчас, ответив: «В больницу».

— Влад… Можно я с тобой?

— Меня и одного там хватает, под ногами путаться.

— Что, все так плохо?

— Я бы не сказал… Но я буду там, я хочу видеть, как он откроет глаза. Если будут новости, сразу тебе позвоню. — Влад ненадолго задержался у порога, взглянул на Женьку. — Крис, кстати, бледнела и зеленела, когда ей пришлось со мной объясняться. Ты ведь знаешь, почему? Корней тебе давно уже все рассказал?

— Рассказал, — призналась Женька, готовясь принять на себя удар за двоих: за себя и Корнея. Но вместо вспышки гнева Влад коротко прижал ее к себе, чмокнул в макушку. И сбежал по ступенькам крыльца, направляясь к машине.

А ближе к обеду Женька заметила за оградой другую машину, только что подъехавшую и тоже знакомую. «Бентли». И не успела она удивиться, зачем Влад снова поменял машину, как зазвонил ее телефон. Женька схватила трубку, даже не глядя, так ждала вестей о Корнее. Но оказалось, что ей звонит Элла, Женька ее сразу узнала.

— Евгения, можно к вам заехать? Надо поговорить, — невзирая на Эллины старания придать своему голосу вежливые нотки, он звучал надменно, даже как-то брезгливо. Но, несмотря на вспыхнувшую неприязнь, Женька все-таки открыла ворота:

— Да, пожалуйста.

Элла заехала, вышла из машины. Впервые Женька видела ее вживую. Утонченную, изящную, ухоженную, безумно красивую, даже несмотря на залегшие под глазами легкие тени. Фигура, одежда, волосы, глаза — все в этой женщине приковывало внимание, вызывая желание любоваться такой красотой. Женьке оставалось только порадоваться, что она все-таки убрала квартиру: было бы неловко встречать эту эльфийскую принцессу в недостойной обстановке.

А Элла даже мысли не допускала, что ее могут не пригласить войти. По-хозяйски процокала каблучками по ступеням крыльца, взялась за дверную ручку.

— Минуточку! — опомнилась Женька. — Я только собаку запру!

Войдя в гостиную, Элла бегло огляделась и сразу опустилась в любимое Владово кресло, заставив Женьку мысленно усмехнуться: «Загоровы выбирают лучшее!» Была у них еще одна общая семейная черта, сразу обратившая на себя внимание: запах. Влад постоянно пользовался очень дорогим одеколоном, так, что аромат не заявлял о себе, но окутывал его едва уловимой тонкой кисеей, иногда вызывающей у Женьки желание украдкой с наслаждением принюхиваться. Элла точно так же пользовалась своими восхитительными духами, по большей части лишь намекающими о себе. Женька оценила их как последнее открытие, сделанное в этой неожиданной гостье. А потом, не считая нужным проявлять чрезмерное гостеприимство, села в соседнее кресло, и выжидательно взглянула Элле в лицо.

— Ты не ожидала меня увидеть? — расшифровала Элла этот взгляд.

— Честно говоря, нет. — Женька помолчала, собираясь с мыслями, а потом задала вопрос: — Скажи мне, это ты приказала убить моего Тяпу? Еще в «Лесном озере»?

— Я что, так похожа на сумасшедшую? И что бы мне это дало? — Элла тоже помолчала, потом призналась: — Но это мог сделать один из моих поклонников. Не знаю, что он себе вообразил! Он намекал мне потом… но я его даже слушать не стала. Больной!

— Глядя на тебя, заболеть нетрудно, — заметила Женька. О себе она у Эллы спрашивать не стала, это для нее не было главным.

— Спасибо! — Элле явно польстили слова, сказанные соперницей. Она едва заметно улыбнулась, откинулась на спинку кресла, взглянула на Женьку уже без прежней надменности. — Я вижу, с тобой можно говорить просто как с человеком.

— А почему нет?

— Не знаю. Другие любовницы моего мужа обычно вели себя не так, как ты. — Элла снова ненадолго замолчала, явно собираясь с мыслями, потом спросила: — Ты уже в курсе, что Влад со мной разводится? Без вариантов!

— Слышала.

— Вот поэтому я и приехала с тобой поговорить. Меня он сейчас не станет слушать, даже видеть не хочет. К тебе, я знаю, он по-другому относится… до поры. Потому что было время, когда он и с меня тоже пылинки сдувал. Тоже года три, или даже немного больше. Но Загоров долго так не может, он остается в своем репертуаре!.. — Элла задумалась, искривила губы в усмешке. А потом неожиданно спросила: — Признайся честно: у тебя ни разу не возникало желания, делая ему минет, сомкнуть челюсти посильнее?

— Делая… — Женька потрясенно осеклась. Она бы на все была готова для любимого человека! Но у Влада на этот счет были в голове свои тараканы.

— Да ладно тебе, не строй из себя ханжу! — Элла истолковала Женькино смятение по-своему. — Все, кто задавался вопросом о его пристрастиях, получали один и тот же ответ! Потому что он тиран и рабовладелец! Или ты еще не дошла до той стадии, когда начинаешь это понимать?

— Он непростой человек, и с ним нелегко, — согласилась Женька.

— Да, можно и так сказать. Хотя я бы назвала по-другому, — Элла снова искривила свои красивые губки, и неожиданно перескочила на другую тему. — Знаешь, я не раз позорилась с ним на его крузаке! Да, заказ и ручная сборка! Но ему по статусу положено иметь совсем другие машины! Только когда я его спросила, почему он не может себе другую купить, знаешь, что он ответил? Что будет покупать именно эту марку! Потому что именно «крузер» был его первой машиной, ему в юности папа такую на День рождения подарил! — Элла нервно рассмеялась.

Женька не знала, что ей ответить. Для нее такое понятие, как «статус», являлось вообще пустым звуком. А причина Эллиного визита и вовсе была непонятна. Сама Женька не могла догадаться, а Элла не торопилась ее просветить. Но, прерывая звучащий смех и всю сцену в целом, у Эллы в сумочке вдруг заиграл телефон.

— Да? — Она слушала несколько секунд, прижав трубку к уху. Потом сказала, сделав большие глаза: — Хорошо, я сейчас подъеду, — и перевела взгляд на Женьку. — Ну вот, заговорили про машины! Мне сейчас позвонили: Загоров попал в аварию! Врезался в столб. Ты к нему поедешь? Могу подбросить!

— Конечно! — Женька вскочила, преодолевая тьму, пытающуюся затянуть ее глаза. Врезался в столб! Этого можно было ожидать! На фоне крайнего переутомления и недосыпания в течение последних суток…

Элла, не дожидаясь ее, уже спешила к своей машине. Женька кинулась следом. Спохватившись, уже в машине она спросила у Эллы:

— А это он тебе звонил?

— Нет, конечно! — Элла уверенно гнала по дороге на большой скорости, ничем не выдавая своего волнения. — Он же со мной не разговаривает! Но один наш общий знакомый оказался поблизости.

— Ясно. — Женька взглянула на свой телефон, который прихватила с собой почти машинально, мало думая о таких мелочах в тот момент.

— Мы скорее приедем, чем ты дозвонишься, — сказала Элла, угадывая ее мысли.

У Женьки перехватило спазмом горло. Раз все случилось так близко от ее дома, то, наверное, Влад ехал к ней?

— Не переживай, крузак машина надежная, в такой себе много не сломаешь, — бросила Элла.

— Дай Бог! — взмолилась Женька. На что Элла внезапно расхохоталась:

— Нет, не даст!

— Ты о чем? — Женька не сразу поняла, что происходит. Лишь тогда, когда Элла выскочила из притормозившей машины, крикнув ей напоследок:

— Гори в аду, сука! — И захлопнула дверь.

На какой-то миг машина замерла. На вершине крутого спуска, перпендикулярно которому шла другая дорога, далеко внизу, вдоль высокой гранитной набережной. А потом оставшийся без водителя «бентли» покатился вниз, стремительно набирая скорость.

Женька испугалась не за себя — за дочку! И, не умея водить машину, все-таки вцепилась со своего места в руль, просто потому, что нужно было что-то делать. Хотя бы развернуть летящую машину так, чтобы она врезалась в гранитную стену не носом, а по касательной. Счет шел на секунды. Сжав руль изо всех своих сил, помноженных на отчаяние, Женька крутанула его. И поняла, что перестаралась: машину занесло, она опрокинулась на спуске, завертелась через крышу. Уже плохо понимая, где земля, где небо, а где сработавшая подушка безопасности, Женька сжалась, как могла, в попытке уберечь от удара живот. Хотя понимала, что на таком маленьком сроке без нее ребенок все равно не выживет…

Очнулась Женька в постели, руки поверх белоснежного пододеяльника. И потолок был тоже очень белым и высоким. Не домашним, а казенным.

Кто-то взял ее за руку, сжал крепко, почти до боли. С трудом повернув голову, Женька увидела рядом Влада. Потемневшего, изменившегося!

— Вы что, оба сговорились, с ума меня решили свести? — спросил он чуть слышно, встретившись с Женькой глазами.

— Как Корней? — Слова давались Женьке с трудом, но она сумела выдохнуть из себя этот вопрос.

— Будет жить! Я ему пока ничего не говорил про тебя, не хотел расстраивать. — Влад помолчал немного, потом сообщил: — Элка арестована. О чем хоть ты думала, когда садилась к ней в машину?! Ты что, не видела, что она не в адеквате?

— Нет, не обратила внимания… Я же ее видела первый раз в жизни! А когда ей позвонили и она мне сказала, что ты едва не разбился, мне и вовсе стало не до оценок…

— Позвонили ей, как же! Нет, все было продумано заранее. Ты ведь должна понимать, как она к тебе относится! Ну, а на «дури» у нее отказала обычная природная осмотрительность. У нее и раньше были проблемы с таблетками, а теперь, узнав, что теряет все, она вообще была готова уйти в отрыв. Хотя, — Влад недобро усмехнулся, — осталась верна себе. Пыталась строить из себя дурочку: мол, всего-то выбежала на секундочку из машинки, а та возьми да и покатись под уклон… Слава Богу, что все обошлось! — Влад задержал на Женьке долгий взгляд, словно просветивший ее насквозь, и неожиданно сообщил: — С Загоровым-младшим тоже все хорошо.

— Это я вижу, — улыбнулась ему Женька.

— Ты этого не можешь видеть. А смотришь сейчас на среднего. — Он сделал паузу, давая Женьке время осознать его слова. Потом спросил: — Почему ты мне ничего не сказала?

— Не знаю… — именно сейчас, рядом с Владом, все прежние страхи показались Женьке смешными и глупыми. Не то что недавно.

— Зато я знаю! — Влад словно прочитал ее мысли. — Не решилась? Потому что не знала, как я на это среагирую, глупый ты звереныш. В итоге Корней давно обо всем догадался, а я ничего не знал до последнего.

Женька не нашла, что ему на это ответить. Спросила о другом:

— Ты когда в последний раз спал?

— Не помню. — Он провел рукой по лицу. — Но теперь все! Скоро за мной приедут, сам уже не рискну сесть за руль. И — спать! Со спокойной душой, потому что теперь мне нечего бояться. — Он поправил Женькино одеяло. — Обещай мне, что у тебя будет все хорошо.

— Я постараюсь…

— Постарайся. И пока меня не будет, подумай в тишине еще над таким вопросом. Я знаю, что в мужья тебе не гожусь, от слова «совсем». Но, может, все-таки рискнешь?

Женька действительно больше испугалась, чем обрадовалась этому предложению. Одно дело было мечтать о совместной жизни, а другое — решиться на этот шаг! Слишком они были разными! Характеры, стиль жизни, среда обитания…

— Серьезно, Женька! Я не стану требовать от тебя невозможного! Живи как жила, занимайся ребенком. Мне просто нужно, чтобы ты была рядом. А остальное приложится.

— Или купим, — попыталась пошутить Женька.

— Счастье не продается, — ответил он серьезно. — Именно поэтому ты мне и нужна.

Влад уже ушел, а его слова так и продолжали звучать в голове у Женьки. Счастье не продается! Давно всем известная истина, к осознанию которой каждый приходит своим путем. Счастье надо создавать, кропотливо строить, бережно выращивать, за него нужно бороться! Долгий и трудный путь… Но зато какая награда!!!

И тут малышка снова шевельнулась, словно пытаясь сказать: мы справимся! Потому что мы будем втроем, потому что мой отец меня станет любить. Потому что и тебя он тоже любит! Хотя вряд ли когда-то открыто в этом признается. И его уже не исправить! Но раз ты его таким и полюбила, значит, у тебя есть силы это принять?

Content

Дарья Кожевникова
Два лица одной тени

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22