Владислав БАХРЕВСКИЙ

МЕДВЕЖЬИ СКАЗКИ

Как Мишка зарю раздувал

Ловил Мишка рыбку на реке. Наелся досыта, пяток самых больших рыбин закопал в землю. Про запас.

Смотрит — небо горит! Облака — пламень, вода в реке багряная. Испугался — пожар! Но дыма не видно. Горелым не пахнет.

Слышит, пыхтит кто-то под ногами. А это Мышь. Забралась на пенек и дует.

— Ты чего? — спрашивает медвежонок.

— Зарю раздуваю. Не то ночь придет, сова прилетит, будет мышек искать.

— Много ли в тебе духу? — говорит Мишка. — Ладно, подмогу тебе.

И тоже давай зарю раздувать. Дули, дули, а из полей, с другого берега реки, птица им кричит:

— Спать пора! Спать пора!

Небеса и впрямь темнеют, от зари полоска осталась. Да и Мишка: раз дунет, два раза зевнет. Прислонился спиной к пеньку и заснул.

Спал, спал — вдруг кувырк! Вскочил, глазами хлопает: не проспал ли зарю-то? Глядит — румянец в полнеба. Облака горят, верхушка, леса, как в венце золотом.

— Мышка, где ты? Вон какую зарю раздули!

Невдомек — с другой стороны заря. Не вчерашняя, закатная, — а новая, новый день родившая.

Мишка знай себе дует, старается.

Заря все шире, все краше.

Вспомнил о птице. Молчит «спать пора», зато в лесу свистов, трелей!

— Ага! — разохотился Мишка, набрал воздуху, так, что грудь расперло: — Фуу!

Тут и солнце взошло.

— Вот это я! — заплясал медвежонок. — Вот это дунул!

И бегом Пестуна[1] искать. Пусть знает, какой у него младший братец.

Медвежье ушко

Батюшка Медведь с Пестуном ушли в дальние боры на медвежий сход, думу медвежью думать.

Матушка Медведица дома осталась, хворала, а с ней медвежонок.

Проснулся Мишка ночью — стонет Матушка Медведица. Струсил, глаза открыть боится. Но какой же ты сын, если маме худо, а ты спящим притворяешься? Притворством беду не прогонишь.

— Матушка Медведица, — зовет Мишка, — как помочь тебе?

— Травку нужно добыть! — отвечает Матушка. — Медвежье ушко! Да ведь ночь, небо в тучах — не найдешь.

— А где искать-то?

— Ох, Мишка! Далеко надо идти. Через лес да через реку, по полю, а там овраг. За оврагом травка растет, под ракитовым кустом.

— А какая она, травка-то?

— Потрогай ушко-то свое. Такая же! Кругленькая.

— Ну, я пошел!

Выскочил медвежонок из берлоги, идет по лесу, как по дому. На медвежью тропу никто не наступит, она медведями пахнет.

Вышел к реке. Уж такая ночь — ни земли не видно, ни неба. Вода холодная, да ведь если Матушка. Медведица стонет, значит, плохо ей, очень плохо!

Переплыл Мишка речку. Куда дальше идти? Тьма. Понюхал траву — ужами пахнет. Из оврага, должно быть, к реке ползут. Пошел по ужиному запаху. И верно, вот он, овраг. А в том овраге пни коряжистые, терн, шиповник. Всю шкуру издерешь. Вдруг кто-то: фыр-фыр!

— Здравствуй, Мишка! Далеко идешь?

— Здравствуй, Ежик! Иду искать ракитов куст.

— Ступай за мной, переведу через овраг.

— Не вижу я тебя! Еще наступлю!

— А ты по слуху иди. Я пофырчу.

И — фыр-фыр! — так и перебрались через овраг.

— Ступай. Я тебя подожду! — говорит Ежик. Медвежонок вертит башкой — где он, ракитов куст?

Темень — глаз поколи.

Тут Мышка-полевка:

— Эй, Медвежонок! За мной топай!

— Спасибо, Мышка. Да только я тебя не вижу.

— А ты слушай да поспевай, я буду попискивать.

Довела Мышка Мишку до ракитова куста. Нюхает медвежонок травки, на зуб пробует, какая целебная-то — не знает.

Тут Светлячок загорелся:

— Я тебе помогу, Мишка!

Спустился на самую нижнюю ветку. Светит.

— Вот они! Вот они, медвежьи ушки! — обрадовался медвежонок.

Набрал травки за щеку, пучок между пальцами зажал.

— Спасибо тебе, Светлячок!

И бегом назад.

На заре домой воротился. Съела Матушка Медведица целебной травки и здравой стала.

— Спасибо, Мишутка!

Смотрит, а медвежонок свернулся калачиком и спит. На заре сладко спится.

Осенняя сказка

Шел Мишка по лесу, да и замер.

— Почему кукушку не слышно?

Ворона — Каррр — с вершины сосны:

— Какие теперь кукушки? Осень на носу, я — твоя птица.

Мишка вертит башкой: молчат деревья.

— Тра-та-та-та! — затрещала сорока. — Я твоя птица, Мишка.

— Жив-жив! — прокричал воробей. — И я, и я — твоя птица.

Заревел Мишка от огорчения, вдруг звоны пошли по лесу — синицы, а меж синицами — красный снегирь. Мишка от радости лапы поднял и слышит:

— Мы не твои птицы, Мишка. Мы птицы матушки-зимы. Ты ведь соня, проспишь зиму.

Кто сколько ест

Стали звери спорить, кому меньше еды надо. Воробей говорит:

— Я за день ем столько, сколько сам вешу. Для вас — смех, а для меня горе. Утром проснусь: опять есть хочется.

Волк согласился с воробьем:

— Я тоже всегда есть хочу. А уж зимой — вою с голодухи. Овечку сожру — неделю сыт, но уж коли заберусь в овчарню — всех перережу.

— Эх вы, неразумные! — смеется лиса. — Я мышку съем — и сыта целый день. Другую мышку есть не стану, на завтра поберегу.

Заяц даже лапами забарабанил:

— Все-то вам кого-то ловить, жизни лишать. Я найду морковку — хорошо. Попадется капуста — тоже хорошо. А нет ничего — кору погрызу на осинке.

Ежик фыркнул:

— Мне на день одного гриба хватает!

— А мне трех орехов! — сказала Белка.

Тут все посмотрели на батюшку Медведя. Медведь помотал башкой и говорит:

— А я вот залягу в берлогу, слюнку сглотну — всю зиму сыт.

Дары деревьев

Бродит Мишка по осеннему лесу, на деревья глядит.

— Береза, Береза! Была ты зеленая, стала золотая. Что с тобой?

— Сам видишь, Мишка, солнце теперь редко бывает, вот я и золочу деньки.

— А ты, Осина, как огонь, горишь!

— Хоть сгорю, да тоже порадую и деньки, и солнышко. За сережки, за зеленые листочки, за птичьи песни.

— Елка, Елка, а ты отчего зеленая? — спрашивает Мишка.

— Мое дело зиме о лете напоминать. Пусть не засиживается, не заедает весны.

— Ну а ты, Рябина? Вон какими гроздьями зиму встречаешь!

— Мишка ты Мишка! Весну я цветами отдарила, лето — разными листочками, осень — гроздьями, а ягодки все-таки зиме. Они на морозе сласти набираются. Мне снегирей кормить.

Доброе дело

Потянул Мишка, воздух ноздрями — сладко. Пошел, пошел и пришел в деревню. Видит — двор, на дворе — очаг, на очаге — таз, в тазу — варенье варится. Мишка к тазу, а он — огненный. Обжегся, сунул нос в грядку, а на грядке огурцы. У самого носа огурец! Мишка хрум да хрум.

А в доме жил охотник. Выскочил, накинул медвежонку цепь на шею, Жучку из будки выгнал, а вместо нее посадил беднягу-сластоежку.

Сидит Мишка на цепи и плачет. Нос распух, цепь шею трет, Жучка расхрабрилась, лает, все деревенские собаки брехом заходятся. Беда.

Беда, да минучая.

У охотника был сынок Ваня. Принес Ваня медвежонку миску с едой. Молоко, хлеб с вареньем. Мишка башкой мотает, сердится, а есть хочется. Попробовал — вкусно. Миску вылакал, вылизал. Смотрит на Ваню и урчит: еще, мол, принеси.

Принес Ваня медвежонку полное ведро. С кашей, с картошкой, все это молоком полито, а на закуску — блюдце с медом.

Наелся Мишка до отвалу. Тут Ваня и говорит:

— Из дома все ушли, в лес тебя отведу.

Отвязал цепь, повел медвежонка огородами и у первых кустов отпустил.

Поклонился Мишка мальчику:

— Бог даст, и я тебе помогу.

И помог. Поехали Ванины родители на дальний лесной покос, сына с собой взяли. Батюшка с матушкой стог складывают, а Ваня пошел по малину. Здесь малинка хороша, а на другом кусту спелей, крупней. Глядит — боровик во мху. Пробежался меж деревьями — полна корзина. А вот куда зашел — не знает. Принялся аукать — не слышат его батюшка с матушкой. А солнышке ниже, ниже и за горизонт, на покой.

Сел Ваня под березу, задремал от усталости.

Слышит — волки завыли. Вскочил, ломится сквозь лес, а тут филин как заухает, Ваня — в другую сторону. Идет-идет — вдруг треск впереди. Ваня в сторону! Так и бежал по ночному лесу. То с одной стороны его пугнут, то с другой. Глядь — вода захлюпала под ногами — болотце. Пригляделся — ветки накиданы, деревца, перебрался на другую сторону — костер развели. Подбежал — батюшка с матушкой огонь развели. Путь ему указывают.

Уж так все были рады, а больше всех Мишка. Залез на елку, на вершинку, и давай раскачиваться.

Кто Ваню направлял на верную дорогу? Кто волчью стаю разогнал? Кто на болотце гать устроил?

Лесные жители за добро добром платят.

Кто самый-самый?

Медведь сел под сосной, лапу разглядывает. Уколол. То ли шишкой, то ли корнем… Вдруг в лапу — орех! Медведь орех — в рот, опять лапу раскрыл — два ореха! С каких это пор на соснах орехи растут? Подставил обе лапы — дождем посыпались. Голову задрал, а это белка.

— Михал Иваныч! Михал Иваныч!

— Что тебе?

— Ты у нас самый сильный в лесу, самый могучий. Верно?

— Верно, — согласился медведь.

— А скажи, кто в лесу самый красивый?

Михаил Иванович призадумался, а белка вытащила из дупла бельчонка, показывает:

— Вот он — красавец! Вот он, самый-самый! Ну, скажи, Михал Иваныч! Скажи! Пусть весь лес слышит.

Медведь хотел лапой в башке почесать — орехи просыпешь, а тут в ногах, из норки, высунулась мышь.

— Михал Иваныч! Самый-то самый — вот он! — и достает мышонка из норы. — Ну погляди, видишь, какой хвостик-то веселый! А глазки? Так и сверкают, так и сверкают!

Медведь набрал в грудь воздуху, чтоб умное-то сказать. А по лесу — шум. Идет напролом кабан, поросят своих подгоняет:

— Михал Иваныч! Ты погляди, какие хвостики, какие пятачки!

Скосил медведь глаза в одну сторону — лиса с лисятами поспешают. Скосил в другую — мчат хорьки со всем своим выводком. Ужи ползут, гадюки, лягушки скачут, там и сям уши заячьи.

Поднялся медведь с земли. Задрал голову к небу, а с дерева сорока:

— Тра-та-та-та! Михал Иваныи, не слушай ты их! Вот он, красавчик! Гляди — бока белые, хвост покамест мал, а отрастет — всему лесу будет на загляденье. Ты голосок-то послушай! Ну-ка, сорочонок, покажи, как умеешь.

Сорочонок трещать, а медведь назад пятками. Пятился, пятился и — уперся в ель. Ель лапами так и обхватила.

— Михал Иваныч, скажи ты им правду. Вон кто самый-самый! Краше нет ни в лесу, ни в целом свете.

А из папоротника елочка зеленый пальчик показывает.

Медведь как швырнет орехи, как рванется из еловых лап и — бегом.

И теперь еще бежит да оглядывается.

Сны до весны

Спит медвежонок Мишка. Изобиделся во сне. Надоело маленьким быть. Медвежонок! Медвежонок! Хочу стать огромным. Только подумал — и начал расти. Вздохнул разок — вот уже с батюшку-медведя, вздохнул другой — выше леса. Вздохнул третий раз — уперся головой в облако. Лес стал крошечным. Жить негде!

Испугался Мишка: лучше буду мал. Глядит: что такое? Трава, как деревья. Муравьи кругом. Усами шевелят: не этот ли муравейники наши грабит?

Зажмурил Мишка глаза от страха и проснулся.

Потрогал голову — моя голова!

Потрогал живот — мой живот!

Потрогал лапу лапой — мои лапы!

Как же хорошо быть самим собой!

И заснул сладким сном до весны-красны.

Широкая спина

Копал Мишка корешки купырей на болоте. Сладкие корешки, как морковка. Вдруг воду зарябило, свисты пошли, да не птичьи. Ветер со сна поднялся. Стрекозы крылышками трещат, друг о друга бьются.

— Мишка! Пусти нас на спине твоей посидеть, не то нам гибель.

— Да садитесь.

Повернулся Мишка к ветру грудью и — назад пятками.

Смотрит, несет с лугов пестрое облако. Пригляделся — бабочки.

— Мишка! Заслони нас своей спиной.

— Ладно! Заслоню.

Пятится Мишка, пятится, а ветер травы по земле стелет, вершины деревьев, как море, шумят. Видит Мишка, напал ветер на куст. Гнёт его, ломает, того гляди, с корнем вырвет!

— Мишка! — закричал с куста светлячок. — Заслони мой дом от буяна.

Поднялся Мишка во весь свой росточек. Стоит, растопырился, а ветер — пуще. Того гляди и Мишку-то унесет вместе с кустом.

— Братец! Братец! — позвал Мишка Пестуна.

Тот прибежал.

— Кто тебя обижает?

— Светлячка спасаю от ветра. Светлячок нам светит по ночам, давай и мы ему поможем.

Встал Пестун рядом с братом.

— Перечить? Мне? Ветру? — осерчал на медвежат буян, обернулся бурей. Шатает Мишку с Пестуном из стороны в сторону, с земли рвёт.

— Мама! — закричали братья.

Прибежала Медведица, обняла сыночков, смотрит: кто им враг?

— Мы с ветром боремся, — сказали братья. — Ветер куст ломает, а на кусту дом светлячка, друга нашего.

Стоят медведи втроем, а буря бьет их без пощады. Но батюшка Медведь тут как тут горой за семейство, и сам — гора.

Ветер ярился, ярился и притих. То-то радости было!

Полетели стрекозы, запорхали бабочки, заскакали кузнечики. Светлячок ради радости среди дня огонёк свой засветил.

— Какая спина-то у тебя широкая! — говорит батюшка Медведь Мишке. — Сколько травяного народа от беды укрыла.

Мишка башку потупил, помалкивает. Чего скажешь, когда тебя хвалят.

Идут медведи в берлогу, уставшие, довольные. Чует Мишка: кто-то ушко ему щекочет. И голосок:

— Я не ветер, я — ветерок. Я кусты не ломаю. Я, когда жарко, листиками трепещу, прохладой вею. А когда холодно, согреваю. Ты, Мишка, добрый, будь мне другом.

— Ладно, — сказал Мишка.

Рисунки В. ВИНОКУРА и Татьяны КОРОЛЕВОЙ

Терпеливый Мишка[2]

Сидел Мишка под липою. Липа в цвету, мёдом пахнет. И — хлюп! Ласточкино гнездо упало ему на голову. А в гнезде — птенчики.

— Мишка! — просят ласточки. — Не погуби наших детушек. Посиди, покуда у птенцов крылья отрастут.

Что делать?! Сидит Мишка — днём и ночью сидит.

Все звери прибегали поглядеть на чудака с гнездом на голове.

Птицы тоже со всего леса слетались, кормили Мишку, поили.

Пришёл-таки счастливый день. Вылетели молодые ласточки из гнезда. Тут Мишка и разогнул наконец спину. Домой побрёл.

Птицы его провожали. Всё небо закрыли, чтоб тенёчек был. Какое спасибо Мишке ни скажи — всё мало.

Награда обиженному

Двенадцать весёлых поросят — детишек Вепря Кабановича — забавляясь, подкапывали корни древнего дуба. Упадёт — не упадёт?

Увидел Мишка безобразие, говорит поросятам:

— Дуб всему нашему лесу отец. Уходите подобру-поздорову.

— Сам ступай прочь! — рассердились поросята. — Ты один, а нас дюжина. Сейчас мы тебя пятачками до смерти защекочем.

Хрюкнули на Мишку и опять за своё — землю копать.

Ух, как рассердился Мишка!

Переловил он поросят, связал за хвостики и пустил.

На ночь глядя пришёл к берлоге Вепрь Кабанович. Пожаловался на проказника.

Батюшка Медведь строгий. Поставил Мишку носом к горькой осине, а Пестун ещё и нашлёпал.

Заплакал Мишка от обиды. А на небо уже звёзды взошли. Наклонилась к Мишке Большая Медведица, приласкала и на небо позвала, в гости:

— Поиграй, дружок, с Малой Медведицей.

Матушка вышла проказника в берлогу забрать, а его нет. Всполошилась:

— Отец, Мишка пропал!

Вместе с батюшкой и Пестун выскочил из берлоги. Туда-сюда, и следов нигде не унюхаешь. Задрал морду, чтоб зареветь, да так и сел.

Мишка с Малой Медведицей на карусели небесной катаются.

Пустые страхи

Шёл Мишка по лесу ночью. Кто-то и схватил его сзади. Обмер Мишка. Стоит, не шелохнётся. Сова закричала.

— Сова меня держит!

Было дело, сунул лапу в дупло — нет ли мёду! — дом совы сломал. Думает Мишка, как прощенья просить, — волк завыл.

— Волк меня держит!

Перед волком тоже виноват. На берёзах катался: схватишься за вершинку — до земли несёт. Упал на волчье логово, чуть было волчат не задавил.

«Что волку-то сказать?» — думает Мишка и чует — по спине кто-то бегает, по лапам, по животу.

— Пауки! — ахнул медвежонок. Сколько он паутины-то порвал, бродя по лесу, — ужас!

Хотел Пестуна звать, да в это самое время мышка из норы выскочила, пятку медвежонку пощекотала.

Мишка-то как подскочит, как рванётся — и свободен. И нет никого. За сучок шёрсткой зацепился.

Радость леса

Увидел Мишка звезду в луже. Позвал Пестуна, а звезды нет. Пестун по луже лапой треснул:

— Дурак ты, Мишка! — и спать ушёл.

Мишка сел под куст и вздыхает.

И тут на кусту загорелась звезда. Мишка глаза зажмурил, долго терпел открыл. Три звезды горят!

Домой давно пора. Бредёт Мишка, под ноги глядя, не споткнуться бы, а голову поднял — звёзды с обеих сторон тропы. Светлячки это — радость леса.

Добрался Мишка до берлоги. Пестун храпу задаёт. Пожалел брата-соню. Выглянул ещё разок из берлоги — весь лес сияет.

Мишка-сластоежка

Нашёл Мишка леденец на тропе. Лизнул — сладко.

А вечером луна взошла. Поглядел Мишка — такой же леденец. Забрался на вершину ёлки и давай лизать.

На другую ночь смотрит — луны убыло, а сладенького хочется. Он опять на ёлку.

Так всякую ночь лизал небесный леденец, лизал, и остался от луны тоненький серпик.

Испугался Мишка, в кусты залез. А звери в лесу судачат:

— Вот какой медведь растёт! Великий шалун и сластоежка. Нашу луну с неба слизал!

Примечания

1

Пестун — медвежонок, оставшийся при матери, чтобы пестовать, нянчить младшего брата.

2

Добавлены сказки из файла «Медвежьи сказки» (http://lib.rus.ec/b/4807/) 2007 г.

Content

Владислав БАХРЕВСКИЙ
МЕДВЕЖЬИ СКАЗКИ

Как Мишка зарю раздувал

Медвежье ушко

Осенняя сказка

Кто сколько ест

Дары деревьев

Доброе дело

Кто самый-самый?

Сны до весны

Широкая спина

Терпеливый Мишка

Награда обиженному

Пустые страхи

Радость леса

Мишка-сластоежка

Примечания