Джон Леннокс

Где Бог в коронавирусном мире?

Посвящение

Миру, которому больно

Д. Л.

Благодарность

Хочу поблагодарить всех тех, кто самыми разными способами помогал мне в этом проекте, в особенности Тима Торнборо, неутомимого директора The Good Book Company, главного редактора этого издательства Карла Лафертона и своего научного ассистента доктора Саймона Уэнема.

Вступление

Мы живем в уникальное, эпохальное время. Во многом сегодня пришлось усомниться независимо от того, во что мы верили. Не важно, христиане мы или нет, — пандемия коронавируса волнует и заставляет переживать всех нас. Что же нам думать по этому поводу, как нам справиться?

Эта книга — мои размышления о том, что мы с вами переживаем прямо сейчас. Я начал писать ее неделю назад, но даже за неделю ситуация успела сильно измениться и, совершенно точно, будет меняться и дальше. Я делюсь с вами своими собственными мыслями, это не какая-нибудь официальная точка зрения университета или другой организации, с которой я связан. Конечно, в ней неизбежно будут шероховатости, за что я прошу прощения.

Читатель, я приглашаю вас посмотреть на эту книгу так: представьте, что мы сидим с вами в кафе и вы задаете мне вопрос, который написан на обложке. Я ставлю свою чашку с кофе на стол и пытаюсь вам честно ответить. Все, что я бы хотел сказать, чтобы утешить вас, поддержать и обнадежить, вы прочтете ниже.

1. Чувствуешь себя уязвимым

Все это как какой-то сюр.

Вот я, человек, которому далеко за семьдесят, сижу дома вместе со своей женой, смотрю по телевизору выступление чиновника от Министерства здравоохранения, который сообщает мне, что мы должны в течение четырех месяцев оставаться дома в самоизоляции, чтобы остановить эпидемию коронавируса, которая охватила весь мир. (Есть разные коронавирусы, этот называется COVID-19, хотя в этой книге мы по большей части будем говорить просто «коронавирус».) Сложно поверить, что эта пандемия потенциально самая опасная в истории человечества и что все наши текущие оценки ее влияния, скорее всего, окажутся заниженными. Ее масштаб и размах звучат так, будто это фильм-антиутопия. И все же это происходит на самом деле.

Никогда до этого не закрывались города и даже целые страны, не перекрывались границы, не запрещались путешествия, не закрывались все необходимые службы, не переносились большие спортивные мероприятия. Не было такого, чтобы пустые улицы больших и малых городов кричали от страха и самоизоляции. Темпы распространения пандемии создают огромную нагрузку на систему здравоохранения многих государств. На производство необходимых средств борьбы с ней брошены огромные силы.

Европа стала центром пандемии, которая первоначально возникла в Китае[1]. С одной стороны, по телевизору показывают пустые улицы, пустые полки в магазинах, пустые стадионы и пустые церкви, а с другой — переполненные больницы с кроватями в коридорах. Многие бизнесы оказались на грани банкротства, люди рискуют потерять работу. Мир объял страх, он усиливается день ото дня по мере того, как эта беда затрагивает все больше и больше людей.

Многие люди почувствовали себя уязвимыми. Мы привыкли к стабильной жизни, к предсказуемому будущему. А теперь все как будто рушится: оказывается, то, на что мы привыкли полагаться, теперь нам неподконтрольно. Люди боятся за свое здоровье — и за физическое, и за психическое; за свою семью, за друзей, особенно за пожилых и больных, и еще много за что другое.

В такой атмосфере нестабильности очень легко потерять чувство меры. Собственно говоря, разве нас особенно волновала ежегодная статистика смертности от ОРВИ? В Англии, например, по этой статистике, последние пять лет от гриппа ежегодно умирало 17 тысяч человек, а в США, по данным центров по контролю и профилактике заболеваний, с октября 2019 по март 2020 года умерло от 23 до 59 тысяч. По оценкам, в 2019 году 1,35 миллиона человек в мире погибло в автокатастрофах. Но все-таки коронавирус страшит нас больше, потому что количество заболевших им растет в экспоненциальной прогрессии, вирус потенциально может убить огромное количество людей. Я думаю, что к тому времени, как у вас в руках окажется эта книга, число умерших будет намного больше, чем число умерших сейчас, когда я пишу ее.

Фрэнсис Коллинз, директор Национального института здравоохранения США, в интервью «Атлантик», которое стоит прочитать полностью, объясняет, чем его больше всего удивляет этот вирус:

Удивительно, насколько легко он передается. Намного легче, чем SARS. SARS 18 лет назад также сильно напугал мир, но количество заразившихся и умерших от него было намного меньше, чем от этого коронавируса, потому что он не был настолько заразным. SARS передавался только от людей, которые были серьезно больны. А этот передается и от тех, у кого симптомы легкие или даже вообще нет симптомов заболевания[2].

Как же нам реагировать на все это? Можно ли вообще отреагировать правильно? Как не поддаться панике и истерии?

Все это уже было

В истории уже бывали похожие пандемии. Человечество пережило так называемую Антонинову чуму, или чуму Галена, в 165–180 годах. Точно неизвестно, какой возбудитель вызывал эту болезнь, возможно, это была корь или оспа, но она унесла жизни пяти миллионов человек. Затем случилась чума Иустина (541–542 годы) — бубонная чума, ее переносчиками были блохи, до этого покусавшие крыс. Считается, что от этой болезни умерло 25 миллионов человек.

Уже позже, в XIX и XX веках, мир столкнулся с несколькими пандемиями холеры, унесшими жизни порядка миллиона человек. Пандемия гриппа в 1918–1920 годах убила от 20 до 50 миллионов. Даже при моей жизни два миллиона человек умерло от азиатского гриппа в 1956–1958 годах и еще один миллион — от гонконгского гриппа в 1968–1969 годах. Пандемия ВИЧ, достигшая своего пика в 2005–2012 годах, забрала жизни 32 миллионов[3].

Все это были пандемии. Кроме того, случались и многочисленные эпидемии, такие как Эбола и SARS, которые распространились в одном географическом регионе и поэтому не были названы пандемиями. Каких-нибудь 120 лет назад люди на Западе жили в условиях постоянных эпидемий — тифа, туберкулеза, холеры и т. д., они были обыденным явлением.

Считается, что коронавирус, как и бубонная чума, перешел от животных к человеку.

Но на дворе XXI век: сегодня мы намного лучше понимаем сущность заболевания, медицина в последнее время развилась невероятно. Возможно, именно поэтому многие люди самодовольно решили, что пандемии — дело прошлого. И только теперь мы начинаем осознавать, что это отнюдь не так. Как же нам реагировать на эти новые обстоятельства?

Здесь ли Бог?

Раньше на Западе, когда случались бедствия национального масштаба, люди толпами валили в церковь, а главы государств публично призывали Бога в молитве. Сегодня такое случается редко, хотя все же в некоторых странах руководители молились, — конечно, как и многие руководители церквей по всему миру. Верховный судья ЮАР Могоенг сделал запоминающееся заявление: «Я призываю всех, кто может молиться, отныне рассматривать молитву как абсолютную необходимость»[4].

Но сегодня все меньше людей видят в своей жизни божественную перспективу. Поскольку по всему миру церкви закрываются, чтобы приостановить распространение вируса, многие задаются вопросом, а где же Бог и есть ли Он вообще. Может быть, Он самоизолировался? Где и у кого найти настоящее утешение, на что надеяться?

2. Соборы и мировоззрения

В периоды кризиса нам всем нужна надежда. В статье «Нью-Йорк таймс» за 10 марта 2020 года итальянский журналист Маттиа Феррарези написал:

Святая вода — не санитайзер, а молитва — не вакцина. Но для верующих религия — это основной источник духовного исцеления и надежды, это лекарство против уныния. Она дает психологическую и эмоциональную поддержку, которая является неотъемлемой составной частью благополучия. (Она еще и противоядие от одиночества, а одиночество некоторые эксперты от медицины считают самым угрожающим здоровью состоянием в наше время.)

На более глубоком уровне религия для верующих — это главный источник смыслов. Самая главная задача любой религии — придать смысл всему существованию, в том числе, а может быть, и в первую очередь, обстоятельствам, вызывающим страдания и беспокойство. Если всерьез отнестись к религиозным постулатам, то даже физическое здоровье, лишенное главной цели, начинает казаться пустой ценностью[5].

Когда жизнь выглядит предсказуемой и контролируемой, как-то уже и не хочется все усложнять, кажется, что достаточно иметь поверхностные ответы. Но сегодня все изменилось — для каждого из нас. Поэтому неудивительно, что сложные вопросы жизни возникают и требуют ответа, во что бы мы ни верили.

Коронавирус поднял вопрос боли и страданий. Для большинства из нас этот вопрос — самый трудный. Опыт, который мы приобретаем, учит нас с подозрением относиться к упрощенным ответам и не дает просто примириться с его существованием.

В этой книге я постараюсь избегать каких-то шаблонных, поверхностных ответов и постараюсь вам открыто рассказать, какие представления помогают мне решать трудные вопросы сейчас, когда коронавирус начал все менять.

Разрушенные соборы

Вы можете задать резонный вопрос: зачем вы пишете еще одну книгу о страданиях? Разве их мало? Отвечу так: большинство из этих книг главным образом посвящены теме нравственного зла. Эта же книга — о так называемом естественном зле. В ней я по большей части буду говорить о коронавирусе, но также затрону вопрос других бедствий и катастроф, например землетрясений и цунами.

Боль и страдания приходят к нам из двух разных источников.

Во-первых, страдания являются последствием естественных бедствий и заболеваний, за которые человек не несет (по крайней мере, напрямую) ответственность: землетрясения, цунами, рак, коронавирус. И здесь возникает проблема боли, или, как часто говорят, проблема природного зла. Это не совсем удачный термин, поскольку слово «зло» все же имеет нравственные коннотации, а землетрясения и вирусы не являются носителями нравственности.

Во-вторых, за некоторые страдания люди прямо несут ответственность: за ненависть, насилие, жестокое обращение, убийство, терроризм. Здесь возникает проблема нравственного зла.

Кафедральный собор в Крайстчерче (Новая Зеландия), Кафедральный собор в Ковентри (Англия), Фрауэнкирхе (немецкий Дрезден) — все это ярчайший символ этих двух проблем. Эти три разрушенных церковных здания свидетельствуют вот о чем. С одной стороны, они являют величественную красоту своего первоначального вида, а с другой — на них остались глубочайшие шрамы от пережитой катастрофы: церковь в Крайстчерче была разрушена землетрясением, а церкви в Ковентри и Дрездене — бомбами. Каждый из этих кафедральных соборов являет собой смесь красоты и разрушения.

Все вместе они напоминают нам, что на глубокие экзистенциальные вопросы, которые поставила произошедшая с ними беда, вряд ли можно найти легкий ответ. Одним непонятно, зачем говорить об этих событиях одновременно, а другим непонятно, зачем вообще о них говорить (частенько нам сложно понять боль других, если мы сами не оказались причастными к катастрофе).

Однако церкви в Крайстчерче и Ковентри были разрушены по-разному: собор в Крайстчерче пострадал из-за сдвига тектонических плит, а соборы в Ковентри и Дрездене были повреждены в результате военных действий. Некоторые сравнивают землетрясение в Крайстчерче с терактом 11 сентября в США, потому что оба эти события всколыхнули всю страну, но на самом деле между ними есть огромная разница. Башни-близнецы разрушились не в результате природной катастрофы. Они пострадали от человеческого зла — это была нравственная катастрофа. А землетрясение — природное, не нравственное, бедствие.

Конечно, нравственное и природное зло иногда связаны. Их бывает очень сложно разделить, зачастую одно приводит к другому. Например, вырубка лесов из жажды наживы приводит к разрастанию пустыни, что в свою очередь может окончиться голодом и болезнями населения. Но вспышка коронавируса, судя по всему, — это случай природного зла, хотя тут же может появиться и нравственное зло: люди, паникуя, в эгоистическом порыве скупают продукты. А любители теорий заговора ищут ответственного за эти бедствия человека. Люди участвуют в передаче вируса, но не намеренно, не из эгоистических побуждений — на сегодняшний день основной является теория о том, что вирус животного стал заразен и для человека.

Тем не менее есть свидетельства, что китайские власти изначально скрывали информацию о потенциальной опасности нового вируса. В «Гардиан» от 11 марта 2020 года Лили Куо сообщила из Гонконга:

В официальных заявлениях китайского правительства Всемирной организации здравоохранения сообщалось, что первый подтвержденный случай заболевания был диагностирован 8 декабря. Врачи, пытавшиеся поднять тревогу по поводу нового заболевания в конце декабря, получили выговор. Власти публично не признавали факт передачи вируса от человека к человеку до 21 января[6].

К сожалению, доктор Ли Вэньлянь, офтальмолог из Ухани, который в Китае считается героем, потому что в декабре 2019 года забил в набат по поводу нового коронавируса, сам умер менее чем через два месяца, заразившись этой инфекцией.

Конечно же, в каждой стране еще долго будут звучать взаимные обвинения за неправильные действия во время пандемии. Но они не помогут нам справиться с кризисом и не объяснят, как же нам лично правильно вести себя.

Наша реакция напрямую зависит от того, с какой перспективы мы смотрим на коронавирус. Конечно, пожилая заразившаяся женщина, борющаяся за жизнь в реанимационной палате, воспринимает его совсем не так, как врач, который лечит ее, или родственник, который не может ее навестить, или пастор, который пытается ей помочь. Многие из нас постоянно думают о том, болеют ли коронавирусом, а может, уже переболели, заразны ли сейчас, были ли заразны, заразили ли кого-нибудь другого.

Мы должны разобраться с проблемой коронавируса в трех сферах — интеллектуальной, эмоциональной и духовной. Каждая из них очень важна, а решить проблемы во всех трех вместе — сложная задача для любого человека.

Всем нам хочется иметь ясное представление о проблеме, многие люди часами смотрят новые программы и перепахивают интернет в надежде найти какую-то новую информацию, которая бы объяснила, что происходит. Однако рациональный анализ вряд ли может проникнуть через поток слез. Как можно привнести смысл — или если не смысл, то, возможно, надежду — в ситуацию, с которой мы никак не можем совладать? Непростые вопросы текут нескончаемым потоком — может быть, их задаете сейчас именно вы, читатели этой книги. Почему это случилось со мной или с ними? Почему они заразились и умерли, а меня коронавирус пощадил? Что облегчит мою физическую и душевную боль? Есть ли надежда?

Для чего нужна боль?

Наш жизненный опыт и медицинские знания учат, что боль играет важнейшую роль. Во-первых, она предупреждает об опасности. Если ваша рука окажется рядом с огнем, ваша нервная система будет посылать в мозг сигналы об опасности и вы почувствуете боль, которая заставит вас убрать руку, чтобы защитить ее от повреждения. Поэтому нельзя сказать, что боль — это всегда плохо.

Во-вторых, некоторая боль появляется, когда происходит физическое развитие. Например, люди, занимающиеся легкой атлетикой, альпинизмом или такими требующими больших физических затрат играми, как американский футбол, регби или бокс, мирятся с болью, потому что они хотят добиться результата и победить.

В-третьих, если посмотреть еще глубже, боль формирует характер. Перед лицом страданий люди учатся проявлять стойкость — и становятся людьми высшей пробы. Прав русский писатель Федор Достоевский, который устами своего героя Раскольникова высказывает такую мысль: «Страдание и боль всегда обязательны для широкого сознания и глубокого сердца».

Родители, как правило, об этом знают. Иногда они позволяют своему ребенку получить болезненный опыт, который, они уверены в этом, в будущем принесет ему пользу.

Не буду утверждать, что я великий эксперт по боли, но в моей жизни был такой случай. Несколько лет назад я почувствовал ужасную боль за грудиной. Я сразу понял, что это плохой знак, и поспешил в больницу. Мое состояние было настолько серьезным, что я даже попрощался со своей женой. Врачи сделали невероятное — в последнее мгновение они спасли меня от обширного инфаркта, который я наверняка не пережил бы. В каком-то смысле можно сказать, что в моем сердце произошло землетрясение.

Опыт подобного рода никого не оставляет прежним. И меня он многому научил. Он показал мне, что я смертен, что я уязвим. Сейчас я лучше понимаю, что моя жизнь — драгоценный дар, который надо хранить. С еще большим рвением я стал делать то, к чему призван.

Бедствия и мировоззрение

Практически в то же самое время, как со мной случился этот сердечный приступ, у моей сестры от опухоли мозга умерла только что вышедшая замуж 22-летняя дочь. Я мог поблагодарить Бога за свое выздоровление — это я и делал. Но что я мог сказать о Боге своей сестре? И что я могу сказать о Боге тем, кто, находясь посреди коронавирусной пандемии, потерял всякую надежду на хороший исход и отчаялся?

Клайв Льюис однажды в письме написал слова, которые, я уверен, найдут отклик в сердце многих из нас:

Так трудно поверить, что мучения всего творения, которые сам Бог снизошел разделить, — необходимый элемент в процессе превращения конечных созданий (со свободной волей) в… богов[7].

Сегодняшний коронавирус мы можем считать одним из таких мучений.

Это письмо написал человек, который, когда писал его, был атеистом, а потом в середине своей жизни стал христианином и исследовал проблему боли в двух своих книгах — «Проблема боли» и «О скорби». Обе они указывают на тот факт, что наше отношение к боли и страданиям определяется нашим мировоззрением — подходом к жизни, выработанным годами, основанным на размышлениях и опыте. Этим подходом каждый из нас пользуется, когда отвечает для себя на вопросы о жизни, смерти, смысле существования. У каждого из нас он есть независимо от того, осознаем мы это или нет.

Джеймс Сайр в своей весьма полезной книге «Вселенная по соседству» отмечает, что, по сути, есть только три больших семейства мировоззрений[8]. Первое семейство — теистическое мировоззрение, в него входят авраамические религии — иудаизм, христианство и ислам. Это мировоззрение предполагает наличие Бога, который создал мир, поддерживает его существование и сотворил человека по Своему образу. Обратите внимание, что я говорю о «семействах» мировоззрений: внутри каждого семейства есть серьезные вариации, о чем прекрасно знает любой преданный своей вере иудей, христианин или мусульманин.

Второе семейство полностью противоположно первому — это атеистическое мировоззрение, которое предполагает, что вселенная (или их множество) — это все, что существует; никакого сверхъестественного измерения нет. Третье семейство — пантеистическое мировоззрение, оно соединяет Бога и мир в одно безличностное целое.

Я понимаю, что есть люди, которые считают себя скептиками или агностиками. Но нельзя быть скептиком или агностиком во всем, поэтому на каком-то уровне эти люди все равно придерживаются одного из трех названных мировоззрений.

Я тоже попадаю в эту схему. У меня есть мировоззрение. Я христианин, поэтому я попытаюсь прояснить, почему я считаю, что христианству есть что сказать по вопросу природных катастроф, таких как, например, коронавирус, — и его ответ будет не похож на остальные. Вы можете соглашаться с ним, а можете не соглашаться. Но я надеюсь, что, прочитав эту книгу, вы поймете, почему христиане могут с уверенностью говорить о своей надежде и ощущать мир даже в мире неуверенности, в котором смерть внезапно оказывается совсем рядом.

3. Поможет ли атеизм?

Мировоззрение влияет на то, как вы реагируете на бедствия, происходящие в мире, например пандемию коронавируса, землетрясения или цунами. Так, многие теисты отреагировали на землетрясение в Новой Зеландии, еще раз заявив о своей вере в Бога словами древнего библейского псалма:

Бог нам прибежище и сила, скорый помощник в бедах, посему не убоимся, хотя бы поколебалась земля и горы двинулись в сердце морей. Пусть шумят, вздымаются воды их, трясутся горы от волнения их (Псалом 45:2–4, Синодальный перевод).

Другие теисты утверждают, что пандемии, землетрясения и цунами — это суд Божий: на самом деле именно так многие религиозно настроенные люди воспринимали цунами в Японии (в 2011 году) и землетрясение в Новой Зеландии (в 2016 году). Однако это очень жестокая реакция, причиняющая много совершенно ненужной боли.

Пантеисты дают свой ответ. Одно из фундаментальных представлений пантеизма заключается в том, что люди страдают из-за своего греха в предыдущей жизни, страдания в этой жизни помогают им очищать свою карму[9]. И поскольку причинно-следственная связь неразрывна, нет никакого смысла как-то пытаться облегчать их боль — так можно только замедлить процесс очищения. Сложно представить, как такое мировоззрение может дать надежду людям, страдающим от коронавируса или любой другой болезни. Мало того, некоторые восточные философы считают страдания иллюзией.

Основываясь на Библии, нельзя сделать вывод, что если человек страдает от тяжелой болезни или от последствий какой-то катастрофы, то он когда-то тайно совершил какой-то страшный грех. Правда, есть расхожее мнение, что именно такая точка зрения — библейская. Но ведь вся ветхозаветная Книга Иова — это опровержение подобного представления. Друзьям Иова, которые думают, что Иов виновен и сам ответственен за свои страдания, Бог говорит, что они заблуждаются[10].

Кроме того, боль и страдания Иова стали результатом как природного, так и нравственного зла. Семья Иова пострадала от набегов сабеев и халдеев (нравственное зло) и от двух природных явлений — от ветра и огня (природное зло). Я еще раз хочу подчеркнуть, что слово «зло» здесь не означает, что природное зло — это что-то безнравственное, так как огонь не обладает никакой нравственностью. Оно значит, что причиненный вред пострадавшие воспринимают как что-то плохое, злое[11].

Сам Иисус Христос совершенно недвусмысленно отрицает, что страдания человека всегда связаны с его плохими поступками[12]. Он напоминает Своим слушателям две истории, которые, как и в Книге Иова, показывают, что страдания бывают последствием нравственного и природного зла. Лука, который написал историческую биографию Иисуса (мы обычно называем ее Евангелием от Луки), записал этот эпизод из жизни Иисуса так:

В это время пришли к Иисусу и рассказали о галилеянах, чью кровь Пилат смешал с кровью жертвенных животных, когда они совершали жертвоприношение. Иисус сказал им в ответ:

— Вы думаете, эти галилеяне были грешнее всех остальных галилеян, раз с ними такое случилось? Нет, говорю вам! Но если не раскаетесь, погибнете все, как они! Или те восемнадцать, на которых упала башня в Силоаме и убила? Думаете, они виновнее всех людей, живущих в Иерусалиме? Нет, говорю вам! Но если не раскаетесь, погибнете все, как они! (Евангелие от Луки 13:1–5).

Выслушав рассказ о людях, которые пострадали от государства (нравственное зло), Иисус вспомнил и о тех, кто умер в результате природной катастрофы (природное зло), а затем, опираясь на оба эти случая, опроверг расхожее мнение о том, что жертвы этих чрезвычайных обстоятельств, видимо, совершили какие-то особо тяжкие грехи, за что и были наказаны Богом. Отсюда можно сделать вывод, что в нашем мире плохое может произойти и происходит, но его не обязательно напрямую посылает Бог, хотя Он и всевластен.

Однако мы не должны упускать из виду последнее замечание Иисуса по этому поводу, потому что оно показывает нам, что не все так просто: когда одни люди избегают бедствий, которые постигают других, это не означает, что они невиновны: «Но если не раскаетесь, погибнете все, как они!» (Вопрос о покаянии мы рассмотрим позже.)

Таким образом, с христианской точки зрения, хотя не все бедствия и болезни — это Божий суд (пример Иова говорит об этом), все же некоторые из них являются проявлением божественного суда. Апостол Павел, один из первых христианских лидеров, писал членам коринфской церкви, что некоторые из них болеют из-за Божьего суда: Бог хотел, чтобы они покаялись в своем безнравственном образе жизни[13]. Но когда Павел писал, им руководил Божий Дух. У нас же нет такого дара определять, кому дано страдание в качестве наказания от Бога. Остерегайтесь всякого, кто истолковывает боль, вызванную природным злом, как божественное наказание. Точно так же остерегайтесь тех, кто говорит, что Бог ничего не хочет сказать этой пандемией — особенно западному обществу, которое отказалось от Бога как части старой культуры.

Почему атеизм вам не поможет?

Нужно отметить, что некоторые атеисты верят в своего рода «суд», или «судьбу», — именно это представление скрывается под фразой «они это заслужили».

Раз уж речь зашла об атеистах, скажу, что многие люди думают, будто решить проблему несчастных случаев и природного зла можно, только если отказаться от идеи Бога и принять атеизм. Конечно же, говорят они, коронавирус, рак, цунами и землетрясения доказывают, что Бога нет. Нужно просто признать, что так функционирует вселенная: она жестокая и бесчувственная, ей все равно, живем мы или умираем.

Шотландский философ эпохи Просвещения Дэвид Юм сформулировал вопрос, на который, как он считал, должны ответить христиане. Ссылаясь на Эпикура, древнегреческого философа III века до н. э., он озвучил аргумент, который сегодня очень любят цитировать:

На старые вопросы Эпикура до сих пор не был дан ответ. Бог хочет предотвратить зло, но не может? Тогда он не всесильный. Он может, но не хочет? Тогда он злой. Он хочет и может? Тогда почему зло существует?[14]

Но куда ведет атеизм? Еще один маленький шажок — и мы завершим убеждениями атеиста Ричарда Докинза, который реальность страданий объясняет следующим образом:

Страданий в мире столько, что вообразить невозможно. В ту самую минуту, когда я пишу это предложение, тысячи животных поедаемы заживо, многие из них в страхе спасаются бегством в попытке сохранить жизнь, других медленно пожирают изнутри паразиты, тысячи тысяч живых организмов самого разного рода умирают от голода, жажды и болезней. Так и должно быть. Если когда-нибудь настанет время изобилия, население будет расти до тех пор, пока естественным образом снова не возникнет голод и нищета. Во вселенной электронов и эгоистичных генов, слепых физических сил и генетического воспроизводства одни люди страдают, другим везет больше, но во всем этом нет никакой закономерности, никакой причины, никакой справедливости. Окружающая нас вселенная полностью такая, какой она должна быть, если в ее основе нет замысла, нет цели, нет зла, нет добра — нет ничего, кроме слепого, безжалостного безразличия. У ДНК нет знаний, нет чувств. ДНК просто есть. И мы просто танцуем под ее музыку[15].

Что же христиане отвечают на эти рассуждения? Ну, во-первых, Докинз в своем атеистическом детерминированном мире не признает существования добра и зла, он заменяет их на слепое, безжалостное безразличие, и вселенная у него получается фаталистическая. Но если добра и зла не существует, то все разговоры о том, что коронавирус — это зло, не имеют никакого смысла (хотя мне сложно представить, что Докинз на самом деле в это верит).

Во-вторых, исходя из рассуждений Докинза, у меня возникают сомнения в том, что атеистическая система верований вообще может дать рациональный ответ на проблему коронавируса. Если нет Бога, откуда у нас взялись представления о добре и зле? Разве можем мы говорить, что коронавирус и его последствия несут зло, если, по сути, все, к чему он приводит, — это перекомбинация атомов?

Федор Достоевский сказал: «Если Бога нет, то все позволено». Чтобы не было недоразумений, сразу скажу: Достоевский не утверждает, что атеист не может вести себя нравственно. Конечно же, он говорит не об этом. На самом деле атеисты могут своим высоконравственным поведением устыдить верующих — собственно говоря, это частенько случается. Христиане считают, что все люди, верят они в Бога или нет, обладают нравственностью, потому что созданы по образу Бога-творца. Поэтому все люди могут поступать нравственно. Достоевский не обвиняет атеистов в недостатке нравственных убеждений. Он смотрит глубже: если Бога нет, представления о добре и зле не могут иметь рационального основания. И рассуждения Докинза прекрасное тому доказательство.

Хотя нашей главной темой является природное, а не нравственное зло, хочу мимоходом заметить, что, по Докинзу, террористы и организаторы геноцида, например, в Камбодже или Руанде просто выполняли заложенную в них генетическую программу, как и Сталин, Гитлер, Мао Цзэдун, совершая ужасающие преступления против человечества. Если вам кажется, что убивать детей — весело, может быть, это все потому, что вы танцуете под музыку ДНК? Если это так, то никто из нас не может быть злом — люди всего лишь ошибаются. Всем нам надо просто смириться с таким положением вещей и не жаловаться. Нравственность бессмысленна.

Я думаю, эта философия нежизнеспособна. И сам Ричард Докинз тому доказательство. Он пытается показать, что добра и зла не существует, но почему же при этом он называет такие события, как, например, теракт 11 сентября, злом?[16]

Также нужно отметить, что справедливо возмущаться природным или нравственным злом можно только в том случае, если есть какие-то стандарты «добра», реально существующие и не зависящие от нас. Благодаря этому мы можем ожидать, что и другие люди поддержат нас в осуждении определенных событий и поступков. Эти стандарты трансцендентны, то есть существуют на уровне выше индивидуального мнения. Например, каждый из нас, какое бы мировоззрение ни имел, без колебаний согласится, что коронавирус — это плохо.

Но если Бога нет, а значит, и нет трансцендентных ценностей, то как же может существовать объективный стандарт хорошего? Если добра и зла не существует, исчезает концепция нравственности, а любое нравственное возмущение — абсурдно. Так называемая проблема зла — нравственного или природного — растворяется в безжалостном безразличии равнодушной материи.

Философ Ричард Тэйлор согласен:

Современный мир, в той или иной степени отказавшись от идеи божественного законодателя, попытался сохранить идею нравственного добра и зла. При этом он не подумал о том, что, упраздняя идею Бога, он также лишает себя возможности осмысливать нравственное добро и зло… Образованным людям не нужно объяснять, что на подобного рода вопросы ответы может дать только религия[17].

Фридрих Ницше, мыслитель XIX века, как никто другой понимал, что произойдет, если отказаться от библейской нравственности, которая лежит в основе западной цивилизации. Он предсказал, что смерть Бога приведет к тому, что «воля к власти» будет выражаться дарвинистически: сильный должен будет уничтожать слабого. Он писал:

Библейская заповедь «не убивай» — сущая наивность… Сама жизнь не желает знать и признавать никакой солидарности, никаких «равных прав» между живыми и вырождающимися частями организма: последние надобно вырезать — иначе весь организм погибнет[18].

Ницше презирал христианскую мораль, считал ее рабской. Он был убежден, что со смертью Бога умрет и сострадание, доброта и прощение:

Отрекаясь от христианской веры, выдергиваешь этим у себя из-под ног право на христианскую мораль… Христианская мораль есть повеление; ее источник трансцендентен… она истинна лишь в том случае, если Бог есть истина, — она держится и падает вместе с верой в Бога[19].

В другой своей книге Ницше задает вопрос: «Зачем вообще нужна мораль, если жизнь, природа и история неморальны?»[20] Это вопрос, на который должны ответить атеисты.

Вопрос для христиан

Нравственность существует, это факт. Мы на собственном опыте постигаем, что мы нравственны. Выдающийся оксфордский этик Джон Маки писал:

[Этика] — слишком странное скопление качеств и отношений, чтобы им возникнуть естественным образом; их должен был создать всемогущий бог. Существование внутренних предписывающих определенное поведение объективных ценностей намного повышает вероятность существования бога. Это и есть этический довод в пользу существования бога[21].

Сам Маки был атеистом, но при этом отстаивал существование абсолютных нравственных стандартов. Мы все согласны в том, что некоторые действия — это абсолютное зло, например пытки младенцев. Но если мы принимаем атеизм и его логику, у нас нет никакого права считать пытки младенцев злом.

Можно удалить Бога из уравнения жизни, но от этого из нее не пропадут боль и страдания. Они останутся нетронутыми. Удаляя Бога, мы удаляем другое — надежду в любом ее проявлении. Об этом мы поговорим чуть позже.

Но мы еще не ответили на вопрос, который по сути сформулировал Дэвид Юм: могут ли коронавирус и любящий Бог существовать одновременно?

4. Как может существовать коронавирус, если существует любящий Бог?

Чтобы разобраться с этим вопросом — что мы и будем делать на протяжении следующих двух глав, — нам сначала нужно поговорить о трех моментах: о природе вирусов в общем, о природе человечности и о том, как Библия объясняет, почему все так, как оно есть.

Природа вирусов

Поразмышлять о природе вирусов нам поможет Питер Поллард, профессор Австралийского института рек в Университете Гриффита. Вот выдержка из его весьма поучительной статьи:

Слово «вирус» вселяет страх в сердце большинства людей. Тут же в памяти всплывают грипп, ВИЧ, желтая лихорадка или Эбола. Конечно, мы боимся этих вирусов, ведь они вызывают болезнь, а иногда даже приводят к мучительной смерти.

Но помимо 21 типа вирусов, которые могут причинить вред человеческому организму, на земле есть 100 миллионов других типов вирусов. Большинство из них даже необходимы для нашего существования…

Количество «хороших» вирусов просто поражает. Их концентрация в заболоченном озере может составлять 100 миллионов на кубический миллиметр: если все население Австралии втиснуть в четверть чайной ложки воды, его концентрация будет в четыре раза меньше… Вирусы не являются живыми организмами. Они представляют собой фрагмент генетического материала (ДНК или РНК), покрытый белковой оболочкой, который ведет себя как паразит. Он прикрепляется к целевой клетке (хозяину), внедряет в нее свой генетический материал и размножается, используя метаболические процессы клетки-хозяина… Через какое-то время новые вирусы вырываются из клетки — она взрывается, и вирусы начинают распространяться дальше…

На самом деле экосистемы функционируют благодаря росту бактерий и вирусных инфекций… Вирусы являются важнейшей частью переработки неорганических питательных веществ. Они маленькие и выглядят незначительными, но на самом деле играют глобальную роль в рециркуляции нутриентов в пищевых сетях. Мы только сейчас начинаем осознавать, насколько они полезны в процессе нашего выживания.

Совершенно ясно одно: вирусы — это наши мельчайшие невоспетые герои[22].

Ту же мысль высказывает в своей статье «Вирусы заслуживают лучшей репутации» Марлин Руссинк, вирусолог Пенсильванского университета. Она пишет, что вирусы необходимы для жизни, и в худшем случае только 1 % из них является патогенным, то есть вредит своему хозяину.

Так что вирусы в основном полезны, и только небольшая их часть, как и COVID-19, вредна для человека. COVID-19 относится к большому семейству коронавирусов, которые вызывают простуду, грипп, пневмонию и другие респираторные заболевания.

Эта ситуация очень похожа на ситуацию с землетрясениями. В книге «Сырая Земля» геолога Питера Уорда и астронома Дональда Браунли, сотрудников Вашингтонского университета, есть глава «Неожиданное значение тектоники плит»[23]. Они пишут, что если бы тектонические плиты перестали двигаться, то жизнь на земле практически исчезла бы. Для этого есть несколько причин. Тектоника плит имеет важное значение для формирования континентов и поддержания баланса между сушей (горами) и морем. Она также функционирует как планетарный термостат, отвечая за рециркуляцию химических веществ, имеющих решающее значение для поддержания сбалансированного уровня углекислого газа.

Более того, Уорд и Браунли утверждают, что тектоника плит поддерживает магнитное поле Земли, защищающее ее от космических лучей, которые в противном случае уничтожили бы жизнь. Они пришли к такому выводу: «Вероятно, тектоника плит является главным условием жизни на планете; она также необходима для обеспечения мира водой».

Таким образом, получается, что и вирусы, и землетрясения необходимы для существования жизни. Если Бог создал мир, значит, Он по определению ответственен и за их существование.

Но почему они вообще существуют? Мало сказать, как делают некоторые, что пандемия коронавируса — это всего лишь биология, функционирующая как ей положено. Этого недостаточно!

Если верить науке, большинство вирусов полезны, а некоторые из них даже необходимы. Но почему есть патогенные? Зачем нужны вредные вирусы? И вот вопрос к теистам: почему Бог не мог создать мир без вирусных патогенов?

В этом ключе можно задать миллион других вопросов. Разве Бог не мог создать электричество, которое не было бы опасным, или огонь, который не делал бы ожогов? Разве Бог не мог создать животный мир без хищничества? Разве Бог не мог создать жизнь, которая никогда бы не шла наперекосяк, и вирусы, которые всегда были бы полезны? Разве Бог не мог создать людей, которые никогда бы не поступали неправильно? (В конце концов, хотя коронавирус представляет угрозу, он не убьет столько людей в этом году, сколько убьют сами люди.)

Природа человечности

На последний из этих вопросов ответить, пожалуй, легче, чем на другие. Ответ на него — конечно же, мог. Много кто из творения Божьего не совершает нравственного зла. Животные, например, не являются носителями нравственности. Если лев растерзает смотрителя зоопарка, никто не будет считать его убийцей. Лев не обладает нравственностью.

Бог мог бы создать мир роботов, автоматически исполняющих свою программу. Но тогда бы в мире не было людей. Собственно говоря, люди, которые хотят, чтобы в их мире не было возможности совершить зло, на самом деле хотят, чтобы их тоже не было. Ведь самый драгоценный дар, который дал нам Бог, — свобода воли. Мы можем говорить «да» или «нет», и эта способность открывает чудный мир — мир любви, доверия, искренних отношений с Богом и другими людьми. В то же время эта прекрасная способность дает нам возможность совершать зло, хотя наличие такой возможности не означает, что нам позволено творить зло.

Это крайне важное замечание. Богословы объясняют эту идею введением двух понятий: позволяющая воля Бога (Бог сотворил вселенную, в которой возможно зло) и определяющая воля Бога (активные действия Бога)[24].

То есть люди обладают определенной мерой независимости, что дает им возможность поступать плохо. По мнению Ричарда Докинза, недавно умерший ученый Стивен Хокинг думал, что мы живем в детерминированной вселенной. Но это не так. Бог дал людям возможность выбирать и при этом остался всевластным — Библия говорит об этом совершенно отчетливо. У христиан есть разные мнения насчет того, как это сочетается, но сейчас мы не станем вдаваться в подробности. Нам важно понять в данный момент, что коронавирус не застиг Бога врасплох; Бог может обратить в добро даже зло, зло не нарушит Его замысел, хотя в ситуациях, подобных нынешнему кризису, нам бывает трудно в это поверить. В то же время мы несем ответственность за то, как реагируем на кризис и друг на друга, — Он дал нам эту свободу.

В нашем мире не все идет так, как надо, а люди обладают способностью выбирать плохое (или хорошее). Почему он именно такой? Вот как на этот вопрос отвечает Библия.

Почему все так, как оно есть?

Вот что я думаю. Бог создал человека, чтобы тот жил в «хорошем» мире. Он дал ему удивительный дар — свободу воли, и поэтому человек стал нравственным. Но тут же появилась и возможность злоупотребить свободой, которая была вскорости реализована. Как это произошло, в красках описывает третья глава книги Бытие — первой книги Библии.

В третьей главе Бытия говорится о том, что человеческое непослушание выросло из фундаментального неудовольствия тем, как Бог устроил жизнь и что есть реальная возможность смерти. Бог совершенно четко объяснил первым людям, Адаму и Еве, что если они съедят плод дерева познания добра и зла, который Он запрещает есть, — другими словами, если они проявят непослушание и решат действовать по-своему, — то они наверняка умрут[25].

Нет смысла обсуждать, чтo это был за плод, или пытаться определить, какими же качествами он должен был обладать, чтобы давать знание добра и зла. Пойти в таком направлении — значит потерять суть всей этой истории. Съесть плод с любого дерева — да и сделать, независимо от мотива, любое другое дело, которое расходится с волей Создателя и Управителя мира, — беззаконие. Это такое состояние ума, когда воля творения противопоставляется воле Творца; человек отодвигает Творца в сторону, а в центр своей жизни ставит собственный эгоистический интерес и собственное понимание жизни. Строго говоря, это и есть грех.

А грех, как предупреждал Бог, автоматически приводит к смерти. Нет ничего плохого ни в физическом наслаждении, ни в эстетическом удовольствии. Стремиться к нравственной мудрости и приобретению знания — нормально. Но не стоит думать, что в этом и есть вся жизнь. Жестоко заблуждается тот, кто считает, что жизнь — это возможность наслаждаться всем этим в полной мере, что Богом и Его словом можно вполне пренебречь. Потому что Бог не только источник всех наших благ; Он — высшее благо, Он придает смысл и значение всем Своим благим дарам более низкого уровня.

Что случилось в третьей главе Бытия? Люди отвергли Бога, и грех вошел в мир. Последствия были немыслимы. Случилась смерть: сначала духовная — произошел разрыв отношений между человеком и Богом, — а потом и физическая.

Более того, вся природа сломалась в результате поступка человека — и здесь мы возвращаемся к нашей главной теме. Книга Бытие рассказывает нам, что, учинив бунт, люди были незамедлительно изгнаны из присутствия Бога, но им была оставлена возможность управлять землей от лица Бога. Бог разрешил им и дальше выполнять Его поручение и развивать потенциал земли. Но при всем этом творение «не исполняет своего предназначения не по собственной вине, а потому что такова была воля Бога» (Послание римлянам 8:20).

В греческом оригинале этого текста за фразой «не исполняет своего предназначения» стоит слово матайотес, обозначающее тщетность, пустоту, бесплодность: творение не исполняет ту роль, к которой было предназначено. Когда говорится, что творение не исполняет своего предназначения не по собственной вине, имеется в виду, что Бог проклял землю за грех Адама: «Из-за тебя [Адам] Я прокляну землю, и ты будешь тяжко трудиться всю свою жизнь ради пищи, которую родит земля. Земля родит для тебя колючки и сорняки» (Бытие 3:17–18, перевод WBTC).

То есть разрыв отношений между человечеством и Его создателем коснулся не только людей. Гребец, который отказывается грести правильно, подвергает опасности не только себя, но и всех остальных находящихся в лодке — он может повредить и саму лодку. Точно так же человечество, отказавшись жить в отведенном ему месте — созданном Богом для познания Бога и наслаждения творением по законам, — тем самым показало, что хорошее творение Бога испортилось и сломалось.

Конечно же, люди за всю историю добились удивительного успеха в освоении и развитии ресурсов Земли. Но при этом успех никогда не был полным — посмотрите, сколько некогда процветавших цивилизаций пришло в упадок. Снова и снова природа препятствовала прогрессу человечества терниями и чертополохом, необходимостью прикладывать непосильный труд, вредителями, болезнями, эпидемиями, засухами, голодом, землетрясениями, извержениями вулканов и так далее — к сожалению, в сочетании с разрушением, к которому приводил человеческий эгоизм, жадность и нравственная испорченность.

Линия, разделяющая добро и зло

Никто из нас объективно не может обсуждать проблему мирового зла и боли, потому что мы не сторонние наблюдатели этого явления.

Прошедший ГУЛАГ Александр Солженицын писал:

Если б это было так просто! — что где-то есть черные люди, злокозненно творящие черные дела, и надо только отличить их от остальных и уничтожить. Но линия, разделяющая добро и зло, пересекает сердце каждого человека. И кто уничтожит кусок своего сердца?.. В течение жизни одного сердца линия эта перемещается на нем, то теснимая радостным злом, то освобождая пространство рассветающему добру. Один и тот же человек бывает в свои разные возрасты, в разных жизненных положениях — совсем разным человеком… А имя — не меняется, и ему мы приписываем все.

Солженицын ясно сказал то, что мы все интуитивно знаем: как есть добро и зло в творении и в человечестве в общем, так есть добро и зло в каждом из нас. Мы также частично виновники этой проблемы.

Философ-атеист Джон Грей неожиданно соглашается с этой мыслью:

Категорически нужно, чтобы люди перестали считать, что они-то изначально были созданы хорошими, но жизнь, наполненная насилием и угнетением, потом испортила их. Горькая правда, которую принять подавляющему большинству нелегко, такова: у человека есть врожденные дефекты.

Почти все мыслители, жившие до эпохи модерна, считали само собой разумеющимся, что человеческая природа неизменна и испорчена, и в этом, как и в некоторых других отношениях, они были близки к истине. Ни одна политическая теория не будет работать, если в ее основе лежит предположение, что в человеке от природы заложен импульс к добру, миролюбию и рациональному мышлению[26].

Мы видим, что атеист, по сути, соглашается с учением книги Бытие о том, какой эффект возымел бунт человека против Бога, — он пишет, что грех в мире реален.

Как только мы осознaем тот факт, что мы сами несовершенны, тут же откроется возможность сформулировать проблему нравственного зла более точно: «Я думаю плохо и поступаю плохо. Почему же Бог терпит меня?»

Другой вопрос

Очевидно, что как человеческая, так и физическая природа весьма несовершенны. Мир полон насилия, безнравственности, в нем происходят землетрясения, цунами, пандемии коронавируса, случается рак.

И мы можем бесконечно спорить о том, что добрый, любящий и всемогущий Бог должен или мог бы сделать. Но, как показывает опыт, никто из нас никогда бы не удовлетворился результатом этого спора.

И причина проста: что бы мы ни говорили, мы там, где мы есть, а мир таков, каков он есть. Мы постоянно наблюдаем смешанную картину, символом которой является разрушенный собор: с очарованием открывающегося солнцу цветка и с уродством коронавируса, разрушающего дыхательную систему человека.

Как математик я знаю, что, когда мы долгие годы пытаемся безуспешно решить задачу, нам все сильнее хочется взяться за другую.

Здесь можно поднять и другой вопрос. Если мы признаем — а мы должны это сделать, — что в нашей вселенной рядом с биологической красотой находятся смертоносные патогены, будут ли у нас какие-либо доказательства того, что есть Бог, которому можно доверить все последствия, а также нашу жизнь и будущее?

5. Доказательства любви

Доверять Богу можно, если иметь железобетонные доказательства того, что Он благ. Поэтому, пожалуйста, прежде чем решить для себя, что вера в Бога несовместима с существованием коронавируса или любой другой пандемии, болезни или любой другой поломки в естественном мире, давайте разберемся с сутью христианского учения, даже если вы уже когда-то о нем слышали.

Послание христианства таково: человек Иисус Христос есть воплотившийся Бог — Создатель стал человеком. В центре христианской веры — смерть Иисуса рядом с городом Иерусалимом. Вы спросите: если Он воплотившийся Бог, то что же Он делал на кресте? Ну, по крайней мере, это означает, что Бог не отстранился от боли и страданий человека, а сам испытал их.

Поэтому христианин — это не столько человек, решивший проблему боли, страданий и коронавируса, сколько человек, который полюбил и доверился страдавшему Богу.

Но это только половина истории. Если бы миссия Иисуса состояла только в том, чтобы пострадать, мы бы никогда о Нем не услышали. Но на страданиях все не закончилось. Оказалось, что Иисус победил смерть, что Он воскрес из мертвых и будет последним судьей человечества, — именно эта новость заставила Иерусалим гудеть в ту первую христианскую Пасху, именно она приковала к себе внимание всего мира первого века.

Важность победы над смертью и воскресения невозможно переоценить. Воскресение решает фундаментальную проблему, с которой атеистическое мировоззрение не может справиться, — проблему окончательной справедливости. Бесчисленные миллионы людей на протяжении всей истории страдали от ужасной несправедливости и умирали несчастными, так и не увидев воздаяния. Несомненно, к их числу можно отнести некоторых людей, умерших от коронавируса.

Эти люди не увидели справедливости при этой жизни. А если смерть — это конец, как считают атеисты, если нет никакой другой жизни, то они этой справедливости и не увидят. Если нет высшего судьи, то не может быть и высшей справедливости.

Но если воскресение произошло, значит, справедливость — это не иллюзия, а наше стремление к ней не тщетно. Настанет день, и всех насильников, террористов и злодеев привлекут к ответственности. Когда я пытаюсь донести эту мысль до атеистов, они говорят в ответ, что справедливости нужно добиваться в этом мире. Я, конечно, согласен: трудиться во имя справедливости — это христианский долг. Но ведь таким образом все равно не решить вопрос о высшей справедливости. Атеизм уничтожает понятие справедливости, он оскорбляет наше нравственное чувство.

А вот библейский подход утверждает реальность высшей справедливости. Бог учредил нравственный закон, Он будет следить за его исполнением. Поэтому обязательно состоится последний суд, когда восторжествует справедливость над всеми несправедливостями, которые когда-либо совершались в мире. Справедливость — это не издевка.

Когда христианин апостол Павел читал лекцию философам в ареопаге в Афинах, он объяснил аудитории, что Иисус был воскрешен из мертвых и назначен судьей мира. Данный факт гарантирует, что в конечном итоге будет дан окончательный ответ на самые сложные вопросы человечества[27].

Человек хочет, чтобы справедливость восторжествовала, но в то же время очень негативно реагирует, когда слышит о последнем суде, на котором свершится высшая справедливость, потому что понимает, что в этом случае ему самому придется предстать перед Богом. «Я не могу поверить в такого Бога», — говорит он, продолжая при этом осуждать нравственное зло и обвинять Бога в невмешательстве! Вот почему мы так странно реагируем на мысль о будущем суде Бога: мы приветствуем Его вмешательство только до тех пор, пока оно является вмешательством в жизнь других людей, а не в нашу собственную.

Мы склонны видеть зло в других, а не в себе. Поэтому, призывая Бога решить проблему зла, мы имеем в виду, что Он должен избавиться от очень злых людей вокруг нас, но ни в коем случае не от нас самих. Мы ведь хорошие.

Однако Библия учит, что «все согрешили и все лишены сияния Божьей славы» (Послание римлянам 3:23). Никто из нас не смог соблюсти даже свои собственные моральные нормы, не говоря уже о Божьих, — возьмите десять заповедей, и сразу станет все ясно[28]. Поэтому всем нам нужно найти решение проблемы греха и виновности, которая стоит между нами и Богом независимо от того, осознаем мы ее или нет.

И этот вопрос с библейской точки зрения решают крестная смерть и воскресение Иисуса — события, которые не просто помогают нам понять, почему существуют зло и боль, но разрешают проблему справедливости. Они показывают нам, что означает имя Иисус: «Он спасет Свой народ от грехов» (Евангелие от Матфея 1:21). Благодаря смерти и воскресению Иисуса тот, кто раскаивается (то есть «отворачивается») в собственном зле, кто осознает, что сам вносит значительный вклад в человеческую боль и страдания, — тот, кто доверяет Иисусу как своему Господу, — получает прощение, обретает мир с Богом-личностью, который сотворил вселенную и поддерживает ее существование; у него появляется новая жизнь с новыми силами и обещание, что в будущем его ждет мир, в котором больше не будет страданий. И здесь у христианства нет конкурентов — ни одна другая философия или религия не предлагает нам прощение и мир с Богом, причем с таким Богом, которого можно познать уже в этой жизни и который пребывает вечно.

Поэтому христианин — это не столько человек, решивший проблему боли, страданий и коронавируса, сколько человек, который полюбил и доверился страдавшему Богу.

Две короны

А как все это помогает справиться с бедствиями и пандемиями?

Коронавирус называется так потому, что он похож на корону. Корона — это символ власти, и, конечно же, этот вирус обладает огромной властью над нами, людьми. Он невидим невооруженным глазом, но при этом заставил многие миллионы — даже миллиарды — людей что-то делать и чего-то не делать.

Коронавирус очень навязчиво напоминает нам о нашей уязвимости. Легко забыть, что мы, люди, смертны. А вот коронавирус показывает, что наши отношения с творением и отношения творения с нами нарушены, и это не случайность.

Но надежду дает другая корона — терновый венец, который надели на голову Иисуса во время суда над Ним, перед казнью.

Эта корона показывает, насколько глубока пропасть между творением и Творцом. Земля — это творение Бога, не наше. Мы не владеем ею, но очень хотим. Мы всего лишь арендаторы и управляющие, и притом плохие — многие из нас испортили свою собственную жизнь и даже жизнь других, не говоря уже о том, сколько вреда принесли планете. Не может быть одного рая в общении с Богом, а другого — без него. Коронавирус легко разрушает иллюзию того, что можно построить совершенство на земле: безразличие или даже самоуспокоенность сменяется страхом, отчаянием и гневом. В поломанном мире, поврежденном последствиями человеческого греха, боль и страдания неизбежны. Возможно, мы не задумывались об этом, пока коронавирус не распространился по всему земному шару. Теперь его невозможно игнорировать, а значит, невозможно отмахнуться от больших вопросов о жизни и смерти, которые он ставит. И снова процитирую Клайва Льюиса:

Мы можем игнорировать даже удовольствие. Но боль настаивает на том, чтобы на нее обращали внимание. Бог шепчет нам посреди наших удовольствий, вслух говорит с нашей совестью, но Он кричит в нашей боли — это Его мегафон, чтобы слышал оглохший мир[29].

Коронавирус — это огромный мегафон, через него озвучиваются окончательные статистические данные: умирает один из одного. Если эта новость побудит нас обратиться к Богу, которого мы долгие годы игнорировали, хотя Он позволил надеть на себя терновый венец, чтобы вернуть отношения с нами и после смерти поместить в новый, неполоманный мир, то коронавирус, несмотря на свое разрушительное действие, сослужит хорошую службу.

6. Бог все меняет

Как христиане должны реагировать на эту пандемию? Дадим ответ на этот вопрос на нескольких разных уровнях.

Пользуйтесь советами

Если говорить о практической жизни, то, конечно, стоит прислушиваться к рекомендациям врачей. Правда, в некоторых передачах порой звучат непоследовательные советы, которые еще больше запутывают, и это может оказаться проблемой.

Для того чтобы ограничить распространение вируса, людям, которые находятся в группах риска (пожилые, имеющие заболевания сердца и легких), было предложено соблюдать карантин. В древние библейские времена у израильтян также было предписание соблюдать карантин для предотвращения распространения инфекционных заболеваний. Ветхозаветная книга Левит требовала организовывать семидневную изоляцию для людей, страдающих от одних болезней, и изоляцию на неопределенный срок для других[30].

Прислушиваться к рекомендациям врачей — это не значит проявлять неверие. Бог может защитить нас и исцелить, но Он хочет, чтобы мы проявляли мудрость и использовали все ресурсы, которые Он дал нам, включая медицину. А социальное дистанцирование — это проявление не эгоизма, а любви к ближним в той мере, которой достаточно, чтобы их защитить.

Люди, которые не находятся в зоне риска, могут, если позволяют обстоятельства и правила, проявить свою любовь к ближнему — посетить тех, кто находится в изоляции, принести им покупки и пообщаться, даже если у них не много времени.

Не теряйте перспективу

Клайв Льюис когда-то написал интересную статью о том, как христианам реагировать на существование ядерного оружия. Я хочу ниже процитировать ее, но, чтобы было лучше понятно, как она соотносится с нашей ситуацией, я вставлю слова «коронавирус», «вирус» или «пандемия» в квадратные скобки в соответствующих местах (идея, я признаю, несовершенная, за что заранее приношу извинения):

Прежде всего, мы слишком много думаем о ядерной бомбе [коронавирусе]. Как же теперь мы будем жить, спрашивают многие. Будем жить так, как люди жили бы в шестнадцатом веке, когда эпидемия чумы случалась в Лондоне почти каждый год, как жили бы во времена викингов, когда в любую ночь скандинавские захватчики могли высадиться на острове и перерезать горло. Будем жить так, как живем в эпоху рака, сифилиса, паралича, авиационных ударов, железнодорожных катастроф и автомобильных аварий.

Другими словами, не стоит преувеличивать новизну нашего положения. Поверьте мне, дорогие, вы и все, кого вы любите, были приговорены к смерти еще до того, как была изобретена ядерная бомба [коронавирус], и довольно большое количество людей должно было умереть неприятным образом. У нас есть одно очень большое преимущество перед нашими предками — анестезия, и она пока еще никуда не делась. Зачем ныть и делать мрачное лицо из-за того, что ученые [коронавирусы] добавили еще один шанс умереть мучительной и преждевременной смертью в мир, который и так уже ощетинился такими шансами и в котором сама смерть стала вовсе не шансом, а определенностью.

Первое, что вам надо сделать, — взять себя в руки. Если всем нам суждено быть уничтоженными ядерной бомбой [коронавирусом], пусть эта бомба [вирус] застанет нас за толковыми человеческими занятиями — за молитвой, работой, учебой, чтением, слушанием музыки, купанием детей, игрой в теннис, болтовней с друзьями за пинтой пива и партией в дартс. Не надо жаться друг к другу, как испуганные овцы, и думать о бомбах [вирусах]. Они могут повредить наше тело (это может сделать и микроб), но они не должны господствовать над нашим разумом[31].

Читать такое непросто, но подобное чтение напоминает нам, что христианская вера открывает перед нами другую перспективу.

Любите ближнего

Мы призваны любить. В начале книги я перечислил некоторые из самых ранних известных пандемий. Но тогда я умолчал о том, что мы знаем, как христианское сообщество реагировало на них. В свежей статье «Христианство уже 2000 лет справляется с эпидемиями» Лайман Стоун, научный сотрудник Института изучения семьи и советник консалтингового агентства Demographic Intelligence, написал:

Историки предположили, что ужасная Антонинова чума II века, которая могла уничтожить четверть населения Римской империи, посодействовала распространению христианства, поскольку христиане заботились о больных и объясняли, что причина чумы не в том, что ее наслали гневливые и капризные боги, — чума есть результат испорченного творения, восстающего против любящего Бога.

Однако более известная эпидемия — это чума Киприана. Она названа так потому, что Киприан в красках описал эту болезнь в своих проповедях. Чума Киприана, вероятно, вызванная вирусом Эбола, стала одной из причин кризиса в III веке в римском мире. Но, кроме этого, она вызвала взрывной рост христианства… Киприан в своих проповедях призывал христиан не переживать о жертвах чумы (которые теперь живут на небесах), а удвоить усилия по уходу за живыми. Его сподвижник епископ Дионисий описывал, как христиане, «невзирая на опасность… заботились о больных, удовлетворяя все их нужды»[32].

Не только верующие отмечали поведение христиан во время чумы. Император Юлиан, убежденный язычник, жаловался, что «галилеяне» ухаживают даже за больными-нехристианами, а церковный историк Понтий писал, что христиане следили за тем, чтобы «добро делалось всем людям, а не только домочадцам веры»[33]. Социолог и демограф Родни Старк утверждает, что уровень смертности в городах, где были христианские общины, вполне вероятно, был в два раза ниже, чем в других городах[34].

Христиане проявляли жертвенную заботу о больных на протяжении всей истории. В 1527 году, когда бубонная чума охватила немецкий город Виттенберг, Мартин Лютер (отец Реформации) отказался уехать из города, чтобы обезопасить себя. Он остался и помогал больным. Правда, за этот отказ он заплатил жизнью своей дочери Элизабет. Однако эти испытания помогли Лютеру написать небольшую книжицу под названием «Должны ли христиане бежать от чумы». В ней Лютер объяснил, как христиане должны реагировать на эпидемию:

Мы умираем на своем посту. Врач-христианин не может оставить свою больницу, градоначальник не может оставить свой город, пастор не может оставить свою общину. Чума не отменяет наших обязанностей: она превращает их в кресты, на которых нужно быть готовыми умереть.

Свою статью Стоун заканчивает следующим утверждением:

Христиане заботятся о гигиене и санитарии не из чувства самосохранения, а из желания послужить ближнему. Мы хотим заботиться о страждущих, что главным образом означает не заражать здоровых. В древности христиане создали первые больницы в Европе для больных чумой из гигиенических соображений: они понимали, что небрежность, приводящая к распространению болезни, — это, по сути, убийство.

Все это не значит, что мы должны пренебрегать правилами, установленными для замедления распространения инфекции, и таким образом подвергать себя (и других) ненужному риску, особенно в ситуациях, когда мы должны изолироваться или когда находимся в замкнутом пространстве. Это значит, что мы должны найти способ любить других, даже жертвуя собой. Ведь именно так Бог возлюбил каждого христианина — в Своем Сыне Он умер за Него на кресте. Любить ближнего — значит не скупать истерично, без необходимости, из эгоистических побуждений товары в магазинах, оставляя своего соседа без нужных вещей.

Помните о вечности

Здесь у нас появляется возможность поговорить об удивительном христианском наследии, о котором нечасто вспоминают. Ведь христиане должны помнить о вечности. Первые христиане жили в опасном мире, они знали, что, скорее всего, будут жить недолго, потому что их окружают всевозможные угрозы, но у них была настоящая и живая надежда, преодолевающая могилу, поэтому они могли жить жертвенно, неся благо другим людям.

Клайв Льюис однажды высказался на эту тему. Его рассуждения весьма актуальны и сегодня:

Книга о страдании, в которой ничего не говорится о рае, упускает почти целиком один из аспектов своего предмета.

Писание и предание неизменно противопоставляют земным страданиям радости рая, и ни одно решение проблемы боли, упускающее этот аспект, не может быть сочтено христианским. В наши дни мы стесняемся даже упоминания о рае. Мы боимся насмешек над «небесными кущами»… Но «небесные кущи» либо существуют, либо нет.

Если нет, то христианство лживо, ибо это учение вплетено во всю его ткань. Если да, то эта истина, подобно любой другой, достойна рассмотрения[35].

Древний христианский апостол, Павел, не стыдился упоминать о своих убеждениях; он был твердо уверен в будущем:

Я уверен, что нынешние наши страдания — ничто в сравнении с той славой, которая нас ждет… И я убежден, что ничто: ни смерть, ни жизнь, ни ангелы, ни другие духовные существа и силы, ни век нынешний, ни век грядущий, ни вышний мир, ни бездна — ничто из всего мироздания не сможет стать между нами и любовью Бога, которую Он явил в Христе Иисусе, Господе нашем! (Послание римлянам 8:18, 38–39).

Это пишет не библиотечный философ, спокойно попивающий кофе в своем кабинете, а человек, которого жизнь изрядно потрепала. Павла несправедливо избивали и бросали в тюрьму, однажды оставили умирать — за свою жизнь он испытал множество трудностей и лишений.

Временами я, подобно Павлу, представляю себе славную небесную жизнь. И во мне рождается вопрос: если бы завеса, отделяющая невидимый мир от видимого, на мгновение поднялась и мы увидели нынешнее блаженное состояние умерших — мириады невинных христиан, жестоко убитых тираническими государствами, бандитами с большой дороги и обезумевшими толпами иноверцев, христиан, преждевременно ставших жертвами стихийных бедствий и эпидемий, — то не получили бы мы ответы сразу на все вопросы о том, как Бог, воплотившийся в Иисуса Христа, управляет миром? Мы еще не достигли другого мира, но уже получили весть из него — весть, которую напуганный коронавирусный мир непременно должен услышать.

Восхождение

Но кто я такой, чтобы писать о подобных вещах? Я с болью осознаю, что кто-то из читателей, возможно, недавно потерял любимого человека. И он наверняка думает: «Что этот человек знает о моих переживаниях?» Я согласен, что некоторые люди гораздо лучше меня знают, что такое настоящая боль и страдания, — они лучше поймут вас в вашей беде и покажут, что, несмотря ни на что, надежда есть. В заключение я хочу привести выдержку из замечательной книги «Я выбираю все», в которой Джозанни Мосс (из ЮАР) и Майкл Уэнем (из Великобритании) описывают свой путь через боль. Они больны неизлечимым заболеванием двигательных нейронов и познакомились через переписку по электронной почте.

Джозанни сравнивает свой путь с восхождением на гору. Честно и мужественно она рассказывает, как Бог поддержал ее[36]:

Я взбираюсь на свою гору уже около пятнадцати лет. Большую часть этого времени я провела в базовом лагере у подножия своей горы — там Бог готовил меня. Я всегда боялась подниматься и думала, что всю жизнь проведу на базе. Я даже не думала, что смогу подняться на вершину, но Бог показал мне при помощи моей болезни, что я смогу совершить восхождение. Я всего достигла только благодаря Богу. «Бог наполняет меня силой и направляет на верный путь. Он делает ноги мои быстрыми, как ноги оленя. Он на высотах делает меня устойчивым»[37].

В конце концов я покинула базовый лагерь и начала свое восхождение. Бог выбрал для меня Эверест. Взбираться на гору было нелегко, мои ноги часто соскальзывали. Я уставала, часто мне казалось, что дальше я идти не смогу. Некоторые переходы были очень круты, сама бы я ни за что не поднялась, но Бог продолжает являть Свою силу и могущество, если я теряю все силы, Он тут же оказывается рядом: «А те, чья надежда — Господь, обретают новые силы: как орел, взмахнут крылами, и от бега не утомятся, и от ходьбы не устанут»[38].

Мое восхождение почти закончилось. Мне кажется, что я уже почти достигла вершины своей горы. Чем выше поднимаются альпинисты, чем ближе они подбираются к вершине, тем труднее становится дышать. Уровень кислорода уменьшается — альпинисты страдают от высотной болезни. (По данным из интернета, «легкая и умеренная степень высотной болезни обычно имеет следующие симптомы: головная боль, одышка, нарушение сна, потеря аппетита, тошнота, учащенный пульс».) По мере прогрессирования заболевания двигательных нейронов ослабевают мышцы, и в том числе те, что позволяют дышать. У меня одышка, тахикардия, постоянно болит голова, я плохо сплю. Но меня это не очень беспокоит, потому что я знаю, что вплотную приблизилась к вершине своей горы. Подниматься очень трудно, но я обязана идти дальше. Награда, которая ждет меня, когда я завершу восхождение, перевешивает любую мою жертву. Спросите у любого альпиниста!

И вот я стою здесь и смотрю вверх. Конец уже близок, и мое сердце колотится от волнения. Я с нетерпением жду того дня, когда смогу сказать: «Я хорошо провел бой, я пробежал весь забег, я был верен правилам»[39].

Последние слова — это слова апостола Павла. Сказав их, он добавил: «И теперь меня дожидается приз — венок праведности, который вручит мне Господь в тот День, а Он — праведный Судья. И Он вручит его не только мне, но и всем, кто с любовью ждет Его возвращения» (Второе послание Тимофею 4:8).

Иисус однажды придет. Он давным-давно предсказал Своим ученикам, что такой день настанет:

«Мир!» — говорю Я вам на прощанье. Я даю вам Мой мир, но не тот мир, что люди дают, Я даю вам. Прогоните тревоги из сердца и не страшитесь! Вы слышали, Я вам сказал: «Ухожу» и сказал: «Я вернусь к вам». Если бы любили Меня, вы были бы рады, что Я ухожу к Отцу, ведь Отец Мой больше Меня (Евангелие от Иоанна 14:27–28).

«Я вернусь к вам», — сказал Он. И Иоанн, записавший эти слова Иисуса, в другой своей книге позже напишет, что Иисус в тот день принесет с собой не что иное, как новое творение:

И я увидел новое небо и новую землю. Ведь первое небо и первая земля ушли навсегда, и моря больше нет… Они будут Его народом, и сам Бог будет с ними и будет им Богом. И Он отрет с их глаз каждую слезинку. Смерти больше не будет, и не будет больше ни скорби, ни вопля, ни боли, потому что все прежнее ушло навсегда (Откровение 21:1, 3–4).

Коронавируса и других болезней, уничтожающих мир, больше не будет: венец праведности, данный любящим Господа Иисуса, никогда не исчезнет.

Где найти успокоение в пандемию? Только Иисус может его дать. Но верим ли мы в Него — вот вопрос для каждого из нас.

Послесловие

Ответил ли я на все вопросы, которые породил этот кризис? Конечно, нет. Мне самому еще многое непонятно, есть сферы, в которых мне хочется иметь больше ясности. Но я знаю, что однажды она появится. «Теперь мы видим только смутное отражение в зеркале, а тогда будем видеть лицом к лицу. Теперь мое знание частично, а тогда я буду знать так же полно, как знает меня Бог» (Первое послание коринфянам 13:12).

А пока я следую совету великого проповедника XIX века Чарльза Сперджена: «Бог слишком добр, чтобы быть злым; Он слишком мудр, чтобы ошибаться. Когда мы не видим Его руку, нужно довериться Его сердцу».

Хотелось бы, чтобы эта книга помогла вам последовать совету Сперджена; может быть, вы задумаетесь, почему сам Бог носил терновый венец. Может быть, вам захочется найти ответ на вопрос, действительно ли Он дает надежду и мир при любых обстоятельствах.

Примечания

1

Отчет совместной миссии ВОЗ и Китая о коронавирусном заболевании 2019 (COVID-19) (февраль 2020 г.).

2

Francis Collins, “NIH Director: ‘We’re on an Exponential Curve’” in The Atlantic (17 Mar. 2020).

3

https://www.mphonline.org/worst-pandemics-in-history (по состоянию на 20 марта 2020 г.).

4

https://citizen.co.za/news/south-africa/courts/2256298/pray-in-groups-of-no-more-than-70-twice-a-week-for-the-sake-of-sa-mogoeng (по состоянию на 20 марта 2020 г.).

5

Mattia Ferraresi, “God vs. Coronavirus” in The New York Times (10 Mar. 2020).

6

https://www.theguardian.com/world/2020/mar/13/first-covid-19-case-happened-in-november-china-government-records-show-report (по состоянию на 23 марта 2020 г.).

7

C. S. Lewis, Collected Letters, vol. 3 (New York, 2000), p. 520. Льюис не говорит здесь, что творение — люди — буквально станет Богом. Он пишет о том, что стать христианином, доверившись Христу, означает стать частью семьи Бога, Его сыновьями и дочерьми (см. Евангелие от Иоанна 1:12–13; 3:21).

8

James Sire, The Universe Next Door (IVP, 2010).

9

Карма (в индуизме и буддизме) — это совокупность действий человека, реализованных им в течение его последовательных существований и определяющих его судьбу в последующей жизни.

10

Книга Иова 42:7–9.

11

Книга Иова 1:13–19.

12

См., например, Евангелие от Иоанна 9:1–3.

13

Первое послание Коринфянам 11:20.

14

David Hume, Dialogues Concerning Natural Religion, part 10 (1779).

15

Richard Dawkins, River Out of Eden (Basic Books, 1992), p. 133.

16

Richard Dawkins, “Time to Stand Up” in Freedom from Religion Foundation (Sept. 2001).

17

Richard Taylor, Virtue Ethics (New York, 1991), pp. 2–3.

18

Friedrich Nietzsche, The Will to Power (1888), p. 389.

19

Friedrich Nietzsche, Twilight of the Idols (Penguin, 1990), pp. 80–81.

20

Friedrich Nietzsche, The Gay Science (Vintage, 1974), p. 282.

21

J. L. Mackie, The Miracle of Theism (Clarendon Press, 1982), pp. 115–116.

22

https://www.weforum.org/agenda/2015/11/are-viruses-actually-vital-for-our-existence (по состоянию на 20 марта 2020 г.).

23

Peter Ward, Donald Brownlee, Rare Earth (Springer, 2000).

24

Послание Иакова 1:13.

25

Бытие 2:17.

26

John Gray, Black Mass (Farrar, Straus, and Giroux, 2007), p. 198.

27

Деяния 17:31.

28

Исход 20:3–17.

29

C. S. Lewis, The Problem of Pain (Geoffrey Bles, 1940), p. 81.

30

Левит 13:1–46.

31

C. S. Lewis, “On Living in an Atomic Age” in Present Concerns: Journalistic Essays (1948).

32

https://foreignpolicy.com/2020/03/13/christianity-epidemics-2000-years-should-i-still-go-to-church-coronavirus (по состоянию на 20 марта 2020 г.).

33

Там же.

34

Там же.

35

C. S. Lewis, The Great Divorce (Signature Classics, 2012), p. 427.

36

Jozanne Moss, Michael Wenham, I Choose Everything (Lion Hudson, 2010), pp. 176–178.

37

Вторая книга Царств 22:33–34.

38

Книга пророка Исаии 40:31.

39

Второе послание Тимофею 4:7.

Content

Джон Леннокс
Где Бог в коронавирусном мире?

Посвящение

Благодарность

Вступление

1. Чувствуешь себя уязвимым

2. Соборы и мировоззрения

3. Поможет ли атеизм?

4. Как может существовать коронавирус, если существует любящий Бог?

5. Доказательства любви

6. Бог все меняет

Послесловие

Примечания