Л. Эндрюс

Танец королей и воров

L. J. Andrews

Dance of Kings and Thievs

© 2023 by LJ Andrews

© Кузьменко Е., перевод на русский язык, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

* * *

Посвящается королевам, которые не боятся обращаться к своей темной стороне.

Примечание автора

Данная книга – это темное фэнтези, в котором может быть содержание, тревожное для некоторых читателей, такое как: описание насилия, обсуждение сексуальных домогательств, угроз/насильственных действий по отношению к женщинам и детям, сцены секса.

Спасибо за чтение.

Глоссарий: роды Альверов

РОД ГИПНОТИКОВ:

Мастера иллюзий, черпают силу в сознательных мыслях

РОД ПРОФЕТИКОВ:

Мастера чувств, черпают силу в зрении, вкусе и звуке

РОД МЕДИЦКИХ:

Мастера исцеления, черпают силу в природном исцелении

РОД РИФТЕРОВ:

Мастера ломания костей, черпают силу в реакции на боль

РОД ЭЛИКСИРЩИКОВ:

Мастера алхимии, черпают силу в крови

РОД АНОМАЛЬЩИКОВ:

Мастера неизведанного, черпают силу в эмоциях, порой сочетают качества разных родов

Глава 1. Повелитель теней

Море Воя тянулось бесконечной бездной. Свет факелов и фонарей на приближающихся драккарах был единственным намеком на то, что за пределами берегов Скиткаста вообще существовало хотя бы что-либо.

– Мал. – Мои брови сдвинулись к переносице, когда я с тревогой взглянул на нее. Она застыла рядом со мной, почти не дыша и не шевелясь. Страх пропитывал мой язык с каждым ударом ее сердца. – Нам ведь это и было нужно.

Малин молча кивнула. О чем она сейчас думала? Я чувствовал вкус ее страха, это да. Но ее мысли – другое дело. Мне сильнее всего на свете хотелось, чтобы она говорила мне о том, что тревожит ее сердце.

Я положил ладонь на изгиб ее поясницы и снова взглянул на береговую линию.

Армия. Северное королевство пришло биться за нас в войне, которую мы не факт что выиграем. Целый боевой флот, вооруженный топорами, короткими клинками, стрелами и магией.

Нам было это необходимо. Нам нужен был каждый клинок, дарящий хотя бы каплю надежды на то, что мы сможем забрать Восток себе.

– Как наивно с моей стороны, – прошептала Малин. Она не отрывала глаз от приближавшихся кораблей, и на мгновение я даже усомнился, что она произнесла это вслух.

– Что именно?

– Думать, что я могу и дальше мечтать о том дне, когда воины нападут на Черный Дворец, о великой победе, что мы одержим. Но в моих фантазиях мы все были в безопасности. А теперь эти воины здесь. Прольется кровь. Их – и наша.

– Мал…

– Это будет кровь Гуннара? Хагена? – Она наконец повернулась ко мне, схлестнувшиеся золото и зелень вспыхнули, будто во тьме замерцал огонек. – А может, твоя? Я не смогу смотреть, как ты погибаешь, Кейз. Не смогу.

Я обхватил ее руками, крепко прижимая к груди.

Малин бы это не понравилось; ей не понравится, если остальные увидят, как она распадается на части. В те ночи на сеновале, когда она проливала слезы, лишь я один был свидетелем таких моментов. Если кто-либо приходил к нам, она утыкалась лицом в мою грудь, и я прятал ее. Я позволял ей ломаться, но никто другой об этом не знал.

Казалось, что некоторые вещи между нами никогда не изменятся.

Одной рукой баюкая голову Малин, а другой прижимая ее к себе, я загородил девушку от гильдий, от приближающихся кораблей. Я позволил ей хватать ртом воздух, позволил бороться с эмоциями, которые ей не всегда удавалось выпускать.

– Нам стоило уехать. – Она вцепилась пальцами в мою тунику. – Мы все еще можем. Найдем убежище на Севере.

Я отстранился, заглядывая в ее влажные глаза и проводя подушечкой большого пальца по ее дрожащим губам.

– Это говорит страх, Малли.

Она фыркнула:

– Иногда я ненавижу твой месмер.

– Может, я и чувствую твои страхи, но я бы предпочел, чтобы ты озвучивала их мне. Тебе больше не нужно быть забытой и тихой, как на сеновале. Больше никогда.

Малин прикусила свою нижнюю губу, а потом продолжила:

– Мне невыносима мысль о новых погребальных кострах.

– Посмотри на меня. – Пальцем я слегка приподнял ее голову так, чтобы она ответила на мой взгляд. – Клянусь тебе, это – не конец нас. Да я саму Смерть заставлю обмочиться от страха, если она попытается забрать одного из нас.

Малин слабо улыбнулась и обхватила руками мою талию.

Положив подбородок ей на голову, я повернулся к морю.

– Нам с тобой столько земель нужно исследовать, Малли. Где правят добрые короли и магия богов.

– Где нас никто не преследует и нам не страшно, – подхватил ее тихий голос.

– Думай о тех будущих воспоминаниях, а не о погребальных кострах.

В первый раз за свое жалкое существование я осмеливался мечтать о том, что грядет. Рядом со мной была женщина, которую я всегда любил. Я позволил себе мечтать о смехе, о простых ночах, о скромных длинных домах. О семье. Малышах, которые пойдут в нее. Год назад я бы фыркнул и отмахнулся от таких мыслей. Теперь же я хотел всего этого вместе с ней.

Ночь вновь сотряс своим ревом бараний рог.

Странный клубок эмоций колючими лозами сплелся у меня в груди. Одна половина была взбудоражена восторгом от осознания того, что целое королевство ответило на наш призыв. Но боязнь того, что это все означает, никуда не денется, она будет пузыриться под кожей, пока этот бой не окончится.

Первая линия кораблей врезалась в неровный, скалистый берег. Доков здесь не было, и звук, с которым камни царапали влажную древесину, послал по позвоночнику волну мурашек.

– Daj. – Мое внимание привлек тихий голос Гуннара. Он протянул руку Хагену. Брат Малин не моргал с тех самых пор, как первые проблески фонарей завиднелись над черным Воем.

Хаген наклонил голову:

– Кажется… боги, кажется, я ее вижу.

Не прошло и мгновения, как женский голос воскликнул:

– Хаген! Хаген!

Каждый раз, как она выкрикивала его имя, в голосе звучали глубокие эмоции. Силуэт скользнул через борт ведущего корабля еще до того, как он успел подойти к берегу.

Она плыла. Отчаянно. Давясь морской водой, все время выкрикивая имя Хагена.

Хаген чуть сломленно рассмеялся, а затем побежал к воде:

– Херья!

– Пойдем, – сказал я, прижавшись поцелуем к пальцам Малин. – Тебе нужно познакомиться с Севером.

Пока мы плелись позади Гуннара и Эрики – женщина-фейри редко отходила от юного принца, – я помог Малин пройти последние двадцать шагов до пляжа.

Принцесса Херья Ферус была воплощенной мощью. Я уже видел, как яростна она в битве, как отчаянно защищает свою семью. Пусть внешне она и была хрупкой, но все та же ярость виднелась и сегодня, когда она рассекала волны, направляясь к Хагену Штрому.

Времена были печальные, но даже мне пришлось бороться с улыбкой, когда двое влюбленных наконец обняли друг друга.

Херья была сильнее, чем казалась, и та сила, с которой ее тело впечаталось в Хагена, повалила их обоих в море.

Невысокие волны бросали их то в одну сторону, то в другую, но ни один из них, казалось, этого не замечал. Улыбаясь, она растянулась поверх Хагена, а потом он прижал ее губы к своим.

Гуннар сиял, стоя рядом со мной.

Эрика скользнула ладошкой в его руку.

– Их любовь была предначертана.

Чаще всего я не понимал, что подразумевали слова этой женщины-фейри, но в этом она была права. То, как Хаген и Херья отстранялись, касаясь лиц друг друга, а затем вновь принимались целоваться, – это не могло быть ничем иным, кроме как глубокой, предначертанной свыше любовью.

Бард встал по другую сторону Малин:

– Странно, ведь правда? Мы о ней даже не знали.

– Больше их не разлучат, – с уверенностью отозвалась она.

Я сжал ее руку, молча выразив согласие. Хаген рисковал всем, практически собственной жизнью, чтобы уберечь свою семью, чтобы уберечь Малин. Он заботился о нас, когда мы были детьми. Меньшее, что я мог сделать, – это убедиться, что он не покинет объятий своей любимой, пока Иной мир их не призовет.

Малин сделала резкий вдох. Вновь посмотрев на драккары, я понял почему. На берег сошел мужчина. Широкие плечи, темные волосы, волнами спадающие на них. Его кожа была светло-коричневого цвета, а уши заканчивались изящно заостренными кончиками.

Про́клятый Король, Вален Ферус.

Мы вместе сражались; я спланировал его спасение во время той войны. Я бы, разумеется, ни за что не признался в этом вслух, но я им очень даже восхищался.

Ему удалось отвоевать корону, но он никогда ради этого не отказывался от любимой. Может, порой он и поступал слегка по-злодейски, но оттого я лишь еще больше им восхищался.

Он сделал шаг, и скалистый пляж раскололся и пошел трещинами.

– Что происходит? – Малин впилась ногтями в мою руку, когда земля загрохотала.

– Король красуется перед всеми. – Я указал на берег. – Это Вален Ферус. Повелитель земли.

Ее глаза широко распахнулись.

– Он и правда крушит камень?

– Все, что есть в земле, подчиняется его воле.

– Кейз, похоже, что мой дядя ее впечатляет больше, чем ты! – прокричал Гуннар через плечо.

– Осторожнее. Больно уж ты осмелел в выражениях просто потому, что твоя мамочка приехала, юный принц.

Челюсть Гуннара отвисла.

– Ты же обещал, что никогда не будешь так меня называть.

– Я соврал.

Вален набрал полную грудь ночного воздуха и шагнул дальше на пляж.

– Никлас был прав, здесь и впрямь воняет мочой.

К королю подошла женщина.

Я мягко усмехнулся и покачал головой. Если бы я своими глазами не видел, как эта женщина перерезала глотку-другую, я бы счел ее не такой уж и устрашающей. Ее волосы были заплетены в косы, на ней было надето голубое шерстяное платье, и ей, казалось, очень мешал пояс для оружия.

– Как невежливо, любовь моя, – сказала она со смешком.

– Она… королева? – спросила Малин.

– Да. Элиза. Болтливая, настырная, и я тебя очень прошу: не верь ничему, что она обо мне скажет.

Губы Малин впервые изогнулись в тончайшем намеке на улыбку.

Следующим на берег сошел брат короля. Он казался сильнее, чем в последний раз, когда я его видел. Но, опять же, когда мы познакомились, Сол был порабощен многовековым проклятием безумия. Такое кого хочешь ослабит. За ним шел Тор, его консорт. Если кто и был готов убивать за их королевство, так это Тор.

При нашей первой встрече Тор крайне оскорбился моей резкостью по отношению к королеве. Его страх за нее заставил меня опасаться, что он потеряет контроль и неожиданно метнет мне в живот кинжал.

Теперь же он улыбнулся и хлопнул ладонью по спине Сола Феруса, встав рядом с ним.

– Нет, Элиза, – сказал Сол и сморщил нос, вдыхая. – Вален прав. Мы – в помойном ведре.

– Вы сюда явились нас оскорблять или поприветствовать? – смеясь, протиснулась вперед Джуни.

Малин рядом со мной вздрогнула, когда Элиза издала вопль и побежала вперед.

– Привыкай, – пробормотал я. – Она не похожа на тех правителей, что мы знаем. Она варвар.

Гуннар услышал мои слова и рассмеялся.

– О, я ей передам, что ты так сказал.

– Ты что, больше не Крив? – Я ударил его кулаком по лопатке и обрадовался, когда он поморщился. – Или ты снова стал избалованным королевичем?

– Избалованным? Да я родился в…

– Неволе, мы знаем, – перебил его Линкс, присоединяясь к нам у кромки воды. – Но, чтоб ты знал, если станешь напыщенным, то я отказываюсь целовать твою королевскую задницу, юный принц.

– Да как ты смеешь. – Челюсть Гуннара отвисла, но радость в его глазах была бесспорна. Он все бросал взгляды на воду, где его родители продолжали обниматься, пока солдаты обходили их стороной, игнорируя их страсть.

Движение Джунис подстегнуло и остальных членов гильдий поспешить к кромке воды.

– О, я помню, что вы трое отлично умеете пить. Я настроен опрокинуть с вами по несколько кружек, – сказал первый рыцарь Халвар, пожимая предплечья Рауму, Никласу, а потом и Тове.

– А вот и посол, – сказала Малин.

Я сглотнул ком в горле, когда на лунный свет вышел Ари Сегундор.

Он посмеялся над Хагеном и Херьей, но его глаза почти тут же отыскали меня. Приподняв одну бровь, он указал пальцем на мою грудь, потом на свою, а затем отошел к Солу и Тору.

Мы не очень хорошо друг друга знали, но я догадался, что он хотел обсудить нашу последнюю встречу. Ту, на которой я угрожал его обезглавить, потому что не помнил его лица.

Ари снова повернулся к морю:

– Принцесса Херья! Я, конечно, очень люблю страстную возню, но боюсь, что вы утонете.

Хаген наконец-то сел.

Мерцающий свет фонарей на кораблях отбрасывал мягкое сияние на лицо Херьи. Она запыхалась и, кажется, вспомнила, что они не одни. Принцесса была прекрасна. Мягкая, но сильная. У нее был такой же смуглый цвет лица, как у короля Севера, но уши – не как у фейри.

Хаген сплел свои пальцы с ее и вывел любимую из воды.

– Maj! – Гуннар побежал к морю.

– Гуннар! – Плечи Херьи поникли, когда она издала тихий всхлип облегчения. Она была ниже своего сына, поэтому он опустил голову ей на плечо, когда она крепко его обняла. Почти так же, как делала и с Хагеном, она обхватила его лицо ладонями и расцеловала щеки.

Как только Джунис ее отпустила, Элиза повернулась ко мне и Малин. Никлас и Джуни что-то пробормотали, и Элиза кивнула, проследовав за ними вверх по невысокому склону, на котором мы стояли.

– Повелитель теней. – Элиза плутовато улыбнулась.

Я затянул глаза тенью:

– Королева.

Вален рассмеялся:

– Боги, Кейз, если ты все еще пытаешься напугать Элизу, то она лишь упорнее будет стараться тебя рассмешить.

Верно, но я выиграю эту битву с чертовой женщиной, пытающейся превратить меня в какое-то жизнерадостное солнышко.

Я оттянул тени и сжал плечи короля.

– Хорошо, когда у тебя король в союзниках.

– И чертова королева. – Элиза ткнула меня кулаком в плечо.

Малин чуть вздрогнула. Нечасто кто-либо не из гильдий вел себя со мной столь смело. Но она привыкнет к Северу. Мы сражались с ними вместе, помогли им завоевать корону. Они не раз говорили, что это сделало нас частью их народа.

– Стоило бы призвать союзников раньше, – сказал Вален. Когда он взглянул на Малин, его глаза были темными, как полированный оникс. – Мы слышали, что грядет новая битва за корону.

Лишь несколько лет назад Север и сам был на нашем месте. Разница между Валеном Ферусом и Малин была в том, что он родился и рос принцем. Малин же была воровкой, невидимой, забытой дочерью.

– Так и есть. – Я крепче стиснул руку Малин. – Малин, познакомься с Королевой Элизой и Королем Валеном с Севера. – Я посмотрел на наших Северных союзников, готовясь к их реакции. – Это Малин Штром, истинная наследница Востока и… моя жена.

Король выгнул бровь, а Элиза фыркнула и скрестила руки на груди.

– Жена Повелителя теней? С этой женщиной я просто обязана познакомиться, у меня столько вопросов. – Элиза была ниже Малин, и, как бы устрашающе она ни выглядела, это было лишь уловкой. Вспышка пламени в ее глазах быстро напомнила мне, что такую женщину, как она, злить нельзя. – Королева Малин, должна вам сказать, что я нахожу вашего мужа сварливым, вспыльчивым, и, по большей части, совершенно неприятным.

На мгновение нас сковал ступор, а затем из груди Малин вырвался смех.

Тройное пекло, я скучал по этому звуку. Когда она по-настоящему смеялась в последний раз? Недели назад? Месяцы?

Она склонила голову мне на плечо, вытирая глаза:

– И это еще не полный список.

– Мы все примерно одного мнения о нашем дорогом Кейзе, маленькая королева, – сообщил Никлас Элизе, забравшись на выступ скалы. – Но сейчас, пусть я и обожаю воссоединения и теплые воспоминания, у нас проблема.

Джуни пихнула Валена в плечо:

– Так и есть. Что случилось с Кровавым Рэйфом, которого я когда-то знала? С тем, который настаивал на том, чтобы потрубить в боевой рог и предупредить скидгардов.

– Это противные ребята, – сказал Никлас. – Вспыльчивые. Они, собственно, нас презирают и не прочь сделать так, чтобы мы все истекли кровью и отправились в Иной мир.

– Вини Халвара, – ответил Вален. – Ты же знаешь, как ему нравятся эффектные появления.

Глубоко в недрах городка Скиткаст поверх ритма боевых барабанов прогудел еще один рог. Словно зная, что мы говорим о них, патрули скидгардов возвестили о своем наступлении на наши армии.

– Где тебе поставить стены? – спросил Вален Никласа.

– Стены?

– Ваши границы. Где нам их построить?

Никлас нахмурился:

– Ты собираешься уничтожить уникальную, гнусную красоту Скиткаста?

Одна сторона губ Валена изогнулась в усмешке.

– Клянусь вернуть все былое величие. Потом.

Мое сердце пропустило удар, когда в ночи вновь простонал рог приближающихся стражников. Страх набирал силу, и мои плечи обернули тени.

Страх не всегда был темной, полной теней чумой, которой некоторые его считали. Страх означал, что воины будут яростно биться за жизнь. Они будут биться друг за друга.

А эти люди – как воры, так и воины, – будут сражаться как черти, чтобы им сегодня не пришлось взглянуть в лицо своему страху – потерять друг друга.

Я окружил берег тьмой, скрывая драккары и гильдии, затем взглянул на Валена.

– Действуй.

Король опустился на корточки, слушая, как Никлас описывает углы и дороги, окружающие Гнездо Фалькинов и побережье.

– Что происходит? – прошептала Малин.

Я поцеловал костяшки ее пальцев:

– Смотри. Ты не захочешь такое пропустить.

Глава 2. Воровка памяти

Месмер был опасен и чудесен. Мне доводилось видеть мощные необъяснимые проявления магии, но я была совершенно не готова к тому, что земля расколется, как тонкий лед. Я не ожидала, что камни так загрохочут, когда улицы выгнулись и разломались, преобразуясь в острые горные вершины.

В горле осела пыль. С тенями Кейза и развалинами разбитых мощеных улиц Скиткаста я видела не дальше собственного носа.

Вален Ферус был широкоплечим, сильным и смелым. Он двигался как король. Темнота его глаз горела мощью, перед которой люди запросто могли бы преклонять колено. Его кожа напоминала мне гладкую почву из садов Дома Штромов. Он был красивым, а в его ухмылке мелькала какая-то проказливость, напоминавшая мне Кейза.

Но когда его лицо посуровело и он, глубоко сосредоточившись, поднял руки, а затем подчинил землю своей воле, я задрожала, ощутив какой-то почтительный страх перед этим человеком.

Магия земли. Они называли это… хаос, кажется. Гуннар использовал это слово – и оно подходило. Камень и скалы, корни и грязь, закручиваясь, яростной бурей покатились вверх.

С того места, где мы стояли, я смотрела, широко раскрыв глаза, как улицы и лачуги искривлялись, становясь острыми зубьями на вершинах валов. Гнездо было под землей, так что Вален стиснул зубы и сосредоточился еще сильнее, пока Никлас описывал ему, как возвести стены вокруг фальшивого дома на улице и в то же самое время не потревожить подземное убежище.

– Джуни тебе пальцы отрежет, если ты испортишь ее ковры, – сказал Никлас, хлопая Валена ладонью по плечу.

Джунис рассмеялась:

– Скорее уж Ник разрыдается, если его склянки и эликсиры окажутся разбиты, когда мы вернемся.

Никлас побледнел:

– Ох. Сущая правда. Осторожно, Король. Очень осторожно.

– Тогда дай мне сосредоточиться, – огрызнулся Вален.

– Прошу прощения.

Звук барабанов приближался. В стенах все еще оставались бреши, через которые могли бы проскользнуть скидгарды. Оружие все еще лежало на кораблях, хранилось в гнезде, под землей. Несмотря на нашу численность, шансов на успех у нас мало, если нам будет нечем ответить на клинки скидгардов, кроме как проклятыми голыми руками.

– Нужно оборонять дыры, – прокричала я.

Глаза Кейза покрыла чернильная тьма. Его месмер сгустился вокруг рук, и я могла бы поклясться, что ощутила, как что-то пронеслось по моим венам. Как будто его пробудившаяся сила напитала и мою.

Моя кровь горела сильнее, чем обычно, когда меня окружал месмер. Сердце колотилось. Жжение магии на кончиках пальцев кололо булавками, словно моя кожа больше не могла сдерживать этот прилив.

Я встряхнула руками и побежала к зияющему проему, до которого король еще не добрался. Здесь мне понадобится клинок, а не сила памяти.

– Охраняйте корабли! – прокричал шумный фейри, который планировал упиться до беспамятства с Раумом и Товой.

В действии он стал совершенно другим человеком.

Он звучно и властно раздавал приказы. Его голос разносился над грохотом движущейся земли, и Северные воины, заслышав его команды, тут же бросались их выполнять.

Я ахнула, когда острые грани скал вырвались из воды, образуя продолговатый барьер вокруг флота драккаров.

Боги, король поднимал дно Воя. Вален яростно вскрикнул. Его лоб покрывали капли пота. Я не сомневалась: магия хаоса отнимала не меньше сил, чем месмер.

Королева приблизилась и положила руку ему на плечо. Как якорь в шторм, прикосновение жены будто вернуло ему силы. Она не была похожа на фейри, но, возможно, имела какую-то власть над своим мужем, свою собственную магию.

– Малин. – Кейз сжал мою руку. Возле его лица клубились тени, мне было сложно различить его на фоне всей той тьмы, что поглотила берег. – Я должен ему помочь.

– Как?

– Они никогда не признаются, но из-за этого месмера его народ боится, что однажды провалится в пекло.

Вален истощал себя, раскалывая землю, а затем выгибая ее в скалистые стены. Но если бы Кейз мог подчинить себе землю страхом…

– А ты такое раньше делал?

– Нет, но, кажется, моя кожа лопнет, если не попробую.

Я подняла ладони:

– Со мной то же самое. Месмер сегодня горит. Но чем помогут воспоминания?

Он яростно поцеловал меня и оскалился, отстранившись.

– Альверские обеты сильны. Верь своему месмеру – пусть сделает то, чего жаждет.

Затем он меня отпустил и побежал вниз по раскалывающимся улицам. Альверские обеты. Мы не успели до конца разобраться в том, что наш союз сделал с нашей магией. Этот прилив мощи, это желание взорваться, если не найду способа выпустить месмер, могли быть только новой силой, сотканной из любви к Повелителю теней.

Кейз был далеко от того места, где Вален крушил камень, но перед ним внезапно выросла стена тьмы. Зловещая чернота, лишенная и проблеска света. Это было не похоже на его ленты ночи; это было словно шаг в пустоту.

И он бежал прямо в нее.

Я раскрыла рот, чтобы выкрикнуть его имя, но чернильная тьма поглотила его без остатка.

– Что это было? – Това раскрыла рот, уставившись на то место, где исчез Кейз. Мы обе в изумлении смотрели на мрачную стену теней, пытаясь различить хоть какое-то движение Повелителя теней.

Нет. Нет. Мое сердце от паники сбилось с ритма. Что случилось, куда он…

Я подскочила, когда новый всплеск темного тумана появился лишь через пару мгновений после того, как Кейз растворился в первом. Он открылся буквально в шаге от Валена, и из него вывалился Кейз.

– Пекло! – Това накрыла рот рукой. – Мал, ты это видела? Ты ведь это видела, да?

Она, должно быть, была слишком шокирована, чтобы осознать, что мои глаза не отрывались от мужа с тех самых пор, как он растворился в пустоте.

Как он это сделал? Кейз передвигал меня своими тенями несколько раз, но я никогда не видела, чтобы он… вот так прыгал через них.

Альверские обеты.

Я уставилась на свои ладони. Вместе мы были сильнее.

– Я проложу путь, Король! – крикнул Кейз Валену.

Король фейри встал, грудь и плечи его вздымались от напряжения.

Кейз раскрыл ладони. Пряди мутной черноты вонзились в землю. От месмера Кейза она содрогнулась, из-за чего прорезались новые ущелья. Вален рассмеялся и, казалось, вдохнул новой энергии, потекшей по разломам, преображающей камень и почву в высокие стены.

– Достаньте их прежде, чем они найдут проход! – голос Раума оторвал меня от созерцания красоты мощи Кейза и вернул к оставшимся незакрытыми провалам.

Раум держал в руке короткий клинок, указывая им на одну большую дыру возле побережья. К нему присоединились несколько фейри земли, несколько Кривов. Никлас подбежал к Джуни и встал по другую сторону пролома, создавая вокруг него заслон. Он швырял мешочки взрывающихся эликсиров в дыру, из которой, пробираясь через арки и переулки, начали появляться скидгарды. Скиды хлынули из канализации и жилых домов волной, которая надвигалась будто со всех сторон разом.

Проклятье. Они знали, куда идти. Они, скорее всего, заучили лучшие маршруты, с которыми их будет не видно, пока не станет слишком поздно. Они намеревались захватить нашу растущую крепость прежде, чем Вален и Кейз сумеют окружить нас защитной стеной.

Дыхание замерло у меня в груди. Они знали дорогу к берегу. Помнили.

Мои губы изогнулись в улыбке, когда эта истина проникла глубоко в мой мозг. Мерцающие тени покрыли мои пальцы. Не от страха, а от… чего-то другого. Словно месмер Кейза хлынул из моих пор, но мой собственный превратил его в нечто новое. Нечто более сильное.

Скиды все приближались. Они появлялись, а затем снова пропадали в своих секретных укрытиях, но я знала, что они не прекратят наступление.

Они не тронут моих людей. Не будет погребальных костров. Не сегодня.

Опустив ладони вниз, я протиснулась сквозь растущую толпу Северных солдат.

– Мне нужны лучники! – прокричала я. – Сейчас же!

Раум заметил меня и поднял бровь. Он стоял возле Северного фейри, командующего армиями.

– Лучники! – крикнула я им, а затем указала на верхние зубцы стены Валена.

Взгляд Раума на полвздоха опустился на мои затянутые туманом руки, а затем он и Северный фейри заревели в ночь, требуя стрел и призывая всех, кто держал луки, следовать за Восточной королевой.

Я не хотела быть королевой. В моем представлении я ей и не была. Но в этот миг месмер вел меня. Казалось, магия, текущая в крови, знала, как защитить моих людей, и если это означало, что меня будут звать королевой, то пусть будет так.

– Куда, Мал? – спросил Гуннар, запыхавшись, но лук его был наготове. – Скажи куда.

По другую мою руку стрелу на лук наложила Херья. У меня было столько вопросов к этой женщине. Мне захотелось съежиться при виде ее грации, ее страшной боевой раскраски, ее пристального взгляда. Но она молча кивнула мне, словно давая понять, что это она ожидает моего слова.

– Займите самые высокие позиции, какие сумеете. Подожгите чертовы стрелы, – выдала я. – Слушайте мои указания о том, куда стрелять, все прочие – будьте готовы ударить, когда мы проредим их ряды.

– Тор! – крикнула Херья, когда Северный воин смочил линию стрел маслом. – Нам нужен огонь!

Прошло лишь несколько мгновений, прежде чем рядом с нами вырос суровый мужчина из Ночного народа. Люди Севера двигались как в безупречном танце. Но, опять же, они уже бились вместе. Работали как единый, идеально отточенный отряд, готовый побеждать вражескую армию. И все равно их скорость впечатляла.

Тор поднял ладони. Мне с трудом удалось скрыть свое удивление, когда над его кожей вспыхнуло голубое пламя. Быстрым шагом он пронесся вдоль линии из дюжины лучников и поджег острия их стрел.

Я сделала глубокий вдох и сосредоточилась на скидгардах. Они были лишь змеями, прячущимися в траве. Стражники Черного Дворца запомнили маршрут благодаря многим годам тренировок. Я заберу эти воспоминания себе.

Поток льда замерзшей рекой затопил мои вены. Я обратила все свое внимание на то, чтобы найти каждого скидгарда. Кейз искал страх точно так же? Открывал ли месмер его разум, подводя к идеальной мишени? Я не знала, но внезапно в моей голове сформировались образы и мысли, мне не принадлежащие.

Мои глаза резко распахнулись. Дым и пепел складывались в моем разуме в новые фигуры, когда тени стали заползать в переулки, вливаться в канализации, карабкаться по сломанным шпалерам домов. Чем сильнее я хотела вторгнуться в каждое воспоминание, каждую предвзятую мысль скидгардов, тем отчетливее становились эти образы.

Я не знала, в разум которого стражника я вошла или вошла ли я разом в головы многих, но я знала, по какой дороге они двинулись. Мысли, пересказывающие их шаги и план, теперь были моими.

Был один переулок, ныряющий в короткий тоннель. Тоннель заканчивался всего в десяти шагах от побережья. Скиды использовали его как укрытие, поэтому в любую секунду появятся из проема.

– Гуннар, целься туда! – Я указала на вал. С этого угла он казался всего лишь грудой земли, поросшей кустами и вереском.

Гуннар направил на него свою стрелу в тот самый миг, когда из скрытого за кустами проема вырвались пятеро скидгардов.

Первый стражник оттуда буквально вывалился. Он полсекунды озирался, словно не мог припомнить, как здесь очутился. В моем сердце разлился пьянящий восторг. Другие скиды высыпались наружу все с тем же удивленным выражением на лицах. Я украла их воспоминания, оставила их потерянными и сбитыми с толку. Бедные ублюдки и понятия не имели, почему сражаются здесь и сейчас.

Мы не дали ни одному из стражников времени разобраться с этим, так как в тот же миг их сердца пронзили стрелы. От криков умирающих у меня на руках встали волосы дыбом. Наши лучники подожгли скрытый тоннель раньше, чем скиды смогли глотнуть морского воздуха.

Месмер потянул меня назад, к другой мысли, другому разуму. В голове сложились силуэты, когда тени обернулись вокруг нового скидгарда, прячущегося где-то во тьме. Память этого стражника открыла мне, что он сейчас бежал где-то позади одних из высоких деревянных ворот, стоящих на границе внутреннего городка. Шагах в пятидесяти-шестидесяти.

Я присмотрелась к воротам, но ничего не увидела, однако пепельные частички в моей голове доказывали, что они там, возятся, как крысы, подбираясь к нам.

Память выдала, что стражник сбился в кучу с другими скидами и альверами. Там были рифтеры и эликсирщики Черного Дворца, готовые посмотреть поверх ворот, а затем сломать нас или выжечь. Кейз и Вален рисковали больше всех, потому что они строили стены и стали бы главными мишенями.

А затем альверы дворца через проломы направили бы свой месмер и яды на нас.

Как только альверы снизили бы уровень угрозы, скидгарды последовали бы за ними со своей сталью и прирезали бы нас.

– Ограда! – закричала я.

Отсюда разглядеть какое-либо движение невозможно, но они были там. Мой месмер крал воспоминания. Я видела прошлые мысли скидгарда, а значит, они уже на несколько шагов впереди относительно тех воспоминаний, что я читала. Времени на подготовку оставалось мало.

Я не знала, когда они ударят, знала лишь, что точно сделают это.

– Быть наготове! – крикнула я. – У них рифтеры и эликсирщики. По меньшей мере два отряда скидгардов.

– Откуда ты знаешь? – спросил Гуннар, осматривая верхушку ограды.

– Просто знаю. – Я вынула кинжал из ножен на ноге. – Скорее всего, их слишком много, чтобы мы могли вынести всех сразу. Будьте готовы драться.

– Сол! – позвал поверх голов лучников Тор. Брат короля оторвал взгляд от слабых мест в стене, что он помогал запечатывать. Тор показал ему что-то жестами. – Сожги их вместе со мной.

Я не поняла, но улыбка Сола превратилась в нечто пугающее, когда он побежал к нам.

Я выставила руку, когда двое мужчин шагнули в проем:

– Нет. Их слишком много.

Сол подмигнул.

– Нам еще не встречалось препятствие, с которым мы бы не справились.

Прежде, чем Сол Ферус обернулся, первый ряд альверов наконец вырвался из своего укрытия за оградой. Рифтеры вскинули руки. Некоторые нацелились на Кейза с Валеном и тех, кто помогал им с той стороны. Другие направились к Солу и Тору.

– Я их заблокирую, – сказал Хаген у меня за спиной.

Желудок ухнул вниз, когда я увидела, как мой брат бросился за двумя фейри.

– Хаген, нет! – вскрикнула я. – Назад, все вы.

Мне не дали договорить, когда Хаген поднял ладони, и я увидела, как чуть мелькнул щит его месмера. Был – и растворился в темноте, но я чувствовала его, пусть даже он и не был нацелен на меня.

Рифтеры в плащах Черного Дворца проклинали богов. Эликсирщики метали свои зелья и яды, но, как и от боевого щита, магия отскакивала от невидимого барьера.

Хаген вскрикнул, его мышцы подрагивали. Боги, они же убьют его, он не успеет вернуться.

Троица рифтеров решила было направить свой месмер на Хагена, но мимо моего лица пронеслась пара дуновений ветра.

Херья все еще держала лук, глаза прищурены, а две стрелы, что она выпустила разом, вонзились двоим рифтерам между глаз. Гуннар выпустил третью, попав последнему мужчине в центр горла.

Хаген упал на колени, месмер крал его энергию.

– Он не может долго блокировать столь многих, – закричала я, ни к кому конкретно не обращаясь. Я не стану наблюдать за тем, как мой брат упадет, когда слишком устанет. Я шагнула вперед, чтобы вывести его, но Херья преградила мне дорогу своим луком.

– Нет, – сказала она. – Не мешай им.

Я прищурилась и раскрыла рот, чтобы обругать, но меня заставила молчать липкая тьма, полившаяся с ладоней Северного принца.

Не тени, как у Кейза; это было похоже на воду или густой, вязкий дым. И вновь Тор зажег голубое пламя на своих ладонях.

Два консорта улыбнулись друг другу, затем, в унисон, бросили свою странную магию на ограждение.

Черный поток схлестнулся с голубым огнем. Взрыв магии опалил ночь. Он пожрал ограду. Я вскрикнула, прикрывая голову, когда дождем из щепок и острых обломков на нас обрушились кусочки покрытой пеплом древесины.

Ночь затихла. Когда я осмелилась посмотреть в проем в стене, Хаген, тяжело дыша, уронил руки, но, широко улыбаясь, оглянулся на меня.

Нет, не на меня, он теперь видел только лишь свою любимую. Слишком уж долго Хаген Штром не улыбался вот так, по-настоящему.

Тор рассмеялся и крепко пожал руку Сола, будто поздравляя его. Сол притянул его к себе, обхватив рукой за плечи, и стал орать ругательства в сторону ограды. Вот только ограды больше не было. Остались лишь груды дымящегося пепла, куски сломанных мечей да несколько шлемов скидгардов.

Я прижала руку к груди. Все боги. Они… они уничтожили их всех.

Глава 3. Повелитель теней

Вполне в духе Восточного королевства – развязать битву в тот же миг, как армия Севера ступила на наши берега.

Долго она не продлилась. Раненых было мало, а Солнечный Принц и его консорт стерли с лица земли дюжины скидгардов и альверов, заставив остальных спасаться бегством, как побитые щенки, поджавшие хвосты.

Нам же остались громадная волшебная стена и берег, заполненный палатками, припасами и уставшими воинами.

Я был намерен считать этот миг победой. Ивар наверняка не ожидал, что король и королева Севера придут на выручку ворам.

Но самым насущным вопросом было, где всех разместить. От морозного воздуха утра были холоднее, а ночи – темнее. Воинам понадобятся тепло, меха, еда. Гнездо Фалькинов впечатляло тем, насколько далеко протянулось под улицами, но оно было недостаточно большим, чтобы вместить целую армию вдобавок к двум гильдиям.

Я стер со лба пот, закончив натягивать затхлую холстину на последний шест одной из палаток. Армиям придется найти себе приют на тех улицах, что мы отрезали своей стеной от города, и вдоль побережья.

– Лучники на позициях, а это все-таки самое главное. Нам бы не хотелось, чтобы эти гадские амбалы перелезли через стену, ведь так? – раздался у меня за спиной игривый голос Ари.

Посол, положив руки на бедра, рассматривал линию Фалькинов и Северных воинов, стоявших на верхушке каменного барьера.

Мы посмотрели, как Гуннар ими руководит. Я фыркнул, качая головой, и привязал полотнище. Пусть отрицает это, сколько влезет, а Гуннар Штром был треклятым принцем под личиной вора.

– Все еще не могу поверить, что мы здесь, снова воюем. – Ари вздохнул, будто бы даже с тоской. – До чего же приятные воспоминания о том, как мы проливали кровь вместе. Разве можно было упустить возможность это повторить?

– Тебе собственный голос никогда не надоедает?

– Никогда. Это сладкая музыка, которой боги благословили людей. – Его улыбка медленно угасла. – Ты, конечно, неприятный человек, Повелитель теней, но никогда еще меня не охватывали такие эмоции, как при нашей последней встрече. Никогда нас не предавай, потому что я тогда был глубоко уязвлен. Потом, конечно же, узнав правду о твоей непростой ситуации, я расстроился еще больше. Боюсь, это означает только одно – ты мне нравишься.

– Значит, я сделал что-то не так.

Ари проследил глазами за Гуннаром на вершине стены. Эрика была с ним рядом. Ее серебристые волосы мерцали, словно звезды в черном море. Странная она была женщина, но казалась очарованной моим Кривом, а он, казалось, был очень даже рад держать ее поближе.

– Рад видеть, что принцесса фейри невредима, – сказал Ари. – Я знал ее совсем недолго, прежде чем она отплыла в Восточные моря, но могу сказать о ней, как об искренней душе.

– А где ее семья? – спросил я. – Как мне сказали, принц фейри приезжал только чтобы ее отыскать, но на ее послания он не ответил.

Ари вздохнул:

– Как и на мои. Должен признать, я снова начинаю тревожиться, а мне это совершенно не идет. Однако я обнаружил, что, когда привязываюсь к людям, они меня тревожат. Я думал, Принц Бракен тут же примчится.

– И с чего ты так решил?

– Принц расходился во взглядах с Верховной Королевой Двора Сердец, главного двора Юга, касательно того, что делать с Востоком. Надеюсь, его просто-напросто задержали многочисленные политические вопросы.

– Его собственная мать могла ему навредить? – скептически спросил я.

Ари хохотнул:

– Южные фейри славятся своей изобретательностью, и, полагаю, именно из этой репутации и проистекают слухи о том, какие проныры эти волшебные существа. Для них власть – это игра, и они не боятся нарушать любые границы, чтобы ее добиться. Лично я полагаю, что его матушка подвесила Бракена за лодыжки в каком-нибудь подземелье.

Пекло, фейри Юга, судя по всему, ужасны.

– Эрика не подходит под такое описание.

– Нет. Соревновательная натура яростнее всего проявляется во Дворе Сердец. Эрика же из Двора Звезд. Провидцы и прорицатели. Кроткие люди, но заносчивые и тщеславные. Она же аномалия, поэтому искренняя и добрая. Но, как и любой другой фейри, никогда не станет лгать. Кое-кого ее видения смущают, потому что слова она не выбирает.

Я закончил привязывать угол полотнища и стряхнул с рук приставшие к потным пальцам клочки бечевки.

– Ей приглянулся Гуннар.

Губы Ари изогнулись, на одной щеке проступила ямочка.

– Похоже на то.

Над Воем показалось солнце, заливая новый лагерь жутковатым, туманным светом. Мы продолжали работать вдоль края стены, пока я не заметил Малин. Ее окружали Бард, Никлас и Джунис. Рядом с ними – Вален, Элиза, Сол, Халвар и Тор.

Четверть внутреннего города и побережье Скиткаста были полностью отгорожены скалистыми стенами. Вален закончил формировать небольшой узел, укрепляя тонкую часть стены, а затем вытер лоб тыльной стороной ладони, оглядывая проделанную работу.

– Грубовато, наверное, но примерно такие стены уберегли нас и во время нашей войны.

Я припоминал потрепанное убежище Севера. Трудно поверить, что теперь у нас есть свое собственное.

Скользнув к Малин, я напугал ее, обхватив рукой за талию.

– Боги, ты сущая тень. – Она поцеловала мою шею и потеснее прижалась к боку.

– Я тут убеждал короля занять твою комнату в гнезде, – сказал Никлас, ухмыляясь мне.

– Нет.

Никлас рассмеялся, как будто я выдал самую смешную шутку:

– Я знал, что он так скажет. Ну ни капли уважения к вашему титулу, Король.

– Я и не удивлена. Если я правильно помню, Повелитель теней – не особый любитель королевских титулов. – Элиза склонила голову набок, будто бросая мне вызов.

– У него жена – королева, – сказал Вален. – Кейз и сам не последний человек, хочет он того или нет.

Я самодовольно посмотрел на Никласа:

– Слыхал, Ник? Будешь делать, как я скажу.

– Ой, но ведь я же вор. С чего ты решил, что я вдруг начну подчиняться властям?

– Но где же вы будете жить, если не в гнезде? – спросила Малин у Элизы.

Судя по тому, как ослепительно ей улыбнулась королева, они уже наполовину подружились.

– О, мы вполне привыкли спать в лачугах и полевых палатках.

– Нам будет нормально с нашей армией, – настаивал Вален. – Мы сейчас разгружаем последний корабль, а потом я намерен лечь спать, поэтому убью всякого, кто попытается разбудить меня раньше времени. Стены должны выстоять. Но нам нужно будет узнать, как вы планируете захватить этот трон.

– А кто охраняет ваш трон, пока вы здесь? – спросила Малин.

– Мои родители, прежние король и королева. Север в надежных руках. – Вален хлопнул меня по плечу тыльной стороной ладони. – Ты резал землю вместе со мной и появился из… ниоткуда.

– Земля мне не подчиняется, – признался я. – Это я оставлю тебе, но если продолжишь наводить ужас, вздымая землю, то и я смогу ее раскалывать.

– И я этому рад. Я бы без тебя не справился. У тебя уже в привычку вошло спасать мою задницу. – Вален положил руку на один из своих боевых топоров. – Но как ты прошел сквозь тени?

– Да, – сказал Никлас. – Я бы тоже хотел это знать.

Я пожал плечами:

– Не знаю. Месмер был силен. Мне очень хотелось двигаться быстро, добраться до Валена, но пришла тьма. Я не могу объяснить, но у меня в голове будто зашептал всеобщий страх. Я знал, что могу войти в тени и не пострадать. Там было холодно, я будто попал в ледяную бурю без фонаря. Это длилось лишь мгновение, а потом тьма выплюнула меня прямо туда, где я и хотел оказаться.

Глаза Никласа подернулись поволокой, как будто он выпил слишком много броана.

– Потрясающе. Хождение по теням. Кто бы мог подумать, что это действительно возможно.

– Ты слышал о таком? – спросила Малин.

– О, существует так много записей о хождении по… чему угодно. Ты, Мал, ходила по воспоминаниям. Но я слышал о ходящих по солнцу, ходящих по снам, ходящих по ночи. Думаю, хождение по страху ничем от них не отличается.

– Я такого прежде не делал, – сказал я, но взглянул на Малин. – Это все ты.

– Ну, прежде чем мы все сделаем еще хоть один чертов вдох, если у Кейза есть новые трюки, то нам уж точно нужно обсудить новый месмер Мал, – сказал Раум. Почти раздраженно, словно мы нарочно игнорировали радикальные боевые стратегии.

Между моими бровями пролегла складка.

– О чем это ты?

– Она видит треклятое будущее! – слова вырвались из Раума, как будто он слишком долго их удерживал.

– Что?

– Это было впечатляюще, – сказал Халвар, подмигивая Малин. – Меня заинтересовал этот ваш хаос, Королева. Тени, как у вашего мужа, даже черные глаза, но вы не ломали шеи, как, бывало, делал он на моих глазах. Откуда вы знали, куда бить при появлении цели?

– Как я и сказал, – осклабился Раум, – треклятое будущее.

– Ты можешь видеть то, что случится? – медленно спросил Вален.

– Нет. – Волосы Малин все еще липли ко лбу после жаркой битвы, но ее глаза цвета мха ярко выделялись во тьме. В них словно зажегся огонь. Она локтем ткнула Раума под ребра. – Я не видела, что произойдет; я делала то же, что и всегда. Я забирала воспоминания.

– Нет, лапочка, – возразил Раум. – Тут было что-то другое.

– Другое, – согласилась она. – Но все равно месмер памяти.

Я легонько коснулся согнутым пальцем небольшой царапины на ее щеке:

– Что ты имеешь в виду?

– Когда скидгарды стали передвигаться столь методично, я поняла, что они знают маршрут наизусть. Они помнили, где прятаться. – Она опустила взгляд на свои ладони. – Пришли тени, как у тебя, Кейз, но вместо того, чтобы воплощать их страхи, эти тени вторглись в воспоминания, а затем… показали их мне. Я не уверена даже, заметили ли это скиды. Но я увидела их шаги; я увидела их планы. Я знала, куда нужно стрелять лучникам.

Я поймал ее лицо ладонями и прижался к ее лбу грубым поцелуем.

– Твой месмер усиливается. – Я опустил губы к ее уху, так, чтобы только она расслышала. – По этой тропе и нужно идти, Малли. Твоя сила – достаточное доказательство. Ты королева.

Она закрыла глаза:

– Тогда ты мой король.

Какая жуткая мысль. Я? Король? Да я же разрушу это королевство, если стану им править. Я мог бы переварить, если так будет звать меня Малин. Лишь она одна. Для всех прочих я всегда буду злодеем.

– Что бы это ни было, Мал, – продолжил Раум, – это было невероятно, и Ивару лучше бы как-то оградить свои мысли.

– Малин, Бард, – перебил нас голос Хагена.

Наша небольшая группа расступилась. Хаген стоял в десяти шагах позади, его руку крепко сжимала Херья. Позади них стояли Гуннар и Эрика.

Малин резко втянула в себя воздух, и, задержав дыхание, шагнула вперед. Бард держался на шаг позади, в то время как Вален, Сол и Тор подошли к нам поближе, с новым пристальным вниманием прищурив глаза. Принцы Севера никогда не встречали Хагена и, скорее всего, мало о нем знали.

– Херья, – сказал Сол, его взгляд был прикован к Хагену. – У меня для тебя новости, сестренка. Твои дети пошли не в тебя.

Херья покраснела:

– Хаген, это мои братья. Как и я, они жили во власти проклятья, пока Вален и Элиза не захватили трон. Это Сол, мой старший брат, и его консорт, Торстен.

Хаген сперва пожал предплечье Тора, затем Сола:

– Солнечный Принц, так?

– Так меня называют. Хотя на самом деле самый светлый нрав как раз у Тора. Ему нравится, когда все его любят, и ты должен звать его Торри.

Тор ущипнул Сола за руку.

– Сделаешь так – и умрешь. – Он с каким-то подозрением взглянул на Хагена. – Как консорты, мы сражаемся за свои семьи и любимых. Мне говорили, что ты так и поступал, но знай, я продолжу драться за Херью точно так же, как делал это и в твое отсутствие. Даже не помышляй о том, чтобы ранить ее сердце.

Херья покачала головой:

– На самом деле он приятный, его просто нужно узнать получше.

Хаген посмотрел на нее взглядом, полным любви, даже трепета, а затем кивнул Тору:

– Я умру прежде, чем когда-либо умышленно причиню боль ей или нашим детям.

Следующими вперед вышли Вален и Элиза.

Хаген поцеловал руку Элизы. Эта женщина была неспособна знакомиться с людьми без смеха. В считаные мгновения они с Хагеном уже вполголоса обменялись парой фраз, отчего на лицах проступили улыбки, а нервирующую тишину нарушили мягкие смешки.

Последним Хаген взглянул на Северного короля и протянул ему руку так же, как и Солу.

– Вален. Твоя сестра часто говорила о своих братьях. Мне рассказали, как ты страдал и как шел к короне. Я в долгу перед тобой за то, что ты дал моей семье шанс наконец-то быть вместе. Но не только за это. – Он оглянулся на Гуннара. – Мой сын рассказывал мне, как его дяди защитили и спасли его, когда враги взяли вас всех в плен.

Гуннар медленно провел рукой по шрамам, покрывавшим его предплечья, – свидетельству тех пыток, что он перенес. Я не расспрашивал его об испытаниях на Севере, но знал, что его жестоко избивали и что именно Вален положил конец его страданиям.

– Наш племянник слишком хорошо о нас отзывается, – сказал Вален. – Он был бесстрашен и встречал врагов как мужчина. Ты бы им гордился.

Гуннар отвернулся, но Эрика похлопала рукой по его груди:

– Сердце воина.

Вален заключил Хагена в краткие объятия, не раз хлопнув его по спине:

– Ты хорошо любил нашу сестру, даже сам сдался, чтобы ее уберечь. Ты наша семья, и эти узы для нас нерушимы.

Элиза перевела взгляд на нас с Малин:

– Это касается и всех остальных в вашей семье. Ты слышал меня, Повелитель теней. Мы семья.

Затем королева вновь устремила свой взгляд вперед.

Малин склонилась к моему уху:

– Кажется, она возьмет над тобой верх прежде, чем все это закончится, Кейз Эрикссон.

– Верь хоть немного в мое упрямство, жена.

Слова королевы привлекли внимание Хагена и Херьи к нам.

– Кейз, вы уже встречались, но Мал, Бард, – начал он, – я бы хотел познакомить вас с Херьей.

Бард своей огромной рукой пожал руку Херьи.

– Это честь для меня, принцесса. Простите, что мы в некотором замешательстве. Наш брат – осел, и мы о вас узнали лишь несколько недель назад.

– Боги. – Хаген сжал свою переносицу. – Я пробыл в тюрьме два треклятых года, а раньше было слишком опасно называть ее настоящее имя.

– Два года, – прошептала Херья. Ее влажные глаза впились в Хагена. – Гуннар не говорил… ты все это время был в неволе?

– Только лишь глубокая яма с решетками могла удержать меня вдали от тебя. – Он поцеловал ее ладонь. – Это пустяки по сравнению с тем, что перенесла ты.

– Хаген, это не преуменьшает боли от мысли о том, что мужчина, которого она любит, мучился. – Малин встала перед Херьей. Она выглядела как чертова королева. Высоко вздернутый подбородок, руки сцеплены спереди, спина прямая. Она улыбнулась и протянула руку принцессе. – В конце концов, мне это чувство знакомо. Пусть срок и был недолог, но легче от этого не становится.

– Истинно так, – сказала Херья. – Королева Малин, ваш брат часто говорил о вас. Он говорил о вашей силе, и я всегда мечтала, что мы однажды встретимся.

– С того дня, как встретила Гуннара, я мечтала о том же, – сказала Малин. – Но, прошу, зовите меня Мал. Титул королевы мне как-то на язык не ложится.

– Знавал я когда-то одну прелестную королеву, которая чувствовала то же самое, – пробормотал Ари.

Элиза поджала губы, точно старалась не рассмеяться.

– Я всегда мечтала о сестре, – призналась Малин. – Жду не дождусь, когда мы узнаем…

– Принцесса Херья! – Вдоль улицы, поднимающейся по склону от берега, осторожно продвигался один из тех мужчин, которые сопровождали Ари в Черном Дворце. В руках у него был сверток.

– Стиг? – отозвалась Херья.

При звуке ее голоса сверток зашевелился. Заворочался. Запинался. Человек будто держал в руках ягненка, не желающего угодить к мяснику.

– Daj! – раздался тонкий, писклявый голосок.

– Принцесса, – пробурчал Стиг, оберегая свое мужское достоинство, когда маленькая ножка яростно дернулась. – Принцесса… мы… мы обнаружили лишнего – лишнего пассажира. Боги, маленькая принцесса, не дергайтесь.

– Daj! – Ночь разорвал детский всхлип. – Пусти меня, Сти!

– Нет. – Херья прикрыла рот, когда Стиг наконец выпустил маленькую девочку.

Ее соломенные волосы были растрепаны, лицо все в грязи и следах слез, но она припустила вверх по влажной мостовой с большей мощью, чем любой воин.

Пекло, как же она выросла с тех пор, как я в последний раз ее видел.

Хаген ахнул:

– Лайла.

Он тут же присел, и девочка разразилась рыданиями, прыгнув в его объятия.

Малин накрыла рот рукой, глядя, как ее брат обнимает затылок дочери, помогает ее коротким ножкам обхватить себя за талию и держится за девочку так, словно та дарует ему жизнь.

Еще один дрожащий вздох вырвался, когда Хаген повернулся к Херье. Его глаза были мокрыми. Он все целовал висок Лайлы, бормоча ребенку тихие слова любви и обожания.

Херья была совершенно разбита, а Гуннар побледнел.

– Maj, – прошипел он. – Почему ты…

– Я ее не привозила. – Херья заткнула сына резким взглядом.

До нас, запыхавшись, добрался Стиг.

– Нашел ее, забившуюся за холщовые мешки с оружием. Наверное, сидела там, всю дорогу таская еду и воду из запасов неподалеку. Очень хитро, должен вам… – Он не договорил, перехватив такой же резкий взгляд от своей принцессы. Стиг прочистил горло. – Рад, что девочка цела, вот и все. По правде говоря, ей бы не помешало помыться.

Херья его проигнорировала и подошла к Хагену. Она погладила волосы Лайлы, в ее глазах стояли слезы.

– Зачем ты это сделала, малышка? Мы ведь об этом говорили. Приплывать сюда опасно.

– Я должна была… – икнула она, – должна была увидеть папу. Е-если плохиши его заберут, то я-я должна была сначала его у-увидеть. – Она стиснула шею Хагена своими тощими ручками и разразилась новым потоком горьких слез.

– Никакие плохиши меня от тебя не заберут, эльскеде[1]. – Хаген крепче обнял ее тельце.

– Но раньше ведь забирали.

Херья прикоснулась к его руке:

– Ей месяцами снились кошмары, когда тебя забрали.

По лицу Хагена скользнула болезненная гримаса. Он снова поцеловал головку Лайлы.

– Это больше не повторится. Клянусь тебе. Боги, как же я скучал по тебе.

Несколько секунд Херья и Хаген пытались заставить Лайлу поздороваться с семьей, познакомиться с Малин и Бардом, но, когда она напрочь отказалась поднимать голову и выпускать шею Хагена хотя бы просто для того, чтобы взглянуть на Гуннара, они сошлись на том, что ее представят попозже.

– Я дам знать Королеве Лилианне, – сказал Стиг Валену. – Не сомневаюсь, они себе места не находят.

– Я оставила… я оставила бабушке записку, – всхлипнула Лайла.

Я сомневался, что записка о побеге успокоила прежних короля и королеву. Стиг вновь повторил, что пошлет весть о том, что девочка в безопасности.

– Что ж, – хлопнул в ладоши Никлас. – Это было просто прелестно, но я предлагаю нам поспешить в гнездо, поспать, выпить – чего уж больше захочется. Не так много времени пройдет, прежде чем скиды перегруппируются и нам снова придется драться.

– Этой ночью я пошлю своих воинов в дозор вместе с твоими, – сказал Вален.

– Премного благодарен, Король, – сказал Никлас.

Вален кивнул и, пока тот удалялся, Никлас крикнул ему в спину со смехом в голосе:

– Добро пожаловать в Скиткаст, народ Севера! Край, где вас ждут битвы, а от запаха никуда не деться!

Глава 4. Воровка памяти

Те, кто оставался в гнезде, охраняя оружие и эликсиры, самые старые и молодые из Фалькинов, тепло нас поприветствовали, когда мы наконец-то переступили порог.

Лука остался защищать внутреннее гнездо иллюзиями. По правде говоря, Никласу и Кейзу не очень-то нравилась мысль о том, что сын Ивара будет слишком часто выходить наружу. Ниалл жаждал крови своего брата, и Луку, если бы он попался, ожидала медленная смерть.

– Боги, – сказал взмокший и покрасневший Лука, пожав руку Кейза. – Каждая стена дрожала, будто все чертово гнездо вот-вот на нас обрушится. Вон и остальные малыши часами вопили. Даже Эш начал молиться всем богам. А ты же знаешь, как он старается во всем копировать тебя – и твою нелюбовь к божествам.

Кейз оглянулся через плечо на Эша, подтянувшегося, но дрожащего:

– Ты хорошо охранял гнездо, Эш?

Темные волосы мальчика были спутаны, и он казался слишком бледным. И все же выпятил грудь.

– Я сказал, что весь этот гам был из-за короля, повелевающего землей, но, когда оно не прекратилось, я начал сомневаться. Хотя малышей все равно уверял. Ханна много плакала. Она сейчас спит, и маленький Вон тоже.

Кейз сжал плечо мальчика. Он вел себя с Эшем не по-отечески, скорее, как старший брат, но на сердце у меня все равно потеплело, когда он с гордостью посмотрел в глаза Эша. Как мужчине и воину.

– Ты был храбрым, – сказал Кейз. – И ты был прав, это Северный Король сотрясал стены. Мы построили убежище, в которое не войдет ни один скид.

– Слава богам, – вздохнул Лука. – Смогу подышать хоть чем-то, кроме вони, которую вы все сюда приносите.

– Только осторожно, – предупредила я. – Сегодня была официально объявлена война.

Лука склонил голову набок, ухмыляясь, как напыщенный принц, каким он и являлся.

– Малин Штром. Женщина, которая когда-то смотрела на меня так, будто мне самое место в собачьих кишках, ты что, беспокоишься обо мне?

– Нет, – коротко бросила я. – О Дагни и Воне. Я этого не понимаю, но им ты по какой-то причине нравишься.

Лука рассмеялся, и жизнь на мгновение показалась почти мирной.

– Эш, – сказал Кейз. – Ты будешь рад узнать, что твой Северный приятель, мальчик, с которым ты работал, охраняя там малышей, примкнул к армии.

– Эллис, – бесцветно проговорил Эш, оглядываясь в поисках тех из нас, кто, скорее всего, не знал имени его товарища. – Он потерял свою мать в тех войнах, но воспользовался хаосным клинком короля – хорош для колющих ударов – и убил там одного из уродских скидов. Вот только их звали не скидами, их звали Во́ронами.

– Да, тот самый, – сказал Кейз, потянувшись рукой поперек груди, а потом расправив плечи, как будто они болели. – Иди поздоровайся с ним, если хочешь. Пока что там безопасно.

– Мы пойдем с тобой, Эш, – сказал Лука. – Вону нужно снова увидеть берег.

Никлас и Джуни повели свою гильдию, Кривов и нескольких Северных воинов к спальням или кухням, где те могли найти припасы.

Кейз рассмеялся, поймав меня на зевке.

– Пойдем. Я уже достаточно насмотрелся на все эти лица, а сам хочу смотреть только на твое.

Половина гнезда просыпалась, готовясь начать новый день, а вторая заваливалась в кровати, на коврики, прислонялась к стенам, отчаянно нуждаясь в мгновениях покоя, чтобы поспать. Кейз крепко держал меня за руку, пока мы пробирались по коридорам к нашей комнате.

В ней не было ничего особенного. Простая кровать, полки для оружия и одежды да небольшая умывальная. Окон не было, так что нам требовалась одна из хитроумных эликсирных свечей Никласа, которая сияла как солнце в этом унылом гнезде.

Кейз закрыл дверь у нас за спиной. В тот же миг, как щелкнул замок, я испустила долгий выдох и привалилась к стене. Несколько секунд тишины – и вот уже я подняла глаза на Кейза и осознала, что он смотрел на меня с темной страстью.

– Повелитель теней, – сказала я вдруг охрипшим голосом. – Какие мысли у тебя на уме?

Челюсть Кейза дрогнула. Он сделал три яростных шага, и его тело вдавило мое в стену. Грудь к груди, бедро к бедру, его тело подавляло мое, его грубая ладонь вызвала дрожь, когда он провел ей вверх по коже моей руки.

– Я думаю, что моя жена сегодня ночью выглядела треклятой королевой. Я думаю, что слишком долго уже ее не касался.

Кейз впечатал свои губы в мои. От нас остались лишь зубы и языки. Он целовал меня, как в первый и, возможно, последний раз.

– Это мои любимые мысли. Вот только… – Я умолкла, чтобы прикусить его нижнюю губу. – Я довольно грязная.

– Верно. – Я пнула его в лодыжку, и он рассмеялся. Кейз ухватил меня ладонями под ягодицы, приподнимая, и понес в умывальную. – Но, видишь ли, чтобы помыться, придется избавиться от одежды. Ты попала прямиком в мою ловушку.

Я смеялась ему в губы, пока Кейз не поставил меня обратно на пол, занявшись шнуровкой моих штанов. Мое тело выгнулось ему навстречу, когда его коварные пальцы скользнули мне между ног и принялись дразнить мое естество сладостными касаниями.

Дыхание стало тяжелым. Глубоким. Жадным. Как будто я начинала красть его воздух, чтобы заполнить свои легкие.

Мою кожу покалывало от желания, когда Кейз убрал пальцы. Он повел ладонью вверх по плоскости моего живота, под край туники. Медленными движениями он снял ее через мою голову, затем тихонько выругался, когда открылась моя обнаженная кожа. Нежные поцелуи протянулись по плечу, вниз по груди, а его руки следовали за ними. Кейз добрался до моей талии и, расшнуровав штаны, спустил их вниз.

Я ухватилась за его плечи, пинком отбросила штаны прочь, а затем ахнула, когда он вдруг укусил меня за шею.

Он укола его зубов моя голова закружилась.

Я швырнула его тунику ему за спину. Грязь и пот покрывали нашу кожу; несколько порезов могли привести к неприятностям, если слишком долго их не промывать. Кейз зарычал и смирился с тем, что придется оторваться от меня, чтобы принести полотенца и мыло.

– Это скид тебя ранил? – выдохнул он мне в ухо, проводя большим пальцем по длинной ссадине на ребрах. – Я отрежу его чертову голову.

Моя рука обхватила его запястье, и я притянула его ближе, теребя пряжку его ремня.

– Как бы мне ни нравился твой гнев, когда дело касается моей безопасности, но придется тебе обратить свою ярость на мои ноги. Я оступилась на валу короля и упала на острый камень.

Кейз поджал губы.

– Лучше бы тебе не смеяться надо мной, Повелитель теней. – Я отняла руку от его ремня, бросая ему вызов. – Засмеешься – и я прекращу.

Кейз схватил мое запястье и вернул мою руку к переду своих штанов, заставляя несколько раз его погладить. И вот я уже забыла, почему вообще перестала его касаться.

– Я никогда не буду над тобой смеяться. – Кейз подарил мне долгий поцелуй и вместе с тем принялся омывать мою кожу. После того, как его язык тепло коснулся моего, он слегка отстранился и сказал:

– Ну, хотя бы не лицом.

Я вздохнула, но его поцелуй был слишком пьянящим, чтобы его прерывать. Даже ради попытки съязвить или поспорить. Я не хотела отвлекаться от того, как его губы подчиняли меня себе. Пекло, я не слишком хорошо реагировала на приказы, но для Кейза Эрикссона? Он мог повелеть мне спалить весь мир, а я лишь попрошу его зажечь факел.

Я подняла глаза, вновь потянувшись к его поясу.

Меня поприветствовало пламя темной страсти. Он пошире расставил ноги, позволяя мне снять с его талии широкий пояс из вареной кожи. Я спустила его штаны и сглотнула ком желания, когда он одним быстрым движением сбросил их с себя.

Тело находилось в приятном томлении. Терпения уже почти не оставалось на то, чтобы наполнить ванну до краев. Вместо этого Кейз окунул одну из многочисленных льняных тряпиц с полки в ведро ледяной воды. Я вскрикнула от холода, но он заглушил звук поцелуем и, взяв мыло и полотенце, принялся вытирать с моей кожи грязь и пот.

Я делала то же самое. Когда лютый холод от тряпицы коснулся шрамов на спине Кейза, он отстранился, тяжело дыша. Повелитель теней уперся лбом в стену, пока я оттирала его широкие плечи и грудь, оставляя на каждом чистом участке поцелуй.

Когда он не смог уже больше терпеть, Кейз развернулся и впечатал мое тело в свое. Он раскрыл свои губы перед моими. Краткие, рваные вдохи грели мой рот, пока я проводила полотенцем по мышцам его живота, по резкому изгибу его бедер и прямо к его горячему естеству.

Я обхватила его и начала поглаживать, пока Кейз не закрыл глаза, все сильнее хмуря брови с каждым глубоким стоном.

Мои губы изогнулись в лукавой ухмылке. Этот мужчина владел каждым кусочком моего сердца, от израненных и почерневших до яростных и нежных. Он был грубым, любящим и верным. Я очень гордилась собой, зная, что это я делала с ним такое.

Я заставляла его тело подрагивать от удовольствия.

Я заставляла его пальцы впиваться в мою кожу, словно я единственное, что не дает ему упасть.

В моей власти было вызывать эти короткие вздохи и долгие стоны.

Это было самой любимой моей силой, капелькой магии, которой я намеревалась пользоваться часто.

Кейз уткнулся лицом в изгиб моей шеи. Мой столь желанный контроль продержался какие-то мгновения, прежде чем он перехватил мое запястье, отрывая меня от его удовольствия.

Он смотрел на меня, как охотник, точно я была его добычей. Я удивленно пискнула, когда он снова подхватил меня и прислонил спиной к стене умывальной. Стены были сделаны из глины, земли и досок. Холодные, но крепкие.

Словно я ничего не весила, Кейз позволил моим бедрам и заду опереться о поверхность низкого комода, в котором хранились мыло и полотенца. Он подтянул мои бедра к себе и отклонил мои плечи назад, примеряясь к моему пульсирующему центру.

– Кейз… – мой голос затих, когда одним скользящим движением мы соединились.

Между нами бился адреналин. От того, что надвигалось, или от чистой уязвимости этого момента – я не знала, но лицо Кейза было напряженным, сосредоточенным. Лишь его глаза выдавали любовь, обожание и страсть, которые он дарил мне без остатка.

Лишь мне одной.

Положив одну руку мне на бедро, он раскачивался у меня внутри. Трение и давление нарастали, пока я не потерялась в приятных ощущениях и пылающем желании.

Я цеплялась за его плечи. Кейз сжал ладонью одну мою грудь, накрыв губами сосок.

Я сцепила лодыжки у него за спиной, притягивая его еще ближе. Боги, как бы близко мы ни были, я хотела большего. Я не могла наполнить легкие воздухом, поэтому судорожно старалась делать вдохи между грубыми толчками, опасаясь, что больше никогда не смогу дышать нормально.

Его лоб упал на мой, и он взглянул на зеркало из полированного серебра, висящее на стене.

– Посмотри, Малин, – выдавил он. – Посмотри на нас.

По моему телу прошла горячая волна дрожи, когда я разглядела отражение наших тел, сплетенных вместе. Его сжимающихся и пульсирующих мышц, пока мы раскачивались и выгибались, заявляя права друг на друга каждым отчаянным прикосновением. Его раскрасневшееся, разгоряченное тело, оплетенное моими руками и ногами, – это зрелище я нескоро забуду.

– Я хочу, чтобы ты смотрела, как я боготворю тебя, – хриплым голосом проговорил он. – Я всегда тебя боготворил. Ни корона, ни кольцо, ни треклятое королевство никогда этого не изменят.

Кейз ускорил темп. Всякая связная мысль покинула мою голову. Звук замер где-то в глубине горла, когда я рассыпалась на кусочки в его объятиях. От волны оргазма волосы на моих руках встали дыбом, а сердце упорхнуло в череп. Яркий свет размыл все, что было у меня перед глазами, и мне едва удавалось держать голову ровно.

Кейз удерживал меня на месте, углубляя свои движения, пока не застыл и не зарычал мне в шею, дойдя до своей разрядки:

– Боги, я люблю тебя.

На долгое, бездыханное мгновение мы замерли вот так, сцепленные и неподвижные. Я была не против.

Собственно говоря, единственное безопасное место для меня было в руках убийцы, вора, моего мужа.

Глава 5. Воровка памяти

Кейз всегда спал беспокойно. Еще девочкой я привыкла к тому, как он без конца ворочался и дергался на сеновале. Теперь же вновь, уже как его любовница, я научилась спать, не замечая этого, но он даже не шелохнулся с того момента, как мы, насытившиеся и усталые, упали в кровать.

Я перекатилась на бок и нежно обвела кончиками пальцев черты его прекрасного лица. Неизменная хмурая складка между его бровями расслабилась и разгладилась. Под моим прикосновением уголок его губ дрогнул в намеке на улыбку.

Стараясь не разбудить его, я тихонько выбралась из-под мехов на нашей кровати и скользнула в свободное платье, набросив на плечи накидку из лисьего меха.

Должно быть, снова настала ночь. Поскольку Гнездо Фалькинов находилось под землей, отследить время суток было довольно непросто. Но в морозы, когда коридоры были ледяными, каждый вдох сопровождался белым облачком пара. Несложно было догадаться, что солнце зашло.

Я завидовала, что желудок Кейза не разбудил его, но вот мой был сущим дьяволом. Я поняла, что не ела больше суток, когда мои внутренности начали грызть ребра и заставили меня выбраться из теплых объятий моего обнаженного мужа.

В комнатах, мимо которых я шла, было тихо. Тишина несла облегчение, ведь это означало, что гильдии могли спать и отдыхать – пусть это и не продлится долго. Волнения еще придут, но, благо, пока грудь не сдавливало от тревоги, ведь я знала, что те, кого я любила, еще на какое-то время были в безопасности.

– Треклятое пекло, – грохот деревянной миски, упавшей на стол в кухнях, эхом разнесся по темноте, а за ним – проклятия. – Да как, черт подери, они вообще что-то видят? Боги.

Я помедлила, не зная, стоит ли вмешаться, но вскоре приоткрыла дверь, одновременно встревоженная и заинтригованная.

Северная королева, пытаясь удержать на плечах плотную шубу, тянулась к одному из шкафчиков. Она рылась среди банок, нюхая содержимое. Очевидно, эта женщина что-то искала – и не находила.

– Королева? Вам помочь что-то найти?

Она резко развернулась, прижав руку к груди, а вторую положив на бедро – я не сомневалась, что под ее сорочкой был спрятан нож, – и уставилась на меня в полнейшем ужасе.

Когда на ее лице промелькнуло узнавание, она судорожно вздохнула:

– Вы меня напугали.

– Прошу прощения. Я привыкла красться.

Элиза провела рукой по волосам, а затем поплотнее запахнула шубу на своей тонкой талии:

– Прошу, скажите, что я вас не разбудила.

– Вы меня не разбудили. Это все еда. Точнее, потребность в еде, да и кто я такая, чтобы отказывать себе в еде Ника?

Я сказала это в шутку, но королева наморщила нос, побледнев.

– Ну, не буду вам мешать.

Она сдвинулась с места, собираясь уйти, но я выставила руку.

– Постойте. Я могу помочь вам в поисках. Я немало времени провела, роясь в потайных шкафчиках Никласа.

Она фыркнула, с какой-то тоской глядя на полки.

– Нет. – Она покачала головой. – Нет, все в порядке.

Что-то расстроило королеву. Я не знала эту женщину, но никак не могла избавиться от желания узнать ее. Однажды она была в точности на моем месте. Полюбила опасного мужчину, которому было суждено принести перемены в свое королевство. Она выжила, и мне хотелось знать, что мы добьемся того же.

– Королева Элиза, – мягко сказала я. – Мы друг друга не знаем, но, несмотря на хмурый вид, Кейз очень высокого мнения о вас и вашем муже. Быть может, я и не могу как следует отблагодарить вас за то, что вы пришли нам на выручку, но я вполне могла бы помочь вам найти что-то, если вам это нужно. Простите, но… вы, кажется, нездоровы.

– Мы тоже высокого мнения о вашем чертовом муже, – решительно проговорила она с надрывом в голосе.

На ее щеку упала слеза. Проклятье. Я заставила ее плакать. Прекрасное впечатление произвела. Я и не думала, что такое заявление может довести до слез. Но, опять же, я ее не знала.

– Извините. – Элиза помахала рукой перед лицом. Она сделала глубокий вдох и налепила на лицо улыбку. – Я в порядке.

Может, она просто была эксцентричной, как Эрика.

– И с ума я не схожу, – сказала она, словно читая мои мысли. – Джунис сказала, что я найду то, что мне нужно, здесь, а эту чертову комнату уже было достаточно трудно отыскать. Это личное дело, и я не хотела мешать Херье. Честно говоря, не думаю, что ее и вашего брата вообще следует беспокоить в ближайший месяц. И я, черт побери, понятия не имею, где в этой норе спит Джунис.

Ее голос сочился новыми эмоциями, а на лице застыло выражение такой ярости, что я едва сдерживала смех.

– Ну, если вам нужна помощь женщины, то вот она я, – сказала я. – Я знаю, где Джунис держит женские травы, и…

– А вы умеете хранить секреты, Королева Малин? – перебила меня Элиза. – Джунис знает только потому, что эта женщина чувствует ложь на вкус. Не знаю, почему я вообще пыталась ей соврать.

Боги. Я надеялась, что дело не в серьезной болезни.

– Доверять мне могут лишь немногие избранные. Все прочие, подозреваю, скажут, что я довольно-таки бесчестна.

Она рассмеялась.

– Обожаю таких людей, как вы. Верны тем, кого любите, но опасны для тех, кто представляет угрозу. Раз уж мы теперь семья, надеюсь, вам я могу довериться. Я практически в отчаянии. – Элиза испустила долгий вздох. – Вы должны знать обо мне вот что: у меня от мужа нет секретов, но… вы также должны знать, что этот мужчина цепью прикует меня к драккару и отошлет домой, если узнает. А я не покину поле боя, Малин. Не покину. Вален и я сражаемся вместе. Конечно, уж вы-то понимаете.

– Сами боги не смогли бы оторвать меня от Кейза. А они пытались.

– Именно. Я узнала об этом в тот день, когда мы отплыли на Восток. Я… Я жду…

– Ребенка? – прошептала я. То, как она суетилась, чуть позеленевшее лицо – несложно ведь было догадаться.

Подбородок Элизы задрожал, и она кивнула.

– Я правда очень рада, но проблема в том, что Вален велит мне держаться подальше от войны, словно я стала стеклянной.

– Но вы ведь можете его понять, да?

– Могу, – сказала она. – Но после того, что мы пережили, я не могу позволить своей семье делать это в одиночку. Это чувство засело глубоко у меня внутри. Связь между мной и Валеном, которая делает нас сильнее. Я не могу ее объяснить, но она крепка. Он дает силы мне, а я, пусть у меня и нет хаоса, даю силы ему.

Я кивнула:

– Я это видела. Когда он дрогнул у той стены, он набрался сил только тогда, когда вы к нему прикоснулись.

В ее глазах вновь заблестели слезы.

– Клянусь, я скажу ему, но пока что я хочу думать только о том, что мы все выберемся отсюда живыми. – Она прижала руку к животу. – Все мы. Безмозглой я тоже не буду и не стану рисковать моим ребенком.

Я слабо ей улыбнулась:

– Вам не нужно мне ничего объяснять. Я бы поступила так же. Вы ищете травы от тошноты, да?

– Да. – Она вся поникла, точно побежденная. – Так я и поняла. Пекло, да я почти не могу есть. Скоро я и вовсе драться не смогу, потому что стану слишком слаба, чтобы удержать меч.

Я поманила ее пальцем:

– Пойдемте-ка со мной. Я знаю кое-кого, кто может помочь.

Элиза посмотрела на меня так, точно я зажгла на небе звезды. Подруг у меня было немного. Това, Джунис, Дагни и малышка Ханна. Но, когда она была рядом, что-то в моей груди отзывалось теплом. Сродство, которое только она могла понять, – почти так я представляла себе сестру.

Два коридора спустя я остановилась возле узкой двери из черного дерева и быстро постучала, нарочно шумя, чтобы его разозлить.

Прошло лишь несколько мгновений – и дверь открылась.

– Боги, Хоб! – Я закрыла глаза рукой. В дверях стоял Джакоби Хоб, совершенно голый. – Прикройся. Ты перед треклятой королевой Севера.

Хоб почесал пятерней свои темные, спутанные волосы и посмотрел вниз, на свое голое тело. Этот мужчина был тот еще засранец и просто еще шире расставил ноги, ухмыляясь.

– Ты тоже королева. Слушай, когда я сплю, пусть даже к двери придут королевы, я открою, в чем хочу и когда хочу.

Я закатила глаза и отпихнула его с дороги.

– Ты отвратителен.

Хоб закрыл дверь у нас за спиной:

– Но ты все равно держишь меня при себе, Мал.

– Элиза, это Хоб. Он вор и мужчина, весьма гордящийся своим телом.

Элиза кивнула в знак приветствия.

– Ты что тут делаешь, Мал? – Слава богам, Хоб наконец-то потянулся за парой штанов, перекинутых через спинку стула.

– Где Инге?

– Спит. Как и все нормальные люди.

– У нас к ней маленький вопрос.

– Малин?

Я отвела в сторону кожаные шнурки, свисающие с притолоки проема, ведущего в их спальню. У Инге приличия было побольше, чем у ее любовника, она набросила на бледную кожу подбитый мехом халат.

– Инге. – Я потянула Элизу вперед, бросив на Хоба пронзительный взгляд, когда тот попытался последовать за нами в ту комнату. Он замер и поднял руку вверх, а потом стал пятиться обратно в переднюю, оставляя нас одних. Мудрый человек. – Это – Элиза Ферус.

– Северная Королева. – Глаза Инге широко распахнулись. Она положила руку на свой растущий живот. Все еще небольшой, но с каждой неделей ее малыш немного подрастал.

– Приятно познакомиться, Инге, – сказала Элиза.

– Вы никому не должны пересказывать этот разговор. Не сомневаюсь, что Хоб подслушивает, пусть ему и нельзя, – сказала я.

– А ты другого ожидала, Мал? – долетел в комнату голос Хоба.

Я покачала головой, но он был прав. Другого я и не ожидала.

– Королева – как и ты, но на более ранней стадии. – Я показала пальцем на живот Инге.

Ее глаза снова просияли.

– Правда? Как здорово. Малыш королевских кровей.

– Королевских или нет, а заботы своим матерям все малыши доставляют одни и те же, – сказала я. – У тебя остались хоть какие-то из тех специальных эликсиров, которыми ты пользовалась во время тошноты?

Плечи Инге поникли.

– Нет, я их допила. Мне жаль.

Элиза снова позеленела, а я вздохнула, положив руку ей на плечо:

– Боюсь, придется попросить Никласа.

– Никлас расскажет Валену. Он чувствует себя глубоко обязанным ему за то, что Вален спас Джуни из темницы на Севере.

Я сделала себе мысленную пометку расспросить Джуни об этой истории. Я знала, что она сражалась с Северным Королем, а вот про темницы и спасения – нет.

– А мы его попросим не говорить, – предложила я. – Никлас творит чудеса своими эликсирами. Уверяю тебя, оно того стоит.

– Ой, а это был не Никлас, – сказала Инге. – Он смешивает травы для нужд Джунис, но она мне как-то говорила, что он терпеть не может запаха всего, что требуется женскому организму. Ингредиенты довольно пахучие, так что он предпочитает этого не делать. Мне мои тот старый эликсирщик приготовил. Ну тот, который почти не выходит из гнезда.

Я знала, о ком она. Мы несколько раз говорили, но мое сердце подпрыгнуло прямиком к горлу, когда я вспомнила одну из наших бесед.

– Погодите. – Я повернулась к Элизе. – А он ведь вас знает. Эликсирщик, о котором она говорит, вас знает. Он мне сам сказал.

Рука Элизы накрыла сердце.

– Беван?

Я кивнула, широко улыбаясь.

– Пойдемте. Я вас к нему отведу. – Я снова повернулась к Инге, но заговорила громко, чтобы и Хоб расслышал: – Ни слова. Это останется между нами. Приказываю, как треклятая королева.

– Это меня не пугает, Мал, – сказал Хоб, когда мы вышли в переднюю.

– Но если я скажу Кейзу, что ты пошел против меня, он использует твои величайшие страхи и сведет тебя с ума. Ты же знаешь, он так и сделает, Хоб.

– Ох, пекло. Вы с Повелителем теней идеальная парочка. Вечно манипулируете.

Я снова вывела Элизу в коридор. В ее походке появилось новое воодушевление. Мне было любопытно, как она связана со старым эликсирщиком. Я знала только, что он жил на Севере и знал Элизу и Валена, но уехал еще до того, как началась их война.

Его комната находилась в удобной части гнезда. Никлас очень уважал пожилых альверов. Они прожили не один век, именно эти альверы и наставляли его, так что, естественно, никого не удивляло, что комната старика комфортно отапливалась и располагалась в задней части гнезда. Последнее место, куда добралась бы любая атака.

Я постучала трижды, и мужчина медленно приоткрыл дверь. Его волосы были жесткие, серебряного оттенка лунного света, а лицо изрезано морщинами мудрости и лет.

Он прищурился, вглядываясь в темноту, и расслабился, узнав мое лицо, но, когда увидел Элизу, его челюсть отвисла. Дверь распахнулась, и он, хромая, выскочил в коридор, опираясь на кривую трость.

– Квинна Элиза! Хотя, наверное, теперь стоит звать вас королевой. – Он обхватил ее своими длинными, худыми руками.

– Беван. – Она радостно засмеялась. – Вот уж не думала, что мы когда-нибудь свидимся.

– О, случилось столько всего, во что с трудом верится. – Старик отстранился, вглядываясь в ее лицо. – Он был Валеном Ферусом. Легион Грей, боги, он все это время был Ночным Принцем. Я догадывался, что он интересная личность, но был уверен, что линия Ферусов прервалась.

Элиза рассмеялась, а затем взглянула на меня:

– Когда Вален был проклят, то не помнил, кто он такой. Он жил под именем «Легион Грей». Я и сама поначалу знала его под этим именем.

– А, – сказала я. – А ты, Беван, ты его знал?

Старик потрепал Элизу по щеке, как мог бы это сделать веселый дедушка, и кивнул.

– Я давал ему эликсиры, чтобы контролировать жажду крови – его проклятье. Оно каждые несколько недель превращало его в лишенного разума зверя. Но мне нравится думать, что я также помог ему найти Элизу. – Он посмотрел на королеву с нежной преданностью. – Я во многом ее обманывал, но чувствовал своими старыми костями, что вместе она и про́клятое чудовище все изменят. И вы это сделали. Посмотрите, ведь даже здесь началось. Без вас битвы магии и истинных наследников никогда бы не состоялись.

– Видимо, я должна сказать спасибо, – с иронией проговорила я.

Элиза рассмеялась и сжала мою руку.

– Поблагодарите меня, когда все это закончится. А до тех пор мы с вами, Королева.

Горло сжалось. Меня захлестнул прилив эмоций, благодарности за жертву, принесенную ее народом. Я пыталась его побороть, но он был неумолим. Вместо этого я сделала большой шаг назад:

– С вами все будет в порядке, Королева Элиза?

– Просто Элиза, – сказала она, – и да. Беван обо мне позаботится.

Старик вопросительно на нее посмотрел, но, поведя рукой, впустил в свою комнату.

– Конечно, проходите. Нам многое нужно обсудить. Что стало с моим безмозглым племянником?

– Маттис в порядке, – сказала ему Элиза. – Обменялся обетами с Сивери, знаешь ли. Они остались на Севере, помогают оборонять наши границы, пока нас нет.

Беван пробормотал что-то, чего я не расслышала, и закрыл дверь. Оставшись одна, я побрела обратно по коридорам, почти и забыв, что изначально покинула объятия Кейза в поисках еды.

В кухне я совершила тихий налет на несколько ящиков сушеных слив. Пока я жевала, комната вдруг потемнела, словно луну закрыло облако. Вот только это было невозможно. Окон ведь не было.

– Тревожно было проснуться и не найти жену рядом. – Кейз привалился плечом к косяку, глаза его были черны. – А потом я припомнил, на ком вообще женат, и сообразил, что найду ее здесь.

Я кинула одну сливу в его грудь:

– Ты что, думал, я когда-нибудь брошу воровать еду посреди ночи?

Он улыбнулся, оттягивая тонкий слой теней, и взял несколько слив с моей ладони.

– Нет. Я надеюсь, что в тебе ничто не изменится, Малин. Но я ожидаю, что ты меня в свои планы будешь посвящать. Мы ведь всегда вместе воровали еду. И мы продолжим это делать и впредь.

Я поцеловала его в щеку:

– Ты спал как убитый, впервые за… вечность. Я не могла тебя разбудить. Если бы я знала, насколько глубоко рысканье по шкафчикам с припасами сидит у тебя в костях, то мне бы и в голову не пришло позволить тебе наконец-то отдохнуть. Какая же я эгоистка.

– Рад, что мы понимаем друг друга. – Он привлек меня к себе; его губы нависли над моими. – Если ты строишь планы, то я должен быть в них. Пусть даже это и ненужный налет на продуктовые запасы Никласа, которыми он и так разрешил нам пользоваться по своему усмотрению.

Кейз поцеловал меня. Я была слабой женщиной, ибо тело мое выгнулось ему навстречу, растворяясь в его прикосновении, его поцелуе, его руках. Когда-то я считала себя стойкой. Резкой и колючей. С тех пор я обнаружила, что все острые углы на поверхности существовали лишь потому, что я искала недостающий кусочек своего сердца.

Кейз попятился, ведя нас к двери.

– Вернемся в постель, жена, – пробормотал он. – У меня на тебя планы.

Глава 6. Повелитель теней

Война развивалась медленно. В своих мечтах я надеялся, что через три дня после прибытия Северного народа мы уже заткнем победу себе за пояс, а Черный Дворец сгорит дотла.

Не вышло.

Спустя две недели после того, как к нам присоединился Север, мы все еще сражались в тенях. У нас не было преимущества большой численности, как у Черного Дворца. Мы проводили свои наступления не на крупных полях сражений, а через хитрости, отдельные цели и захват мелких лагерей.

Наш план состоял в том, чтобы отрывать кусочки от империи Ивара маленькими, медленными и простыми действиями. По всем трущобам Скиткаста были разбросаны лагеря и торговцы оружием. И, по нашему разумению, Черный Дворец требовалось от них избавить. Уничтожение торговых лагерей уменьшило бы силу, которой располагал Ивар, а нам было нужно, чтобы враги оказались настолько выведены из строя, насколько возможно.

Сначала был обшарпанный дом совета, где встречались изворотливые главы региона.

Затем – таверна, провонявшая блевотиной, на самом деле – тайный поставщик оружия для дворца. На это Никлас особенно взъелся, ведь тоннели, расходящиеся от погреба, использовались и контрабандистами-Фалькинами.

Ник выказал свое разочарование хозяину таверны тем, что вгонял ему под ногти отравленные иглы, пока его кровь не свернулась и не стала подобна гною, а легкие не схлопнулись.

Самым последним местом была арена Дикой Охоты, где Малин встречалась с Босвеллом. Арена стала нашей после того, как Халвар провел неожиданную атаку на небольшой отряд скидов и нескольких странного вида фейри.

Слухи о том, что Южное королевство примкнуло к армии Черного Дворца, глубоко въелись мне под кожу. Не было никаких официальных подтверждений того, что Двор Сердец и его верховная королева заключили с Иваром союз, но, судя по возрастающему количеству фейри, это было лишь вопросом времени.

Вален быстро закончил тот бой на арене. Весьма помогало, что король способен крушить саму землю под ногами врага. Вид того, как маленький, жалкий отряд свеженьких стражников вопит от ужаса, пока земля их поглощает, я даже и пытаться не буду забыть. В конце двое скидгардов взмолились о пощаде, и мы их швырнули в сырую камеру в Гнезде Фалькинов.

Потребовалось сломать лишь пару пальцев, чтобы они все выложили. Они рассказали, что Ивар разместил королевский отряд стражи в высшей академии Фурена. Его возглавлял лорд Патрик, седой старый громила, у которого от пьянства вся кожа пожелтела.

Королевские отряды. Ниалл вел себя так, словно он уже треклятый король. О его восшествии на престол судачили все: и отщепенцы, и простые горожане. Пергаментные листы с золотыми оттисками висели на деревьях, на железных опорах уличных фонарей и на каждой стене каждого чертова здания по всем регионам, объявляя о коронации.

Народу Востока нужен был праздник после того, как мерзкие воры не так давно уничтожили их маскарад. Они получат нового короля и новый, улучшенный Маск ав Аска. Объявление гласило:

Приходи и стар, и мал.

Ждет тебя наш темный бал.

Они могли сколько угодно выставлять напоказ свою ложь о том, что Ниалл – будущий король. Новый маскарад давал нам четкий срок, к которому нужно будет избавить их от этой бахвальной короны.

Мы же понемногу проделаем щели в их обороне, будем вести войну в тенях, а затем прикончим всех.

Сильнее всего Черный Дворец не хотел, чтобы народ Востока верил, будто они сражаются против армии женщины, заявляющей, что она предначертанная королева. Естественно, чтобы утаить свое беспокойство, они надежно укрыли отряды в академии, самой укрепленной крепости на данный момент.

Растянувшись на животах, мы с Лукой следили за дворами, полными бесчисленных длинных домов, деревянных и глинобитных общежитий и изящных каменных коттеджей, где проводились частные занятия по высшим наукам.

Лука когда-то учился в высшей академии и снабдил нас детальной картой ее территории. Удар мы нанесем по переднему двору. В уютных постельках нежились несколько высокородных лордов, включая лорда Патрика. Если кто-либо в Фурене и правил, как Ивар, так это Патрик. Жестокий человек с эгоистичной жаждой власти.

Неудивительно, что лорд Патрик стал одним из первых высокородных аристократов, кто примкнул к Ивару и разместил у себя большую армию. Да такую, надзирал за которой один из альверов-любимчиков – сам светоносец Ивара.

– Он там, – пробормотал Лука. Его рука сжала мое плечо, не давая броситься вперед и начать кровопролитие. Лука Грим достаточно хорошо меня знал и понимал, что мысли о насилии все время крутились у меня в голове, когда рядом оказывался Сабэйн.

Я заскрипел зубами, когда Сабэйн двинулся по мощеной дороге между зданиями. Его прикрывали четыре рифтера, четыре гипнотика, два эликсирщика с меховыми мешочками, свисающими с поясов, да еще и пять скидгардов. Светоносец шагал уверенно: грудь выпятил, голову поднял, а на талии болтался мой треклятый меч из черной стали. И кроме того, он постоянно был окружен теми, за кем спрячется, чтобы спасти собственную голову.

Пекло, как же я его презирал.

– Будем наступать? – спросил Лука.

Я кивнул и обернул нас тенями, когда всего в тридцати шагах от нас прошел отряд патрульных.

– В коттеджах хранится больше половины армейского провианта?

– Да. – Лука развернул пергамент с картой. Он указал на поле для занятий спортом у задней стороны главного здания академии. – Здесь же и палатки с оружием.

– Кривы и Фалькины двинут туда. Вален с воинами возьмут на себя коттеджи.

Два скида, которых мы захватили на арене, рассказали нам о внушительных запасах эля, зерен кукурузы и сушеной рыбы, заготовленных для армий Ивара, а с отличной кузницей возле академии у скидгардов, естественно, не будет недостатка в новых мечах.

Раум подтвердил это еще до зари, и мы были готовы выступать.

– Слушай, а как тебе эти странные типы возле входа в дом?

Два высоких стражника с бледно-голубыми волосами цвета свежих сливок стояли по обе стороны двери в длинный дом. На головах у них были шкуры с рогами, а мечи сияли чистым серебром. Отличное качество, я не видел ни грубого выкованного железа, ни кожаных рукоятей.

Я несколько раз щелкнул пальцами:

– Ари.

Посол поспешил ко мне, держась ближе к земле. Его лицо в черной боевой раскраске было покрыто сурьмой и расписано рунами, а на голову он набросил плотный капюшон.

– Так, значит, теперь я так низко пал, что меня подзывают щелчком пальцев?

Я ухватил его на загривок, чтобы подтянуть поближе, указывая на двух стражников:

– Это Южные фейри?

Ари прищурился.

– Проклятье. Такими мечами пользуется стража Округа – внутренних дворов Верховной Королевы. – Я непроизвольно сжимал его шею все крепче, пока он не отпихнул меня. – Я думал, мы наши разногласия уже преодолели и я могу быть уверен, что ты не сломаешь мне шею, ублюдок.

Я проигнорировал его:

– Если у них союз с Югом, то не кажется ли тебе, что нам стоит дать им знать о позиции Севера в этом вопросе?

– Я был бы разочарован, не сделай мы этого. – Ари много болтал. Он был легкомысленным и шутил чаще, чем бывал серьезным. Но этот человек умел быть злобным. Изгиб его губ таил в себе обещания крови и боли, когда он вновь растворился в тенях позади.

Держась пониже, мы отползли от вершины склона, выходящего на двор Патрика. Северные воины, Кривы и Фалькины скрывались глубоко в кустах. Халвар обсуждал с Херьей расположение лучников. Тор и Сол проверяли друг у друга надежность крепления ремней.

Вален стоял возле Элизы, тихо что-то говоря. Рядом с ними Малин рылась в кошеле с новыми флаконами с костяной пылью, которую она забрала у нескольких скидгардов и не у одного скиткастского советника. Последние воспоминания мертвецов, когда мы сами же их и убили, не могли нам помочь в сборе информации. Но могли стать жестоким оружием, если силой внедрить их в мысли других.

Сила Малин росла, и, как по мне, она вполне могла довести до чертова безумия, если станет впихивать в кого-то свою костяную пыль.

Глаза Малин были обведены сурьмой и краской. Она подняла взгляд на меня и улыбнулась.

– Ну что, биться будем, Повелитель теней?

Я поцеловал тыльную сторону ее ладони. Услышав ее вопрос, ко мне повернулись Элиза и Вален. Как и у Малин, их лица были покрыты полосами черной краски и пепла. Льдисто-голубые глаза Элизы казались выпученными подо всей этой чернотой, окрасившей ее ресницы.

Валену же нравилось для боевой раскраски использовать наших врагов. Полосы темной крови тянулись по его лицу, словно кто-то разодрал его кожу от лба до подбородка. Послание всякому отряду скидов, всякому Восточному аристократу, что мы сюда не в игры играть пришли.

Мы пришли за кровью.

– Мы нашли склады с едой и оружием.

Взгляд Валена потемнел.

– Значит, наши друзья не соврали.

– Похоже, что так. А еще я нашел свой меч.

Малин впилась ногтями в мою руку:

– Здесь светоносец?

– О да. – Я перевел взгляд на Элизу и Валена. – Есть один альвер – моя противоположность. Он даст вам опасную надежду. Она поймает вас в ловушку, приманит к себе, а затем убьет. Если перестанете чувствовать страх – бегите.

Элиза вздохнула:

– Вот уж не думала, что когда-либо захочу владеть этим жутким хаосом земли, но, клянусь, без этой магии тела, контролирующей эмоции и разум, я бы точно обошлась.

Я ухмыльнулся:

– Добро пожаловать на Восток, Королева.

Элиза фыркнула и обнажила меч.

– Я видела улыбку, Повелитель теней.

– Ничего ты не видела. – Видела, но я не подарю ей удовольствие от победы в игре. Пока еще нет.

Я шагнул за спину Валена, пока он подавал какой-то знак своей сестре и Халвару, которые затем повернулись к воинам, глядя, как те строятся в ряды. Кривы сбились тесной кучкой. Малин проверила барабаны Эша и Ханны. Эллис подарил обоим Северные хаосные кинжалы, и два моих самых младших Крива были, на мой взгляд, слишком уж похожи на воинов.

Я разрешил им к нам присоединиться лишь при том условии, что они будут держаться вершин холмов, нашей последней линии обороны, если вдруг кто надумает бежать.

– Следуйте за королем, – сказал я Кривам. – Свои цели убивайте, но, если кто увидит Сабэйна, оставьте его мне.

– Ой, но ведь он нам всем так не нравится, – сказал Фиске.

– Вот и подавись этим. Он мой, – прорычал я.

Раум вертел меж пальцев нож:

– Нет, если я поймаю его первым, а я неплохо вижу, так что удачи тебе.

Ублюдки.

– Хватай своего пленителя за загривок, – шелестящий голос Эрики перекрыл смешки. Гуннар стоял вместе с Кривами, но одет был как член армии Валена. Мостик между двумя мирами. Если Гуннар был рядом, то и Эрика тоже.

– Что ты сказала? – спросил я более грубо, чем намеревался.

Женщина-фейри дважды моргнула. Боевые руны на лице все равно не смогли скрыть ее невинности. Она улыбнулась:

– Я ничего не говорила.

– Ты сказала: «Хватай своего пленителя за загривок», – мягко подсказал ей Гуннар.

– Правда? Ну, наверное, это звезды снова шепчут.

– Ты что, не знаешь, как работает твоя же магия? – Я мрачно уставился на нее, и Малин пихнула меня локтем под ребра. – Что?

– Она наш союзник, – пробормотала Малин. – Твой тон слишком суров.

– Я всегда суров, – возразил я. – Что проку в провидице, которая не понимает, что именно видит?

– Простите, – сказала Эрика. Казалось, Гуннар готов перерезать мне горло за то, что я дурно отозвался о его новой тени-фейри, но женщина выглядела совершенно невозмутимо. – В последнее время мои чары приходят и уходят так быстро, что я даже не успеваю за них как следует зацепиться. Если я сказала хватать своего пленителя за загривок, то, пожалуй, я бы хватала любого, кто кажется способным взять меня в плен, за загривок.

У меня не было времени на ее загадки.

Вален уже снял с пояса свои парные боевые топоры. Он поднял их вверх, молча давая понять своим воинам, что битва начинается, а затем, с держащейся рядом Элизой, рванул через кусты.

Их воины – следом, а я покрепче стиснул рукоять скидгардского короткого клинка, которым пользовался. Тьма плащом накрыла мои голову и плечи.

– Бьемся до конца, – пробормотал я, черпая силу из их возвратившегося эхом ответа. Затем я шагнул в ночь.

Глава 7. Воровка памяти

Укрытый тьмой Кейза Вален остановился у деревянной стены. Никто не дышал. Никто не шевелился. Король опустился к земле, зарываясь кончиками пальцев в почву.

Я уже несколько раз за эти недели видела магию Валена, но не думала, что когда-либо перестану испытывать трепет от того, как земля шевелится и трескается, подчиняясь ему.

Сперва вялые, но вскоре уже тревожные крики раздались во внутренних садах территории академии. Со следующим всплеском магии земля раскололась. Яростные волны ломали опоры стен и мощеные дорожки. Лошади били копытами в конюшне академии; овцы разбежались.

Я сделала глубокий вдох, наполняя легкие запахом сырой земли. Когда скидгарды завопили от ужаса, мои губы изогнулись в улыбке.

В хаосе пыли и обломков Кейз прокричал:

– Вперед!

Эш и Ханна забили в свои барабаны. Боевой марш был лишь предупреждением. Он никак не поможет спасти лагерь, но сама мысль о том, что зловещий звук добавлял им страха, пьянила. И придавала еще немного сил моему месмеру.

Первая линия воинов последовала за Халваром. Лучники двинулись за Херьей к смотровым постам стражников на высокой стене. Они выпустили тучу стрел в скидов на колокольне прежде, чем те смогли предупредить своих.

Затем Хаген встал перед Валеном и оградил короля от хлынувшего вперед потока рифтеров.

Бард свистнул, подавая сигнал. В тот же миг вперед вышли Сол и Тор. Альверы были у них на виду. Было дико приятно от мысли, что они и понятия не имели, что их ждет.

Рифтеры Черного Дворца прокляли богов, когда стало понятно, что их месмер не способен пробиться через щит Хагена. В своей ярости они даже не заметили грязный поток черноты, запятнавший траву у них под ногами.

Прежде чем ядовитая магия Сола коснулась рифтеров, Тор окутал свои ладони голубым пламенем. Он метнул искру навстречу силе своего консорта.

Я заслонила глаза рукой, когда гниль вспыхнула и одним махом пожрала целый ряд рифтеров.

В первый раз, когда мы воспользовались этой стратегией, мне хотелось любоваться свирепостью Солнечного Принца и Тора. Теперь же я ускорила шаг и, не теряя времени на раздумья, помчалась по пеплу.

Сталь столкнулась со сталью. Отряды скидгардов пытались отбиваться от атаки мятежников, но воины Севера хорошо прятались и нападали из чернильных теней Кейза.

Херья и Гуннар стояли бок о бок над воротами. Одно слово принцессы – и стрелы вскрывали грудные клетки и горла. Гуннар повел половину забравшихся наверх лучников на позиции в задней части, где скиды спасались бегством. Он схватил капитана стражи.

– Ты нас пропустишь.

– Да я прежде умру, – заорал скид.

– Ладно.

Тело капитана одеревенело. Затем, словно в трансе, он шагнул в сторону, позволяя Северным лучникам занять позиции по всей высокой стене.

– Слушайте меня, – закричал Гуннар скидам, бегущим от лучников. Он сделал паузу, чтобы поднести к губам кожаный бурдюк с элем. Эль, как ни странно, усиливал его месмер. – Вы все спрыгнете. И смотрите, чтобы приземлились на головы.

Транс заставлял стражников молчать, пока они прыгали через край стены на разбитый, усыпанный камнями двор внизу. Мой желудок все еще не очень радовался хрусту костей и шей. Я тихонько застонала и сглотнула жгучую желчь, подступившую к горлу.

Лагерь разметало. В считаные секунды половину их альверов и стражников убили. Теперь начались хаос, непродуманные выпады, отчаяние. Идеально. Бесшовно и яростно. Нашей целью было нанести удар по коттеджам с припасами, но если мы сможем лишить Черный Дворец части сил, тем лучше.

Под защитой Хагена Вален быстро расколол землю вокруг коттеджей с провиантом.

Запах сырой земли густо повис в воздухе. Пыль затуманивала обзор, но балки затрещали и застонали, когда стены небольших зданий просели возле самых крыш и повалились в яму, которую Вален прорезал под фундаментом.

Один миг, задержав дыхание, оглоушенные скиды таращились на руины.

Затем из главного здания академии раздались крики. Ученики, как благородные леди, так и юные лорды, высыпали из своих общежитий и комнат.

Боги, треклятое дурачье носилось вокруг, как петухи с отрубленными головами. Они бежали к воинам, потом вопили, осознав, что это не скидгарды. Бежали к скидгардам, а их отпихивали прочь, когда защитники Черного Дворца поднимали оружие против воинов.

Кто-то бежал прямо в руки поджидающих их Фалькинов. Одна пухлая аристократка врезалась в спину Никласа. Фалькин усмехнулся и помахал перед ней пальцами, усеянными золотыми кольцами. Девушка закричала, потом рухнула в обморок, повалившись спиной на траву. Никлас склонил голову набок, опустился на корточки рядом с неподвижной девушкой и сдернул расшитый бисером кошель, висевший у той на плече.

– Премного благодарен, дэнниск. – Он отсалютовал бесчувственной девушке, затем одним широким шагом переступил через ее неподвижное тело, повесив кошель себе на шею.

Пронзительный, яростный крик привлек мое внимание к другому концу разбитого двора, к амфитеатру, месту для артистов и трюкачей, выступающих там во время праздников. Сегодня же там проходило другое представление: Элиза, Халвар и Това бились с несколькими альверами.

Когда я увидела, кто наблюдает за битвой, мое сердце подскочило к самому горлу. На нем была жемчужная туника, волосы острижены коротко, у самой кожи, а лицо будто прогнило от жестокой улыбки. Светоносец.

Кейз затерялся в схватке, скорее всего, указывая Кривам и Фалькинам на поле, чтобы они украли столько оружия, сколько смогут унести. Но светоносец голодными глазами пожирал Элизу Ферус, точно у него был какой-то план.

Я уже начала бежать в их сторону, когда он нанес королеве удар сзади.

– Элиза! – заревел Халвар, бросаясь на двух альверов сразу.

Това уклонилась и пригнулась в своей собственной схватке, ее мерцающие глаза широко распахнулись, когда Сабэйн потащил королеву по земле, ухватив ее за волосы.

Мой пульс бился в такт тяжелому топоту ног.

Элиза не была хрупкой девой. Она, не колеблясь, вынула один из небольших ножей, пристегнутых к бедру, и отрезала прядь собственных волос, которую сжимал Сабэйн. Вскочив на ноги, она сделала режущий выпад в сторону светоносца.

– Ты надеешься на свой народ, но сражаться – это так глупо, если ты хочешь, чтобы они выжили, – от его шелковистого голоса у меня волосы на руках встали дыбом.

Нет. Нет, боги.

Элиза опустила клинок, склонила голову:

– Я и правда на многое надеюсь.

– Элиза, не слушай! – закричала я.

– Я знаю. – Сабэйн протянул ей руку. – Пойдем со мной. Ты можешь принести мир в свой край, объединившись с нашим новым королем. Стань его консортом. Нет ничего прекраснее, чем роль мудрой любовницы короля.

Боги, если Кейз или Вален не доберутся до этого идиота первыми, то я его на кусочки разорву.

Халвар кричал, зовя свою королеву, но казалось, что Сабэйн своим жутким месмером погрузил Элизу в транс.

Я стиснула зубы и ускорилась, роясь в флаконах с костяной пылью.

– Консортом короля? – Голос Элизы был таким мягким, таким исполненным надежды.

Нет. Я отказывалась отдавать Северную Королеву Ниаллу. Если Элиза Ферус попадет в его грязные руки, то он запрет ее в клетке, как сделал и с Дагни. Он не подпустит к ней Валена. А ее ребенок. Боги, что же он сделает, если узнает, что у нее в животе растет наследник Севера?

– Консортом короля. Просто представь себе, – повторил Сабэйн, в его голосе слышался мечтательный восторг. Он словно пел печальную песнь.

Я зубами откупорила один из флаконов, готовая сыпануть пепел ему в глаза – так же, как сделала и с Клаусом Крокигом после того, как Кейз убил Босвелла Дофта.

Элиза шагнула ближе к Сабэйну. Халвар находился в разгаре битвы с многочисленными стражниками. Това крикнула, чтобы королева остановилась. Вален… да где же был этот треклятый король? Он бы уничтожил Сабэйна.

Я все еще была в двадцати шагах от нее, в ужасе глядя, как ее отрывают от собственного народа, обрекая на жизнь в преисподней.

Но вот выражение ее лица изменилось.

Элиза улыбалась с какой-то глупой радостью, а затем ее глаза внезапно потемнели.

– Зачем быть консортом, когда ты чертова королева?

Она выдернула маленький нож из ножен на пояснице и пырнула Сабэйна его острием. Ублюдок был быстрым и отступил в сторону, но клинок вонзился ему в плечо. Этого хватило, чтобы он попятился в мою сторону.

Я схватила Сабэйна сзади и запрокинула его голову. Он не успел как следует меня рассмотреть перед тем, как я высыпала флакончик костяной пыли ему в глаза.

Светоносец закричал. Я не понимала как, но тени хлынули с моих плеч, с пальцев, с кончиков волос, когда месмер разгорелся у меня в крови.

Костяная пыль впиталась в его глаза и оставила его корчиться в агонии. Я знала, что пыль жгла тех, кто не обладал месмером памяти, но от мысли, что Сабэйн ломается от этой боли, в груди разлилось какое-то утешительное тепло.

Пока он метался, я прижала руки к его вискам и поднесла свои губы к его. Его дыхание было горячим и приторным от запаха крови. Месмер стал сильнее. Мне уже требовалось не столько дыхание, сколько касание, но со светоносцем я не хотела рисковать провалом.

Чем больше дыхания я вбирала, тем больше туманных ленточек тьмы оборачивалось вокруг светоносца, заползая ему в нос, в уши. Я сделала долгий вдох через нос. Мой разум заполнили дым и абстрактные фигуры, когда его воспоминания начали обретать форму.

Я заберу их все. Он даже не будет знать своего настоящего имени, когда я с ним закончу.

Но прежде, чем я сделала еще один вдох, по моим лодыжкам пнул тяжелый сапог. Воздух выбило из моих легких, когда я приземлилась на спину. Сабэйн кричал, я не сомневалась, что костяная пыль выжигала ему глаза.

Я не переживала из-за светоносца. Главной угрозой сейчас был скидгард, нависший надо мной с яростью в глазах.

Магия Валена породила достаточно битого камня. Я схватила пригоршню острой гальки и швырнула ее в стражника. Он выругался, когда осколки ударили его в лицо, и достаточно долго пытался проморгаться.

– Убить ее! Она воровка памяти! – заорал Сабэйн, вытирая собственные глаза и пятясь.

Стражник заново сориентировался и занес свой меч над моей головой.

Я пнула его по коленям, но он отразил это движение. Собрался бить. Я приготовилась перекатиться. Но в следующий миг на мое лицо брызнула горячая, липкая кровь. Я, оцепенев от ужаса, смотрела, как грудь скидгарда распадается надвое. Его грудная клетка треснула посередине. Каждый удар его умирающего, выставленного на обозрение сердца выпускал на землю фонтанчики густой крови.

Рот стражника раскрылся и закрылся еще дважды, а затем его ноги отказали и тело рухнуло.

Нежные руки ухватили меня под мышки. Элиза помогала мне встать, пока мимо, крадучись, шел Кейз. Он удостоил изуродованного стражника лишь взглядом, опуская сжатую в кулак ладонь. Его месмер был упоительно жестоким.

– Сабэйн!

Светоносец обернулся через плечо, уже окруженный скидами и рифтерами.

За спиной Кейза возник Вален, весь в крови и грязи. Король не потратил ни единого лишнего мгновения, раскрывая ладони. Острые вершины вырвались из земли. По всему двору академии Вален призывал стены, высокие, как горы, чтобы запереть внутри то, что осталось от стражи и альверов.

Заносчивое выражение покинуло лицо Сабэйна. Он припустил к деревьям, перепрыгивая через заостренные зубья из камня и земли, прежде чем те стали слишком высоки.

– Треклятый трус! – в ярости заревел Кейз.

Рифтерам, последовавшим за светоносцем, повезло меньше. Все пытались перепрыгивать через гребни, как и Сабэйн, но стены Валена начали сходиться. Они сомкнули кольцо из битого камня, расплющив альверов, находившихся в проемах. Снаружи торчали конечности. Из трещин сочилась кровь.

Кейз вновь выругался из-за бегства Сабэйна, затем рывком развернулся, обхватив мое лицо ладонями.

– Он тебя ранил?

Казалось, он хотел, чтобы я сказала «да», лишь бы он мог пытать Сабэйна с чуть бо́льшим пылом, когда они встретятся вновь.

– Он немного уязвил мою гордость.

– Он за это умрет.

– Если тебе станет хоть чуточку легче, то Элиза уязвила его весьма эффектным образом.

Взгляд Кейза метнулся к королеве, изучавшей порез вдоль челюсти Валена.

– Ну что ж ты так изумлен, Повелитель теней, – сказала Элиза, даже не взглянув на Кейза. – Всем известно, что я порой грозная. – Она чмокнула Валена в губы. – Этот тупица попытался завлечь меня в консорты к их фальшивому королю.

В глубине горла Валена заворочался низкий рык.

– Он что?

– Знаю. Как оскорбительно, тебе не кажется? – Она обвила руками шею Валена. – Хотя вообще-то, если подумать, я ведь не видела дворца фальшивого короля. Может, он роскошнее, чем твой, и…

Элиза не закончила шутку, потому что Вален впился в ее губы. Она смеялась и болтала, пока не растаяла под его поцелуем и он не зашептал слова, предназначенные ей одной.

– Патрика видели? – к Кейзу подошел Лука, чуть запыхавшийся и окровавленный. Дагни крепко держалась за его руку, но глаза ее были дикими. Как будто эта ночь стала новым способом отомстить тем, кто на годы разорвал ее семью.

Кейз покачал головой:

– Этот червяк исчез. Он седой старик, едва способный удержать меч. Он нам не угроза без своей стражи.

Пока Кейз с Лукой разговаривали, я заметила в траве отблеск оружия. Мои пальцы сжали черную кожу рукояти. Железо было полированным, вес – идеально сбалансированным. Грудь сдавило от предвкушения, когда я подняла меч на раскрытых ладонях, чтобы все увидели.

– Кажется, Сабэйн кое-что обронил.

Глаза Кейза собственнически засверкали, когда он взялся за рукоять своего меча из черной стали. Из горла вырвался хриплый вздох. Он разок перекатил меч в ладони, а затем оглядел бойню в академии.

Скидгардов собирали в центре. Коттеджи были разрушены, а съестные припасы испорчены. Учеников сгоняли, как скот, к плененным стражникам. Хаген и Ханна окружили альверов, блокируя их месмер, пока Фалькины надевали на них ошейники – магические оковы, которые Никлас сделал сам.

Стены Валена не дадут им уйти отсюда. У них не было еды, не было подмоги. Один из самых грозных отрядов Черного Дворца вскоре умрет с голода.

Уж мы проследим.

Кейз осмотрел все это, а затем поднял свой меч из черной стали:

– Академия наша!

Рев гильдий и воинов сотряс ночь.

Мы завоевали кусочек Черного Дворца, да такой, который, наверное, по мнению Ивара, для жалких воров взять было бы невозможно. Я хотела, чтобы Кейз отомстил Сабэйну, но часть меня радовалась, что тот сбежал.

Пусть приползет обратно к Лорду Магнату. Приползет и расскажет всем ублюдкам во дворце, что мы идем.

Глава 8. Воровка памяти

От убранства академии дух захватывало. Стены увешаны тонкими гобеленами, а также уставлены шкафами с книгами и пергаментами. В коридорах висели картины, изображающие самые прекрасные места в четырех регионах. Благовония, пахнущие гвоздикой и шалфеем, наполняли коридоры землистым ароматом специй, перекрывающим вонь внутренностей и желчи с улицы.

Для тех из нас, кто никогда здесь не бывал, Бард и Лука провели экскурсию по разным комнатам.

Учеников быстро отделили от скидгардов и альверов. Их возьмут в плен и отвезут обратно, в Гнездо Фалькинов. Я не сомневалась, что они будут рыдать, и стенать, и думать, что их бесценные благородные жизни окончены, но они не умрут с голода вместе с теми скидгардами, что остаются здесь.

Хоб и Инге смеялись, вытаскивая позолоченные пояса и элегантные меха из общежитий аристократов. Раум, Линкс и Това собирали кошельки и бумажные пенге, добавляя их к казне гильдий.

Я шла за Гуннаром, Эрикой и Кейзом через кухни, собирая травы и припасы, которые нам пригодятся в Гнезде Фалькинов. Но когда Гуннар открыл большую дверь кладовой, то отскочил, выкрикнув предупреждение. Двое мужчин метнулись из угла в отчаянной попытке сбежать.

– За загривок! – закричала Эрика. Странно слышать в ее голосе силу. – За загривок!

Гуннар тут же начал действовать и дернул за капюшон широкого мужчины с толстой шеей. Тот потерял опору и повалился на спину.

Кейз встал перед вторым мужчиной, улыбаясь, когда хнычущий дурак поднял лицо.

– А, лорд Патрик. А мы все думали, куда вы подевались?

– Кейз. – Голос Гуннара дрожал.

Я взглянула на племянника. Он прижал сапогом горло мужчины, которого уложил, но тело Гуннара тряслось.

– В чем дело? – спросил Кейз.

– Стор Магнус. – Гуннар не смотрел на нас. Он повернулся к Эрике. – Приведи моих отца и мать, пожалуйста. Скажи им, что наш пленитель пойман.

Я сухо сглотнула, горло саднило. За час до рассвета Хаген, Херья и Гуннар стояли в центре двора, где Стор Магнус был привязан к деревянному столбу.

Этот человек, этот треклятый мужчина, был причиной их несчастий. С тех пор, как Гуннар выволок его из кухонь, мне успели пересказать эту историю.

Дом Магнусов на Севере веками владел про́клятой принцессой. Этот мерзкий дом передавал ее из поколения в поколение, словно она была лишь вещью. Они мучили Херью, не подпускали ее к детям, используя их как рычаг, чтобы она хорошо себя вела.

Он был причиной того, что моего брата посадили в тюрьму.

Может, судьба нас все-таки немного любила. Это был треклятый дар, чтобы их расколотая семья наконец-то могла оставить все позади.

Хаген пнул Стора по ребрам. Тот застонал и сложился пополам.

– Лорд Патрик тебе родич? Я знал, что у вас есть какие-то связи с Востоком. Иначе как бы еще мой daj узнал о вашей маленькой игре?

– Здесь не было ничего… личного, – выдавил Стор.

– Ничего? – Хаген в полную силу впечатал свой кулак в челюсть Стора. – Ты не пускал меня к моим детям. Здесь только личное и было, ублюдок.

Херья шагнула к Хагену, злобно глядя на Стора.

– Ты трус. Сражался на Севере лишь для того, чтобы сбежать на Восток, как бесхребетная псина. – Она опустилась перед ним на корточки, склоняя голову набок. – Ты вообще думал о том, что случилось с твоим жалким сынком?

Челюсть Стора дернулась.

Херья усмехнулась:

– А я тебе расскажу. Мой брат, истинный король Этты, расколол его череп надвое, безо всякой жалости. Он умер без чести.

– Хватит болтовни. Давай уже, мсти, Валькирия. – Стор мрачно уставился на Херью. – Боги, как же было хорошо, когда ты молчала.

Хаген наступил на колено Стора. Тот заревел от боли так громко, что несколько пленных учеников на другом конце двора начали рыдать.

Я ухватила Кейза за руку. Он поднес мою ладонь к своим губам и поцеловал ее, не отводя глаз от представления во дворе.

– Любовь моя. – Хаген взглянул на Херью. – Никто не страдал сильнее, чем ты. Делай с ним, что пожелаешь.

Херья улыбнулась. В выражении ее лица не было ничего доброго, ничего мягкого.

– Я отдам его нашему сыну. Гуннар, ты его нашел. Ты заслужил этот миг мести за нашу семью.

Грудь Гуннара слегка раздулась, когда он встал перед мужчиной, лишившим его детства.

Стор фыркнул:

– Да что может этот щенок?

Усмехнувшись, Гуннар схватил Стора за волосы.

– О, увидишь. Никлас. – Гуннар поискал в толпе главу Фалькинов. – У тебя есть с собой призрачная лоза?

Какой-то дурманящий огонек зажегся в глазах Никласа.

– Еще как есть, мой жестокий юный друг.

Никлас вручил Гуннару маленький мешочек, который достал из одного из более крупных кошелей, закрепленных на поясе. Вечно увешанный эликсирами, едва ли Никлас когда-либо испытает нехватку нужного ему ингредиента.

Гуннар перебросил мешочек с ладони на ладонь, глядя на Стора:

– А ты знаешь, что призрачная лоза вызывает паралич перед смертью?

Он не стал дожидаться ответа, заставив Стора раскрыть рот и высыпав кучку зеленой пыли тому на язык. Пудра воняла гнилью и плесенью, и Стор ей подавился, когда Гуннар силой закрыл ему рот.

– Очень мило со стороны мамы позволить мне разобраться с тобой, но я думаю, что мои родители заслуживают сделать с тобой, что пожелают. Теперь они это могут. – Гуннар погладил Стора по щеке. – Все, что пожелают, и ты ничего не можешь с этим поделать. Ты все будешь чувствовать и никак не сможешь это остановить. Ты даже не сможешь кричать.

Лицо Стора болезненно посинело. Его тело одеревенело, неподвижное, но глаза бешено вращались.

Хаген и Херья обменялись заговорщическим взглядом, затем, держась за руки, подошли к Стору.

Он не кричал, но в течение многих часов его слезы, стоны и вопли жили в его бегающих глазах, пока мой брат и его возлюбленная уничтожали последнее лицо из своих кошмаров.

Тела Патрика и Стора повесили на передних воротах. Предупреждение для Черного Дворца. Кусочки пальцев Стора и его язык разбросали среди плененных скидгардов. Халвар и Тор велели им наслаждаться последней трапезой.

Может, мы и вели себя озлобленно, даже жестоко, но я не была уверена, что для меня это теперь имело значение. Если Кейз дышал, если наши гильдии жили, если Север покинет эти земли еще с одной победой, то я буду жестокой и кровожадной, пока не падет последний скидгард.

Утром мы вернемся в гнездо. Несколько воинов и Фалькинов останутся охранять академию, дабы убедиться, что скидгарды, все Южные фейри и люди Патрика останутся в плену, пока не придет их смерть или не окончится война. Ученики академии вернутся с нами в Скиткаст.

Мы не собирались убивать невинных молодых людей просто для того, чтобы шокировать Черный Дворец. Но если они станут сопротивляться или попытаются сбежать, то их участь будет страшной.

Я прикрыла зевок тыльной стороной ладони и поднялась по лестнице к той комнате, в которой мы с Кейзом будем спать. Мерцающий огонек свечи привлек мое внимание к одному из кабинетов поменьше на том же этаже. Никлас навис над столом, листая толстую книгу в кожаном переплете. На небольшой кушетке спала Джуни, ее рука свисала так, будто она держалась за мужа, пока силы окончательно ее не оставили.

– Впихиваешь годы учебы в одну ночь? – Я оперлась плечом о косяк.

Никлас поднял голову и широко улыбнулся, показав свои белоснежные зубы. Его волосы были взъерошены, как будто он все время расчесывал их пятерней.

– Малин. Подойди. Кажется, я нашел что-то о кольце королевы. Это проклятое место – настоящая сокровищница. Надеюсь, они понимают, что все эти книги теперь мои.

Я коротко ему улыбнулась, затем уселась:

– Что ты нашел?

Никлас подтолкнул ко мне по столу одну из тяжелых книг:

– Неудивительно, что благородные семьи этого королевства реагируют на мысль о предначертанной королеве двумя способами: испытывают либо страх и уважение перед истинной наследницей, либо рьяное желание прибрать эту силу себе.

Помеченную страницу покрывали наброски кольца и детальный перечень исторических сносок о тех временах, когда кольцо использовали.

Если это была подлинная история, значит, кольцо находилось в этой стране веками. Но чем больше я читала, тем больше меня пугала сама его сила.

– Никлас, ты правда думаешь, что кольцо на все это способно?

Он вздохнул и откинулся на спинку стула.

– Не знаю, Мал. Но если да, то неудивительно, что Ивар так не хочет, чтобы оно попало тебе в руки.

– Но я ведь не единственная, кто может черпать из него силу.

– Верно. – Никлас вырвал у меня из рук книгу и развернул ее к себе, изучая строки. – Всякий носитель крови любой из ветвей может использовать некоторую силу кольца, но есть явные последствия. Ты заметила?

Он ткнул пальцем в аккуратно выделенную рамочку в углу страницы, в которой приводился перечень опасностей, возникающих при использовании кольца.

Кольцо могло усиливать месмер, защищать от врагов точно так же, как профетик-провидец мог чувствовать опасность. Кольцо усиливало связи с другими альверами.

Я подумала о Кейзе. Он был самым близким мне альвером, тоже аномальщиком. Какие изменения могут произойти с его месмером, если я завладею кольцом?

Как и мой нынешний месмер, кольцо использовалось, чтобы вторгаться в воспоминания и растворять мысли о прошлых событиях в разумах других людей. Но оно не оставляло после себя ни проблеска воспоминания. Оно могло выстроить совершенно новую историю жизни, с новыми, глубоко укоренившимися воспоминаниями. Старая память будет предана забвению.

Последствием того, что кольцом пользовались эгоистично или чрезмерно, была медленная смерть.

– Увядание? – Я подняла глаза от страницы.

– Я несколько раз прочитал этот термин и решил, что он означает болезнь. Такую, что медленно убивает тебя изнутри. Похоже, чем больше ты пользуешься даром Норн без их благословения, тем сильнее сужается и сокращается дорожка к смерти.

Мой желудок сжался.

– Что, если… что, если я не та, кому предначертано использовать кольцо, а просто одна из носителей этой крови?

– Узнаем, когда ты его коснешься, Мал. – Никлас перелистнул страницу, указывая на абзац наверху. – Но, прочитав это, я уже не сомневаюсь, что кольцо станет твоим. Ты уже демонстрируешь признаки этих способностей по мере того, как растет твой месмер.

В горле встал ком, когда я перечитала описания месмера, которыми пользовались прежние королевы, особенно хождение по памяти. Я уже прошла с Кейзом через его разум. Способность затенять воспоминания, возвращать разум к его изначальному состоянию после изменений, внесенных другим магическим источником.

Королевы того времени не пользовались костяной пылью или дыханием, чтобы красть воспоминания. Собственно, эти способы считались примитивными и детскими. Королевы же работали с прикосновениями, со связью на крови, как я это проделала с Кейзом.

Вот только последняя королева была связана обетами, и, казалось, ее альверские обеты наделили ее силой попросту вторгаться во многие головы зараз одной лишь силой желания. Она крала воспоминания не прикосновением, а призывая мысли из голов своих врагов.

– Почти то же делала и ты с теми скидами, – тихо проговорил Никлас, глядя, как я вожу пальцем по строчкам. – Тени, почти как те, что использует Кейз, разом вошли во многие головы в Скиткасте. Когда кольцо украсит твой пальчик, то, не сомневаюсь, ты сможешь делать все, что здесь описано.

Но этого-то я и боялась. Если записи были верны, то сила этого кольца повергала в ужас. Я перечитала список даров:

– Сила красть память судьбы?

Никлас пожал плечами:

– Может, это способ менять судьбу. Мы знаем, что такая сила существует. Подумай о Короле Валене. Его судьба изменилась благодаря носителю как раз такой вот магии.

– Но это, – я указала на самую интригующую и пугающую строчку, – что это? Заставить Смерть забыть жизнь? Никлас, если бы кто-то был способен украсть воспоминания у треклятой Смерти, то этот кто-то стал бы практически непобедим.

Власть, пожалуй, была самым страшным. Люди вели войны ради нее, убивали ради нее, пытали во имя ее.

– Непохоже, что это можно делать лично для себя. – Никлас указал на строчку, которую я просмотрела.

И верно. Кольцо не делало носителя бессмертным.

– И все же, если бы ты мог делать это для других, то твои воины могли бы умереть, а ты – вернуть их.

– Интересно, не правда ли? – сказал Никлас. – Но у всякого месмера есть последствия и ограничения. Даже здесь… – Он указал на еще один абзац с изображением кольца и рун на его ободке. – Это намекает, что месмер памяти больше всего похож на месмер судьбы. Рунные письмена покрывают весь ободок, но их размер таков, что места хватает всего на четыре символа.

– И почему это важно?

– Я думаю, – сказал он, вглядываясь в изображение кольца, – что с кольцом ты сможешь черпать месмер из всех четырех предначертанных сил. Смерть. Смотри, вот этот значок внизу – перевернутая руна жизни. Это буквально символ смерти. А потом вот. – Он потер большим пальцем изображение знака на боку кольца. – Но здесь руна урожая, или символ награды за свершенные деяния. Что это символизирует?

Когда я пожала плечами, Никлас закатил глаза:

– Наше прошлое, Малин. Прошлое!

Никлас позаботился о том, чтобы я поверила в его теории насчет двух оставшихся. Руна нынешнего знания, как он уверял, означала связь с судьбой нашей текущей жизни. Ну а последняя руна была символом мудрости и движения вперед.

– Будущее, – сказал Никлас. – Каждая из трех рун означает что-то, связанное с судьбой. В тебе – кусочки Норн.

– Полагаю, это еще нужно проверить, – сказала я. – Если ты окажешься при смерти и я смогу тебя вернуть, то, наверное, у меня все-таки имеется способность выкрасть тебя из памяти Смерти.

Мы с Никласом замолчали. Я не хотела такой ответственности: взять себе силу, способную красть память у Смерти и судьбы. Это казалось опасным, хоть и искушало. Подобный дар жадные и жестокие люди будут вечно пытаться заполучить.

Но, с другой стороны, Ивар убивал, чтобы сберечь кольцо. Наверняка он знал, какие дары получит истинный наследник. Он продолжит пользоваться защитой кольца, пока его линия не останется единственной, претендующей на трон.

Мой страх перед кольцом королевы не имел значения.

Нам нужно было его отыскать. И скоро.

Глава 9. Повелитель теней

В Скиткасте было тихо. Жутко тихо с тех самых пор, как мы вернулись из Фурена с новыми припасами, учениками-аристократами, которых запрут в комнатах гнезда, и новыми смертями на руках.

Затишье на войне не означало ничего хорошего. Это значило, что почти в каждом мгновении нам мерещились интриги, заговоры и опасности. Напряжение пронизывало каждую стену, каждый вдох, каждый взгляд, что воины или воры бросали украдкой, перед тем, как свернуть за угол.

Прошло два долгих дня с нашего возвращения из академии, и мой череп уже был готов расколоться посередине.

Я использовал слишком много месмера, собирая и выискивая информацию о кольце. Пока Никлас читал все, что мог найти о хождении по теням или любом другом перемещающем месмере, я вновь и вновь практиковался, используя тени, чтобы проходить через страх.

– Если это месмер тела, – сказал Никлас после того, как я в мгновение ока перешел по теням с одного края нашей крепости до другого, а затем рухнул истощенной кучкой к его ногам, – то я могу это объяснить лишь тем, что ты теперь способен подключаться к тем кратким всплескам в наших головах.

– Понятия не имею, о чем ты.

– О, все ты понимаешь. – Он захлопнул свою книгу и скрестил ноги, усаживаясь. – Я это уже объяснял. Наш месмер связан с разными путями, ведущими к разным зонам мозга. Страх всегда вызывает какую-то реакцию, так? Адреналин или для кого-то ступор во время шока. Всплеск, искра на том пути, по которому страх активирует инстинкт.

– Значит, я хожу через страх. Это мы и так знали.

– Ты сказал, что слышишь страхи других, когда появляются стены теней, так?

– Да. Как будто я вхожу в тысячи разных голосов, которые слились в одно облако тьмы.

– Я думаю, да и почти уверен… Я бы сказал, что я очень близок к тому, чтобы узнать это наверняка, но по какой-то причине ты теперь можешь брать эти первичные всплески страха у других. И с какой скоростью эти первичные всплески адреналина возникают в наших телах, с такой теперь можешь перемещаться и ты.

– Значит, я стал их адреналиновым всплеском страха.

– Да! – Никлас громко рассмеялся. – Да. Считай себя нашей личной дозой ужаса. Первой искрой испуга. Был – и пропал в один миг, а мы стоим и думаем, стоит ли бежать или поднять клинки и драться. Это примечательно, и нужно сделать все возможное, чтобы добавить этот твой новый Талант в наши планы.

Никлас произнес это вслух, но он меня знал. В тот самый миг, как я прошел через ту первую тень, это уже стало частью плана.

Позже я восстанавливал силы горячим броаном, молча глядя на стену картин, которые Никлас контрабандой провез откуда-то из Западного королевства. Стена изображений древа богов, трех Норн, даже мифа о гигантской белке, охраняющей древо. Яркие, яростные мазки складывались в сцены, и я вот уже час не мог отвести глаз от трех коварных дамочек Судьбы.

Если Малин – их избранная королева, то как мне достать чертово кольцо, чтобы это доказать?

Проблема с построением плана по поиску хорошо спрятанного кольца была в том, что покидать наше убежище было, черт побери, опасно. После академии низам общества предложили более высокие награды за голову злоносца и пленение воровки памяти.

Раз крови Малин не требовали, то Ивар, верно, планировал оставить ее себе. Использовать ее. Смерть была бы милосерднее такой судьбы.

После многочисленных возражений и споров о том, кто продолжит поиски, Вален послал Фрея и Акселя.

Два брата, отчаянно верные и ловкие, бродили по улицам Скиткаста вместе с Ари, замаскировавшись. Посол должен был скрывать их акцент своими иллюзиями, а они втроем – вести себя как торговцы.

– Боги, дайте мне с кем-нибудь подраться. – Халвар уселся на другом конце комнаты и вздохнул в земляной потолок.

– Скучно?

– Я оставил жену и сына ради битвы, а не чтобы слоняться без дела.

– Пекло, у тебя потомство?

Халвар надул губы и вновь посмотрел в потолок.

– Есть ли у меня потомство? Да, Повелитель теней. Рядом с женой я попросту ненасытен. Собственно, вот еще одна причина, по которой я бы хотел побыстрее покончить с этой войной, – мне бы вернуться до того, как родится наш второй малыш.

– Второй, – фыркнул я. – Мы на Севере были лишь два года назад, а у тебя уже два малыша?

– Как я и сказал, от красоты этой женщины, что дарована мне богами, дух захватывает. – Халвар прикрыл глаза, словно воображая свою жену. – Я постоянно должен ее касаться и планирую породить нашу собственную армию. – Он протяжно вздохнул, и его губы изогнулись в улыбке. – Ах, что же я с ней сделаю, когда вернусь. Конечно, мне придется наврать о своих храбрых деяниях, раз уж на деле я сидел в крепости, ел, пил и толстел.

– Армия твоих малышей будет устрашающей.

– Или блистательной. – Халвар долгое мгновение помолчал. – Помоги мне кое-что понять. Если это кольцо, которое должна носить Малин, такое сильное, то почему ваши враги не забрали его себе?

– Наверняка сказать не могу. Кольцо – это реликвия, которой пользовались две древние ветви. Хаген, Бард, даже Лука – носители крови сгинувших королей. Это значит, что Ниалл и Ивар могли бы убедить народ, что они и есть предсказанные наследники.

– Опять же, не понимаю, почему они этого не сделали?

Резонный вопрос, и ответа на него у нас не было, одни догадки.

– Я все надеюсь, что это потому, что кольцо для них ничего не делает. Малин пробудила месмер внутри кольца, и мне нравится считать, что лишь она одна всегда будет пробуждать эту силу. Она дитя обеих линий крови.

– Похоже на Тимор и Этту, две стороны нашей войны.

– В чем-то, но в этом случае нам даже не нужно убивать Ниалла, чтобы победить. Народ здесь суеверный, и, если Малин докажет, что контролирует кольцо, люди Востока сами вышвырнут Гримов из Черного Дворца.

Халвар откинул голову на спинку стула и закрыл глаза.

– Жду не дождусь этого дня. Если мы вообще найдем это проклятое кольцо. Вот только интересно, если ваш народ так ждет наследницу, то что ты думаешь о союзе с Южным королевством?

– Это меня беспокоит, – признался я. – Об этом нам все еще нужно узнать побольше.

Мы так и не получили вестей от принца Южных фейри, и Ари волновался сильнее, чем по нему было видно.

Дикие фейри, такие как народ троллей, лесной народ, водные никсы, способные использовать свои странные чары, чтобы погрузить кого-либо в транс, могли стать проблемой, если предпочтут встать на сторону Черного Дворца.

Эрика была мирной фейри, читающей по звездам, чудаковатой, но я наслушался рассказов Ари о более злобных жителях Южного королевства. Южные фейри жили ради игр и проказ. Если и вправду существовал альянс между Югом и Черным Дворцом, то мы столкнемся с магией, которой у нас не было.

У нас были магия земли и наш месмер, но если нас зачаруют, поработив волю, то никто не знает, что с нами станет. Никлас уже составлял эликсиры для защиты разума под руководством Эрики.

Я снова уставился на картины. Мне было нужно что-то, хоть что-нибудь, чтобы составить хотя бы подобие плана. Я убедил Малин, что это верный шаг – борьба за то, что принадлежит ей по праву рождения. Но вот они мы, запертые в клетке в стужу.

В ту секунду, когда я обдумывал, а не порезать ли мне своим керамбитом картину, откуда-то из Гнезда Фалькинов, эхом отскакивая от стен, разнесся громкий крик:

– Мы его нашли!

Мы с Халваром посмотрели друг на друга, затем одновременно вскочили со стульев и бросились в коридор.

В главной комнате для собраний Малин стояла между Валеном и Элизой, с ними – Фрей, Аксель и Ари. Братья были взмокшими и стаскивали с себя туники и фуражки. Ари сделал большой глоток броана прямо из высокого кувшина.

Малин схватила меня за руку и прошептала:

– Они говорят, что нашли кольцо.

– Что? – Моя голова тут же вновь повернулась к мужчинам. – То самое кольцо?

Фрей кивнул и протянул кожаный кошель.

– Его продавал треклятый торговец в верхней части города. В точности соответствовало описаниям, что вы нам дали. Мой Король… – Он обратился к Валену, – вам следует знать: мы немало денег потратили, чтобы его заполучить.

Вален просто отмахнулся и проследил глазами за кошелем, который перешел от Фрея ко мне.

Дыхание замерло у меня в груди, когда я открыл маленький кожаный мешочек на веревочке. Бесило то, как дрожали мои пальцы. Биение пульса громко взревело у меня в голове, когда в центре моей ладони замерцало гладкое стеклянное кольцо, покрытое черными рунами.

Кольцо. Это… это и впрямь было кольцо королевы.

– Почему оно не светится? – Голос Малин вырвал меня из ступора.

Руны были мертвы. Она говорила, что кольцо на маскараде запылало золотым огнем, когда она оказалась лишь в нескольких шагах от него. Теперь же она погладила пальцем его край, а руны остались безжизненными и блеклыми.

– Попробуй надеть. – Я отдал кольцо ей и задержал дыхание, когда она надела его на палец.

Малин покачала головой:

– Ничего. Я ничего не чувствую.

Никлас раздраженно застонал и подбежал к нам.

– Покажи-ка. – Мгновение он изучал кольцо, а затем сомкнул вокруг него кулак. – Дайте минутку. У меня есть эликсиры, которые проявляют месмер на предметах.

Больше он ничего не сказал, просто убежал в сторону своих комнат с эликсирами.

– Он считает, это копия? – Элиза озвучила тот вопрос, о котором все мы думали.

Конечно же. Я пнул ножку деревянного стола, стоявшего возле стены, и отвернулся, положив руки на бедра. Имело смысл, что Ивар разбросает по королевству подозрительные кольца, чтобы нас выманить.

– Я должен был это предвидеть, – пробормотал я.

Нежная рука Малин скользнула вокруг моей талии, и вот уже она обняла меня сзади.

– Откуда ты мог знать, что такая вероятность существует?

– Потому что я и сам бы именно это и сделал, чтобы враг попался на удочку. Выставил бы напоказ именно то, что ему нужно.

Малин поцеловала меня между плечами. Я повернулся, чтобы прижать ее к боку, а затем поцеловал ее в лоб. Ее присутствие притупляло отчаяние от моего собственного провала до ноющей боли.

Никлас вернулся секунду спустя. Он посмотрел мне в глаза и покачал головой.

– Всего лишь стекляшка.

Мои глаза затянуло тенями, когда эмоции сплелись в груди тугими узлами.

– Теперь мы знаем, – сказал Вален, поднимая руку. Он явно этим призывал меня сохранять спокойствие. – Есть и фальшивые кольца. Нам все еще нужно отыскать настоящее, но теперь, зная, с чем мы имеем дело, как нам это провернуть?

– Ник, а можем ли мы как-то использовать эти вынюхивающие месмер эликсиры? – спросила Това.

– Я могу приготовить еще, – сказал он, – но они должны вариться не меньше двух недель.

– А тем временем мы придумаем другой способ найти настоящее кольцо. Пожалуйста, боги, что угодно, лишь бы выйти наружу, – сказал Халвар.

Некоторые засмеялись.

– В любом случае Малин – сама эликсир, – сказал Бард Штром. Брат Малин весьма хитро расставил ловушки вокруг Скиткаста. Ямы-западни для скидов или растяжки, запускающие спрятанные стрелы. Когда остальные уставились на него, Бард покраснел и продолжил:

– Я хочу сказать, она же пробуждает кольцо. Если мы найдем кольцо, просто принесем его ей – и узнаем.

– Да, – добавил Линкс, – но их ведь могут быть дюжины. Сотни.

Бард пожал плечами и забросил в рот пригоршню орехов из миски.

Так каков же план? Пытаться выцепить настоящее кольцо в море подделок? Умереть с голоду во время морозов? Как нам сделать следующий шаг и как мне устроить все так, чтобы Малин при этом не погибла?

Если бы Ивар не знал, что Хоб – наш союзник, то я бы снова воспользовался им в качестве ключа к низам. Уж конечно, какой-нибудь жулик или вор в трущобах знает что-то о том, что задумал Ивар. Они могут даже знать, где хранится кольцо.

Преступники бывали весьма полезны, даже скиды иногда использовали мошенников в качестве информаторов, и…

Сердце в моей груди пропустило удар. В голове сложилась идея. Мне становилось все теплее по мере того, как каждый шаг вырисовывался, каждая вероятность прояснялась.

Я старался. Боги, я старался, потому что в комнате была Элиза, но, пока мой разум вертелся, пока кусочки плана вставали на свои места, улыбаться было так же естественно, как дышать.

– Я знаю этот чертов взгляд. – Раум ухватил Линкса за плечо, впившись в меня глазами, и затряс своего товарища-Крива. – Планы. Он строит планы.

Голова Халвара привалилась к стене:

– Наконец-то.

– И какие же мысли ты плетешь, Повелитель теней? – прошептала Малин.

Я поднес костяшки ее пальцев к губам, затем вновь обвел взглядом комнату.

– Нужно многое сделать. Есть кое-кто, кого я давно собирался навестить. Кто-то, кто мог бы знать, что происходит за этими стенами. Этот визит я долго откладывал.

– Кто наша цель? – спросила Това.

То же тугое, почти ошеломляющее давление сжало мою грудь. Ощущение, которое появлялось всякий раз, когда шаги нашего танца начинали складываться воедино. Нам нужно было поговорить с человеком, который знал, как обращаться с обеими сторонами меча. Мужчиной, которого можно было прогнуть, но никак не сломать.

Я не ответил Тове, просто вернулся на свое место рядом с Малин и подбавил в улыбку жестокости.

– Грузите корабли. Возвращаемся в Клокглас.

Глава 10. Воровка памяти

Мы отплыли флотом из трех кораблей. Было непросто выбрать тех, кто останется в скиткастском лагере, а кто отправится в Клокглас.

Джунис осталась в Гнезде Фалькинов. Никлас не очень-то обрадовался тому, что ему придется покинуть жену, но его месмер и эликсиры требовались постоянно, а один из глав Фалькинов должен был остаться, чтобы охранять врата их дома. Как только мы что-то узнаем о кольце королевы, то воссоединимся.

И все равно было странно, что с нами лишь половина гильдии Кривов. Исака и Фиске разделили. Исак отплыл с нами, чтобы затемнять разумы врагов, если потребуется. Раз Гуннар присоединился к нам, то, как следствие, и Эрика с ее провидческими способностями, так что Фиске с неохотой остался в Скиткасте, чтобы почуять опасность, если какие-нибудь скиды вновь попытаются штурмовать стены.

Раум был глазами на форштевне, ведя корабли сквозь тени Кейза. Самые юные Кривы поплыли с нами. Я удивилась не меньше, чем сам Эш, когда Кейз попросил мальчика и Ханну присоединиться к отряду. Ханна плыла на втором драккаре с Эллисом, своим братом, Хобом и Инге, в то время как мы плыли на главном корабле с Северными правителями.

Прощались мы как-то угрюмо. Пусть мы и вели себя так, будто это всего лишь очередной план Повелителя теней, но сердцем и разумом сознавали, что это – начало конца нашего королевства.

Победим ли мы или провалимся в Иной мир, но Восток уже не будет прежним.

Две ночи мы продвигались мучительно медленно. Сколько бы раз я ни переплывала Вой, я была убеждена, что мой желудок никогда не привыкнет к бесконечной качке и пляске по вспухающей черной воде.

Я понимала, что нам нужно продвигаться осторожно. Ивар наверняка отправил в Вой бессчетное множество надзирателей, нарезающих круги возле морских тюрем, просто дожидающихся, пока мы попадем в их сети. Нам также придется высадиться на каменистом побережье в самых северных фьордах, а затем по холмам пройти в Фельстад. А чтобы мы добрались дотуда, путешествие растянется еще на одну ночь.

– Боги. Сгинь.

Я обернулась на сетования Ари. Северный Посол дергал веревку на мачте. Почти с самой ее верхушки в ночь полетел ворон, каркнув на мужчину.

Ворон в море?

Я прыснула со смеху, глядя на его растерянное лицо и пытаясь игнорировать свой расстроенный желудок.

– Испугался маленькой пташки, Ари?

Он мрачно зыркнул в небо в поисках той твари:

– Вовсе нет. Но этот ворон меня преследует. Не могу стряхнуть эту чертову птицу. И как она вообще долетела сюда?

– Может, он с тюремных островов. Они небольшие, но там есть пара деревьев, наверное. – Я покрутила пальцами и застонала, как призрак. – А может, это предзнаменование от богов.

Было непохоже, чтобы Ари развеселился. По крайней мере, он делал такой вид, но уголок его губ все же дрогнул в улыбке.

– Вороны – это мудрые спутники Отца Богов. Раз уж я на этом корабле самый мудрый, буду считать это предзнаменованием удачи.

– Давай, давай. – Я ахнула и указала в небо. – Боги, он вернулся.

Когда Ари подскочил и посмотрел на небо, я рассмеялась, достаточно громко, чтобы несколько пар глаз обернулось к нам.

– Как забавно, Королева Малин. – Он провел рукой по своим золотистым волосам. – Воистину, я буду смеяться, пока, черт побери, не сдохну.

Корабль резко перевалил через волну, и улыбку стерло с моего лица. Я оставила Ари наблюдать за небом, высматривая своего ворона, и принялась рыться в одном из кожаных мешков Товы в поисках очередных листьев мяты. Я могла спать только тогда, когда спал Кейз. Сегодня же он стоял на носу корабля вместе с Исаком и Раумом, тихо переговариваясь с ними и планируя курс.

– У меня есть кое-какие специальные травы, которые помогают от укачивания, если хочешь. – Вздрогнув от неожиданности, я обернулась. Херья улыбнулась и протянула мне маленький меховой мешочек. – Это из луноцвета. Этот цветок растет на Севере и обладает большой силой. Мы пользуемся им, когда переплываем океан Судьбы.

Я облегченно выдохнула и выхватила мешочек из ее руки, даже не думая. Его дно усеивали грубо помолотые серебристые лепестки.

– Положи под язык. – Она продемонстрировала, насыпав лепестков себе в рот.

Шелковистый, землистый вкус покрыл мои язык и горло, но почти тут же медленно сочащиеся влагой лепестки усмирили боль в глубине моего живота.

– Спасибо, – сказала я, возвращая ей мешочек.

– Оставь себе.

Со всем тем хаосом, с каким мы собирали армию, я лишь горсткой слов перекинулась с возлюбленной Хагена. Мы были своего рода сестрами. И все равно грудь сжало нервной дрожью.

– Как твоя малышка переносит плавание? – спросила я.

Херья взглянула на гору мехов под холщовым навесом на корме:

– Она стойкая. Мысль о том, что я тащу ее в наши битвы, – это постоянная тревога на моих плечах.

– Я не хочу, чтобы она была близко к опасности, – тихо сказала я, – но я рада, что смогла с ней познакомиться.

– Когда эта война окончится, будет еще множество дней, чтобы ее узнать, – сказала Херья. Ее слова прозвучали с уверенностью, но под поверхностью таился и некий страх. Легкая дрожь в ее тоне означала, что она сказала это, чтобы подкрепить собственную надежду, словно на меньшее она и не согласна.

– Жду этих дней с нетерпением. А в Фельстаде она будет в безопасности. Кривы уже много лет там живут. Он хорошо укрыт.

По правде же, все мы знали, что дорога от кораблей до Лимериков, а затем к руинам Фельстада будет опасной. Добавьте к этому ребенка, никогда не имевшего дела с ножами и смертью, в отличие от Ханны и Эша, и риск возрастет.

– Я рада, что боги благословили Лайлу присутствием таких сильных женщин в ее жизни, – продолжила Херья. Принцесса смотрела на широко раскинувшийся темный Вой. – Ты одна из них. Она нарисовала Хагену картинку с двумя своими тетями – королевами всего чертова мира, по ее мнению.

Я покраснела.

– Элиза…

– Идеальная королева для Севера, – перебила меня Херья, словно уже знала, что я собиралась сказать. – А ты идеальна, чтобы занять свое место здесь. Ты этого не видишь, но мы это чувствуем, Малин. Не только твой народ, все мы. Я чувствовала, как пылает твоя сила, с того самого момента, как Хаген впервые рассказал о тебе. О своих самых первых страхах, когда твоя сила начала расти, еще в детстве.

Было странно сознавать, что мой брат провел настолько большую часть моей жизни в объятиях женщины, о существовании которой я даже не подозревала. Еще более странно было знать, что он шептал ей о страхе за меня, отлично понимая, что означает мой месмер, в то время как я сама была не в курсе.

– Я воровка, а не принцесса. Я выросла на сеновале, меня игнорировали все, кроме одного старшего брата, которому до меня было дело, и мальчика, который любил меня, несмотря ни на что. Я потеряла его, когда была ребенком, но значительную часть моей жизни поглотила одна цель: найти того мальчика, который любил меня, и убежать вместе с ним.

Я подняла глаза на спину Кейза. Раум указывал на какие-то невидимые очертания вдалеке. Какое-то препятствие, а может, удобная бухта, где мы могли бы причалить, вот только никто из нас их не видел.

– Жизнь здесь была не идеальна, но мы выжили. Когда мы отправились на маскарад, я хотела всего лишь вернуть своего брата, а не развязать войну. Я хотела свободы. Так же, как Хаген и Кейз. – Мои плечи поникли. – Иногда… я жалею, что вообще узнала правду, что подошла к тому кольцу. Мы все могли бы быть на Севере. Твоя семья была бы в безопасности и наконец-то полной.

Херья слушала. Она не отвернулась, видя мою слабость, а просто накрыла мою руку своей.

– Я понимаю. Когда меня только взяли в плен после того, как первые набеги разделили мою семью, я день за днем проклинала богов за их жестокость. Эта гора казалась слишком высокой, чтобы ее преодолеть. Но со временем я узнала, что на другой стороне горы нас ждет судьба куда более великая, чем мы все могли вообразить. Нам просто нужно захотеть пробить себе дорогу к вершине.

– Я не понимаю.

– Если бы я не попала в плен, то никогда бы не встретила Хагена. Моих детей бы не существовало. Вален никогда бы не нашел Элизу, а две страны на Севере, скорее всего, все еще были бы врагами. Но теперь мы вместе; мы сильнее оттого, что страдали.

– То есть ты хочешь сказать, что нас ждет нечто чудесное.

– Я предпочитаю в это верить, да.

Я снова принялась рассматривать затылок Кейза.

– А что, если нас ждет лишь смерть?

Херья помедлила:

– Тогда ты должна убедиться, что бьешься за что-то, за что стоит умереть.

Я сглотнула ком, вставший поперек горла от эмоций. Корона и королевство – не к этому я стремилась. Это королевство может гореть синим пламенем, если станет угрозой для тех, кого я люблю. Но Кейз, гильдии, моя семья – они стоили всякого риска.

– Херья. – Хаген обошел центральную мачту и положил руку ей на поясницу. – Лайла тебя зовет.

Она улыбнулась моему брату, как будто он был солнцем, пробившимся сквозь самую яростную из бурь. На пару мгновений Херья положила нежную ладонь на его сердце, а затем покинула нас, направившись к навесу.

– Все в порядке, Мал? – спросил Хаген.

– Нет, – ответила я, все еще не отрывая глаз от своего мужа. Кейз, видимо, почувствовал мой взгляд, потому что оглянулся на меня через плечо. Он чуть улыбнулся, но Раум тут же вновь завладел его вниманием. Я посмотрела на Хагена. – Но я должна надеяться, что будет.

Проливной дождь насквозь вымочил скалистые берега Клокгласа, когда мы наконец добрались. Раум направлял нас своим месмером, а Гуннар морщился, пытаясь держать корабли ровно.

Он был альвером, мог контролировать разум, но в его жилах также текла кровь фейри Ночного народа. Магия земли. Я не знала, выстраивал ли он связь с древесиной кораблей или с морем. Мне было все равно. Чем больший вызов Гуннар Штром бросал своему месмеру, тем большим чудом он становился.

Мы завели наши корабли в скалистую бухту, укрытую пластами скользких скал и опасными волнами. Потребовалось немало времени и терпения, чтобы маневрами завести корабли туда так, чтобы они не разбились о скалы. К тому моменту, как мы ступили на берег, каждый из нас был промокшим и раздраженным.

Кейз, будто одеялом, накрыл нас ночью. Плотные, прозрачные тени впитались в наши поры, гася все надежды на пламя, и заставили вцепиться в тех, кто шел впереди, пока мы тащились по скользким холмам в сторону деревьев.

Фельстад находился по меньшей мере в пяти лигах от края Леса Лимериков, а с этим дождем и тенями было бы попросту невозможно добраться туда, не растеряв по дороге людей.

Мы встали лагерем в густой роще и соорудили в качестве укрытия дюжину жалких, кособоких шалашей с холщовыми полотнищами, закрывающими вход. Вален сотворил парочку навесов, боясь привлечь слишком много внимания своей магией земли. В итоге ветви не давали детям мокнуть и служили дополнительным импровизированным барьером между лагерем и дебрями Лимериков.

Внутри нашего маленького шалаша Кейз прижал меня спиной к своей груди и натянул густой мех до самого моего подбородка. Его руки собственнически обхватили меня за талию, а губы принялись целовать шею, пока мои мышцы не сдались и я не расслабилась, приникнув к его телу.

– Этот шаг – верный, – прошептал он.

Я кивнула. Какое-то чувство подсказывало Кейзу, какие шаги требовались для его хитрых игр. Я доверяла его инстинкту и была согласна, что это – верный путь, но…

– Ты чего-то боишься. – Он нежно убрал волосы с моей щеки и поцеловал ее. – Поговори со мной, Малли.

– Я не могу этого объяснить. – Я переплела наши пальцы и покрепче обернула его руку вокруг своего живота. – Мы возвращаемся сюда – и что-то мне подсказывает, что все вот-вот переменится, Кейз. Будто с рассветом наши жизни изменятся, и мы ничего не сможем сделать, чтобы этому помешать.

Кейз не ответил. Может, сказать было и нечего. Он крепче обнял меня, и вот уже сон завладел мной, а я больше не могла бороться с усталостью. Его объятия были непоколебимы, неразрушимы и успокаивали меня.

Но они не смогли стряхнуть беспокойство о том, что вскоре все изменится.

Глава 11. Повелитель теней

– Ты доверяешь этому человеку? – Вален, прищурившись, мрачно разглядывал кривую дверь лавки стальных изделий.

– Доверяю, – уверенно сказал я. Но мне было непросто заявить подобное, потому что я отчасти доверял лишь немногим, а полностью – только одному человеку. Малин, вероятно, будет единственной за всю мою жизнь, кому я когда-либо смогу полностью доверить все те надежды и страхи, что держал в себе.

Малин высунулась из-за меня, обращаясь к королю:

– Он в ответе за то, что я снова нашла Кейза.

Она не переставала улыбаться с той минуты, как я рассказал ей о плане вернуться в Мерплаттс. Гильдии Кривов давно пора было нанести визит одному торговцу сталью.

Дождь не переставал, и уже было далеко за полночь. Но в лавке Сигурда все еще горела свеча, а изнутри, перекрывая плеск дождя по немощеной дороге, доносилось чье-то пение. От Севера к нам присоединились только Вален, Сол, Халвар и Тор. От Кривов же пошли Малин, Раум и я.

Остальные отправились в Фельстад с Исаком и Товой в качестве проводников. Они будут в порядке, но этот визит откладывать было нельзя. Ивар не напал на нас, и все же неумолчное биение пульса заставляло меня верить, что мы с Лордом Магнатом танцуем на тонкой проволоке.

Для меня было гораздо хуже, когда враг молчал, а не когда наводил шороху.

Я обернул тени вокруг плеч, затемнил глаза, а затем тяжелым кулаком постучал в дверь.

Пение оборвалось. По полу прошаркали толстые сапоги. Здание было выстроено скверно, и чем ближе Сигурд подходил к двери, тем сильнее раскачивалось и тряслось крыльцо от его движений.

Дверь приоткрылась в узкую щелочку, и на нас уставился один-единственный подозрительный глаз.

– Чего вам на…

Я отбросил капюшон назад. Туманная мгла скрывала мои черты. Его глаза широко распахнулись.

– Повелитель теней, – сглотнул Сигурд. Он был мужчиной крупным. Плотный, с мускулистыми руками и плечами, но в этот миг он выглядел так, словно готов броситься под стол. – Ч-что я могу сделать для Кривов?

Малин, сияя, высунула голову из-за моей спины:

– Сигурд!

Она прошептала его имя, но голос ее надломился от радости при виде этого мужчины.

И его страх тут же испарился.

– Пекло, дэнниск Штром! – Он заключил ее в кольцо своих мощных рук, а затем огляделся. – Во имя богов, девочка, заходите. Все вы. Скиды повсюду.

Он загнал нас в свою лавку, посмотрев по сторонам, а затем запер за нами дверь.

Малин откинула свой шерстяной капюшон и взяла руки Сигурда в свои.

– Как я рада снова тебя видеть. Как там твоя грязная интрижка?

Сигурд вновь рассмеялся.

– Ах, леди Эштон меня бросила, но я не грущу, я уже нашел другую. Можешь посмотреть, если хочешь. – Он постучал по своему виску. – Мы оба знаем, как тебе нравится красть такие мысли.

Малин закатила глаза, и пару мгновений спустя атмосфера в комнате стала более серьезной.

– Сигурд, нам нужны твои связи с отбросами.

Он бросил взгляд на меня, и мой язык вновь ощутил мерзкий вкус его тревоги.

– Я нужен Повелителю теней? Прости меня, Малин, но я все еще в некотором шоке от нашей встречи.

– Почему? Мы же обменивались посланиями, – сказала она. – Присылали тебе еще утешителей, чтобы ты их вывез.

– Да, но мы уже давненько не разговаривали. Должен признать, когда я отослал тебя с Кривами, я был уверен, что он перережет тебе горло, когда все закончится.

Сигурд заметил, как Малин сжала мою руку.

– Ах, жестянщик, все так изменилось, – сказал Раум, хлопая Сигурда по плечу и вытаскивая кусочек солонины из коробки. Полоской мяса Раум указал на меня и Малин. – Они обменялись обетами.

Сигурд раскрыл рот. В обычный день я бы повеселился от такой реакции, но времени у нас не было.

– Мы пришли не об обетах говорить. – Я вплотную подошел к Сигурду. – Ты знал, что она жива. Невозможно, чтобы ты не слышал слухов о воровке памяти.

Сигурд тут же кивнул:

– Я надеялся, что речь идет о Малин, но я ничего не слышал о том, что с ней сталось после Маск ав Аска.

Малин склонила голову набок:

– Ансель тебе не рассказал?

– Малин, я не видел Анселя и не получал от него вестей с той поры, как Черный Дворец захватил Дом Штромов.

По шее пробежал холодок. Что за игру затеял Ивар? Страх Малин за Анселя все рос, пока мне уже не пришлось потереть грудь рукой, чтобы унять жжение своего месмера.

– Как мне кажется, жестянщик, – сказал я, – перед тобой стоит выбор. Воровка памяти – это враг Черного Дворца, но не из-за попытки убийства. А потому, что она предначертанная королева.

Сигурд немножко побледнел, и Малин тут же пересказала ему краткую версию событий, произошедших после Маск ав Аска.

Когда она закончила, Сигурд повалился на стул.

– Вы начинаете чертову войну против Черного Дворца. – Торговец сталью запустил пальцы в волосы и оперся локтями на колени.

– Да, – сказала Малин. – Но все не так безнадежно. У нас есть союзники.

Вален отбросил свой капюшон, следом за ним – его брат и все остальные.

– Фейри? – Сигурд выгнул брови.

– Ночной народ, – ответил я. – Это – король Севера.

– Король? В моей треклятой лавке?

– Мы отвоевали нашу страну с помощью гильдии Кривов, – сказал Вален. Его голос был низким, глубоким. Повелевающим. За годы ношения короны он стал силой, требующей к себе уважения. – Теперь мы планируем биться за них.

– Я с тобой, Малин. Я всегда был на стороне псов, которых пинали сапоги власть имущих. Но мысль о том, что с тобой король, весьма воодушевляет. – Сигурд протяжно выдохнул. – Чего… чего вы хотите от меня?

– Что происходит в Черном Дворце? – спросила Малин.

– Ничего. После заварушки в Колючем Лесу Ивар словно бы исчез. Все указы и директивы поступают через Наследного Магната.

– Заварушки? – Малин встретилась со мной взглядом.

– Да. Лес захватили Южные фейри. – Сигурд тревожно сглотнул. – Жуткого вида. Тюрьмы забиты мирными прохиндеями из леса и теми, у кого ни пенге нет за душой. Теперь Колючий Лес полон страшных фейри, которые объединились с Черным Дворцом.

Сосущее ощущение в животе не отступало. В Клокгласе произошли перемены, во всем королевстве. Черный Дворец не отдаст контроль без боя, это я и так знал. Ниалл что-то задумал, и меня весьма выводило из себя то, что я не был в курсе его планов.

– А тебе известно, почему Черный Дворец разместил фейри в лесу? – спросил я.

Сигурд покачал головой:

– Нет. Все случилось быстро. Скидгарды, фейри – они охраняют это место как треклятый военный форт. Если б мне пришлось гадать, то это ради слежки за вами, учитывая, что вы когда-то там укрывались.

Возможно. Но мне не давала покоя мысль, что что-то не так. Я не понимал, в месмере ли дело или в какой-то моей личной особенности, но я был Повелителем теней отчасти потому, что имел талант чувствовать, когда что-то не так.

Было что-то еще в этой их операции, помимо зачистки трущоб от преступников, которые могли бы поддержать гильдию Кривов и воровку памяти.

– Ты с нами? – Мой голос был резким и острым, вовсе не дружеский вопрос.

Сигурд прищурился:

– А я когда-либо давал повод верить, что нет?

– Тогда разузнай о переменах в Колючем Лесу.

– Кейз, – прошептала Малин. – О чем ты думаешь?

– Мы пришли сюда, потому что торговец сталью в Мерплаттсе ничем не выделяется, – объяснил я, все еще не отрывая глаз от Сигурда. – Ты можешь задавать вопросы, быть нашими глазами. Выясни, что задумал Черный Дворец или что он там прячет, и помоги нам найти способ их сокрушить.

Сигурд сложил руки поперек своей широкой груди:

– И как же мне все это сделать?

Я наклонился поближе, понизил голос:

– Придумай.

Сигурд фыркнул, глядя на Малин:

– И ты правда обменялась с ним обетами?

– Правда. – Она взяла меня за руку и положила голову мне на плечо.

– И что вы намерены с этим делать? – Сигурд почесал загривок. – Чем вам помогут эти фейри, если их королева на стороне Ивара?

– Много вопросов задаешь, жестянщик.

– А мне кажется, я имею право знать, прежде чем заключу сделку с Повелителем теней.

Я наклонил голову набок.

– Узнав их цель, мы просто-напросто разберемся в интригах Черного Дворца. – Я шагнул к нему ближе, намеренно затемняя глаза, пока его лавка не окрасилась в холодный серый цвет. – Ты либо с нами, либо нет. Больше вопросов не задавай, потому что ответов не получишь.

Сигурд поджал губы, словно был чем-то недоволен, но спорить он не собирался:

– Ты заключаешь сделки. Что ж, ну и что я со всего этого поимею?

– Нашу защиту.

– Отлично. – Судя по скорости, с которой он ответил, он был согласен еще до того, как я предложил защиту, но мне казалось, что был в нем какой-то дух неповиновения, ему не нравилось, когда им командуют. Даже если командую я.

– Кстати, Малин, будь осторожна, – продолжил Сигурд. – Все люди Дома Штромов исчезли, возможно, мертвы. Ивар бы на это не пошел, не планируй он сделать из тебя пример другим.

Она пробормотала тихую молитву за Анселя и его семью. В моей груди тоже защемило от тревоги за судьбу главного смотрителя. Он всегда был добр ко мне, когда я был мальчишкой. Гильдия Кривов не дала болезни крови его сынишки сократить тому жизнь. Я не желал ему зла, но у меня не было такого же исполненного надежд оптимизма, что жил в глазах Малин.

Она мягко улыбнулось Сигурду, а затем обняла его за шею:

– Мы еще встретимся.

Вежливо попрощавшись, торговец сталью выказал уважение северянам и Рауму.

Я какое-то время стоял рядом, прищурившись, а затем шагнул за порог:

– Не предавай нас. У меня не осталось терпения для предателей, и, если кто вздумает предать мою жену, я попросту расшвыряю его внутренности по всему королевству.

Сигурд не отвел глаз; он пересек разделявшее нас расстояние и сказал:

– А тебе стоит знать, что я восхищаюсь дэнниск Штром. Если ты навредишь ей, я вполне могу поступить точно так же, Повелитель теней.

Я мрачно усмехнулся, затем повернулся к двери и захлопнул ее у себя за спиной, не сказав больше ни слова.

Глава 12. Воровка памяти

Земля на улице все еще была сырой из-за дождя.

Мы вошли в руины Фельстада двумя днями ранее. И всякий раз, как я ступала в молодой лес, пробивающийся из руин двора, мне дышалось чуть легче.

Я пробежала пальцами по листве и прикоснулась к покрытым мхом камням стен.

Дом.

Но кусочка не хватало. Вали. Его отсутствие создало зияющую рану, которую, как мне казалось, мы никогда не сумеем залечить.

Вина глубоко укоренилась в моих венах. По правде говоря, я стала заносчиво полагать, что Кривы неприкасаемые. В тех аферах, что мы пережили, казалось, будто ни один клинок, никакой яд, ничто не могло нас коснуться. Когда мы покидали Фельстад, я и не думала, что нас вернется на одного человека меньше.

В тот же миг, когда мы вернулись, Раум медленно подошел к молодой осине. Он взял короткий клинок с оружейной стены и воткнул его острием в землю, а затем сжег деревянную руну в честь Вали.

Мы не были неуязвимы. Тяжесть в моем животе служила постоянным напоминанием о том, что мы смертны. Мы истекаем кровью.

Мы умираем.

Я поднялась по лестнице в комнату на вершине башни. Мой разум заполонили воспоминания. Прибыв сюда впервые, я была потеряна. Мое сердце было опалено дочерна из-за того, что я утратила двоих людей, кто любил меня сильнее всех прочих.

Я обнаружила, что мальчик, всегда владевший моим сердцем, оказался мошенником. Я боялась его в этих стенах. Пыталась ненавидеть. А вместо того вновь без памяти полюбила. На несколько вздохов я прижала ладонь к двери прежней комнаты Кейза. Эти стены оставались убежищем. Мир был ужасен, когда мы готовились к Маск ав Аска, но теперь мне казалось, словно пожар спалил все, что оставалось от той жизни, что мы знали.

Пусть снаружи и царил хаос, открыв дверь в комнату в башне, я обрела некоторый покой. В проеме арочного окна, глядя на небо, сидел Кейз. Он представлял собой такой прекрасный контраст. С его плеч плащом спадали тени. Признак того, что он чувствовал гораздо больше, чем когда-либо подавал вид, но при этом смотрел вверх, на бледный лунный свет, купаясь в его яркости.

Он был так прекрасен, и один только взгляд на него принес мне разом и ощущение покоя, и неумолимое желание.

Мое сердце задрожало от прилива любви к Повелителю теней. Он был больше, чем тьмой. Настолько больше. За взятками и кровью жило самое яростное из сердец. Немногие когда-либо по-настоящему узнают Кейза Эрикссона. Я не сомневалась, что для других он останется жестоким кошмаром. Глаза защипало от эмоций.

Как мне их жаль.

Он мог быть повергающим в ужас, настороженным и жестоким. Но он был мужчиной, способным любить крепко, готовым пройти через преисподнюю, чтобы защитить тех, кого любит. Я всегда предпочту темное сердце, умеющее любить вот так, чем что-либо до омерзения праведное.

Сегодня было тихо и спокойно. С нашей жизнью никогда нельзя было угадать, когда это сменится чем-нибудь ужасным. Узнав, каково его потерять, я уже поклялась никогда не тратить ни мгновения на пустое.

Я скользнула рукой по его сильной спине, пробежала ладонью по плечам и запустила пальцы в его волосы.

Кейз вздрогнул от моего прикосновения и резко обернулся. Улыбка прогнала туманные тени с его лица. Он усадил меня к себе на колени.

– А ты становишься весьма тихой.

– У меня был отличный учитель. – Мягко потянув его за волосы, я поцеловала ту точку на его горле, в которой бился пульс.

– Жестянщик послал сообщение, – хрипло прошептал он. – Мы должны с ним встретиться, когда луна войдет в зенит.

– Ты же знаешь, что его зовут Сигурд, – сказала я, легонько касаясь губами его челюсти. – И ты можешь ему доверять.

Взяв мои волосы в кулак, он придвинул меня ближе к себе так, что наши губы оказались на одном уровне.

– Я знаю, что доверяю тем, кто находится в этих руинах и там, в гнезде. Вот и все, что я знаю.

Я усмехнулась в его губы:

– Не понимаю, и зачем это я пытаюсь заставить тебя почаще проявлять свое дружелюбие? Оно ведь в тебе есть.

– Какое дружелюбие? У меня один друг. Ты. И не очень-то по-дружески я с тобой обращаюсь.

Этот мужчина твердо решил быть одиноким, злобным созданием. Но я знала и другое. Я знала, что гильдия Кривов была его семьей точно так же, как и моей. Я знала, что Лука Грим был Повелителю теней настоящим другом. Пеклом клянусь, судя по тому, как он иногда вел себя с королем и королевой Севера, у меня были причины подозревать, что Кейз стал бы защищать их до самого конца, если потребуется.

Я подняла голову, выгнула бровь и сменила позу, оседлав его.

– О, вот тут не соглашусь, Повелитель теней. – Мои пальцы потянули за шнуровку у ворота его туники. Я поцеловала его шею. Когда мои ладони скользнули под одежду, пробегая по его голой груди, Кейз сделал резкий вдох. Его глаза закрылись. Я коснулась его губ, продолжая говорить: – Я знаю, что ты бываешь очень, очень дружелюбным.

Я прикусила его нижнюю губу, и вот уже тени, над которыми он потерял контроль, затянули его глаза мраком.

– Ты соблазняешь меня, жена?

– Всегда.

– У тебя получается.

Мы с Кейзом спустились с подоконника, и он сразу же принялся возиться с шерстяным платьем, что было на мне. Он застонал, когда я спустила с плеча сначала один рукав, затем второй, позволяя платью кучкой упасть к моим лодыжкам, а лунный свет высветил изгибы моего обнаженного тела.

Он опустился на колени, прижимаясь поцелуями к моим ногам, бедрам, животу. Кейз поднял взгляд на меня, когда я пальцем запрокинула его подбородок.

– Мы знаем, как быстро может измениться жизнь, – сказала я. – Я никогда не жалею ни о секунде, что мы провели вместе. Мне спокойно только в твоих объятиях.

– Они всегда раскрыты для тебя.

Кейз поднялся поцелуями от моего живота до груди. Он помедлил, а затем взял одну грудь в рот. Его губы и язык зажгли яркие искры вдоль моего позвоночника.

– Кейз. – Я обняла его рукой за плечи, пытаясь стоять ровно.

– Чего ты хочешь? – Его теплое дыхание разогревало мою кожу. – Скажи, чего ты от меня хочешь, и я все сделаю.

Повелитель теней нечасто уступал контроль, но, получив его, я ощутила, как дикая, горячая волна пронеслась по моим венам. Когда я оттолкнула Кейза и начала раздевать, в его глазах запылало пламя темного желания.

Собранно и медленно я продвигалась поцелуями вниз по его широкой груди, по животу, до кончика естества, пока не оказалась на коленях. Кейз уперся одной рукой в стену, а пальцы другой запустил в мои волосы, пока я целовала, лизала и выманивала глубокие, гортанные стоны из его горла.

– Малин. – Его голос был низким и хриплым, будто горло засыпало мелким песком. Он закрыл глаза. – Ты этого хочешь? Еще немного, и я потеряю остатки контроля.

Я облизнулась, улыбнулась и встала на ноги.

– Еще рано, Повелитель теней. Я только начала. А теперь встань сюда, чтобы я могла на тебя посмотреть.

Казалось, что Кейз на самой грани. Темные глаза, изогнувшиеся губы, глубокое, рваное дыхание. И все же он подчинился и встал в центре комнаты, прямо в лучах холодного лунного света.

Я легонько касалась его кожи кончиками пальцев, обходя по кругу роскошное обнаженное тело, а затем провела рукой по жутким шрамам на спине.

– Ты прекрасен. – Мои пальцы обводили четкий рельеф его мышц, позвоночника и изгибы сильных ног. – А ты помнишь, как та женщина-профетик сказала, что однажды ты обменяешься со мной обетами?

Челюсть Кейза была напряжена, но он резко кивнул.

Я вновь встала перед ним.

– Той ночью на сеновале я смотрела на тебя, пока ты спал. Я помню, как думала, что ты самый красивый мальчик, которого я когда-либо видела.

– Малин.

Я укусила его за грудь:

– Я еще не договорила, Повелитель теней.

– Боги, женщина. – Кейз сжал руки в кулаки.

– Тогда я и поняла, что люблю тебя. Даже когда я была девчонкой, мысль о том, чтобы стать навечно твоей, была моей мечтой. Такой, что заставляла меня не бросать поиски. Для кого-то ты кошмар, Кейз Эрикссон. – Я встретилась с ним взглядом, положив ладонь на щеку. – Но для меня ты мечта.

Кейз не выдержал и поцеловал меня. Грубо и глубоко.

– Я принадлежу тебе, – прорычал он, упираясь лбом в мой.

– Ложись, – прошептала я, а затем провела языком по его губам. Глаза Повелителя теней потемнели, и он медленно убрал руки с моего тела. Кейз не отводил взгляд, пока не забрался на кровать возле стены.

Я оседлала его, а затем кончиками пальцев обвела линии его ребер.

Медленно и методично я начала раскачиваться на нем.

Кейз застонал и позволил своей голове откинуться на стену.

– Я принадлежу тебе, а ты пытаешься меня убить.

Я переплела наши пальцы и положила руки Кейза себе на бедра, заставляя его крепко держать меня в тот момент, когда я приподнялась так, чтобы его естество уперлось в самый мой центр.

– Мне меньше всего на свете хочется тебя убивать. Ты мне как-то сказал, что я сто́ю всякого ожидания.

– Я готов прождать не одну вечность. – Он взял мою ладонь и накрыл ею бешеное биение своего сердца. – Эта штука в моей груди живет ради тебя.

Слова оборвались, когда я скользнула вниз по нему. Кейз обхватил мою талию своими сильными руками, дыхание в его горле замерло. На миг я закрыла глаза, чувствуя каждую его частичку. Такими мы и должны быть, одним целым, единой силой.

Неразрушимыми.

Из моей груди вырвался всхлип, когда терпение иссякло. Кейз впился ногтями в мягкую плоть моих бедер и начал двигаться, резко и быстро. Я ухватилась за его плечи, отвечая на его темп и удерживая его взгляд.

Кейз умел быть чувственным и медленным. Он знал, как боготворить мое тело, знал, как довести меня до мучительного пика нежными касаниями.

Но он также знал, как уничтожить меня быстрыми, отчаянными движениями.

Запустив руки в мои волосы, он впился ртом в мои губы. Вкус его языка на моем заглушал крики, не давая дышать.

Я была уверена, что весь фельстадский лагерь услышит, как я выкрикиваю его имя и оно эхом разносится по коридорам. Кейз коварно засмеялся и вернул себе контроль. Он перекатил меня на спину, потянул на себя мои бедра, заставив обхватить его талию ногами.

На миг он замер, глядя на меня так, будто никогда не знал страха. Его глаза были золоченым стеклом. Эмоции, прячущиеся за маской Повелителя теней, были обнажены и открыты для меня.

– Я люблю тебя, – прошептал он и начал двигаться в таком темпе, от которого утром у меня все будет болеть. Мне было мало.

Все во мне пылало от желания.

Когда его тело дошло до предела, Кейз зарычал и содрогнулся; его глаза горели потребностью во мне. Любовью.

Пока наши сердца замедлялись, между нами висел лишь звук нашего тяжелого дыхания. Я прикоснулась к его губам. Он поцеловал кончики моих пальцев.

Кейз медленно выпустил мои ноги и потянулся вперед, чтобы поцеловать, но перед тем прошептал:

– Моя на все вечности, Малли.

– Поверить не могу, что ты пытался меня оставить. – Я мрачно зыркнула на своего мужа, набрасывая на голову темную накидку.

Он придержал ветку, чтобы я могла пройти, и улыбнулся. Мать его, улыбнулся. Как будто знал, что одна ухмылка, одна чертова улыбка может растворить все раздражение.

– Ты выглядела такой спокойной. Такой… удовлетворенной.

– Ой, вот только не надо сладких слов, Повелитель теней. – Я опустилась на корточки за острым валуном, торчащим из склона. – Что ты там говорил мне в Скиткасте? Если ты строишь планы, то я должна быть в них.

Он выглянул из-за одного бока валуна, выжидая.

Очень скоро улыбка Кейза померкла, и вокруг нас двоих обвился его месмер.

– Он пришел.

Я держалась на шаг позади. По правде говоря, темнота была необязательна. Сигурд не представлял угрозы, но я уже не была уверена, что Кейз умеет закрывать свои сделки без этой маски ночи.

Сигурд стоял в десяти шагах от нас, между двумя деревьями. Он заламывал руки и озирался.

– Сигурд.

Он резко развернулся, услышав мой голос:

– Боги. Я вас даже не слышал.

– В этом и смысл, – пробурчал Кейз.

Я пихнула его под ребра локтем и шагнула вперед.

– Что ты узнал?

Сигурд надул губы:

– Я не без причины сижу в своей чертовой лавке и вывожу утешителей. Это королевство спятило. Черный Дворец передал тот лес под контроль Южных фейри, как мы и подозревали. Малин, они не похожи на ваших фейри из Ночного народа. Это те, злобные, из сказок.

В груди что-то сжалось. Я мало что знала о Южном королевстве, но была благодарна за то, что у нас были Ари и Эрика, способные объяснить, с чем мы можем столкнуться.

– И какова мотивация Юга? – спросил Кейз.

Сигурд переступил с ноги на ногу:

– Наследный Магнат обменяется обетами с Южной принцессой.

Кейз не поморщился. Пекло, он даже не казался удивленным.

– Значит, Юг выбрал, на чьей он стороне в этой битве.

– Меня как-то успокаивает мысль, что у вас есть Север. Кое-кто говорит, мол, ходят слухи о том, что прибыли мятежники с Севера, но истории у всех разные.

– Хорошо, – сказала я. – Значит, у нас все еще есть небольшой элемент неожиданности. Однако Валену не очень-то нравится, когда его зовут мятежником.

Кейз поборол улыбку. Сигурду наверняка показалось, что он хмурится, но я заметила, как дрогнула его губа, и знала, что это означает.

И все же он запрятал веселье поглубже и сделал шаг к жестянщику.

– Что фейри делают в той роще?

– Это новый форт. Туда пускают только высокопоставленных скидгардов и темных фейри.

– Форт для чего?

Сигурд поковырял ноготь на большом пальце, затем сурово посмотрел на меня:

– Там Ивар.

– Ты уверен?

– Был отдан указ, тайный, что дворцом станет распоряжаться Ниалл Грим. Среди придворных несколько раз видели королеву Южных фейри. Скорее всего, она там как его союзник и компаньонка своей дочери, до принесения обетов. А Ивара с Леди Магнат отправили в форт Колючего Леса.

– Ниалл отстраняет собственных родителей от власти, – с недоверием проговорила я.

Сигурд выгнул бровь:

– Люди говорят, Ивар не в состоянии править. Говорят, он умирает.

Мы с Кейзом обменялись взглядами. Мы знали, что так оно и есть.

– Не так давно ходили слухи, что Леди Магнат посетила нелегального профетика в Рюттене, – продолжал Сигурд. – Она искала странный месмер. Странные заклятья. Если точнее, способные призвать магию из миров под волнами.

Кейз негодующе фыркнул:

– Миров под волнами? Морских фейри?

Это же детские сказки. Великие королевства под волнами, мир, зеркально отражающий наш, куда можно попасть, если нырнуть достаточно глубоко.

– Давным-давно люди верили, что морские фейри способны исцелить, что угодно, – сказал Сигурд. – Своими песнями, касанием, поцелуем.

– Это легенда, – сказал Кейз, качая головой.

– Так ли? – Сигурд с вызовом уставился на Кейза. – Докеры и рыбаки неделю назад сообщали о странном шторме далеко за пределами Воя, в океане Судьбы. А теперь Колючий Лес охраняется, как крепость. Странно, тебе не кажется?

По рукам заплясали мурашки. Если Бритта Грим искала лекарство для Ивара, то, значит, он угасает быстро. Быть может, Ниалл не хотел, чтобы умирающий отец был обузой на его пути к власти. А может, Гримы прятали не только это.

В любом случае нам нужно было попасть в Колючий Лес.

– Значит, нам нужно попасть в лес, – сказал Кейз в тот же самый миг, как эта мысль пришла мне в голову. – Если Ивар там умирает, мы его прикончим. Если они призвали какую-то морскую тайну, мы ее у них заберем. Скорее всего, глубоко в лесу спрятана реликвия, которую и охраняют фейри.

Кольцо. Судя по тому, как Кейз это произнес, он подумал о том же, о чем и я. Было вполне возможно, что в форте хранится кольцо.

– Тогда вам понадобится склонить на свою сторону кого-то из скидгардов. Из высокопоставленных, – сказал Сигурд.

– Да, понадобится.

Я рассматривала профиль Кейза. У него уже был план. Я по глазам видела, что его мозг уже просчитывал на три шага вперед, но, как обычно, он не расскажет больше, чем нужно.

Тени отступали с лица Кейза, пока он наконец не показал Сигурду свои настоящие глаза.

– Считай нашу сделку закрытой.

– Ты втянул меня в это, Повелитель теней. Но я все равно не откажусь от вашей треклятой защиты. – Сигурд прошел мимо Кейза и взял меня за руку. – Дом Гримов не оказался бы в таком отчаянном положении, не будь ты истинной наследницей. Ты станешь моей королевой, и я ожидаю, что однажды ты хорошо заплатишь мне за все эти неприятности.

Из моего горла неожиданно вырвался смех. Я прикрыла рот рукой, очень стараясь не шуметь.

– Можешь стать официальным жестянщиком при нашем дворе воров.

Сигурд отпустил меня, улыбаясь:

– Жду не дождусь. Выживи. Мы начинаем смертельно опасную игру, друзья мои. Это чувствуется в самой земле – Иному миру не терпится забрать себе тех, кто падет в итоге.

Когда Сигурд ушел, я скользнула руками вокруг талии Кейза и положила щеку на то место, где ритмично билось его сердце.

– У меня есть план, – сказал он, его пальцы играли с кончиками моих волос. – Но не знаю наверняка, переживу ли его.

– Тогда выброси его из головы.

– Я выживу, если моя жена меня защитит.

Я взяла его за руку, и он повел меня назад, к руинам.

– Ну и из кого же ты теперь сделаешь себе врага?

Его глаза в ночи были темными и блестящими, но внутри ожила некая игривость, которую я так редко видела.

– Из Хоба.

Глава 13. Повелитель теней

Хоб меня убьет.

Времени на его обиды у меня не было. Нам нужно было успеть на встречу. Я намеренно следил глазами за его любовницей, стоя к нему спиной. Может, и неразумно было поворачиваться спиной к человеку, мечтающему тебя выпотрошить, но Малин удерживала его своим мрачным взглядом, а у Валена в руках был один из его зверских топоров, изгиб которого он как раз натачивал.

Придется Хобу и дальше смерять меня ядовитым взглядом, стоя возле стены и, вероятно, фантазируя обо всех способах, какими с моих костей можно спустить шкуру.

– Ты поняла план? – спросил я Инге, вручая ей небольшой прямой кинжал, который нужно было спрятать в ножнах на бедре.

Она кивнула, облизывая губы:

– Поняла.

– Мы дадим вам минутку. – Я сделал шаг назад, наклоняя голову в сторону Хоба.

– Мы готовы, Кейз, – из-за одной из колонн вышел Гуннар. Он был с матерью, оба раскрасили лица зеленым и черным, в руках – луки, за плечами – колчаны.

– Херья, твоя девочка усидит на месте? – спросил я. Мне было до чертиков некомфортно сознавать, что среди нас находится маленькая принцесса. Эш и Ханна были детьми, но они вполне сносно обращались с оружием.

Губы Херьи изогнулись в кривой улыбке.

– Стиг и Эллис за ней следят. Не говори со Стигом об этом, он и так чувствует себя скорее нянькой, чем воином.

– А, это ему только на пользу, – присоединился к нам Ари, затягивая на талии широкий кожаный пояс. – Хотя, Повелитель теней, Ханна тоже вызвалась остаться. Я удивлен, что она не против отсидеться. На Севере, как я припоминаю, и она, и ее брат прямо убивались, что их не пустили в битву.

– Ханна знает, зачем остается, – настоял я. – Чем меньше народу пойдет, тем лучше.

– Понял, – сказал Ари с игривым блеском в глазах. – Вот только она вызвалась остаться именно тогда, когда Эллис получил свое назначение.

Треклятые придурки – все до единого – рассмеялись мне в лицо, когда я стиснул челюсти.

– Какая жалость, что Эш еще не понял правды о новой влюбленности своей сестры, – сказал Гуннар. – Учитывая, что я и сам брат, я знаю, как мы опекаем сестер, но мне кажется, он считает, что Ханна – просто прилипала.

– Это потому, что он не понимает, какие, наверное, гнусные мысли о его сестре в голове у того мальчишки, – огрызнулся я. – Уверяю тебя, если Эш узнает, то Эллис сильно об этом пожалеет.

Ари рассмеялся и хлопнул меня по плечу.

– Я считаю, что делиться эмоциями – очень полезно для здоровья, друг мой. Расскажи-ка, каково это: знать, что не можешь сделать так, чтобы она навсегда осталась крохотной и огражденной от всего на свете. Давай, выпусти это наружу.

– Я убью тебя.

– Хорошая первая попытка, но эмоции нужно выражать без смертельных угроз. – Он снова хлопнул меня по плечу, и я задумался, а не отрезать ли ему руку. – Не волнуйся, Повелитель теней, уж чего у меня не отнять, так это упорства. Еще до конца этой битвы ты у меня всем и каждому начнешь комплименты отвешивать.

Я сжал кулаки:

– Мы закончили этот разговор.

– Пока что.

– Боги. – Я впился пальцами в волосы. – Ты вообще понимаешь свою задачу, идиот? На тебе, вообще-то, лежит немалая ответственность.

Ари фыркнул:

– Ну конечно, я все понимаю. Я же все-таки начал восстание на Севере. Я весьма способный.

– Да, ты нам часто об этом напоминаешь, – пробормотал я. – Ты и на шаг от нее не отойдешь.

– Твою прелестную женушку будет совершенно не узнать. Я отлично обращаюсь со своим хаосом, Кейз. Как и ты со своим.

Я был вынужден доверять этому человеку. Вален поручился за него, как и Элиза. Они меня уверяли, что ни у кого из их Ночного народа не было такого умения творить иллюзии, как у Ари Сегундора. Навыки Луки были велики, но его иллюзии не могли менять внешность. Я же способен изменить свое лицо, но Элофа я создал только лишь из страха, что Малин узнает обо мне правду.

Я не сомневался, что мог изменить и ее лицо из чистого ужаса оттого, что кто-то ее узнает, но мой месмер пригодится в другом. Мне было нужно, чтобы Малин была там кем-то другим, и именно на плечи Ари возложили задачу сделать это возможным.

Инге и Хоб появились прежде, чем я успел вновь пригрозить Ари. Торгаш посмотрел на меня, выставив подбородок вперед, будто подавая сигнал, что нам нужно поговорить. Да что угодно, лишь бы убраться от этих людишек, которым нравилось наблюдать, как Ханна впервые открывает свое сердце. Девочке еще и двенадцати не было.

Я определенно собирался поговорить с Бардом Штромом о том, чтобы поставить вокруг ее палатки ловушки.

– Хоб, – сказал я, как только мы отошли достаточно, чтобы никто нас не расслышал. – В чем дело?

– Я задам тебе вопрос. Честно обдумай свой ответ. Представь, что потеряешь Малин.

– Я уже ее терял.

– Что она уйдет в Иной мир, Повелитель теней, – огрызнулся он. – Представь, что поставил ее перед Лордом Магнатом, человеком, который сильнее всех ее презирает, зная, что она несет в себе начало вашей семьи.

Меня бросило в жар, кожу закололо. Я не хотел представлять себе такое. Но мне хватило приличия уважить просьбу этого мужчины и вообразить, как я швыряю Малин, с моим ребенком в ее животе, к ногам Ивара.

Захотелось блевануть.

– Я не забыл, как ты рисковал ради меня, и никогда не забуду. Этот долг всегда будет на мне, – сказал я. – Но не делай ошибки, думая, что я не осознаю, как сильно рискует каждый из нас. Голова Малин – самый желанный трофей во всем этом треклятом королевстве. Я знаю, каково это: рисковать всем.

– Без Инге я жить не смогу, – процедил он сквозь сжатые зубы, шагая ближе.

– Знаю. – Я понизил голос. – Хоб, я знаю. Я не позволю ей пострадать. Никакой план, никакая уловка не стоят того, чтобы потерять твою любимую. Клянусь тебе.

Он не хотел успокаиваться. Огонь все еще пылал в его глазах, и все же Хоб медленно кивнул.

– Ты уж клятву не нарушь.

Ему больше нечего было сказать, так что он отвернулся и понесся в глубину коридоров руин.

Моей руки коснулась мягкая ладонь. Инге стояла рядом со мной, но ее влажные глаза следили за тем, как удаляется Хоб.

– Он всех родных потерял из-за болезней или тюрем, – прошептала она. – Малин – его первая привязанность к кому-либо с тех пор, как умер его дед, а Джакоби тогда было лишь десять лет. Теперь у него есть шанс создать новую семью. – Она положила руку на живот. – Он знает, что это необходимо, но, если я не слишком о многом прошу, пусть он будет поблизости. Вы все стали нашей семьей, и… я думаю, ему будет полезно побыть среди других людей.

В мой план не входило держать Хоба под боком, но, еще не успев передумать, я кивнул:

– Как скажешь. Пора.

Инге подняла подбородок. Ее темные волосы косой спадали на спину. Малин и Элиза накрасили ей губы и щеки, придавая вид румяный, но изысканный. Как в то время, когда она работала швеей.

– Я готова сделать первый шаг.

Из многих, это уж точно. И каждый опаснее предыдущего.

– Боги, да ты Крив или треклятый олух? – Я прищурился, глядя на Гуннара, чей сапог проломил планку штакетника на стене длинного дома.

– Прости, – прошипел в ответ Гуннар и продолжил лезть, пока не добрался до широкого подоконника на чердаке. Не издавая ни звука, он перекинул через него ногу и исчез во тьме верхнего этажа.

Один за другим за ним двинулись остальные. Немногие, но с нами были Раум, Херья, которая со своим луком встанет рядом с Гуннаром, Тор со своей магией огня, затем я и Хоб. Лесок вокруг маленькой козьей фермы и общины из четырех домов поменьше был битком набит Северными воинами и оставшимися Кривами, которых сдерживали Халвар и Сол.

Двор усеяли туманные деревья, которых там прежде не было. Густая трава и земляные валы выскакивали, точно первоцветы в оттепель. Ари старательно создавал иллюзии, чтобы сбить наши цели с толку.

Мимо моего лица пролетела соломинка с крыши. Прежде чем последовать за Раумом в окно, я посмотрел наверх, в сияющие глаза Малин. Она лежала на животе, осторожно и совершенно беззвучно сползая вниз по скошенной крыше.

Ари не зря себя расхваливал. Если бы я уже не знал, что его иллюзии сделали с ее чертами, я бы и не понял, что это – моя жена. Волосы ее были серебряные, как у Эрики, кожа почти голубая, как у Южных фейри, а веснушки больше не усеивали ее нос.

Но ее глаза – их было не изменить. Золото и зелень все еще сливались воедино, словно союз наших обетов пересиливал всякую магию.

– Бьемся до конца, Повелитель теней, – прошептала она мне в губы.

Я подтянулся на перекладине штакетника и поцеловал ее. Долго, глубоко, немного отчаянно. Малин целовала меня с неменьшим отчаянием. Рукой она обхватила мой затылок, ее язык коснулся моего, точно она хотела сохранить вкус нас двоих до тех пор, пока все это не кончится.

– Ты все усложняешь, – сказал я на выдохе, когда мы оторвались друг от друга.

– Ты тоже. – Она медленно поползла обратно вверх по крыше.

Двигаясь осторожно и тихо, я проник на чердак дома. Он занимал весь верхний этаж. К одной стене был придвинут двухместный соломенный матрас. Рядом с ним на крюках висело несколько ножей и топоров. Через спинку плетеного стула был перекинут гамбезон с филигранным узором в виде ворона Черного Дворца.

Форма скидгарда.

Херья и Гуннар уже заняли позиции по обе стороны лестницы, ведущей с чердака вниз. Раум присел за кроватью вместе с Тором. Я щелкнул пальцами, указывая Хобу занять свое место в тени, но так, чтобы он мог видеть входную дверь.

Подняв ладони вверх, я вытянул тени из углов и щелей чердака, затемняя помещение настолько, насколько мог, прежде чем густое одеяло мрака покажется противоестественным, а затем подождал, пока не раздался быстрый стук в дверь, за которым последовал резкий рык от кого-то снаружи.

– Открывай треклятую дверь, Эдвард.

Из задней части длинного дома, ворча и ругаясь, показался плотный бородатый скид. Одет он был в одни только штаны. Даже сапоги валялись в углу зала. Голова обрита, и на боку черепушки виднелись руны – значит, пост в страже занимает высокий. Лишь на ступеньку ниже аристократа.

Хоб сжал кулаки, когда скид открыл дверь и разразился грозным смехом.

– Оскар? Это еще что за создание?

Вошел еще один мужчина. Он был очень похож на первого, но волосы были светлее, а на бедре висел короткий меч. За локоть он втащил в дом Инге.

Нам был нужен высокопоставленный скидгард. Мы быстренько припомнили, что у Инге имеются два брата и оба командуют отрядами.

Я их презирал. За то, что скиды, за то, что ублюдки, но я никогда не признаюсь, насколько сильно под моей кожей припекало из-за многих лет их дурного обращения с Инге – женщиной, о которой я никогда и не собирался думать с теплотой, а теперь думал.

Инге сказала, что гильдия Кривов стала ей и Хобу своеобразной семьей. Ну что ж, значит, они под нашей защитой. А я не жаловал тех, кто плохо обращается с кем-либо, находящимся под моей защитой.

Кровь вскипела, когда я увидел, как жестокая ухмылка на лице Эдварда Вилла стала шире. Словно Инге была чем-то, что нужно сломать, а он просто дождаться не мог, когда переломит ее пополам.

Как только дверь за ним захлопнулась, Оскар, второй брат, выпихнул Инге вперед, да так, что ей пришлось ухватиться за угол стола.

Хоб дрожал от едва сдерживаемой ярости. Придется ему сдерживать ее еще немного.

Эдвард походил на дикого медведя. Широкий, волосами покрыто все, кроме головы, и с маленькими черными глазками.

– Это обычная шлюха, или… богами клянусь, да она же похожа на нашу пропавшую сестру.

– Эдвард, – сказала Инге с идеально сыгранным отчаянием. – Прошу, мне нужна твоя помощь, брат.

Пекло, она даже руки к нему протянула, как просительница.

– Помощь? Моя помощь? – Эдвард нарезал вокруг Инге круги, как волк вокруг ягненка. – Зачем бы это моей сестре понадобилась моя помощь? – Его голос сочился иронией, когда он прижал толстую ладонь к сердцу, дразня ее. – Насколько я слышал, моя сестра раздвигает ноги перед отбросами и вынашивает их детей.

– Эдвард. Она все еще из Дома Виллов. Незачем пачкать это имя грубыми словами. – Оскар был спокойным братом. У него не было прав первородства, принадлежащих старшему сыну, но его отповедь заткнула Эдварда. На время.

Судя по тому, что я знал об Оскаре, если у кого из двух братьев и найдется немного любви к сестре, так это у него. Это мужчина, который почитает семью. Редкий скид, верный жене и дорожащий своими детьми. Все еще скид, но если и бывали приличные стражники, то, наверное, он как раз из них.

Хотя, опять же, если подумать, Оскар не пошел против Эдварда, давая тому пользоваться сестрой.

Я решил, что он чуть менее мерзкий, но ненамного.

– Эдвард, пожалуйста. Я хочу найти убежище. Мне сказали, что в лесу есть форт. Мне нужно спрятаться от него. Он… ужасен, – слова ядом срывались с ее языка. – Я расскажу тебе все, что знаю о лагере разбойников, если ты пообещаешь защитить мое дитя и меня.

Эдвард нахмурился, взглянув на небольшой живот Инге:

– Боги, ты оставишь эту мерзость?

Я решил было, что она сломается от этих слов, но ее лицо все еще было сморщено в тревоге.

– Дитя, кто бы ни был его отцом, невиновно. Его можно правильно воспитать, если оставить здесь. В безопасности Дома Виллов.

– Боги, Инге. – Оскар покачал головой. – Ты никогда не найдешь себе приличного мужа с ублюдком вора.

– Тогда я… я снова займусь шитьем. Аде будет легче.

Жена Оскара. Я многое узнал об этой женщине еще в первый свой визит в дом Инге, когда я угрожал ей из-за маскарадного платья Малин. Ада Вилл была дочерью высокочтимого капитана скидгардов. Насколько я знал, она была славная, но со скучной историей. Практически безгрешная. Никаких пристрастий и странностей, которые я мог бы использовать против нее. Она заботилась о своих детях, следила за домом и любила мужа.

Скучная и бесполезная для гильдии Кривов.

Но именно ее славная, нежная скучность и породила слабость в Оскаре. Его лицо смягчилось, и он посмотрел из окна туда, где стоял его дом, поменьше размером.

– Ада по тебе скучала.

– Не важно, – сказал Эдвард. – Ты нам ни к чему.

– Мне нужна защита. Он бьет меня и… продает меня другим.

Хоб закрыл глаза. Ничто не могло бы быть дальше от правды, но Инге знала, как сплести свой рассказ.

– Мы могли бы отвести тебя в лес, – сказал Эдвард. – Он неприступен. Ты там будешь в безопасности. Я бы сделал это для нашей сестры. – Эдвард шагнул ближе. Инге чуть дернулась, но осталась стоять на месте, когда ее брат понизил голос до глухого рыка. – Но как по мне, сестры у нас нет.

– Эдвард, пожалуйста, я…

Слова Инге оборвались, когда Эдвард с тошнотворным хлопком ударил ее по щеке.

Она схватилась за лицо, а я схватил плечо Хоба.

– Сиди, мать твою, тихо, – выдавил я. Мне уже и раньше казалось, что Хоб меня убьет, но чистая ярость в его глазах только что запечатала эту истину. Я быстро вручил ему кинжал. – Смертельный удар нанесешь ты.

Выпустив его, я тяжело шагнул к краю чердака.

Я ошибся, когда решил, что у Эдварда Вилла имелось хотя бы подобие самоконтроля. Все случилось быстрее, чем мы ожидали, но услышанного достаточно. Они знали, как попасть в ту рощу, а их имя могло нас туда провести.

Я поклялся Хобу, что его женщина не пострадает, а синяк на ее лице уже выставлял меня лжецом.

– Теперь почувствовал себя мужиком? – Мой голос был сделан изо льда. – Бьешь женщину на две головы ниже тебя и толщиной с твою невообразимую шею? Как отважно.

Я встал на одно колено на полу чердака. Тьма заклубилась вокруг моих плеч.

– Злоносец, – выдохнул Оскар.

Я цокнул языком:

– Как же я не люблю это имя.

Оскар боялся задохнуться. В следующий миг вокруг его горла обернулось кольцо тьмы.

Эдвард боялся оказаться беспомощным, оставленным на милость других. Я навел темноту на его глаза и лишил его силы. Он повалился на стул, заорав от ужаса. В глубине длинного дома вскрикнула женщина, затем вторая. Видимо, у этого ублюдка в постели была не одна любовница.

Если им хватит мозгов, то сейчас они убегут.

Когда братья Инге оказались подавлены, Хоб практически съехал вниз по лестнице.

Он обхватил руками лицо Инге, большими пальцами стирая слезы с ее щек. Торгаш изучал красное пятно у нее на лице.

– Я убью его.

– Со временем, Хоб, – лениво проговорил я.

Следующими к нам подошли Херья и Гуннар, стрелы нацелены на стражников. За ними последовал Раум, потом Тор. Его ладони вспыхнули голубым пламенем, и я немного порадовался, когда глаза Оскара широко распахнулись.

Я усмехнулся и махнул рукой, чтобы выпустить обоих мужчин из своего месмера.

Оскар упал на колени, хватаясь за горло. Эдвард никак не мог отдышаться, когда его глаза снова смогли видеть. Я не дал ему никакой пощады, никакого времени, чтобы прийти в себя, а сразу вогнал острие небольшого ножа ему в ладонь, пришпиливая руку к подлокотнику стула.

Заревев от боли, он нагнулся вперед и блеванул.

Я ухватил его за волосы, запрокидывая его голову, чтобы он смотрел мне в глаза.

– Нет-нет. Смотри на меня. Нам о стольком нужно поговорить.

Глава 14. Воровка памяти

Было что-то восхитительно привлекательное в том, как тьма Кейза захватывала свои жертвы. Мои губы растянулись в улыбке, когда исполненный ужаса крик разорвал ночь.

Первый вопль братца-бугая послужил нам сигналом к тому, чтобы начать сеять хаос в небольшой усадьбе. Братья Инге владели землей всего в десяти лигах от Колючего Леса. На самом деле тут была сущая идиллия. До сего дня.

Крик боли Эдварда Вилла еще не затих, а уже раздались новые: от конюших, женщин и детей, когда те принялись разбегаться. Воины с Севера, вместе с Никласом и Исаком, набросились на крепостных и оставшихся членов Дома Виллов, силком вытаскивая их из теплых постелей.

– Взять их. – Я быстро махнула рукой в сторону Линкса. – Покажи им, что мы здесь всем заправляем.

Линкс подошел к краю крыши. Он поднял ладони, закрыл глаза, и вскоре крики затихли. Как пьяницы на нетвердых ногах, люди спотыкались и падали. Кто-то цеплялся за опоры загонов для коз, пытаясь удержаться в стоячем положении.

В свете факелов симпатичная женщина с длинными льняными косами пыталась поймать пошатывающегося мальчика со спутанными волосами. К ее груди был примотан вроде бы младенец, примерно двух месяцев от роду.

Лишь когда ее руки обхватили маленького мальчика, ее тело начало поддаваться успокаивающему месмеру Линкса.

Мое сердце метнулось прямо в горло, и я ткнула пальцем в сторону молодой матери.

– Ловите ее! Ловите ее!

Из теней двора к женщине поспешил Сол Ферус.

Я вовсе не пыталась командовать заморскими принцами, но давно поняла, что члены королевской семьи с Севера приказов не чураются. Если так их народ будет жив и здоров, то даже король выполнит команду.

В следующий миг Сол подхватил женщину и медленно опустил ее на землю, чтобы она не упала на малыша.

Двор затих. Никто не сможет сбежать и подать знак Черному Дворцу, пока мы не уберемся далеко отсюда.

Ветер бросил мне в лицо прядь серебряных волос. Ари не играл в игры со своими иллюзиями, и только в такие моменты, как я полагала, посол вообще и замолкал. Он сидел на коленях в шаге или двух от меня, закрыв глаза.

Из-за его спины, закончив осматривать покрытый рунами кинжал, мне подмигнула Элиза. Вален разговаривал с Лукой, несомненно обсуждая последние детали следующего этапа.

Это были какие-то непримечательные король с королевой. Мне и в голову не приходило, что я когда-нибудь подумаю такое. По большей части я презирала людей, живущих во дворцах и замках, но этих двоих окружала некая аура. Всецело преданные и готовые шагнуть в саму тьму, чтобы уберечь друг друга от бед.

Таким же я видела и Кейза. Мы не были героями. Я стану такой отъявленной негодяйкой, какой только потребуется, чтобы он не переставал дышать. Судя по моим наблюдениям за Северными королем и королевой, они бы сделали – а скорее всего, и уже делали – то же самое.

– Звезды сегодня тихие, – прозвучал слабый голосок.

Мне пришлось присмотреться повнимательнее, когда ко мне шагнула пухлая женщина. Эрика была накрыта иллюзиями. Так же, как и Хаген с Бардом. Самые узнаваемые для скидгардов или Черного Дворца.

Эрика выглядела так, точно ее место было на кухне с толикой пшеничной муки, размазанной по щекам. Волосы ее были цвета мокрой земли, на коже веснушки, какие раньше были у меня, а пальцы напоминали толстые травяные сигары, которые аристократы курили, собираясь, чтобы расхваливать себя или свои достижения.

От такого фасада как-то ожидаешь глубокого, властного голоса, но ее шелестящий, чуть слышный тон никуда не делся.

– Что ты имеешь в виду? – Я проследила за ее взглядом к небесам.

– Они не говорят со мной.

– Это тебя тревожит?

– Ну да. – Она улыбнулась.

Эта женщина была странной, всегда на все реагировала так блаженно, даже если беспокоилась.

– Я не знаю, что это значит, если звезды с тобой не говорят.

– Это значит, что я не вижу, по какой тропе нужно идти, – сказала она. – Я уже весьма привыкла знать, какие шаги кажутся правильными, а какие – довольно безотрадными. Теперь же, когда они молчат, я как забытый лист на дереве, трепещущий на ветру. Упаду ли я или останусь на своем месте?

Я усмехнулась и вручила ей один из своих кинжалов.

– Когда месмер молчит, то мы в такие моменты полагаемся на инстинкты.

Эрика посмотрела на кинжал. В том, как она сглотнула, виднелся легчайший намек на беспокойство.

– Я не доверяю своим инстинктам.

– Тогда почему ты пошла с нами сегодня? Ты же сама настояла, хотя могла бы остаться в Фельстаде. Из-за твоей явной привязанности к Гуннару? Если это так, то это так себе причина, принцесса, – мои слова прозвучали резко, но у нас не было времени для трусости или недостатка уверенности в личных способностях, ведь мы стольким рисковали.

– Не стану отрицать, что при взгляде на него мое сердце чувствует себя довольно странно. Но я не верю, что причина в этом.

Мне пришлось прикусить щеку, чтобы не прыснуть со смеху. Она говорила с такой откровенной невинностью и даже понятия об этом не имела.

Эрика еще мгновение обдумывала то, что я ей сказала; мечтательное выражение ее лица никуда не девалось.

– Полагаю, я пошла, потому что это казалось мне правильным. Оставаться казалось… немудрым.

– Это инстинкт.

Ее это, кажется, не убедило.

– В прошлый раз, когда звезды молчали, меня здесь взяли в плен.

– А что же заставило тебя повернуть на Восток, если они молчали?

Ее бровь выгнулась.

– Ну… я знала, что мне придется набрать еды и пресной воды, если я продолжу свое путешествие по морю. Это был выбор.

– Инстинкт выживания привел тебя сюда. Сделав это, ты нашла свою стрелу во тьме. Что, если твои инстинкты сильнее связаны с Норнами, чем ты осмеливаешься признать? Ты очень сильно полагаешься на свое ви́дение, но у тебя в голове есть мозг, и ты использовала его, чтобы дожить до этой минуты.

Эрика просияла, глядя на меня, ее пухлые губы заняли половину ее нового лица.

– Я и правда нашла способ запугать моих пленителей без помощи ви́дения.

А, точно. Ее конвульсии и судороги, как у безумицы. История, благодаря которой я поверила, что эта фейри мне понравится.

Я сжала ее пальцы вокруг рукояти кинжала:

– Доверяй себе, Эрика. И тогда твоя магия будет работать, как еще одна часть тебя.

– Спасибо вам, Королева Малин.

– Сегодня здесь нет королев. Лишь выживание и инстинкт. – На миг я положила руку на ее плечо, а затем вгляделась в центральное отверстие в крыше длинного дома.

Кейз затянул мраком почти каждый угол дома, но я отчетливо различала окровавленный нож в руке брата Инге. Я легко представила себе, как эти два скидгарда съежились перед моим мужем.

Это пьянило.

– Вы проведете нас в рощу и скажете своим новым друзьям фейри, что мы – скиды, – командовал Кейз.

– Ни… слова, Оскар, – выплюнул Эдвард.

– А, – поддразнил его Раум, вертя клинок своей неугомонной рукой. – Значит, прогнется как раз младший братишка. Он и впрямь кажется более приятным. – Кончиком ножа Раум приподнял подбородок младшего брата. – Отведи нас в рощу, дорогуша, и неприятностей мы доставим немного.

Оскар задрожал, но выдержал взгляд Раума:

– Что вы… задумали?

– Ты напугаешься, если узнаешь правду, – ответил Раум с издевательской улыбкой.

– Я не предам своего Лорда Магната.

– Благородно, – сказал Кейз. Он опустил подбородок, уставившись на Оскара безжалостным взглядом. – Жаль, что на благородство у нас нет времени.

– А как насчет его прелестной жены, Повелитель теней? – Раум подбрасывал нож, меряя шагами комнату. – Уж я бы ее окружил заботой и лаской.

У меня на руках волосы встали дыбом, когда глаза Кейза просияли.

– Насчет заботы не уверен, а вот приласкал бы наверняка.

– Нет. – Оскар попытался встать, но Раум ударил его по плечу рукоятью своего ножа, снова роняя на колени. – Не трогайте ее.

– Ладно, – беспечно отозвался Кейз. – Мы заберем детей.

– Нет! Ублюдки, нет. – Оскар забился, но Кейз толстыми жгутами тьмы привязал его к месту.

Я знала Кейза. Зверские смерти детей – не это приходило мне на ум, когда я думала о нем. И все же образ, который он нарисовал: всех жестокостей, которым они подвергнут малышей Оскара, то, как они их продадут, как сделают из них крепостных, не знающих ничего, кроме хлыста, – было страшно представлять себе, что он может погрязнуть в жажде крови и убить всякого – вообще всех, – лишь бы уберечь меня.

Что-то мне подсказывало, что он спалит все, если его загонят в угол.

– Я вам помогу, – всхлипнул Оскар.

– Трус, – выдохнул Эдвард.

Оскар проигнорировал брата и вытер нос рукой.

– Мы можем войти в рощу.

– Что там прячут? – спросил Кейз. – Ивара?

Челюсть Оскара напряглась.

– Я его никогда не видел, но… я видел Леди Магнат.

– С ними есть пленники?

– Точно сказать не могу, но я видел, как их личная стража ходит туда-сюда. Некоторые… фейри крови тоже, с Юга.

– Фейри крови используют заклятья, чтобы подчинять себе других, – прошептала рядом со мной Эрика. – Если они взяли несговорчивого пленника, то фейри крови может заставить его сотрудничать.

Мы с Элизой обменялись взглядами. Она встревоженно нахмурила лоб. Я чувствовала себя точно так же.

– Это как-то неправильно. – Голос Ари был тих, глаза все еще закрыты, но на лбу пролегла складка. – Принц Бракен не стал бы молча мириться с тем, что его мать заключила альянс с Востоком. Я это знаю. Он точно не стал бы молчать, если бы она объединилась с подземными дворами и существами, подобными этим фейри крови.

– Может, ты не так уж и хорошо знал принца, – сказала я.

Ари приоткрыл один глаз, ухмыляясь:

– Простите, Королева Малин, но, как я вам уже однажды говорил, я не ошибаюсь, когда сужу о чьем-то характере.

– Ты защищаешь убийц и воров, – сказала я, отворачиваясь, чтобы он не видел моей улыбки. – Я бы не была столь высокого мнения о твоих суждениях.

– Ах, но я же не говорил, что мне нравятся люди приличные. – Ари снова закрыл глаза, словно закончив разговор, но тут же добавил: – Это отвечает на мой вопрос. Южный Принц находится в заточении.

– Но когда мы снова увидим моего кузена, Посол, это случится в самый подходящий момент, – тихим, чуть слышным шепотом проговорила Эрика.

– Что? – Я ухватила ее за запястье. – Эрика, когда мы увидим принца?

Она склонила голову набок:

– Какого принца?

Я полсекунды смотрела на нее, затем вздохнула:

– Не важно.

– Что еще ты можешь рассказать нам об этих фейри? – прошептала Элиза Ари.

– Нам нужно быть начеку. Особенно с фейри крови. Они могут привязать твою судьбу к своей, сделав тебя рабом своих прихотей, пока Иной мир не позовет домой. Но я не знаю всех деталей каждой способности, моя дорогая Элиза. – Он покачал головой. – Они такие жуткие, даже моего очарования, пожалуй, не хватит, чтобы их покорить. Я немного времени провел с Подземным народом.

– А следует, – сказала Эрика. – Ты скоро станешь важен для них, Посол.

– Эрика, – рявкнула я шепотом. – Да ты вообще понимаешь, что несешь?

Она наклонила голову и растерянно улыбнулась.

– А что я несу?

Когда Эрика снова принялась смотреть в дымовое отверстие, Элиза положила ладонь на мою руку, хмуро глядя на женщину-фейри.

– Не думаю, что она осознает, что извергает пророчества.

– Хаос Эрики делает такое, только если возникает дисбаланс магии чар, – сказал Ари. – Здесь много Подземного народа с Юга, темных фейри. Может, они подрывают ее стабильность. Что-то не так.

– Терпеть не могу, когда Ари нервничает, – проворчала Элиза так, чтобы только я расслышала. – Ари никогда не нервничает.

– Значит, если он это делает…

– То нам определенно есть чего опасаться.

В длинном доме Раум снова вогнал нож в стол. Сила удара снесла с края глиняную миску, и та разбилась вдребезги. Оскар заскулил, закрыл глаза и задрожал, стоя не коленях.

Кейз впился большим пальцем в мягкое место на шее Оскара, сдавливая нежные мышцы, пока скидгард не поморщился.

– Ты отведешь нас в рощу, и ты проведешь нас в форт.

На несколько вдохов комнату наполнила тишина. Мое сердце молотом билось о грудину, пока тишина не рассыпалась.

Эдвард засмеялся:

– С чего бы нам предавать Лорда Магната ради вас?

Кейз щелкнул пальцами в сторону Раума:

– Потому что я умею внушать сговорчивость. Заводите его.

– Настал наш час, Король, – сказал Лука, хлопая Валена по плечу. – Вы готовы?

– Более чем. – Вален чуть зловеще ухмыльнулся.

Элиза выглядела так, словно готова его сожрать.

С нами Северный король был любезен, даже добр. Теперь же он выглядел так, будто способен перерезать несколько глоток и хохотать, пока это делает.

Лука закрыл глаза и протяжно выдохнул. Вален повторил за ним и уронил подбородок на грудь, когда дверь в длинный дом под нами распахнулась.

Хаген и Бард, замаскированные под простолюдинов, появились, вдвоем таща поникшего, избитого и окровавленного человека.

– Да начнется игра, – прошептал Ари с каким-то весельем в голосе, глядя на то, как мои братья бросают истекающего кровью Валена Феруса на пол.

Глава 15. Воровка памяти

Иллюзия Валена застонала так, словно его внутренности разрывались на части. Лицо его опухло и было покрыто синяками. Его усеивали открытые раны и ссадины. Из головы выдернуты целые пучки волос. Смотреть на него было противно.

– Боги. – Ари потер место между глазами.

– Сбрось мою иллюзию, – сказала я. – Помоги Луке, если сможешь.

– Только если ты пообещаешь не рассказывать своему чертову мужу.

– Клянусь, он будет в блаженном неведении. Конечно, если ты меня не взбесишь.

Ари протяжно выдохнул, и прямо на моих глазах вернулись веснушки, усеивающие мои руки. Моя бледная кожа больше не была гладкой и лишенной шрамов, но хотя бы Ари больше не был готов раскроить себе череп от боли.

– Это… боги, это король-мятежник? – ахнул Оскар под нами. – Эдвард, у них… у них король Северных фейри. Он… он одной ногой в Ином мире.

Казалось, что Оскар в ужасе.

– Да. – Кейз позволил себе пнуть Валена в живот. Король застонал и зашипел от боли.

– А я, черт побери, должен это чувствовать? – Настоящий Вален у меня за спиной вцепился в свой живот.

– То ли еще будет, Король Вален, – сказала я, ухмыляясь. – Месмер Луки может быть иллюзией, но, пока вы в ней, менее реальными ощущения не становятся.

– Тройное пекло, – выругался Вален.

Элиза подошла к нему. Она взяла его за руку и опустилась на колени рядом. Все еще не открывая глаз, он поднял ее руку к своим губам и поцеловал тыльную сторону ладони, черпая силу в своей королеве.

– Вот как все будет, – сказал Кейз братьям. – Мы оставим мертвого короля в вашем доме. Я пришлю сюда ваших товарищей-скидов, чтобы они увидели убитого короля, и, выходит, вы начнете войну. – Кейз похлопал Эдварда по щеке, усмехнувшись, когда тот поморщился. – Я слышал, Ночной народ довольно чувствительный. Они заявятся на Восток с войной, и это будет по вашей вине. Вы войдете в саги как предатели. Ваши головы будут гнить на шпилях Черного Дворца.

– Он лжет, – сказал Эдвард, но его голос ощутимо дрожал.

– Эд. – Оскар не отводил полного ужаса взгляда от Валена. – Король здесь, умирает в твоем главном зале.

– Как вы поймали короля? – Эдвард теперь пытался спрятать свой страх.

Кейз его уничтожит.

– О, я своих трюков не выдаю, – сказал Кейз. – Что выбираете? Дадите нам Колючий Лес? Или он умрет на вашем столе?

Вот она. Суть сделки.

– Ну? – Кейз опустился перед Оскаром на корточки.

– Почему бы тебе самому не использовать короля? Ивар охотится на тебя. Отдашь его Черному Дворцу, и, может, твоя участь изменится.

Кейз снова засмеялся:

– Я почти верю, что ты в это веришь. Ивар никогда не отступится. А я не заключаю сделок, которые подходят Черному Дворцу. Я заключаю сделки, которые подходят мне. А вот это – моя плата за вашу помощь. Я сегодня щедрый.

– Эдвард, – сказал Оскар, чуть задыхаясь. – Нельзя, чтобы на наших землях умер король. Мятежный или нет.

– Они играют с тобой, треклятый ты идиот, – сказал Эдвард.

Казалось, Оскару дурно. На какой-то краткий миг мне даже стало жаль этого скида. Он не за себя волновался. Нет. Его глаза все косились на дверь. Он боялся за свою семью.

– Убей его. – Эдвард произнес эти слова настолько холодно, что я растерла вдруг замерзшие руки. – Если он тебе не нужен, тогда и нам тоже.

– Ненавижу этого стражника, – пробормотал побледневший Лука. – Он, чтоб его, не затыкается.

– Продержись еще немного, – сказала я. Эдвард обвинял Кейза в блефе, но он не понимал, что у Повелителя теней всегда есть и другие козыри в рукаве.

– Убить его? Как скажешь. – Кейз поднял клинок. Быстрым движением он вогнал его глубоко в бок Валена.

Вален в длинном доме взревел от боли и сложился пополам, задыхаясь.

На крыше же настоящий Вален судорожно выдохнул. Элиза обхватила его шею руками, прижимая к себе, пока он старался молчать, терпя боль иллюзии.

– Боги. О, боги. – Оскар без конца молился, прерывисто дыша.

На лице Эдварда застыло оторопелое выражение.

– Если им не займется мой медицкий, то он умрет, – сказал Кейз. – И умирать будет медленно. Я свое слово держу.

– Можете уже сдаться, – сказал Раум.

– Время поджимает, – сказал Кейз, проводя кончиком ножа по шее Оскара. – Кажется, король угасает.

И правда, Вален под нами раскачивался на коленях, фонтан крови насквозь промочил его тунику.

Кейз встал возле окровавленного короля:

– Если он вам нужен, то вы выдадите нам форму, назовете частью вашего отряда и проведете в форт.

Когда два брата так и не заговорили – один от шока, второй – из чистого упрямства, – Кейз нацелил свой нож на горло Валена. Иллюзия короля бросила на него злобный взгляд. Истинный герой, готовый умереть от клинка врага.

В следующий миг Оскар выкрикнул:

– Стой, боги, стой!

– Ты что-то хочешь сказать?

Кейз был так яростно прекрасен, когда ломал волю тех, на кого положил глаз. По моей спине пробежала дрожь – предвкушение того момента, когда я окажусь с ним наедине.

Оскар протяжно выдохнул:

– Я проведу вас. Я за вас поручусь, но после этого вы должны оставить нас в покое.

Кейз сунул руку в сапог и достал мешочек с эликсиром.

– Это называется «Дыхание лжеца». Порошок свяжет твою клятву. Нарушь ее – и ты умрешь. Клянешься ли ты доставить нас в рощу, прикрыть нас и провести в форт, ничем не намекая другим скидам на то, кто мы такие?

Оскар кивнул:

– Клянусь.

– Хорошо. – Не говоря ни слова, Кейз подождал, пока Оскар использует порошковый эликсир, чтобы связать правду на своем языке. Это был любопытный порошок. Слова клятвы Оскара прозвучали вновь, под руководством Кейза. Если он решит как-то пойти против нас, то этот эликсир, разработанный Никласом, выпустит в его кровь яд. Что-то насчет того, что тело знает, когда врет. Это все было довольно сложно, да мне и не важно было, как именно действует порошок, лишь бы сработал, если Оскар нас предаст.

– Готово, – сказал Оскар, стирая пот со лба.

Кейз оскалился и, не говоря ни слова, подошел к иллюзии Валена и провел клинком по горлу короля.

Мой желудок перекувырнулся.

– Боги, – выдохнул Ари.

Элиза плотно зажмурилась и по-новому прильнула к Валену. Я не сомневалась, что она сейчас увидела свой самый страшный кошмар. Лука был хорош. Даже зная, что это все иллюзия, на короля, захлебывающегося собственной кровью, было жутко смотреть.

Оскар снова закричал, взывая к богам и падая навзничь, когда тело Валена рухнуло.

– Что ты наделал? Ты же сказал, что не убьешь его.

– Сказал, – безразлично отозвался Кейз. – Но, видишь ли, я не принимал эликсира, принуждающего меня держать слово. Осторожнее с тем, что делаешь, скид. Предашь нас – и твоя собственная кровь тебя отравит.

– Сделка была другая! – закричал Оскар.

– Похоже, ты ошибочно начал полагать, что можешь мне как-то указывать, как вести дела.

Оскар сокрушенно повесил голову, а Кейз и Раум притворились, что перекатывают иллюзию Валена на бок.

– Впечатляет, – сказал Ари Луке, – то, как ты используешь иллюзии. Сдается мне, у тебя в крови есть капелька фейри. Реалистично, чтоб тебя.

Лука не открывал глаз, поддерживая иллюзию мертвого Валена, лежащего на полу длинного дома, но умудрился пожать плечами, как будто это было не важно.

Настоящий Вален опирался на колени, растирая горло. Мне была знакома фантомная боль от смерти, что он испытал в иллюзии. Как будто то воспоминание о смертельном ударе никуда не делось.

Кейз поднял глаза к дымовому отверстию:

– Ты готова?

Он не с Оскаром говорил. Я встретилась с ним взглядом и кивнула. Линкс спустил в дыру веревку. Частью нашей договоренности с Хобом было изъятие Инге из разумов ее братьев. Он боялся, что после этого они пометят ее, найдут и убьют.

Она станет для них незнакомкой и будет по-настоящему свободна.

Я осторожно спустилась по веревке, остальные с крыши – за мной следом.

Кейз подошел ко мне. Мы не касались друг друга. Мы с ним решили, что чем меньше людей из Черного Дворца знали о том, что мы обменялись обетами, тем лучше.

– Насколько близко тебе нужно подойти? – тихо спросил меня Кейз.

– Ровно настолько, чтобы прикоснуться к голове. Я начну с него. – Я ткнула пальцем в Эдварда. – Может, в процессе заберу и кое-что еще. Заставлю его забыть, как мочиться стоя.

Раум хохотнул:

– Ах, лапочка, как же мне нравится, когда ты так жестоко говоришь.

– Сломай его, – зарычал Хоб из дальнего угла. Инге молчала на протяжении всей сцены, но Хоб все еще казался готовым убивать.

Раум и Кейз встали по обе стороны от Эдварда, прижимая его к стулу. Брат Инге заревел от ярости, но затих, когда получил по затылку удар тупым концом ножа Хоба.

Я провела пальцем вниз по его щеке, упиваясь тем, как он напрягся. Я медленно склонилась к его уху и прошептала:

– Ты мучил свою сестру. Издевался над ней. А скоро даже не вспомнишь ее имя.

Я бросила быстрый взгляд на Инге. На ее щеках были слезы, фиолетовый кровоподтек наливался там, куда Эдвард ее ударил, но она кивнула.

Эдвард злобно зыркнул на меня:

– Поглядел бы я, как ты попытаешься забрать мои мысли.

– Затем я и здесь. – Мой палец прижался к влажному лбу Эдварда. Вместо того, чтобы отстраниться от меня, скидгард подался навстречу моему прикосновению, почти ухмыляясь.

Была бы я поумней, могла бы истолковать это как сигнал, что что-то не так.

В голове не возникли дым и пепел. Все, что последовало, – это острая, жгучая боль.

Глава 16. Повелитель теней

Мое сердце ухнуло вниз, на дно живота. Малин повалилась на пол, и по моей крови пронеслась волна паники.

Раум двигался быстро. Одной рукой он обхватил шею Эдварда, приставив к его горлу нож, пока я нырнул за Малин, чтобы подхватить ее обмякшее тело.

– Малин. – Я тряс ее за плечи. Паника сгустилась в горле. Я не мог глубоко вдохнуть.

Нет. Все должно было быть не так. Все должно было быть совершенно по-другому. Судорожными движениями я убрал волосы с ее лица. Они снова стали рыжими.

– Малин. Очнись. Лучше бы тебе очнуться. – Я зарылся лицом в ее шею, целуя ее кожу, цепляясь за нее так, словно хотел пробраться внутрь ее тела и силой заставить легкие сделать хоть один чертов вдох.

Лишь часть меня сознавала, что Эдвард пытался сбежать. Мне было почти все равно, что он начал биться и брыкаться. Мне было плевать, что Вален и другие съехали вниз по веревке и король почти отрубил Оскару пальцы, когда вогнал топор в пол перед лицом ублюдка, пытающегося выползти через дверь.

Мне было плевать, что при виде короля, живого и здорового, два брата поняли, что мы их провели. Все, что имело значение, – это Малин.

– Кейз, у нее глаза открыты. – Элиза впилась ногтями мне в плечо.

Я вскинул голову. Малин смотрела на меня. Она не шевелилась, не говорила.

– Малли, – сказал я, тихонько ее встряхивая.

Дверь с грохотом распахнулась, и внутрь ворвался Никлас. Он полсекунды осматривал комнату, прежде чем заметил Малин, обмякшую в моих руках.

– Что случилось?

Я не мог говорить, но остальные сделали это за меня.

– Она прикоснулась к ублюдку, чтобы украсть его воспоминания, – прокричал Гуннар с чердака. – Прикосновение к нему что-то с ней сделало.

– Она не двигается, Ник, – сказал я, в моем голосе трещало отчаяние. Я впился в нее взглядом. Боги, она хмурилась, словно хотела что-то сказать, но просто не могла. Я поцеловал ее лоб. Хоб потерял свое право убить Эдварда Вилла. Он мой.

Никлас осмотрел Малин и, как ни странно, проверил ее ногти. Поверхность каждого покрывали голубые линии, они тянулись, как царапины, вверх по ее пальцам.

– Клянусь пеклом. – Никлас резко развернулся. – Раум, проверь, есть ли у него талисман, флакон, что угодно.

Раум в один миг повалил скида на спину, прижав колено к его груди. Мгновение спустя он поднял маленький пахучий кожаный мешочек на куске бечевки.

– Это висело на шее.

Никлас оставил Малин и осмотрел мешочек. Понюхал его и с отвращением отдернулся.

– Проклятье.

– Что это? – Я балансировал на самом краю. Я всегда гордился тем, как четко все контролирую во время осуществления наших планов. Бессердечно, даже отстраненно. Когда же дело касалось Малин, о контроле не было и речи.

– Паралитик, – ответил Никлас. – Мог бы ее убить, если бы она действительно попыталась войти в его память.

– Как это вообще возможно? – спросила Элиза. Она поглаживала волосы Малин, встав на колени рядом со мной. Я даже не был уверен, что королева сама сознавала, что делает это.

– Ивар, – с горечью ответил Никлас. – Не сомневаюсь, что каждого скидгарда защитили от воровки памяти. Проверьте второго брата.

– Нет, – тут же возразил Раум, – она же забирала воспоминания скидов в гнезде.

– Вот именно поэтому Ивар и снабдил свою армию защитой, – отозвался Никлас.

Ари первым добрался до Оскара и сдавил рукой его горло. Будучи фейри, который столько смеялся, а болтал еще больше, в этот миг он казался самым опасным из всех, кто находился в комнате.

Не было ничего мягкого в том, как он вцепился в тунику Оскара и вынул такой же кожаный мешочек на бечевке.

– Тот же яд.

Я провалился. Это была моя вина. Моя чертова работа – найти каждый риск, спланировать все наши этапы, все шаги. Убедиться, что мы покинем каждое дело живыми.

Я должен был знать, что Ивар примет меры для защиты своей армии, должен был знать, что о способностях Малин всем известно. Лорд Магнат позаботился бы о том, чтобы она прожила недолго, если вдруг выйдет на свет.

Моя недальновидность чуть не стоила моей жене ее чертовой жизни.

– Как оно сделало с ней такое? – Херья присоединилась к нам, спустившись с чердака, и глядела на Малин влажными глазами.

– Наш месмер отталкивается от разных зон мозга. – Никлас взглянул на меня, но его слова предназначались для других, не-альверов, находящихся в комнате. – Эликсирщики могут нацелить яд на те зоны, которые заправляют отдельными секциями мозга. Они могут создать такую смесь, что атакует рифтера, если вдруг будут задействованы болевые центры. В этом же случае они нацелились на те места, где живет наша память. Малин не сможет красть воспоминания, пока мы не придумаем, как нейтрализовать эликсиры.

– Мне плевать, сможет ли она красть воспоминания, – сказал я, крепче сжимая ее плечи. – Она двигаться не может, Никлас!

Где-то посреди моей тирады Элиза положила ладонь на мою руку, а Хаген встал на колени по другую сторону Малин, беря ее за руку, и все, казалось, окружили нас. Казалось, оградили нас.

Никлас снова взглянул на мешочек с эликсиром:

– Это выветрится, Кейз. Она и близко не касалась его так долго, чтобы нанести себе перманентный ущерб.

Я положил щеку на ее взмокший лоб. Малин заскулила. Ее страх накрыл меня ледяным плащом, и я выдавил улыбку.

– Ты слышала Ника, Малли? Это скоро закончится. Это скоро закончится.

Я поцеловал ее в лоб, крепко обнимая.

Хаген сжал мою руку:

– Мы вынесем ее наружу, пока ты будешь разбираться с ситуацией здесь, Кейз.

Челюсть ее брата была напряжена. Его желваки дернулись, когда он направил ярость в своем взгляде на Эдварда Вилла. Я нежно поцеловал Малин в губы, затем переложил ее в руки Хагена. С неохотой.

Но Хаген был прав. Нужно было подвязать кое-какие концы.

Когда ее благополучно вынесли из длинного дома, я пропитал свое тело тьмой. Страх нарастал с каждым вдохом. Мой страх. Я крепко держался за беспомощность, с которой смотрел, как Малин падает на пол. Тени заполнили мои глаза. Я не сомневался, что они были темнее самых холодных ночей в морозы.

– Повелитель теней, – остановил меня Вален. Король протянул мне один из своих боевых топоров. – Пусть он хорошо тебе послужит.

Вес топора добавил моей ненависти какой-то пьянящей жестокости. Идеально.

Эдвард злобно поднял на меня глаза, медленно отползая спиной вперед.

Страх смешался с яростью, и мне практически не терпелось ощутить, как топор проходит сквозь плоть и кость.

– Думаешь, можешь навредить моей жене и выжить? – Я не дал ему времени обдумать мои слова, так как впечатал сапог глубоко в его ребра. Хруст костей прозвучал треклятой колыбельной.

Он застонал и перекатился на одно плечо. Я вдавил ногу в его живот.

– Думаешь, можешь коснуться ее, – прорычал я, заглушая его всхлипывания, – и я просто перережу тебе горло?

Пинок в его позвоночник, в голову.

Острым углом топора я проткнул его плечо. Эдвард вскрикнул, когда сталь пропорола кожу. Потянув на себя, я заставил его перекатиться на спину.

Упираясь одним коленом в его грудину, я наклонился вперед, чуть не касаясь его лица носом.

– Сегодня ты почувствуешь каждый свой глубочайший страх. Ты будешь умолять, чтобы я отправил тебя в Иной мир. Лишь когда мне надоест разрывать тебя на кусочки, я позволю тебе умереть.

Его подбородок дрожал, но он ничего не сказал. Ему и не нужно было. Дюжины жутких образов проносились у меня перед глазами, пока его страхи впитывались в мой месмер.

Каждый способ, каким он боялся умереть, будет ему дарован. Пальцы отрежут, фаланга за фалангой. Неглубокие порезы по всему телу, его оставят пылать и реветь от боли. Как у скидгарда, у него было яркое, жестокое воображение.

Тем лучше.

– Пойдем. – Голос Валена разнесся по длинному дому. Краем глаза я заметил, как король берет Элизу за руку и ведет остальных к двери. – Дадим Повелителю теней время.

Хоб встретился со мной взглядом, когда шел к двери. Последовал быстрый кивок, словно он говорил мне, что право убийства теперь принадлежит мне.

Оставшись один, я оскалился, глядя вниз, на Эдварда. Слова не требовались, когда я сделал первый шаг к его падению. Один быстрый взмах – и топор опустился чуть выше локтевого сустава. Он взревел в агонии, когда я отсек ему руку.

Я вытер изгиб топора о его щеку, глядя, как река свежей крови капает на его челюсть и потную тунику. На коже остался уродливый красно-коричневый отпечаток, когда я надавил сапогом ему на кадык, перекрывая воздух.

– Это я разминался. – Я склонил голову набок, и губы мои изогнулись в улыбке, которая, как я знал, была чуть сумасшедшей. – А теперь начнем.

Все тело ныло, когда я вышел из длинного дома. Я моргнул, и горячая кровь закапала с ресниц. Весь мой месмер был истрачен по меньшей мере час назад. К тому времени страх уже лишил Эдварда Вилла разума.

Я сберегу воспоминания о его воплях. О том, как он умолял меня прикончить его, снова и снова. Прикончил его в итоге топор.

Насквозь пропитанный потом и кровью, с приставшими тут и там кусочками костей, я вышел к мерцающему свету факелов и костров. Эта земля теперь принадлежала нам.

В одной руке я нес холщовый мешок. Пока я шел, с нижнего шва срывались густые капли крови. В другой руке я сжимал короткий скидгардский меч. Символизируя высокое звание Эдварда, на нем было высечено руническое стихотворение, предназначенное для человека чести и авторитета.

Стоны и плач привлекли мое внимание к кучке людей в одном из козьих загонов. Крепостных и людей, занятых на ферме, собрали и запихнули туда. Там они пока что и останутся. Мы не знали, кто из них с воплями бросится в Черный Дворец.

Оскар вернулся к семье и детям. Его глаза округлились, когда он перехватил мой взгляд, а его женщина зарыдала у него на груди.

Линкс и Исак охраняли передние ворота, но я, видимо, выглядел достаточно жутко, чтобы даже Исак приподнял бровь.

– Я принес вашего господина. – Я подошел к воротам, глядя на перепуганных людей. Мое тело тряслось от истощения, но я хорошо это скрывал. Я и не подумаю отдыхать, пока не увижу Малин.

Жена Оскара прижала малыша к груди, закрывая от меня его личико.

Мудро. Я обычно не промышлял тем, что нагонял кошмары на детвору, но сегодня у меня и мысли не мелькнуло о мальчике, когда я вонзал острие клинка в мягкую землю. Я запустил одну руку в мешок.

Какая-то женщина завопила, когда я вытащил за волосы голову Эдварда, насадил ее на рукоять его же меча, а затем швырнул мешок в загон. Из него высыпалось несколько пальцев, и люди отшатнулись подальше, точно они могли загореться.

Я стоял за мечом с головой и ухмылялся, глядя на то, что осталось от Дома Виллов.

– Спи спокойно.

Не оглядываясь, я отвернулся от загона и пошел искать жену.

– Кейз, – позвал меня Хаген. Он стоял возле Сола, Валена и Гуннара и бросил на нанизанную на меч голову встревоженный взгляд, а затем снова посмотрел на меня. – Тебе бы помыться.

Хаген показал на деревянную бочку. От поверхности воды в холодный воздух поднимался пар.

Я протиснулся между ними:

– Я хочу увидеть Малин. Сейчас.

– Она под присмотром, – сказал Хаген. – Она уже даже говорит. Но ты треклятое месиво. Буквально.

Грудь разбухла от волны облегчения. Взглянув на Валена, я отдал ему окровавленный топор.

– Я его потом вычищу.

– Позаботься о жене. Я король и заставлю своего брата его вычистить.

– Посмотрел бы я, как у тебя это получится, – сказал Сол. Солнечный Принц смерил меня взглядом с головы до пят. – Меня вид крови не смущает, но даже я бы стер с лица ошметки плоти, прежде чем идти к ней.

Сол протянул мне свой отполированный меч в качестве зеркала. Они были правы. Мое лицо окрасилось темными полосами алого. Белки глаз – единственное, что во мне оставалось светлым. Волосы прилипли ко лбу. Я выглядел так, будто действительно искупался в ванне внутренностей.

Раздраженный из-за проволочки, я подошел к бочке ледяной воды и отмыл лицо достаточно, чтобы кровь больше не капала в глаза. Хаген принес мне чистую тунику, но на этом все, и я потребовал, чтобы кто-нибудь отвел меня к Малин.

Меня проводили к одному из длинных домов поменьше. Внутри его в меня чуть не врезалась Това, держащая в руках рог с чем-то, пахнущим мятой.

– Боги. Ты на смерть похож.

– У Эдварда Вилла спроси, на что она на самом деле похожа, – пробурчал я.

– Она слаба, Кейз. Но будет в порядке. – Това протянула мне рог. – Отнеси это ей и заставь быстро выпить. Это поможет.

Я взглянул на мутный напиток. Това была не самой лучшей медицкой, но к работе с травами у нее развился талант. И она уходила еще прежде, чем я попросил. Това очень хорошо меня знала и наверняка поняла, что мне нужно побыть с Малин наедине, чтобы никто не стоял над душой.

Я мог бы расцеловать ее, когда она выходила из длинного дома.

Элиза, Херья, Инге и Никлас были в задней комнате, сгрудившись вокруг большой кровати.

– Ох. Ты… закончил. – Глаза Элизы округлились, когда она рассмотрела мои окровавленные руки и пятна на шее и лице.

Я кивнул, затем повернулся к Инге:

– Твой брат мертв.

Инге посмотрела на меня не с ненавистью, даже не с грустью. Она просто сказала:

– Моя семья живет не в Доме Виллов, Повелитель теней.

– Кейз.

Мне стало стыдно от того, как сперло мое дыхание при звуке голоса Малин. Никлас и Херья отошли от кровати, и яркие – очень живые – глаза Малин впились в мои. Она сидела в постели, но ее руки все еще вяло свисали вниз.

Стараясь не пролить чай Товы, я пополз по мехам, покрывавшим матрас.

Малин слабо улыбнулась:

– Ты выглядишь весьма жутко, Повелитель теней.

– Уместно. Эта ночь была жуткой. – Я нежно поцеловал ее и прижался своим лбом к ее. – Забудь, что я говорил о верных путях. Нам стоит уехать и никогда не оглядываться назад.

Малин усмехнулась:

– Насчет побега у меня для тебя ужасные новости.

– Не хочу их слышать.

Малин прикусила нижнюю губу, пытаясь не улыбаться.

– Видишь ли, Южное королевство примкнуло к нашим врагам. Боюсь, они нас со временем найдут. Возможно, нападут на наших друзей на Севере.

– Это не наша проблема. Можем жить, как трусы, в блаженном неведении, где-нибудь высоко в холмах Севера. Станем горцами, которые никогда не встречают других людей.

– Мы сделали свой ход, Повелитель теней, – прошептала она. – Теперь будем идти до конца. Я в порядке, Кейз.

– Но была не в порядке, – сказал я так тихо, что даже не был уверен, что произнес это вслух. – Ты была совсем не в порядке.

– А сейчас – да. Буду. И мы теперь знаем об амулетах. – Она посмотрела на Никласа, стоящего возле стены. – Ник уже придумывает, как нейтрализовать эликсир.

– Я сотворю мешочки с травами, которые можно вшить под кожу. Малость противно, но смесь простая, и сделать это можно быстро. Мы всегда будем защищены от зелий и амулетов, – сказал Никлас с ухмылкой. – Честно говоря, мне несколько стыдно оттого, что я не подумал об этом раньше. Наше продвижение сейчас задержали, и жутким образом, но я согласен с Мал. Придерживаемся плана.

Малин боднула меня своим лбом:

– От начала и до конца, ты составил хороший план, Кейз.

Было так много этапов. Дом Виллов, Колючий Лес, кольцо, все это – лишь части нашего грандиозного танца с Черным Дворцом. Однако если кольцо убережет Малин от подобного, то его поиски станут нашим приоритетом.

Нужно было закончить игру. Я это знал, но не солгал, когда сказал, что прожил бы полноценную жизнь с Малин где-нибудь в покрытых ледниками горах Севера. Я уж точно мог бы прожить до конца своих дней, не видя никого, кроме нее, и быть довольным.

Я прочистил горло и протянул рог.

– Това сказала, что я должен заставить тебя это выпить.

– Мы вас оставим, – сказала Элиза, вяло улыбнувшись Малин.

– Найди меня, если что изменится, – сказал Никлас, прежде чем вслед за ней покинуть дом.

Нас окружила тишина, блаженный покой. Впервые с того момента, как она прикоснулась к тому ублюдку и рухнула, я задышал свободнее. Малин здесь, со мной, она шла на поправку и была жива.

– Тебе придется мне помочь. – Она указала глазами на рог.

Я поднес чашу к ее губам и помог ей выпить чай так быстро, как она только могла. Закончив с этим, она оперлась головой о стену.

– Мне уже лучше. Я почти могу шевелить пальцами.

Отставив рог в сторону, я передвинулся на кровати так, чтобы обхватить ее руками и обнять под жестким медвежьим мехом.

Малин вздохнула, потершись о мою шею:

– Мне сегодня было почти так же страшно, как в ту ночь, когда Ивар забрал тебя у меня.

Я поцеловал ее в лоб и крепче обнял слабое тело.

– Я чувствовал только свой собственный страх; он перекрывал даже твой. Я думал, что потерял тебя, Малин.

– Херья мне кое-что сказала по дороге сюда, – прошептала она. – Она сказала, что мы должны сражаться за то, за что стоит умереть. Сегодня мне было очень страшно, но я все время думала о тебе. О том, каково мне будет расстаться с тобой, если придется уйти в Иной мир. О том, что будет, если это ты останешься на земле.

– Мал, не надо…

– Нет, это было даже хорошо. Я была вынуждена молчать, так что у меня было много времени, чтобы подумать. – Она выждала пару вдохов. – Хотела бы я быть более благородной и сказать, что умерла бы, сражаясь за нашу землю, наш народ и наше королевство. Но это за тебя, Кейз Эрикссон. Я буду сражаться за тебя и умру за тебя. Будь у меня выбор, я бы всякий раз выбирала тебя.

– Тогда сражаться тебе придется со мной, потому что я отдам последний вздох в своей груди, чтобы видеть тебя живой. – Я закрыл глаза, прижимая ее к себе.

– Почему ты не целуешь меня? – спросила она, уткнувшись в мою шею.

Из моего горла вырвался влажный смех.

– Прости меня, жена. Я решил, что, раз ты не можешь двигаться, мне стоит себя контролировать.

– До чего глупая мысль.

Я вновь засмеялся и поцеловал ее.

Она бы умерла ради меня. Я бы поступил точно так же. Но я сделаю так, что мы сперва ради друг друга поживем.

Глава 17. Воровка памяти

– Кейз Эрикссон, если не отойдешь, я тебя заколю.

Кейз прищурился, стиснув челюсти, но подчинился и сделал два шага в сторону. Боги, я любила этого мужчину, но бояться он умел, как никто другой.

– В прошлый раз ты упала, – сказал он, звуча скорее как Повелитель теней, чем как мой муж.

К его очевидному неудовольствию, его рык не оказал на меня такого же эффекта, как на тех, кого он обычно запугивал.

Я засмеялась:

– И наверное, в жизни еще не раз упаду.

Я стиснула спинку стула, пытаясь стоять и не шататься, и встретилась с ним взглядом. С черными глазами вид у него был практически убийственный. Я любила его за это. Этот мужчина почти не отходил от меня четыре дня, но я знала, откуда взялась эта нервозность. Из самых глубин его сердца, принадлежащих мне, из иррациональных страхов, понятных лишь мне одной.

Он был таким, потому что любил меня, потому что боялся меня потерять. Он был таким, потому что слишком много раз нас уже разлучали, отрывали друг от друга. Если бы это он не мог сейчас держать равновесие, то я бы тоже не отходила дальше, чем на два шага.

– Готов меня ловить? – Я попыталась пошутить, но Кейз только нахмурился.

– Всегда.

Я выпустила стул. Мышцы моих ног вели себя так, будто были сделаны из сырой глины. Вроде бы их чувствуешь, но, когда прилагаешь давление, твердости в них никакой. Нога онемела до самого бедра, когда я сделала медленный, крохотный шажок.

– Мал, – в голос Кейза пробилась нервозность.

Я подняла руку:

– Я в порядке. Ощущение странное, вот и все.

Кейз запустил пальцы в волосы. Он был убийцей и вором, но, если бы он не родился Повелителем теней, из него бы вышел отличный медицкий. Внимательный, способный предугадать, что мне понадобится, раньше, чем я сама это пойму.

Он помогал Хагену и Барду держать меня, когда я попыталась встать на следующий день после того, как эликсир из амулета отравил мою кровь. Он заставлял меня смеяться, когда я плакала от странных вспышек боли по всему позвоночнику, пока возвращалась чувствительность.

Но наше мирное время в захваченном имении Виллов подходило к концу. Кривы и воины отловили уже пятерых скидгардов, прибывших осведомиться о здоровье двух своих собратьев, так и не явившихся на посты.

Придут и другие скиды. Скоро весть дойдет до Ивара или Ниалла, и нас загонят в угол.

Я должна была двигаться.

В одночасье я стала инвалидом на этой войне, и мне это ни капельки не нравилось.

Несколько дней на мне была лишь ночная сорочка, которую мы нашли в одном из сундуков длинного дома. Кейз бессчетные часы провел, растирая мои конечности, помогая мне садиться и вставать лишь затем, чтобы я раз за разом снова падала в его руки.

Наконец я набралась хоть каких-то сил и сумела натянуть обрезанные штаны, собрать волосы в косу через плечо и попытаться пройтись.

Никлас провел эти дни, вшивая травы во внутреннюю часть руки каждого из нас. Состав, который должен будет защитить нас от ядов, похожих на амулет против месмера памяти. Мелочь, но это казалось некой броней, хоть немного умаляющей наши тревоги.

Я выглядела так, словно иссохла до самых костей, а Кейз выглядел как треклятый воин. Он закатал рукава своей туники, обнажая свои восхитительно загорелые руки. Взъерошенные волосы, короткая щетина на подбородке, талию обхватывает его толстый черный пояс – ножи и кинжалы наготове.

Я застенчиво ему улыбнулась:

– Ты отличная мотивация, Повелитель теней. Ты такой красивый этим утром, что мне бы очень хотелось тебя сожрать.

– Перестань меня отвлекать. Я знаю, чего ты добиваешься, но ты не сумеешь заставить меня думать о чем-то, кроме этого момента, – так он сказал, но новая зелень в его глазах загорелась огоньком страсти.

– Ты разве не хочешь, чтобы я тебя сожрала?

– Малин, – предупредил он. – Ты сейчас едва ходишь. Одолей это, а потом, обещаю, эти руки разведут твои прекрасные ноги, а мой язык покажет тебе, что это значит – кого-то сожрать.

Все боги.

Мгновение я моргала, не сознавая, что сделала еще один шаг.

– Ой! У тебя получается! – Херья вошла в длинный дом вместе с Элизой и подносом рубленых кореньев и овощей.

Элиза просияла, когда я развернулась, не упав.

Мои щеки запылали под их пристальными взглядами.

– Понемногу. Давай я попробую взять его.

– Малин. – Кейз, вне себя, подошел ко мне.

Я помахала рукой в воздухе, отгоняя его.

– Не обращайте на него внимания. Ему слишком понравилось повсюду носить меня на руках.

Кейз пробурчал себе под нос несколько проклятий, но не стал снова меня подхватывать, а просто держался рядом, пока я пересекала комнату, направляясь к Херье.

Она просияла, видя, как я иду все увереннее с каждым шагом и беру поднос.

– Как ты себя чувствуешь? – прошептала она.

– Начинаю чувствовать себя хотя бы немного нормально.

Это что-то да значило – знать, что у любовницы моего брата, женщины, знавшей меня всего несколько недель, казалось, дыхание перехватило от радости за меня.

Пекло, да это значило так много – знать, что мы были, во многих отношениях, семьей, у которой в далеком королевстве есть целый замок. Мой брат теперь был их братом, и, как я обнаружила, для линии Ферусов это означало, что и вся семья Хагена – теперь их семья.

Кейз никогда в этом не признается, но я знала, что для него это значило не меньше.

– Вам следует знать, что Раум и Халвар обнаружили отряд скидгардов вашего дворца в нескольких лигах к востоку, – сказала Элиза.

Чем дольше я знала Северную Королеву, тем больше она мне нравилась. Она прибыла сражаться в войне, где кто-то из ее людей мог погибнуть – где она сама или ее король могли погибнуть, – и всякий раз говорила таким ровным голосом. С уверенностью, словно эта битва уже выиграна.

– Нужно уходить, – сказала я Кейзу.

– Ты едва ноги переставляешь.

Я прижала ладонь к его сердцу:

– Мы все равно будем двигаться медленно, идя окольными путями. Пока доберемся до глубин леса, я уже буду совсем как прежде.

Он отвел взгляд, стиснув челюсти:

– Ты должна пообещать мне, что если это будет не так, то ты на рожон не полезешь.

Первым моим инстинктом было протестовать, но я прикусила язык. Его просьба проистекала не просто из страха. Если я буду слишком слаба, чтобы драться или использовать месмер, то другие станут отвлекаться. Им придется сильнее рисковать, пытаясь спасти мою шею, а в итоге глотки перережут им самим.

Я нежно поцеловала его:

– Обещаю.

Коротко кивнув, Кейз взял меня за руку и пошел со мной медленными, маленькими шагами к двери. Он взглянул на Элизу.

– Скажи своим воинам, что мы уходим.

– А что будем делать со всеми этими слугами и Оскаром Виллом?

– Они пойдут с нами. Либо так, либо мы берем одного Оскара и убиваем остальных.

Я поджала губы:

– Да? А мой муж за последние четыре ночи приучился убивать детей?

Кейз поцеловал тыльную сторону моей ладони:

– Как я и сказал, мы берем их с собой. Я не доверяю никому, кроме наших, в том, что они не побегут к ближайшему отряду скидов.

Я подавила улыбку, пытаясь спрятать свое беспокойство при мысли о том, что придется пройти на этих неверных ногах всю дорогу до Колючего Леса.

Знать кого-то с самого детства значило знать его мельчайшие эмоции. Кейз мог прочитать мои лишь самую малость нахмуренные брови, чуть дрогнувшую щеку. Когда мои губы стянулись в тонкую линию, он наклонился ко мне и прошептал:

– Не волнуйся, Малли. У них есть несколько лошадей и фургон. Учитывая других скидов, с которыми мы разобрались, у нас теперь достаточно униформы и кожаной брони, чтобы выглядеть небольшим отрядом стражников, перевозящих припасы.

Мои плечи облегченно расслабились, отчего Кейз усмехнулся. Он обхватил меня руками за плечи и повел нас в сторону от загона, в котором под охраной сидели люди из этого поместья.

Серое лицо Эдварда Вилла все еще висело, нанизанное на меч. Мысль о том, что это – дело рук Кейза, раньше вызвала бы у меня ужас. Но не теперь. Я уже давно приняла его безжалостность.

Кейз отвел в сторону клапан шатра в центре двора.

Внутри его сочные запахи трав от чая, призванного прогонять сон, и соленый аромат вяленой рыбы пробудили мои чувства. Мои внутренности заворчали, вызвав смешок Исака, сидевшего возле входа на бочке с посевным зерном. Ни о чем не спрашивая, Исак вручил мне полоску рыбы и оловянную чашку, наполненную пахучим напитком.

Вкус был приятным и разжег во мне энергию в тот же миг, как коснулся языка. Я с благодарностью посмотрела на Исака, вовсе не стыдясь довольного стона, вырвавшегося у меня при следующем глотке.

В центре шатра над дощатым столом склонялся Халвар, перед ним была расстелена карта четырех Восточных регионов. Раум и Това описывали ландшафт возле рощи и Черного Дворца. Вален сидел во главе стола, вполголоса переговариваясь с Никласом и Ари, но король заметил нас первым.

Он шлепнул Ари по груди, заставляя умолкнуть, и поднялся.

– Малин. Рад видеть, что ты встала.

– Ну ты и лентяйка, проводишь свои дни в постельке, пока мы спим под дождем, – сказал Ари, уголок его губ вздернулся кверху. – Еще денек – и я бы привел в действие свой чудесный план восстания, чтобы украсть твою корону.

– Уверяю тебя, в восстании нет нужды. Я ее тебе и так отдам.

– Фу, лапочка. – Раум наморщил нос. – Ты бы хоть сделку какую заключила. Ничего не отдавай за просто так. Запомни это.

Клянусь пеклом, как же здорово оказалось снова быть окруженной этими людьми.

– Мы будем готовы выступать к ночи, – сказал Кейз, его тон мигом заглушил смех в шатре. Пока он повторно озвучивал следующие этапы и риск проникновения в теперь охраняемый Колючий Лес, сгустилось суровое напряжение.

Как по мне, самым большим риском станут неизвестные фейри. По крайней мере, жестокие. Те, что пожирали души, или крали внешность, или использовали магию крови, чтобы превратить нас в пустую шелуху без единой вольной мысли. Но таков был наш следующий шаг. Я костями чувствовала: то, что мы найдем в пещерах Колючего Леса, было важно.

Необходимо.

– Я бы посоветовал держаться реки, – сказал Халвар, ведя пальцем по карте. – Раум говорит, там болотистые берега и густой лес.

– Да, но с нами пойдут все люди Виллов, – напомнила я.

– Лишь ненадолго, затем их отправят в Скиткаст вместе с нашими юными придурками из академии, – сказал Никлас, указывая на кое-кого из его Фалькинов, кто, должно быть, и доставит наших новых пленников в их новую подземную тюрьму.

Халвар указал на другое место, поясняя маршрут, которым пойдут остальные. Каким образом этот человек уже был вроде как знаком с землями Востока, я не знала, но его маршрут был весьма и весьма разумным.

– У Халвара чутье на такие вещи, – прошептала Элиза. – Ты кажешься растерянной, вот я и решила объяснить.

– Он тайное оружие, а я даже не подозревала, что оно нам нужно.

– Хал нас туда доведет, но выживать все равно придется самим. – Элиза мягко мне улыбнулась. Она выглядела скорее воительницей, чем королевой. Туника и штаны, длинный кинжал в ножнах на талии и тонкие косички, стягивающие волосы назад.

И я была этому рада. Если бы она прибыла с изящными платьями и мелочными приказами, то мы бы недолго пробыли союзниками.

Когда Кейз подошел к Халвару, чтобы окончательно согласовать маршрут, я склонилась к королеве поближе.

– Ты в порядке?

– Травы Бевана помогли, но я обнаружила, что есть могу только зерновой хлеб. – Она вздохнула. – Я ненавижу зерновой хлеб, и Вален начал что-то замечать.

– Ты могла бы ему рассказать.

– Если ты думала, что то, как Кейз над тобой трясется, невыносимо, то Валена Феруса ты и видеть не захочешь, – фыркнула Элиза. – В прошлый сезон морозов я слегла с простудой – обычной простудой, Малин. Легкий кашель и ужасные сопли, но больше ничего. Так этот мужчина был совершенно уверен, что я отправляюсь к богам, и постоянно держал в комнате трех целителей. – Элиза фыркнула и вновь перевела свое внимание на стол. – Я держу его в неведении ради его же безопасности. Я сильнее всего его отвлекаю, а он должен сосредоточиться на том, чтобы его армия пережила еще одну битву.

Я захихикала, когда она посмотрела на мужа. Будто почувствовав ее взгляд, Вален повернулся в нашу сторону и улыбнулся Элизе белозубой улыбкой. Улыбкой, доказывавшей, что его королева – единственный смысл его существования.

– Наша конечная цель – разрушить этот форт и выяснить, зачем он вообще был нужен. – Голос Кейза вновь привлек мое внимание к разговору. Он оперся обеими ладонями на стол. – Если он защищает кольцо, то после того, что случилось с эликсирными амулетами, нам следует ожидать, что оно будет защищено чем-то смертельным.

– А возможно ли отравить кольцо эликсирами? – спросил Вален, глядя на Никласа.

Фалькин обдумал эту мысль:

– Подобный риск я изучу, но кольцо королевы – предмет из легенд. Старый месмер. Я верю, что его будет трудно оградить от предначертанной наследницы.

– Оскар Вилл отведет нас в рощу. – Глаза Кейза потемнели, когда он выглянул из шатра через откинутый клапан. – Он знает, что произойдет, если он нам соврет.

Халвар поднялся:

– Тогда нам нужно готовиться выступать, потому что идти будем медленно.

– Линкс, – сказал Кейз. – Позаботься о том, чтобы люди Дома Виллов в дороге не шумели.

Линкс выпятил грудь и кивнул:

– С радостью.

Кейз подошел ко мне и взял меня за руку. В словах не было нужды.

Мы знали, что будет дальше. Новый этап, следующий шаг в плане, и мы никак не могли знать наверняка, выживем ли или встретим свой конец, когда все это закончится.

Глава 18. Повелитель теней

Малин вздохнула и позволила своей голове упасть на мое плечо. Наша лошадь была старой и пока что шла ровно по гладкой дороге. Я держал поводья, а второй рукой обхватил ее за талию, крепко прижимая ее к своей груди.

– Кейз, а ты помнишь ту ночь, когда запнулся о расшатавшуюся доску на сеновале, а когда начал плакать, обвинял серпик луны за то, что тот не осветил тебе дорогу?

– Память тебе изменяет. Я не плакал.

– Кейз Эрикссон, ты плакал.

– Враки.

Я и правда помнил ту ночь, когда ободрал большой палец на ноге так сильно, что кровь залила всю солому. И я правда плакал, как чертов младенец. Я пытался спрятать свое лицо, уверяя, что мне пучок соломы в глаз угодил, вот и причина для слез.

– Эта луна напоминает мне о той ночи, – Малин запрокинула лицо к небу.

Месяц над нами бросал бледные голубые тени на листья и ветки, создавая иллюзию длинных, тонких пальцев, тянущихся по лесной подстилке.

– Какие истории мы рассказывали в ту ночь, – вздохнула она.

Я прижался поцелуем к изгибу ее шеи:

– Ты рассказывала истории, пока я не перестал плакать.

– Так и знала, что ты плакал. – Малин ущипнула меня за бедро, а потом снова прижалась ко мне. – А ты когда-нибудь думаешь о том, кем мы могли бы стать, если бы тогда, детьми, не пошли на Маск ав Аска и никогда бы не разлучались?

– Да. – Мой голос был хриплым и низким. Я вдохнул чистый запах ее свежевымытых волос. – Я уже говорил тебе, мысли о тебе не давали мне умереть. Когда во дворце было невыносимо, я принимался мечтать о новой жизни с новым будущим, и ты была в центре моего мира.

– Как все сложилось у тебя в голове? Притворись, что мы выросли вместе на сеновале и что никогда не расставались.

Мое лицо бросило в жар. Я раньше никогда ни с кем не делился своими простыми, скучными мечтами. Они казались такими смешными по сравнению с той жизнью, что мы вели.

– Кейз? Что ты видел в той, другой жизни?

Голос Малин был тих, наполнен усталостью, но, когда она посмотрела на меня этими большими, просящими глазами, как я мог ей отказать?

– Мне исполняется семнадцать, и я наконец-то достаточно взрослый, чтобы стать подмастерьем у плотника в доках, – прошептал я. – Затем, по ночам, я все равно работаю на полях Дома Штромов, откладывая каждый медный пенге.

– А потом?

– Год спустя, в тот день, когда мне исполняется восемнадцать, я иду к Йенсу со своим кошелем пенге и доказываю, что могу купить жилую комнату в доках. Я говорю ему, что могу обеспечить еду на столе и способен позаботиться о его девочке.

– А потом? – Голос Малин надламывается.

В горле пересохло. Я годами не думал о своих старых мечтах. Думая о них теперь и зная, что они никогда не сбудутся, я почувствовал, как жжет глаза.

Я прочистил горло:

– Он дает мне свое благословение, и я обмениваюсь обетами с самой красивой девушкой во всем Мерплаттсе. Я получаю постоянную работу у плотника и зарабатываю еще больше пенге. Мы себя чувствуем треклятыми королями, когда можем покупать новую обувь каждый оборот.

Малин смеется. Смех влажный, и она пытается скрыть, что шмыгает носом.

– Это конец?

– Нет. – Я покрепче прижимаю к себе ее тело. – Появляется малыш. Потом еще один. Может, и третий.

– Трое?

– Очевидно, я не могу от тебя рук оторвать. Не говоря уже о том, что я самый востребованный плотник в городе.

– Ну естественно.

– Я строю нам дом возле фьордов, и мы заполняем его этими малышами.

– Нам нужно завести свиней, – перебивает Малин. – И козу. В Доме Штромов у меня неплохо выходило делать козий сыр.

– У тебя будет целый загон коз. Ты делаешь лучший козий сыр во всем Клокгласе. – Я бросаю взгляд на луну. – Каждый вечер, идя домой из доков, я срываю те желтые цветы, что тебе всегда нравились, на обочине торговой дороги. Я слушаю, как ты рассказываешь сказки нашим малышам, пока они засыпают. Они никогда не ложатся спать замерзшие, или голодные, или неуверенные в том, что их любят.

Она покрепче сжала мою руку, ее голос стал сиплым и низким:

– Кейз.

Я не остановился; слова все сыпались:

– Мой месмер совсем зачерствеет, потому что нашей семье нечего бояться. Мы встречаем старость в этом домике, Малли. Мы смотрим, как наши дети заводят детей, и они никогда не узнают, каково это – не иметь дома. Они никогда не узнают, каково это – красть или убивать. – Я поцеловал ее висок. – Вот о какой жизни я мечтал все те года, что мы были в разлуке.

Долгое время мы оба молчали. В мое сердце пробралась новая боль за ту жизнь, которая у нас могла бы быть. Но, опять же, судьба никогда к нам не благоволила. Нам было предначертано укрываться в тенях, эксплуатировать, подкупать и купаться в крови.

– Кейз, – прошептала Малин.

– Да?

– Ты придумал нам прекрасную жизнь. – Она оторвала мою руку от своего живота и поцеловала центр ладони. – Но я сейчас не менее счастлива делить с тобой эту жизнь.

Боги, чего бы я не сделал, чтобы каждая ее мечта, каждая треклятая надежда сбылись. Когда она снова оглянулась через плечо, я улыбнулся ей так, словно был согласен. По правде же я не видел варианта, при котором ее жизнь будет спокойной и приятной, когда ее муж не несет ничего, кроме тьмы и страха.

Я не знал, чем все это закончится, но я буду бороться за прекрасную жизнь Малин в домике у фьорда.

Я никогда не перестану бороться за это.

– Кейз, – к нам подъехал Гуннар. Он ехал на темпераментном муле, и остекленевшее выражение глаз зверя убедило меня в том, что он использует месмер, чтобы им управлять. – Мы возле речных пещер.

Место, где мы должны оставить людей Дома Виллов. Мои кишки скрутило, но я просто кивнул. Я опустил губы к уху Малин:

– А теперь пришло время сказать мне правду. Ты в состоянии бежать, если потребуется?

Ее тело ответило раньше, чем она. Малин напряглась и отвела взгляд.

– Я чувствую себя гораздо сильнее.

– Малин.

Она опустила подбородок. Я не сомневался, что это ее упрямая решительность борется с тем обещанием, что она мне дала. Вздохнув, она сдалась и покачала головой:

– Нет. Бежать я не смогу.

Я поцеловал ее плечо:

– Я не оттого тебя берегу, что хочу тобой помыкать.

– Я знаю.

Ее голос был полон разочарования, но Малин сознавала риск. Она не станет рисковать теми, кто нам дорог, чтобы потешить собственную гордость, но это значит, что ей придется остаться позади, надежно укрытой защитниками, пока мы пешком пробираемся к тому, что осталось от Колючего Леса.

Я завел лошадь в гущу деревьев, где остальные окружали шаткий фургон, который мы украли в Доме Виллов.

Эрика стояла рядом с Гуннаром. Он шепнул ей на ухо что-то, что разгладило морщинки тревоги, расчертившие ее лоб.

Ее бледные глаза поймали мои, когда я подвел лошадь к ней.

– Привет. – Она звучала вполне веселой, несмотря на дрожащий подбородок.

– Какие-нибудь последние предчувствия, прежде чем мы сделаем этот шаг?

Эрика посмотрела на Гуннара. Он ободряюще ей улыбнулся.

– Звезды в последнее время были очень застенчивы, но есть глубокая… тяжесть у меня на сердце, говорящая, что в этом направлении нам и нужно идти. Буквально. – Она указала на заросшую лесную тропу, ведущую в Колючий Лес. – Мы должны идти сюда. Здесь нас ждет судьба.

– Инстинкт, – сказала Малин. – Верь этим инстинктам. Я не думаю, что твой месмер – чары то есть – такие тихие, как ты думаешь.

– Вот и я тебе так говорил. – Гуннар улыбнулся женщине-фейри и легонько пихнул ее локтем.

Эрика была похожа на снег. Если бы мы попали в метель, она могла бы исчезнуть. Все бледное. Но в те мгновения после похвалы Гуннара Штрома ее щеки залил румянец.

– Нам нужно сделать именно это, но…

– Но что? – Мой голос прозвучал более резко, чем я планировал.

Гуннар бросил на меня мрачный взгляд, который я вернул сторицей.

Эрика шмыгнула носом и посмотрела на небо.

– Я не думаю, что это будет удобная дорога.

Желудок завязался узлом. Ну конечно же нет. С какого пекла хоть что-то здесь будет удобным? Норнам нравилось смотреть, как пешки в их игре страдают.

Я ударил пятками по бокам лошади, ведя нас в толпу возле фургона. Раум и Тор откинули заднее полотнище и запрыгнули внутрь. Това поспешила осмотреть всех, кто мог пораниться или заболеть за те дни, что провел в козьем загоне. По ее сигналу Сол Ферус забрался внутрь. Солнечный Принц подошел к Оскару Виллу с такой уверенностью, продемонстрировать которую мог только человек, умеющий запугивать врагов.

Когда Сол схватил Оскара за руку, жена скида закричала и повисла на муже.

– Нет. Нет, оставьте его! Пожалуйста, оставьте его.

Сол проигнорировал ее и вытащил Оскара из фургона.

– Ада, – сказал Оскар. – Я вернусь. Береги детей; я клянусь, что вернусь.

Поднявшись на ноги, выглядел скидгард побежденным. Я заметил, как он взглянул на сестру. Не с той же злобой, какую на Инге затаил Эдвард, но в глазах все равно читалось предательство.

В мою грудь вонзился укол ее страха за жизнь брата. Пекло, Инге была слишком великодушной. После всего, что было, она не хотела, чтобы Оскар погиб.

По правде говоря, я мог понять почему. Если постараться. Он был всего-навсего человеком, родившимся в таких вот обстоятельствах. Может, если бы его не запихали в стражники в возрасте двенадцати лет, он стал бы простым мужчиной с простым домом и простой жизнью.

Такими же, о каких я мечтал когда-то: монотонное, счастливое существование в домике с рыжеволосой девочкой. Кто знает, кем мог бы стать Оскар Вилл.

Я перекинул ногу через лошадь, затем помог Малин спешиться.

Халвар и несколько Северных воинов повели остальных людей из фургона вниз по склону, к пещерам.

Оскар отыскал меня в толпе:

– Не навреди моей семье. Я не обману тебя, но ты не должен причинять вред моей жене или детям. Они невиновны.

Я закрыл глаза, очень медленно моргая и зная, что, когда они откроются, цвет спрячет блестящая чернота.

Оскар вздрогнул, когда я толкнул его своей грудью.

– Выполнишь свою часть сделки – и бояться тебе нечего. Не выполнишь – что ж, твой мальчик присоединится к твоему брату. А потом твоя прелестная женушка. Ты умрешь только тогда, когда увидишь, как жизнь покидает их глаза. А потом мы продадим самых младших за немалые деньги.

На лице Оскара перекатились желваки.

– Я не враг королевства.

– Ты мой враг, скид.

– Нет, услышь меня. – Мужчина попытался вырваться из хватки Сола.

Солнечный Принц крепко держал Оскара, но другие начали подходить поближе. Вален смотрел на нас с опаской, а Гуннар сжимал и разжимал кулак, всегда готовый повелеть Оскару Виллу перерезать собственное горло, если потребуется.

Оскар остановил свой пристальный взгляд на мне одном:

– Я верен королевству и его народу. Все, чего я когда-либо хотел, – это помочь создать такое государство, в котором моя семья сможет жить мирно.

– Ты отбираешь деньги у жуликов, а потом бросаешь тех же самых проходимцев в тюрьмы, чтобы они там сгнили.

Оскар сглотнул и отвел взгляд.

– Я делал то, что должен был, чтобы выжить. Можешь ли ты сказать, что делаешь не то же самое? Что прямо сейчас занимаешься не этим?

Я не мог отрицать истину. Не было предела тому, на что я пошел бы ради гильдий и Малин. Не было такой грязной ямы, в которую бы я не спустился.

Я молчал, и Оскар заговорил тише. Шагнул ближе:

– Я еще раз повторю: я верен Востоку, так что если она действительно предначертанная наследница, то я буду верен королеве.

Малин на негнущихся ногах доковыляла до меня, но даже так держала она себя как треклятая воительница.

– Но, пока доказательств нет, служишь ты Ивару, разве не так? Человеку, который торгует альверами на своем маскараде. Человеку, который убивает тех, кто может хотя бы близко подойти к тому, чтобы забрать то, что Ивару вообще не принадлежит.

Оскар покачал головой:

– Я не слеп к тому, что происходит в королевстве. Черный Дворец чувствует угрозу. А это подводит меня к мысли, что вы можете говорить правду.

– Нам не нужно, чтобы он нам верил, – через толпу протиснулся Лука. При виде сына Ивара Оскар побледнел.

– Боги, лорд Грим. Откуда… откуда вы здесь?

– Я все время здесь был; у меня просто не было желания показывать свое лицо таким отбросам, как ты. – Лука с отвращением сморщил нос. – Моя верность никогда не принадлежала Черному Дворцу. – Лука бросил взгляд на меня. – Не нужна нам его чертова вера, не нужно, чтобы он оплакивал свою честь. Нам нужно пойти и уничтожить этот форт. Он слишком близко, чтобы мы чувствовали себя спокойно.

Он имел в виду, что этот лагерь располагался слишком близко к Фельстаду. К его семье. С каждым днем, что он проводил вдали от Дагни и Вона, его нервы все истончались. Я мог это понять. Он только-только вернул свою семью после многих лет. Он скоро начнет выходить из себя, если мы не сделаем следующий шаг.

Я грубо ухватил Оскара за воротник и поволок его вперед.

– Хватит болтовни. Пора доказать, чего ты стоишь.

Раум и Линкс раздали те кожаные доспехи скидгардов, что мы украли. Оскар надел свою униформу с темным гамбезоном и кожаными наручами. Прочие из нас добавили те мелкие скидгардские штрихи, что смогли. Клинок на поясе скида, шерстяная накидка с символом Черного Дворца, плащ, который носят в сезоны морозов или дождей.

Этого должно было хватить. Оскару нужно будет сыграть свою роль и убедить своих товарищей-скидов и любых фейри, поджидающих нас, что мы не посторонние.

Я натянул один из капюшонов, скрывая лицо в тени. Я снова стану Элофом. Для Ивара я был самым узнаваемым, так что, изменив лицо, я уберегу остальных.

Рука Малин обхватила мою. Ее волосы превратились в падающие на плечи снежные каскады кудрей, а веснушки исчезали одна за другой.

– Кейз, если ты там получишь смертельную рану, то я тебя убью.

Мое лицо прорезала улыбка.

– Это угроза?

– Обещание.

Моя ладонь накрыла одну ее щеку, вторая крепко прижала ее тело к моему, и дыхание участилось.

– Я люблю тебя. Береги себя, не отходи от этого дурака… – Я подбородком указал на Ари. Он будет скрывать лицо Малин. Посол притворялся, что меня не слышит, но руками сделал жест, без слов посылающий меня в пекло. С улыбкой я вновь посмотрел на Малин. – Если кто-нибудь к тебе приблизится…

– Знаю. – Она провела большим пальцем по моей нижней губе. – Познакомлю их с Иным миром. Ты все усложняешь, Повелитель теней.

– Ты тоже.

Один последний поцелуй, и я присоединился к остальным впереди.

Покалывание месмера волной пробежало по коже, когда я изменил свои черты и накрыл окружающих меня людей ночью. Вален подошел ко мне, сосредоточенно закрепляя на поясе второй топор. Его глаза широко распахнулись, когда он увидел мое лицо.

– Не знал, что ты иллюзионист.

– Только когда мне страшно. – Моя челюсть пульсировала от напряжения. Что же это я сказал? Слова вырвались прежде, чем я успел их остановить, и я тут же посмотрел в сторону, чтобы спрятать покрасневшие щеки.

Вален стиснул мое плечо, коротко меня встряхнув:

– Рад, что не мне одному.

Король сделал первый шаг в ночь. Мои губы изогнулись в легкой улыбке. Иногда я так сосредотачивался на собственных страхах, что даже не замечал страхов чужих.

Правда заключалась в том, что мы все были в ужасе.

Глава 19. Воровка памяти

Ари не отрывал глаз от верхушек деревьев. Фыркнув, я усмехнулась, отчаянно желая отвлечься от боли в ногах. Кожу покалывало, словно кровь постоянно приливала к пальцам ног, да там и собиралась, вызывая вспышку боли в лодыжках на каждом шагу.

– Твой ворон вернулся?

Посол бросил на меня взгляд прищуренных глаз, но вскоре вновь переключил внимание на спутанные ветви.

– Собственно говоря, я и впрямь заметил треклятую птицу.

Ари Сегундор много смеялся, говорил еще больше, но он был беспощадным. Истинный воин с мощными руками, созданными для того, чтобы размахивать клинками и топорами. На его подбородке вырос слой рыжей щетины, а сурьма, размазанная под глазами, добавляла его лицу какой-то хищности.

Он убивал точно так же, как и все прочие, но ему попросту нравилось улыбаться, пока льется кровь.

Мысль о том, что такой мужчина боялся птицы, стала одной из самых забавных вещей, что мне встречались за долгое время.

– Ты смеешься надо мной, – проворчал он, – но я тебе говорю, ворон и впрямь следует за мной.

– А может, он следует за мной? – Элиза перекинула косу за спину и похлопала ресницами, глядя на своего друга. – Не все вертится вокруг тебя, Ари.

– Тот факт, что не каждое слово восхваляет мою красоту, воистину является одним из жесточайших издевательств жизни. – Ари снова стал смотреть на дорогу, но напряженные мышцы шеи явно выдавали его беспокойство. – В этом случае, однако, я бы не отказался, чтобы чертова птица нашла себе кого другого и донимала его.

Элиза рассмеялась и позволила себе на миг уронить голову на плечо Ари.

– Как же нам, двум королевам, повезло, что сегодня в качестве могучего защитника мы получили мужчину, жаждущего заполучить сердце ворона.

– Я вас не защищаю. Так случайно вышло, что я иду рядом с двумя королевами.

Элиза ошеломленно посмотрела на меня, качая головой:

– Ты забываешь, Ари, я своего мужа знаю лучше, чем ты…

– Спорно.

– …и я знаю, что Вален велел тебе скрыть наши лица, если что пойдет не так.

– Гордись тем, что тебе доверились Кейз и король, – добавила я, бросая еще одну хитрую усмешку в сторону Элизы. – Потому что есть и другие, более грозные, более – как бы это сказать – устрашающие воины, которых могли бы выбрать. Например, Принц Сол, или как там зовут его консорта?

– Я не менее грозный, чем Торстен Брор, – огрызнулся Ари. – Собственно, до того, как я узнал, кто Вален такой на самом деле, я был королем, а Тор, Халвар и даже сам треклятый король были моими пленниками.

– Да что ты говоришь? – Я это знала, конечно же. Когда мы оставались наедине, Кейз рассказал мне все, что знал о Северном восстании. Краткое правление Ари Сегундора заставило меня еще больше проникнуться к этому фейри. То, как он тут же отрекся от престола в пользу Валена, доказывало, что титулы ему были не важны, зато значение имело то, что лучше для его народа.

Ари фыркнул, разворачиваясь на пятках так, что он пошел спиной вперед и лицом к нам.

– А то и говорю. Я был невообразимо грозный. Элиза тебе расскажет.

Прежде чем королева смогла опровергнуть это или подтвердить, среди деревьев эхом разнесся крик ястреба. Невообразимо грозный бывший король подскочил и тут же вновь обратил свой взгляд к деревьям.

В тот же миг Элиза и я приглушенно рассмеялись, прикрыв рты ладонями.

Ари мрачно зыркнул на нас двоих:

– Отныне идти будем в молчании, мои королевы.

– Ой, да ты же не знаешь, что это за слово такое – «молчание», – начала Элиза, но умолкла, когда Ари выставил руку. – Ари, мы просто…

– Тихо. – Его голос был негромким, но твердым. От такого тона волосы на загривке вставали дыбом.

Лишь когда Ари вынул из ножен короткий меч, я поняла, что голова нашего маленького каравана остановилась. С этого расстояния я не могла различить Кейза в темноте. Что-то заставило его резко остановиться.

Я стиснула зубы. Потянулась за кинжалом на бедре. Элиза уже держала в руках два метательных стилета.

Казалось, все звуки стихли. Даже ветер не шуршал сухими листьями, оставшимися на деревьях. Я сглотнула, и липкий звук, с которым я это сделала, казалось, разошелся вибрацией, точно вопль, по паутине мертвых, покрытых инеем ветвей над нашими головами.

Я чуть сместилась в сторону Ари. Посол, не отрываясь, смотрел вперед, он не моргал. Его высокий рост давал ему преимущество, а я не могла больше выдержать ни секунды в тишине, когда именно мой муж будет первым, кто столкнется с угрозой.

– Что ты видишь? – спросила я, шевеля губами ровно настолько, чтобы пропустить звук.

– Кто-то приближается. – Ари сильнее стиснул рукоять своего меча.

Ожидаемо. Это было ожидаемо. Я повторяла эти слова у себя в голове, сердце бешено стучало. Несомненно, стражники или Южные воины пришли бы проинспектировать посетителей. Кейз знал, что нам будут задавать вопросы. Признается он в этом или нет, но именно поэтому Ари поместили рядом с королевами. Чтобы укрыть нас иллюзией, если потребуется.

Пусть я и была уверена в способности Кейза убедить даже самого проницательного скидгарда подчиниться его воле, пульс мой все равно молотом стучал в голове, словно кузнец, отбивающий раскаленную сталь на своей наковальне.

– Кажется, это еще один стражник, – сказал Ари. Страха в его тоне стало чуть меньше. Ко мне почти вернулась способность дышать, когда по лицу посла расползлась небольшая улыбка. – Хотя это может быть один из фейри крови. Не хотелось бы, чтобы…

Слова Ари утонули в жутком вопле. Таком звуке, что пронзает кости и гремит в черепе.

Нас окружил хаос. Тьма пожрала всякий свет, скрывая звезды над головой за плотными, непрозрачными тенями. Нас проглотили, закрыли щитом от передней части каравана. Я и вздохнуть не успела, как земля покачнулась и сдвинулась, сбив меня с ног. Непрошеный крик вырвался из моего горла, когда среди деревьев эхом прокатился скрежет камня о камень, а под нашими сапогами вскрылись глубокие шрамы расколотой почвы.

Где-то во тьме Ари схватил меня за плечо, притягивая к себе. Элиза была с нами. Пока мир вокруг нас рушился, он не забывал о двух своих подопечных.

– Кейз! – Я выкрикивала его имя, пока в стенки горла не впилось глубокое жжение. Это его рук дело. Впереди случилось что-то, вызвавшее его удушающую тьму.

А землю расколоть мог только Вален.

Мои крики заглушили пронзительные звероподобные визги. Шипение, рычание, мужской рев. Ночь была окутана криками. Я же ничего не видела.

Мимо головы пронесся прохладный ветерок.

– Малин! – Элиза выкрикнула мое имя. Я не видела королеву, но ее резкие, частые вдохи касались моих щек. – Пекло. Ох, пекло, что это было?

Что бы ни коснулось Элизы, оно проползло по коже моей руки. Влажное, горячее, это ощущение стекало вниз по моей коже, оборачиваясь вокруг запястья, а также пробираясь меж пальцев и облизывая шею. Медленно, методично и почти чувственно.

Боясь размахивать мечом, когда Элиза и Ари были так близко, я зажмурилась и напряглась под этим омерзительным касанием.

Ари ничего не сказал, но резко прижал меня к своей груди. Мой лоб ударился о чей-то череп. Элизин. Он обхватил нас обеих руками. Судя по тому, как он пыхтел, ничего не стоило догадаться, что этот мужчина заслонял нас своей иллюзией, убеждая ту штуку, что напала, не замечать нас.

– Малин. Сюда. Малин, скорее.

Сердце пропустило удар. Кейз.

– Элиза! Элиза, где ты?

– Это Вален! – воскликнула Элиза.

– Сюда. Скорее, иди на мой голос, Мал, – позвал нас Кейз откуда-то из-за моего левого плеча.

– Иди. – Ари пихнул меня между лопатками, все еще держа за руку. – Элиза, сюда.

Оставалось только верить, что ее он точно так же держал за руку. Цепляясь друг за дружку, мы пошли на отчаянные крики Кейза и Валена. Мое тело оцепенело, когда сквозь тьму донесся лязг стали о сталь. Клянусь богами, они обнажили оружие.

Я заставила себя игнорировать крики Кривов, рев Северных воинов в темноте. Моя семья, мои друзья сражались с какой-то невидимой силой. Стиснув зубы, я шла на голос Кейза. Он призвал эту тьму. Он видел больше, чем я, и если он звал меня прочь, то мне оставалось только верить, что наши люди одерживают верх.

Кейз ни за что бы не бросил Кривов умирать.

Элиза взвизгнула, когда вплетенный в ее косы серебряный обруч, покрытый рунами, зацепился за ветку.

– Проклятье. – Королева потянула, выдергивая из прически свои замысловатые косички, но мы застыли, услышав в темноте шипение. Элиза сглотнула. – Что-то идет сюда.

Ари обругал богов, вынул нож и отрезал прядь ее волос, удерживающую обруч, высвобождая его. Украшение осталось болтаться на ветках вместе с частью волос Элизы.

Мы оставили его тем существам во тьме и побежали в глубину чащи. Мы проплутали, как казалось, тысячу шагов в непроглядном мраке, пока наконец не завиднелся бледный лунный свет и мы не вывалились на окруженную деревьями прогалину.

Ари запнулся о поваленный ствол, но быстро выровнялся и развернулся к нам. Его рука легла на щеку Элизы, затем на мою.

– В порядке? Вы в порядке?

– В полном. – Я развернулась, вглядываясь в лес. – Кейз!

– Вален? Где ты? – Голос Элизы звучал хрипло. Она прижала руку к животу и сложилась пополам, точно ее вот-вот стошнит.

– Мы сбились с пути? – размышлял Ари вслух. – Они звали с этой стороны.

Хрустнула ветка. Зашуршали листья. Мое сердце остановилось.

– Ма-а-али-и-ин. – Голос Кейза звал меня по имени жуткой песней. Призрачной, почти неслышной. Другие голоса, принадлежащие Херье, Валену, даже голос, очень похожий на Хагена, выпевали имя Элизы. А потом – Ари.

– Боги, нет, – тихо выдохнул Ари, и мне в голову ударила горячая волна паники. Он схватил за руку меня, затем свою королеву. – Бегите.

Ари попытался сбежать вместе с нами с поляны, назад во тьму, но у самой линии деревьев вдруг остановился.

Во имя пекла.

Тонкие, бледные, точно лед, создания плавно выступили из тени деревьев. Обведенные красным глаза сияли болезненным зеленым светом в ночи, а кожа болталась на их костях, как тающий воск. Люди по сложению и росту, уши как у фейри, но вот их острых зубов я игнорировать не могла.

– Мне нужно, чтобы вы обе очень внимательно меня сейчас выслушали, – сказал Ари, в голосе – настоятельное предостережение. – Когда я скажу «вперед», вы бежите в том направлении, откуда мы пришли, и не останавливаетесь. Не оглядываетесь.

– Что они такое? – прошептала Элиза.

– Слуа. Пожиратели душ. Темные фейри. Я должен был понять, что это их чертовы языки облизывали нас во тьме, – Ари ронял слова, не отводя глаз от линии слуа.

Облизывали нас? Воспоминание о ползущем нечто, поднимающемся вверх по моим рукам в тенях, заставило меня содрогнуться.

– Малин. – Существо, стоящее в центре, раскрыло свой тонкогубый рот, но когда оно заговорило, то раздался голос Кейза.

– Попробовав нас на вкус, они могут имитировать тех, кто в наших мыслях, – пробормотал Ари. – Когда я скажу, бегите.

Я не могла дышать. Ари хотел, чтобы я бежала, но бежать я не могла. Мои восстанавливающиеся ноги далеко меня не унесут.

Грудь пронзила боль. Кейз меня за это возненавидит, но это был единственный логичный шаг, так смертей будет меньше. Взяв в руку кинжал, я встала перед Ари.

– Я не могу бежать. А ты – можешь. Бери свою королеву и беги.

– Ты, верно, думаешь, что я спятил. – Ари выругался себе под нос. – Беги так быстро, как только сможешь. Я их задержу.

Передний слуа рассмеялся с влажным звуком, словно открыл свою пасть навстречу ливню и попытался петь.

Ари провернул меч в своей руке и вынул узкий кинжал, направив его острием в землю.

– Будьте готовы, и…

Раздавшийся у нас за спинами визг перевернул мир вверх тормашками. Новые монстры выбежали на поляну сзади. Еще через миг мы были окружены.

– Мы остаемся. Я бы так и так тебя, черт побери, не бросила, ублюдок ты этакий, – сказала Элиза. Она вынула кинжал из ножен на поясе и злобно смотрела на существ.

– Затылки! – прокричал Ари, когда два скелетообразных слуа бросились к нему. – Цельтесь в затылки, их только так и убить!

Выбора не было, оставалось только резать и колоть. Будь прокляты мои слабые конечности. Мой кинжал ударил по торчащим ребрам низкого слуа. Может, самки. Его движения походили на подводный танец, а высокий крик звучал пронзительно и мерзко.

Вся поляна пришла в движение. Слуа делали выпады своими прогнившими когтями, их клыки удлинялись, когда они распахивали свои массивные челюсти. Один слуа вспорол кожу на моем плече. Я зарычала от боли и вогнала острие ножа ему промеж глаз.

По его лицу хлынула кровь, похожая на ржавое железо. Слуа повалился на спину и сделал несколько неглубоких вдохов. У меня не было времени на раздумья, и я стала пинать его костлявые бедра, пока тело не перекатилось лицом в землю, а затем вогнала клинок ему в затылок.

Из горла существа раздался резкий хрип, а затем тварь застыла.

Не успела я перевести дух, как меня толкнули вперед. В нос и лоб врезались узловатые ветки, усеивавшие землю. Язык смочила тошнотворно-сладкая кровь, а мои ослабевшие конечности от удара загудели. От шеи вниз по спине разлилась острая боль, и мне показалось, что треснула пара ребер.

Иглоподобные когти впились в мои волосы, прокалывая кожу головы и пачкая волосы мелкими каплями крови. Резко потянув, фейри-слуа заставил меня запрокинуть голову назад, и его бескровное лицо нависло над моим.

– Малин! – крикнула Элиза, но в следующий миг слуа сшиб ее с ног.

Ари двинулся было к своей королеве, но два существа обхватили его ноги, повалив на землю. Он бился и брыкался.

– Боритесь! – ревел Ари. – Боритесь с ними!

Слуа снова издал булькающий смешок перед моим лицом, его горячее, вонючее дыхание словно гнилой жижей разлилось по моей коже. Сердце екнуло, когда существо повело своей нижней челюстью из стороны в сторону. Со щелчком и хрустом она словно сорвалась с петель, и пасть расширилась настолько, что теперь могла пожрать все мое лицо целиком.

Я попыталась закричать, но в тот момент, когда я открыла рот, слуа сделал вдох. Практически так же, как всегда делала я сама, чтобы красть воспоминания.

Между нами проскользнуло что-то белое, словно мороз вытягивал из моего рта пар дыхания. Мое тело содрогнулось. В голове закружились бессвязные мысли. Мгновения боли, любви, по большей части мысли о Кейзе, засияли, словно свеча во мгле. Они замерцали, а затем начали блекнуть тем больше, чем дольше вдыхал слуа.

Я едва сознавала, что рядом хватает ртом воздух Элиза, что Ари выкрикивает проклятия, все еще брыкаясь и отпинываясь от фейри.

Будет ли больно отправиться в Иной мир?

Что ты делаешь, Малин?

Кейз? Собрав все оставшиеся силы, я посмотрела вбок. На меня, хмурясь, смотрел Кейз – тощий мальчик.

– Что ты делаешь? Даже бороться не будешь? А ты вроде говорила, что у тебя получится. – Кейз презрительно фыркнул и сунул в рот медовую палочку, его слова зазвучали менее разборчиво, когда он заговорил, зажав сладость в зубах. – Я не собираюсь тебя отсюда вытаскивать, но и спать один я не хочу. Сегодня, черт побери, холодно. Давай, выбирайся, как и обещала.

Слезы затуманили мое зрение. Это было не взаправду. Это было… воспоминание.

Прямо накануне того судьбоносного Маск ав Аска мы отправились в городок. Я клялась и божилась перед всеми сиротками Мерплаттса, что сумею забраться вверх по старому заброшенному колодцу возле доков. Кейз сказал мне, что я слишком устану и не смогу выбраться.

Я ему сказала, что во мне сил больше, чем он думает. Я была таким же бойцом, как и он сам.

Когда остальные дети меня бросили, решив, что я сгинула в колодце и Йенсу придется меня вытаскивать, Кейз остался. Он остался глубоко за полночь, подбадривая меня, уговаривая лезть все выше, пока наконец не смог дотянуться рукой и вытащить меня наружу.

Я боролась, чтобы выбраться из колодца той ночью.

Я боролась, чтобы вернуться к Кейзу Эрикссону.

Это мы и делали ради друг друга. Мы боролись с самыми темными страхами, самыми темными созданиями, и мы не позволяли им украсть нас друг у друга.

Мое тело становилось слишком слабым, слишком вялым. Я не могла поднять клинок, но я могла сражаться так, как умела лучше всего. Воспоминаниями.

Я позволила себе уронить голову на холодную, липкую кожу слуа. Я не знала, сработает ли это от простого соприкосновения, но я не могла поднять руки, чтобы дотронуться пальцами. Оставалось надеяться, что соприкосновения головами будет достаточно.

Я могла лишь молиться, чтобы у этих фейри не было таких же амулетов, как у скидгардов.

Когда слуа сделал новый вдох, я – тоже. Сперва неглубокий, но каждый новый вдох становился все сильнее. Глубже. Вскоре призрачные фигуры возникли в моей голове.

Проявились наистраннейшие воспоминания. Слуа жили первобытными, базовыми инстинктами. Охота и спаривание казались их главными воспоминаниями. Вскоре слуа перестал вдыхать.

Понемногу белый дым, мостиком соединяющий меня и фейри, вернулся ко мне в рот. По венам сразу разлился жар. Я сделала еще вдох. Забрала еще воспоминания. Я все глубже пробиралась в разум слуа, пока не смогла украсть память о том, как он научился у своей мерзкой мамочки выживать.

Слуа заскулил, и сердце мое чуть не разбилось от сочувствия к этому жалкому созданию.

С силой толкнув, я отпихнула фейри прочь от себя. Он прижал ноги к своей узловатой груди и задрожал.

Эта тварь не выживет. Она не помнила как. Если уж на то пошло, смерть была милосердием, и я пробила ее череп ножом.

Крик выдернул меня из оцепенения, с которым я смотрела, как горячая кровь растекается по лесной подстилке. Элиза отчаянно старалась отползти от длиннорукого слуа. Она отбивалась. Королева еще не смирилась со смертью, и это спасет жизни как ее самой, так и ее ребенка.

Прихрамывая, я пересекла разделявшее нас расстояние и ударила слуа в ямку в основании черепа.

Он пару мгновений бился, затем повалился на Элизу. Она брыкалась, хватала ртом воздух и сыпала проклятьями, отчаянно пытаясь освободиться от трупа. Я сунула руки ей под мышки и вытащила ее из-под тела.

– Треклятое пекло, – содрогнулась Элиза, отряхиваясь, будто по ее рукам бегала тысяча колючих созданий, как вдруг ее взгляд метнулся к другой стороне поляны. – Ари!

Вместе мы с Элизой бросились туда, где Ари медленно проигрывал свою битву с последними двумя слуа.

Хриплое карканье заставило меня посмотреть чуть повыше. Клянусь пеклом, ворон клевал мягкие уши одного из слуа. Он взлетел, когда тварь попыталась схватить птицу своими когтями, но в следующий же миг ворон нырнул сквозь темноту и впился когтями в череп фейри.

Это слуа не убило бы, но дало Ари время продолжить борьбу.

Элиза со спины подкралась к тому, кто держал Ари за лодыжку. Я взяла на себя слуа, пытавшегося приставить свою раззявленную челюсть ко рту Ари.

С криком ярости Элиза по рукоять вогнала кинжал в череп слуа. Я прикончила второго.

Ари откатился прочь от крови, сочащейся из трупа. Его волосы прилипли к взмокшему лбу, а со щек капала желтая слюна, слетевшая с зубов, неустанно клацавших перед его лицом.

– Проклятье. – Он пнул мертвого слуа. – Гори в преисподней. – Его сапог впечатался во второй труп. Еще несколько пинков – и он, кажется, пришел в себя. – Вы сильно пострадали?

Вопрос предназначался и мне, и Элизе. Мы вместе покачали головами. Едва не вздохнули с облегчением. Едва не расслабились. Как вдруг из-за деревьев раздалось новое верещание.

– Это были молодые слуа, – сказал Ари, чуть запыхавшись. – Идут другие.

Ворон налетел на посла. Клюнул его в голову, издавая громкий клич.

– Боги, проклятая птица. – Ари замахал руками над головой. – Сгинь.

Птица была неумолима. Отлетала к дальней стороне полянки, затем снова возвращалась, чтобы клюнуть Ари.

Когда поляну сотряс еще один пронзительный вопль приближающихся слуа, я подтолкнула мужчину в сторону птицы.

– Он хочет, чтобы ты шел за ним. Ну так давай, иди, чтоб тебя, за вороном.

Ари сдался и побежал вслед за Элизой, птицей и мной.

Ветки царапали мне лицо. Земля то вздымалась пригорком, то ухала вниз. Я не раз подворачивала лодыжку. Когда ворон уселся на валун возле пышно разросшихся лоз плюща, я решила было, что ужас нашей ночи наконец подходил к концу.

Глупо с моей стороны было думать, что, следуя за подозрительной птицей, я выйду к надежде и безопасности.

Мой крик загремел в моих ушах, когда в двух шагах от ворона земля ушла из-под ног, и я провалилась в густую темноту.

Глава 20. Повелитель теней

Я убивал тех, кто заслуживал смерти. Женщин и мужчин – без разницы. Я не чувствовал ни капли раскаяния, глядя на изящную женщину, лежащую возле моих ног. Разрез поперек ее прелестной шейки был глубок. Я надеялся, что она пару мгновений захлебывалась своей кровью, прежде чем Иной мир забрал ее.

Эдвард Вилл был жестоким, повернутым на контроле ублюдком. Избивал своих женщин и измывался над людьми в своем имении. Даже Оскару регулярно причинял боль. Я всю дорогу от Дома Виллов ощущал тень смутного облегчения оттого, что он мертв. Так что мне и в голову не приходила вероятность, что одна из его любовниц с той ночи, когда я убил его, вернется и встретит нас возле рощи с пятьюдесятью скидгардами и Южными воинами.

Она сделала свой выбор и заплатила за него жизнью.

Битва задержала наше проникновение в рощу, но закончилась быстро.

Вален перепрыгнул через глубокий разлом, который сотворил при первом признаке опасности. Дюжину троллей и лесных фейри с острыми рогами в спутанных волосах проглотил неровный овраг. Скиды были искалечены и убиты, утонули в кишках и внутренностях благодаря моему месмеру.

Еще у дюжины мертвецов вверх по лицам поднимались темные вены, окрасившие белки их безжизненных глаз в болезненно-серый. Умерли от гнили, отравившей землю у них под ногами.

Сол Ферус сидел на поваленном бревне, баюкая ожог на руке, полученный оттого, что слишком быстро использовал слишком много своей магии.

Тор стоял на коленях перед своим консортом, оборачивая его ладонь влажными листьями с ягодными маслами, которые Никлас раздавал всем, кому нужно было обработать раны.

– Ты должен выпускать гниль, а не играться с ней, – жизнерадостно сказал Тор.

Сол рассмеялся и уперся головой в лоб Тора.

– Мне пришлось совсем одному с ними разбираться, а они ну никак не хотели умирать. Не говоря уже о том, что я ждал, пока твоя медленная задница не придет, чтобы сжечь их вместе со мной. А ты так и не появился.

Тор покачал головой и поцеловал Сола в щеку, когда тот встал на ноги.

– Прости меня. Я пытался не дать троллю перегрызть мне горло.

– Отговорки.

Они засмеялись и переплели пальцы. Мои мысли обратились к Малин. Мне нужно было ее увидеть. Она умела выживать. Я не сомневался, что при первых же проявлениях моего месмера она поняла, что у нас неприятности. Ари, если он выполнил свой долг, увел двух королев в гущу деревьев, хотели они того или нет.

– Кейз. – Това подошла ко мне, счищая с пальцев черную кровь темных фейри. – Оскар Вилл ранен. Мне попробовать его исцелить?

Я нахмурился:

– Он бился вместе с нами. Этот гад не колеблясь взял оружие и бился на нашей стороне.

Това усмехнулась; ее голова чуть склонилась набок.

– Думается, мы все умерли, потому что мне мерещится, будто Повелитель теней велит мне исцелить скидгарда.

Я фыркнул и подтолкнул ее.

– Просто сделай это.

Когда Това ушла лечить Оскара, я заметил Кривов. Исак и Раум стояли рядышком, осматривая несколько порезов, заработанных в драке. Линкс и Эрика помогали Гуннару с жестко ободранной губой.

Я возблагодарил звезды, что Эш и Ханна остались в Фельстаде, и кивнул Никласу, который помогал Халвару позаботиться о раненом Луке.

– Все в порядке? – спросил я.

Лука выгнул бровь:

– Меня чуть не выпотрошил какой-то жуткий когтистый фейри. Скажи-ка мне, друг мой, с какого пекла этот Южный народ такой страшный? Почему?

Я засмеялся и пихнул носок его сапога своим.

– Потому что судьбы нас презирают.

– Ну… это взаимно. – Лука поморщился, когда Никлас полил рану в его боку каким-то мутным эликсиром, похожим на темный мед.

– Где она?

Голос Валена меня отвлек. Король кричал на свою сестру. Не думал, что такое вообще возможно. Вален был грозным, но не выходил из себя, если только не…

Если только Элиза не была в опасности.

Я ускорил шаг, внезапная паника заставила кровь в голове закипеть. Я потянулся вперед и вцепился в руку Валена.

– Что не так? Где они?

Темные глаза Валена были как воплощенная полночь. Опасные. Исполненные ужаса.

– Элиза, Малин – их нет. Ари тоже.

Пару мгновений мне отчетливо представлялось, как мог выглядеть король, когда был про́клятым зверем. Казалось, он готов голыми руками вскрывать грудные клетки.

– Вален, они, скорее всего, глубоко в лесу, – пыталась успокоить его Херья.

Я поднял взгляд на Хагена и понял, что он этого мнения не разделял.

– Ты в это не веришь, – рявкнул я. – Ты их не видела, так ведь? Они пропали.

Цвет покинул щеки Херьи. Она знала правду, но пыталась ее отрицать.

– Где моя чертова жена? – Вален ярился, и земля ему отвечала. Глубокая трещина пробежала по роще, заставив нескольких его собственных воинов бежать, прежде чем земля их поглотит.

Страх стал весом, нести который у меня не было сил.

Среди деревьев было пусто. Опустив руки, я сжимал и разжимал кулаки. Никому не требовалось говорить мне правду. Малин там не было. Кто-то – что-то – нацелилось на двух королев и забрало человека, которого мы поставили их защищать.

Моя жена, моя треклятая душа, пропала.

Мне было плевать, что потребуется сделать, плевать, чья кровь прольется, я буду разрывать все это королевство на клочки, пока Малин вновь не окажется в моих объятиях. Живая.

– Приведите тех фейри, что выжили, – рявкнул я. – У меня есть вопросы, на которые они ответят.

Кривы и люди Валена тут же выстроили в ряд тех, кто остался от небольшого отряда, напавшего на нас.

Я приблизился к толстошеему троллю. У этого фейри были плотная кожа, нос картошкой и уши, слишком тяжелые, чтобы стоять торчком, так что их кончики свисали вниз. Страх углубил болезненно-желтый цвет его глаз, когда жуткие образы хлынули из его крохотного мозга в мои мысли. При виде меня он задумался, а не переломаю ли я ему все кости, одну за другой, или, быть может, отрежу кончики его ушей, а может, заставлю его съесть его собственные пальцы.

Прекрасная расправа, с этим можно работать.

Тени обернулись вокруг каждого фейри, и вот они начали хватать ртами воздух и блевать. Но двигаться они не могли, да и не было у меня времени на пытающихся сбежать трусов, пока я не получу ответы на свои вопросы.

– Я пойду с этой стороны, – сказал Вален. Он провернул в руке один окровавленный топор.

– Не сдерживайся, Король. Очень хочу посмотреть. – Я снова взглянул на тролля. Он поморщился, когда я плотнее сжал тени вокруг его горла. – Нам, друг мой, о многом нужно поговорить.

По лесу эхом прокатился тошнотворный хруст. Кровь хлынула из груди тролля на его бледную тунику – из разреза, который я нанес поперек его груди. Тени взяли на себя роли ножей и дубинок, избивая и кромсая тролля, пока тот не закричал.

Я сжал руку в кулак. Его колени выгнулись в неправильную сторону, из-за чего он рухнул на землю потной, хватающей воздух грудой.

– Я молю тебя, перестань. – Его грубый голос дрожал.

– Куда ваши люди отведут двух женщин и фейри из Ночного народа?

– Я-я-я не… – Он взревел в агонии, когда выгнулся один локоть.

– Твой страх – просто прелесть. Кто бы мог подумать, что можно столь яростно бояться сломанных костей?

Глаза тролля расширились, когда он понял, на что способна моя сила.

– Я не знаю. Но… но есть многие из лесного народа, кто мог бы выманить ее… к центру.

– Центру?

Наш допрос прервал искаженный крик. Вален хрустнул шеей, с облегчением выдыхая через нос. Широкое лицо рогатого фейри у его ног делил пополам глубокий разрез.

Король с безумной жестокостью ухмыльнулся следующему мужчине в ряду. Скидгарду, который умудрился выжить.

– Хочешь попробовать? – Его голос был низким, мрачным. Он был идеально коварным. Вален указал топором на мертвого фейри на земле. – Он ответил неправильно. Итак, где моя жена?

Я зыркнул на своего тролля:

– Мы теряем терпение. Этот центр, где он?

– Есть одна поляна, – сказал тролль, – где каменистый склон охраняет реку. Многие из лесного народа любят там ставить ловушки и охотиться, ибо луна освещает им путь. Мы… мы черпаем силу в солнце, и луне, и звездах.

– Я слышал. – Ухмыляясь, я обхватил рукой его толстый, бородатый подбородок. – Ты мне очень помог.

Я взмахнул рукой, и шея тролля сломалась, оставив торчать из кожи острые обломки его позвоночника.

Я и взглядом не удостоил его искореженную тушу, прежде чем повернулся к остальным. У Валена все лицо было забрызгано кровью. Скидгард был мертв, и у него недоставало руки.

– Я знаю, где искать.

– Так веди нас туда.

Король был на грани потери рассудка. Мне знакомо это чувство. По правде говоря, я надеялся, что мы оба спятим, пока ищем наших королев. Это чертово место заслуживало немного ярости.

Пекло, даже когда я найду Малин – а я ее найду, – то, вероятно, все равно убью в новом Колючем Лесу всякого, кто мне попадется на глаза.

Глава 21. Воровка памяти

Я приземлилась лицом в сухую грязь и закашлялась, когда немного пыли попало мне в горло. В тот момент, когда попыталась приподняться на локтях, я снова распласталась в грязи, потому что на меня приземлилась Элиза. Она застонала, пробормотала извинение и попыталась скатиться с меня, пока длинное тело Ари вновь не пришпилило нас обеих к земле.

С кружащейся головой я кашляла, давилась и пыталась выпутать из-под них свои ноющие конечности.

Со лба Элизы капала кровь. У Ари была рассечена губа, и из одного уха сочилась свежая кровь. Я почти не сомневалась, что выгляжу примерно так же. Мерзкий аромат моей крови заполнил темную пещеру. Если он и был им неприятен, то ни Элиза, ни Ари ничего не сказали.

Элиза встала, положив руку на живот, и хрустнула спиной, после чего облегченно выдохнула.

– Иди за вороном. – Ари выплюнул эти слова сквозь сжатые зубы. Он вскочил на ноги, отряхнул штаны и посмотрел вверх на далекое отверстие, через которое мы свалились. – Иди за чертовым вороном, говорили они. Подумаешь, это птица из треклятого пекла.

Я закатила глаза и подошла к королеве.

– Ты в порядке? А ребенок?

Ее глаза наполнила острая тревога.

– Ничего не болит. Думаю… все в порядке. Да, в порядке.

Я подозревала, что она сказала это с таким рвением, чтобы убедить скорее саму себя, а не меня.

– Ребенок? – Ари заморгал, уставившись на королеву. – Какой ребенок?

Элиза сглотнула и попыталась выпрямиться под его мрачным взглядом.

– Не на что тут смотреть, Ари. Мои предки рожали детей прямо на поле боя. Это не болезнь; это просто то, что есть. Не смотри на меня так. Ничто во мне не изменилось. Я все еще могу махать мечом, как…

– Элиза. – Голос Ари стал резким и требовательным.

Несколько удивительно слышать, чтобы он вот так говорил со своей королевой, но, опять же, Северный народ не особенно придерживался традиций, когда дело касалось их правителей. Не приходилось сомневаться, что Ари с Элизой в первую очередь – друзья.

Он подошел к ней:

– В каком смысле «ребенок»?

Ее глаза заблестели от слез, но она подняла подбородок.

– Я жду ребенка, и я в порядке, – на последнем слове голос королевы дрогнул. – Правда. Я в порядке, и это будет чудесное, радостное событие, а из Валена выйдет… он станет чудесным отцом, и…

Ее слова оборвались, когда Ари обхватил ее своими сильными руками. Тревога, страх и уж наверняка слезы, которые она хранила в себе, разом хлынули ему на грудь. Она цеплялась за его кожаный жилет и тихо плакала.

– Это и правда будет чудесно, – прошептал он. – Вот только зря ты мне не рассказала.

– Я была занята тем, что пыталась выжить.

– Она даже королю не сказала, я и сама узнала случайно, – сообщила я.

Ари закрыл глаза:

– Он заслуживает того, чтобы знать, Элиза.

– Не сомневаюсь. – Она вытерла нос. – Но ты же знаешь его и как сильно он отвлекается. Пекло, раз мы пропали, он наверняка впадет в безумие и будет жаждать крови. Ему нужно оставаться сосредоточенным на этой битве, а потом уж у нас появится много поводов для праздника.

Ари поджал губы, но спорить не стал:

– Поговорим обо всем этом позже. Сейчас же нам нужно выбраться из этой треклятой тролличьей норы.

– Тролличьей норы? – Я оглядела неровные стены, резкие повороты тоннеля. В землю было воткнуто несколько факелов, освещающих путь. Этот тоннель прокопали нарочно.

– Следы когтей, – сказал Ари, проводя пальцами по паре борозд в глинистых стенах. – Тролли – барахольщики и прячут свои сокровища под землей.

Ари протянул руку за одним из факелов возле входа в тоннель. Проем был прорезан грубо, кое-где с острыми краями, или слишком узкий, но, по крайней мере, достаточно высокий, чтобы нам не пришлось сильно наклоняться.

– Как думаешь, насколько глубоко он уходит? – прошептала я. Мы слишком долго шли в тишине, и слабость в ногах после яда и битвы со слуа начала сказываться. Каждый шаг требовал от меня полной концентрации, всего внимания, просто чтобы не свалиться.

– Может тянуться на лиги. Народ троллей славится своими запутанными тоннелями. – Ари оглянулся на меня через плечо. – Тебе нужно отдохнуть.

– Я в порядке.

С раздражающей усмешкой посол ухмыльнулся Элизе. Она ответила ему еще более раздражающей улыбочкой:

– Сделаем привал вон у того поворота.

– Мне не нужен…

– Малин, – перебила Элиза. – Тебя отравили, и ты ходишь так, будто только вчера этому научилась. Мы отдохнем.

Как же невыносимо быть самым слабым из спутников. Я проклинала свои ноги, проклинала Ивара за его мерзкие яды. Проклинала расстояние между мной и Кейзом. Связь между нами не пылала от опасности или боли, и мне оставалось только надеяться, что альверские обеты дадут ему знать, что я тоже не отправилась в Иной мир.

И все же от этого мне никак не меньше хотелось ощутить его тепло кончиками пальцев.

– Ты все еще уверен, что твой ворон привел нас сюда, чтобы мы угодили в ловушку, Ари? – спросила Элиза, явно пытаясь поднять всем настроение.

– Да. Это про́клятая птица, и она наверняка спасла нас от слуа, чтобы это место стало нашей могилой, а она бы смотрела, как мы умираем медленной смертью.

– Боги. – Слово вырвалось прежде, чем я успела его остановить. После подобного хаоса провалиться в такую темную тишину – беспокойство с жестокой яростью захватывало мои мысли.

– Нет, – быстро сказал Ари, фальшиво улыбаясь. – Мы будем в порядке. Не стоило мне говорить так резко. Птица проявляет во мне все еще весьма привлекательную, но более мрачную сторону. Я тебе клянусь, мы выберемся на волю, Малин. И давайте смотреть на светлую сторону: мы в ловушке, но, по крайней мере, нас не достанут другие охотящиеся твари, – сказал Ари. – Тролли примечательны тем, что блокируют свои тоннели от всех прочих фейри.

– Но мы же здесь.

– И это необычно. Я подозреваю, это оттого, что наша магия не чары Юга. Тролли собирают уникальные магические предметы. Для Южного тролля мы уникальны. У меня – хаос, у тебя – магия памяти, а Элиза… ну, я не знаю, почему Элизе дали пройти.

Я пожала плечами и пошла первой.

– Ну разве что ее ребенок – фейри Ночного народа.

Ари мгновение помедлил, затем разразился смехом.

– Тройное пекло, а ты, наверное, права. – Он мягко улыбнулся Элизе. – Должно быть, сильный у тебя малыш, раз прошел через тролличьи врата.

Когда мы огибали угол, в глазах королевы промелькнула гордость.

Я вошла в пещеру пошире, надеясь, что найду здесь отдых, но тут же остановилась.

– Ари, здесь дверь.

Ари, с факелом в руке, возник рядом со мной. Перед нами в маленькой комнатке находилась кривая дверь, перекрывающая уходящий в сторону тоннель.

– Что это? – спросил Ари сам себя, приложив ладонь к двери.

– Ари? – из-за двери раздался хриплый голос. Звук был сухим, точно тот, кто говорил, не смачивал язык уже много дней. – Это ты?

Ари нахмурил лоб. Он вынул клинок и подошел к двери.

– Кто там?

Зашаркали шаги, из-за двери послышались стоны и бормотание.

– Посол Ари? – Голос стал сильнее. – Скажи мне, что это не мимик.

– Клянусь пеклом. – Ари прижал ладонь к дверному засову. Подергал железку. – София? Это ты?

Мое сердце ушло в пятки. София было той фейри-хульдрой, что сопровождала Принца Бракена.

Пространство между нами заполнил сухой смех.

– Ари. Судьба улыбнулась мне.

Ари поднял рукоять своего меча, готовясь обрушить его на замок, но Элиза ухватила его за запястье.

– Погоди. Что, если это очередная проделка фейри, как с теми слуа?

– Ари вечно дразнит своего короля, что обменяется обетами с его королевой, – раздался слабый голос Софии. – Он может заснуть где угодно, хоть сидя, хоть стоя, удивительно, что он с открытыми глазами не спит. Его любимая еда – жареная селедка с ягодами, и он никому не рассказывает о своей семье. Я все еще не разобралась в, несомненно, трагичном прошлом Северного Посла.

Ари лишь на миг поморщился, прежде чем широко улыбнуться.

– Она доказывает, что хорошо меня знает. Фейри-имитатор не смог бы сделать это так быстро. Это София. – Он вновь повернулся к двери. – И я умею спать с открытыми глазами. Я в этом удивительно хорош.

Последовал смех, похожий на хриплый кашель.

– Если ты так уж хорош, то, черт побери, вытащи меня отсюда.

Ари попытался сбить замок своим мечом, но все кончилось тем, что он распорол себе ладонь об острую железку. Элиза попыталась вскрыть замок своими ножами, но тоже безуспешно. Я с тоской вспомнила о своей отмычке из китовой кости. Раньше я уже открывала такие двери. Замок крепкий, но ржавый, петли хрупкие. Уголок моих губ приподнялся, потому что появился новый план. Жизнь воровки и подработка с Хобом научили меня нескольким трюкам по вскрыванию замков.

– Петли. – Я указала на слабые стержни, удерживающие дверь на месте. Это была дверь, сделанная наспех, и все внимание обратили на массивный железный замок. – Выбей их и открывай в противоположную сторону.

– Гениально и аморально, как и всегда, Королева Малин, – сказал Ари, смеясь. – Научилась этому трюку, пока промышляла воровством, да?

– Возможно.

– Да ты соперничаешь бесчестностью со своим мужем.

Я фыркнула и помогала держать дверь, пока Ари бил по маленьким стержням снизу вверх, чтобы те выпали со своих пазов. Дверь перекосило, и вместе мы оттянули ее от стены в направлении, противоположном тому, в котором она должна была изначально открываться.

Внутри оказалась сырая, закругленная комната. Она воняла мочой, дерьмом и блевотиной. Элиза сгибом локтя прикрыла свои рот и нос, когда Ари схватил факел и шагнул внутрь.

Мгновение я лишь смотрела. Я только раз встречала стражницу-хульдру, но при той встрече она была таинственно прекрасна. Ее уши были тонки и заострены, темные волосы похожи на шелк, а черты лица – изящны.

Женщина передо мной была лишь тенью той стражницы.

Волосы свалялись, все в запекшейся крови и грязи. Ее полные губы рассекал порез, а зеленоватый, вздувшийся синяк намекал на инфекцию.

Народ хульдр был видом лесных нимф. Я немного подучилась после того, как в последний раз видела Софию. Они были хвостатыми фейри. София могла похвастаться хвостом, похожим на лисий, но и он тоже свалялся, и кое-где недоставало клочков шерсти. Ее тело потеряло силу в руках и лице. Ее яркие глаза потускнели и ввалились.

– София. – Ари подошел к стражнице и сжал ее предплечье. – Что случилось?

– Боюсь, Южная Королева начала действовать, друг мой. Должна сказать, она быстро одержала верх в этой игре. Захватила Принца Бракена и круг его доверенных лиц посреди ночи, посадила нас всех на торговый корабль и швырнула в подземелья того ужасного Восточного дворца, прежде чем Бракен хотя бы успел собрать свою команду.

Команду? В игре? Я стиснула челюсти.

– Это не игра. Это война.

Взгляд Софии перескочил на меня.

– Сокрытая королева. – Она поклонилась в пояс, словно и не сознавая, что выглядит так, будто ее выблевал умирающий медведь. – Приятно снова вас видеть. Простите нас за грубую речь. Видите ли, на Юге среди членов королевских семей всегда идет игра корон. Для моей королевы это способ сохранить верховную корону. Ее сын уже три года как вошел в возраст и является ее главным соперником, а я самый верный страж ее сына.

– Если Бракен и его мать когда-либо окажутся по разные стороны битвы, то, по закону Южных дворов, победитель получит верховную корону, – сказал Ари.

Я выгнула брови:

– Его мать сделала это с собственным сыном, с собственными подданными?

– Не это. – София огляделась. – Но бросила меня, принца и других его доверенных стражей в подземелья, это да. Меня отвезли в лесную крепость, когда… они доставили туда другого пленника. Они хотели, чтобы я использовала свои чары против другого фейри, но я отказалась.

Похоть. Фейри-хульдры использовали похоть и соблазнение. Это была интересная магия, и уж себе самой я могла признаться, что с радостью бы посмотрела, как она ее использует.

– Как ты оказалась здесь? – спросил Ари.

– О, скажи спасибо Ходаг.

– А Ходаг – это?..

– Троллиха, выкопавшая это прекрасное место, – сказала София. – Кормила меня булочками с корицей, когда я была девочкой. Она думает, что оказывает мне треклятую услугу тем, что добавила в свою коллекцию. Сердце у нее там, где надо, но она попросту забывает кормить свои трофеи. У народа троллей в головах пусто. Эта треклятая троллиха не может удержаться. Докопалась аж до крепости в чаще.

– А как она узнала, что ты здесь? – спросил Ари.

– Наверное, Бракен сказал ей, что меня забрали, потому что Ходаг прорыла тоннель и в дворцовые подземелья тоже, чтобы присматривать за своим принциком, – хихикнула София, подражая низкому, хриплому голосу, произнося это слово.

– Так почему бы ей не выкопать оттуда Бракена? – спросила я.

– О, это не так просто, – сказала София. – Там слишком много стражников, защиты от чар, а еще Ходаг не коллекционирует тех, чьи чары ее в данный момент не интересуют. Боюсь, она слишком привыкла к чарам Бракена, так что у нее нет мотивации его выкрадывать. А вот я, однако, – ей всегда нравилось следить за моей работой. Вместо того чтобы вернуть меня в подземелья, когда нашла, она из чувства ностальгии забрала меня и поместила сюда. Она прихватила также и второго пленника, потому что настаивает на том, что у него есть великая сила.

София снова посмотрела на Ари:

– Бо и Рун останутся с Бракеном, пока Сигне не выйдет за Восточного дурака. Если Сигне коронуют как новую королеву Востока, то игра Королевы Астрид будет окончена.

– Это личные стражники Бракена. Сигне – его младшая сестра, – пояснил нам Ари. – А… Бо и Рун – единственные, кто встал на его сторону?

– Были бы и другие, но Верховная Королева проницательна. – Губа Софии дернулась. – Но если тебя интересует прелестная Сага и то, какую сторону выбрала она, то она осталась с королевой.

На лице Ари перекатились желваки.

– Я не о ней спрашивал. Но неудивительно, что она выбрала неправильную сторону. Ее чаруют те, кто имеет власть.

София закатила глаза.

– Вы с Сагой притворяетесь, будто знаете друг друга достаточно хорошо, чтобы ненавидеть, но, думается мне, ни один из вас на самом деле ничего не знает. – София почесала свои грязные волосы и принялась ходить туда-сюда. – Если я смогу добраться до Бракена прежде, чем принесут обеты, то на нашей стороне хотя бы будет преимущество лунных чар, так как церемония назначена на полнолуние.

Глаза Ари зажглись.

– Малин и Элиза еще не видели, что умеет принц.

– А. – София оперлась о стену, словно разговор начал сказываться на ее скелетообразном теле. – Физическая форма Принца Бракена буквально нарастает и убывает вместе с луной. Раз луна в ночь обетов будет полной, то он будет практически неуязвим для клинка. Когда луна – лишь тонкий серп или когда луны не видно, он может стать туманом на ветру, если того пожелает.

Боги. Трюкам Южных просто не было конца.

– Тогда как может тюрьма его удержать? Луна еще и наполовину не полная, – спросила я.

– Снова спасибо моей королеве. – София ссутулилась, наклонившись вперед так сильно, что я испугалась, что она вот-вот упадет. – Королева Астрид обладает способностью связывать светом. За глаза мы зовем ее королевой огня преисподней. Силу ее чарам придает солнечный свет, и она может создавать ужасающие огненные веревки, которые никакая известная мне магия не может разорвать.

– А когда солнце садится, – перебил Ари, – что они используют, чтобы сдерживать Бракена?

София поморщилась:

– Жуткие зелья. Мой принц из-за них то и дело теряет сознание. Он не приходил в себя и не мог использовать свои чары. Ари, я боюсь, что они отравят его, случайно либо намеренно, если мы вскоре до него не доберемся.

– Мы работаем над этим, – раздраженно сказал Ари. – Ну, или работали, пока не свалились в эту треклятую нору. О, а еще тебе стоит знать, что здесь Принцесса Эрика.

– Что?

– Она с нами, – сказала я. – Мы нашли ее среди пленников Черного Дворца. Может, тебе стоит рассказать королеве, что ее новые союзники чуть не убили ее племянницу.

– Она продает свою дочь, как агнца на убой. Каким образом племянница заставит ее передумать? Но зато внутри меня зажглось горячее пламя, требующее заставить их заплатить, если они ей навредили.

– Нас уже ищут, так что я надеюсь, что нам еще недолго сидеть взаперти, – сказал Ари.

У Софии впервые сделался такой вид, будто она вот-вот расплачется.

– Тогда, если мы не совсем безмозглые существа, нужно найти способ дать о себе знать.

– София, – мягко проговорила Элиза. – Ты упоминала еще одного пленника.

– Да. – Глаза хульдры широко распахнулись. – Я почти и забыла. Нельзя его оставлять.

– Кто он?

– Какой-то морской фейри. Ходаг говорила о его шикарном корабле и о том, как сильно хочет его разграбить, забрав все магические безделушки, что он хранит на борту. Нам бы лучше добраться до него прежде, чем старушка вернется и сделает из всех вас свои сокровища. Тогда у нас не останется надежды уйти отсюда.

Глава 22. Воровка памяти

София прижала ладонь к стене. Еще одна земляная дверь подалась и открылась в узкую пещеру.

На земле, повернувшись лицом к дальней стене, сидел человек. Одну ногу он подогнул под себя. Вторая служила опорой его локтю. Рукой он подбрасывал что-то, похожее на большую золотую монету пенге.

Длинные грязные волосы мужчины были заправлены за заостренные уши. Потрепанное пальто на его плечах было подбито мехом, а подол стелился по земле. Если он встанет, то оно, скорее всего, будет доходить ему до лодыжек.

Морской фейри не посмотрел на нас, лишь еще раз подбросил свою монету и поймал ту ладонью.

– Если ты пришла умереть, искусительница, то прошу – проходи, не останавливайся.

София фыркнула:

– И чем ты меня убьешь? Своей сломанной рукой?

Ужасающе медленно обернувшись, фейри посмотрел через плечо. Он поднял ладонь, обмотанную грязной тряпкой.

– Хочешь проверить?

Борода мужчины была неопрятной, но, возможно, это из-за того, что он сидел в тоннеле. Как и у Софии, его лицо осунулось и выглядело более серым, чем следовало. Но, даже будучи таким грязным, капитан все равно был красив. Глаза как красное стекло. Цвет не крови, а скорее полированных рубинов заполнял его радужки. Это странным образом очаровывало.

Ари выступил вперед:

– Если хочешь выйти отсюда, то пойдешь с нами.

– И с чего бы вам меня освобождать?

– Ну, если ты здесь пленник, то ты враг наших врагов. – Ари говорил с такой отвагой, будто позабыл, что мы находимся в подземелье тролля. – Мне рассказывали истории о морском народе, и я знаю, что если они слишком долго пробудут на суше без необходимых заклятий, то становятся нездорового цвета. Посмотри на себя. Тебе все хуже день ото дня.

– А, мудрый земной фейри.

– Да, – сказал он. – А если ты здесь, то бьюсь об заклад, что ты чем-то важен для морского народа. Тебе нужна наша помощь.

Горько усмехнувшись, морской фейри разогнул ногу и медленно поднялся. Пекло, он был высок. Мне пришлось знатно задрать голову, чтобы посмотреть ему в глаза.

Он подбросил монету и сделал шаг вперед.

– Я король Королевства Вечности.

Возможно, он нам врал, чтобы напугать, но ярость в его глазах заставила меня усомниться, что он мог быть кем-то еще, кроме как королем.

– Мне все равно, будь ты хоть парниша, выгребающий из свинарника солому, пропитанную мочой, – сказал Ари. – Мы уходим отсюда, и мы сделаем это вместе.

– Я не заключаю альянсов по эту сторону Бездны Морей.

– Не знаю, что такое Бездна Морей, но…

– Раздел между нашими землями, – сказал капитан. – Безотрадное место, где ваша власть заканчивается и начинается моя.

– Ладно. – Ари отмахнулся от его слов. – Это все равно ничего не меняет. Ты прибыл сюда с какой-то целью и стал врагом нашего врага.

– Вам нечем убедить меня присоединиться к вам.

– Выживание, – фыркнула Элиза. – Кажется, дело того стоит, если ты хочешь вновь увидеть солнечный свет.

Морской фейри ухмыльнулся:

– Я не нуждаюсь в помощи земных фейри. Мы не один народ, мы не союзники. Если уж на то пошло, то мы враги на расстоянии. И у вас нет ничего, что нужно мне. Оставьте меня. Я выберусь сам.

София сделала шаг вперед:

– Каждый чего-то желает.

Теплый, удушливый воздух, казалось, сочился из самой земли, пока София говорила. По правде говоря, я не могла отвести глаз. София была грязной, неопрятной, но в то же время неотразимой. Чудом. Вот как бы я ее назвала. Треклятым чудом.

– Осторожнее, Королева Малин, – сказал Ари, потянув меня за руку. – София может быть весьма соблазнительной, но ты – не ее цель.

Я и не сознавала, что начала шагать к Софии. Я часто заморгала и встала возле Ари, словно он мог меня защитить.

– Она что, наложила на меня заклятье?

– Нет. Ты чувствуешь ее чары, – прошептал он. – Ты слишком близко подошла к расходящимся волнам.

Работало. Морской фейри не моргал, даже позволил Софии прикоснуться к его голой руке через прорехи в его некогда белой рубашке.

– Чего ты желаешь? – спросила София, голосом мягким и чувственным.

Он помедлил, качая головой. Сделав еще один вдох, капитан рассмеялся.

– Ты думаешь, я попаду под твое заклятье. Моей супругой была морская ведьма, женщина. Твои призывы на меня не действуют.

София даже не дрогнула:

– Ты так уверен? Мне требуется от тебя не похоть, а желание.

– Я тебя не желаю.

– Это не имеет значения, – прошептала София. Несмотря на все его протесты, капитан не шелохнулся, когда она провела пальцами по его спутанной бороде. Возможно, он просто не мог. Казалось, мужчина застыл на месте, хотел он того или нет. – Я заставила твое истинное желание всплыть в твоих мыслях, и теперь я его заберу.

Элиза коротко вскрикнула, когда ногти Софии вдруг заострились. Она впилась ими в грязную плоть лица капитана. Ее маленькая ладонь нависла над его глазами, и по сравнению с морским фейри она казалась крошечной, но все же удерживала его на месте.

Он зарычал от боли, когда когти Софии глубже вошли ему в кожу.

Но вот все закончилось. Одним плавным движением острые кончики ее ногтей вновь превратились в гладкие, закругленные. Морской фейри повалился на колени, глотая воздух. Над его бровями выступило несколько капель крови, но, когда он вновь поднял взгляд на Софию, в его глазах читалась смесь ненависти и уважения.

София замычала и закрыла глаза, чем напомнила мне Эрику, но ее странный транс продлился лишь мгновение, после которого она распахнула глаза.

– Клянусь богами. Его желание заключается в том, чтобы вернуть сына. Они забрали его.

Челюсть Элизы отвисла.

– Его сына?

Глаза морского фейри окрасились глубоким красным цветом, более пугающим, чем раньше.

– Объясни, – хрипло сказал Ари. – Зачем Восточному королевству пересекать треклятые миры, чтобы украсть сына морского фейри? И мне интересно, как они вообще узнали, что вы существуете?

Морские существа были из сказаний о богах. Принято считать, что на самом деле никаких королевств под волнами не существовало. Вот только это вовсе не так. Здесь, передо мной стоял предположительный король тех миров.

– Сквозь бездну донесся зов. Странное заклинание, что ломает врата. – Фейри посмотрел на каждого из нас с глубоко укоренившейся ненавистью. – Такого призыва не проводили уже много веков.

Ари прислонился плечом к стене, выгнув бровь.

– Значит, тебя призвали. Зачем же ты полез на сушу?

– Когда наследника Вечности забрали, другого выбора и не осталось. – Морской фейри говорил резко, словно неизбывная ярость вечно бурлила в нем.

– И по какой же причине им мог понадобиться твой наследник?

– Дело в его крови.

К шее прилил лихорадочный жар.

– Почему?

– Согласно тому уродливому существу, что заперло меня здесь, какая-то провидица сказала женщине, исполнившей призыв, что мальчик может очищать кровь. – Морской фейри злобно осклабился. – Это так, он может. Или может отравить. Будем надеяться, что он сделает последнее.

– А ты знаешь, кто та женщина, что призвала тебя? – Мне казалось, я уже знаю. Сигурд упоминал, что Бритта Грим посещала провидцев. Если Ивар был болен, то, может, она пустилась на поиски лекарства против его надвигающейся смерти.

– Я ее не видел, – сказал морской фейри. – Меня туда доставила ее стража. Она говорила со мной лишь в темноте. Оправдания и мольбы, чтобы я присоединился к их мелким дрязгам здесь, на суше. Я ни разу ей не ответил и вскоре оказался здесь.

– Как твой мальчик исцеляет других?

– Капли его крови вкупе с его песней могут очистить отравленную кровь. Но если он смолчит, его кровь сама по себе станет ядом. – Когда он заговорил о более темной стороне способностей сына, на лице его явно проступили первые признаки гордости за своего ребенка.

– Как-то странно, что короля одолели столь быстро, – сказал Ари, на его лице отчетливо читалось недоверие.

Красные глаза фейри предостерегающе вспыхнули.

– Какая-то тварь в белых одеждах сделала что-то с моим чертовым рассудком.

Грудь сдавило. Белые одежды могли означать светоносца.

– Ты чувствовал надежду?

Пусть ему и не хотелось говорить, но морской фейри кивнул:

– Словно вся власть и сокровища суши станут моими. Вероятно, это мой величайший провал.

– Это все его силы, – прошептала я. – Он играет на наших глубочайших надеждах.

– Это не отменяет того факта, что моего наследника станут использовать как личного целителя для какой-то земной души, предназначенной богам, до тех пор, пока он не высохнет.

Каждый вдох наполнял комнату, чуть сильнее сужая стены. Теперь я должна была пресечь те козни, что задумал Черный Дворец. Я была королевой. Я была Кривом. Я заключу сделку.

– Мы спасем твоего мальчика, – сказала я. Морской фейри вгляделся в меня, когда я подошла к нему ближе. Его кожа была немытой и пахла старой кровью и потом. Я не отшатнулась. Не отвела взгляд. – Но ты должен поклясться, что никогда не присоединишься к нашим врагам. Ты будешь помогать нам, в чем бы ни пришлось, пока мы не найдем твоего мальчика.

– И какова моя награда?

– Твой чертов сын, – рявкнул Ари.

Морской фейри мучительно долго взвешивал свои варианты. Он словно раздумывал, а не бросить ли сына, чтобы вместо этого спасти свою шею?

Слишком много ударов сердца спустя он вздохнул:

– Ладно. В мальчике чистая кровь морской ведьмы и морского фейри. Он слишком ценен.

Все боги, он и впрямь раздумывал, а не бросить ли мальчика.

Грохот в коридоре привлек наше внимание к двери.

– А, старушка Ходаг вернулась, – сказала София. – Вот наш шанс, мои новые друзья.

– Как нам сбежать от тролля? – спросила Элиза.

– О, мы не будем от нее убегать. – София протяжно выдохнула. – Мы будем с ней торговаться. Предложим ей что-то поценнее – и она нас отпустит. Народ троллей интересует редкая магия. Если на то пошло, то у нас есть воровка памяти… – Она указала на меня, затем посмотрела на мужчину. – И морской фейри из древних сказаний. Уверена, мы сможем прийти к согласию.

Шаркающие шаги глухо разнеслись по тоннелю, а затем тишину разорвал глубокий, сиплый вой.

– Сладенькая! – Тяжелые, быстрые шаги заполнили собой ту комнату, где держали Софию. – Где ж ты есть?

– Медленно убивает и все же любит меня. – София поднесла согнутую ладонь ко рту. – Здесь, Ходаг.

Не больше десяти вдохов спустя в комнатушку ворвалась грузная женщина. Ее уши были толще, чем у фейри, а кончики – слишком тяжелые, чтобы стоять торчком. Оба уха свисали вниз и покачивались с каждым глубоким вдохом. Кожа троллихи была толстой, медного цвета. У нее были короткие черные волосы, дыбом стоящие на голове, а ее щеки пятнали крупные, блестящие слезы.

– Ох, ох, сладенькая. – Ходаг метнулась к Софии. Хульдра крякнула, когда троллиха обхватила своими мускулистыми ручищами ее талию и стиснула ее. – Думала, я тя потеряла.

София потрепала Ходаг по голове:

– Довольно слез, а вот кое-что обсудить нам нужно.

Троллиха отстранилась, вытирая мокрые щеки. Казалось, она только заметила, что в ее тоннеле появились новые лица.

– Кто они?

– Новые друзья для твоих комнат, – сказала София.

Ходаг не выглядела довольной.

София расправила свои костлявые плечи, противопоставляя себя широкой кожистой троллихе.

– Нам нужно обсудить сложившееся положение, Ходаг.

– Я тя сберегла.

– Да, ты вытащила нас из подземелий, и мы очень благодарны. Но, – продолжала она, – давно пора кое-что поменять. Мы хотим подняться на поверхность и присоединиться к нашей наземной родне.

Троллиха яростно замотала головой, ее уши в процессе шлепали по щекам.

– Нет. Я тя здесь берегла. На земле идут гадкие битвы, сладенькая.

– Да, мы слышали. Но ты должна нас отпустить.

Тревога Ходаг улеглась, а в ее темных глазах мелькнуло озорство.

– Что лучше?

– Она спрашивает, что мы можем ей предложить, чтобы убедить использовать свои чары и открыть двери, – сказала София. – Ходаг, тебя будут почитать при Верховном Дворе, если ты нас освободишь.

Славная троллиха превратилась в пронырливое создание. Ее большой нос сморщился.

– Сладкая, сладенькая. Уже работаю с Верховным Двором.

София нахмурилась:

– Ходаг, ты встала на сторону Верховной Королевы и оставила своего принцика гнить?

– Сладкий принцик жив. – Троллиха пожала плечами. – Что лучше?

– У меня кое-что есть. – Я подошла к Ходаг. Женщина-тролль была на голову ниже меня, но если придется мериться силой, то она вполне могла переломать мне все кости. – Отпусти нас, Ходаг, и ты получишь корзину украденных воспоминаний.

Уши троллихи дернулись, словно она внимательно слушала.

– Это тебя интересует? – спросила я.

Ходаг кивнула:

– Я краду воспоминания своими чарами.

– Хватит глазеть на нее, морской фейри. – Рычание Ари привлекло мое внимание.

Морской фейри не отрывал от меня своих красных глаз, явно заинтригованный моими словами.

Пусть попробует забрать мой месмер. Я была раздражена, вымотана и достаточно времени провела вдали от мужа, чтобы ощущать отчетливое желание убить всякого, кто может попытаться еще дольше не давать мне воссоединиться с ним.

– Я складывала эти воспоминания во флаконы, – продолжала я. – Они в нашем убежище неподалеку отсюда. Кто из твоих собратьев-троллей может сказать, что у него есть добытые магией воспоминания?

Ходаг пару вдохов обдумывала мои условия, затем кивнула:

– Ты можешь принести мне королевскую цацку и флаконы?

– Королевскую цацку?

София прочистила горло:

– Возможно, тебе будет полезно это узнать. Народ троллей может вынюхивать магические предметы. Так она и нашла меня. Ходаг часто говорит о королевской цацке. Думаю, это означает брошь, ожерелье, может, сережку. Она говорит, та наполнена магией, и просто жаждет ее заполучить.

Я тут же уперлась взглядом в троллиху:

– Эта цацка, Ходаг, – это кольцо?

Троллиха посмотрела, как я шевелю пальцем, и кивнула.

Все боги. Мои руки упали на широкие плечи троллихи.

– Где оно?

Она ткнула большим пальцем в Софию и морского фейри.

– Лесное убежище. Говорят, они его не отдадут, пока молодая принцесса не принесет обеты темному целителю.

– Молодая принцесса – это Сигне, – сказала София.

– Ниалл – медицкий, целитель с прогнившим сердцем, – объяснила я. – Ходаг, кто находится в лесном убежище?

– Мать темного целителя и его костлявый отец.

Я прижала ладони к запылавшим от возбуждения щекам; мысли бурей проносились в голове, пока я мерила шагами комнатку. Это правда: Ивар и Бритта были в Колючем Лесу. Несомненно, смысл укреплений был в том, чтобы защищать Лорда и Леди Магнат, но с ними и кольцо. Кольцо королевы. Но почему они скрывали его от Ниалла? Почему их вообще зашвырнули в лес?

– Кольцо не может стать подарком тебе. Оно принадлежит этой земле, – сказала я Ходаг. – Но если ты поможешь нам его отыскать, то мы дадим тебе более ценную награду.

– И Северное королевство тоже, – сказала Элиза. Она вновь вошла в роль королевы. Она заговорила с мягкой снисходительностью, и это было идеально. – Дюжина мешочков, заполненных нашим целебным цветком, луноцветом, и Северные золотые монеты.

Глаза троллихи загорелись от предвкушения. Она широко улыбнулась мне, а затем Элизе:

– Эт хорошо.

– Вам придется запечатать соглашение кровью, – сказала София.

Ходаг уже держала в руке небольшой ножик, сделанный из сосны. Она буркнула и показала на мою ладонь. Я поморщилась, когда она сделала длинный надрез на мясистом основании моего большого пальца. Затем Ходаг распорола свою кожу и пожала мне руку. В тот миг, как наша кожа соприкоснулась, теплая вибрация поднялась вверх по моей руке, затем троллиха просияла и отстранилась.

Проделав то же самое с Элизой, она замахала на нас руками, показывая стоять на месте:

– Слишком много лиц. Я рою новую дверь.

– Входы создаются чарами, чтобы выпускать только тех, кого она сама помещает внутрь, – сказала София. – Раз уж вы сюда свалились, ей придется подстроиться под новые тела.

Ходаг почесала ухо:

– Больше дней, затем пойдем на землю.

– Дней? – простонал Ари.

– Погоди. – Элиза схватила Ходаг за руку. – А кто-нибудь сверху может тебе помочь проделать новый вход?

– Все равно много дней. Я рою глубоко.

Глаза Элизы просияли.

– Я знаю кое-кого, кто тоже умеет глубоко зарываться в землю.

Мои легкие сдавило от радости, и я едва могла дышать, пока Элиза объясняла Ходаг, что нужно разнюхать, где находится группа людей со странной магией. При упоминании заморских сил троллиха затрепетала от возбуждения. Ее глазки-бусинки не моргали, пока Элиза давала свои указания.

Ходаг сделала глубокий вдох через нос:

– Я чую их на тебе.

– Я не… я не понимаю. – Элиза взглянула на Софию.

– Она хочет знать, пахнет ли их магия так же, как ты.

– Как Ари, – сказала Элиза. – У него есть хаос. А другие будут пахнуть так, как Малин.

Ходаг фыркнула и чуть не поскакала по комнате, нюхая наши шеи, волосы и руки. На миг она поморщилась, как следует нюхнув моей альверской крови, но ее глаза засверкали, когда она пошла к двери.

– Ты можешь их найти? – спросила я.

– Всегда нахожу, когда охочусь, – сказала Ходаг. – Теперь – сидеть.

В следующий миг троллиха выбежала из комнаты. София обругала богов.

– Еда! – заорала она в коридор. – Чертова ты троллиха, нам нужна еда!

Я игнорировала мольбы хульдры и широко улыбалась, глядя на открытую дверь. Скоро. Если Ходаг была так хороша, как говорила, то скоро я снова смогу обнять Кейза Эрикссона.

И мы сделаем первый настоящий шаг к кольцу королевы.

Глава 23. Повелитель теней

Черный Дворец вскоре узнает, где именно в Колючем Лесу мы укрывались.

Судя по тому кровавому следу, что мы оставляли за собой, пройдет совсем немного времени, прежде чем остатки Южных фейри, прячущихся среди деревьев, побегут к воротам дворца, взывая о защите.

Пусть бегут. Мы пойдем туда за ними.

Я не позволял себе об этом думать, но имелась такая вероятность, что скидгарды схватили Малин и утащили ее в Черный Дворец. Как знать, может, она сейчас в цепях, в подземелье, под пытками.

Я зажмурился, прислушиваясь к последним воплям крылатого фейри крови, которого мы нашли сидящим на дереве и шпионящим за нами. Валену не удалось выбить из твари ответы. Злобные создания с подранными крыльями и склонностью высасывать из вен других фейри всю кровь до капли. Но сегодня мы несли смерть, мы лишали крови.

Я не чувствовал раскаяния, не чувствовал вообще ничего, слушая, как король умертвляет фейри своими топорами.

– Она жива, Кейз. – Никлас подошел ко мне, держась спиной к бойне.

– Я знаю. – Еще никогда я не был так рад, что мы с Малин обменялись обетами. В самой глубине души я знал, что она жива. – Но я не знаю, больно ли ей, страдает ли она, и я чувствую, как мой разум соскальзывает в темноту, заполненную лишь насилием.

Никлас повесил голову, на его щеке дрогнула мышца.

– Как ты с этим справился, Ник? – вопрос был тихим. Намек на гадские трещины в моей душе. Будто часть меня разодрали на клочки, я не мог ни спать, ни есть, я едва мог дышать, пока Малин не было рядом. Я повернулся к другу. – Джуни пропала больше, чем на год. Как ты справился?

– Ты помнишь, – сказал Никлас. – Ты знаешь, каким я был. Ходячим трупом. Я только и мог, что цепляться за наши обеты. Я знал, что она жива, и, пока я это знал, то искал ее. Поиск и надежда заставляли меня двигаться.

– Я чувствую только страх.

– Ты больше, чем страх. Ты контролируешь его, но это не значит, что страх должен контролировать тебя. Малин умеет выживать. Так же, как и Элиза с Ари.

Никлас с опаской посмотрел на Валена. Сол и Халвар оттащили своего брата и короля от изувеченного тела фейри. Его лицо было покрыто кровью точно так же, как и мое в ту ночь, когда я убил Эдварда Вилла.

Вален попытался их отпихнуть, но Сол зажал лицо брата между ладонями.

– Ты сходишь с ума, – зашипел Сол. – Не теряй головы и найди свою жену как ее король, а не как зверь.

Солнечный Принц был способен достучаться до короля, когда другие не могли. Пару мгновений казалось, что Вален готов ударить Сола, но потом он закрыл глаза и задышал медленнее, ровнее. Сол обхватил затылок Валена и притянул его к себе, обнимая. Он похлопывал младшего брата по спине, пока чернота в глазах Валена вновь не стала добрее и спокойнее.

– Скажи спасибо связи, – прошептал Никлас. – Именно она позволяет тебе знать, что Малин жива. Каково этого не знать, я и представить себе не могу. – Он с сочувствием посмотрел на Северного короля. – Удивительно, что мы тут по трупам не ходим.

Я не хотел ни за что говорить спасибо, но Никлас был прав.

Вален вытащил свой топор из груды костей мертвого фейри и вытер свой окровавленный лоб тыльной стороной ладони. Его взгляд метнулся ко мне. Северный король знал, что я ощущаю, как бьется сердце моей жены, но о судьбе его жены мы ничего не знали.

Подобная пытка повергла бы меня в точно такое же кровавое безумие.

– Кейз.

Я развернулся и увидел, как из-за деревьев выходят Раум, Бард, Хаген и Херья. Три шага – и я оказался подле Раума.

– Нашли что-нибудь? – спросил я. Отчаяние пронизывало мой голос, но мне было плевать. Я был, мать его, в отчаянии. Он поджал губы, а в его серебряных глазах затаилась тень. – Раум, в чем дело?

– Говорите. – Услышав хриплый, измученный голос Валена, его сестра подскочила. Херья, нахмурившись, оглядела его лицо. Король тона не смягчил. – Вы пришли с новостями, так выкладывайте чертовы новости.

– Брат, – прошептала Херья.

– Не жалей меня. Если что-то нашла, говори.

Раум переступил с ноги на ногу, пальцы рук подрагивали возле его бедер.

– В двух лигах отсюда мы нашли полянку с кучей убитых фейри. Там была схватка. Я видел следы ног и отпечатки тел.

Я сделал шаг в сторону Валена, опасаясь, что король в любую секунду может впасть в ярость.

– И?

– Я нашел волосы. Рыжие волосы среди листьев. – Раум прочистил горло и повернулся к Валену. – И это.

Из-под туники Раум достал серебряный обруч с начертанными на боку рунами. Несколько золотистых волосинок все еще свисало с него, зацепившись за края. Вален наклонил голову и взял обруч окровавленной рукой.

Из его горла вырвался сиплый хрип.

– Отведи нас туда.

Рауму хватило ума не дразниться, не спорить. Он кивнул и пошел собирать остальных.

– Вален, – сказала Херья. – Мы найдем ее.

– Я устал от заверений, в которых не нуждаюсь, – мрачно прорычал Вален. – И даже вопроса не стояло, найду ли я Элизу. Куда интереснее, что станет с этой землей, когда я это сделаю.

Он унесся прочь, крича Халвару и его воинам готовиться.

Плечи Херьи поникли, и Хаген крепко прижал ее к своему боку.

– Мне знакомы его чувства, – прошептал он.

– Как и мне. – Она улыбнулась. – Но в моем брате есть жажда крови, которую нам не понять. Я боюсь того, во что он может превратиться, если глубже провалится в эту тьму.

– Возможно, именно эта тьма внутри всех нас и выиграет эту войну, – сказал я, моргая, пока мои глаза не покрыли блестящие тени.

И верно, состояние Валена Феруса заставило весь лагерь поскорее встать на позиции. Как бы быстро мы ни шли, этого все равно будет недостаточно.

Я не старался, даже не подумал об этом, но в десяти шагах от меня начала собираться стена тьмы. Раум остановился:

– Кейз?

Страх за Малин душил меня. Но был и страх перед тем, что могло случиться, если у нас кончится время. Если мы не доберемся до той поляны достаточно быстро. Особенно это касалось Валена. Он был на грани того, чтобы уничтожить все, и самые близкие ему люди это, казалось, знали.

Из стены на меня обрушился шепот. В груди запылало. Если бы я мог просто шагнуть сквозь нее и… и оказаться там, куда мы хотели попасть. Это бы дало нам преимущество. Мы могли бы найти их раньше.

Смогут ли остальные последовать за мной? Я не знал, но мой месмер подсознательно подал мне эту идею. Я всегда говорил Малин доверять своей силе. Доверюсь-ка и я своей.

– Ты собираешься пройти по теням? – спросил Хаген.

– Тогда, в Скиткасте они доставили меня туда, куда я хотел, в мгновение ока, – мне нужно было попасть к Малин. Как и при нападении скитгардов, когда я просто пожелал отыскать то место, где она находилась.

Я повел плечами:

– Времени раздумывать нет. Я пойду через тени. Если хотите, идите за мной.

Я закрыл глаза и шагнул в морозную тьму. Полвдоха, полмига – и мой следующий шаг хрустнул поломанной веткой, нос обожгли запахи крови и смерти.

В следующий миг Раум оказался рядом со мной. Он испустил дрожащий вздох.

– Пеклом клянусь, это было, уф, это было жутко.

Остальные начали появляться следом.

Вален. Сол. Тор. Никлас единственный появился с восторгом на лице. Прочие пару мгновений были дезориентированы и несколько бледны.

– Это был сущий кошмар, – прошептала Херья.

Я не сомневался, что страх сказывался на других сильнее, чем на мне. Я оглядел прогалину. Судя по деревьям и расстоянию от реки, я бы сказал, что мы преодолели по меньшей мере три лиги в глубь леса.

Мою шею обожгло тревогой, словно за нами следил кто-то невидимый. Возможно, он выжидал, чтобы напасть.

Пусть нападает.

Вален не скрывал свою тьму, точно так же, как и я. Он носил ее как знак силы, безумия и преданности королеве, которую он желал защитить. Я же сжигал свою злобу в тенях. Но это не уменьшало постоянного желания разрывать это королевство на кусочки, пока Малин вновь не окажется в моих объятьях.

Часть меня даже хотела, чтобы на нас напали снова, лишь бы я мог впиться в их плоть страхом, пока они не начнут умолять об Ином мире.

– Здесь. – Раум поднял кулак вверх. – Здесь мы это и нашли.

Здесь произошла бойня. Четыре тела странных, тощих фейри были разбросаны по поляне. Их губы пятнала темная кровь. На бледной коже виднелись следы зубов.

– Слуа.

Я обернулся, услышав тихий, дрожащий голосок Эрики. Принцесса фейри прикрыла рот рукой, оглядывая поле брани.

За ее спиной стоял Гуннар, бессменный страж принцессы, точно такой же, каким и сама женщина стала для него.

– Что ты сказала?

– Это народ слуа. Одни из подземных жителей. Темные фейри. – Она моргнула, и по ее щеке скатилась слеза. – Почему они здесь?

– Это вызывает у тебя какие-то чувства, – проворчал я. – Почему?

Эрика опустилась на колени подле мертвого слуа.

– Это молодняк. Какая жестокость – привозить их сюда. Почему моя тетушка это позволила?

– Объясни, почему это тебя расстраивает, но словами, а не загадками, – рявкнул я.

Гуннар зыркнул на меня, но ему хватило ума придержать свой чертов язык. У нас не было времени на пророчества провидицы.

Опечалившись, Эрика покачала головой.

– Верховный Двор неустанно сражался, чтобы принести мир в подземные части нашего королевства. Темные фейри заключили мир с фейри света всего лишь какой-то век назад. Позволить молодняку вот так бесконтрольно бегать по чужой земле – значит вверить их выживание воле богов. Это был смертный приговор. – Принцесса шмыгнула носом. – Как будто они были ничем. Как будто их народ не имеет значения.

– Если они навредили моей жене, то они его и не имеют, – сказал я.

Эрика вздохнула:

– Это другой вопрос, что меня беспокоит. Слуа выпивают душу. Они черпают силу из душ других живых существ. Но во время подписания мирного договора им запретили пить фейри или смертных. Им было велено охотиться на животных и лесных существ.

– Если они напали на королев и посла, то договор уже нарушен. Кейз, – она произнесла мое имя мягко, впервые обращаясь таким тоном непосредственно ко мне, – мне не требуется шепот звезд, дабы понять, что эта битва, если победят наши враги, изменит судьбу каждого королевства. Здесь действуют какие-то опасные силы, а я не знаю, что планирует моя тетушка. Я не знаю, какие сделки были заключены, но на сердце моем лежит какая-то тяжесть, означающая, что они используют силу, которой мы не понимаем.

От ее слов у меня на руках встали волосы дыбом. Стиснув челюсти, я поднялся.

– Я полагаю, именно ваши королевы и посол убили молодняк, – сказала Эрика.

– Почему ты так уверена? – Вален отпихнул Гуннара и мрачно взглянул на Эрику. Его гнев был на самом деле направлен не на принцессу фейри, а скорее на весь треклятый мир.

– Ари Сегундор знает, как убивать слуа. – Эрика указала на колотые раны в основании черепа одного из слуа. – Думаю, они отбились от них, но надеюсь, что боги не дали стае слуа их утащить. Они будут так тосковать по своим умершим детям. Вот видны следы зубов. Это их семьи их пометили. Должна вас предупредить, взрослые слуа – это одни из самых смертоносных фейри.

– Малин жива.

– Да. Я тоже это знаю. – Эрика оглядела поляну. – Думаю, они либо сбежали отсюда, либо их… забрал кто-то другой.

Инстинкт подсказывал мне обратиться к страху, но в этих словах была толика надежды. Ари знал, как убивать слуа. Все знаки указывали на ту истину, что они успешно их убили и сбежали. Мне пришлось поверить, что с опытом, который Ари получил на Юге, а также с навыками выживания Малин и Элизы они куда-то убежали и спрятались.

Они были там, в темноте. Где-то.

Из ветвей наверху, разгоняя тоску, раздался вороний крик. Птица опустила голову, слетела с ветки дерева и кругом облетела одну из заросших троп, ведущих в глубь леса.

Ворон вновь примостился на ветке, каркая на нас.

Он повторил движение еще дважды, прежде чем Эрика прикоснулась к моей руке.

– Иди за ним.

– Не стану я идти за… – Слова оборвались, когда я повернулся к ней лицом. Ее глаза затянула пелена, и взгляд стал молочным и затуманенным.

– Она говорит со звездами, – прошептал Гуннар. Он посмотрел на ветки. – Иди за чертовой птицей, Кейз.

Ворон. Теперь мы шли за птицами. Южане были странные. Но чудны́е трансы Эрики ни к чему особо опасному нас пока не приводили.

– Сюда, – прокричал я и помчался на ту поросшую деревьями тропу, над которой сделал круг ворон.

Дорога шла вверх. Пройдя по ней лигу или две, мы запыхались. Мои ноги ныли от каменистой тропы. Наконец она вывела нас на ровную площадку в гуще ясеневого и вечнозеленого леса.

Я поднял кулак вверх, тормозя остальных.

В центре чащи была груда земли, и она шевелилась.

– Что это? – Вален опустился на корточки возле меня.

– В земле что-то есть.

Мы ничего не говорили, глядя, как почва осыпается с небольшого холма. Я подпрыгнул, когда из земли внезапно выскочила голова. Клянусь пеклом, это был еще один тролль. Этот был поизящнее, чем тот толстый, бесформенный тролль, которого я убил. Судя по фигуре, женщина. С плотными, обвислыми ушами и большим носом, но ее пальцы были не такими толстыми, а плечи – менее широкими.

Троллиха наполовину выбралась из норы и принюхалась.

Я ожидал, что женщина скользнет обратно, под землю, но мгновение спустя она обратила свои странно мерцающие глаза в нашу сторону. Пекло, не в нашу сторону – она смотрела прямо на нас.

– Чую вас. – Она так громко шмыгнула носом, что втянула сопли в горло. – Сказала ж, что найду вас. Вонючая кровь и земляная кровь. И… – Троллиха снова принюхалась. Она нахмурила лоб и прижала руку ко рту. – Ох, маленькая звездочка? Это правда?

– Погодите. Я ее знаю. – Эрика протиснулась вперед.

– Стой. – Я попытался схватить принцессу, но она уже отбежала слишком далеко.

– Ходаг!

– Маленькая звездочка! – пробурчала Ходаг. Эрика была небольшой, но, когда женщина-тролль обхватила фейри своими ручищами, ее лоб едва достал Эрике до груди. – Вот уж не думала, что усмотрю тебя еще впредь.

– Ходаг. – Эрика обернулась к деревьям. – Она была нянюшкой для королевских детей на Юге. Другом.

– Ты ей доверяешь? – спросил Вален.

– Дядя, – запыхтел Гуннар. – Это же Эрика.

– А я не собираюсь рисковать, когда дело касается Элизы, мальчик. – В глазах Валена замерцало что-то красное. Какая бы сила ни склоняла его к насилию, она сейчас боролась с его здравомыслием.

Нам нужно было найти наших жен. И быстро. Иначе Север может и короля потерять.

Гуннар поджал губы и кивнул, словно увидел ту же тьму, что и я.

– Я понимаю. Но Эрике можно доверять.

– Я согласен, – сказал я и вышел из-за деревьев.

Троллиха снова принюхалась:

– Вонючая кровь. Такая же, как другая.

У меня перехватило дыхание, точно кто-то заехал кулаком мне в живот.

– Другая? Троллиха, терпение уже на исходе. Говори прямо. Ты видела другого человека, чья кровь пахнет, как моя?

Ходаг полмгновения колебалась, но в итоге кивнула. Троллиха повернулась к Валену:

– Земляная кровь. Рыть умеешь?

– Король Вален, – сказала Эрика, – она говорит о твоей магии. Тролли роют норы, она думает, ты можешь делать, как она.

– Нет. – Ходаг яростно замотала головой, так что уши зашлепали ее по голове. – Нет. Нужно рыть быстро, чтобы я собрала коллекцию получше. Они заключили сделку, и так было решено.

– Погоди, ты хочешь, чтобы мы рыли? – Эрика выгнула бровь. – Зачем?

– Чтобы быстрее. – Ходаг жестами изобразила, будто зачерпывает землю руками, и вновь посмотрела на Валена. – Она сказала, ты роешь быстрее, чем за дни.

В следующий же миг Вален вплотную подошел к троллихе.

– Она? Троллиха, с тобой женщина?

На лице Ходаг проступило отвращение.

– Слишком много лиц. Не хотела их собирать, но они заключили новую сделку.

– Тролли коллекционируют магию и хранят свои сокровища в норах, – сказала Эрика. – Она могла добавить в коллекцию королев и посла. – Принцесса хмуро посмотрела на троллиху. – Ходаг, мы уже обсуждали коллекционирование фейри.

Ходаг запыхтела:

– Спасла их. Сделала, чтоб их защитить. Пока другие лица не пришли. Тех – не собирала.

– Где они? – С меня было довольно болтовни. Мне не требовались объяснения; если Малин была у троллихи, то для меня мало значения имело, как так получилось.

– Сюда. – Ходаг прошаркала в заросли, ворча и пытаясь идти быстро.

Надежда была. Но по правде, как раз надежды я и боялся больше всего. Сердце, разбитое от жестокого разочарования, – вечный спутник моей жизни. Я не знал, смогу ли вынести надежду, что приближаюсь к Малин, если меня ее тут же лишат и все окажется обманом.

Ходаг резко остановилась. Деревья здесь росли не так плотно, а земля слегка вздымалась, но в центре насыпи было отверстие. Достаточно большое, чтобы в него мог проскользнуть человек. Я заглянул внутрь. В ответ на меня посмотрела лишь тьма.

– Мое, – с гордостью сказала Ходаг. – Я рою глубоко.

– Ты говоришь, что новые лица собирать не планировала, – начал я, понизив голос. – Новые люди свалились в твою нору?

Ходаг кивнула, чуть раздраженно:

– Ага. Нет равновесия.

– Тролли любят не все подряд. Они переборчивы, когда дело касается коллекционирования, – пояснила Эрика.

– Земляной копатель. – Ходаг ткнула пальцем в Валена. – Ты роешь глубоко.

Король хрустнул шеей:

– Скажи, где рыть, троллиха, и скоро сама увидишь.

С помощью Эрики Ходаг объяснила, как устроена ее нора и как нам нужно взломать землю, чтобы все внутри полностью не обрушилось. Я велел воинам и гильдии отойти назад, стоило Валену опуститься на колено, прижав ладони к земле.

Я ухватился за тонкое деревце, когда земля вдруг задрожала. Камни и бревна затрещали и выгнулись. Вален закрыл глаза. Из трещин в расколотой земле раздалось шипение. Пыль и каменная крошка взвились в воздух. Все, что было у нас под ногами, раскачивалось и расходилось в стороны.

Ходаг любовалась. Троллиха все выкрикивала свои восторги по поводу его странных чар. Было ясно, что, если не следить за ней как следует, эта женщина следующим в коллекцию добавит именно Валена.

Пульс заколотился в моем черепе, когда хаос почвы и разлетающихся во все стороны каменных осколков утих. Рана, открывшаяся в земле, явила глубокую пещеру под нашими ногами. Когда я глянул через край, из моего горла вырвался придушенный звук облегчения.

С глубины в двадцать шагов в мои глаза уставились зеленые глаза.

– Опаздываешь, Повелитель теней.

Малин была вся в крови, взмокшая, покрытая грязью. Я никогда не видел ничего прекраснее.

Вален дрожал, создавая несколько грубо высеченных ступеней в стенах ямы. Король не просился идти первым, он этого буквально потребовал, когда под свет луны вышла Элиза; к тому времени, как я наполовину спустился в яму, он уже прижимал к себе жену.

– Вален, – прошептала Элиза, – ну почему ты вечно весь в крови?

– Ты не хочешь этого знать, – хрипло проговорил он, уткнувшись ей в шею.

Глаза Элизы поймали мой взгляд поверх его плеча. Ее лицо омрачили тревожно сведенные брови. Она знала своего мужа лучше, чем кто бы то ни было. Уж наверное она поняла, насколько близко он подошел к тому, чтобы сойти с ума.

Сделав последний шаг в пещеру, я поймал Малин, бросившуюся мне на шею.

– Боги. – Я вдохнул тепло кожи любимой и принялся упиваться нежным прикосновением ее рук. Затем я подхватил Малин под ноги, цепляясь за нее так, словно без ее объятий я не смогу ни думать, ни двигаться, ни жить.

– Ты не веришь в богов, – пробормотала она, уткнувшись в мое плечо.

– Прямо сейчас – мог бы.

Она отстранилась, слезы прорезали дорожки на ее грязном лице. Большим пальцем Малин коснулась моей нижней губы и, слегка оттянув ее, впилась в ту поцелуем.

Ради опоры я облокотился о земляную стену, так как испугался, что ноги могут мне отказать. Положив ладонь на затылок Малин, я развел ее губы языком.

Поцелуй был грубый и жадный. Я пожирал ее. Мы словно хотели пробраться друг другу под кожу. Когда мы отстранились, я ощутил вкус приторной крови. Моей или ее – мне было все равно.

– Я у тебя в долгу. – Мое внимание привлек голос Валена. Он все еще держал Элизу за руку, но вторую руку закинул на шею Ари, крепко прижав его к себе.

– Между нами нет и никогда не будет никакого долга, – сказал Ари. – Я был с двумя весьма грозными королевами. Они спасли мою шкуру.

Малин, фыркнув, усмехнулась и съехала вниз по моему телу, снова становясь на ноги.

– Впервые вижу вас таким скромным, Посол. Я думала, вы на весь свет станете вопить о том, как спасли нас в лесу.

Ари усмехнулся:

– Ты идеально вписалась в мой план и уже сама это сделала вместо меня. Ну давай же, расскажи всем, какой я треклятый герой.

– Мы позже поделимся всеми твоими героическими деяниями, – сказала Элиза. – Нам нужно помочь Софии.

Лицо Ари разом посуровело.

– Ты права.

Я крепко держал Малин за руку, когда Ари вновь скрылся в тоннеле. Вернулся он с какой-то измотанной и неопрятной женщиной.

Вглядевшись под слои грязи и крови на ее лице, я уловил отголосок какого-то краткого, далекого воспоминания. Миг в большом зале Черного Дворца. Принц Верховного Двора Юга. Он приехал, он стоял перед Иваром.

Это была одна из его женщин-стражниц. Или, во всяком случае, то, что от нее осталось.

– Вален, – сказала Элиза. – Это – личная стражница Принца Бракена, София.

– Она здесь довольно долго просидела, – сказал Ари, когда Малин двинулась к Софии.

– Ты сможешь подняться по лестнице? – спросила Малин.

Женщина кивнула, но дышала она с трудом. Губы потрескались, щеки запали. Как давно она в последний раз ела или делала хоть глоток воды?

– Король моря, – сказал Ари через плечо. – Как и обещали. Ваша свобода.

Из пещеры выступила внушительная фигура. Его глаза, как буря на заре, были разом красными и мутными. Его кожа имела почти светло-зеленый оттенок. Не от болезни, а как морская пена или сырой мох.

Ответы на вопросы подождут. Я помог вывести Южную стражницу и странного мужчину из норы троллихи. Наверху Това и Никлас тут же начали помогать раненым эликсирами и травами.

Эрика издала приглушенный вскрик, завидев Софию. Принцесса и хульдра обнимались, смеясь и покачиваясь, а слезы размывали пыль и сурьму на их лицах.

– Бракен знал, что ты жива, – сказала София. Ее голос был слабым и сухим. Она словно сплевывала песок. – Признаю, я всегда надеялась, но опасалась худшего.

– Как я люблю нежные встречи после долгой разлуки, – прошептала Това с некой иронией. – Интересно, забудет ли Эрика о моем славном, бесценном Гуннаре теперь, когда ее семья понемногу воссоединяется.

– Тов. – Малин склонила голову набок. – Как-то ты очень хорошо о юном принце отзываешься.

– А может, так оно и есть. Он так сразу вслух не признается, но мне кажется, ему нравится эта странная фейри. Он не такой ожесточившийся, как мы все, а такие мягкие сердечки сильней всего кровоточат.

– Не смотри, Това, – прошептала Малин, – а то я начинаю думать, что у тебя, возможно, точно такое же мягкое сердечко.

Това приставила к носу Малин острие своего маленького ножа.

– Возьми эти слова обратно, иначе я лишу тебя способности говорить.

Малин рассмеялась и отпихнула руку Товы в сторону прежде, чем та успела начать бинтовать ее раны.

– Я не пострадала. Софии нужна помощь. Она много дней не ела.

– Ей занимается Ник, а вот ты, похоже, находишься в блаженном неведении о воспаленном порезе над бровью. Сиди смирно.

– Ты что-то много командуешь, а ведь тут я королева.

Това фыркнула:

– А, понятно. Пользуемся титулом, когда это удобно.

– А иначе какой в нем смысл?

– Ну, Ваше Треклятое Величество, вас подлатали. А теперь иди и поплачься кому-нибудь, кому не все равно, о том, какая я жестокая, раз переживаю, что ты можешь умереть от инфекции.

Малин захихикала, а Това направилась к Элизе. Там уже собралась толпа, через которую приходилось пробиваться. Сол и Тор были с Элизой практически так же близки, как и с Валеном. Солнечный Принц все осматривал свою невестку, в то время как Тор мрачно глядел на нее и бормотал какие-то слова, которых я не мог разобрать. Насколько я его знал, он ее оскорблял, в то же самое время признаваясь, как сильно любит.

Халвар пихнул Тора в плечо, заставляя отойти в сторонку, и сказал королеве что-то, отчего та рассмеялась.

Херья и Хаген все ходили от Малин к Элизе и обратно, пока Малин их не прогнала.

– Думаю, Элиза на тебя сердится, – прошептал я.

– Почему? – Малин высунулась из-за моего тела, оглядывая небольшую армию, окружившую королеву. Элиза вновь бросила на нас мрачный взгляд, прежде чем ее поглотила стена взволнованных родных.

– Ты отправила всех к ней, а тебя оставили в покое.

– Она умеет быть королевой. Не сомневаюсь, она всех распугает, когда ей станет невмоготу. – Малин положила голову на мое плечо. – Я скучала по тебе, знаешь ли. Немножко. Не так чтоб сильно, но упомянуть стоит.

– Лгунишка. – Я притянул ее к себе. Малин настаивала на том, что они провели в норе всего полдня максимум. Если бы королева не убедила троллиху нас найти, то как долго бы она просидела в той западне без еды и воды?

– Сколько крови уже запятнало землю? – прошептала она.

– Я не стану извиняться за сделанное. Я хотел лишь отыскать свою жену.

– Я не прошу извинений. Я бы тоже сделала все, дабы найти тебя, Кейз. Мне казалось, это я уже доказала.

Я поцеловал ее в лоб:

– Я не за себя боялся, если честно.

Мои глаза нашли Валена. Он обхватил лицо Элизы ладонями, прижавшись своим лбом к ее.

– Ну, – мягко сказала Малин, и в глазах ее промелькнуло сочувствие к Северным правителям, – может, хоть на миг, мы и могли бы отдохнуть от кровопролития.

– Пока что. – Я поднес костяшки ее пальцев к своим губам. – А кто этот красноглазый фейри?

– Морской фейри из какой-то Бездны Морей.

– Морской фейри? Как те, о которых Сигурд говорил?

Малин пожала плечами:

– Я точно не знаю. Меня сильнее тревожит история о том, почему его призвали. Кейз, Черный Дворец и наверняка Южные фейри используют старый месмер. Его зачаровали, заставив явиться сюда, а потом забрали его сына, чтобы использовать его кровь. Если ему верить, то у мальчика целебная кровь.

– Ты ему веришь?

– Не знаю. Но если он говорит правду, то думаю, что за этим стоит Бритта Грим. – Малин помолчала. – Есть еще кое-что. Ходаг сказала, что знает, где кольцо. Оно с Иваром и Бриттой. Оно здесь, в лесу.

Мои глаза затянуло тенью; кровь похолодела.

– Тогда наш следующий шаг определен. – Я поцеловал ее в лоб. – Тебе нужно отдохнуть. Скоро нам предстоит идти на встречу с мишенями.

Глава 24. Воровка памяти

Страхи Товы казались беспочвенными. Эрика проводила время с Софией, но будто бы никогда не отходила слишком далеко от Гуннара.

Разбивая лагерь, мы завели разговор о кое-каких трюках Южных фейри. В основном говорили о роли Бракена при дворе и о том, что его сестра помолвлена с Ниаллом. Принцесса Сигне казалась пешкой, не обладающей особой магией. Незадачливый игрок, оказавшийся по неправильную сторону игрового стола. Фрей, его брат Аксель и несколько Северных воинов весьма заинтересовались Софией, а также ее дарами похоти и соблазнения.

Кое-кто пытался к ней прикоснуться, даже намекал, что влюбился в нее и возжелал взять к себе в постель. Большинство, похоже, совершенно не сдерживало свои языки.

– Дайте женщине поспать. Пекло, вы что, треклятые животные? – бурчала Херья, отгоняя своих воинов.

– Простите, – прошептала София; ее веки трепетали от измождения. – Когда я ранена, мой контроль ослабевает, так что просачиваются всплески чар. Это всегда сильнее сказывается на тех, чье сердце не занято.

– Тебе незачем извиняться, – сказала Херья, положив руки на бедра и мрачно глядя на мужчин. – Это им бы вести себя не как безмозглые ублюдки, только и мечтающие затащить тебя в постель, когда ты и стоять-то едва можешь. Боги, да вашим матерям за вас должно быть стыдно.

Фрей и его брат приняли очень виноватый вид и убрались от хульдры подальше. Остальные пробормотали свои извинения, но отходить не собирались.

В конце концов Никлас и Халвар вызвались защищать Софию, пока та не окрепнет и не сможет снова сдерживать свои чары. Их сердца принадлежали другим, и сила похоти, казалось, была над ними не властна.

Мы быстро организовали спальные места и разместили желающих под натянутыми мехами в импровизированных палатках. Вален распорядился, чтобы стража следила за излучиной реки, предоставив нам место для мытья.

Я наклонила голову набок, глядя, как морской фейри, погрузившись в раздумья, вращает вокруг пальцев капельки воды.

– Ты назвал себя королем, но есть ли у тебя другое имя, которым нам стоит к тебе обращаться? – спросила я, заплетая свои влажные волосы в косу через плечо.

Он поднял глаза. Его борода была расчесана, а кожа отмыта, и все равно я замерла. Я не могла назвать ни единой причины своей неприязни по отношению к нему, но он был опасен. Неразумно было бы полагать, что он на нашей стороне по какой-то еще причине, кроме как ради возвращения своего пропавшего наследника.

Если эта история вообще была правдой.

Половина его рта изогнулась в ухмылке, обнажая клык.

– Торвальд. Торвальд из Вечности.

– Ты и раньше это слово говорил, Вечность?

– Мое королевство. – Торвальд вновь обратил взгляд к воде, вращая пальцами, пока не образовалась воронка. – Наши предания гласят, что море будет существовать вечно. В начале воды сформировали сушу, а в конце моря сушу поглотят.

Претенциозно. Немного заносчиво. Но, опять же, наверное, большинство королей верило, что их земли – самые великие и самые возлюбленные богами.

– Ну, надеюсь, ты скоро снова увидишь свое королевство.

Торвальд фыркнул, сосредоточившись на реке, и я сочла это своим шансом от него уйти. Я спешно двинулась через лагерь. Хоб и Инге уже спали, накрывшись толстой шкурой. Тех, кто был из Дома Виллов, две ночи назад вытащили из пещер и по морю отправили в Скиткаст. Остался лишь Оскар. Он напряженно посмотрел на меня поверх костра, когда я шла мимо.

Углубившись в лагерь, я приметила, где спали Линкс, Това и Раум. Исак опирался о дерево неподалеку, глядя на небо.

– Все в порядке, Исак?

Он вяло мне улыбнулся:

– Я с д-д-детства так н-н-надолго не разлучался с Ф-Ф-Фиске.

– Скоро, – прошептала я. – Это скоро закончится, и больше не будет причин разделяться.

Исак вновь посмотрел на небо:

– Надеюсь, ты права.

Я не могла верить ни во что другое. Гнет войны и мысль о том, чтобы просто месяцами или годами выживать, пытаясь взять Черный Дворец, давила на меня.

Но отрадно было видеть, как два королевства создают целый альянс или даже братский союз. По всему лагерю были разбросаны меховые подстилки, рога для питья, принадлежности для умывания как северян, так и членов гильдий. Не было никаких границ, в этих лагерях жила лишь верность. Гуннар всегда уверял нас, что Север встанет на нашу сторону, но сейчас меня еще сильнее, чем прежде, поражал тот факт, что они не просто встали на нашу сторону. Они стали частью нас.

Мы будем их защищать, а они – защищать нас, словно мы все были единым государством.

Наш союз с Северными правителями Ферусами был чем-то более значимым. Он состоял из более крепких уз. Любовь, дружба, уважение. Мне нравилось думать, что такие узы сделаны из железа, а не хрупкого стекла эгоистичных устремлений. Родня, купленная кровью и войной, а не манипуляциями и хитростями.

Я оглядывала лагерь в поисках Кейза. Тор и Сол устроились подле Херьи и Хагена. Халвар смеялся вместе с Гуннаром, Ари и Эрикой.

В лагере не хватало только Кейза. Я ожидала, что он окажется с королем или королевой, но Вален создал новую землянку, в которой и скрылся вместе с Элизой.

Я сомневалась, что они покажутся до зари. Вздохнув, я с тоской посмотрела на их укромный уголок.

– Землей повелевать я не могу, но зато очень хорошо умею прятаться в тенях. – Теплое дыхание Кейза коснулось моей шеи, когда он подошел ко мне сзади.

Кончики пальцев покалывало от потребности касаться этого мужчины, поэтому я уткнулась в его тело, обводя впадины и выпуклости его рук и плеч.

– Ты читаешь мои мысли?

– Ты смотришь на их лачугу так, словно могла бы либо спалить ее, либо потребовать, чтобы они отдали ее тебе.

Он обнял меня за талию и повел к теням среди деревьев. В сени осин Кейз оборудовал палатку из нескольких овечьих шкур и расстелил на земле густой медвежий мех.

– Для королевы не годится, но придется довольствоваться этим, пока не вернемся в Фельстад.

Я потянула его за руку, прежде чем он успел шагнуть прочь:

– Да когда такое было, чтобы я просила у тебя королевскую кровать? Все идеально.

Кейз откинул плотное одеяло. Когда я под него забралась, он укрыл меня своим телом, прижав мою спину к своей груди, и принялся вертеть между пальцами влажный конец моей косы.

– Прошлая ночь была сущим пеклом. – Он подложил одну руку мне под голову, затем поцеловал мое плечо. – Я слишком много лет провел вдали от тебя и теперь не могу вынести больше, чем один день разлуки. Всякий раз, как ты оказываешься не со мной, меня душит страх, что я больше тебя не увижу.

– Значит, хорошо, что ты теперь со мной связан. Я слишком много ночей провела, не ощущая кожей твоих рук, и я планирую никогда к тем ночам не возвращаться.

– Да что ты говоришь? – Голос Кейза был темным, низким, а его рука издевательским, но столь упоительно медленным движением скользнула вниз по изгибу моей талии.

Кончики его пальцев дразнили край свободных чистых штанов, что дала мне Инге. Мой следующий вдох вышел резким и хриплым.

– Ты эти руки имеешь в виду? – Он оттянул мочку моего уха своими зубами и скользнул рукой по изгибу моего бедра, пока та полностью не исчезла у меня в штанах. Кончики его пальцев порхали по нижней части моего живота, отчего голова закружилась.

– Это целиком и полностью зависит от того, как ты намерен их использовать.

Я приподняла бедра и попыталась перекатиться, чтобы оказаться с ним лицом к лицу.

Кейз крепче сжал мое тело и не дал мне повернуться.

– Нет. Не шевелись.

Я открыла рот, чтобы возмутиться, но проглотила каждое слово, когда та его рука, что лежала у меня под головой, согнулась в локте, и он скользнул ладонью в вырез моей рубашки. Кейз стиснул одну грудь, а вторая его рука окунулась в жар между моими бедрами.

Меня разрывало надвое.

– Видишь ли, если по этим рукам так яростно скучали… – Кейз целовал мою шею, пока его пальцы дразнили и мучили мое тело. Он ухмыльнулся, уткнувшись в мою кожу, когда из моего горла вырвался придушенный стон. – Тогда сегодня они докажут, что всецело принадлежат тебе.

– Но моим рукам ты тоже нравишься, – сказала я, задыхаясь. – И очень.

– Ты их сегодня придержишь.

– Ты мной не командуешь.

Ложь. Все это – одна большая, дразнящая ложь. В этот миг, касаясь меня вот так, Кейз мог командовать мной, и я бы подчинилась. С моих губ сорвался всхлип, когда его пальцы мазнули по моему центру. Он привлек мои бедра к своим, крепко прижимая меня к своему телу.

– Сегодня даже слово королевы не убедит меня в обратном. – Он царапнул зубами по моему горлу. – А теперь придержи свои руки и не мешай моим работать.

Клянусь богами, он за свои слова отвечал. В следующий же миг я уже была неспособна здраво мыслить. Все, что имело значение, – это его прекрасные руки, его надежное тело, его требовательные, почти грязные слова, нашептанные мне во тьме.

Он уж точно захватил полный контроль надо мной, как только увел от остальных. Мое тело больше мне не принадлежало, разум больше не был ясным. Я сдалась и отказалась от желания отплатить ему тем же. Этот мужчина пытал меня, доводя до ослепительного пика. Его пальцы пощипывали и поглаживали жар моего нутра, затем добавляли медленное, нежное внимание моим грудям, животу, горлу, словно каждое прикосновение оставляло за собой клеймо Кейза.

Мое тело выгнулось в его руках, и вот я уже извивалась, трещала по швам, пока не свалилась с края. Кейз запрокинул мне голову, когда я вскрикнула, и накрыл мой рот своим. Его поцелуй поглотил всхлипы разрядки. Его касания замедлились, а его губы и объятия медленно вернули меня в настоящий момент.

– Ты скоро за это заплатишь, Повелитель теней, – прошептала я, чуть дыша, когда перекатилась на плечо и уютно устроилась на его груди.

Кейз поцеловал мою голову:

– Жду не дождусь.

Глава 25. Воровка памяти

Утро настало слишком быстро. Все в теле ныло, с головы до пят, но я засунула свое недовольство куда подальше и помогла всем собраться.

В бледном свете зари Вален был совершенно другим королем. Его мускулы расслабились, а в темную тень его глаз вернулось яркое, проказливое мерцание. Его рука собственнически не покидала талии Элизы, но он больше не выглядел как злодей, по лицу которого стекала кровь.

– Где этот твой корабль? – спросил Вален у морского короля.

– Он приплывет ко мне, когда я позову, – пробормотал Торвальд в ответ.

Кейз Торвальду не доверял. Да он почти никому не доверял, но тут мы были похожи.

Торвальд насмешливо взглянул на нас, больше ничего не пояснив, и скользнул к хвосту нашего обоза.

– Он довольно неприятный, тебе не кажется? – Ари возник с другого бока от меня, копаясь в пригоршне диких орехов, лежащих на его раскрытой ладони.

– Хорошо, что я вполне привыкла вести дела с неприятными людьми. – Я взяла Кейза под руку, засмеявшись от того, как он нахмурился.

– Ты говоришь, что я неприятный? Моя собственная жена?

– Я скажу, – перебил Ари. – Если она не скажет, то я скажу.

Посол увернулся от кулака Кейза и со смехом ушел к Валену и Элизе.

Кейз скомандовал лагерю идти за ним через кусты, но я заметила, как на его губах промелькнула ухмылка.

– Мал. – Хоб пробился вперед, к нам с Кейзом. Солнце стояло высоко, но в воздухе разлился жестокий мороз. К тому времени, как он до нас добрался, щеки Хоба раскраснелись от бега по холоду. – Троллиха тебе была нужна?

– Троллиха? Ходаг?

– Я спрашиваю, потому что прошлой ночью это мелкое создание сказало, что она что-то чует, и укопала прочь. Может быть опасно.

Я вздохнула. Он не был неправ, но что мы теперь могли поделать?

– Ее нет. Единственный, кто способен ее откопать, это Вален, но так мы рискуем выдать свое местоположение.

– Так и подумал. – Хоб содрогнулся от порыва ветра. – И все же решил, тебе следует знать.

– Мы быстро доберемся до Фельстада, – сказал Кейз. – Затем разберемся с троллем. Нам бы пошло на пользу иметь на своей стороне такого мастера подкопов.

– Вернуться будет здорово. – Хоб оглянулся через плечо, его лоб чуть нахмурился от тревоги.

Я пихнула его под ребра:

– Инге в порядке? Ее брат ведь ей не докучает?

– Нет. Он этим утром с ней даже заговорил, спрашивал о нашем ребенке. – Хоб хохотнул. – Она решила знатно подрасти за последние недели.

– О, так у вас, значит, дочка?

Щеки Хоба покраснели еще сильнее.

– Зови это предчувствием, Мал.

– Ради твоего же блага, надеюсь, что это девочка с характером, как у ее мамы. А не сын с характером, как у папаши.

– Боги, представляешь, что было бы? – Хоб тихо рассмеялся. – Просто хотелось бы на какое-то время вывести Инге из леса, вот и все.

Не сказала бы, что Фельстад стоит не в лесу, но я все равно понимала желание укрыться за стенами руин. Там был покой. Немного безопасности против жестокости этих земель.

Хоб вернулся в хвост процессии, повторив, что они будут посматривать, не объявится ли пропавшая троллиха.

– Инге больше не стоит выходить, пока не появится малыш, – сказал Кейз, когда мы вновь остались одни. – После того, что случилось с Дагни, будет лучше прятать всех детей от Черного Дворца.

В желудке стало кисло.

– Ты думаешь, их…

– Это самая жестокая из пыток, – сказал Кейз. – Лишить мать ребенка, оставить ее в неведении, жив он или мертв. Да. Ниалл, Ивар, даже Леди Магнат не побоятся использовать против нас детей.

Я не сомневалась, что именно поэтому он потребовал, чтобы Эш и Ханна с нами не ходили. Я не могла не подумать об Элизе. Если мы проиграем эту битву, то каким же приобретением для врага станет дитя королевы: как рычаг или как пытка.

Я отогнала эту мысль, взяв Кейза за руку.

На перекрестке, который повел бы нас в направлении дворца или к глубинам Лимериков и Фельстаду, Кейз остановился, дав нам время поесть и попить.

– Пошлем за Джуни и остальными. – Кейз передал мне бурдюк с водой. – Теперь, когда мы получили наводку на кольцо, у меня есть ощущение, что нам понадобятся все.

– Согласна, – сказала я. Мне было не по себе оттого, что между нами и теми, кто все еще находился в Скиткасте, раскинулось такое расстояние.

– Мы близко, Малин, – прошептал он. – Так или иначе, но эта битва близко.

Его слова прозвучали тяжело из-за той ноши, которой он ни с кем не делился. Из-за страхов, о которых он не говорил вслух, словно, озвучив их, мог претворить их в жизнь. Но под этим трепетом также слышались нотки воодушевления и силы, за которые я уцепилась.

Он верил в это, он знал, что риск был насущным и смертельно опасным, но он верил в наш план, в наши шаги. Я взяла капельку его силы и выпрямила спину.

Но решимость чуть не разбилась вдребезги, когда на следующем шаге из теней вырвался крик.

Глава 26. Повелитель теней

Мы побежали через лес. Всего через несколько шагов он поредел. Я резко остановился, чуть не врезавшись в спину Хагена. Кричала Херья. Она обхватила себя руками, а Хаген встал перед ней в защитную стойку, обнажив клинок.

С ними был Бард. Он выставил руки вперед, готовый ломать кости. Мой живот обожгла кислота, когда я увидел тело, свисающее с ветки.

Малин выскочила из-за деревьев лишь через пару мгновений после меня. Она врезалась в мое тело, и грудь стянуло болезненным желанием оградить ее от правды. Но оградить ее я не мог. Не от этого.

– Нет. – Малин накрыла рот ладонью. Слезы подступили к ее глазам, превратив позолоченную зелень в стекло. Она моргнула – и слезы полились на щеки, пока она смотрела на мужчину, подвешенного за шею и болтающегося среди деревьев. – Сигурд.

Жестянщик был мертв. Его тело избито и усеяно опухшими кровоподтеками. Каждый видимый участок его тела свидетельствовал о пытках и насилии. От пальцев, торчащих под странными углами, до вырезанных на щеках и лбу рунических ругательств. Они остригли его волосы, оставив лишь самую малость, а его запястья и руки покрывали глубокие, жестокие порезы.

Из-под дерева, на котором его повесили, в утро взмывали хрюканье и утробный вой. Ярость смешалась со страхом, когда я раскрыл ладонь и с кончиков моих пальцев хлынули тени, нацеленные на треклятую троллиху.

Ходаг вскрикнула и зарыдала, когда туманные ленты обернулись вокруг ее горла, приковав к месту, а сам я бросился к дереву.

– Ты убила нашего человека, троллиха. – Мой голос был сух, как толченый камень, и сочился угрозой смерти.

– Нет. – Ходаг яростно замотала головой, шлепая по своим собственным чертовым щекам этими висячими ушами. – Нет. Но… но я сделала плохую вещь. Плохую вещь, это да.

Стиснув кулак, я сжимал тьму вокруг этой твари, пока воздух почти не перестал поступать по ее горлу.

– Н-нет, – прошелестела Ходаг.

Я сломаю ей шею. Я обещал Сигурду защиту и подвел его. Ужасно подвел. Я не стану извиняться за то, что в последние дни все усилия бросил на поиски Малин. Я просто не ожидал, что нехватка нашего внимания в другом месте приведет к тому, что его зверски убьют.

– Кейз. – Эрика положила ладонь на мою руку.

Храбрая фейри. Сейчас я не хотел слышать ее загадок и расплывчатых фраз. Нравился ей Гуннар или нет, но мне было просто необходимо кого-то убить. Чтобы облегчить собственную вину, ради мести, из чистого удовольствия. Мне было все равно – лишь бы кто-то умер за то, что сделали с жестянщиком.

– Убери от меня свою руку, – прорычал я, мои глаза становились чернее с каждым словом.

– Позволь мне поговорить с ней. – Голос Эрики звучал тверже, почти властно. – Ходаг не убийца. Она этого не делала, но это явно ее расстроило. Она знает, что случилось.

Лишь когда Малин скользнула ладошкой в мою вторую руку, я ослабил хватку своего месмера на троллихе. Раздраженный, я повел рукой вперед, молча указывая Эрике делать с троллихой, что пожелает.

Я начал ходить из стороны в сторону, не отводя глаз от троллихи и принцессы фейри. Часть меня осознавала, что Малин рядом со мной даже не шелохнулась, а другая часть – что она не отрывала взгляда от тела жестянщика. Ее боль словно резала меня раскаленным ножом и прибавлялась к сгущающейся в груди вине.

– Мы заберем его, – пробурчал я нехотя, может, боясь смотреть на нее. – А потом отправим Сигурда в великие чертоги Иного мира, как подобает.

Малин наконец переступила с ноги на ногу. Она обхватила пальцами мое запястье и заставила посмотреть на нее. Горячая боль в ее глазах приоткрыла мой череп и заглянула в самые темные мысли.

– Это не твоя вина, Кейз.

Эта женщина раскроет все секреты, что я держал внутри. Конечно, уж она-то разглядит правду, кроющуюся под резкими словами и интригами.

Я стиснул челюсти:

– Я не выполнил свою часть сделки.

– Мы не можем предсказать каждый шаг. Мы не можем быть везде и сразу. Мы можем лишь стараться изо всех сил, – прошептала она, касаясь моей щеки. – Сигурд знал, чем рискует, и все равно встал на нашу сторону. Он верил в тебя.

Я мрачно усмехнулся, думая о последних словах, что он мне сказал.

– Нет. Он верил в свою королеву.

– Пойдем, Ходаг, здесь ты в безопасности, – Эрика вернулась, положив одну руку на плечо Ходаг.

– Эт моя вина, звездочка, – всхлипывала троллиха.

– Что случилось? – Я злобно посмотрел на нее. – Ты покинула наш лагерь, а затем мы находим своего человека мертвым.

– Ходаг не убивала этого мужчину, – прошептала Эрика. – Он был убит на глазах у Ходаг, и она была вынуждена ждать здесь, рядом с его телом, пока мы его не найдем.

– Как ты в этом уверена, – огрызнулся я. – Ты словно знаешь больше, чем…

– Кейз. – Малин прищурилась. – Эрика в этом не участвовала.

Часть моего мозга знала, что Эрика – искренняя душа, скорее всего, неспособная кого-либо предать. Но муки совести и злость пытались свалить вину на кого угодно, кроме меня, когда, по правде говоря, именно я отвечал за то, чтобы Сигурд продолжал дышать.

– Ходаг принесла Малин клятву крови, – продолжала Эрика. – Ей пообещали воспоминания за освобождение из норы, и, когда мы стали приближаться к Фельстаду, клятва крови позволила ей уловить запах ее награды.

Я впервые обратил внимание на сверток в руках Ходаг. Воспоминания Малин от тех скидов, что мы убили, захватив их лагеря.

– Ты ходила в Фельстад, – сказала Малин.

Мое сердце свинцовым шаром ухнуло вниз.

– Если ты была в Фельстаде, то почему так позеленела, троллиха?

Ходаг шмыгнула носом и подняла на меня свои глазки-бусинки.

– Была неосторожна. Другие тролли меня унюхали. Мои прекрасные тоннели привели их… привели их прямо к ним. Моя вина.

– Эрика, объясни, что она имеет в виду. – Мой голос дрожал от ярости. – Сейчас же.

Херья и Хаген присоединились к нам, а с ними – Вален, Элиза и большинство Кривов. Эрика помедлила; полвздоха она смотрела на Гуннара, а затем продолжила:

– Форт больше не в лесу. Народ фейри, охранявший наших врагов, заприметил тоннель Ходаг. Когда она прорыла его до Фельстада, они пошли за ней. Они схватили жестянщика и, когда нашли руины… вторглись.

– Они нашли Фельстад. – Дрожащий шепот Малин резанул по мне тысячей острых ножей.

Вот она. Правда, которую мы все осознавали, но никто не решался озвучить. Если у Ходаг были воспоминания, которые Малин спрятала в руинах, если люди из крепости шли по следу Ходаг, то это означало, что Ивар и Бритта захватили наше убежище.

Это означало…

– Лайла. – Херья выронила свой лук и зарыдала на груди у Хагена. – Лайла у них!

Дети. Эш. Ханна. Вон. Все дети, которых мы оставили, теперь были в руках Бритты и Ивара.

– Что ты сказала? – Лука протиснулся между Халваром и Раумом. Его внимание было приковано ко мне. – Они захватили Фельстад. Они захватили мою семью?

– Лук. – Раум попытался коснуться его, но Лука его отпихнул.

– Я обещал Дагни, что ей больше никогда не придется бояться дворца. – В его голосе потрескивала густая тьма. – Я оставил ее там. Я не дам ей снова через это пройти, Кейз. Я не позволю им снова ее забрать.

Я взял его за затылок и притянул к себя так, чтобы наши лбы соприкоснулись. Лука бывал легкомысленным и дерзким, даже мальчишкой он редко демонстрировал что-то кроме иронии или озорных причуд. Но когда дело касалось Дагни, он становился прозрачным стеклом. Страх, боль, страсть, что он испытывал по отношению к ней, были написаны в каждой складке на его лице.

– Лука. – Мой тон был мрачным, но ровным. – Они ее больше не тронут.

Я не мог вынести мысли о том, что кто-либо, оставшийся в Фельстаде, мог быть убит или повешен так же, как Сигурд.

– С ними должен быть мой наследник, – сквозь толпу пробился морской фейри. Его голос был ровным, почти безразличным. – Отведите меня в это место.

– Мы все пойдем в это место, – сказал я. Мой тон стал острым, как битое стекло. – Мы в тех стенах рискуем не только твоим мальчиком.

– Он наследник Вечности.

Я сломался. Мои пальцы сомкнулись на его горле. Малин потянулась ко мне, но никто меня по-настоящему не оттаскивал. Я понизил голос, заговорил хрипло. В каждом слове – настоящая угроза.

– Мне плевать, будь он хоть из золота сделан. Его жизнь стоит не больше, чем жизнь моих Кривов, чем жизнь невинной принцессы, чем жизнь Вона Грима.

– Тебе бы стоило не забывать, что одни дети важнее других.

– Мне бы стоило тебя сейчас убить.

– Хватит, – между нами встала Малин. Ее голос все еще дрожал, но набирал силу. – Мы их всех вернем. Ни один ребенок не умрет от рук Черного Дворца. Ни один.

Морской фейри сбросил с себя руку Малин:

– Выполни эту клятву, иначе я приду за твоей головой.

– Следи за языком, говоря с моей женой. – Моя верхняя губа задралась в оскале, но Малин дернула меня за руку, не давая пролиться новой крови.

Она повела меня прочь от этого ублюдочного морского фейри, оставляя Торвальда наслаждаться злобными взглядами и ухмылками Луки и Хагена. Это были два отца, чьих детей принизил фейри, и я отчасти надеялся, что они разберутся с придурком и мне не придется делать это самому.

– Кейз, – шепнула Малин. Она переплела свои пальцы с моими. – Нам нужно забрать Сигурда. Он заслуживает того, чтобы упокоиться с миром, и он может показать нам правду.

Большим пальцем Малин провела по моему мизинцу. В ее глазах виднелся странный печальный блеск, и я все понял. Она заберет последние воспоминания Сигурда. Пусть это и будет больно, но жестянщик был ключом к тому, что здесь на самом деле сегодня произошло.

Мы нашли приют в темной роще елей и осин. Это было укромное место, здесь у нас было время составить план. Я не мог избавиться от чувства вины. Во-первых, за то, что не защитил Сигурда так, как должен был. Во-вторых, за его жалкий погребальный костер. Нам пришлось работать быстро, и мы сожгли его в яме, едва ли достаточно большой для козла.

Малин закончила раскладывать последние бутоны полевых цветов вокруг камня, который положила возле его праха.

– Надеюсь, ты займешь мне местечко за столом богов, чтобы мы могли однажды обменяться грязными историями, друг мой.

Я сжал в ладони кожаный мешочек, наполненный костяной пылью. Сигурда лишили жизни слишком рано. Он не заслуживал смерти. Первым же делом Малин отняла его мизинец и заставила Никласа помогать ей перетереть его в пыль.

– Так я продлю ему жизнь, хоть ненадолго, – сказала она мне.

Малин тут же использовала костяную пыль, чтобы подтвердить рассказ Ходаг. Черный Дворец установил контроль над руинами. Сигурда схватили на улице после того, как его поймали на разговорах о воровке памяти возле доков. Какой-то эликсирщик своими сыворотками развязал ему язык и вытянул правду о нашей связи, и они пытали его, но этого было недостаточно, чтобы сломать жестянщика.

– Он так нас целиком и не выдал, – с гордостью сказала Малин. – Он боролся с сыворотками и так им и не рассказал, куда мы направились. Его убили из-за его преданности.

Я с усилием сглотнул. Если честно, я жестянщика недооценивал. Я знал, что сердцем он немного бунтарь. Он ценил Малин, но я не думал, что он покажет себя человеком из камня и стали, когда клинки вопьются в его кожу.

Мы могли отомстить за него. Пусть он и заслуживал гораздо большего.

Малин отошла назад, и я опустился на колени возле камня. Я ничего не сказал. Слов не находил. Но я прижал руку к холодному камню. Молчаливая клятва в том, что смерть его будет ненапрасна.

Никто, запертый или пострадавший в стенах Фельстада, не останется без правосудия, оплаченного кровью и костью наших врагов.

Глава 27. Повелитель теней

Лука никак не успокаивался. Чем дольше он думал о той истине, что Дагни и его сын были заперты в Фельстаде, учитывая историю страданий Дагни, тем сильнее он впадал в опасную импульсивность. По моей просьбе Никлас напоил его сонными травами, которые утихомирят его по крайней мере до завтрашнего полудня.

Пусть он лучше спит и дышит, чем ускользнет из поля нашего зрения и в одиночку примется штурмовать стены Фельстада, где ему и вырежут сердце.

Слушая, как он тихонько храпит, я спиной вперед выбрался из накрытой мехами лачуги, которую мы соорудили, чтобы Лука мог отоспаться.

– Как он?

Застигнутый врасплох, я ухватился рукой за меч, висящий на поясе, и расслабился, лишь осознав, что это Элиза. Королева смотрела на спящего Луку с долей сочувствия.

– А как бы ты себя чувствовала?

Элиза усмехнулась:

– Ты же знаешь, какой я была, Кейз. Разве мы встретились не тогда, когда я была в пучине отчаяния?

– Это так. – Я сложил руки поперек груди. – Лука получит столь нужный ему отдых, но, как и все мы, не найдет покоя, пока его семья не будет в безопасности.

– Эти люди из вашего Черного Дворца просто ужасны, – сказала она голосом жестким, даже жестоким. – Мой кузен и сестра были мерзкими, но их первым указом было не использовать юных в качестве пешек. Я боюсь за Лайлу, за Эша и вашу малышку Ханну. За Эллиса и маленького сына Луки. Даже за ребенка Торвальда.

Королева чуть не плевалась от презрения.

– Они трусы, Элиза. И они заплатят.

– В этой твоей упрямой голове составляется хитрый план?

– Как и всегда. – Подмигнув ей, я повел рукой, предлагая ей шагать передо мной в сторону костра в центре нашего лагеря.

Возле огня Гуннар метался, как человек, впавший в безумие. До него, как и до Луки, было невозможно достучаться с тех пор, как он узнал о пленении своей сестры. Эрика сидела рядом с Софией, но глаза ее не отрывались от Гуннара Штрома.

Хаген выглядел растерянным. Казалось, он разрывался между опасностью, в которой оказалась его дочь, кипящей яростью сына, и тем фактом, что его любимая ни слова не сказала с той утренней сцены. Он положил руку на заднюю часть ее шеи, а Херья просто безучастно смотрела в огонь.

Я знал, что Херья Ферус молчала веками, это проклятье было разрушено только тогда, когда Вален занял место короля. Это молчание пугало, возможно, куда сильнее, чем любое проклятье. Херья уж точно убьет всякого, кто навредит ее детям, но ее шок пока не превратился в материнский гнев.

Торвальд держался в стороне и ничего не говорил. Он лишь подбрасывал свою монету и изучал звезды.

Кривы сгрудились вокруг Сола, Тора и Халвара, скорее всего, планируя наши следующие шаги, а Малин озадаченно смотрела на Ари, стоящего возле двух больших деревьев.

Ари что-то пробормотал одному дереву и бросил в его ветви камень.

– Какого пекла с тобой теперь не так? – рявкнул я.

Он развернулся, глаза у него были дикие.

– Он вернулся.

– Кто?

– Чертов ворон. – Он раздраженно зарычал и швырнул еще один камень к верхушкам деревьев. И верно, ворон каркнул и полетел прочь.

Элиза вздохнула:

– Ари убежден, что ворон следит за ним.

– Он и следит за мной! Я неотразим, это я и сам знаю, но я всецело уверен, что этот гадский демон явился прямиком из пекла, наши враги послали его шпионить за нами.

Я нахмурился. Птица улетела, но я не отводил глаз от тех веток, на которых она сидела.

– В чем-то он может быть прав. Какой-то ворон привел нас к Ходаг перед тем, как мы нашли вас.

Ари раскрыл рот:

– С этой треклятой птицей что-то не так.

Нужно будет потом об этом поразмыслить, но у нас были и другие тревоги.

– Пока забудь про птицу. Нам нужно отвоевать Фельстад.

Вален поднялся с бревна, когда мы подошли.

– Кейз, в следующих шагах веди ты. Ты знаешь руины, этот лес, и ты знаешь своих врагов лучше, чем любой из нас.

Колебания и жалкая неуверенность в себе были не теми эмоциями, к которым я привык. Как Повелитель теней, жестокий мастер сделок Востока, я каждый свой шаг делал с непоколебимой уверенностью. Но на один отчетливый миг мое дыхание сперло, когда я понял, что поведу два королевства.

Я никогда не испытывал подобного давления. Ставки никогда не были столь высоки. Дети зависели от нас. Право Малин на престол зависело от этих следующих шагов. Все наши треклятые жизни определялись этими следующими шагами.

Я долго удерживал взгляд Валена и молчал. Он чуть заметно кивнул, словно понимая причину моих сомнений. Малин взяла меня за руку. Она улыбнулась мне слабой улыбкой, наполненной тысячей слов. Ее уверенность во мне ни разу не пошатнулась. Даже если я сам не хотел в себя верить. Когда мы были моложе, она всегда была рядом и велела мне прекратить мямлить и сделать все необходимое, чтобы мы победили.

Она не изменилась.

Мы будем биться бок о бок до самого конца.

– Мы знаем, что они взяли Фельстад, нет сомнений, что его захватили с помощью южан. Прежде всего мы должны посмотреть, с чем имеем дело. Небольшая разведывательная группа отправится в Лимерики.

Почти тут же задача пала на меня, Раума, Торвальда, Хагена и Гуннара. Раум был выбран из-за его глаз, а остальные – из-за малышей. Лука наверняка перережет мне глотку, когда проснется и обнаружит, что я не позволил ему присоединиться.

– Пора послать сообщение Джунис, – продолжил я. – Кольцо здесь. Нужно, чтобы они к нам присоединились.

Никлас встал:

– Сейчас же его отправлю.

– Исак, – сказал я. – Ступай с ним на почту. Будьте бдительны. Я больше никого не отдам Черному Дворцу.

Никлас потуже натянул бронзовые кольца на пальцы. Исак набросил на голову капюшон. Просто махнув нам на прощание, они растворились во тьме.

– К утру мы будем знать, что делать дальше, – сказал я. – Готовьтесь. Война назревает, – послышались отдельные одобрительные возгласы, и кулаки ударили в грудь. Я поцеловал тыльную сторону ладони Малин. – Увидимся на заре.

Малин прижала свою голову к моей:

– Уж надеюсь.

– Мне нужно, чтобы ты кое-что мне пообещал, – проговорил Гуннар мрачно и тихо. Мы находились менее чем в полулиге от Фельстада, когда он ухватил меня за руку, утаскивая в сторонку от остальных. – Если кто навредил моей сестре, Эшу или Ханне, то именно я его убью.

Я отдавал должное его жажде крови, но мне приходилось бороться и со своей собственной. Я схватил его за тунику и притянул к себе.

– Тебе придется встать в очередь. Потому что, даже если они их не тронули, я планирую разбросать части их тел по всему королевству.

Гуннар вскинул брови, злобно улыбаясь:

– Мне всегда нравился образ твоих мыслей, Повелитель теней.

– Стоять, – сказал Раум. – Мы не одни.

Такая простая фраза, но, услышав ее именно от Раума, я ощутил, как сердце заколотилось в горле.

Я инстинктивно накрыл нас своими тенями.

– Где? – прошептал я.

– Деревья, – сказал Раум. Он показал пальцем, но я никого не увидел. Они явно были возле верхушек либо так далеко, что их никто не способен разглядеть, кроме него. – Мне нужно подобраться поближе. Они хорошо укрылись.

– Держитесь плотнее друг к другу, – проинструктировал я остальных. – Сейчас станет очень темно.

Месмер собрал весь страх из моего сердца и накрыл нас жидкими тенями. Руки начало покалывать от холода. Каждый вдох втягивал в легкие влажную дымку моей магии и замораживал заднюю стенку горла.

Раум пошел первым. Его медленные, легкие шаги не издавали почти ни звука, пока мы ползли вперед. Гуннар стискивал мой бицепс, Хаген держался за Гуннара, а Торвальд шел последним. Морской фейри говорил мало. Пара вопросов о направлении, в котором мы шагали, и об удаленности от моря, но в остальном он молчал. В конце концов, он здесь был лишь ради своих интересов.

Покуда он нас не предавал, его молчание меня не беспокоило.

Каждая мышца в моем теле напряглась и ныла. Нас было так мало; если в лесу полный отряд скидов, то даже с моим месмером я был не уверен, что мы сумеем их одолеть.

Продвинувшись всего на пятьдесят шагов, Раум вдруг остановился. Я раскрыл рот, чтобы спросить, что он увидел, но не успел, так как он разразился хриплым смехом.

– Убирай свои тени, Кейз. Они нам не угроза. – Раум поднес сложенные руки ко рту и пронзительно заворковал по-голубиному. Сигнал Кривов. Кровь ударила мне в голову, когда несколько вдохов спустя в ответ на его призыв раздался такой же клич.

Зашуршали кусты, и через них продрались две фигуры. Они с головы до пят были одеты в черное, но, когда они стянули капюшоны, я заулыбался.

– Джуни, – сказал я, крепко пожимая ей руку в приветствии. – Какого пекла ты здесь делаешь?

Раум выпустил Фиске из быстрого объятия и повернулся к Джунис.

– Фиске увидел тьму в Фельстаде, – сказала Джуни.

Я посмотрел на своего Крива:

– Ты это видел?

– Было понятно, что произойдет нечто опасное. Я не знал что. – Фиске неуверенно посмотрел через плечо. – До сей поры.

В желудке вскипела желчь.

– Мы только сегодня узнали, что Фельстад захвачен. Эш и Ханна там, а с ними Вон и Лайла Штром.

И Джунис, и Фиске с сочувствием посмотрели на Хагена и Гуннара. Фиске оглядел нас, в его глазах уже читался вопрос, ему и слова не нужно было говорить.

– Исак с нами. – Я хлопнул его ладонью по плечу.

– А Ник? – спросила Джуни.

– Исак и Никлас только что ушли отправлять вам сообщение.

– Оно попадет в пустое гнездо.

– Вы всех привезли?

– Фалькины прибыли выполнять твою волю, Повелитель теней. – Джуни чуть поклонилась, коварно ухмыляясь.

– Кейз, мы видели в Фельстаде стражу. – Фиске потер шею и переступил с ноги на ногу, точно ему было неловко.

– Веди. – Мой голос стал острым, как шипы, сочился презрением и ненавистью. – Мы за этим сегодня и пришли. Нам нужно его отвоевать.

Фиске и Джуни переглянулись. От этого взгляда у меня в животе возникло очень нехорошее предчувствие. Они знали меня достаточно хорошо, чтобы промолчать. Они знали, что я должен увидеть все сам, не важно, насколько все безнадежно.

А было и впрямь безнадежно.

Я не ощущал столь отчаянного уныния с того дня, как меня еще мальчиком забрали в Черный Дворец. Руины охраняли сотни Южных фейри мерзкого вида. Массивные великаны-етуны с квадратными зубами и дубинками вместо мечей. Тощие фейри с клыками и драными крыльями. Народ троллей, способный разрыть землю у нас под ногами. Фейри-пикси, умеющие затуманивать разум и захватывать наши чувства своими иллюзиями.

А еще были воины. Народ фейри с чарами, которых я не знал. Может, они иллюзионисты? Может, видят кусочки будущего в звездах, как Эрика, или охотятся за нашими грязнейшими желаниями, как София?

Южные стражи были ужасны и сами по себе. Но на карнизах, в окнах, да и наверняка во всех наших коридорах были дюжины скидгардов. Там были и альверы. Рифтеры, размещенные рядом с клинками, профетики, способные видеть так же далеко, как Раум, либо с чувствительностью к звукам, какой обладал Вали. Гипнотики ходили вдоль зазубренных стен руин, готовые захватить нас проделками своего разума.

Ивар и Бритта не просто взяли Фельстад. Они превратили его в свою новую крепость.

– Ты скажешь или я? – проговорила Джунис.

Я закрыл глаза:

– Наш месмер их не одолеет.

– И клинки тоже. – Торвальд заговорил впервые за несколько часов. – Ступим туда – и встретим смерть.

Я потер виски. Нет. Должен был быть треклятый способ войти. Я не оставлю их на съедение волкам.

– У нас есть Север.

– Кейз, – сказал Хаген. – Посмотри на это. Они понесут неисчислимые потери.

– Мы знали, что сойдемся с их армиями. Мы на треклятой войне.

– Но мы намеревались сделать это с кольцом королевы, к тому же в другое время, по-другому, – сказал Хаген.

– Морской фейри? Какие у тебя силы? Ты говорил, что ты король, – спросил Гуннар.

Торвальд нахмурился и скрестил руки на своей широкой груди.

– Я могу помочь вам только мечом. А экипаж у меня минимальный. Наша магия на суше ничего не делает.

Я выругался и принялся ходить. Мне нужно было подумать. Мой разум сплетал разные сценарии. У кого-то Малин могла украсть память. Возможно. Хождение по теням? Мы могли проскользнуть за стены, но что потом? Сколько стражников, невидимых для нас, находилось внутри руин?

Исак мог затемнить разум. Гуннар мог повелеть паре дюжин стражников перерезать себе глотки.

Но мы будем продвигаться медленно. Мы устанем слишком быстро, и их силы нас сокрушат.

А что тем временем станет с воинами, запертыми внутри, и с нашими детьми? Кто этого не переживет? Скорее всего, большинство, если не все мы. И что тогда? Возьмем Фельстад, и все равно придется биться с Черным Дворцом, но нас станет еще меньше.

– Пошли меня, – предложил Гуннар. – Я выясню, где дети, а ты просочишься внутрь и вытащишь их.

– Я не стану приносить в жертву обоих своих детей, – рявкнул Хаген.

– Выкурим их, – сказал Торвальд. – Я это сделаю.

– И рискнешь тем, что твой сын сгорит? – Я злобно глянул на фейри.

– Я не позволил бы этому случиться и не стал бы разводить огонь, пока не доберусь до сына.

– А моя дочь, – скорее прорычал, чем проговорил, Хаген, – она пусть горит, так?

Он пошел на морского фейри, явно готовый придушить ублюдка.

Я положил руку на грудь Хагена, вынуждая его остановиться, а затем перевел яростный взгляд на Торвальда.

– Мы никого из своих не оставляем. Мы сейчас вернемся к остальным. И мы не будем ни спать, ни есть, пока хитростью, воровством или убийством не проложим себе дорогу внутрь. Мы не покинем этот лес, пока наши дети не вернутся к нам, целые и невредимые, а всякий, кто хоть пальцем их тронул, не умрет.

Глава 28. Воровка памяти

Сол, Тор и Халвар приготовили обед из тех немногих припасов, что у нас остались, и, как только вернулись Исак с Никласом, они отправились поймать пару рыбин вместе с Линксом и Товой.

Я с некоторой опаской следила за Херьей. Она ничего не говорила, лишь погрузилась в работу, словно ей отчаянно хотелось чем-то занять руки.

Огромная часть меня не хотела ей докучать, а маленький кусочек так неловко себя ощущал, когда дело касалось других людей и их эмоций, что я решила ничего не говорить, дабы не ухудшить ситуацию. Кейз всегда был моим безопасным уголком, где я могла быть собой и не стесняться. Все те годы на сеновале, воруя ради жизни, отнятой у нас, я как-то не имела достаточно возможностей влиться в дружелюбное общество.

Но если бы Кейз был здесь, он бы прочел выражение моего лица. Он сказал бы мне перестать быть мямлей и трусихой и поддаться желанию поговорить с этой женщиной.

В конце концов, мы были сестрами. Если она не поладит со мной из-за того, какой я являюсь, то, увы, поделать с этим ничего нельзя будет.

Я умела быть только Малин – воровкой памяти, чуть кровожадной женщиной, желающей прожить тихую жизнь с убийцей где-нибудь глубоко в лесу.

Встряхнув руками, чтобы прогнать нервозность, я подошла к ней сзади и положила ладонь ей на плечо.

– Херья, я не могу сказать ничего, что уняло бы твою тревогу, но я хочу, чтобы ты знала: я никогда не перестану бороться за то, чтобы освободить ее из Черного Дворца. Я борюсь не за трон; я борюсь за свободу тех, кого люблю сильнее всего.

Она перестала возиться с растопкой и моргнула, поднимая взгляд на меня. Херья Ферус была для своего королевства воительницей. Эта женщина пережила ужасы, о которых я и знать не хотела, сберегла своих детей, а затем рискнула жизнью, чтобы их освободить. Но в этот миг ее разбитое сердце обливалось кровавыми слезами.

– Я в ловушке кошмара, – прошептала она. – А я ведь так пыталась его забыть. Когда Хагена не было с нами, пока мы были в неволе, меня тоже разлучали с детьми. Хорошее поведение давало мне право с ними увидеться. Я в ловушке тех темных времен, когда была одна, и нахожусь в страхе за жизнь моей семьи.

Она тряслась и отважно пыталась не позволить голосу дрожать, словно рассказ о своих страхах был признаком слабости.

Я теперь знала, что страх не сводится только лишь к слабости. Страх придает нам сил, если мы решим использовать ужас в наших сердцах, чтобы разогнать кровь, поднять мечи, убивать ради тех, кого мы любим, и защищать их.

Я обхватила ее за плечи:

– Твой страх за свою семью всего лишь доказывает, что ты их любишь. Клянусь тебе, они покинут это королевство в целости и сохранности. Клянусь в этом.

Херья ухватилась за одежду у меня на спине, цепляясь за меня.

– Я без них не уплыву. – Она сказала это скорее самой себе и собственной судьбе. – Не уплыву.

– Нет, – сказала я. – Это – последний этап твоей битвы, Херья. Теперь вы с Хагеном отвоюете свободу, которой всегда хотели для своей семьи.

Впервые с того момента, как мы нашли тело Сигурда, улыбка чуть тронула уголки ее губ.

– Малин! – окликнула меня Элиза с другого конца нашего импровизированного лагеря. – Они вернулись.

Пальцы Херьи впились в мою руку. Вместе мы побежали к деревьям.

Лучи солнечного света разбивались на дюжины позолоченных призм и оставляли в тенях изможденные фигуры Кейза и остальных. Сердце сжалось. Гуннар волок свой лук по земле. Челюсти Хагена были стиснуты, словно выточенные из камня, а глаза Кейза были точно чистейшие чернила. Но за троицей возникли еще тени, еще люди.

Исак в паре шагов от меня поднялся на ноги и выдал цепочку неоконченных слов, борясь со своим языком. В итоге он сдался и побежал вперед, наконец выкрикнув сдавленное:

– Фиске!

Сейчас прозвучат новости, которых я не хочу слышать. На их лицах было написано уныние, но я не смогла сдержать улыбку, растянувшуюся по лицу при виде наших людей из Скиткаста. А уж тем более когда Никлас, умный, невозмутимый Никлас Тьюв на несколько вдохов опустил голову, прижал ладонь к сердцу и попытался успокоиться, прежде чем кинуться вслед за Исаком прямиком в руки Джунис.

Тени, прячущие глаза Кейза, рассеялись, когда он увидел меня. Раскинув руки, я окунулась в его объятие. Я осыпала его шею поцелуями, затем отстранилась, вглядываясь в его лицо:

– Вы пришли с дурными вестями, ведь так?

Он провел ладонью по моей щеке, заправляя за ухо беглую прядь волос, и поцеловал меня в лоб.

– Я не вижу следующего шага, Малли.

Эти слова прозвучали приглушенной мольбой. Тихим, смиренным признанием, предназначенным только мне. Любовь к этому мужчине обожгла мою кожу. Он был грозным, его руки никогда не отмоются от крови, но для меня он вскрывал свою грудную клетку и позволял мне видеть страхи и тяготы, которые он когда-то тащил на себе в одиночку.

Я притянула его к себе:

– Может, вместе у нас получится.

Криво улыбнувшись, он кивнул и повернулся к остальным у себя за спиной. Мы стояли, держась за руки и глядя, как Никлас воссоединялся со своей гильдией.

– У Фиске было предчувствие, – объяснил Кейз. – Они прибыли сами, и мы встретились возле Фельстада.

– Что еще вы там обнаружили?

Губы Кейза сошлись в суровую линию. Он ничего не сказал и потянул меня в сторону лагеря. Спустя несколько сумбурных мгновений, пока все теснились, освобождая место для вновь прибывших, мы все собрались вокруг костра.

Лишь один человек остался на краю, у самых теней, – это был Торвальд, молчаливый, стоический, неприятный чужак.

Я затаила дыхание и охватила взглядом все это. Впервые с тех пор, как я смирилась с тем, что возвышусь, только отыскав кольцо королевы, этот миг показался мне истинным советом правителей. Как треклятый королевский двор.

– Кроме как правдой это не описать. – Кейз положил руку на рукоять висящего на поясе меча из черной стали. – С нашей численностью, даже с нашим месмером, взятие Фельстада будет сокрушительным.

При помощи остальных Кейз объяснил, какие силы Южных фейри, альверов и скидгардов охраняли руины.

Херья держалась за руку Хагена, лицо ее было точно каменное.

– А что насчет тоннелей? Вален, ты… ты мог бы разрушить фундамент.

– Там вас будет ждать народ троллей, не сомневаюсь, – чуть ядовито сказала София. – Моя королева играет бесчестно. Народу етунов запрещено покидать их ледники на Юге. Это – часть наших мирных соглашений. Если тролли работают с великанами, то ваши кости обратятся в пыль.

– Мы ожидали, что Юг будет сражаться на стороне Черного Дворца, – согласился Кейз, – но мы не ожидали этих… фейри.

– Но у нас же есть хаос, – настаивала Херья. – И… ваш месмер. Хаген может блокировать магию, даже хаос.

– Нужно быть реалистами, – сказал Никлас. – Это истощит большинство из нас. Да, у нас есть хаос и месмер, но и у них тоже. И больше.

– Но Вален мог бы…

– Даже если бы я мог проломить землю у них под ногами, – мягко сказал Вален, – то стены руин могут обрушиться им на головы. На Лайлу.

На глазах Херьи выступили новые слезы.

– Сол? Твоя гниль?

Солнечный Принц посмотрел на свою сестру так, словно ее слезы разрывали его на куски.

– Я могу попытаться, Херья. Ради тебя, ради Лайлы, я это сделаю. Но ты ведь знаешь риски. – Он помедлил. – Ты знаешь, что как только мой хаос освобождается, его почти невозможно контролировать.

– Нет. Вален может оттянуть его назад. Он… он исцеляет твою гниль.

– Он мог бы попытаться, – тверже ответил Сол. – Но что, если мы не сможем собрать все? Что, если гниль отравит Стига или детей?

– Хождение по теням? – предложил Кейз. – Я мог бы по теням пройти в руины. Я ориентируюсь в тех залах так же легко, как дышу.

– Верно, – сказал Никлас. – Но что потом? Выйдешь прямо в отряд скидов? Или тех душесосущих фейри?

– Если тени приводят меня, куда я желаю, то могут привести и прямо к детям.

– Могут. Или, опять же, могут бросить тебя на милость слуа, – огрызнулся Ари. – Может, ты и сумеешь спасти одного ребенка, если повезет, но двух, Кейз… Такое в одиночку не провернуть. Мы не знаем, что ждет нас в стенах вашего убежища.

– Гильдии живут, чтобы сражаться в невозможных битвах, – сказала Джунис, мягко шагая в сторону Херьи. – Мы могли бы вернуть малышей с помощью месмера, любой из тех идей, что мы озвучили. Я не сомневаюсь. Но ценой станет поражение в этой войне, потому что к ее концу у нас попросту не останется армии. Мы их освободим лишь затем, чтобы они вновь вернулись в неволю. Север может потерять в этой битве половину своих воинов. С поддержкой Юга это лишь вопрос времени, когда Восток перенесет войну обратно в Новую Этту.

Тихие слезы закапали на щеки Херьи. Хаген приобнял ее, прижимая к своему боку.

Желудок сжался. Дыхание стало прерывистым. Злым.

– Значит, мы сдаемся? Мы знали, что будем сражаться, и да, дополнительные силы с Юга стали неожиданностью, но другого выбора у нас нет.

Совет накрыло молчание. Их глаза пригвоздили меня к месту. В такие мгновения, как сейчас, мне обычно отчаянно хочется слиться с фоном и не высовываться, но сегодня ненависть к Черному Дворцу и доля страха за любимых людей, запертых в Фельстаде, заставляли слова литься потоком.

– Всякий шанс на победу в этой войне, что у нас есть, сейчас находится в тех руинах. – Я сделала шаг вперед, загибая пальцы на каждый пункт. – Кольцо. Меня это бесит, но мы не знаем, какая сила придет ко мне, когда мы завладеем кольцом. За теми стенами есть воины. Клинки, которые нам нужны. Не сомневаюсь, что Ивар прячется среди своей армии. Это может быть шансом перерезать ему горло.

– Но самое главное. – Я помолчала, заглядывая каждому в глаза. – В гильдии Кривов своих не бросают, и… – Я широко улыбнулась Рауму, который мне подмигнул. – Мы не страшимся невозможного.

Под моими ногами будто разгорелось пламя, расплавленным потоком поднимавшееся по костям и венам, пока сердце не заколотилось как бешеное.

– Малин права, – сказал Кейз, полностью превратившийся в Повелителя теней. Хитрая улыбка исказила его прекрасные черты, превращая их в нечто коварное. – Какова цена свободы? Наши жалкие жизни? Ладно, забирайте, если это означает, что те, кого я люблю, смогут продолжать жить под этим солнцем без страха. Это уже не просто война за Восток. Это война, чтобы уберечь Север. Чтобы защитить море. – Он мрачно взглянул на Торвальда. – Многие из нас готовы умереть за детей, запертых в тех стенах, но я… я не вижу, какие шаги нам нужно предпринять, чтобы хотя бы пробиться к ним.

Я сжала руку Кейза. Я не сомневалась, что это признание буквально процарапывало себе путь вверх по его горлу.

– Если у кого-нибудь есть идеи, то озвучьте их сейчас. – Он оглядел толпу. – Нам нужно строить планы и вернуть себе наш дом.

К тому времени, как солнце прогнало туманную зарю, Халвар предложил несколько вариантов построения, кое-какие тактики скрытного проникновения были многообещающими, но всегда заканчивались вероятной смертью тех, кто будет их применять. София поделилась всей информацией о запретных темных фейри своей родины, какой могла.

– Они связаны кровью и должны быть мирными. – Она покачала головой. – Не знаю, какие чары использовались, чтобы их сюда привезти и тем самым позволить им нарушить соглашение, но это явно исходило от Верховной Королевы.

От ужаса вверх по рукам побежали мурашки. Шла не одна темная игра, и что-то подсказывало мне, что даже после того, как мы победим или умрем, нужно будет побороть более густую тьму, исходящую от Южных фейри.

Вален и Сол оба хотели использовать хаос, но в ходе дальнейшей дискуссии остальные согласились, что риск слишком велик. Сол объяснил, что его темная магия была смертоносна и впитывалась в землю под ногами других людей. Она была неразборчива. Он мог поначалу указать на одного человека, но вскоре терял контроль, и магия отравляла всю округу.

– Нужно посмотреть правде в лицо, – хрипло проговорил Гуннар. – Если только мы не бессмертны, то некоторые из нас поприветствуют Иной мир раньше, чем мы планировали.

Его суровая честность поразила меня до самых костей. Острый страх так глубоко засел в моем сердце, что я было подумала, будто никогда не перестану его ощущать.

Кейз пойдет. Я это знала и не смогла бы его остановить. Если он пойдет, то и я пойду. Я посмотрела на Хагена и Барда. Один должен остаться здесь; один из моих братьев мог занять трон. Они смогут закончить эту войну за нас, если мы потерпим поражение.

Я запланировала провести этот неудобный разговор поскорее, но из раздумий меня вырвал тихий, механический голос Эрики, поплывший над толпой:

– Какое благословение, что среди нас есть бессмертный.

Гуннар, задрав брови, глядел на свою женщину-фейри.

У меня перехватило дыхание. Глаза Эрики были почти белыми.

– Пусть продолжает, – прошептала София, ухватив Гуннара за руку. – Говори с ней, пусть не выходит из транса.

Гуннар облизнул губы:

– Бессмертный? Эрика, кто… кто среди нас бессмертен?

Эрика полвдоха покачивалась из стороны в сторону.

– Зверь крови, что не может умереть. Внутри повторенного проклятия лежат эти ответы.

Она протяжно выдохнула, и ноги ей будто отказали. Гуннар ее подхватил, прижал к себе, раскрыл рот. Эрика подняла голову. Ее глаза снова были льдисто-голубыми, и она покраснела, когда поняла, что ее обнимают руки Гуннара.

– Не могу сказать, что мне неприятно, что ты касаешься меня, – жизнерадостно сказала она. – Я просто удивлена.

Гуннар нервно фыркнул и огляделся, а затем помог Эрике подняться.

– Эм, ты помнишь, что только что сказала?

Ее улыбка увяла.

– Ой, нет. Я опять это сделала? Я стараюсь сосредоточиться и контролировать эти пустые мгновения. – Она потерла лоб. – А что я сказала?

– Ты сказала… что среди нас есть бессмертный. Зверь крови и…

– Я, – вперед шагнул Вален, он не отводил глаз от костра. Элиза нахмурилась, но скоро к ее бледной шее прилила кровь, точно ее охватывала паника. Стиснув челюсти, Вален поднял глаза. – Она говорила обо мне.

– Вален, – сказал Тор. – Ты не так понял.

– Скажи, что именно я понял не так, Тор. – Он прищурился. – Зверь крови, повторенное проклятье. Был я или не был бессмертен во время проклятья?

– Вален. – Халвар выплюнул его имя через сжатые зубы. Это был единственный раз, когда я видела, чтобы игривый рыцарь был бледен и растерян. – Нет.

Элиза накрыла рот ладонями и замотала головой.

Вален посмотрел на хранящих молчание брата и сестру.

– Вы чувствуете остатки своих проклятий, верно? Сол, ты ощущаешь ту тьму, что лишила тебя рассудка?

Пусть и с неохотой, но Солнечный Принц кивнул.

– Херья. Твой голос, ты ведь иногда еще ощущаешь давление? Усилие, которое приходится делать, чтобы говорить?

Новая слеза упала ей на щеку. Вален кивнул, когда она ничего не ответила.

– Со мной точно так же. Жажда крови, тварь – они внутри.

– Вален, – выдохнула Элиза. – Все закончилось. Не говори так.

– Прости меня. – Он со стыдом посмотрел на свою королеву. – Ты окончила мои страдания, ты вновь вернула меня к жизни, Элиза, но есть во мне кусочки тьмы, от которой я так и не избавился. Не знаю, смогу ли.

– Ты не проклят, – сказала Элиза. Нет, она так постановила.

– Нет. – Он покачал головой. – Не проклят, но могу таким стать. Смысл ведь в этом, так? Жажда крови, гнев – они здесь. Будет не так и сложно снова стать тем зверем, которым я был.

– Нет. – Голос Элизы надломился. Ее руки выкручивали кайму ее туники, пока костяшки не побелели. – Нет. Прекрати. Ты больше никогда не будешь так себя чувствовать и… и у тебя все равно не получится. Тебе нужна Калиста, а она… она на Западе и…

– На западной стороне суши? – Торвальд вновь подкинул свою монету. – Всего-то? Вам нужно, чтобы кто-то туда сплавал?

– Это займет не меньше недели, – сказал Кейз. – А потом еще потребуется время, чтобы разыскать одну девочку в целом королевстве.

– Не только земные фейри знают, как сотворить призыв. Мне нужно имя девочки и все, что вы о ней знаете. – Торвальд поднял ладонь с лежащей на ней монетой. – Затем доставьте меня к морю, и я покажу вам силу Короля Вечности. Разве не за этим я здесь? Приносить пользу, пока не верну своего наследника?

Клянусь богами. Этот странный фейри и ужасное проклятье, о котором я ничего не знала, даровали нам новый вариант. Я бросила взгляд на Элизу. Она позеленела, умолкла и застыла, точно кто-то украл из ее легких весь воздух.

Я протянула руку и взяла ее за локоть, успокаивающе сжав его. Она не моргнула и не шевелилась.

– Мы точно это делаем? – Кейз посмотрел на Валена. – Хочешь проверить, возможно ли это?

Темные глаза короля походили на полночь. Он взглянул на свою королеву, почти моля о том, чтобы она хоть дернувшимся глазом, хоть дрогнувшими губами – хоть чем-то подала ему знак.

Элиза отвернулась, стиснув челюсти и обняв себя.

Вален закрыл глаза и протяжно выдохнул. Король долгое время ничего не говорил, затем повернулся лицом к Торвальду.

– Отправляйся на Запад. Найди девочку по имени Калиста и скажи ей, что Про́клятому Королю нужна его сказительница.

Глава 29. Повелитель теней

Потушив костер, я уговорил Малин попытаться поспать в нашем маленьком шалашике еще несколько часов. Сон так и не пришел.

Я прижимал ее к себе, одну ногу она закинула на меня, а руками обнимала за талию; наши глаза оставались открыты. Вместо покоя пусть и неохотно, но пришло принятие тех пугающих шагов, на которые мы пойдем, и мы льнули друг к другу, вслушиваясь в словесную битву среди деревьев.

Наверное, они думали, что их никто не услышит, думали, что достаточно хорошо спрятались, но каждое пронизанное болью слово обрушивалось на нас так, словно мы все это время стояли с ними рядом.

Элиза рыдала, умоляла, затем ярилась на Валена за то, что он согласился пойти на этот риск.

– Мы даже не знаем, возможно ли это, – сказал он, его голос дрожал от злости и ужаса. – Но если так мы сумеем защитить нашу семью, то я это сделаю.

– Нашу семью? Ты думаешь, ты правда думаешь, что потерять тебя – это как раз то, что нужно нашей семье?

Я поморщился от боли, отчаянной боли в голосе Элизы. Пусть я ее и дразнил, но я не мог отрицать, что переживал за Северных правителей так, точно они были частью моей собственной треклятой гильдии.

Они ходили взад и вперед, их слезы, боль, повышенные тона проистекали из одного источника – из страхов, глубоко пробравшихся в самые кости.

– Я поклялась, что тебе никогда… – Элиза, задыхаясь, всхлипнула. – Что тебе больше никогда не придется снова терпеть ту боль. У тебя нет права нарушать мои обещания.

Вален заговорил тише, но, погруженные в свой долгий спор, они, сами того не подозревая, приблизились к нашему шалашу. Мы все равно слышали каждое их слово и каждый сломленный вздох.

– А я поклялся оберегать тебя. Проиграем войну здесь – и она придет за тобой, любовь моя. А следующая война может забрать тебя у меня. Ты нужна мне, Элиза. Мне нужно, чтобы ты поверила: я чувствую, что это верный шаг. Я не могу избавиться от этой мысли, но без тебя у меня ничего не получится.

Следующие слова Элизы прозвучали приглушенно. Она словно говорила, уткнувшись в набитую перьями подушку. Она явно находилась в объятиях мужа.

Я посмотрел вниз, на Малин.

Она прикусила свою нижнюю губу и уткнулась носом мне в шею.

– У меня сердце за нее разрывается.

Потому что за ее настороженностью и за злобой, которой она научилась в те годы, что побиралась по улицам Мерплаттса, пряталось преданное сердце. Если кто-то заслужит ее любовь, она его никогда не отпустит. Но эта сердечная боль – это было связано с чем-то другим. С чем-то, о чем я знал с той самой ночи, как Северные драккары прибыли к нашим берегам.

Слова не требовались, если страх показывал мне самые глубинные мысли всякой души.

Элиза могла усмехаться и дразниться в ночь прибытия, но за ее бравадой был страх, и страх не за себя.

Сегодня Малин пыталась скрыть тот же страх. Она прекраснейшим образом провалилась.

– Из-за ее малыша? – прошептал я.

Глаза Малин широко раскрылись.

– Ты знаешь?

– Если я захочу сломать Королеву Элизу ее страхами, то мне понадобится сделать лишь две вещи: убить ее короля либо ее ребенка. Раз никто не упоминал, что где-то там остался королевский младенец, то не много ума потребовалось, чтобы догадаться, что ребенок еще не родился.

– Иногда твой месмер…

– Великолепный? Вдохновляющий? Ошеломительно порочный?

– Раздражающий. – Малин улыбнулась, но безрадостно. – Страхи способны выдавать секреты, не так ли?

– Это так. – Я провел кончиком носа по ее щеке, обнимая ее, вдыхая аромат сосны и землистый запах ее кожи. Страхи выдавали самые темные секреты сердца. Малин не могла прочесть мои страхи, но не было смысла утаивать от нее правду о более темных, жутких вещах. – Именно страх королевы и прояснил для меня этот шаг. Если Вален пойдет в Фельстад, – медленно проговорил я, – то я должен пойти с ним.

– Что?

– Я знаю Фельстад так, как знаю, что солнце взойдет. Я мог бы провести его по нему.

– Кейз…

– Как можем мы просить о подобном короля, который даже не является правителем нашей страны? Как можем мы просить его рискнуть ради нас всем, если сами не будем готовы сделать то же самое? – Я потерся головой о мягкую кожу ее руки. – Если я помогу, у нас будет больше шансов вернуться невредимыми.

На глазах Малин показались слезы, но она не стала спорить. Она моргнула, игнорируя слезы, наконец упавшие на ее веснушчатые щеки, а затем обняла меня чуть крепче, положив голову мне на грудь.

Время для отдыха закончилось слишком быстро, и вскоре мы очутились возле укромных морских бухт, чуть в стороне от берегов, на которые выходил Лес Лимериков.

Торвальд вдохнул соленые ветра Воя. Волны бились о скалы, торчащие из воды чуть дальше пляжа, и выбрасывали в воздух закручивающиеся туманные брызги. Его ресницы трепетали на фоне его кожи цвета мха, а глаза смотрели, как воды поддаются бурунам.

Лишь Раум, Ари и Вален пошли со мной на побережье. Риск, что какие-нибудь патрулирующие лес скидгарды поймают нас в столь многочисленной компании, был слишком велик.

Пусть пересекать лес и было опасно, но я верил, что мне досталась легкая задача. Малин и Това остались разбираться с дезориентированным Лукой, когда действие сонных эликсиров Никласа сошло на нет. Я видел, каким Лука был в первый раз, узнав, что Дагни продали в дома утех.

Это было жалкое зрелище, после которого всякое сердце станет безжизненным и лишенным всяких надежд.

Эти воспоминания заставили меня посмотреть на Валена. Он молча и бесстрастно стоял на краю моря, уставившись на темный горизонт, словно мыслями был где-то очень далеко.

Ради Дагни. Эша. Ханны. Вона. Ради маленькой принцессы и воинов короля. Желудок сделал кувырок, а на сердце стало кисло при мысли о той жертве, что он принесет, дабы убедиться, что наш план удастся.

Да, я не до конца понимал значение того проклятья, что он перенес. Я не то чтобы понимал, как такой месмер – или что это была за магия – работал. Это было буквально? У короля вырастали бивни, когти и мех? Он превращался в какого-то ужасного волка? Или это была метафора, а зверскими на самом деле были его деяния?

Можно ли снова наложить разрушенное проклятье? Было ли это вообще нашим единственным вариантом? Мы знали, что война надвигается, так, может, нам стоит больше верить в свои силы и просто по старинке напасть на них. Топоры, мечи и кровь.

Но если выживут лишь немногие из нас, то какой ценой? Навредим ли мы Черному Дворцу достаточно, чтобы захватить трон? Едва ли. Если мы не захватим трон, то уж наверняка Черный Дворец обратит свою ярость на ослабленную Этту и нападет на Север.

Они лишат Валена, Элизу и их народ их заслуженной, столь недавней победы.

– Боюсь, твои мысли проломят тебе череп, если не отбросишь их, Кейз. – Вален, не оборачиваясь, издал хриплый смешок.

Я закатил глаза и подошел к нему.

– Я теряю свой дар загадочности. Малин прежде меня знает, о чем я думаю, а теперь, очевидно, и ты тоже.

Вален с отрешенным видом улыбнулся:

– Прекрати из-за меня ломать себе мозг. Это нужный шаг, и мы его сделаем. Разве не таков твой девиз?

– Планы иногда меняются.

– Но ты ведь это чувствуешь, верно? Это самый лучший, самый безопасный шаг, что мы можем сделать. – Он смерил меня пронзительным взглядом, его глаза впились в мои. Почти напрашиваясь на то, чтобы я возразил.

Я не мог. Пусть мне и был противен этот план, но я кишками чувствовал, что предчувствие Эрики дало нам проблеск света во тьме. Возможность спасти наших людей, не уничтожив всех остальных.

– Я не затем сражался на твоей войне, чтобы ты отправился в пекло на моей.

Вот оно. Вина, которую я не хотел признавать.

Не появись я на берегах Севера несколько лет назад, думаю, они все равно бы победили. Но Малин не была бы в опасности, хотя, конечно, ужасным минусом было бы то, что мы бы так и не воссоединились. Херья не наняла бы гильдию Кривов, чтобы найти Хагена, но сумела бы отыскать его и по-другому, а Валену с Элизой не пришлось бы видеть, как оканчивается любовь, ради которой они столько страдали.

– Не надо так, – предупредил Вален. Он всем корпусом развернулся ко мне. – Этой войне было предначертано случиться. Ты чувствуешь это так же, как и я. В почве этих королевств есть тьма, и, боюсь, это еще только начало. – Вален обхватил ладонью мой затылок, как делал это на моих глазах с Халваром, Тором, со своим братом. – Четыре напророченные королевы – разве не эту историю ты однажды рассказал Элизе? Как я подсчитал, мы еще и наполовину не закончили, друг мой.

Моя челюсть запульсировала. Сказка о четырех королевах, которым суждено спасти земли от сил зла, и каждый пересказ был записан чуть по-другому, все больше отдаляясь от мифа и все ближе подходя к правде.

– Тогда нужно закончить все быстро, – мрачно сказал я. – Я устал, что меня вечно пытаются убить.

Вален рассмеялся и кивнул.

– Я за это выпью, когда все закончится.

– Где твое судно, фейри? – проворчал Раум. – Ты вообще собираешься плыть на Запад, или, может, твои люди тебя бросили?

Мы с Валеном подошли к тому месту, где Торвальд пропускал сквозь пальцы черный песок на краю моря. Морской фейри бросил взгляд на Раума и ухмыльнулся.

– Отойди. Они все время были неподалеку.

Торвальд сбросил с плеч меховой плащ, подбросил свою золотую монету и по щиколотки вошел в мягко набегающие волны. Вновь подбросив монету в воздух, он позволил ей упасть в море.

Ничего не происходило. Мгновение.

Торвальд достал монету с мелководья, и вдруг все изменилось.

Словно рассеченное клинком, море расступилось, выпуская из воды некую фигуру. На отступающих волнах образовалась белая пена, а водные стены вздымались широким, яростным рубцом. Я напрягся, скрывая свое полнейшее изумление, когда из глубин моря появился корабль.

Не обычный драккар, какими пользовались Кривы или северяне. У этого корабля было три мачты с квадратными парусами, а на форштевне вместо морского змея выступала фигура вопящей, клыкастой женщины. Доски были выкрашены в черный цвет, а паруса – темно-красного оттенка, напомнившего мне свежую кровь. Ветер, собравшийся вокруг киля и кормы, швырял брызги нам в лицо, пока корабль рассекал воды, поднимаясь на поверхность. С лееров, такелажа и мачт стекали вода и морской мох. Дерево стонало, пока корабль переваливался с борта на борт.

Несколько мгновений спустя море вновь обрушилось вниз, а корабль чуть нырнул и закачался, выправляясь на поверхности.

Торвальд оглянулся через плечо, широко улыбаясь. Приподнявшиеся губы обнажили зубы, и кончики его чуть удлиненных клыков блеснули в солнечном свете.

– Как я и говорил, мы путешествуем не так, как вы, земные фейри.

От одного бока большого судна отсоединилась маленькая лодка. Двое мужчин, сидевших в ней, гребли к берегу. Когда главный из двоих ступил на берег, Торвальд произнес несколько веселых слов на языке, которого я не понимал.

У новоприбывшего были длинные, украшенные бусинами из кости волосы, с которых капала морская вода. Его борода расходилась по центру надвое, а через середину его носа было продето золотое кольцо. Уши его были заострены, совсем как у Валена и Торвальда, а глаза сияли ярко-красным цветом, с каплей золота вокруг радужек. Они мерцали, как драгоценные камни, отполированные и сглаженные постоянными приливами и отливами.

– Я уж думал, заберу корону себе, – со смехом сказал новоприбывший.

Торвальд разразился гортанным смехом:

– Да я почти удивлен, что ты до сих пор этого не сделал.

– Угу. Еще один день, и я бы оставил тебя тут помирать.

Ухмыляясь, Торвальд крепко пожал предплечье этого человека.

– Харальд, у этих земных фейри есть план, как вернуть наследника. – Торвальд быстрым жестом указал на стоявшего рядом с ним мужчину. – Это Харальд, мой брат и сенешаль.

Харальд прищурился:

– А что им с этого?

– Наследника держат вместе с их людьми, – объяснил Торвальд.

– И ты им в самом деле доверяешь? – с сомнением спросил он.

Торвальд помедлил, посмотрев на меня, а затем на Валена.

– Я достаточно им доверяю. Мы должны доставить их к какой-то земной ведьме, чтобы они помогли нам вернуть наследника.

Я заскрипел зубами. Если Торвальд еще хоть раз назовет своего мальчика всего лишь наследником, то я разработаю план, чтобы сымитировать его смерть и оставить его здесь. Я не терпел черствых отцов и матерей, коль скоро от нас зависит, чтобы такие невинные дети продолжали дышать, были сыты и любимы. Дети заслуживают надежного места, надежной семьи.

Харальд отхаркнул из горла что-то влажное и густое, а затем сплюнул это на песок.

– И где эта ведьма?

– На западе, – сказал Торвальд. Он убрал золотую монету в карман. – Поплывем по каналам Подморья, чтобы до нее добраться.

Ари шагнул вперед:

– Вы уверены, что мне можно туда, куда вы направитесь?

Мне не нравилась эта часть плана, но я понимал, в чем ее смысл. Ари сам вызвался присоединиться к Торвальду в поисках сказительницы. Эта девушка его узнает, а Торвальд, хотелось бы надеяться, дважды подумает, прежде чем нас предать.

Но, опять же, он мог также выпотрошить Ари на месте и исчезнуть в море. Все равно не было похоже, чтобы он так уж дорожил своим пропавшим мальчиком.

– Будь начеку, – пробормотал Вален Ари.

– Всегда, мой Король. Всегда.

– Вернусь до завтрашней луны, – сказал Торвальд.

Я приподнял бровь:

– Невозможно.

Морской король лишь фыркнул.

– Встречай нас там, где малое море открывается в вечные воды.

Он странно изъяснялся, но я знал достаточно, чтобы понять – он имеет в виду то место, где Вой вливается в океан Судьбы.

– Почему там?

– Не хочу находиться рядом с этой ведьмой, не имея возможности ее утопить, если она так сильна, как вы говорите.

Трус. Я прикусил язык, чтобы не сказать этого вслух.

Вален сдерживаться не стал:

– Если ты найдешь ее и навредишь ей или моему послу, то я убью тебя, а потом воспитаю твоего сына как земного фейри.

Губы Торвальда изогнулись в улыбке.

– Нет нужды в угрозах, земной король. Я привезу твою маленькую ведьму, и, если будет хорошо себя вести, она все еще будет дышать. Встречай нас на завтрашней луне.

Вместе с Харальдом он вновь повернулся к морю, прежде чем мы успели хоть слово сказать в ответ. В несколько оторопелом молчании мы смотрели, как морской фейри присоединяется к брату в маленькой лодке, Ари садится в нее следом, а затем та возвращается к массивному черному судну.

Корабль накренился, и вскоре течения, чуть раньше выплюнувшие массивный парусник, вновь его проглотили, подняв могучие волны.

Глава 30. Воровка памяти

Я впилась ногтями в борт Северного драккара. Даже с дополнительными длиной и шириной корабль все равно кренился и раскачивался, пока мои внутренности не обожгли заднюю стенку горла.

Учитывая тот факт, что нам нужно было украдкой выходить в море, дабы встретить короля фейри, которому я не доверяла, а затем работать с ведьмой судьбы, которая планировала проклясть нашего союзника, и все это требовалось проделать с невозможной скоростью передвижения, – мои нервы горели от беспокойства.

Экипаж у нас был маленький. Элиза и Вален. Сол, Тор и Халвар. Гуннар и Эрика. Херья, Хаген и Бард. Ну и мы с Кейзом.

Никласу, Джуни и Кривам поручили следить за тем, чтобы остальные были целы и надежно укрыты в Лимериках. День, что мы провели, прячась на деревьях, дал Никласу время, чтобы создать несколько вонючих эликсиров, которые послужат барьером от лесных тварей и следопытов Черного Дворца.

– Ты уверен, что он здесь сказал его встречать? – Сол через борт корабля вгляделся в неспокойные воды.

– Нет, – сказал Кейз. – Все, что он говорил, было бессмыслицей. Как он в принципе смог бы добраться до Западного королевства и обратно в столь короткий срок?

Выслушав, как все прошло с Торвальдом, Джуни и Никлас показали нам карты четырех королевств. Если картографы не ошибались, то Западное королевство было маленьким кусочком суши на расстоянии по меньшей мере недели от Клокгласа.

– Его корабль вырвался из моря, – сказал Вален. – Мы не знаем, как они используют свою магию воды.

Учитывая, что мы вообще мало понимали мир морских фейри, было вполне возможно, что они могли пересечь океан в мгновение ока. Или, может, это сам корабль придавал им такую скорость. Я не знала, да и это не было важно. Если Торвальду все удастся, то я не стану расспрашивать, как именно.

Мой взгляд перескочил на Элизу, в одиночестве стоящую у форштевня. Я пересекла корабль и осторожно коснулась ее руки.

Она подняла на меня свои влажные глаза:

– Малин.

– Скажи лишь слово, – прошептала я, – и мы найдем другой способ.

Это была война. В бою люди шли на жертвы. Но я не могла отрицать, что мы с Элизой сходились в том, что чувствовали, когда дело касалось наших мужей. Я готова пожертвовать многим, но не Кейзом. Не им. Наверняка Элиза на невообразимо многое бы пошла, чтобы защитить свое королевство, но что-то мне подсказывало, что она своего короля тоже просто так не отдаст.

Она вновь повернулась к морю, слезы так и не пролились из ее глаз.

– Но другого способа нет, так ведь? В это верят Вален, Никлас, да и Кейз тоже. Даже Ари считает, что мы могли бы победить, если просто нападем, но цена будет огромной.

Я ненавидела Черный Дворец и Южное королевство со жгучей яростью, которая никак не затухала. Постоянно бурлящие гнев и презрение уже оккупировали уголок в моей груди. Боги, мы себя чувствовали такими подготовленными, мы действительно верили, что захватить трон будет правильно. И все же на каждом повороте враги, казалось, оказывались на шаг впереди. Словно они предугадывали наши планы еще раньше, чем мы их вообще строили.

Элиза задрала подбородок, ее голос осип от всех пролитых слез.

– Так что не волнуйся за меня. Я встану на сторону Валена, раз он считает, что этим путем нам и должно идти. Но это не означает, что я не придумала собственный план, чтобы убедиться, что он не будет страдать.

По шее пробежали мурашки. Было что-то зловещее в ее словах. Я собралась было расспросить ее об этом, но во тьме над морем пронеслось шипение. Корабль завалился на бок, и мы потеряли равновесие. Мы с Элизой ухватились за леера, а темная вода принялась закручиваться и пениться. Пенистый вихрь вертелся как водоворот, пока острый, расщепленный кончик не пронзил поверхность.

Кейз описал, как море поглотило корабль Торвальда, но, увидев, как столь массивное судно просто поднимается из морских глубин, я лишилась дара речи. Я изумленно глядела, как бурное море выпускает корабль. Багровые паруса, черные планки. Казалось, будто у корабля было бесконечное количество ярусов и палуб.

Киль взметнулся к небу, потом из моря показалась массивная корма, а нос рухнул обратно в волны, поднырнув под воду, и лишь затем судно выровнялось, а поверхность успокоилась.

Клянусь богами, это было разом невозможно и чудесно.

Я взяла Элизу за руку, и мы вместе с прочими поспешили к носу боевого корабля.

Корабль Торвальда встал бок о бок с нашим. Морской фейри стоял на высокой палубе, глядя на нас сверху вниз, его красные глаза светились как-то по-новому.

– Как и обещал.

Грубые, бородатые, странно одетые мужчины закряхтели и спустили толстую доску с одной стороны корабля. Хаген и Гуннар помогли ухватить ее край и закрепить доску поверх наших лееров.

Кейз сплел свои пальцы с моими, сжав мою руку, когда на верхнем конце доски появились три фигуры.

Ари шагнул вперед первым, он немного позеленел.

– Тройное пекло, это чертовски дезориентирует. Благодарю покорно, но ноги моей на корабле больше не будет.

Посол был весь мокрый и вытряхивал из волос воду, пока мы его обнимали. Боги, я не ожидала, что почувствую такое облегчение при виде человека, с которым недавно познакомилась. Но что-то связывало Ари Сегундора со всеми королевствами. Словно ему было суждено сыграть роль, значимую для всех нас. Мне был чертовски дорог этот треклятый фейри.

– Так-так-так. Вот уж не думала, что вы так скоро по мне соскучитесь. – В центре доски стояла девушка, не старше шестнадцати лет, а рядом с ней – еще один мужчина. Ее волосы были блеклыми, как новый пергамент, а улыбка намекала, что она будет хохотать, пока не оберет нас до нитки. На девушке были потрепанные штаны, закрепленные на ее узких, костлявых бедрах поясом из веревки. Макушку она укрыла широкополой шляпой из шелка или атласа, а с косы, переброшенной через плечо, свисали кости.

Ее штаны были обрезаны чуть выше ее лодыжек, там, где начинались кожаные ботинки.

На вид совсем не страшная, угрозы не представляет. Это и была ведьма судьбы? Вот эта девчушка?

Она уверенно зашагала по доске, и мужчина, стоявший у нее за спиной, двинулся следом. Ее спутник очень походил на нее внешне, разве что подбородок покрывала темная щетина, а в ушах висели золотые серьги-кольца. Цвет лица такой же бледный, но он был шире в плечах, немного старше, а в зубах зажата травяная сигарка.

Чем ближе подходила девушка, тем шире становилась ее улыбка. К концу доски она уже практически бежала к остальным.

– Доброе сердце. – Первой она, улыбаясь, бросилась к Элизе. Та, едва сдерживаясь, рассмеялась и обняла ее. Когда они отстранились, девушка прищурилась. – Беспокойное сердце. Когда разглядишь зверя внутри, позволь ему войти…

– Чтобы он смог выйти, – прошептала Элиза.

– Крепко держись за ту руку, которую взяла, доброе сердце. Когда тени окружат тебя, не отпускай, пока не забрезжит свет.

Я ни слова не поняла из того, что говорила девушка, но, судя по тому, как Элиза удерживала ее взгляд, она, наверное, поняла.

Следующим девушка посмотрела на Валена:

– Про́клятый Король.

– Калиста. – Он склонил голову в приветствии. – Выглядишь так, будто повзрослела на десять лет.

Она захихикала, выдавая, сколь юной была.

– Проще выглядеть на свой возраст, когда тебя не кормят сухарями раз в день и не держат в сырой камере. – Она похлопала его по руке. – Мы скоро еще поговорим. Но сперва мне бы хотелось понять, зачем вы послали треклятого морского фейри за…

Фраза оборвалась, когда ее взгляд остановился на Соле Ферусе. Впервые ее проказливая ухмылка дрогнула, а подбородок задрожал.

– Калачик? – Ее голос прозвучал чуть слышным всхлипом. Словно она глазам своим не верила.

Сол улыбался нежной, почти отрешенной улыбкой:

– Привет, маленькая птичка.

Калиста бросила попытки побороть дрожь в голосе. Она перестала пытаться выглядеть беспощадной и побежала к Солу, повиснув у него на шее с сокрушительными объятиями.

– Калачик! Что ж, больше ты на калачик уже не похож. Весь такой мускулистый и твердый теперь, да? – Говоря, она похлопывала ладонями по рукам и груди Сола. Он лишь рассмеялся. Даже Тор прикусил губу, чтобы скрыть улыбку. Калиста шмыгнула носом и вновь обняла Сола за шею. – Я… так и не узнала, что с тобой стало после… после той ночи.

– Сол и Калиста в течение нескольких лет вместе были пленниками, пока действовали проклятья, – прошептала Элиза мне и Кейзу. – Он не помнил, кто он такой, она его тоже не знала, но они разговаривали друг с другом и стали товарищами.

Сол засмеялся и отстранился, прижимаясь поцелуем ко лбу Калисты.

– Она вот не просто говорила. Боги, девочка, ну ты и болтушка. Я всегда ее мысленно звал маленькой птичкой.

Мужчина, пришедший с Калистой, фыркнул и усмехнулся.

Калиста ткнула кулачком в руку Сола:

– Зато так ты не разучился связно мыслить. Помогло ведь, хоть немножечко?

Смеясь, Сол кивнул и снова прижал ее к груди.

– Да. Твоя болтовня заставляла меня бороться и пытаться вспоминать.

– Я знала. – Калиста немножко потерлась лицом о Солнечного Принца, затем отпустила его. – Не забывай об этом. Приятно знать, что ты треклятый принц. Всегда хорошо иметь союзников среди верхов, вот я о чем.

Я ни слова не сказала, лишь держалась за руку Кейза. Эта девушка, что ж, она была юна. И все же судьба наших жизней зависела от того, что она скажет.

От этого в желудке заштормило хуже, чем от моря.

– А можно как-нибудь побыстрее? – Торвальд решительным шагом сошел на наш боевой корабль по доске. Его рубашка промокла, но не настолько, как, по моему мнению, должна была бы после плавания под водой.

Калиста нахмурилась:

– Вот настырный. Я же говорила, что хочу сперва минутку с ними поболтать.

– Минутка прошла, – мрачно сказал он.

Вздохнув, Калиста отступила от Сола и встала в центре нашего небольшого экипажа.

– Ну ладно, Про́клятый Король, расскажи мне, в чем тут дело. Не нравятся мне те обрывки, что до меня дошли. Я чуть не отказалась плыть.

– Тогда почему приплыла? – спросил Вален.

– Из-за тебя. – Калиста раздраженно развела руками, словно это было очевидно. – А еще тот треклятый морской парень произнес какое-то заклинание. Мне пришлось плыть.

– Я же говорил, он тебя призвал. – Ари ткнул большим пальцем в сторону Торвальда. – Та монетка – это что-то с чем-то. Он что-то ей нашептал, и я даже опомниться не успел, а мы уже в маленькой таверне, и она входит в двери.

– Да, и, в общем, мне это не нравится. – Калиста на пару мгновений поджала губы, а затем продолжила болтать: – Призыв – это уже плохо, так у него же еще и духу, нет, наглости хватило взять в заложники мою бесценную чернильницу. А я без нее писать не могу. – Она с прищуром взглянула на Торвальда. – Стыдно должно быть. Мои чернила ничего тебе не сделали.

– Получишь обратно, когда сделаешь то, зачем приплыла.

Калиста засопела, снова повернувшись к Валену.

– Хочешь пустить прахом все те усилия, с которыми я тебя в первый раз выправила?

– Думаю, мы с Элизой тоже постарались.

– Самую малость. Без меня ничего бы и не случилось. А теперь ты хочешь все испортить, – сказала она, даром что не дуясь.

– Не хочу, – признался Вален. – Но в опасности дети, а в этой войне задействована магия, которой мы не понимаем. Чтобы получить предмет, необходимый для победы, и при этом не сгубить множество жизней, нужно быть неуязвимым. Если только нет другого способа сделать кого-то неуязвимым.

Калиста вздохнула.

– Я не могу никого сделать богом. Но вот вернуть напророченное проклятие – это можно. – Элиза закрыла глаза и отвернулась. Калиста это, кажется, заметила и прочистила горло, с тревогой нахмурившись. Девушка сунула руку в карман своих штанов, доставая скомканный свиток пергамента. – Стефан, мое перо.

– Мне это не нравится, Кэл. Это как-то чересчур, – проговорил мужчина с травяной сигаркой, сделав долгую затяжку.

Калиста закатила глаза:

– Это мой брат, и он не верит, что у меня достаточно сил, дабы писать новые истории.

– Дело не в силах, – сказал Стефан. – Дело в том, что ты привлекаешь слишком много нежелательного внимания.

– За мной больше не охотятся, Стеф. – Калиста кивнула в сторону Валена и Элизы. – Они выиграли.

– А я не о далеких королевствах говорю.

– Простите моего брата, – сказала Калиста. – Он верит в рассказы о привидениях и старые мифы. Думает, я привлеку внимание кого-то темного и богоподобного.

– Многие из нас верят в подобное, – пробормотал Торвальд.

Пожав плечами, Калиста развернула пергамент:

– Как по мне, так Норны дали мне мою магию, значит, это их вина, если я ее использую.

– Это не слишком сложно для тебя, Калиста? – спросила Элиза, в ее голосе почти слышалась надежда. – Прежде чем нас покинуть, ты сказала, что чувствуешь, будто больше не можешь менять чьи-то истории.

– Верно, – сказала она. – Но я училась в те годы, что мы не виделись. У меня есть учитель, который помог мне освоить пару трюков.

Ее брат переступил с ноги на ногу. Ему это не нравилось, и мне хотелось узнать почему.

– А кто этот учитель и почему ты уверена, что это нам сейчас поможет? – спросила я.

Калиста склонила голову набок, всматриваясь в меня:

– Я не знаю его имени, Королева Теней. Но он помог мне научиться чувствовать слова вместо того, чтобы пытаться перехитрить Норн. Так вроде бы лучше получается.

Мои глаза широко распахнулись.

– Почему ты меня так назвала?

– Если мой брат перестанет упираться и если треклятый морской фейри отдаст мои чернила, то, подозреваю, ты скоро узнаешь. – Она вновь посмотрела на Элизу и Валена. – Вы насчет этого уверены? Я не знаю, чем все кончится, когда подношу перо к пергаменту. Я не могу сказать, что случится.

Вален прижал костяшки Элизы к своим губам, ищущим взглядом всматриваясь в лицо жены. Она отвела глаза в сторону палубы. Вален вздохнул, и плечи его поникли, но он вновь посмотрел на девушку.

– Другого выбора мы не видим.

– Как скажете. – Калиста хрустнула пальцами и кивнула. – Сделаю все возможное, чтобы ты остался жив.

Глава 31. Воровка памяти

Стефан бросил свою травяную сигарку за борт корабля и неохотно вытащил черное вороново перо из кармана своей холщовой куртки. Мгновение он колебался, затем вручил его сестре.

Торвальд щелкнул пальцами, и один из моряков с его корабля принес чернильницу, обмотанную грязной льняной тряпкой. Моряк передал ее Калисте, а затем поспешил назад, на корабль Торвальда, словно из-за того, что постоял рядом с земными фейри, теперь будет вынужден остаться по нашу сторону бездны.

– Учтите: как только перо коснется пергамента, Норны могут буквально засыпать нас посланиями, – сказала Калиста. – Я изменю путь посредством проклятья, но это не значит, что все присутствующие застрахованы от посланий судьбы.

– Что это значит? – спросила я.

– Это значит, Королева Теней, что, когда через меня открываются новые тропы, иногда приходят намеки на грядущую судьбу, чтобы помочь направить кого-то к предначертанной тропе, которую он иначе бы не выбрал.

– Намеки на будущее, – прошептала Эрика.

Калиста пожала плечами:

– Наверное. Всегда есть выбор, но у этого выбора есть последствия. Я лишь передаю предвестия или указания, как выйти на тропу судьбы. Они могут быть ужасными, а могут быть радостными. Вам решать, прислушаться к посланию или нет.

Мой желудок завязался тугими, горячими узлами. Эрика была провидицей, но ее транс казался скорее напутствием, ведущим нас вперед, после того, как тропу мы уже выбрали.

А вот такой месмер казался более опасным. Более зловещим. Посланий судьбы нам было не избежать, иначе, сделай мы это сознательно, нас ждали бы катастрофические последствия.

И мне тут же совершенно расхотелось, чтобы девушка касалась пергамента своим пером.

Кейз крепче сжал мою руку и слабо улыбнулся. Он явно чувствовал вкус моего страха перед магией этой девчушки. Тот, наверное, напоминал испортившийся кусок солонины. Я прислонилась к нему. Таков был наш шаг, и нам ничем не помогут мои неуверенные метания.

Калиста уселась на одну из скамей боевого корабля, расправила свой мятый пергамент и закрыла глаза. Она принялась вертеть перо между пальцами, а из ее горла послышался гул жутковатой мелодии.

Я вздрогнула, когда ее глаза распахнулись, а по их голубизне пробежало легкое мерцание; Кейзу даже пришлось обхватить меня за талию.

Калиста окунула перо в чернила. Не было слышно ничего, кроме легкого плеска воды о дерево, стона тяжелых кораблей, переваливающихся с боку на бок, и царапанья пера по пергаменту, пока она набрасывала несколько строчек, зачитывая слова вслух, точно сборник сказок:

«В сердце своем снова встреться с заклятым врагом,

Вновь обернись ты тем зверем, что так нам знаком.

В свете луны вновь начнется правление зверя.

Все мысли о смерти, увечьях и горе,

Наш зверо-король вновь алчет крови».

Калиста умолкла. Ее ресницы затрепетали, а перо замерло. Она подняла взгляд к небесам. Меланхоличное гудение вернулось, пока она вглядывалась в бархатную ночь. Морской ветер разметал волосы по лицу девушки, а сама она слегка раскачивалась, сидя на скамье. Словно мелодия подсказывала те слова, что Калиста должна была записать.

Еще удар сердца, еще один вдох, и она обратилась к пергаменту.

«Пока жажда крови не будет укрыта тенями, забыта, исчезнет.

Тогда лишь король земляной сможет жить так, как прежде».

Калиста вернула перо в чернильницу. Она попыталась это скрыть, но ее руки дрожали, пока она аккуратно отрывала слова от большого листа пергамента.

– Это изменит твою судьбу, Про́клятый Король, – мягко сказала она. – Это не было для тебя запланировано, а когда перечишь желаниям Норн, всегда есть последствия.

– Я не вижу другого пути. Разве не провидица судьбы привела нас сюда? – Вален указал на Эрику. Женщина-фейри сжалась за спиной Гуннара, но не стала отрицать того, что она говорила, или того, что видела в своем трансе. – Она все время была во мне, эта… жажда крови. Воспоминание о тех днях. Что, если в этом причина?

– Что, если в самом деле? – шмыгнула носом Калиста, перечитывая свои слова. – Надеюсь, ты найдешь способ забыть о ней, освободиться от нее на этот раз. Королевская кровь – это не ключ, каким была когда-то. Все не так просто. Между обращениями не будет передышки. Судьба жестока, и, похоже, она наказывает тебя.

– Не будет передышки между обращениями? – Тор выступил вперед, в его глазах отражалась темная боль. – Но раньше между ними проходили недели, и…

– В свете луны, – сказал Вален, голос его был тверд и ровен. – Похоже, меня придется связывать и сковывать цепями каждую ночь.

– Черт побери. – Халвар облокотился о леер корабля. Он выглядел бледным.

– А можно было проклясть кого-то другого? – подошел к Валену Ари.

Калиста прищурилась, всматриваясь в него:

– Это возможно. Но на это потребуется время, которого у вас нет. Я возвращаю проклятье, которое на самом деле так и не оставило его в покое окончательно. Я словно всколыхнула то воспоминание.

Я застыла, когда Калиста бросила взгляд на меня. Сколько она знала – или ощущала – о моем месмере?

– Как долго? – спросил Ари. – Как долго сплетается новое проклятье?

– Это очень тонкое заклятье, – сказала Калиста. – Проклятья кормятся индивидуальными чертами и искажают их. Мне придется узнать о твоем самом значимом качестве, а затем выстроить проклятье так, чтобы обратить его против тебя.

– Я верный, – предложил Ари.

– Значит, мне проклясть тебя так, чтобы ты стал склонен предавать других людей?

– Сильный. Иллюзионист. Я умный, – в голосе Ари прорезались новые пронзительные нотки отчаяния.

– Проклятиям требуется время, чтобы выстроилась история. – Калиста склонила голову набок. – Калачик был умным, так что потерял свой чертов разум. Кажется, толку не будет, если ты сойдешь с ума. Принцесса была воительницей с голосом, призывающим к битве. Она онемела и была вынуждена биться за свою жизнь. – Калиста взглянула на Херью. – Мне много чего рассказали о том, как создавались эти проклятья. Вот почему Про́клятый Король стал таким свирепым. Его способности на поле боя превратились в жажду крови. Но первой сказительнице потребовались недели, чтобы выстроить эти истории.

– Ари, – сказал Вален, сжимая плечо друга. – Спасибо тебе, но ты нужен здесь. Мне нужно, чтобы ты помог мне позаботиться об Этте, если… если что-то пойдет не так.

Ари упер руки в бока. Он поджал губы, словно хотел возразить, но передумал. Шагнув на негнущихся ногах, он отошел к лееру. Так далеко от Калисты, как только мог.

– Мне нужна кровь, – продолжала Калиста. – Чтобы изменить судьбу, требуется кровь. Но ты, наверное, помнишь, как это было в тот раз.

Вален воспользовался ножом, который был пристегнут к внутренней стороне его предплечья, и уколол палец. Калиста поднесла кончик его пальца к пергаменту.

– Дядя. – Гуннар похлопал Валена по руке. – Мы… мы должны найти другой способ.

– И это говоришь ты? Тот, кто так верит в трансы своей женщины? Разве не она это предложила?

Гуннар взглянул в сторону моря, стиснув челюсти:

– Это несправедливо.

– А жизнь всегда такая. – Вален чуть грустно улыбнулся и повернулся к Элизе.

Та высоко подняла подбородок, затем постаралась говорить ровно, без дрожи в голосе.

– Ты обещал, что всегда будешь возвращаться ко мне. Сегодня не тот день, когда тебе можно начать нарушать данные мне обещания, Вален Ферус.

– Я о таком и думать не смею.

Вален с усилием сглотнул и прижал темный, окровавленный кончик пальца к пергаменту.

Калиста порезала собственный палец и добавила каплю своей крови поверх крови Валена. В воздухе разлилось жаркое, липкое давление, словно над водой собиралась гроза, которая так и не разразилась. Калиста прижала ладонь к оторванному клочку, покрытому словами, и пергамент тут же вспыхнул по краям, сгорая и отправляясь в непостижимое забвение.

Лишь клочья пепла остались на скамье.

Плечи Калисты поникли, голос звучал слабо.

– Готово.

Вален сжал и разжал кулаки. Элиза обняла его за талию.

Я не знала, чего ожидать, но он, казалось, совсем не изменился. Хотя, опять же, было сказано «в свете луны». Небо светлело, луна над океаном Судьбы бледнела, а из-за горизонта выглядывало солнце.

Но следующей ночью все может быть совсем по-другому.

Херья и Сол казались подавленными. Знакомое чувство. Что тут скажешь? Вален проклял сам себя, добровольно, ради нашей войны. Никакие слова тут не были уместны. Пытаться утешить его – лишь зря сотрясать воздух. Что мы могли сделать, что мы сделаем – так это найдем способ сделать так, чтобы это проклятье охватило его лишь раз.

Калиста опять взялась за перо. Она принялась царапать новые слова на пергаменте. Я затаила дыхание, пока она наконец не оторвала две строчки кривыми полосами.

– Это Калачику и его консорту.

– Погоди, все делалось для земного короля, – рявкнул Торвальд. Раздражение углубило красноту его глаз.

Калиста, заговорив по-новому, непринужденно улыбнулась:

– Как я тебе и говорила, когда связь открывается, Норны сообщают то, что хотят. А теперь цыц. Я тебя еще не простила за то, что украл мои чернила.

Сол и Тор обменялись взглядами, затем шагнули вперед и взяли полоски пергамента.

– Это проклятья?

– Нет. Думайте о них как о намеках, как назвала это звездная фейри.

Пока он читал, лоб Сола прорезала складка.

– Новое путешествие восстанет из пламени?

– Плач из пепла, – зачитал Тор. – Следи за кустами. – Он посмотрел на Сола. – Какого пекла?

– А я и не говорила, что их легко расшифровать, милые мои, – сказала Калиста, вновь берясь за перо. – Король Теней.

Мгновение никто не шевелился, пока я не поняла, что она смотрит на Кейза. Я пихнула его локтем под ребра.

Кейз приподнял бровь:

– Я?

Калиста вздохнула:

– Не тупи. Я так и сказала.

Кейз выхватил у девушки тонкую полоску пергамента. Он взглянул на меня, и я поняла. Ему бы не хотелось пытаться прочесть ее вслух перед всеми.

– «Короны маяк освещает тебе путь во тьме. Выйди из мрака, возьми, что всегда принадлежало тебе».

– Ненавижу загадки, – пробормотал Кейз и запихнул клочок пергамента в карман штанов.

Когда Калиста попыталась вручить кусочек пергамента Торвальду, тот от нее отмахнулся.

– Мне не нужно, чтобы земная магия предсказывала мою судьбу.

– Я бы прислушался к предупреждению, – сказал Стефан.

– Оно уже выдано, – добавила Калиста. – Нельзя избежать того, что уготовила судьба. Но боли будет меньше, если ты поразмыслишь о предупреждениях.

– Нет. – В красных глазах Торвальда вспыхнула злость.

Калиста вновь пожала плечами:

– Ладно. В гневе действуй необдуманно, с новыми союзниками не сближайся. Посмотрим, как сложится твоя судьба.

Она мрачно посмотрела на Торвальда, смяв полоску пергамента и бросив ее в море, пока он не передумал.

– У меня еще одно. – Последняя полоска пергамента повисла меж ее пальцев. Глаза Калисты обратились к Ари. – Король-на-замену. Это для тебя.

Чуть колеблясь, он взял у нее пергамент и прочел про себя. Его глаза округлились, а щеки покраснели.

– Хочешь – прислушайся, хочешь – нет, – предупредила Калиста. – Ты видел силу судьбы. Борись с ней или прими ее.

– Что там говорится? – спросила Элиза.

Ари прочистил горло, убирая пергамент подальше:

– Простите, моя Королева. Я бы предпочел не говорить. Это касается только меня одного.

Элиза озадаченно посмотрела на Ари, но удовлетворила его просьбу и промолчала.

– Вот и все, что мне оставалось записать. – Калиста встала и собрала свои вещи. Она казалась ослабевшей, чуть более напуганной, но пыталась скрыть это за улыбками и остроумными словами. – Мы поплывем домой с Восточного побережья. Боюсь, мое доверие к морскому фейри иссякло, и я не желаю путешествовать вместе с ним.

Торвальд фыркнул:

– Как хочешь, маленькая ведьма.

– Обидно, – сказала она и повернулась к морскому королю спиной. – Не подвезете нас до доков?

– С Востока плыть небезопасно. Лучше бы вам остаться с нами, – сказал Халвар.

– Все с нами будет в порядке. Мы находчивые.

– Калиста… – начала было Элиза, но умолкла, когда Стефан вдруг поднял руку.

– Бесполезно. Она уплывает, потому что ее загадочный учитель не хотел бы, чтобы она отсутствовала слишком долго.

– Ты не веришь, что он существует, а это так, – сказала Калиста, чуть надув губы.

Халвар с беспокойным видом потер шею:

– Думаю, мы можем выделить вам небольшой драккар.

Когда вопрос о том, как отправить девушку и ее брата в обратное плавание к Западу, был решен, Торвальд начал убирать доску.

– Ты к нам не присоединишься? – спросил Кейз.

– А какой смысл, если мы посылаем туда неуязвимого Про́клятого Короля? – Торвальд мрачно посмотрел на нас с высокой палубы своего корабля. – Верните мне моего наследника целым и невредимым, и мы уплывем. Мы станем просто дурным воспоминанием и поклянемся, что никогда не примкнем к вашим врагам.

Напыщенный засранец. Ну и что, что Вален первым войдет в руины? Любой известный мне отец шел бы всего в шаге за его спиной, дабы убедиться, что спасение его ребенка пройдет успешно. Торвальда я знала плохо, но вполне могла сделать вывод, что ему куда важнее были будущие права его сына на престол, чем сам мальчик.

Мы натянуто простились с морским королем, поклявшись так или иначе сообщить ему о сыне в течение двух ночей.

К берегу мы возвращались в угрюмом молчании.

Мы пришвартовались в бухте, когда первые проблески зари залили Вой ослепительным сиянием озаренного солнцем золота.

Халвар направил Калисту и ее сопровождающих к драккарам, спрятанным в зарослях морского тростника в полумиле вниз по побережью.

Она обняла Сола:

– Пиши мне, Калачик. Ты говорил немного, но я все равно по тебе скучаю.

– Я буду тебе писать, но ты должна на мои письма отвечать.

– Клянусь. А то кому же еще мне рассказывать, какой я стала грозной на Западе?

Сол еще раз поцеловал девушку в лоб и отпустил. Затем Калиста повернулась к Валену и Элизе.

– Желаю вам удачи, – сказала она. – Я все еще возмущена тем, что вы свели на нет всю мою прекрасную прежнюю работу, но не настолько, чтобы желать вам зла. Собственно, я вам желаю как раз противоположного. Вы… вы мне очень дороги, знаете ли. Я даже думаю, что мы вроде как спасли друг друга.

Элиза положила ладонь на бледную щеку Калисты:

– Так и было и, надеюсь, будет и впредь.

– Если не слишком сложно, дайте мне знать, как все пройдет, ага? – Девушка моргала слишком часто. Если бы кто спросил, я бы сказала, что она боролась с приливом эмоций, показывать которых не хотела.

– Обязательно, – сказала Элиза.

Калиста попятилась и начала шагать следом за братом по лесной тропе, но остановилась. Я затаила дыхание, когда ее глаза нашли меня и остекленели, совсем как на корабле.

– Поделись своей короной, шагни во тьму, и привычки зверя будут забыты. Свет его сердца озарит ночь.

– Погоди. – Я протянула к ней руку. – Что это значит?

– Увидишь. – Калиста повернулась и подмигнула Элизе. – Помни, крепко держись за ту руку, которую взяла, и не отпускай, пока не забрезжит свет.

Больше она ничего не сказала и шагнула в лес. Девушка, которая нас прокляла и направила на верный путь, просто исчезла.

Глава 32. Повелитель теней

Ночь настала слишком быстро. В самом центре моей груди боролись противоречивые эмоции. Яростно-тревожная часть меня ничего не хотела так сильно, как вернуть наших людей из Фельстада, а затем спалить оскверненные руины дотла с Леди Магнат внутри.

Я сидел на плоском валуне, мои колени подпрыгивали – мы ждали.

Вален и Элиза стояли так близко друг к другу, что их лбы соприкасались. Королева перебирала пальцами его волосы и плакала. Оба шептали друг другу что-то, чего никто из нас не мог расслышать. Они заслуживали минуту уединения.

Элиза всхлипнула и повисла у Валена на шее. Он уткнулся лицом в ее плечо и принялся поглаживать спину. Вален целовал шею Элизы, пока она не отстранилась и не поцеловала его в губы.

Я отвернулся. Клянусь пеклом, эта тяжелая вина меня бесила. Никакие планы прежде не заставляли меня сомневаться. Я делал все шаги с уверенностью. Но это? Если бы на его месте оказался я, не знаю, смог ли бы я отступиться от Малин и сделать это.

Король и королева в эту секунду рисковали всем. Между нами рос долг, который я не смогу вернуть.

Когда Вален вновь поцеловал жену в лоб, Тор и Халвар наконец подошли к нему. Свет луны скоро его заберет. Вален поцеловал кончик каждого пальца Элизы, задержавшись перед двумя недостающими, а затем, не отрывая глаз от любимой, попятился, пока не скрылся среди деревьев.

Малин вглядывалась в первые звезды, мерцавшие на небе. Лунный свет окрасил более светлые пряди ее волос серебристым сиянием. Она теребила руками край своей туники и, казалось, ничего вокруг не замечала.

Я провел костяшками пальцев по задней части ее руки, и как только она поняла, что это я, то крепко обняла меня за шею.

– Клянусь пеклом. – Ее голос надломился. – Ты все усложняешь. Кажется, я тебя за это ненавижу.

Я крепче обхватил Малин за талию, а затем уткнулся головой в теплый изгиб ее шеи и поцеловал его.

– Мы встретимся еще раньше, чем ты успеешь начать волноваться.

– Лжец.

– Я люблю тебя.

Она потерлась лицом о мою шею, ее влажная щека смочила мою кожу слезами.

– Ты вся моя чертова душа, и, если ты не вернешься, я тебя сама из Иного мира вытащу.

Я рассмеялся и поймал ее лицо ладонями.

– Мы не для того столько боролись за возможность быть друг с другом, чтобы теперь это все у нас отняли. – Мой нос коснулся ее. – Присмотри за королевой. Увидимся на месте, когда придет время.

Подбородок Малин задрожал.

– Ты уж смотри, вернись ко мне, но и ее короля с собой приведи.

Я не планировал сегодня потерять Валена Феруса. Проблема была в том, что я понятия не имел, что случится.

Я знал только, что лагерь должен остаться далеко позади и надежно охраняться, пока мы не отойдем на достаточное расстояние. Они были нашей второй линией обороны и пойдут за нами в Фельстад, когда Вален – хотелось бы надеяться – пробьет такую брешь, через которую сможет прорваться армия.

Пока они ждали, Никлас выдал половине нашего лагеря травяной эликсир, который, по его словам, защищал от большинства существ в этом лесу. Хаген встал перед строем, готовый ограждать людей от любого месмера или хаоса земли. Сможет ли его способность к блокированию оградить и от проклятья? Я не знал.

Бард, Северные воины, Фалькины и Кривы выжидали с оружием в руках, готовые защищать Малин, Элизу и невинных людей, которых мы тащили за собой.

Я вновь оглянулся через плечо.

Малин улыбнулась. В каждой складке на ее лице, в каждой веснушке читался жуткий страх. Она оделась во все черное. На плечах – кожаный жилет, его петли и пряжки увешаны маленькими ножами. Това помогла Малин накрасить глаза сурьмой и приколола к прическам обеих королев венцы из ягод рябины.

Две предначертанные королевы вместе идут в бой. Этот момент казался значимым, и меня это бесило. Еще на шаг ближе к концу, но чем ближе мы подходили к нашей битве, тем сильнее я боялся, что Малин заберут у меня, а я не смогу ее вернуть.

Малин взяла Элизу под руку, хотя я не был уверен, что Северная Королева это вообще заметила. Я никогда не видел, чтобы эта женщина была настолько бледной. Судя по тому, как она смотрела вдаль, Элиза Ферус будто бы и вовсе не сознавала, что происходит вокруг.

– Я должен пойти с вами. – В тридцати шагах от меня Сол Ферус спорил с Тором, Халваром и Валеном.

– Мы веками это делали, – сказал Тор, понизив голос. – И мы сделаем это снова. Мы к этому готовы.

Сол раздраженно вздохнул:

– Он мой брат, и я должен быть там вместе с ним.

Мое горло опалил жар, вслед за тем каскадом хлынувший в грудь. Страх, теплый и резкий, разлился по моим венам. Уголок моего рта приподнялся в восхищении перед Солнечным Принцем. Сол хотел быть с Валеном лишь по той простой причине, что старший принц ужасно боялся вновь потерять брата.

За этих людей стоило биться. За тех, кто умел любить яростно. За тех, кто не боялся быть злодеем, чтобы защитить тех, кто владел их сердцами.

Вален, сидевший на корточках, поднялся. Его лоб был весь покрыт капельками пота. Глаза обведены влажной, болезненной краснотой. Но в остальном он, казалось, был в порядке. Он охватил рукой шею брата и притянул его к себе.

Сол сдался и не раз ударил кулаком между лопатками Валена. Его лоб нахмурился, и он уткнулся лицом в шею Валена.

– Ты всегда присматривал за мной, – сказал Вален.

– С неохотой, – пробормотал Сол.

– Верно. Но сейчас мне нужно, чтобы ты остался позади.

– Не знаю, получится ли.

– Сол. – Вален с болью посмотрел на него. – Элиза… помни, что я сказал тебе. Мне нужно знать, что ты будешь рядом с ней, если…

– Заткнись, Вален, – оборвал его Сол, вновь обнимая. – Не говори больше этого «если». Нет никакого чертова «если».

Халвару и Тору пришлось еще какое-то время его убеждать, но в конце концов Сол обнял своего друга-рыцаря и брата, а затем поцеловал Тора и отошел от них.

Уже проходя мимо меня, я заметил, как его голубые глаза пылали яростью, болью и страхом.

– Береги их, пока мы не встретимся с вами, Повелитель теней.

– Это я и намереваюсь делать.

Когда Сол подошел к остальным, Вален испустил долгий, судорожный вздох, а Тор подал ему ярко-красный платок. Король взял его очень аккуратно, словно бы даже с жутковатым почтением, а затем накрыл им свое лицо.

– Красный цвет помогает нам легче найти его во тьме, – пояснил Халвар.

По лесу разлился холодный свет. Луна светила на нас, подобно жестокому врагу. Лес словно бы знал, что надвигается превращение, – ни один лист не шелохнулся на ветру.

Вален поморщился и закрыл глаза. Пекло, осознание того, что это действительно происходило, поразило меня, как удар в челюсть. Дыхание короля становилось все более резким и затрудненным. Недоверие, отрицание, толика моего собственного страха затуманили мой разум. Мысль о том, что эти трое делали это годами, поднимала у меня внутри волну тошноты.

Мысль о том, что, если мы не преуспеем, проклятье Валена будет возвращаться каждую ночь.

Сомнения могли спровоцировать более глубокий, более яростный страх. Может, мы ошиблись. Потому что это было ужасно неправильно. Нам нужно было биться свирепей, принять свою судьбу: если бы мы напали на Фельстад и нас призвали в Иной мир, то так тому и быть.

Легко было это говорить теперь, когда я смотрел, как Северный Король стонет от боли. Его спина и плечи выгнулись. Голос стал глубже.

Лунный свет просочился сквозь облака. В тот миг, когда холодные лучи коснулись кожи Валена, король издал глубокий, утробный крик. Он вцепился руками в собственные волосы и прижался лицом к земле.

Хруст ветки оторвал мое внимание от мерзкого зрелища. Из глубокого леса появились Лука и Хоб.

Тор прошипел им, чтобы убирались, да поживее.

Глаза Хоба округлились при виде того, как Вален извивается на земле. Каждый вздох был все более измученным.

Лука поднял глаза на меня, на его лице была написана боль. За короля, за Дагни, за Вона – все это сливалось в одно мрачное выражение. Он кивнул. Бессловесный сигнал, что они свое дело сделали.

Говорить Луке Гриму, что ему придется остаться здесь и ждать сигнала, который мы можем и не подать, когда его любовница и ребенок находились в плену, было хуже, чем пытаться накормить бешеного пса и сохранить все пальцы. Это Тор подал гениальную идею дать Луке поручение, чтобы он чувствовал себя вовлеченным и мог на чем-то сосредоточить свои мысли.

Этому зверю требовалась кровь.

Лука и Хоб разлили несколько бурдюков кроличьей крови по лесной тропе, ведущей к Фельстаду. Оказавшись там, уже мы должны будем направить Валена в самую гущу врагов.

Каждый аспект этого плана содержал в себе риск и вероятный провал. Но было слишком поздно оглядываться. Я расправил плечи, хрустнул шеей и отбросил свои треклятые сомнения. Таков был наш шаг, и я, черт побери, собирался идти до конца.

Моя уверенность сменилась ужасом, когда раздался следующий крик Валена: глубокий, исполненный боли рев. Рык, который сотряс тьму и грохотом отдался в самой душе. Его кости, казалось, удлинились. Плечи стали более жесткие, у них появилось больше острых углов. Черные вены змеились по сторонам его шеи и запястий, словно под кожей у него текла гнилая кровь.

Тор и Халвар шагнули за спину своего короля, оба – бесстрастные и тихие.

Из горла Валена вновь вырвался рев, который затем перешел в фырканье и рычание.

Я не дыша глядел, как король, судорожно двигаясь, поднимается. Черные, прогнившие когти вырывались из его пальцев. Он поднял лицо к небу, и маска соскользнула на его подбородок, когда он сделал глубокий вдох через нос.

Тройное пекло. Его глаза были точно кровь, губы – голубые и потрескавшиеся, а над ними загибались желтые, острые клыки.

Мое сердце упало.

Сомнений не оставалось: мы только что прокляли Валена Феруса.

Существо, занявшее его место, принюхалось. Почти сразу же его голова мотнулась в ту сторону, где лес был залит кровью. Влажный, глубокий рык вырвался из горла, а затем он побежал в темноту.

– Не отставай, прячь нас и не потеряй его! – крикнул мне Халвар.

Я не успел больше ни о чем подумать, так как бросился за ними в ночь.

Глава 33. Повелитель теней

Проклятое пекло, а он был быстр.

Мои ребра уже были готовы треснуть от раздувающихся легких, как вдруг мне пришлось резко затормозить за толстой елкой. Тор поднял вверх руку. Халвар держал опушку под прицелом, и мы смотрели, как король принюхивается. Пятна крови покрывали бархатные лепестки полевых цветов и длинные ветки кустов, словно на том месте, где мы стояли, прошла война. Горло обожгла желчь, когда я увидел, как Вален, встав на колени, провел когтистыми пальцами по окровавленным листьям и веткам, а затем мазнул языком по когтям, слизывая кровь.

– Почти там, – прошептал я Халвару. – Нужно провести его за те деревья.

– Он слишком увлечен этим месивом, – сказал Халвар.

Я прикусил кончик языка, оглядывая поляну, мысли вертелись в голове.

– Он охотник, так?

– Он на что угодно нападет.

– Хорошо. – Я сбросил капюшон и вынул меч из ножен на бедре.

– Кейз, – рявкнул Тор. – Что ты…

Он не успел закончить – я уже бросился на опушку. Я остановился лишь затем, чтобы схватить небольшой камень и швырнуть его в короля.

Вален заворчал, когда камень прилетел в его плечо. Как только налитые кровь глаза заметили меня, мое сердце пропустило удар. В этих глазах не было ни узнавания, ни дружбы – ничего, кроме звериной ярости.

Ледяные щупальца страха обхватили мое сердце, точно костлявые пальцы. На миг я примерз к месту, пока мужчина, которым я восхищался, смотрел на меня так, словно ничего не хотел сильнее, чем вскрыть мое горло в той точке, где стучал пульс, и вылакать всю кровь, что билась в моих венах.

– Кейз! – закричал Тор.

Треклятое пекло, нужно было сосредоточиться. Я прищурился и ухмыльнулся Валену.

– Попробуй поймай меня, зверюга.

Затем я нырнул в лес.

Тяжелые удары диких шагов раздавались прямо за моей спиной. Бежать. Это все, что я мог сейчас. Листья и ветки проносились мимо моего лица, цеплялись за одежду и кожу. Вален не думал, его не заботили царапины, полученные от шипов или листвы. Он преследовал меня с отчаянной одержимостью.

Мое тело пылало. Легкие болели. Я стиснул зубы и побежал быстрее.

Почти на месте.

Удар его когтей пришелся на мое плечо. Приторная, гнилая альверская кровь залила своим ароматом сырой лесной мох. Проклятье. Горячее дыхание за спиной звучало прерывисто, рвано. Еще один удар – и мне конец.

Бесконечный страх окутал мои плечи тьмой. Я отчаянно потянул за тени, и вот уже зверь гневно заревел. Я бежал вперед, моя кровь на каждом шагу капала на землю. Пусть даже я был спрятан, Вален почует запах моей крови и, надеюсь, последует.

По ногам пронесся жар измождения. Когда я подумал было, что могу повалиться наземь, сделав еще шаг, то вдруг выскочил из-за деревьев на мост, ведущий к Фельстаду.

На мосту меня коконом окутала мрачная тьма. Было совсем несложно стянуть туманы гуще, чем черные чернила, не с тем количеством страха, что сочился из каждой моей поры.

Я был надежно укрыт своим месмером, так что Вален меня не видел, когда появился у меня за спиной, но перед руинами он замер. Склонив голову набок, он оглядел сломанные стены, освещенные окна, тени двигающихся внутри чужаков.

Его алые глаза загорелись. С его губ капала кровь, которую он лакал по дороге сюда, и рот его раскрылся с резким вдохом. Чуял ли он армию по ту сторону моста? Бьющиеся сердца фейри и скидгардов? Или же моя кровь все перекрывала?

Нужно было, чтобы он подошел поближе, увидел врага. Под покровом теней я окунул кончики пальцев в кровь на руке и окрасил ею каменные стены арочного прохода, накрывающего мост.

Из глубины горла Валена раздался рык.

Ближе. Еще пара шагов, зверюга.

Я перебежал мост, укутанный в мантию месмера. Небольшой лес, выросший во дворе, охранялся на входе тремя скидами. Стражники маршировали туда-сюда перед воротами. Эти ублюдки забрали мой Фельстад, мой дом – и превратили его в часть преисподней.

Они поплатятся. Жестоко, если все пойдет по-моему. Я воображал, нет, надеялся, что Вален сдерет кожу с их костей, впиваясь зубами в их глотки, и эти надежды стучали в моих венах.

Вален все еще обнюхивал те капли крови, что я оставил позади, на стене, но он шел по следу.

Я скрючился у кучки стройных осинок, явно выглядя как обычная тень в углу, и ждал.

Скиды совершенно не сознавали, что царапанье и шарканье в тоннеле были не от ветра и не от лесного грызуна. Волна удовлетворения просочилась сквозь мою грудь. Это закончится быстро. Король обеспечит нам вход, но я был намерен начать эту битву и закончить ее.

Они украли у Кривов нашу безопасность, самых невинных среди нас. За их ужас, за их тревоги, за их боль сегодня я заставлю Черный Дворец страдать.

Я снял с пояса нож. Стражники подошли ко мне близко, стояли лишь в нескольких шагах и совершенно не подозревали, что я прятался в тенях. Я нацелился на центрального стражника острием ножа и пустил его в полет.

Он охнул, когда лезвие пробило его горло, а затем повалился на колени. В следующий миг один из скидов затрубил в бараний рог, а другой направил свой меч в сторону крытого моста, как вдруг ночь разорвало глубокое рычание.

Вален шагнул в полосы лунного света.

Клянусь пеклом, ничто не радовало меня больше, чем вид трясущихся широких мечей в руках моих врагов. Они таращились на Валена. Его когти, кровь на его лице, сияние его глаз.

– Не подходи! – выкрикнул один скид. Они уже давно позабыли о своем мертвом товарище или о том, откуда взялся прилетевший нож, а вместо того, не отрываясь, глядели на Валена.

Бессмысленно. В следующий миг жажда крови и боли охватила Валена. Он напал. Первобытный и дикий – никакими военными навыками скидам было не отразить его атаку. Это было во всех отношениях идеальным воплощением желания убивать. Король бросился вперед, не боясь, что мечи порежут его тело. Чем больше его плоть обагрялась его собственной кровью, тем больше сил он, казалось, набирался.

Его челюсти сомкнулись на лице одного из стражников, отрывая кожу. Стражник закричал в агонии и упал. Вален махнул когтями в сторону второго. Узкие, глубокие порезы вскрыли горло скида. Не смертельно, но достаточно, чтобы свежая кровь хлынула в такт биению пульса. В следующий миг Вален прижал его к земле, пируя на его горле, пока стражник не перестал двигаться.

В передний дворик хлынули новые стражники, но то, как жажда крови Валена сменилась бойней, было настоящим чудом чистой, идеальной жестокости.

Явились фейри, некоторые такие же, как те мертвые слуа, что мы нашли. Они попытались поднести свои рты поближе ко рту Валена, но зверь пробил когтями их шеи, разрывая трахеи на клочки.

Явились рифтеры. Они сломали руки Валена, его ноги. Он взревел в агонии, но так и не упал. Так и не прекратил свой дикий танец.

Сидя в своем углу, я раскрыл ладони, приветствуя страх, пропитавший двор, и обернул свой месмер вокруг новых жертв. Я сжал руку в кулак – и тени переломили хребты трем стражникам. Те повалились назад, а я перешел к следующим. Словно ножи и стрелы, тьма вонзалась в грудные клетки и внутренности.

Мои руки дрожали. Силы скоро начнут угасать, но смерть, что я нес, помогала усилить Валена. Король уже вошел в Фельстад более сильным, чем прибыл.

Пока Вален был погружен в свою резню, я снял покров месмера и пошел вперед, держась на шаг позади него. Любого стражника, которого Вален отшвыривал прочь изломанным, но еще дышащим, я приканчивал своим мечом.

– Кейз, – ко мне подбежал Тор и положил ладонь на мою руку. – Какого пекла это было?

– Он должен был подойти поближе, – сказал я. – Кажется, сработало.

Тор поднял взгляд. Крики раздавались из внутренних коридоров. Призывы защищать Ивара и его леди лишь подстегнули мою собственную жажду крови. Ивар был здесь.

– Он тебя ранил? – появился Халвар, запыхавшийся и истекающий потом.

– Царапина.

Халвар хохотнул:

– Боги, работает.

Величайшей победой этой ночи стала злобная улыбка, расколовшая обычно столь бесстрастное лицо Тора.

– Скажи, куда его вести, и он их уничтожит, – сказал Халвар, накладывая стрелу.

Два двора уже утопали в крови, а Вален все еще был занят резней в коридорах, поэтому нам нужно было сделать так, чтобы он продолжал убивать наших врагов, но где-нибудь подальше от наших людей. Я оглядел верхние этажи, затем опустил взгляд на оружейную стену.

Сердце мое упало.

Привязанная за железной решеткой Дагни кричала, глядя на ту ярость, с какой Вален проливал кровь. На ней не было ничего, кроме прозрачной сорочки. Струпья и рубцы поднимались вверх по ее рукам и плоти. Открой одну из ран – и ее сожрут.

– Прикройте меня.

Тор и Халвар побежали у меня за спиной, следя за своим королем, пока я резко не затормозил около клетки Дагни:

– Даг. Дагни, посмотри на меня.

Она подняла свое грязное лицо, и ее лоб сморщился от эмоций, когда она меня узнала:

– Кейз.

Я перерубил жалкие веревки, которые запирали ее клетку. Даже не железо. Достаточно, чтобы она не сбежала, но пробиться довольно легко. Когда я потянул на себя дверь клетки, Дагни упала на меня. Ее руки передавили мне горло, а она зарыдала.

Бывали времена, когда я мог быть добрым, может, Малин даже скажет, что я умею быть нежным, но не сейчас.

Я крепче стиснул ее руки, отстраняясь. Я заговорил грубым голосом и слегка встряхнул Дагни, чтобы привлечь ее внимание.

– Соберись, Даг. Где они держат детей?

Дагни моргнула:

– Эм, они… они, кажется, они в верхней библиотеке.

Логично. Эта комната была самым большим целым помещением руин, и окон там не было. Я подтолкнул Дагни к входу:

– Иди. Там Лука с остальными. Они на подходе.

– Я не оставлю сына!

Дагни была не в себе. Придется ей простить мою резкость потом. Я схватил ее за подбородок и притянул ее лицо к себе.

– Ты уйдешь сейчас же и оставишь детей на меня. Выметайся отсюда. Я не стану рисковать своей жизнью, переживая из-за твоей.

Я знал Дагни с детства. Это означало, что я знал, как заставить ее действовать. Она достаточно верила в меня, чтобы оступиться, чтобы знать, что я не покину эти руины без ее мальчика. Свежие слезы застили ее глаза, но она кивнула.

– Бейся до конца, Кейз, – выдохнула она, затем наклонилась поближе и проговорила с ядом в голосе: – Пусть они заплатят.

Дагни побежала к входу. В этот момент Вален заревел и впился в руку рыжеволосого воина фейри. Тот завопил, когда король отгрыз три его пальца, а затем впечатал боевой топор ему в грудь одной рукой, отдирая половину щеки когтями другой.

Я вздрогнул, когда скидгард пронзил грудную клетку Валена. Первым инстинктом было побежать к нему, спасти его, но рана всего-навсего привлекла внимание Валена. Три вздоха спустя кишки стражника вывалились на булыжники.

– Нам нужно попасть на второй этаж, – сказал я Халвару.

– Мы поведем Валена по коридорам. Ты иди наверх, – ответил он. – Тор. Зажигай сигнал. Пора показать этим ублюдкам, что случается с теми, кто поднимает меч на наших людей.

Тор разжал кулак. Голубое пламя волной пробежало по его пальцам. Горящей ладонью он обхватил дерево. В один миг пламя поглотило ветви и взметнулось над двором.

Пляшущий сигнал зажегся в ночи; время пришло.

Бой начался.

Глава 34. Воровка памяти

Ждать.

Если еще хоть один чертов человек скажет мне ждать, я его заколю. Прошел уже целый час, и мы постоянно слышали далекие крики, завывания и возгласы, но треклятого сигнала все не было.

Каждый вопль, каждый рык, каждый вскрик боли заставлял стоящую рядом со мной Элизу морщиться.

Она выглядела как воин в своей кожаной броне, с оружием, пристегнутым к поясу. Но внутри, я даже не сомневалась, она была лишь горсткой битого стекла. Мне было знакомо это чувство. Вален был проклят, но пока что, по крайней мере, он не мог умереть.

О своем муже я того же сказать не могла.

Почему, мать его, так долго? Мой блаженный оптимизм породил в моем мозгу мысль, что со зверем, с клинками, с месмером мы одержим победу уже, может, через полчаса после того, как я простилась с Кейзом.

Воздух стал гуще от напряжения, запахов мерзкого, едкого пота и кожи. Это – поворотная точка. Мы все это понимали. С этого момента все регионы Востока будут знать, что воры, таящиеся в тенях, объявили войну Черному Дворцу.

– Малин.

Я оглянулась через плечо. Бард, Хаген и Хоб стояли впереди. За ними – остальные Кривы.

Я с прищуром посмотрела на торгаша:

– Хоб, ты же должен был остаться с Инге.

Этот шут был одет в кожу, на запястьях – наручи.

– Подумал о том, что ты сказала. Решил не слушаться.

– Это вот так вот все будет, когда я стану королевой? Я, значит, буду отдавать приказы, а народ сам станет выбирать, какие из них выполнять?

– Скорее всего. – Хоб поправил лямку на плече. – Принимай свое королевство бродяг, Мал. Цени его. Люби его.

Я закатила глаза, поворачиваясь к Барду. Это он окликнул меня.

– Мы сделали тебе герб, – сказал Бард.

Бывали мгновения, когда мы толком не знали, что друг другу сказать. Небыстрое дело – наверстать все те годы, когда мы с Бардом были не в ладах. В эти мгновения он выглядел таким же любящим и верным, как и Хаген.

– Знамя?

Бард ухмыльнулся и достал деревянную подвеску, очень похожую на вырезанного Кейзом ворона, которого я все еще носила на шее. Этот медальон был выточен лучше, но изображал то же самое. Я моргнула и большими пальцами обвела края резного ворона, сжимающего в когтях цветущую розу. Тонкая резьба, окружающая ворона и розу, если покрасить ее черным, будет похожа на тени.

– У каждого королевства должен быть свой герб, Мал, – сказала Това, подойдя к Барду со спины и кладя подбородок ему на плечо. Она кинула на язык пару орехов, чавкая моему брату в ухо. Но, опять же, Тову особенно не заботило личное пространство.

Бард не отодвинулся, то ли опасаясь ее ножей, а то ли попросту не возражая.

– Это Бард придумал, – сказал Хаген. – Исак разработал рисунок. А остальные их сделали.

Я подняла глаза на рыжего мужчину, прячущегося за черной боевой раскраской. Он подмигнул.

– Вы сделали не один? – Я затаила дыхание, глядя, как один за другим Кривы доставали собственные медальоны, висящие на их шеях.

– Мы с тобой, лапочка, – сказал Раум с задних рядов. – Нашей королевой теней и воров. До самого конца.

Сглатывать было так сложно, точно горло забил песок. Я взяла медальон и осторожно повесила его себе на шею. Черт бы их побрал. Я часто заморгала, отказываясь рыдать, как треклятый младенец, и коротко кивнула.

– До конца.

– Вот он! – выкрикнула Херья. – Сигнал!

Я тут же перевела взгляд на деревья. Все боги. Пора. Голубое сияние поднималось над черными кущами осин, закручивая ветки деревьев к небу, точно маскарадные ленточки.

Пламя было слишком необычным, слишком туманным и ярким, чтобы быть чем-то еще, кроме как огненной магией Тора.

Элиза молчала бо́льшую часть дня и ночи, но теперь заговорила.

Северная Королева повернулась к своим людям и подняла короткий меч, серебряная рукоять которого была украшена самоцветами.

– Не так давно мы бились за свободу; мы проливали кровь, чтобы снести головы тиранам. Этой ночью мы делаем то же самое. Мы бьемся за Этту, чтобы ее берега оставались мирными. За ваши семьи, за ваш народ – бейтесь. Бейтесь за вашего короля, который жертвует собой ради вас!

Воины заколотили себя в грудь и проревели боевой клич.

По моему лицу расползлась жестокая ухмылка. Я взглянула на Кривов. Това хихикнула, точно это все было игрой. Раум подмигнул. Каждый из нас сжимал свой новый медальон, словно исходящее из этих маленьких деревяшек свежее дуновение надежды заполняло наши легкие.

– Давайте покажем им, что такое боль и несчастье, друзья мои, – прокричал Никлас.

– Бьемся до конца! – Коллективный рев, вырвавшийся у Кривов, наполнил ночь новой мощью. Такой, что льнула к костям, насыщала кровь и оседала в сердце, покуда наш страх не превращался в силу.

Мы побежали к деревьям. Горло опалил огонь. Дыхание стало резким и наполненным злобы, пульсация крови в руках и ногах толкала меня вперед. Подгоняла.

Зрелище было ошеломляющее. Ярость войны превратилась в кружащий голову восторг. Я видела, как рядом со мной мужчины и женщины, фейри и альверы, пылали точно так же. Сегодня мы бились не за власть. Мы бились не за трон, или жадность, или титулы. Сегодня в каждом сердце колотилась битва за наш народ, за наши семьи, за наших друзей.

И такая битва стоила того, чтобы в ней умереть.

К тому времени, как показались внушительные каменные стены руин, голубой огонь бушевал по всему внутреннему лесу. В этих стенах правил хаос. Вопли и крики стражников гремели у меня в голове. Воздух стал тяжелым от вони крови, мочи и внутренностей, так как дюжины разбросанных повсюду тел усеивали землю Фельстада.

– Сперва найдем детей, – прокричала я. – По пути убейте столько скидов, сколько сможете.

Ответом на мой крик стал злобный смех и согласные возгласы. Но от очередного далекого рыка вниз по спине побежали мурашки.

Там был Вален, затерявшийся в крови. Он стал нашим пропуском внутрь. Теперь же мы должны были вывести его наружу и усмирить, прежде чем он, сам того не осознавая, убьет остальных из нас или детей.

– Линкс, – сказала я, хватая его за мощную руку. – Ты знаешь, что нужно делать, если увидишь короля.

Линкс показал на Сола:

– Мы об этом позаботимся, Мал. Доберись до Эша и Ханны.

Когда они исчезли в дыму и тенях, я судорожно выдохнула. Наши шаги привели нас сюда. Руки покалывало от беспокойства, волоски на них встали дыбом. Я знала, что эта ночь переломит ход войны. Это было начало конца.

Я крепче сжала рукой свой короткий меч и побежала к руинам.

С большей уверенностью, чем я, Элиза скомандовала северянам наступать. Херья и Гуннар отправились на стены с лучниками. Толстые джутовые веревки с шипастыми крючьями на концах забросили на крошащиеся стены, зацепив за край.

Добравшись до внешних стен, Бард опустился на корточки и подготовил ловушку с хитрыми эликсирами Никласа. Те, у кого под кожу не были зашиты травы, угодят в пыльцу, вызывающую волдыри, как только зацепят натянутую бечевку.

Раум и Тома бежали по бокам от меня, не отставая.

– Кто-то идет! – закричал Раум, когда мы вошли на мост. На земле валялись изорванные скидгарды. Лица в следах когтей, шеи прокушены, а кровь из рубленых ран фонтаном заливала доспехи. Свидетельства яростных ударов топора Валена и его жажды крови.

Ни жалости. Ни раздумий. Этих стражников убили в ходе жестокой бойни.

Я заставила себя отвести взгляд от смерти, усеявшей землю, как раз вовремя, чтобы заметить, как промельк чего-то белого несется к нам из теней.

– Даг! – сказал Раум прежде, чем любой из нас сумел ее четко рассмотреть.

Чем ближе она подходила, тем сильнее бурлила ярость в моих венах. Она явно была избита. Она была полураздета и покрыта кровью и грязью.

Дагни издала сломленный всхлип и упала в руки Раума.

– Они там, – сказала она, чуть дыша. – В библиотеке. Они в библиотеке.

– Как ты выбралась?

– Кейз. – Она подняла голову. – Где Лук?

– Где-то в этом хаосе, – сказал Раум. – Иди дальше на восток, там ты найдешь…

– Я не побегу, – отрезала она. – Я вышла сюда, чтобы найти чертов меч. Так что вооружите меня, и я буду сражаться рядом со своей семьей.

Рауму хватило ума не спорить, и, пожав плечами, он протянул ей серебряный кинжал, который был пристегнут к его ноге.

– Отправь их в пекло, Даг.

Внутренний двор был охвачен пламенем. Я закашлялась от дыма и пошла по свободному проходу к левому коридору. Со всех сторон воины и Фалькины бились со скидгардами и фейри.

Новые крылатые слуа верещали и шипели, когда мечи рубили их узловатые конечности и крылья. Фейри с козлиными глазами, одни с оленьими рогами, другие похожие на троллей, шли с клинками на наших людей.

Большинство Южных фейри напоминало мне Эрику. Тонкие и загадочные, с заостренными ушами и шелковистыми волосами. Но они будто с ума сошли, когда посреди дюжины скидгардов вдруг показалась София. У всех сделался зловещий вид, все спешили первыми пронзить ее мечом.

Плотно питаясь, София окрепла. Ее бледная кожа была яркой, как звездный свет, волосы подобны свежей связке соломы. Но на один миг глаза ее почернели. Она позволила рукаву свободной туники соскользнуть с плеча – и скиды пропали.

Густое, влажное тепло разлилось на пятьдесят шагов вокруг Софии. Железо забряцало о каменный пол, этот звук эхом разнесся по коридорам, когда целый отряд скидов побросал свои мечи.

Глаза Софии вновь стали яркого мшистого цвета, и стражники упали на колени. Некоторые бросились к ней, совершенно зачарованные этой женщиной. Они молили и упрашивали ее взять их, разделить с ними постель. Вульгарные описания ее ног и грудей невнятно звучали со всех сторон.

У них не было и шанса.

Когда с дальней стороны двора потекли тени, мои внутренности скрутило от какого-то мрачного восторга.

Скиды не замечали завитков тьмы, и в следующий миг тени пронзили каждую грудь, оставляя зияющие дыры, обнажавшие сердца.

Между двумя колоннами показался Кейз. Глаза его не отрывались от меня. Он уважительно кивнул Софии, признавая ее роль в соблазнении скидгардов, но всего через три шага он крепко стиснул мое запястье.

– Где Вален? – спросила я, вставая к нему поближе.

– Тор и Халвар пытаются его увести. Идите в биб…

– Библиотеку, да, Даг с нами.

Кейз кивнул, а затем поцеловал меня. В коротком, грубом поцелуе таилось отчаяние.

– Забери детей, держись подальше от короля, и мы встретимся снаружи.

– А ты куда?

Кейз отошел, коварно ухмыляясь:

– Найти Ивара.

Он исчез в лабиринте затянутых дымом коридоров. Я понеслась в противоположном направлении и вскарабкалась по одной из винтовых лестниц. На полпути вверх я нагнала Тову, Дагни и Раума.

На втором этаже пол был завален телами. Сердце сжалось.

Одни были одеты в форму Северных воинов, другие – Фалькины. Большинство были с Юга, или скиды, но боль смерти подкралась ко мне неожиданно.

Каждый потерянный нами напоминал мне о том, что мы уже и раньше теряли близких.

– Малин, – крикнула Това. – Дверь открыта!

Мои глаза оторвались от одного из мертвых Фалькинов. Дверь в библиотеку болталась на петлях. Мой желудок сжался, словно кто-то стиснул в кулаке внутренности. Мы бросились вниз по коридору, обходя павших, как уж могли.

Я влетела в комнату.

– Мал!

Я не успела даже воздуха набрать, как Эш уже сдавил мою талию своими длинными руками. Через два года этот мальчик меня перерастет, но пока что он крепко сжимал меня, уткнувшись головой в мою грудь.

Я шумно вздохнула, обнимая его. Поверх растрепанной копны его темных волос я встретилась взглядом с Элизой.

– Мы не сюда должны были идти, я знаю, – сказала она. Сидя у нее на руках и прижимаясь к телу, Лайла стискивала шею своей тети. – Но Эллис умудрился сбежать и нашел нас.

Эллис был выше Эша, но лицом тоже еще совсем мальчишка. Один из его сотоварищей-воинов наскоро зашивал его рассеченную щеку. Ханна стояла в шаге от них и заливалась слезами. Я прижала ее к себе и поцеловала в макушку.

– Они вас обижали? Хоть кого-то из вас?

– Немножко, – сказал Эш, почти с гордостью. – Но мы бились до чертова конца и защитили юную принцессу. Снова. Я так много ног сломал, прежде чем они надели на меня ошейник.

Только тут я заметила серебряные обручи, валяющиеся на полу.

Това и Раум помогали Стигу и другим воинам, которых жестоко избили. Если честно, я уже почти ожидала, что все они мертвы.

– Да малость попытали, вот и все, – сказал Стиг, морщась, после того как Раум помог ему встать. – Сохраняли нам жизнь, потому что хотели, чтобы мы выдали им наши планы. Типичная, глупая надежда. Как будто мы бы отвернулись от нашего треклятого короля.

Дагни зарыдала, когда Вон прыгнул в ее объятия. Она гладила его по волосам и целовала грязные щечки.

Я одну ладонь положила на щеку Ханне, а вторую – Эшу.

– Мы будем пробиваться наружу. Держитесь рядом, используйте месмер, используйте клинки. Должна вам сказать, если увидите Северного Короля, пока что к нему не приближайтесь.

Эш нахмурился:

– Но…

– Эш, – перебила я. Он был очарован Валеном, поэтому, скорее всего, считал короля своим царственным другом и явно захочет ему помогать. – Ты должен меня в этом послушаться. Мы скоро все объясним.

Мальчик поджал губы, но кивнул:

– Как скажешь, Мал.

Ханна потянула меня за руку и показала в дальний угол. Она повела пальцами, говоря на своем языке слово «мальчик».

В тенях калачиком свернулся ребенок; руками он прижимал колени к груди. Боги. Я почти и забыла о сыне Торвальда. Его глаза были такого же удивительного рубинового цвета, как и у его отца, но в центре было больше бурого золота. У его ушей были острые кончики, а когда я протянула к нему руку, он зашипел.

Его приподнятая губа обнажила два крохотных заостренных клыка.

Имя. Как там его треклятое имя? Чертов Торвальд нам его не назвал.

– Я отведу тебя к отцу.

Морской фейри выглядел больным. Его кожа была не такого цвета, как у Торвальда. Скорее рыжая, почти бронзового оттенка, а вот губы потрескались. Хлопья плоти высохли и отслаивались с его щек и рук.

– Ему нужна вода, – сзади ко мне подошел Стиг.

При взгляде на Стига острый взгляд мальчика смягчился, словно он смотрел на что-то безопасное. Уютное.

Он доверял этому воину.

Я шагнула назад:

– Он пойдет с тобой. Ты сможешь его нести?

Руки Стига покрывали синяки, а из открытых ран сочилась кровь. Одно запястье казалось сломанным, но он все равно опустился на корточки.

– Эрик, помнишь, я говорил, что мой народ придет за нами? Нам нужно уходить. Ты слишком долго пробыл на суше, мальчик.

Эрик колебался. Он был такой маленький. Не старше четырех или пяти лет, и страх в его глазах новой раной пронзил мою грудь. Несколько мгновений спустя он протянул Стигу ручки.

– Боюсь, я не смогу тебя понести, – признался Стиг. – Ножка все еще болит?

Эрик отдернул руки и кивнул.

Стиг оглянулся на меня, затем снова повернулся к мальчику:

– Верь Королеве Малин. Она тебя убережет.

Я робко улыбнулась мальчику и раскрыла руки. Он бросил на меня злобный взгляд. Но разве мы могли его винить? Его умыкнули с корабля, отделили от семьи, а затем измывались неделями. И все же, после еще одного успокаивающего взгляда от Стига, Эрик, пошатываясь, встал и похромал ко мне. Он позволил мне взять его на руки, и я обхватила его затылок, вынуждая спрятать лицо.

Наполненный яростью рык прозвучал, как по мне, слишком близко. Нужно было уходить.

– Пошли! – крикнула я всем, кто находился в комнате.

Те, у кого на руках не было детей, поспешили к двери. Кровь стучала у меня в ушах. Со всех сторон дым в коридорах сгущался, обращаясь в черный пепел. Пусть и раненый, а Стиг все равно шел впереди, вместе с Раумом и Товой.

– Выйдем через комнату Кейза, – прокричал Раум. – Из башни можно спуститься через окно, если двигаться аккуратно.

Вопросов мы не задавали. Когда речь заходила о выживании, не было ни титулов, ни званий. Если Раум мог видеть в темноте, то мы пойдем за ним.

Эрик захныкал, уткнувшись в мое плечо, но так и не ослабил рук, обхвативших мою шею. Винтовая лестница, ведущая на самый верхний этаж, показалась быстро, и мне пришлось опереться о стену, чтобы не упасть.

Лязг стали о сталь стал тише. Вопли зазвучали приглушеннее, но из теней за спиной к нам устремились крики и хаос.

– Все в порядке, – прошептала я, крепче прижимая к себе мальчика-фейри.

– Скорее. – Раум стоял возле двери в комнату Кейза.

Сердце заныло при виде этого места. Места, где я еще сильнее полюбила этого мужчину, где мы отдали себя друг другу и вместе посмотрели своим страхам в глаза.

Оно сгорит еще до зари.

– Я пойду первым, – сказал Раум. – Там внизу, в ящике, есть веревка. Я принесу ее наверх, и будем выбираться.

В следующий миг Раум уже вылез из окна, направляясь к кустам и дикому шиповнику внизу.

– Стиг, из тебя льется слишком много крови, – сказала Элиза, в ее голосе отчетливо слышалась тревога. Она аккуратно поставила Лайлу рядом с Ханной и Эшем, затем подошла взглянуть на руку своего воина. Элиза отодвинула наруч на левой руке и поморщилась. Мерзкая рана выглядела так, будто ее вскрывали и лечили несчетное число раз. Теперь кожа сочилась болезненно-зеленым и молочно-желтым. – Да у тебя инфекция.

– Пройдет.

Раздавшийся с винтовой лестницы глубокой, влажный рык прогремел вверх по ступеням.

Мое сердце застыло. Казалось, никто не дышал, пока ворчание невидимого существа приближалось. Страх, накатывая на горло густыми волнами, душил меня. Вален. Но это был не король, не совсем. Он убьет нас, даже не задумавшись.

– Эш, – рявкнула я, ставя Эрика на пол и загораживая его собой. – Ханна, встаньте за мной.

С помощью Товы и Дагни мы встали стеной вокруг всех детей. Това выглянула из окна и окликнула Раума так тихо, как только могла.

– Пошевеливайся, или мы все, мать твою, покойники.

Слишком поздно.

Раздалось гортанное пыхтение, и дверной проем заслонила изломанная, окровавленная фигура Валена. Глаза его были нацелены на кровавые капли, упавшие с руки Стига.

Я проглотила вздох, когда он понял, что в комнате есть бьющиеся сердца. Его потрескавшиеся губы были все в крови. Острые клыки нависали над челюстью, а пальцы, от черных когтей и до запястья, были покрыты красным.

– Боги, – выдохнул проклятье Стиг. Его глаза метнулись к собственной кровоточащей ране, к каплям крови за спиной, которые и привели зверя к нашему порогу.

Это был не Вален, не сейчас, но если он убьет тех, кто в этой комнате, то прикончит свою собственную жену. Он прикончит свое собственное треклятое сердце и никогда уже не станет прежним.

Стиг, казалось, подумал о том же и попытался добраться до Элизы, но Вален бросился в тот же миг.

Я закричала. По правде говоря, звук моего крика заглушили крики всех остальных.

– Нет, Вален! – возглас Элизы был сломленным и отчаянным.

– Элиза! – закричала я, когда королева выскочила вперед, заслоняя своего воина, своего друга.

Я уже приготовилась увидеть смерть королевы от руки ее про́клятого мужа, но зверь резко затормозил при виде ее. Смерть все еще жила в красноте его глаз, но он замер. Элиза, со слезами на лице, протянула руку. Она удерживала его взгляд; она не отступала.

Окровавленные губы Валена приподнялись, обнажая зубы и клыки во всю длину.

Клянусь богами, на какой-то миг он, казалось, ее узнал. По крайней мере, присутствие жены каким-то образом успокоило его внутреннего монстра. Должно быть, это и была та сила, о которой она говорила, иного объяснения его колебаниям я найти не могла.

Все закончилось слишком быстро. Вален завел одну руку назад, словно собираясь ударить ее. Такого шанса ему не предоставили. Две темные фигуры выскочили из наружного коридора и врезались в спину короля, повалив его на пол. Он бился и рычал.

Это Тор и Халвар держали короля за извивающиеся руки.

– Забыл, насколько он, чтоб его, быстрый, – пропыхтел Халвар, заводя руку Валена тому за спину.

На лестнице материализовались двое мужчин. Линкс и Сол помогали утихомирить Валена.

Сол упал на колени, чтобы помочь Халвару придавить брата к земле.

– Давай!

Я облегченно вздохнула, когда Линкс положил руку на голову Валена. Зверь приподнялся, клацнул челюстями и чуть не отхватил ему палец.

Элиза опустилась на колени возле мужа и положила ладонь на его напряженное тело. Он перестал лязгать зубами, перестал брыкаться, и Линкс нанес свой удар. Лишь пару мгновений спустя Вален затих под воздействием его успокаивающего месмера.

С помощью Сола Линкс взвалил утихомиренного и связанного короля себе на плечи, готовый вынести его наружу.

Слезы обожгли мои глаза, когда я подумала обо всем, чем Вален пожертвовал. Благодаря ему мы сумели застать врага, засевшего в Фельстаде, врасплох, смогли пробиться внутрь. Теперь мы найдем треклятый способ спасти его.

– Готовы идти? – в окне появился Раум, держа в руках толстую веревку. Он заметил обмякшее тело короля и выгнул брови. – Только не говорите, что я пропустил что-то захватывающее.

– Идем, – отрезала я. – Нужно их вывести, а затем мы должны найти Кейза. Он ищет Ивара. В одиночку.

Глава 35. Повелитель теней

В дальних уголках Фельстада были комнаты. Помещения, в которых хозяин руин мог бы обедать или спать, когда Фельстад был еще роскошной часовней для богослужений много лет назад. Здесь дым сгущался не так сильно. Пламя, пожирающее каменные стены, еще не проело дорогу сюда.

Крадясь по коридорам, я был завернут в тьму. Время от времени мимо меня пробегал фейри или скидгард, спасаясь или выполняя приказы, – мне было все равно. Тиски, сжимавшие мои внутренности, гнали меня вперед через тьму. Ощущение, ползающее вверх и вниз по позвоночнику, подсказывало мне, что это и есть дорога к Ивару. Наши пути сойдутся здесь.

Один из нас не покинет эти руины живым.

Последняя дверь арочного коридора стояла без охраны и была слегка приоткрыта. Внутри плясал огонек света. Я стиснул свой меч из черной стали, кровь горела в предвкушении от кончиков пальцев и по всей груди. Протяжно выдохнув, я пинком открыл дверь.

– Не приближайся, Повелитель теней.

Я тут же остановился. Не из повиновения, а от чистого шока. Леди Магнат стояла над накрытым мехами матрасом. Тяжелые одеяла из жестких медвежьих шкур и кроличьих мехов были разложены в центре комнаты.

В одной руке Бритта держала клинок, а в другой… треклятое стеклянное кольцо.

– Леди Магнат, – жестоко проговорил я. – Что за игры вы ведете? Это кольцо для вас бесполезно. Отдайте его мне, и я, быть может, позволю вам жить, чтобы вы увидели, как моя жена займет трон.

– Наши игры кончились, – прошептала она. – Теперь я это вижу. Я всего лишь хотела, чтобы Ниалл занял престол. Я никогда не хотела, чтобы он стал марионеткой.

Я понятия не имел, о чем она говорила, но дрожь в ее голосе меня нервировала.

Леди Магнат вертела в пальцах кольцо королевы, и мне захотелось отрезать ей руку, а затем отнести его к законной владелице. Но жестокость еще немного подождет. Мои глаза покинули кольцо и обратились к скелетоподобной фигуре, укутанной мехами.

Все пекло. Ивар.

– Что вы с ним сделали? Вам из-за него был нужен морской фейри, так?

– Я сделала все, чтобы не дать Лорду Магнату увядать и дальше.

– Он использовал кольцо. – Я сделал шаг вперед. – Оно его уничтожило, потому что он не избранный наследник. Уж вы явно это видите.

Бритта взглянула на кровать:

– Кольцо уничтожило его, но он все равно был более надежным вариантом. Пока что. Пока я не освобожу сына от влияния тьмы. От… от тех чужаков, что планируют править всей магией каждой из земель!

– Да вы спятили. – Мой пульс громче забился в венах. – Не травила Ивара никакая эликсирщица. Он умирает из-за вас.

– Он жил из-за меня. Благодаря власти Ивара линия Гримов станет той силой, что защитит Восток.

– Ваша линия? – Я покрутил клинок в руке, прищурившись. – Ниалл вас бросил; он бросил своего отца гнить в лесу.

Бритта поморщилась:

– Он начинает видеть истину и оборвет ее влияние, я это знаю.

– Чье?

– Воспользуйся этой своей умной головой и сам догадайся. Для меня здесь места больше нет. Как и надежды, за которую можно держаться. Я не стану стоять и смотреть, как королевство, которое мы пытались построить, будет разрушено из-за того, что она продала свою душу тьме. Она заявляется в наше королевство, вторгается в наши земли – и все из-за желания расширить свое влияние, а не усилить наше.

– Королева Астрид?

Бритта поджала губы:

– Поднимается новая тьма. Разрушь Черный Дворец – и на других берегах начнутся новые войны, Кейз. Это неизбежно.

Какого пекла она несла?

Бритта позволила слезам упасть на свои щеки, а затем подошла к кровати Ивара. Лорд Магнат дышал хрипло, в его легких будто перекатывалась галька. Еще несколько недель назад он был сильным и крепким, теперь же от него остались лишь иссохшие кости.

Бритта выронила свой клинок и подняла рог, наполненный свечным салом.

– Все кончено, Кейз. Ты так бьешься, чтобы посадить свою маленькую воровку памяти на трон, но он проклят. Смертельный приговор. – Она бросила несчастный взгляд на кольцо. – Может, мне даже и стоит отдать его тебе, дабы он проклял воровку вместо моего сына.

– Бритта! – рявкнул я, в груди разлилась внезапная паника, когда она поднесла свечу к кровати. – Дайте мне кольцо. Давайте уйдем, придем к соглашению. Малин – истинная королева, и мы сумеем обрести здесь мир.

– Слишком многие не желают, чтобы она была королевой, Кейз. – Бритта склонила голову набок. – Так какой смысл бороться?

Вскрикнув от страха, Бритта уронила свечу на меха Иваровой кровати. Пламя охватило масло на шкурах и взметнулось огненной стеной.

Жар отбросил меня назад. Я прикрылся локтем, чтобы заслонить глаза, в тот же миг, как Бритта закричала от боли, когда пламя лизнуло юбки, проглатывая ее и то, что осталось от Ивара.

Я убил больше человек, чем мог припомнить, но звуки ее криков боли были самыми ужасными, которые мне доводилось слышать. Страх, достаточно сильный, чтобы искалечить меня, сковал мою грудь. Отчаянно черпнув рукой, я взял ее страх перед болью и смертью и оборвал ее крики, просто сломав ей шею.

Огонь достал до деревянных плиток разбитой крыши, а также деревьев, растущих над дырами в руинах, и поглотил кости Фельстада.

Я быстро пробежал по половицам и обхватил рукой кольцо, лежавшее там, где оно выпало из руки Бритты.

Сломанная балка треснула и упала на мою руку, когда я ее убирал.

– Проклятье.

Я сбил пламя с нитей своей туники и посмотрел вверх, когда дерево снова затрещало и захрустело. Стены были охвачены огнем, а вскоре к ним присоединюсь и я.

Я побежал в коридор и вниз по лестнице. Смерть усеивала полы руин, но не было времени всматриваться в лица. Я мог только надеяться, жалко надеяться, что моя семья, моя жена и моя гильдия были целы.

Снаружи огонь запалил лес яростно-алой волной. Я пересек крытый мост, огибая первых скидов, которых убил Вален, и бросился через густые кусты за границы Фельстада.

Вырвавшись из зарослей брусники, я врезался в чью-то твердую спину.

– Боги, Кейз, – развернулся ко мне Сол Ферус. – Мы уже собирались возвращаться за тобой.

– Малин… – вот и все, на что мне хватило воздуха.

– Цела. Она сейчас как раз идет за тобой. Мы все вышли. Ник потерял нескольких из своей гильдии, а дети и наши воины серьезно ранены. Но с твоей стороны только Исака зацепило во время боя.

Мой желудок ухнул вниз.

– Он в порядке?

– Жить будет. Рана неглубокая.

Я протяжно выдохнул. Мысли о том, как Фиске обратится к тьме, если потеряет Исака, исчезли так же быстро, как и возникли.

Из-за кустов появился Тор с Гуннаром и Эрикой за спиной. Они не успели даже подойти поближе, как Малин распихала их в стороны и обхватила мою шею руками.

Небесами клянусь, мне никогда не надоест ощущать тело этой женщины в моих руках. Я прижал Малин к себе, поцеловал в лоб и завладел ее губами. Да, конечно, я чувствовал вкус крови и грязи, но нам это было не важно, лишь бы мы могли пожирать друг друга.

– Ты ранен, Кейз.

– Да ты себя-то видела? – Ее верхнюю губу покрывала засохшая кровь из носа. На шее – царапины.

– Выживу. Другим куда хуже.

– Вален? – прошептал я.

– Он спит. Все еще… все еще обращенный.

Король будет нашей главной задачей. Никаких сомнений.

– Нам нужно понять, как снять проклятье.

Малин кивнула:

– Те из нас, кто получил послания или указания от Калисты, пытаются в них разобраться. Что-то мне подсказывает, что наши ответы таятся в этих загадках. Но думаю, мне нужно кольцо.

Я поморщился, поднимая обожженную руку, но мои губы изогнулись в робкой улыбке.

– И ты его получишь.

– Кейз, ты… – Она не договорила, потянувшись за стеклянным кольцом. Я спрятал его в кулаке.

– Еще рано. После того, что случилось с Эдвардом, нам нужно, чтобы Никлас его сперва проверил на наличие каких-либо смертельных охранных чар.

Она кивнула и с большим усилием сглотнула.

– А что с Иваром?

– Бритта все сожгла. Они мертвы, Малли. И Лорд, и Леди Магнат.

Малин положила ладонь мне на щеку. Тревога, облегчение – все разом светилось в ее глазах, когда она нежно меня поцеловала.

– Тогда мы уже во многих отношениях победили. Нужно заняться этой раной, Кейз.

Желтые и белые ошметки кожи сочились из влажного ожога. Она была права. Я не очень-то переживал из-за ран, но эта к утру воспалится, если ничего с ней не сделать.

Сол и Тор держались у нас за спиной, Гуннар и Эрика – на шаг позади них. Молчаливое решение служить нашей стражей, видимо. Я не возражал против такой близости, да и чувства родства. Осознание, что столь многие из нас готовы умереть друг за друга, делало нас сильнее. Делало нас верными.

Всего в пяти шагах дальше по дороге, перекрывая потрескивание костра, в небо взвился пронзительный, мяукающий плач.

– Что это было? – Сол застыл, вглядываясь в тени.

– Древесная кошка, – предположил я. – Наверное, заплутала в дыму.

Всхлип раздался снова. Уже не так похоже на кошку, скорее на какого-то чужака.

– По звуку… почти как человек, – сказал Сол. Он подошел к кустам брусники, Тор – за ним. Граница Фельстада вся поросла старыми, полыми деревьями и высокими кустарниками.

Мне не хотелось ждать, но я поборол желание велеть им вернуться. Они пришли мне на помощь и бились за мою жену. Я вполне мог позволить им поискать эту чертову кошку, пока…

– Клянусь богами. – Тор сунул руки в кусты у основания одного из погибших деревьев. Из пустого пространства между корнями он вытащил нечто, похожее на темную льняную тряпку. – Это ребенок. Фейри.

Сол круглыми глазами смотрел на младенца в руках своего консорта.

Эрика шмыгнула носом и подошла к Тору.

– Народ дремучих лесов на Юге все еще крепко верит в удачу и дурные предзнаменования. – Она вздохнула. – Этот мальчик, должно быть, родился недавно. Родиться посреди кровопролития – что ж, они легко могли поверить, что он несет с собой дурные знамения. Они оставили его как подношение своим богам.

– Черта с два, – отрезал Тор. – Я его здесь не оставлю.

Глаза Эрики вспыхнули белым сиянием.

– Конечно, не оставишь. Иначе кто будет звать тебя отцом?

Услышав это, Тор дрогнул. Его грязные ногти впились в льняную ткань, которой был обмотан младенец. Гуннар фыркнул, но улыбнулся, притягивая Эрику к своему боку, когда ее глаза прояснились.

Треклятая женщина все еще не сознавала половины вещей, что произносила вслух.

– Отцом? – Тор поднял взгляд на Сола.

Солнечный Принц мгновение был поглощен своими мыслями, затем отодвинул льняную ткань в сторонку, изучая мягкие черты юного фейри.

– Новое путешествие восстанет из пламени.

Он оглянулся на огненную башню, стоящую над Фельстадом.

Челюсть Тора отвисла.

– Плач во тьме. Следи за кустами.

– Боги. Вот о чем Калиста говорила вам двоим. – Малин прикрыла улыбку ладонью. – Вы должны были найти его.

– Новое путешествие. – Сол прочистил горло, изучая лицо Тора.

Тор просто взял Сола за руку, держа младенца на изгибе локтя, и сказал:

– Тогда пойдем. Нам надо кое-что обсудить.

Глава 36. Повелитель теней

– Значит, ты думаешь, у Королевы Астрид зловещие планы? – спросил Никлас. Он постукивал ножом то по одному колену, то по другому.

– Я думаю, глупо было со стороны Бритты не подумать о том, что столь амбициозная королева заявится сюда не затем, чтобы расширять свое влияние.

– Но какова ее конечная цель?

– Бритта все намекала, что есть какая-то темная сила, которая захватит каждое королевство и все виды магии.

Никлас нахмурился:

– Не так уж сложно поверить, что одно из королевств рано или поздно решит свергнуть все остальные.

Нужно будет следить за Южным королевством. Уж кто-кто, а они точно могут представлять угрозу в будущем.

– Вот, – Никлас закрепил льняную повязку на моем ожоге, – ты готов. Она ждет тебя.

Огни Фельстада угасли, но дым от пепелища все еще поднимался над верхушками деревьев, когда я вышел из палатки.

Сол и Тор пошли поговорить с Херьей и Хагеном о брошенном мальчике-фейри. Судя по тому, как Херья сейчас прижимала ребенка к себе, я не сомневался, что Север только что обрел нового принца.

Не идеальное время, чтобы добавлять в наш строй беспомощного младенца, но если фейри должен был стать сыном Солнечного Принца и Торстена, то я буду защищать его так, точно он один из наших.

Наши люди все еще обрабатывали свои раны, но все медицкие и эликсирщики особенное внимание уделяли тем детям, которых мы спасли.

Това перевязывала пальцы Стигу. Он кивнул мне, когда я проходил мимо. Сын Торвальда уснул у Стига на коленях после того, как Никлас наложил шину на сломанную ногу мальчика и смазал мшистым эликсиром ожоги, а также ножевые ранения, которые однажды станут жуткими шрамами на его коже.

Иногда я задавался вопросом, насколько темной может стать моя душа, но вот детей я не пытал. Я понял, что Черный Дворец растерял всю человечность, когда увидел раны на сыне Торвальда, на спине Эша. Даже у Ханны были раны на животе и хребте.

Если бы Ивар и Бритта уже не были мертвы, я бы подвесил их вверх тормашками, как Никлас поступил с Иро, а затем предложил бы всякому желающему пырнуть их клинком.

Меж деревьев пронесся порыв ветра, сдувая с ее шеи рыжие волосы и развевая их подобно плащу.

Малин стояла, тихая и неподвижная, у тропы, что привела бы нас обратно к Фельстаду. Прежде чем она обернулась, я скользнул рукой в ее ладонь и крепко сжал.

Она подняла на меня затуманившийся взгляд. Такое же облегчение читалось в ее чертах, когда мы воссоединились за стенами Фельстада. Живы и вместе.

– Мне страшно, Кейз, – прошептала она.

– Знаю. – Я прижал ее к себе и поцеловал в щеку. – Я всегда рядом с тобой. Тебе никогда не придется справляться с жизнью в одиночку, если ты этого не хочешь.

– Знаю. – Она позволила своей голове упасть на мое плечо. – Мы его отстроим. Когда все это закончится, мы отстроим руины.

– Это не важно.

– Важно. Фельстад был частью тебя, и я уверена, тебе нелегко видеть его таким.

– Наше убежище – это мы, Малин. Ты, я, Кривы. Голые стены ничего не значат. Значение имеют люди, которые их наполняют.

– Повелитель теней, мне жаль тебя расстраивать, – хитро проговорила она, – но ты сейчас звучишь совсем как человек, который в любовь верит сильнее, чем в страх.

Я прищурился:

– Ты хочешь, чтобы я пошел с тобой, или нет? Потому что…

Она сипло рассмеялась, точно могла вот-вот одновременно со смехом расплакаться, и потянула меня за руку обратно, когда я попытался уйти.

– Да. Я хочу, чтобы ты был здесь. Останься. Я больше никогда не намекну, что ты человек любящий.

– Хорошо.

Рука об руку мы вернулись к краю лагеря. Северяне, Кривы и Фалькины стояли толпой, впившись глазами в Малин, когда мы подошли. Хаген и Бард протиснулись через ряды людей и встали по обе стороны от нас.

У них был тот же страх, что и у меня, – мы ничего не могли сделать, чтобы защитить ее от этого. И все же это что-то да значило – знать, что два ее брата будут на ее стороне, всегда рядом, даже если мы находились во власти магии, которую не понимали.

Один за другим правители Севера присоединились к нам. Херья держалась за руку Гуннара, Лайла примостилась на ее бедре, пока Хаген не дал своей семье знак подойти к нему. Сол и Тор стояли хмурые, но теперь Сол держал на руках спящего младенца-фейри.

Я сглотнул ком в горле и крепче стиснул руку Малин. Недоставало только поддержки короля и королевы Севера. Элиза не отходила от Валена в той лачуге, в которой он все еще лежал, скованный месмером Линкса. Линкс был там вместе с ней, ждал, вдруг придется погрузить короля в новый транс, если он проснется до наступления зари.

Никлас стоял во главе круга, закинув руку на плечи Джуни. Между большим и указательным пальцами он перекатывал кольцо королевы. Руны на его гранях не переставали сиять с тех пор, как Малин вновь приблизилась к нему.

Ухмыльнувшись, Никлас протянул кольцо на раскрытой ладони:

– Я не нашел ничего, что могло бы навредить тебе, Мал. Ты готова принять корону?

Малин расправила плечи. Она медленно вынула свою руку из моей и пошла вперед.

Я не мог дышать.

Я не мог думать.

Если с ней что-то случится…

– Ну что, посмотрим, из-за чего столько шума? – сказала она. Последовал дрожащий смех. Из толпы донеслось несколько смешков, но, по правде говоря, все мы были совершенно выбиты из колеи.

Малин облизнула губы. Когда она растопырила пальцы, легкое подрагивание их кончиков было единственным намеком на то, что она вообще боялась.

Молчание поглотило лес.

– Ник, – прошептала она. – Я слышу твои мысли, прошлые и будущие. Было бы неплохо, если бы ты держал самые тревожные при себе.

Глаза Никласа округлились. Он взглянул на кольцо, которое держал в руке:

– Повтори-ка?

Малин попыталась говорить ровным голосом.

– Я слышу твои мысли, или, точнее, твои воспоминания. Лишь твои. Я знаю… знаю, что могла бы сейчас забрать силу твоего разума. И это жутко пугает, потому что в твоих мыслях сейчас сплошь серьезные опасения, что это кольцо меня убьет.

Она слышала шепот воспоминаний так, как я ощущал шепот и вкус страха. Она просто стояла рядом с кольцом, а оно уже усилило ее треклятый месмер.

– Я всегда опасаюсь, что новая магия нас убьет, – настаивал Никлас.

– Это тоже верно, – согласилась Малин, нервно облизнув губы.

– Малин, ты правда можешь слышать мои мысли?

– Только… только воспоминания, кажется. Воспоминания, что уходят на годы назад. Я в точности знаю, что ты подумал, впервые увидев Джуни.

– Правда? – Джуни посмотрела на мужа, затем вновь на Малин. – Мы с тобой потом это обсудим, Мал.

– Клянусь богами. Это оттого, что я держу кольцо, наверное. Словно его сила нас соединила. Сделала бы меня твоей жертвой, будь я твоим врагом. Какая жуткая мысль. – Лицо Никласа засияло, как бывало всякий раз, когда ему не терпелось изучить и исследовать новый месмер. Он понизил голос. – Тем больше причин верить, что это кольцо ждало именно тебя, моя злобная королева теней.

Никлас чуть кивнул ей и с большой осторожностью надел кольцо на средний палец Малин.

Глава 37. Воровка памяти

Что-то опасное, что-то невероятное раскрылось во мне.

Было ли это чем-то благим или дурным, я не знала. Прохладное стекло кольца королевы нагрелось на моем пальце, сразу же ужавшись до нужного размера. Тени смешивались с вспышками света. Все это вращалось вокруг меня с яростью внезапного морского шторма.

Волосы взметнулись вокруг моего лица. Я закрыла глаза. Всплеск бушующего месмера был ужасающим, пьянящим. Я понятия не имела, как использовать или как усмирить этот шторм.

В ярости кружащегося месмера руны вспыхивали, как пламя, угодившее в капкан. Что же мне делать? Как повелевать кольцом? Как соединиться с ним? На что же я теперь буду способна?

С каждой мыслью, с каждым вопросом ярость теней и позолоченных прядей света стягивалась вокруг меня, как вихрь силы. Я прижала руки к щекам, кричала, жутко боялась, что она проглотит меня целиком. Но вот перед моими глазами пронеслось несколько мгновений, а также лица и голоса. Кого-то я узнавала, кого-то – нет.

Образы проносились в моей голове так быстро, что я могла выхватить лишь проблески мгновений. Воспоминаний столь многих знакомых мне людей.

Промелькнул Ивар, надевший кольцо; я увидела, как его лицо исказилось оттого, что он пытался подчинить себе силу, которая никогда не предназначалась ему, и я сложилась пополам от боли, словно это я находилась в агонии.

Боль утихла, и я заморгала, прогоняя слезы, заново проживая тот миг, когда смеялась с Товой в ее комнатке в Фельстаде. Затем молодой Хаген принес мне на сеновал сладкие молочные пирожные и вытер мои слезы после того, как Кейз исчез.

Я увидела проблеск той сцены, где мы с Кейзом совершенно самостоятельно вырастили за конюшней нашу первую собственную репку. Я двигалась в прошлое. В воспоминании нам было всего восемь лет, и мы смеялись, поздравляя друг друга с нашим успехом в садоводстве.

Я ахнула, когда перед моим лицом мелькнуло воспоминание о том, как Йенс заботился о моей умирающей матери. Среди этих образов виднелись три тени – нет – три силуэта. Они казались почти женскими. Эти тени оставались неподвижными и неизменными, пока вихрь воспоминаний проносился мимо.

Норны. Я не могла придумать, кем бы еще они могли быть. Я что, правда видела проекции богов? Кейз сказал бы, что это все у меня в голове, настоящих женщин судьбы не существует. Воображаемые или реальные, но тени были странным утешением в этом шторме.

И вдруг вращение прекратилось, а я стояла уже не на поляне. Кровь пульсировала у меня в голове, словно по кости молотил какой-то настырный кулак. Мои ногти впивались в ладони, пока я не сумела сглотнуть и отправить жгучую тошноту обратно в свой кружащийся желудок.

Где же Кейз? Где Кривы?

Я приземлилась в незнакомом помещении. В маленьком очаге горел теплый огонь. Меха на широкой кровати были свернуты вокруг корзины, заполненной мягкой тканью. Я затаила дыхание и заглянула внутрь.

Младенец? Ребенок, всего нескольких месяцев от роду, мирно спал в корзине.

– Йонас, тебе нельзя снова туда идти. Ты не вернешься.

Мое сердце замерло, когда высокий мужчина с темно-каштановыми волосами с проблесками закатной рыжины резко повернулся к женщине и обхватил ее лицо ладонями.

– Сиг, нам никогда и не было суждено вернуться. Я их задержу. Унеси ее. Так далеко, как только сможешь, и спрячь.

– Нет. – Голос женщины надломился.

Слезы обожгли мне глаза. Моя мать. Это была моя мать. А он… он мой отец. Шепот истины ниточкой протянулся от моего разума к сердцу. Я была уверена, что это он. Крупинки мшистой зелени в его глазах, игривый изгиб улыбки, кожа, краснеющая от любой сильной эмоции. Кусочки этого человека глядели на меня, словно я смотрелась в зеркало.

Мой отец протянул руку, показывая сияющее кольцо королевы, лежащее на его ладони.

– Верь в то, что видела, любовь моя.

– Я верю. Тем больше причин тебе не уходить, Йонас. – Голос моей матери звучал безумно. – Они убьют тебя и заберут корону.

– Сиг, а какой у нас выбор? Если мы побежим, они убьют ее. Я буду бороться, зная, что она будет цела, – сказал он. – Ты видела эту тропу. Как королева старины, ты не просто работаешь с памятью. Ты видишь будущие тропы самой судьбы.

– Да, а ты можешь изменить любое воспоминание любого мужчины, любой женщины, так давай используем наш месмер.

– Мы слишком долго именно это и делали и потеряли многих. Это – верный путь, Сиг. И я доведу дело до конца. А ты, яростная моя любовь, сделаешь то же самое. – Он поцеловал ее ладонь, мрачно улыбнувшись.

Моя мать закрыла глаза и мягко проговорила:

– Ты должен спрятать корону. Они не могут ее забрать.

– Сделаю, что смогу. Но они близко. – Он поцеловал ее в лоб. – Если она и попадет к нашим врагам, то верь, что корона вновь ее отыщет.

– Лорд Йонас, – в шатер, запыхавшись, вбежала женщина. На бедре она держала пухлого мальчика, не старше годика, но его глаза… они были затянуты черными, туманными тенями.

– Кейз. – Его имя выскользнуло из моего горла.

– Они идут, – сказала женщина.

– Анья. – Мой отец убрал меч в ножны и подошел к ней. Он улыбнулся ее ребенку, Кейзу, и взъерошил неряшливую копну его волос. – Ступай с Леди Сиг. Сегодня наши страхи найдут свое воплощение, а мы проложим новую тропу судьбы.

Анья заморгала полными слез глазами, глядя на мою мать:

– Нет. Это… это неправильно.

– Ты поклялась мне, что будешь заботиться о принцессе.

Анья крепче прижала к себе маленького Кейза:

– Да, всегда, но я… я не могу потерять вас обоих. Не как Сандера.

Мой отец положил руку ей на плечо.

– Он умер с честью, Анья. Без Сандера мы бы никогда не вернули корону. – Мой отец посмотрел на кольцо. – Вполне возможно, что наша битва проиграна. Но если она будет в безопасности, то успеет вырасти. Успеет стать сильной. Они оба успеют стать теми, кем суждено, прежде чем корона вернется. Эти дети восстановят наше наследие.

Он быстро постучал пальцем по носу Кейза, и мальчик захихикал.

– Он станет даже сильнее, чем его отец, – сказал Йонас. – Месмер тьмы, что поведет вперед королеву теней.

– Мы не знаем, будет ли его месмер столь же силен, как у Сандера, – прошептала Анья.

Крики заставили их взглянуть на проем в стене шатра. Челюсть моего отца напряглась. Он повернулся к моей матери и поцеловал ее. Крепко. Слезы смочили их щеки.

– Я люблю тебя. Я буду с тобой, пока мы не встретимся вновь. Спаси нашу девочку, Сиг. Ты знаешь, куда идти. – Он убрал локон ее волос, упавший на глаза. – Она станет великолепной королевой.

– Займи мне место. – Голос моей матери был таким тихим. Сломленным.

Улыбнувшись, он снова нежно ее поцеловал:

– Всегда.

Когда он ушел, мне захотелось броситься за ним. Я хотела посмотреть в глаза человеку, который создал меня, который любил меня так сильно, что был готов умереть за меня. Но комната вновь завращалась, выбрасывая меня в густой лес.

Моя мать и Анья опустились на корточки за поваленным бревном. К спине Аньи был привязан плачущий Кейз, а на изгибе локтя она держала меня, укутанную в меха, сама же она тянула мою мать за руку.

– Леди Сиг, куда вас ранило? Покажите. – Анья судорожно осматривала живот моей матери. Кровь пропитала шерстяное платье насквозь.

Моя мать поморщилась и отпихнула руки Аньи.

– Мы почти добрались. Анья, ты должна меня выслушать.

– Сиг…

– Слушай внимательно. – Темные глаза моей матери были полны огня. – Они тебя еще не видели. Найди жилье для себя и для сына, создай себе новую историю. Может, стань вдовой рыбака, но оставайся недалеко от Дома Штромов. Присматривай за ней.

– Сиг, я… вы же знаете, я так долго не продержусь. Моя кровь сгниет без уз обетов, принесенных Сандеру. – Анья выставила вперед руку. Ее кожу усеивали красные волдыри.

– У тебя все еще есть годы, Анья. А у меня – дни. Тебе я больше всех доверяю в этом жестоком мире. Дом Эрикссонов, наш чудесный, ужасающий дом теней. – Моя мать засмеялась, но в звуке этом слышалась грусть. – Из Дома Эльдов придет королева теней, я видела ее. Это не может быть совпадением. Наши малыши связаны.

Анья заморгала и вытерла слезы.

– Как? Корона у наших врагов, и…

Моя мать поморщилась:

– Они о ней не знают. Они будут думать, что победили, пока корона не призовет ее. Пока она не станет достаточно сильной. Научи своего мальчика пользоваться его силой, но не говори о родословной Малин, Анья. Нельзя, чтобы о ней узнали.

– А этому человеку можно доверять?

Моя мать кивнула:

– Он уже заботится о мальчике моего брата и сыне сестры Йонаса. О принцах хорошо заботятся.

– А что случится, если она… когда она наденет кольцо?

Моя мать слабо улыбнулась:

– Стеклянная корона направляет истинную правительницу к тому, чего та желает, и дает ей доступ к самой яростной силе ее месмера. И, самое главное, если она прислушается, то корона нашепчет ей шаги предначертанной тропы, сделает ее мудрой, храброй и… сильной.

Лошадиный топот вдалеке заставил Анью поскорее помочь моей матери снова подняться на ноги. Лес завертелся, и я в последний раз увидела Анью Эрикссон, когда она подвела мою мать, со мной на руках, к двери Дома Штромов.

Она убежала в тень в тот же миг, как Йенс Штром открыл дверь.

Вихрь образов утих. Тьма разом выпустила меня, и я вновь вернулась на поляну, где были Кривы. И Кейз.

Он потянулся ко мне:

– Ты в порядке?

– Вы… вы это видели? – спросила я, чуть дыша.

– Мы ничего не видели, – сказал Никлас. – Ты просто на миг застыла, твои глаза вроде как потемнели, а кольцо… оно запылало, точно пламя. Но Кейз что-то почувствовал.

Я крепче сжала его руку:

– Что ты почувствовал?

Он устало выдохнул:

– Связь. В тот миг, как ты надела кольцо на палец, я почувствовал себя привязанным к тебе. Как-то по-новому. Как будто все твои страхи манили меня к тебе. Мне казалось, будто я могу отправиться за тобой, куда бы тебя ни занесло. Хоть на Север, в горы. Куда угодно.

– Хождением по теням?

– Да.

– Вы связаны обетами, – сказал, пожав плечами, Линкс. – Альверские обеты сильны, разве нет? Если Малин с этим кольцом становится сильнее, то почему бы тому же не случиться и с ее мужем?

– Интересные мысли, Линкси, – сказал Никлас, уголки его губ изогнулись в лукавой ухмылке. – В следующий раз пройди по этой связи, Кейз. Посмотрим, что будет.

Желания. Кольцо показало мне воспоминание о моих родителях, воспоминание, в котором моя мать рассказывает мне об истинной силе этой реликвии. Оно приведет меня к тому, чего я желаю, и даст мне силу это получить.

Я взглянула на свой палец. Стекло было ярким, как заходящее солнце. Никто не видел бушующий вихрь памяти. Моих родителей. Моего отца. Йонаса Эльда, чье имя было никому не знакомо, мужчины из второй линии королевской крови, который пожертвовал жизнью, чтобы нас уберечь.

Я обхватила ладонью щеку Кейза:

– Я родом из Дома Эльдов, Кейз. А ты… твоего отца звали Сандер. Он был злоносцем, как и ты.

– Малин, что ты видела?

– Мне показали, что кольцо ведет меня к тому, чего желает сердце. Я желала понять эту силу и как использовать кольцо. Поэтому мне показали ночь, когда умер мой отец. Я видела мою мать, и она говорила о силе кольца. – Я знала, что мать Кейза работала в Доме Штромов, но она умерла, когда мне не исполнилось и четырех. У меня были крайне смутные воспоминания об этой женщине. – Я видела твою мать, Кейз. Анья Эрикссон довела мою мать и меня до Дома Штромов.

– Нет, – сказал Кейз. – Она работала там служанкой. Мой отец был…

– Не рыбаком, как считал Йенс, – прошептала я. – Она рассказывала эту историю, чтобы оставаться неподалеку от Дома Штромов. – Кольцо слегка обожгло мою кожу. – Я могу показать тебе.

На сердце давил тугой узел. Какая-то сила внутри меня подсказывала: так же, как и с костяной пылью, теперь, если бы я захотела поделиться мыслью, я бы смогла это сделать. Тепло собралось под моей ладонью, лежавшей на его лице. Кейз закрыл глаза, а я думала только о том, что видела. С начала и до конца.

Его челюсть дрогнула, когда он вновь посмотрел на меня.

– Мы всегда были вместе.

– Всегда. – Я поцеловала его, ухватив за волосы, чтобы прижать поближе. Разорвав поцелуй, я положила свой лоб на его. – Дому Эрикссонов всегда было суждено возвыситься вместе с Домом Эльдов. Я королева теней, твоя королева теней. – В толпе я отыскала глазами Барда и Хагена. – А вам я кузина. У нас все же общая кровь.

Хаген чуть опасливо улыбнулся:

– Пожалуй, продолжу быть тебе братом, Мал.

– Тоже, – сказал Бард.

Мой взгляд перешел на Сола, затем на Херью. Желание спасти Северного Короля от проклятья душило. Но как я могла ему помочь? Эта мысль перекатывалась у меня в голове. Уютное, мягкое пламя накрыло стекло, и вот до меня вновь донесся тихий шепот. На этот раз голос был мне знаком. Калиста.

Поделись своей короной, шагни во тьму, и привычки зверя будут забыты.

– Кажется, я знаю, как помочь Валену.

Поделиться короной. Мои родители не раз назвали кольцо моей короной. В мыслях пронесся и исчез один образ. Мгновения, когда я вошла в память Кейза после того, как мы забрали его из Черного Дворца. Мы шли рука об руку через его разум, во тьме, и я украла искаженные воспоминания.

Разумеется, кража воспоминаний Валена будет отличаться от того, как я скрыла фальшивые воспоминания форвирринга в Кейзе, но во многом это будет то же самое: я разыщу среди боли истину его сердца.

– Где Элиза? – спросила я. – Нам нужно начать до рассвета.

Глава 38. Воровка памяти

– Ты помнишь, что сказала тебе Калиста? – спросила я.

Элиза кивнула:

– Крепко держаться за ту руку, которую я взяла. Пока не забрезжит свет.

Я вытерла потные ладони о тунику. Вален Ферус все еще не шевелился и был покрыт кровью. Солнце изменит его внешность, но пока что он все еще выглядел чем-то средним между человеком и бешеным волком.

Элиза прилегла подле мужа. Она стиснула его руку и прижалась щекой к его груди.

Сделав глубокий вдох, я сняла кольцо с пальца и ловко надела его на мизинец Валена. Шепотки были слабыми, и мне пришлось угадывать многие слова, но, когда я приняла решение, когда по-настоящему поверила в то, что именно это и означало короткое напутствие Калисты, мое сердце запылало правильностью происходящего.

Я села по другую сторону Валена. В последний раз посмотрев на его брата и сестру, на Хагена и Барда, на Кейза, я закрыла глаза и прижала ладонь к его влажному лбу.

Дым не взвился у меня в голове. Нет, меня поглотили тени.

Холодно. Первым, что я почувствовала, когда вихрь теней рассеялся, а зрение прояснилось, был морозный воздух. Он болезненно впивался в кожу. Да уж, мне все мои силы потребовались, чтобы не потерять концентрацию.

Когда я вошла в воспоминания Кейза, чтобы пройти по ним с ним вместе, он тут же оказался рядом со мной. Здесь же я не видела ничего, кроме пустоты. От звука капающей в тишине воды волосы на голове вставали дыбом.

Что я наделала? Где Вален?

Казалось, мысль о его имени развеяла тени, показав стонущего короля в двадцати шагах от меня; он зашипел и забился на сырой пустоте у наших ног. Сердце сжалось в груди. Стоя на коленях, Вален сложился пополам и стискивал живот.

Его истинный облик вернулся, но он мучился. Он подрагивал и дергался, словно его тело пожирало себя изнутри. Существо внутри будет бороться до самого кровавого конца, чтобы сохранить контроль над его разумом и сердцем.

Мои пальцы дрожали, когда я протянула руку, чтобы коснуться его плеча:

– Вален.

Он тут же посмотрел на меня. Мне стало стыдно за тот крик, что вырвался из моего горла, но его глаза горели, словно кровь просочилась в гладкую черноту их настоящего цвета. Его губы разошлись в оскале. Боги, проклятие все еще цеплялось за него, словно живое существо, отчаянно старающееся утянуть его обратно в зверство, в котором он когда-то жил.

Когда он поднял кулаки, я решила, что он бросится на меня. Мог ли он навредить мне здесь? Я точно не знала, что случится, если все-таки мог.

Я сделала глубокий вдох и постаралась говорить спокойно.

– Вален. Я заберу у тебя эту боль.

На миг краснота в его глазах отступила. Затем он вновь сложился пополам, застонав. Я не подведу Элизу. Я не подведу целое треклятое королевство из-за того, что эта прошлая жизнь, эта жуткая сущность все еще жила у него внутри.

Он всем рискнул, чтобы спасти Лайлу, Эша и Ханну. Он поставил свою жизнь на кон, дабы защитить не только наше королевство, но и собственное.

Он не потеряет себя здесь.

– Вален, – вновь позвала я, но на этот раз строго.

Он растерянно взглянул на меня, а затем ярость и убийственный блеск в его глазах медленно померкли.

– Малин?

– Да. Я здесь, чтобы забрать эту боль.

Вален несколько раз резко вдохнул через нос. Он покачал головой:

– Я не… Я не могу ее отпустить.

Свет его сердца озарит ночь.

Слова Калисты расцвели у меня в груди. Слова девушки раскрывались с каждым шагом, что мы делали. Она вела меня к этому моменту. Кровь – не ответ для снятия проклятья. Я – ответ.

Свет его сердца мог означать только Элизу.

У меня было кольцо королевы, но в глубине души я всегда была мастером памяти.

– Вален, позволь мне показать тебе, почему тебе стоит отпустить эту боль.

Я молилась всем богам, чтобы он доверился мне. Пусть лишь на миг, но я молилась, чтобы он пошел со мной и избавился от этой пытки, как это сделал Кейз.

Его желваки напряглись, но вскоре Вален протянул свою большую руку и обхватил мою ладонь. Я потянула, поднимая его с колен обратно на ноги.

– Будь со мной, – прошептала я. – Я останусь с тобой до самого конца.

Мы сделали первый шаг – и за спиной раздалось шипение. Черный туман сдвинулся и забился, как рой черных пчел, только и ждущих того, чтоб ужалить. Вален всмотрелся в темную массу, глядя, как она покачивается, точно завиток темного морского тумана, стелющийся по яростному ветру.

– Во мне живет тьма, – прошептал он.

Я потянула, чтобы он сделал еще шаг вперед:

– Но в тебе есть не только тьма. Ты просто должен вспомнить и поверить в это.

Король сморщился, словно уходить от демона, прячущегося за его спиной, было больно.

Чем больше шагов мы делали, тем сильнее раздувался дым у наших ног. Так же, как и при краже воспоминаний через костяную пыль, дымные силуэты и темные фигуры складывались из пустой бездны под нашими ногами.

Выстроилась сцена, и мы услышали далекие голоса, говорящие шепотом; чем ближе мы подходили, тем четче их было слышно.

– Хочешь заплатить за мое молчание?

– А разве не так принято в Мелланстраде?

Дыхание перехватило. Вален крепче сжал мою руку.

– Что это? – спросил он.

– Воспоминания. – Я улыбнулась, когда дым расступился и ясно обрисовался момент из его прошлого. – Те, что дороги твоему сердцу. Те, которые тьма заставляет тебя забыть.

Вален и Элиза стояли рядом в каком-то сыром переулке позади шумного заведения. Она выглядела по-другому, одетая как – ну, она была одета как мальчик. А Вален – на нем был треклятый сюртук. Его волосы в воспоминании были золотыми и более короткими. И… где, черт побери, были его уши фейри?

Я оставила свои вопросы при себе и прислушалась.

Версия Валена из воспоминания склонилась к уху Элизы. Она застыла. Я даже не была уверена, что она дышала.

– И все же, – прошептал он, – придержите свою плату на потом, де хон.

Воспоминание померкло.

Стоявший рядом со мной Вален выглядел слабым, но его губы дрогнули в легкой улыбке.

– Это самый первый раз, когда я заговорил с Элизой. Она считала, что она такая умная, раз переоделась мужчиной. Я ее с другого конца комнаты заметил.

Шипение и клацанье зубов зверя позади все еще подбиралось к нашим спинам.

– Пойдем, нужно идти дальше. – Я ухватилась за его руки, и мы сделали несколько шаркающих шагов, прежде чем появилось новое воспоминание.

– Мы в библиотеке? – Со всех сторон были стены книг и пергамента. В воздухе витали запахи пыли, мяты и вина.

Но в центре воспоминания был Вален, все еще одетый как купцы в Клокгласе. Он сделал глоток из рога для питья, улыбаясь поверх него Элизе, которая сидела на покрытой мехом кушетке. На ней была корона из ягод рябины, а длинные волосы лежали на плечах.

Огонь королевы еще не загорелся в ее глазах.

– Квинна, – сказал Вален со смешком в голосе. – О чем вы хотите спросить?

Элиза поерзала на кушетке:

– Просто хотела узнать, откуда родом ваш народ.

– И каковы ваши предположения?

– Ну, я слышала, будто вы знатного рода, но из другого королевства.

– Так люди говорят?

– Они на это надеются. Особенно матери, которые так и видят своих дочерей у ваших ног.

По моим венам пронеслась жаркая волна. То, что этот прошлый Вален чувствовал в тот момент, разговаривая со своей будущей королевой, нахлынуло на меня и заставило кое-что осознать. Он боролся с влечением к этой женщине. Если бы он не выглядел таким несчастным и слабым, стоя рядом со мной, я могла посмеяться над тем, как глупо было бороться с чувством, расцветавшим в его сердце.

– Боюсь, я буду не впечатлен, – сказал он воспоминанию о своей жене. – Я предпочитаю женщин, которые стоят на ногах, а не на коленях. Гордо и прямо.

– Стоят на шаг позади вас? – ехидно спросила Элиза.

– Скорее рядом со мной.

Мне определенно нравился Северный король.

Я похлопала Валена по руке и указала на выражение лица Элизы.

– Я чувствую, что именно сейчас она и увидела в тебе кого-то, способного захватить ее сердце. Взгляни на ее лицо. Она видит тебя в другом свете.

Вален медленными кругами растирал свою грудь:

– Где она, Малин? Я хочу…

Его голос оборвался, когда раскрылся рот. Тело Валена затряслось от напряжения. Я, злобно прищурившись, метнула взгляд в поджидающую тьму, молча проклиная ее. Боль, тяга к крови его не заберут. Ведь все получается. Вот он, ответ; это наверняка он.

– Посмотрим еще? – Я улыбнулась и скрыла свою бурную радость, когда Вален попытался ухмыльнуться в ответ.

Мгновения, сложенные из дыма и тумана, сворачивались и разворачивались в разные образы: мгновения, где будущий король и его будущая королева начали влюбляться. Я видела, как Элиза ухаживала за Валеном, когда он страдал от своего «недуга».

Его мысли выдавали, что он был во власти своего проклятия, но Элиза об этом не знала. Она звала его Легионом; она переживала за него.

Случилось нападение. Я затаила дыхание, когда они сражались с разбойниками в своем королевстве, когда Элиза впервые убила человека. Вален обнимал ее, пока она пребывала в шоке, забрав чужую жизнь.

В воспоминании, наполненном мягким светом свечей, я опустилась на корточки, чтобы послушать, как Элиза признается своему Легиону Грею в том, как именно потеряла кончики своих пальцев. Желчь обожгла заднюю стенку горла, но не от моего огорчения, а от Валена в воспоминании. Он ерзал на своем сиденье, пока она рассказывала свою историю, потому что именно он отрезал эти кончики. Или, точнее, нет, не он – зверь внутри его.

– Я этого не знала, – сказала я.

Вален кивнул, когда сцена сменилось узкой кухней. Король из прошлого мерил ее шагами, запустив пальцы в волосы.

– Я мог убить ее той ночью. – Он впился пальцами в свою растрепанную шевелюру. – Это должно закончиться, это слишком большой риск.

– Она выжила. Это еще один знак, что все так, как суждено, – сказал ему старик. – Она твой ответ.

– Боги, – прошептала я. – Это Беван.

– Он очень часто сдерживал проклятье, – сказал мне Вален и вновь повернулся к воспоминанию.

– Нет, – прошлый Вален покачал головой. – Нет. Я не могу с ней так поступить. Мы знаем, чем все закончится, старик.

– Мы этого не знаем.

– Требуется кровь. Что, черт побери, это по-твоему значит? – рявкнул Вален.

– Не знаю, – плюнул в ответ Беван. – Но Элиза не жертвенный агнец. Она должна сыграть некую роль в твоей жизни. Не бросай все из-за того, что взял и почувствовал к этой женщине нечто более глубокое. Подумай о своих спутниках. Они страдают так же, как и ты. Так что давай: либо доведи до конца, либо оставайся проклятым и вечно живи с этим монстром.

Я стояла подле Валена, пока мы изучали воспоминание за воспоминанием. Смех, боль, влечение. Мы остановились посмотреть на новые образы, соткавшиеся из дыма. Напряженный момент с криками, мольбами, болью, когда Элиза узнала правду о его лжи.

Пусть она этого тогда и не знала, но сердце Валена разбилось, когда она посмотрела на него, как на монстра. Как на зверя.

Вот та королева, которую я знала. Огонь пылал в ее глазах, когда она, сама того не осознавая, бросила вызов своему будущему королю. Пылал, когда поборола его.

Когда покинула его.

Но на следующей сцене я накрыла рот ладонью и впилась ногтями в руку Валена.

– Во имя пекла, кто это?

Губы Валена изогнулись в оскале.

– Покойник.

В дымных образах мужчина со светлыми спутанными волосами привязал Элизу к кровати и отбивался от топоров Валена.

Мне захотелось спросить, как король прикончил мерзавца. Не было варианта, чтобы такой мужчина, как Вален Ферус, позволил бы кому-то, навредившему его королеве, жить.

Я придержала язык, когда мужчина пропал из виду, а дым и пепел выстроили новую сцену.

Мой нос обожгла вонь крови. Смерть и печаль жили в том, что покажут эти мгновения. Мы с Валеном медленно повернулись, осматривая клубы дыма, складывающиеся в новое воспоминание. Кожу закололо от нетерпения. Будет больно. Что бы за миг ни приближался, он был пронизан болью.

– Я так и не забыл эту ночь, – прошептал Вален. – Никогда не забуду.

Он опустился на корточки, нахмурив лоб, и протянул руку к сплетенному из теней образу своей жены, которая баюкала на коленях Легиона Грея в последние мгновения его жизни.

– Зачем?.. – рыдала Элиза. Губы Валена покрывала кровь. Из зияющей на груди раны фонтаном лилась кровь.

– Я не мог… позволить тебе, – он протянул к ее щеке окровавленную руку. – Ты освободила меня.

Я стерла слезу. Пока Элиза рыдала, умоляя своего Легиона вернуться к ней, я видела лишь Кейза.

Агонии, что я испытала, когда моего мужа забрал Черный Дворец, мне хватит до конца жизни. Я даже мысли не могла вынести о том, что он отправится в Иной мир.

Но ее мучения длились недолго.

Вален рядом со мной улыбнулся. Его первая настоящая улыбка с того момента, как мы начали это путешествие. Яркий свет в воспоминании померк, и я стала свидетелем того, как проклятие было снято в первый раз.

– А, – пробормотала я, ухмыляясь. – Вот и твои уши. Видимо, проклятие их скрывало.

Он фыркнул и кивнул.

– Оно многое скрывало. Это был момент освобождения, но и боли. Я знал, что покину Элизу. Я был слишком сосредоточен на своей мести, все еще веря, что моей семьи больше нет. – Он уставился на свои руки. – Мне было больно узнать свое настоящее имя, но больнее всего было потерять ее.

– Она ждет тебя, Вален. Она там, любит тебя. Нуждается в тебе.

Он поверх плеча всмотрелся в поджидающую тьму. Содрогнувшись, он вновь отвернулся.

– Я думал, проклятие в тот день развеялось. Но посмотри на меня. Оно всегда оставалось во мне; я просто его игнорировал. Что за король станет цепляться за такую злобу, такую тьму?

Ни один мой ответ не мог бы его успокоить. Жестокая часть этой ноши хотела, чтобы он верил, будто недостоин своей короны и королевы.

Я подтолкнула его вперед.

Шаги Валена становились все легче, пока мы шли через воспоминания. Он даже посмеялся над несколькими мгновениями, когда Элиза укоряла его в упрямстве. Он остановился на той ночи, когда они наконец поддались тем физическим желаниям, которым сопротивлялись.

Я отвела взгляд, чувствуя себя совершенно непрошеным свидетелем столь интимного момента, но король был им просто зачарован.

– Я и раньше понимал, что люблю ее, – прошептал он, разглядывая воспоминание о том, как его руки обвивались вокруг спящего тела Элизы. – Но в тот миг, увидев ее подле себя, я понял, что отныне хочу просыпаться лишь рядом с ней.

Я прошла с Валеном по первым битвам их войны. Видеть кровопролитие, страх – это была странная агония. Вот что было перед нами. Новая боль, новые страхи, новый риск. Люди пытались предать свою новую королеву; Вален их перебил. Его схватили; его жена подняла армию.

– Клянусь богами, – ахнула я, обходя призраков на их поле боя. – Это же Кейз.

Вален рядом со мной усмехнулся, когда вышедшее из дыма воспоминание о нем заглянуло в черные глаза моего мужа. На глазах и губах Кейза была боевая раскраска. Его кожу покрывал пот, а щеки забрызгались кровью.

– Я могу продолжить, король. – Кейз указал мечом на убегающего человека. Боги, это же тот мерзавец, что обидел Элизу. – Поторопись. Кое-кому это королевство уже осточертело.

– Право же, он всегда такой душка, – тихо проговорил Вален.

Мне хотелось заулюлюкать, когда Вален нагнал беглеца и вонзил свой топор ему в череп. В конце он получил то, чего заслуживал.

Самым трогательным моментом было воспоминание, от которого у Валена перехватило дыхание. Оно показалось, когда дым расступился и на другом конце поля боя он увидел Элизу, она тяжело дышала, держа в руке клинок. Она смотрела лишь на него. Вален не моргал.

Она прыгнула в его объятия, и он вцепился в нее, целовал так, точно она могла исчезнуть. Я стала свидетелем их единства, пока они выращивали свое новое королевство. Свидетелем смеха, любви и обожания между молодыми королем и королевой.

Но пустой, страдальческий крик стряхнул воспоминания обратно во тьму.

Вален, колеблясь, оглянулся через плечо:

– Она все еще здесь. Я чувствую, она тянет меня назад. Не знаю, смогу ли на этот раз освободиться.

– Сможешь. Я здесь, чтобы помочь тебе. Помни, что тебе сказала Калиста. Пока жажда крови не будет укрыта тенями, забыта, исчезнет…

– Тогда лишь король земляной сможет жить так, как прежде, – закончил он.

– Но она также сказала мне шагнуть во тьму, и тогда привычки зверя будут забыты. – Я подняла ладонь. Ленточки тьмы туманом вились вокруг моих пальцев. – Я воровка памяти. Я поделилась с тобой своей короной. Впусти меня, Вален, и позволь сделать то, что у меня лучше всего получается.

Вален с сомнением глядел на тени на моей руке.

– Я могу забрать у тебя эту боль, – прошептала я. – Но сперва ты должен сам ее отпустить. Ты держишься за нее, словно веришь, что заслуживаешь этого. Но это не так, Вален. Тебя ждет целая жизнь. Тебя ждет любовь.

Дыхание Валена стало тяжелым. Он закрыл глаза:

– Она удерживает меня здесь. Ты не понимаешь притяжения жажды крови. Она поглощает меня.

– Тебя ждет нечто куда более ценное. То, за что ты сражался, за что проливал кровь. Не позволяй тьме победить.

– Я впустил ее обратно, – проговорил он хрипло. Почти по-звериному. Словно он вновь превращался в то пустое существо. – Элиза… боги, она заслуживает лучшего, чем это. Я… сам выбрал уничтожить нас.

Пекло, я его теряла. Он вновь сложился и, упав на колени, принялся хватать ртом воздух.

Я сжала его руку. Мышцы под моей ладонью дернулись от моего прикосновения.

– Выбери ее, Вален. Зверь не владеет ни кусочком твоего сердца или разума. Все кусочки принадлежат ей. Она ждет тебя.

Он стиснул зубы. Туча придвинулась ближе.

Боги, Элизе придется меня простить.

– Вален. – Он повернул ко мне свое измученное лицо. – Ты должен отпустить. Они нуждаются в тебе. Твоя жена и… твое дитя.

Он несколько раз моргнул:

– Ты знаешь?

Теперь в шоке была уже я:

– Погоди, ты знаешь?

Губы короля тронула легчайшая улыбка.

– Элиза ненавидит зерновой хлеб. – Он выпрямился, словно разговор о королеве заставил тьму отступить. – Я нашел травы через несколько дней после нашего прибытия и заволновался, что она может скрывать от меня ранение, так что спросил у Никласа, от чего они.

– И ты ничего не сказал.

Его улыбка стала шире.

– Не хочу испортить то грандиозное объявление, что она запланировала. Я упомянул о своих подозрениях Солу, когда согласился вновь стать проклятым. Лишь так я мог вынести эту мысль. Если все пойдет не по плану, то я должен был знать, что он ее – их – убережет.

– Тогда вспомни, что тебе здесь показали, – сказала я. – Элиза полюбила тебя, несмотря на проклятье. Она выбрала тебя, несмотря на ложь, войну и риски. Ты думаешь, она заслуживает лучшего? Не хочет она ничего, кроме тебя. Она хочет прожить жизнь с тобой.

Он нахмурился, борясь с эмоциями:

– Она стойкая. Она для меня все, Малин. Я король, но я был бы никем, если бы не она. – Тьма завопила, когда король рассмеялся, наконец ее игнорируя. Вален покачал головой, улыбаясь. – Ребенок. Я едва могу в это поверить.

– Она боялась, что ты заставишь ее оставаться в тылу. Лишь поэтому она утаила это от тебя.

– Уверяю тебя, часть меня хотела бы сей же миг отослать ее обратно на Север, но вместе мы сильнее, и… по правде говоря, я не знаю, где хоть кто-то из нас будет в безопасности, пока эта война не завершится.

Она закончится скоро. Я чувствовала это в глубине души. Эта война приближалась к развязке.

– Это проклятье – твое прошлое. – Я указала на бледнеющую тьму. – Оно сослужило свою службу, создало семью, которая у тебя теперь есть. Но пришла пора окончательно его отпустить.

Какое-то время он разглядывал туман.

– Казалось бы, это так просто. Я ведь должен бы бегом бежать от этой мерзости. Но тяга к крови – это часть меня.

– Больше нет. Мы проливаем кровь, чтобы защитить тех, кого любим. В другое время тебе этого жаждать не нужно.

Он стиснул кулаки, затем закрыл глаза:

– Я хочу увидеть жену, Малин. Я чувствую ее.

– Потому что она прямо сейчас тебя обнимает.

Вихрь тьмы бесновался. Как зверь, попавший в бурю, он верещал и бился в дикой ярости.

Тьма хотела Валена. Она хотела жить в его крови, его мыслях, его сердце. Я развернулась лицом к тьме и подняла ладони, приказывая своему месмеру забрать ее. Пожрать ее. Мне хотелось душить чертово создание, пока оно не станет всего лишь сказкой, которую они однажды расскажут своим детям.

С кончиков моих пальцев хлынули тени. Как и тени Кейза, они легли мне на плечи и начали душить мечущееся проклятье. Я стиснула зубы, отчаянно стараясь удержать месмер. Чертово проклятье отбивалось, толкало и тянуло, сердито пытаясь вырваться.

Вален выпрямился, его глаза прояснились, и он подошел ко мне.

– Хватит, – сказал он. – Как ты и сказала, Мал. Все части меня будут принадлежать моей семье.

Это было мрачное, мощное прощание.

Жар вскипел на моих ладонях, и новые тени выдавили из проклятья всякую жизнь. Я закрыла глаза и медленно втянула месмер обратно.

Воспоминания о проклятом Валене проносились у меня в голове. Они теперь были моими – я могла их хранить или убить. Дым и пепел обернулись вокруг воспоминаний и задавили их. Так же, как и в тот миг, когда тени вошли в мысли скидгардов в первом бою, сейчас мои тени украли у короля кусочки злобы.

Это было всего лишь проклятье, которое станет далеким воспоминанием, окутанным тьмой.

Вален испустил долгий вздох. Он моргнул, и в его глаза вернулась ясность, а на лицо – благодарная улыбка.

– Держись за те воспоминания, что важнее всех прочих, Король Вален, – прошептала я. – А теперь – возвращайся к семье.

Глава 39. Повелитель теней

Новая стена клубящихся теней выросла между мной и Малин. Она все еще держала руку на лбу Валена. Элиза поглаживала короля по щеке. Его черты вновь стали прежними почти в тот же миг, как Малин проскользнула в его мысли. Но когда она надела кольцо на палец Валена, его страх вцепился в меня, перекрывая ужас всех остальных, кто был вокруг. Почти как если бы кольцо вскрывало тени, даруя мне проход ко всякому, кто наденет кольцо королевы.

– Куда планируешь прыгнуть? – Раум зачарованно разглядывал стену.

– Никуда. Ощущение такое же, как когда кольцо надела Малин. – Я не смотрел на него, не отворачивался от вздымающейся тьмы. – Кольцо помогает Малин войти в голову Валена, и, кажется, оно открыло мне его страхи. Оно блокирует всех остальных. Твоих я не чувствую.

Раум усмехнулся.

– Потому что я бесстрашен, мой государь. – Он разом посерьезнел, вновь посмотрев на растущую стену. – Кольцо сделало тебя сильнее. Так же, как оно усиливает Малин.

Я перестал размышлять о стене теней в тот же миг, как глаза Малин распахнулись. Я хлопнул Раума по руке, и мы поспешили назад, к ней, когда она попятилась от Валена.

По ту сторону тьмы король шевельнулся. Он потер рукой лицо.

Элиза села, положив руку ему на грудь.

– Вален?

На моих губах заиграла улыбка, когда его рука поднялась и прикоснулась к щеке жены. Я не расслышал, что он сказал, но в следующий миг Элиза зарылась лицом в его шею, крепко обняв.

Стена тьмы окружила толпу, когда воины подошли поприветствовать своего короля. Вален поднялся на ноги и обнял Херью с Хагеном. Сол и Тор просияли при виде его. Смех Халвара разрядил обстановку, как и его мощные хлопки по спине Валена.

– А я уже почти решил, что мне вновь придется нести бремя короны, – сказал Ари.

Вален хохотнул и обнял своего посла.

Я поднял глаза на Валена, на мгновение спрятав свое беспокойство:

– Король. Рад видеть, что ты к нам вернулся. Или ты снова попытаешься оторвать мне руку?

Губы Валена изогнулись в улыбке.

– Я вернулся, но насчет руки ничего не обещаю.

Я не знал, что на меня нашло, но я обнял его. Просто, черт побери, прижал его к себе и постучал кулаком по спине. Боги, он то же самое сделал и со мной, и я был уверен, что вся эта суматоха заставила нас на мгновение лишиться рассудка.

Я прочистил горло и сделал шаг назад.

– Кейз, – сказала Малин, изучая стену теней. – Ты куда-то собирался?

– Это кольцо сделало, – лениво проговорил Раум. – Так же, как и раньше. Похоже, теперь, когда ты пробудила в этой штуковине весь этот чудный месмер, она манит нашего дорогого Кейза всякий раз, как кто-либо надевает треклятое кольцо.

Малин нахмурилась, когда снова посмотрела на меня:

– На этот раз ты установил связь с Валеном?

– Ну да. – Я поднял вверх руку, показывая, чтобы никто не приближался. – Вален, отойди-ка назад, к Малин. Хочу кое-что попробовать.

Подойдя к чернильной стене, я закрыл глаза и пересек барьер. Моего лица коснулся порыв холодного ветра, как от слишком быстрого падения или как когда ты рывком поднимаешься ото сна, но почти сразу же, как это началось, я врезался в Валена, даже несмотря на то что он отошел.

Он поспешил ухватить меня за руку, не давая повалиться на спину. Когда я встретился с ним взглядом, из горла вырвался смех.

– Она привела меня прямо к тебе. Не просто в какое-то место. Я был сосредоточен именно на том, где находишься ты.

– Сейчас я попробую, – воскликнул Раум, стоящий возле туманного барьера.

– Раум, стой…

И чего я вообще пытался его образумить? Раум с разбегу бросился на стену, и его тут же проглотили тени. В следующий миг он оказался в шаге от меня. Он покачнулся и вернул себе равновесие, ухватившись за мое плечо.

– Тройное пекло, вы это видели?

– Нет, – с насмешкой сказал Гуннар. – Мы все одновременно отвернулись и пропустили, как ты внезапно возник из ниоткуда.

– Следи за тоном, юный принц. – Раум посмотрел на меня. – Как только я вошел, то понял, что окажусь здесь. Он прав. Его месмер устанавливает связь с кольцом.

– Но Ивар годами его носил, – сказал Фиске.

– Да, – согласился я. – Однако Малин – наследница. Она пробудила его истинную силу.

И эта сила невероятным образом соединялась с моим месмером. На что же я был способен с этой глубокой связью с кольцом? Я мог в мгновение ока оказаться рядом с Малин. Если враг наденет кольцо, то я смогу… Тройное пекло, дыхание замерло у меня в груди, когда в голове начали складываться разные схемы, игры, мишени, обрисовывающие, что именно я мог бы сделать, если бы враг надел кольцо. Финальный шаг, финальный план.

– Кейз. – Малин сложила руки на груди; ее внимание переключилось на тени позади нас. – Ты объяснишь, что тебя так обрадовало?

– Да. Проведешь для меня еще одно испытание? Пусть кто-то еще наденет кольцо. А потом отойдет от нас подальше, так далеко, чтобы нам его не было видно.

Никласу только дай возможность потрогать кольцо, так что, естественно, добровольцем вызвался он.

– А что насчет увядания? – спросила Малин.

– Вален же не увял. Думаю, на это нужно время. Пара минут не навредят. – Никлас протянул руку. – Окольцуй меня.

Джунис нервно кусала нижнюю губу, пока Малин надевала кольцо на руку Никласа.

– Уходи, Ник, – сказал я. – Но думай о чем-то, что тебя пугает.

– Мы всегда боимся, друг мой. Дай мне секунду. – Никлас бросился в лес, исчезая из поля зрения.

Я выждал десять вдохов, затем закрыл глаза. Потребовалось мгновение, чтобы ощутить эту странную волну страха. Натянутые, склизкие нервы перекатывались по моим плечам, вниз по рукам, пока тревожное оцепенение не охватило кончики моих пальцев. Страх потерять Джуни, страх перед неизвестностью, что Ник испытывал, пока она была пленницей на Севере.

По лагерю разнеслись удивленные возгласы, когда из земли выросла новая стена тьмы. Выше, чем прежде, более насыщенного черного цвета. Чем сильнее я концентрировался на ней, тем плотнее она становилась.

– Что это? – прокричал Хоб с бревна, на котором примостился вместе с Инге.

– Это страх. Глубокие, неизбывные страхи, но кольцо направляет их на одну-единственную цель, – сказал я. Мог ли я расширить эту стену? Окружить всю рощу, нацеливаясь на конкретное место?

Я развел ладони. Тьма накрыла землю, ныряя под нее, подобно корням деревьев, а затем вырываясь на поверхность и образуя барьер между ветвями и стволами. Стена окружила рощу по меньшей мере на сотню шагов в каждом направлении.

– Гуннар, видишь вон тот валун? – Я указал на скалистый склон на краю теневой стены. – Самый высокий.

– Вижу, – сказал Гуннар, подходя ко мне.

– Хорошо. Я сейчас пойду к Нику. Он моя цель. А ты сосредоточься на том валуне и шагай сквозь тени.

Гуннар потер ладони и кивнул. Я провел обратный отсчет, а затем мы вместе вошли в стену.

Один вдох, один удар сердца спустя я вышел из тьмы прямо перед Никласом. Он спрятался между двумя поваленными бревнами, хорошо укрытый деревьями и высокой травой.

В его глазах заплясало озорство.

– Я бы сказал, что нам непременно нужно включить в наши планы это маленькое улучшение твоего хождения по теням.

– Я попал на чертов валун! – раздался издалека голос Гуннара.

Я не сумел сдержать улыбку. Тени всегда были моим щитом, моим плащом, укрывающим от жестокости Востока.

Теперь же они помогут нам наконец отвоевать это злополучное королевство.

Глава 40. Повелитель теней

Ниалл принесет обеты через два дня. Луна была почти полная, так что на дорогах Клокгласа уже замечали повозки и кабриолеты, съезжающиеся к Черному Дворцу.

Моя кровь кипела не переставая, пока мы выжидали. Ниалл будет нас ждать, это уж точно. Но теперь уже повсюду объявили, что Лорд и Леди Магнат были жестоко убиты воровкой памяти и злоносцем.

Раум, Исак, Фиске и Хоб в свой последний дозор заметили Сабэйна. Этот ублюдок разгуливал по улицам Рюттена, зачаровывая весь чертов городок тошнотворно вывернутыми надеждами, что Ниалл станет их спасением от нашей кровожадной гильдии. Пекло, я места себе не находил: так мне не терпелось вонзить свой меч из черной стали ему в кишки.

Территорию Черного Дворца хорошо охраняли, но если наш план сработает, то рифтеры и яростные Южные фейри, которыми Ниалл намеревался оборонять свои ворота, не будут проблемой.

Пожалуй, мне даже стоило быть благодарным, что нашлось одно неоконченное дельце, с которым нужно было разобраться прежде, чем мы пойдем с мечом на Черный Дворец.

После того, как Вален освободился от жажды крови, мы отдохнули, а затем вернулись к морю, ведя за собой маленького красноглазого мальчика-фейри.

Сын Торвальда выглядел хуже, чем в ту ночь, когда мы его нашли. Синяки стали глубже, нога все еще в лубке, потому что кость оказалась сломана чуть ниже колена, а порезы все еще сочились кровью из-под подсохших корочек.

Несмотря на все это, ребенок, казалось, был вне себя от радости, что оказался у воды. Его маленькие пальчики скользили по гладким волнам, пока мы покачивались на одном из боевых кораблей северян в том месте, где море Воя сходилось с океаном Судьбы.

Стиг, Вален и Элиза сидели рядом с мальчиком, отвлекая его, задавая ему вопросы о его доме, пока мы ждали возвращения Торвальда.

Гуннар стоял на корме с Эрикой, глядя на звезды и смеясь. Херья и Хаген сидели с Солом и Тором. У двоих мужчин были дюжины вопросов к принцессе о том, как выращивать младенца. Теперь это было официально: найденыша-фейри нарекут новым принцем Севера.

Малин переплела свои пальцы с моими.

– Ты смотришь на волны с какими-то кровожадными мыслями. Они тебя обидели?

Я усмехнулся и поцеловал ее ладонь.

– Пока нет, но если Торвальд не поторопит свой чертов…

Как только я начал произносить свою угрозу, море вздыбилось пенистой белизной. Вода расступилась, и, вызвав мощный порыв ветра, корабль Торвальда пробился сквозь поверхность океана.

Эрик улыбнулся, но в выражении его лица был и какой-то трепет. Он словно и ждал встречи с отцом, и в то же время боялся этого человека.

Массивный, странно сконструированный корабль Торвальда встал борт к борту с боевым кораблем.

– Готов, Эрик? – спросил Стиг.

Мальчик кивнул и позволил воину себя поднять, стараясь не слишком сильно болтать сломанной ногой.

Лязг цепей и свист разматывающейся веревки сотрясли ночь, когда длинный трап соединил два корабля. С главной палубы корабля появился Торвальд. После нескольких ночей в море он выглядел более здоровым, его кожа стала более гладкой, а скулы – не такими выпуклыми.

Морской король шел по трапу, а за ним следовал его брат. Как только он ступил на боевой корабль, глаза Торвальда впились в мальчика.

Эрик улыбнулся шире:

– Папа.

Торвальд и знака не подал, что доволен. Ни капли благодарности. Пекло, казалось, что он, мать его, разозлился при виде своего сына.

Прищурившись, он посмотрел на Валена, Элизу, а затем нашел во тьме меня.

– Что вы сделали?

– Сделали? – В голосе Валена прорезалось звериное рычание. – В каком это, черт побери, смысле – что мы сделали? Мы спасли твоего сына и убили половину армии, ублюдок.

– Я просил, чтобы наследника Вечности вернули целым и невредимым.

Торвальд щелкнул пальцами. Харальд тут же поспешил к Стигу и выхватил Эрика из рук воина. Мальчик поморщился, но не заплакал из-за того, что его ножка раскачивалась слишком сильно.

– А вот и он, – весело проговорил Харальд, похлопывая Эрика по спине. – Готов поплавать, мальчик мой?

Волосы у меня на руках встали дыбом, когда Харальд метнулся обратно к планке, отчаянно стараясь убраться подальше от брата.

Вален с прищуром посмотрел на морского короля:

– Если мальчик тебе не нужен, то отдавай его обратно. Мы о нем позаботимся.

Торвальд глумливо усмехнулся:

– Он до конца своих дней будет изуродован. Скорее всего, никогда не сможет нормально ходить. Какую, по-твоему, силу и уверенность такое внушит наследнику?

– Большую, учитывая, что малыш перенес пытки и не сломался, – сказал Вален, положив одну руку на боевой топор. К этому моменту Хаген, Тор и Сол начали собираться позади короля, заслоняя Элизу и Херью.

Гуннар встал у моего плеча. По правде говоря, я, сам того не осознавая, подошел к Валену и остальным с мечом в руке.

– Пытки. – Торвальд покатал это слово во рту, как кусочек протухшего мяса. – От рук вашего народа.

– Наших врагов, – поправил Вален.

– Земные фейри, земные люди, вы все одинаковые. – Торвальд осмотрел корабль. – Мальчик был идеальным наследником. Трофеем для своего народа, а теперь он испорчен. Мне кажется справедливым, что мы изуродуем одну из ваших прекрасных вещей во искупление нашего бремени.

Следующие шаги обернулись кровавым месивом. Я едва мог понять, кому какой меч принадлежит.

У Торвальда в руке был клинок с алой рукоятью, и он бросился вперед с невероятной скоростью. Он метил не в Валена или меня. Он направился к тому из нас, кто выглядел самым слабым. Он направился к тому, кто по глупости своей остался безоружным.

Эрика закричала, когда меч Торвальда нацелился ей в глаз.

– Нет! – заорал Гуннар.

Я не знал, был ли это месмер, или же его рев огорошил Торвальда, но клинок отклонился от курса ровно настолько, чтобы острие прошло мимо глаза Эрики, оставив лишь порез на лбу и щеке.

Она зарыдала и, вцепившись в лицо, покачнулась. Гуннар обхватил ее руками, прежде чем она врезалась в леер.

Торвальд лишь мгновение успел довольно поухмыляться, пролив кровь, прежде чем топор Валена глубоко вошел в его грудь.

– Торвальд! – заревел Харальд с корабля, роняя своего кричащего племянника и спеша обратно к трапу.

Я заступил ему дорогу с черными глазами и выставленным клинком.

– Я бы тщательно обдумал свои следующие действия, морской фейри.

– У тебя нет силы на море, – плюнул он в ответ.

– Уверен? – Чернильные петли обвились вокруг его горла. – Похоже, тебе весьма страшно, даже в твоем собственном царстве.

Харальд шумно сглотнул, но ему хватило ума остановиться.

– Ты допустил ошибку, тронув одного из наших, – прорычал Вален в лицо Торвальду. – Видишь ли, эта девушка много значит для моего племянника. Это делает ее нашей.

Торвальд кашлянул. С его губ стекла кровь.

– Иди в пекло, морской король. – Вален вырвал топор из груди фейри.

Торвальд повалился кровавой массой. Его талия ударилась о леер боевого корабля, и, как если бы волны поднялись, чтобы подхватить своего потерянного короля, его утащило через борт судна в черные глубины океана Судьбы.

Несколько мгновений никто не шевелился. Плач Эрики смешивался с шумом бьющихся о киль волн. Я встретился глазами с Малин. Она была напряжена, глаза – широко распахнуты, но она не дрожала от страха. Она стояла прямо, а кольцо на ее пальце сияло.

В следующий миг на палубу корабля возле сапога Валена что-то металлически бряцнуло. Монета Торвальда… просто возникла там.

Вален с каким-то трепетом посмотрел на нее.

– Десять лет, земной король. – Голос Харальда был грубым, его низкий тембр мешался с невысказанной угрозой. – Мантия лорда Вечности, согласно нашим законам, неприкосновенна десять лет. – Его красные глаза опустились к монете.

Мантия?

– Это знак короля, – пробормотал я.

– Ты… ты п-победил их к-короля, – проговорила Эрика между всхлипами, словно никак не могла сдержать свои кусочки мудрости.

Челюсть Валена напряглась. Он подобрал монету с палубы и зажал ее между пальцами. Чернота его глаз сгустилась в жгучем взгляде, направленном на Харальда. Пораженный экипаж корабля ничего не говорил, лишь смотрел на Валена со странным, озадаченным трепетом.

Желваки напряглись на лице Валена, когда он протянул руку над перекатывающимися волнами. Течения заставили воду бурно вздыматься. Собралась белая пена, а вода начала закручиваться водоворотами, дико швыряя корабль вверх и вниз.

– Все боги! – воскликнула Херья, цепляясь за Хагена, пока боевой корабль бросало туда-сюда.

Харальд прошипел своему экипажу команды на языке, которого я не понимал. Я, не веря своим глазам, стоял и смотрел, как зазубренные, насквозь мокрые пики черного скалистого морского дна прорезали поверхность. Монструозный барьер начал разделять два корабля, два царства.

– Мне не требовалось убивать твоего брата, дабы доказать, что у нас всегда больше силы, чем у моря, – прокричал Вален, заглушая ярость, с которой новая стена морских гор вспорола океан. – Считай это моим первым приказом. Морские фейри останутся там, где им место. Поверженные и запертые в своих холодных, темных глубинах. Сделаете хоть шаг на сушу – и мы вас убьем.

Прежде чем скалистая стена окончательно скрыла корабль Торвальда, Халвар бросил на Валена последний, исполненный ненависти взгляд и поднял вверх все десять своих длинных, узловатых пальцев. Бессловесная угроза. Новая распря. Новый враг.

Лишь когда волны успокоились и угроза мести Харальда была благополучно отложена на будущее, мы бросились к Эрике.

Элиза уже прижимала ткань к лицу девушки. Когда Гуннар попытался коснуться фейри, она отдернулась.

– Нет, – прошептала она. – Пожалуйста, не смотри на меня.

В глазах Гуннара показалась новая боль.

– Эрика…

– Я испорчена.

– Боги. – Ари покачал головой и пробормотал так тихо, что расслышали только я и Малин: – Двор Звезд на Юге известен своим тщеславием. Скромность Эрики и в самом деле – аномалия, но ей с детства внушали, что она должна воплощать собой совершенство. Похоже, некоторые уроки не забываются.

Грудь охватила какая-то беспокойная жалость. Я поморщился. Я не особо любил Эрику, для меня она была ничего не значащим пассажиром. По крайней мере, так я считал. Но злость, нацеленная на ее Южных родичей, которые заставили ее думать, что треклятый шрам лишит ее всяческой ценности, закипела в моей крови.

Игнорируя ее мольбы отвернуться, Гуннар ухватил Эрику за лицо, стараясь не потревожить рану, и крепко прижал ее губы к своим.

Вален и Сол усмехнулись. Ари ухмыльнулся и начал медленно аплодировать.

Гуннар целовал Эрику так, словно она была его последним шансом сделать вдох. Когда он отстранился, она уставилась на него сияющими глазами. Все требования, чтобы он ушел, умерли на ее языке.

– Женщина, если ты до сих пор не поняла, что я пойду за тобой куда угодно, тогда я ужаснейшим образом провалился, – прошептал он ей в губы. – Ты заработала свой первый боевой шрам, и я буду смотреть на него каждый чертов день, трепеща от его красоты.

Он вновь поцеловал ее. Весь корабль стряхнул с себя выводящее из равновесия столкновение с морем, а каждый член семьи Ферусов, как и Хаген, настаивал, что это именно у него Гуннар Штром научился так сладко изъясняться.

Когда корабль поплыл обратно к Клокгласу, я вновь оглянулся через плечо. Зловещая стена была знаком этой битвы.

Не сомневаюсь, она будет и знаком битв грядущих.

– И как мне его теперь называть? – Ари облокотился о леер, не глядя ни на что конкретное, только на море, и завел один из своих монологов. – Король земли и моря? Боги, это как же у него самомнение раздуется. Король, который принес свою жизнь в жертву проклятью, чтобы проложить нам дорогу к спасению не кого-нибудь, а детей. Детей, Повелитель теней. Это уже достаточно героический поступок, чтобы поэмы и саги о нем вырезали на треклятом камне. А теперь он еще заработал какой-то знак морского короля. Уверен, Никлас захочет его изучить, но я считаю, что у Валена теперь есть некая сила, которую морской народ захочет вернуть. Я бы обошелся и без новых врагов, но увы, все так, как есть. Ты готов, Повелитель теней? – закончил Ари, сделав короткий вдох.

Этот мужчина и его болтовня… Должно быть, утомительно ему жить, когда в голове скачет так много треклятых мыслей.

– Готов к чему?

– К следующему шагу? План утвержден?

В желудке стало кисло, он сжался и завязался узлом, который, я был уверен, развяжется только тогда, когда все закончится. В нашу пользу – или же нет.

– Все готово. Когда вернемся, настанет пора выполнить последние задачи.

Глава 41. Воровка памяти

Тусклый свет лег на лицо Кейза. Я обвела пальцем его профиль. Яркие глаза Повелителя теней заглянули в мои. На лице проступила мрачная ухмылка, и он вовлек меня в нежный поцелуй. Под мехами нашего спальника я закинула ногу на его бедро, желая прижаться чуть ближе и иметь возможность обнимать его еще чуть дольше.

Всякий раз, когда мы расставались, мои нервы раскалялись. Вернется ли он? Увидимся ли мы снова? Сегодня напряжение добавляло еще и жуткое давление в груди. Завтра, в полнолуние, Ниалл обменяется обетами с Сигне из Двора Сердец. Всю прошедшую неделю я изучала и использовала кольцо, чтобы подготовиться к этому моменту.

Месмер в этой реликвии касался скорее не воспоминаний, а желаний. Связи с судьбой для той избранной, что наденет кольцо. Каждый шепоток, направляющий меня всякий раз, как я надевала его, выводил из равновесия. Я не могла понять, раздавался ли он у меня в голове или же принадлежал кому-то другому, но тени в голове показывали мне все, что бы мне ни захотелось узнать.

Я знала, что оно усиливало мои способности красть и разделять с другими воспоминания, давало возможность проскользнуть кому-то прямо в голову, как я сделала это с Валеном.

Самым странным в том, как я украла проклятье Валена, был тот факт, что король все еще помнил жажду крови. Как будто кольцо позволило мне затенить желание ответить на зов, а также превратить проклятье лишь в воспоминание, которое больше не имело над ним власти.

Кольцо давало мне силу делиться мыслями через простое прикосновение. Я могла передавать приказы. Если бы Халвар, Никлас или Раум захотели передать информацию о ходе боя, я могла бы сделать это так, что никто из врагов не узнает наших планов.

Но любимые мои мгновения были здесь, с мужчиной, который держал в руках мое сердце. Сейчас я могла разделить с ним потаенные воспоминания девочки, влюбленной в мальчика с сеновала.

Я положила ладонь на собственный висок и мягко улыбнулась, когда месмер с гулом втянулся в стеклянное кольцо. Затем я обхватила лицо Кейза и, вытолкнув из себя свое же воспоминание, отдала его мужу.

Он улыбнулся, закрывая глаза.

– Ты видишь?

Кейз рассмеялся:

– Вот уж не знал, что так тебя волновал.

Это было воспоминание о том, как я мерила шагами сеновал за несколько недель до исчезновения Кейза и изводила себя желанием вновь его поцеловать.

Прошло уже больше года с тех пор, как его губы коснулись моих, и тогда я решила, что пришло время сделать это вновь. В желудке плескались волны тошноты. Я вся вспотела, вслух репетируя свои доводы так, будто собиралась убедить Кейза заключить какую-то сделку.

Теперь же он поцеловал меня в нашей постели. Глубоко и сладко.

– Я бы сделал это, попроси ты меня. – Он проказливо ухмыльнулся. – Разумеется, я бы по этому поводу поднял большой шум, дабы скрыть, как сильно хотел того же. Я точно сделал бы вид, что решился на поцелуй, лишь бы ты больше не болтала об этом. Или заставил бы поверить тебя, что на самом деле мне не понравилось.

Я засмеялась:

– Хорошо, что теперь я с поцелуями посмелее.

– Мне жаловаться не на что, жена.

Настроение снова стало серьезным. Я провела рукой по его щеке и, поцеловав в нос, обняла.

– Мне нужно идти.

– Ты будешь на прогалине к северу?

Я кивнула:

– Нужно пополнить кое-какие съестные припасы.

Кейз отстранился, его челюсть напряглась – он явно не хотел меня отпускать.

– Тогда скоро увидимся.

Большим и указательным пальцами он ухватил меня за подбородок и глубоко поцеловал, но в конце концов нам пришлось расплести наши руки и ноги. Кейз смотрел на меня затянутыми тенями глазами, пока я выходила из палатки.

– Готовы, Королева Малин? – София уже забросила на плечо холщовый мешок, который мы использовали, чтобы собирать ягоды, орехи и грибы по всему Колючему Лесу.

Я взяла свою сумку, набрасывая на плечи меховой плащ. На закругленных краях листьев и ветвей поблескивал иней. Воздух был прозрачным и чистым, но нотки крови и дыма, казалось, пропитали королевство из-за постоянного кровопролития.

У начала тропы, ведущей в лес, нас дожидался Ари.

– Счастливы быть нашим стражем сегодня, Посол? – спросила я, стараясь не показать голосом, как нервничаю. Мое беспокойство нам на пользу не пойдет.

– Всегда, – улыбнулся Ари, больше ничего не добавляя – возможно, он нервничал не меньше моего.

Мы почти не говорили, уходя в лес. Время от времени мы что-нибудь собирали и клали в заплечные сумки. Ари поглядывал на верхушки деревьев, пока мы шли.

– Все еще ищешь своего ворона? – спросила я.

– Я эту тварь стал видеть пореже, – признался он. – Но какое-то неприятное ощущение – знать, что его мелкие глазки-бусинки, скорее всего, там, следят за мной.

– Когда это все закончится, надо бы тебе взять его себе в питомцы.

– А может, и возьму, – сказал Ари, сквозь напряжение выдавливая смешок. – Это может знатно увеличить мою загадочность: на плече сидит ворон, а все гадают, зачем бы это. Может, он делится со мной мудростью, как Хугинн и Мунинн? Может, он для меня ворует? Может, это мой спутник, поскольку у меня нет любовницы, что грела бы мне постель?

– О, не каждый мужчина в таком признается, – сказала София.

– А это и не секрет, – сказал Ари, ухмыляясь. – Где тут найти время, чтобы ублажать женщину – а я вас уверяю, она была бы совершенно уничтожена в лучшем смысле этого слова, будь у меня время, – когда мой треклятый народ постоянно встревает в войны, от которых мне вечно приходится его спасать?

Я еще не закончила смеяться над его остротой, как вдруг земля под нами провалилась. Я завопила, падая, и приготовилась поздороваться с твердым дном. Мы втроем, охнув, приземлились. Пыль и обломки сыпались нам на головы.

София выругалась и потерла голову, с трудом вставая на ноги.

Ари застонал и перекатился на плечо.

– Тройное пекло, мне уже надоело падать в ямы.

Над краем проема, привлекая мое внимание к входу в нору, показалась тень.

– Ходаг, что ты наделала?

За спиной нервной троллихи, наставив на нас клинки и ухмыляясь со злобной радостью, стоял ряд скидгардов.

Ходаг теребила свои грязные пальцы:

– Прости, королевка. Мне моя королевка больше нравится.

– Боги, терпеть не могу предателей, – проворчал Ари.

Бежать нам было некуда. Скидгарды спустились в яму. Единственный клинок, что у нас был, тут же выхватили из ножен Ари, после чего его и Софию прижали к земле и сковали цепями.

Я с вызовом задрала подбородок, когда три стражника силой поставили меня на колени, заводя волосы за спину, чтобы надеть на шею магический ошейник. Я устыдилась того, что тут же поморщилась, когда жгучее серебро ошпарило кожу.

В нору заглянуло еще одно лицо – и мой желудок провалился. Подол его жемчужно-белой робы был грязным от похода по лесам. Такую усмешку, как у него, можно было увидеть лишь на лице человека, которому нравится убивать веселья ради.

– Остальных отведите в подземелья, – сказал светоносец. – Не сомневаюсь, мы найдем способ поторговаться с их королевствами. Но вот воровку памяти доставьте нашему королю. Назовем это ранним подарком к его обетам.

Мне на голову грубо набросили джутовый мешок, и я оказалась во тьме.

Глава 42. Повелитель теней

Сердитые облака заполонили небо. Словно сам день уже знал, что нас ожидало нечто дурное.

Малин не было почти час, и я не мог оторвать глаз от начала тропы.

– Кейз, – сказал Лука, пихая меня под ребра. – Съешь что-нибудь. У нас впереди долгий день подготовки.

Я взглянул на деревянную тарелку в его руках. Немного хлеба и сушеная рыба. От мысли о еде в желудке стало кисло. Я взял тарелку, чтобы он успокоился, но к еде не притронулся. Вместе с Лукой мы пошли к длинному холщовому шатру, в котором разложили карты Черного Дворца.

Халвар и Никлас вполголоса обсуждали потенциальную зону нападения во время маскарада в честь обетов. Из угла шатра на меня посмотрела Элиза. Она нервно вздохнула, поставила на землю рог с каким-то напитком и подошла ко мне.

– Похоже на тот момент, когда мы встретились, Повелитель теней, – прошептала она. – В воздухе висят те же отчаяние и предвкушение надвигающейся битвы.

Я кивнул, удерживая ее взгляд. Она понимала упорное давление в моей груди лучше, чем кто-либо еще в этом шатре.

– Согласен, Королева.

– Хочу, чтобы ты знал: я буду биться за вашу землю с той же силой, с какой ты бился за нашу.

Инстинкт подсказывал мне ответить банальностью, чуть саркастично. Может, сказать, что она ждет ребенка, а всем ведь известно, что королевы в положении не могут правильно держать меч. Боги, из пугающей тени этой земли я превратился в мужчину, который едва в состоянии сдерживать эмоции, если его слишком долго донимать.

Я отогнал это зудящее желание и коротко кивнул.

– Я благодарен тебе, Элиза.

Она сжала мою руку:

– Нравится тебе это или нет, Кейз, но мы семья; ты – наш. И Малин тоже.

Я не мог сказать этого вслух, но мне это нравилось. Мне очень нравилось, что где-то есть для меня место. Это унимало острую, колючую боль в центре груди, ощущение в глубине души, которое твердило мне, что в этот день нас ждет опасность.

Полог шатра откинули. Я не обернулся. Не посмотрел, даже когда сердце пропустило удар.

В центр шатра вышел Вален, Сол и Хаген. Король посмотрел на меня, и в его взгляде сквозила тьма.

– Ари, София и Малин, похоже, свалились в нору тролля. Их захватил Черный Дворец.

Вокруг меня собрались непрошеные тени. Глаза стали глубокого черного цвета. Я не мог выдавить и слова. Смерть. Резня. Пытки. Вот что ждало тех, кто тронет мою жену.

Кончиками пальцев я оперся о стол с картами. Мой взгляд перескочил на Кривов. Това, Линкс, Раум, Фиске. Они были готовы. Никаких вопросов. Хоб стоял возле Инге и Барда Штрома. Ему понравилось устанавливать ловушки вместе с братом Малин. Но он поцеловал костяшки пальцев своей возлюбленной и пристегнул к поясу охотничий нож в ножнах.

Когда-то торгаш, вор. Теперь он был человеком, готовым умереть за свою королеву.

Мой взгляд скользнул на Эша и Ханну. Пусть они и были еще детьми, но ни дня на этой неделе не ходили без барабанов, закрепленных ремнями на спине, клинков на поясах и боевых рун, нарисованных на их юных лицах. Я не мог защитить их от этого. Честно говоря, это королевство принадлежало им точно так же, как и мне. Они заслуживали возможности биться за него.

Рука Гуннара лежала на талии Эрики. Глубокий порез на ее лице был красным и покрылся коркой, но она его не прятала, даже попросила Херью заплести ей волосы, убрав их с лица. Теперь в ее нежных глазах горела свирепость.

Никлас надел на пальцы свои золотые кольца:

– Скажи лишь слово, друг мой.

– Это королевство сгорит, – хриплым голосом проговорил я. – Пора нам запалить факел.

Я прослежу, чтобы так и вышло, или умру, пытаясь.

Глава 43. Воровка памяти

Вишневый ликер. Медовые пирожные, покрытые сахарной глазурью. Жареная перепелка в брусничном соусе. Сладкие и сочные запахи впились в меня, как забытый кошмар, когда тюремная повозка вкатилась во двор маскарада.

Великолепные столы, накрытые шелковыми тканями, стояли в каждом углу, а в центре располагался лакированный деревянный помост с двумя тронами с высокой спинкой и бархатными подушками.

Менестрели и озорные шуты репетировали в углу с лирами, лютнями и сыромятными барабанами. Знакомые мелодии народных песен неслись с того конца двора, где шумные балагуры в масках плясали или балансировали на ходулях.

Крепостные бегали к столам и обратно, расставляя золотые тарелки и тонкой работы питьевые рога для пира на завтрашнем закате. Серебряные колокольчики звякнули, когда повозка прогремела под парой низко висящих ветвей деревьев, увитых лентами и бубенцами. Когда листья задрожали, сквозь прутья решетки прорвались облака золотой и серебряной пыли.

Ари чихнул и разогнал пыль рукой.

– Ну, по крайней мере, к нашему празднованию все будет уже готово.

Я усмехнулась. Верно, по крайней мере, это.

Пока нас везли мимо, все взгляды были устремлены в нашу сторону. Одни крепостные смотрели нам вслед со страхом перед неизвестным, другие хлопали в ладоши и хвалили скидгардов за то, что поймали того злодея, который у них там за решеткой сидит. Одна женщина в холщовом чепце на светлых кудряшках изучала повозку. Мы встретились глазами через решетку. Я не была уверена, но, судя по тому, как она прикрыла рот рукой, мне показалось, что она поняла, кого именно схватили.

Внушительный черный жеребец зацокал копытами, притормозив возле повозки с той стороны, где мои пальцы сжимали решетку.

– Скажи-ка, злоносец тебе когда-нибудь говорил, отчего так меня презирает? – промурлыкал Сабэйн со своего жеребца. – Мы, знаешь ли, не всегда были врагами.

Я запрокинула голову:

– А мне какое дело? Если сейчас ты враг моего мужа, значит, и мой тоже.

Сабэйн сдавленно хихикнул:

– Без вопросов? И ты просто слепо следуешь за злоносцем?

– Ой, не переживай. Я знаю, тебе должно быть трудно осознавать, что у тебя нет женщины, которая бы дарила тебе такую же преданность.

– Едва ли. – Сабэйн притормозил своего коня, чтобы наклониться поближе к решетке. – Злоносец презирает меня за то, что я сделал то, чего он не смог.

Я отвернулась, давая понять, что предпочла бы не слушать то, что говорит его глупый рот.

Сабэйн не обратил на это внимания и продолжил трещать:

– Мы были ценными аномальщиками Черного Дворца. Двумя сторонами одной медали. Ивар пожелал проверить, кто из нас двоих мощнее.

Кулак сжался у меня на коленях.

– Хочешь знать, кто из нас победил? – Моего ответа Сабэйн дожидаться не стал. – Я. Вот та мелочная причина, по которой твоему мужу противен сам вид Черного Дворца. Он был в чести, а потом впал в немилость, потому что не сумел выполнить то, чего потребовал от него Ивар.

– Ну и что это было? – Проклятье, Малин. Злость вскипела, переливаясь через край. Я не могла держать рот закрытым, когда расстояние и неизвестность между мной и Кейзом вынуждали меня балансировать на грани безумия.

От моей несдержанности стало еще хуже, когда Сабэйн заулыбался, словно что-то выиграл.

– Он не смог меня убить. У него были все шансы. Ивар заставил нас биться насмерть. Кейз прижал меня, мог бы перерезать мне горло, но в то время он считал меня, наверное, другом. Что за дурак?

Мое сердце пошло трещинами. Мне захотелось вырвать Сабэйну язык.

– Дурак, потому что не бывает в жизни никаких настоящих друзей. Лишь выживание. Он отказался нанести смертельный удар. – Светоносец вздохнул с плохо скрываемым удовольствием. – Лорд Магнат дал мне возможность его убить. И я ей воспользовался.

– И все же он жив. И все же пугает тебя.

Улыбка Сабэйна увяла.

– Я манипулировал им при помощи надежды, а затем с огромным удовольствием присоединился к рифтерам дворца, разрывавшим его на кусочки. Если бы мольбы Луки Грима не смягчили его отца, Ивар бы нас ни за что не остановил. – Сабэйн натянул обитую мехом уздечку. – А лучше всего было то, воровка памяти, что, крича, он держался за тошнотворную надежду, будто выживет и вновь увидит ту девочку. Это не давало ему смириться со смертью. Ну и каково это: знать, что именно ты продлевала ту пытку, от которой он не мог спастись?

Шрамы, исполосовавшие спину Кейза. Какая же ярость, какая личная ненависть вошла в эти отметины. Я заморгала, прогоняя слезы. Если Кейзу не представится шанс сломать Сабэйна, то я с радостью возьму эту задачу на себя.

– Наверное, чувствуешь себя таким храбрым, – сказала я. – Пытал ребенка, который рискнул своей жизнью, чтобы спасти твою. Подумать страшно, как же боги будут тебя презирать, они ведь вышвырнут тебя из своих чертогов, когда ты будешь лежать при смерти, давясь собственной кровью. В одиночестве.

Челюсть Сабэйна дернулась.

Я жестоко рассмеялась.

– Что? Твоя история о том, как ты наставил моему мужу шрамов, должна была заставить меня в нем усомниться? Заставить меня считать его слабым, а тебя – грозным врагом? – Я покачала головой, прищурилась и понизила голос до мрачного шипения. – Она лишь доказала, какой ты жалкий трус.

Сабэйн злобно зыркнул на меня, а затем свистнул.

– Капитан. – Он помедлил, поджидая, пока капитан скидгардов не подведет к Сабэйну собственного коня. – Планы поменялись. Воровка памяти присоединится к своим заморским единомышленникам в камерах.

– Но лорд Ниалл сказал…

– Я в курсе того, что сказал наш будущий король. – В мои глаза впился взгляд Сабэйна. Они были пустыми и бездушными. – Но эта женщина слишком опасна, чтобы отводить ей место во дворце. Он поймет.

Капитан и светоносец ускакали. Я смотрела, как они мчались галопом под подъемной решеткой, когда тяжелые ворота с лязгом открылись.

Когда они уехали, я облокотилась о решетку, улыбаясь.

Ари ответил на мою улыбку:

– Отличная работа, Королева Малин. А я-то думал, вам придется куда дольше их доставать, чтобы в итоге вас спровадили вниз вместе с нами, деревенщинами.

София фыркнула и принялась возиться с травяными браслетами на запястьях. Они должны были ослабить ее чары, совсем как магические ошейники. Скиды об этом не знали, но от блокировки травами толку не было, потому что Никлас создал нити из эликсиров, противодействующих блокировке, и вплел прядки силы в ее волосы и волосы Ари. Они смогут использовать свои способности, даже будучи скованными.

– И впрямь отлично сыграно, – сказала София. – Ну и что же это значит?

Я позволила голове откинуться на стенку, когда мы проезжали сквозь тени под арочным мостом, прямиком во внутренний двор Черного Дворца.

– Это значит, что задачу мы выполнили.

– Они пошлют Сабэйна, Малли, – прошептал Кейз три ночи назад. – Либо он сам настоит на том, чтобы лично тебя захватить. Он настоящий честолюбец.

– Он меня не тронет, Кейз.

– Ты этого не знаешь.

Одной рукой я погладила грубую щетину на его щеке:

– Таков наш шаг. Мы с каждого угла посмотрели – и шаг именно таков. Я чувствую это всеми фибрами души. Мы готовы.

Его глаза были измученными, чуть сломленными, когда он согласился на этот план. Отчаянный, рискованный план.

– Ты помнишь, что я тебе тогда рассказывал? Чтобы уязвить Сабэйна, тебе всего лишь нужно заставить его думать, что ты считаешь его слабаком. Ты выведешь его из себя. Выполни свои задачи, Малин. Я умоляю тебя.

– Считай, дело сделано, Повелитель теней.

Кейз поцеловал меня. Раздел, а затем любил мое тело жестко и мягко, нежно и яростно, пока солнце не показалось над холмами.

Я наблюдала за тем, как два скидгарда быстро связали мне запястья за спиной и, наклонив, уложили меня лицом на каменный блок, лишая возможности двигаться.

Они могли сделать со мной что угодно. Может, и сделают. Мы знали, что такой риск всегда имелся. Одним из самых грозных рисков после моего пленения было то, что они могли избивать меня, покуда на моей шее красовался магический ошейник.

– Тронете ее, – раздался хриплый голос Ари из соседней камеры, – и я прослежу за тем, чтобы не только мой король, но и злоносец, которого вы все так боитесь, разыскал вас, забрал ваших жен и детей и убил их.

– Тебе слова не давали, фейри, – сказал один стражник. – Ты за решеткой.

– Пока что. Но вам, как и мне самому, известно, что ваш новый король пожелает заключить союз с Севером. А кто лучше всего может представить Север, как не королевский посол? Но я вас уверяю, Король Вален и Королева Элиза не жалуют мужчин, у которых мужества так мало, что им приходится женщин брать силой.

Скидгарды удерживали мои запястья, но оба фыркнули от отвращения.

– Не собираемся мы лезть ей под юбки, – пробормотал один из стражников. – Но удерживать эту суку я могу так, как мне заблагорассудится.

С этими словами он потянул сильнее, чем необходимо, и вот кольцо королевы соскользнуло с моего пальца.

Шаг второй.

Когда кольцо было снято, они швырнули меня на пол и захлопнули за собой решетчатую дверь.

Я бросилась к решетке, тяжело дыша, и протянула руку вслед стражникам.

– Нет, погодите. Вы не понимаете силы этого кольца. Вы не знаете, на что оно способно. Верните его мне, боги, пожалуйста.

Жестокий, глубокий смех эхом разнесся по коридорам подземелья. Из теней появился Ниалл. С его плеч свисал плотный плащ из медвежьего меха. На скулах вытатуированы новые руны. Его волосы все еще были выбриты на висках, а по центру головы, как плавник, шла длинная коса.

Ниалл стал шире, злее и заносчивее. Судя по блеску в его глазах, стало ясно, что он был уверен в своей победе.

– Как же мне нравится, когда женщина умоляет. – Ниалл вырвал кольцо королевы из пальцев стражника и всмотрелся в него. Руны слабо засияли, когда он присел на корточки передо мной.

– Не надевай это кольцо, Ниалл, – прошептала я. – Ты же знаешь, что стало с твоим отцом.

– Да, знаю. И могу тебя заверить, Малин Штром, я не такой дурак, каким был Ивар. Поэтому я его и отослал. Я не могу выносить подобную слабость. У меня большие планы на это кольцо и то, как оно увеличит мое королевство. Ты сыграешь важную роль. – Ниалл передал кольцо убеленному сединами старику, который выглядел так, словно уже начал гнить в своих робах для богослужений. Жрец взял кольцо тряпочкой и обернул ею сияние рун. Ниалл встал, глядя на меня сверху вниз в темноте. – Я планировал держать тебя в одних из королевских покоев наверху. Я думал, что наши мирные переговоры могли бы пройти лучше после того, как ты отдохнешь в комфорте.

– Сомневаюсь.

– Да. Теперь я согласен. Мне сказали, что от тебя были – и будут – одни неприятности. – Ниалл обхватил руками прутья решетки. – Но подумай вот о чем, Малин. Если я вернусь и узнаю, что ты хоть сколько-нибудь сопротивлялась, то цену заплатит она.

Лязгнула открывающаяся дверь, и стражники вытащили на свет всхлипывающую Дагни.

– Даг! Нет. – Я отчаянно потянулась к ней.

– Мне бы не помешала наложница, – сказал Ниалл. – Какая жалость, что ваши люди столь многих из вас отправили в лес без сопровождения и без оружия. А мне-то казалось, что моему глупому братцу эта женщина была дорога.

Дагни вскрикнула от боли, когда скидгарды заставили ее опуститься на колени.

– Оставь ее, ублюдок.

Ниалл наклонился ко мне поближе, так близко, что я ощутила на лице его дыхание.

– Веди себя хорошо, или Дагни проживет свою жизнь, привязанная к моей кровати, пока я не возьму ее столько раз, что у нее сердце не выдержит.

Я задрожала, стиснув кулаки, но уступила. Я сдалась и молча кивнула.

– Хорошая девочка. – Ниалл цокнул языком и прошел мимо Дагни.

Прежде чем покинуть комнату, он щелкнул пальцами. Скиды рывком поставили Дагни на ноги, каждый стражник держал ее за одну из рук.

В дверях подземелья Дагни оглянулась через плечо, встретившись со мной глазами.

Она подмигнула, а затем дверь захлопнулась.

Шаг третий.

Глава 44. Воровка памяти

Ниалл оставил двух громоздких скидгардов присматривать за нами. У одного были ожоги на подбородке, из-за чего борода на половине лица росла клочками и была жиденькая. Второй был потоньше, но ухмылка на его лице напоминала мне кота, загнанного в угол и готового наброситься.

Оба внушительные, но полностью в нашей власти.

– Что бы девушка могла сделать с такими мужчинами, как вы, – разнесся во тьме напевный голос Софии. Она оперлась плечом о прутья своей камеры. Один рукав ее туники соскользнул, обнажая ее гладкую кожу.

Стражники переступили с ноги на ногу, выронили оружие и чуть не подрались до крови, решая, кому из двоих достанется удовольствие отпереть дверь ее камеры. Они ввалились внутрь, не сознавая своих перемещений, и заперли дверь за собой.

София замурлыкала на ухо обожженному стражнику, затем провела пальцем по плоскому носу похожего на кота скида. Она хихикнула, как влюбленная женщина, и потянула за их туники. Затем вспышка чар в ее глазах – и они исчезли из поля зрения.

Сбитое дыхание, пара тяжелых вздохов, а затем раздались два влажных стона.

Несколько мгновений спустя София появилась вновь, смахивая со лба прядь волос.

– Ну что, пойдем?

Она широко улыбалась, вертя на пальце кольцо с ключами.

– Страшное ты создание, – сказала я со смешком.

– Мне говорили. – София подмигнула, уже выбравшись из своей камеры и спеша к двери Ари.

Посол проскользнул в узкую щель.

– Идите, – тихо прошипела я им. – Скоро придут другие.

Губа Ари дернулась. Он не раз возражал против идеи оставить меня в подземелье без присмотра.

– Ари, – сказала я. – Ты должен идти. Твои иллюзии должны доставать и до этой комнаты, и быть с Софией, пока она работает.

Ари явно придется напрячься. Ему нужно будет примоститься где-нибудь между двумя отдельными помещениями подземелий и организовать как правдоподобные иллюзии, чтобы, если Ниалл вдруг вернется, он ничего не заподозрил, так и достаточно фокусов своего разума, чтобы скрыть планы Софии в более дальних камерах.

– Посол, я работаю быстро, ты же знаешь, – сказала София. – И получаса не пройдет, как мы все вернемся.

Следующие шаги были критически важными, ведь они являлись нашим единственным шансом спасти как можно больше людей, да так, чтобы нам самим не перерезали глотки.

– Полчаса, – потребовал Ари. – Ни секундой дольше. Малин. – Он подошел к двери моей камеры. – Я постучу по решетке три раза быстро, затем два – медленно, когда иллюзия спадет. Вот так, в темноте, это может сбить с толку.

Я кивнула, надеясь, что мое лицо не выдавало того, как сильно я не хотела с ними прощаться. Пусть и всего на полчаса.

Ари сжал мою руку через решетку, его взгляд полнился беспокойством верного друга, а затем вместе с Софией он ушел в сторону тяжелой железной двери в задней части подземелья.

Тишина душила. Я презирала себя за слабость, но всего пару мгновений спустя я съехала вниз по стене и прижала колени к груди. Вскоре из камеры Ари послышалось мычание. Уморительные напевы, оплакивающие его никчемную удачу. С этого угла я видела испуганное лицо Софии в ее камере.

Боги. Все так правдоподобно. Даже два стражника снова стояли в дозоре в углу, когда на самом деле их тела были задвинуты в угол камеры Софии.

В голове я прокручивала наши шаги. Со знаниями Кривов об устройстве дворца мы сделали предположения о том, как и где выполнить определенные задачи.

Если я правильно припоминала, то Ари должен быть где-то в каморке для швабр на полпути между этими камерами поменьше и длинным коридором клеток, использовавшихся во время торговли альверами на Маск ав Аска. Его иллюзии будут снимать подозрения с Софии, которая, если все идет хорошо, сейчас пробирается к длинному коридору с камерами под землей, по заранее вырытому Ходаг тоннелю.

Я останусь одна. Иллюзии Ари продлятся дольше, если ему будет нужно прикрывать только себя и Софию.

Время ползло и не поддавалось измерению. Полчаса уже наверняка прошло. Но, опять же, откуда мне знать? Может, прошло лишь две минуты.

Я подскочила, когда вниз по узкой лестнице с верхних этажей протопали чьи-то шаги. Вот ведь пекло, это идут нас проверять. Я поспешила к решетке моей камеры, готовая сделать все что угодно, лишь бы отвлечь, не дать тому, кто спускается, слишком внимательно присмотреться к двум другим камерам.

Кто-то вошел в помещение и помедлил у входа, зажигая одну из свечей в железном подсвечнике. Я заморгала от тусклого света и вгляделась в знакомое лицо.

Синие глаза цвета глубокого океана уставились на меня с бледного лица. Ее блестящие и чернильно-черные волосы были заплетены в косу через одно плечо. На кончике каждого острого уха фейри она носила серебряные серьги-гвоздики. На женщине были тонкие наручи и кожаный жилет поверх плотной шерстяной туники, а ее сапоги из вареной кожи доходили до колен.

Это была та стражница, которая была с принцем, когда Кейз все еще был здесь пленником. Та женщина, которую я считала другом Софии.

Предательница в моих глазах.

Она сглотнула и подняла поднос.

– Мне велели принести еду.

Я прищурилась:

– Уже выполняешь приказы Ниалла?

– Он станет мужем моей принцессы, а значит, и главнокомандующим над солдатами, такими, как я.

– Он трусливый ублюдок, так что интересно, что же это говорит о тебе, раз ты выполняешь его поручения, и глазом не моргая?

Ее губы сжались в тонкую линию, и она пропихнула одну из тарелок с засохшим сыром и лепешками в узкую щель под решеткой.

Она медленно подошла к камере Софии. Ее плечи поникли, когда она прошептала:

– Соф.

Иллюзия Софии тупо взглянула на женщину. Она ничего не сказала. Не сомневаюсь, Ари и понятия не имел, что эта женщина вообще здесь, так что иллюзия стала ковырять свои длинные ногти, полностью проигнорировав стражницу.

– Я не знала, что так выйдет, – прошептала та.

Я с отвращением фыркнула:

– А чего ты ожидала? Что они предоставят ей теплую ванну и треклятое платье?

С более ядовитым выражением лица стражница оторвалась от камеры Софии и протопала к Ари. Она посмотрела ему в глаза. А, точно. Теперь я вспомнила, что они друг другу не нравились.

– Ешь, – отрезала она и просунула тарелку под дверь его камеры.

– А ты скажи «пожалуйста», – сказала я. – Манеры дорогого стоят, пусть даже ты и предаешь собственный народ.

Она стиснула один из прутьев моей решетки с такой силой, что я почти поверила, будто она может его погнуть.

– Это из-за того, что такие, как ты, развязывают глупые войны, я вынуждена принимать трудные решения.

– Трудные решения. А трудно было, когда твои сподвижники перерезали горло моему другу? Или когда они пытали детей? Ты это зовешь трудным? Я это зову бесхребетностью.

Она была красивой фейри, даже когда ее черты искажались в… чем-то. Едва ли в раскаянии. Потому что если бы предатель был способен чувствовать раскаяние, то, конечно же, он перестал бы предавать, перестал бы мучить тех, кого звал друзьями.

– Если ты просто… остановишь эту войну… – она помедлила, качая головой, – ты предотвратишь столько боли.

– Для кого? Ты что, не понимаешь, что Черный Дворец делает со здешним народом? Их продают, пытают и насилуют. Они уже изрядно страдают. Я не перестану бороться за место, где люди смогут жить настоящей жизнью. А не такой, какую они вынуждены вести в канавах, воруя и убивая. Я не остановлюсь.

– Ты не понимаешь, – сказала она почти с отчаянием. – Чем больше случается войн, чем больше неудач испытывают те, кого он хочет видеть на троне, тем опаснее…

– Уйди, Сага. Никто не хочет выслушивать твои оправдания.

Мое сердце подпрыгнуло, когда из соседней камеры раздался голос Ари. Как он понял, что она здесь?

Сага на пару мгновений закрыла глаза. Когда она вновь их открыла, я готова была поклясться, что их цвет заслоняла пелена слез.

– Тебе стоит поесть. Передай Софии, что я не расскажу о норе тролля, ведущей к принцу.

Я раскрыла рот. Сага уже была на полпути к лестнице, прежде чем я сумела что-то сказать, поборов шок. Она знала, что мы делаем.

– Ты скрываешь! – выкрикнула я ей вслед. – Свои истинные мысли.

Она остановилась и с тяжелой угрюмостью оглянулась через плечо.

– Мы все что-то скрываем, Королева Малин. И я не участвовала в пытках детей или убийстве твоего шпиона. Мне жаль, что ты потеряла друга.

У меня не было на это причин, но я ей поверила.

– Мы могли бы помочь тебе. – Боги, что я несла? Она предала своих друзей, и все же… нутро мне подсказывало, что она очень многое оставила недосказанным. Было в ней какое-то отвращение, которым не стал бы делиться человек, верящий, что встал на правильную сторону в войне. Она не верила в эту войну, и мне не казалось, что она верила в свою королеву, да и в Ниалла тоже.

Сага отвернулась и медленно потащилась вверх по лестнице, бросив напоследок:

– Нет. Не сможете.

Когда на верху лестницы щелкнула дверь, Ари выступил из теней. Его яркие глаза превратились в щелочки. Злой и мрачный, он подошел к двери моей камеры. Он постучал три раза быстро и два – медленно.

Я судорожно выдохнула:

– Как долго ты уже здесь?

– Достаточно долго, чтобы предупредить тебя: не доверяй этой женщине.

– У меня возникло такое ощущение, будто она что-то скрывает.

– О да. Многое, если спросите меня.

– Ты ее ненавидишь?

Ари ответил не сразу:

– Я уже давно научился, Королева Малин, презирать всякого мужчину, женщину или ребенка, которые не сражаются за свой собственный народ. В те годы, что я служил послом, я видел, как Сага исполняет любое жестокое повеление, отданное Королевой Астрид. Я видел, как она встает на горло своей смелости. Так что да. Я презираю таких бесхребетных людей, как она.

Клянусь богами, в его голосе было столько боли. Я ощутила бешеное желание обнимать этого мужчину, пока он не расскажет мне обо всех тревогах и горестях своего детства.

Под всей его бравадой скрывалась история Ари Сегундора, и я не была уверена, что хоть кто-нибудь на самом деле ее знал.

– Терпеть не могу, когда Ари теряет свою улыбку.

Я тут же вновь посмотрела на дверь. Принц Бракен стоял, закинув руку на плечо Софии. За его спиной маячили еще двое мужчин-фейри. Все трое были тощими. Их скулы выдавались вперед, а глаза почти не блестели, но им хватало сил стоять самостоятельно.

К Ари вернулось беззаботное выражение лица.

– Бракен, было бы слишком скучно, если бы я не убирал с лица эту чарующую улыбку. Малин, ты ведь помнишь Принца Бракена, верно?

– Отлично выглядите, Принц.

– Какая сладкая ложь. – Он поморщился, когда София ввела его в свою камеру. – Мне довольно неловко, что я пропустил все то веселье, что вы там устроили. Еще более стыдно мне сознавать, что моя мать вот так быстро со мной разделалась.

– Теперь ты свободен, Брак, – сказала София. – И завтра ночью – полнолуние.

Принц просиял:

– А ведь точно.

Шаг четвертый.

Магия Принца Бракена была связана с лунным светом. Растущей и убывающей луной. Он мог раствориться туманом, когда луна была не видна, либо, при полной луне, даже в таком ослабленном состоянии, как уверяла София, его кожа будет словно каменная. Слишком плотная, чтобы ее разрезал клинок, слишком твердая, чтобы вонзилась даже самая острая стрела.

Если бы мы сумели добраться до принца раньше, то Валену пришлось бы полегче, ведь в нашем распоряжении был бы неуязвимый принц, и без всяких проклятий.

Гравий и влажная почва, составлявшие пол подземелья, зашевелились. Сквозь комья грязи просунулась толстая голова. Ходаг плевалась и кашляла, выкапываясь из норы.

– Ох, мой принцик. – Троллиха побежала в камеру Софии и впечаталась в тело Бракена. Ее тяжелые руки стиснули его костлявую талию. Крупные слезы закапали на ее кожистые щеки, когда она зарыдала. – Думала, ты пропал.

– Ну, ну, Ходаг. – Бракен похлопал ее по голове. – Все хорошо. Мне сказали, ты вырыла чудесную яму, чтобы поймать Софию и ее друзей. Отличная уловка.

Ходаг выпустила принца и выпятила грудь.

– Копала осторожно. Не слишком глубоко, но так, чтобы те стражники как следует во все поверили.

Я бросила взгляд на Ари. Он посмотрел в ответ. Сага знала, что Ходаг была частью нашего пленения, если уж знала о том, что к камере Бракена ведет нора. А если фейри знала об этом, то наверняка знала и то, что мы попались нарочно.

Лишь время покажет, выдала ли она нас, или же все-таки не была такой гадиной, как считал Ари.

– Ходаг, ты должна вернуться на свой пост рядом с королевой, чтобы она тебя не заподозрила, – сказала София. – Я присмотрю за принцем.

Троллиха вытерла глаза:

– Я могла бы вас сейчас вытащить.

– Мы уже объясняли. Только когда придет время. – София обхватила широкий подбородок Ходаг. – Ты отлично справилась.

Троллиха склонила голову и быстро скрыла все следы того, что вообще делала подкоп в наш тюремный блок.

– Рун, Бо, – сказала София двум фейри, пришедшим с Бракеном. – В моей камере два стражника. Вы станете ими.

Они как-то коварно заулыбались и исчезли в камере Софии.

Ари похлопал по прутьям моей решетки, направляясь к своей:

– Скоро увидимся, Мал. Не возражаешь, если я буду звать тебя Мал? Я слышал, как наш дорогой Кейз зовет тебя Малли, но я совершенно уверен, что если осмелюсь использовать это нежное прозвище, то останусь без языка.

– Лишь самые близкие друзья зовут меня Мал. – По его лицу пробежала тень. Он кивнул и двинулся было прочь, но я ухватила его за запястье. – Так что я бы обиделась, зови ты меня по-другому.

Улыбка Ари появилась медленно, словно неуверенно. Но, как и всегда, он скрыл всякое беспокойство за словами.

– Я знал, что мои чудесные качества тебя покорят.

Он ушел, подмигнув мне, и заперся – по крайней мере, так показалось – в своей одиночной камере.

Я испустила дрожащий вздох и привалилась к холодной каменной стене.

Осталось недолго.

Глава 45. Повелитель теней

Осталось уже недолго.

Я смотрел, как сияние солнца проглядывает между башнями Черного Дворца. Яркость этого рассвета схлестывалась с мрачной чернотой зазубренных шпилей, словно они были ножами, вогнанными в густую кровь сердца.

Одна ночь. Малин провела целую чертову ночь во дворце, а это было слишком долго. Этот день не мог ни начаться, ни завершиться слишком быстро.

Я закрыл глаза, глубоко задышал через нос. Близко. Мы были так, мать его, близко.

Пока что наше внимание было приковано не к дворцу. Его удерживал небольшой домик для богослужений, построенный вне его стен. С моей позиции в небольших зарослях стеблей кукурузы мне были отчетливо видны Гуннар, Исак и Раум.

Они были одеты как растрепанные фермеры, ищущие благословения богов. Раум повернулся к садам. За моей спиной Хаген, Фиске и Това тоже смотрели с оружием наготове, на случай, если встреча пройдет плохо.

Гуннар постучал в дверь, снял с головы видавшую виды широкополую шляпу и принялся теребить ее руками.

Он выглядел кротким, покорным, совершенно не угрожающим, когда служанка жреца открыла дверь. По правде говоря, эта женщина была больше, чем просто служанкой. Почти тридцать лет они были тайными любовниками. У них даже был сын, который жил с двумя их внуками в Хемлиге. Но как мог жрец Черного Дворца понять, что не просто влюбился в ничтожную служанку, но еще и стал отцом целого низкородного семейства?

Теперь оба уже состарились, их волосы поседели, но видимости ради она все еще играла роль жеманной служанки.

Гуннар что-то поспешно сказал этой женщине. Как и ожидалось, она покачала головой. Не сомневаюсь, она резким тоном уверяла бедного фермера, что у ее хозяина сегодня есть куда более важные дела, чем молитва над умирающим.

Гуннар прикинулся упорствующим. Даже Исак вклинился, чтобы, как мы надеялись, воззвать к ее сочувствию своим заиканием.

Лицо женщины сморщилось, когда Исак утер глаза.

Това рядом со мной захихикала:

– У мужчин только и есть что мышцы и волосы, растущие по всему телу, но стоит им проронить хоть слезинку, как женщины тают.

– Женщинам нравится тело воина, но ищут они нежное сердце, Тов, – сказал Фиске.

– Ой, а тебе-то уж откуда знать, чего женщины ищут в любовнике?

Хаген фыркнул, но Фиске просто пожал плечами, расчесывая пальцами свои темные волосы.

– Но я жил с тобой, а ты с двенадцати лет сохла по каждому крепостному и воину. Это было раздражающе информативно.

– Я не сохну. – Руки Товы сжались в кулаки, она, вероятнее всего, боролась с желанием ущипнуть или ударить Фиске по плечу.

Я поднял руку, затыкая их. Жрец присоединился к своей служанке-любовнице в дверях. Он заботливо похлопал ее по руке и устроил целое представление, объясняя своей женщине, что на молитву Иному миру время всегда найдется.

Вскоре после того, как он сошел с порога, Гуннар повернулся к женщине и тихо что-то пробормотал. Ее глаза подернуло пеленой, но она не попыталась следовать за ними. Женщина просто закрыла дверь в дом богослужений.

– Я просил тебя не околдовывать ее, – отчитывал жрец Гуннара, когда они скользнули в заросли кукурузы.

– Ей же будет лучше, если не станет совать сюда свой нос, – сказал Гуннар.

Жрец вздохнул, раздвинул стебли кукурузы и вздрогнул, встретившись глазами со мной. В нем хватало страха передо мной и моей гильдией, так что было довольно просто накрыть глаза тенями и напугать его до смерти.

Я поднялся на ноги и сорвал забытый початок.

– Ну?

Старик с усилием сглотнул:

– Прошлой ночью мне сообщили, что наш новый король двигается довольно вяло.

Уголок моего рта дрогнул в улыбке. Луке будет приятно узнать, что Дагни рисковала не напрасно. Это была тонкая схема, из-за нее Никлас последние четырнадцать ночей разрабатывал неопределимый эликсир, достаточно сильный, чтобы ослабить Ниалла, но не Дагни.

Каждая ниточка ее платья, каждая прядь ее волос были пропитаны им. Прикоснувшись к ней, Ниалл заболевал. Эдакий способ защитить Дагни и в то же время затормозить рефлексы Ниалла, сделать его характер более сговорчивым, более податливым для такого человека, как жрец, который официально засвидетельствует его обеты.

Лука будет в ярости, если узнает, что проявления эффектов от яда свидетельствуют о том, что его брат прикасался к его любимой, но Даг знала, что делала. Она знала свою роль и хорошо ее играла. Мы были уверены, что Ниалл не сможет удержаться и не взять ее, дабы уязвить своего брата, и он сделает это, не колеблясь ни секунды.

– Он не спал с ней? – хриплым голосом спросил я у жреца.

– Если считать уликой то, что утром он просил принести травы, успокаивающие желудок, то мне думается, он мог попытаться, но далеко не зашел. – Жрец почти улыбнулся. – Когда его внутренности успокоились, я ясно дал понять, что его будущий альянс с Югом окажется под угрозой, если он притронется к другой женщине до обетов.

Дагни знала, чем рискует, но если Ниалл силой затащил ее в свою постель, то между Фалькинами, Кривами и Лукой разразится настоящая битва за право нанести ему первый удар.

Весь этот план был бы гораздо проще, если бы смертельные эликсиры можно было сделать столь же неопределимыми, но Никлас ворчал, что он не бог и не в его силах сотворить такое чудо за столь короткий срок.

Эликсирщики во дворце могли учуять смертельный яд еще до того, как он начнет действовать. Мы остановились на ослабляющих эликсирах и спланировали все так, чтобы каждый шаг проходил быстро.

– Что еще? – Я впился взглядом в жреца.

– Я сделал, как вы просили, – сказал он мне. – Будущий король не убил вашу женщину. Собственно, мне кажется, что от моего намека о том, что она может быть ценной, он впал в новую крайность. Он планирует встретиться с ней сегодня.

– Крайности мне и нужны, жрец. – Мой голос был низким. Опасным. – Чем больше ценности он в ней видит, тем сильнее он будет стараться переманить ее на свою сторону.

– Он планирует привести ее на обеты.

– Хорошо. Проследи, чтобы он так и сделал. И не позволяй ему касаться кольца, пока не настанет нужный момент.

– Я знаю свой долг. Но я предупреждаю, ваша женщина должна сотрудничать на обетах, если она мудра. – Он мгновение поколебался и сказал, понизив голос: – Он сделает все, чтобы заставить ее покориться ему.

– Мне нет нужды выслушивать твое мнение о том, что должна делать моя жена. Проследи, чтобы оставшаяся часть нашего соглашения прошла успешно, и я выполню свою часть сделки.

Жрец сжал губы в тонкую линию, несколько мгновений отчитывая меня своим взглядом.

– Хорошо. – Его плечи поникли, он согласился. – И где же ваши придворные?

Това подняла руку. Она подобрала аляповатую юбку, которую ее заставили надеть, поправила серебряные навершия, венчающие ее уши, а затем, словно шепот, пронеслась меж кукурузы. Едва ли хоть один стебелек шелохнулся, когда она вернулась, ведя за собой Эрику и Элизу.

Совсем как и Това, принцесса и королева оделись теми, кого собирались изображать, – Южными придворными фейри, прибывшими на празднество. Элизе пришлось накрыть уши золотыми колпачками, а Эрика провела ночь с Джунис, окрашивая свои серебряные волосы в цвет густой лесной зелени.

Все три женщины надели на лица оперенные маски.

Жрец вздохнул:

– Ну ладно. Пойдемте ждать невесту.

Эрика пошла первой, но задержалась возле Гуннара, сжав его руку.

Элиза остановилась возле меня:

– Присматривай за моими людьми, Повелитель теней.

– Валену не требуется нянька в моем лице.

Она выгнула брови:

– Я про всех говорила.

– Ну разумеется.

Элиза хохотнула:

– Не надо врываться и просто убивать всех без разбора. Давай проявим немного сострадания, захватывая королевство.

Три женщины пошли за жрецом обратно к его дому. Иметь в своем распоряжении человека, проводящего обеты Ниалла, оказалось более чем просто удобно. Отыскать его было несложно. Черный Дворец использовал для проведения церемоний одних и тех же людей, пока они не станут слишком, черт побери, старыми, чтобы стоять и не шататься.

Немного давления, когда мы еще только начинали все планировать, и старик сломался. Он рассказал нам, что случится с его женщиной, если дворец когда-либо узнает правду об их отношениях.

Годы скрытности взрастили в нем весьма приятную горечь по отношению к Дому Гримов, которой я и воспользовался, чтобы сломить остатки его решимости. Он предоставил нам глаза внутри дворца и подсказал способ избавиться от финальной угрозы.

Точно вовремя ряд изящных карет прогремел по дорожке, ведущей к белому коттеджу.

Традиция требовала, чтобы будущую невесту перед обетами благословил человек богов. Довольно глупо со стороны Ниалла отсылать правителей Юга со столь малочисленной охраной. Меня почти оскорбляла уверенность этого ублюдка в том, что он победит.

Священнослужитель стоял среди придворных, которых призвали быть сопровождающими их принцессы.

Из кареты появилась Сигне, и я начал презирать Ниалла и Астрид еще сильнее. Ей не могло быть больше шестнадцати. Тощее создание с большими, как у совы, глазами и маленьким подбородком. Треклятая девчонка, которая все еще походила лицом на сущего ребенка.

Жрец склонил голову, когда она проходила мимо. Я был вынужден отдать принцессе должное: она испытывала ужас, но держалась прямо, пока приближалась к трем женщинам.

Прежде чем из королевской кареты могли появиться новые пассажиры, я, улыбаясь, посмотрел на своих людей через плечо.

– Бьемся до конца.

Мы тут же выскочили из кукурузного поля. Стражники, сопровождавшие Астрид и Сигне, сразу бросились в бой. Надолго их не хватило. Исак затемнил разумы большинства. Стражники кричали и впивались пальцами в свои лица.

Фиске перерезал им глотки, держась на шаг позади Исака.

Крылья слуа вырвались из-под боевой униформы. Обнажив клыки, фейри крови двинулись на нас. Я выставил руку вперед. Толстые, черные жгуты обхватили их шеи и крылья. Я сжал кулак, и кости слуа раздробились. Стук, с которым их тела падали на землю, напоминал барабанный бой.

Хаген блокировал месмер, чары и все прочие источники магии. Гуннар и Раум прикончили ошарашенных стражников сталью.

Я собрал тьму, заслоняя само чертово солнце, и распахнул дверь самой изящной кареты.

Внутри сидела Астрид, в руках ее – веревка, сплетенная из пламени. Мерцание сполохов огня на веревке заливало бледное лицо королевы золотым свечением. Волосы Астрид были насыщенного сапфирового цвета с двумя серебряными прядками спереди. Всю раковину ее заостренного уха украшали серьги, а глаза тонули в бледно-голубом оттенке, из-за чего казались почти серебряными.

Королева предупреждающе щелкнула своей огненной веревкой. Ари достаточно рассказал о них, поэтому я знал, что если меня свяжут, то сумею сбежать, только если королева сама отпустит. Рядом с ее величеством сидела троллиха.

Часто дыша, Астрид прикрикнула на Ходаг:

– Ступай! Приведи своей королеве помощь, идиотка!

Ходаг зашевелилась. Я сделал вид, что пытаюсь схватить троллиху, но она в две секунды выскочила из окна и зарылась в землю.

Я надеялся, что она найдет дорогу к Малин, дабы рассказать, что мы идем.

Астрид обратила свой взор на меня. Да, у королевы были ее огненные веревки, но и страх тоже имелся.

И немало.

Я лишь раз взмахнул рукой, и пламя на ее зачарованной веревке обратилось в ничто.

Глаза Астрид широко распахнулись.

– Как…

В следующий миг я обхватил горло королевы рукой:

– Раз ты боишься, что твоих чар не хватит, дабы меня остановить, то мне, знаешь ли, было совсем не сложно.

Дыхание королевы стало тяжелым. Она злобно уставилась на меня.

– Пришел убить меня, мастер теней?

– Нет, – сказал я. – Решать твою судьбу будет твой сын.

– Мой сын – пленник, – выплюнула она.

– Ненадолго.

Челюсть Астрид дрогнула.

– Тогда что ты здесь делаешь? Планируешь взять меня в заложники? Ищешь выкупа? Уверяю тебя, мой сын платить не будет.

– Весьма в этом сомневаюсь. – Я сощурил глаза. – Нет, Королева. Я здесь не ради денег. Я лишь устраняю помеху. Твоя дочь сегодня не получит корону, да и тебя здесь не будет, чтобы на это посмотреть.

Впервые глаза королевы заполнила тревога.

– Не убивай мою дочь. Она была лишь пешкой, только и всего.

– Я не планирую убивать девочку.

– Вам не победить. – Глаза Астрид заблестели. Слезы? – Есть силы и побольше вашей.

– Да, и ты думаешь, что ты одна из них. Бритта Грим, кажется, считала, что у тебя над Ниаллом странная власть. Это так? Ты устроила эти обеты, чтобы нарастить свое влияние?

– Тебе не понять. – Она отвернулась, задрав нос кверху. – А я не стану тратить ни секунды, объясняя это тебе. Убей меня, плени. За мной последуют другие, с такими же амбициями.

Она так же жаждала власти, как и Бритта.

Астрид заскулила, когда я крепко сжал ее подбородок и чуть не уткнулся в ее лицо своим.

– Ты начала войну против моей жены. Если бы решал я, то ты была бы уже мертва.

Она рассмеялась. Жестокий, резкий звук. Такой, от которого у меня волосы на шее встали дыбом.

– Грядут темные дни. Забирай свой трон. Долго ты его не удержишь. Никто из нас не удержит.

– Нет. Только ты. Когда твой сын тебя победит, то ты станешь его проблемой. – С меня было довольно ее безумия, так что я постучал по стенке кареты. – Гуннар.

Юный принц появился в окошке, в его глазах плескался бурный восторг.

– Моя очередь?

Я отступил в сторонку, пока Гуннар обходил карету и затаскивал в нее свое длинное тело.

– Ну что ж, королевушка. Ты молча вернешься с нами в лагерь. Когда окажешься там, тебя свяжут, и сопротивляться ты не будешь. Собственно, даже будешь умолять тебя связать. Ты не вымолвишь ни словечка, пока не увидишь своего сына после того, как эта битва будет выиграна.

Команда оптимистичная, но сработало. Челюсти Астрид сжались. Она застыла и уставилась на нас с новой ненавистью в глазах.

Я оставил карету на Раума и Хагена, чтобы те отвезли ее назад, к нашему лагерю. Там оставалось достаточно Фалькинов и воинов, чтобы охранять неподвижную королеву.

Без Верховной Королевы у нас в этой битве станет на одного врага меньше. Если Эрика и Ари были правы, если они нашли принца, то Бракен сможет заявить права на корону, раз уж его мать была побеждена. Они уверяли нас, что нам же будет лучше, если мы оставим Астрид в живых. Это все часть Южных игр и политики. Когда правителю присягали в верности, это значило больше, чем если предшественник просто умирал.

Мы уже поняли, как выгодно иметь в союзниках заморского короля. Когда Бракен взойдет на престол, то у нас их будет двое – еще лучше.

– Она готова, Кейз.

Я обернулся. Това вышла из коттеджа, почесывая кончик уха, на котором прежде был заостренный колпачок.

– Она вам поверила?

– Нам хватило Эрики. Один взгляд на кузину – и принцесса поверила всему, что та сказала. Она постарается отсрочить сами обеты. Я тебе говорю: у нее в глазах прямо огонек зажегся, когда она узнала, что мы планируем спасти ее брата. Она будет нам верна.

Если все прошло по плану, то принц был уже у Софии. Если Ари хватит сил, то его иллюзии сделают так, что никто не заметит пустых камер.

Я мысленно пробежался по следующим этапам. С этого момента Това, Эрика и Элиза будут держаться рядом с Сигне. Они проникнут во дворец со взрывоопасными порошками и разложат их повсюду.

Вален будет возле моста и рек. Сол и Тор должны выжидать, лежа глубоко в ущелье.

Бард пойдет с Исаком и Ником, они отвлекут стражников у разных ворот и установят ловушки.

Херья, Джунис и Халвар возглавят лучников на холмах.

Я буду ждать с остальными возле самых ворот, пока не замечу сигнал, что нам пора начинать последний этап. Финальное сражение.

Я всмотрелся в далекие ворота. Скоро. Скоро мы встретимся с судьбой лицом к лицу.

Глава 46. Воровка памяти

У нас кончалось время.

– Полезай же, – рявкнула я.

– Поспеши, принцик.

Ходаг вернулась вскоре после рассвета. Кейз и остальные выполнили первую задачу. Мы продвигались. Я помолилась про себя, чтобы мы сумели выбраться из этого живыми.

Пусть и на четыре головы ниже, чем принц фейри, но троллиха была крепкой и помогла спустить Бракена в нору. С троллихой заключили клятву крови, чтобы убедиться, что она не запрет их в своей норе. В обмен ее вознаградят луноцветом, который Элиза пообещала в Колючем Лесу, а также короной из хаосного железа с Севера.

Бракен поморщился, спускаясь в яму. Я повторяла про себя шаги. Дрик, хозяин пивной, на какое-то время приютит Софию, принца и двух его стражников у себя. Беван и несколько наших товарищей-эликсирщиков будут ждать их там с травами и помогут исцелить, прежде чем они вернутся, чтобы Бракен, как я надеялась, заявил свои права на престол Южного королевства.

Ари останется здесь. Мне претила эта мысль, но его иллюзии еще нам пригодятся. Было заметно то, как месмер Ари истощал его же самого.

Ари помогал отбрасывать землю и камни от ямы, когда Ходаг исчезла в своей норе. Он сутулился. Его глаза запали, а лицо стало осунувшимся и напряженным.

– Ари, – прошептала я. – Отдохни. Здесь нет никого, кроме нас.

Посол вздохнул. По его глазам пробежало светящееся голубое мерцание, и он сполз на землю, утирая пот со лба.

Он поднял глаза к маленькому окошку и рассмеялся безумным смехом.

– Ой, погляди, Мал. Мой ворон вернулся. – Я ничего не видела, пока он не поднял черное перо, балансировавшее на подоконнике. – Знаешь, что странно? Я сумел продержать свои иллюзии всю ночь. Я никогда так долго не удерживал свой хаос без перерыва. Может, мой пернатый компаньон все-таки не желает мне зла.

– Он, скорее всего, никак не может на тебя налюбоваться.

Лицо Ари просияло.

– Я то же самое собирался сказать.

После этого мы какое-то время тихо сидели, особо ни о чем не разговаривая. Ари рассказал мне историю о той ночи, когда он возомнил себя истинным королем Севера. Я рассказала ему о Маскараде Аски, на котором потеряла Кейза.

Когда на лестнице раздались шаги, я застыла:

– Ари. Полезай в камеру.

Он казался уже не таким усталым и быстро заперся за решеткой. Вернулись тихие вздохи Софии, и две иллюзии стражников снова стояли на месте, когда в подземелье вошли живые скидгарды.

Двое мужчин обвели взглядом сырые камеры. Над норой Ходаг была навалена плесень и свежевскопанная земля. Ари устал, но, вложив чуть больше сил, чуть больше энергии, он сумеет отвести внимание стражников от свидетельств подкопа. Сочтя, что все в порядке, они подошли к моей камере и отперли дверь.

– Ты встретишься с королем.

– Королем Севера? Потому что это единственный король, о котором я знаю. Хорошо. Мы с ним друзья.

Один из скидов так резко ухватил меня за волосы, что мне показалось, он снимет скальп.

– Шагай давай.

Я бросила взгляд на камеру Ари. Посол оперся локтями о решетку и выставил руки наружу, не отрывая от меня глаз. Он одарил меня слабой, ободряющей улыбкой, прежде чем его заперли за толстой деревянной дверью.

Скиды отвели меня в покои наверху, чтобы встретиться с Ниаллом. Он казался наполовину медведем со всеми этими плотными шкурами, намотанными на его плечи. Я поборола желание закатить глаза при виде бронзовой короны у него на голове и золотых колец, которые он нацепил на свои толстые пальцы.

Но мне задышалось легче, когда я заметила, что одного конкретного кольца на нем не было.

– Я его не надел, – сказал Ниалл. Его тон был легким, почти дружелюбным. Ленивым жестом он указал на открытую деревянную шкатулку.

Кольцо королевы лежало на шелковой подушечке. Руны ярко сияли.

Ниалл отпустил стражу, повелев им стоять за дверью. Наверное, он думал, что я ему не угроза, раз уж руки у меня связаны, а кольцо – у него. Он скоро поймет, как ошибался.

– Полагаю, ты удивлена, что я не забрал кольцо себе.

Я приподняла одно плечо и, хмыкнув, позволила ему упасть, приняв совершенно скучающий вид.

– Я не утруждаю себя, пытаясь понять, что происходит в твоей голове.

Ниалл заулыбался. Я ожидала, что он одарит меня пощечиной, а не улыбкой. Собственно, я была бы только рада любым синякам и порезам, что он нанесет. Уж Кейз убедится, что каждый из них будет отмщен, а мне так нравилось смотреть, как мой муж заставляет своих врагов платить.

– Я не дурак, дэнниск Штром. Жажда власти во мне не так сильна, как была в моих отце и матери. Я знаю, что это кольцо сделало с Иваром. Он умер медленной, болезненной смертью. Полагаю, его сила увеличилась лишь после того, как ты к нему приблизилась. – Он направил свой взгляд на кольцо.

– Странно, но звучит так, будто ты веришь, что мне предначертано носить это кольцо.

– Верю. – Ниалл склонил голову набок; изгиб его губ состоял из заносчивости и жестокости. – И все равно, я буду королем.

– Ну и молодец. Я не согласна, конечно же, но можешь попытаться.

Ниалл поднялся со стула, остановился всего в двух шагах от меня.

– Я не убью тебя, Малин. Я позволю тебе прожить хорошую жизнь, в которой будут и высокое положение, и власть. – Он помолчал и прикоснулся пальцем к краю моей челюсти. – И любовь.

Его дыхание было затрудненным, словно он дважды оббежал тронный зал. Скорее всего, это эликсиры Дагни запятнали его легкие.

– Я здесь, чтобы забрать то, что мое по праву рождения, – сказала я, скрывая, как мало для меня значил этот титул. – А не для того, чтобы стоять в тени, пока все это забираешь ты.

– Лучше хорошенько подумай об этом. Подумай, какого мира мы смогли бы достичь. Вместе. Кровь обеих королевских линий снова возглавит это королевство.

– Ну, тогда я попрошу твоего брата стать моим королевским советником.

Лицо Ниалла ожесточилось.

– Ты говоришь, что тебе судьбой уготовано носить это кольцо, и невозможно отрицать, что кольцо для тебя пробуждается. Ты не увянешь, но моей линии всегда говорили, что нам уготовано судьбой быть здесь. Так почему бы не избежать кровопролития и не выполнить оба пророчества?

– Я никогда не встану на твою сторону. – Я смело шагнула вперед, ударившись грудью о его грудь. – Ты бесхребетный. Продаешь собственный народ. Мучаешь, насилуешь, терроризируешь тех, кто слабее тебя. Скажи-ка, вот твоя невеста такая юная. Ты ее цепями к постели прикуешь, если она тебе откажет? Возьмешь то, что хочешь, потому что у тебя есть власть?

Ниалл выслушивал все мои нападки одну за другой. Казалось, ему и дела не было.

Я фыркнула и отвернулась.

– Забирай кольцо. Увянь. А теперь я бы хотела вернуться в свою камеру.

– У тебя будет право голоса в этом королевстве, – сказал Ниалл. – Встань на мою сторону, позволь нашему народу поверить, что кольцо избрало меня, и я клянусь тебе, твой голос будет столь же весо́м в вопросах добра, зла и правосудия на Востоке, как и мой.

– Ты, верно, считаешь меня идиоткой, способной поверить хоть одному твоему слову.

Ниалл тихо рассмеялся, но грубо ухватил меня за руку, притягивая мое тело к своему.

– Вот мое последнее предложение. Если ты не хочешь быть со мной на равных в этом королевстве, ладно. Но если ты хочешь, чтобы твой любовник остался в живых, если не хочешь, чтобы юное королевство трагически потеряло своего короля или чтобы твой брат вновь вернулся в морскую тюрьму, то ты сделаешь то, о чем я прошу. – Ниалл глубже впился ногтями в мою плоть и понизил голос: – Я хочу тебе кое-что показать.

Ниалл подвел меня к открытому окну в дальней части комнаты. Он вручил мне подзорную трубу.

– Посмотри через нее на холмы за рекой.

Он указал на какое-то место далеко за воротами. Немного колеблясь, я поднесла трубу к глазу. В тот миг, как линзы сфокусировались, из моего горла вырвался резкий вздох.

– Нет! Кейз, нет!

На гребне холма, наполовину скрытые высокой травой, Кейз, Эш и Ханна, казалось, сооружали какую-то ловушку. С ними были Вален и Хаген.

Чего они не видели, так это приближающихся Южных воинов. Фейри крови, лесные фейри – они окружали их со всех сторон.

– Не тронь его! Отзови их. – Я выронила подзорную трубу, и из уголка глаза вытекла слеза. – Отзови их.

– Каков твой выбор?

Я моргала, переводя взгляд с кольца на кровавую смерть, ожидавшую мою семью в холмах. С бешено колотящимся сердцем я повесила голову.

– Я никогда не дам кому-либо усомниться, что кольцо всегда принадлежало тебе. Позволь мне стоять рядом с тобой, когда ты его наденешь, и оно засияет так, словно было создано для тебя.

– Я не могу его носить.

– Это потребуется лишь на мгновение. Демонстрация доказательств. Ты не увянешь, если не будешь часто его надевать.

Ниалл медленно кивнул. Он подошел к окну и подставил зеркало под солнце. Лучи отразились от поверхности стекла. Сигнал. Он отзывал стражу.

Я испустила судорожный вздох.

– Сдержи слово. – Ниалл повернулся и ухватил меня за подбородок. – Делай как скажу, и я позволю им жить. Обратишься против меня, и они умрут. А теперь иди одеваться.

– Одеваться?

Ухмылка Ниалла была жестокой и мрачной.

– На обновленный Маск ав Аска, где ты позаботишься о том, чтобы короновали нового короля.

Глава 47. Воровка памяти

Половина моего лица была прикрыта голубой маской с перьями. Целая вечность прошла с прошлого Маскарада Аски, и все же, с другой стороны, мне казалось, что мы только вчера спасли Хагена.

Мои волосы заплели, убрав их за спину. Губы покрыли мерцающим золотом. Платье, которое Ниалл выбрал, было сшито из черного шелка с вороновыми перьями на рукавах и воротнике.

В дверь постучали, но Ниалл вошел, не дожидаясь приглашения, и пересек комнату, приближаясь ко мне. На нем был гармонирующий с моим нарядом черный комплект одежды, вплоть до перьев из воронова крыла на плечах. Его лицо наполовину скрывала простая золотая маска с прорезями для глаз.

В руках он держал деревянную шкатулку.

– Прелестно выглядишь, Малин.

– А ты выглядишь как самозванец.

Ниалл велел скиду, который пришел с ним, снять с моей шеи серебряную цепь.

– Я сниму с тебя магический ошейник, Малин. Но если ты только подумаешь о том, чтобы использовать свой месмер, то магические оковы окажутся у тебя на шее, на лодыжках и на запястьях, поняла?

Я не ответила, просто удерживала его взгляд, пока скид снимал ошейник.

– Ну и каково это – знать, что в твоих руках жизни стольких любимых тобой людей? – спросил Ниалл. – У нас бессчетное множество скидов следит за твоим мужем. Если подумать, так целое королевство лежит у тебя на плечах. Потому что если умрет Северный король, то я нападу на их берега. А раз у нас в союзниках Юг, то мы их всех перебьем.

Я поджала губы и стиснула кулаки.

– Давай уже с этим покончим. У тебя есть я. Кончай болтать и действуй.

На лице Ниалла было настолько довольное выражение, что мне вся моя выдержка потребовалась, дабы не стереть его пощечиной. Он подтолкнул меня вперед, потребовав, чтобы я накрыла свои узнаваемые рыжие волосы приделанным к платью капюшоном.

Двор маскарада полнился оттенками. Морозно-голубые. Блестящие желтые. Павлиньи зеленые. Банкетные столы больше не были пустыми, теперь они уставлены горами свежезапеченной дичи, рыбы и угря. Все вчерашние медовые пирожные теперь покрыты белым кремом. Бревна, накрытые белой тканью, украшали обе стороны прохода, а в конце его стояла витая арка, поросшая сладко пахнущими фиолетовыми цветами.

На вершине лестницы, которая приведет нас к празднеству внизу, Ниалл выставил в сторону руку.

Претенциозного вида мужчина отряхнул покрытые вороновыми перьями плечи Ниалла и нарисовал на его лбу руну долгой жизни и силы.

– Милорд, – сказал он, его акцент был еще менее естественным, чем лицо, – с обетами произошли кое-какие изменения.

– Что за изменения? – зарычал Ниалл.

Мужчина остался невозмутим и заносчиво фыркнул носом.

– С вашего позволения, мы предлагаем сперва провести коронацию нового короля. Похоже, Верховная Королева Юга… словом, она потерялась.

Глаза Ниалла вспыхнули темным ядом, когда он посмотрел на меня. Я подняла руки, показывая, что я тут ни при чем.

– Да как вообще можно потерять королеву? – плюнул Ниалл в своего слугу.

– Принцесса настаивает на том, что ее мать удалилась, дабы собрать кое-какие успокаивающие травы. Еще одна причина для того, чтобы коронация прошла первой. Похоже, у вашей невесты расстроен желудок. – Мужчина развел руки в стороны, указывая на помост.

Принцесса Сигне обмахивала лицо большим пером. Три ее укрытые вуалями спутницы окружили ее, воркуя над своей юной принцессой.

– Какая жалость, – пробормотала я Ниаллу на ухо. – Похоже, если ты тронешь ее на своем брачном ложе, ей может стать так противно, что она вывалит на тебя все содержимое своего желудка.

Он не обернулся, не посмотрел на меня. Вместо этого низким, резким рычанием прозвучал его голос:

– Не стоит тебе забывать, что мои стражники очень любят причинять боль. Не хотелось бы мне, чтобы пострадали те, кто тебе дорог.

Я поджала губы и сделала шаг назад. Если роль покорной пленницы убережет мою семью, то я придержу язык. Пока что.

На шее Ниалла забилась жилка. Спустя долгое время он наконец отмахнулся от своего слуги.

– Да какая разница, что сначала? Мы не покинем этот двор, пока у нас не будет и короля, и альянса. Проследите, чтобы к коронации все было готово.

Слуга прогнулся в пояснице и поспешил вниз по лестнице.

– Веди себя хорошо, Малин, – сказал Ниалл, снова посмотрев в мою сторону. – Ты ничто, лишь служанка, помогающая сегодня своему королю с короной. Никто не узнает твое лицо, иначе злоносец умрет.

Вскоре, одетый в жреческую робу, появился тот же самый бородатый мужчина, который вчера забрал кольцо. Он поклонился Ниаллу, а на меня даже не взглянул. Да и с чего бы? Если жрец как-то станет взаимодействовать со мной или моими людьми, это привлечет слишком много внимания.

Он отлично знал, как играть свою роль.

– Я возьму кольцо, Милорд, и мы подойдем к помосту вместе.

– Иди за этой женщиной. Ты заслонишь ее от глаз, пока она будет надевать кольцо мне на палец.

Жрец нахмурил лоб.

– Эта… эта женщина будет надевать кольцо?

– Да. – Будет странно выглядеть, что такую честь оказали не другому аристократу или священнослужителю. Но, опять же, никто здесь толком не знал, как проводить коронацию. Ниалл не оставил места для споров. – Теперь веди.

Гости были одеты так же, как несколько недель назад. Перья и шелк, жилеты и золотая пудра. Большинство не стало надевать на лица маски, но я не сомневалась, что каждый гость буквально лопался от восторга, попав на еще один Маск ав Аска.

Ну и что, что Ивар был мертв. Ну и что, что вот-вот разразится война. Какое это имело значение, если новый король предлагал им вино и развлечения до самой зари?

Я ровным шагом шла за Ниаллом. Высокородные аристократы нетерпеливо ожидали за помостом. Южане стояли возле своей принцессы. Некоторые подняли маски, с трепетом поглядывая на ворота. Несомненно, отсутствие Астрид заставило не одного фейри насторожиться.

– Разве ты не хочешь подождать Южную королеву? – пробормотала я.

– Королева Астрид не особо важна для моего восхождения на трон. У меня есть корона и союз. Мне не требуется, чтобы надоедливая мамаша следила за каждым моим шагом. Так что – нет. Мне не важно, да и неинтересно, куда она подевалась. Собственно говоря, я даже надеюсь, что она провалилась в нору тролля.

– Боги. Тебя что, только ты сам и интересуешь?

– Ох, Малин. А зачем тратить время на что-то еще?

Он был отвратителен. Мой пульс не переставая гремел в голове, но кровь моя похолодела, когда я заметила его. Светоносец стоял перед самым помостом. Его злобная улыбка намекала на то, какая черствая душа таилась под ней.

Если судьба была к нам благосклонна, то это – последняя ночь в его жизни.

Что происходило за воротами? Где сейчас был Кейз? Может, Ари нашли в подземельях, даже убили? Я бросила взгляд на юную Южную принцессу. Она ни капельки не походила на Бракена, но была в ней какая-то невинная прелесть.

Чем ближе мы подходили к концу прохода, тем сильнее истончалась моя уверенность в нашем плане, наших шагах. Да кто я такая, чтобы привести сюда так много людей на верную смерть ради страны, которая никогда не проявляла по отношению к нам доброты? Да кто я такая, чтобы заявить, что у меня имеется достаточно мозгов, отваги и твердости характера, дабы занять трон?

Прогибайся, но не ломайся.

Тихая мольба Товы пронеслась у меня в голове. Я сделала резкий вдох через нос. Это – правильный шаг. Кейз верил в меня. Как и гильдии. Пекло, да целое треклятое королевство пришло сражаться в нашей войне из верности к королеве, которую они никогда не видели.

Ниалл наконец остановил процессию в конце прохода. Он повернулся ко мне.

– Ты наденешь кольцо, а затем встанешь у меня за спиной, чтобы священнослужитель мог произнести речь.

Низко, на уровне моего бедра, жрец сунул шкатулку с кольцом в мою ладонь. Меня бесило, как дрожали мои руки, пока я открывала крышку. Стеклянное кольцо было идеально отполировано. В тот миг, когда крышку сняли, черные руны вспыхнули золотом.

– Наш народ, – выкрикнул жрец. Он повернулся к толпе, заслоняя меня и Ниалла, пока я двумя пальцами поднимала кольцо и подносила его к его мизинцу. – Наш король будет коронован кольцом из легенд. Это станет доказательством того, что кровь в его венах была избрана для того, чтобы повести нашу землю в новую эру. Норны благословили эту кровь дарами судьбы.

Жрец воздел руки, и от людей в толпе зрителей вверх полетели тихие молитвы, эхом разносящиеся по двору.

Когда я прикоснулась к кольцу, в кончиках пальцев запульсировало тепло. На миг меня поглотила его странная красота.

– Помни, я прикончу Кейза безо всяких угрызений совести, – прорычал Ниалл.

Когда я улыбнулась, меня даже порадовало удивление, написанное на его лице.

– Ну разумеется, прикончишь.

Я надела кольцо на палец Ниалла и сделала шаг назад. Довольный, Ниалл поднял руку вверх, чтобы продемонстрировать сияние рун. Люди со всех сторон принялись ахать, одни аплодировали, другие плакали, выражая свою благодарность за восстановленный трон.

Но долго это все не продлилось.

Вскоре огражденный каменными стенами двор заполнился воплями и испуганными криками. Дамы висели на своих мужчинах, пока те доставали мечи.

Ниалл с ужасом смотрел, как каждый уголок двора, каждые ворота со всех сторон Черного Дворца стремительно окружают зловещие стены тьмы, выше, чем самые высокие ворота, ведущие во двор.

– Что это?

– Какая же жалость, что тебе так страшно, Ниалл, – осклабилась я, практически обнажая зубы. – Эти страхи вот-вот воплотятся в жизнь.

– Что ты сделала? – Он схватился было за кольцо, но застыл.

Прямо позади Ниалла Грима на свет выступили черные глаза.

Глава 48. Повелитель теней

Хождение по теням стало одним из первых пунктов нашего итогового плана с того самого момента, как я осознал, что это возможно. Но когда связь с кольцом доказала, что мы можем пройти прицельно, то этот план был окончательно признан финальным представлением жестокого маскарада.

Черный Дворец захватит Малин. Ниалл будет убежден, что для сохранения власти Малин нужна ему живой. Именно она наденет кольцо на палец Ниалла.

Затем мы пройдем сквозь тьму и претворим их кошмары в жизнь.

Пьянящий восторг воплощающегося плана ускорил мой пульс, когда жжение страха впиталось в мои сердце и язык. В груди вспыхнула прямая связь с Ниаллом Гримом, и, пекло, как же много у него было страхов.

– Готово, – тихо сказал я.

– Наконец-то, – просиял Раум, вынимая меч из ножен.

По всему лесу эхом разнесся свист, служащий для людей на разных позициях сигналом того, что вот-вот появятся тени, сквозь которые мы пройдем во дворец с целью напасть на него.

Я раскрыл ладони, и, подобно фантомам, волны тьмы взметнулись к небесам. Густая, тягучая тьма сформировала вокруг нас могучее кольцо. Так же, как Гуннар сумел сфокусироваться и пройти к валуну глубоко в лесу, так и мы пройдем во двор Черного Дворца и займем свои места еще прежде, чем они смогут нанести ответный удар.

Херья, Халвар и Гуннар были с лучниками и появятся на лестницах, ведущих к верхним воротам. Вален, Солнечный Принц и Тор выйдут возле мостов. Воины и Фалькины возникнут со всех сторон двора.

Мы окружим это место.

Я кивнул Эшу и Ханне, стоявшим в конце шеренги воинов. Они улыбнулись и забили в свои боевые барабаны.

Прозвучало десять ударов, а затем я сделал первый шаг во тьму.

Лицо обдало холодом, но морозный воздух вскоре сменился сладкими запахами крема и глазури, розмарина и соков жареного фазана.

Прежде чем сделать последний шаг, я появился по ту сторону стены теней, прямо за спиной Ниалла Грима.

Малин в маске и с широкой улыбкой на лице стояла в трех шагах от меня. Ниалл пытался стянуть с себя кольцо, но из-за паники дергался, как шут. Гости завопили и, повскакав со своих мест, бросились бежать.

Далеко они не уйдут. Стена теней перекрыла самые дальние ворота дворца. Со всех углов и с каждой стороны выходила наша армия.

Я не стал тратить времени даром и ухватил запястье той руки Ниалла, на которой было кольцо. У него было лишь полвздоха на то, чтобы посмотреть мне в лицо, а затем я перерубил заточенным клинком кость его мизинца:

– Это тебе не принадлежит.

Ниалл заревел от боли, оступился и врезался в Раума; тот прижал мерзавца к груди, приставив нож к его горлу.

В этот же миг, как кольцо королевы и палец Ниалла оказались в моей руке, ко мне метнулась вспышка ослепительного света.

Сабэйн несся по двору, метя своим месмером мне в голову.

– Кейз! – закричала Малин.

В ответ я выстрелил в Сабэйна тьмой, сотканной из всех страхов этого дня, из боли прошлого, из ужасов неизвестного. Все это загноилось и вскрылось, когда шар теней врезался в грудь Сабэйна.

Он скрестил руки, словно заслоняя сердце щитом, но покачнулся от силы удара.

Плечи Сабэйна вздымались и опускались от яростного дыхания, когда он впился в меня взглядом. Еще один всплеск месмера – и энергия кончится слишком быстро. Глядя ему в лицо, я вынул из ножен свой меч из черной стали.

Жестокие глаза Сабэйна метались от моего меча к окровавленному кольцу у меня в руке. Вместо того, чтобы дать мне бой, этот трус развернулся на пятках и исчез в вихре войны. Я выругался и опустил меч, отвлекшись на сладкий звук смеха Малин. Она что-то радостно выкрикивала вместе с Северным воином, Фреем.

Я проследил за ее взглядом до Черного Дворца, где Лука и Хоб врезались в отряд скидгардов возле кухонь. Они вытащили Дагни из внутреннего дворца, и теперь она сражалась рядом с Лукой. Дагни размахивала мечом несколько наивно, но достаточно умело, чтобы нанести пару ударов по врагу.

Земля задрожала. Булыжники повыскакивали из своих мест.

Не самое страшное, что Вален сегодня сделает, но это движение служило сигналом того, что они на месте. Халвар заулюлюкал с крыши дворца, когда Ари появился из задней двери, ведущей в погреба и подземелья. Он не был пленен по-настоящему, но я испытал облегчение, увидев его живым и сражающимся.

Посол присоединился к Луке и Дагни, даже не сделав паузы, чтобы отдышаться. Лука сбивал стражников с толку множественными проекциями разных Фалькинов и Кривов, ошеломляя солдат, чтобы Дагни могла проткнуть их внутренности.

Ари дрался с неменьшей жаждой крови, но его ярость была скорее направлена на одного конкретного фейри, а не на остальных. На женщину. Они рычали и скрещивали мечи, словно соревновались, кто быстрее пустит второму кровь. Это была странная битва. Наполненная страстью. Ненавистью и… чем-то еще. В глазах Ари была не только ярость, пока он бился с этой женщиной.

Кто-то пытался укрыться во дворце, но эликсиры, которые наши поддельные придворные предварительно установили, взрывались, как только люди переступали определенные пороги. Осколки стекла усеивали двор, балки дверных проемов покосились, а из дворца валил густой темный дым, вынуждавший людей вернуться во двор маскарада.

– Лука! – в ярости выкрикнул Ниалл.

Раум ударил его в висок, и, когда появились Элиза, Това и Эрика, они принялись привязывать Ниалла к опорам его помоста.

Принцесса Сигне шлепнула по ладони длинным кинжалом, ухмыляясь и демонстрируя два острых клыка у себя во рту.

– Должна тебе сказать, – сообщила Сигне Ниаллу, – что я решила не приносить тебе обеты.

Эрика с гордостью рассмеялась и взяла кузину под руку, ставя девушку присматривать за Ниаллом вместе с одним из Фалькинов.

Малин высунулась из-за моего плеча, глядя на Ниалла.

– Тебе бы научиться отличать иллюзии твоего брата от реальности. Кейза никогда и не было в тех зарослях. Но, опять же, к тому времени у тебя все равно уже не было настоящей власти над Южными фейри. – Малин взглянула на меня дикими глазами. – Те стражники поклялись в верности Бракену?

– Стоило ему показаться, они поняли, что он победил. – Я презрительно ухмыльнулся, глядя на Ниалла. – Он скоро придет на окончание праздника. Кстати, фейри очень понравилось играть в эту новую игру против тебя. Поэтому их атака выглядела почти правдоподобно, даже против иллюзий.

– Прими мою похвалу, Ниалл, – продолжала Малин с жестоким смехом. – Ты так страшно описывал те пытки, которые ему предстоят. Очень образно, но, на самом-то деле, у тебя никогда и не было контроля над этой ночью.

Элиза засунула грязную тряпку Ниаллу в рот, когда он открыл его, чтобы наорать на нас. Королева просияла и провернула в руке меч.

– Ступайте, завоюйте ваше королевство!

Наконец я улучил момент, пусть и лишь краткий миг, чтобы прижать тело Малин к своему. Она сорвала маску и поцеловала меня, жестко и быстро. Пока ее рот был занят моим, я надел ей на палец окровавленное кольцо.

Я отстранился ровно настолько, чтобы прошептать:

– Выполни свою задачу, жена.

Тени, подобно длинным змеям, соскользнули с ее кожи и выследили ее жертв. Южных воинов. Фейри крови. Скидов. Аристократов, отбивавшихся слишком уж рьяно. Ее месмер был беспристрастен.

Я с некоторым трепетом смотрел, как ее тьма оплетает дюжины людей зараз. Они кричали, когда ее месмер заползал им в головы через носы и уши, совсем как она делала, поглощая скидов в Скиткасте.

Я не знал, что за воспоминания она брала. Это было не важно. Когда Малин втягивала тени обратно, люди, которых она захватила, оглядывались, сбитые с толку и напуганные.

Наши воины вырвались вперед и повязали Южных фейри и скидов. Кривы с Фалькинами поспешили отобрать у аристократов их оружие.

Кровь запятнала безвкусные ленточки. Столы, уже накрытые к пиру, были перевернуты, заляпав камни глазурью, сиропами и элем. Люди пытались сбежать через ворота, но их встречали столбы утыканной пиками ограды, выскакивавшие из земли. Эш, Ханна, Стиг и Эллис особенно гордились этими ловушками.

Никто не уйдет, пока все оставшиеся в живых свидетели не узрят истинную силу Малин.

Шок от нашей неожиданной атаки выветривался. Отряды скидгардов заревели и бросились на нас со страшной силой. Мы довольно многих устранили своим нападением, их численность наконец-то была более или менее сопоставима с нашей. Север, Фалькины и Кривы быстро одерживали верх.

Альверы Черного Дворца попытались было нанести удар, но Хаген и Ханна уже блокировали рифтеров и гипнотиков. Потребовалось совсем немного времени, чтобы альверы, которые еще не совсем распались под воздействием форвирринга Ивара, осознали, что это – их шанс на свободу.

Они обратили свои клинки против скидгардов и стали биться на стороне воров и бродяг.

Гуннар и Херья провели атаку лучников, выпустив волну стрел. С конюшен, со стен, опоясывавших двор, с наклонных крыш дворца они загоняли скидов к мосту, соединявшему основной дворец с внутренним двором маскарада.

Когда больше пятидесяти стражников попытались воспользоваться мостом для отступления, изо рва под ним взметнулось ядовитое голубое пламя.

Землю встряхнуло яростной волной, и мост рухнул, унося с собой скидов. Тела обратились в прах. Крики сменились влажными, мерзкими шлепками, с которыми те, кто сумел увернуться от огня, падали с утесов расколотой земли и разбивались о каменные обломки моста.

Тор и Сол еще как минимум четыре раза смогут выпустить свой зверский огонь с гнилью, прежде чем кончатся силы.

Вален сможет снести половину дворца, прежде чем будет вынужден переключиться на топоры.

Люди кричали и пытались отыскать укрытие в этом хаосе. Элиза, Эрика и Това делали свое дело, шныряя тут и там и связывая людей, беря их в плен.

– Кейз! – крикнул Гуннар с дозорной башни. Он указал на угловые ворота, практически подпрыгивая на носочках. – Южные фейри! Они здесь. Принц!

Уголок моих губ приподнялся в улыбке. Ворота распахнулись. Первой вбежала София, за ней – фейри с переливающимися крыльями. Во двор шагнул принц. По описанию Ходаг он должен был быть страшным, как сама смерть, но этот принц практически светился под светом луны. Его тело было сильным и мощным, покрытым упругими мускулами.

Под полной луной Бракен будет сильнее всякого из нас. Часть меня не верила, что его кожа будет непробиваемой, как камень, пока один скид не нанес ему отчаянный удар, пришедшийся Бракену во впадину между шеей и плечом.

Клянусь пеклом, принц даже не поморщился. С яростным взглядом он повернулся к скиду. В следующий миг меч Бракена пронзил то же самое место на шее скидгарда.

– Принц Двора Сердец заявляет права на трон Верховного Короля! – прокричал Бракен. – Королева Астрид была повержена и взята в плен. Прекратите сражаться или умрите.

Голос Бракена поплыл над двором. Где-то неподалеку Фиске и Исак радостно загикали, когда большинство Южных фейри замешкались, но пару мгновений спустя начали бросать свое оружие, подчиняясь победителю в игре. Своему новому королю.

А вот скидгарды были не настолько сговорчивы. Ниалл был повержен, но все еще бился и рычал.

Малин вместе с Раумом вбежала в толпу скидгардов. Клинок рассек воздух у меня за спиной. Я развернулся как раз вовремя, чтобы поднять свой меч из черной стали и заблокировать удар.

Массивный скид махнул вторым клинком в сторону моего живота. Я вывернулся, подрезая его колени. Он уклонился. Я бросился вперед. Чертов стражник сумел ударить меня в плечо. Тянуть месмер я не мог, потому что этот треклятый скид был из тех, кто не боится битвы. Вместо того он ей упивался.

Выпад и взмах меча. Я отскочил прочь и ударил его по спине. Острие моего меча резануло его по ребрам, отчего он припал на одно колено.

Земля снова содрогнулась. Под нашими ботинками образовалась трещина, и… вот он. Проблеск страха.

Я громко рассмеялся. Скид боялся высоты. Он видел, как дюжины его товарищей-стражников разбились и умерли жестокой смертью из-за Валена.

Как если бы король знал, что мне нужна его магия, земля вновь яростно содрогнулась, и щель под нами стала шире. Краем глаза я заметил, что Вален вновь наклоняется. Он мрачно мне улыбнулся.

Стражник отважно попытался скрыть страх того, что провалится в пекло, но было уже слишком поздно. Я впечатал ладонь в мостовую. Под моей рукой разлом во дворе расширился, и скид не смог от него спастись.

Он кричал, падая в пустоту.

Я посмотрел на короля. Улыбка Валена была широкой, почти заговорщической, но вдруг она исчезла.

– Кейз! – Король поднял топор, словно собираясь швырнуть его. – Сзади!

Я тут же развернулся, и мой живот заполнило острое жжение.

Бесчувственные глаза Сабэйна удерживали мой взгляд. Мое тело задрожало. Я медленно посмотрел на разделяющее нас расстояние. Из центра моего живота торчал короткий клинок. В голове разлился туман, но я знал… я знал, что эта рана была слишком глубока, слишком страшна.

Сабэйн клацнул зубами перед моим носом и вырвал меч из моего живота. Он рассмеялся. Он бы смеялся и дальше, если бы топор не впился глубоко в его плечо.

– Боги! – выругался Вален, промахнувшись, но этого хватило, чтобы ранить Сабэйна. Хватило, чтобы он попятился, защищая свою собственную никчемную жизнь.

Приторная кровь обожгла заднюю стенку горла. В ушах зазвенел крик. Тот, что был способен разбить мое сердце.

Когда я покачнулся, меня подхватили тонкие руки. Яркие глаза Малин нависли надо мной. Кровь горячо легла на губы, но, по правде говоря, боль уже была не такой сильной. Я… я ничего не чувствовал.

– Не плачь, Малли, – прошептал я. – Мне не больно.

– Кейз, – зарыдала она, все убирая и убирая волосы с моего лба. – Кейз, не смей меня покидать. Не смей. Кейз. Кейз!

Ее лицо – это последнее, что я увидел, прежде чем мир накрыла тьма.

Глава 49. Воровка памяти

Этого не случилось. Не могло случиться. Я затерялась в иллюзии.

Этого. Не. Случилось.

– Кейз! – закричала я, когда его глаза закатились.

Вален упал на колени рядом со мной, в панике проверяя точку пульса на шее Кейза и оглядывая лужу крови вокруг его тела. Темные глаза короля впились в мои. В его взгляде читалось неверие, но и смирение тоже.

Нет. Нет. Нет.

– Нет! – закричала я на Валена. Кольцо обожгло мою кожу. Я ухватилась руками за щеки Кейза. Он не отреагировал, не потянулся ко мне. – До Иного мира и обратно. До чертова Иного мира!

Я прижала свой лоб к его. Я дала ему обещание, и я сдержу его. Ничто не имело значения – только бы этот мужчина дышал. Ни война, ни треклятая корона. Ничто не имело значения, кроме Кейза Эрикссона.

Мое горло болело от криков. Мое отчаяние когтями впивалось в мое желание сохранить ему жизнь, слышать, как он смеется, когда думает, что никто не смотрит. Я бы убила тысячу человек, если бы могла вновь пробудить его ухмылку. Если бы могла заснуть в его объятиях, посреди спора о том, с каким вкусом медовые палочки были бы еще слаще.

Дезориентированная и отчаявшаяся, я выплакивала свои ярость и разбитое сердце, держась за неподвижное тело Кейза. Двор вращался вихрем. Вспышки света пронзали небо. Шепотки теней обвивали нас.

Голову заполнили голоса. Слова наставления, принятия смерти.

– Он мой! – закричала я. Они его не получат. Что бы ни жило в Ином мире: боги, судьба, монстры, – они его не получат.

И в тот же миг вращение прекратилось. Тьма окружила меня, как и в день, когда я вошла в разум Валена.

– Судьба, избежать которой не могут ни короли и королевы, ни воры и крестьяне. – Женщина – или ее призрак – стояла передо мной. Ее кожа была прозрачной, волосы – лишь туманная тьма. Ее глаза были молочно-белыми. – Его судьба – моя.

Я облизнула сухие губы. Кольцо превратилось в огненный ободок во тьме. Больно, но эта боль порождала постоянную пульсацию силы. Я не знала, происходило ли это лишь у меня в голове, но если это – судьба смерти, то я перережу ей глотку, стоит ей забрать у меня мужа.

– Это не его судьба.

– Его судьба… – Туманная женщина склонила голову. – Или другого.

Шипение во тьме дразнило меня. Оно побуждало меня сыграть роль богов и выбрать того, кого я считала достойным смерти. Того, кто был мне настолько безразличен, что его жизнь не имела значения.

В голове замелькали лица тех, кого я любила. Никлас смеялся, швыряя свои огненные эликсиры. Нет. Я не могла забрать Ника. Затем Гуннар. Он криком подбадривал Эрику. Я завопила, когда вместо смерти Кейза передо мной предстали образы их кошмарных смертей.

Жестокий смех просочился сквозь складки моего разума, словно болезнь, разрастающаяся, пока тебя не охватит безнадежность. Смерть и насилие нашли Хоба, Херью и Элизу. А может, мне стоило выбрать Эша, Ханну. Может, Хагена или Барда.

Люди, которых я любила и которыми дорожила, всплывали сводящим с ума вихрем крови и смерти. Я стиснула свои виски, молча умоляя ее забрать меня вместо них. Я заорала от ярости, когда шепот ужасного призрака продолжил изводить меня своими бесконечными напоминаниями, что Кейз приближался к своему последнему вздоху.

Его судьба – моя.

Я не прогнулась. Я сломалась.

– Хватит! – Огонь кольца взревел, освещая тени между нами. Жжение месмера опалило мои вены. Я направила взгляд на призрачную женщину, и вот жестокие шепотки затихли, сменившись злобными криками.

Она его не получит. Она не вспомнит треклятое лицо Кейза Эрикссона, пока он не станет старым, немощным мужчиной, готовым поприветствовать богов.

В груди узлами сплелось давление, словно дюжины кулаков прижались к сердцу. Я больше ни секунды не могла сдерживать волну месмера. Еще один крик вырвался из моего горла, и я широко раскинула руки. Поток тьмы хлынул из моих ладоней, груди и, казалось, из каждой поры на моей коже.

Жестокий призрак был поглощен валом теней, яростный ветер вбирал в себя ночь. Подобно змеям, ленты теней расползлись в дюжине разных направлений по укрытому дымкой двору. Казалось, само время замедлилось – но не тьма. Каждая скользящая тень спешила, огибая сапоги, тела. Они перепрыгивали опрокинутые столы и разбитую мостовую.

В ухо зашипели голоса. Они требовали, чтобы я прекратила сопротивляться судьбе. Я отказалась. Затем голову заполнили шипящие угрозы, обещания боли. Я перекрыла все эти звуки и выкрикнула один ответ:

– Ты не можешь его забрать, ты заберешь другого.

Одно лицо пылало у меня в голове. Биение одного сердца влекло к себе мою ярость и взывало к моей тьме.

Сабэйн.

Завитки ночи выслеживали светоносца, пока я не нашла его возле лестницы, что вывела бы мужчину из двора к эллингу. Я сжала кулаки и стиснула челюсти, каждый мой мускул ныл.

Лишь половина удара сердца потребовалась, чтобы опутать светоносца моими тенями. Сабэйн повалился вперед, его лоб ударился о камни на земле. Застонав, он перекатился на спину, его глаза дико вращались. Часть меня верила, что он меня не видел. Это было не важно. Его судьба была предрешена вне зависимости от того, видел ли он мое лицо или переживал наяву ужасный кошмар, борясь с невидимой силой.

Вихрь все еще бушевал, но я протянула руку через бурю. Моя ладонь ухватила его лицо. Мой месмер мгновенно впился в его мысли. Крики светоносца были сладкой песней.

Тьма вонзилась в каждую дырку на его голове. Уши, нос, рот – мои тени скользнули в разум Сабэйна. Я вдыхала, покуда грудь уже не могла больше раздуваться. По меньшей мере еще дюжину раз я вдыхала, пока дым и воспоминания не были вырваны из его головы, оказавшись в моей.

Призрачные фигуры собрались у меня в голове. Те мгновения, в которых Кейз пал от меча Сабэйна, хлынули в мой разум в обратном порядке. Жар расцвел под ладонью. Образы стали отчетливее. Кейз снова стоял на ногах, в шоке оттого, что Сабэйн вогнал свой меч ему в живот. Затем меч выдернули из тела Кейза, и Сабэйн сделал пару шагов назад. Дым обернулся вокруг тех мгновений перед нападением Сабэйна на Кейза.

Испуганный взгляд Сабэйна отыскал мой, и наконец я поняла, что он видел мое лицо.

– Нет! – закричал он. – Оставь меня.

– Он не убил тебя еще мальчишкой, – огрызнулась я. – Зато я убью тебя мужчиной.

Кольцо гудело от месмера, но я не отпускала. Я сделала еще один вдох; новые тени принялись душить ублюдка. Воспоминания вытягивались из его прошлого, из его детства. Увиденные мной мгновения, когда у светоносца еще был шанс стать хорошим человеком, но вместо того он предпочел стать тем хнычущим слабаком, каким был сейчас, разожгли новую горячую ярость в моем сердце.

Его крики затихали. Его тело обмякло. Размытые моменты его детства становились моими, пока я не подошла к самому краю пропасти, к самым ранним мыслям, самым ранним рефлексам этого человека. Посреди бури тьмы снова появился молчаливый и зловещий призрак.

Я впилась взглядом в туманную фигуру, а затем оторвала ладонь от светоносца. Я забрала его начало, само его существование. Он был лишь костями и плотью. Когда я отняла руки, виток золота, такой же пламенно-алый, как и руны на кольце королевы, принялся плясать у меня на ладони.

Клянусь пеклом, я не понимала, что только что сделала, но странная уверенность пронесла меня через каждый этап. Как будто мой месмер знал, как это нужно закончить.

– Вот твоя жизнь. О другом – забудь. – Я размахнулась и швырнула шар света в призрачную женщину. В тот миг, как он коснулся теней, взрыв жара и силы опрокинул меня на спину.

Волосы разметались у меня по лицу, тьма ворвалась в фонари и запахи двора. Кровь и эль, смерть и сахар. Тошнотворная смесь празднества и войны. Когда буря улеглась, я вновь оказалась распростертой на груди Кейза.

Со всех сторон меня окружали собравшиеся люди. Они смотрели на нас со смесью трепета и ужаса. Пусть смотрят. Я склонилась над телом Кейза и обхватила его лицо, отчаянно выискивая тепло в его коже и дыхание в его легких.

Грудь Кейза поднялась с резким вдохом. И вновь. Глубокое, живое дыхание.

Его глаза затрепетали, открылись. Сперва они были остекленевшими, но, когда отыскали мои, он поднял руку к моей щеке. Его голос надломился, когда он прошептал:

– До Иного мира и обратно, Малли.

Я повалилась на грудь Кейза, сжимая руками его шею, и разрыдалась.

Изнеможение и адреналин сочились из моих пор, но я отказывалась ослаблять хватку. Я позволила своим слезам пропитать его тунику. Кейз не пытался двигаться, удерживая меня в своих объятиях. Боги, я не знала, шла ли все еще битва, но мы были защищены кольцом Кривов и воинов.

– Кейз. Малин. – Когда мы оба подняли глаза, Лука стоял лишь в нескольких шагах от нас. Кровь заливала его лицо, дым и пепел запятнали одежду, но он был жив. Его руку крепко сжимала рука Дагни. Он улыбнулся нам обоим. – Все закончилось.

Глава 50. Повелитель теней

Я был жив. Смерть пыталась меня забрать, и какое-то мгновение я был уверен, что ей это удалось. Но откуда-то из темноты в мои чувства ворвался голос Малин. Она кричала и ярилась. Она билась своими словами с кем-то невидимым. Затем мои легкие наполнило дыхание. Моя рана закрылась, словно ее и не было, и я был возвращен в пыл поля боя.

– Кейз. Малин, – через толпу протиснулся Лука, Дагни – рядом с ним. – Все закончилось.

Мы с Малин посмотрели друг на друга. Ее глаза были опухшими, а слезы прорисовали дорожки на щеках, испачканных грязью и кровью. Большим пальцем я оттянул ее нижнюю губу:

– Все закончилось.

Она выпустила мою шею, не говоря ни слова. Вместе мы встали на ноги. Все смотрели на нас так, точно мы могли вспыхнуть.

Я планировал разобраться с тем, что здесь сегодня произошло, но позже. Нам нужно было покончить с этим. Навсегда.

– Кейз, – окликнул Раум, подзывая нас рукой, – идите сюда.

Возле лестницы, ведущей к реке, у меня перехватило дыхание. Сабэйн лежал на спине. Мертвый. На его лбу тлела выжженная руна. Края ее все еще горели красным, как будто клеймо было свежим.

Это было бы болезненно, но не смертельно. Как и рана в плече.

– Он забрал символ, – прошептала Малин.

– Какой символ?

Малин подняла кольцо. Золотые руны теперь тускнели, ведь ее месмер истощался. Но перевернутая руна жизни была черной. Тот же символ был выжжен на голове Сабэйна.

– Один из рунных символов погас.

– Постой, Малин, – сказал я, моя голова кружилась от странности всего этого. – Это ты сделала? С помощью кольца?

– Я услышала слова у себя в голове, – сдавленно проговорила она. – Они хотели тебя забрать, а я… я им не разрешала. Они попытались заставить меня выбрать кого-то, кого мы любили, н-но как я могла забрать Эша, или… или Никласа, или Элизу? Эти голоса были ужасны. – Малин икнула, когда ее охватили эмоции. – Они дразнили меня, рассказывали такие жестокие вещи. Они пытались меня напугать, но я не могла… нет, я не могла тебя отпустить. Из всей толпы я выбрала его лицо, Кейз. Я хотела, чтобы он страдал.

Я моргал, пытаясь поспевать за тем, что она говорила. Видимо, «они» – это сила кольца. Малин упоминала, что шепотки направляли ее, когда она надевала его, точно так же, как страх нашептывал мне.

– Ты убила Сабэйна? Как?

Слезы закапали на ее щеки; челюсть напряглась.

– Я высосала из него его жалкое существование. Я забирала каждое воспоминание, пока не осталось ни единого проблеска жизни. Я не понимаю как, но… но я знала, что требовалась другая жизнь, если… если смерть должна была забыть тебя.

Я не верил в богов, но что-то странное вытянуло меня из лап смерти. Я едва мог осознать эту истину. Сила моей жены… выкрала меня у смерти из-под носа. То ли ее месмер буквально украл воспоминание у какого-то божества, то ли ее страсть или наши обеты как-то притащили меня обратно, забрав энергию умирающего тела Сабэйна, на самом деле это не имело значения.

Она была ошеломительно сильна. Жестокая, яростная, совершенная королева теней.

– Малин, – сказал я, но никакие слова не казались достойными того, чтобы описать ими мой трепет.

Малин уткнулась лицом в мою грудь:

– Я не позволю Иному миру забрать тебя.

Ее приглушенные всхлипы заново раскроили мою грудь. Отстранившись, она метнула злобный взгляд в неподвижное тело Сабэйна. Хотел ли я убить подонка за все, что он со мной сделал? Да. Но знания, что смерть подкралась к нему сзади и забрала его задолго до предначертанного ему срока, было вполне достаточно.

– Кажется, я понимаю эти символы, – прошептала она.

– И что ты думаешь?

– Это мощные дары судьбы. Смерть, прошлое, настоящее и будущее. Использовать их будет опасно. Думаю, погасшая руна означает… что я никогда не смогу сделать это вновь. Один шанс вывернуть судьбу воспоминаниями, а затем все. Может, у меня все еще есть возможность изменить прошлое или настоящее. Может, я смогу изменить будущее, если того захочу. Но, как мне кажется, кольцо всегда дает только один шанс. – Она крепче обхватила мою талию. – Не смей снова умирать, Кейз. Я не уверена, что смогу опять выбесить судьбу и вернуть тебя.

Я засмеялся, все еще ошеломленный, и поцеловал ее макушку. Все пекло, моя жена обладала даром изменения прошлого, настоящего и будущего.

Но нам не придется их использовать. Впереди я видел лишь свет. Что бы я стал менять в прошлом, когда все в нем вело меня к ней? Что бы я стал менять в своем настоящем, когда я держал ее в своих объятиях? Как могло будущее, в котором Малин рядом со мной, нуждаться хоть в малейших переменах?

Кольцо королевы будет гореть для нее до последнего нашего вздоха.

Я ухватил ее подбородок пальцами и поднес свои губы к ее.

– Ты такая устрашающая, моя Королева, и я ужасно влюблен в тебя.

Малин издала смешок и впилась в мои губы поцелуем так крепко, будто боялась, что вновь может потерять меня. Хотел бы я, чтобы она всегда целовала меня подобным образом. Мы слишком хорошо знали боль разлуки. Мы слишком часто были на краю того, чтобы потерять друг друга.

Больше это не повторится.

По всему заднему двору дворца эликсирщики и медицкие занимались ранеными.

На лицо Сола наконец-то вернулся цвет, теперь, когда Никлас убедил его, что глубокая колотая рана в центре грудной клетки Торстена не задела сердце и легкие и через пару недель он будет в порядке. Элиза чуть не упала в обморок, когда битва окончилась.

Половина армии, казалось, собралась возле стола, на котором она лежала. Вален и с места не сдвинулся, пусть даже Беван настаивал на том, что ей просто нужно больше воды. Халвар мрачно отмечал павших воинов, сжимая их руки поверх мечей.

Джуни делала то же самое вместе с Раумом для Фалькинов. Они потеряли двенадцать человек из гильдии. Двенадцать.

Я смотрел, как Кривы помогают другим. Мы потеряли Вали. Я чуть не отправился на свой собственный погребальный костер. Я не мог вынести мысли о том, чтобы потерять хоть кого-то из них.

– Повелитель теней. – Старый жрец шел ко мне через двор. – Ты сдержишь нашу договоренность?

– Ты выполнил свою часть сделки. Я лично прослежу, чтобы ты и твоя женщина добрались до Хемлига и могли жить со своим сыном, его женой и вашими внуками, пока не поприветствуете Иной мир. Никакого позора, жрец. Можешь сколько угодно рассказывать людям о том, что ты любишь эту женщину. Заяви права на свою семью.

Прежде чем покинуть разрушенный двор, его глаза наполнились слезами непролитых эмоций, когда он стиснул мое предплечье.

Малин стояла на той стороне двора с Бардом и Хобом. Вокруг нас не было ничего, кроме смерти и разрушений, но пройдет не одна неделя, пока мы со всем этим разберемся. Все, чего я хотел в данный момент, – это заснуть рядом со своей женой.

И желательно без одежды.

– У нас много пленников. – Ари заступил мне дорогу, разрушив все мои планы.

Я нахмурился:

– Стоило ожидать, после треклятой-то битвы.

– Да, но у нас есть опасные пленники. Королева Астрид. – Он принялся считать на пальцах. – Ниалл Грим среди них на первом месте.

Я проследил за его взглядом до того места, где Стиг помогал другим воинам, а Эш, Ханна и Эллис сгоняли пленников в угол. Среди дюжин скидгардов и воинов-фейри к столбу изгороди привалился Ниалл. Так же, как и женщина, с которой сражался Ари. Ее запястья были связаны у нее за спиной, а губы были напряжены.

Я похлопал Ари по плечу.

– Почему бы тебе не найти для всех них место? Бракену нужно будет принять участие в вынесении приговоров, а нам требуется отдохнуть, прежде чем мы сможем сделать хоть что-то логичное.

– Согласен. Мне прежде никогда не доводилось использовать так много хаоса, а потом тут же сражаться в чертовой войне. Я знал, что способен поражать, но это уже выходит за границы даже моих фантазий.

Я снова пихнул его, и мы оба рассмеялись.

Улыбка Ари увяла. Он сжал мое предплечье:

– Я рад, что ты жив, Кейз. Правда.

– Я тоже.

Пленников отвели в подземелья под Черным Дворцом. Ходаг вернулась, чтобы засыпать свои норы на случай, если кому-то хватит ума попытаться сбежать.

Два стражника Бракена, тот, что с крыльями, и еще один зеленоволосый фейри, были среди тех, кто будет стоять в дозоре в первую ночь. Эрика сказала, что это – Бо и Рун, двое лесных фейри с уникальными чарами.

Бо был следопытом. Он мог найти что угодно; хоть в бурю, хоть в жару запах он не потеряет. Рун был уникален. И дело было не только в крыльях, которые он мог показать или спрятать, но, когда его глаза белели, всякий, кто встречался с ним взглядом, обращался в камень. В камень.

У меня это в голове не укладывалось, но этого хватило, чтобы большинство пленных вели себя тихо и смирно.

Мы заняли дворец, нашли себе комнаты для сна, устроили набег на кухни, подружились с крепостными и слугами, которые попрятались, когда разразилась битва.

Я решил пропустить шумное сборище в огромном обеденном зале с Кривами, Принцем Бракеном и его воинами. Я хотел только Малин. Покои Ниалла были заперты, и изнутри доносились частые стоны.

Я медленно убрал руку и попятился.

– Мудрое решение. – Сол Ферус хлопнул меня рукой по плечу, проходя мимо к другим покоям дальше по коридору. Он заработал несколько порезов и синяков, но не засыпал на ходу, как большинство из нас. – Малин настояла, чтобы Элиза получила самую лучшую комнату. Вален зашел не так давно.

Я тут же отвернулся от двери, а Сол скрылся в своей комнате.

Лука и Дагни заняли старые покои Луки.

Я не стал бы спать там, где спали Бритта или Ивар. Значит, оставалась только башня скидгардов – где же еще ей быть? Малин испытывала нежные чувства к комнате, в которой я жил, когда мой разум украли. Один взгляд на ту стену возле окна и воспоминание о ее тихих стонах, о жаре ее нутра, сжимающегося вокруг моей руки, – и я всем сердцем согласился, что это – лучшая комната.

Уже на пороге я улыбнулся, сердце дико застучало при виде ее влажных, вымытых волос, рассыпавшихся по подушке, как лучи солнца.

Я скинул верх своей одежды и сапоги и скользнул под меха, обвивая рукой ее талию. Малин вздрогнула и проснулась.

Она заморгала, приходя в себя, и провела пальцами по линии моей челюсти.

– Я не собиралась засыпать.

– Тебе нужен сон. – Я поцеловал ее в лоб и притянул ближе.

– Мне нужен ты.

– И я у тебя есть, Малли. Всегда. – Я оперся подбородком о ее голову. – Спи. С этого дня у нас есть все завтра на свете.

Глава 51. Воровка памяти

Я проснулась от жара, полыхающего внизу живота. У меня вырвался непрошеный стон, когда я приоткрыла глаза и увидела, что рот Кейза медленно пожирает мое тело.

– Это так ты теперь будешь меня будить?

– Если ты меня об этом попросишь, то жаловаться я не стану, – сказал он, целуя внутреннюю сторону моего бедра.

Я сдвинула бедра так, чтобы он оказался между ними.

– Как и я, Повелитель теней.

Кейз накрыл меня своим телом и прижал мой рот к своему. Его рука скользнула вверх по моим ребрам, дразня грудь. Я обхватила талию мужа ногами, прижав его бедра к жару моего нутра, и выгнулась ему навстречу.

– Ты чего-то бессловесно от меня требуешь? – прошептал он мне в шею.

Я всхлипнула, когда его зубы прикусили мое ухо и потянули за него.

– Да. И я не понимаю, почему ты оставил эти требования невыполненными. На тебе штаны, Кейз, и меня это бесит.

Он засмеялся, покусывая и посасывая мое горло, пока приподнимался настолько, чтобы снять штаны. Когда его кожа коснулась моей, меня охватило безумие. Отчаянная необходимость быть так близко к нему, как только возможно.

Я впилась ногтями в бедра Повелителя теней, заставив его приблизиться. Глаза Кейза потемнели от желания, и он резко двинулся вперед, соединяя нас.

Безумие не отпустило.

Удерживая мой взгляд, Кейз прижался своими бедрами к моим. Каждое его движение наполняло меня. Каждый рваный вдох и нежное касание заявляли права на мое тело.

Я скрестила лодыжки у него за спиной. Я прижалась к нему крепче, отчаянно пытаясь избавиться от всякого расстояния между нами. Его страсть стала иной. Более глубокой. Мы всю свою жизнь боролись ради этого момента. Ради времени, когда будем вольны любить друг друга. Когда ни у кого не будет зловещих планов, чтобы нас разлучить. Мы мечтали о том дне, когда сможем использовать свой месмер, но не как злоносец Черного Дворца. Не как воровка памяти, которая была рождена, чтобы за ней охотились.

А как Кейз и Малин. Первая любовь. Единственная любовь.

Я оставляла царапины на его спине, а каждое движение становилось все глубже, и вот уже мое тело не могло этого выносить. Я выкрикнула имя Кейза, зарываясь лицом в его шею. Его разрядка пришла на следующем же толчке. Он обнял меня, дрожа, а затем повалился на мое тело.

Я подвинулась, чтобы его щека оказалась на моей груди. Долгое мгновение мы не шевелились. Лишь наше тяжелое дыхание заполняло тишину комнаты.

– Я люблю тебя, Малин Штром, – прошептал он.

– Эрикссон.

– Что?

Я поцеловала его лоб.

– Ты часто зовешь меня Штром. Когда ты уже наконец позволишь своему дому заявить права на девочку-сиротку с сеновала?

Кейз приподнялся на локтях, золото его глаз игриво блеснуло.

– Ты была частью Дома Эрикссонов с самого первого раза, как взяла меня за руку во время кошмара. Мне немного обидно, что до тебя это так долго доходило.

– До меня? Боги, как ты иногда меня бесишь. – Я ущипнула его за бока, вызывая смех, которым он делился со столь немногими.

Звук, который будет со мной до скончания дней. Нет. Даже дольше.

Я сглотнула и тут же покраснела оттого, как шумно это получилось. Кейз сжал мою руку, успокаивая своей улыбкой.

Пекло, одетый во все черное, он выглядел разом и грозно, и аппетитно. С его плеч стекали тени, окружая нас обоих подобно темной мантии.

– Это – твой миг, Мал, – сказала Това хриплым шепотом. Она впилась зубами в одно из многочисленных медовых пирожных, что остались несъеденными и нераздавленными после битвы. – Иди и подари им новую королеву.

После ночи сражений, обработки ран, строительства многочисленных погребальных костров и, наконец, отдыха мы собрались в длинном зале совета.

Народ Востока, как аристократы, так и простые люди, заполнил все ниши и проходы. Во главе комнаты, уткнувшись взглядом в пол, на коленях стоял Ниалл. Сегодня он встретит свою судьбу.

С другого бока мою руку сжала Элиза, ее голубые глаза поймали мой взгляд.

– Это – твое по праву рождения. Предначертанная королева.

Я нервничала, и это меня раздражало. Я знала, что кольцо пробудилось для меня, но годы жизни в качестве кого-то незначительного несколько сказались на моей душе. Сомнения вперемешку со страхом были густыми и резкими. Я знала, что Кривы приняли меня и сделали своей.

Но поступит ли так же королевство? Лишь вчера я была их врагом.

Я протяжно выдохнула. С тенями вокруг меня и Кейзом рядом я вышла в центр комнаты. Дорога до Ниалла заняла целую вечность. Вслед мне летели шепотки, но смотрела я прямо перед собой.

– Ты не понимаешь, что наделала, – сказал Ниалл резким голосом, как будто в глубине его горла гремела галька.

– Знаю, ты веришь, что какая-то темная сила хотела, чтобы на троне сидел ты, но кольцо выбрало меня. Судьба выбрала меня.

Я глянула на несколько любопытствующих лиц среди аристократов, среди альверов со всего королевства. Здесь были академики, прибывшие после того, как академию разгромили. Богачи, которых окучивал Ивар. Из-за чужих плеч с любопытством выглядывали альверы, выползшие из тех темных углов, в которых они прятались по всем регионам. Все ждали доказательств того, что я была именно той, кем назвалась.

– Ну так убей меня, воровка памяти, – сказал Ниалл. – Забирай свой трон. Ты мне только услугу окажешь. Грядут новые битвы, а я буду смотреть на них из-за стола богов, пока вы все истекаете кровью.

По спине мурашками пробежал неугасимый страх перед грядущими битвами. Нет. Это была наша победа – она была предсказана моей матерью, сагами многовековой давности. У Ниалла Грима не было над этим власти. Как не было ее и у его манипулятивных, зловещих слов.

– Я не воровка памяти. – Я возвысила голос, чтобы слышали все. – Я Малин. Рожденная от Дома Эльдов, правящей линии королев старины, воспитанная Домом Штромов и навечно привязанная обетами к Дому Эрикссонов. У меня много имен, но я не простая воровка памяти. Я та, кому предначертано носить это кольцо.

Я вскинула руку в воздух, демонстрируя сияние рунных символов. Бормотание в комнате стало громче. Предвкушение, страх, новый восторг сгущались вокруг нас, словно дым, который мы вдыхали и выдыхали. И огонь в крови разгорался все сильнее.

Я склонила голову, ухмыляясь Ниаллу:

– Я тебя не убью. Что это докажет? Этим людям нужно увидеть, что я говорю правду. Вот твоя судьба, Ниалл Грим: ты закрепишь за мной этот трон.

Раум, Линкс и Исак держали Ниалла за плечи. Они не давали ему брыкаться, пока я накрывала лицо Ниалла рукой, на которую было надето кольцо.

Кейз стоял рядом. Его тени сгустились, как ободряющее объятие. Но вскоре тьма хлынула из моих ладоней. Временами я задумывалась, на что был похож месмер последней королевы. Был ли он ярким и дарующим утешение? Каким месмером владел ее возлюбленный, с которым она связала себя обетами?

У нас были тени. Кого-то пугающие, другим внушающие трепет.

Я улыбнулась, когда тонкие струйки темного тумана скользнули Ниаллу в нос и раскрыли его рот. Я сделала вдох. Прохлада вытянутых у него воспоминаний горечью оседала на языке. Раз за разом. Новые вдохи тянули чернильную тьму от Ниалла ко мне. Воспользовавшись кольцом, я прошептала свое желание, будущее, которое я сложила для Ниалла Грима у себя в голове.

Тихие, жуткие голоса вернулись, подсказывая, как это сделать.

С самой зари я переживала из-за судьбы наших пленников. Из-за Ниалла – сильнее всего. От мысли о том, чтобы перерезать ему горло, в животе будто буря поднималась. Меня чуть не стошнило от этой идеи. Затем пришла новая мысль. И с ней я пошла к Кейзу, Луке, даже к Валену и Элизе, потому что не так давно они и сами были на моем месте.

Я заберу воспоминания своего врага, но с помощью кольца перестрою его мысли. Как и месмер Ивара, я изменю то, кем он является у себя в голове. Но дополнительная сила кольца не оставит и проблеска истинных воспоминаний. Он станет обычным человеком в этом мире, который желает жить простой жизнью и никогда не узнает правды о своем прошлом.

Быть может, это и не являлось искупительной смертью, которой многие хотели для Ниалла Грима.

Может, кто-то сочтет это милосердием. Но продлится оно недолго.

Когда тепло из кольца королевы вырвалось и продолжило расцветать в моем теле, я поняла, что это – лучший способ доказать, кто я такая. Способ действительно положить конец битве за Восток. И все же я спросила мнения других. У Луки и Дагни было больше всего причин ненавидеть Ниалла. Но они согласились.

Теперь же они стояли рядом, рука об руку, и смотрели, как я забираю у Ниалла желание уничтожить своего младшего брата; я также украла воспоминания о Дагни, вместо того сделав ее просто женщиной, которую он когда-то мельком видел. Ниалл даже не будет знать, что он – медицкий.

Он станет для нас никем. Мы станем для него никем.

На последнем вздохе мои глаза с трепетом открылись. Словно будучи живой, тишина в комнате нарастала, прижималась к стенам, заставляла пространство вокруг нас сжиматься.

Когда Ниалл поднял голову, его глаза оказались другими. В них больше не было его жестокости. Его губы дрогнули в слабой улыбке.

– Здравствуйте, дэ хон. – Ниалл посмотрел вокруг. Уставился прямо на Луку. Узнавания на его лице не было. – Простите, но я, кажется… не знаю, где именно нахожусь.

Мое сердце колотилось. Я изменила саму истину его бытия. Новая история, новая жизнь. Я украла истину и напрочь заменила ее чем-то другим.

Если, конечно, он не лгал.

Она не стала дожидаться, пока я ее подзову. Джунис оказалась подле меня в следующий же миг и встала перед Ниаллом.

– Как тебя зовут? – спросила она.

Ниалл несколько секунд удерживал ее взгляд.

– Эм, как зовут? Меня зовут Кеттил из Дома Найзов.

Джунис дернула кончиками пальцев и продолжала:

– Чем ты занимаешься, Кеттил?

– Я тружусь в садах и полях Вороньего Пика в королевстве Этта. – Ниалл оглядел свою пропотевшую тунику и вновь обвел взглядом зал совета. – Но, как я уже сказал, я, ну, я, кажется, заблудился.

– Ты не знаешь, где находишься или почему ты здесь?

Глаза Ниалла наполнились слезами.

– Я… Я предал своего короля. – Он протянул руки к Джунис, хватая ее за запястья. – Боги, я не хотел, но мне пришлось сражаться на стороне фейри. Мне пришлось.

Я указала на Валена с Элизой, прикусив губу, чтобы спрятать торжествующую улыбку. Когда король и королева повернулись к Ниаллу, он остолбенел, а его глаза распахнулись от ужаса.

– Мой Король. – Ниалл пал ниц, рыдая. – Моя Королева, простите меня.

– Это так странно, – прошептала мне на ухо Элиза.

– Не подведите нас, – проворчал Кейз.

Никлас, Лука и Кейз – все предложили королю свои идеи на случай, если мой месмер подведет нас к этому моменту.

Вален прочистил горло и воспользовался кусочками предложений тех из нас, кто жил на Востоке.

– Кеттил Найз, за предательство своего короля и своего народа на заре ты встретишься с богами.

Ниалл зарыдал и попытался дотянуться до ног Валена. Король пнул его, отпихивая прочь, и приподнял подбородок, подавая знак Рауму и Исаку.

– Уведите его дожидаться судьбы.

– Пожалуйста, я молю вас, – выкрикнул Ниалл, когда двое Кривов подхватили его под руки. – Мой Король, прошу!

Джунис, улыбаясь, повернулась ко мне:

– Он не врал. Он не помнит свою прежнюю жизнь и никогда не вспомнит. Она просто больше не существует. Ниалл Грим мертв.

Тишина разбилась, когда люди ахнули. Кто-то радостно закричал. Но я застыла на месте, когда один из лордов Фурена упал передо мной на колени. Последовали шарканье ног и шорох юбок. Я молча таращилась на комнату, а люди волной опускались на колени.

Передо мной. Они склонялись передо мной.

– Я знал, что они, черт их дери, не будут возражать, когда увидят кольцо, – хохотнул Никлас.

Я испустила дрожащий вздох и переплела свои пальцы с пальцами Кейза. Вместе мы обратились к толпе.

– У меня есть кольцо, но… я не стану жить в королевстве, где людей лишают выбора. Я не единственная, кто может здесь править. Собственно, многие справятся с этим лучше. – Я показала на Никласа, на Луку. На своих братьев. – Выбор, кому носить корону, возвращается людям.

Кейз притянул меня к себе. Ханна протиснулась вперед и держала меня за руку, пока мы ждали.

Пекло, это было почти так же жутко, как и битва. Ждать, пока люди начнут шевелиться, пока скажут хоть слово. Может, я сглупила. Эти благородные господа и дамы теперь могут начать драться до крови, чтобы захватить корону. Они могут развязать новую войну, но гул тихих разговоров затих, когда вперед выступил Принц Бракен.

Он снова выглядел здоровым, если не считать темных кругов под глазами. Его полночно-синие волосы были убраны с лица, а бледные глаза ярко сияли.

– У меня нет законного голоса в вашем королевстве, – сказал Бракен. К шоку стоявших рядом людей, принц опустился на колено. – Но пусть наше знакомство и было коротким, я хочу, чтобы твой народ знал: Верховный Двор уважает королеву теней и с гордостью станет ее союзником.

Затем вперед вышли Элиза и Вален.

Вален чуть игриво ухмыльнулся:

– Королевство Этта всегда будет союзником королевы теней. Твоим, Малин.

Новые люди кланялись. Кто-то вставал на колени. Многие выкрикивали мое имя. Слезы обожгли мне глаза, стирая душившие меня сомнения.

Кейз поднес губы к моему уху.

– Ты их избранная королева, Малин. Ты больше никогда не будешь забыта на сеновале.

Я держалась за него. Одна слезинка упала на мою щеку, когда я посмотрела на толпу. На мой народ.

Мое королевство.

Глава 52. Повелитель теней

– Я это не надену. – Я скрестил руки на груди, выражая протест.

Элиза надулась:

– Ведешь себя, как ребенок. Не так плохо и смотрится.

С окончания битвы прошла неделя, против правления Малин никто не возражал, но, раз я был ее мужем, то, судя по всему, глупый народ Востока захотел сделать меня кем-то вроде короля.

А это означало треклятые короны.

Я ткнул пальцем в черный обруч, который сжимала в руках Элиза:

– Я не надену это на голову.

– Но ты король.

Я никак не мог примириться с этим титулом. Да и сомневался, что вообще смогу. Мы с Малин не были правителями. Мы были ворами. Мы жили в подворотнях, а теперь люди ожидали, что мы станем занудными и вежливыми.

Я отказывался. И, честно говоря, моя жена тоже. Ее совет состоял из воров и контрабандистов. Она рассматривала кандидатуры кое-кого из аристократов, но в итоге своими запросами и мыслями она перебрасывалась именно с Кривами и Фалькинами.

Восток сильно изменится под ее правлением. Мне не терпелось увидеть, как это все будет, но чертову корону я носить не стану.

– Серьезно? – Элиза покачала головой, когда мои глаза почернели. Королева бросила обруч обратно на подушку и снова покачала головой. – Ты невыносим.

Малин хихикнула и взяла меня за руку.

– Пойдем. Хочу занять место, откуда открывается хороший обзор.

– Хороший обзор? – фыркнул я. – У тебя же есть трон, Мал.

– Верно. И все-таки я всю неделю этого ждала. Бракен интересный, и я бьюсь об заклад, что он еще и умный.

Всю неделю мы распутывали ниточку за ниточкой, а затем снова сшивали все вместе. В Колючем Лесу мы обнаружили тюрьму. Про многих пленников позабыли, и они умерли.

Малин нашла Дэйна и его младшую сестру, Метту, детей Анселя и Саши, они жались друг к дружке в темноте.

Ансель и Саша сгинули. Казнены, как и большинство людей из Дома Штромов.

Двоих детей смотрителя забрали к себе Хаген и Херья. Ансель был другом Хагена, и он поклялся, что подарит малышам хорошую жизнь в Этте, когда они вернутся на Север.

Оскар Вилл был убит, защищая наш лагерь, когда дикие фейри попытались спасти Королеву Астрид. Инге горевала по брату, но взяла к себе его жену и детей. Постепенно они отстроят то, что было утрачено между ними.

Нам бы не помешал день развлечений, чтобы стряхнуть с себя потери и кровь.

Всех оставшихся скидов мы бросили в морские тюрьмы. Территорию академии отремонтировали, а Никласу вручили бразды правления в ней, как и доступ к каждому ее хранилищу, где можно было бы учиться и что-то исследовать. Как ворам, так и аристократам. Последними пленниками были Южные воины. Сегодня Бракен озвучит свою волю.

Мы вышли во двор маскарада. Он все еще был наполовину разрушен, но возвращался к своему первоначальному виду. Вален помог восстановить бо́льшую часть того, что разломал во время битвы. Никлас решил, что хочет оставить стены Валена вокруг Гнезда Фалькинов.

– Так мы чужакам кажемся страшнее. Как будто мы треклятая крепость, с которой не стоит шутить, – сказал он.

Я подвел Малин к сиденью во главе двора.

Она прикусила нижнюю губу, пряча улыбку:

– Ты выглядишь напряженным, Кейз. Расслабься.

Я прижался поцелуем к костяшкам ее пальцев, наклоняясь ближе.

– Я никогда не привыкну к тому, что столько чертовых людей кланяются мне или пялятся на меня.

– Ну так продолжай их пугать – может, и перестанут.

– Мне нравится этот твой план. – Я уселся рядом с ней на вычурный стул с мягкой обивкой, ссутулился и навряд ли выглядел по-королевски, когда в центр двора вышел Бракен. – Думаю, так я и поступлю, жена.

Королеву Астрид после недели, проведенной в путах и под охраной в нашем лагере, вернули во дворец.

Она была грязной, но все равно задрала подбородок, когда ее сын приблизился.

– Сын мой. Ты хорошо сражался. Однако сдается мне, что большая часть заслуг принадлежит твоей команде.

– Уверяю тебя, их вознаградят. – Бракен цокнул языком. – Ты и сама была весьма страшна. Хотя и схитрила, сжульничала, захватив меня еще прежде, чем мы вообще покинули Юг.

Астрид отбросила волосы с плеча:

– Урок, сын мой. Будь быстрее своего врага.

– Урок, который я непременно запомню.

Мгновение спустя Королева Астрид опустилась на колени.

– По нашим законам я была побеждена в схватке за трон. Я добровольно отрекаюсь от своего титула Верховной Королевы в пользу моего сына и наследника, Бракена… Верховного Короля Двора Сердец. Никто не посмеет бросить ему вызов, согласно нашим законам, по меньшей мере дюжину лет.

Фейри опустились на колени. Они восхваляли своего нового короля. Мне никогда не понять, как эти правители могут сражаться в битвах так, словно кровопролитие ничего не значило, покуда ты победитель.

Бракен поднял руки, и его народ радостно закричал.

Я не отрывал глаз от Астрид. Она улыбалась. Назвала своего сына королем, но в ней был страх. Темный секрет, который она прятала за улыбкой.

Рука на колене сжалась в кулак. Я про себя пометил королеву Юга. За ней нужно следить с расстояния. Если она попытается уничтожить нашего нового союзника либо вновь принесет хаос в наше королевство, то я ее прикончу.

Малин смеялась вместе с большинством людей, когда Бракен начал назначать наказания тем воинам, кто сражался на стороне его матери.

Кому-то, например, пятьдесят лет еда будет казаться кислой. Они будут ронять свои мечи всякий раз, как попытаются ими взмахнуть. Кто-то не сможет отрастить бороду или же будет неспособен удовлетворить любовницу. Все это запечатывалось заклятьем, которое произносил морщинистый фейри со снежно-белой бородой по пояс.

– Этим утром мне сообщили, – объявил Бракен двору, – одну удивительную новость, которая определенно укрепит новую связь между нашими королевствами. Моя кузина, Эрика, приняла руку Принца Гуннара. Я безо всяких колебаний даю свое благословение их союзу, но что скажет его семья?

Херья и Хаген встали. Лайла вновь вернулась к родителям, как и Вон к Луке с Дагни, а брошенный мальчик-фейри – к Солу и Тору.

Юная принцесса уже приняла на себя заботы о Дэйне и Метте вне себя от радости, что теперь она старшая сестра. Она выпустила их маленькие ручки, когда Хаген поднял ее и прошептал ей что-то на ухо.

Мгновение спустя она улыбнулась Бракену, показав все зубы.

– Мы даем свое благословение!

Толпа заревела. Гуннар сидел рядом с родителями, его лицо покраснело, но он привлек к себе Эрику, поцеловав шрам на ее щеке.

– Это – исторический альянс. Союз трех королевств, – сказал Бракен. – Принц, родом одновременно с Востока и Севера, и принцесса с Юга. Такие узы и позволят нам жить в мире, такие узы сделают нас сильными.

У меня челюсть отвисла. Малин в тот же миг посмотрела на меня. Мы оба рассмеялись.

– Она всю дорогу была права, – сказала Малин. – Эрика станет ключом к объединению трех королевств.

Ее непоследовательные, дикие пророчества были не пустой болтовней. Я все еще считал, что она в половине случаев не сознавала, что именно говорит, но она любила Гуннара Штрома. Это я знал. А только это и имело значение, наверное.

Последним приказом Бракен велел вывести вперед женщину, с которой бился Ари.

– Дорогая Сага, – сказал он. – Твое решение выступить против меня было трудно переварить.

– Я ничего не имею против вас, мой Король, – сказала Сага. – Моя верность всегда принадлежала и будет принадлежать Верховному Двору. Теперь она принадлежит вам.

Ари фыркнул, и громко.

Этот звук привлек внимание Бракена к послу, и в глазах нового короля загорелся огонек, когда он вновь повернулся к женщине.

– Я тебе верю. Мы с тобой, Сага, слишком давно знакомы, чтобы я назначил тебе суровое наказание. Но последствия неминуемы. Ты ведь понимаешь это, так?

– Понимаю.

– Хорошо. – Бракен что-то задумал. Он был насмешник, любил озорство. И, признаться, мне не терпелось узнать, что он скажет дальше. Положив одну руку на плечо Саги, он продолжил: – Сага из Дома Корссонов, за свою роль в битве против твоего короля ты приговариваешься к служению… – Бракен помедлил, обдумывая варианты, – в течение сотни лет одному хозяину. Послу Ари Сегундору с Севера.

– Что? – Ари вскочил на ноги. – Бракен, какого…

Он умолк, когда Бракен продолжил, подавив смешок:

– С надеждой на то, что вы наконец прекратите препираться.

Сага жутко побледнела. Она стиснула руками тунику Бракена, потеряв всякую сдержанность.

– Брак, нет. Пожалуйста, я тебя умоляю. Я буду тебе служить век. Послужу Бо. Да я треклятым троллям буду служить, пожалуйста.

Бракен поднял вверх руку.

– Это решено, Сага. Но ты не волнуйся, Ари так часто бывает на Юге, что ты и соскучиться не успеешь. И, – сказал он, особенно выделяя свои слова, – я знаю, ты скоро поймешь, что нам всем так в нем нравится. Не терпится на это посмотреть.

– Нет, – низко прорычал Ари. – Бракен, мне она не нужна.

Бракен вздохнул:

– Ну, тогда единственный другой вариант наказания, что приходит мне в голову, – это смерть.

С лица Саги сошли все краски, но и с лица Ари тоже.

Его загнали в угол. Да, для Бракена это могло быть лишь игрой, но, даже если король фейри этого не сознавал, он манипулировал послом. Я достаточно хорошо знал Ари, поэтому понимал, что он не станет смотреть на убийство женщины, если может этому помешать, пусть даже она ему и не нравится.

Очевидно, Бракен тоже это знал.

Секунду спустя Ари сумел выдавить из себя лишь:

– Ладно. Сделай это.

Прежде чем кто-то успел вымолвить еще хоть слово, старый сморщенный фейри подошел к Саге и произнес свое заклятье, привязывая Сагу Корссон к Ари.

Еще одна игра. Еще одна шутка.

Ари был в ярости. Озорной мужчина, которого я знал, с трудом не давал своему гневу прорваться наружу. Вален подошел к своему послу и что-то ему шепнул.

Ари зыркнул на Сагу. Она зыркнула на него в ответ.

– Как-то нечестно, – сказала Малин. – Судя по виду Ари, для него это тоже наказание.

– Если он того пожелает, мы поработаем с Никласом. Может, найдем какой-то способ разорвать эту связь.

Малин, казалось, это успокоило. Я всматривался в Сагу, прищурив глаза. Как и у Астрид, у нее внутри таились страхи. Но сильнее всего она боялась Ари Сегундора. Почему?

Я про себя пометил и ее тоже. Я буду следить, пошлю за Ари теневых дозорных. Может, на меня теперь и смотрят как на короля, но я своих мишеней никогда не выпускаю из вида.

Наконец оставшись с ней наедине, я прижимал Малин к груди в нашей постели. Мы не планировали жить исключительно в Черном Дворце. Уже разрабатывались планы восстановления Фельстада.

Я хотел, чтобы это убежище оставалось открытым для Кривов, для Фалькинов. Стало своеобразным фортом или центром торговли. Мы могли бы часто туда приезжать, но оно стало бы тем местом, куда Никлас мог перевезти свои книги и товары. Оно могло бы стать местом, куда альверы и воры могли бы приходить без страха.

Хоб и Инге уже согласились стать лордом и леди торговли. Они будут жить в лесу, растить своих малышей и торговаться с купцами, как всегда и делали.

– Поверить не могу, что мы здесь, – прошептала Малин. Она рисовала маленькие кружочки на моей голой груди. – Кажется, будто я всегда об этом мечтала, но слишком боялась, чтобы мечтать по-настоящему.

Я обхватил ладонью ее лицо, притягивая ее губы поближе к своим:

– Мы можем мечтать о чем угодно, Малли. О добрых королях и магии богов.

Она улыбнулась:

– О местах, где нас никто не преследует и нам не страшно.

– Ты всегда была моей мечтой, Малин, – сказал я. – Ты всегда была моим светом во тьме. Теперь никто у нас этого не отнимет.

– До Иного мира и обратно, Кейз. – Она закрыла глаза. – Я буду любить тебя до Иного мира и обратно.

Я привлек ее губы к своим. Волна раскаленных эмоций накрыла меня, когда я прижался к ее телу. Никаких хитрых схем на горизонте. Ни взяток, ни трюков. От девочки на сеновале, укравшей мое мальчишечье сердце, до королевы, завладевшей моей душой.

Она была моей.

И всегда будет, а я уж определенно буду ее.

Глава 53. Посол

Восточное королевство от края до края было забито людьми, которых я ценил, уважал и считал своей семьей. Моими людьми.

И все же мне не терпелось собрать свои сумки и покинуть это треклятое место.

В крови постоянно пульсировал огонь. Потребность двигаться. Говорить. Те несколько ночей, что мы провели, упиваясь до одури, были приятными. Этот праздник я превращу в воспоминание, за которое буду цепляться в скучные деньки. Но, как и всегда, огонь вернулся. Требовалось выполнить новые задачи, достичь новых целей, добиться новой защиты для людей, которых я любил больше всего. Я становился беспокойным, когда бездействовал.

Но сейчас обычное воодушевление, жажда нового приключения отсутствовали.

Чертов Бракен.

Он не был моим королем, но что мне оставалось делать, кроме как принять его условия? Контракт, который он, уж не сомневаюсь, находил совершенно уморительным.

Для меня же он был пыткой.

У меня, как и у Валена, были свои причины презирать слабаков и предателей.

Привязать меня к женщине, у которой духа не хватило даже для того, чтобы спасти своих друзей и юную принцессу, которая ей восхищалась, – это вам не шутки. Это тюремный срок, лишающий жизнь всяких красок.

И все же, несмотря на все мое презрение, я пока не разобрался, почему не позволил мечу пасть ей на шею.

Чутье. Живот скрутило. Что-то развязало мне язык, и я согласился на столетний приговор вместо того, чтобы смотреть, как голова Саги отделится от ее плеч.

Я запихнул последнюю черную тунику в плотный полотняный дорожный мешок и провел ладонями вниз по лицу, сгоняя напряжение с черепа. Я немногих в этой жизни ненавидел, так что было весьма иронично, что меня привязали к женщине, на которую я даже смотреть не мог, не измышляя разные способы ее прикончить.

Вот только теперь она знала, что не прикончу.

Я сохранил ей жизнь. Не сомневаюсь, этот миг слабости она еще против меня использует.

Я завязал концы мешка и стал придумывать способы мучить мою новую крепостную в течение следующего века. На моем лице даже появилась улыбка, которая наверняка очень походила на злобную ухмылку Кейза, какую он всегда нацеплял, составляя смертоносный план в этом своем черном сердце.

В мою дверь постучали.

– Корабли готовы. Я подумал, что мы могли бы дойти до доков вместе.

Вален сложил руки на груди и осклабился.

Вот какой долгий путь мы проделали. Когда-то он был моим пленником, когда-то он думал, что я обменяюсь с Элизой обетами, дабы заполучить Этту. Не сомневаюсь, мой король сотню раз хотел свернуть мне шею, но я с легкостью мог сказать, что Вален Ферус стал мне самым верным другом. Но даже мой король не знал всего, что происходило в моей голове.

По правде говоря, мне не приходила на ум ни одна живая душа, которая бы знала правду о моем прошлом.

Кое-какие вещи я бы лучше оставил при себе. Некоторые секреты были слишком прогнившими и темными, чтобы ими делиться.

– Сочту это за честь. – Я забросил мешок на плечо и вышел следом за ним. – И говоря о чести, я имею в виду честь для вас, мой Король.

Вален засмеялся и пихнул меня в руку.

Территория Черного Дворца уже менялась. Пропали порабощенные альверы. Теперь месмер можно будет без страха показывать при свете дня. Контрабандисты-Фалькины и Кривы станут управлять огромной торговой площадью, и, в отличие от смены власти на Севере, когда Вален и Элиза заняли трон, аристократы здесь, казалось, были вне себя от радости, что их предначертанная королева к ним вернулась.

Суеверные ублюдки. Им всего-то и потребовалось, что увидеть, как Малин контролирует кольцо, не оставляя врагам и шанса. Народ Востока и не согласился бы ни на кого другого, кроме короля и королевы теней.

На сердце потеплело, когда я в последний раз простился с Хагеном и Херьей.

– Приятно будет снова видеть твою сестру вместе с ее семьей, спустя такое долгое время, – сказал я Валену.

Он кивнул:

– Лайла без остановки строит планы со своим отцом и двумя малышами, которых они примут в семью, когда вернутся. А еще она уже требует, чтобы Малин и Кейз обязательно навестили ее и напугали дворянских детей. Лайла находит юных аристократов грубыми.

Я рассмеялся. Маленькая принцесса была слишком добросердечна.

– Мы покинули Север с одним ребенком-безбилетником на борту, а назад везем целую кучу.

– Верно. – Вален перевел взгляд на Сола и Тора. Я улыбнулся, увидев, как Солнечный Принц и Торстен рассмеялись, когда большеглазый младенец-фейри загукал, глядя на подвеску с рунами, которой Тор покачивал возле его лица. Вален пихнул меня под ребра.

– Алексий – такое имя Сол и Тор выбрали для мальчика.

– Алексий. Мне нравится. Звучит почти как Ари.

Вален усмехнулся.

– Да. Почти. – Он остановился, пройдя половину причала. – Ари. Я хотел кое-что с тобой обсудить.

– Ну так обсуждай. Я всегда к услугам твоих причуд, если только они не станут более утомительными или надоедливыми или я буду занят чем-то другим. Тогда я, собственно, проигнорирую тебя безо всяких угрызений совести.

– Я надеялся, что ты вернешься на Юг, чтобы приглядывать за Гуннаром, пока идет подготовка к обетам.

– Не как посол?

– Ты всегда мой посол, но с Бракеном на троне поддерживать мир с Южным королевством будет гораздо проще, чем могло бы быть. – Вален взглянул на драккар, на котором плыла Херья. – Она тревожится. Как и все мы. Позади много суматошных лет, и я знаю, что нам всем будет спокойнее, если ты будешь рядом с Гуннаром во время подготовки. Ты единственный, кто не связан со мной обетами или кровью, кому я так доверяю.

Боги. Боги. Все боги.

Каждое слово пронзало ту штуку у меня в груди. Я так долго был один, пока не появились Вален и Элиза Ферус. Да, я был окружен мятежниками, но всегда был как-то от них отделен. Сам по себе.

Осознание, что мои уважение и любовь к ним взаимны, на несколько вдохов лишили меня всякой способности говорить.

В итоге я лишь кивнул и сказал:

– Сочту за честь.

Вален хлопнул меня по плечу, но улыбка его была невеселой.

– Есть что-то еще?

Его темные глаза обратились к кораблю, на котором поплыву я. Мои внутренности опутало острым, колючим терновником. Сага уже взошла на борт со связанными запястьями. Она стояла у форштевня, позволяя морскому бризу швырять ее темные волосы ей в лицо.

Глаза ее были закрыты, и меня бесило, как сильно мне хотелось знать, о чем она думала.

– Я знаю, каково это, быть в рабстве, Ари.

Из всего, что Вален мог сказать, никакие слова не ранили бы меня так глубоко, как напоминание о том, что мои друзья страдали от многовековой пытки.

– Мне что, стоило позволить ей умереть?

Вален протяжно вздохнул:

– Бывали дни, когда я жалел о том, что меня не казнили.

– Боги. – Я запустил пальцы в волосы, в груди закипало раздражение. – Не то чтобы я собирался проклясть эту женщину так, как прокляли тебя.

– А что ты будешь с ней делать?

– Я… я не знаю. Заставлю сапоги мне полировать. Приносить мне теплое молоко, когда не смогу уснуть. Может, она будет расчесывать мне волосы.

– Ты пытаешься шутить. Ты всегда так делаешь, когда нервничаешь, – сказал Вален, понимающе улыбаясь. Я взял свои слова обратно. Я больше не любил своего короля как брата. Вален удерживал мой беспокойный взгляд. – Ты один из лучших мужчин, кого я знаю, Ари.

– О, ты оговорился. Ты, верно, хотел сказал, что я единственный лучший мужчина, кого ты знаешь.

– Я лишь говорю, что не хотел бы видеть, как горечь и твоя собственная ненависть превращают тебя в кого-то, кем ты не являешься.

– И что это должно означать?

– Я знаю, ты не все нам рассказываешь. Может, какие-то раны, что нанесла тебе жизнь? Страхи? Я не знаю, но знаю, что тебе эта женщина безразлична. – Вален вновь взглянул на Сагу. – Я лишь прошу, чтобы мой друг не стал жестоким хозяином, облегчающим собственную боль, причиняя страдание другому.

С главного корабля Халвара прогудел бараний рог.

– Напиши нам, когда доберешься до Юга, скажи, что ты цел. Скоро увидимся на обетах. – Вален привлек меня к себе, обнимая.

– Я приеду к ребенку, – сказал я севшим голосом. – В смысле, приеду посмотреть на своего нового принца или принцессу. Заботься о своей жене, а то ведь я могу ее украсть.

Вален рассмеялся:

– Все желания и потребности этой женщины будут удовлетворены. Береги моего племянника, и, может, мы назовем нашего ребенка Ари.

– Правда?

– Нет. – Вален подмигнул и оставил меня садиться на драккар поменьше, направляющийся к Южным морям.

Я взошел на борт, всячески избегая зоны возле форштевня. Я командовал на этом корабле и отдавал приказы стражникам Бракена на маршруте, которым мы должны были возвращаться. Фрей и Аксель всегда путешествовали со мной и, так же, как и я, нашли на Юге некоторое утешение.

Мне нравилось, что рядом есть два знакомых лица. Фрей был со мной еще с тех пор, как мы познакомились, будучи молодыми мятежниками, таящимися в Северных лачугах. Я считал нас друзьями, но ни Фрей, ни его брат никогда особо не просили меня рассказать о себе, не то что Элиза или Вален. Не то что Малин с Кейзом.

Это, наверное, обязательное для королей и королев качество. Совать свой нос куда не надо.

– Мы готовы, Ари, – сказал Фрей.

Я кивнул ему, чтобы он поднимал парус, и обхватил одной рукой ахтерштевень с головой дракона, вдыхая резкий морской воздух.

Еще одна война выиграна. Очередные враги отправлены в пекло.

Ниалла Грима казнил его же брат после того, как Вален поиграл в короля и согласился на это. Было что-то приятное в том, что Лука получил свою месть. Мне поведали, как пострадала его возлюбленная и что Ниалл сделал, дабы разлучить их маленькую семью. Этот человек заслуживал того, чтобы каждую чешуйку его кожи медленно отдирали от тела.

От жестокостей Ниалла Грима во рту остался кислый привкус, а коль скоро меня преследовали многочисленные воспоминания, с окончания битвы спал я очень мало.

Я глубоко вдохнул через нос, пытаясь отыскать хоть какую-то беззаботную радость оттого, что мы выжили и впереди у нас лишь светлые дни, но в венах бурлило беспокойство. Словно клочок тьмы все равно оставался под поверхностью победы.

Я буду издалека приглядывать за Гуннаром. Принц два года прожил Кривом. Он был вполне способен перерезать кому-нибудь глотку, но я приду на подмогу, если потребуется. А тем временем я планировал повнимательнее присмотреться к Королеве Астрид.

Она играла в жестокие игры, и я ей не доверял. А теперь благодаря Бракену мне приходилось думать еще и о том, что делать со своей новой крепостной, прикованной ко мне на необозримое будущее.

Ее предательство, тот факт, что она встала на сторону Астрид, ножом вскрыл мою грудь и избил сердце до состояния кровавого, полного горечи месива.

Все пекло, я даже не знал, почему мне не все равно. Разве что внутри меня таилось неосознанное желание понять Сагу. Узнать, почему она казалась бесстрастной и холодной, но глаза ее полны усталости и тревоги за других.

У меня имелись секреты. Но я был уверен, что и у нее тоже.

Однако была у моего беспокойства и другая причина.

Стиснув челюсти, я порылся в кармане и достал мятый клочок пергамента, полученный от Калисты. Слова преследовали меня с того самого дня на море. Большим пальцем я провел по наклонным буквам, перечитывая послание в сотый раз.

Ненависть обожжет любовью, когда лунный свет обнажит сокрытую правду.

Следуй за вороном и исцели разбитую корону и разбитое сердце.

Я не знал, что все это значило. Я знал, что у ворона, преследующего меня все это время, была какая-то цель. Но какая – сказать я не мог.

Я поднял глаза. И застыл. В тот же миг взгляд Саги с другого конца корабля встретился с моим. Она вложила в него свою ненависть, а затем развернулась, встав лицом к морю.

Я стискивал зубы, пока они не заболели, и засунул пергамент обратно в карман, поворачиваясь к этой женщине спиной. Когда бы я ни увидел ее вновь – будет слишком рано.

Ненависть обожжет любовью.

Единственным человеком на этом корабле, кого я ненавидел, была Сага. Я отогнал от себя мысль, что к этой женщине вообще можно испытывать что-то, кроме презрения.

Ненависть к ней никогда не перегорит в нечто, хоть сколько-нибудь похожее на любовь.

Даже богам не под силу такие чудеса.

Благодарности

Я так признательна всем тем, кто сделал эту серию возможной. «Разрушенное королевство» – это уже две оконченные трилогии, и путешествие было еще то. Спасибо тебе, Дерек. Кейз и Малин были придуманы первыми, и я уверена, что ты уже со счета сбился, сколько раз ты читал мои черновые наброски их истории. Ты лучшая поддержка, которую я могла бы пожелать. Спасибо тебе, Сара Соренсен, за то, что прочитала это в тысячный раз и нашла все дырки в моем сюжете, и за твои уморительные комментарии на полях.

Спасибо Дженнифер Мурджа и Меган Али́ше за то, что помогли сгладить шероховатости. Спасибо Moonpress Designs за вашу прекрасную обложку и Сама́йе Бомонт за ее чудесный арт с персонажами.

Огромное спасибо моему агенту, Кейти, и литературному агентству Дональда Маасса за то, что работали над «Разрушенным королевством» с такой же страстью, с которой я их писала.

Спасибо читателям. Без вас я бы не смогла остаться в этом мире. Вы изменили мою жизнь к лучшему.

Да пребудем мы все на стороне добра.

Л. Дж. Эндрюс

Примечания

1

älskade (шведск.) – любимая, любовь моя.

Content

Л. Эндрюс
Танец королей и воров

Примечание автора

Глоссарий: роды Альверов

Глава 1. Повелитель теней

Глава 2. Воровка памяти

Глава 3. Повелитель теней

Глава 4. Воровка памяти

Глава 5. Воровка памяти

Глава 6. Повелитель теней

Глава 7. Воровка памяти

Глава 8. Воровка памяти

Глава 9. Повелитель теней

Глава 10. Воровка памяти

Глава 11. Повелитель теней

Глава 12. Воровка памяти

Глава 13. Повелитель теней

Глава 14. Воровка памяти

Глава 15. Воровка памяти

Глава 16. Повелитель теней

Глава 17. Воровка памяти

Глава 18. Повелитель теней

Глава 19. Воровка памяти

Глава 20. Повелитель теней

Глава 21. Воровка памяти

Глава 22. Воровка памяти

Глава 23. Повелитель теней

Глава 24. Воровка памяти

Глава 25. Воровка памяти

Глава 26. Повелитель теней

Глава 27. Повелитель теней

Глава 28. Воровка памяти

Глава 29. Повелитель теней

Глава 30. Воровка памяти

Глава 31. Воровка памяти

Глава 32. Повелитель теней

Глава 33. Повелитель теней

Глава 34. Воровка памяти

Глава 35. Повелитель теней

Глава 36. Повелитель теней

Глава 37. Воровка памяти

Глава 38. Воровка памяти

Глава 39. Повелитель теней

Глава 40. Повелитель теней

Глава 41. Воровка памяти

Глава 42. Повелитель теней

Глава 43. Воровка памяти

Глава 44. Воровка памяти

Глава 45. Повелитель теней

Глава 46. Воровка памяти

Глава 47. Воровка памяти

Глава 48. Повелитель теней

Глава 49. Воровка памяти

Глава 50. Повелитель теней

Глава 51. Воровка памяти

Глава 52. Повелитель теней

Глава 53. Посол

Благодарности

Примечания