Ольга Коле

Клиника расходных пациентов

«Между гением и безумным то сходство,

что оба живут совершенно в другом мире,

чем все остальные люди».

Артур Шопенгауэр

Глава 1

– Прозрачные капли падают в ее чашку. Я вижу, как маленькие прозрачные капли падают в ее чашку. Вокруг все смеются, потому что кто-то опять облил санитара. Все веселятся, и никто не видит. Но я вижу.

– Очень хорошо. Вы можете остаться в этой комнате, если хотите. А можете пойти на террасу и подышать воздухом, побыть наедине со своими мыслями, насладиться свежестью ветра и пением птиц.

– Эта рука… Я должна рассмотреть, чья это рука. Я не вижу.

Женщина в кресле начала слегка подрагивать, словно от холода. Датчики электроэнцефалографа сместились, слегка испачкав ее лоб гелем, а она продолжала что-то бормотать. Видя, что дальше продолжать сеанс бессмысленно, Ирэн сказала:

– Хорошо. Сейчас я начну медленно считать от десяти до одного, и с каждой цифрой вы будете пробуждаться и все больше приходить в себя. На цифре «один» вы откроете глаза и вернетесь в эту комнату.

Через несколько минут пациентка уже пришла в себя.

– Как вы себя чувствуете? – спросила Ирэн.

– Эта рука, эти капли. Ей подмешали что-то в чай, понимаете? Мне никто не верит, но, клянусь, так и было. Она умерла из-за них. Если бы я только смогла рассмотреть, чья рука добавила капли в чашку. Именно после той чашки чая она и сделала это.

– Что ж. Понимаю.

– Вы мне не верите?

– Сегодня нам не удалось погрузиться достаточно глубоко, но зато вам удалось расслабиться и даже вспомнить события определенного дня. Для первого раза то, что вы смогли войти в трансовое состояние, это уже отличный результат. Помните, перед нами стоит задача вашего оздоровления. Давайте пока не будем концентрироваться на других деталях. Вижу, что та история с чашкой тревожит вас, но ваше выздоровление – наш главный приоритет. Сейчас я позову медсестру, и она снимет с вас датчики.

– Я должна кому-то рассказать об этом, но не им. – Женщина суетливо разминала пальцы рук и старалась не смотреть на Ирэн. – Я написала все здесь, прочтите. Обещайте, что прочтете! Кто-то должен мне поверить!

После ухода пациентки в кабинете Ирэн зазвонил стационарный телефон. Мадам Бий велела срочно зайти к ней. Ирэн постучалась в дверь, и стоило ей пересечь порог кабинета, как начальница спросила:

– Что вы здесь устроили?

– Простите?

– Почему вы позволяете себе идти на поводу у пациента?

Ирэн Дюпри смотрела на мадам Бий и пыталась понять, что на этот раз сделала не так. Она работала под ее руководством уже две недели. Сначала это казалось работой мечты, она хотела получить это место последние три года, но все сильно омрачалось сложным характером ее босса. Мадам Бий была своенравна и требовательна. Мировая известность и громкие открытия словно дали ей право пренебрежительно разговаривать абсолютно со всеми.

– Разве вы не знаете, что для того, чтобы результаты эксперимента были валидными, вы обязаны строго придерживаться протокола?

– Я придерживаюсь, – сказала Ирэн, глядя на недовольное лицо профессора Бий. – Вроде.

– Зачем вы начали с ней разговаривать, утешать? Вы должны провести сеанс строго по протоколу. Затем вывести пациента из гипноза и попрощаться. Все.

– Я не разговаривала. Я просто вежливо ее выслушала. А как мне надо было поступить? Просто молчать?

– Улыбаться дежурной улыбкой и выйти из кабинета, дав возможность медсестре снять приборы. Что она вам дала? Что это за записи?

– Я не знаю, еще не смотрела.

– Давайте их сюда! – потребовала профессорша. – Мадемуазель Дюпри?

– Да?

– Вы хотите здесь работать или нет?

В действительности Ирэн хотела послать куда подальше эту своенравную мадам. Совсем недавно она пришла к тому, что даже самые уважаемые члены высшего общества на самом деле могут оказаться полными придурками, и не стоит метать бисер перед свиньями. Даже если свинья очень уважаема и важно подхрюкивает с экрана телевизора[1]. Но она много лет мечтала получить эту работу. Ирэн обожала то, как здесь, во Франции, занимаются изучением научного гипноза. В каждом университете, в каждой больнице есть специалисты по медицинскому гипнозу, так называемые гипнотерапевты. Это или приглашенные специалисты, или же сотрудники больниц, которые прошли обучение и теперь применяют это в работе. Значительное число операций, даже полостных, сложных, проводятся без наркоза, а при помощи лишь гипнотического обезболивания. Вводя человека в транс, врачи отслеживают его состояние на электроэнцефалограмме, фиксируя медленноволновую активность мозга. И возможность увидеть совершенно здорового человека в полной отключке, исключительно из-за силы внушения, вызывала у Ирэн чувство восторга и благоговения. Если дома, в России, слово «гипноз» до сих пор вызывает ассоциации с Кашпировским и воспоминания о том, как можно заряжать воду через телевизор, то здесь все строится на научной доказательной базе. И те возможности, которые дает этот метод, очень впечатляют.

– Да, мадам Бий, я очень хочу здесь работать.

– Тогда делайте то, для чего вас взяли, иначе ваш испытательный срок закончится неудачей.

Профессор Марин Бий получила правительственный грант на изучение возможностей гипноза для улучшения состояния пациентов с различными дегенеративными заболеваниями нервной системы. Она замахнулась на то, чтобы попытаться исследовать возможности гипноза у пациентов с болезнью Альцгеймера, психозами и неврозами, а также шизофренией и психопатиями. Это стало прорывом, поскольку известно, что гипноз может применяться лишь при работе с психически здоровыми людьми. Однако авторитет Мадам Бий и ее предыдущие открытия позволили ей добиться разрешения на новое масштабное исследование. В университете выделили целых шесть кабинетов только лишь под исследование, а из местной клиники прислали медсестер для выполнения манипуляций с электроэнцефалографом.

Для чистоты эксперимента все ее помощники, в том числе Ирэн Дюпри, знали и выполняли лишь свою часть работы. А также не знали, кто именно находится перед ними. Это мог быть здоровый человек, который не участвует в программе и лишь проходит сеанс гипноза. Или же это пациент психиатрической клиники – настоящая цель мадам Бий. За две недели Ирэн провела около десяти сеансов, и все пациенты казались ей совершенно здоровыми людьми.

– Ирэн, ты застряла? – спросила Ван Синь, еще одна ассистентка мадам Бий. – Мне нужно закрыть здесь все и проверить систему перед уходом.

Ван Синь была амбициозной карьеристкой, недавно окончившей университет в Ханчжоу[2]. Она хотела построить карьеру ученого на поприще научного гипноза.

Кроме них над проектом работал студент последнего курса, француз Килиан Делорм. И он был единственный во всем университете, с кем Ирэн могла нормально общаться. Ван Синь слишком стервозна, а с Килианом можно было и посмеяться, и обсудить работу. Несмотря на юный возраст, он был очень прозорлив и начитан, а также еще не растерял способность смеяться и заводить друзей.

«Может, рассказать Килиану про сегодняшний странный случай? – подумала Ирэн. – Хотя почему это он странный? Нас предупреждали, что мы будем работать с большой психиатрией».

Глава 2

«Поверит или нет? – размышляла пожилая дама, оказавшись дома. – Как ужасно иметь диагноз. Люди перестают считать тебя нормальным человеком и что бы ты им ни сказал, считают глупостью. Можно сообщить об убийстве, или с таким же успехом о нашествии тараканов в ванной, а они лишь предложат чай с ромашкой и спросят, не забыла ли я принять свои таблетки. Может, эта милая молодая женщина прочтет то, что я написала, и сообщит жандармам? Если бы я только могла вспомнить, чья это была рука».

К сожалению, ее память ускользала от нее день ото дня. В некоторые дни она чувствовала себя еще очень хорошо. А в другие не могла вспомнить целые куски из своей жизни. Порой недели целиком пропадали из памяти вместе с именами самых близких людей. Но она точно знала: ее подруга по палате никогда бы не покончила с собой. Она была из тех женщин, которые будут зубами хвататься даже за самую призрачную надежду. Такие, как она, никогда не сдаются.

Женщина нажала на кнопку вызова сиделки.

– Дорогая, как там моя ванна?

– Мадам, ванна уже наполняется. Давайте я помогу вам переодеться.

– Не забудьте добавить несколько капель апельсинового масла. Оно всегда поднимает настроение. Вы верите в живительную силу ароматерапии, моя дорогая?

Еще спустя несколько минут пожилая дама, не без помощи своей сиделки, погрузилась в ванну. Принимать ванну было роскошью, поскольку после каждого такого удовольствия коммунальные счета становились значительно больше, чем обычно. Но когда остается всего несколько месяцев жизни, начинаешь по-другому смотреть на траты и на то, что приносит радость. Побаловать себя и без того немногочисленными удовольствиями, пока находишься последние недели в своем доме, казалось хорошей идеей. А апельсиновый аромат придавал особый шарм и настроение уютной ванной комнате.

«Она забыла надеть мне шапочку, я опять намочу из-за нее волосы, – поморщилась старая мадам, когда осталась одна в ванне. – Может, я сама смогу дотянуться. Ну-ка, где она там лежит?»

Она попыталась дотянуться, но ее руки не реагировали. Внезапно язык старой женщины словно набух и перестал слушаться. Тело ее забилось в мелких конвульсиях, она попыталась вылезти из ванны, но не могла ни пошевелиться, ни вымолвить ни слова. Грудь сдавило, дышать становилось все сложнее, а внутри все словно горело.

«Какой странный конец», – подумала женщина за мгновение до своей смерти.

– Мадам, что с вами? Мадам! Вам плохо?

Сиделка несколько раз бойко ударила по щекам женщину, но это не помогло. Тогда она решила вытащить ее из воды.

– Неужели перегрелась? Инсульт? Инфаркт? Что с ней? Я вышла на секунду, что с ней могло случиться?

Засунув руки в воду по локоть, она пыталась поднять свою хозяйку и тащила ее на себя изо всех сил. Но вытянуть крупное неподвижное тело оказалось слишком тяжело. Сиделка выскочила из ванной и набрала номер скорой.

– Назовите точный адрес, пожалуйста.

Продиктовав адрес и положив трубку, женщина почувствовала сильнейшую усталость и едва успела схватиться за стул, чтобы не упасть. Но это не помогло, и она рухнула на пол. Начав задыхаться, она дрожащими руками попыталась расстегнуть пуговицы на рубашке, но руки перестали ее слушаться. Тело начало мелко трястись, а невыносимая боль пожирала ее изнутри.

Последнее, что она увидела, – это красивый, расписанный в стиле Бель Эпок[3] потолок спальни. На облаке восседали ангелы и звали ее к себе.

Глава 3

Маленькая белая мышь выглядела бы как обычно, если бы не кусочек выбритого лба.

– Ну? Кто у нас тут такой резвый мышонок?

Руки в голубых перчатках погладили зверька по маленькому затылку, а затем надежно зафиксировали его голову между большим и указательным пальцами. Другая рука взяла деревянный шпатель с заранее нанесенной на него капелькой чего-то зеленоватого и липкого. Посмотрев на секундную стрелку часов, хозяин мыши решил, что уже пора, и, намазав зеленую каплю на мышиный лоб, опустил ее в пластиковый ящик. Пару секунд ничего не происходило – мышонок просто бегал от одной стенки к другой. А затем зверек жалобно запищал, скрутился, задергал лапкой и затих.

В блокноте появилась запись:

«Вес – 20 грамм. Максимальная продолжительность контакта – 4 секунды».

Мертвый мышонок был перемещен на железный поднос на соседнем столе. Осторожно препарируя крошечный мышиный мозг, человек в халате и перчатках удовлетворенно кивнул. Затем, закончив, снял перчатки, надел новые и снова вернулся к своим записям.

Через несколько минут в его руке оказался хомяк с точно таким же выбритым лбом. И точно такая же зеленоватая капля с деревянного шпателя перекочевала на лоб зверька. Оказавшись в пластиковом ящике, хомяк, в отличие от резвого мышонка, просто неподвижно стоял, а затем начал громко визжать, скрутился и затих.

«Вес – 200 грамм. Максимальная продолжительность контакта – 16 секунд».

После вскрытия хомяка и появления еще нескольких записей настала очередь пушистой серой кошки. И передние, и задние лапы были предварительно связаны, лоб выбрит, и такая же капля зеленоватого раствора нанесена деревянным шпателем на лоб животного.

«Вес – 2000 грамм. Максимальная продолжительность контакта – 44 секунды».

Уже закончив вскрытие очередного животного, человек в халате услышал звонок. Это звонил тот телефон. Клиент. Как не вовремя!

– Слушаю… Разумеется… Презентация пройдет, как и договаривались. Адрес вы получите накануне вечером… До свидания.

«Как нервозны эти американцы! Им все нужно быстро. Все нужно срочно. Напоминают, уточняют, суетятся. Из всех клиентов самые приятные в работе – это арабы. И, пожалуй, еще японцы», – размышлял человек.

Положив трубку, человек проследовал к клетке, где лежала на полу довольно крупная собака. Передние лапы были связаны, задние тоже, а лоб аккуратно выбрит.

– Ну что, твоя очередь? Не беспокойся, я все принесу сюда. Ходить-то тебе будет неудобно, правда? – засмеялся человек в халате.

Еще через несколько минут появилась запись:

«Вес – 20 000 грамм. Максимальная продолжительность контакта – 82 секунды».

«Долго, – подумал человек в халате и привычно нахмурил брови. – Это все слишком долго».

Глава 4

Николя зашел в большую гостиную в тот момент, когда она уже была заполнена людьми. Стены украшали обои в духе работ Беноццо Гоццоли[4], что для обычного жилья смотрелось слишком вычурно и аляповато. Подобный рисунок хорошо бы смотрелся на отдельной картине. Максимум – одной стене. А еще лучше этот сюжет подходил для женского шейного платка. Однако хозяйка дома, по-видимому, решила, что он идеально подойдет для ее аляповатого интерьера. Потолок был расписан в духе Ренессанса. Ангелы, младенцы, облака и арки из плюща создавали в этой и без того большой гостиной ощущение объема и величия. На полу лежал паркет из красного дерева, выложенный квадратными узорами. Под большим круглым столом расположился круглый ковер, но самым заметным элементом в этой комнате был камин с колоннами. До этого утра. Теперь же самым крупным и чужеродным акцентом в комнате стали тело молодой женщины и скопление людей в белых халатах и голубых бахилах, которые расположили свои чемоданчики прямо на полу.

– Ну и что здесь? Первые выводы? – спросил капитан жандармерии Николя Фонтен.

– Две смерти, около полутора часов назад. Отравлены через кожную абсорбцию.

– Яд был в ванне?

– Судя по всему, да. Вот эта мадам умерла очень быстро, учитывая поверхность всасывания. А вторая, видимо, пыталась ее вытащить и тоже хорошенько промокла. Она, судя по всему, еще мокрой рукой провела по лбу, что ускорило абсорбцию и привело к довольно быстрой смерти.

– Какой именно яд?

– Смогу сказать позже. Пока непонятно.

Капитан жандармерии Николя Фонтен оставил судмедэксперта собирать образцы и подозвал сержанта Люка Дюбуа.

– Люк, поговори с соседями, узнай все о хозяйке дома. У нее лекарства на тумбе, и знаешь, кажется, моя тетя принимала такие же, когда у нее выявили болезнь Альцгеймера. Узнай кто ее врач, где она лечилась, есть ли у нее завещание и кто получит наследство. Дом большой, а убивают, как мы знаем, и за сарайчик.

– Да, капитан. Смотрите, что это? Секретер!

– Это не просто секретер. Это старинный секретер. Там точно должен быть потайной отсек. Все женщины, и девицы, и почтенные матроны, в прошлом баловались тем, что хранили там любовные письма.

– У почтенных матрон – и любовные письма? – усомнился Люк.

– Эти хранили там запрещенные любовные романы. Ищите! Там точно что-то должно быть.

Глава 5

Ирэн пришла на работу пораньше. Сегодня у нее будет два сеанса в рамках программы мадам Бий. Оба пациента для нее будут абсолютными незнакомцами. Ирэн не будет знать ни диагноз, ни анамнез, ни даже их имена. Пришла, отработала, ушла. Свою работу риэлтора, которой Ирэн занималась до того, как получила заветное приглашение поработать на научном поприще, она решила не бросать. Тем более пока непонятно, чем закончится испытательный срок. Клиенты ее знали, рекомендовали своим друзьям, так что закрывать офис и переходить полностью на работу в университет она не стала. Иметь план «Б» на всякий случай стало ее стратегией после недавно перенесенных событий[5].

«Надеюсь, сегодня все пройдет спокойно, без разборок с мадам Бий, и к обеду я буду уже свободна, – размышляла Ирэн, с энтузиазмом поливая полудохлые цветы на подоконнике в кабинете. – Показ виллы у меня только в четыре, а вечером пойдем с Дашкой в новый ресторан. Интересно, что все-таки было в том письме вчерашней пациентки?»

– Ты, наконец, пришла? – с максимальным укором в голосе сказала Ван Синь, зайдя в кабинет к Ирэн. – Мадам Бий собирает всех через минуту. Надо обсудить выступление на предстоящей конференции. Если это тебя, конечно, волнует.

– Ван?! Что это?

Ирэн сделала огромные глаза и для театральности даже прикрыла рот рукой.

– Что? – недоверчиво спросила Ван

– У тебя жилка на шее дернулась. Ой! Опять! Ты давай полегче, а то сляжешь тут на нервной почве. Конференцию еще пропустишь.

Ван не удостоила ее ответом и вышла из кабинета, а Ирэн скорчила гримасу и нехотя отправилась за коллегой.

Из короткого собрания все помощники узнали, что им «выпала большая честь» участвовать в подготовке XVII большой конференции психического здоровья, которая ежегодно проходит в их городке Сен-Карно. Лучшие психиатры и клинические психологи страны соберутся, чтобы поделиться результатами работы и новыми интересными случаями из практики.

«Чтобы вдоволь понежиться на солнце, напиться от души местным розе и, как это принято у французов, переспать с самыми симпатичными коллегами. Ну, или теми, которых не разберут первыми», – подумала Ирэн, но вслух уточнила:

– Запланирована ли культурная программа?

– Да! Обширная! Планируется поездка в Аббатство, в Исторический музей и на виноградники.

«Ну вот. Так я и думала», – Ирэн усмехнулась и опустила глаза, чтобы другие не смогли прочесть мысли, написанные у нее на лице.

– Каждый из вас будет отвечать за подготовку круглого стола по своей программе. Сегодня я распределю зоны ответственности и круг задач. А завтра утром, в это же время, вы сможете с ними ознакомиться. А пока возвращайтесь на свои рабочие места, ваши испытуемые прибудут с минуты на минуту.

Первым пациентом Ирэн оказался симпатичный невысокий мужчина средних лет. Но то, что он сообщил, сбило Ирэн с толку.

– Они хотят меня убить! Мадемуазель, вы должны мне помочь! Там происходит что-то жуткое.

Ирэн пыталась придумать, как успокоить пациента, но не выходить за рамки протокола и не навлекать на себя гнев мадам Бий. А успокоить мужчину стоило, потому что бесполезно даже пытаться начинать сеанс гипноза, если клиент нервничает или возбужден.

Но придумывать ничего не пришлось. Клиент замолчал, словно задумавшись. Ирэн тоже молчала, ожидая, что будет дальше. Вдруг у него зазвонил телефон, и он ответил. Звонивший сказал ему несколько фраз, на которые пациент довольно дурацким голосом ответил:

– Какая хорошая идея!

И положил трубку.

– Мадемуазель, можно мне, пожалуйста, воды?

– Я принесу.

Ирэн вышла в коридор, подошла к кулеру и, пока наполняла стакан, размышляла об услышанном.

Нет, все-таки пациенты есть пациенты. Что вчерашняя тетушка, что сегодняшний клиент. Почему мадам Бий считает, что сможет как-то улучшить их состояние? Чтобы человек мог войти в транс, он должен уметь избавляться от лишних мыслей. А у этих бедняг столько всего в голове, что умей они отключать весь этот хаос, они были бы полностью здоровы.

Ирэн взяла наполненный стакан, направилась обратно к кабинету и, уже открывая дверь, услышала крики, доносящиеся с улицы.

«О Боже!» – подумала она.

Она подбежала к распахнутому окну и посмотрела вниз. На асфальте лежал мужчина, ее несостоявшийся пациент, а прохожие уже обступили его плотным кольцом. Кто-то поднял голову наверх и увидел ее лицо, переполненное ужасом.

Глава 6

«А может, я тоже больна? Может, у меня какая-нибудь психопатия? Как еще можно объяснить мое абсолютное равнодушие к другому человеку? Да даже не к человеку, а хуже – к его смерти! Я же должна что-то чувствовать? Горе, ужас, страх. Почему я такая спокойная? Из окна моего кабинета выпрыгнул человек, а я ничего не чувствую. – Ирэн всегда во время стресса вела внутренний диалог с собой. – С другой стороны, вот я разговариваю сама с собой – это же тоже симптом. Не ярко выраженный, но симптом. Императивные голоса. Хотя нет. Императивными они были бы, если бы что-то мне приказывали, а они велят только заткнуться и перестать думать обо всякой чуши. Может, это шок?».

Тем временем другой голос, реальный, мужской, вернул ее к действительности.

– Как она вообще здесь оказалась?

Профессор Кац, ректор университета, отчитывал мадам Бий, как школьницу.

– У нее недостаточно компетенций, и нет ни медицинского, ни полноценного психологического образования.

– Нет-нет. Все не так. Она окончила Московский университет, приезжала к нам по программе обмена студентами, и две ее статьи напечатали очень авторитетные журналы категории Q1[6]. Если бы мы не взяли ее, то Ирэн бы точно переманили к себе Марсельский университет или даже Сорбонна. Очень, очень умная девочка, говорю вам. Очень нестандартно и широко мыслит.

Ирэн чуть не упала со стула. Она три года обивала пороги университета Сен-Карно, и ее спустя три года еле-еле взяли стажером.

«Просто прикрывает свою задницу, – решила Ирэн. – Лучше наврать о моих сверхспособностях, чем признать, что взяла на работу не самого сильного сотрудника».

– Под мою ответственность, месье Кац. Уверяю вас: эта девочка еще себя проявит.

Когда они оказались одни, мадам Бий сказала:

– Думаю, вы понимаете, мадемуазель Дюпри, что я сказала все это лишь для того, чтобы защитить вас перед лицом научного сообщества? Это вопиющее происшествие! Как вы могли не уследить за единственным пациентом? Почему вы вообще оставили его одного?!

– Он попросил воды.

– Мадемуазель Дюпри, у вас на столе есть кнопочка. Вам стоило просто нажать ее – и младший персонал принес бы вам воды.

– Ему.

– Что?

– Ему воды. Вода нужна была ему.

– Какая разница? Вам! Ему! Да хоть африканским детишкам! Вода сама бы «пришла» к вам в кабинет. Вам не следовало оставлять его одного!

– Простите.

– Разумеется, я не могу допустить, чтобы вы продолжали работу в полном объеме наравне с другими помощниками.

–Нет, нет, нет! – запротестовала Ирэн. – Вы собираетесь уволить меня? Ну уж нет! Я не сделала ничего, что противоречило бы инструкции. Там нет ни слова о том, что нельзя оставлять пациентов одних. Вы каждый день делаете мне замечания, так что, поверьте, я знаю инструкцию наизусть. Если вы меня выгоните, я не уйду просто так. Я вернусь с юристом, с профсоюзом и с местными СМИ. Я училась восемь лет не для того, чтобы на моей карьере поставили крест из-за плохой организации экспериментов!

Мадам Бий прищурилась и внимательно посмотрела на свою собеседницу.

– Я не виновата. И вы это знаете, – добавила Ирэн уже спокойно.

– Да вы бойкая, оказывается. Я не собираюсь вас выгонять. Во-первых, это скомпрометирует меня, ведь я только что нахваливала вас ректору Кацу. А во-вторых, я действительно считаю вас очень способной. Вы должны быть в науке.

«Я должна быть к четырем часам на показе виллы, – подумала Ирэн. – А еще должна с Дашей сегодня попробовать омаров в новом ресторане. Еще должна позвонить Марату. А вот должна ли я быть в науке – это большой вопрос. Но если я и уйду, то это будет потому, что я так решила. А не потому, что меня выкинули на улицу, как щенка».

Но вслух Ирэн произнесла лишь:

– Хорошо, мадам Бий. Сейчас мне, наверное, нужно пойти к жандармам и дать показания?

– Не нужно. Напишите объяснительную записку на мое имя, а если им этого не хватит, то уже сходите в отделение. Я постараюсь сама здесь все уладить. Но вы должны рассказать мне, что произошло.

«Ты как, нормально? Сочувствую по поводу пациента».

Эсэмэска от Килиана.

«Хоть один нормальный человек. Ван Синь, наверное, прыгает от радости и ждет не дождется, когда меня вышвырнут».

«Я в шоке. Об этом нас не предупреждали, да?»

«Хочешь выпьем пива вечером?»

– Мадемуазель Дюпри! Там что-то очень важное? – Мадам Бий недовольно кивнула на ее телефон.

– Нет-нет. Простите.

– Пациент успел вам что-то сказать?

Ирэн рассказала все, что знала, потом второпях написала объяснительную и поехала на показ виллы.

Уже в дороге она вспомнила, что так и не ответила Килиану.

«Я ужинаю сегодня с подругой, присоединяйся к нам. Рядом с Порт Рояль, новый ресторанчик. В 19:00, столик на мое имя».

Глава 7

Закатное солнце освещало все вокруг своим мягким розово-оранжевым цветом. Столики со слегка вычурной безупречной сервировкой должны были сразу указать посетителям на статус заведения. Официанты работали быстро и ловко, но, как и положено в подобных местах, не докучали посетителям излишним вниманием. Каждый нес поднос с таким достоинством, словно на нем лежал не обычный кусок рыбы, хоть и затейливо приготовленный, а драгоценный лот на аукционе. Это смотрелось немного нелепо. Столик Ирэн и Даши стоял под большой средиземноморской сосной, посаженной в огромную кадку и источающей изумительный хвойный аромат. Ресторан был с видом на ту часть порта, куда возвращались в марину[7] яхты и лодки.

– Они просто лапочки! Ты видела, как они засуетились?

Подруги вспоминали сегодняшний показ виллы. Некоторое время назад Ирэн заметила одну деталь. Клиент по-настоящему захочет купить дом, только если на этот дом есть спрос, потому что создается впечатление, что это выгодное приобретение. Последние пару сделок Даша помогала создать такой «ажиотаж» на показе. Она изображала из себя богатую русскую клиентку, которая скупает ценную недвижимость на Лазурном берегу Франции. Приезжая на своем ярко-красном «феррари» и довольно нахально кидая на стол задаток, она заявляла, что готова оформить сделку прямо сейчас, потому что ее консультанты просчитали стоимость владения и доходность, и советуют ей не упускать такую возможность.

Надо сказать, появление такой красивой, хорошо одетой женщины на роскошной машине, ведущей себя настолько нагло, всегда производило впечатление. И уже два раза из трех, в том числе сегодня, подстегивало настоящих клиентов на то, чтобы совершить сделку.

Глядя на эту невероятную красавицу, никто бы не подумал, что она находится в тяжелом бракоразводном процессе с неверным итальянским супругом. И что из-за судебных тяжб вовсе не купается в деньгах. Даже живет она у своей подруги Ирэн, потому что в ее доме в Портофино муж сменил замки и поставил охрану. И до конца судебных разбирательств будет непонятно, сможет ли она туда когда-либо вернуться.

Но несмотря на удачную задумку с показами, подруги решили, что делают это последний раз. Иначе по маленькому городку могут пойти слухи об их фокусе.

– Килиан, привет!

Ирэн поднялась, чтобы чмокнуть в щеку своего коллегу.

– Знакомься, это Даша. Даша, это Килиан.

Однако молодой человек, который всегда демонстрировал безупречные манеры, вместо того, чтобы нормально поздороваться, уставился на Дашу, а затем пробормотал что-то невнятное.

Ирэн усмехнулась про себя. Ее подруга в свои тридцать девять выглядит потрясающе. Кажется, Килиан попал. Нет, дружочек, эта красавица не для тебя. У нее сейчас совсем другие планы. Даша, в юности работавшая моделью, сумела очень удачно выйти замуж. Однако брак не удался, и ей предстоит не только сложный развод, но и новая жизнь. Работая моделью, а затем будучи женой богатого, хоть и неверного мужа, она так и не получила профессию. Привыкнув жить в красивом доме, ездить на дорогих машинах и одеваться в лучших магазинах, ей нужно найти новый способ содержать себя. Но другого способа, кроме как снова удачно выйти замуж, Даша не знает.

Именно она предложила пойти в этот ресторан на открытие, поскольку здесь есть хоть какая-то возможность выйти в свет и обратить на себя внимание. Но похоже, Килиан не даст этим планам воплотиться.

Вот и хорошо. Она, конечно, потом будет ворчать, но я не хочу, чтобы Марату рассказывали, что мы сидели в ресторане и клеили мужиков.

«Скучаю по моей принцессе».

Эсэмэска от Марата. И следом еще одна:

«Мысли о тебе не дают работать».

Марат улетел на три недели в самом начале их отношений. Как раз тогда, когда они уже решили, что будут вместе, но ничего плотского между ними еще не было. Кроме тысячи горячих сообщений. Оба ждали дня, когда он вернется из Лондона в Сен-Карно.

«Сказать, что мне снилось?»

Ирэн погрузилась в переписку с Маратом, но кажется, ни Даша, ни Килиан не были против. Уже через полчаса они вместе подхихикивали над ее счастливо-глуповатым выражением лица.

– Ирэн, прости, ты выглядишь как блаженная влюбленная.

– Не смейся надо мной. Вдруг через несколько дней и сама станешь такой же, – ответила Ирэн, кинув веселый взгляд на Килиана.

– О, кстати, Килиан! Как тебе твои пациенты? У меня все было ничего, но последние два – просто ужас. Вчерашняя пациентка уверяла, что знает об убийстве некой женщины, а сегодня первое, что заявил мне этот мужчина, перед тем как… ну ты понял… – это то, что его хотят убить!

– Ничего себе набор! Нет, у меня в основном бабушки с расстройством сна и пищеварения. Ван Синь получила самых крутых клиентов. У нее там большая психиатрия, полный набор. Она, естественно, ничего не говорит, но медсестра кое-что слышала.

– Ван Синь своего не упустит. Она нас всех сожрет за возможность первой опубликовать статью с результатами.

– Ирэн, ты не боишься, что тебя обвинят в халатности? – спросил Килиан. – Мадам Бий ни за что не признает, что это была ее вина, ей нужен козел отпущения.

– Не думаю. Она сказала, что я нужна науке.

***

– Это что было? – спросила Ирэн подругу, когда они возвращались домой. – Он же мальчишка, ему и двадцати пяти нет, а ты флиртовала с ним по полной программе.

– Это просто, чтобы не терять навык. Конечно мальчишка. Зачем он мне? Просто он такой милый, так трогательно запал на меня.

– Ну-ну!

– Да правда! Я даже номер свой не дала, хотя он просил. У меня тут наклевывается рыбка покрупнее. Мне нужно замуж выйти, ты же знаешь.

– Почему «нужно»?

– Ой, перестань, пожалуйста. Тебе сколько? Двадцать девять? Ты еще малышка, у тебя все впереди. К тому же у тебя есть и образование и карьера. А мне уже тридцать девять. И у меня ничего. Ни образования, ни мозгов.

– Ну, с последним я не согласна. А образование можно и получить. Необязательно пять лет учиться в вузе. Но ты можешь выбрать, чем хочешь заняться, и найти какие-то курсы. Быстро получить нужные знания, быстро что-то начать. Не будешь ни от кого зависеть.

– И кем я стану? Тарологом? Фитнес-тренером? Ой, нет! Придумала: консультантом по финансовому благополучию. Буду учить людей денежному мышлению.

– Ага! А заодно осознанным тета-практиком и ведическим гастроэнтерологом-регрессологом! Нет, ну серьезно. Найди что-нибудь! Это всяко лучше, чем спать с каким-то толстым лысым придурком без любви.

– Думаешь, я только на такого могу рассчитывать?

– Нет! Нет-нет-нет. Я не это хотела сказать. Прости, пожалуйста.

– Если ты остановишься, прощу.

– Молчу-молчу. Все. – И вдогонку, скороговоркой добавила: – Но просто ты мыслишь так, будто застряла в прошлом веке. Женщина многого может добиться сама.

– Ты знаешь, сколько я буду зарабатывать на «феррари»? Лет сто. Стану угрюмой тяжеловесной теткой. Серьезной и несексуальной, с вечным пучком на голове. У меня будет постоянная мигрень, я буду уставать как лошадь, и у меня годами не будет секса. Начнет дергаться глаз, и я стану чудовищем с огромными синяками под глазами. И все ради чего? Чтобы самой себе купить «феррари»? Да я тебя умоляю! Лучше месяц потратить на то, чтобы найти подходящего мужа и получить его на первый же день рождения.

– Ничто не мешает тебе и замуж выйти, и заняться чем-то. Красота – скоропортящийся продукт.

Глава 8

– Ну что там? Есть информация?

Николя звонил судмедэксперту по пути в жандармерию.

– Да! Нашу жертву звали Жизель Кюри. Ее убили. Притом, ее – специально, а вторую, видимо, случайно. Непосредственно на поверхность ванной был предварительно нанесен яд, притом такая значительная доза, что простое принятие душа привело бы к летальному исходу. Даже через стопы произошло бы всасывание, и максимум через десять минут жертва бы умерла. А учитывая, что она в нее легла, поверхность соприкосновения было просто огромной: и живот, и спина, и подмышечные впадины. Так что смерть наступила буквально за пару минут.

– А вторая?

– Вторая женщина успела вызвать «Скорую», героически пыталась ее спасти и видимо из-за большого веса первой жертвы не смогла даже вытащить ее из ванны. Но пока возилась, пробыла в воде слишком долго.

– Да уж. Очень изобретательный способ. А что за яд?

Судмедэксперт кашлянул.

– Э-э-э… откровенно говоря, неясно.

– Неясно?

– Да, мне нужно больше времени. Очень похоже на батрахотоксин[8], но… синтетический. Честно говоря, я такого давно не видел.

– Наш убийца убил две жертвы искусственно созданным нейротоксином?

– Ну… пока получается так, да.

– Какой-то химик? Кто может обладать такими компетенциями?

– Химик, биолог. Какой-то шустрый малый с глубокими познаниями в физиологии центральной нервной системы.

– Насколько глубокими?

– Выдающимися.

Николя Фонтен был в дурном настроении. Убийца, создающий новые яды и применяющий их таким нетривиальным способом, – это плохое начало. На его памяти были отравления еды, напитков, даже глазных капель жены, но намазать ванну чем-то токсичным – это говорит о хитром и, возможно, безумном противнике.

Он уже подъезжал к участку, когда увидел огромный, во весь рост, рекламный плакат на автобусной остановке. XVII конференция психического здоровья.

«Прекрасно! Одного психа нам мало, будет целый слет», – в том, что половина мозгоправов имеют свой собственный диагноз, Николя не сомневался.

– Люк, рассказывай все, что удалось узнать, и, пожалуйста, начни с хороших новостей.

– Наша первая жертва, как вы и думали, страдала болезнью Альцгеймера. Она уже приезжала в клинику на целые недели, но все же иногда возвращалась домой. Хотела как можно дольше прожить в родных стенах. Но, к сожалению, болезнь быстро прогрессировала, и уже скоро ее следовало поместить в клинику на постоянной основе для более тщательного ухода. Детей у нее нет, замужем не была.

– Что говорит нотариус?

– Это очень интересно. По завещанию ее дом и все ее имущество должно отойти в фонд борьбы с болезнью Альцгеймера. Она написала завещание сразу же, как узнала о своем диагнозе. Головной офис фонда находится в Париже.

– А здесь у них есть отделение?

– Нет, капитан. Только там. Огромная клиника, при ней фонд. Как мне сообщили, для них это обычная практика. Так поступают многие пациенты.

– Так, ладно. Что говорят соседи? Были враги? Или, может, внебрачные дети? Может, обидела чью-то собачку?

– Ничего такого, капитан. Ни соседи в доме, ни персонал в клинике ничего интересного не сообщили. Достойная милая старушка.

– А вторая что?

– Здесь все еще хуже. Это ее сиделка, эмигрантка из Польши. Приехала в страну шесть недель назад. Она еще даже не оформила разрешение на работу. Видимо, очень нуждалась в деньгах.

– А в секретере что-то нашли?

– Не можем найти тайник, капитан. Он очень старый, мы его весь рассмотрели, но как будто бы ничего нет. Я сегодня отвезу его в Марсель, там есть антикварная лавка, если там есть тайник, его найдут.

Глава 9

Человек в инвалидном кресле проехал по узкому длинному коридору, предлагая следовать за ним. Выглядел он нездоровым и сильно травмированным. Серый цвет лица, красные глаза, проглядывающие через толстенные стекла очков, и уродливые шрамы от ожогов вызывали желание отвести взгляд. Седые волосы и такая же седая бородка неухоженными клоками торчали в разные стороны. Мрачноватый эффект добавляли кислородная маска, надетая на лицо, и баллон, прикрепленный к креслу. А также другие трубки, уходящие куда-то к телу человека и спрятанные под безразмерный огромный свитер. Судя по запаху, возможно, одна из этих трубок была калоприемником.

– Немного неприятно, да? Что поделать. Такова жизнь. Авария, горящая машина и вот. Все, что от меня осталось, – металлический искусственный голос говорил о том, что связки человека также очень пострадали при пожаре, – но мой мозг не пострадал, и это главное.

Гости слушали, но никто ничего не ответил.

– Пока расскажу вам небольшие технические моменты. Чтобы исключить соблазн убить меня, знайте, что вы уже прошли на ту территорию, выйти с которой сможете только с моей помощью. Бесполезно пытаться получить свой заказ, а потом убивать меня. Двери закрыты, и открыть их смогу лишь я. Чтобы выйти из этого дома, понадобится преодолеть примерно шесть ловушек. Лучше даже не пытайтесь. Кроме того, мои заказчики привыкли получать свои заказы регулярно. А альтернатив, как вы понимаете, у них нет. Невозможность получения заказов многих разозлит, так что вы перейдете дорогу многим сильным и жестоким мира сего.

Люди остановились, но никто снова ничего не сказал.

– Пойдемте, пойдемте, – позвал их металлический голос, – Не бойтесь, это обязательные меры безопасности. Но если это вас не убедило, то… как вы можете видеть, я в маске. А вы нет. Одно нажатие на флакон распылит здесь вещество, которое убьет вас мгновенно. Так что, пожалуйста, ведите себя культурно, как и полагается деловым людям.

– Месье, уверяю вас, мы наслышаны о ваших возможностях и будем рады стать вашими постоянными клиентами. Это большая честь для нас, наконец, – попасть на вашу презентацию.

– Ну и замечательно! Тогда давайте поспешим, некоторые эксперименты привязаны точно ко времени.

Они прошли вперед и остановились перед стеклянной дверью, за которой находилась обычная на вид комната. Но то, что происходило в ней, не было обычным зрелищем. Молодой мужчина, одетый в католический подрясник, совокуплялся с грязной нищенкой. Волосы у нее были спутанные и сальные, одежда еще более грязная, и, видимо, вонючая, а на ногах и бедрах виднелись гнойнички от незаживающих ран.

– Объект номер один, пожалуйста, вашему вниманию. Старуха, как вы видите, неизлечимо больна, и ее тело без медицинской помощи начинает подгнивать. Ей осталось несколько дней. Запах разлагающейся плоти настолько безобразен, что вам придется поверить мне на слово. Однако нашего молодого человека – кстати говоря, настоящего монаха – это совершенно не волнует.

Один из гостей резко отвернулся, борясь с подступающей тошнотой.

– Пойдемте дальше.

Через несколько метров обнаружилась еще одна комната за стеклянной дверью. В ней стоял только один стул, на котором сидел человек и отрезал от своего тела куски мяса. С бессмысленным выражением лица, словно мастерил из пластилина, он отсекал все «лишнее». Все было в крови, и тот гость, который ранее уже почувствовал дурноту, резко сел на корточки, не в силах справляться с тошнотой.

– Если бы вы опоздали хотя бы на пять минут, то ничего бы не увидели. Совсем скоро он истечет кровью. Видите, как важны в нашей работе пунктуальность и точность?

Группа проследовала дальше. В следующей комнате-клетке находился полный, явно взмокший от нагрузки человек и прыгал на одной ноге.

– О, это очень интересно, смотрите! Он прыгает на одной ноге уже почти четырнадцать минут. Не останавливаясь. И все бы ничего, но у него стоит кардиостимулятор, и такая нагрузка непременно убьет его. Но, как вы видите, его это не очень волнует. Смотрите, он уже совсем не держит равновесие, но все еще прыгает. Здорово, правда?

Следующая комната также была почти пустой. В ней находилась женщина, которая сидела на полу и ела нечто, похожее на шоколад. Наличие небольшого поросенка рядом с ней, валяющегося в собственных фекалиях, говорило о том, что то, что поедала женщина, вовсе не продукт какао-бобов. Гостя со слабым желудком снова стошнило.

– Ну вот. Эта женщина, как и все другие, совершенно здорова, никаких отклонений. Но, как видите, она тоже демонстрирует полное подчинение. А теперь у нас остался самый последний номер, это вам понравится.

– Номер? Как в цирке? – неожиданно спросил гость.

– Если вам так угодно. Идемте.

В последней комнате ничего не происходило. В центре стоял большой квадратный аквариум, наполненный водой. Напротив него стоял мужчина.

Человек в инвалидном кресле достал часы и начал следить за секундной стрелкой. Спустя сто двадцать секунд он подъехал к кнопке вроде коммутатора, находящейся на стене, нажал ее и произнес:

– Месье, не желаете утопиться в аквариуме?

Было видно, как губы мужчины пошевелились и он что-то ответил. А после этого подошел к аквариуму, засунул голову в воду и начал глотать ее ртом, как будто это был воздух. Руками упираясь в стенки аквариума, он удерживал голову под водой, захлебываясь, но не пытаясь спастись, и через несколько минут его тело безжизненно повисло на аквариуме. Но уже через секунду, оно перевесило небольшой резервуар с водой, и под тяжестью веса утопленника, вся эта дикая конструкция с грохотом и звоном свалилась на пол. Тело мужчины, осколки от аквариум и несколько десятков литров воды оказались на полу, но мужчина в инвалидном кресле даже не вздрогнул.

– Шедеврально, не так ли? Это моя гордость! Как вы, конечно, знаете, дыхательный центр – это совокупность нейронов, расположенных на разных уровнях центральной нервной системы. Первый уровень – это спинномозговой дыхательный центр. Если его разрушить, организм будет пытаться дышать, чтобы иметь возможность выжить, и тогда грудное дыхание выключается, а диафрагмальное сохранятся. Организм очень адаптивен! Второй уровень – это, как вы знаете, продолговатый мозг, третий уровень – варолиев мост[9] и так далее. Я хочу обратить ваше внимание на гениальность того, что вы хотите приобрести. Наш продукт уникальный, такое вы больше ни у кого не купите. Так вот! Как вы, конечно, знаете, главная задача организма – выжить. Поэтому даже если разрушить один уровень дыхательного центра, организм будет пытаться адаптироваться и использовать другой. И, хоть и более дефектно, человек все равно продолжит акт дыхания. Но здесь этого нет. Как вы видите – полное подчинение. Утопиться так утопиться!

Человек в инвалидном кресле выглядел настолько отвратительно, что даже триумф победы и гордости не сделал его лицо хотя бы немного более здоровым. Восторг в глазах промелькнул на долю секунды, но на сером изуродованном лице выглядел зловеще.

– Пройдемте в гостиную, нас уже ждет чай. Мой ассистент пока возьмет кровь и мочу объектов, проведет анализ, и вы сможете убедиться, что ни там, ни там не будет даже и следа от вещества, которое мы ввели. Кроме того, после чая вам будет предложено отправиться на вскрытие, чтобы вы убедились, что никаких изменений мозга также не будет обнаружено. Состояние лобных долей и префронтальной коры будет неизменным. Вы платите ваши деньги за безупречный товар. Единственное, что вам нужно, – это правильно рассчитать время после принятия препарата и в строго определенное время сделать ваше внушение.

***

Через полчаса после того, как сделка свершилась, деньги были перечислены на счет криптокошелька и уже даже успели на него поступить, гости все еще не торопились уходить.

– Еще один вопрос. Что сказал тот человек, прежде чем утопиться?

– Вы заметили? Наблюдательные! Он сказал, что это чудесная идея.

Глава 10

– Ирэн, мы только что открыли вино, присоединяйся к нам! Николя тоже передает, что…

Но Николя уже забрал телефон у жены.

– Ирэн! Мне нужно задать тебе пару вопросов. – Николя начал в возбуждении ходить по комнате.

– Звучит очень угрожающе.

– Ты, кажется, опять вляпалась во что-то? Месяца не прошло, а ты снова в центре скандала! Давай, приезжай к нам, это не телефонный разговор.

Всего месяц назад Ирэн испытывала самую черную неприязнь к капитану жандармерии Николя Фонтену. И неприязнь эта была взаимной. Но недавние события сыграли забавную шутку с обоими. Именно Ирэн помогла убедить жену капитана, которая ушла от Николя, в его невиновности и тем самым спасти их брак. Хотя прошло всего три недели, они уже несколько раз встречались за бокалом вина и стали добрыми приятелями и с Николя, и с его супругой. Так что долго уговаривать Ирэн приехать, не пришлось.

– Ну что там произошло? – спросил Николя после ужина. – Мадам Бий написала заявление, в котором обвиняет тебя в халатности.

– Мадам Бий? – Ирэн ошарашенно уставилась на Николя. – Вот ведь стерва! Она меня нахваливала, рассказывала, какая я талантливая и как нужна науке.

– Ну так знай, что она под тебя копает. Что там произошло?

– Сначала у меня была пациентка, которая уверяла, что знает про убийство, и даже передала мне свои записи.

– Где они?

– Мадам Бий забрала. Но я не заглядывала, там вполне могли оказаться обычные каракули. Мы работаем со сложными пациентами, нас предупреждали о странностях. Но следующий клиент прямо с порога заявил о том, что его хотят убить. А потом выпрыгнул из окна.

– Просто выпрыгнул?

– Ну да.

– Интересная у вас работа. Ладно, главное, знай, что мадам Бий собирается поставить на уши всю жандармерию из-за тебя. Просит проверить тебя на предмет твоей благонадежности. И судя по тому, какие слова она использует, в твою благонадежность она не очень верит. Хочет, чтобы мы что-то нашли. Любую мелочь, которая позволит ей тебя выкинуть. Возможно, с позором.

– Нет, ну надо же, какая стерва! Что ты будешь делать?

– Я принял заявление, и мы, конечно, сказали ей, что все проверим. Но, как ты понимаешь, у нас полно других дел, кроме как участвовать в интригах мадам.

– Но зачем ей это?

– Хороший вопрос. Вокруг ее гранта крутятся большие деньги. Может быть, я только предполагаю, может быть, мадам Бий ради науки и денег готова пойти на какие-то нарушения? Когда пациент выпрыгивает из окна, комитет по этике не закроет на такое глаза. И почему-то она все сваливает на тебя.

– Ты думаешь, там происходит что-то незаконное?

– Ты мне скажи.

Ирэн положила в рот квадратик сыра и сделала глоток вина.

– Там все засекречено. Вроде как научный прорыв, чтобы никто ничего не узнал. Давай я попробую разузнать?

– Не нужно. Да, пациент выпрыгнул, но это явное самоубийство. И к тому же он был болен. Я посмотрел его диагноз. Это точно не убийство, так что меня это не касается.

***

Ирэн обдумывала услышанное. Она уже сталкивалась с лицемерием сильных и уважаемых людей, но почему-то снова оказалась к такому не готова. Можно ли вообще привыкнуть к обману и предательству? Сколько времени нужно, чтобы отрастить броню? И как при этом сохранить способность верить людям, улыбаться и оставаться открытой, а не превратиться в озлобленную фурию? Ей захотелось пройтись и все хорошенько обдумать, но сначала она позвонит Марату.

«Абонент недоступен. Черт!»

Она приехала домой, припарковала машину и пошла пешком по тихой улице. Многие кафе и магазинчики уже закрылись. Ирэн шла по старому городу, шаркая упавшими ярко розовыми лепестками бугенвиллий. Из-за того, что эти деревья обильно цвели, они делали любой уголок нарядным и привлекали туристов. Некоторые владельцы кафе даже ставили на улице красивые столы и стульчики специально под таким деревом – туристы садились и делали миллионы селфи. Эти фото потом гуляли в сети вместе с названием заведения. Но обратной стороной этого растения было большое количество таких же ярко-розовых сухих опавших лепестков, из-за которых улицу нужно постоянно подметать.

«Если предположить на секунду, всего лишь предположить, что эта женщина говорила правду и там действительно кого-то убили, – думала Ирэн. – Кто бы поверил женщине с диагнозом? Да почти никто. Любой диагноз очень стигматизирует. Но если предположить, что она что-то видела и действительно написала это в письме, то, возможно, там и правда происходят какие-то странные вещи. Об этом мне и заявил последний пациент. И опять же – к чему там такая секретность?»

Ирэн пыталась решить: остаться на стороне здравого смысла, который мог объяснить все происходящее, или довериться интуиции, которая говорила, что там что-то не то. Но лицемерные действия мадам Бий, а также природное любопытство подтолкнули ко второму варианту.

«Надо как-то узнать имена пациентов и посмотреть, какой у них диагноз. Не знаю, что мне это даст, но лучше иметь хоть какую-то информацию, если придется отбиваться от обвинений. Их имена точно должны были остаться в системе регистрации посетителей. Сотрудники и студенты проходят по пропускам, а посетителей должны записывать. А дальше что? Как узнать диагноз? Можно поспрашивать медсестер, которых прислали из клиники. Может, их удастся как-то разговорить».

Ирэн уже подходила к дому, когда позвонил Марат. Еще два дня, и он приедет. По ощущениям, с их последней встречи прошла вечность. Они переписывались и созванивались каждый день, и с каждым сообщением становились ближе друг к другу. Кажется, Ирэн наконец повезло. Но думать об этом было страшно, поэтому она не строила иллюзий, чтобы не разочаровываться, если все опять пойдет не так. Только сердце замирало от обещания и предчувствия счастья.

Глава 11

Патрис был очень доволен. Вещество в очередной раз показало себя изумительно. Каждый раз он получал то, что хотел. Ни подозрений, ни срывов, ни сюрпризов. Все работало идеально. Теперь, когда он нарезвился всласть, можно попробовать использовать это для более серьезных целей. Можно придумать что-то покрупнее.

«С весельем покончено. Надо заняться делами. Придумать что-то грандиозное! Я стану знаменит! У меня будут брать интервью, я стану синонимом успеха! Все будут называть меня гением. Журналисты будут ночевать у моего дома, чтобы взять у меня интервью». – Патрис скорчил гримасу от удовольствия, представляя себе молодых журналисточек, которые с благоговением и восторгом слушают его с бокалом вина и в полурасстегнутой блузке, только лишь бы получить эксклюзивный материал.

«В шестьдесят жизнь только начинается, да? – улыбнулся своим мыслям Патрис, но мысль о журналистках не прошла бесследно. – Ладно. Еще один раз», – подумал он и вышел из дома.

Он сел в машину и поехал в сторону центра. Ночная жизнь вступала в свои права, и он точно знал, где в это время его ждет успех. Небольшой, но модный клуб открылся совсем недавно. Все самые красивые девушки проводили свои вечера там, разбивая сердца и обманывая надежды таких же красивых молодых людей. Патрису рассчитывать на кого-то из них не приходилось. Но модное место потому и модное, что попасть в него может далеко не каждая красавица. И те крошки, которых не пустили на эту ярмарку тщеславия, обычно перемещались в соседний бар: выпить коктейль, скорректировать планы или, возможно, познакомиться с кем-то здесь, в менее пафосном месте.

Его внимание привлекла блондинка в маленьком черном платье. Идеальная фигура, но слишком простое, с оттенком деревенской глупости, круглое лицо. Таких никогда не пропускают. Отлично. Подойдет.

Патрис сел рядом.

– Не пускают? И меня не пустили.

Блондинка кинула на него оценивающий взгляд и, не увидев ничего интересного, равнодушно промолчала.

– Мне и не нужно в клуб. Я уже не в том возрасте. Но моя жена, она там с этим молодым пройдохой, – в отчаянии произнес Патрис. – Все мне говорили, что не нужно на ней жениться. Слишком молода, ей нужны только деньги. Но… любовь.

Теперь блондинка с интересом посмотрела на мужчину. Но фраза о деньгах лишь на секунду привлекла ее внимание, а затем она получше разглядела мужчину, и интерес снова исчез.

– Сочувствую, – произнесла она, но уже без настороженности.

– Я сам виноват. Надо было думать раньше.

Вдруг Патрис схватился за сердце.

– Вам плохо?

– Нет. Все нормально. Где-то тут были мои таблетки.

Патрис похлопал себя по карманам.

– Кажется, остались в машине.

Он попытался встать, но обессилев, снова сел.

– Вы не могли бы?.. Они, наверное, в бардачке.

Патрис протянул ключи от машины, и девушка нехотя их взяла.

– А где ваша машина?

– На парковке за этим зданием. Вы ее сразу увидите, зеленая.

Патрис точно знал, какое впечатление производит на молодых девиц его арендованная «ламборгини». Через минуту она вернется и будет мило ворковать с ним, заботясь о его самочувствии.

Девушка с видимым неудовольствием встала, поправила задравшееся выше положенного неудобное платье и отправилась к машине. Патрис же тем временем достал ампулу, влил в бокал и открыл таймер на телефоне.

Когда девица вернулась, она широко и приветливо улыбалась, держа пачку таблеток.

– Надеюсь, я ничего не перепутала, – глупо хихикнула она.

Патрис достал таблетку, взял стакан воды и предложил тост.

– Давайте выпьем за чудесное спасение. Если бы вы не оказались рядом, у меня не было бы ни единого шанса. За вас!

Еще через десять минут они мило болтали, и девушка рассказала, что учится в институте, сама оплачивает учебу, вечерами подрабатывает официанткой и у нее есть несколько кредитов, которые сильно отравляют ей жизнь.

Время шло, и наконец Патрис решил: пора.

– Ну что ж, мне пора ехать. Спасибо, что составили мне компанию. Сейчас почти невозможно встретить милых, добрых и бескорыстных девушек.

– Ой, вы уверены, что вам можно за руль? Вы точно хорошо себя чувствуете? Давайте я вас провожу хотя бы до машины. Мне будет спокойнее. Все-таки вам было нехорошо.

Блондинка уже видела себя следующей мадам «жена-богатого-простофили».

– Я даже могу поехать с вами, – кинула она наконец. – Чтобы убедиться, что вы нормально доедете.

Но Патрису совсем не нужно было, чтобы она сразу соглашалась. Ему нужно было другое.

Глава 12

– Клянусь, я не давала! – смеялась Даша. – Признайся, это ты?

– С ума сошла? Я вообще против этого. Ты разобьешь парню сердце, а он там у нас самый нормальный. Мне его жалко. Серьезно. – Сказала Ирэн, скрестив руки на груди.

– Что я могу поделать? Мотылек сам летит на огонь.

Килиан каким-то чудом раздобыл Дашин номер и вот уже второй день подряд писал ей красивые пожелания доброго утра.

– Нет, серьезно, это так трогательно! Особенно по сравнению с Густаво. Меня триста лет никто не называл красивой. Тем более «фантастически красивой». Уже давно никто не умолял о свидании и тем более, не обожествлял. Эта его влюбленность так вовремя! Густаво сейчас столько гадостей пишет – мне просто необходимо, чтобы кто-то это уравновесил.

– Ты поиграешь с ним и бросишь.

– Скорее всего.

– Даша?! – Ирэн сделала круглые глаза.

– Он молод и красив. За ним бегают сотни девушек его возраста. Он не будет долго один. Ты же знаешь, молодость – она такая. Все эти эмоции только закаляют характер и делают его более искушенным, а в итоге и более интересным. Так что ничего с ним не случится.

– Ты уже все решила, да?

– Нет. Но если он продолжит так же красиво умолять о свидании, я, пожалуй, сдамся. Мне тоже, знаешь, чтобы выйти замуж, нужно быть счастливой, чтобы у меня горели глаза. Никому не нужна мрачная тетка после развода. Все хотят счастья. Находясь рядом со счастливым человеком, все думают, что и ему перепадет немного. А где мне взять хоть крупицу радости, если в кошельке растет брешь, Густаво меня поливает последними словами, а предстоящий суд закончится неизвестно чем? Да, господи! Я даже живу у тебя! У меня все плохо, но я пытаюсь держаться. Неужели если кто-то хочет отогреть меня своей улыбкой, я буду сопротивляться?

– Даша, ты должна основать секту.

– Секту?

– Серьезно! Ты так убедительно говоришь, что любая дурь из твоих уст кажется вполне безобидной.

– Я подумаю. Ну вот, смотри, опять! Две эсэмэс. Одна от Густаво: «… Я порву тебя в суде, жадная ты дрянь» и от Килиана: «Соглашайся! Обещаю, я покажу тебе такие уголки, о которые знают не все местные». И следом еще одна: «Верну тебя домой, как только скажешь». Ну разве он не прелесть? Вернет меня домой. Как будто мне пятнадцать!

– Ладно, дело твое. Только не обижай его, пожалуйста. Он действительно очень хороший.

Ирэн прыгнула в машину и поехала в университет. Всего через полчаса она уже поднималась на свой этаж, но, когда подошла к своему кабинету, ее карта-ключ не сработала. Она попробовала снова и снова, но магнитный замок не хотел ее пропускать.

– Это то, о чем я думаю? – пробормотала Ирэн.

– Боюсь, что да, – откуда-то сзади раздался довольный голос Ван Синь. – Упустила ты свой шанс.

– И что это значит?

– Сходи к мадам Бий – узнаешь. Хотя, знаешь, она сегодня в разъездах, вернется только к вечеру. Ты можешь подождать ее в комнате для персонала. У них там бесплатный чай. В пакетиках. А вообще, новости, я смотрю, ты не читаешь?

Довольная Ван Синь ушла, а Ирэн, предчувствуя неладное, открыла смартфон и вбила в поисковике название университета. Новости вылезли первыми, и она сразу поняла, что речь пойдет о ней.

Фатальная ошибка стажера приводит к гибели человека.

Не по протоколу: в чем ошиблась молодая аспирантка?

Цена ошибки младшего сотрудника.

И еще несколько заголовков в подобном же стиле. В статьях рассказывалось о том, как из-за глупой оплошности пострадал человек. Якобы женщина не соблюдала протокол, оставила пациента с тяжелейшим диагнозом одного, сидящим у открытого окна (из этих статей можно было подумать, что сидел он прямо на подоконнике, а нерадивая сотрудница чуть ли не подтолкнула его). К счастью, нигде не упоминалось имя Ирэн, но в каждой из них было написано, что женщину отстранили от работы в университете до выяснения обстоятельств.

«Она вылила на меня всю грязь! – подумала Ирэн. – Это она слила информацию! Страхуется на тот случай, если комитет по этике затеет длительное расследование. Обвинить кого-то в прессе – отличная стратегия. Если появилось в СМИ – значит, человек наполовину виновен, а Мадам Бий выходит сухой из воды. Ну уж нет, я не буду козлом отпущения! Я все выясню! Надо узнать имена пациентов. Они проходят через охрану, так что их имена должны остаться в списке».

Ирэн спустилась по лестнице к стойке охраны. Охранники и уборщицы всегда все знают. Самые свежие сплетни, новости об увольнениях и новых сотрудниках они узнают мгновенно, словно впитывая их из воздуха. Еще Элеонора Рузвельт[10] заметила, что великие умы обсуждают идеи, средние – события, а мелкие – людей. Так что попробовать стоит. Если удастся разговорить охранника, то, может, он и список посетителей ей покажет. Немолодой охранник смотрел на планшете фильм. Кажется, про агента 007.

– Месье, можно я у вас посижу? – начала издалека Ирэн. – Мой пропуск аннулировали, в кабинет попасть я не могу, а мадам Бий куда-то уехала.

– Вот диваны, вон стулья.

Ирэн послушалась. Но через пару минут снова сделала попытку.

– Мадам Бий ничего не говорила про меня? Знаете, это я была в кабинете, когда все произошло. Ужасный шок.

Последний, кому заносчивая мадам Бий стала бы что-то говорить, – это был охранник. Но людям, занимающим мелкие посты, так не хватает признания, что стоит им подарить лишь немного уважения, они станут твоими верными союзниками. Но кажется не в этот раз.

– Нет.

«Пока он не досмотрит, как Шон Коннери[11] победит Доктора Зло[12], разговорить его не удастся», – решила Ирэн.

– Ладно. Я подожду.

Мимо проходила уборщица.

«О! Это мой шанс», – подумала Ирэн и сделала обеспокоенное лицо.

– Простите, я не могу попасть в свой кабинет. Моя коллега Ван Синь только злобно хихикает и ничего не объясняет. Может, мадам Бий что-то говорила, что со мной будет? Я так переживаю! Вы ничего не слышали?

Но уборщица посмотрела на нее непонимающим взглядом, а охранник неожиданно засмеялся.

– Она не говорит по-французски. Она еле-еле понимает слово «уборка». Тут стало слишком много иностранцев. Русские, китайцы, индусы. Даже уборщицу – и ту взяли не местную. Я буду жаловаться в профсоюз, знайте!

Ирэн отправилась наверх. Может, в комнате для персонала ей повезет больше.

Там сидели медсестра из клиники и девушка-библиотекарь. Медсестра красила губы, пытаясь сделать их более пухлыми, и, судя по всему, никак не могла добиться идеально ровной линии. Библиотекарь вежливо поздоровалась, ответив на приветствие Ирэн.

– Это вы были с пациентом, да? – спросила она.

– Ей нельзя об этом говорить, – произнесла медсестра, словно Ирэн не существовало, и продолжила красить губы.

– Как вы это переживаете? – спросила библиотекарь. – Я не могу спать. Я видела, как он падал, и эта картина все время стоит у меня перед глазами. А что чувствовали вы, я даже не представляю.

– Я ничего не видела, если честно, – начала Ирэн, но медсестра ее перебила:

– Потому что нарушила протокол и оставила пациента одного.

– Я не нарушала протокол! Покажите мне пункт, где сказано, что нельзя выходить из кабинета! – Ирэн закрыла руками лицо и довольно натурально заплакала. – Я не виновата. Мне и так с этим жить, зачем вы так?

Библиотекарь подошла и осторожно положила ей на плечо руку. Медсестра, видимо, не ожидавшая такой реакции, оторопела и попыталась исправить положение:

– Нет, ну… вас никто не обвиняет. Всякое бывает. Такие пациенты, знаете… От них всего можно ожидать.

Ирэн решила продолжать в том же духе:

– А вдруг он был здоровый? Нам сказали, что не все из них имеют диагноз. Вдруг это правда моя вина? Как мне теперь с этим жить?

– Да не-е-ет! У вас не было ни одного нормального пациента. Они все из клиники. Не переживайте так, правда! К этому сложно привыкнуть, но не всем из них можно помочь.

Ирэн вытерла слезы, выдавила робкую улыбку и сказала:

– Нам нельзя об этом говорить. Мадам Бий будет нас ругать.

– Не будет. Здесь все так засекречено, что нам и рта открыть нельзя. А что там скрывать-то? Обычная работа, ничего такого. Больше важности, набивают себе цену. Я, кстати, Натали.

– Ирэн.

– Марийон, – представилась библиотекарь.

– Кажется, меня уволят из-за этого, – продолжила Ирэн.

– Не уволят. Формально ты ничего не нарушила, – медсестра перешла на «ты». – Профсоюзы их со света сживут, если они только попробуют. Я думаю, тебя переведут на другую работу. Будешь перебирать бумажки. Но потом вернут обратно, когда история забудется.

– Я на испытательном сроке.

– Оу! Ну тогда… Будем надеяться на лучшее.

– Неужели все пациенты были с диагнозом? Ко мне приходили милейшие люди. Вот буквально перед этим человеком приходила мадам, абсолютно здоровая с виду. Ни речь, ни сознание не нарушено. Очень вежливая. Стильно еще так одета – синий костюмчик.

– В синем костюме? Нет, у нее был Альцгеймер. Она уже бывала в нашей клинике и должна была лечь на лечение. Но, как говорится, не судьба.

– Не судьба?

– Передумала, наверное. Никто не хочет уезжать в больницу – это дорога в один конец. Все хотят как можно дольше побыть дома. Но сознание угасает, и она уже не вернется к нормальной жизни.

– А второй?

– Что второй?

– У него тоже был Альцгеймер?

– Нет, шизофрения. Но в ремиссии, не прогрессирующая. Принимая таблетки, такие пациенты подолгу сохраняют работоспособность, и годами ничто не выдает наличие у них диагноза. Но видишь, как вышло.

– Как его звали? Мне нужно знать, пойми. Это все произошло, возможно, по моей вине.

– Я все-таки не могу об этом говорить. Прости, протокол есть протокол.

«На словах мы с тобой, но как только нужна помощь, у нас протокол. Особенность французов. Никакой взаимовыручки», – подумала Ирэн. Она попрощалась с коллегами и опять спустилась на первый этаж, решив действовать на этот раз чуть-чуть наглее.

Заранее включив камеру на смартфоне, она подошла к охраннику и бесцеремонно взяла его тетрадь со списком людей.

– Эй! Вы что? Положите на место!

– Я должна посмотреть, пришел ли мой пациент, – ответила Ирэн, фотографируя список посетителей и уворачиваясь от охранника.

– Положите на место, я вызову жандармов, это частная собственность!

– Я сотрудник университета, у меня есть право на информированность в условиях турбулентности и неопределенности. К тому же мне нужно выполнять свою работу, которую мне сказали срочно закончить, – Ирэн продолжала нести чушь, делая как можно больше снимков и отвлекая охранника. – Ну вот и все! Я закончила. Месье, благодарю за содействие. Я буду наверху у мадам Бий!

– Придурошная русская! – пробормотал охранник и снова включил свой фильм.

Глава 13

– Похоже, вы были правы, капитан. У нашей убитой в ванне старушки, мадам Жизель Кюри, все же были тайны. В секретере спрятаны фотографии мальчика. От самого рождения и до взрослого возраста. Но они довольно старые, выцвели, не датированы, и, честно говоря, непонятно, кто это может быть. Мы пытаемся определить возраст фотографий по бумаге – предварительно им от тридцати до сорока лет. Точнее скажем позже.

– Покажите соседкам. И поговорите с пациентами в клинике. Может, она с кем-то общалась, откровенничала. Что еще?

– В молодости она работала в университете Парижа и занималась исследованиями мозга. И вы просто не поверите, как называлась ее научная работа.

Люк выдержал театральную паузу:

– Подождите, я зачитаю дословно: «Клонирование генов и последствия окислительного стресса при нейродегенеративных заболеваниях».

– Она занималась нейродегенеративными заболеваниями в молодости, а в старости ее накрыл Альцгеймер?

– Жуткая ирония, правда?

– Жуткая – это точно. И долго она этим занималась? Кстати, что именно она делала?

– Неясно. Научная работа очень старая, тексты не оцифрованы. Теперь ее труды пылятся где-то в архивах.

– Найдите кого-то, кто работал с ней в это время. Узнайте, что именно она изучала и как долго. Начните с нашего университета – у них точно есть доступ к научным статьям за все годы. Может, они ее даже знают.

Глава 14

Мадам Бий была одета в черную блузку с белым бантом и напоминала толстую сороку. Весь кабинет она обставила в черно-белых цветах, и, видимо, это казалось ей удачным интерьерным решением. Сама мадам смотрелась здесь как шахматная королева. Даже ее очки сегодня были с черно-белой оправой и она явно чувствовала себя иконой стиля.

– Ирэн, в связи с обстоятельствами мы пока направим ваши усилия на то, чтобы помочь с организацией предстоящей конференции. К научной работе вы вернетесь чуть позже, когда уляжется шумиха.

Ван Синь хихикнула, и мадам Бий строго на нее посмотрела.

– Вы можете помочь вашей коллеге.

Ван Синь тут же посерьезнела и выпалила:

– Я бы рада помочь моей коллеге, но я и так сплю по четыре часа, потому что занимаюсь подготовкой большого аналитического отчета по нашей работе. Если мы хотим сделать ошеломительный доклад на конференции, то бумажками должен заняться кто-то еще.

Килиан сочувственно посмотрел на Ирэн и добавил:

– Ван, а давай я возьму на себя математические расчеты и работу с матрицами, а ты поможешь Ирэн? Заодно переключишься. Спать по четыре часа очень опасно. Досадно будет, если допустишь ошибку. Поставишь мадам Бий в неловкое положение перед всем научным сообществом.

Ван Синь злобно на него посмотрела, но ничего не ответила.

– Килиан, давай ты поможешь Ирэн, а нашей Ван поможет другой сотрудник. Конференция действительно очень важна. Ошибок быть не должно.

– Мадам, я против. Это моя работа, мое исследование, и я трудилась над ним не для того, чтобы отдать ее кому-то!

– Это моя работа. И это мое исследование, – повысила голос мадам Бий. – Не забывайтесь, Ван Синь! Вам просто повезло все это делать под моим началом. С сегодняшнего дня работаете над докладом вместе с другим коллегой.

– А вот я с удовольствием помогу с организацией конференции, – решил разрядить обстановку Килиан. – Подготовка круглых столов, общение со спикерами, модераторами. Это же отличная возможность.

– Для чего? – уточнила мадам Бий

– Для… всего.

Мадам Бий отметила про себя, что эти паршивцы только и мечтают, чтобы пробить себе дорогу наверх. «По головам готовы ходить, только бы сделать себе имя», – вспомнила профессорша себя в их возрасте.

Ирэн, знавшая от капитана Николя Фонтен, чего на самом деле хочет мадам Бий, все совещание лишь молчала, стараясь ничем не выдать свою осведомленность. Однако время не на ее стороне. Она не знала, что дальше захочет выкинуть эта лживая профессорша. Ей нужно как можно скорее и как можно больше разузнать о пациентах.

– Мой магнитный ключ не работает. Я не могу заходить в кабинет. А мне, как минимум, нужен доступ к компьютеру, – сказала Ирэн.

– Да, конечно. Это лишь на несколько дней. Вы же понимаете, на меня давят. Мы должны все проверить, соблюсти протоколы комитета по этике, все предписания, и потом вы снова получите свой доступ.

– И где мне тогда работать?

– Вы можете пока пользоваться компьютерами в библиотеке.

– Гостевыми?

– Это временная мера.

Когда совещание уже подходило к концу, Ирэн включила диктофон на своем смартфоне и аккуратно положила его под стул. А затем все, кроме мадам Бий, вышли из кабинета и отправились по своим делам. Кроме Ирэн, которая пошла в библиотеку выполнять задание мадам Бий на гостевом компьютере.

Глава 15

В ее вместительной сумке лежало все, что нужно. У них было чуть меньше получаса, и Ван Синь знала, как можно успеть доставить удовольствие. Под ее мешковатым платьем оказались маленькие трусики из черного латекса, такой же черный лифчик и маленькая плетка, висевшая на кружевном черном поясе. Из сумки она достала туфли на шпильке, надела их и постучала в дверь кабинета.

– А где мой плохой… грязный мальчик?

Профессор Кац удовлетворенно откинулся на кресле.

– Смотри что я принес для нас сегодня!

С этими словами профессор достал из портфеля пачку презервативов черного цвета с такими же черными шипами и усиками.

– У-у-у… Кто-то хочет погорячее? Ладно. Но мы должны вести себя очень тихо, да? – продолжила Ван Синь, доставая маленький игровой кляп и засовывая его в рот профессору. – Ты плохо себя вел, и за это будешь наказан.

***

Уже одеваясь, Ван Синь сказала:

– Я не приду сегодня ночью. Дракониха заставила меня все переделать.

– Не-е-ет! Мой цветочек обязательно должен сегодня приехать. Я покажу тебе кое-что интересное.

– Твой цветочек скоро завянет от такой нагрузки. А ты никак не хочешь мне помочь.

Ван Синь надула губки и стала похожа на маленькую куклу.

– Я помогу! В нужный момент я сделаю так, что твоя карьера взлетит! Нужно просто дождаться подходящего случая. Я же пообещал тебе дать самые громкие рекомендации и ускорить статью в журнале.

– Одна статья даже в журнале Q1 никак не поможет моей карьере взлететь.

– При удобном случае мы найдем возможность, которая продвинет тебя. Или кто-то откроет какую-то вакансию, и ты займешь большую должность, или подвернется какой-то грант. Я дерну за нужные ниточки – и мой цветочек станет очень важным человеком. Потерпи.

Глава 16

Ирэн воспользовалась внутренним телефоном и позвонила в кабинет мадам Бий.

– Мадам, простите, что отвлекаю. Я знаю, что это противоречит протоколу, но я хотела бы ознакомиться с историей болезни моих пациентов. Той, которая передала письмо, и тем, который выпрыгнул из окна. Я хотела бы взять на себя дополнительную нагрузку и попросить вас дать мне возможность написать научную статью, описав эти случаи более подробно. Анамнез, история взросления и та работа, которую уже удалось проделать. Если это возможно. Можно мне получить папки с историей болезни этих пациентов? Где они могут быть? Может, Ван Синь могла бы мне их передать? Дела пациентов хранятся у нее?

Ирэн знала две вещи. Во-первых, они не хранятся у Ван Синь. А во-вторых, профессорша не то, что не позволит писать статью – она даже не разрешит взглянуть на эти документы. Но Ирэн это было и не нужно.

– Ирэн, понимаю ваше рвение и ваши чувства, но сейчас лучше сосредоточиться на другом. Впереди конференция, и каждый ценный сотрудник должен сейчас внести свой вклад в то, чтобы она прошла безупречно. Мы должны сделать все для нашего университета. А потом, если вы сохраните ваш интерес, конечно, мы вернемся к этому вопросу.

Положив трубку, мадам Бий набрала еще один номер.

– Папку Фредерика Саванжа и Жизель Кюри принеси в мой кабинет. И еще. Тебе же не надо говорить о том, что эти папки не стоит ни под каким предлогом передавать или показывать другим сотрудникам? … Нет? Ну и прекрасно.

***

Еще через полчаса в кабинет мадам Бий снова постучали.

«Да что ж такое? Уже вечер, а они все ходят и ходят.» – подумала профессорша. Спрятав бокал вина в шкаф, она разрешила войти.

– Мадам Бий, простите! – Ирэн зашла в кабинет с выражением искреннего сожаления на лице. – Простите, что снова вас беспокою, но мне кажется, я выронила свой телефон во время совещания. Кажется, он выпал из кармана. Можно я посмотрю под столом?

Ирэн подошла к столу для совещаний, заглянула под стул и довольно искренне порадовалась:

– Слава Богу, он здесь! Не представляю, что бы я делала, если бы потеряла его! Извините еще раз.

Ирэн отправилась домой, по пути прослушивая запись с диктофона. Подъехав к дому, она уже знала имена двух своих самых странных пациентов. Даши еще не было, и она, не отвлекаясь ни на что, приступила к поиску.

«Жизель Кюри и Фредерик Саванж, – размышляла она. – Оба из клиники. Ну что же, я знаю только один способ попасть в клинику легально».

Она нашла сайты двух волонтерских организаций. Оба они оказывали помощь в совершенно разных предприятиях. В том числе сотрудничали с психиатрическими клиниками. Медицинский персонал, как правило, всегда занят своими прямыми обязанностями, и на всех пациентов их зачастую не хватает. Поэтому на игры, совместные чтения, уроки рисования и музыки – на все то, что сделает жизнь человека похожей на нормальную, – у них не хватает ни времени, ни сил. Поэтому часто такие мероприятия проводят волонтеры. За психиатрической клиникой обязательно должна быть закреплена какая-то волонтерская организация.

Ирэн нашла на сайте одной из них информацию о помощи пациентам нужной ей клиники. Как правило, сначала нужно вступить в организацию, пройдя небольшое собеседование. На собеседование она записалась этим же вечером.

– Чем занимаешься?

Даша скинула туфли и плюхнулась на диван.

– Я собираюсь стать волонтером.

– Ого! Молодец. Я, пожалуй, тоже присоединюсь к тебе, как только решу собственные проблемы.

Ирэн вдруг стало стыдно.

– Слушай, неловко говорить, но это не потому, что я такая хорошая. Просто это единственный способ попасть в клинику и попробовать разузнать о моем пациенте. А еще стоит попробовать разговорить ту старушку и спросить, что было в письме.

– Ирэн, ты меня изумляешь! Вроде такая правильная-правильная, но хитрая как лиса. Молодец!

– Если честно, я даже не уверена, что мне это нужно. Я попробую туда сходить, но если не получится, брошу это дело. В конце концов, я могу просто уйти от мадам Бий. Ничего не потеряю.

– Дождись конференции, блесни своими знаниями и познакомься со всеми профессорами. Если так хочешь заниматься наукой, есть много других мест. На конференции как раз будет много возможностей.

Ирэн уставилась на подругу.

– Ты общалась с Килианом? Ты прямо-таки его словами сейчас говоришь!

Подруга смутилась.

– Нет!

Но Ирэн красноречивым взглядом дала понять, что не верит.

– Ирэн, ты сморишь на меня, как строгая училка. Ну, может, мы поговорили об этом пару секунд. Он, кстати, очень сообразительный для своего возраста. И кстати, он прав. Продержись до конференции, а потом кто-то тебя переманит.

– Может, так и сделаю. Как суд?

– Не спрашивай. Мой адвокат – ротвейлер, он порвет Густаво. Но знаешь, это все так тяжело! Вроде бы сама решила, сама ушла, а все равно – столько лет вместе, все равно больно. И такой ужасный суд. Скотина он, конечно.

– Скотина, – поддакнула Ирэн из любви к подруге.

– Я сегодня иду на ночную прогулку с Килианом. Он предложил встретить рассвет в каком-то удивительном месте, о котором никто не знает. Лапочка, да?

– Ага.

– Надо еще сделать маску для лица. И для рук. После них кожа шелковая. Я никогда не встречалась с таким молодым парнем.

– Встречалась?

– Ой, не цепляйся к словам! Мы просто погуляем. А завтра у меня настоящее свидание. Со взрослым, богатым и перспективным женихом. Не успеешь оглянуться, как я от тебя съеду.

Посмотрев в зеркало, она добавила:

– Интересно, он замечает мои морщинки? Все-таки его ровесницы более… свежи.

Глава 17

Профессор Кац посмотрел на часы и продолжил спускаться по лестнице. Сержант Люк Дюбуа от него не отставал.

– Молодой человек, вы приехали слишком поздно. Мы рано заканчиваем работу. Вам повезло, что я здесь, – если бы не конференция, я уже был бы дома.

– Всего несколько вопросов. Мы расследуем убийство Жизель Кюри. В молодости она была вашей коллегой…

– Моей?

– В смысле, тоже занималась наукой. И нам нужна информация о ее работах. У университета наверняка есть доступ к научным работам тех лет. Нам нужен архив примерно тридцатилетней давности.

– Жизель Кюри… Жизель Кюри… Нет, не припомню. Хотя тридцать лет назад я был еще довольно молод, так что лично я ее вряд ли знал. Да и для мира науки она вряд ли сделала что-то грандиозное, иначе ее имя было бы на слуху. Попробуйте покопаться в архивах. Можете воспользоваться гостевым доступом для студентов. Сейчас уже все закрыто, но, если вы приедете завтра, библиотека будет открыта и вам подскажут, где искать.

– Хорошо. Значит, вы ее не знаете?

– Сожалею. Ничем не могу помочь.

– А кто-то из профессорского состава может ее знать?

– Не думаю. Научный мир тесен, но он помнит только тех, кто смог внести существенный вклад. А лаборантов, аспирантов, младший научный персонал – нет.

– Я все же попробую.

– Приходите завтра, сейчас уже поздно, никого нет.

Они спустились на первый этаж и попали в просторный холл перед выходом. Кац продолжил:

– Лекции давно закончились, все ушли.

– Раз уж я приехал, надо хотя бы попытаться, не так ли?

Люк повернулся к охраннику.

– Месье, добрый вечер. Национальная жандармерия, сержант Люк Дюбуа. Вы не могли бы проверить, кто на данный момент находится в здании? Может, кто-то из профессорского состава?

Охранник вопросительно посмотрел на профессора Каца, но потом ответил:

– В триста девятнадцатой аудитории и четыреста первой еще кто-то есть.

– Ну что ж, профессор, всего доброго! Еще увидимся, – сказал Люк и пошел обратно к лестнице.

В триста девятнадцатой аудитории сидело несколько студентов. Перед ними на небольшом возвышении за столом сидел молодой человек и внимательно за ними наблюдал.

«Что-то пишут. Или переписывают, – подумал Люк. – В любом случае, их преподавателю не больше тридцати пяти – едва ли он знает что-то о почтенной старушке. Если даже Кац, в свои пятьдесят, считает себя другим поколением, здесь явно ничего не светит».

В четыреста первой аудитории за столом сидела пожилая дама. Повезло.

– Не может быть, чтобы она умерла! Она была не так уж стара!

– К сожалению, ее смерть не была естественной.

– Не может быть! В каком страшном мире мы живем. Бедная Жизель, какая трагическая жизнь! Какая ужасная смерть!

– Почему трагическая жизнь? Вы давно ее знали?

– Мы вместе учились в школе. Вместе росли, вместе поступили в институт в Париже. А потом, знаете, как бывает. Полюбили одного мужчину. К сожалению, он выбрал меня, и мы с тех пор почти не общались.

– К сожалению?

– Да, он оказался не очень хорошим человеком. Мы были вместе недолго, но подругу я потеряла навсегда.

– Вы знаете, над чем она работала в Париже?

– О, Жизель была очень талантлива. Намного талантливее меня, если честно. Смотрела вперед. Тогда это вызывало зависть, конечно.

– У вас или у кого-то еще?

– Научный мир – серпентарий. Слишком много амбициозных умных людей в одном месте. Все хотят сделать великое открытие. Все хотят славы, грантов, денег. Все друг друга топят и подставляют. Единственный способ нормально работать – это не иметь никаких амбиций. Так ты из потенциального врага превращаешься в безобидное создание. Все над тобой посмеиваются, презирают за безволие, но никто не пытается выжить.

– А кто пытался выжить мадам Жизель Кюри? И над чем она все-таки работала?

– Она моделировала нейродегенеративные процессы и когнитивные нарушения у животных, и затем для купирования этих процессов использовала специфические нейротоксины.

– Мадам, я не совсем понимаю.

– Простите. Она вызывала нарушения в мозге животных такие же, какие бывают при нейродегенеративных заболеваниях…

– Например, при болезни Альцгеймера?

– Именно при Альцгеймере. И далее, используя определенные нейротоксины, пыталась минимизировать эти нарушения.

– Она пыталась найти лекарство от Альцгеймера?

– Да. Еще тогда. Но это до сих пор никому не удалось[13].

– Какие нейротоксины она использовала?

– Этилхолин азиридиний и Р-амилоидные пептиды.

– Простите, я лучше запишу. Повторите, пожалуйста.

– Она исследовала мозг крыс после интрацеребровентрикулярного введения холинотоксина.

Люк на секунду замешкался. Таким глупым он себя не чувствовал со времен школы.

– Вы могли бы написать название нейротоксина, пожалуйста?

После того, как название было записано, Люк задал следующий вопрос:

– И к чему привели ее разработки?

– Ни к чему.

– Совсем?

– Она бросила этим заниматься и вскоре вернулась сюда. Примерно в то же время, когда я начала встречаться с тем мужчиной. Я думаю, она впала в сильнейшую депрессию.

– Вернулась сюда, а что было дальше?

– Не знаю. Мы не общались больше. Она закрылась от меня. Я пыталась наладить с ней отношения, искала встречи, но бесполезно. Она вычеркнула меня из своей жизни.

– Посмотрите на эти фотографии. Вы знаете, кто этот мальчик?

Люк достал фотографии, найденные в секретере Мадам Кюри.

– Это ее брат, Жиль Кюри. Жиль и Жизель – родные брат и сестра. Они росли вместе, но он умер еще молодым – попал в аварию.

Глава 18

Натали задумалась. Неожиданный звонок жениха застал ее врасплох. Он должен был сегодня работать допоздна, но все же решил провести время с ней. Девушка уже переоделась после работы в домашние спортивные штаны, футболку и собиралась провести вечер на диване с куском пиццы перед телевизором, но после звонка встала и побрела в ванную.

«Нужно вымыть голову и побрить ноги, – думала она. – Какого черта я съела всю пиццу? Теперь живот будет торчать – придется надевать что-то очень свободное. Если мы пойдем в ресторан, то никакое приличное платье на меня не налезет».

Натали не могла похвастаться идеальной фигурой. Она вообще не могла похвастаться ничем в своей внешности. Все ей казалось слишком большим и неуклюжим. Удачно подобранная одежда позволяла ей чувствовать себя нормальной. Не красивой, но хотя бы нормальной. С детства она считала себя толстухой и никогда не пользовалась особым вниманием у мужчин. Но повзрослев, поняла: внешность и красота не важны. Если зайти в мэрию и посмотреть на женщин, которые вместе с женихами приносят брачное досье[14], можно увидеть, что среди будущих невест не так уж много идеальных красавиц. Большинство из них – нормальные девушки, с неидеальной фигурой, с прыщиками на лице и с целлюлитом. Обычные, нормальные женщины. И полные женщины, как Натали, выходят замуж ничуть не реже, чем красотки с модельной внешностью.

Главное – совсем другое. Это настойчивость самой девушки. Может, худышкам и достается больше внимания на первом этапе, но зачастую эти красавицы отличаются особой неприступностью и, откровенно говоря, стервозностью. А в нашем мире людям очень недостает любви и внимания. Натали всегда знакомится первая, первая проявляет инициативу и никогда не отказывает в сексе. И в итоге мужчина настолько привыкает к мягкому теплу, к уютному домашнему комфорту рядом с ней, что уже не хочет от нее уходить. Более того, из-за того, что она не отличается модельной внешностью, каждый раз, когда она уходит от них, это является полнейшей неожиданностью для мужчины. А она уходит всегда, потому что в жизни молодость бывает лишь раз и она не собирается потратить ее впустую.

Через час Натали и ее жених уже сидели в ресторане.

– Ты меня удивил! Я думала, буду скучать дома с Налой, и тут звонок.

– Я соскучился по моей сладкой булочке.

– Не говори так, нас услышат.

– Ты стесняешься моей любви?

– Конечно нет! Просто не привыкла. Вдруг они увидят, как мы счастливы, и что-то сорвется.

– Моя булочка верит в суеверия! Кто бы мог подумать. У тебя черная кошка, но ты веришь в суеверия.

– Нала – мой талисман. Она не считается.

– Талисман, суеверия. Да ты ведьма! Признавайся: околдовала меня, да?

– Да! Варю зелье каждую ночь! И тихонько добавляю тебе в чай, пока ты не видишь.

– Ну что ж, если это так, то зелье действует.

Вдруг к их столику направилась какая-то женщина.

– Черт! Не дадут спокойно поужинать. Видишь, твой будущий муж очень известен и уважаем.

И действительно, женщина подошла к их столику и поздоровалась:

– Профессор Кац, рада вас видеть! Как поживаете?

Глава 19

Утром следующего дня Ирэн уже вытаскивала из своей машины коробки с памперсами.

– А куда их нести? – уточнила она

– Мы пойдем вместе, я покажу.

Собеседование, или встреча волонтеров, накануне вечером прошло настолько хорошо, что уже на следующий день они привлекли Ирэн к поездке в клинику. Решающим фактором было наличие у Ирэн машины. В волонтерской организации довольно много людей, но далеко не у всех имеется машина, а перевозить что-то требуется постоянно. Поэтому уже в шесть утра Ирэн отправилась по адресу, который ей дали, чтобы забрать коробки с подгузниками для взрослых, которые всегда нужны и которые клиника всегда рада принять в дар.

– То, что ты сейчас увидишь, может тебя немного шокировать, но уж так тут все устроено. Люди, которые здесь находятся, требуют постоянного ухода. В том числе многим нужна помощь с элементарными гигиеническими процедурами. Медперсонал, конечно, делает все что нужно, но все равно учти: запах будет специфический.

– Не страшно, – пообещала Ирэн.

– Сегодня в планах – работать на третьем этаже с очень возрастными пациентами. Будем рисовать, но это примерно на двадцать минут, потому что они быстро устают. И потом, после перерыва, еще будем лепить. Ты очень красиво оделась – я почти уверена, что тебя заляпают. В следующий раз надень что-то похуже. Ну если готова, заходи.

Они прошли через служебный вход, распаковали коробки, встретились с другими волонтерами и затем, всей компанией из шести человек, отправились на пост к главной медсестре. Наконец с формальной частью было покончено и они прошли в большую гостиную, где уже начали собираться их подопечные.

Сказать, что там неприятно пахло, – это ничего не сказать. Ирэн ощутила резкий приступ дурноты. Тяжелый запах старости смешивался с запахом болезней, фекалий, мочи и пота. Форточка была приоткрыта, но даже проветривание не спасло ситуацию. Если бы какой-то безумный парфюмер из Граса[15] решил бы создать запах смерти, ему стоило просто повторить этот.

– Перестань на нее пялиться! – шикнула куратор на Ирэн.

Ирэн не заметила, что пристально рассматривает женщину около восьмидесяти лет. Это была известная в свое время актриса. Она сыграла во многих фильмах, и ее имя было у всех на слуху. Лет тридцать назад. Как ужасно прожить такую насыщенную жизнь, получить кинопремии, сыграть десятки ролей, а под конец жизни просто забыть об этом! Дряхлость, старость и жуткий запах. Теперь это ее будни.

Они приступили к рисованию. Ирэн села рядом с двумя женщинами, которые показались ей наиболее осознанными.

Но чем больше проходило времени, тем яснее Ирэн понимала, что все пациенты, которые находятся здесь, уже почти не говорят. Все это больше напоминает паллиативную помощь[16], чем лечение в клинике. Ирэн решила уточнить у куратора.

– Они почти совсем не говорят. Так всегда бывает?

– Да. Это отделение для самых сложных пациентов. Многие элементарные навыки у них находятся в состоянии почти полного распада. А те, которые только поступают, находятся в другом крыле, на первом этаже. Мы к ним тоже ходим, но им пока не так нужна помощь. Они еще могут сами организовать свое время и досуг.

Посмотрев на Ирэн, женщина добавила:

– Ты как? Нормально?

– Тошнит. Не надо было завтракать.

– Там в конце коридора туалет, иди освежись. Там же где-то и кулер с водой, если что.

Ирэн прошла по коридору до конца и уперлась в металлические двери, которые разделяли разные секторы здания. Она толкнула их и оказалась перед лестницей. Там же находился большой грузовой лифт – для пациентов на каталках и инвалидных креслах. Но Ирэн решила все же спуститься по ступенькам, чтобы не столкнуться ни с кем из персонала. Оказавшись на первом этаже, она прошла через такие же металлические двери и очутилась в похожем коридоре.

«Наверняка гостиная находится в том же месте, только отражена зеркально», – подумала она и наугад двинулась вперед.

– Мадам! Мадам, сюда нельзя! – окликнула ее медсестра, вышедшая из кабинета.

– У нас здесь встреча волонтеров, – выпалила Ирэн, а потом уже более уверенно добавила: – Мне сказали проследовать в гостиную и там ждать разгрузки коробок. Сегодня особенно много всего привезли.

– А, волонтеры? Ну хорошо. Вы, наверное, первая. Ваших еще нет. Посидите пока тут в гостиной.

Ирэн села в гостиной рядом с милой старушкой.

«У меня максимум десять минут. После этого и куратор начнет меня искать, и эта медсестра заподозрит неладное».

– Мадам, какое красивое у вас платье! Моя мама тоже в таком ходила, – начала Ирэн разговор издалека.

– О, благодарю! Это мое любимое платье. Ему уже много лет.

– Оно прекрасно на вас сидит. Изумительный цвет!

– Благодарю, моя дорогая. Вы не поверите, а ведь я много лет его не носила! Оно было дорогущее по тем временам, и я всегда берегла его для особого случая.

– Сегодня особый случай? – уточнила Ирэн, но старушка рассмеялась.

– Нет. Просто пришла старость и ждать больше нет смысла, верно?

– Наверное, вы правы. Вы давно здесь? Я надеялась встретить мадам Жизель Кюри – это моя хорошая знакомая, – но пока не вижу ее.

– Жизель Кюри? – удивленно спросила женщина.

– Да, вы знаете ее?

– Мы встречались, – уже ледяным тоном сказала женщина.

– Простите, я что-то не то сказала? – мгновенно отреагировала Ирэн. – Вы с ней не очень дружны?

– Просто Жизель не в себе.

– Не в себе?

– Мы здесь все немного не в себе, но Жизель уже перешла все границы. Она подозревала заговор или что-то такое. Меня обвинила в том, что я не хочу видеть правду. Меня! Я всегда была на ее стороне, но с меня хватит.

– Она сейчас здесь?

– Нет! Прячется у себя дома. Ей уже давно пора сюда переехать, но она цепляется за последние недели нормальной жизни – хочет подольше побыть дома.

– А как ее найти, вы знаете?

– Нет. Думаю, ее скоро поймают санитары и приволокут силой.

– А о каком заговоре она говорила?

Женщина замолчала, и Ирэн больше не смогла добиться от нее ни слова. Тогда она встала с кресла, отошла на несколько шагов и решила сделать еще одну попытку. Увидев мужчину у окна, она спросила его прямо:

– Вы не знаете, где я могу найти месье Фредерика Саванжа?

Мужчина у окна посмотрел пустым взглядом на Ирэн и ничего не ответил.

«Черта с два я смогу здесь хоть что-то выяснить, – подумала она. – Ладно. Последняя попытка, и бросаю эту затею».

Она подошла к медсестре.

– Что-то никто из наших не идет, сейчас напишу сообщение куратору – может, я перепутала время.

– Может быть. Я тоже удивилась, что вы здесь. Послушайте, давайте я сама позвоню администратору – он курирует встречи с волонтерами – и спрошу, где все ваши.

Медсестра взяла трубку телефона и начала набирать внутренний номер.

– Отлично! Буду вам очень признательна. Пока вы звоните, я отойду в туалет, я видела его в конце коридора.

Ирэн почти бегом отправилась по коридору в сторону лифта, но налетела на медбрата, выходящего из палаты. В руке его была баночка с жидкостью, которая мгновенно оказалось и на одежде Ирэн, и на халате медбрата.

«Пожалуйста, нет! Пусть это не будет то, о чем я думаю!» – Ирэн посмотрела на себя. Желтые пятна и мерзкий запах подтвердили ее опасения.

– Черт! – выругалась Ирэн.

– Мадам! Мадам! – донесся голос медсестры. – Мадам, остановитесь!

– Черт! – снова выругалась Ирэн.

Медсестра подбежала к Ирэн и сказала:

– Вы перепутали этаж. Ваши на третьем этаже.

Поднявшись к группе волонтеров на третий этаж, она сказала куратору, что, видимо, не сможет продолжать в таком виде и сегодня отправится домой. Спустя десять минут Ирэн уже выходила из клиники. Она не услышала ничего нового, кроме того, что и так знала. Мадам Жизель Кюри еще на первой же встрече рассказала ей, что там происходит что-то странное.

– Ирэн?

– Николя???

– Что ты здесь делаешь?

На Ирэн накатило ощущение дежавю. Точно такой же разговор уже был между ними при очень странных обстоятельствах чуть больше месяца назад.

– Я была с группой волонтеров – помогала заниматься с престарелыми дамами рисованием.

– Ага. А на самом деле?

– Что это? – вдруг спросила Ирэн, указывая на фото в руке Николя. – Это же Жизель Кюри, моя пациентка!

– Так. Ну-ка рассказывай все, что знаешь.

Глава 20

Люк прилетел в Париж по заданию капитана. В местных архивах Сен-Карно не нашлось ничего о работах Жизель Кюри, но почему-то это казалось капитану важным, так что он отправил его в Париж. Уже завтра он должен вернуться обратно, поэтому у него есть два неполных дня, чтобы выяснить как можно больше о прошлом мадам Кюри. Он сразу решил ехать в университет.

Взяв такси от аэропорта Шарль де Голль, он двинулся по нужному адресу. Но едва въехав в город, их машина попала в огромную пробку. Люк посмотрел на часы. Время близилось к обеду, а учитывая, что научное сообщество любит закончить работу пораньше, времени было не так много. Еще через двадцать минут их машина продвинулась не более чем на километр.

– Месье, остановите пожалуйста!

–Весь город стоит. Перекрыли улицу из-за забастовки. – Таксист, с виду приехавший откуда-то из Туниса, недовольно причмокнул языком. – Бастуют! Страна забастовок! Не работают, только бастуют!

Люк расплатился и отправился к ближайшему выходу метро. Метро в Париже – это не вид транспорта, а скорее неприятный аттракцион. Несколько столетий назад, когда в городах Европы еще не была проведена канализация, качество продуктов оставляло желать лучшего, а об элементарной гигиене рук еще и не мыслили, расстройство желудка случалось часто, а туалетов как таковых не существовало. Где присел, там и туалет. Если добавить к этому привычку жителей опорожнять ночные горшки прямо из окон домов, можно представить, что происходило на улицах Парижа. Но так жили все города Европы, и это считалось нормой.

Удивляло Люка другое: за несколько столетий цивилизация в этом плане не коснулась парижского метро, которое для многих, похоже, до сих пор является синонимом общественного туалета. Представить такое в их чистеньком Сен-Карно или ближайших городках лазурного берега было просто немыслимо.

«Нет, я бы точно не смог жить в столице», – подумал Люк.

Через час он все-таки попал в университет.

– Вам может помочь Месье Ману. Он работает здесь дольше всех и прекрасно помнит бывших сотрудников по именам, – сообщила профессор. – Только сегодня у него выходной. Вы можете найти его дома – уверена, он с радостью вас примет, я предупрежу его.

Так Люк снова оказался в метро, и еще через час, к счастью, дома у месье Ману. Дверь открыла молодая женщина.

– Вы Люк, да? Нам уже позвонили и сказали, что вы едете. Дедушка ждет вас в гостиной. Хотите чай?

– Очень. Очень хочу чай.

Глава 21

– А тебе разве не нужно в институт?

– Гонишь меня?

– Нет. Меньше всего на свете я хочу, чтобы это красивое тело меня покинуло.

– Так я для тебя красивое тело, и только? А вот на это ты что скажешь?

Килиан принялся страстно целовать ее шею.

– А на это? Все еще хочешь, чтобы я ушел?

***

Нехотя, все еще глядя на Дашу, Килиан встал с кровати.

– Я приготовлю тебе блинчики. Креп Сюзетт[17]. Ты их любишь, да? Я только схожу в душ, а ты не вздумай улизнуть от меня, я этого не переживу.

Но снова сел рядом с ней на кровать, поцеловал ее и сказал:

– Я не могу на тебя смотреть. Ты такая красивая, у меня сердце замирает.

Еще раз вдохнул аромат ее волос и, все-таки, пошел в душ.

Даша нежилась в постели под мягким теплым одеялом и улыбалась. Этот мальчик встретился ей так вовремя! Кто бы мог подумать, что развод, пусть даже по собственному желанию, – такая тяжелая вещь! Все знаешь, все понимаешь, все решила, а все равно больно. Прожив с человеком столько лет, все, что окружает тебя в мире, словно оказывается поделено пополам. Шутки – пополам с ним, он их знает, помнит и понимает. Какие-то – из совместно просмотренных фильмов, какие-то – из жизненных ситуаций, которые прожили вместе. Песни – тоже все пополам. Под эту песню вместе ездили в горы, под эту – танцевали первый раз. Живя с человеком так долго вместе, вы словно врастаете друг в друга корнями, как растения. И потому расставаться бывает так больно – раны неизбежны. И в этот самый момент, когда она чувствует себя одинокой, уязвимой, да и, что греха таить, уже не молодой, появляется этот мальчик и заставляет ее сиять и улыбаться.

«Будет ужасно разбить ему сердце, – думала она. – Но, наверное, именно так и произойдет. Эти отношения никогда не приведут ни к чему серьезному, а мне нужно заново устроить свою жизнь. Скажу ему сегодня, что мы больше не увидимся. Во время поедания блинчиков. Или сразу после».

Глава 22

– Ты все-таки пришла? Как здорово! – театрально похлопала в ладоши Ван Синь. – Ты опоздала на час – это нормально для тебя? Мадам Бий спрашивала про тебя три раза. Где список докладчиков и модераторов для панельной дискуссии?

– Список докладчиков…

Ирэн напрочь про него забыла и пыталась прикинуть, сколько времени займет его составить.

– … скоро будет.

– Слушай, может тебе не позориться и сразу уйти отсюда? Давай честно: ты здесь самый слабый элемент. Иди и продавай свои домики – что ты забыла в науке?

– Забыла тебя спросить! А ты здесь что делаешь? Иди сразу по головам – и поднимешься на вершину. У тебя это и пяти минут не займет.

Ван Синь отвернулась от нее и уже уходя, через плечо бросила:

– Может, и пойду.

«Интересно, она вообще спит? – подумала Ирэн. – Может, она чипированная? Говорят, Илон Маск чипировал свиней, – может, и ей перепало?»

Ирэн пошла в библиотеку, чтобы на гостевом компьютере сделать список докладчиков. Там никого не было, поэтому Ирэн, выбрав самый дальний закуток, села за стол и начала готовить документ. Но мысли ее были далеко, и она никак не могла сосредоточиться. Сегодня утром у клиники она встретила Николя и узнала ужасную весть – оказывается, мадам Жизель Кюри уже несколько дней как мертва. И в свете этого ее идея про заговоры не кажется такой уж безумной.

Ирэн попыталась дословно вспомнить, что именно она успела ей сообщить. Она открыла заметки в телефоне и начала писать.

Чья-то рука что-то добавляет в чашку подруги.

Ее подруга покончила с собой после каких-то капель.

Ирэн вдруг осенило! Ее пациент тоже покончил с собой. А вдруг ему тоже что-то подмешали?

«И что? – тут же подумала она. – Как это доказать спустя столько времени? Так, ладно, что еще?»

И она продолжила писать:

Она хотела рассказать это постороннему человеку. Мне. Лишь бы не «им».

Так, хорошо. Фредерик. Что говорил он?

Там происходит что-то странное.

Его хотят убить.

«Там – это, вероятно в клинике, – продолжала размышлять она. – В клинике все ответы. Там происходит что-то настолько странное, что два человека, которые собирались об этом рассказать, уже мертвы».

Собственно, именно об этом сказал ей утром Николя и намекнул о необходимости помочь. Жандармам ни за что не расскажут правды. Наоборот, перед их приходом постараются зачистить все улики и развести по палатам самых болтливых пациентов. А вот волонтер – другое дело.

Ирэн согласилась помочь, но не стала обещать много. Завтра приезжает Марат, кроме того, виллы сами себя не продадут. А именно это занятие ее кормит, а совсем не те крохи, которые она сможет получать на позиции стажера в университете. Видимость работы у мадам Бий стоит поддерживать хотя бы до конференции. Хотя, как только ее отлучили от работы с гипнозом, делать ей там было особо нечего. Бумажная тоскливая работа была не для нее.

«Можно просто уйти отсюда и продавать “свои милые домики”, – думала она. – Николя хоть и попросил меня о помощи, но он легко справится сам».

Больше всего сейчас ей хотелось оказаться рядом с Маратом. Его приезд обещал новый волнующий этап. Любовь, которую она так долго ждала. Тепло, которое позволит ей отогреться и почувствовать себя просто девочкой. Любящей и любимой. Просыпаться с любимым утром, завтракать вместе, гулять по побережью держась за руки. Неужели она наконец обретет все эти простые радости?

«Какая, к черту, мадам Бий? Да пусть делает, что хочет! – Ирэн мечтательно задумалась, но затем сама себя вернула в реальность. – Ладно. Один раз. Я схожу туда еще один раз, потому что попросил Николя».

Глава 23

Ван Синь смотрела на нее с вызовом, и это бесило ее больше всего.

«Маленькая злобная дрянь! Любой другой стажер деликатно сделал бы вид, что не заметил ошибку в отчете, из уважения к ее опыту, возрасту и громкому имени. Но эта выскочка ткнула ее в небольшую оплошность, как щенка в собственную лужу. Нет, это никуда не годится. Даже та русская менее опасна, чем эта хитрая змея».

Мадам Бий сняла очки, потерла рукой глаза и сказала:

– Мне нужно сделать пару звонков. Узнайте, явились ли, наконец, все остальные, и проконтролируйте, чтобы к четырем часам все собрались здесь. Нужно внести правки в ряд выступлений.

Когда Ван Синь вышла, Мадам Бий подошла к шкафу, достала бутылку и налила себе бокальчик вина. Затем скинула туфли и села на диван, закинув ноги повыше. Ее не первый раз пытались сместить более молодые, более наглые и более дерзкие девицы. Но где сейчас они и где мадам Бий?

«Нужно просто подумать, как можно удачно разыграть эту партию, – размышляла она. – Ван Синь. Чего она хочет? Славы. Признания. И, возможно, моего унижения»

К этой мысли она стала приходить все чаще последнее время, видя, как Ван Синь нахально себя ведет.

«Почему она вообще здесь? – продолжила думать она. – Уверена, это не совпадение. Такая как она скорее отправилась бы покорять самые престижные университеты, а не наш захолустный городишко».

– Марийон, дорогая, – сказала она, набрав номер внутреннего телефона. – Зайди ко мне на минутку, пожалуйста.

– Да, мама.

Когда Марийон пришла, мадам набросилась на нее с упреками:

– Я не понимаю, почему так сложно запомнить хотя бы одну простую вещь? Не нужно называть меня мамой на работе!

– Никто не слышал, я была одна.

– Не нужно так делать! Не нужно! Почему нельзя запомнить? Я же не прошу тебя о сложных вещах, не прошу писать доклады, лезть в науку… Просто запомнить одну простую вещь!

Мадам Бий решила выплеснуть раздражение на дочери. Марийон молча слушала и, когда та замолчала, продолжила:

– Что вы хотели, мадам Бий?

– Я дам тебе личное дело одной нашей сотрудницы. Попробуй связаться с ее родным городом и найти информацию о ней. Она не просто так приехала в наш университет – у нее наверняка есть какой-то грешок.

Когда мадам Бий протянула ей папку, Марийон вытаращила глаза:

– Китай?! Я не говорю по-китайски – как я свяжусь с ее родным городом?

– Марийон, ну напряги извилины! Придумай что-нибудь! Как анкету на сайте знакомств зарегистрировать, ты разобралась, а как помочь матери – это слишком сложно, да? Возьми переводчик, программу какую-то. Просмотри вырезки газет.

– Китайских?!

– Ладно, забудь! Я попрошу кого-то, кто не разочарует меня.

– Не надо, я постараюсь.

– Спасибо, дорогая.

И затем, видимо, поняв, что перегнула палку, добавила:

– Ты не представляешь, как мне тяжело! Эти дьяволята собираются меня подсидеть! Подставить и унизить перед всем научным сообществом!

– Не думаю, что это возможно, – сказала Марийон и вышла.

Глава 24

Люк съел все печенье, выпил две чашки черного чая с чабрецом и почувствовал себя намного лучше. Месье Ману, старый профессор из университета Парижа, некоторое время говорил на отвлеченные темы, словно не желая переходить к вопросам о Жизель Кюри. Вжавшись максимально глубоко в свое старое кресло, он перекладывал руки с подлокотника на колени и обратно, но, наконец, начал рассказывать:

– Она была очень талантливая. Очень, – начал Месье Ману. – Сейчас таких студентов уже нет. Жизель искала информацию жадно, часами просиживала в библиотеках. Она прямо-таки засыпала вопросами профессоров. Гипотетическими, как она говорила. Могла подойти и спросить: «Профессор, а гипотетически возможно ли такое, что…» Сначала над ней шутили, а потом вопросы стали настолько непростыми, что ставили в тупик даже самых умных преподавателей. Я был в нее влюблен, как мальчишка!

Месье Ману пустился в воспоминания, и Люк не стал перебивать его, потому что молодая женщина принесла к чаю тарт с абрикосовым джемом, и Люк был рад насладиться домашней выпечкой после долгой дороги.

– А над чем она работала? – спросил Люк, когда доел последний кусочек.

– Она взялась за очень амбициозную работу. Она хотела создать лекарство от Альцгеймера. Оно ведь до сих пор не создано, вы знаете?

– Угу, – поддакнул Люк, но месье Ману продолжил, словно не слушая его:

– Тогда это было совершенно невозможно. Доктор Алоис Альцгеймер только в начале века опубликовал свои работы про неизвестное заболевание, поражающее мозг. И далеко не сразу на его доклад обратили внимание. Только позже, когда стало ясно, что это большая проблема, чума двадцать первого века, ученые начали биться над задачей, и надо сказать, сильно продвинулись, однако все лекарства лишь сдерживали развитие болезни, но никогда не помогали полностью излечиться.

– А что об этом думала мадам Жизель Кюри?

– Для Жизель это был вызов. Она была неудержима. Ее очень интересовала эта тема. Она хотела изобрести лекарство.

– Не удалось?

Месье Ману замялся.

– Она… открыла кое-что другое. Не менее великое.

– Тоже лекарство?

Месье Ману поежился, словно решая, нужно ли рассказывать такие вещи незнакомцу.

– Месье Ману, к сожалению, должен сказать, что я приехал не из праздного любопытства. Мадам Жизель Кюри найдена убитой. Отравленной, если точнее. И есть основания полагать, что это может быть связано с открытиями, которые она сделала в молодости. Здесь, в Париже. Рассказав все, что знаете, вы поможете найти ее убийцу.

Месье Ману все еще не решался, и Люк добавил:

– Обещаю: репутация мадам Кюри никак не пострадает в ходе расследования.

Наконец старый профессор собрался с духом и, все также теребя костлявые руки, заговорил:

– Она проводила много исследований, связанных с функцией лобных долей мозга. С дисфункцией, если точнее. И в ходе одного такого исследования открыла формулу вещества, которое ослабляет волю.

– Людей?

– Нет. Сначала мышей. Но в этом и суть науки: все, что применимо к млекопитающему, гипотетически может быть экстраполировано на человеческую особь. В случае с мозгом, конечно, не все так просто, человеческий мозг – удивительное, полное тайн творение. Сто миллиардов нейронов! Не сравнить с мышиным, да? Но все же ученые делают сотни открытий каждую минуту. Каждую секунду.

– Так что она открыла? – вернул Люк размышления месье Ману в нужное русло.

Месье Ману опять замялся, но продолжил:

– Это была грязная история. Она создала вещество, которое делало мышей восприимчивыми к командам.

– Мышей? К командам?

– Да, именно. Мыши, которые в природе не подчиняются командам, у нее были выдрессированы, как у крысолова. Она, воодушевленная открытием, попробовала это вещество на уличной собаке. И что? Дикая собака, с улицы, буквально после двух повторений выполняла все команды. Она ликовала, улучшала формулу, пробовала снова! Потом ей удалось проверить это вещество на университетской бонобо[18] – это самая близкая к человеку по поведенческим реакциям животная особь. Нам привезли в университет для изучения эмоций, и Жизель Кюри тихонько, не говоря никому, проверила действие вещества и на этой обезьяне. И снова все сработало! Мы пошли дальше и рискнули попробовать на человеке.

– Мы?

– Я вызвался быть ее подопытным. Риск был огромный, сейчас я это понимаю, но тогда я не думал об этом! Азарт, молодость и сильная влюбленность! В общем, мы попробовали на мне, и только тогда поняли, что это страшная вещь. Вещество совершенно подавляло волю. Это очень странное ощущение, схожее с сильным опьянением. Не подумайте о ней плохо, вопрос этики перед ученым стоит всегда, но жажда открытий – это страшная вещь, она толкает на самые разные поступки.

– Так что произошло потом?

– Она приехала домой, радостная, гордая собой, и рассказала о своем открытии брату. А он был из тех, кого называют непутевыми. Балбес и негодяй. Учился плохо, в институт не поступил, дурная компания, наркотики… В общем, в тот вечер он внимательно все выслушал, и уж не знаю, что он ей наговорил, только она повела его на работу – показать, как это все работает.

– И что произошло?

– Ее брат силой забрал несколько мензурок с веществом, ушел на улицу к дружкам и, видимо, хвастался, что добыл новый наркотик. А потом произошла история с изнасилованием девушки. Брат попал в полицию. У него была сильная ломка, он клялся, что не виноват, что это сестра заставила его проверить, работает ли вещество.

Месье Ману опять замолчал.

– В полиции, конечно, наркоману никто не поверил, поэтому даже вызывать Жизель не стали. Но об этом говорили все коллеги, смотрели на нее с осуждением, а кто-то и вовсе перестал с ней разговаривать. А она, поняв, какую страшную вещь изобрела, свернула все исследования и ушла из науки.

– А брат?

– Умер. Примерно в то же время. Где-то на улице от передозировки. Или в аварии. Разное говорили. Это было очень тяжелое для нее время, и она уехала.

– Переехала, чтобы не вспоминать?

– Чтобы не вспоминать, – подтвердил Месье Ману, – Чтобы не донимали дружки покойного брата. Они караулили ее буквально везде, чтобы она сделала такое же вещество еще раз.

Люк был потрясен услышанным.

– Месье Ману, последний вопрос. Спустя столько лет кто мог желать ее смерти?

– У старых грехов длинные тени, молодой человек.

Глава 25

– Мне тоже было хорошо, но все когда-то заканчивается, ты же знаешь!

Патрис ласково смотрел на свою блондинку и пытался найти нужные слова.

– Перестань плакать, пожалуйста. Такая красивая девочка – и плачет. Ну зачем нужны эти драмы? Ну все-все. Успокойся.

Девушка сидела на полу, со связанными сзади руками и ногами, с заклеенным скотчем ртом и билась в истерике. Размазанная тушь смешалась со слезами и превратила симпатичное, хоть и простоватое лицо, в черное пятно.

– Ну вот. Ты не успокаиваешься. Ладно! Я ухожу, но передаю тебя в надежные руки. Веди себя хорошо.

В помещение зашел еще один человек и насмешливо посмотрел на Патриса.

– Наигрался?

– Нет. Я не наигрался. Но я готов послужить науке, так что отрываю от сердца.

– Останешься посмотреть?

– Нет, у меня назначена встреча в Марселе, там ожидается большой заказ, – сказал Патрис и вышел.

Тот, кто остался, долго смотрел на блондинку, как бы оценивая, с какой стороны лучше подступиться. Девушка уже не кричала, а лишь всхлипывала. В ее глазах читался страх. Ничего хорошего она не ждала.

Человек подошел к ней поближе, поднял руку и схватил крюк, свисающий с потолка на огромном тросе-резинке. С усилием потянул, поднес к связанным сзади рукам пленницы, подцепил веревку, связывающую руки, и отпустил. Резиновый трос с крюком на конце легко отпружинил, резко подняв девушку вверх, и комната наполнилась пронзительным криком.

– Больно, я знаю. Руки наверняка вывихнуты. Ну потерпи, ладно? Чуть-чуть осталось.

На циферблате на стене в специальном окне показались цифры. Сорок восемь килограммов. Крюк с тросом были частью больших электронных весов.

– Да ты худышка у нас? Ладно, сейчас вернусь.

Через несколько минут быстрыми умелыми движениями на лоб подвешенной девушке нанесли немного зеленоватой массы.

– Надо было волосики тебе заколоть. Из-за волос может быть немного подольше.

Но девушка уже не слышала. Ее глаза закатились, язык набух, а тело начало биться в мелких конвульсиях, ноги нелепо болтались, словно у куклы-марионетки. Наконец, спустя несколько мучительных секунд, стало тихо.

– Восемнадцать секунд. Ну и кто у нас гений?

Глава 26

– Ирэн, к списку докладов и выступлений необходимо прописать вопросы для модераторов. По каждой теме… Подчеркиваю: по каждой – нужно открыть последние публикации в Scopus[19], посмотреть новые исследования по заявленной тематике, споры, комментарии, доказательства обратного, и все это прописать.

– У нас сто восемнадцать докладов!

– Верно.

– Мне нужно просмотреть сто восемнадцать исследований, их сильные и слабые места, и мнение ученых на каждое исследование? И все это за неделю?

– Ирэн, это что? Неудачная шутка? Кому нужна эта информация через неделю? Мне это нужно к завтрашнему вечеру! Я же сказала: это для модераторов. Им нужно время, чтобы подготовиться.

Ирэн сидела, не зная, как поступить. Сегодня приезжает Марат. Завтра утром она планировала улизнуть на показ виллы. А еще она обещала Николя присоединиться к отряду волонтеров. А вместо этого ей нужно будет сидеть и выполнять работу секретарши – это совсем не то, на что она рассчитывала. Пусть даже ради конференции. Тем более в объеме, который стоило бы разделить минимум на трех сотрудников.

– Простите, а уже есть понимание, когда мне можно будет вернуться к работе с пациентами?

– Ирэн, вы знаете, что такое командный дух? Сейчас самое главное – это с достоинством встретить делегацию ученых и провести конференцию на высшем уровне. Над ее организацией трудятся десятки человек. И вам, как моим самым приближенным сотрудникам, достается наиболее почетная часть – работать с последними, самыми горячими научными открытиями, которые будет обсуждать весь мир. Да за такую возможность некоторые студенты убить готовы!

Мадам Бий осеклась:

– Фигурально выражаясь.

Ирэн прекрасно знала, что именно такие слова про командный дух, про семью, про самое близкое окружение говорят в тех случаях, когда надо повесить уйму работы на человека, и желательно без дополнительной оплаты. Ирэн все это напомнило историю про Тома Сойера и покраску забора за дохлую крысу на веревочке – это было не более чем громкими словами в попытке заставить сделать скучную рутинную работу. К тому же в большом объеме и срочно. Во Франции везде все решают профсоюзы, и мадам Бий, видимо, не решилась загрузить такими объемными задачами местных сотрудников, поскольку может получить жалобу за превышение рабочих часов. Но вот Ирэн – отличный кандидат. Тем более что, если она не успеет, будет повод сказать, что та не прошла испытательный срок.

– Хорошо, мадам Бий. У меня будет только одна просьба: поскольку это займет всю ночь, я хотела бы поработать из дома. Мой компьютер работает быстрее, чем те, что в библиотеке.

– Ладно. В порядке исключения. Но будьте на связи. – Мадам Бий сняла очки и обратилась к Килиану. – Килиан! Мне кажется, что мы не даем вам проявить свои таланты в полной мере.

Ван Синь злобно посмотрела на Мадам Бий, но та продолжила:

– Я думаю, будет лучше, если доклад о вашей последней совместной работе с Ван Синь на конференции представите именно вы.

– Мадам Бий! Это недопустимо! Это не наша совместная работа! Это моя работа! Я работала больше двух месяцев, чтобы получить эти результаты. Вы сначала даете мне его в помощь, а потом и вовсе отдаете мои разработки ему?

– Моя дорогая! Вы, видимо, не удосужились прочесть документы, которые подписывали, прежде чем приступить к работе. Результаты всей работы, которую вы выполняете, принадлежат университету и вашему научному руководителю. То есть мне. Все разработки, идеи, открытия, а также ваше рабочее время, ваши знания и умения – все это, согласно контракту, принадлежит университету. Мы предоставляем вам уникальную оснащенную лабораторию, живых пациентов и возможность поучаствовать в великих открытиях. Никакой «вашей работы» здесь быть не может.

Ван Синь еле сдерживала ярость, и всем стало не по себе.

«А вдруг она сейчас достанет огромный длинный меч, как Ума Турман, и всех нас мелко нашинкует?» – подумала Ирэн, вспоминая сцену из фильма «Убить Билла».

– Итак, Килиан продолжит начатую Ван Синь работу и представит ее на конференции.

«Мне кажется, она нас всех убьет».

Эсэмэс от Килиана.

«100%», – ответила Ирэн.

– Мадам Бий, я не уверен, что смогу так быстро…

Но Мадам Бий перебила его:

– Глупости, вы прекрасно справитесь!

После собрания Ирэн подошла к Килиану.

– Слушай, у тебя же есть список и контакты всех докладчиков?

– Да. Она сбросила на меня всю работу мальчика на побегушках. Рассылаю дурацкие информационные послания – типа, где будет ждать автобус и прочее. Ей на этой конференции должны вручить какую-то награду – вот она и трясется над организацией, чтобы все прошло идеально.

– Откуда знаешь?

– Марийон сказала.

Еще через двадцать минут Ирэн написала хорошо продуманное письмо.

Уважаемый …

Меня зовут Ирэн Дюпри, я старший ассистент Мадам Бий из Университета Сен-Карно. С нетерпением ждем вашего доклада, для нас будет большая честь принять вас в наших стенах.

Я курирую ваше выступление и хотела бы попросить вас прокомментировать наиболее спорные вопросы на тему вашего доклада, о которых пишут ваши коллеги, чтобы мы могли заранее проинформировать модератора и сгладить все возможные шероховатости во время вопросов из зала.

С уважением,

Ирэн Дюпри

«Совершенно не по протоколу, но любой, кто такое прочтет, поймет, что я накопала противоречия, и предпочтет первым представить мне свое видение на спорные моменты из доклада», – решила Ирэн и отправила сто восемнадцать почти одинаковых писем.

Глава 27

– Я почти не мог работать последние несколько дней. Я все время о тебе думаю.

– Правда?

«Нет, блин, соврал! Что я опять несу?» – подумала Ирэн и наколола на вилку кусочек рыбы. Для этого вечера она выбрала красивое голубое платье, сделала прическу и накрасилась ярче обычного. Но все равно, несмотря на то что она прекрасно выглядела, находясь наедине с Маратом, девушка очень нервничала.

– Ты сможешь на несколько дней уехать?

– Уехать? Куда?

– Просто сбежим от всех. Можно сесть в машину и поехать в сторону Италии. Будем останавливаться где захотим. А как надоест – сядем в машину и опять в путь. День – там, два дня – там.

Ирэн подумала о конференции, мадам Бий и всех делах, которые ее ждали. Больше всего на свете ей хотелось сейчас согласиться, но она боялась потерять независимость и раствориться в отношениях, едва их начав. А это точно приведет к отсутствию интереса с его стороны и неизбежному концу.

– Стоп, а ты вообще любишь путешествовать? Может, тебя укачивает? Мне кажется, я тебя сто лет знаю, а на самом деле совсем нет.

– Я люблю. Да. Люблю.

Ирэн смущалась и никак не могла расслабиться. Она пыталась сделать все правильно с самого начала и не допустить дурацких ошибок. Быть брошенной снова – это будет слишком больно. Сердце билось в бешеном темпе, во рту пересохло, и она чувствовала, что говорит невпопад. Несмотря на то, что они уже даже начали встречаться, последние недели были в разлуке, и между ними еще ничего не было.

«А вдруг он сейчас узнает меня получше и передумает? Несколько жарких встреч и переписка – это еще не любовь, верно? – она пыталась остановить дурацкие мысли, но они все равно лезли в голову. – Сегодня, наверное, у нас все произойдет, но Боже, а вдруг я ему не понравлюсь? Все эти его модели – мало ли что они умели вытворять в постели?»

– Малыш, ты чего?

– Я нервничаю.

– Почему?

– Из-за тебя. Я боюсь, что… в общем… немного волнуюсь.

– Это потому, что мы решили потом поехать ко мне?

– Ну-у-у-у… нет…

– Ирэн. Я не прикоснусь к тебе, если ты не захочешь. Мы можем просто болтать обо всякой ерунде или сидеть на корме и смотреть на море, а когда ты замерзнешь и захочешь спать, я провожу тебя во вторую каюту. У меня на тебя большие планы, так что мне некуда торопиться.

«Черт! Кажется, я его люблю, – подумала Ирэн. – Только бы не произнести это вслух!»

Марат жил на два города – Лондон и Портофино, который находился в трех часах езды от Сен-Карно, но уже на территории Италии. Но больше всего времени он проводил на своей сорокаметровой яхте, перемещаясь между маленькими городками по всему Лазурному побережью.

Через пару часов они действительно сидели на диване в большой каюте. Горел мягкий теплый свет, лодка едва покачивалась на волнах, а за окном сияли звезды.

– Почему ты вообще решил жить на яхте? Нет, ну, конечно, у богатых свои причуды, но это странно, согласись.

– Ты могла бы продать мне отличный дом, да? – засмеялся он.

– Нет, ну серьезно!

Марат поколебался, но потом сказал:

– Знаешь, в детстве мой отец довольно часто бил мать.

Ирэн удивленно посмотрела на него. У них, оказывается, было намного больше общего, чем она думала.

– Мой отец турок, а мать из Сирии. Как только родители поженились, они переехали в Лондон, там у отца уже жили братья. Он начал хорошо зарабатывать, у нас появилась большая квартира, я ходил в частную школу, и все такое. И у нас собирались гости. Красивые люди, прекрасно одетые и безупречно вежливые. Внешне все выглядело как сказка. Но когда они уходили, он набрасывался на мать с упреками, придирками, ревностью и это всегда заканчивалось побоями. Он избивал ее каждый раз, а она ничего не могла поделать. Ни прав, ни денег, ни поддержки. Тебе сложно это представить – сейчас женщина делает что хочет, – но моя мать была в ловушке. Живи и терпи.

– Я очень сочувствую.

Марат помолчал, а затем продолжил.

– Но только вот она не собиралась прожить так всю жизнь, она была бунтаркой. Продала какие-то драгоценности, золото. Решила нанять адвоката и развестись. Но сначала арендовала лодку.

– Лодку?

– Да. Знаешь, в Лондоне есть сеть каналов, она тянется от Бирмингема и на север до Ливерпуля. И на этих каналах есть такие узкие лодки шириной шесть-семь футов. Их используют как дешевую альтернативу городскому жилью. Там есть стационарный двигатель, дровяная печка, туалет. Некоторые даже умудряются на крышу стелить искусственный газон и ставить садовые стулья. И вот она сняла такую лодку, и мы сбежали туда. Мы жили на ней целый месяц. В бедности, конечно. Днем она подрабатывала на базаре, но вечерами мы сидели, смотрели на воду и разговаривали. Так что, видимо, с тех времен я люблю лодки.

Ирэн почувствовала, что это не конец истории. Что Марат, получивший блестящее образование в престижном Вестминстерском университете в Лондоне, никак не мог прожить с мамой в этом счастливом маленьком мирке всю юность. Видимо, что-то произошло, но спросить, что именно, она не решилась, а Марат замолчал.

– У меня тоже есть история. Я родилась в России, в очень маленькой деревушке. Даже не знаю, какой пример тебе привести, чтобы ты понял. В маленькой, в общем. И мой отец страшно пил. Собственно, в этой деревне почти все пили. Бедность, глупость и деградация. Дети смотрели на родителей и уже в подростковом возрасте пили вместе с ними. Это жуткое зрелище, если честно. Можно было увидеть, как ужасный опустившийся человек наливает водку своему двенадцатилетнему сыну и говорит: «Пей!» К семнадцати годам половина мальчишек уже имели зависимость. Умирало много, прямо на улице: кто-то замерзал зимой в сугробе, кто-то тонул в реке. В драке могли порвать ухо, и это было нормальным. Они так и говорили: «Ну да, порвали ухо. Хорошо, что не убили». Убивали тоже часто. По глупости, тоже спьяну, в какой-то бытовой ссоре.

Ирэн поежилась от этих воспоминаний. Она подумала, что, может быть, именно из-за этого она так спокойно воспринимает и видит чужую смерть, но вслух этого не сказала, а лишь продолжила говорить:

– Многие девчонки стали проститутками. Прямо там же, недалеко от дома, выходили на дорогу и останавливали дальнобойщиков. Или, если повезет, выходили замуж, и тогда скорее всего, муж пил и бил. Такая вот была деревня. Дом родной, – усмехнулась она. – А как-то ночью отец выгнал нас с матерью на улицу. И мы следующие несколько лет жили в пристройке через стенку со свиньями. Зимой было очень холодно, мы спали в куртках и шерстяных колготках. Ненавижу холод с детства, наверное поэтому так люблю Сен-Карно. Но самое мерзкое, что отец мог приходить каждую ночь и устраивать пьяные сцены до пяти утра. Кричал, обзывал, бил маму. Но, знаешь, когда в этом растешь, это кажется почти нормальным. Даже не знаешь, что бывает по-другому.

– Я тоже тебе сочувствую.

Они замолчали и каждый задумался о своем. Но затем Марат спросил:

– Как ты попала сюда?

– Уехала. Сначала в Москву, занималась, училась. Поступила в университет, а потом – по программе обмена студентами, попала сюда, во Францию. Хотела заниматься наукой, гипнотерапией, но смогла найти только работу риелтора.

– Но сейчас же ты работаешь в университете.

– Да! Уже почти четыре недели!

Это так забавно – они переписывались весь последний месяц, но почти ничего друг о друге не знали. Они проговорили полночи, а потом пошли спать по разным каютам, как и говорил Марат.

Снимая с себя платье, Ирэн думала о том, что меньше всего хочет завершить этот вечер так. Доверив друг другу тайны и боли своего детства, они стали еще ближе, и не стоит скрывать или притворяться, что она не готова к продолжению.

«Черт, да я уже месяц как готова к продолжению, – подумала она. – Как только увидела его, так сразу была готова».

Она оценила свое отражение в зеркале и, оставив только трусики и чулки, отправилась к нему в каюту.

***

Заснуть им не удалось. Может, только слегка вздремнуть, но потом вихрь чувств снова захватил их обоих, и, счастливые и уставшие, они встретили рассвет.

Ирэн лежала, прижавшись щекой к плечу Марата и вдыхала запах его тела. Как же он вкусно пах! Мужчиной, похотью и развратом.

– Ты пахнешь сексом. Клянусь.

Марат нежно поцеловал девушку и положил ее голову к себе на плечо.

– А ты пахнешь любовью.

«Не знаю, можно ли быть более счастливой. Я люблю его. Боже, я люблю его! Только бы не произнести это вслух! – думала Ирэн, прислушиваясь к своим чувствам. – Неужели может быть так хорошо?»

– Давай позавтракаем, а потом уедем? – Марат посмотрел на нее своими карими глазами. – Серьезно! Сбежим от всех, будем только вдвоем несколько дней.

– У меня нет одежды.

– Купим!

– Давай на следующей неделе? Прости, пожалуйста, у меня эта конференция на носу, а мадам Бий и так хочет меня выгнать. Давай сразу после конференции? Пожалуйста.

Телефон Марата брякнул, он взял его посмотреть.

– Забавно! Смотри, друг прислал. Это дипфейк на фильм «Титаник». Видела? Посмотри пока, а я в душ.

Сверху вылезло еще одно пуш-уведомление о новом сообщении.

«Приветики».

Ирэн почувствовала что-то недоброе. Тяжелая волна черного предчувствия мгновенно стерла чувство эйфории.

«Это просто сообщение, – пыталась убедить она себя. – Может, от сестры. Или от племяшки. Или от старой знакомой. Интересно, у него есть сестра, племяшка или старые знакомые?»

В душе раздался звук льющейся воды.

«Нет, я не хочу знать! Я все придумываю. У страха глаза велики. Это вообще может быть какая-то коллега. Или соседка. Или кто угодно. Ирэн, ты выше этого, соберись!»

Но экран телефона был разблокирован, и соблазн оказался просто непреодолим. Впрочем, это был не соблазн. Это была попытка снова стать счастливой, ведь если подозрения хотя бы мимолетно омрачили твое счастье, это уже не счастье, это ад. Нет ничего хуже, чем любить, но сомневаться и мучиться в догадках.

«Телефон у меня в руке. Разблокирован. Если он бабник, лучше узнать сразу».

Ирэн смахнула видео с «Титаником», открыла мессенджер и углубилась в переписку.

«Черт!»

Она встала, прошла в соседнюю каюту за платьем, оделась и выскочила наверх, на палубу… но в неожиданности остановилась. До берега было метров триста. А за капитанским мостиком сидел мужчина, который вежливо с ней поздоровался.

– Доброе утро, мадемуазель. Завтрак будет накрыт через пятнадцать минут.

«Черт! Черт! Черт!»

Ирэн чувствовала себя дурой, как никогда. Было бы идеально сбежать, пока Марат в душе.

«Нет, идеально – это если бы я не видела этого сообщения. Возможно, он бы как-то смог меня уговорить и мы бы поехали в Италию на машине, ходили по магазинам, ели спагетти и занимались сексом, как кролики».

На глаза Ирэн навернулись слезы.

– Маленькая, ты решила сбежать?

– Я… я вспомнила, что мне нужно на показ, меня ждут, но я еще могу успеть, если потороплюсь.

– Хорошо. Но ты хотя бы позавтракаешь?

«Господи, он, наверное, подумает, что я грязнуля! Я даже в душе еще не была! Хотя какая, к черту, разница?» – в голове Ирэн, как всегда в стрессовых ситуациях, рождались дурацкие диалоги.

– Нет, я потом. Спасибо.

Марат подошел к ней, положил руки Ирэн на плечи, внимательно посмотрел на нее и сказал:

– Рассказывай!

– Я правда не знаю, как могла забыть. Так неудобно: клиенты звонят, а я тут.

– Ирэн! Ты не умеешь врать! Рассказывай, что случилось.

Мужчина, сидевший на капитанском мостике, нажал на какие-то кнопки на панели управления и деликатно удалился.

– Ирэн? – еще раз повторил Марат. – Ну?

– Я видела твою переписку.

– Какую?

– С какой-то Лесси.

– И?

– Ты с ней спал!

– Нет.

– Нет? Я же видела.

– В смысле, да, мы спали когда-то, но это было очень давно.

– Это было месяц назад. В тот самый день, когда мы с тобой на террасе целовались первый раз.

– Когда разговаривали о совах, я помню.

– Ты так спокойно об этом говоришь?!

– Ирэн! В тот момент я даже не знал твоего имени. Если помнишь, ты сбежала от меня. И тем более мы не встречались. Я предложил быть тебе быть вместе уже позже. Помнишь?

– Не надо со мной разговаривать, как с маленьким ребенком! Я прекрасно все помню! Но это не значит, что спать со всем побережьем Франции – это нормально! Ты спал с Наоми, заигрывал со мной и еще и трахнул какую-то Лесси под шумок?!

– Послушай, Наоми была моей девушкой, но я с ней уже не спал. Наши отношения подходили к концу, и я только и думал, как бы с ней расстаться. С тобой мы еще не встречались, я даже не знал твоего имени.

– И поэтому от скуки решил трахнуть Лесси?

– Слушай, ну… звучит чудовищно, но… Это просто секс. У мужчин такое бывает, когда они ни с кем не встречаются. Я и не говорил, что вел образ жизни монаха.

– Отлично. Надо было с этого начать.

– Ты ведешь себя так, словно я тебе изменил. Но этого не было. Повторяю: это было до тебя, Ирэн. Ну, маленькая, перестань!

Он попытался ее обнять, но Ирэн отстранилась.

– Я хочу сойти на берег. Пожалуйста, можно мне как-то попасть на берег?

Глава 28

– Капитан, нам прислали из архива Парижа всю информацию по той истории с изнасилованной девушкой.

– Отлично, Люк! И что там?

– Там все странно. Девушка подала заявление, но на следующий же день забрала его. Мне не удалось поговорить с ней – она поменяла место жительства и, видимо, все телефоны. Капитан, который вел это дело, вспомнил, что и дела-то не было. Пришла какая-то наркоманка и сказала, что ее изнасиловали.

– Наркоманка?

– Кажется, да. Говорит, пришла, волосы торчат, глаза бегают, зрачки огромные.

– А брат мадам Кюри как раз умер от передозировки?

– А вот здесь сюрприз. Не знаю, откуда взялась история, что он умер, потому что тело его так и не нашли, и никакого свидетельства о смерти нет.

– Пропал?

– Пропал. Ни в доме, ни у друзей не появлялся, машина брошена, ни правами, ни кредитными картами больше не пользовался.

– Как звали изнасилованную девушку?

– Нет информации. Она забрала заявление, так что дела, по сути, и не было. Информация нигде не сохранилась.

– Люк, надо опросить всех, кто еще помнит ту историю. Нужно найти девушку и поговорить с ней. Похоже, через столько лет кто-то решил все-таки отомстить старушке.

Люк набрал телефон месье Ману, но к телефону подошла его внучка.

– Дедушка прилег отдохнуть. Он очень плохо спал после вашего визита.

– Сожалею, мадемуазель. Но мне нужно задать ему еще один вопрос.

– Не думаю, что это хорошая идея.

Глава 29

Забежав домой, Ирэн приняла душ, уложила волосы и переоделась. Мысли о Марате она гнала, как могла. Единственный способ заткнуть внутренний монолог, страхи и навязчивые мысли – это направить усилия на то, чтобы думать на какую-то другую тему. Ирэн решила, что заполнит свой день событиями настолько, насколько это возможно. До отказа. Потому что хотя бы секундная передышка вернет ее к мыслям о Марате, а сейчас это было бы слишком больно. По этой же причине она быстро вылетела из дома, чтобы не встретиться с Дашей. Она сразу поймет, что что-то произошло, а разговаривать на эту тему сейчас Ирэн не могла.

Сегодня у нее была клиентка, которая хотела купить дом для себя и три крошечные квартиры для сдачи в аренду. Притом под крошечными, она подразумевала именно, крошечные. Требование было – найти квартиры до двенадцати квадратных метров. И они начали именно с них.

В первой квартирке было всего девять квадратных метров, и это напоминало больше не квартиру, а автомобильный трейлер. Крошечная прихожая, где сразу за перегородкой находились унитаз и раковина. Ни Ирэн, ни клиентка понятия не имели, как можно пользоваться туалетом, не обдирая каждый раз коленки.

Там же, в прихожей, начиналось нечто, что было обозначено как кухня. Один кухонный шкаф, на котором стояла микроволновка, в нем же находился холодильник, и рядом на столике стояла электрическая плита на одну конфорку, работающая от розетки. Обеденный стол был складной, на стене висели два сложенных стула, которые можно было разложить в случае необходимости. Над микроволновкой была полка, на которой стояли кастрюля, пакет с макаронами и бутылка оливкового масла.

Полутораспальная кровать занимала все пространство. Потолок в комнате был скошенный, и граница между стеной и потолком была неочевидна. Но посреди этого скоса находилось мансардное окно, в которое попадал дневной свет.

– Ну что ж… Маленькая… Уютная… Есть все, что нужно для жизни, – начала Ирэн, прекрасно понимая, как лживо звучат ее слова. Квартира была совершенно неудобной и могла понравиться только в том случае, если у человека совсем нет денег. Хотя даже в этом случае стоило бы попробовать получить ипотеку и подобрать что-то получше.

– Отличная квартира! Мне подходит. Мансардное окно открывается, и там есть выход на крышу?

– Э-э-э… не знаю, не уверена.

– Давайте посмотрим.

Клиентка с неожиданной прытью забралась на кровать, повернула ручку окна, толкнула его, а затем подтянулась на руках и выглянула на улицу.

Ирэн смотрела на нее в изумлении и восхищении одновременно.

«Когда я последний раз подтягивалась? Интересно, я вообще смогу подтянуться хоть раз?»

– Да, здесь есть выход на крышу. Прекрасно!

Следующие две квартиры были примерно такими же: одиннадцать и двенадцать метров. Такая же крохотная комната, которая чудом вместила и кухню, и туалет. Такие же скошенные потолки с мансардными окнами и точно такой же выход на крышу.

Вдруг Ирэн пришла в голову мысль: а зачем человеку нужны три крошечные квартиры на мансардном этаже с выходом на крышу? Притом выход на крышу был критически важен. Или нет?

– Мадам, есть такая же квартира в соседнем доме. Она стоит столько же, там на два квадратных метра больше, она на втором этаже, и там нормальное окно с видом на улицу.

– Нет, эти отлично подойдут.

«Так… Интересная мадам. Ей непременно нужен выход на крышу. Что она собирается там делать? Укрывать беглых преступников? Сдавать эту площадь нелегалам? Варить наркотики?» – у Ирэн разыгралась фантазия. Пожалуй, любой из этих вариантов прекрасно бы подошел.

Затем они отправились смотреть дом для самой мадам. Для себя она выбрала дом в современном стиле с окнами в пол, стальными лестничными конструкциями и угловатыми формами. Серые стены и отсутствие штор дополняли стиль, который сама Ирэн не очень любила.

Но дом клиентке не понравился совсем. Ни вид, ни подъездная дорога, ни шум, доносящийся от дороги.

– Есть еще несколько домов в похожем стиле, тоже в этом районе. У меня есть ключи, и мы можем посмотреть их прямо сейчас, если вы хотите.

– Нет, лучше пришлите мне эти варианты на почту, а пока мы начнем оформлять эти квартиры.

«Ей вообще не нужен дом. Ей нужны только эти маленькие клетки. Комиссия крошечная, а возни полно».

Продавая квартиры или виллы, комиссию почти всегда приходится делить с другими риелторами. Поскольку, чтобы найти подходящий объект, приходится обращаться не только к самим владельцам, но и к риелторам, которые их представляют. Если есть клиент, готовый совершить сделку, нужно любой ценой это довести до конца – так есть шанс хоть что-то заработать. Идеально, если у Ирэн есть дом на продажу, где она контактирует напрямую с владельцем, – в этом случае вся комиссия будет принадлежать ей. Но если нет, то комиссию приходится делить. И часто между тремя или даже четырьмя коллегами. С продажи каждой такой квартирки она получит примерно по сто сорок – двести евро. Негусто.

Ирэн осторожно поинтересовалась:

– Если на рынке появятся еще такие же квартиры, вам скидывать варианты, или трех достаточно?

– Скидывайте.

«Ну вот, что и требовалось доказать. Дом ей вообще не нужен, ей зачем-то нужны такие клеточки. Ладно. У клиентов свои причуды».

Глава 30

У Натали был перерыв. Она налила себе чай, отрезала кусок торта и села в самый дальний угол кухни. Ей не помешают хотя бы двадцать минут передышки. Сегодня два сотрудника не вышли на работу. Один сказался больным, а другой просто не вышел, поэтому работы у Натали прибавилось. В такие клиники, как эта, очень сложно найти персонал, который смог бы работать здесь долго. Работать с людьми с нейропатологиями может не каждый. В фильмах это всегда слишком романтизируют. Даже главные герои зачастую имеют диагноз, который кажется зрителям лишь приятной изюминкой. На самом же деле изюма здесь нет.

Здесь плохо пахнет, потому что почти половина пациентов имеют ту стадию болезни, когда уже с трудом могут сами себя обслуживать. Здесь всегда громко, потому что у части пациентов значительно повреждены лобные доли, отвечающие за контроль и планирование, и, наоборот, так называемое полевое поведение[20] здесь свойственно многим пациентам. Прибавьте к этому проблемы с памятью, общую враждебность к медицинскому персоналу и придирки родственников, приходящих навещать своих родных.

В университете у мадам Бий был просто рай, но сейчас они приостановили эксперименты и Натали снова работает в клинике каждый день. Ей было не привыкать – она с детства знала, как трудно бывает жить с таким пациентом в одном доме. Но все это в далеком прошлом. Да и эта работа в клинике скоро закончится. Скоро Натали ждет богатая и красивая жизнь.

Пора написать ему.

«Как ты, мое солнышко? Я соскучилась».

– Давай! Да! Еще! Я очень плохо себя вел!

Острые ногти Ван Синь впились в спину профессора, и она в экстазе укусила его за нижнюю губу.

Профессор откинулся на кресле, все еще держа руки на голых бедрах девушки, и слегка хлопнул ее по попе.

– Ты квинтэссенция страсти.

– Знаю.

– Сегодня приедешь ко мне?

– Нет.

Ван Синь слезла с профессора, взяла салфетки и сказала:

– Отвернись.

– Почему не приедешь?

– Потому что я расстроена и подавлена.

– Кто обидел мою девочку?

– Все, над чем я работала здесь последние два месяца, у меня забрали. Мне нет смысла здесь оставаться. Я уеду сразу после конференции.

– Нет! Мы что-нибудь придумаем, – сказал профессор Кац, привлекая к себе Ван Синь. – Что ты хочешь, моя девочка? Хочешь выступить? Доклад? Грант? Что моя девочка хочет?

– Ты не можешь дать мне то, что я хочу. Даже ты этого не сможешь.

– Если это в моих силах, конечно могу. Скажи.

– Я хочу продолжить работу, которую курирует мадам Бий.

– Но у нее грант на это исследование.

– Вот видишь. Ты не можешь ничего сделать. А что мне тогда остается? Только уехать.

«Нет, лишиться такой маленькой упругой попки, которая умеет делать такие вещи, было бы очень досадно, – подумал Кац. – Надо задержать ее хотя бы на пару недель. Потом я уеду в отпуск, и пусть идет на все четыре стороны».

– Обещаю тебе: я что-нибудь придумаю. Моя девочка будет самой известной, самой умной, самой успешной. Иди ко мне.

Глава 31

«Не отвечает уже два часа. Что можно делать целых два часа? Чем он там занят вообще? Ведет лекцию? Проводит совещание? Ну в любом случае мог бы и оторваться – он же видит сообщение от меня. А вдруг он соскочил?» – Натали думала о своем женихе, и ей становилось тревожно от его затянувшегося молчания.

– Натали! Привет!

– Ирэн! Что ты здесь делаешь?

Ирэн рассказала о том, что она начала работать с волонтерами, но не стала упоминать о том, что улизнула с третьего этажа на первый, чтобы опять попробовать разговорить пациентов.

– Это чувство вины, да?

– Нет.

– Не говори ничего, я и так вижу. Ты мучаешься из-за того пациента – вот и пытаешься компенсировать это добрыми поступками. Это психология. Я много читала о чувстве вины.

– Ну… – Ирэн растерялась, но Натали предложила отличную идею, и грех было ею не воспользоваться. – Наверное, ты права. Мне хочется побольше узнать о нем, кто он был, чем занимался.

– Если хочешь узнать о нем побольше, тебе на другой этаж. Здесь собраны пациенты-душки. Меньше всего хлопот. В основном начальная стадия деменции.

– Деменции… как у Жизель Кюри?

– О Господи!

До Натали вдруг дошло, что она тоже была пациенткой Ирэн и она тоже мертва.

– Что ты хочешь? Скажи честно.

Ирэн секунду поколебалась, но врать было бессмысленно.

– Я хочу узнать, почему два моих пациента умерли. Один – выбросившись из моего окна, а вторая – в тот же день после сеанса.

– Они что-то сказали тебе под гипнозом?

– Нет. В том то и дело! Натали, помоги мне, пожалуйста. Кто с ними общался ближе всех? Может, я узнаю что-то у них. Ты же видишь, мадам Бий все валит на меня, а я ничего не сделала.

– С Фредериком, который выбросился, общался только его сосед по палате. А Жизель дружила с другой пациенткой, которая лежала здесь, но она недавно… умерла.

Натали даже прикрыла рот рукой, пытаясь осознать то, что сама сказала.

– Тоже?! У вас здесь часто люди умирают? Я имею в виду, насколько это вообще нормально? Три смерти за такое короткое время!

На столе у Натали зазвонил телефон. Она взяла трубку и внимательно посмотрела на Ирэн.

– Да. Хорошо. Передам.

Натали положила трубку и сказала:

– Кажется, твое волонтерство закончилось. Они не очень рады, что ты разгуливаешь где хочешь. Собрались вызывать жандармов. Я тебе рекомендую уйти через центральный вход. Наша администратор очень стервозная. Если можно подгадить, она это точно делает. Лучше выходи прямо отсюда.

Ирэн ушла, думая о своей неудаче. Как попасть в клинику третий раз, чтобы поговорить с пациентом, она не знала.

Гудок. Еще один.

«Не берет, – подумала Натали. – А лучше бы тебе взять трубку, любимый».

Словно послушавшись, он наконец ответил:

– Моя сладкая булочка соскучилась?

– Ты просто не поверишь, что я узнала! Оказывается, кое-кто сует свой носик в дела моего будущего мужа.

– Хм? Кто же?

– Расскажу за ужином. Заедешь за мной?

Глава 32

«Меня не хотят здесь видеть. Мне сто процентов не светит здесь работать. Почему бы не уйти прямо сейчас? Ван Синь, будем честны, намного умнее меня. Может, именно такие и должны двигать науку. Я ничего не добилась. Я ноль».

Мысли в голове Ирэн парализовали ее желание вообще что-либо делать. Настоящим потрясением для нее была сегодняшняя эсэмэска в телефоне Марата, которую она сдуру прочла. Чтобы как-то отвлечься, она собирала ответы от докладчиков, которые пришли ей на почту. Как она и ожидала, подобная формулировка дала ей ответы по каждому выступлению. Слабые места доклада, его сильные стороны, аргументы и ссылки на исследования.

– Неужели так быстро? – удивилась мадам Бий, когда Ирэн принесла ей отчет.

– Все уже у вас на почте.

– Можешь ведь, когда захочешь.

Ирэн посмотрела на нее пустым взглядом и даже не стала ничего отвечать. Ни сил, ни желания разговаривать не было.

– Вы не выспались сегодня? Плохо выглядите. Идите домой, толку от вас, такой уставшей, все равно не будет. Завтра в девять совещание.

Через полчаса Ирэн уже была дома. Надела удобные хлопковые штаны, собрала волосы в пучок и заварила чай. Даши не было, а давящая тишина была невыносима, и она позвонила своей подруге Эллен.

– Эллен, у тебя был первоклассный ром.

– И тебе привет! Что-то случилось?

– Нет! – почти взвизгнула Ирэн, а потом, кашлянув, добавила нормальным голосом – Нет, все нормально. Просто хотела…

– Напиться?

– Ну не то, чтобы прям напиться… У тебя есть планы на этот вечер?

– Так, у тебя что-то случилось, да?

Ирэн молчала, потому что не смогла сдержать нахлынувшие слезы.

– Эй, ты там плачешь, что ли?! Я закрываюсь через час, уберусь и приеду, ладно?

Эллен была молодой женщиной, как и Ирэн, сделавшей себя сама. Родившись в очень неблагополучном районе Марселя, она знала своего отца только по письмам из тюрьмы. Она росла в криминальном районе, ее перспективы были туманны, но она очень хотела вырваться из этой безысходности, и ей это удалось. Сейчас она живет в Сен-Карно, у нее маленькая кофейня на три столика, и она работает там и официантом, и кондитером, и уборщиком. Но она ни от кого не зависит, ведет правильный образ жизни, и что самое важное – она еще никого не убила. Если бы она осталась в Марселе с братьями, возможно, стала бы одной из них, но этого Эллен совсем не хотела.

Через пару часов она уже приехала с бутылкой рома в руке. В гостиной уже сидели Ирэн и Даша.

– Меня кто-то введет в курс дела? – спросила Эллен.

– Марат оказался мразью! – объяснила Даша.

– Не говори так, – запротестовала Ирэн.

– Еще какой! – подтвердила Даша. – Оказывается, эта тварь спала с какой-то девахой, пока он ходил на свидание с нашей девочкой.

Даша объяснила ситуацию Эллен, умудряясь одновременно и жестикулировать, и рассказывать, и наливать то вино, то ром.

– Стоп, я не поняла. Марат… переспал с девицей… когда ты с ним ходила на свидание?

– Ну не совсем. Это было не свидание, мы просто случайно встретились на вечеринке.

– Слушай, это было почти свидание, – поправила Даша. – Я же была там! Да там все гости, кто еще не был пьян, говорили о том, что Марат с девушкой обжимался на диване.

– А ты там что делала? – уточнила Эллен.

– Это была вечеринка моей подруги. Она праздновала свой третий развод. Все происходило у нее на вилле. Там наша девочка встретилась с Маратом, и они слегка пообжимались.

– Ты так говоришь, как будто я первый раз его только там и увидела!

– Не-е-е-ет! Ты уже была с ним знакома, – соврала Даша во имя дружбы. – Только имени его не знала.

– В смысле не знала его имени? – Эллен громко захохотала. – Если я правильно поняла, все это дерьмо, над которым вы сейчас рыдаете, то ты встретила парня первый…

– Второй! – поправила Ирэн

– …второй раз в своей жизни, – согласилась Эллен, – пообжималась с ним на диване, но не дала ему, и он трахнул кого-то еще?

– Эллен! – с укором сказала Даша.

– Нет, ты не понимаешь, – вмешалась Ирэн. – Давай я объясню. Он встречается с девушкой, но я об этом не знаю. Нас тянет друг к другу, он предлагает мне позавтракать и поужинать, и все такое, мы целуемся так, что диван чуть не горит под нами, но потом я убегаю, а он в этот же вечер трахает какую-то девицу! То есть он встречается с одной, целует другую, а трахает третью! Не скотина? Нет?

– Ну…

– И узнаю я об этом сегодня утром, после того, как у нас случился первый секс!

– Конечно скотина, это сразу понятно! Такой всегда будет изменять! Знаешь, мне Густаво тоже начал изменять почти сразу. Мы встречались месяц или два, а он уже закрутил роман с какой-то своей художницей из школы живописи. Я узнала об этом только перед свадьбой! Прямо накануне! Она мне написала письмо, а там такие подробности! Рассказала про все эти штучки, которые он вытворяет в постели… Сразу было понятно, что она не врет. И что? Я показала ему, он клялся, умолял простить и все такое. И чем все закончилось? Всю жизнь он мне изменял. Всю жизнь! И еще дети на стороне!

– Ну у тебя был повод закрыть на это глаза, – намекнула Эллен на Дашин «феррари» и все остальные блага.

– Слушай, конечно, я не говорю, что не было никакой компенсации. Просто ты учти: он будет делать это всю жизнь! Он не изменится. Если такое начало, то все! Похоронить и забыть. Встретишь кого-нибудь получше.

Ирэн глотнула рома.

– Ты права. Просто это так больно! Мы целую ночь проговорили. А перед этим месяц переписывались. Он особенный. Ни на кого не похож, таких больше нет, поверь.

– Я знаю, как это больно. Но если ты продолжишь с ним встречаться, то повторишь мою ошибку и в итоге закончишь так же, как и я. Десять лет брака, десять лет предательства и в конце – грязный суд.

– Ты выиграешь! – подбодрила ее Ирэн.

– Знаю, знаю! Мой адвокат его порвет. Но это все так неприятно! Никто не хочет выходить замуж, чтобы потом пройти через такое. Хочется один раз и навсегда. Просто не со всеми это возможно. Кто-то просто не создан для брака.

– Я, конечно, прошу прощения, но вообще-то, вы обе дуры. А особенно, Ирэн, ты!

Эллен отличалась способностью говорить человеку горькую правду, не вуалируя ее под красивыми словами. И она никогда не стеснялась снабжать высказывания смачными оценочными суждениями. В их первую встречу она довела Ирэн до слез, но это возымело такой освобождающий и целебный эффект, что подруга до сих пор испытывает к ней теплую благодарность.

– Во-первых, вы тогда не встречались. А это значит, что каждый может делать, что хочет.

– Так себе поддержка, – буркнула Даша.

– Во-вторых, – не обращая на нее внимания, продолжила Эллен, – у нормальных мужчин всегда кто-то есть. Абсолютно одиноки, без единой бабы в жизни, только странные и социопаты. У всех остальных кто-то есть. Хоть и временный, но все равно есть.

– Ты хочешь ее поддержать или добить? – уточнила Даша.

– А в-третьих, ты опять включила режим правильной девочки. Мир сложнее, чем просто плохой или хороший. Люди в нем – тем более. Он тебе ничего плохого не сделал. Он никак не предал твое доверие. Ты просто почему-то ожидаешь от него идеального поведения. Притом идеального в твоих рамках. Узеньких.

– Ну спасибо! – опять вступилась Даша за подругу.

– И только потому, что он типа не оправдал твоих ожиданий о его типа идеальном поведении, он сейчас типа виноват.

– Если она вернется к нему, а потом он разобьет ей сердце, ты будешь виновата!

– А ты будешь виновата, если она останется одна и будет жалеть о том, что прогнала нормального мужика. Которого, похоже, успела полюбить.

Ирэн устало потерла глаза.

– Я не знаю, что мне делать. Вы обе правы. Но я не могу. Просто не могу. Мне не позволяет гордость взять трубку. Он звонит целый день. Пишет. Но я не могу, не в силах ответить и разговаривать так, будто ничего не произошло. Не могу, и все. Мне кажется, он предал меня. Каким-то образом, заранее. Я была уверена, что он «тот самый». У нас так все красиво начиналось. Мы говорили друг другу о таких вещах, о которых не расскажешь никому больше. Я думала, у нас все будет идеально, и тут эта эсэмэска.

– А что в ней, собственно, было?

– Ну она просто писала ему: «Давай встретимся, я соскучилась».

– А он?

– Он не отвечал.

– Но они же трахались?

– Да, я отмотала наверх, и оказалось, что в тот самый день, когда мы были на террасе, они переспали.

– Ирэн, если ты с ним не помиришься, ты просто дура!

– Нет, Ирэн. Если ты с ним помиришься, тогда ты дура. И я – живое тому доказательство.

Подруги сидели еще несколько часов, болтая и обсуждая разные темы. Время от времени то Ирэн, то Даше приходили эсэмэски. Ирэн – от Марата, и от каждого сообщения сердце ее мучительно сжималось. А Даше от Килиана – и от каждого его сообщения она сияла еще ярче.

– Что у тебя с Килианом?

– Наслаждаемся.

– Вы переспали, да?

– Немного, – сказала Даша, отводя взгляд и чувствуя неловкость из-за того, что на фоне такой расстроенной подруги она сияет от счастья.

– Не разбивай ему сердце, пожалуйста. Это больно.

Глава 33

Месье Ману взял трубку, его голос был усталый и как будто расстроенный.

– Сержант Дюбуа. Я рассказал вам все, что знал.

– Месье Ману, только один вопрос. Изнасилованная девушка – кем она была? Вы помните ее имя?

– Увы, нет.

Люк недовольно поморщился и продолжил:

– А откуда взялась информация, что брат мадам Жизель Кюри умер?

– Она сама сказала. Мы общались еще около года после ее переезда в Сен-Карно. Ее брат куда-то пропал, поэтому я и спросил, как его дела. Но оказалось, умер.

Люк поблагодарил старика, попрощался и положил трубку. Николя выжидающе смотрел на своего сержанта:

– Мимо?

– Да, капитан, похоже, нам ничего больше не удастся узнать об этой истории. Кажется, она сама пустила слух о смерти брата.

– Ну хорошо, тогда перевернем всю клинику. Мы были максимально деликатны, но, думаю, пора допросить всех с пристрастием. Поешьте хорошенько, Люк, день будет долгий. А я пока подпишу документы на осмотр всех палат и на допросы свидетелей, иначе администрация клиники засудит нас.

Через час Николя со своими сержантами прибыл в клинику. На этот раз, потряхивая ордером, Николя выбил для себя отдельную комнату и потребовал привести каждого пациента. Допросить персонал он решил в самом конце, когда уже получит достаточно информации. Так им будет сложнее врать и умалчивать. А в клиниках всегда есть о чем умалчивать, в этом капитан был уверен.

Они начали с первого этажа. На допрос явилась милая дама в зеленом кардигане, белом шарфе и белых брюках. Элегантно одетая, с прической и идеальным маникюром. Сложно поверить, что у такой женщины могут быть какие-то проблемы с головой.

– Мадам, я – капитан жандармерии Николя Фонтен. Пожалуйста, ответьте на несколько вопросов. Знали ли вы мадам Жизель Кюри?

– Конечно.

– Расскажите, что ее беспокоило последнее время?

– В основном здоровье, капитан.

– Говорила ли она какие-то необычные вещи? Была ли чем-то встревожена?

– Не помню такого.

– Она рассказывала когда-нибудь о своем брате?

– У нее был брат?

Николя начинал сердиться. Мадам выглядела не только абсолютно здоровой, но и явно над ним насмехалась.

– Мадам, ее очень жестоко убили. И возможно, тот, кто это сделал, захочет навредить кому-то еще. Ваши показания помогут нам поймать очень плохого человека. – Николя намеренно разговаривал с ней как с маленьким ребенком, произнося слова медленно и четко. – У вас ведь есть родственники? Им тоже может грозить опасность. Мы все находимся в опасности, пока не поймают преступника. А теперь, пожалуйста, подумайте хорошенько еще раз. Может быть, мадам Кюри о чем-то рассказывала?

Женщина посмотрела на капитана, затем перевела взгляд на свои ногти и сказала:

– Через двенадцать минут ко мне придет моя маникюрша. Получить здесь идеальный маникюр почти невозможно. У вас есть еще вопросы, капитан?

– Знали ли вы Фредерика Саванжа?

– Не помню такого.

Бо́льшая часть пациентов отвечала жандармам именно таким образом. Прошло уже три часа, и вереница лиц и ничего не значащих ответов заставила Николя усомниться в успехе мероприятия. Лишь пара человек отметили повышенную тревожность пациентки и подозрение в заговоре. Но, по общему мнению, мадам Кюри сильно преувеличивала. Однако следующий пациент оказался неожиданно разговорчив:

– А я вам сразу говорю: здесь что-то не то.

– Что именно, месье?

– Жизель умерла после того, как рассказывала про заговор. Верно?

– Продолжайте.

– А перед этим умерла ее подруга. Верно?

– Какая подруга?

– Какая-какая! Такая же, как она. Старая, в блузке, с шарфиком. Вязала.

– Имя ее знаете?

– Нет, не знаю.

– И что с ней случилось?

– Вы жандармы – вот вы мне и скажите. Умерла, и все.

– Давно?

– Нет, недавно. Вчера.

– Вчера. Ясно.

Николя потер глаза и наконец понял, что пациент «с особинкой».

– А может, и сегодня. Но дело не в этом. Дело в том, что перед этим умер еще один человек – Фредерик.

– Фредерик Саванж?

Николя насторожился. Хотя формально это было самоубийство, любые совпадения всегда приковывают внимание. Поэтому он уточнил:

– Так что с Фредериком?

– Он тоже умер.

– Как?

– Вы мне скажите! Вы же жандармы.

– Вы общались с ним? Может, он был тревожен или тоже подозревал заговор?

– Нет, мы общались только пару раз, в саду на прогулках.

– И что он вам говорил?

– Что его хотят убить. А теперь он мертв. Совпадение?

– Он сказал, кто хочет его убить?

– Врачи.

– Кто-то конкретно?

– Он сказал: «Они убьют меня своими таблетками».

Еще через два часа информации у Николя так и не прибавилось. Пациенты стали сложнее, диагнозы серьезнее, а допросы короче. Настала очередь персонала. Но они, словно сговорившись, отвечали максимально бесполезно.

«Пациентка умерла от инсульта, вот заключение о смерти».

«Да, конечно, они иногда говорят о заговорах, но это один из симптомов целого ряда заболеваний».

«Нет, ничего подозрительного не заметили».

Потерпев поражение, Николя с сержантами начали собираться обратно в участок. Выключили и положили в футляр камеру для допросов, закрыли папки и уже были готовы освободить занятую ими комнату, как дверь резко открылась и кто-то кинул внутрь скомканный лист бумаги.

– Люк, быстро за ним! Узнайте, кто это! – скомандовал Николя, поднимая бумажку.

Люк бросился в коридор и обомлел. В коридоре стояло как минимум десять пациентов, с которыми они сегодня беседовали. Кто именно закинул послание, было неясно, да и не так важно. Видимо, это был коллективный акт.

Николя тем временем развернул скомканный лист. На нем было написано только два слова:

Их убили

– Люк, мы должны съездить и допросить еще одного человека. Прямо сейчас.

Глава 34

Мадам Бий стояла перед зеркалом, в одной руке держа папку-планшет для документов, а в другой – вешалку с костюмом серо-голубого цвета.

«Почему папки для документов не делают приличных, приглушенных тонов? Кто-то должен придумать к деловым костюмам выпускать коллекцию канцтоваров в тех же тонах. Ну что за дурацкие детские цвета? Ведь это все попадет на фото!»

Мадам Бий взяла папку черного цвета. Она выглядела лучше, чем предыдущая красная, синяя и зеленая, но все равно недостаточно хорошо.

«Как ворона! – недовольно поморщилась она. – Медаль наверняка будет в красной коробочке, так что папку лучше выбрать красную. Но красный совершенно не сочетается с серо-голубым! Тогда уж лучше надеть фиолетовый брючный костюм. И в нем я, к тому же, кажусь стройнее».

Ее размышления прервал звонок в дверь.

– Марийон, открой дверь! – крикнула она по привычке, но вспомнив, что дочь переехала от нее еще весной, пошла открывать сама.

– Мадам Бий, добрый вечер. Простите за беспокойство, но мы должны задать несколько вопросов по делу об убийстве вашей пациентки, испытуемой Жизель Кюри.

– Капитан Фонтен, сейчас очень неподходящее время.

– К сожалению, это не может ждать, мадам, уверен, вы понимаете. Пожалуйста, ответьте на вопрос: каким образом вы отбираете пациентов для ваших исследований?

– Их присылает клиника. Они предлагают пациентам, или их родственникам, принять участие в новом экспериментальном исследовании, которое может облегчить или улучшить их состояние. Они подписывают согласие, и дела таких пациентов передают мне. Далее, в зависимости от диагноза, степени прогрессии заболевания, а также общего самочувствия пациента, я выбираю из всех кандидатов.

– Вы одна принимаете решение?

– Это мой грант. Разумеется, я обладаю достаточными полномочиями, чтобы не согласовывать это ни с кем.

– Почему вы выбрали мадам Жизель Кюри?

– Как и всех других. Потому что она подходила под цели исследования.

– Вы знали, что она передала записку вашему сотруднику Ирэн Дюпри?

– Да, кажется, она что-то такое говорила.

– Где сейчас эта записка?

– Капитан Фонтен! Наверное, на вторичной переработке целлюлозы. Разумеется, я выбросила ее! Если бы я хранила каракули всех своих пациентов дома, мне негде было бы жить.

У Николя зазвонил телефон. Он молча все выслушал и положил трубку.

– Мадам Бий, это очень интересно, потому что мои сержанты как раз сейчас с ордером на обыск находятся в университете. Как раз в вашем кабинете. И им удалось найти письмо, о котором мы сейчас говорим. Похоже, что вы решили ввести нас в заблуждение. Зачем?

– Возможно, я и не выкинула его. Да, кажется, вы правы. Я посчитала это очень интересным продуктом[21] и решила позже включить это в исследование.

– Вы считаете, что все, что там изложено, – это лишь плод богатой фантазии пациента?

– Капитан, мне очень сложно говорить с человеком, не имеющим отношения к научному миру. Конечно же, это фантазия пациента. В таком состоянии, как мадам Кюри, вылезает множество симптомов. Мы их наблюдаем и объединяем в синдром, а затем только можем делать первые, робкие предположения, чем болен пациент. Вы не представляете, как сложен человеческий мозг!

– А вы не представляете, как сложен мир криминалистики. Очень сложно говорить об этом с гражданским, не имеющим отношения к военной жандармерии или полиции, но существует такая вещь, как препятствие расследованию убийства. Так что, мадам Бий, я могу прямо отсюда забрать вас в жандармерию и посадить в камеру.

– Вы не посмеете! Мой адвокат вас уничтожит!

– Нет-нет. Все законно, ордер подписан сегодня. Ваш адвокат приедет только завтра утром. Потом будет долгий допрос. Вы оплатите несколько часов его работы. Устанете, не выспитесь. Уже не говоря о шумихе, которую поднимет пресса. И это накануне конференции!

– Плебей! Торжество мужланства над здравым смыслом!

Николя не обратил внимания на оскорбление:

– Мне показалось, что все изложенное в письме Жизель Кюри более чем возможно. И мы планируем заняться тщательной проверкой всех описанных фактов. Давайте вы нам немного в этом поможете.

Глава 35

Меня зовут Жизель Кюри. Все эти годы я хранила ужасную тайну, тяжелый груз, омрачающий мою жизнь. Пришло время рассказать о нем, пока моя память не покинула меня окончательно. Надеюсь, вы отнесетесь к этому письму со всей серьезностью. Стыд от совершённого поступка заставил меня отречься от друзей и вести уединенный образ жизни, но когда-то все было по-другому. Я училась в Париже и занималась исследованиями. Совсем как вы сейчас. У меня было огромное желание совершить прорыв в науке, и я буквально ночевала в лаборатории. Это тоже было ошибкой, потому что родители мои умерли рано, а я должна была присматривать за своим братом, Жилем.

Но сразу после смерти родителей мы поехали в Париж, к нашей тете, которая растила нас. Я поступила в Париж, а Жиль рос как придется. Мне следовало поддержать его в тот период, ведь он был еще мальчишкой. Но молодость – она такая: увлечения, подруги, университет, а потом огромная страсть – наука. На брата я почти не обращала внимания, а тетка была слишком стара, чтобы воспитывать его в строгости. В итоге он связался с дурной компанией и подсел на наркотики. Но не только в этом я хотела раскаяться, для подобной истории подошли бы и уши священника. Я пишу именно вам, потому что надеюсь, что в том, что я расскажу далее, вы увидите большую опасность и огромное зло. И передадите полиции мои слова. А возможно, проверите некоторые факты сами, чтобы вам поверили. Словом, не знаю, чего именно я жду от вас, но молюсь, чтобы вы отнеслись к этому со всей серьезностью.

Итак, я работала в Париже и занималась исследованиями, которые позволили бы найти лекарство от болезни Альцгеймера (какая жалость, что мне тогда этого не удалось!), но вместо этого я открыла формулу вещества, подавляющего волю. Не просто подавляющую, а навязывающую. Любые мысли, любые идеи, любые команды! Это было волнительно и страшно одновременно. Я чувствовала себя гением, который перевернул мир! Конечно, я была молода и видела мир в розовом свете. К тому же будущая слава застилала мне глаза. А может, я просто не хотела видеть обратную сторону своего открытия. Но именно за это и поплатилась. Мой брат, мой непутевый младший брат Жиль оказался тем человеком, кому я рассказала об этом в первый же вечер после испытания на человеке. Он слушал меня так заинтересованно, и так нахваливал мое открытие, что тщеславие и самолюбие полностью усыпили мою бдительность и я повела его в лабораторию – показать, как работает вещество. Увы, Жиль не интересовался наукой. Он захотел отнять мензурки с веществом, а когда я поняла, что происходит, и попыталась воспротивиться, он просто ударил меня, прихватил мои записи, пробирки, мензурки и убежал к своим дружкам.

Это был ужаснейший вечер в моей жизни. Я сидела на полу, ревела, размазывая кровь из носа по лицу, и только-только начинала осознавать, что я наделала. Но дальше было еще хуже. Через несколько дней к нам домой пришла полиция. Они задержали Жиля по делу об изнасиловании, а он на допросе во всем обвинял меня. Говорил, что ему нужны были деньги на наркотики, а я, якобы, не дала, но поставила условие: если он проверит, как действует вещество на живом человеке, то я ему заплачу. Конечно, мое имя полоскали в грязи. Конечно, от меня все отвернулись. Но я испытывала такое чувство вины, что даже не думала об этом.

Я до сих пор вижу перед собой эту девушку, когда она пришла писать заявление об изнасиловании. Она была напугана, раздавлена. Решиться сообщить об изнасиловании, особенно в те времена, – это невероятный, полный мужества поступок. Но здесь я снова совершила грех. Еще один. Мой брат был подонком, мерзкой грязной свиньей, настоящим выродком. Но все-таки он был моим братом. И в том, что он стал таким, была и моя вина. Я должна была растить его, как это делали бы наши родители, я должна была стать ему матерью. Вместо этого я занималась лишь собой. Так или иначе, я решилась еще на одно преступление. Я снова создала это вещество и дала его той изнасилованной девушке, буквально внушив ей идею, чтобы она забрала свое заявление. Я хотела спасти брата. В тюрьме такие, как он, не выживают.

Мне было ужасно стыдно. Мне стыдно и сейчас. Я пишу эти строки, и мое сердце бешено стучит и сгорает от стыда, как если бы это было вчера. Но как я уже сказала, эта история подошла бы для ушей священника, а не для девушки из мира науки.

Я пишу вам, потому что недавно я увидела Жиля в Сен-Карно. В нашей клинике. В этом нет никаких сомнений, это был Жиль. Он постарел, расплылся, и от того красавца, которым он был когда-то, ничего не осталось. Но это точно был он. И самое ужасное, что он каким-то образом сумел воспроизвести то вещество! Моей подруге подлили какие-то капли в чай. После них она стала вести себя не совсем адекватно, как сказали бы врачи. Но я слишком хорошо знаю этот взгляд и это пустое выражение лица. Поверьте, увидев однажды, оно не забывается никогда. Ей добавили тот самый препарат, который я изобрела много лет назад. Она покончила с собой через полчаса после нашего чаепития, а мне подбросили записку: «Я тоже скучал. Твой Ж.».

Это Жиль!!! Он вернулся, он ничуть не изменился, а может, стал еще более ужасным человеком, и у него в руках огромное зло, которое открыла я сама много лет назад.

Моя дорогая, вы должны мне поверить. Кто-то в клинике проводит ужасные эксперименты на людях. И возможно, уже не только в клинике. Люди, которые имеют диагноз, очень уязвимы. Никто не поверит им, и никто не будет искать причину, почему один из «психов» покончил с собой. Но вы должны мне поверить. В этой истории нет ни одного выдуманного слова, я рассказала вам все как есть, не стыдясь и не стесняясь оголить свои грехи. Вы должны остановить его, пока не случилось большой беды.

С уважением к вам,

Жизель Кюри.

– Так что, мадам Бий? Кто может попробовать воспроизвести такое вещество в наши дни?

– Профессор Кац.

Глава 36

– Не думай о нем, ладно? Хотя бы один вечер. Поплачешь завтра, если захочешь, сегодня же будем сиять! – Даша подбадривала подругу, когда они заходили в бар.

– Смотри, вон Килиан!

Килиан поцеловал Ирэн в щеки, а затем, очень жарко, – Дашу.

– Я могу уйти, если что. Не стесняйтесь!

– Прости, Ирэн. Твоя подруга сводит меня с ума. Я умоляю ее, чтобы она поехала познакомиться с моими родителями, но она отказывается. Наверное, она относится ко мне как к игрушке, – пояснил Килиан, широко улыбаясь и продолжая целовать Дашу.

– Да, она полна загадок, – улыбнулась Ирэн.

– Я вас слышу, вы в курсе? Килиан, закажем вино? И кстати, я буду устрицы.

– Здесь самые свежие устрицы в городе!

Они сидели, болтали и пили вино, и Ирэн почти перестала думать о том, что произошло. Марат по-прежнему ей писал, а сегодня вечером даже отправил ей домой три огромные корзины цветов. Маленькая записка сообщала, что он скучает и буквально не может дышать без своей девушки. Ирэн стало приятно, что он все еще считает ее своей девушкой, и ее решимость порвать с ним дала трещину. Но она пока не хотела мириться, поэтому отправилась развеяться с Дашей и Килианом в самый модный бар Сен-Карно.

– Здравствуйте, вас можно угостить?

– Думаю, мне уже хватит.

– Конечно, ее можно угостить, только учтите, что она сохнет по своему парню, а он молод и красив, – перебила Даша, весело смеясь.

– У вас хорошая подруга, – ответил мужчина.

– Да, она золото, – подтвердила Ирэн.

– Патрис, рад знакомству.

– Ирэн.

– Позвольте вас угостить, мне только что открыли бутылку отличного белого, две тысячи первого года.

Мужчина был немолод, совершенно некрасив, на руках у него были волдыри, но он был хорошо одет и, кажется, хорошо воспитан. Ирэн решила, что если вдруг она решит помириться с Маратом, то это лучшая компания. К нему точно Марат не станет ревновать. С другой стороны, сидеть в баре одной тоже не дело – тот же Марат может подумать, что она вообще никому не интересна. Тем более, что Даша и Килиан куда-то делись. Возможно, они решили заняться животным сексом прямо в кабинке туалета.

«Мы с Маратом тоже так могли бы. Я опять думаю о Марате, какого черта!»

– Вы живете в Сен-Карно? – вежливо поинтересовалась Ирэн.

– Нет, я приехал сюда несколько месяцев назад. Чудесный город. А вы?

– Я тоже приехала сюда. Три года назад.

– Давайте выпьем за чудесный город.

Ирэн из вежливости сделала несколько глотков вина.

– Дайте я угадаю – вы работаете официанткой, и у вас есть кредит?

– Нет.

– Простите, не хотел вас обидеть. Сейчас очень трудно встретить хорошую девушку, которая не была бы зациклена на деньгах. Обычно при встрече все начинают жаловаться на тяжелую жизнь.

– Ну, во-первых, вы сами ко мне подсели, и как вам сказала моя подруга, у меня есть парень. Так что я, в принципе, не стала бы ничего у вас просить.

– Ваш парень богат?

– А почему вы задаете такие вопросы?

Ирэн переставал нравиться их разговор, и мужчина начал казаться ей каким-то странным. Она хотела уйти, но на стуле рядом были Дашина сумка и куртка, так что она решила попросить счет и дождаться подругу.

– Простите, это и правда не мое дело. Я отвык разговаривать с красивыми молодыми девушками – вот и потерял навык. Столько лет в браке – забываешь, как делать комплименты и болтать на разные темы, – затянул Патрис свою любимую песню.

– Вы в браке?

– Даже и не знаю. Жена, кажется, решила уйти от меня.

– Сочувствую.

– Это жизнь, бывает всякое. А почему ваш парень не рядом? Надеюсь, вы простите мне мое любопытство.

– Мы с ним немного повздорили, – ответила Ирэн, но тут же добавила: – Впрочем, уже завтра мы снова помиримся.

– Нет розы без шипов.

Они помолчали еще немного, выпили вина, но ни Даши, ни Килиана так и не было. Время тянулось медленно, а разговор не клеился. Патрис все время смотрел на часы, а Ирэн пыталась привлечь внимание официанта, чтобы попросить счет и все же уйти.

– Ну что ж… – Патрис снова посмотрел на часы, внимательно глядя на секундную стрелку. – Ирэн, а хотите заняться сексом в туалете прямо сейчас?

Ирэн уставилась на мужчину, но потом, словно подумав, сказала:

– Знаете, а ведь это отличная идея, Патрис! Конечно!

Он взял ее за руку и повел в туалет. Все кабинки были заняты, тогда он начал целовать ее шею, и расстегивать блузку.

– Красавица моя! Какая же ты красивая, моя девочка! Пойдем туда.

Из кабинки вышла девушка, и Ирэн с Патрисом ввалились в небольшую комнатку. Клуб был дорогой и модный, поэтому все здесь блестело чистотой и сияло вычурностью. Патрис, продолжая целовать шею Ирэн, расстегнул ей блузку, повернул ее к раковине и, смотря на ее отражение в зеркале, опять сказал:

– Ты просто огонь, детка! Блондиночка моя любимая. Моя самая красивая блондинка.

Он продолжил тискать грудь Ирэн и уперся своим членом в ее ягодицы.

– Нам надо будет поспешить немного, ты не против?

С этими словами он спустил джинсы Ирэн, нажал рукой на дозатор мыла и засунул ей руку между ног.

– Потерпи немножко, ладно? Такая красивая девочка не должна устраивать сцен в клубе. Сейчас тебе будет хорошо.

Он расстегнул молнию на своих брюках, приспустил их, и подошел к Ирэн сзади.

– Ирэн!!! Ирэн, где ты?

Внезапный Дашин крик раздался как будто прямо над ухом. Даша долбила ногой по дверям кабинки, но ей никто не ответил.

– Ирэн, сейчас же ответь! Ирэн! Ты здесь, я знаю!

Ирэн, не осознавая, что происходит, смотрела на свое отражение в зеркале, на свою оголенную грудь и на мужчину, на лице которого читался страх.

В панике Патрис отпрянул от девушки, застегнул брюки и сказал:

– Не расстраивайся, в другой раз обязательно закончим.

Он вышел из кабинки и улыбнулся Даше самой широкой улыбкой:

– Доброго вечера, – сказал он оторопевшей Даше и скрылся.

– Ирэн, что происходит?

Даша смотрела на подругу – ее блузка была расстегнута, лифчик задран, а штаны и трусы спущены. Она быстро нырнула к подруге в кабинку и закрыла дверь. Взглянув на странное выражение лица подруги, она отхлестала ее по щекам и помогла одеться.

– Ирэн! Ирэн, что с тобой?

– Господи! О Господи! – Ирэн не до конца понимала смысл того, что собирается произнести. – Я только что… Я только что трахалась с каким-то старым уродом?!

– Ты все-таки с ним трахалась? – в ужасе спросила Даша.

– Нет. Мне кажется, нет. – Ирэн все еще плохо соображала. – А ты как сюда попала?

– Ирэн!? Тебя чем-то накачали? Ау!

Даша снова отхлестала ее по щекам, но это не очень помогло.

Глава 37

Через час Ирэн сидела на кухне и по мере того, как ее сознание прояснялось, она все больше осознавала произошедшее.

– Если бы ты пришла на минуту позже… Даша, ты спасла меня, ты понимаешь?

– Если бы не Наоми, я бы даже не узнала, что ты там.

– Наоми?! Бывшая Марата? Она видела меня? – Ирэн закрыла лицо руками. – Теперь я точно его потеряла!

– Ирэн, боюсь, все еще хуже. Она сняла тебя на телефон.

– Нет! Как?!

– Мы вернулись с Килианом, тебя нет, я пыталась найти тебя, а вижу ее. Она, довольная, подходит ко мне и говорит, что зря я тебя ищу, что ты сейчас развлекаешься с мужиком в туалете. И что она сняла ваши игрища, пока вы не закрылись в кабинке.

– Господи, не было никаких игрищ!

Даша посмотрела на Ирэн, словно пытаясь сообразить, стоит ли сейчас рассказывать и выдержит ли подруга такой удар. Но Ирэн все поняла по лицу подруги.

– Рассказывай. Я должна знать.

– Там ты и этот урод. Вы обжимаетесь, а его руки под твоей кофтой.

Всю ночь Ирэн почти не спала. В изредка накатывающую дремоту врывались сны, где рука Патриса тянется к дозатору мыла, затем в этой же руке оказывается телефон, а голос Наоми спрашивает ее, наигралась ли она. Потом ей снился Марат, но он был на лодке и удалялся от нее все больше. А потом на этой же лодке появлялась Наоми, которая смеялась и опять фотографировала Ирэн. Попытки поспать были бесполезны, ее мозг кипел от мыслей, и около пяти утра Ирэн встала с кровати.

«Я его потеряла. Теперь я точно его потеряла. Наоми наверняка уже отправила ему видео. Кто знает, что она успела там наснимать?!»

Ирэн встала и прошла на кухню. Включила чайник, машинально достала чашку и турку. Она не любила пить кофе на голодный желудок, но сейчас ей просто нужно было что-то делать.

– Не спишь?

Даша услышала возню на кухне и подошла к подруге.

– Снится всякая чушь.

– Давай я сварю кофе, а ты мне все еще раз расскажешь. Заодно выговоришься. Тебе не помешает.

Ирэн с благодарностью посмотрела на подругу.

– Спасибо, – прошептала она.

– Ну так что? Мы с Килианом вышли на улицу, там встретили его знакомых и стояли болтали. Мне и в голову не пришло, что ты можешь… что у вас могло… ну что…

– Мне тоже и в голову не пришло бы это сделать. Поверь. Я вообще ничего не понимаю. Он мне даже не нравился, наоборот, он показался мне каким-то мутным, и я хотела уйти. Ты его видела? У него что-то с лицом, как будто он обгорел или что-то еще!

– Слушай, надо срочно сдать анализ на наркотик!

– Наркотик?

– Ну да! Какой-нибудь наркотик с подобным действием.

– Такие бывают?

– Слушай, ты как маленькая. Смотри.

Даша открыла поисковик и начала зачитывать:

– Вот, например, – порошок мелкокристаллический, белого цвета, с желтоватым оттенком… Многократно возрастает сексуальное желание, что приводит к беспорядочным половым связям.

Люди могут совершать поступки, которые никогда бы не совершили в обычном состоянии…

– Как у меня!

– Ирэн, он точно опоил тебя!

Подруги посмотрели друг на друга.

– Бегом в лабораторию! Ты должна успеть сдать анализы.

Глава 38

Профессор Кац стоял в халате на кухне и наблюдал за тем, как его невеста Натали управляется с яйцами. Так идеально жарить яйца может только она. Желток не растекается, но и не твердеет, а внизу под белком не образовывается неприятной сухой корочки.

– Моя булочка! Тебе нужно отдохнуть. Ты много работала последние недели.

– Я передать не могу, как я жду наш отпуск! Только об этом и думаю.

– Отель подтвердил тебе бронь?

– Да. И отель, и рестораны. Я все спланировала идеально.

– Значит, тебе можно доверить кое-что посерьезнее поездки, да? Как насчет свадебного путешествия?

Он думал, что Натали любит говорить о будущей свадьбе. Наверняка любит. Все женщины любят.

– Альбер, давай не будем говорить об этом. Мы еще не познакомились с родителями, не сказали коллегам и не выбрали дату. Вдруг ты и вовсе передумаешь.

– Я никогда не встречал такую чаровницу, как ты. Конечно, я не передумаю. Я могу подарить тебе что-то дорогое, чтобы ты не сомневалась.

– Машину?

Профессор Кац замолк от неожиданности, но сразу же пришел в себя:

– Собственно, почему бы и нет? Я могу себе позволить побаловать будущую мадам Кац.

Натали ничего не ответила, а лишь поцеловала жениха в губы.

– Отвезти тебя домой? – спросил он.

– Я думала, что останусь у тебя.

– Очень много дел. А еще нужно поработать с бумагами к конференции. Честь университета, сама понимаешь. Многие великие умы слетятся в наш городок.

Натали насторожилась. Что-то в этом простом объяснении было не так. Очевидно, он ей врет, но вот почему?

– А что с этой русской? Она лезет везде, и я не уверена, что она на стороне университета. Как будто выискивает что-то.

– Не обращай внимания. Мадам Бий уже нашла формальный повод от нее избавиться.

– Побыстрее бы. А то знаешь, мы тут все делаем одно дело, а она как крысеныш. Неизвестно, чего от нее ждать.

– Натали, это мелкие женские интриги, не более того. Отстань от девочки. Она не так уж умна, ей не доверяют важную работу, и она не задержится здесь дольше конференции.

– Ну если ты так считаешь…

Натали разочарованно отвернулась.

– Ну тогда поехали? Отвезу мою сладкую булочку домой.

Через час Натали, окутанная подозрениями в отношении своего жениха, снова подъезжала к его улице, но уже на своей машине. Припарковавшись за раскидистым кустом олеандра, она откинула спинку водительского сиденья поудобнее, достала орешки и стала наблюдать за улицей. Вот какая-то женщина катит двойную коляску для близнецов. Мальчик и девочка уже великоваты для коляски, но возможно, это единственный способ доставить неугомонных детей из одного места в другое, вовремя и без криков. Вот мужчина, сосед ее жениха, вышел на свою небольшую лужайку перед домом, взял метлу и подметает опавшие лепестки бугенвиллий, пока они не попали в бассейн. А вот другой сосед, как раз вылавливает большим длинным сачком мусор из воды. Те самые лепестки бугенвиллий и опавшие листья. Типичный день типичной улочки.

Вдруг внимание Натали привлекла машина такси.

– Я так и думала! – произнесла Натали, вглядываясь в лицо пассажирки.

Хорошо знакомая ей женщина вылезла из машины и проследовала к тому самому дому, из которого совсем недавно вышла Натали.

– Ну что за грязное животное! Сговорились у меня за спиной!

Глава 39

До приезда клиентов остался час. Времени было в обрез. Шоу должно начаться строго по времени, иначе презентация не будет иметь такого эффекта, как должна.

Сегодня грим никак не хотел ложиться. Шрамы выглядели ненастоящими, как в дешевом театре, словно из магазина приколов. Трубку от калоприемника кажется, своровала собака. Или кошка. «Чертовы животные, шныряют здесь повсюду, как они вообще сюда попадают?!»

Человек, севший в инвалидное кресло, мысленно чертыхался.

– Все пройдет нормально. Я справлюсь, – и немного переведя дух, пытаясь собраться с мыслями, повторил снова: – Я справлюсь.

Сегодняшние клиенты были из Марселя, почти местные. Впрочем, какая разница? Когда речь идет о таких деньгах и таких людях, всегда есть шанс, что что-то может пойти не так. В конце концов, кто-то может оказаться накачанным наркотиками и в сильном угаре перебить здесь все просто от скуки. Кто-то может возомнить, что ему оказывают недостаточно уважения, и опять же, в наркотическом бреду, всех расстрелять. Но об этом лучше не думать. Слава о возможностях старого гения-инвалида уже начала расходиться по криминальному миру, так что заказы становились все более крупными.

«Пожалуй, место тоже придется менять. Из соображений безопасности. В идеале – каждую презентацию проводить в новом месте. Идеально – каждый раз на новой арендованной вилле. Но куда девать “отходы производства”? К тому же каждый раз придется заново обустраивать лабораторию и городить стеклянные двери для презентации. Или, может, проводить все в обычных комнатах? Неудобно. Хотя еще несколько таких презентаций – и мы будем настолько известны, что можно будет обойтись без показов. Просто продавать то, что уже сделано. Надо подумать», – размышлял человек, натягивая на лицо кислородную маску со встроенным искажателем голоса.

– Патрис! Наши испытуемые готовы?

– Готовы! Кстати, на следующей неделе у нас будет большой жирный многомиллионный контракт.

– На следующей?

– На следующей. Клиенты приедут с чемоданами наличных.

– Наличных? Ты спятил? Это Франция! Куда мы денем столько наличных?

– Я буду тратить их постепенно. На красивых девочек. Тебе тоже не помешает развеяться. Что значит «куда денем»? Потратим! Арендуем яхту. Покутим в казино.

– Мы договаривались о другом. Никаких наличных. Нас вычислят за пять минут.

Патрис громко захохотал.

– Я не могу слышать, как ты разговариваешь таким голосом, это правда смешно! Эта роль идеальна для тебя.

Человек в кресле посмотрел на него долгим взглядом, и Патрис согласился:

– Ну хорошо, хорошо! Последний раз. Но знаешь, это же надо прочувствовать: купаться в бабках и вести себя безрассудно.

– Ну да, – задумался урод на каталке. – Безрассудно.

Глава 40

Ирэн думала, как поступить. Если у нее будет доказательство того, что наркотик подсыпали, то она напишет Марату и попробует договориться о встрече. Может, на встрече она сможет объясниться и все наладится.

«Зачем я сбежала? Зачем я вообще полезла в его телефон? Если бы не эта история с эсэмэской, я не пошла бы в бар и все было бы хорошо!» – ругала она себя.

История с телефоном Марата теперь казалась просто детской шалостью по сравнению с тем, что наделала она. Он ни за что ее не простит.

«Но ведь это не я! Меня почти изнасиловали! Кажется… Или нет? Нет! То, что удалось снять Наоми на телефон, никак не похоже на изнасилование. Ни в жандармерии, нигде еще мне просто не поверят. Черт, я схожу с ума! Я не могла сделать это сама, по собственной воле, но и сопротивления я не оказывала. И вообще, мне казалось, что это блестящая, невероятно прекрасная идея! Все как в бреду. Слава богу, Даша успела все предотвратить. Страшно подумать, чем бы все закончилось, если бы не она! А может, я сама виновата? Зачем я вообще пошла в бар, зачем начала пить вино с незнакомым мужиком, зачем так нарядилась? Может, я просто шлюха? Из пай-девочки в шлюхи. Да, я шлюха».

Ирэн зашла на сайт для жертв насилия и начала читать воспоминания разных женщин. Каждая из них делилась такими страшными историями, что руки Ирэн покрылись мурашками от жутких деталей. Одна женщина рассказывала, как, будучи волонтером, со своей девятилетней дочерью отправилась в жилище мигрантов, чтобы передать продукты и необходимые вещи, но была изнасилована этими же людьми. Она рассказывала, как несколько часов ее с дочкой грубо насиловали, и как несколько недель они в больнице приходили в себя, как болело ее тело, и как до сих пор ей больно ходить в туалет. Ее дочь чудом выжила после многочисленных разрывов и теперь сидит на препаратах, потому что не может справиться с травмой.

Другая женщина описала в деталях весь ужас нападения на нее поздним вечером, когда она шла от такси до крыльца своего дома. Тряпка с чем-то вонючим, потеря сознания и несколько часов издевательств в грязном трейлере. Еще одна рассказывала, как ее изнасиловал собственный отец, а мать не поверила, и теперь она не знает, как жить дальше. Каждая история была огромной трагедией, жутким эпизодом, навсегда поменявшим жизнь девушек. Многие из них не могут больше подпускать к себе мужчин, доверять им, а некоторые и вовсе считают их всех, поголовно, животными. Но были и такие, которых, как и Ирэн, напоили и воспользовались ситуацией. Только им не повезло так, как повезло Ирэн, – у них не оказалось никого рядом, кто предотвратил бы преступление. Но тем не менее каждая из тех девушек на форуме задавалась вопросом, является ли это изнасилованием, и мучилась, не зная ответа.

Даша тихонько подошла сзади.

– Не переживай. Мы справимся с этим.

– Мне никогда не поверит ни один человек в мире. Настоящие жертвы изнасилования – вот они. У кого-то сломаны ребра, кого-то избили, на кого-то напали. Эти женщины пережили настоящий ужас. А я просто шлюха, которая резвилась в туалете клуба. Я сама виновата. Я не должна была вообще с ним разговаривать.

– Ты что, испытываешь угрызения совести из-за того, что ты страдала меньше, чем другие? Что тебе повезло больше, чем другим? Ты вообще помнишь этого урода? По собственной доброй воле ты никогда бы не стала ничего такого делать. Даже не смей сомневаться в себе!

Даша крепко обняла подругу.

– Результаты еще не пришли?

– Я боюсь смотреть.

– Открывай.

Ирэн открыла почту, письмо из лаборатории уже пришло.

– Открывай! – повторила Даша.

– Этого не может быть! – Ирэн с отчаянием посмотрела на подругу. – Чисто! Никакого наркотика!

– Он мог выветриться.

– Он ни за что мне не поверит!

– Марат? Поверит! Поговори с ним. А если не поверит, то такого человека лучше вычеркнуть из своей жизни как можно раньше. Если он так легко бросает тебя в беде, пусть катится к черту!

– Позвони ему прямо сейчас, тебе будет легче.

Ирэн набрала номер Марата, но он не ответил. Она набрала снова. Снова не ответил.

– Это будет похоже на преследование, если я позвоню третий раз?

Она снова набрала номер. На этот раз он взял трубку, и Ирэн выпалила на одном дыхании:

– Марат! Как я рада, что ты ответил! Пожалуйста, давай встретимся.

– О-о-о, наша шлюшка звонит! Уже нарезвилась? – на звонок ответила Наоми. – Он не хочет тебя больше знать. Он любит меня, и мы снова вместе. Так что отвали от него, понятно? Еще раз ему позвонишь – видео с тобой завирусится в интернете, станешь тут самой знаменитой. Ясно тебе?

Ирэн положила трубку, закрыла глаза и молчала несколько секунд. Не шевелилась, почти не дышала. Слишком больно было осознать то, что она сейчас услышала. Слишком сильно злилась на себя и слишком люто ненавидела урода, что встретился ей в баре. И только эта смесь ненависти к нему, к себе, а теперь еще и к Марату за его предательство позволили ей не рухнуть на пол без сил.

– Я это переживу, – сказала она сама себе и затем повторила снова, пытаясь поверить в собственные слова. – Я это все переживу.

Она медленно открыла глаза и набрала номер капитана Николя Фонтена.

– Николя? Я хочу подать заявление о попытке изнасилования.

Глава 41

Капитан Николя Фонтен сидел напротив Ирэн. Рядом с ним – сержант Люк Дюбуа. А чуть подальше, на стуле, Даша.

Ирэн, боясь смотреть в глаза капитану, рассказала все, что произошло.

– Несмотря на то что наркотик не обнаружен, уверяю: мне что-то подсыпали. Николя, я никогда не поступила бы подобным образом.

– Опиши его, пожалуйста, максимально подробно. Ты говоришь, он был старый?

Ирэн подробно описала того, кто называл себя Патрисом. Старое, щербатое и словно обгоревшее на солнце, в больших родимых пятнах, лицо. Широкие скулы, серо-водянистые глаза. Тонкие губы.

Ирэн передернуло от отвращения и ненависти, словно он снова сидел перед ней.

– Еще он держал в руках ключи от машины. Как будто бы хвастался: вот, мол, какая у меня тачка. Брелок был зеленый, значок вроде бы «ламборгини».

– Капитан, недавно пропала девушка, – Люк перебил Ирэн. – О пропаже заявила ее мать. Так вот, свидетели говорили, что видели ее садящуюся в зеленую «ламборгини».

– Люк, поднимите это дело. Возьмите себе в помощь кого-то из отдела и начните проверку всех показаний. Просмотрите записи с камер ресторана, клуба и с дорожных камер. Найдите его.

– Ирэн, тебе придется пройти некоторые обязательные освидетельствования. А потом нужно будет составить его портрет. Ты правильно сделала, что решила написать заявление. У меня у самого жена и дочь. Нельзя, чтобы такие отбросы ходили по улицам и творили все, что захотят. Мы его поймаем, обещаю.

Глава 42

Мадам Бий агрессивно вскинула руки, задрала подбородок и с вызовом спросила:

– Что значит «неубедительны»? Я знаю, что делаю, и уверена в результатах. Уже на этой конференции мы зачитаем доклад о промежуточных итогах нашей работы. Из пятидесяти шести пациентов у сорока двух наступило ярко выраженное улучшение самочувствия.

– Я бы не сказал, что ярко выраженное.

– Профессор Кац, давайте начистоту. То, чем занимаемся мы, – это, при всем моем уважении, не ваша специализация. Вы не занимались исследованиями мозга, не занимаетесь изучением трансовых состояний и коррекцией бета-ритмов мозга вы также никогда не занимались. Я боюсь, что даже полученные результаты вы не сможете оценить в полной мере…

– Поскольку у меня недостаточно компетенций в вашей области, – закончил за нее профессор. – Моя дорогая коллега, если уж я, ректор университета, под крылом которого вы организовали свой маленький гипно-отряд, не в восторге от результатов, подумайте только, что скажут участники конференции! Вас затопчут.

– Не посмеют! Я – Марин Бий! У меня статей больше, чем у них у всех вместе взятых.

– Вас распнут! И падать с той высоты, на которой вы находитесь, будет больно. Вы помните, сколько было недовольств, когда вы получили этот грант? «Работать с нейропатологиями методом гипнотерапии!» Они полгода это мусолили. А сейчас, когда у вас два пациента мертвы, причем один из них выбросился из окна, вас съедят живьем. Нас съедят живьем. Вы должны отменить ваше выступление.

– Нет. Я не отменю свой доклад.

– Поделитесь результатами через год. Работа будет полностью закончена, а главное, уляжется шумиха по поводу смертей пациентов. Если кто-то из них предложит собрать комиссию по расследованию того случая, ваше имя будут полоскать в грязи так яростно, что вы потом никогда не отмоетесь.

– Профессор Кац, мы – ученые! Мы особенные. Мы сильные! Что нового для меня будет в этой ситуации? Разве я никогда не подвергалась атакам коллег?

– Что нового?! Пациенты, которых нельзя подвергать гипнозу, из окна раньше не выпрыгивали.

– Я уверена, что метод гипнотерапии работает!

– Нельзя таких пациентов подвергать методу гипнотерапии! – Профессор Кац начинал злиться. – Вы заигрались. Вы верите в то, во что хотите верить. Можете обманываться сколько угодно, но я не дам вам поставить под удар университет!

– А-а-а… За свое кресло испугались…

Профессор Кац вдруг схватил пепельницу и с силой швырнул в сторону мадам Бий. К счастью, она пролетела мимо и с громким звонким треском разбилась. Профессор Кац вдруг понял, что он совершил, и стушевался. Мадам Бий же поняла, что его целью была именно она, и застыла от ужаса происходящего.

Профессор Кац молчал, ожидая, что будет дальше. Что она сделает? Вызовет жандармов? Пожалуется в профсоюз? Позовет охрану? Его руки начали мелко трястись, и он засунул их в карман.

– Профессор… а ведь вы могли меня убить… – вкрадчиво заговорила мадам Бий, – …и я могла бы сообщить об этом.

– О чем сообщить?

– Вы только что кинули в меня пепельницу.

– А я видел, что пепельница упала сама.

– Ого! Да вы не промах! Мое слово против вашего, да? Это интересно.

Несколько секунд они смотрели друг на друга, словно видя первый раз. Каждый прикидывал в голове, насколько опасен противник и какой он может сделать ход. В том, что теперь они стали противниками, ни у кого сомнений не возникало. Наконец Кац сказал:

– Я предлагаю вам добровольно отменить ваш доклад на конференции.

– А если я откажусь?

– Тогда я буду первым, кто начнет волну критики и подвергнет сомнениям результаты исследований.

– Если сможете смотреть в глаза коллегам. Я ведь могу прямо сейчас рассказать «по секрету» всему сообществу, как вы развлекаетесь в своем кабинете с моей стажеркой. Кажется, она даже лупит вас плеткой?

– Это Франция, моя дорогая! Кого здесь удивишь плеткой? Всего лишь секс с глупой девицей. Здесь половина участников конференции будет совокупляться друг с другом еще до обеда в первый же день. Никто и не подумает меня осуждать.

Ван Синь, подслушивающая за дверью, в молчаливой ярости до боли сжала зубы.

Глава 43

Люк не мог поверить своим глазам. Фоторобот, который помогли составить Ирэн и Даша, был постаревшей версией человека на фото из секретера убитой старушки.

– Ирэн, я покажу вам фотографию, пожалуйста, посмотрите – этот человек был с вами в тот вечер?

Люк достал из дела фотографию Жиля, непутевого младшего брата мадам Кюри.

– Это он?

– Да!

– Это он, – подтвердила Даша. – Такие маленькие крысиные глазки! Это точно он!

– Так значит, Жиль жив, но теперь зовет себя Патрисом? Объявляем его в розыск, капитан?

– Да! Пусть лицо этого ублюдка висит на каждом заборе! Я позвоню репортерам и попрошу СМИ подключиться, чтобы его показали в вечерних новостях. Скорее всего, это он убил свою сестру. Скорее всего, это он как-то воспроизвел то самое вещество и теперь забавляется с девушками. Все сходится!

Вдруг Ирэн расхохоталась.

– Мы дуры! Нам не нужен портрет – у нас есть видео, где видно его лицо! Наоми сняла все на телефон.

– Какая Наоми? – спросил Николя.

– Наоми, бывшая девушка Марата. Она была в том же клубе и сняла все. Теперь угрожает слить мое видео в сеть.

– Мы вызовем ее на допрос и заберем эту запись как улику. Если она выложит ее, у нее будут большие неприятности.

– Я не хочу, чтобы вы это видели. Это так стыдно!

Ирэн закрыла лицо ладонями, когда в дверь постучали и зашел еще один сержант:

– Капитан, простите. Я выяснил, на чье имя арендована зеленая «ламборгини».

– Ну?

– Единственным человеком, который арендовал эту машину за последние три месяца, был некий Альбер Кац.

Люк присвистнул от удивления:

– Ректор университета?

Через несколько минут капитан выпроводил всех из кабинета и остался наедине с Ирэн.

– Ты все еще работаешь там?

– Пока да.

– Сможешь узнать о Каце что-то от сотрудников? Сплетни, факты… Расспроси коллег – может, всплывут какие-то старые скандалы. Он связан с этим Жилем-Патрисом, но надо понять как. Мы, конечно, допросим его об аренде машины, но арендовать машину – не преступление. Надо найти что-то еще. Попробуешь?

– Конечно! Это мой единственный способ доказать Марату, что я не виновата.

– Когда все прояснится, он поймет тебя. Должен понять.

– Скорее всего, мы уже не будем вместе. Я просто не хочу, чтобы он вспоминал обо мне как о шлюхе. Мне это важно.

– Ирэн, я прошу: просто поспрашивай про Каца. Ничего больше не делай, мы сами разберемся.

– Обещаю! – соврала Ирэн.

По дороге из жандармерии Даша и Ирэн обсуждали случившееся.

– Даш, у тебя есть планы на вечер?

– Мы должны были поужинать с Килианом, но он не звонит, так что… даже не знаю. Наверное, уже нет.

– Вот и прекрасно! Я хочу прочесать самые модные забегаловки и начать с той, где все случилось. Нужно поговорить с официантками и барменами. Вдруг кто-то что-то видел. Но я не хочу идти туда одна.

– Ирэн, его объявят в розыск сегодня вечером. Его лицо и так будет везде.

– И что ты предлагаешь? – Ирэн взорвалась. – Просто сидеть и ждать? Может, мне сесть перед телевизором и включить сериальчик? Может, полежать в ванной? Меня чуть не трахнул какой-то вонючий старый урод, а все, что я ему сказала, – так это то, что это хорошая, мать ее, идея! Я до сих пор помню эти ощущения, его шершавую руку, всю в болячках, как она тянется к дозатору мыла и потом лезет мне между ног. Его слюнявый вонючий рот, елозящий по моей шее! Я не могу ни отмыться от этого ощущения, ни перестать об этом думать! Я ненавижу себя! Ненавижу его! Я ненавижу всех мужиков на свете! Ненавижу весь мир! Так что ты предлагаешь мне делать? Сидеть и ждать?

Ирэн выпалила все это на одном дыхании, а потом ее глаза наполнились слезами, которые она сначала пыталась сдержать, но потом они хлынули, словно вода с крыши во время сильного дождя. Она плакала, пока слезы не кончились. А потом просто замолчала.

– Я должна его поймать, – прошептала она.

Даша держала ее за руку и не знала, что сказать. Любые слова были бы неуместны.

– Тогда я поеду с тобой.

Некоторое время они ехали молча. За окном стремительными картинками пролетали вечерние пейзажи, зеленые пальмы, площадки для игры в петанк и люди, гуляющие по набережной. Наконец Ирэн нарушила тишину:

– Расскажи, как у тебя дела. Ты как будто расстроена чем-то. Твой бывший муж опять что-то написал?

– Густаво-то? Нет! Ну в смысле да, он пишет, но это ерунда.

– Из-за суда переживаешь?

– Нет. Все в порядке. Правда.

– О Господи! – Ирэн повернулась к подруге. – Ты что… Переживаешь из-за Килиана? Потому что не позвонил? Только не говори, что ты влюбилась в него.

– С ума сошла? Конечно нет!

– А что тогда?

Даша помолчала, подбирая слова.

– Просто это так странно. Он обожает, засыпает комплиментами, умоляет о встрече, предлагает познакомить с родителями… И я все это принимала, но будто делала ему одолжение. Это же он влюбился. А потом привыкла. Привыкла к его сообщениям «Доброе утро, моя принцесса», «Скучаю по тебе». Это как эндорфин, который ты получаешь постоянно, по несколько раз в день. Воспринимаешь это уже как должное, а потом раз… И в одно утро это прекращается. Резко. Этого не хватает! И вот уже не замечаешь, как начинаешь писать ему сама и ситуация переворачивается: вот ты была королевой и думала о том, соизволить ли с ним встретиться, и вдруг уже сама намекаешь на встречу и говоришь, что свободна вечером.

– А еще ужасно, когда тебе рисуют воздушные замки. Поехать вместе туда-то. Сделать это. В мыслях уже распланировала ваше будущее. А потом все прекращается, и ты лишаешься не просто отношений, но еще и всех этих планов. Хотя, по сути, ведь этого никогда и не было, верно?

Даша вздохнула, а потом нехотя сказала:

– Я увидела Килиана с девушкой. Он ее обнимал, и это точно не дружба. Сначала хотела ему все высказать, а потом подумала: а что я ему скажу? Она красива, она его ровесница, она ему подходит. Что тут можно сказать? Просто больно. Почему-то.

Глава 44

Патрис нажал на дверной звонок. Потом еще раз и еще. Наконец дверь открылась.

– Что ты здесь делаешь, ты спятил? Нас не должны видеть!

– Я ненадолго. Мне нужны деньги.

Патрис ввалился в гостиную в ботинках, мятой потной майке и испачканных брюках. Глаза его бегали, а руки тряслись. Сейчас, с грязной головой, небритый и в потрепанной одежде, он выглядел намного старше своих лет. Он скорее был похож на грязного бродягу, из тех, что появляются на улицах с закатом солнца и спят на тротуарах.

– Мне нужны деньги, – повторил он.

– А твои где?

– Дай мне в счет будущего заказа. Я еду в Марсель, скоро будет большой новый заказ. Оплатят на крипту, как ты любишь. Никаких наличных.

– Ты третий раз мне говоришь, что едешь в Марсель. Какого черта ты вообще делаешь? Где заказы?

– Дай мне денег. Мне нужны деньги.

– Здесь нет денег. Я свою часть, в отличие от тебя, не трачу, не вывожу в наличные и уж тем более не храню дома.

– Мне нужны деньги, я серьезно! Или дай мне ампулы, я загоню их местным.

– Патрис, ты идиот? Ты спалишь нас! Мы договаривались, что не продаем наш продукт шпане на улице и не светимся. Клиенты – только серьезные и крупные игроки. Из-за того, что у тебя закончилась мелочь, мы сейчас будем рисковать?

– Мне нужны деньги. И девочка. Но сначала деньги.

«Долбаный наркоша раскроет нас. Сегодня или завтра он сорвется и всему конец», – подумал хозяин дома, но вслух только уточнил:

– Сколько тебе нужно?

Глава 45

Николя Фонтен в сотый раз просматривал дело. Они знали многое, даже знали, кто за всем этим стоит, и уже объявили его в розыск, но каждый раз Николя думал, что они упускают что-то важное. Это дурацкое чувство темным облаком сомнения обволакивает тебя и заставляет проверять снова и снова все то, что удалось узнать.

С чего он вдруг появился в их городе? Как смог воссоздать вещество и сколько было пострадавших девушек? Он проверил поданные заявления об изнасиловании, но за последние два года их оказалось всего четыре. И ни в одном из случаев преступники не совпадали по описанию с Жилем-Патрисом. Его размышления прервал звонок Люка.

– Капитан, поступил звонок – сообщили о теле.

– О теле?

– Да. Сказали, что на вилле по адресу улица Ровиньон, дом пять в Экс-Ан-Лозаре находится тело. Звонивший сразу после этого сбросил звонок.

– Возьми с собой кого-нибудь и езжай проверь.

Этот разговор состоялся всего несколько часов назад. Теперь же капитан стоял на заднем дворе виллы и курил. Уезжая в маленький городок из Парижа, он ожидал, что его будут ждать только мелкие преступления вроде угона скота или слив бензина из тракторов во время забастовок. Максимум – разборки между нелегалами или членами марсельских группировок. Но то, что он увидел здесь, поразило его до глубины его черствой капитанской души.

Вилла находилась в чудесном регионе, всего в десяти минутах ходьбы от исторической деревни, в пятнадцати минутах езды от городка Экс-Ан-Лозар. Соседей не было как минимум в радиусе километра. Большая территория сада была продумана до мелочей: дорожки пролегали исключительно в тени огромных кипарисов, слева от входа в дом расположилась красивая терраса, увитая розами, а справа и слева от ступенек, ведущих к двери, стояли большие магнолиевые шишки из бетона, столь популярные здесь в качестве декора. Дом был построен не меньше ста пятидесяти лет назад и все это время хранил свое очарование.

Холл был просторный и светлый. По всему потолку, как и полагается виллам тех лет, пролегали коричневые балки, а с потолка свисали две большие люстры – над диванной группой и над холлом при входе. На первом этаже все выглядело так уютно и по-домашнему, что снующие туда-сюда жандармы и судмедэксперты казались лишними и чужеродными в этом красивом доме. Но на втором этаже их всех ждало жуткое зрелище.

В кабинете, больше похожем на переоборудованную лабораторию, в медицинском халате и перчатках на полу лежал человек. Кожа на его лбу была покрыта красными волдырями, а кое-где и вовсе болталась ошметками, обнажая мышцы и слой подкожно-жировой клетчатки. На затылке была обнаружена большая рана, словно от удара тяжелым предметом. Вокруг летали и ползали прямо по телу убитого толстые черные мухи. Судмедэксперты пытались их отгонять, но численное преимущество было у мух, так что они выигрывали этот неравный бой.

– Что думаете, капитан? Похоже, наш ректор устроил себе еще одну лабораторию.

На втором этаже, чуть дальше от кабинета, где нашли тело профессора Каца, располагался длинный коридор, который должен был вести в жилые комнаты. Однако красивые деревянные двери были заменены на стеклянные прозрачные, которые больше подошли бы безликим офисным помещениям. А внутри комнат, которые должны были служить спальнями, не обнаружилось ничего. Они были абсолютно пусты. Внимание привлекали только пятна на полу. Одни были темно-коричневые, другие бурые, все они были разной степени «свежести». Увидев их, не сразу можно было догадаться, что это кровь. Однако спустившись вниз, они смогли воссоздать примерную картину того, что здесь произошло. Всех сотрудников небольшой жандармерии маленького городка это повергло в глубокий шок.

Старый винный погреб, находившийся в подвале дома, был полностью заставлен морозильниками. Всего морозильников было пять, и каждый из них был заполнен телами. Куча обледенелых трупов. У некоторых из них были повреждения, как у профессора. С другими творили что-то невообразимое. У одного мужчины была срезана почти вся мышечная масса. Другое тело было все в открытых переломах. Где-то в морозильниках между человеческими телами лежали туши собаки и свиньи. Шерсть на лбу у собаки была выбрита, лоб так же разъеден, а мозг вскрыт. Что сделали со свиньей, еще только предстояло выяснить, поскольку между человеческих тел торчал только свиной зад с закрученным хвостиком. Чтобы все это изучить, сначала придется разморозить эту страшную глыбу.

На заднем дворе стоял старый сарай. Внутри него висел огромный крюк, который используется в животноводстве в качестве весов. Он приковывал внимание своим мрачным черным блеском. Под ним тоже были бурые пятна.

Николя надеялся, что хотя бы эти пятна не имеют отношения к ужасам и преступлениям, которые здесь происходили. Возможно, когда-то давно здесь взвешивали туши быков и баранов. Но от этого места исходила такая зловещая атмосфера, что Николя, несмотря на жаркий зной, покрылся мурашками. Он был уверен: здесь происходили страшные вещи.

– Он их ел, что ли? – К капитану Фонтен подошел Люк и нервно закурил.

– Кого?

– Ну, вы видели тот труп, со срезанным мясом в морозильнике? Может, он подвешивал их на крюк, срезал с них мясо, а потом ел?

Капитан Фонтен не был рад собеседнику. Он никогда не видел ничего подобного. Он стоял на крыльце, ожидая, когда пройдет первый шок, и хотел немного побыть один, чтобы собраться с мыслями. Каждая комната была с сюрпризом, в каждой комнате витал дух жутких, безумных преступлений.

– Давай подумаем, Люк. Какая первая версия, что здесь происходило? Говори все, что приходит в голову.

– Он явно псих. Может, что-то ритуальное. Может, просто маньяк. Или, может, что-то пробовал на них. Он же ученый.

– Яды?

– Может быть. Наша первая жертва была отравлена ядом в ванне. Может, он как раз изобретал и тестировал на них яды.

– А издевательства? – уточнил капитан Николя Фонтен.

– Ну его же кто-то убил. Возможно, Жиль-Патрис. Может, они вместе все это придумали. Все сходится. Он младший брат Жизель Кюри, украл много лет назад ее записи. Он убивает сестру, чтобы убедиться, что она его не узнает и не остановит. Потом каким-то образом выходит на Каца, и они начинают вместе работать.

– Нет. Учитывая, что Жизель Кюри умерла от яда, тогда он сначала находит Каца, они начинают изобретать яды, потом убивают сестру для своего спокойствия и начинают творить всю эту дичь. Яды тестируют на живых людях. Но, например, один из них – псих. Возможно, Жиль-Патрис. И он в какой-то момент убивает Каца.

– Или так, – поддакнул Люк. – И делают они не только яды, но и то, что изобрела много лет назад Жизель Кюри.

– Подавитель воли?

– Капитан! Вспомните Ирэн Дюпри! Она стала его жертвой, но что, если они добавили ей не наркотик, а то, что они изобрели?

Глава 46

Чтобы ответить на этот звонок, опять пришлось снять перчатки. Снова звонил тот телефон. Но в этот раз разговор начался с провокации.

– Ваша вилла во всех новостях – кажется, вас раскрыли!

– С нашей стороны все в силе, и вы, как всегда, можете рассчитывать на самый лучший продукт, который вы уже не раз получали.

– Но впервые встал вопрос безопасности.

– Вы паникуете, а это всегда плохо для дела. Что произошло? Они просто обнаружили виллу, где проходило несколько презентаций. Ну и что?

Голос в трубке продолжал что-то объяснять.

– Нет, если вы отказываетесь от сделки, мы найдем кому предложить товар, это не проблема.

– Если сделка пройдет как обычно, с предварительной презентацией, – это одно дело. Но то, что вы вдруг решили упростить процедуру, наводит на мысли. Не станет ли это ловушкой для нас?

– Ах, вот оно что… Ну да, осторожность в нашем деле важна. Так вы думаете, что мы продались полиции и встретим вас, обвешенные жучками?

– Почему нет?

– Смешно. Каких доказательств вы хотите?

– Почему нельзя вернуться к презентации? Это, во-первых, гарантия того, что вы не переметнулись на другую сторону, а во-вторых, что уж скрывать, это весело! Хоть какое-то развлечение.

– Я боюсь, вы не понимаете. Презентации такого рода – это хлопотно, дорого и хорошо только на старте, чтобы продемонстрировать наши возможности. Сейчас, когда у нас есть постоянные клиенты, устраивать подобные вещи – это лишнее. Все эти отходы нужно потом как-то утилизировать. Мы же не звери, в самом деле.

– Как я могу быть уверен, что нас не схватит полиция при попытке провернуть сделку? С чего вы вдруг отменили эти представления?

– Вы хотите убедиться, что работать с нами по-прежнему безопасно, я правильно понимаю?

– Правильно. Верните презентацию или докажите вашу надежность другим способом.

– Ну хорошо. Будет вам презентация. Но учтите, что после такого стоимость повысится на тридцать пять процентов. Следите за новостями!

Говоривший швырнул телефон на стол.

– Презентация им нужна! Ну хорошо, устроим! Сразу такую, чтобы уже никто не сомневался! Конференция психического здоровья вас устроит?

Глава 47

Мадам Бий сидела за столом и читала новую статью ученых из Лионского университета. В статье подводились итоги результатов применения гипноза при обезболивании пациентов в приемном отделении больницы Святого Луки. Исследование длилось больше года, и все пациенты, а их было четыреста пятьдесят человек, прибывали в отделение с сильными болями различного происхождения. У кого-то из них были диагностированы переломы, кто-то поступал с другими травмами. Известно, что во время исследования, до окончания проведения диагностических процедур и определения диагноза, больному запрещено вводить обезболивающее, поскольку это может повлиять на результат обследования и постановку диагноза. Но руководство больницы вышло из положения, и с 2014 года врачи начали применять трансовые методики, погружая пациентов в гипноз, помогая справляться с болью. И вот, наконец, они решили поделиться результатами. В двадцати семи процентах случаев пациенты, прибывшие с сильной болью, засыпали сладким сном во время диагностики. Еще у части пациентов обнаружилось значительное снижение тревожности и страха. Далее в статье приводились все полученные результаты, показанные на графиках, а в самом конце, как обычно, были опубликованы используемые опросники и методы диагностики уровня страха[22].

Мадам Бий бегло пробежалась по результатам исследования и скорчила недовольную гримасу.

«Скоро они будут писать обо мне! Гипноз в психиатрии не применял еще никто![23] Хотел мне помешать! И где ты теперь?»

– Где ты теперь? – иронично крикнула она, глядя в небо из окна своего кабинета. Подошла к шкафу, достала бутылку вина, налила себе в бокал и по традиции, скинув туфли, залезла с ногами на диван.

«Сегодня объявят о назначении меня исполняющей обязанности ректора. Прекрасно! А к весне уже стану ректором. Все здесь поменяю! Гранты будут течь рекой. Разгоню всех этих дряхлых стариков! Сделаем новые программы, пригласим читать лекции ученых с мировым именем. Я стряхну пыль с этого чулана!»

Радужные мысли прервал стук в дверь.

– Да-да!

«Ни минуты покоя! Надо завести себе секретаря. Давно пора».

Мадам Бий надела туфли, убрала вино и открыла дверь.

– Ван Синь?

– Мадам.

– Что вы хотели?

– Я хотела снова попросить о том, чтобы мой доклад читала я. Это моя работа, вы это знаете.

– Ван Синь! Вы вторглись в кабинет ректора, отвлекаете меня от важных дел и снова говорите о том, что уже давно решено. Если вы не начнете соблюдать субординацию, я боюсь, нам придется прекратить сотрудничество. Это уже переходит все границы.

– Я слышала ваш разговор с профессором Кацем. Я расскажу жандармам, что вы кинули в него что-то тяжелое и угрожали ему.

– Я не угрожала, это он мне угрожал.

– Я стояла за дверью – могла и перепутать. Но пока они будут разбираться, конференция пройдет без вас.

Мадам Бий прищурилась, как всегда, когда размышляла, как поступить, и, наконец, продолжила:

– Моя дорогая, вы пошли по дурной дорожке. Вы хотя бы представляете себе, каким могуществом я обладаю? Мне достаточно сделать несколько звонков, чтобы ваше имя никогда… никогда… – она перешла на угрожающий шепот, – не появилось больше ни в одной работе. Вы станете изгоем быстрее, чем спуститесь на первый этаж.

– Как справедливо заметил профессор Кац, с большой высоты очень больно падать. Мне-то что? Максимум – так и останусь никем. А вот вам… Вам падать будет очень больно.

– Ну хорошо… А откуда мне знать, что это не вы убили профессора? Ведь я тоже могу позвонить жандармам и сообщить им кое-что. Вы с ним спали, надеялись на преференции, а он не только нагло пользовался вашим молодым телом, но и подлым образом, исподтишка, и вовсе решил отменить тот доклад, над которым вы работали. Мне некуда спешить. Годом раньше, годом позже. А вам, молодой и голодной, хочется всего и сразу. Он вас использовал – вы его убили. Как вам такая версия?

– А если я начну всем рассказывать, что пациент выпрыгнул из окна, потому что эксперимент был плохо организован? Про своих пациентов я скажу, что у них не было улучшения, но вы заставляли меня завышать показатели. Как вам такое начало конференции? Можете забыть о назначении на должность ректора.

Мадам Бий смотрела на молодую женщину, размышляя, что делать. Ван Синь ни за что не отступит.

– Хорошо-хорошо, – примирительно сказала она. – Мы обе – и я и ты – можем испортить друг другу жизнь. Но разве умные люди так поступают? Что мы получим от нашей ссоры? Ничего. Давай лучше подумаем, чего мы можем добиться, объединив наши усилия.

– Верните мне мой доклад. Я зачитаю его на конференции, отвечу на вопросы и спокойно буду работать дальше над проектом.

– Хорошо, моя дорогая. Мне нравится твоя хватка. Как ты знаешь, я стану следующим ректором университета, и мне понадобятся в команде свои люди. Нам не нужно ссориться, поверь, вместе мы добьемся больших высот.

«Черта с два я буду работать в твоей команде!» – подумала Ван Синь.

«Черта с два ты продолжишь работу над этим проектом!» – подумала мадам Бий.

Глава 48

Марийон сидела за столом в библиотеке и внимательно рассматривала свои руки.

«Снова новая родинка, – думала она. – Я мажу кремом SPF 70 – как эти дурацкие точки все равно умудряются появляться?»

Она посмотрела по сторонам, убедилась, что в библиотеке никого нет, и достала из стола спирт, ватные диски, пластырь и канцелярский нож. Еще раз посмотрев вокруг, она обработала нож спиртом и аккуратно срезала кусочек кожи там, где была темная точечка. Рана получилась чуть глубже, чем она хотела, поэтому ей пришлось несколько минут сильно прижимать ватный диск к руке. Наконец она убрала его, залепила рану большим круглым пластырем и с удовлетворением посмотрела на руку.

– Прекрасно.

Вдруг взгляд Марийон упал на большой палец. Рядом с ногтем вылез некрасивый заусенец. Девушка поднесла палец ко рту и постаралась отгрызть мешающий кусочек кожицы. Через пару секунд ей удалось его перегрызть, но теперь она обратила внимание на то, что на указательном пальце тоже собирается появиться заусенец. Его еще не было, но если прямо сейчас ничего не сделать, то наверняка уже завтра он будет. Марийон откусила маленький кусочек кожи там, где она была лишней.

Внезапно ей показалось, что на ее ногтях слишком много кожи, и, хотя она дала себе обещание не грызть больше ни ногти, ни пальцы, она приступила обгрызать следующий палец. Остановилась она только тогда, когда обгрызать было уже нечего. Пальцы выглядели ужасно.

«Мама меня убьет. Накануне конференции тем более», – решила она. Затем покопалась в контактах своего мобильника и набрала номер.

– Алло, добрый день. Я хотела бы записаться на аппаратный маникюр… Да, к Тине, если можно… Нет, у меня очень сложные ногти – только она может с ними справиться… Благодарю вас.

Глава 49

Даша и Ирэн уже подъезжали к клубу. Ранним вечером посетителей было немного, и бармены еще не были измотаны и заняты.

Для этой вылазки Ирэн выбрала джинсы и свою любимую футболку с надписью «Hysterical woman». Возвращаться в то же место, где все произошло, было очень тяжело, и первые несколько минут она поймала приступ головокружения и учащенного сердцебиения.

«Мне еще панической атаки не хватало. Соберись!» – приказала она себе, но сердце стучало как бешеное. С боем заполучив у Николя запись своего позора, она сумела сохранить самое крупное и четкое изображение Патриса себе на телефон. Теперь оставалось только всех опросить.

– Я не могу, – сказала она Даше.

– Можешь-можешь! После падения с лошади нужно как можно быстрее снова сесть в седло, иначе страх не уйдет. Давай, вперед! Его здесь нет, так что ничего не случится.

Ирэн сделала очень глубокий вдох и стремительно, с показной уверенностью подошла к девушке-бармену.

– Привет! Можете мне помочь?

– Конечно! Wonderful Bubbles – то, что нужно! Водка, зеленый чай и арбузный сок. Очень вкусно, это самый популярный коктейль!

– Я недавно родила, а мой парень скрылся и не платит алименты, – перебила ее Ирэн. – Подскажи, видела его? Может, с другими девицами?

Девушка посмотрела на фото Патриса.

– Ну да. С тобой.

Ирэн опешила. Положение было дебильное – она даже не подумала о том, что ее могут вспомнить.

– А еще с кем-то? Помоги, пожалуйста, мне очень надо его найти.

– Ну вообще, был пару раз. Подсаживался к девчонкам молодым, угощал вином. И все.

– Уходил с ними?

– Без понятия, это же бар! Люди приходят расслабиться. Кто-то с кем уезжает, кто-то с кем-то приезжает.

– А девушки эти – как их найти? Они местные? Может, знаете, как зовут?

– Нет, извини. Не знаю. Я и его-то запомнила только потому, что мужчина этот старый и страшный, а подсаживался к красивым молодым блондинкам. Великая сила денег. – И, посмотрев на Ирэн, спешно добавила: – И любви, конечно.

На телевизоре, висевшем высоко на стене, начался вечерний выпуск новостей, и сразу же лицо Жиля-Патриса появилось на экране, а бегущая строка внизу сообщала, что особо опасный преступник объявлен в розыск. Предположительное имя – Жиль Кюри, может называть себя именем Патрис или любым другим. Всех, кто что-то знает о его местоположении, просили звонить в жандармерию по указанным номерам.

– Алименты, значит, не платит? – усмехнулась девушка.

– Прости, – извинилась за вранье Ирэн и пошла на выход.

– Ну все, теперь это точно дело полиции, – сказала Даша.

– Ирэн?

Ирэн окликнула симпатичная девушка.

– Черт! Это волонтер из клиники, куда я ходила, – пояснила Ирэн, пока девушка шла им навстречу. – Она заметила, что я хожу по этажам, и собралась вызвать жандармов.

– Как дела? – приветливо спросила девушка, подойдя к подругам.

– Нормально, как ты? – и, не давая ей ничего сказать, продолжила: – Слушай, ты прости, что я тогда сбежала. Я сначала потерялась, а потом хотела вернуться, но медсестра сказала, что ты собралась вызвать жандармов и что лучше уйти самой, и в итоге я просто сбежала.

– Ты о чем?

– Ну… в тот раз. Помнишь?

– Какие жандармы, ты что?

– Ты хотела жандармов вызвать, потому что я шастала по коридорам клиники, помнишь?

– Ты шутишь?! Найти человека, который согласится помочь, – это не так просто. Люди думают, что готовы, но потом, когда видят все это, просто уходят. Некоторым нужно подумать, отойти от увиденного. Я все понимаю.

– И ты не собиралась устроить скандал?

– Ну конечно нет! Если надумаешь – приходи, ладно? Буду ждать твоего звонка.

Ирэн посмотрела на Дашу.

– Наша медсестра Натали мне наврала! Зачем?

Глава 50

«Это должно быть что-то очень впечатляющее. Что точно попадет в новостные хроники всего мира. Презентация в деле, так сказать».

На чистом листке бумаги начал вырисовываться план.

Массовость (масштаб!!!)

Зрелищность (wow-эффект)

Безопасный отход

И немного подумав, человек дописал еще один пункт.

Простота в исполнении

«Хорошо. Надо подумать. Можно всех отравить. Вообще всех. Но это как-то банально. Даже по́шло. Хотя… Я представляю заголовки газет. «Все участники международной конференции психического здоровья умерли в результате…»

В результате чего? Так, нет! Если и травить, то надо как-то красиво и изящно. Можно добавить яд в кулеры с водой. Но тогда умрут не все и не сразу, и скорее всего, жертв будет не больше десяти. Максимум – пятнадцать, так как все быстро поймут, что именно отравлено. Из необычного – можно было бы отравить программки. Но, опять же, не все ими пользуются. Нет стопроцентной гарантии. Нет, нужно что-то особенное и очень простое. Конференция послезавтра, так что нужно максимально простое в подготовке. Даже банальное».

Широкие шаги мерили комнату, а голова кипела, пытаясь придумать идеальный план.

Глава 51

– Капитан, судмедэксперты закончили с телом профессора Каца, отчет на почте. Уже приступили к другим найденным жертвам.

– Так быстро? Что это с ними?

– Наверное, шок и чувство долга. Все хотят побыстрее найти этого зверя.

Капитан Фонтен открыл почту и начал читать отчет патологоанатомов, выписывая самые важные моменты себе в блокнот.

…признаки химического ожога с образованием колликвационного некроза… отек гортани со смыканием голосовой щели и развитие асфиксии… резорбтивное действие с поражением почек, печени, миокарда и центральной нервной системы… острая дистрофия нейронов и отек головного мозга…

Далее шло подробное описание нарушений отделов головного мозга.

– Люк, что скажете?

– Отравили, капитан. Та же картина, как и в случае с мадам Жизель Кюри. Несмотря на разные участки всасывания, отравляющее вещество, определенно, то же самое.

– Меня настораживает другое. Во-первых, его сначала ударили. Но рана оказалась не смертельной. И только потом отравили. А во-вторых, обратите внимание на описание состояния мозга.

Николя начал зачитывать вслух:

– «…Признаки атрофии обширных участков вещества головного мозга. Изменения в нейрофибриллах, а нервные клетки верхних слоев почти полностью исчезли…»

– Капитан, боюсь, я не слишком силен…

– Мозг, похожий на развалину! – перебил его капитан. – Хуже, чем при Альцгеймере и наркотической зависимости.

– Но этого не может быть! Мы разговаривали с ним, и он был совершенно адекватен.

– Был или казался? Давайте-ка проедемся в университет.

Глава 52

На утреннее совещание мадам Бий собрала около тридцати человек. Кроме ее личных помощников здесь был преподавательский состав и несколько сотрудников.

– Вы или подстроитесь к предстоящим изменениям, или будете плестись в хвосте и тянуть назад всю команду. – Мадам Бий уже чувствовала себя хозяйкой. – Мы должны провести эту конференцию на высшем уровне. Приедут СМИ, приедут коллеги из других университетов и даже стран. Эта конференция ознаменует собой начало новой истории нашего университета.

– Мадам Бий, простите, но случившееся с нашим уважаемым профессором Кацем не может быть просто проигнорировано. Мы не можем делать вид, что ничего не произошло.

– Мы поставим его портрет в холле и устроим панельную дискуссию в его честь. Во время этой сессии вспомним его самые известные работы и в целом обсудим вклад, который уважаемый профессор внес в науку.

– Но мадам Бий, говорят, это было убийство. Удобно ли будет…

– Много что говорят! – перебила мадам Бий. – Но мы, люди науки, должны верить фактам. Кто-либо из официальных лиц говорил об убийстве? Нет.

Вдруг двери кабинета открылись и зашел охранник, а за ним капитан Фонтен и его сержант. Охранник лениво констатировал:

– Мадам Бий, к вам пришли.

Через пятнадцать минут в отдельной небольшой аудитории капитан Фонтен и Люк записывали показания очередного преподавателя. Старая, хрупкая на вид старушечка отвечала на вопросы капитана, но не могла припомнить ничего, что бы могло их заинтересовать.

– Умнейший человек. Прекрасный руководитель. Очень чуткий друг. Мы будем скучать по нему, это большая утрата для всех нас.

– Он когда-нибудь оказывался замешан в скандалах? Может, вел себя странно? Необычные приятели или друзья?

– Ничего такого не было за всю его тридцатилетнюю карьеру в этом университете.

Высокий долговязый преподаватель в очках с толстыми стеклами, кремовом пиджаке и синих брюках сразу привлек внимание капитана:

– Спал со студентками.

– С кем именно?

– Из последних – китаянка. Стажерка мадам Бий.

– Откуда вам это известно?

– Мой кабинет находится прямо над его кабинетом. Лет пять назад переделывали вентиляцию из-за того, что часть здания была построена из асбеста. Ее, конечно, перестроили, но не целиком, а частично разобрав старые стены. И поэтому часть системы вентиляции тоже делали вдобавок к имеющейся. Сделали не очень качественно, так что в моем кабинете стало слышно все, что происходило в его.

– И вы не сказали ему об этом?

– У всех свои развлечения, капитан.

– Что-то еще вы слышали? Ссоры? Угрозы?

– Мадам Бий с ним повздорила как раз накануне убийства. Это же было убийство?

– Из-за чего они поссорились?

– Из-за доклада. Профессор считал, что он плохо проработан и приглашенные коллеги набросятся с критикой.

– Они часто ссорились?

– Время от времени.

Следующий преподаватель тоже был из старой гвардии. Проработав с профессором более двадцати лет, он отметил, что последнее время тот был на нервах. Перепады настроения, раздражительность, эйфория, агрессивность.

– Если бы я не знал его так хорошо, то подумал бы, что он что-то употребляет.

– Думаете, он не мог?

– Только не он! Он считал животными тех, кто балуется подобными вещами. К тому же у него был культ мозга. Он даже вино почти не пил, хотя, согласитесь, француз, не пьющий вино, – это уже феномен.

После него последовали один за другим преподаватели, аспиранты, но никто не хотел больше сообщать ничего важного. Все отделывались общими фразами о том, как всем будет не хватать уважаемого профессора, каким он был гением науки, и еще пытались выведать подробности дела. Но потом подошла очередь Ван Синь.

– Я точно знаю, кто убил профессора. Его невеста, Натали.

Капитан и Люк переглянулись.

– У него была невеста?

– А вы вообще делаете свою работу? Уж об этом могли бы и сами узнать. Да, была. И накануне его убийства она узнала о том, что у нас роман. Более того, ей он говорил, что собирается в отпуск, а потом якобы объявит о помолвке. Но кажется, он потерял к ней интерес, и она это почувствовала. Она постоянно звонила ему, написывала, устраивала допросы. Но мужчины от такого устают.

– А вам он, простите, зачем был нужен?

– Он самый влиятельный мужчина в этом университете. Это всегда хорошее подспорье.

– Он знакомил когда-либо вас со своими друзьями?

– Нет.

– Вы не замечали странности в последнее время?

– Он постоянно был под чем-то. Ярко выраженное полевое поведение, перемена настроения, невозможность сосредоточиться, ухудшение памяти, сложность с планированием. Ему очень трудно было справляться со своими обязанностями – я думаю, он не продержался бы долго.

– Говоря, что он был «под чем-то», вы имеете в виду наркотик?

– Не знаю. Если и да, то мне неизвестно какой именно. А может, у него просто росла опухоль? Где-то в лобной части, это объяснило бы симптомы. Вы еще не делали вскрытие?

– Кажется, вам совсем его не жаль. Может, это вы его убили?

– Так его все же убили? В какое бы время это ни произошло, у меня наверняка есть алиби. Последние недели я только и делаю, что сижу здесь безвылазно и работаю. Лучше проверьте Натали.

Наконец настала очередь мадам Бий.

– Мадам Бий, несколько ваших сотрудников предполагают, что если профессора Каца и убили, то сделать это могли только вы.

– Это зависть, злоба и нежелание подчиниться новому руководству. Вранье, разумеется. Жалкая попытка оболгать.

– То есть вы не ссорились с ним накануне его смерти?

– Мы ученые. Мы всегда спорим. Если бы мы убивали из-за каждого расхождения во взглядах, homo sapiens не появился бы как вид – мы все еще скакали бы вокруг костра со стрелами в руках.

– Мадам Бий, давайте проясним. Вам приходит письмо от Жизель Кюри. Она рассказывает о веществе, которое изобрела много лет назад. Мы спросили, кто бы, в теории, мог изобрести такое вещество снова. Вы говорите: профессор Кац. Потом вы ссоритесь с профессором, и он умирает. А вы получаете его место. Мне кажется, ваша роль в этом деле довольна велика.

– А мне кажется, капитан, у вас нет ни одной рабочей версии. И теперь, если вы не возражаете, мне пора работать.

Глава 53

Солнце садилось, Николя устал и мечтал скинуть тесные туфли. Круговорот лиц преподавателей очень его утомил и вызвал головную боль. Больше всего на свете ему хотелось наконец расслабиться, налить коньяк и сесть в свое любимое кресло. А потом закрыть глаза и думать обо всем, что он узнал за день. Но видимо, эти планы придется отложить.

– Николя! – Ирэн поймала его на выходе из университета. – Натали мне соврала и выпроводила меня из клиники! Специально!

– Натали, которая была невестой ректора?

– Она была невестой профессора Каца?! Не может быть!

– Почему?

– Потому что она простушка. И глуповата, если честно. Трудно поверить, что он захотел бы жениться на ней.

– Но тебя она тем не менее обманула и выставила из клиники?

– Мелкую бабскую хитрость никто не отменял. Даже простушки могут врать и юлить.

– И зачем ей это?

– Николя, вот ты и выясни! А мне нужно найти Патриса, вы же не занимаетесь этим!

Ирэн разозлилась и с силой пнула лежащий на земле камень, а потом почти бегом бросилась к своей машине. На самом деле она злилась на себя, ведь ни один ее шаг не привел к тому, чтобы найти Патриса. Временами она хотела позвонить Марату и рассказать о случившемся, но боялась, что трубку снова возьмет Наоми. Потом ей снова нестерпимо хотелось позвонить ему, но лишь для того, чтобы высказать все, что она о нем думает. Ирэн выстраивала в голове огромные воображаемые диалоги на тот случай, если они все же созвонятся, но всякий раз ее сердце сжималось от ощущения потери и пустоты. Как могла, она гнала от себя мысли о том, что он снова с Наоми. Может, она и решилась бы позвонить, но не знала, что будет хуже: позорный ролик с ее участием, который может попасть в Сеть, или то, что она снова услышит о воссоединении Марата с его бывшей.

Ирэн сидела в машине, думая, что ей дальше делать.

«Что с моей жизнью? Почему все так? – продолжала размышлять она. – Мужчины нет – опять неудача! И теперь вряд ли будет. Не уверена, что смогу снова доверять. Работы, по сути, тоже нет. Думала, что хочу заниматься наукой, а на деле работа риелтором более оплачиваемая и дает больше свободы. Мерзкого клиента можно вычеркнуть из списка контактов сразу же, как только продашь дом. Или, если совсем невмоготу, послать подальше. А здесь же я вынуждена терпеть самодурство, предрассудки и своенравие мадам Бий. За копейки, между прочим».

Размышления Ирэн прервал звонок.

– Ирэн, прости, что беспокою. Знаю, ты можешь расценить это как давление, но нам очень не хватает людей. Из наших волонтеров двое не отвечают на звонки и не вышли сегодня, а мы собирались сделать вечер кино. Может, есть крошечная теоретическая возможность, что ты могла бы приехать?

– Конечно. Я приеду сейчас же.

Ирэн набрала номер Килиана и попросила передать мадам Бий, что плохо себя чувствует и не попадет сегодня в университет.

– Один день без меня справятся, не умрут, – решила Ирэн, выезжая в клинику.

– Сегодня настоящее безумие. Одна из медсестер клиники не вышла, и на первом этаже происходит настоящий хаос! – Девушка-волонтер вводила Ирэн в курс дела. – Утром старый месье решил вспомнить молодость и начал приставать вон к той старой леди.

– Приставать?!

– Ну, на самом деле это не такая редкость, когда пациенты с нарушениями пытаются вступить друг с другом в интимные отношения. Персонал довольно часто пресекает подобные попытки, но они не устают пытаться. Иногда у них это получается.

– Да уж, весело!

– Но самый кошмар – что именно сегодня приехал сын той старой леди, которая так привлекла этого донжуана. Можешь себе представить, что он устроил в администрации! Это при том, что сегодня не вышла Натали, которая должна была дежурить, и еще приехали новые пациенты.

– Натали не вышла? Та полненькая медсестра?

– Да, она взяла больничный или что-то вроде того. В общем, здесь сегодня какое-то мракобесие, а нам надо провести этот вечер кино, потому что мы давно его объявляли. Но сначала по плану у нас соревнование в петанк на свежем воздухе. Ты сможешь с этим помочь?

– А это не опасно – давать им шары от петанка? Они же тяжелые.

– О, нет-нет! Они не настоящие. Пластмассовые, очень легкие. Тогда давай ты возьмешь на себя несложных пациентов, с первого этажа.

Через полчаса дюжина пациентов сидели на стульях и кидали шары поближе к кошонету[24].

– Лучше бы мы сели играть в покер, – ворчала одна из пациенток.

– Лучше для кого? – уточнила вторая.

– Для всех. У нас тут и так нет развлечений. Нас сюда отправили умирать, чтобы мы не надоедали дома нашим детям.

– Ты драматизируешь! Скажи спасибо своему сыну, что отправил тебя сюда. Здесь чисто, красиво и прекрасный воздух. Я могу назвать сотню мест, в которые отправляют таких как мы, где с потолка падают крысы, а на ужин подают салат с тараканами.

– И наши сиделки хотя бы трезвы, – поддакнул ей мужчина.

– О! Началось! Это что, какая-то секта? Может, нам всем встать на колени и начать молиться и благодарить Господа за глаза, которыми мы видим?

– Ты сегодня не в духе! Голова снова болит?

– Ничего у меня не болит! Мне просто скучно! Никто из вас не умеет играть в покер.

– Насколько я помню, кроме Жизель Кюри и Фредерика Саванжа, никто и не умел играть в покер.

Ирэн встряла в разговор:

– Они оба были моими пациентами. Чудесные люди! Не верится, что их нет.

– Вашими пациентами? Вы разве медсестра?

– Нет-нет. Я работала в университете, который проводил экспериментальную программу для улучшения самочувствия с помощью методик гипноза.

Ирэн случайно употребила прошедшее время, чему сама очень удивилась.

– Вы работали с Жизель Кюри? – подозрительно уточнила ворчливая дама.

– К сожалению, только один сеанс, но да.

– Это вам она передала свое письмо?

– Э-э-э… да.

Ирэн решила не говорить, что так и не прочла его.

– А вы, стало быть, тоже о нем знаете? – спросила Ирэн, но старушка сосредоточилась на своем броске и не произнесла больше ни слова.

Ирэн попыталась разговорить других пациентов, но больше никто не хотел вспоминать ни Жизель, ни Фредерика. Похоже, только ворчливая старушка знает что-то, чем могла бы поделиться. Но как ее разговорить?

Через пару часов, перед самым уходом, Ирэн постучалась в ее палату.

– Простите за вторжение, я хотела предложить вам организовать здесь что-то вроде покерной школы. Это развивает мыслительную деятельность, это интересно и сплачивает постояльцев. Я могу выступить с этой идеей перед нашей группой волонтеров. Если, конечно, вы поддержите, поскольку я сама не очень хороша в покере.

– Хотите поговорить про Жизель, да?

Ирэн смутилась от такой прямоты. Видимо, врать она не умеет совсем, если даже старушка с диагнозом видит ее насквозь.

– Да. Она передала мне письмо, но его забрали. Что там было, вы знаете?

– Вы должны найти Жиля.

– Жиля?

– Да, ее брат Жиль появлялся здесь несколько раз. Однажды он отравил нашу соседку – он что-то подмешал ей в чай.

– Она говорила мне об этом! Это был ее брат Жиль?

– Здесь он представился всем как Патрис, но это неважно. Это он! Жизель очень боялась, что он что-то с ней сделает, но еще больше она боялась того, что было в его руках.

– Капли?

– Наркотик, да.

– Как найти Патриса?

– Жизель обращалась к частному детективу, чтобы найти о нем информацию – где живет и чем занимался последние годы, – но, кажется, он затянул с отчетом.

– Вы знаете, как зовут детектива?

– Нет, увы.

– А Патрис общался здесь с кем-то? Или, может, рассказывал ей что-то, когда приходил?

– Он не общался с ней, когда приходил. Он издевался над ней, прикидываясь, будто они не знакомы. Она подходила к нему, но он всегда делал вид, что не знает ее. Но после смерти нашей соседки он оставил ей издевательскую записку со своими инициалами.

– Еще один вопрос. Что вы можете рассказать о медсестре Натали? Она не могла помогать Жилю?

– Натали больше заботит ее личная жизнь. Кажется, не осталось ни одного родственника мужского пола, который приходил бы к нам и к которому Натали не попробовала бы залезть в постель.

Глава 54

Николя почти ненавидел Ирэн в эту минуту. Почти – потому что все еще очень хорошо к ней относился. Но она явилась к нему домой и заставила его вылезти из кресла, оставить коньяк и надеть тугие ботинки. Ирэн рассказала ему все, что ей удалось выяснить про Натали, и, учитывая, что она была невестой убитого профессора, Ирэн практически силком заставила его поехать к ней домой.

Прибыв к дому Натали, капитан Фонтен и Ирэн обнаружили ее собирающей вещи.

– Вы собираетесь куда-то?

– С чего вы взяли?

– Вы собираете вещи.

– Нет, капитан. Я разбираю вещи. Я собиралась в отпуск со своим женихом, а теперь разбираю вещи, чтобы хоть чем-то себя занять.

– Как долго вы встречались с Альбером Кацем?

– Всего пару месяцев, если говорить о настоящих отношениях.

– Что он делал по адресу: улица Ровиньон, дом пять в Экс-Ан-Лозаре?

– Я не знаю.

– Вы были когда-нибудь вместе с ним в том доме?

– Нет, я даже не знаю, о каком доме идет речь.

– Хорошо, мы проверим это. Если ваши отпечатки окажутся там…

– Я уже сказала: я не знаю, что это за дом! – огрызнулась Натали.

– Вы знали, чем он занимался после работы?

– А чем он занимался после работы? Ехал домой. Иногда ужинал вместе со мной.

– То есть вы понятия не имеете, что происходило в доме пять на улице Ровиньон?

– Если вы сейчас скажете мне об очередной женщине, я этого не выдержу.

– Он изменял вам?

– Как выяснилось, да. Я застукала его с одной азиатской шлюхой.

– Кроме его работы и его женщин, замечали ли вы, что он уделяет время чему-то еще? Пропадает, уезжает, общается со странными людьми? Непонятные звонки, необычные иносказательные фразы?

– Нет.

Ирэн не выдержала и сорвалась на нее:

– Натали, не строй из себя дуру! У твоего жениха-профессора руки в крови по локоть, а ты ничего не замечала?

– В какой крови? Он занимался наукой и готовился к конференции.

Слово снова взял Николя:

– Ну хорошо, допустим. Вы замечали последнее время рассеянность, раздражительность? Может, он пил или употреблял наркотики?

– Нет! Только не он! Альбер глубоко презирал людей, не способных справляться со своими пороками. Он был эталоном выдержки и гордился этим.

– Эталоном выдержки, а сам скакал по женщинам? – снова встряла Ирэн.

Натали смутилась и ничего не ответила, а Ирэн продолжила, отмахнувшись от попытки Николя продолжить свои вопросы:

– Натали! Твой жених замешан в грязных преступлениях! Таких мерзких, что, когда общественность выяснит, что ты была его невестой, твоя жизнь превратится в кошмар! Твое имя будут полоскать в грязи следующие триста лет, тебя будут подозревать в соучастии. А возможно, кое-кто даже захочет совершить самосуд над тобой. У тебя есть последний шанс откреститься от него и от всех преступлений, которые он совершил. Расскажи все, что знаешь о своем женихе.

Натали моргнула, пытаясь осмыслить услышанное. И инициативу в разговоре снова перехватил Николя:

– Давайте начнем со звонков. Вспоминайте. У него был один телефон или два?

– Два.

– Были странные звонки?

– Странные звонки?..

– Натали, не беси меня! – Ирэн сделала ей шаг навстречу, и выглядело это весьма угрожающе, несмотря на разные весовые категории. – Да! Странные звонки! Такие, которые привлекают внимание!

– Иногда он не брал трубку, когда ему звонили, а потом выходил на улицу и перезванивал. Я думала, это женщины.

– Он знакомил вас когда-нибудь со своими друзьями? – спросил Николя.

– Нет, мы держали в тайне наши отношения.

– Он упоминал при вас имя Патрис или Жиль?

Натали покачала головой.

– Николя, ты должен ее арестовать! – снова вмешалась Ирэн.

– За что меня арестовывать?

– Ты не могла дать согласие выйти замуж за человека, о котором не знала ничего. Давай я предложу свою версию. Ты помогала своему жениху проворачивать свои грязные дела, указывала ему на самых уязвимых пациентов и потом помогала заметать следы!

– О чем вы вообще говорите? Альбер ни в чем не виноват! В чем вы его подозреваете?

– В убийствах людей, опытах над ними и бесчеловечных истязаниях своих жертв.

– Ирэн! – Капитан Фонтен трижды пожалел о том, что взял Ирэн с собой. – Остановись!

– Вы ошибаетесь! Альбер очень добрый, он даже мух не убивал, а выпускал их в окно! Он никогда не стал бы делать что-то подобное! Вы должны все проверить, прежде чем разбрасываться такими обвинениями, вы очерните его память и перечеркнете все его достижения! И, кстати, что она вообще здесь делает? Это официальный допрос? Я не скажу больше ни слова без адвоката! Это произвол какой-то, вы вообще на время смотрели?

Они уже шли к машине, когда Николя сказал:

– А если его убили, а потом подбросили в логово психопата? Может, он тоже стал жертвой Жиля-Патриса?

– Ага. А зеленую «ламборгини» он арендовал просто так, – ответила Ирэн.

– Ну хорошо. А если Натали, которая выяснила про «азиатскую шлюху», проследила за профессором до Экс-Ан-Лозара? Она могла думать, что там тоже женщина, но зайдя внутрь, увидела только его. Слово за слово, ссора и убийство.

– Думаешь, она оглушила его ударом по голове, а потом вдруг решила намазать ему на лоб яд, который видит первый раз в жизни? Просто так, на всякий случай?

Капитан пожалел, что рассказал Ирэн так много об этом деле.

– Ирэн, я пошел у тебя на поводу отчасти из-за той ситуации, в которой ты оказалась. Я понимаю, как тебе тяжело…

– Понимаешь? Правда? – перебила его Ирэн.

– Нет, я, конечно, не могу представить все, что ты пережила, но все равно, тебе нельзя лезть в расследование.

– Ты сам просил меня помочь.

– Ирэн! Ты должна остановиться! Серьезно. Ты не владеешь собой. Сейчас ты орала на Натали и чуть не набросилась на нее, хотя у нас против нее ничего нет. Ты только все портишь. Мы поймаем его, обещаю. А ты должна остановиться.

– Ну так попробуй меня остановить! – сказала девушка и прыгнула в свою машину.

Глава 55

Ирэн стояла на кухне и яростно резала огурцы. Звонкие удары ножа о доску были слишком громкими, но Даша не рискнула возмущаться.

– Тебе нужно было рассказать Николя про частного детектива. Жандармам будет проще найти его. Как ты собираешься это сделать? – Даша обсуждала с Ирэн новости из клиники. – А Николя не может, по старой дружбе, рассказать тебе все, что знает?

– Он и так рассказал много, но теперь жалеет об этом. Нет, он скорее посадит меня в камеру, чтобы я не мешалась под ногами.

– Ну хорошо, давай подумаем. Ты – старушка. Тебе сто лет. Где ты можешь найти частного детектива? Компьютера у тебя нет. Смартфона тоже. Где его искать?

Ирэн задумалась. Она делала греческий салат и, к радости подруги, уже покончила с огурцами. Даша же намазывала утиный паштет на круассан.

– Она могла дать объявление в газете, – предположила Ирэн.

– Ты шутишь? Хорошо. Усложняем условия: сейчас двадцать первый век, и так уже не делают.

– Я бы поспрашивала у знакомых.

– Одна бабка спрашивает у другой номер телефона частного детектива? Это же не телефон маникюрши!

– А у тебя есть идеи получше? – огрызнулась Ирэн, а потом вытерла руки и сказала:

– Я сейчас приду.

Вернувшись домой через пятнадцать минут, она притащила домой стопку газет. Даша расхохоталась:

– Серьезно? Ладно, давай посмотрим в газетах.

В крупных федеральных изданиях они не нашли ничего, но когда девушки открыли маленькую местную газетенку, то действительно обнаружили полосу, выделенную под объявления частных лиц.

– Вот оно! Смотри!

Проверка криминального прошлого контрагентов, проверка партнера на верность, установление связей с преступными группировками, установление местонахождения пропавших людей. 100 % анонимно.

– И мы просто позвоним и спросим про Жизель Кюри и ее брата? Он пошлет нас прежде, чем мы откроем рот.

– Вовсе нет, – ответила Ирэн и набрала номер.

Через час подруги сидели в маленьком кафе, ожидая прибытия частного детектива. Если бы он был французом, им ни за что не удалось бы назначить встречу так скоро, тем более после окончания рабочего дня. Но девушкам повезло – он оказался явно другой национальности. Правда, какой именно, девушки не смогли определить. Высокий крепкий мужчина со светлыми волосами и близко посаженными глазами, по мнению Даши, напоминал немца. Ирэн была уверена, что мужчина откуда-то из Скандинавии. Имя же было французское, так что определить точно они не смогли.

– Так что вы хотите от меня? Чтобы я нашел негодяя, который так гадко поступил с вами?

Ирэн рассказала историю своего знакомства с Жилем-Патрисом и последовавшие затем события, но о концовке нахально соврала:

– К сожалению, я забеременела и теперь хочу оставить ребенка. Несмотря на обстоятельства. Но уверена: вы поймете мое любопытство, я хотела бы знать, кто он. Где жил, чем зарабатывает, из какой он семьи. И главное, насколько он… ненормален.

– Очевидно, человек, сделавший такое, достаточно мерзок сам по себе. Вы хотите узнать степень его мерзости, чтобы понять степень мерзости генов, которые он может передать вашему ребенку, чтобы решить, хотите ли вы оставить такое дитя?

Детектив явно над ней насмехался и Ирэн почувствовала себя глупо.

– Ну в общем, да. А что, вы на моем месте не захотели бы это знать?

– Вы знаете имя этого человека? У вас есть фото, номер машины или что-то еще?

Ирэн многозначительно посмотрела на Дашу, как бы говоря: «Сейчас смотри внимательно».

– Да, у меня есть. Вот фото.

Частный детектив попытался скрыть эмоции, но по его лицу все равно было видно, что он, во-первых, удивлен, а во-вторых, узнал человека на фото.

– Вас изнасиловал этот человек?

– Вы знаете его?

Частный детектив на секунду замешкался.

– Думаю, я смогу собрать информацию о нем довольно быстро. Уверен: уже к завтрашнему утру будут первые результаты.

«Это он! – подумала Ирэн. – Он уже проделывал эту работу, отсюда и скорость».

– Нельзя ли чуть раньше, чем завтра утром?

– Мадемуазель, вы шутите? Я думал вы обрадуетесь, что результаты будут так скоро, а вы требуете от меня невозможного.

– Хорошо. Как думаете, какого рода информацию вы сможете собрать для меня?

– Информацию о родственниках, адрес последнего места жительства, телефон, полное имя, номер страховки и информацию о криминальном прошлом.

– Прекрасно! Меня это очень даже устраивает. Сколько стоят ваши услуги?

Оговорив детали и попросив счет, мужчина попрощался и ушел.

– Даша, прости пожалуйста, ты сможешь добраться до дома на такси?

– Что ты задумала?

– Потом расскажу.

Ирэн запрыгнула в машину и поехала за ним. Выключив фары и держась на безопасном расстоянии, она проследовала за мужчиной примерно три квартала. Он свернул на дорогу, ведущую вверх к горам, и двигаться за ним ночью, без фар, по узкой крутой дороге стало намного сложнее. Ирэн не видела ничего и тащилась настолько медленно, что в какой-то момент думала, что упустила его. Но затем увидела закрывающиеся ворота и поняла, что он въехал именно туда.

Припарковав машину на обочине, она обнаружила, что дом, куда вошел мужчина, уже довольно старый. Ни на воротах, ни на стенах дома она не заметила ни одной камеры. Молясь, чтобы у него не было собаки, она перелезла через забор. Территория оказалась небольшой и не очень ухоженной. Не было типичного зеленого стриженого газона или благоухающих клумб. Только выжженные солнцем сорняки и сухой бурелом.

«Идеальное место для ползучих гадов. Надеюсь, здесь нет змей?» – подумала Ирэн, аккуратно пробираясь к дому.

Змеи здесь были почти наверняка, но Ирэн сосредоточилась на окнах. Первое, что должен был сделать мужчина, – это найти папку с необходимой информацией. Если он уже готов был предоставить отчет для покойной Жизель Кюри о ее брате, то велик шанс, что у него все лежит в распечатанном виде. Если же информация только в файле на компьютере, то ей нужно постараться увидеть комбинацию клавиш, которую он наберет.

«Господи, Ирэн! Что за бред? Какая комбинация клавиш? Это невозможно увидеть, распознать и уж тем более, запомнить. Что за дебильные идеи? Что ты вообще здесь делаешь? Ты должна быть дома, в своей кровати». – Ирэн нервничала и снова разговаривала сама с собой. Побочный продукт длительного одиночества – слишком привыкаешь быть одна, и когда не с кем поделиться услышанной шуткой или пришедшей в голову идеей, начинаешь разговаривать сама с собой. Однако у Ирэн эта особенность наиболее выраженно проявлялась во время стресса.

К счастью, мужчина подошел к стеллажу, открыл дверцу и действительно достал оттуда папку. Бегло осмотрев ее содержимое, он оставил папку на столе, выключил свет и ушел в другую комнату. Около получаса в окне виднелись отблески голубого экрана телевизора, но еще через полчаса свет везде погас и наступила тишина.

Вдруг телефон Ирэн зазвонил. Звонила клиентка, которая ждала документы по крошечным квартиркам. Время было позднее, но она звонила уже пять раз за этот день – видимо, они были ей очень нужны.

«Утром перезвоню», – решила Ирэн, сбросив звонок. Тогда на экране возникло пуш-уведомление о сообщении.

«Вы всегда работаете так медленно?»

Ирэн проигнорировала сообщение и потерла холодные руки. Она начала замерзать. Выше в горах воздух всегда холоднее, и ее слегка потрясывало, но она не сразу сообразила, что холод здесь ни при чем. Она подождала еще около часа и, наконец, двинулась к дальнему входу в дом. К счастью, ей снова повезло. Дверь была не заперта, как это часто бывает в маленьких деревнях. Она прокралась в кухню – оказалось, входная дверь ведет именно туда, оттуда в коридорчик, и наконец, нашла комнату, где лежала папка. Подойдя к ней, она взяла ее в руки, но в этот момент ослепительный свет залил комнату, и первое, что она увидела, был направленный на нее пистолет.

– Очень медленно поднимите руки, – скомандовал мужчина, с которым она совсем недавно пила чай в ресторане. – А теперь заведите их за спину.

«Какая же я ду-у-у-у-ура! – убеждала себя Ирэн, пока он связывал ее руки. – Он же детектив, он наверняка сразу меня заметил. Еще и папку оставил на видном месте. И дверь открыл. Нет, ну надо же быть такой идиоткой! Шерлок Холмс, блин!»

Мужчина позвонил в жандармерию, и за Ирэн вскоре приехали два сотрудника. Разумеется, никого из них Ирэн не знала, а упоминать свою дружбу с Николя в этих обстоятельствах было бы очень глупо.

– Что тут у вас?

– Попытка ограбления. Эта молодая женщина пробралась ко мне в дом.

– Ничуть нет! – заявила Ирэн. – Мы познакомились в ресторане. Я, он и моя подруга. Посидели, пообщались, и он предложил поехать к нему домой. Я согласилась, но сказала, что поеду на своей машине, чтобы уехать сразу же, как только захочу.

– Какая очаровательная маленькая лгунья! – прошипел детектив.

– Я не лгунья! Мы посидели с ним, посмотрели телевизор, и я решила поехать домой, но у него были другие планы, так что он начал кричать, что я должна остаться, потому что он заплатил за ужин со мной!

– Какая ложь!

– А когда я все-таки собралась уехать, он схватил меня и сказал, что проучит так, чтобы я не морочила больше голову мужчинам!

– Это правда, месье?

– Конечно нет!

– Конечно да! – возмутилась Ирэн. – Вы можете опросить официантов – как минимум три человека подтвердят, что мы весь вечер провели вместе. Моя подруга также это подтвердит. К тому же я ничего у него не украла. Выверните мои карманы, если хотите!

– Она пыталась украсть!

– Я пыталась уехать! А ты меня удерживал в своем доме! Против моей воли! Я напишу заявление и расскажу, как все было на самом деле, извращенец!

Жандармы переглянулись. Обычная бытовая ссора.

– Мадемуазель, вы хотите подать заявление?

– Разумеется! Неужели это должно сойти ему с рук? А еще говорил, что он частный детектив! Я думала, люди этой профессии не бывают замешаны в скандалах.

Через час Ирэн привезли в отделение жандармерии Сен-Карно. Оформление заняло еще около часа. По иронии судьбы, она попала в ту же камеру, что и в прошлый раз[25].

«Если бы я верила в астрологию, то сказала бы, что какой-нибудь Овен встал в Рака, прикрылся Меркурием, а потом ретроградно плюнул звездным космическим мусором в мою жизнь, ибо я не знаю, как еще объяснить все то барахло, которое творится в моей жизни. У меня ведь было все хорошо. Что произошло-то? – размышляла Ирэн. – Хотя… Если подумать… А что хорошего-то было?»

Она начала вспоминать школу, еще в деревне, потом переезд в столицу, университет, предательство любимого. Потом программу обмена студентами и то, как она впервые попала в Сен-Карно. Вспомнила тот день, когда решила остаться здесь навсегда, изменив фамилию с Дуброва на Дюпри, а имя с Ирэна (спасибо маме, что смотрела столько сериалов!) на Ирэн. Все было так хорошо продумано. Четкий план и непрерывное движение к цели. Всегда правильные и выверенные поступки. Всегда все было спокойно и тихо.

«Слишком тихо! Как в морге, – подумала она, но сразу же рассердилась на себя. – А теперь нормально? Так тебе больше нравится? Ну и к чему ты пришла? Залезаешь в чужие дома и крадешь документы».

Глава 56

Николя Фонтен сидел за своим столом и энергично тер глаза. Если хорошенько надавить на глазницы, это помогает организму взбодриться. Главное не переусердствовать. Ему не удалось уснуть, потому что всю ночь он пытался разгадать головоломку. Новостей о поимке Жиля-Патриса, которых он так ждал, не поступало. А теперь еще и это. Ирэн оказалась в камере. Она слетела с катушек после произошедшего, но теперь это была проблема Николя. Он не мог дистанцироваться от нее, потому что ощущал чувство вины: если бы он быстрее разбирался с этим делом, возможно, они нашли бы Патриса до того, как он напал на Ирэн. Напал, опоил и так напугал. Хотя, если бы не Ирэн, так ему попалась бы другая девушка. Это не улучшило бы ситуацию, разве что Николя меньше терзался бы чувством вины, поскольку жертва была бы ему незнакома. Чтобы оставаться на службе, ему давно пришлось отключить эмоции, иначе работать со всеми этими делами было бы невозможно. Но даже если не думать об Ирэн, были все эти люди в морозильниках. Судя по отчетам, некоторые из них пролежали там уже четыре месяца. В его городе уже несколько месяцев бродит маньяк, а он даже не подозревал.

В комнату постучал Люк.

– Капитан Фонтен, ночью к нам поступила Ирэн Дюпри.

– Да, Люк, спасибо. Нужно прямо сейчас съездить за тем человеком, который подал на нее заявление, и привезти его сюда.

Сам же Николя отправился в камеру к Ирэн.

– Один вопрос. Что ты там делала? Это не допрос. Официальный допрос будет позже.

– Он хотел, чтобы я осталась у него, а я не захотела, и он решил мне отомстить.

– Ирэн. Он, как мы выяснили, частный детектив. Еще раз подумай и ответь правильно. Что ты там делала?

– Ответ тот же, – сказала Ирэн, но быстро добавила: – но кажется, у него на столе я обнаружила папку с информацией о Жиле-Патрисе Кюри.

– Ирэн, ты залезла к нему?

– Нет! Он хотел, чтобы я осталась у него, – словно робот, повторила Ирэн свою версию. – А я не захотела, поэтому он решил мне отомстить, вызвав жандармов. И совершенно случайно, краем глаза, я заметила у него папку, а потом вспомнила, что одна старушка говорила, как Жизель Кюри перед смертью обратилась к нему по поводу своего брата.

Николя Фонтен вернулся в кабинет и глубоко вздохнул.

– Люк, – сказал он, набирая номер, – ждите меня в доме детектива, я выезжаю к вам.

Подъехав по нужному адресу, он увидел Люка, и вместе они зашли внутрь.

– Месье, у нас есть сведения, что вы обладаете информацией о возможном местонахождении преступника, объявленного в розыск. Сокрытие этой информации может расцениваться как препятствие следствию. У нас есть информация, что к вам обращалась покойная Жизель Кюри для того, чтобы найти своего брата. И мы полагаем, что вы уже собрали информацию, которой наверняка поделитесь с нами.

– Неужели жандармерия не может самостоятельно выполнить свою работу?

– Мы полагаем, что мадам Жизель Кюри дала вам задание до того, как он пустился в бега, и вы имели возможность за ним проследить. Мы сейчас лишены такой возможности.

Детектив замолчал, раздумывая, как бы ему выйти из этой ситуации:

– Речь идет о расследовании серии убийств, и вы наверняка не захотите препятствовать следствию, скрывая важные улики, – поднажал капитан Фонтен на частного детектива.

Еще час пришлось потратить на то, чтобы иносказательно, намеками сообщить о том, что у задержанной вчера девушки есть свидетели того, как они вместе уходили из ресторана, и что его заявление на этом фоне выглядит не очень убедительно. Николя знал, что идет на превышение своих полномочий, и знал, что совершает ошибку, делая это при своем сотруднике, но эту историю следовало замять до того, как ей дадут ход. Через два часа заявление против Ирэн было отозвано, а у Николя в руках была папка, в которой был последний адрес Жиля-Патриса.

Квартирка, расположенная в спокойном квартале, представляла собой обычное жилище типичной французской семьи. Небольшая кухня-студия, отдельная спальня и крошечный балкон. Сложно поверить, что человек, убивший и изуродовавший столько людей, мог жить здесь.

Ирэн не отставала от Николя, потому что хоть и со скандалом, но она отвоевала свое право находиться рядом.

– Если бы не я, ты бы даже не знал, что Жизель обратилась к детективу!

– Я просил тебя не лезть в это дело! К тому же ты сразу должна была сообщить мне о том, что узнала.

– Я сообщила! Я нашла детектива и сразу сообщила.

Николя смотрел на девушку и думал о том, понимает ли она, что сегодня он спас ее задницу от по-настоящему большой проблемы. Но нет, кажется, эта дурища не понимала ничего. Ладно, пусть лучше будет рядом и мешается под ногами, чем будет творить черт знает что. Скоро ее аффект пройдет, и она придет в себя.

– Николя, видишь, мы отличная команда! Не прогоняй меня, пожалуйста! Это дело очень личное, я должна видеть, что вы найдете в его квартире. Вдруг его самого?

Ирэн собиралась сказать что-то еще, но ее перебил звонок собственного телефона. Опять та клиентка. Ирэн снова сбросила звонок и зашла в квартиру следом за Николя.

Но его в квартире не оказалось. Жиль-Патрис как будто не жил там. И тем более не было похоже, что именно из этой квартиры в спешке собирался убегать опасный преступник. Вещи лежали более-менее аккуратно, насколько это может быть возможным для жилья холостяка. Никаких трофеев жертв обнаружено не было. Не было вообще ни одного следа присутствия женщины. Если он и водил куда-то девушек, то явно не сюда. Не было здесь и личных вещей. Ни компьютера, ни фотографий, ни документов. Ничего. Абсолютно обезличенное жилище.

– Люк, вы это видите?

– Что, капитан?

– Связка ключей!

На комоде при входе лежала связка ключей, которая явно была чрезмерной для этой маленькой квартиры с ее единственным замком.

– Если это ключи от виллы на улице Ровиньон в Экс-Ан-Лозар, то мы его поймали! Опросите соседей, опознают ли они в жильце нашего преступника, и снимите здесь все отпечатки пальцев.

Капитан посмотрел на Ирэн.

– Ты молодец! Это наверняка он. Если ключи совпадут с замками на той вилле – считай, мы раскрыли дело. Осталось только его поймать, но это вопрос времени. Иди домой и выспись. Хочешь, вызову Марата для дачи показаний и ты с ним объяснишься?

– Нет! Нет… не хочу. Спасибо.

– Я еду домой и отвезу тебя, чтобы ты опять никуда не залезла. Мы только сделаем одну небольшую остановку. Это не займет больше пяти минут, почти рядом с твоим домом.

Через пятнадцать минут Николя остановился у дома Натали. Нажал на звонок, но ему никто не ответил.

«Надеюсь, наша невеста не решила удрать?» – подумал он.

Глава 57

Патрис пробрался в старый домишко без особых трудностей. Ветхий старый домик у леса. Ни камер, ни соседей. Он проезжал здесь раньше и уже видел эту девушку. Она была в его вкусе – светлые волосы, маленький носик и аккуратная маленькая попка. Когда он увидел ее первый раз, она развешивала белье на улице. Ее футболка поднялась и оголила стройный живот. Позднее он навел справки о ней, и оказалось, что девушка живет одна, работает официанткой в ресторане и проводит свободное время за чтением романов. Идеально для него. Он взял на заметку и решил, что при случае обязательно вернется к ней. И вот сейчас настал тот самый случай. Делать этого было категорически нельзя – его портрет действительно висел на каждом шагу, – но Патрис побрился налысо, а бороду и брови покрасил в темный цвет, искусно скрыв седину. Он стал выглядеть значительно моложе и брутальнее. Очки-авиаторы и дворняжка, посаженная на поводок, дополнили образ и дали ему свободу передвижений. Никто вечером не обращал внимания на человека, выгуливающего собаку. Поэтому по ночам он спокойно передвигался. Он подошел к дому, как только стемнело. Постояв минут двадцать и обойдя дом, Патрис убедился, что в нем, кроме девушки, никого нет. Она стояла на кухне и мыла посуду. Где-то из динамика смартфона раздавался звук подкаста, который она слушала. Значит, его шагов она не услышит.

Патрис подошел сзади, схватил ее за волосы и приставил к горлу нож.

– Тише, девочка, тише.

Девушка боялась пошевелиться и лишь сдавленно сказала:

– Наверху мой брат. Он убьет тебя.

– Врунишка! Нет никакого брата. Мы с тобой только вдвоем.

Патрис расстегнул молнию на джинсах девушки и запустил руку ей в трусы.

– Моя девочка! Ты так вкусно пахнешь! Моя маленькая, моя красивая. Кто такой красивый у нас? Я уберу нож, и мы немного повеселимся, ладно? Но если ты начнешь кричать, я искромсаю твое личико. А потом мы все равно повеселимся. Поняла?

Девушка кивнула, и Патрис убрал нож. Он задрал ее кофту и начал стягивать джинсы, на мгновение замешкавшись с тугой пуговицей. Но этого мгновенья хватило, чтобы девушка схватила из раковины вилку и с силой вонзила прямо в него.

Патрис заревел от боли.

– Дрянь! Я убью тебя!

На лестнице на втором этаже показался молодой мужчина:

– Зои? – позвал он сестру, но, увидев происходящее, ринулся вниз, а Патрис бросился к двери и выскочил из дома. Он нырнул в густые заросли олеандра и бежал так быстро, как мог, пока не оказался на безопасном расстоянии. Потом он лег на траву и минут десять лежал, пытаясь отдышаться и восстановить дыхание. В груди болело от непривычной нагрузки на сердце, бок нестерпимо кололо, и в какой-то момент мужчина подумал, что умрет прямо сейчас. Но прошло еще несколько минут, и он восстановил дыхание. Проблема была с бедром. Из него сочилась кровь, поскольку именно туда угодила чертова вилка. Рана была не слишком глубокой, так что вряд ли он умрет от кровопотери, но ему точно нужна была помощь, и он снова отправился туда, куда ему нельзя было приходить. Он нажал на звонок. Потом снова и снова.

– Что вам нужно?

– Это я.

– Патрис?! Это ты? Какого черта ты опять приперся?! Твое лицо на каждом заборе, тебя ищет полиция, какого хрена ты пришел ко мне?

– Меня ранили. Помоги мне.

– Ну ты и придурок! Ты под кайфом?

– Самую малость. Давай-ка, помоги мне. Тащи бинт, спирт и что там еще нужно.

– У тебя штаны расстегнуты! Патрис, идиот, ты что, опять трахнул кого-то?

Глава 58

«Сколько она весит? Килограммов сто?»

Крупное тело Натали удалось выволочь из постели и перетащить в коридор, но с каждой секундой сил было все меньше и меньше.

«Можно бросить ее в коридоре – от взрыва газа она все равно не укроется и не спасется. Но как же тогда театральный эффект? А возмездие? Просто умрет, и все? Нет уж, надо снести ей башку, чтобы ее лицо исчезло, превратилось в ошметки. Чтобы ее поганые губы разорвало на тысячи рваных кусков».

Все же, дотащив тело Натали на кухню, поближе к плите, вспотевшему от напряжения человеку предстояло засунуть ее голову в духовку. Для этого нужно подтащить ее к плите максимально близко, слегка усадив, а затем просунуть голову и шею в квадратное отверстие духового шкафа. Легче сказать, чем сделать.

Руками, очень осторожно, человек, тащивший тело, приоткрыл веки Натали и посмотрел на зрачки.

– Жива? Жива! Отлично! Умереть ты должна именно здесь и именно так, а не тихонько в своей постельке. Если повезет, то ты даже ощутишь боль собственной горящей плоти. А если нет, то все быстро закончится. Тоже неплохо. Хотя что уж скрывать, мне бы хотелось, чтобы ты помучилась.

Человек в перчатках включил газ и поспешил из дома.

– Будь здорова, Натали!

Вокруг пахло газом, а нос щекотало. Кто-то протяжно и настойчиво мяукал прямо в ухо. Как странно! Впервые в жизни звук ощущается физически. Мяуканье в ухо начало сопровождаться скрежетом. Как может мяуканье скрежетать в ухе?

Натали открыла глаз и увидела черный комок шерсти у себя перед глазами. Нала пронзительно мяукала, лизала лицо и уши, скребла лапой.

– Нала, ты что? – спросила Натали, поднимая голову, но вдруг ударилась обо что-то железное.

В испуге она отпрянула от духового шкафа, поднялась на ноги, втянула ноздрями воздух, смешанный с газом, и все поняла. Она быстро схватила Налу на руки, выбежала в коридор, оттуда в прихожую и на мгновенье остановилась перед входной дверью. Если сейчас открыть дверь, то доступ кислорода наверняка спровоцирует взрыв и ее отбросит на улицу. Если не открывать дверь, то взрыв тоже произойдет, но она останется здесь, внутри, и наверняка умрет. Натали схватила висящее еще с зимы пальто, накрыла им голову, прижала к себе Налу и открыла дверь.

Глава 59

«Почему у всех будильников такой дурацкий звук? Сколько удалось поспать? Четыре часа? Если так пойдет и дальше, мозг не будет успевать отдыхать и в нем начнут накапливаться белки бета-амилоидов. Очень будет неприятно пополнить компанию тех, у кого я была волонтером».

Ирэн еле-еле разлепила глаза. Встать в день конференции пришлось очень рано. Голова была тяжелая. К шести утра девушка уже должна была заехать к хозяину типографии за распечатанными планами, брошюрами и никому не нужными листками с информацией. К семи следовало отвезти это все в университет, захватив по пути двух сотрудниц. С восьми утра уже должна начаться регистрация гостей, а к девяти приедут журналисты. Ирэн отвели роль бестолковой улыбающейся девочки. Она должна будет встречать журналистов и исполнять любые их просьбы. А также следить, чтобы все журналисты мгновенно получили доступ к мадам Бий, которая в этот день собирается дать рекордное количество комментариев и интервью.

Для конференции она выбрала голубые джинсы, легкий белый пиджак и туфли на каблуке. Ходить в кроссовках было бы удобнее, но она решила отдать минимальную дань уважения мероприятию хотя бы по части дресс-кода. К тому же после мероприятия она все-таки решила встретиться с Маратом и поговорить. Она ненавидела его и любила одновременно. Любила все же капельку больше, чем ненавидела. Ирэн не представляла, что́ она может ему сказать и поверит ли он ей, но она твердо решила, что им необходимо увидеться. Даже если он не захочет ее больше знать, даже если она возненавидит его еще больше, Ирэн сможет поставить точку в этой недосказанности. Жить так, как сейчас, думая о нем, но бесконечно отгоняя эти мысли, пытаться угадать, что он о ней думает и какой запомнит, было мучительнее, чем закончить эту историю. К тому же она была уверена, что больнее быть просто не может. Надо коснуться дна и оттолкнуться, чтобы начать всплывать наверх. Надо выбираться из этого болота.

«Ну? Чего ты боишься? – думала Ирэн. – Успокойся! Во-первых, не факт, что мы с ним увидимся, может, я до вечера еще и передумаю. Во-вторых, если и встречусь, это будет нескоро, впереди еще несколько часов работы – лучше сосредоточиться на ней. А в-третьих, он вообще может не ответить на звонок. Вдруг трубку опять возьмет Наоми».

Ирэн надеялась, что все слова Наоми в прошлый раз – не более чем вранье бывшей подружки.

«Но что она делала рядом с ним? Может, они правда переспали и теперь снова вместе?»

Ирэн посмотрела на свои туфли и представила, какой уставшей она будет к концу дня. Лодыжки устанут так сильно, что в итоге она на полусогнутых коленочках будет ковылять на каблуках, еле переставляя ноги и выполняя поручения мадам Бий.

«Нет уж! К черту каблуки! – подумала она. – Находилась, еще будучи риелтором. А кому это было нужно? Клиентам? Точно нет. Надо уже начать думать о себе».

Она выбрала белые удобные кеды, посмотрела на себя в зеркало и вышла из дома.

Глава 60

– Патрис! Вставай!

– Сейчас пять утра!

– Уже семь тридцать. Ты должен сегодня уехать, помнишь? Давай вставай. Кофе сварить?

Через час Патрис уже съел сытный завтрак, завернул себе несколько тостов с сыром в дорогу и допивал кофе.

– Я буду звонить тебе и сообщать о новых клиентах. Думаю, через пару дней можно ожидать тот большой заказ на ампулы.

– Ага. Ладно.

– Звонить буду каждый раз с разных номеров.

– Договорились.

– Скоро шумиха уляжется и мы станем известны на весь криминальный мир. Я куплю себе новый паспорт, и будем спокойно работать.

– Ага.

– Эй! – Патрис пощелкал пальцами. – Ты о чем думаешь?

– Я просто опаздываю на конференцию, мне уже нужно выезжать. Могу подбросить тебя до остановки, если ты готов выходить прямо сейчас.

– До остановки, до порта, до ближайшей канавы… Хоть куда готов я ехать в поисках удачи, – пропел Патрис, беря свой небольшой рюкзак.

Через пятнадцать минут стало ясно, что они двигаются в противоположную сторону.

– А нам точно этой дорогой нужно ехать?

– Да, здесь ближе, а еще меньше людей.

– Меньше? Да здесь огромные толпы людей! Куда мы едем?

Собеседник Патриса посмотрел на часы и промолчал.

– Куда ты везешь меня? Останови машину!

– Патрис! – Собеседник наконец остановился у обочины на тихой безлюдной улочке. – Я думаю, мы чуть-чуть изменим наши планы. Возьми вот эти перчатки, колбу, налей себе немного жидкости на ладонь и приветствуй крепким рукопожатием всех, кого встретишь, входящих в университет.

– Ты добавила в мой кофе капли?!

– Патрис, время идет.

– Сука, ты добавила в мой кофе капли!

– Патрис, еще раз: ты надеваешь перчатки и незаметно регулярно подливаешь из колбы себе на ладонь вещество, а потом здороваешься с максимальным числом людей. Сделаешь это?

Лицо Патриса поплыло, мышцы расслабились и оно приняло дебильное выражение.

– Слушай, а ведь это же отличная идея!

– Ну вот и славно! Помни: поздороваться с максимальным числом людей, входящих в университет!

«Как же ты жалок! – подумала она, когда Патрис вышел из машины и легкой трусцой побежал в сторону университета. – Хоть пригодится напоследок. Отвлечет жандармов».

Машина развернулась и поехала подальше от университета.

Глава 61

– Кажется, она вовремя проснулась. Еще несколько минут – и она взлетела бы на воздух.

– Как ее состояние?

– Больше шестидесяти процентов поражения кожного покрова. Ей повезло, что сосед быстро среагировал, – он буквально потушил ее. Она сейчас в реанимации, без сознания. Врачи все еще не уверены, что она выживет.

– Удалось установить причину взрыва?

– Приехали газовые службы и пока констатировали только взрыв газа. Больше смогут сказать, когда закончат осмотр.

– Наша невеста встречалась с Альбером Кацем, профессором университета, который оказался больным маньяком, убивающим людей и проводящим над ними эксперименты. А потом кто-то пытается убить и ее тоже.

– Капитан, это Патрис. Жиль. Это он! Наверное, пытается замести следы. Может, она знала что-то такое, что выдало бы другие его преступления, связь с преступлениями Каца, его местонахождение или что-то еще, о чем мы не знаем.

– Патрис объявлен в розыск. Он не может просто так разгуливать по городу и устраивать взрывы в жилых домах.

– Сейчас семь утра. Он действует ночью или ранним утром. Город спит.

– Люк, начните с того соседа, который спас Натали. А к десяти приезжайте в офис жандармерии. Будет собрание. Подключим все свободные единицы, все департаменты, наметим план действий и не уйдем сегодня домой, пока не вычислим и не поймаем этого урода.

Глава 62

Ирэн не была допущена к собранию сотрудников. Как только она собралась зайти в кабинет, мадам Бий буквально выставила ее со словами: «Дорогая, а вам нужно быть совсем в другом месте. Гости уже начали прибывать» и попросила Ван Синь закрыть дверь.

«Ну и черт с тобой! – подумала Ирэн. – Собственно, делать здесь мне уже нечего. Эту работу может выполнять любая студентка первого курса».

Ирэн спустилась по ступенькам на первый этаж, туда, куда ее отправила мадам Бий. Проходя по коридору, она увидела огромный торт, который везли на телеге. Коробка, которая его накрывала, была прозрачной, и Ирэн чуть не поперхнулась, когда его увидела. Он был ярко-фиолетового цвета с большими красными цветами. Точно такой же, как костюм мадам Бий.

«Она даже оттенок глазури подобрала под свой пиджак! – подумала Ирэн. – Интересно, существует ли еще более высокая стадия тщеславия, или мадам профессорша установила абсолютный рекорд? Да пошли они все к черту!»

Но чувство долга и нежелание подвести других коллег заставило наступить на собственную гордость и подойти к стойкам регистрации, чтобы приветствовать гостей. Килиан последнее время вел себя странно, словно сторонился ее, и старался не встречаться с ней глазами. Наверное, все дело в Даше, с которой у них все так внезапно закончилось. Их жаркий роман длился так мало, но оставил такую глубокую рану в Дашином сердце. Хоть она этого и не показывала, девушка была уязвлена, чувствовала себя дважды брошенной, и все это накануне суда с Густаво. Ирэн думала о подруге, но затем снова вспомнила про Марата.

«Начало девятого, – подумала она. – Он встает рано. А вот Наоми в это время наверняка еще спит. Даже если они спят вместе, то это, может, единственное время, когда можно поймать его в одиночестве».

Представить себе Наоми, рано встававшую и занимавшуюся йогой на рассвете, она никак не могла. Скорее еле-еле раздирающую глаза к полудню и начинающую свой день с бокала шампанского.

«Марат, пожалуйста, давай поговорим. Я понимаю, что мы не будем вместе, но я хотела бы объясниться. Я попала в беду, и то, что произошло, произошло не по моей воле. Не могу поверить, что ты просто поставил на мне крест, не дав объясниться и не предложив помощи».

«Слишком длинно. И слишком жалостливо. Как будто я все еще о чем-то мечтаю», – подумала Ирэн и стерла сообщение.

«Давай поговорим. Не хочу, чтобы ты запомнил меня такой. Все не так, как тебе рассказали. В жандармерии лежит мое заявление об изнасиловании. Я не могу поверить, что ты просто вычеркнешь меня из своей памяти».

«Господи! Это еще хуже! Слишком театрально, – сокрушалась Ирэн над эсмэской. – Почему мозг не работает, стоит лишь влюбиться? Почему нужные слова не находятся, а те, что вырываются, выставляют меня полной дурой?»

«Марат, давай встретимся».

Ирэн быстро отправила эсэмэску, пока снова не передумала.

– Скажите, где у вас тут можно выпить кофе?

– Пожалуйста, чуть дальше по коридору, там велком-зона с напитками и закусками, пожалуйста, проходите.

– А где можно поправить прическу и вымыть руки?

– Туалеты находятся в конце коридора.

«Вот итог моей учебы, работы и стажировки. Я рассказываю, где находится туалет и где можно добыть чашку кофе. Ирэн, ты неудачница! Тебе двадцать девять лет, а ты не добилась ничего. Ни семьи, ни мужчины, ни ребенка, ни карьеры. Ты годишься только для того, чтобы тобой пользовались на работе или трахали в туалете. – Ирэн ненавидела себя так сильно, что хотела кричать. – Ну почему я такая дура? Почему я не согласилась поехать с Маратом? Сейчас ездили бы по небольшим городкам, фотографировались и ели мидии в винном соусе».

Ирэн ругала себя последними словами, когда зазвонил телефон.

– Привет, принцесса.

У Ирэн перехватило дыхание. Как будто ничего не было – ни ссоры, ни его переписки, ни случая в туалете, ничего. От удивления она сдавленно ответила:

– Привет.

Наступила тишина. Они оба молчали, и никто не знал, что сказать. Все казалось важным, но не настолько важным, чтобы прямо сейчас нарушить молчание и произнести хоть что-то. Каждый хотел рассказать много всего и задать тонну вопросов, но никто не хотел делать это прямо в эту секунду. На мгновение нежный тон Марата вернул обоих в те дни, когда они были вместе и наслаждались друг другом. У Ирэн навернулись слезы на глаза.

– Марат, я…

Но подступивший комок не дал договорить. Молодая студентка, которая стояла рядом на регистрации посетителей, удивленно посмотрела на Ирэн, и она поспешно отошла.

– Марат, я ничего не делала, клянусь.

– Что не делала?

– Ничего.

– Не была в клубе?

Ирэн словно облили холодной водой. Он все знает. Он все видел. Боже, какая стыдоба!

– Меня чуть не изнасиловали. Он объявлен в розыск. Он преступник и делал так уже не один раз. Просто мне не повезло. Он опоил меня.

Ирэн начала выпаливать все, что у нее накопилось, и все что, как ей казалось, поможет оправдаться в глазах любимого.

– Я не виновата, Марат, – прошептала она.

Теперь пауза была со стороны Марата.

– Не молчи, пожалуйста. Умоляю, не молчи.

– Это ведь совсем не телефонный разговор, да?

– Мы можем поужинать вечером? Ну, или, если ты не захочешь ужинать со мной, может быть, просто встретимся?

– Я в Лондоне сейчас. Нагрузил себя делами, чтобы не думать об одной сумасбродной девице.

– Марат? – промурлыкала Наоми на заднем фоне. – С кем ты разговариваешь?

Ирэн снова будто облили холодной водой.

– Ты в Лондоне с Наоми?

– Да. Натворили мы оба дел, да?

– Нет у нас с тобой больше никаких дел!!!

Ирэн положила трубку и отправилась в туалет. Слезы текли непрерывным потоком, и она едва успевала вытирать их рукой. Она только что потеряла своего любимого. Теперь эта история точно закончена, и в общем-то, она даже была к этому готова. Только почему ей сейчас так больно?

Ей следовало вернуться к столу регистрации гостей, но Ирэн все еще была в кабинке туалета. Слезы кончились, однако сил, чтобы выйти к гостям, улыбаться и отвечать на их дурацкие вопросы, не было.

«К черту все! – решила она и пошла прямо к выходу. – Я ненавижу этих подлых лицемеров, я никогда не буду заниматься наукой, и я не хочу здесь оставаться. Профессорша найдет мне замену. Я сюда пришла не для того, чтобы быть девочкой на побегушках. Хочешь меня выгнать? Да без проблем! Я уйду сама! Пойду купаться! Сто лет на пляже не была. А потом на массаж. Ох, массаж! Я уже и забыла, что это такое!»

Ирэн вышла из дверей университета и пошла по направлению к воротам, все так же разговаривая сама с собой. Она шла по дорожке, ведущей на выход, как вдруг замерла. В пятидесяти метрах от нее стоял Патрис. Он улыбался какому-то мужчине и крепко пожимал ему руку. Потом сделал пару шагов, залез в карман и снова вытащил руку, чтобы поздороваться с другим мужчиной. Сзади него двух мужчин скрутило пополам, а еще один человек упал на газон. Но Патрис снова засунул руку в карман, вытащил и, подойдя к женщине, которая наблюдала за упавшим мужчиной, схватил ее за руку и поздоровался. Затем он сделал это снова и снова. Это уже не напоминало акт рукопожатия – скорее он, как полоумный, хватал всех подряд, а потом они падали на траву. Людей начали обступать студенты, гости и все, кто находился рядом. Кто-то кричал, что нужно вызвать скорую, а кто-то пытался резкими нажатиями на грудную клетку запустить сердце лежащего на газоне человека. Вокруг Патриса начала образовываться толпа, и Ирэн, чтобы не потерять его из вида, рванула вперед.

Он был словно пьяный и, как-то нелепо паясничая, пританцовывал, пытаясь отойти в сторону. Ирэн подлетела к нему, толкнула изо всех сил и, сбив с ног, прыгнула на него сверху.

– Звоните в полицию! – кричала она прохожим. – Он в розыске, звоните в полицию!

Ирэн сидела сверху на спине Патриса и всеми силами старалась не дать ему подняться. Однако он и не думал вставать. Он смирно лежал на траве, не произнося ни слова. Ирэн слегка подалась вперед, чтобы посмотреть на его лицо. Патрис был мертв.

Толпа людей окружила ее, кто-то снимал происходящее на телефон, а кто-то – на огромные профессиональные камеры.

– Вызовите полицию! И скорую! – скомандовала она, чтобы не выдать растерянность. Журналисты, которых она должна была встречать, сами бросились к ней, чтобы взять комментарий.

– Зачем вы оседлали этого человека?

– Это вы его убили?

– Он был жив, когда вы его толкнули?

– Вы сказали, что он в розыске, вы знали заранее, что он здесь появится?

– Ваше имя? Сообщите ваше имя!

Николя прибыл на место происшествия спустя пятнадцать минут.

– Ирэн, да что ж ты за человек такой? Что за долбаный ядерный реактор у тебя в заднице, раз ты вечно находишь приключения?

– Николя, я…

– Капитан Фонтен!

– Да, хорошо. Капитан Фонтен, я вышла из здания университета и решила подышать свежим воздухом. Я должна была встречать прибывающих журналистов.

– Да, встретила ты их красиво! У них явно будет материал для новостей.

– Я увидела Патриса. Вот так просто, прямо здесь, не скрывающегося ни от кого. Он был лысый и с бородой, но это был он! Просто ходил и здоровался со всеми.

– И что дальше?

– Я стояла и смотрела, пытаясь сообразить, что делать, а потом начало происходить что-то странное. Люди, с которыми он здоровался, вдруг стали падать. Началась паника, и я испугалась, что он воспользуется этим и скроется. Поэтому я побежала к нему и сбила его с ног.

Телефон Ирэн зазвонил, но она не отреагировала.

– Ты била его? По голове или как-то еще? Может, он ударился о камень, когда падал?

– Нет там камней! Он просто упал и перестал шевелиться.

– А зачем ты визжала?

– Я визжала?

– Да, ты бежала и визжала, а потом прыгнула на него.

– Я не визжала! Вроде.

– Все телеканалы сняли твой боевой клич! Посмотришь вечером.

– Я не помню, чтобы кричала. Я была в таком шоке, все как в тумане!

– Ладно, допустим. А что он здесь делал?

– Николя! Ты шутишь?! Откуда я знаю?

– Может, он шел к кому-то? Все эти люди, с которыми он здоровался, – это его знакомые, или кто?

– Я без понятия. Спроси у них.

– Они все мертвы.

– Мертвы? – Ирэн попыталась осознать услышанное. – Все мертвы? Там человек десять было! Как мертвы?

– Семь, если точнее. Он отравил их сильнодействующим ядом, контактным путем. И сам умер от него же. Перчатки защитили его на какое-то время, но все же яд довольно быстро проник через защитную ткань и убил самого Патриса.

– Если он сам умер от яда, какого черта ты спрашиваешь меня, не я ли его убила?

– Протокол есть протокол.

– Я что, на допросе?

– Нет. Это обычный опрос свидетелей. Ответь уже на чертов звонок!

Ирэн достала телефон и посмотрела на экран. Тринадцать пропущенных вызовов от клиентки с крошечными квартирками. Кажется, она посадила ей батарейку.

«Немного подзаряжу и перезвоню ей».

Ирэн, Николя и еще два сотрудника жандармерии сидели в небольшой комнате на первом этаже. На газоне возле ворот университета работали криминалисты. Другие сотрудники опрашивали участников конференции. Журналистов с большим трудом удалось выгнать, хотя многие из них уже успели поговорить с сотрудниками и собрали материал для вечерних выпусков. Вдруг в кабинет ворвалась освирепевшая мадам Бий!

– Я не допущу произвола на территории моего университета! Это превышение полномочий! Вы срываете международную конференцию!

–Мадам, вы в своем уме? Погибло семь человек, а вы против того, чтобы мы здесь находились? Это же были ваши коллеги.

– Этот человек был в розыске. Видимо, он планировал это преступление заранее. Но теперь он мертв! Уже все произошло! Оттащите тела и убирайтесь, вы портите мне конференцию.

Николя смотрел на нее и думал, здорова ли мадам Бий, а она все продолжала:

– Он наверняка был террористом! Напал на людей и самоуничтожился. Камикадзе! Неприятно, конечно, но это не повод отменять событие, ради которого приехало больше тысячи человек.

У капитана Фонтен зазвонил телефон.

– Да, госпожа прокурор? – ответил Фонтен на звонок.

– Капитан Фонтен, разыскиваемый преступник скончался, убитых увезли. Уберите ваших людей и дайте возможность мадам Бий и ее сотрудникам выполнять свою работу.

– Госпожа прокурор, я удивлен, что…

– Капитан Фонтен, это приказ, – и чуть мягче добавила: – у меня связаны руки, капитан. Указание сверху. Эта конференция важна для города, и от нее зависит, получит ли университет крупный грант.

– Она немного больная, да? – спросила Ирэн у Николя, после того как мадам Бий торжественно удалилась.

«Я чертов гений! Чертов гений! – Волнение и экстаз делали ощущение успеха почти физически осязаемым. – Ах, какое блаженство, когда мозг – совершенство! Семь человек! Чужими руками! На глазах у журналистов! Какой прекрасный день! Какое хорошее начало! Альбер Кац был гением, раз сумел придумать такой яд. Вечная память, любимый!»

Глава 63

– Дорогие друзья! Сегодня произошел невероятный, безумный и бессмысленный акт насилия над нашими коллегами и просто случайными людьми, оказавшимися на пути маньяка. Мы все скорбим вместе с их семьями. К счастью, полиции удалось задержать преступника, этого опасного монстра, который натворил столько зла. Все мы никогда не будем прежними и столь же беспечными, как раньше. Эта боль останется с нами навеки. Прошу всех подняться и почтить память жертв последних событий.

Все присутствующие поднялись, а затем мадам Бий продолжила:

– Однако ничто не может заглушить голос науки и голос разума. Нет пламени ярче, чем горящий взгляд увлеченного человека. Здесь присутствуют люди, которые всю свою жизнь служат науке. День и ночь работают над теориями, которые, возможно, когда-то смогут воплотиться в дерзкие эксперименты и, возможно, смогут принести огромную пользу человечеству. Ради этого мы живем и работаем, чтобы служить науке и приносить пользу людям. Семнадцатую большую научную конференцию психического здоровья прошу считать открытой!

– Ирэн, почему у докладчика номер три до сих пор нет презентации? – Ван Синь злобно рявкнула на Ирэн. – Ему выступать через пятьдесят минут, а у техников нет его презентации. Может, ты соизволишь сделать свою работу?

Ван Синь чувствовала себя хозяйкой, почти на уровне с мадам Бий. Она старалась не отходить ни на шаг от самых известных гостей, лишь изредка отрываясь, чтобы сделать замечание или сказать колкость кому-то из своих коллег. Каким-то образом она сумела выцепить право зачитывать доклад по своей работе и теперь ходила с таким видом, будто собирается озвучить результаты лично президенту.

– Ты знала, что она спала с Кацем? – кивнув на Ван Синь, спросил Килиан у Ирэн. – Наверное, теперь ищет себе нового папика, который протолкнет ее наверх.

– Здесь она сможет разгуляться. Кажется, вот этот восьмидесятилетний дедушка ее очень заинтересовал.

– О-о-о! Этот восьмидесятилетний дедушка работает в Сорбонне и возглавляет комитет Франции по делам науки и технологиям. Он распределяет главные места и главные гранты в стране. На ее месте я бы с него не слезал.

Килиан и Ирэн стояли рядом и пару минут наблюдали за гостями.

– Что у тебя с Дашей? – вдруг спросила Ирэн.

От неожиданности Килиан растерялся.

– Прости, это не мое дело, просто она… кажется, скучает по тебе.

– Она не рассказала тебе, да?

– Про вас? Ну она говорила, что вы несколько дней провели вместе. И что она видела тебя с другой.

– Она тебе так сказала? Ясно, – засмеялся Килиан. – Я ей сделал предложение.

– Ого? В смысле… по-настоящему?

– По-настоящему, да. Но она сказала, что ей нужен успешный и состоявшийся муж. Сказала, что как бы ей ни было со мной хорошо, я не подхожу ей по самому главному параметру.

– Килиан, прости, мне очень стыдно за нее.

– Знаешь, в чем шутка? Виноградники, на которые мы должны поехать в рамках этой культурной программы, принадлежат моей семье. Семьдесят два гектара земли и завод. Наше вино продается во всей Франции и уезжает в девять других стран Евросоюза.

Ирэн удивленно смотрела на Килиана.

– Вау! Ну что сказать? Звучит круто!

– Это все достанется мне со временем. Просто я хочу сам чего-то добиться в жизни. Понять, на что я способен. Без отца, без семейного бизнеса, без поддержки родных. Своей головой и своими руками.

– Я понимаю. Мне жаль, что так вышло с Дашей.

– И мне жаль.

Глава 64

– Она звала маму. Многие пациенты вспоминают маму, когда находятся в тяжелом состоянии.

Капитан Николя Фонтен и сержант Люк Дюбуа стояли в коридоре напротив старшей медсестры. Она позвонила им, как только Натали очнулась.

– К ней можно сейчас?

– К сожалению, нет. Она в крайне тяжелом состоянии, на сильных обезболивающих. Даже если вам покажется, что она в сознании, это не так. Пациенты с такими ожогами испытывают очень сильную боль, так что сейчас вы от нее ничего не услышите.

– А она случайно не произносила имя Патрис или Жиль?

– При мне нет. Я думаю, самое раннее, когда вы сможете поговорить с ней, – через неделю. Она едва не погибла, а впереди ее ждет самое страшное – увидеть свое новое лицо. Вы должны оставить девочку в покое. Хотя бы сейчас.

– Что скажете, Люк? – спросил Николя своего подчиненного.

– Капитан, если она близка со своей мамой, она могла что-то рассказывать ей. Может, про своего жениха, или еще какие-то факты, которыми не поделилась с нами. Хорошо бы связаться с ней.

Через час они сидели в кабинете у Николя и смотрели в монитор.

– Капитан, мать нашей Натали шесть лет назад попала в ДТП и сбила женщину. Два года длилось судебное разбирательство, и ее оправдали. Но не потому, что она была невиновна, а потому, что ее признали… невменяемой.

– Они общались с Натали?

– Пока не выяснил, но смотрите дальше. К делу приложено заключение психиатра, зачитаю самое интересное:

«Диагноз – психопатия… тотальные патологические изменения характера, патологический склад характера в целом… ярко выражена конфликтность в сочетании с агрессивностью и жестокостью… Отсутствует чувство вины, стыда, сочувствия, переживания случившегося… устойчивость проявлений относительно необратима…»

– Но это не самое интересное, капитан. Она работает психологом.

– Шутишь?

– Нет, капитан. Она работает психологом в городской службе психологической помощи населению, активно ведет соцсети и проводит частные консультации.

– Скажи, что шутишь!

– Это тоже не самое интересное. На ее страничке в последней публикации есть информация, что она едет на конференцию психического здоровья в Сен-Карно. Вот, смотрите сами.

– Люк, ущипни меня! Звони сейчас же Ирэн – пусть найдет ее и глаз с нее не спускает.

Глава 65

Ирэн рассматривала страничку в соцсетях матери Натали, о которой ей только что рассказал Люк. Также ему пришлось рассказать и о том, что произошло с самой Натали. А также о том, что они смогли выяснить про ее мать. Такие здравые мысли, такие мудрые советы, такие трезвые рассуждения. Невозможно было поверить, что эта приятная женщина, которая улыбалась на фото в соцсетях, имеет столь серьезный диагноз.

«Как она при этом сохраняет работоспособность? Может, она все время на таблетках? Наверняка так и есть. Удивительно! Сидишь вот так на конференции рядом с милой женщиной, а у нее, оказывается, большие проблемы», – думала Ирэн, одновременно пытаясь запомнить ее лицо, чтобы найти среди гостей. Проверив имена в списках, она убедилась, что женщина приехала на конференцию и зарегистрировалась. Но пока Ирэн не могла найти ее ни в одном из залов, и это беспокоило больше всего.

«А вдруг она лезет прямо сейчас по пожарной лестнице под крышу и тащит огромный газовый баллон, чтобы сбросить его и всех нас сжечь? Может, и Натали она подожгла? А вдруг она добавит яд нам всем в чай? Или в кулеры с водой? Может, она и была главным мегамозгом всего, что здесь происходило? Сама Натали, ее мать, ее жених Кац и Патрис заодно. Может, он тоже какой-нибудь ее старый друг. Крестный, или дядя, или любовник. Кто их знает».

Ирэн снова разговаривала сама с собой и несла чушь.

«Но если на секунду, всего лишь на секунду, предположить, что это правда? Ведь невозможно поверить, чтобы Натали ничего не знала о своем женихе».

Ирэн осмотрела все здание. Ни в залах, ни в коридорах, ни в туалете, ни в холле ее не было. Есть еще аудитории, но они сейчас закрыты.

«Стоп! А если она прошла по пропуску в кабинет? Может, Натали дала ей ключ к тем кабинетам, где помогала проводить исследования с пациентами. От моего кабинета, например. А если Кац был женихом Натали, то вдруг он вообще дал ей доступ ко всему? А она отдала его матери, и она сейчас может делать все, что хочет?»

В голове Ирэн почему-то все время всплывал образ огромного газового баллона. Новость о взрыве в доме Натали не давала ей покоя.

«Ирэн, ты больная! Успокойся! Какой баллон? Как бы она протащила его внутрь? Сосредоточься!» – приказала она себе.

В холле на первом этаже, где находится вход для сотрудников и студентов, сидел все тот же охранник. На этот раз на планшете шел фильм «Идентификация Борна»[26].

«Нет, мужчина явно не на своем месте. Грезит о больших подвигах, а прозябает здесь. Я бы тоже всех ненавидела, – подумала Ирэн, и вдруг мерзкая правда, так не вовремя пришедшая в голову, отозвалась болью. – Так, собственно, я ничем и не отличаюсь от него! Я тоже грезила наукой, а в итоге отправляю презентации на флэшке и рассказываю посетителям, где находится туалет. И уж, конечно, я не планировала, что все так сложится».

Внезапно свалившееся понимание переживаний этого мужчины вызвало у Ирэн чувство искренней симпатии.

– Извините. Вот эта женщина не проходила здесь, мимо вас? У нее мог быть пропуск. Она могла незаметно проскользнуть.

– А ваш пропуск где?

– Мой… что? Нет, мне туда не нужно. Мне просто нужно найти эту женщину.

– Без пропуска не пущу.

Искренняя симпатия испарилась так же мгновенно, как и возникла.

– У нее дочь попала в больницу в тяжелом состоянии. Нам нужно найти ее срочно, пока не стало слишком поздно.

– Сочувствую.

Ирэн начала терять терпение.

– Так она проходила здесь или нет?!

– Я не имею права разглашать информацию, которую получаю во время выполнения своих служебных обязанностей. Кроме случаев, когда вопрос задает сотрудник полиции, жандармерии или вышестоящее руководство. Вы не из полиции, не из жандармерии и не руководство.

Он отвел от нее глаза и пальцем перемотал фильм на пятнадцать секунд назад.

«Придурок! Жаль, что я не из жандармерии, – подумала Ирэн, и на этот раз сожаление было искренним. – Так, ладно, ее нигде нет. Что дальше? Она может быть где угодно. Может, ей сообщили о Натали и она поехала в больницу. Может, у нее разболелась голова и она решила сходить в аптеку за таблетками. Или она прямо сейчас поджигает баллон с газом».

Дурацкие размышления Ирэн прервал звонок Николя.

– Нашла ее?

– У меня проблема с охранником. Не отвечает на мои вопросы.

Через несколько минут Николя, Люк и еще один сержант подошли к охраннику. Оказалось, что за последние три часа никто вообще не входил в корпус.

– Надо опросить девушек на входе.

Молодая студентка, занимавшаяся регистрацией посетителей, сразу же вспомнила женщину:

– Да, я ее хорошо помню. Она мне сказала, что я без мозгов, потому что, цитирую, «физически невозможно работать еще более медленно».

– А после регистрации вы ее видели?

– Мне кажется, она отправилась в сторону комнаты для спикеров. Но я не уверена – столько лиц, я уже не помню.

Николя шагал по коридору, явно вызывая волнение у присутствующих людей. Ирэн шла впереди, показывая дорогу, а замыкал их цепочку Люк, бодро объясняя участникам конференции, что нет причин для беспокойства. Зайдя в комнату для спикеров, Николя увидел страшное зрелище.

Две женщины вцепились друг в друга, словно обезумев. Одной из них была мать Натали. В руке она держала нож, которым целилась в глаз второй женщине – Мадам Бий. Все лицо профессорши было в крови, она сопротивлялась, как бешеная фурия.

– Отпустите ее! Это жандармерия! Отпустите ее! – Николя бросился к нападавшей и попытался ее оттащить.

– Я не могу! – закричала женщина в ответ, – она изувечит себя! Держите ее!

Капитан оттащил одну женщину, Люк другую, но, как ни странно, мадам Бий не успокоилась. Она резким движением воткнула нож себе в глазницу, поддела глаз и выковырнула его, словно это была косточка арбуза. Глаз выскочил и повис, болтаясь на оболочке зрительного нерва.

Оторопевший Николя схватил мадам Бий за руку, тем самым предотвратив потерю второго глаза.

– Черт!

– Я говорю: она хотела изуродовать себя! Я пыталась ее остановить!

– Люк, быстро скорую! Ирэн, запри дверь!

– Мадам, – обратился Николя к женщине, матери Натали. – Я капитан жандармерии Николя Фонтен. Это сержант Люк Дюбуа. Что здесь произошло?

– Я хотела поговорить с ней с глазу на глаз. Мне стало известно о том, что мадам Бий проводит очень прогрессивные испытания с использованием гипноза для таких пациентов, как я. Я просила ее включить меня в число испытуемых.

– Она отказалась, и вы напали на нее?

– Она сама на себя напала! Вы думаете, ее глаз сейчас болтается на щеке, потому что я слишком медлила?

Женщина достала из сумочки электронную сигарету и нервно закурила.

– Как это произошло? Что она делала? – продолжал спрашивать Николя.

Тем временем рана мадам Бий с каждой секундой выглядела все более жутко.

– Люк, где чертова скорая?!

– Две минуты, капитан!

Ирэн подумала приложить к ране мадам Бий хоть что-нибудь, но не знала, что делать с такой травмой. А кроме того, мадам Бий, бешено сверкая вторым глазом, пыталась вырваться и сыпала проклятиями, так что помочь ей не представлялось возможным.

– Ирэн, сколько человек участвует в конференции?

– Около тысячи.

– Чертовы хапуги! На тысячу человек только два выхода – главный и запасной! Ради гранта и новых денег они готовы закрыть глаза на безопасность. Мы час будем выводить всех из здания.

– Нельзя допустить, чтобы началась паника, они перетопчут друг друга, – сказал Люк.

– Люк, выводите людей, которые находятся в коридорах. Когда в холле и коридорах никого не останется, начните выводить тех, кто сейчас находится в зале на выступлении. Возьмите себе в помощь всех сотрудников, которые еще не уехали.

– Капитан, но ведь госпожа прокурор…

– Ты видишь, что здесь происходит? Это не конец! Я чувствую, это не конец. Здесь замешан какой-то чертов псих, который дирижирует всем процессом.

Затем он обратился к Ирэн:

– Ирэн, надо вывести мадам Бий через черный вход. Не дай Бог люди ее увидят. Проверь, что в коридоре никого нет, а я направлю скорую к нужному выходу, – затем он обратился к матери Натали, – извините, мадам, мне придется это сделать.

Он надел один наручник на ее запястье, а второй прикрепил в ручке шкафа.

– Я не хочу, чтобы вы испарились в общей панике, нам с вами еще надо побеседовать. Скоро вы проедете со мной в участок. А пока ждите здесь.

– Люди с диагнозом воспринимаются вами как прокаженные, да? Думаете, это моя вина, что я родилась такой?

Ирэн вышла из комнаты спикеров. Всех людей, которые находились в коридоре, уже увел Люк. Чуть дальше тоже никого не было. Но во всех трех залах сейчас шли выступления, и большая часть участников находились там. Убедившись, что на пути к выходу никого нет, она помогла Николя вывести все еще агрессивную мадам Бий в коридор и провести ее к двери.

– Я вернусь через пятнадцать минут, мне нужно позвонить прокурору. Помоги пока Люку.

Ирэн кивнула и пошла к главному входу, искать Люка, но вдруг ей пришло кое-что в голову, и она кинулась обратно в комнату спикеров.

– Мадам, скажите, пока вы разговаривали с мадам Бий, она пила что-нибудь?

– Воду.

– А где она взяла ее? Налила из кулера? Она пила из стаканчика?

– Нет, она пила прямо из бутылки.

– А где она взяла бутылку?

– Откуда я знаю? – раздраженно ответила женщина.

– Когда вы зашли в комнату, бутылка в ее руке уже была? Попробуйте вспомнить.

– Нет. Нет, мне кажется, не было. Она держала папку со своим докладом. Или это был планшет.

Женщина продолжала втягивать в себя дым из электронной сигареты. Руки ее все еще дрожали, но Ирэн продолжила:

– А откуда взялась бутылка с водой? Давайте попробуем вспомнить. Сколько времени вы общались?

– Около двадцати минут. Я даже удивилась, что она решила уделить моему случаю столько времени. Она вежливо и неторопливо задавала мне вопросы.

– А потом?

– Потом…– женщина задумалась, – …потом зашла девушка и принесла ей воду.

– А потом? Ей никто не звонил по телефону?

Женщина уставилась на Ирэн.

– Звонили. Ей позвонили по телефону, да! И сразу после этого разговора она взяла нож для бумаг – такой, знаете, для вскрытия конвертов – и поднесла его к брови очень медленно, как бы думая. Мне сразу показалось, что сейчас произойдет что-то ужасное, поэтому я и попыталась отнять нож, но она как с цепи сорвалась!

– Как вы это поняли?

– Когда у тебя есть диагноз, ты очень хорошо отличаешь нормальное и психопатическое состояние у других людей. У нее было такое лицо… немного дебильное, если вы понимаете.

– А девушка, которая принесла бутылку с водой, – как она выглядела?

– Никак. Обычная.

– Китаянка?

– Нет.

– Светлые волосы? Темные? Как одета?

– Обычные волосы, русые. Одета в черный костюм.

– Здесь все такие! – раздраженно ответила Ирэн. – Сколько лет ей было? Примерно.

– У нее веснушки!!! – вскрикнула женщина: – Вспомнила! Лицо в веснушках!

«Лицо в веснушках??? О Боже! Марийон! Не может быть! Но тогда… Ну конечно!!! В больнице Натали не звала маму! Она пыталась сказать имя убийцы! Выговорить имя полностью у нее не было сил, и она просто произносила первый слог».

Ирэн бросилась из комнаты, подбежала к заднему выходу, но там уже не было ни Николя, ни скорой, ни мадам Бий. Она вернулась в университет, но Люк тоже затерялся где-то в толпе людей, выходящих из здания. Она подняла голову, глядя на второй этаж большого нарядного холла, и вдруг увидела ее. В черном костюме, она стояла, незаметная, как и всегда, и смотрела на людей. Странная смесь обиды и разочарования читалась на ее лице. Она перевела взгляд на Ирэн, и этого секундного контакта ей хватило, чтобы понять: Ирэн все знает.

Марийон ускорила шаг и нырнула вглубь коридора. Ирэн побежала к лестнице, по пути налетев на Ван Синь.

– Дюпри! Ты совсем больная?

Ирэн, перешагивая через две ступеньки, быстро начала подниматься по лестнице, а оттуда направилась по коридору за Марийон. Если бы она не оставила свой телефон заряжаться на стойке регистрации, то могла бы рассказать о своей догадке Николя. Но сейчас она просто бежала за ней по коридору, чтобы как-то ее остановить. Все аудитории были закрыты, так что Марийон, видимо, ушла еще дальше, вглубь. Пройдя в другое крыло здания, она увидела, что все двери были закрыты, кроме одной.

«Ловушка, – подумала Ирэн. – Это было бы слишком просто. Если она и спряталась в какой-то аудитории, то закрыла бы за собой дверь. Стоп! Это кабинет 201? Это же кабинет, где Килиан работал с пациентами. Там пожарная лестница на улицу! Она хочет сбежать!»

Девушка ринулись в кабинет, но как только она оказалась внутри, дверь за ней захлопнулась. Не было в кабинете никакой пожарной лестницы. Там не было даже окон. Она ошиблась. Кабинет был темным, похожим на кладовку. Ирэн включила свет.

– Ирэ-э-э-э-эн… Что же ты там забыла?

– Марийон, зачем ты меня закрыла? – вкрадчиво спросила Ирэн.

– Ирэн, Ирэн! К чему притворство? Ты, кажется, и так все знаешь.

– Что ты задумала, Марийон?

– Что я задумала? Это мое выступление на конференции! Вы же готовились к выступлениям? Вот и я тоже готовилась!

– Открой дверь, Марийон. Еще никто не пострадал, все еще можно исправить.

– Как там мама? Я видела скорую. Она теперь не сможет видеть? Как жаль! Вся ее научная работа остановится.

– Мадам Бий сохранила себе один глаз.

– Сохранила? Она сохранила глаз? – Марийон взбесилась и пнула дверь ногой. – Это ты ей помогла? Кто ей помог?

– Открой, тогда я скажу.

– Нет, не открою. Но дам подсказку. Отгадаешь – сможешь выйти.

Через минуту под дверь засунули бумажку. Ирэн посмотрела на нее, но не торопилась поднимать. Бумажка была как будто мокрая.

– Ирэн, возьми записку! Там подсказка.

Ирэн не ответила.

– Ну и зря. Ты еще можешь передумать. Умереть за восемнадцать секунд намного приятнее, чем умирать от дыма в пожаре, но дело твое. Кстати, у тебя там нет датчика огня, а в коридоре я их только что залепила. Так что бумажка с ядом – это очень даже хороший вариант!

– Марийон, открой дверь! Не делай глупостей!

– О нет, Ирэн! Никаких глупостей, обещаю! Мне пора вернуться к гостям. Их ждет холодный душ! Смотри, как здорово: им холодный душ, а тебе – огонь! Есть в этом какая-то эстетика. Лед и пламя!

Марийон ушла, а снаружи вскоре раздался треск. Этот звук, такой приятный, когда сидишь у камина, сейчас показался Ирэн очень страшным. Старое здание университета сгорит мгновенно, но даже если его потушат, они ни за что не доберутся вовремя до крошечной кладовки. Лишь потом, разгребая угли, найдут ее тело.

– Ну уж нет! Я не умру! Не сегодня! И не от рук психички!

Ирэн отошла и со всей силы ударила по двери ногой. Дверь не поддалась. Ирэн ударила еще раз. Дверь не поддалась. Тогда она забарабанила в дверь и закричала. Но в этом крыле никого не было, а в громком гомоне человеческих голосов, на первом этаже ее тем более никто не услышит.

Она начала осматривать шкаф в поисках чего-то тяжелого.

«Может, тут есть молоток или топор? Ну, пожалуйста, пусть тут окажется молоток или топор!» – взмолилась Ирэн.

На полках в шкафу стояли старые мониторы, коробка с колбами, куча бумаг и даже фарфоровые чашки, но никакого намека на что-то тяжелое. Тем временем дым начал проникать в комнату к Ирэн, дышать становилось сложнее, кислорода не хватало, а температура в небольшой комнатке поднималась. Ощущение было, слова находишься в сауне. Она понимала, что у нее остается не больше трех минут. Потом она не сможет дышать.

Ирэн сбросила пиджак и взяла в руки стул. Он оказался деревянным и был обречен на то, чтобы сломаться от удара, но она со всей силы ударила ножкой по замку.

«Это магнитный замок. Надо просто преодолеть силу магнита», – убеждала себя Ирэн, продолжая изо всех сил бить в одну точку.

Дверь как будто начала поддаваться, но открываться все равно не хотела. Дышать становилось все сложнее. Ирэн пыталась решить, на что лучше потратить драгоценный кислород и силы: на громкий крик – но тогда она может сильно закашляться и ее все равно никто не услышит – или продолжить атаковать дверь. Дым стал наполнять комнату, глаза начало резать, а дышать становилось сложнее.

«Господи, неужели это все? Неужели я умру сейчас?», – подумала Ирэн и закричала из всех сил. Но снаружи доносился только треск.

«Еще! Раз! Удар! – мысленно чеканила она слова в такт своим действиям.

Еще! Раз! Удар!

Еще! Раз! Удар!»

У нее закружилась голова, она рефлекторно глубоко вдохнула и тут же пожалела об этом. Ирэн закашлялась и села на корточки, не переставая кашлять. И тут она заметила под шкафом что-то черное и длинное.

«Кочерга? – удивилась она? – У меня бред, похоже».

Но под шкафом действительно оказалась тяжелая металлическая палка, похожая на кочергу. Ирэн собралась с последними силами и набросилась на дверь. Сначала появилась одна пробоина, потом вторая. Спустя еще несколько ударов появилась дырка. Пролезть через нее она еще не могла, но в нее сразу же начал просачиваться дым из коридора. Ирэн посмотрела на спасительную брешь, которую ей удалось проделать, и потеряла сознание.

***

– Дюпри! Дюпри!

Кто-то изо всех сил хлестал ее по щекам.

– Дюпри! Срочно очнись!

Ирэн сделала глубокий вдох, и на этот раз воздух был живительным, хоть и вонючим.

– Дюпри, срочно очнись! Я не смогу тащить тебя через весь коридор, тебе придется идти самой! Давай, дыши!

– Ван Синь?! Боже, как я рада тебя видеть!

– Хватит мямлить! Вставай и пойдем отсюда, иначе мы обе здесь умрем. Вставай сейчас же!

Ирэн поднялась на ноги и, опершись на Ван Синь, сделала несколько шагов.

– Давай, надо дойти до конца коридора и выйти через противопожарные двери, там ты сможешь отдышаться.

– Ты как нашла меня?

– Я видела, что ты пошла наверх. А поскольку ты очень глупа, я сразу поняла, что ты попала в беду.

– Спасибо.

– Какого дьявола ты заперлась в кладовке?

– Марийон хочет всех убить. Она говорила что-то про холодный душ. Ты знаешь, где она?

– Марийон? Наша Марийон? Библиотекарша?

– Да, Ван Синь! Соображай быстрее.

– Нет, ты надышалась дымом, видимо. Она поскакала наверх, сказала, что хочет спасти хомяка из библиотеки. Идиотка! Уже давно сработала пожарная сигнализация, весь второй этаж залило водой, а она пошла спасать хомяка!

– Марийон хочет всех убить! Она заперла меня в кладовке, подожгла коридор, а перед этим выколола глаз своей матери.

– Дюпри, сколько пальцев я показываю?

– Хорошо. Можешь не верить. Просто скажи, куда она пошла.

– На четвертый этаж вроде.

– На четвертом этаже выход на крышу. Оттуда она и устроит свой холодный душ. Польет всех ядом или типа того.

– Слушай, пошли я отведу тебя к врачу? Давай-ка, обопрись на меня.

– Да что ж ты за дура! – взбесилась Ирэн и ударила Ван Синь по щеке. – Давай! Теперь ты очнись! Я говорю тебе: Марийон психопатка! Она собирается устроить массовую гибель людей! Ее надо остановить, ты понимаешь?!

Ирэн быстро пошла по коридору к той самой лестнице. Ван Синь побежала за ней.

– Хорошо, допустим, я тебе верю. Но что именно она собралась сделать?

– Я думаю, отравить всех. Так же как сегодня утром Патрис убил этих людей: сильнодействующим ядом. Люди, которых выводят, – они уезжают или стоят внизу?

– Стоят внизу, обсуждают сплетни.

– Ну вот видишь. Она что-то сделает. С крыши!

Добравшись до входа на крышу, они увидели, что дверь заперта.

– Видишь, дверь закрыта, – сказала Ван Синь. – Пойдем вниз.

– В кабинете Каца был свой выход на крышу, разве нет?

Ирэн рванула в сторону кабинета Каца. Ван Синь, хоть и с неохотой, последовала за ней. Но дверь кабинета бывшего ректора оказалась заперта.

– Черт!

– Я могу открыть.

Ван Синь достала магнитную карту, приложила к считывателю, и она открылась.

Ирэн осторожно заглянула внутрь. В кабинете никого не было, но двери балкона, где находилась лестница, ведущая на крышу, были открыты. Белые льняные шторки колыхались от ветра. Ирэн зашла в кабинет, потом прошла к балкону, медленно высунула голову и осмотрелась. На балконе никого не было. Тогда она вышла, подошла к лестнице и поднялась наверх, на крышу. Ван Синь следовала за ней. Ирэн забралась на самый верх, но никого не увидела за вентиляционными трубами.

– Видишь? Никого! Идем, Дюпри! Тебе явно нужно к врачу.

– На площадку перед входом выходит та, дальняя сторона крыши. Надо заглянуть за эти вентиляционные шахты-трубы, – сказала Ирэн и осторожно прошла вперед, стараясь не высовываться. Наконец она увидела ее.

Марийон сидела на корточках перед странным круглым предметом. Внешне он напоминал мяч, но был почти прозрачным, серым и усыпанным маленькими точками. Присмотревшись, она увидела небольшие нитки-отростки.

– Что это?

Ван Синь, словно не веря своим глазам, произнесла:

– Презерватив.

– Что???

– Презерватив!!! Черный! С усиками и шипиками, для стимуляции точки G. Из личной коллекции Каца.

Ирэн с удивлением посмотрела на Ван Синь, но от колкости удержалась. Ван Синь, видя ее немой вопрос, парировала:

– Просто поверь мне!

– Она что, налила в него воды?!

Присмотревшись, Ирэн увидела, что Марийон пытается его поднять. Руки ее при этом защищали перчатки.

– Это не вода! Это яд! Она хочет сбросить его на этих людей, там, внизу! Она сбросит его с крыши, он лопнет и обрызгает кучу людей.

– Ты уверена?

– Нет. Но мне кажется, именно так.

– Давай кинем что-то острое и разобьем его прямо здесь, на крыше, – предложила Ван Синь.

Но Марийон наконец удалось справиться с бесформенным резиновым гандоном, который из-за переливающейся внутри воды все время норовил выскочить из рук, и теперь маленькими осторожными шагами направлялась к краю крыши. Еще секунда, и произойдет ужасное.

Ирэн и Ван Синь переглянулись и бросились к Марийон. Ирэн подлетела первая и, сбив ее с ног, сразу отпрыгнула, чтобы брызги из лопнувшего презерватива не попали на нее. Но он был цел. Сделал пару прыжков и покатился обратно, к краю крыши, набирая скорость и угрожая убить несколько десятков человек. Тогда Ван Синь в два коротких прыжка оказалась рядом с ним, схватила его, но он лопнул прямо в ее руке.

– Нет! Ван Синь! – закричала Ирэн.

Раздался тихий хлопок, и через секунду тело Ван Синь затряслось в мелкой конвульсии. Руки и ноги дрожали, словно она была привязана за ниточку, за которую кто-то дергал. Но буквально через несколько секунд все стихло.

– Тварь! – Ирэн набросилась на Марийон и в бешенстве стала пинать ее ногами. – Мразь! Ты больная жалкая тварь, ты урод!

Слезы текли по ее лицу, и она с трудом потом вспоминала, как появились Николя и Люк, как оттащили ее от Марийон, дали успокоительное и отвезли домой.

Глава 66

– Вы подтверждаете, что организовали преступную группировку?

– Из ваших уст это звучит так, словно я создала мафиозный клан.

– Ранее вы говорили, что организовали все самостоятельно.

– Да, это так.

– Расскажите, как все началось.

– Все началось с Патриса. Он появился в университете и пытался разыскать свою сестру, Жизель Кюри. Собственно, настоящее имя Патриса – Жиль Кюри, но мне он представился Патрисом. Я выходила из университета, и мы столкнулись внизу, охранник его не пропускал. Он вышел на улицу, и я решила ему помочь. Спросила, кого он ищет. Он только что приехал в город, так что сначала жил в съемной комнатке на рю де Руйи. Я нашла Жизель Кюри и дала ему адрес.

– Почему вы стали ему помогать?

Марийон молчала.

– Хорошо. Что было дальше?

– Я помогла ему еще с несколькими мелкими делами, а потом он спросил, где бы ему найти ученого, не отягощенного совестью и муками нравственности. Он показал фотографии каких-то обрывков из тетради. Сказал, что это лекарство, которое поможет многим людям.

– Вы поверили?

– Шутите? Лекарство на основе оксибурата? Конечно нет.

– И вы помогли ему найти такого человека?

– Мне не нужно было. Все считают меня безмозглой, но это не так. Просто моя мать решила поставить на мне крест.

– Так кого вы нашли для изготовления этого наркотика?

– Записи были очень подробные. Мне не составило труда полностью повторить рецепт. Это оказалось, элементарно, если честно.

– Чьи это были записи? Откуда они появились у Патриса?

– Его сестра занималась разработкой лекарства от болезни Альцгеймера и в ходе экспериментов случайно, как он рассказывал, изобрела именно это.

– Вы сразу поняли, что́ вы воспроизвели? Возможности этого вещества сразу были для вас очевидны?

– Конечно. Я провожу весь день в библиотеке, и хотя вы думаете, что это скучная работа, я бы так не сказала. Во-первых, у меня есть доступ к платным подписным изданиям университетов всего мира. Scopus, Web Of Science. В этих диссертациях можно найти все, если ты достаточно умен. Я поискала, и нечто подобное уже было изобретено, только создавалось это в основном для спецслужб разных стран. Так называемые боевые яды. Военная химия. В Советском Союзе, в Америке, в Германии – везде были программы по разработке и производству оружия на основе самых опасных и сильнодействующих вирусов и бактерий. А на основе чего они это делали? На основе диссертаций и уже сделанных открытий. Так что, если у вас есть минимальные навыки работы с химикатами и хоть капля мозгов, это не составит труда.

– Как именно он действовал?

– Безупречно! Действующее вещество, взаимодействуя с белком, тотально купирует нервные импульсы из префронтальной коры и тем самым ослабляет волю человека. Он становится восприимчив к внешним командам. Главное – высчитать время и не давать более одной команды. Начинает действовать строго по времени, и это было очень удобно. Единственный минус – постоянное его применение ведет к необратимым изменениям мозга, практически разжижению лобных тканей.

– Когда вы решили продавать его?

– Это предложил Патрис. Он сначала баловался – пробовал его то там, то сям. А потом сообразил, что на этот продукт может быть большой спрос.

– И вы опять ему помогли? Почему?

Марийон ничего не ответила.

– Как был связан с этим Альбер Кац?

– Мне нужна была помощь в поиске ингредиентов. Кое-что я брала в университете, но мне нужно было и другое. Я с самого начала предложила моей подруге Натали присоединиться к этой идее. Ей все время не хватало денег, так что она быстро согласилась. Она поставляла необходимую часть ингредиентов, подворовывая из клиники. А также указывала на пациентов, которых никто не будет потом искать. Однажды Патрис заявился туда и опробовал вещество практически на глазах у своей сестры. Старушка хоть и была не в себе, но панику развела, так что потом пришлось устранить ее.

– А профессор Кац? Когда он появился?

– Не перебивайте меня, я же рассказываю.

Марийон замолчала, а потом, словно ей стало скучно, продолжила:

– Профессор Кац бывал в нашем доме, когда я заканчивала школу. Он приятельствовал с мамой. Правда, они больше ссорились, но он все равно был очень вежлив. Особенно со мной. Думаю, что я ему нравилась. Как и он мне. Но кое-какие обстоятельства так сложились, что спустя время он стал ректором университета, а я – просто библиотекаршей. Грязью на его ботинках. Наша история так и не началась. Но с этой штукой у меня появился шанс. Я съехала от матери и погрузилась в новый проект. И знаете, я ведь все идеально продумала! Сначала, конечно, было много проб, тем более, я немного перепутала систему мер, и в итоге, неправильно рассчитала дозировку. Вещество при приеме внутрь под влиянием желудочного сока выделяло синильную кислоту, быстро всасывалась, наступала тканевая гипоксия и человек умирал почти сразу. Но потом я поняла в чем ошибка – понадобилось определить спектр веществ, и уже следующая попытка оказалась удачной. Так что я начала изготовлять вещество, Натали помогала находить пациентов, а Патрис хитростью, а иногда силой притаскивал испытуемых прямо в лабораторию.

– Лаборатория – это вилла в Экс Ан Лозар?

– Да. Наше первое гнездышко. У нас очень быстро появились деньги, и вскоре появился заказ на сложный яд. Нужно было сделать так, чтобы он действовал почти мгновенно. Я могла его сделать сама, но я решила привлечь профессора Каца. По личным причинам. Конечно, я добавляла ему капли, и в итоге он считал изготовление этого яда своей идеей. Правда, приходилось добавлять ему капли постоянно. Два-три раза в день. Днем это делала я, и тогда он работал прямо из университета, а ночью… Ночью несла вахту Натали. Она соблазнила его, чтобы держать рядом с собой.

– Вы за это хотели ее убить? Она зашла слишком далеко?

– Я готова была пережить, что она спит с тем, кого я любила. Но эта тварь использовала мои капли, вещество, которое я же создала для того, чтобы женить его на себе! Моего Альбера! То есть я, человек, который все это организовал, для него казался по-прежнему недостаточно хорош. А какая-то блудливая тварь решила забрать его себе с помощью моего же вещества. Так что да, я хотела ее убить.

– Альбера Каца тоже убили вы?

– Это вышло случайно. Он был в лаборатории, работал. Я хотела…

Марийон замолчала, глядя в пустоту, словно вспоминала горькие события того дня.

– Я просто хотела немного внимания. Я сказала, что помню, как он был добр ко мне, когда я была еще юной, и что за его добротой скрывалось тогда что-то большее. Я сказала, что готова быть с ним сейчас, если он все еще помнит эту искру между нами. Что еще можно разжечь пожар.

Марийон опять замолчала, снова погрузившись в воспоминания.

– А он засмеялся и сказал, что «девушка с дефектом» ему не нужна. И что он женится на Натали. Я была в бешенстве! Мне казалось, что меня использовали! Я ударила его чем-то, чтобы оглушить, а потом нанесла на лоб его же яд. Он безумно красиво убивает, капитан. Вам надо это увидеть.

– Что было дальше?

– Дальше все начало сыпаться. После смерти Альбера, подумав, я решила, что для этого дела мне никто уже и не нужен. Я могла уехать отсюда и развернуться в другом месте. Все контакты клиентов были у меня. Но прежде чем уехать я хотела все закончить здесь. Натали я уже ненавидела и была одержима ее смертью. К тому же она наверняка засыпалась бы на допросах и сдала меня. Патрис тоже слетел с катушек. Он начал вести себя как мальчишка, размахивая своим членом направо и налево. Большие деньги затмили его разум, хотя он и так соображал плохо, почти все время был под кайфом. Так или иначе, я решила, что теперь у меня есть все, чтобы продолжать самой. Среди клиентов наш продукт быстро стал известен. Схема оплаты тоже уже была отработана. Такого количества испытаний, как на первом этапе, мне уже не понадобилось бы. Так что просто создавай и продавай. Сначала роль продавца изображал Патрис, но потом оказалось, что и я могу это спокойно делать. Инвалидная коляска, калоприемник, кислородная маска, вонь… Люди верят тому, чему хотят верить.

– Калоприемник зачем?

– О! Это гениальная идея! Ну кто может подумать, что воняющий калоприемник ненастоящий? Борода может быть ненастоящей. Усы. А вот про калоприемник никто не подумает.

– Умно.

– Гениально, капитан! Не просто умно, а гениально!

– Вы организовали и собирались устроить массовую гибель людей. Зачем?

– Нуу… Во-первых, это приятно. Вы не представляете сколько унижения я испытала за все эти годы от этих людишек. Они мнят себя светилами науки, а сами просто трахаются, воруют друг у друга статьи, и проводят эксперименты, которые не подтверждаются. Но все это под эгидой высокого слова «наука». Мне не хватило лишь одного балла, чтобы поступить в университет. На следующий год – то же самое. И через год тоже. Хотя задание для меня было намного более сложным, чем задание для других поступающих. Это мать подстроила, я точно знаю. Она боялась конкуренции, что я однажды захочу сместить ее. У нее был пунктик насчет того, что ее хотят подсидеть. И когда я трижды не поступила, никто не пошел мне навстречу. Они только высокомерно хлопали меня по плечу и давали свои вшивые советы о том, как много нужно готовиться. В итоге мама устроила меня сюда, в библиотеку. Время шло, и я стала для них кем-то вроде прислуги. Я должна была ходить и подбирать за всеми их мусор, бардак и пустые стаканчики из-под кофе. Никто из них не обращался ко мне и не здоровался. Максимум – легкий кивок головы. Я была для них грязью. Так что убить их всех было бы приятно. Они считают меня бестолочью, неспособной даже поступить в их университет? Ну хорошо! Я покажу им, на что способна бестолочь! Ну а во-вторых, я ненавидела их всех так сильно, что, если бы могла, я перерезала бы горло каждому. Лично. Медленно. Вот здесь, прямо по артерии.

Марийон показала на шею, в то самое место, где пульсировала вена.

– Хорошо, достаточно. Последний вопрос. Что случилось с мадам Бий? Вы подлили капли и ей?

– Для вас мадам Бий, для меня – мать. Она стыдилась меня! Ее изнасиловали, в Париже, где-то в переулке, когда она возвращалась после лекции в университете. И она забеременела. Хотела сделать аборт, потом хотела оставить меня в детдоме, потом подкинуть куда-то… Много у нее было вариантов что со мной сделать. Не хотела она, чтобы ребенок мешал строить ей карьеру. А потом она почему-то решила оставить меня. Но я для нее была «дефектная». Дурная. Она стыдилась меня.

– И вы решили ее убить?

– Нет. Я не хотела ее убивать. Я хотела лишить ее глаз, чтобы она стала бесполезной, беспомощной, лишней. Как я для нее. Но убивать я ее не хотела. Жалко было бы в один день лишиться обоих родителей.

– Обоих родителей?

– А вы не поняли, да? Патрис – мой отец. Тот самый человек, что изнасиловал мою мать. Мои родинки на лице – вы думаете, это родинки? Нет, это порфирия. Генетическая болезнь, мутация генов, неполноценность ферментов, участвующих в образовании гема. Но если бы дело было только в пятнах! Вы не знаете, что это такое. Как я жила с самого детства! Постоянные дикие боли в животе, сердце стучит как бешеное, в любой момент может подскочить давление! Но это было полбеды. Самая жуть манифестирует[27] в подростковом возрасте. Это и произошло со мной. С началом месячных пришло то, что обычно сопровождает эту болезнь, – возбуждение, бред, галлюцинации… Проблемы с дыханием. Так что, когда Патрис появился на ступеньках университета, я сразу поняла, что у него та же самая болезнь. Если вы болеете чем-то, вы мгновенно увидите эти симптомы у других и никогда не ошибетесь. Все это вам слишком знакомо. Я хорошо знала, почему он усыпан пятнами. У него была гиперпигментация. Больше, чем у меня. На коже рук были волдыри, эрозии. Это не перепутаешь ни с чем. Я точно знала, что передо мной человек с таким же диагнозом. А поскольку в мире таких случаев не больше семидесяти тысяч, встретить такого человека возраста моего отца в своем маленьком городе было бы слишком странным совпадением. И знаете, я оказалась права. Уже через пару недель я поняла, кто он. А также что он за человек, чем промышляет и что он привык насиловать женщин. Про мою мать он и не вспомнил, но их были десятки. Так что да. Я была дефектная с самого начала.

– Ваша мать не пыталась вас лечить?

– Мать всем врала, что у меня астма! Астма!!! Можете себе представить? Хотя однажды она все-таки сказала правду. Альберу.

– Профессору Кацу?

– Да. Он пришел к нам в гости, что-то обсуждал с мамой, а потом, уходя, подошел ко мне и сказал, что я очень красивая. И что, когда я вырасту, он обязательно женится на мне. Но мать сказала ему, что я дефектная. Что вряд ли ему нужна жена, которая выкалывает глаза котятам.

– А вы выкалывали?

– А вы нет? Попробуйте, это очень прикольно.

Люк вопросительно посмотрел на Николя, но капитан только махнул рукой. Получив такое невербальное одобрение своего патрона, он спросил:

– Почему вы выбрали такой идиотский способ убийства? Кто убивает людей с помощью презерватива?

– А-а-а-а! Так значит, вы еще не нашли мой главный сюрприз?! Нет, поверьте, это не идиотский способ. Это гениальный способ. Мою главную задумку уже не удавалось осуществить, когда вы начали выводить людей из здания. Так что мне пришлось импровизировать! А что бы вы придумали на моем месте? Я зашла в кабинет Каца, а тут они, презервативы. В первом же ящике. По-моему, гениально! Он падает вниз, лопается от большой высоты, куча брызг – и пах… еще несколько смертей.

– Что за сюрприз? Каким был ваш план вначале?

В этот момент в дверь постучали, и лейтенант попросил разрешения войти.

– Капитан Фонтен, у нас происшествие. В здании Университета девочка одиннадцати лет, дочка повара, не удержалась и зажгла свечу на праздничном торте. Это оказалась петарда. Она разорвалась, вместе с ней разорвалась бутылка с жидкостью, спрятанная внутри торта. И похоже, там находился тот же самый яд. Девочка и ее мама-повар погибли на месте.

– Сюрпри-и-и-и-из! – дурацким голосом сказала Марийон.

Глава 67

– Я чувствую себя неудачницей.

– Ты шутишь сейчас? – спросила Даша. – Ты столько людей спасла! И, кстати, ты опять в телике. Они показывают, как ты прыгнула на того урода. И как отважно остановила эту ненормальную. Ты герой, Ирэн!

Ирэн, Даша и Эллен сидели на террасе и пили чай.

– Так почему неудачницей? – спросила Эллен.

– Ну, во-первых, их спасла не я. Их спасла Ван Синь.

– Слушай, это ужас, конечно, что с ней произошло. – Даша даже прикрыла рот руками, снова вспоминая события, рассказанные Ирэн. – Никогда бы не подумала, что она на такое способна. Она же понимала, что он порвется, и все равно схватила его. Хочется как-то почтить ее память.

– Университет собирается назвать новый корпус ее именем. Такие слухи ходят. На роль ректора назначат другого профессора, и он вроде нормальный. С виду, во всяком случае. – Ирэн отпила чай из чашки.

– Но если бы не ты, психичка Марийон убила бы целую кучу людей. А потом скрылась и продолжила бы убивать. Ты ее вычислила, ты герой! Так почему чувствуешь себя неудачницей?

Ирэн помедлила с ответом, но потом, словно нехотя, призналась:

– Потому что у меня неустроенная жизнь. Потому что у меня нет мужчины. Нет семьи. Даже работы нет. Опять! Я так долго хотела заниматься наукой и гипнозом, так грезила этой работой, а теперь категорически не хочу туда возвращаться. Со стороны это выглядит, как будто меня мотает в разные стороны. Собственно, меня и мотает. В общем… как-то все не так.

– Слушай, стоп! Все что ты хотела, ты получила. Кто же виноват, что на проверку все оказывается не таким, как кажется? Как еще ты смогла бы узнать, что работа твоей мечты – вовсе не работа твоей мечты, если бы не попробовала?

Даша перебила подругу:

– И по поводу мужчины твоей мечты то же самое. Как бы ты узнала, что он блудливая скотина, если бы не узнала его получше? Так и считала бы его идеалом, и страдала по нему.

– Нет, Ирэн, ты меня извини, но ты должна помириться с Маратом.

– Ты шутишь? – возмутилась Ирэн. – Эллен, он сошелся со своей бывшей! Через пять минут после того, как мы расстались.

– Слушай. Ну а про тебя можно сказать, что ты в туалете кувыркалась с уродом и убийцей. Даже видео есть. Но не все так просто, да? Иногда все сложнее, чем кажется.

– Я ни за что не буду с ним. Даже имя его не произносите. Даже букву «М» не говорите. Я ненавижу его.

– Ирэн, не ври. Ты любишь его. И я бы на твоем месте не стала так тупо себя вести. Ты уже один раз его прогнала, а потом жалела. Слушай, да ты преступление это раскрыла только для того, чтобы помириться с ним!

– Не из-за этого.

– А из-за чего? Еще скажи, что тебе нравится за преступниками бегать и, как Супер-Марио, по дороге трупешники вместо монеток собирать.

– А-ха-ха!!! – засмеялась Даша. – Ирэн, ты и правда, как Супер-Марио! То в яму с огнем попадешь, то с горгонами сражаешься. А что с Натали? Она выжила?

– Да, но она не рада этому. Она страшно пострадала при взрыве газа, ее лицо и тело все в ожогах, а одна рука вообще не работает. Она попыталась покончить с собой, но медсестры спасли ее, так что теперь ей предстоит суд.

– Ирэн, ты расследовала преступление, ты это понимаешь? Быстрее, чем жандармерия, – сказала Эллен.

Ирэн не ответила. Ей действительно нравилось разгадывать тайны, и у нее действительно это неплохо получалось. Но этим открытием она решила пока ни с кем не делиться, еще толком не зная, что с ним делать.

– Работа риелтора, все же, пока самая удобная и спокойная для мня. К тому же она меня кормит. Так что пока продолжу «продавать свои домики», как сказала Ван Синь, а там посмотрим.

– Может, и мне придется стать риелтором, – пожаловалась Даша. – Густаво принес в суд фотки, где я с тренером по теннису.

– О Господи, нет! Даша, ты спала с тренером по теннису? Имея богатого мужа, спать с мальчиком-тренером – это так глупо! Только не говори, что ты это делала! Фу-у! – Эллен даже поморщилась.

– Один раз! Это было один раз! И Густаво сам толкнул меня в объятия другого. Он вел себя ужасно мерзко в тот день.

– И что теперь? – спросила Ирэн.

– Мой адвокат говорит, что из-за этого распадается вся линия защиты. Наш главный аргумент – что он мне изменял, а я бедная и несчастная. А теперь это не сработает.

– Ты ничего не получишь?

– Не знаю, Ирэн. Если честно, я боюсь. Я просто не знаю, как буду жить. Я не умею быть бедной.

– Падение принцессы! Придется пересесть с «феррари» на автобус! – фыркнула Эллен.

– Давай, смейся! Выскажи мне все, что обо мне думаешь!

– Девочки, вы чего? В мире и так полно говна, а вы хотите еще между собой перессориться? Эллен, перестань ее донимать!

– Ого! Ирэн сказала слово «говно»? Где-то рак на горе свистнул? Наша девочка и впрямь меняется.

– Так что ты собираешься делать? Срочно искать нового мужа?

– Я не уверена, что кому-то нужна. История с Килианом показала мне, что я просто жалкая стареющая содержанка. Зачем я мужчине, если есть сотня молодых красоток?

– Даша. – Ирэн говорила очень серьезно. – Прошу, послушай. Ты сейчас еще маленькая. Да-да! Не смейся! Средняя продолжительность жизни в среднем около восьмидесяти лет. У тебя впереди почти сорок лет жизни. Четыре десятка лет! Это очень много. Ты можешь сделать со своей жизнью все, что захочешь. Ты можешь начать что угодно и добиться успеха. Можешь найти такой путь, где тебе не нужно будет никому заглядывать в рот и предлагать себя.

У Даши на глазах выступили слезы. Ирэн взяла ее за руку и продолжила:

– Согласись, время летит очень быстро, и ситуация с Густаво или Килианом может повториться. А в пятьдесят лет так же бегать по свиданиям и искать себе мужа, ничего из себя не представляя, будет уже не очень… не очень…

Ирэн пыталась подобрать слово.

– Она хочет сказать, что ты будешь выглядеть как престарелая проститутка. Как та, которая со скидкой.

– Никто не хочет быть неудачником, это происходит только когда у тебя нет плана, – задумчиво произнесла Даша. – Так вот, у меня нет плана, Ирэн! Я абсолютно не знаю, что мне делать. Я должна как-то выбиться обратно в люди и иметь все, что имела, иначе я просто сойду с ума.

– Мы что-нибудь придумаем. Я поддержу тебя.

– Я старше тебя на десять лет, Ирэн. Что я могу? У меня ни образования, ничего. Я умею только тратить деньги и пить вино.

– Ну вот, уже хорошо! Ты можешь стать сомелье и помогать другим тратить деньги на вино.

– Ты хорошая, Ирэн! – Даша обняла подругу. – Спасибо.

– Это что такое?

У Ирэн снова зазвонил телефон.

– Это клиентка. Я продаю ей крошечные квартирки с выходом на крышу, и она захотела привезти наличные прямо в офис. Я весь день пытаюсь объяснить ей, что если она хочет оплатить наличными, то привозить их нужно не мне, а в банк, и к тому же прихватив справку о происхождении этих денег. Но она выдумывает какие-то мутные схемы и достает меня дурацкими вопросами.

Эллен показала на окно.

– Нет, нет! Это что такое?

По дороге ехал автомобиль, полностью нагруженный цветами и украшенный, словно платформа на карнавале. Затем он медленно свернул к дому Ирэн и остановился.

– О мой Бог! Это он! Это он!!! – Эллен затрясла руками от восторга. – Он хочет попросить прощения! Если ты ему откажешь, я убью тебя, Ирэн, так и знай.

Через мгновение в дверь позвонили. На пороге стоял Марат.

– Один вопрос. Да или нет. Если скажешь «нет», я тебя больше не потревожу. Если скажешь «да», на нашем пути будет еще сотня преград. Обещаю. Но со своей стороны я постараюсь все преодолеть. Слово за тобой. Итак, вопрос. Ты выйдешь за меня?

Ирэн приоткрыла рот от удивления, не зная, как вести себя в такой ситуации.

– О да, забыл сказать главное. Я тебя люблю. Очень. Так что, выйдешь за меня?

– Э-э-э-э…

– Если она скажет «нет», я помогу тебе ее убить, – тихонько сказала Даша.

– Да, – наконец выдавила Ирэн.

– Уф-ф… я боялся, что ты откажешь.

Марат поцеловал ее и крепко обнял.

– Где там твоя ручка? Знаешь, мне пришлось побегать. Найти такое крохотное кольцо оказалось очень сложно. У тебя самые маленькие пальчики на свете.

На самый маленький пальчик на свете было надето кольцо с бриллиантом размером с айсберг. А Марат продолжил:

– Ты не бросишь меня при первых трудностях? Не разобьешь мне сердце?

– Ни за что! Обещаю! – Ирэн прижалась к любимому, но он отстранился, снова заглядывая в ее глаза.

– Это очень хорошо. Потому что есть и плохая новость. Наоми беременна.

Благодарности

Хочу поблагодарить своего литературного наставника Людмилу Шибарову, которая помогает мне оттачивать стиль и указывает на шероховатости сюжета, которые увлеченный автор не замечает.

Также хочу сказать огромное спасибо потрясающей Юлии Гусевой, которая так искренне помогает мне своими мудрыми советами, так глубоко погружается в любой вопрос и так щедро дарит мне свое время.

Особую благодарность хочу выразить Виктории Подоскиной, благодаря которой эта книга появилась на свет именно сейчас, а не тремя месяцами позже.

Ирэн Дюпри вернется в новом романе!

Следить за выходом моих историй можно в телеграм-канале @olgacole и YouTube-канале @writerolgakole. Присоединяйтесь!

Примечания

1

Отсылка к сюжету книги Ольги Коле «Убийство в бухте ангелов».

2

Столица китайской провинции Чжэцзян.

3

В переводе с французского «Прекрасная эпоха» – условное обозначение периода европейской истории между 1871 и 1914 годами.

4

Итальянский художник, скульптор и живописец эпохи Возрождения.

5

Подробнее о событиях рассказывается в книге «Убийство в бухте ангелов».

6

Имеется в виду категория научных журналов, определяемая библиометрическими показателями, отражающими степень цитируемости. Самые авторитетные научные журналы попадают в квартиль 1, или квартиль 2. Обозначается как Q1 и Q2. Для каждого ученого значимым событием является публикация в журналах такого уровня. Молодым неизвестным ученым попасть в подобные журналы крайне сложно.

7

Специально оборудованная гавань для яхт, катеров и других маломерных судов.

8

Органическое вещество, сильнейший яд небелковой природы из группы стероидных алкалоидов. Содержится в яде некоторых видов короткоголовых лягушек из рода листолазов.

9

Отдел ствола головного мозга, является вместе с мозжечком частью метэнцефалона, который, в свою очередь, является частью заднего (ромбовидного) мозга.

10

Американская общественная деятельница, супруга президента США Франклина Делано Рузвельта.

11

Британский актер, первым сыгравший в кино секретного агента 007 Джеймса Бонда.

12

Персонаж серии фильмов «Остин Пауэрс», является пародией на злодеев из фильмов о Джеймсе Бонде.

13

На момент написания этой книги 17 июля 2023 года группа ученых во главе с доктором медицины Джоном Р. Симс представила результаты клинических испытаний препарата донанемаб, проведенных на 1736 испытуемых. В результате использования препарата удалось значительно замедлить клиническое прогрессирование болезни. Однако, по состоянию на 17 июля 2023 года, лекарство, излечивающее от болезни Альцгеймера, все еще не найдено. Заболевание является необратимым и смертельным.

14

Во Франции лица, желающие сочетаться браком, сначала подают документы, брачное досье, в мэрию.

15

Парфюмерный город Юга Франции. Там находятся штаб-квартиры парфюмерных компаний, а также там проходят аукционы на приобретение эфирных масел для нужно парфюмерных домов. Именно в Грасе снимался фильм «Парфюмер» по роману Патрика Зюскинда.

16

Помощь неизлечимо больным людям.

17

Французский десерт, состоящий из блинчиков, крепов с соусом из карамелизированного сахара и масла, мандаринового или апельсинового сока и цедры. Сверху их поливают ликером, а затем фламбируют.

18

Карликовый шимпанзе.

19

Единая библиографическая база данных рецензируемой научной литературы.

20

Симптом психического или неврологического заболевания, который выражается в недостаточной регуляции эмоционально-волевой сферы. Поведение, при котором человек руководствуется исключительно эмоциями и случайными внешними стимулами. Иными словами, человек может забыть о том, что собирался сделать, сказать, или куда шел, как только он увидит что-то более интересное. Он переключается на этот новый заинтересовавший его объект, забывая о своих изначальных намерениях.

21

Продуктом в психиатрии называется творчество, дневники, рисунки и сочинения пациентов. Часто на основе таких продуктов можно делать косвенные выводы о состоянии и течении заболевания пациентов.

22

Во Франции действительно высоко распространено применение гипноза в больницах и клиниках. Гипноз используется и как метод для обезболивания, и как способ снятия тревожности и стресса у пациентов перед оперативными и другими вмешательствами. Методы гипнотерапии применяют в приемных отделениях, в отделениях хирургии, кардиологии (интервенционной кардиологии), в родильных отделениях и даже отделениях реанимации. В зависимости от региона, в больнице может быть от десяти сотрудников, владеющих гипнозом, так как больницы организуют для персонала всех специальностей возможность обучиться применению гипноза и повысить тем самым свою квалификацию. Министерство здравоохранения Франции отмечает положительный эффект такого внедрения и сообщает об уменьшении использования медикаментов для обезболивания в целом ряде случаев. С каждым годом процент гипнотерапевтов, работающих в клиниках, и количество сотрудников, прошедших обучение и применяющих гипноз для работы с пациентами, увеличиваются.

23

Художественное допущение автора. На самом деле психиатрами Франции уже давно делаются попытки применять методы гипнотерапии для лечения и облегчения состояний пациентов при различных нейропатологиях. С каждым годом таких исследований и таких работ становится все больше.

24

Кошонет, или джек – маленький шар, используемый при игре в петанк. Суть игры заключается в том, чтобы противники кидали свои шары как можно ближе к кошонету. Для этого можно или бросить шар ближе противника, или выбить шар противника своим.

25

Речь идет о книге «Убийство в бухте ангелов».

26

Американский художественный фильм режиссера Дага Лаймана, экранизация одноименного романа Роберта Ладлэма.

27

В контексте психической болезни, манифестирует – проявляется первый раз.

Content

Ольга Коле
Клиника расходных пациентов

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Глава 64

Глава 65

Глава 66

Глава 67

Благодарности

Примечания