Т. Эбби С.

Вся эта ложь

Глава 1

Живым мы обязаны уважением, но мертвым мы обязаны только правдой.

— Вольтер

ЛОГАН

“Маркус Эванс…Этот мальчик был горсткой, когда был ребенком, но таким милым. А Виктория…она всегда была его тенью. Куда бы ни пошли Маркус и Джейкоб, она следовала за ними. Они позволили ей. Всего год отделял Викторию по возрасту от мальчиков. И Роберт, ну, он сделал все, что мог, чтобы этих детей любили. Джейкоб проводил в своем доме больше времени, чем у себя, потому что Роберт был создан из такой силы и сострадания, которые вы нигде не найдете”.

Диана Барнс откашливается, и я смотрю, как она встает, чтобы взять стакан воды.

“Мальчики, хотите что-нибудь выпить?”

“Нет, мэм", — говорим мы оба в унисон.

Ее шоколадная кожа резко контрастирует с платьем цвета слоновой кости, которое свисает до колен. Она царственная, неподвластная времени женщина с затравленными глазами. Затравленные глаза, как у моей Ланы.

Только там тоже есть чувство вины, в отличие от Ланы. В том, как она себя ведет, есть измученная суровость, как будто она заставляет себя проходить через это каждый день.

“У тебя есть дети?” — спрашивает она нас, возвращаясь, садясь со своей водой и затягивая ожидание.

“Нет, мэм", — повторяем мы оба снова.

“Держу пари, вам обоим нравится быть холостяками, и вы думаете, что время никогда вас не догонит”.

Донни неловко ерзает на стуле, но я просто улыбаюсь.

“Я не женат, но и не холостяк”.

Мгновение она пристально изучает меня. “Ты бы понравился Виктории. В основном ее воспитывал отец после того, как ее мать умерла, когда ей было десять лет. Она жила в одном доме с двумя мужчинами, поэтому ей было удобнее дружить с мальчиками, чем с девочками. Она была разборчива со своими друзьями больше, чем со своими парнями. Не то чтобы кто-то мог знать.”

Я делаю шаг вперед. “Знал что?”

“Нет. Я забегаю вперед. Сначала вам нужно знать, что Роберт умер в тюрьме в ту ночь, когда его осудили за преступления, которые он не мог совершить. Они швырнули в него всеми ботинками и кухонной раковиной, чтобы сделать его убийцей, как будто это каким-то образом заставило бы убийства просто исчезнуть, и каждый мог бы продолжать жить своей жизнью”.

Она снова потягивает воду, и я воздерживаюсь от того, чтобы потребовать, чтобы она перешла к делу.

“Роберт был со своими детьми каждый вечер. Мой мальчик даже часто бывал там в те ночи. Джейкоб Денвер, конечно, тоже был там почти каждую ночь. Роберт готовил, убирал, заботился о своих детях, и обычно к нему приходили и тусовались другие. Такая добрая душа и хороший дом, что люди не могли оставаться в стороне. Папа моего мальчика ушел, когда он был совсем маленьким. Роберт всегда разговаривал с моим мальчиком, как с родным, и, как мать-одиночка, работающая на работе, я ценила всю помощь, которую могла получить. Я вернул услугу, когда мог.”

Она замолкает, подавляя эмоции, которых я не уловил в ее голосе. Ее глаза тускнеют.

“Он никогда не смог бы изнасиловать и убить этих женщин. Он даже не мог поднять руку на своих собственных детей. Мой мальчик видел его. Джейкоб увидел его. Несколько из этих ночей он был дома со своими детьми и двумя дополнительными. Это не имело значения. Они не допустили бы показаний очевидцев или не признали бы их алиби в зале суда”.

«Что? Почему?” — спрашивает Донни, сбитый с толку.

“Потому что тогда они не смогли бы обвинить его в убийствах, которых он не совершал”, - говорит она, как будто это очевидно, и он глуп, что даже спрашивает.

Донни раздраженно откидывается назад. Не на нее, а на ситуацию. Он знает, каков Джонсон. Он что-нибудь придумает и срежет все углы, чтобы запереть своего подозреваемого подальше.

“И суд поддержал это?”

“В суде. Шериф. Каждый. Они держали его на допросе пять дней подряд. Заперла его в этой коробке без права. Не впустил бы своего адвоката. Потом солгал и сказал, что никогда не созывал совет. Это была охота на ведьм с самого начала. Проще было повесить это на школьного уборщика, у которого в этом городе не было другой семьи, кроме его детей. Этот парень Джонсон решил, что это он, и с тех пор они сделали так, чтобы это произошло. Шериф был прямо рядом с ним.”

Первоначальный профиль был сексуальным садистом. У них не слишком часто бывают дети, а если и бывают, то они далеки от этих детей. Не любящий и не любящий. Он описал субъекта как одинокого, но он бы им не был.

Отсутствие признаков взлома означает, что он был очаровательным и доступным, вероятно, тем, кому они доверяли. Отсюда и причина, по которой это сделал кто-то в городе. Его способность подставлять человека делает его самовлюбленным, и этот город сыграл ему на руку, дав ему силу, которая действительно вывела его из себя.

И одурачить весь мир было высшим достижением.

“У кого-нибудь были какие-либо претензии к Эвансу до той ночи?”

“Нет", — говорит она, смеясь себе под нос. “Этот человек был святым. Если с ребенком в школе случался несчастный случай, он приводил его в порядок и велел им бежать, пока кто-нибудь этого не увидел. Он не хотел, чтобы они смущались, и знал, что дети могут быть жестокими. Его собственных детей безжалостно высмеивали за то, что они были детьми дворника".

Я откидываюсь назад, пытаясь понять, что, черт возьми, заставило Джонсона так настойчиво называть этого парня субъектом. Даже у него есть сердце.

“А как насчет шерифа? У него были с ним какие-нибудь проблемы?”

Ее губы напряглись. “Шериф был слишком эмоционально заинтересован в том, чтобы найти кого — то — кого угодно-чтобы заплатить. Его дочь была одной из первых жертв. Настоящий больной, злой человек, который убил ее…он выставил ее посреди улицы, чтобы все нашли ее на следующее утро. Она была обнажена и грубо изнасилована. Ее кожа была разрезана на куски, и она истекла кровью за ночь.”

Донни судорожно сглатывает, и я откидываюсь на спинку стула, удивляясь, как, черт возьми, это никогда не попадало в отчеты по делу. Шерифу пришлось бы отстраниться от расследования. Это также снижает вероятность того, что он будет главным подозреваемым, к чему я и склонялся.

” Ей было восемнадцать", — продолжает Диана, сдерживая рыдания. “После этого шериф был не в своем уме. После того, как увидел это. Это было самое тяжелое, что когда-либо переживал этот город в то время. И с этого момента они только ухудшились. Однажды воскресным утром, еще до начала службы, на ступенях церкви лежало тело. Один был на ступеньках школы, прямо там, чтобы дети могли его видеть. Это была Айлин Дарвис. Она была воспитательницей в детском саду. Всего двадцать три.

Ей приходится остановиться и высморкаться, теперь ее слезы текут свободно.

“В любом случае, в ту ночь, когда Роберта осудили, они должны были отвезти его в тюрьму. Сопровождающие были здесь и все такое. Он был найден повешенным в своей камере на следующее утро после того, как они отложили перевод. Ни один дурак не поверит, что этот человек действительно повесился, когда отчаянно пытался подать апелляцию. Он собирался добиться истинной справедливости. Не опускайся так низко. Я так и не смог выяснить, что же произошло на самом деле. Я надеюсь, что ты это сделаешь”.

Кулаки Донни сжимаются. Всегда больно слышать о том, что жизнь не того человека рушится из-за эго другого мужчины. Джонсон разрушил много жизней.

“Пару дней спустя те малыши шли домой, и Виктория остановилась здесь. Я был рядом с ней, когда зазвонил ее телефон. Кайл позвонил Виктории и сказал, что может пригласить ее посмотреть тело ее отца, так как они сказали, что не могут его освободить. Шериф сказал, что им не было восемнадцати, и, поскольку не было никого, кто мог бы предъявить права на тело, город имел право избавиться от него. Я позаботился об этом позже — слишком поздно”.

Она прерывисто выдыхает, как будто готовится ко всему остальному.

“Виктория встречалась с Кайлом, отдала этому мальчику больше себя, чем должна была. Он не был слишком счастлив, когда они расстались, но он не сразу показал своего демона. Он был таким манипулятивным и расчетливым. Она встречалась с ним всего несколько месяцев, один из немногих парней, которые у нее когда-либо были. Ее папа вразумил ее, когда услышал, как Кайл разговаривал с ней свысока. Она никогда не говорила, почему рассталась с Кайлом. Но Кайл никогда не давал ей повода не доверять ему. Не раньше той ночи.”

Телефон Донни пищит, но он игнорирует его. Когда мой телефон начинает звонить, я заставляю его замолчать. Ни один из нас не отступит, пока не получит ответы на свои вопросы. Это просто Джонсон пытается выяснить, что мы задумали.

“Виктория пошла ему навстречу, и Маркус догнал ее, тоже желая увидеть своего отца. Им нужны были ответы. Никакой записки не было оставлено. Никакого прощания не последовало. Он только что умер, и они повесили там самоубийство. Джейкоба не было с ними в кои-то веки, и, к счастью, моего мальчика тоже не было.”

Она ломается, превращаясь в рыдающее месиво. “Я не должна была быть благодарна, когда эти дети страдали, но я была так рада, что они не забрали и моего мальчика”.

Сейчас она почти бессвязна, слезы текут слишком быстро, а рыдания сотрясают ее тело. Донни смотрит на меня со страхом в глазах.

Мы знали, что было нападение. Мы знали, что это было сексуально.

Но сейчас я начинаю собирать воедино все убийства.

Диана каким-то чудом успокаивается, икнув и всхлипнув.

” И Кайл, о, этот мальчик был чистым злом", — говорит она, теперь ее тон становится сердитым. “Они встретили его в конце Белкер-стрит, и он был не один. Он привел с собой нескольких добровольцев, чтобы помочь ему наказать”убийцу "через своих детей".

Белкер-стрит-это место, где было написано послание об ангелах, чтобы оно звучало как предзнаменование грядущих событий.

“Они набросились на них. Уложил их на землю. Раздели их догола посреди улицы. После этого они по очереди набросились на них обоих.”

Ей приходится остановиться, когда ее тошнит, и она поворачивает голову.

Донни побелел, и его кулаки сжались еще крепче. Все мое тело сейчас напряжено.

“Сколько их?” — тихо спрашивает Донни.

"Всего тринадцать", — говорит она, все еще всхлипывая. “Только…Дев не…не мог пройти через это. Однако он стоял там. И он рассказал мне эту историю после того, как все закончилось. У мальчика были такие проблемы с головой, что его отправили на терапию больше чем на год. Затем он присоединился к группе церковного служения, которая путешествует по стране, распространяя слово Божье. Он-то, откуда я знаю.”

” Итак, двенадцать из них по очереди насиловали их", — заявляет Донни, его спокойный тон выдает кипящую ярость, которая соответствует моей.

“Конец. И кончено. И кончено, — рычит она, ее слезы сердито капают. “Они не остановились. Эти младенцы часами лежали на улице, истекая кровью и взывая о помощи. И никто не пришел. Но это еще не самое худшее.”

Я не знаю, насколько хуже это может быть.

“Лоуренс, Морган и Кайл были худшими преступниками; самые темные души вокруг. После того, как им наскучило насиловать их, Кайл зашел в чей-то дом и позаимствовал зеркало в полный рост. Лейтенанты просто передали зеркало, как будто они не знали, что происходит прямо перед их домом. Кайл вернулся, передал зеркало Моргану, и Лоуренс рывком поднял Маркуса на ноги.”

Мой телефон снова звонит, но я снова замолкаю, даже не взглянув на экран.

“Кайл вытащил нож и велел Моргану держать зеркало за спиной Виктории. Он хотел, чтобы Маркус мог видеть, что будет дальше. Затем Кайл сказал Маркусу " трахнуть’ его сестру. Изнасиловать собственную плоть и кровь. Или он отрезал бы свой член, чтобы никогда больше им не пользоваться”.

Мой желудок скручивает, и Донни подавляет сдавленный звук.

“Маркус отказался, сказал им всем гореть в аду и брать все, что угодно. Кайл скользнул ножом по поясу Маркуса, разрезая его, и сказал ему, что это его последний шанс. Сказал, что если он достаточно извращенец, чтобы ему нравилось в жопу, то он достаточно извращенец, чтобы трахнуть свою сестру. Маркус плюнул ему в лицо. И Кайл выполнил свою угрозу. Кастрировал его там, посреди улицы.”

Это все, что я могу сделать, чтобы не уйти. Я больше не хочу ничего слышать. Черт, я не уверен, смогу ли я когда-нибудь смотреть на кого-нибудь в этом городе без ненависти к ним за то, что они помогли это скрыть.

Почему Диана не объявилась раньше?

Когда Диана снова приходит в себя, она продолжает. “Зеркало упало и разбилось вдребезги. Викторию уже избили до полусмерти, ее лицо было неузнаваемо. Они били ее лицом в землю, били кулаками и многое другое. Когда стекло разбилось, они протащили ее через него, а затем Кайл полоснул ее ножом по талии. После этого он схватил осколок зеркала, показал ей, как она выглядит, и швырнул в нее осколок зеркала. Его прощальные слова ей были о том, что она умрет чудовищем и шлюхой. Они оставили их истекать кровью на улицах”.

” Затем Маркус выгнал их из округа, чтобы дать им шанс выжить", — говорю я, тихо вздыхая. “Потому что шерифу принадлежит все в округе Делани”.

Она медленно кивает, затем качает головой. “Маркус никогда не думал, что выживет. Он просто хотел спасти жизнь своей сестры. Ни один из них не выбрался из больницы. И этот город потерял свою душу. Мы все стали пустыми оболочками того, кем мы были, потому что нами правил страх”.

“Почему бы не сказать кому-нибудь раньше?” — спрашивает Донни, стараясь, чтобы это не прозвучало обвиняюще.

Она бросает на нас мрачный, торжественный взгляд. “Те, кто пытался, пропали без вести или погибли. Линди Мэй Уилер пыталась остановить их той ночью. Она подбежала, но Дэв оттащил ее назад, швырнул в машину и запер в ней, пока они не закончили. Она была замужем. Следующее, что я помню, Кайл говорит своему мужу, что он спал со своей женой…что она соблазнила его. Антонио бросил ее, и никто не поверил ей, когда она сказала, что Кайл неоднократно насиловал ее. Ее отцу пришлось увезти ее из города, потому что он боялся, что ее убьют.”

Моя кровь застывает, и глаза Донни встречаются с моими. Линди Мэй Уилер. Женщину, которую наш субъект выбрал для ухода за сломанным ребенком, он нашел время спасти от настоящего монстра.

Диана не замечает нашего взгляда.

“Они угрожали моему мальчику. Меньше чем через год он был на пути в колледж. Они сказали мне, что он даже не закончит среднюю школу, если я создам проблемы. Я им поверил. Все еще делаю. Вот почему я отправил его к его девушке. Эта девушка зарабатывает много денег, и у нее лучшая охрана в Нью-Йорке”.

“Большинство этих субъектов покинули город”, - говорит мне Донни.

“Они должны были", — вмешивается Диана. “Единственный способ, которым шериф мог заставить людей бояться, но все еще жить здесь, состоял в том, чтобы изгнать всех, кроме своего мальчика, из этого города. Его мальчик-худший из всех них, но его не выгонят. Но ты не волнуйся. Он очень хорошо расплатился с теми парнями.”

“Кайл Дэвенпорт-сын шерифа. Неудивительно, что он скрыл это, — говорит Донни с болезненным вздохом.

“Скрыл это?” — недоверчиво спрашивает она. “Шериф организовал это. Он велел своим помощникам обойти все дома и сказал, чтобы, если они что-то услышат, оставались внутри. Если бы они не подчинились, были бы последствия. Он даже разослал по нашим телевизорам сообщение о немедленном введении комендантского часа — никто не выходил после захода солнца, пока ему не скажут иначе. Он помог своему сыну спланировать это, а затем позволил ему сделать то, что он не мог сделать сам”.

"почему?” — спрашивает Донни.

Но я знаю почему, не слыша ответа.

“Его дочь была изнасилована, подвергнута пыткам, унижена и опозорена даже после ее смерти. Что касается шерифа, то Роберт Эванс был тем человеком, который это сделал. Ему было недостаточно убить этого человека. Он должен был пойти и уничтожить своих детей, прежде чем убить и их тоже. Сказал, что мир нуждается в очищении от дьяволов, которых он носит. И все же он никогда не видит зла в глазах своего собственного сына. Даже мама этого мальчика знала, что он никуда не годится”.

Снова мой телефон звонит, но я еще не закончил, поэтому снова игнорирую его.

“Кайл был монстром, который только и ждал, чтобы его выпустили на волю. Как только такое зло вырывается из коробки, оно уже не возвращается обратно".

Я полностью согласен с ней в этом. Он изнасиловал по меньшей мере трех человек, о которых мы знаем, и один из них был даже мужчиной.

“Вы, ребята, хотите помешать убийце причинить вред этому городу. Но я просто хочу, чтобы у этих детей наконец — то появился голос. Люди умирают оттого, что так долго хранят эти секреты”.

“Кто такой Дев?”

“Дэвин Томас. Он сын судьи, — говорит она на автопилоте.

Стоя, я смотрю на нее и повторяю известные нам имена, два из которых-неопределенность. “Тим Гувер. Чак Косби. Натан Малоун. Джереми Хойт. Бен Харрис. Тайлер Шейн. Лоуренс Мартин. Энтони Смит. Кевин Тейлор. Морган Джонс. Кайл Дэвенпорт.”

Она встречается со мной взглядом. “Джейсон Мартин. Он двоюродный брат Лоуренса. Сейчас он живет в Южной Каролине. Работает там девелопером недвижимости. Он был двенадцатым.”

“Спасибо, что поделились этим".

“Просто скажи мне, что ты сделаешь больше, чем просто услышишь это”.

“Я планирую", — честно говорю я ей.

Донни следует за мной к двери, и я оборачиваюсь, чтобы посмотреть ей в лицо в последний раз. "Как умерла мать Виктории и Маркуса?”

“Автокатастрофа”, - говорит она со вздохом. “Богатая пара из нескольких городов столкнулась с ней после того, как они напились на вечеринке. Кажется, их фамилия была Карлайл. Они осиротели из-за этой аварии своей собственной дочери и убили чертовски хорошую женщину, которая просто пыталась вернуться домой к своим детям после долгого дня в больнице”.

Как будто эта семья не могла передохнуть.

“Медсестра?” — спрашиваю я, хотя и не знаю, зачем мне это нужно знать.

"Нет. На самом деле она была коронером в той же больнице, где умерли дети. Я подумал, что это одна из причин, по которой они тоже выбрали этот вариант. Их мама была любимой женщиной, у нее было много друзей оттуда”.

Я понимающе киваю, и мы поворачиваемся, чтобы уйти.

“В ту ночь они действовали в духе стаи”, - шепчет Донни, когда мы выходим на улицу и закрываем дверь.

“С Кайлом в качестве их самого доминирующего альфы. Это был скорее менталитет тюремной стаи, объединяющейся вместе, чтобы не быть лишним”.

“Некоторым из них всего пятнадцать", — рычит Донни.

“Подростками легче манипулировать и контролировать. Они посмотрели на троих — Лоуренса, Моргана и Кайла. Но в основном командовал Кайл. Кто — то в ту ночь боднулся бы лбами, учитывая, что их было так много альф.”

“Не то, чтобы мы узнаем. Морган и Лоуренс уже мертвы.”

“Дэвин. Нам нужно его найти.”

“Он оставил часть пути, чтобы запереть Линди Мэй. Что, если он вернется и посмотрит? Как иначе Диана узнала бы остальную часть истории?”

Я поджимаю губы. Я тоже это заметил. Но Диана никогда ничего не объясняла.

“Мы когда-нибудь могли опросить тех, кто дежурил в больнице в ту ночь, когда пришли дети?” Я спрашиваю Донни.

"Нет. Это было больше десяти лет назад. Нам повезло, что они смогли дать нам то, что у них было”.

“Почему бы не сказать кому-нибудь там, что они пострадали?” — спрашиваю я его.

Он пожимает плечами, вся энергия внезапно покинула его. Я чувствую, что прошел через тот же эмоциональный вакуум.

“Я не знаю, но я знаю, что Джонсон знал об этом. Кайла поместили под охрану.”

“Нам нужно больше, чем слово одной женщины, что все это произошло. Она даже не была очевидцем. И если мы беремся за Джонсона, то мы также беремся за директора Макэвоя. Нам понадобятся веские доказательства. А пока нам нужно выяснить, кто еще является мишенью и что на самом деле убило Роберта Эванса”.

“Я ни разу в своей карьере не задавался вопросом, нахожусь ли я по правую сторону закона. До сегодняшнего дня, — тихо говорит он.

Убийства из мести всегда заставляют нас сомневаться в нашем положении. “Он не остановится только на тех, кто убил детей”, - напоминаю я ему.

“Он открыл несколько дверей, но никого не тронул. Он украл несколько зеркал, налил немного чернил в воду и поиграл с краской. Он уже мог убить множество людей. Но он этого не сделал.”

“Он терроризирует их. Это его форма мести всему городу. Он знает, как работают их умы. Они были пропитаны десятилетним чувством вины за то, что знали об этом и ничего не делали. Они верят, что прямо сейчас действительно происходит что-то сверхъестественное”.

“Почему у меня такое чувство, что он только начинает?” — спрашивает Донни, когда мы садимся во внедорожник.

“Почему у Кайла Дэвенпорта не та же фамилия, что и у его отца?” Я спрашиваю.

Он достает свой айпад, что-то читает на нем. “Говорит, что Джейн Давенпорт была матерью. Шериф даже не знал о существовании Кайла, пока однажды в городе не появилась Джейн с Кайлом на буксире, и она передала опеку.”

Мои брови взлетают вверх. «что?»

Он качает головой, тихо насвистывая. “Хэдли каким-то образом раскопал все это. Кайл-один больной ублюдок. Начал пытать и убивать животных в зрелом возрасте пяти лет. К семи годам его мать решила, что не сможет с ним справиться. Он впал в истерику и порезал ее ножом. Она отвезла его к шерифу, который был слишком рад лишить ее всех прав на опеку, а сама осталась в городе, издали наблюдая, как растет ее сын. Держу пари, ее жизнь была сущим адом.”

“Где она сейчас?”

Он хмурит брови. “Мертв. Она умерла десять лет назад, вскоре после того, как начался суд над Робертом Эвансом.”

“Почему мне кажется, что это не совпадение?” Я стону.

“Потому что все в этом богом забытом городе так или иначе связано с этим кошмаром”.

Как только я завожу машину, я поднимаю глаза и вижу красную вспышку. Я быстро выхожу обратно и забираюсь на капот внедорожника, разглядывая верхушки зданий вдалеке. Отсюда я вижу ратушу.

Красным на боковой стороне крыши написано одно послание: трудно освободить дураков от цепей, которые они почитают.

Донни забирается ко мне и делает глубокий вдох.

“Сначала он цитирует Библию, а теперь Вольтера? С какой целью?”

“Понятия не имею”, - говорю я ему, спрыгивая вниз. “Хотя я думаю, что довольно ясно, что означают отдельные сообщения".

Как раз в этот момент моя голова поворачивается к динамику на столбе, потому что через него начинает просачиваться музыка. “Тише, малышка, не говори ни слова. Мама купит тебе птичку-пересмешницу. И если эта насмешливая птичка не запоет, мама купит тебе кольцо с бриллиантом…”

“Это совсем не жутко”, - говорит Донни с содроганием, когда детская песня звучит женским голосом.

Все на улице оборачиваются, чтобы посмотреть на ближайшего к ним оратора, и все они бледнеют.

“Ты думаешь, он собирается очистить город?”

Я поджимаю губы. “Он демонстрирует большой контроль. Я не думаю, что он хочет очиститься, но я думаю, что он хочет, чтобы они признались. Он здесь, потому что мы здесь. Иначе он убил бы последнюю фамилию в списке, которой нет в этом городе. Он пришел, когда мы пришли.”

"Но почему?”

“Когда я узнаю, я дам тебе знать”, - говорю я ему, отъезжая от дома, который сбросил на нас бомбу, к которой я не был готов.

Глава 2

Для нечестивых все служит предлогом.

— Вольтер

лана

“Как твой папа?” — спрашиваю я Джейка, когда он ходит по комнате, подключая последний монитор.

“Он снова принимает лекарства. Ты не хуже меня знаешь, как задето его самолюбие из-за того, что он болен. Но это улажено. Теперь мы можем сосредоточиться на этом”.

Я наблюдаю за выражением лица Логана, когда он выходит из дома Дианы, и я знаю, что она рассказала ему все, что знала.

“Я буду наблюдать за домом Дианы, на случай, если они сделают свой ход”, - говорит мне Джейк, касаясь моего плеча своим, когда он садится рядом со мной, его глаза скользят по многочисленным мониторам, которые он разложил на стенах хижины старого охотника.

Приехало ФБР, проверило все это, а затем Джейк устроил нашу временную штаб-квартиру в хижине своего отца, которая пустовала в течение многих лет.

Я благодарно киваю, но не могу отвести глаз от Логана, видя боль в его глазах. Боль за девушку, которую он никогда не знал. Боль за мальчика, которого он никогда не узнает. Боль за прошлое, которое преследовало меня в течение десяти лет.

И он еще даже не закончил собирать все свои данные. Нам еще многое предстоит узнать.

“Он найдет нужные ему доказательства, Лана. Ты права насчет него. Он-настоящая сделка".

Слишком хороший человек, чтобы быть запятнанным тем, чем я стал.

“Я знаю, что он это сделает. Тогда имя моего отца будет очищено — по крайней мере, для людей в этом городе, которые осудили его”.

” И Маркус отомстит из могилы”, - тихо добавляет он, подражая музыке, из-за которой все в городе почти сразу замолкают.

Только те, кто слишком мал, чтобы помнить звук голоса моей матери, поющей эту песню на церковной сцене, способны отмахнуться от этого. Но все остальные испытывают все больший ужас.

В ужасе от того, что мертвые вернутся, чтобы преследовать их.

“Ты когда-нибудь задумывался, кем бы мы могли стать, если бы мой отец никогда не был осужден за эти убийства?” — тихо спрашиваю я его.

"Нет. Потому что, если я начну задаваться вопросом, я никогда не остановлюсь”, - говорит он без колебаний.

Затхлый запах хижины придется смыть с меня, прежде чем я уйду.

“Я подвергаю его опасности, позволяя ему отправиться на охоту за яйцами”, - говорю я Джейку, увеличивая громкость на мониторе, когда говорит шериф.

“Ты прикрываешь его спину”, - говорит Джейк, его губы подергиваются, когда мы видим, как шериф приобретает опасный оттенок белого, слыша музыку, играющую в динамиках.

Он помнит ту ночь. В тот вечер, когда моя мать пела эту песню на церковной сцене для очень важной пьесы. Там был почти весь город.

“Лучше бы этого было достаточно, Джейк. Если он пострадает из-за меня, я упаду с этого края, забуду, что все это значит, и убью без предубеждения”.

У меня трясутся руки при одной мысли о том, каким монстром я стану, если потеряю всю свою душу.

Рука Джейка накрывает мою дрожащую руку, и он наклоняется ко мне. “Я верну тебя обратно”.

Я мрачно смотрю на него. ”Если Логан пострадает из — за меня — или по какой-либо причине-тебя будет недостаточно".

Я чувствую это, когда слеза вырывается, и Джейк напрягается, видя единственное мокрое доказательство того, насколько я уязвима из-за одного мужчины. Его губы сжимаются.

“Тогда мы оба позаботимся о том, чтобы он оставался в безопасности”.

Я вытираю слезу и возвращаю свое внимание к паникующему шерифу, когда он закрывает и запирает дверь ратуши, поворачиваясь лицом к ССА Джонсону.

“Это Жасмин Эванс поет в том динамике", — шипит шериф Кэннон. "Если только призрак не вернулся из мертвых, ты что-то упускаешь”.

Затем шериф поворачивается к одному из своих помощников. “Убей эту проклятую музыку! Узнайте, как он попал в наши городские колонки!”

Джейк ухмыляется. “Удачи вам в этом, шериф. Я позволяю тебе взломать меня, — самодовольно говорит Джейк.

Это та часть, которую он так долго ждал. Та часть, где мы показываем им, какие они все овцы на самом деле. Та часть, где мы показываем им, насколько слаб их разум.

Та часть, где мы облажаемся на весь город.

“Я же говорил тебе, что это будет нелегко”, - рычит Джонсон, когда шериф поворачивается к нему лицом.

"ой? Потому что я помню, как ты говорил, что можешь контролировать эту команду. До сих пор они задавали слишком много гребаных вопросов, и они развешивают листовки по всему моему городу. Это всего лишь вопрос времени, когда кто-нибудь наберется смелости заговорить”.

Попался, тупой ублюдок.

“Логан Беннетт-это твоя проблема. С остальной командой я справлюсь”.

Мой желудок сжимается, когда во мне разворачивается ужас. Я, блядь, убью его раньше времени, если он пойдет за Логаном. И я сделаю примером любого, кого он пошлет.

“Ты уверен, что сможешь добраться до Кайла так, чтобы никто об этом не догадался?” — спрашивает меня Джейк, его глаза тоже прикованы к экрану.

Я не отвечаю, потому что занят тем, что слушаю, о чем говорят.

“Если он убьет меня, ты пойдешь со мной. Запомни это, Джонсон, — рычит шериф, закрывая дверь в свой кабинет, предоставляя им уединение.

Джонсон прищуривает глаза. “Я никогда не говорил тебе преследовать этих детей. Этот психопат нацелился на вас из-за них. Он нацелился на тебя не из-за Эванса. Этот больной ублюдочный сын, которому тебе нужен был поводок, а вместо этого ты отпустил его, сказал, чтобы он делал все, что в его силах. Эта команда здесь, потому что ты дал этому монстру полную свободу действий".

Лицо шерифа искажается от боли, и Джейк отключает все остальные экраны, сосредоточившись на этом со мной. Мы знали, что шериф не был первоначальным убийцей, но мы никогда не ожидали увидеть никаких угрызений совести, потому что мы описали его как социопата.

“Он не болен. Ему было больно. Он видел свою сестру, распростертую вот так, жестоко изнасилованную и убитую".

Джонсон тычет пальцем ему в лицо. “Я согласился с Эвансом, потому что этот чертов адвокат из Нью-Йорка пронюхал о его деле и уже был на пути к тому, чтобы доказать, что дело было необъективным. Суд никогда не должен был состояться здесь, и слишком много присяжных были связаны с вами. Он бы освободился, и моей карьере пришел бы конец из-за всех ниточек, за которые я дернул. Ты понятия не имеешь, что мне пришлось сделать, чтобы взяться за это дело и навести порядок в этом бардаке. Я дал тебе настоящий профиль. Найдите ублюдка, который убивает ваших людей, прежде чем Беннетт узнает, что мы похоронили”.

Я смотрю на Джейка, и он смотрит на экран, пока я говорю. “Они на взводе”.

“Как раз там, где мы хотели”, - тихо говорит Джейк.

Колеса автобуса начинают играть в динамиках, и одна женщина спотыкается, падая на землю, в то время как голос моей матери продолжает эхом разноситься по городу. Голоса стольких детей сопровождают ее голос, делая его еще более жутким. Музыка внезапно смолкает, и губы Джейка подергиваются, когда он изучает что-то на своем ноутбуке.

“Они отключили его от сервера”.

“Как мы и предполагали”, - соглашаюсь я.

“Когда они снова их подключат, это предупредит меня. Я начну все сначала".

“До тех пор, пока у них не останется другого выбора, кроме как оставить их отключенными и не будет возможности сообщить городу, что происходит, когда откроется дом с привидениями”.

Он медленно кивает. “Ты готова к этому?”

Темная усмешка тронула уголки моих губ. “Очень сильно”.

Кто-то, входящий в офис шерифа, привлекает мое внимание. Входит Чад Бриггс в форме своего заместителя и закрывает за собой дверь. Его взгляд скользит по Джонсону, затем он обращается к шерифу.

“Появилась кое-какая информация”.

“Тогда выкладывай", — рычит шериф Кэннон.

Он снова бросает взгляд на Джонсона. “Некоторая конфиденциальная информация”.

Он пренебрежительно машет рукой в сторону Джонсона. “Он не из той группы, о которой стоит беспокоиться. Какую информацию?”

Я могу сказать, что Бриггс колеблется, но он, наконец, отвечает. “SSA Беннетт и еще один агент были замечены выходящими из дома Дианы Барнс. Они были там некоторое время, шериф, и я только что получил известие, что ее сын сейчас неприкасаем. Остановился у какого-то адвоката в Нью-Йорке. Я думаю, она рассказала им все.”

Шериф Кэннон чертыхается, проводя рукой по волосам и швыряя шляпу через всю комнату.

“Успокойся”, - говорит Джонсон, приходя в себя. “Это просто бред старой женщины. Ему понадобятся доказательства. Там его нет. И большинство подозреваемых уже мертвы, так что они не могут ни подтвердить, ни опровергнуть. Нам нужно больше сосредоточиться на том, чтобы убедиться, что не осталось ничего, что могло бы показать, что мы сделали с Эвансом”.

“Там ничего нет", — говорит шериф Кэннон, но мои губы дергаются.

“Их много", — говорит Джейк, широко улыбаясь. “Вы просто слишком глупы, чтобы знать это, шериф”.

И нам есть чем поделиться. Когда придет время.

“Диана Барнс может стать проблемой, если она найдет кого-нибудь, кто подтвердит эту историю”, - слышу я, как шериф говорит Джонсону, затем его взгляд переходит на Чада Бриггса. “Проследи, чтобы это было не так”.

“Они идут за Дианой”, - говорит Джейк, когда Чад кивает и выходит из комнаты.

“Не раньше, чем наступит ночь”.

Мой взгляд возвращается к экрану, где находится Логан. Я увеличиваю громкость, хотя он почти слишком далеко от камеры, чтобы я могла его услышать.

“Коронер умер два года назад, так что это провал", — говорит ему Донни.

“Нам нужно посетить больницу, куда ходили дети”, - говорит Логан, и у меня сжимается желудок.

“Черт", — шипит Джейк. “Он не должен сосредотачиваться на тебе. Он должен сосредоточиться на коррупции”.

” Если он пойдет туда и соберет все воедино, как это сделал Хэдли, тогда нам конец”, - тихо говорю я.

“Это была судьба, что Кеннеди умирал в ту же ночь, когда тебе нужно было выжить”, - тихо говорит Джейк. “А Кеннеди Карлайл? Та самая девушка, которая была дочерью пьяных водителей, врезавшихся в твою маму? Не может быть, чтобы все это было зря. Не может быть, чтобы это не было знаком. Мы должны это сделать. Не хотел, чтобы его поймали на полпути.”

“Нам нужен кто-то, кто заговорит и расскажет о моем отце”, - рассеянно бормочу я, наблюдая, как Логан в отчаянии срывает свой красный галстук.

Джейк встает и подходит к краю комнаты, вытаскивая свое замечательное творение времени, высвобождающее краску. Все они помечены по-разному, у каждого из них разные сроки появления краски.

” Тогда давайте дадим им стимул поговорить”, - говорит Джейк, прежде чем надеть капюшон и направиться к двери. “Позвони мне, если увидишь, что кто-то подкрался ко мне. Я иду в школу. Я отключу школьные камеры, когда доберусь туда”.

“Я тебя прикрою", — говорю я ему.

Мониторы, окружающие нас, охватывают весь город. Это все равно что смотреть на ад весь день.

”Лане нужно вернуться домой". Объявление Логана заставляет меня перевести взгляд на его экран.

“Удачи в том, чтобы сказать это Хэдли", — говорит Донни с усмешкой.

“Это не забавно. Она может быть в реальной опасности. Я знал, что лучше не брать ее с собой.”

Он выглядит так, как будто мучается из-за этого.

“Без обид, но ты просто слишком эмоционально заинтересован в ее безопасности, чтобы видеть, что она действительно в безопасности. Ни одна женщина не стала мишенью. Только мужчины. Во всяком случае, она в большей безопасности, чем ты.”

“Я сейчас не доверяю ни шерифу, ни Джонсону. Это не имеет никакого отношения к Алой Истребительнице.”

Глаза Донни расширяются, и мои тоже.

“У меня такой хреновый голос. Я больше беспокоюсь о двух чиновниках закона, чем о гребаном серийном убийце. Этот город просто ядовит, — вздыхает Логан.

“Джонсон извращенец, но он не идиот. Он знает, что не может поднять на тебя руку и уйти безнаказанным. Нам нужно найти какие-нибудь веские доказательства, чтобы предоставить их Коллинзу, чтобы он мог передать их подкомитету”.

“Очевидно, что есть кое-кто, с кем мы не разговаривали с тех пор, как получили новые доказательства”, - задумчиво говорит Логан. “Он живет всего в часе езды отсюда”.

“Кристофер Денвер", — говорит Донни на выдохе. "конечно."

Отец Джейка. Адвокат моего отца. Единственный друг моего отца в городе предателей.

Мы знали, что когда-нибудь они соберутся с ним поговорить.

Я перевожу взгляд на школьный экран, вижу Джейка в капюшоне, который делает быстрые мазки, торопясь с покраской. Все находятся внутри школы, и окна находятся над его головой, что делает невозможным выглянуть и увидеть его.

Хотя я не могу поверить, что он делает это при дневном свете прямо у входа. К счастью, улицы в основном тихие, и когда он слышит шум машины, он прячется за кустами остролиста.

Наконец, я вижу, как Джейк бегает трусцой по обочине, направляясь в лес, который выплюнет его прямо здесь. Мое внимание возвращается к Логану, и я сосредотачиваюсь исключительно на нем.

“Кто продолжает звонить?” — спрашивает Донни, когда Логан снова выключает телефон.

“Джонсон. Я уверен, что он пытается найти способ отстранить нас от этого расследования. К настоящему времени он, вероятно, уже слышал, что мы говорили с Дианой Барнс наедине. Возможно, он хочет выяснить, что нам известно.”

“Давай поговорим с Денвером, прежде чем он узнает, что мы делаем”.

Логан бросает взгляд на часы на своем телефоне. “Хорошо, но я хочу вернуться, пока не стало слишком поздно, и убедиться, что с Ланой все в порядке”.

“Позвони ей с дороги, любовничек”, - говорит Донни, закатывая глаза, когда Логан садится за руль машины. Логан, кажется, смеется над этим.

Я не слышу, что они говорят, когда закрывают двери, но я отключаю все, когда звонит мой телефон.

"Привет”, - говорю я, улыбаясь, как влюбленная маленькая девочка.

“Мне нужно уехать из города, чтобы поработать над зацепкой. Есть шанс, что ты вернешься домой? Мне не нравится, что ты здесь.”

Я улыбаюсь, мне нравится, как он заботится. Мой взгляд скользит по экрану, где люди проходят мимо школы, медленно собираясь по мере появления краски.

“Я думаю, что Делани Гроув растет на мне”.

Он стонет от ужасной шутки.

“Логан, перестань волноваться. Я бы предпочел быть с тобой или, по крайней мере, рядом с тобой, чем сидеть и гадать о тебе и о том, в безопасности ли ты”.

“Я беспокоюсь не о себе, детка. Я могу о себе позаботиться.

Я могу позаботиться о тебе лучше.

Мои глаза поднимаются вверх, когда Элиза и Леонард прибывают на место происшествия, фотографируя новое сообщение.

“Перестань беспокоиться обо мне. Я сомневаюсь, что этому парню вообще есть дело до того, кто я такой”.

Он замолкает на долгую минуту.

“Логан?”

“прости. Я просто думал о том, как ты полностью разрушаешь психологию”.

“Как так?”

”Потому что на тебя напал известный серийный убийца из-за моей работы, и все же ты упрямо хочешь остаться, ведя себя так, как будто мысль о том, что кто-то другой придет за тобой, тебя не беспокоит".

Я с трудом сглатываю. Ни разу в его голосе не прозвучало подозрения. Даже сейчас он звучит скорее растерянно, чем подозрительно.

“У меня есть пистолет, — тихо говорю я ему. “И я не хочу быть в своем доме”.

Я закрываю глаза, ненавидя тот факт, что ложь заставит его почувствовать вину.

“Возвращайся в отель”.

“Нет", — говорю я со вздохом.

“Черт. Мы продолжим этот разговор позже. Элиза подает мне звуковой сигнал.”

“Люблю тебя”, - говорю я без колебаний, обнаруживая, что слова слетают с моего языка с естественной легкостью.

“Люблю тебя”. Я слышу улыбку в его голосе, даже когда кто-то издает рвотные звуки на заднем плане.

Как только я вешаю трубку, входит Джейк и смотрит на меня, пока я пытаюсь стереть с лица дурацкое выражение.

” Как только это закончится, я найду свою собственную глупую ухмылку", — ворчит он, но улыбка в его глазах выдает его тон "Гринч украл Рождество". “Я что, пропустил это?”

“Только начинаю", — говорю я ему, указывая на стену школы.

Ложь, которую мы говорим, влияет на них. Настоящее беременно будущим.

Сообщение получает много бледных лиц, когда оно перестает появляться как по волшебству.

“Логан уезжает из города, и солнце не так уж далеко от захода. Я иду к Диане".

Когда я встаю, Джейк подбрасывает мой нож, и я ловлю его за рукоятку, когда он занимает мое место перед мониторами.

“Держитесь тротуаров. Ботинки не будут врать, — говорит он, разглядывая мои девчачьи боевые ботинки, полностью оснащенные кроваво-красными шнурками.

Ходить со своими тяжелыми сумками и мужскими ботинками может показаться немного подозрительным.

Нахлынул холод, и это прекрасно. Это делает ношение толстовки менее заметным. Я чуть не замерзла насмерть в своем платье.

Но я хотела вернуться домой стильно — в красном цвете.

“Разложи подушки на случай, если она упадет в обморок”, - говорит он, когда я выхожу, и я ухмыляюсь, совершая быструю прогулку, маневрируя кратчайшими путями между зданиями. Город построен как кольцевой лабиринт, дороги становятся шире по мере того, как они огибают город. Ратуша находится прямо в центре города.

С неба это удивительно красиво.

Это уродливо только тогда, когда ты в центре всего этого и видишь правду.

Я обхожу дом сзади, чтобы никто не увидел меня спереди, и дважды стучу, оглядываясь через плечо, чтобы убедиться, что никто не смотрит.

Когда Диана открывает дверь, мое сердце неожиданно замирает. Я думал, что приготовился к любым эмоциям, которые мог бы испытать, когда пришел сюда.

Я виню Логана. Он отрывает лед, который я положил на место.

“Я могу тебе помочь, хан?” — ласково спрашивает она.

Я откидываю капюшон. “Ты мог бы впустить меня”.

Ее глаза сужаются, и улыбка сползает с ее лица.

Я чувствую себя полным идиотом из-за того, что напугал ее.

"Диана, мне нужно с тобой поговорить, и ты знаешь, что сказала им сегодня”.

“Мне очень жаль, дорогая. Я думаю, тебе лучше уйти, — говорит она, закрывая дверь.

Моя рука вырывается, и я прокладываю себе путь плечом, чувствуя себя хуже, когда она задыхается и, дрожа, отступает назад.

Она на взводе, потому что рассказала историю, на которую больше ни у кого не хватило смелости.

“Диана, мне нужно, чтобы ты села. Я не хочу, чтобы ты пострадала, и я здесь только для того, чтобы ты была в безопасности.”

” Береги меня? " — спрашивает она, смущенно оглядывая меня, очевидно убежденная, что я никому не подхожу.

Моя толстовка скрывает мой нож, но я решаю не показывать ей лезвие. Она действительно может упасть в обморок.

“Когда-то давно ты любил маленькую девочку. Ты предал ее, чтобы спасти своего сына. Сегодня ты наконец-то вступился за нее и дал ей шанс быть услышанной".

Слезы колеблются в ее глазах, когда она делает еще один шаг назад.

“Кто ты?” — шепчет она, эмоции пронизывают ее голос.

Поправив нож под толстовкой, чтобы он шел к задней части моих брюк, я задираю рубашку спереди, обнажая шрамы, которые я скрывал слишком долго.

Ее взгляд опускается на мой живот, и она делает еще один шаг назад.

“Я та маленькая девочка”.

Когда она падает на землю, я ловлю ее голову как раз вовремя. Джейк был прав. Мне следовало положить подушки.

“Вот дерьмо”, - говорю я женщине, которая упала в обморок.

Я практически слышу, как Джейк говорит у меня в голове: “Я же тебе говорил".

Глава 3

Каждый человек виновен во всем том добре, которого он не сделал.

— Вольтер

ЛОГАН

“Спасибо, что встретились с нами, мистер Денвер”, - говорю я мужчине, который протягивает нам обоим по чашке кофе.

“Я здесь, чтобы помочь всем, чем смогу”. Он изучает нас так, словно ожидает, что мы окажемся по ту сторону закона, как будто ждет, что мы его обманем.

Это заставляет меня ненавидеть Джонсона еще больше.

“Мы надеемся, что вы сможете пролить свет на то, что случилось с Робертом Эвансом”.

Он морщится. “Все это должно быть записано. Я уверен, что у ФБР есть доступ ко всему этому".

”Все процессы по убийствам обычно записываются на пленку, но этот не был".

“Так и было", — утверждает он. Он встает, подходит к своему книжному шкафу и достает книгу. Когда он открывает книгу и берет DVD, Донни поднимает брови, глядя на меня.

Кристофер Денвер приносит нам DVD и протягивает его мне.

“Ты можешь оставить это себе. У меня есть другие.”

“В файле указано, что это не было снято”.

“Так и было”, - просто заявляет он.

Я делаю глубокий вдох. "Я понимаю, что ФБР, вероятно, не входит в ваш список людей, которым можно доверять, но я могу заверить вас, что мы оба ищем реальные ответы”.

“Из — за Алой Истребительницы", — просто говорит он.

Я поднимаю голову, изучая его. У него есть алиби, так что он не может быть нашим парнем.

“Это часть того, что привело нас туда, да. Но также и потому, что мы чувствуем, что с этим делом, возможно, обошлись неправильно”.

Он насмешливо фыркает, и я выгибаю бровь, глядя на него.

“прости. Я просто не привык к таким преуменьшениям, которые делаются с истинной искренностью”.

Донни откидывается на спинку стула, а я потягиваю кофе, оглядывая дом. Его стены в основном голые, за исключением нескольких достижений его сына и его самого.

“Мы также поговорили с Джейкобом. Он не дал бы нам никакой информации, — говорю я, наблюдая за его лицом.

Он остается бесстрастным, годы тренировок в зале суда научили его изучать свои черты.

“В ту ночь мой сын был сломлен. Мальчик, которого он любил, был убит, и девочка, которую он обожал как родную сестру, тоже умерла. И об этом сообщили как об автомобильной аварии. После той ночи он полностью отдалился от мира. Сейчас я изо всех сил пытаюсь даже уговорить его приехать сюда на каникулы. Хотя он недавно приезжал в гости по личному делу”.

Я хочу спросить, но сомневаюсь, что он расскажет нам, зачем Джейкоб приходил в гости.

“Почему ты не рассказал нам о Виктории и Маркусе, если знал?” — вместо этого спрашиваю я.

“Потому что ты, конечно, пошел бы за моим сыном. Он был ближе всех к ним, если не считать мальчика Барнса. Но звезда футбола НФЛ с меньшей вероятностью окажется под подозрением”.

Просто сказать нам, что его сын был парализован, было бы достаточно. Но похоже, он почти не хочет этого говорить.

“Ты даже не против предоставить нам эту информацию, не так ли?” — спрашивает его Донни.

“Что я хотел уберечь своего сына от коррумпированных бюрократов, убирающих беспорядок, который они помогли устроить? Нисколько. Не было никакого препятствия правосудию, учитывая, что эта история была раздавлена одним из ваших, когда мой сын попытался ее рассказать. Мое молчание никоим образом не мешало вашему расследованию этого Алого Убийцы.”

“Только так и было", — говорю я ему.

Он выглядит точно так же, как Джейкоб, только его более старая версия. Темные волосы, едва тронутые временем, и тонкие морщинки, которые выглядят почти намеренно.

“Как это, ССА Беннетт?”

“Субъект, которого мы ищем, составляет список насильников, причастных к той ночи”.

Я вижу удивление в его глазах. Он искренне застигнут врасплох этим признанием.

“Что вы можете рассказать нам о Роберте Эвансе? И на этот раз ничего не скрывай".

Он откашливается, вероятно, не привык удивляться.

“Роберт Эванс был блестящим человеком, у которого не было никаких амбиций быть чем-то большим, чем уборщиком. Плата была достаточно хорошей, и он наслаждался часами, потому что это давало ему больше времени со своими детьми”.

Он глубоко и тяжело вздыхает.

“Я слишком много работал. Джейкоб проводил там больше времени, чем дома. Я даже не знала, что он был влюблен в Маркуса, пока не прошло много лет после смерти мальчика. Однажды ночью он рассказал мне все, сломался прямо там, на этом диване, сказал мне, как сильно он ненавидел весь город. Потом он почувствовал, что его наказали, когда его посадили в инвалидное кресло”.

Он рассказывает нам о Джейкобе, а не о Роберте, говоря о его недостатках. Это рассказ печального отца, которого я слишком часто слышал в случаях, когда они потеряли ребенка. Никогда не было случая, чтобы сын был еще жив.

“Роберт был простым человеком, который никогда не создавал проблем. Но он нарисовал себя легкой мишенью для шерифа, который просто хотел, чтобы кто-то заплатил за смерть его дочери. Не имело значения, был ли он невиновен. Не имело значения, было ли у него алиби. Ничто не имело значения, кроме мести одного человека. Роберт Эванс был самой несчастной душой, которую я когда-либо знал”.

“Почему ты так говоришь?” — спрашивает Донни, хотя это должно быть очевидно.

“Он потерял любовь всей своей жизни из-за двух богатых пьяниц. И ее родители, и его родители уже умерли, оставив его без помощи, чтобы заботиться о своих детях. Он лишился жизни из-за того, что оказался не в том месте не в то время. И его детей убили за преступления, которых он никогда не совершал. Не понимаю, как тебе может не повезти больше, чем это”.

Донни прочищает горло и ослабляет галстук. Каждый раз, когда мы слышим больше о семье Эванс, мы становимся немного более инвестированными. Это, наверное, самое душераздирающее дерьмо, которое я когда-либо слышал.

“Что произошло после суда?”

“Суд, который не должен был происходить в таком маленьком городке, как Делани-Гроув?” — с горечью спрашивает он. “Судебное разбирательство, которое не должно было произойти с предвзятым решением судьи? Вы понимаете, что он мог бы подать апелляцию без особых усилий?”

Мы оба киваем, решив хранить молчание, пока он обуздывает свой гнев.

“Я не знаю, что они с ним сделали. Все, что я знаю, это то, что он, черт возьми, точно не повесился. Он уже попросил Ханну Монро связаться с ним, предложив подать апелляцию по его делу и взмахнуть своим гонораром. Она собиралась разрушить Делани Гроув”.

“Что с ней случилось?” Я спрашиваю.

“Она все еще горячая штучка на Манхэттене. После того, как он умер, она ушла, как обычно делают акулы в этом городе.”

Я беру свой телефон и нажимаю кнопку воспроизведения на сделанной мной записи.

“Тише, малышка” — это первые слова, которые звучат вслух. Это та же самая запись из динамиков, которой потребовалась вечность, чтобы заткнуться.

У него перехватывает дыхание, и он смотрит на телефон почти непроницаемым взглядом. Наконец, он снова поднимает глаза, его губы напряжены.

“Это Жасмин”.

“Жасмин?” — спрашивает Донни.

“Жасмин Эванс”.

Он встает и хватает еще один DVD, на этот раз лежащий на виду. У него есть несколько, которые, похоже, будут сожжены дома, все помечены.

Когда он возвращается, он протягивает его мне.

“Это из той пьесы за год до ее смерти. Все в городе были там. Оба ребенка Эванса тоже были в этом замешаны. Роберт тоже. Это было большое событие для города, потому что это была пьеса в День основателя. Это был последний год, когда город праздновал его.”

"почему?”

“Шериф отменил его на следующий год из-за чего-то, что случилось с некоторыми из его заместителей. Через год после этого он не восстановил его. То же самое для следующего. Вскоре это стало забытой традицией".

“что случилось?” — спрашиваю я, хотя мне и не следовало бы этого делать.

Он наклоняется вперед, глядя мне прямо в глаза. “То же самое, что всегда происходит, когда у вас есть кучка людей, слишком близких к власти. Они думают, что шериф непобедим, и по доверенности они тоже непобедимы. Я мог бы дать вам список неосторожностей длиной в милю, но в тот конкретный день был устроен пожар. Помощники шерифа сожгли дом с двумя людьми в нем, потому что они не хотели продавать свою собственность за ресторан в новом городе — ресторан, который шериф открыл после их безвременной смерти”.

“Что случилось с помощниками шерифа?” — спрашивает Донни.

“Чад Бриггс и его брат все еще работают там. День основателя был отменен. Депутатам не было объявлено выговора. Пожар был квалифицирован как несчастный случай. Это стало катализатором коррупции, которая только усилилась. Люди поняли, что они должны сделать так, как им приказали, или пострадать от последствий. Вскоре люди просто научились притворяться, что Делани-Гроув был милым маленьким родным городом, каким его считал остальной мир".

“Вот почему наш субъект использует эту музыку”, - тихо говорю я Донни.

“Простите, что это было?” — спрашивает Кристофер Денвер, ожидая, что я повторю это немного громче.

“Что они сделали с Робертом Эвансом?” — спрашиваю я вместо того, чтобы ответить ему.

“Если вы хотите получить эти ответы, вам нужно поговорить с кем-то, кто знает. Этот город точно не делился грязными секретами с единственным человеком, который пытался его защитить.”

Он откидывается на спинку стула, изучая нас.

“Ты можешь хотя бы указать нам правильное направление?” — спрашивает Донни. “Назовите нам имя того, кто будет говорить?”

“Я мог бы сказать тебе кое-кого, кто легко сломается, если ты на него надавишь. Но что хорошего в том, чтобы это знать?”

“Прошу прощения?” Я спрашиваю.

Он откидывается назад, его глаза сузились. “Ты можешь услышать все истории, которые захочешь. Показания очевидцев означают, что он выступит против всей полиции и судьи. Они значат еще меньше, когда эти свидетели исчезают или решают отказаться от своих показаний”.

“Мы найдем доказательства”, - говорю я, решив положить этому конец.

Я позвонил Коллинзу. Он сказал мне, что слов пожилой дамы, которая даже не видела всю коррупцию из первых рук, будет недостаточно, чтобы отстранить директора или Джонсона от этого дела. С другой стороны, я уже знал это.

Мой взгляд скользит к консольному столику у окна. Там стоит поднос с лекарствами, и я оглядываюсь на Денвер. “ты в порядке?”

Его губы напрягаются, и он бросает взгляд на поднос. “Я болею уже несколько месяцев. Некоторые дни лучше, чем другие. Ты ловишь меня в хороший день, — говорит он, затем морщится. “Я всегда надеялся, что у меня будет шанс добиться справедливости для моего лучшего друга. Врачи даже не уверены, что именно со мной не так. Иногда я думаю, что это мое наказание за то, что я не выложил историю Роберта там, где ее можно было бы услышать лучше”.

"Тогда помогите нам сейчас, мистер Денвер”, - тихо говорю я, ненавидя себя за то, что использую сознание вины больного человека против него, но все равно достаточно отчаянно, чтобы сделать это.

Он долго изучает меня, прежде чем я вижу уступку в его глазах, решая, что у него нет выбора, кроме как доверять мне и надеяться на лучшее.

“Карл Берроуз. Он раньше работал в офисе коронера.

” Спасибо, что уделили мне время, мистер Денвер”, - говорю я, когда мы с Донни встаем, затем протягиваю ему свою визитку, которую он берет. “Позвони нам, если вспомнишь что-нибудь еще”.

Как только мы подходим к двери, он говорит: “Говорят, Алый Убийца красит стену в красный цвет”.

Я поворачиваюсь, оглядываясь на него, когда он медленно поворачивается к нам лицом.

“Это не то, чем мы делились с общественностью”, - говорю я ему, прищурив глаза.

“Тебе не обязательно делиться этим. Я из Делани-Гроув. Слухи об этих смертях распространялись как пожар еще до того, как вы объявили о существовании убийцы.”

Я делаю шаг к нему. Раньше он казался удивленным списком убийств, но теперь, похоже, у него есть информация?

“Ты знаешь, что это значит?”

Он медленно кивает. “Перед смертью Виктория разговаривала с моим сыном. Сказал ему, что они выкрасили улицы своей кровью. Маркус хотел нарисовать мир с их помощью".

“Кому еще ваш сын сказал это?”

Он пожимает плечами. “Любой, кто будет слушать, ССА Беннетт. Если бы Виктория была жива, она бы вернулась. Она была бы той Алой Истребительницей, которую ты ищешь. Огонь этой девушки всегда горел жарче и яростнее, чем у кого-либо другого.”

” Но Виктория Эванс умерла", — говорю я ему, поджимая губы. ”И этот убийца, безусловно, мужчина".

Он кивает. “Я в курсе. Даже Виктория не смогла бы физически уложить этих людей”.

Тогда зачем вообще упоминать об этом?

Он не останавливает нас, когда мы выходим, и Донни бочком подходит ко мне.

“Кроме Кайла, Виктория никогда по-настоящему не встречалась, и никто даже не знал, что Джейкоб когда-либо встречался с Маркусом”, - говорит мне Донни, читая сообщение от Элизы.

“Джейкоб не говорил о том, что он бисексуал, когда жил в Делани-Гроув, так что последняя часть неудивительна”, - рассеянно говорю я. “Что происходит с его местонахождением?” Я спрашиваю.

“Камеры подвели нас, как и ожидалось. Низкая бейсболка — предсказуемо. Очевидно, он уехал на частном катере. Еще до того, как мы смогли вызвать туда копов. Он сказал в отеле, что у него дела, но не сказал, куда. Трудно заставить кого-либо из авторитетных лиц воспринимать его всерьез как подозреваемого, когда его здесь нет и он в инвалидном кресле”.

Удобный.

“Мы собираемся навестить Карла Берроуза?” спрашивает он.

"Да. Я просто хочу сначала заглянуть в каюты и проверить, как там Лана.”

Глава 4

История-это всего лишь реестр преступлений и несчастий.

— Вольтер

лана

Последние полтора часа с тех пор, как она проснулась, Диана тупо смотрела мне в глаза, пытаясь понять, есть ли у меня еще душа. Интересно, что она там видит, кроме темной бездны?

“Я не могу поверить, что это действительно ты”, - хрипло шепчет она, хотя это все, что она сказала с тех пор, как я объяснил окружающую нас мрачную реальность.

“Они придут за тобой”, - говорю я ей, наблюдая за камерами с моего телефона, переключаясь между различными ближайшими к нам камерами.

Я ожидал, что они придут, как только стемнеет. Их специальность-удушение или удушение. Потом они лгут и говорят, что это был сердечный приступ, когда кто-то в возрасте Дианы. Они называют это припадком или чем-то в этом роде, когда они моложе.

” И ты собираешься просто убить их? " — спрашивает она с недоверием, ее голос срывается. “О, детка. Ты не должен ранить свою душу их кровью. Ты должен жить той жизнью, которой у тебя почти не было”.

Я холодно поднимаю взгляд и встречаюсь с ее полными слез глазами. “Они забрали все, Диана. Моим брату и отцу все еще нужен покой. Ты помнишь Маркуса? Помните ли вы добрую, светлую душу, которая всегда стремилась вызвать улыбку у незнакомца, просто чтобы внести больше хороших флюидов во вселенную? Ты помнишь, что они с ним сделали? Потому что я никогда не смогу этого забыть".

Она смахивает слезы. “Я помню". Ее голос сейчас едва слышен, но я не чувствую, как эмоции застревают у меня в горле. Я тренировался против этого. Единственный момент неожиданного волнения, когда я увидел ее, прошел, и я снова взял себя в руки.

Мне холодно.

Я отстранен.

Прямо сейчас я убийца.

“Конфуций что-то говорил о том, чтобы вырыть две могилы, если ты хочешь отомстить. Я знаю, что твоя мама всегда цитировала этого человека”.

“Конфуция никогда жестоко не насиловали, не кололи ножом и не заставляли смотреть, как его брат страдает еще хуже. Я уверен, что его точка зрения могла измениться. Кроме того, он не был романтиком.”

Она издает сдавленный звук, и я оглядываюсь, чтобы увидеть, как она сдерживает рыдания, как будто нарисованный мной образ был просто чересчур. Она знает подробности, но, увидев меня…услышав, как я подтверждаю эту историю… Это причиняет ей боль.

Тем не менее, ее мораль все еще остается нетронутой.

На сегодня.

“Они пытались заставить Маркуса трахнуть меня”, - говорю я со смертельной остротой. "И когда он отказался, они отрезали ему… ”

С моего телефона раздается звуковой сигнал, обрывающий мои слова, когда раздается беззвучное предупреждение о том, что кто-то находится рядом с нашими домиками. Это может быть снова один из членов команды, но я все равно проверяю его.

Мои глаза ловят Джастина Холлиса — помощника шерифа в моем списке — быстро идущего к баскетбольной площадке в дальнем конце. Это недалеко от нашей хижины.

Когда он отступает в тень, я поднимаю голову.

Я звоню Джейку, включаю громкую связь, чтобы все еще работать с приложением, и начинаю перематывать экран, переключаясь на следующий, когда он исчезает из поля зрения, следуя его пути через несколько камер.

“В чем дело?” — спрашивает Джейк. “Диана упала в обморок?”

Глаза Дианы расширяются, когда она слышит его голос. “Да, но с ней все в порядке. Джастин Холлис сидит на корточках возле моей хижины. Что с этим такое?”

На минуту он замолкает. “я не знаю. Мне пришлось заставить все замолчать раньше. Они снова пришли проверить каюты, но на этот раз не вошли. Я просто спрятался и держал окна закрытыми. Они заглянули в единственное окно, которое показывает кухню, но не дает возможности видеть все остальное”.

”Я пытаюсь отследить его шаги, но это занимает слишком много времени с моего телефона".

“На этом”, - слышу я, как он говорит, и нетерпеливо жду, снова поднимая глаза на Диану.

Она выглядит так, словно ее мир перевернулся с ног на голову, и сжимает в руке Библию. По ее мнению, еще есть время спасти меня, не дать мне запятнать оставшуюся часть моей души кровью на моих руках.

“Нашел”, - говорит он, и я слышу, как на заднем плане повышается громкость.

Телефон все еще включен на громкую связь, так что Диана тоже его слышит.

“Шериф сказал Диане, а не им", — рычит Джастин.

В голосе Чада Бриггса слышится ухмылка. “Убить Диану — все равно что убить муравья. В ваш дом войдет еще больше муравьев. Но если ты убьешь королеву…”

Джастин, похоже, не в восторге. “Убейте королеву, и муравьи исчезнут".

Кто, черт возьми, такая королева?

Я поднимаю глаза и вижу широко раскрытый, полный ужаса взгляд Дианы. Услышать, что они хотят ее смерти из моих уст, кажется менее впечатляющим, чем услышать это прямо из пасти самих дьяволов.

“Шерифу это не понравится", — ворчит Джастин.

“На карту поставлен не только шериф. Нам всем нужно беспокоиться о том, что эти ребята узнают правду. Ты думаешь, что готов к тюрьме.”

“Шериф справится с этим. Он справился со всеми остальными вещами, — спорит Джастин.

Я хотел бы посмотреть видео, изучить выражение их лиц, но я не хочу, чтобы Джейк встретился со мной лицом к лицу прямо сейчас, потому что ему пришлось бы все это приостановить.

“Он никогда не имел дела с кем-то, кто бы его не боялся. Но если мы уберем их лидера, остальные встанут в очередь. Они всегда так делают. Ты отрубаешь голову змее, чтобы покончить с этим. Вы не можете просто отрезать одну крысу от ее запасов пищи”.

Мой желудок падает, как ракета, когда я медленно поднимаюсь на ноги.

“Как мы это сделаем?” — спрашивает Джастин, его голос стал более решительным теперь, когда Чад убедил его, что это решение всех их проблем.

“Все просто. Перекройте дорогу к домикам. Подождите в суде. Это даст вам элемент неожиданности, и это просто достаточно далеко, чтобы другие никогда не услышали или не увидели вас, если они вернутся до того, как вы закончите”.

Мое сердцебиение подскакивает к горлу, и я хватаю свой капюшон, натягиваю его на голову и направляюсь к черному ходу, делая длинные, быстрые шаги. “Они идут за Логаном", — говорю я Джейку, паника медленно поднимается по моему позвоночнику с парализующей силой.

"Посмотри на камеру тринадцать", — тихо говорит он.

Я открываю приложение, и мои ноги застывают на месте, когда я вижу, как Логан объезжает блокпосты.

Почти сразу же я бросаюсь в спринт, бросая телефон в задний карман, поскольку использую каждый всплеск скорости внутри себя, мой адреналин заставляет меня бежать еще быстрее.

Весь город истечет кровью, если я опоздаю.

Весь гребаный город будет кричать из-за меня.

Глава 5

Это вспышка, которая появляется; за ней последует удар молнии.

— Вольтер

ЛОГАН

“Я сбегаю и посмотрю, есть ли что — нибудь у Крейга, пока ты проверяешь… ”

Слова Донни заканчиваются ворчанием, и я оборачиваюсь, недоумевая, почему он просто замолчал. Когда я вижу его на жестком корте, немного крови течет у него изо рта, когда он лежит без сознания, я хватаюсь за пистолет слишком поздно.

Что-то твердое врезается мне в голову, и я падаю вперед, дезориентированный и с головокружением, когда я врезаюсь в безжалостный тротуар подо мной. Мой желудок сжимается, а голова набирает тридцать фунтов, пока я пытаюсь отключиться, изо всех сил стараясь оставаться в сознании.

Размытый силуэт мужчины появляется в моем поле зрения, лунный свет не настолько благоприятствует мне, чтобы показать мне его лицо. По крайней мере, пока он не опустится на колени и не улыбнется мне.

Помощник шерифа Джастин Холлис.

” Вы, мальчики, просто не можете научиться достаточно хорошо уходить в одиночку, не так ли? " — насмехается он, хватая мой пистолет с бедра.

Слабо я пытаюсь бороться за это, но мои руки не слушаются, и мир все еще вращается вокруг меня. Такое чувство, что гравитация развязала войну против моего тела, прижимая меня к земле.

Когда я с трудом поднимаюсь на четвереньки, Холлис смеется, пиная меня в живот, заставляя меня по спирали падать на спину, когда мой живот вздымается.

Я качаю головой, когда его смех эхом отдается в моей голове, звуча так, словно он доносится отовсюду одновременно.

“Большой плохой Надзиратель, Специальный агент Беннетт. Ты не кажешься мне таким угрожающим. Даже шериф беспокоился о тебе.”

Отчетливый звук взведенного курка моего пистолета регистрируется, отражаясь отовсюду, как его смех. Но прежде чем раздается выстрел, я слышу резкий вдох воздуха и болезненный визг, вырвавшийся у него.

Пистолет падает, гремя где-то вдалеке, и мои затуманенные глаза поднимаются, чтобы увидеть, как голова Холлиса откидывается назад, когда фигура, одетая во все черное, превращается в размытое яростное движение.

У меня слишком кружится голова, и сцена передо мной превращается в искаженный фильм. Фигура в черном разворачивается, целясь ногой в грудь помощника шерифа. Холлис вскрикивает, падая на землю. И фигура наваливается на него сверху, осыпая его лицо ударами.

Даже руки одеты во все черное, так что я едва могу видеть, что он делает.

Пока он не вытаскивает нож, держа его на боку.

Он наклоняется вперед, и я смотрю, как его голова опускается рядом с головой Холлис. Холлис вскрикивает, когда нож вонзается ему в бок. И я вижу, как фигура откидывается назад, глядя на него сверху вниз, когда он вонзает нож в грудь Холлиса, оседлав его.

Он крутит нож, когда Холлис кричит, и я слышу почти нежный, женский смех, плывущий в воздухе.

Нож остается в груди Холлиса, когда фигура встает, и Холлис булькает кровью, пытаясь заговорить. Я покачиваюсь на боку, пытаясь оттолкнуться, прежде чем он сможет прийти за мной.

Но я вижу, как он наклоняется. Он маленький. Очень маленький. И когда мое зрение едва проясняется, я замечаю небольшой набор плеч и очень маленькую фигуру.

Маленький. Маленький. Маленький.

Это слово просто повторяется, когда фигура наклоняется и окунает палец в кровь Холлиса, которая течет из его груди. Я не вижу, что делает фигура в своем скорченном положении, но когда она встает, она выхватывает нож из груди Холлиса, а затем бросает его прямо ему в пах.

Холлис издает последний болезненный звук, и субъект хватает нож, прежде чем уйти, исчезая из моего поля зрения.

Я вяло хватаюсь за свой телефон, изо всех сил пытаясь обхватить его, когда наконец нахожу. Он падает на землю, вываливаясь из моих непослушных пальцев. Мои глаза закрываются и открываются бог знает как долго, прежде чем внезапно передо мной появляется знакомое лицо.

“Логан! Он здесь!” Я слышу, как она зовет меня, обхватив ладонями мое лицо.

“Беги", — шепчу я. “Беги”.

Ее лицо едва различимо сквозь размытое пятно, но я чувствую ее запах, чувствую ее и знаю, что это она, по тому, как она прикасается ко мне.

“Я никуда не собираюсь", — говорит Лана, проверяя что-то у меня на голове.

“Сюда!” — снова кричит она какому-то далекому эху.

“Логан!” Голос Крейга едва различим сквозь пелену белого шума, окружающего меня. “Немедленно вызовите сюда скорую помощь”.

“Донни!” — кричит кто-то, но Лана не отходит от меня ни на шаг.

Моя голова у нее на коленях, и она выкрикивает приказы, задавая мне вопросы слишком быстро, чтобы я мог на них ответить.

Мои глаза наконец закрываются, когда она в последний раз выкрикивает мое имя.

Слишком много мыслей проносится в моей голове, когда я проигрываю сцену на повторе, пытаясь собрать все это воедино.

Это не человек, который только что спас мне жизнь.

Это был вовсе не зверь.

Это была женщина.

Глава 6

Сомнение — не самое приятное состояние, но уверенность абсурдна.

— Вольтер

ЛОГАН

“Это не могла быть женщина”, - возражает Донни, когда я вздрагиваю, садясь с кровати скорой помощи.

Он сидит, прижимая пакет со льдом к собственной челюсти. Его ударили по лицу битой, которую Холлис использовал, чтобы напасть на нас.

“Я согласна с ним”, - вздыхает Элиза. “Женщина пошла бы за пистолетом. Ножом не пользовался. И, кстати, шериф ведет себя так, будто Холлис действовал по собственному желанию, и Джонсон поддерживает его, говоря, что они уже обсудили его возможные разногласия с вами, находясь здесь. Директор, конечно, говорит, что это звучит так, как будто это действия одного человека, и что мы в безопасности. Он все еще пытается скрыть это, даже ценой наших жизней".

Она в ярости, и должна быть в ярости.

Лиза хватает меня за руку с кровати, придвигается ближе и проводит пальцами по моей щеке. “Мы собираемся выяснить, правда ли это”, - обещает она.

Я отдергиваюсь от ее прикосновения и смотрю на дверной проем, где Лана стоит с Крейгом. Рука Лизы полностью опускается, когда Лана смотрит на нее ледяными кинжалами, затем ее взгляд смягчается, когда она встречается со мной взглядом.

Она остается в другом конце комнаты, и у меня сжимается живот. Она должна была все это увидеть. Она, наверное, была напугана до полусмерти.

Крейг оценивает наше молчание и решает нарушить его. “Наша Алая Истребительница спасла тебя", — объявляет Крейг, заставляя кровь застыть в моих жилах.

Хэдли встает, подходит к Лане, а взгляд моей девочки возвращается к Лизе. Моя все еще сонная голова изо всех сил пытается не отставать от всего происходящего.

Когда Хэдли шепчет Лане на ухо, слова Крейга доходят до нее.

«что?»

Он кивает. “Это подтверждено. Он даже оставил сообщение.”

Он протягивает мне свой телефон, увеличивая изображение для меня.

Тронь его еще раз, и я сожгу город дотла вместе со всеми, кто еще в нем живет.

” Он использовал кровь Джастина Холлиса, чтобы написать это", — говорит Леонард из угла, изучая меня, его глаза скользят по Лане, а затем снова возвращаются ко мне.

“Какого черта, черт возьми?” — спрашиваю я в замешательстве.

“Он защищает нас”, - со вздохом говорит Крейг. ”Сначала Хэдли, теперь ты и Донни".

“Короче говоря, один из помощников шерифа напал на вас, и вы были спасены безжалостным серийным убийцей, который получает удовольствие от того, что его зарезали”, - язвит Элиза.

Я оглядываюсь на Лану, жестом приглашая ее подойти ко мне. Сначала она выглядит нерешительной, но в конце концов идет ко мне медленными, размеренными шагами. Как только она оказывается достаточно близко, мои руки обнимают ее за талию, и она дрожит в моих объятиях, ее тело дрожит, когда она утыкается лицом мне в шею.

“Ты должна идти домой", — тихо говорю я, крепче сжимая ее. “Если у шерифа хватит смелости прийти за мной, он придет и за тобой".

“Маловероятно", — говорит Леонард, наблюдая за нами с любопытством. “На самом деле она, вероятно, в большей безопасности здесь, чем дома, где Джонсон мог бы использовать ее против тебя. Он не гениален, но он достаточно умен, чтобы к настоящему времени понять, что твоя привязанность глубока”.

И опять же, моя работа подвергает ее риску.

Лана продолжает обнимать меня, уткнувшись лицом мне в шею, ее хватка крепко впивается мне в спину.

Ей было бы намного лучше, если бы я никогда не вошел в ее жизнь.

Как будто мы были прокляты с самого начала.

“Мне нужно кое-что проверить”, - говорит Леонард, выходя из комнаты.

“Не могли бы вы остальные уделить нам минутку?” — спрашиваю я, оглядывая всех вокруг.

“Нет”, - говорит Хэдли, пожимая плечами. “Это слишком опасно. Заместитель директора Коллинз, возможно, и не видит, как все обострилось, но мы видим. Мы по очереди наблюдаем за тобой".

“Леонард только что вышел один", — указываю я. “Я сомневаюсь, что я единственная цель”.

“Ты главный", — немедленно говорит Хэдли. “Ты единственный, у кого есть сила противостоять Джонсону. Он выше нас всех по званию, но он в расчете с тобой. Коллинзу пришлось сделать чертовски хорошее дело, чтобы просто послать тебя и не позволить директору полностью сровнять это дело с землей”.

Хэдли злится. Лана дрожит. Все здесь на взводе и встревожены.

Серийный убийца должен был спасти меня от помощника шерифа. Мир официально перевернулся с ног на голову.

Лана целует меня в шею сбоку, целомудренно демонстрируя свою привязанность, и глубоко вздыхает.

” И мы в больнице шерифа", — тихо говорит Лана.

“Я проверил все, что они сделали, прежде чем они это сделали, просто чтобы убедиться, что ни одна медсестра или врач не попытаются сделать что-нибудь действительно чертовски глупое”, - говорит Хэдли с кривой ухмылкой.

У меня болит голова.

Много.

Лана отстраняется, быстро вытирая глаза, прежде чем я успеваю увидеть, есть ли там слезы. Она даже не плакала на следующий день после нападения Бугимена.

Она откашливается, когда Леонард возвращается, и его глаза останавливаются на ее лице, которое определенно покрыто пятнами слез. Мне нужно выбраться отсюда и побыть с ней наедине.

Я стою, все еще чувствуя себя немного неуверенно. Лана и Донни падают рядом со мной, и они помогают мне держаться прямо, когда Леонард выходит и возвращается с инвалидным креслом.

” Только до тех пор, пока ты не доберешься до машины", — говорит Леонард с улыбкой, когда я пристально смотрю на него.

Не чувствуя себя в состоянии спорить или опираться на свою подругу всю дорогу вниз, я неохотно принимаю стул. Леонард катит меня к лифту. Как только мы выходим в вестибюль, подъезжает внедорожник с Хэдли за рулем.

Я так схожу с ума, что не знаю, сколько времени ей потребовалось, чтобы добраться сюда, или как она прошла мимо нас.

Мы едем в относительной тишине обратно в каюты, и Леонард отвечает на звонки из больницы о том, что мы слишком рано уезжаем. Никто не возражал против того, чтобы уйти, учитывая, что, возможно, это был просто вопрос времени, прежде чем они заберут меня и сделают так, чтобы это выглядело как несчастный случай.

“По два на каюту. По сменам бодрствуй, — говорит Донни, беря на себя ответственность, пока я вхожу и выхожу, когда мы подъезжаем к хижине и начинаем выгружаться из внедорожника.

” Я останусь с Ланой и Логаном", — вставляет Леонард.

“Я останусь с ними", — возражает Хэдли.

Леонард указывает пальцем на Хэдли. “Ты останешься с Элизой. Я останусь с ними. Логан, трезвый, не хотел бы, чтобы ты рисковал собой, и, как ты сам заметил, он-главная цель.”

Она начинает спорить, но я обрываю ее. “Иди с Элизой", — говорю я ей.

Она плотно сжимает губы, затем смотрит на Лану. Что-то безмолвное проходит между ними, и Хэдли уходит, глядя на Леонарда, проходящего мимо.

Леонард помогает мне войти внутрь, и Лана пытается помочь ему. Я переношу большую часть своего веса на Леонарда.

“Если он заболеет или начнет смешно разговаривать, немедленно найди меня”, - говорит Леонард Лане, когда они укладывают меня в постель, как гребаного ребенка.

“Я сделаю это”, - тихо говорит она, ее глаза отстранены, когда она проводит рукой по моей щеке.

“Я останусь до рассвета, а потом немного посплю. Ты останешься здесь с ним и крикнешь, если тебе понадобится помощь.” Он указывает на окна в комнате. “Две точки входа извне. Обратите на них внимание, если они станут слишком смелыми. Не бойтесь использовать пистолет Логана.”

Он кладет мой пистолет на тумбочку, и Лана изучает его.

Она рассеянно кивает, все еще держа меня за руку, как будто ей нужно убедиться, что я не исчез.

” Держите меня в курсе, если появится какая-либо новая информация", — говорю я Леонарду, прежде чем он уходит.

Лана сворачивается калачиком рядом со мной, обнимая меня за талию. Взгляд Леонарда падает на нее, когда она тоже обнимает меня ногой. Я понятия не имею, почему он находит ее такой очаровательной сегодня вечером.

“Я так и сделаю. Во всяком случае, завтра. Не сегодня. Твоей голове нужно немного отдохнуть.”

Как только он закрывает дверь, Лана тяжело выдыхает, и я набрасываюсь.

“Мне жаль, что тебе пришлось снова впутаться во все это. Я хочу, чтобы ты отправилась в безопасное место, — говорю я ей, целуя ее в макушку, когда она прижимается еще ближе.

“Нет", — просто заявляет она. “Я не оставлю тебя”.

“Ты должен. Если ты…

“Или я остаюсь здесь с тобой, или я найду другое место для проживания в городе. Твой выбор, — твердо говорит она, и в ее тоне слышится нотка гнева.

"Лана, я просто хочу сохранить… ”

“Нет такой вещи, как безопасность, Логан”, - говорит она с тихим вздохом. “Ничего подобного”.

Я слишком не в себе, чтобы продолжать спорить, и мои глаза закрываются без моего разрешения. Я буду спорить завтра.

Глава 7

Моя жизнь-это борьба.

— Вольтер

лана

Леонард смотрит на меня так же, как и вчера вечером. Он смотрит, как я завариваю две чашки кофе, и смотрит, как я наливаю в чашки сливки.

“Хочешь чашечку?” Я спрашиваю наблюдателя.

”Я уже сделал несколько, но спасибо за предложение".

Сначала я подумала, что он что-то заподозрил, потом он оставил меня наедине в комнате с Логаном и тоже оставил меня с пистолетом. Тогда я подумала, что он извращенец, но он резко отвернулся, когда вошел в комнату этим утром, чтобы проверить Логана, и увидел меня в трусиках.

Так что я не знаю, почему он смотрит.

Если только я не настолько чертовски интересен.

” Значит, вы с Логаном довольно серьезны, да? " — спрашивает он, поднимая чашку кофе, которую пьет. Я не понимаю, почему он не падает. Солнце только что выглянуло, а он не спал всю ночь.

“Я так думаю. По крайней мере, я говорю серьезно.”

“Ты так не думаешь?”

Мне нужно научиться, когда нужно заткнуться.

” Я думаю, что да", — говорю я с натянутой улыбкой, поворачиваясь лицом к мистеру Наблюдай за мной.

Он задумчиво проводит пальцем по губам. “Есть какая-нибудь семья в округе Колумбия?”

Я качаю головой и возвращаюсь к своему занятию, помешивая оба кофе.

“У тебя вообще есть семья?”

Я снова качаю головой.

“Это заставляет тебя чувствовать себя неловко, не так ли?”

"Нет. Как чрезвычайно скрытный человек, я люблю говорить с незнакомцем о своем прошлом первым делом утром после того, как на моего парня напали в городе, полном слабых и злых людей, — сухо заявляю я, выдерживая его взгляд.

Его глаза слегка расширяются. “прости. Просто поддерживаю разговор. Никто из нас не обладает отличными разговорными навыками. Профессиональная опасность”.

Я отмахиваюсь от этого. “Логан был таким же, когда мы впервые встретились”.

“Он перестал настаивать на твоем прошлом? Как я уже сказал, это профессиональный риск.”

Я уже упоминал, что ненавижу любопытных людей?

“Я рассказал ему о важных моментах. Не всем нравится говорить о прошлом, — говорю я, снова пожимая плечами. “Я рассказал ему больше, чем кто-либо за последние годы. Но он не настаивает на большем, чем я даю. Это одна из вещей, которые мне в нем нравятся”.

Мы смотрим друг на друга несколько неловких минут. Я не совсем понимаю, что он пытается увидеть.

”Привет". Голос Логана заставляет нас обоих повернуть головы в сторону двери спальни, где он без рубашки и движется ко мне. Он бросает взгляд на Леонарда. “Что-нибудь случилось, пока нас не было?”

Леонард качает головой. “Все было тихо, как в городе-призраке. Шериф придерживается своего обещания, что Холлис был плохим семенем, действовавшим в одиночку, и что он понятия не имеет, что его спровоцировало. Джонсон говорит, что он уже проверил остальных парней, убедившись, что никто из них не настроен враждебно по отношению к нашей команде.” Леонард закатывает глаза.

“Удивительно. Со вчерашнего вечера ему удалось проверить более двадцати других помощников шерифа, не говоря уже о дополнительных пяти полицейских, — говорит Логан без эмоций, но с явным подозрением.

“Это самое гребаное дерьмо, в котором я был замешан”, - говорит Леонард, его челюсть тикает.

“Оставь Донни сегодня с Лизой. Ты поедешь со мной. Сегодня я собираюсь найти Карла Берроуза и получить кое-какие ответы о Роберте Эвансе".

Стакан в моей руке почти выскальзывает, и я ругаюсь, когда кофе выплескивается, обжигая мои пальцы.

Логан хватает несколько бумажных полотенец и подносит мою раненую руку к своему лицу, осматривая ее. Я чувствую на себе взгляд Леонарда, но не обращаю на это внимания. Я не знаю и не забочусь о том, в чем его недостаток.

Я незаметно посылаю быстрое сообщение Джейку — одной рукой и не глядя на свой телефон.

Мое сердце чуть не выскочило из груди, когда я мчался по городу прошлой ночью, бежал быстрее, чем когда-либо. Когда я увидела, как Холлис наставляет на него собственный пистолет Логана, что-то внутри меня оборвалось. Убийца вышел и наслаждался пролитием своей крови даже больше, чем я наслаждался убийством Лоуренса и Тайлера.

Если бы Логан не пострадал, я бы растянула убийство на несколько дней.

“Дом с привидениями сегодня вечером в городе”, - наугад говорит Леонард, когда Логан целует мои пальцы там, где ожог от кофе уже прошел.

"И?” — спрашивает Логан, оглядываясь.

“И Кайл Давенпорт будет там. Говорит, что он "не упускает единственную хорошую вещь в этом гребаном городе из-за какого-то трусливого убийцы из куска дерьма". Его слова".

Леонард пожимает плечами, его глаза теперь для разнообразия не смотрят на меня.

Я знала, что Кайл не будет скучать по Дому с привидениями. Он всегда заводит туда девушку — хочет она того или нет — и трахает ее в углу под звуки криков, которые выводят его из себя.

Он такой больной. Это одна из вещей, которая давно должна была его выдать, но я не замечал этого, пока не стало слишком поздно, и я не стал жертвой. Люди просто проходят мимо него, когда он причиняет кому-то боль, думая, что все это часть "взрослого" шоу "Дом с привидениями". В конце концов, это "Дом греха". Он создан для того, чтобы показать все грехи в темном, безумном мире сразу за пределами Делани-Гроув.

Они приучают детей бояться рано уходить. Дом для взрослых рассчитан на шестнадцать лет и старше, пугать впечатлительные умы с самого раннего возраста недостаточно. Им нужно, чтобы мятежные подростки десятикратно подчинились террору, превзойдя Дом с привидениями. Даже разыгрываются сцены изнасилования. Иногда они были настоящими.

Линди была изнасилована в Доме с привидениями.

Говоря о Линди, Антонио уже обанкротился, что произошло быстрее, чем было обещано. Она будет счастлива узнать, что в настоящее время он теряет все свое имущество. Его машину забрали только вчера. Я должен посмотреть это в прямом эфире на своем телефоне.

Мужчина, который назвал свою жену шлюхой, хотя и знал, что все, что говорил Кайл, было ложью, наконец-то получил свой кусок пирога справедливости. Он просто хотел продолжать быть "очень уважаемым" покровителем этого города, и он бросил свою жену, чтобы страдать в одиночестве.

Теперь это просто игра в выжидание, чтобы сделать его жизнь настолько несчастной, чтобы покончить с собой.

“Он тупой ублюдок", — бормочет Логан, проводя губами по моему лбу. Мне требуется секунда, чтобы понять, что он говорит о Кайле.

“Я согласен. Но шериф посылает с ним четырех помощников шерифа. Просто даю тебе знать, — говорит Леонард, но его глаза на пугающе долгую секунду переводятся на меня.

Я игнорирую его взгляд, как и все утро.

Четыре помощника шерифа? Только двое пойдут с ним. С ними можно легко расправиться — ну, пока эти двое в моем списке убитых. Пока что есть только один помощник шерифа, который невиновен в преступлениях, совершенных десять лет назад, а затем два диспетчера.

Двое других помощников шерифа будут снаружи, высматривая любого подозрительного мужчину. Они никогда не узнают.

“Поспи немного. Мы увидимся с Карлом, когда ты немного отдохнешь, — говорит Логан Леонарду, вырывая меня из моих мыслей.

“Мне понадобится всего около трех часов”, - ворчит Леонард, вставая.

Пока он нас покидает, я изучаю висок Логана, на котором у него четыре шва.

Логан больше ничего не говорит, прежде чем его губы опускаются на мои, удивляя меня интенсивным, глубоким, разрушающим кости поцелуем. Я наклоняюсь к нему, когда он поднимает меня, кладя на прилавок. Когда он встает у меня между ног, я раздвигаю их шире в приглашении.

Кто-то стучит в дверь, и наш поцелуй прерывается, оставляя нас обоих задыхающимися, когда я прижимаюсь лбом к его груди.

«да?» — окликает Логан, оставаясь на месте.

“Просто хочу убедиться, что с тобой все в порядке”, - говорит Лиза через дверь. ”У меня есть кофе, если ты хочешь открыть дверь".

Она действительно хочет, чтобы ее подстригли.

“У меня есть кофе, и я в порядке. Спасибо, — говорит Логан незадолго до того, как снова поцеловать меня, притягивая меня к себе за бедра.

Я прерываю поцелуй, когда Лиза снова стучит, но я игнорирую, что она зовет его по имени.

“Ты действительно в порядке?” — спрашиваю я его, игнорируя приступ паники из-за того, как близко я был к тому, чтобы опоздать.

“Да", — тихо говорит он, касаясь своими губами моих. “Уходи, Лиза", — добавляет он громче.

Она пыхтит достаточно громко, чтобы ее было слышно, но Логан поднимает меня и снова несет в спальню. Наша комната находится прямо рядом с тем местом, где пытается спать Леонард, поэтому я стараюсь вести себя тихо, когда Логан укладывает меня на кровать.

Я с шипением выдыхаю, когда он начинает стягивать с меня шорты.

”Леонард — это…"

“Уже храпит к настоящему времени. Он спит как убитый и ничего не хочет слышать”.

Я улыбаюсь ему в губы, когда он снова целует меня, и мои шорты спадают с ног. Я продолжаю целовать его, даже когда он практически срывает с меня трусики. И наши губы остаются слитыми вместе, когда он, наконец, входит, беря меня медленно, с тоской и напоминая мне, как сильно я его люблю.

“Я люблю тебя”, - шепчу я в воздух так тихо, что не думаю, что он это слышит.

Я просто надеюсь, что наша любовь действительно достаточно сильна, чтобы победить всех.

Потный и задыхающийся, он толкается снова и снова, и я царапаю его кожу, держась за него, нуждаясь в каждой секунде близости, которую я могу растянуть. Наши губы сталкиваются, не в силах найти ритм для нежного поцелуя, и он сильнее двигает бедрами, ударяя в ту точку внутри меня, которая заставляет меня закручиваться и выкрикивать его имя.

Когда его бедра неподвижны, он утыкается носом в мою щеку, содрогаясь, когда находит свое собственное освобождение.

“Я люблю в тебе все", — мягко говорит он, касаясь губами моей челюсти.

Ухмыляясь, я спешу в ванную, чтобы привести себя в порядок, и он шлепает меня по заднице по дороге. Теперь, когда он кажется в порядке, я постепенно успокаиваюсь.

Когда я выхожу из ванной, слабая музыка знакомой песни и отчетливый голос слишком знакомой женщины обрушиваются на меня, как тонна кирпичей.

Тише, малышка, не говори ни слова. Мама купит тебе птичку-пересмешницу.

Я поворачиваю за угол, заглядываю в гостиную, пока Логан изучает телевизор, и слезы наполняют мои глаза, когда мое сердце падает до пят. На экране улыбающееся лицо моей матери. Она счастлива, не обращая внимания на суровое будущее впереди.

Я так ясно помню эту ночь. Она умерла, не успев увидеть, как плохо стало в этом городе.

И если эта насмешливая птичка не запоет, мама купит тебе кольцо с бриллиантом.

Она достает яркую бижутерию, напоминающую кольцо с бриллиантом, и протягивает ее молодой девушке, стоящей рядом с ней. Молодая девушка с ярко-зелеными глазами и небольшой дрожью в руке, потому что она на сцене и напугана. Но мать девочки успокаивает ее, обхватив за подбородок, заставляя ребенка сосредоточиться только на ней, а не на аудитории.

И если это кольцо с бриллиантом не будет сиять…

Видео останавливается, и мое сердце замирает в груди, когда Логан переводит взгляд на меня.

“Ты в порядке?” — спрашивает он, хмуро изучая меня.

Прочистив горло, я киваю. “Да”, - хрипло говорю я, слыша напряжение в своем тоне. “Кто это?” — спросил я.

Я указываю на застывший экран с улыбающимся лицом моей матери.

“Жасмин Эванс. Я пытаюсь разглядеть в аудитории кого-нибудь, кто мог бы быть более очарован, чем кто-либо другой, поскольку субъект использует эту ночь, чтобы терроризировать город”.

Он снова смотрит на экран, нажимает кнопку воспроизведения, и я смотрю, как моя мать поет молодому, невинному ребенку, которым я когда-то была. Сейчас я улыбаюсь ей на экране, больше не замечая всех взглядов зрителей. Она могла бы это сделать — успокоить меня одним взглядом.

Слеза стекает по моей щеке, когда она наклоняется, целуя меня в лоб в старом фильме. Она была лучшей в этой роли. Это была одна и та же пьеса каждый год, и моя мама провела три из этих лет на этой сцене, потому что люди были очарованы ее голосом и эмоциями.

Она должна была стать актрисой и распространять ту же любовь и радость по всему миру одной своей улыбкой.

Раньше я хотела быть такой же, как она.

До них.

Пока они не разрушили меня и не превратили в это.

В зеркале все те же глаза, но все остальное другое. Это все равно что увидеть другого человека. Человек, посвятивший свою жизнь настоящей справедливости.

“Фильм просто сосредоточен на ней. Кажется, я не могу разглядеть зрителей, — говорит Логан, прерывая мои мысли, когда он быстро просматривает кадры моих лучших воспоминаний.

“Никто не мог отвести от нее взгляда", — говорю я себе, вытирая слезу с глаз.

Он меня не слышит, и я сдерживаю внутреннюю мольбу, чтобы он посмотрел все это, увидел, какой невероятной была моя мама. Чтобы хоть мельком увидеть, кем я мог бы быть.

Но я просто прикусываю язык, когда он достает DVD и вставляет новый. Мой желудок скручивает, когда я вижу кадры суда над моим отцом, заменяющие сладкие воспоминания о моей матери на экране.

Пока он смотрит, я возвращаюсь в спальню. Как я и говорил Хэдли — разум просто слишком хрупок для некоторых визуальных стимуляторов, и я знаю свои пределы.

Глава 8

Секрет того, чтобы быть bore…is рассказать все.

— Вольтер

ЛОГАН

“Где Крейг?” — спросил я. — спрашивает Леонард, нарушая тишину в машине.

“Удобно, что директор позвонил ему, чтобы помочь в средствах массовой информации на севере штата. Джонсон в настоящее время занимается всеми средствами массовой информации по этому делу”.

Он бормочет что-то себе под нос, прежде чем добавить: “Меня бесит, насколько очевидно, что они делают, но никто не помогает нам остановить это”.

“Нам просто нужны доказательства. Нам также нужна вся история”.

“Было бы намного проще собрать эту головоломку воедино, если бы наш убийца просто объяснил нам все это. Очевидно, он хочет, чтобы мы знали правду, — ворчит Леонард.

Большую часть этой поездки он был погружен в свои мысли.

“Он хочет, чтобы мы сами выяснили правду. Он думает, что мы будем на его стороне, учитывая, что он спасал нас.”

Леонард поворачивается ко мне лицом. “У тебя есть противоречия?”

Я качаю головой. "Нет. Я понимаю, что то, что произошло десять лет назад, было за гранью дерьма, и я не испытываю сочувствия к жертвам, которых мы нашли до сих пор, но играть в судью, присяжных и палача непростительно. Я также знаю, как идут эти дела. Все начинается с мести, люди становятся мишенью. Но это превращается в резню, когда субъект быстро развивается, и все, что воспринимается как угроза, убивается как сопутствующий ущерб”.

Он снова смотрит в окно. Он тоже видел эти случаи.

“Что, если бы этот был другим?”

«что?» — спрашиваю я в замешательстве.

Он снова смотрит на меня. “Были редкие случаи, когда убийцы из мести на самом деле убивали только тех, кто причинил им зло. Больше никто не попал в прицел.”

“Очень немногие,” напоминаю я ему. “И почти все заканчивается перестрелкой между правоохранительными органами и субъектом. Все равно не могу играть в судью, присяжных и палача, несмотря ни на что”.

“Большинство всех искателей мести стремятся отомстить за себя. Это то, что вызывает психотический срыв — быть слишком близко к триггерам, когда эмоции, наконец, берут верх”, - продолжает он. “Мы определили этого субъекта как того, кто хочет отомстить за кого-то другого. Он мог бы отделиться и даже иметь возможность формировать привязанности, в отличие от других убийц из мести, поскольку я сомневаюсь, что это убийца-посредник, страдающий бредовой парадигмой".

Я делаю долгий, усталый вдох. “Я понимаю, с каким конфликтом ты имеешь дело. Особенно в этом случае, учитывая то, что мы уже узнали и теперь увидели. Но невинные люди погибнут, если мы его не остановим. Никто не имеет права брать закон в свои руки, — спокойно говорю я, хотя безмолвный аргумент в моем сознании опровергает мои собственные слова.

Он отводит взгляд, прежде чем ответить: “Они пытались получить помощь. Они пытались добиться справедливости. Им было отказано".

“Они?” — с любопытством спрашиваю я.

“Субъект",” категорично заявляет он. ”Я не знаю, следует ли мне продолжать называть субъекта им, так как вы сказали, что чувствуете, что это была женщина”.

“Ты мне веришь?” Больше никто не видел.

“Ты видел Холлиса. Ты видел Лану. Что заставило вас поверить, что субъект был женщиной, когда вы никогда не видели лица? Мужчины тоже могут быть маленькими, и я твердо верю в контрэкспертизу во всех случаях, когда субъект так организован. Он или она могли бы легко скрыть их истинный размер и вес с помощью правильных контрмер”.

Я замолкаю, позволяя холоду охватить меня. Никто даже не подумал мне поверить.

“Мужчины могут быть маленькими", — соглашаюсь я.

“О какой малости мы говорим?”

“Кто-то такой же низкорослый, как Лана”.

Он прочищает горло. “Это конкретно", — говорит он себе под нос. “Все еще не объясняет, почему ты думаешь, что это женщина”.

Мой разум возвращается к размытым образам маленького кадра, снимающего Холлиса, приземляющегося на него сверху.

“Клянусь, я слышал женский смех. Это было холодно и насмешливо, и почти наслаждалось частью убийства”.

Он ерзает рядом со мной, слегка побледнев.

«действительно?»

“Этот субъект может каким-то образом навязчиво проецироваться на Викторию или Маркуса Эванса, создавая иллюзию того, что он либо является ими, либо связан с ними. Это было бы наиболее разумно, учитывая, что мы исключили тех немногих друзей, которые у них были в этом городе. Так что не исключайте доверенность".

“Субъект, который может сражаться, убивать и тщательно планировать убийства с помощью контрэкспертизы, слишком организован, чтобы убивать по доверенности. Убийство в качестве посредника указывало бы на психотический срыв”, - утверждает Леонард. “И очевидно, что он или она все еще достаточно рациональны, чтобы проявлять терпение и контроль, что немедленно исключило бы любой психотический срыв”.

Я замолкаю, думая обо всех противоречиях, которые оставил нам этот субъект. Все это подходит, и ничто из этого не подходит одновременно.

Как будто ему или ей нужен их собственный профиль. Даже если считать, что это женщина, это прямое противоречие с профилем серийного убийцы-женщины из-за пыток.

“Помнишь дело, над которым мы работали в Сан-Антонио шесть лет назад?” — наконец спрашивает Леонард задумчивым тоном, глядя в окно.

Мне даже не нужно спрашивать о деталях, чтобы освежить свой разум. “Отец, который убил пятерых парней, изнасиловавших его дочь на вечеринке братства”.

Он кивает, все еще погруженный в свои мысли.

“Он также пошел в полицию кампуса”, - напоминаю я ему. “Он убил двоих из них, прежде чем мы поймали его”.

“Полиция кампуса никогда не подавала заявление. Когда мы брали у них интервью, они сказали, что бедные девушки напиваются и все время призывают к изнасилованию на вечеринках братства, пытаясь добиться урегулирования от богатых парней”, - говорит Леонард, его руки сжимаются в кулаки. “У меня есть сестра. Всякий раз, когда происходит что-то подобное, я думаю о ней”.

— Кэролайн может сама о себе позаботиться,” напоминаю я ему. “Она уничтожила бы любого парня, который попытался бы прикоснуться к ней".

“Вот почему было глупо исключать женщину-убийцу, основываясь на том факте, что все они были здоровыми мужчинами, которых убивали физически. Моя сестра участвовала в двадцати различных соревнованиях и выиграла несколько из них. Она легко могла бы одолеть любого из этих парней, — задумчиво говорит он. “Если бы женщина знала, с чем ей придется столкнуться, и предусмотрительно подготовила контрэкспертизу, она бы знала, что наш профиль будет достаточно сексистским, чтобы исключить женщину".

Мои губы сжимаются. Я бы поспорил с этим, если бы не тот факт, что я видел нашего маленького субъекта. Я услышал ее женский смех.

"Линди Мэй Уилер была на занятиях в детском саду во время некоторых убийств", — продолжает он. “Я проверил вчера вечером”.

Линди Мэй была слишком робкой, чтобы быть расчетливым убийцей. Я никогда даже не думал о ней.

“Если бы кто-то когда-либо причинил Кэролайн такую боль, и она никогда не видела справедливости, я не знаю, был бы я лучше убийцы, которого мы пытаемся поймать”, - тихо говорит он. “Альберт Роулингс позволил убить себя, когда закончил. Его пистолет был пуст, когда он направил его на полицейских, которые загнали его в угол. С ним было покончено. Он никогда не планировал убивать кого-то еще. И он заставил полицию убить его, потому что ему больше нечего было делать или для чего жить”.

Устало выдохнув, я возвращаюсь мыслями к тому делу. Это был редкий случай, когда не было резни.

“Кэролайн научилась использовать свое меньшее телосложение и вес в своих интересах против более крупного противника, а также все слабые стороны тела, которые она могла использовать. Она также научилась контролировать себя, изучая различные виды боевых искусств”, - продолжает Леонард. “Это не просто укрепление тела; это также укрепление ума. Этот субъект мог тренировать свое тело для борьбы, но она также могла тренировать свой разум против надвигающегося психотического срыва. Очевидно, что она провела все свои исследования, так что это имеет смысл”.

Если это так, то этот субъект в десять раз более организован, чем мы предполагали.

“Два человека, пропавшие без вести прямо сейчас — Кевин и Энтони — вероятно, уже мертвы, если субъект здесь, с нами”, - продолжает он. “Она начала пробегать через убийства, чтобы быть здесь с нами, когда придет время".

“Даже оставил одного в живых, чтобы вернуться", — добавляю я.

“Таким образом, у нее достаточно контроля, чтобы вставить булавку в свою повестку дня только для того, чтобы присоединиться к нам в этом городе, возможно, даже присматривать за нами”.

Присматривай за нами…

” Что является еще одним противоречием с профилем”, - говорю я с глубоким вздохом.

“Вот именно. Месть важнее и в центре внимания убийц из мести, но наша девушка приходит, чтобы убедиться, что мы не будем застигнуты врасплох городом, который, как она знала, был достаточно коррумпирован, чтобы попытаться убить агента ФБР”.

“Значит, правда важнее мести”, - говорю я вслух, когда мы отскакиваем друг от друга.

“Или субъект твердо убежден в реальности и не хочет, чтобы кто-то еще невинно погиб от рук этого города”.

Его слова говорят о менталитете, на который субъект был бы неспособен, если бы это была месть. Опять же, ничего, кроме конфликтов, независимо от того, как мы их описываем.

“Давайте сосредоточимся на том, что у нас есть. Субъект пробыл в городе столько же, сколько и мы, но убил только один раз,” говорит Леонард, пока я веду машину. “И это было сделано, чтобы спасти тебя".

— И Донни, — напоминаю я ему.

Он прочищает горло. “У субъекта достаточно контроля, чтобы позволить нам узнать то, что нам нужно знать, и воздержаться от новых убийств”, - добавляет он.

“Только потому, что Кайл, возможно, следующий, и у него круглосуточная охрана. Он даже не выходил из дома с тех пор, как все это началось.”

Он медленно кивает.

“Наш субъект оставляет сообщения, чтобы насмехаться над городом, и использует голос Жасмин Эванс, чтобы напомнить им о том, как началась коррупция”.

Я поворачиваюсь, и он продолжает.

” Я говорил с Линди Мэй прошлой ночью", — говорит он, удивляя меня. “Когда я рассказал ей, что мы узнали о прошлом, она сказала мне, что я знал только о трех жертвах Кайла Давенпорта. Что он был серийным насильником и, возможно, социопатом.”

Я останавливаюсь у обочины и выключаю двигатель, поворачиваясь к нему лицом.

“Он сын шерифа, и они помешали нам получить интервью”.

Он приподнимает бровь. “Мы-профайлеры, которые могли видеть его насквозь. Если он из тех, кто получает удовольствие от изнасилования женщин…”

Он позволяет словам затихнуть.

“Тогда он может быть настоящим убийцей”, - стону я, затем ругаюсь, прежде чем ударить кулаком по рулю.

“Может быть, поэтому наш субъект воздержался от его убийства”.

Мой взгляд скользит по безобидному голубому дому, который лениво стоит между двумя белыми. Этот город находится вне юрисдикции шерифа. Что — то подсказывает мне, что Карл Берроуз переехал сюда не просто так.

“Давай разберемся с этим, прежде чем начнем копаться в Кайле”, - говорю я Леонарду.

“Шериф Кэннон и Джонсон собираются запретить нам разговаривать с Кайлом. Я не понимаю, зачем Джонсону покрывать настоящего убийцу. Даже в худшем случае он все равно гребаный агент.”

“Потому что он облажался. Его эго важнее, чем может быть справедливость, — говорю я, выходя.

Кайлу в то время было девятнадцать. Девятнадцатый кажется слишком неорганизованным, чтобы быть убийцей из тех времен, но он подходит под профиль во всех других отношениях.

Если только Линди Мэй не права и он не социопат. Мы ищем психопата. Социопаты не могут имитировать сочувствие или что-то еще. Психопаты могут.

Когда мы идем по тротуару, я замечаю, что кто-то выглядывает из окна, наблюдая за нами, когда мы подходим к двери. Занавески закрываются и колышутся от шума, и дверь распахивается еще до того, как мы добираемся до крыльца.

Он невысокого роста, в его крови есть что-то восточное, учитывая форму его глаз и скул. У него темные и длинные волосы, собранные сзади в конский хвост. Похоже, он тоже не слишком часто выходит из дома, учитывая беспорядок в его мятой одежде и резкий запах запаха тела, который я улавливаю отсюда.

“Вы агент ССА Логан Беннетт и агент Стэн Леонард?” — спрашивает он, когда мы ступаем на его маленькое крыльцо.

Поджав губы, чтобы скрыть удивление, я показываю свое удостоверение, как и Леонард.

Берроуз поправляет очки на носу, читая наши имена, затем поднимает глаза и жестом приглашает нас поспешить внутрь. Я сопротивляюсь желанию прикрыть нос, когда мы входим. Старая еда беспорядочно валяется повсюду, покрытая мухами и запечатанная в аквариумах. В разных других аквариумах есть и другие вещи внутри, хотя мой желудок слишком сильно болит, чтобы я мог сосредоточиться на этом.

Леонард кашляет и прикрывает нос.

“Твое обоняние — самое слабое чувство. Дайте ему несколько минут, и вы больше не почувствуете его запаха”, - уверяет нас Берроуз, ведя нас по своему дому.

“Что все это значит?” — спрашивает Леонард, откашливаясь от кляпа.

“Я изучаю процесс разложения и последующую активность насекомых. Это часть программы судебной экспертизы, которую я запускаю, чтобы помочь определить время смерти в труднодоступных случаях”.

“В твоем доме?” — спрашивает Леонард, снова подавляясь.

“В моей лаборатории проводится еще несколько экспериментов, и я все равно могу лучше следить за происходящим из дома”.

“Как ты узнал, что мы придем?” — спрашиваю я его, когда мы проходим через его кухню, где проводится еще несколько "экспериментов".

Пахнет так, будто смерть встретила гнилого мудака и родила пятерых блевотных младенцев.

Берроуз вздрагивает, откусывает кусочек никотиновой жвачки и лихорадочно жует его.

“Ты веришь в привидения?” — серьезно спрашивает он нас, нервно оглядываясь по сторонам.

Леонард наклоняет голову. “Нет, а что?”

“Потому что я знаю. Я человек науки, но я считаю, что в течение жизни слишком много необъяснимых переменных, чтобы верить, что все так просто и сухо, как предполагает наука. Экстрасенс действительно раскрыл одно дело, в котором я когда-то участвовал”.

Сбитая с толку, я прислоняюсь к стене, позволяя ему болтать без умолку.

“Он сказал, что у убийцы был один глаз. Он увидел убийцу глазами мертвой жертвы и описал его вплоть до татуировки в виде глаза и змеи на шее. Полиция нашла парня, а также нашла его следующую жертву в багажнике машины. Она все еще была жива. И нет, экстрасенс никоим образом не был связан с ним. Он действительно помогал раскрывать многие дела. Он называл себя медиумом, но я все еще называю его экстрасенсом. Потому что экстрасенсы видят дерьмо, которое нормальный человек видеть не может, верно?”

Я смотрю на Леонарда, и он смотрит на меня в ответ.

Как один, наш взгляд возвращается к сумасшедшему доктору мультяшек, который, по-видимому, провел слишком много времени в одиночестве с гниющей пищей. Я не уверен, что длительный период времени в подобной обстановке повлияет на психику человека. Но я держу пари, что мы смотрим на результат этого ответа.

“Почему мы говорим об экстрасенсах?” — осторожно спрашиваю я его, пытаясь и не в состоянии уследить за его мыслительным процессом.

“Я пытался позвонить ему сегодня. Он сказал, что ему нужна жертва, к которой можно прикоснуться, или что-то связанное с убийцей. Я подтолкнул его, и он коснулся моей стены. Он ничего не сказал мне об убийце. Вместо этого он сказал мне, что агент ССА Логан Беннетт и агент Стэн Леонард будут в пути. Сказал, что ты будешь здесь через десять минут. Он просил рассказать тебе все, что я знаю о Роберте Эвансе.

Леонард тут же достает свой телефон. ” Как его зовут? " — спрашивает он.

“Нил Маллинс. Он чист. Он не твой парень. Он настоящий медиум, и он помогает раскрывать дела, которые иначе не могут быть раскрыты. Но он сказал, что отказался участвовать в этом деле, потому что убийца охотится за душами, слишком темными, чтобы он мог их спасти. Он сказал, что есть души, умоляющие его помочь убийце, и темные души были пойманы в ловушку более светлыми, их удерживали. У него это было только в очень редких случаях”.

Леонард опускает трубку, глядя на Берроуза так, словно тот сошел с ума.

“Вы можете проверить его. Он действительно долгое время помогал ФБР", — добавляет Берроуз.

Леонард уходит, вероятно, собираясь сделать именно это и выяснить, имеет ли этот парень какие-либо связи с Делани Гроув или нашими жертвами.

Мы никому не говорили, что едем сюда, кроме нашей команды.

“Почему твоя стена?” — спрашиваю я Берроуза.

Он указывает поверх моей головы, и я поворачиваюсь, отступая назад, чтобы увидеть красные слова, которые скрывались за моей спиной.

“Сегодня утром оно начало появляться по одному письму за раз прямо у меня на глазах", — говорит он дрожащим шепотом.

Время секретов прошло. Расскажи мою историю. Спаси свою душу.

“Я никогда не хотел держать в секрете подробности смерти Роберта Эванса. Вот и все, что сказали шериф и док Бэрронт. Только не я. Не я, — быстро говорит он, его страх, кофеин и никотин заставляют его слова слиться воедино.

“Какие подробности?” — спрашиваю я, поворачиваясь к нему лицом.

“У меня нет никаких доказательств. Я помню это дело. Я проходил там ординатуру. Это дело разрушило мои амбиции стать коронером и превратило меня в ученого-криминалиста. Наука-это не политика. Это органически грязно, не запятнано людьми. Это простая математика и правда, и все, что мне нужно сделать, это изложить факты. Я никогда не хотел лгать, ССА Беннетт. Я клянусь тебе, что это правда”.

“Он выписывается", — говорит Леонард, смущенно входя обратно. "Черт возьми, он был в Мексике, помогая раскрыть серию убийств недалеко от границы в течение последних двух месяцев”.

Медиум. Я работал с ними раньше, и они всегда мошенники или ищущие внимания, которые приносят больше вреда, чем пользы, подавая необоснованные факты, которые срывают или отвлекают расследование.

И все же этот парень знал нас по имени? Черт возьми, Элиза даже не знает имени Леонарда. Он держит это в секрете, потому что это имя досталось ему от отца, и там много говядины.

“Мы рассмотрим его подробнее позже”, - говорю я, указывая на сообщение над нами.

У Леонарда перехватывает дыхание.

Наш убийца знал, что мы придем сюда. Возможно, он и не назвал нас по имени, но он знал, что мы придем сегодня.

Он наблюдает за нами.

Вот как он узнал, что на нас с Донни напали.

Вот как он оставляет эти сообщения, оставаясь незамеченным.

“Я знаю, что это был призрак Эванса. Я видел, как это появилось только сегодня утром", — продолжает Бэрроуз. “Он оставил это", — говорит он, беря пачку маленьких гвоздей.

Я с шипением выдыхаю. “Он оставил это? Ты ученый-криминалист! Ты должен знать, что нельзя трогать улики, — рычу я, хватая перчатку и пакет для улик.

Он небрежно бросает их на крышку микроволновки, нервно почесывая руки. “Призраки не оставляют отпечатков", — говорит он, бесконечно жуя жвачку.

“Расскажите нам, что вы знаете о Роберте Эвансе”, - говорю я беспокойному ученому, который засовывает в рот еще один кусок никотиновой жвачки.

Я наклеиваю ярлык на сумку, и Леонард фотографирует ее и надпись над дверью.

“Это точно такие же гвозди, которые они использовали на нем”.

Кусочек головоломки встает на свое место. «что?» — спрашиваю я в замешательстве.

Я понимаю, что в сумке есть смесь гвоздей, и не только маленьких. Более длинные, такие, как мы нашли в желудке одной жертвы, тоже здесь.

“Они кормили его гвоздями. Заставил его проглотить их, — говорит Берроуз, с трудом сглатывая, как будто чувствует вкус ногтей. “Шериф Кэннон сам засунул гвозди Роберту в рот. Роберт плакал, умоляя их остановиться, все еще умоляя о своей невиновности. Я пытался, — быстро говорит он, глядя мне в глаза. “Я пытался остановить их. Один из его помощников ударил меня пистолетом и оставил истекать кровью в углу”.

Он проглатывает жвачку и откусывает еще два кусочка, жуя так же энергично, как Леонард медленно опускается на стул.

“Гвозди рассекли его пищевод. Он сплевывал кровь и кричал от боли. Тогда они достали свои дубинки и сотворили с его задом ужасные вещи. Они неоднократно насиловали его дубинками, прижимая его лицом к столу, пока он истекал кровью с обоих концов. Затем шериф избил его до смерти, как только у всех была очередь на разврат”.

Он давится жвачкой и выплевывает ее на ладонь, оставляя слюнявое липкое месиво, пока не выбрасывает его в мусорное ведро.

“Я тогда сказал ведущему агенту. Его звали Джонсон. Миллер Джонсон. Он сказал, что это правосудие маленького городка, и ему нужно выследить настоящих убийц.”

Мы с Леонардом обмениваемся взглядами, и на его лице появляется ярость. Это то, что освещал Миллер.

“Он знал”, - продолжает Берроуз, кусая ногти и перенося вес с одной ноги на другую и обратно. “Он знал об этом еще до того, как это случилось. На его лице не было удивления, когда я сказал ему об этом. Они пришли ко мне позже той ночью и сказали, что, если я снова захочу рассказать о том, что видел, они повторят со мной то же самое. Я уехал из города, закончил свою резидентуру в другом месте и перешел в область криминалистики. Жуки безопаснее людей”.

Леонард глубоко вздыхает, и я подавляю свое желание найти Джонсона и выбить из него все дерьмо.

“Он был невиновен, ты знаешь?” — говорит Берроуз, снова вглядываясь в меня. “Я имею в виду Эванса. Он не убивал тех женщин. Не могло быть. Серийный убийца был левшой, а Эванс-правшой. Его левая рука была сломана после того, как ребенок в шутку засунул руку в шкафчик. Кайл Дэвенпорт, если быть более точным.”

Моя кровь стынет еще сильнее.

“Виктория Эванс рассталась с Кайлом из-за этого. Она накричала на него перед школой. Три месяца спустя Роберт Эванс был осужден за эти убийства. Самый быстрый судебный процесс в истории дел об убийствах. И два убийства произошли через неделю после того, как ему сломали левую руку. Он не мог быть убийцей. Но это не имело значения. Они не хотели слушать науку. Они слушали только этого напыщенного придурка агента Джонсона. Шериф Кэннон просто хотел, чтобы кого-нибудь преследовали”.

Он бросает в рот свежую жвачку и вытирает руки о свою мятую, вонючую рубашку.

“Кто еще мог знать о том, что случилось с Эвансом?” — спрашиваю я его.

“Никого, кто бы заговорил. В этом участвовало большинство депутатов. И Кайл Дэвенпорт, конечно. Он был там. До меня доходили слухи, что он сделал в основном то же самое с детьми, только он не принес гвозди на ту ночь”.

Кайл Дэвенпорт, похоже, лежит в основе всех проблем.

“Есть ли вероятность, что он был левшой?”

“Кайл?” — спрашивает Берроуз, его лицо бледнеет. Когда я киваю, он едва слышно шепчет: “Да”.

Девятнадцать. Девятнадцать лет-слишком юный возраст, чтобы быть таким методичным, как первый убийца. Согласно отчетам, каждое убийство было наполнено яростью. Вспышка гнева может привести социопата в ярость убийцы, если Линди права, а не просто злоупотребляет словом, которое она использовала, чтобы описать его.

Если бы он был на десять — двадцать лет старше, он бы идеально подходил под профиль.

“Нам нужно найти способ поговорить с Кайлом Дэвенпортом”, - мрачно говорит Леонард.

“Прямо сейчас", — добавляю я.

“Я позвоню этому медиуму на обратном пути в Делани-Гроув”, - говорит он, когда мы направляемся к двери. ” И я пошлю Хэдли сюда, чтобы посмотреть, сможет ли она что-нибудь вытащить из дома”, - говорю я со вздохом, закрывая за собой дверь в дом Берроуза.

“Сомнительно. Наш субъект никогда не оставляет никаких следов”.

“И это все?” — кричит Берроу позади нас, и я поворачиваюсь, чтобы увидеть его голову, просунутую в дверь.

“На данный момент”.

“Могу я снять номер в отеле? Я сейчас не чувствую себя в безопасности”.

Поскольку мне не хочется заставлять ученого воспринимать историю о привидениях как нелепую, я просто киваю.

Леонард кажется отстраненным, даже задумчивым.

«что?» — спрашиваю я его, когда мы садимся в машину.

Я не включаю его, потому что поднимаю свой iPad, выводя фотографии с предыдущих мест преступления.

Он поворачивается ко мне лицом. “Мы слишком долго не знали, что едем сюда. Нашему субъекту пришлось бы столкнуться где-то между нашим решением и нашим сегодняшним прибытием в дом.”

Я медленно киваю. “Я думал, что что-то понял, но, видимо, это было неправильно, потому что теперь это невозможно”, - вздыхает он.

«что?» — спрашиваю я с любопытством, мои пальцы парят над экраном.

“Больше ничего, что звучало бы здраво. Наверное, все это было только у меня в голове. Что ты ищешь?” Он указывает на мой айпад.

“Субъект знал, что на нас с Донни напали. Субъект знал, что мы придем сегодня. Субъект знал о каждом движении своих жертв. Этот субъект-наблюдатель. Где — то на нас смотрят, и…

Мои слова обрываются, когда я замечаю маленькие дырочки. Я почти не помнил их, потому что они казались такими незначительными.

“В каждом доме они есть почти в каждой комнате", — говорю я Леонарду. “За исключением некоторых более поздних убийств, через которые субъект пробежал”. Я указываю на маленькие отверстия размером с головку гвоздя.

“Слишком маленький, чтобы быть камерой”, - говорит он.

“Мы уже подозревали субъекта с гораздо более высоким интеллектом. Что, если у нее есть такая технология? Это объяснило бы, как ей удалось спасти меня прошлой ночью.”

“Ты просто говоришь, что она сейчас”, - замечает он.

“Все во мне говорит о том, что это была женщина”.

“Я верю тебе", — рассеянно говорит он.

”В твоем тоне нет той убежденности, которая была у тебя по дороге сюда".

Я завожу машину и отодвигаю свой айпад. Знать, что субъект наблюдает за нами, на самом деле хорошо. Хэдли может подключиться к видеопотоку, если она сможет найти сигнал, и, возможно, даже взломать субъекта, чтобы найти ее.

” Как я уже сказал, — бормочет Леонард себе под нос, — я думал, что знаю что-то еще”.

Глава 9

Есть истины, которые не для всех людей и не для всех времен.

— Вольтер

ЛОГАН

Два помощника шерифа преграждают нам путь, как только мы поднимаемся на крыльцо дома Кайла Дэвенпорта.

“Извините, агенты, но никто не войдет без разрешения шерифа”, - говорит тот, кто стоит передо мной.

Чед Бриггс. Я его помню.

Я просто ухмыляюсь.

“Если вы, ребята, не хотите, чтобы я вызвал больше своих ребят, потому что вы препятствуете федеральному расследованию, я предлагаю вам уйти с дороги”.

Бриггс делает шаг ко мне, в его глазах темный вызов. “ССА Джонсон-лидер с вашей стороны. Если он захочет прийти поболтать с Кайлом, я уйду. Но мы серьезно относимся к угрозе его жизни, и ты не собираешься…

Его слова заканчиваются ворчанием, когда я хватаю его за запястье и выворачиваю, отправляя его лицом в сторону дома. Леонард вытаскивает пистолет, когда другой помощник шерифа глупо пытается схватиться за свое оружие.

“Позвольте мне быть предельно ясным”, - говорю я Бриггсу, сильнее заламывая ему руку за спину и заставляя его вскрикнуть. “Я поговорю с тем, с кем, черт возьми, захочу поговорить, учитывая, что ваши парни пытались убрать меня прошлой ночью. И если ты будешь умна, то будешь держать рот на замке, пока я не уйду. Или я позвоню во все гребаные службы, которые мне должны в ФБР, чтобы собрать целую армию агентов в этом городе, рассказав им о том, как коррумпированные маленькие ублюдочные помощники шерифа округа пытаются убрать федерального агента. А теперь, ты хочешь отступить, или мне следует начать делать все эти телефонные звонки".

Он перестает сопротивляться, и я чувствую, как он напрягается.

"Да. Подумайте о том, что бы вы сделали, если бы один из ваших парней стал мишенью для постороннего. У меня тоже есть такие друзья, помощник шерифа.”

Он ругается, а другой парень поворачивается и направляется внутрь, зовя Кайла, пока Леонард убирает оружие в кобуру.

Бриггс потирает недавно поврежденное запястье, и я толкаю его локтем, заставляя войти перед нами. Я бы предпочел поговорить с Кайлом наедине, но я не хочу, чтобы они вызвали шерифа, как атакующую собаку, прежде чем я скажу несколько слов.

” Кайл! " — снова кричит другой помощник шерифа.

"Да. Да. Иду, — раздается голос из дальнего конца коридора.

Появляется Кайл Дэвенпорт, на нем нет ничего, кроме полотенца, и он выгибает бровь. “А ты, блядь, кто такой?”

Он худее, чем другие жертвы, но все еще крепкий, как будто он тренируется, но не хочет набирать вес. Его волосы темные и свисают почти над темными глазами. Он высокий, очень похож на меня.

“Как насчет того, чтобы я задал тебе несколько вопросов”, - говорю я с ухмылкой.

“Это ребята из ФБР", — ворчит другой помощник шерифа.

“Я думал, папа сказал держать эти чертовы палки подальше от меня”, - растягивает Кайл, совершенно не обращая внимания на наше присутствие.

Он падает на стул, все еще в одном полотенце.

“Чего ты хочешь от меня?” — равнодушно спрашивает он.

“На самом деле мы знаем о вас довольно много. Просто хотел почитать о человеке, который изнасиловал и убил двух детей, когда ему было всего девятнадцать. Мужчина, который также участвовал в жестоком нападении несколькими ночами ранее:” Я бросаю там.

Губы Кайла подергиваются, но оба помощника шерифа ахают.

“Черт возьми, нет! Ты сказал, что просто хотел поговорить. Не приходи сюда и не обвиняй его в убийстве, — кричит Бриггс, поднимая телефон.

Кайл просто смотрит на меня, небрежно наклонив голову. Он думает, что он неприкасаемый. На его лице нет даже намека на эмоции. Он социопат. Не психопат.

Он не наш парень.

“У меня есть все, что мне нужно, помощник шерифа", — говорю я, вставая.

Они сразу же начинают звонить в полицию, но Кайл заговаривает как раз в тот момент, когда я подхожу к двери.

“Та милая маленькая брюнетка в городе… Это твоя девушка, агент?” — спрашивает Кайл, ухмыляясь мне, когда я оборачиваюсь.

“Да”. Это слово произносится с легкостью, не позволяя ему увидеть ярость, кипящую близко к поверхности.

Он облизывает губы, все еще ухмыляясь. “Лучше держи ее поближе. Такую девушку могут схватить в городе, полном холостяков.

Он ожидает, что я наброшусь на него, вероятно, хочет, чтобы я это сделал. Завуалированная угроза предназначена для того, чтобы напугать меня для его удовольствия. Мне требуется каждая унция усилий, чтобы не позволить ему победить.

“Забавно. Я просто подумал, как Лана, вероятно, заставила бы тебя пожалеть, что ты вообще родился, — говорю я небрежно.

Леонард расслабляется рядом со мной, следуя моему примеру, заставляя себя сохранять спокойствие.

“Женщины любят меня", — поддразнивает Кайл. “Им нравится все, что я с ними делаю. Держу пари, ей бы это тоже понравилось.”

Леонард вмешивается прежде, чем я успеваю потерять самообладание.

“Я думаю, ты не смотришь новости, не так ли?” — спрашивает его Леонард, придерживая дверь открытой для нашего выхода.

“Не так много времени для новостей", — растягивает Кайл.

“Догадался", — продолжает Леонард. ”Или вы бы знали, что Лана-та, кто убил бостонского серийного убийцу, известного как Бугимен”.

Ухмылка Кайла исчезает, и он изучает нас, вероятно, в поисках лжи.

” Его собственным ножом”, - добавляю я, сдерживая улыбку, которая передает тьму, которую я не привыкла чувствовать.

“После того, как он напал на нее”, - продолжает Леонард. “Он был вдвое больше ее и изнасиловал и убил нескольких женщин. Она выбила из него все дерьмо и ударила его ножом, оборвала его жизнь, когда он пришел за ней.”

С этими словами Леонард выходит, и я заставляю себя сделать то же самое. Да, он преувеличил историю, но Кайл не ухмылялся, когда я обернулась.

“Теперь он ее не тронет”, - тихо говорит Леонард.

” Я должен увезти ее к чертовой матери из этого города", — говорю я тоном чуть громче шепота, когда мы садимся в машину, не оглядываясь.

Из-за всей этой езды уже становится поздно. Солнце не за горами, и все, чего я хочу, это прижать Лану к себе и чувствовать ее в безопасности.

“Кайл Дэвенпорт мог быть или не быть нашим серийным убийцей в то время, но я гарантирую вам, что он скоро станет одним из них, если уже не стал”, - говорит Леонард, когда мы возвращаемся к домикам.

”И он только что угрожал моей девушке".

“Как я уже сказал, он ничего не сделает. Сказать ему, что она не какая-то слабая девушка, над которой он может доминировать, не устроило его.”

”А если он воспримет это как вызов?" Я указываю на это.

“Он не заинтересован в вызове. Он хочет полегче, — говорит он со вздохом. “Лана сейчас в большей безопасности с нами, чем где-то в другом месте”.

Я ерзаю на сиденье, ускоряя движение по городу. “Моя работа продолжает подвергать ее риску”.

“Профессиональный риск", — мрачно говорит он. “Она справится с этим, Логан. Возможно, она одна из немногих, кто может это сделать.

”Но насколько эгоистично с моей стороны просить ее разобраться с этим?"

Он не успевает ответить, потому что мы подъезжаем к домику, где шериф и Джонсон стоят снаружи и ждут меня. Лана охраняет дверь, ее бедро приподнято, когда она ухмыляется им, когда мы выходим.

“Шериф, вы можете говорить все, что хотите, но вы не пройдете мимо меня, не положив на меня руки. Если ты это сделаешь, я выдвину обвинения в нападении. Мне все равно, твоя это каюта или нет. Есть такая штука, называемая законом, что вы не можете обыскивать это место, когда оно занято гостями, если только указанные гости не дадут вам разрешения. Я могу вывести его на свой телефон для вас, если хотите.”

Она стоит неподвижно, глядя на них сверху вниз, и челюсть Джонсона сжата.

"Ты не имеешь права… ”

“Что, черт возьми, здесь происходит?” — требую я, поднимаясь на крыльцо.

Лана грозит пальцем шерифу, когда он пытается прорваться мимо нее. Каким-то образом ей удается преградить ему путь, несмотря на его размеры.

“Не хотите прикасаться ко мне, шериф. Мой телефон записывает все это, и я сделаю так, чтобы это вышло в эфир”.

Он оглядывается, и она улыбается. "Я не настолько глуп, чтобы оставлять это на виду”.

“Я сказал, что, черт возьми, происходит!”

Я встаю перед шерифом, заслоняя Лану. “Ты сегодня перешел черту”, - рычит шериф. “И мне позвонили, что тебя видели покупающим наркотики у Ленни Толлса, местного дилера. Поэтому я здесь, чтобы обыскать вашу комнату. Когда я что-нибудь найду, я отправлю твою задницу обратно к твоему начальству, чтобы разобраться с этим”.

“Ты, блядь, издеваешься надо мной этим, да?” — огрызается Леонард.

Невероятно. Они впадают в отчаяние и перегибают палку теперь, когда я поговорил с его сыном.

“Я уже сказала им, что если они позволят Элизе и им обыскать своих парней, они могут войти и посмотреть”, - заявляет Лана с милой улыбкой, но дерзкими глазами.

Шериф свирепо смотрит на нее, и моя рука тянется к ее бедру, пытаясь оттащить ее назад. Я не хочу, чтобы он рассматривал ее как мишень, черт возьми.

” С чего бы мне позволять тебе, блядь, обыскивать меня? " — рявкает шериф.

“Потому что, если у вас есть что-то, что вы планируете посадить здесь, тогда было бы разумно, чтобы вас обыскали. Если тебе нечего скрывать, то почему бы не позволить им обыскать тебя?” Лана продолжает, отказываясь просто заткнуться, когда она снова прокладывает себе путь в мою сторону.

“Тебе нужен поводок для нее, Беннетт. А теперь отойди в сторону, если тебе нечего скрывать, — рявкает Джонсон.

Лана начинает открывать рот, и я прикрываю его рукой, притягивая ее ближе. Она не сопротивляется мне, но лижет мою гребаную руку, как заблудший ребенок.

“Пусть они обыщут тебя, и я это сделаю”, - говорю я, пожимая плечами.

Лана расслабляется рядом со мной. Она чертовски умна и серьезно наблюдательна.

Леонард сдерживает усмешку.

“Я не позволю вам обыскивать меня", — рычит шериф.

“Тогда я не впущу тебя сюда”.

“Это моя гребаная хижина”.

“Что бюро оплатило и арендовало его до тех пор, пока это дело не будет раскрыто. Он указан под моим именем. Чтобы получить доступ, вам нужно мое разрешение или ордер на обыск, который должен пройти по нескольким каналам, учитывая, что я занимаюсь активным делом, связанным с коррупцией в этом городе. Вы были бы удивлены, сколько людей пришли бы навестить вас, когда такие обвинения так удобно всплывают”.

Шериф делает шаг назад, его глаза сужаются до щелочек. Он указывает на меня пальцем. “Держись, блядь, подальше от моего сына. Это еще не конец. Я вытащу тебя из моего города, мальчик.”

“Для вас это ССА Беннетт, шериф. Удачи тебе в этом. Я буду занят, доказывая, что ты продажный, убивающий, лживый сукин сын, пока ты будешь работать над тем, чтобы вытащить меня.”

Он немного бледнеет, и Лана ухмыляется мне в руку; я чувствую это. Очевидно, она гордится.

Так и должно быть.

Он мог бы создать кучу дерьмовых проблем, если бы сюда подбросили фальшивую чушь и "нашли" его.

Джонсон бросает на меня пронзительный взгляд.

“Это мое гребаное дело! Ты здесь только из вежливости!” Джонсон рычит.

“Это моя гребаная команда. Ты здесь только потому, что прикрываешь свою задницу. Директор может сделать для тебя так много, Джонсон. Это только вопрос времени, когда люди обратят внимание на то внимание, которое он уделяет вам и этому делу. Не испытывай судьбу".

Он ругается, и я смотрю, как он и шериф поворачиваются и уходят. Леонард заметно расслабляется, затем смотрит на Лану.

“Как ты узнала, что он собирался сделать?” — спрашивает он ее.

Она пожимает плечами, когда я полностью отпускаю ее рот и вытираю мокрую руку о штанину джинсов.

“Однажды видел это в каком-то криминальном эпизоде. Плохой полицейский избавился от хорошего, подставив его наркотиками. Решил, что это хорошая возможность в таком городе, как этот, и я не хотел рисковать”.

Элиза выходит на крыльцо. “Хэдли внутри с камерой. Она все это записала. Поскольку Лана тоже остановилась здесь, она имела право заблокировать им вход. Она хорошо справилась.”

Элиза говорит это так, как будто она удивлена.

Я беру Лану за подбородок и наклоняю ее голову вверх, прежде чем посмотреть ей в глаза. “Не связывайся ни с кем из них. Последнее, что мне нужно, — это мишень, нарисованная у тебя на спине.”

“Я не издевался над ними. Я просто заявляла о своих правах как гражданина Соединенных Штатов", — невинно говорит она. Она даже хлопает своими гребаными ресницами, и Леонард фыркает, отворачиваясь, когда его тело сотрясается от беззвучного смеха.

“Я серьезно”, - говорю я ей строго.

Она продолжает хлопать ресницами над фальшивыми невинными глазами. “Я никогда просто не наклонюсь и не возьму его, ССА Беннетт. Если, конечно, я не склоняюсь перед тобой.”

Леонард действительно теряет самообладание, смеясь, когда уходит. Я стону, когда ее губы растягиваются в улыбке. Лиза что-то бормочет, удивляя меня своим присутствием, когда она отходит от стены хижины.

Лана безуспешно борется с улыбкой, и я закатываю глаза.

“Хэдли, ты останешься здесь на ночь. Остальным из нас нужно быть где-то еще. Держи глаза открытыми, — говорю я ей, притягивая Лану к себе.

” Я всегда держу глаза открытыми, Беннетт”, - язвительно замечает Хэдли, вставая и направляясь к двери.

Когда она выходит, я прижимаю Лану к стене и прижимаюсь губами к ее губам, заставляя ее замолчать, прежде чем она сможет сказать что-то еще. Она стонет мне в рот, хватая меня за рубашку, чтобы притянуть ближе.

И я решаю, что мои планы могут подождать.

Глава 10

Случайность-это слово, лишенное смысла; ничто не может существовать без причины.

— Вольтер

лана

“Ты веришь в совпадения?” — спрашиваю я Джейка, закидывая ноги на приборную панель его машины.

Мы прячемся в машине, припаркованной в тени, и наблюдаем, как выстраивается длинная очередь в Дом Греха только на одну ночь. Можно было бы подумать, что люди поймут, что это маленькое шоу на одну ночь привлекает больше внимания, чем что-либо в городе в течение всего года. Это должно свидетельствовать о том, что здешние больные люди мрачны и обезумели от многолетнего угнетения.

“Совпадение? Да”.

“Совпадения такие же большие, как наше?”

Он тяжело вздыхает. “В чем дело, Лана? Ты серьезно начинаешь меня беспокоить.”

Я играю с кончиками своих волос, глядя на них, пока мы ждем.

“Маркус всегда верил, что ничего не происходит случайно. Что все было вплетено в план судьбы, и что у всего была цель”.

“Какая цель есть в том, что произошло десять лет назад со всей твоей семьей и единственным мужчиной, которого я когда-либо любила?” Он задает вопрос спокойно, но хорошо умеет скрывать свой гнев.

“Я не говорила, что это была хорошая цель”, - тихо говорю я ему, протягивая руку, чтобы переплести наши пальцы вместе.

Он сжимает мою руку и глубоко вдыхает.

“Если бы это была не наша семья, это была бы другая", — продолжаю я.

Он откидывает голову назад, уставившись кончиком носа на постоянно растущую линию к Дому Греха.

” Что бы Маркус сказал о причине? " — спрашивает он, хотя его голос звучит хрипло.

“Ты знал его так же хорошо, как и я. Если не лучше. Ты скажи мне, — продолжаю я, на этот раз сжимая его руку.

Его губы на мгновение напрягаются, затем, наконец, он говорит. “Если бы он выжил, у нас с тобой не хватило бы злости копаться в темноте и делать то, что нужно, чтобы отомстить. Если бы целью не был твой отец, то был бы другой мужчина и его семья.”

“И не у всех есть способность настолько погрузиться в темноту, чтобы несколько раз отрезать мужские члены и мучить их в течение нескольких дней, не теряя при этом чувства человечности”, - добавляю я, пожимая плечами.

Он тихо смеется, качая головой.

"да. Он определенно указал бы на это, и он сказал бы это почти так же. Он также сказал бы, что ни у кого не хватило бы решимости довести дело до конца, как у нас с тобой. Он бы указал, что я выучил код именно по этой причине. Что я изучал технологии именно по этой причине".

Мой взгляд останавливается на Логане, когда он проходит мимо, оглядывая очередь, как будто ищет кого-то или что-то. Мы прекрасно спрятаны здесь, среди других машин, и есть датчик, который предупредит нас, если кто-то подойдет слишком близко.

Моя лучшая подруга ужасно параноидальна, как эта.

” Он бы сказал нам, что Кайл Дэвенпорт, возможно, был бы худшим гребаным человеком в мире, и ему бы это сошло с рук, если бы я не был тем, кто выжил и вернулся, чтобы забрать его долг", — говорю я более серьезно.

” И он сказал бы, что шерифу сойдет с рук то же самое, и никто никогда не будет противостоять ему", — добавляет он тем же серьезным тоном.

“Что бы он сказал о Логане?” — спрашиваю я, когда Логан поднимает свой телефон, вероятно, пытаясь найти товарища по команде.

Они ждут Кайла, вероятно, планируя понаблюдать за ним и посмотреть, обратит ли кто-нибудь на него внимание. Я уже положил на него глаз. Он прямо в середине очереди, ждет своей очереди.

Мой желудок скручивает каждый раз, когда я вижу его лицо, поэтому я отказываюсь продолжать смотреть. Это будет самое трудное, чтобы найти контроль. Я буду хотеть срезать плоть с его тела снова, и снова, и снова.… Гнев будет очевиден.

Если только я полностью не сдеру шкуру с этого ублюдка.

Дом с привидениями на самом деле вовсе не дом. Это четыре больших трейлера, в которых спереди и сзади прорезаны отверстия, и они прижаты друг к другу на улице, поддерживаемые блоками внизу. Завтра их отвезут обратно, и они будут храниться до следующего года.

Я сомневаюсь, что будет следующий год.

Кайл проводит рукой по своим темным волосам, сжимая попку девушки рядом с ним, которая не выглядит счастливой быть с ним. Он был слишком груб все те годы назад, когда я по глупости встречалась с ним. Я могу только представить, что сейчас ему хуже, учитывая синяк у нее на глазу.

Заставляя себя отвести глаза, я поворачиваюсь к Джейку, ожидая его ответа. Он выглядит погруженным в свои мысли, и я начинаю думать, что он меня никогда не слышал.

” Он бы сказал, что это было слишком случайным совпадением, чтобы ничего не значить", — наконец отвечает он, слова звучат почти благоговейно.

“Что ты имеешь в виду?”

“Я имею в виду, каковы шансы, что вы столкнетесь с ведущим агентом ФБР по вашему делу? И влюбилась в него? И он влюбился в тебя? Ваши пути должны были пересечься, но он не должен был вас останавливать, иначе он бы уже это сделал. Даже я, человек чистой науки, не могу принизить то, что у вас есть, называя это простым совпадением. Может быть, он должен был вытащить твою человечность как раз тогда, когда тебе это было нужно.”

Его взгляд смягчается, когда он смотрит на меня.

"мне жаль. Я знаю, что каждое убийство притупляет тебя все больше. У тебя худший конец этой работы. Просто помощь той малости, что у меня есть, опалила кусочки моей души, которые я не могу вернуть”.

Мои губы сжимаются, когда я продолжаю наблюдать за Логаном. “Он заставляет меня чувствовать”, - говорю я, хотя это то, что я говорил много раз раньше. “Моя душа действительно чувствует себя восстановленной после убийств, пока он у меня есть”.

“Он держит вас на земле и прочно привязывает к реальности, чтобы вы не закончили так, как в профиле”. Он протягивает руку и сжимает мое колено, прежде чем поцеловать меня в щеку.

Я слабо улыбаюсь ему, когда он прижимается своим лбом к моему.

“Он дает тебе повод желать будущего”, - тихо добавляет он. “И через него ты нашла частичку себя, которую, как ты думала, потеряла. Это тоже дало мне надежду на будущее в один прекрасный день, Лана. Так что, возможно, Маркус был прав. Судьба-чертовски бессердечная сука, но у всего есть цель”.

Я фыркаю и вытираю слезу, в то время как он ухмыляется и смотрит прямо вперед, отклоняясь от меня. Потерянный, страдальческий взгляд в его взгляде дает мне понять, что он думает обо всем, чем они с Маркусом могли бы быть, хотя он говорит, что никогда об этом не думает.

Слишком много слез пролилось после того, как я поклялся, что никогда не позволю пролиться еще одной слезе. Я думаю, Джейк прав насчет того, что Логан вернул мне человечность.

Но он не может помешать мне быть монстром.

Если бы он должен был остановить меня, он бы уже это сделал, как и сказал Джейк.

Кайл подходит ближе к началу очереди, и Чад Бриггс двигается вместе с ним. Его второй заместитель, сопровождающий его, — Тревор Байрон. Еще двое стоят у входа, там, где заканчивается Дом Греха.

Эти двое выживут.

Во всяком случае, на сегодня.

Они в моем списке убийств, но я думаю, что было бы слишком амбициозно пытаться убить пятерых за одну ночь. В конце концов, я всего лишь маленькая девочка.

Ухмыляясь, я наблюдаю, как они приближаются.

“Время шоу”, - говорит мне Джейк, протягивая мне парик/маску.

Я уже одет в свой комбинезон. Обивка скроет мое телосложение и мой вес. Я похлопываю себя по карману, проверяя, нет ли шприца. Он все еще там.

Нам с Джейком придется пометить команду Кайла, чтобы Логан не поймал меня по локоть в своей крови.

“Думаешь, ты сможешь проехать там на своей машине так, чтобы никто не увидел?” — спрашиваю я его.

” Я думаю, что никто не скажет ни слова", — насмехается он, выгибая бровь.

“Пусть овцы сменят пастухов", — говорю я, выходя из машины и натягивая маску.

Все одеты в такое множество костюмов, что лишь немногие замечают меня, когда я прохожу мимо. Я не могу скрыть свой рост, но после спасения Логана прошлой ночью это больше не имеет значения.

Он увидел меня.

Ну, он видел большую часть меня. Я беспокоился, что он увидел больше, но он был так потрясен, что не смог как следует разглядеть. Я рискнул всем этим, чтобы убедиться, что спас его.

Трудно бороться и прятать свое лицо, но, очевидно, мне это удалось.

Я все еще задаюсь вопросом, что бы он сказал или сделал, если бы увидел меня и знал, что убийца чьих-то кошмаров был тем, кто спас его, потому что она его любит.

Я захожу в боковую дверь, и никто даже не спрашивает меня, учитывая мой костюм. В этом городе никто никогда не задает вопросов. Они просто плывут по течению, как велит им их обусловленность.

Толпы людей разделяются для меня, крича, когда я пробиваюсь сквозь них. Все любят хороший крик, и когда я выныриваю из тени, все больше этих криков достигают моих ушей.

Мне требуется мгновение, чтобы найти угол, который устроил Джейк, и я выталкиваю девушку из него, позволяя ей думать, что я беру на себя часть плана. Должен любить дезорганизацию. Как бы она ни была популярна, она все еще только что введена старшей школой и не имеет организации, выходящей за рамки первоначальной настройки.

Она уходит, прихватив с собой свой фальшивый топор, а я включаю свою электропилу.

Тревор-первый, кого я вижу, и я включаю пилу, слушая, как некоторые из тех, кто стоит перед ним, кричат от ужаса, хотя они думают, что все это фальшивка.

Темная комната освещена стробоскопом, который мерцает среди противотуманных машин и красных огней на заднем плане. Тревор отступает в сторону, ожидая, пока Кайл и остальные догонят его. Я ухмыляюсь под маской, прежде чем схватить его.

” Отпусти, придурок! " — рявкает он. “Ты не должен поднимать руки на людей”.

О, как бы я хотела, чтобы он видел, как я улыбаюсь.

Крики раздаются со всех сторон, когда я вонзаю нож ему в грудь и швыряю его в угол. Люди разражаются смехом, когда он булькает кровью.

” Это так фальшиво! " — кричит один подросток. “Хорошая попытка, помощник Байрон. Занимайся своей повседневной работой”.

Пока помощник шерифа продолжает истекать кровью, я мельком замечаю Кайла сзади, неудивительно, что он задерживается у стойки "дом шлюх", которая стоит в стороне. Мой текущий ящик помечен как ящик " лжец’.

Мы выбрали его специально.

Я набрасываю простыню на Тревора, в то время как кровь продолжает струиться и растекаться по его груди. Он в шоке смотрит, как я накрываю его с головой, укладывая на долгий сон.

Он истечет кровью на глазах у всех.

Но это не мое главное событие.

Чад Бриггс появляется в поле зрения как раз в тот момент, когда я включаю свою электропилу, и вокруг меня раздаются новые крики, когда я притворяюсь, что подхожу слишком близко к очереди людей. Я мотаю головой из стороны в сторону, испытывая жуткую перегрузку.

Как раз в тот момент, когда Бриггс приближается, оставляя Кайла подольше бездельничать в ложе для шлюх, наблюдая, как две девушки целуются, в то время как фальшивая кровь капает с их сосков через белые рубашки, я снова включаю пилу.

Бриггс смотрит на меня, недоумевая, почему в игре именно этот костюм. Я подхожу к нему, и он самодовольно стоит на своем, в то время как все больше людей проносятся мимо, крича, как будто я сумасшедший серийный убийца.

Что ж…

Одним быстрым, неожиданным рывком я швыряю Чада на землю, и все вокруг нас разражаются бешеными криками. Глаза Чада расширяются, и проклятие срывается с его губ, когда осознание приходит слишком поздно.

“Ты меня не видишь", — говорю я ему, вонзая в него пилу и включая ее на полную мощность.

Леденящий кровь крик срывается с его губ, когда пила проходит через его грудь, разрезая плоть и разбрызгивая кровь, которая брызжет на людей в очереди.

“Срань господня! Это выглядит так чертовски реально!” — кричит один парень.

Я ухмыляюсь, вонзаю пилу глубже, разрезаю ее поперек его живота, вываливая кишки на всеобщее обозрение.

Все начинают проноситься мимо нас, крича, указывая и фотографируя. Печально, что мир считает визуальные эффекты такими хорошими. Они и не подозревают, что стали свидетелями убийства.

Когда Чад захлебывается кровью, Кайл приближается, и я наклоняюсь, чтобы прошептать свою любимую часть.

“Я Виктория Эванс. Дочь человека, которого ты убил. Сестра мальчика, которому ты позволил умереть. Жертва, которую ты превратил в монстра. И я собираюсь, черт возьми, убить вас всех".

Он пытается подобрать слова, но я стою, с болезненным восхищением наблюдая, как он делает жалкую попытку удержать внутренности внутри своего тела. Кайл бледнеет, девушка, держащая его под руку, отшатывается, и я иду прямо к нему.

Он видел настоящие вещи. Он знает, что это не подделка.

Он пытается развернуться и убежать, но я выбрасываю пилу, попадая ему прямо в затылок.

Жаль, что он не включен.

Это ударяет его достаточно сильно, чтобы сбить с ног, и его девушка кричит и бежит через бойню.

Я хватаю бутылку щелока и тащу Кайла за ногу к двери.

“Лучше всего. Ящик для лжецов. Никогда! Срань господня! Мы никогда не превзойдем это в следующем году!” — кричит один подросток в полном благоговении, в то время как Чад продолжает молча молить о помощи.

Я бросаю щелок, который принесла, на простыню у двери, обливая им Тревора.

Еще больше криков вырывается из-под этой простыни, когда запах гниющей плоти и щелока сталкиваются и пропитывают воздух.

Мои глаза начинают гореть, но маска, которую я ношу под маской — да, маска под маской — предотвращает вдыхание большинства паров.

Другие, однако, начинают выбегать, крича от настоящего страха, когда чувствуют ожог.

Во всей этой суматохе никто не замечает, как я тащу потерявшего сознание Кайла к коробке, где в полу прорезана дыра. Никто не видит, как я толкаю его в нее, пока Тревор продолжает кричать.

Никто не замечает, кого именно человек в маске тащит под передвижной дом ужасов.

Я падаю в яму, не видя, как чьи-то ноги убегают прочь. Еще. Сзади подкатывают колеса, и я проверяю свой телефон, наблюдая за камерами, пока Логан разговаривает с Леонардом.

Два помощника шерифа в конце внезапно врываются в дом, когда подруга выбегает одна. Сейчас или никогда.

Я быстро выкатываюсь из-под трейлера и тащу Кайла за собой. Он отключается, когда я вижу, как открывается задняя дверь машины. Несколько глаз поворачиваются к нам, и я прижимаю палец к губам-универсальный знак тишины.

Женщина бледнеет и отворачивается, все ее тело леденеет. Она не делает ни движения, не произносит ни слова.

На Джейке маска, и он поворачивается на своем сиденье, хватает Кайла за руку и помогает мне запихнуть его в машину. Я вонзаю шприц ему в бедро, убеждаясь, что он остается снаружи.

Мы не разговариваем, и я отпускаю его, поворачиваюсь и ухожу, как будто я только что не помог похитить сына шерифа. Я не могу дождаться пяти минут, чтобы побыть с ним наедине.

Когда завывают сирены и безумие становится все безумнее, я слышу, как Логан зовет кого-то, и я знаю, что они поняли это.

Теперь начинается самое интересное.

Как это делают убийцы в фильмах, я спокойно исчезаю в лесу, и никто не следует за мной.

Что — то подсказывает мне, что Делани Гроув никогда больше не увидит Дом с привидениями прежним.

Глава 11

Здравый смысл не так уж распространен.

— Вольтер

ЛОГАН

”Как, черт возьми, убийца проходит мимо нас, заходит внутрь и убивает двух офицеров, прежде чем украсть сына шерифа, но никто ни черта не видит?" Донни шипит, прикрывая нос.

Если наш субъект хотел испортить место преступления, она проделала чертовски хорошую работу, вылив ванну щелока.

Я не уверен, что было здесь до того, как Кайл Дэвенпорт по глупости вошел, и что убийца принес с собой.

” Вы, сукины дети, идите сегодня навестить моего сына, и теперь он пропал! " — ревет шериф, когда я пытаюсь собрать воедино ужасное нападение.

Чед Бриггс. Я говорил с ним раньше. Тревор Байрон тоже — был — знаком.

Чада распилили прямо на глазах у толпы, которая наблюдала за происходящим с пристальным вниманием, предполагая, что он просто часть шоу. Тревора зарезали, а затем облили щелоком.

“Теперь он нацеливается на любого, кто встанет у него на пути”, - говорит Лиза, снимая перчатку и с отвращением глядя на части тела Чада Бриггса, которые нам удалось найти. К телу Тревора нельзя прикасаться, пока не прибудут защитные костюмы.

Чэд Бриггс был опустошен, все его внутренности вывалились, когда нам пришлось поднять его, чтобы вынести наружу для надлежащего осмотра. У нас здесь нет судмедэксперта, но у них есть свой собственный коронер, которому я не доверяю.

Шериф уже вызвал кинологическое подразделение, и большинство его помощников находятся в лесу, пытаясь проследить за кровавым следом, оставленным субъектом.

“Я думаю, что это было запланировано”, - вмешивается Леонард. “Чад Бриггс был офицером десять лет назад. Как и Тревор Байрон. Они были частью того, что случилось с Робертом Эвансом".

“Просто совпадение", — пренебрежительно говорит Лиза.

“Она могла причинить вред девушке с Кайлом, которая предупредила двух других о том, что происходит. Она этого не сделала. Так что она контролирует убийства", — утверждает Леонард.

“Она? Теперь ты тоже думаешь, что это девочка?” Лиза стонет. “Мы не можем сделать это с нашим профилем, или какой смысл в профилировании”.

“Отсутствие настройки профиля делает это столь же бессмысленным, и вы начинаете думать, как Джонсон”, - указываю я.

Она пристально смотрит на меня, и я переключаю свое внимание на Элизу. “Что-нибудь?”

Она качает головой. “Ничего полезного. Люди увидели парня в маске Майкла Майерса в разделе "лжец" и подумали, что Тревор Байрон был частью шоу. То же самое касается Чада Бриггса. Некоторые даже думали, что Тревор был ужасным актером, даже не осознавая, что умирает. Другие думали, что”спецэффекты "с Бриггсом были потрясающими".

“Майкл Майерс?” — говорит Леонард, подходя ближе.

Она кивает.

“Как они узнали, что это был парень, если субъект был в маске? А как насчет роста и веса?” — спрашиваю я ее.

“Парень был одет в полную экипировку Майкла Майерса. Маска, волосы, одежда…все. Я думаю, они предположили, что это был парень. И никто не обращал на это достаточно внимания, чтобы оценить рост. У меня есть все от пяти футов до шести с половиной футов. Некоторые говорили, что это был большой парень. Некоторые говорили, что он был тощим.”

“Каменные шары-это то, что нужно, чтобы разработать такой наглый план, как этот”, - тихо говорит Леонард.

“Это, блядь, заняло у тебя достаточно времени!” Я слышу, как огрызается шериф.

Я смотрю, как прибывают кинологические подразделения, и он начинает направлять их. Если они найдут Кайла, это будет маленьким чудом. К настоящему времени субъект, возможно, уже в игре.

Я оглядываюсь, изучая лица всех, кто стоит за защитной лентой. Девушка выглядит немного побитой, но эти синяки были там до того, как вошел субъект.

Ей потребовалось больше времени, чем следовало, чтобы получить помощь. У субъекта было время вытащить Кайла из этого места. Скорее всего, она воспользовалась отверстием, вырезанным в полу.

Все это было продумано, и каким-то образом субъект не обратил внимания на подругу? Сомнительный.

Леонард следует за мной, когда я направляюсь к девушке, которая грызет ногти, с одеялом на плечах, покачиваясь из стороны в сторону.

“Мисс Пробелы?” Услышав свое имя, она вскидывает голову, глядя мне прямо в глаза. “Ты не хочешь прийти и поговорить с нами?”

Она тупо кивает и проходит под лентой, приближаясь к нам. Она не в шоке, несмотря на то, что видела.

“Мисс Бланкс, я знаю, что шериф уже говорил с тобой, но если бы ты мог рассказать нам все, что видел, это было бы очень ценно, — тихо говорю я, стараясь казаться спокойным и доступным, в отличие от сумасшедшего, который не должен руководить этой охотой.

“Было темно. Я только что видел кровь и кишки, и этот сумасшедший бросил свою пилу в Кайла. Это ударило его по голове. Я думал, что следующим он доберется до меня”.

“Но этого не произошло", — успокаивающе говорит Леонард. “Что произошло дальше?”

Она покусывает губу. “Я выбежал, но обернулся и увидел, как он тащит Кайла. Люди переступали через него и все такое, смеялись или кричали. Никто не знал, что это было на самом деле, но я знал. Некоторые люди запаниковали, когда увидели Чада, потому что это было отвратительно. Они начали сомневаться в этом, но все еще ничего не говорили вслух. Я наконец вышел, когда увидел, что он продолжает тащить Кайла, и сказал двум другим помощникам шерифа, где они были внутри”.

“Ты не видел спасательного отверстия? Это не было прикрыто или что-то в этом роде, — указываю я.

“Я была слишком напугана, чтобы сосредоточиться”, - говорит она, не встречаясь со мной взглядом.

Я обмениваюсь взглядом с Леонардом. Если она не расскажет им о дыре, это приведет к тому, что они пройдут весь путь назад, сражаясь с ордами людей, которые будут их тормозить. Она увидела дыру. Она предпочла не упоминать об этом, но все же рассказала, что происходит, чтобы оправдаться перед шерифом за любые проступки.

” Спасибо, что уделили мне время, мисс Бланкс", — говорю я, когда Леонард уходит со мной.

“Я почти думаю, что девушка хотела, чтобы Кайл ушел”, - говорит Леонард себе под нос.

Я оглядываюсь вокруг, изучая все лица, которые не кажутся ни капельки расстроенными.

“Кто-то здесь что-то видел”, - говорю я ему, оглядываясь на всех людей, перешептывающихся между собой, но ничего не говорящих нам или людям шерифа.

“Лояльность меняется", — тихо говорит Леонард.

«что?» — спрашиваю я тем же приглушенным тоном.

Он жестикулирует вокруг. “Этих людей годами приучали к тому, чтобы они не высказывались, находя наказание вместо награды. Нахожу ужас вместо гордости. Теперь этот крестоносец в маске приходит и обвиняет их во лжи, убивая коррумпированных людей, которые так долго их угнетали. Их лояльность переходит к нашему убийце, а не к их угнетателям. Вскоре у них разовьется комплекс поклонения герою, и они будут считать убийцу линчевателем, выступающим против несправедливости”.

“Наш убийца делает гораздо больше, чем просто выступает против несправедливости”, - говорю я со вздохом.

Он кивает. “Убийство было единственным вариантом для нашей девочки. Потому что из-за разговоров этих людей убивали или еще хуже, — категорично заявляет он, прежде чем уйти.

Я начинаю сомневаться в его преданности. Из всех, Леонард-последний, кто, как я думал, будет испытывать слишком много сочувствия к нашему убийце.

И нам нужно перестать называть ее нашей кем угодно.

Вступление во владение или владение усиливает эмпатические связи, и он весь день называл ее нашей девушкой или нашим убийцей. Знание того, что она женщина, борющаяся с насильниками, также требует большего сочувствия и сочувствия. Это морочит нам головы, больше ему, чем мне.

Но даже мне наплевать на то, чтобы найти Кайла, пока не стало слишком поздно. Я еще даже не вызвал Хэдли, чтобы провести экспертизу.

Решив форсировать проблему, я пишу ей, прося присоединиться к нам, и немедленно получаю ответное сообщение о том, что она уже в пути. Я также пишу Лане.

Я: Ты в порядке? Хэдли должна приехать сюда, чтобы я мог послать кого-нибудь другого.

ЛАНА: Все хорошо. Нет нужды. Мне нужно пойти домой, кое с чем разобраться сегодня вечером, а потом я вернусь. В мой дом вломились, и Дюк позвонил, чтобы попросить меня прийти посмотреть, не пропало ли что-нибудь.

Какого хрена?

Я: Детектив из отдела убийств звонит вам по поводу возможной кражи со взломом?

ЛАНА: Копы не могли связаться со мной по телефону, потому что мой домашний номер был номером, который был у охранной компании. У Дюка был мой сотовый, и он знал, что меня нет в городе. Это будет быстрая поездка. Обещать. Люблю тебя. <3

Я хочу сказать ей, чтобы она держалась подальше, но шериф действительно может сделать что-нибудь глупое, например, инсценировать взлом и пойти за ней. Черт, насколько я знаю, это часть его мести за то, что его сын пропал четыре часа назад.

Его ненормальный разум считает, что я каким-то образом замешан. Что, если все это ловушка?

Я: Останься. Не уходи. У меня плохое предчувствие.

ЛАНА: Уже в пути. Убери свои дурные предчувствия. Дюк будет там, и я разберусь со всеми страховыми делами. Не сосредотачивайся на мне. Беспокойся о своем деле.

“Все в порядке?” — спрашивает меня Леонард.

"Нет. Лана чертовски упряма, — стону я, убирая телефон. Я позвоню Дюку позже.

“Просто любопытно, как много ты знаешь о Лане?”

Я выгибаю бровь. “Почему ты спрашиваешь?”

Он пожимает плечами. “Нет причин”. Его лицо меняется, когда он смотрит на что-то в грязи, и он опускается на колени.

“Были ли здесь сегодня вечером припаркованы какие-нибудь машины?” спрашивает он.

”Мы заклеили эту сторону скотчем, не позволяя автомобилям проезжать".

Его взгляд устремляется вверх, к тропинке между деревьями. Он достаточно велик для маленькой машины, но…

“Кровавый след вел в лес", — говорит Элиза, прерывая мои мысли. ”Все это была кровь двух жертв, которых он убил, но это то, что происходит, когда ты видишь, как одного парня разрывают на куски и режут другого".

“Кайл Перкинс не ходил в лес. Там были бы следы перетаскивания, — говорю я, наконец-то приходя в себя.

“Убийца ушел в лес, но не Кайл”, - говорит Элиза в замешательстве. "Как?”

Леонард бледнеет, когда мы с ним смотрим друг на друга.

“Потому что у нашего субъекта есть напарник".

Глава 12

Умных тиранов никогда не наказывают.

— Вольтер

лана

“Ты уверен, что сможешь присутствовать при этом?” — спрашиваю я Джейка, входя и снимая толстовку.

“Ждал слишком долго, и я достаточно зол, чтобы справиться с запекшейся кровью сегодня вечером, Лана. От одного взгляда на него мне хочется его убить. Со мной все будет в порядке”.

“Это будет хуже всего, — напоминаю я ему.

Он расправляет плечи. “Я дам тебе знать, если мне понадобится перерыв. Но я сомневаюсь, что сделаю это для этого”. Его челюсть тикает, и я киваю, лениво глядя на набор блестящих ножей, которые только и ждут, чтобы покраснеть.

“На какой машине вы ездили?” — наугад спрашивает меня Джейк.

“Лексус, который ты припарковал у старого дома Линди”.

“Никто тебя не видел?”

Я качаю головой, отвечая на его вопрос.

“Логан?” спрашивает он.

“Я скажу ему, что ездил на автобусе, пока не смог вызвать такси”.

Я поднимаю на него глаза. “Почему третья степень?”

Он поджимает губы. “Они знают, что у тебя теперь есть партнер. Это всего лишь вопрос времени, прежде чем они все распутают, Лана.”

Он поднимает свой телефон, когда камеры фиксируют, как они все направляются в гущу леса. Собаки сходят с ума, но они ничего не найдут. Все было брошено в воду после того, как я пропитал одежду и маску отбеливателем.

“Мы знали, что не можем позволить себе тратить время на то, чтобы оставлять свежие следы. Было неизбежно, что они узнают о партнерстве, — небрежно говорю я, направляясь к смотровому окну.

Кайл бьется об одностороннее стекло, которое с его точки зрения служит зеркалом. На самом деле, вся коробка, в которой он кричит, заполнена этим стеклом, кроме потолка, который на самом деле является зеркалом. Стены пуленепробиваемые, их практически невозможно сломать, несмотря на его отчаянные удары руками и ногами.

Его рука превратилась в кровавое месиво от попыток пробить ее, и я ухмыляюсь. Может быть, я знаю, что он ненавидит маленькие пространства и планировал это прекрасное место убийства два года назад. Может быть, я построил эту подземную гробницу, полную зеркал, только для него.

Только за его смерть.

Джейк уже снял с него одежду, оставив его совершенно голым и уязвимым. При виде обнаженного тела Кайла у меня сводит живот.

“Дюк что-то заподозрил?” — спрашивает Джейк, когда я включаю интерком, позволяя нам слышать бесконечные угрозы, исходящие из уст моей следующей жертвы.

Он не знает, насколько пусты эти угрозы.

"Нет. Полиция позвонила ему, когда не смогла связаться со мной немедленно, так как он принял на свой счет, что Бугимен напал после того, как ослабил бдительность в поисках более крупного и лучшего дела. Его участие, вызванное чувством вины, действительно помогает нам, потому что я должен был его увидеть, и он гораздо более надежный свидетель моего местонахождения, чем любой обычный полицейский. Он наблюдает за моим домом, убежденный, что я сейчас внутри.”

"А если он решит постучать и проверить, как ты?”

“Ты проявляешь признаки паранойи, которую мы обещали обсудить, если кто-то из нас пострадает от этого”, - говорю я, поворачиваясь лицом к Джейку. “Паранойя вызывает безрассудство”.

“Это логичный вопрос”, - говорит Джейк, очищая свое лицо от всех эмоций, скрывая внутреннюю панику, которая, я знаю, там есть.

Я выключаю интерком, когда Кайл угрожает вырвать позвоночник.

”Если он постучит, а я не отвечу, он позвонит". Я тычу в него телефоном. “И я отвечу. Если он спросит, где я, я скажу ему, что пошла на пробежку, чтобы прочистить голову. Что я и сделал, пробежав прямо по тропинкам в глубине леса. Мы в двух милях от моего дома. Я легко могу побежать обратно. Я купил этот дом по этой причине, хотя переехал сюда не так давно. Ты все это уже знаешь, так почему же ты так волнуешься?”

Он резко выдыхает, когда Кайл начинает бросаться на стекло в отчаянной попытке разбить его. Он просто отскакивает, не оставляя даже трещины на упругой поверхности.

“Извини", — наконец говорит Джейк. “Просто все начинает идти не так, как надо. Во-первых, Логан видит тебя, но каким — то чудом не видит твоего лица. Затем вы намеренно находите его, когда не должны были этого делать, и вызываете ему скорую помощь. Он подозревает женщину, Лану. Ты мне это говорил. И теперь они знают, что у тебя есть партнер. Просто такое чувство, что все закончится до того, как мы будем готовы”.

Я положила руку ему на плечо, одарив его сочувственной полуулыбкой. “Я понимаю это. Но он мог бы умереть, если бы я не спас его, и мы рисковали тем, что напарник останется без следов сопротивления. Но это был единственный способ заполучить Кайла. Вломиться в его дом было бы вдвое труднее, если бы все четверо помощников шерифа находились внутри.”

Он резко вздыхает.

“Если бы твоя жизнь была в опасности, и Маркус был тем, кто мстил за меня, он бы пожертвовал всем этим, чтобы спасти тебя. Так же, как ты сделала бы это для него.”

Его взгляд смягчается, и он наклоняется вперед, целуя меня в макушку. Проявление братской привязанности. ” Если бы это делал Маркус, я бы все еще был рядом с ним", — тихо шепчет он. “Я бы помог ему. Можешь ли ты сказать то же самое о Логане?”

Мое сердце сжимается в груди, и я борюсь с эмоциями, которые пытаются вырваться на поверхность, когда я отворачиваюсь, наблюдая, как Кайл отшатывается от очередной неудачной атаки на стекло.

“Я должен пойти туда и начать, пока он не покончил с собой. Это лишило бы меня всего удовольствия, — спокойно говорю я.

Когда я поворачиваюсь, чтобы направиться к двери, Джейк зовет меня вслед. ”Я беспокоюсь, что, когда придет время, Логан не выберет тебя так, как ты продолжаешь выбирать его, Лана".

Я стою к нему спиной, стоя в дверях, стараясь, чтобы слова не дошли до меня.

“Я беспокоюсь, что он никогда не поймет и увидит только вину, а не добро. Я беспокоюсь, что он не любит тебя по-настоящему настолько, чтобы дать тебе то, что я дала бы Маркусу. И я беспокоюсь, что ты позволишь ему убить тебя, прежде чем будешь бороться за то, чтобы остаться в живых. С каждым днем я беспокоюсь все больше. Потому что я люблю тебя так, как любил тебя Маркус. Ты моя единственная семья, Лана. Ты-все, что у меня есть. И Маркус действительно может восстать из могилы, чтобы убить меня сам, если я увижу, что это происходит, и ничего не сделаю с этим”.

Легкая улыбка пытается сформироваться, когда слеза скатывается по моей щеке.

— Маркус предпочел бы тебя мне,” хрипло шепчу я.

“Я сомневаюсь в этом, Лана. И я уже однажды подвел тебя. Я подвел тебя хуже, чем мог себе представить.”

“Ты не подвел меня, Джейк”, - говорю я, не оборачиваясь. “Нас подвели все остальные”.

Я поворачиваю голову так, чтобы наши глаза встретились, и добавляю: “Но ты? Ты герой во всех сказках, который не ожидает, что героиня выйдет”.

Он разражается смехом, и я улыбаюсь, прежде чем уйти. Улыбка исчезает в ту секунду, когда меня не видно, и я кладу руку на грудь, борясь с болью, которую не хочу, чтобы он видел.

Так многому мы научились. Так много мы знаем. Так много всего у нас происходит одновременно.

И все, о чем я могу думать, — это о том, что сделает Логан, если узнает правду.

Снова напустив на себя видимость спокойствия, я толкаю дверь, и убийца внутри меня появляется, превращая мое сердце в лед, а нервы в сталь.

Кайл даже не замечает меня, пока дверь не закрывается и не закрывается на замок, звук эхом разносится вокруг нас.

Его убийственный взгляд устремляется на меня, но затем он запинается, его брови в замешательстве поднимаются.

“Чертовы федералы? Гребаные федералы ответственны за это?!” — кричит он. ”Я получу вас всех на гребаном блюде, когда мой отец узнает об этом".

Мрачная усмешка скользит по моим губам, как зловещая улыбка змеи.

“О, федералы не имеют к этому никакого отношения, Кайл. Разве ты не помнишь меня?” — спрашиваю я легким, но насмешливым тоном, делая шаг вправо и лениво двигаясь по зеркальной комнате.

Он наклоняет голову набок.

“Ты подружка этого федерала. Конечно, он не настолько глуп, чтобы разозлить меня и оставить наедине с кем-то таким хрупким.”

Его взгляд опускается вниз по моему телу, выражение его глаз слишком знакомое, когда его взгляд скользит по мне, насмешливый, созерцательный, расчетливый. “Вы действительно не хотите этого делать, ССА Беннетт! Ты понятия не имеешь, на что я способен!” — кричит он. “Игры со мной плохо закончатся”, - продолжает он.

По комму раздается голос, когда Джейк решает сыграть свою роль.

“На самом деле, федералы в нескольких часах езды, Дэвенпорт. Надеюсь, ты не ждешь, что папа спасет тебя сегодня вечером.”

Кайл напрягается, оглядываясь по сторонам. Он узнает голос Джейка, но не узнал мой. Ну, это просто оскорбительно.

“Джейкоб Денвер?” — спрашивает Кайл, растерянно оглядываясь по сторонам. “Какого черта, черт возьми, ты думаешь, что делаешь?” — требует он, ударяя кулаком по стеклу.

“Помогаешь мне пожинать долг, который давно просрочен”, - отвечаю я, ухмыляясь, когда его темный взгляд возвращается ко мне.

Он наклоняет голову и начинает приближаться прямо ко мне. “Ты хочешь, блядь, поиграть? Позволь мне показать тебе, какая это ошибка, — рычит он.

“Пожалуйста, попробуй”, - издеваюсь я.

Он внезапно делает выпад, и я бросаюсь в сторону, поднимая ногу как раз вовремя, чтобы коснуться его живота. Он едва дает себе время прийти в себя, прежде чем снова схватится за меня, но это все равно, что наблюдать, как ребенок дерется с подростком — хулиганом-подростком, которым являюсь я.

С быстрой последовательностью я наношу один удар за другим, мой кулак сталкивается с его носом; мое колено соприкасается с его ребрами. Его крик боли подобен сладкой музыке для моих безумных ушей.

Когда я поворачиваюсь, моя нога поворачивается, ударяя его сбоку по лицу достаточно сильно, чтобы кровь хлынула у него изо рта. Его тело вращается по спирали, и он сталкивается со стеклом, оставляя кровавое пятно, прежде чем упасть на землю.

Выплевывая кровь, он смотрит на меня.

“Кто ты, черт возьми, такой?”

По комму начинает играть музыка; голос моей матери доносится до нас, наполняя этот момент воспоминаниями о прошлом, от которых его глаза расширяются, а черты лица бледнеют.

Эта песня-то, чем Алая Истребительница мучила город. Он начинает потихоньку во всем разбираться.

Он отползает назад, крабом упираясь прямо в стену, где ему больше некуда бежать.

“Я та девушка, которую ты думал, что сломал”, - тихо говорю я, делая шаг к нему, когда его тело сжимается в восхитительном страхе. ” Я та девушка, от которой ты отнял слишком много". Еще один шаг от меня, и он издает страдальческий звук, когда пытается встать, но в спешке падает обратно. “Я та девушка, которую ты думал, что убил".

Он, наконец, встает на ноги, и мой кулак вылетает, снова и снова соединяясь с его лицом, когда он слабо пытается защититься.

Наконец я хватаю его за волосы и швыряю лицом в стекло, зная, что Джейк по другую сторону и наслаждается этим так же, как и я.

”Я та девушка, которая наконец положит конец твоему царству террора".

“Нет”, - стонет он, морщась, когда я снова ударяю его лицом о стену. Затем я хватаю его за волосы, откидываю его голову назад, позволяя ему увидеть кровавое отражение своего лица, смотрящего на него.

”Я позволю тебе смотреть каждую гребаную секунду этого, точно так же, как ты сделал это для Маркуса".

Он кричит от боли, когда я выдергиваю его руку достаточно сильно, чтобы вывернуть ее из сустава, используя только правильный угол.

Он поворачивается и пытается ударить меня здоровой рукой, но это жалкий замах, от которого я уворачиваюсь слишком легко.

“Такая слабая", — поддразниваю я. “Все эти женщины пострадали от такого слабого мужчины".

Его глаза темнеют, и на моих губах появляется болезненная улыбка, когда нож скользит к моим ногам, сопровождаемый звуком закрывающейся и снова закрывающейся двери.

"Думаю, я присоединюсь к тебе в этом”, - говорит Джейк, приближаясь.

Кайл ныряет за ножом, но я поднимаю его и пинаю его ногой, не обращая внимания на жгучие слезы, пытающиеся прорваться сквозь мои глаза. Я так долго представляла себе этот момент, но он намного слабее, чем я помню.

Я помню, с какой силой он держал нас внизу. Его слова возвращаются ко мне, когда Джейк валит кричащего Кайла на землю, удерживая его руки точно так же, как он удерживал нас.

“О, тебе это понравится, детка. Так же, как и раньше.”

Я хватаю нож и наношу его на один палец, прислушиваясь к раздающимся крикам, которые следуют за этим. Дрожь пробегает по мне, кайф мести сочится по моим венам осязаемым присутствием.

Это требует небольшого усилия, но нож, наконец, пронзает хрупкую кость, и в коробке раздается еще один душераздирающий крик.

Джейк ухмыляется, когда я поднимаю первый палец.

“Держите ее! Держи и Маркуса тоже. Это будет весело".

“Это будет весело”, - говорю я, повторяя его слова из прошлого, когда засовываю палец ему в рот и опускаю руку, зажимая его нос. Я оседлаю его тело, чтобы держать его крепче, и слушаю, как он давится и давится собственным пальцем, который я отрезал посередине костяшки.

Он изо всех сил борется с этим, но инстинкт глотания, наконец, пересиливает все остальное, и я отпускаю его после того, как его горло болезненно сжимается, чтобы опустить палец.

Как только я отпускаю его, его рвет, он отворачивает голову в сторону, а по его лицу текут слезы.

“Не болей, Виктория”, - насмехается Кайл, когда меня тошнит, выплескивая внутренности на тротуар, а затем вынужденный барахтаться в нем, пока он удерживает меня, чтобы Лоуренс подошел к своей очереди. “Мы только начинаем”.

“Не болей, Кайл. Мы только начинаем, — говорю я, разрезая еще один палец, беря еще один палец, который когда-то удерживал меня на месте.

Когда он кричит, на меня нападают новые воспоминания, и слезы чистой ненависти неожиданно скатываются по моим щекам.

“Дочь шлюхи и гребаной киски. Видишь ли, я знаю, что у твоего отца никогда не хватало смелости убить тех женщин. Мне просто все равно. А теперь возьми его, Виктория. Возьми это и заткнись к чертовой матери.”

“Возьми это!” — кричу я, разрезая еще один палец. “Возьми это и заткнись к чертовой матери!”

Джейк прижимает его сильнее, пока я работаю всеми десятью пальцами, затем перевязываю повреждение, не давая ему слишком сильно кровоточить.

Кайл ужасно рыдает, но я не врала. Мы только начинаем.

“Твоя очередь, Тайлер. Седлай коня. Сегодня вечером без седла и весело, — поддразнивает Кайл, хватая меня за голую промежность, а затем шлепая по ней. ”Это становится немного изношенным".

” Это для меня", — шиплю я, проводя лезвием по его торсу, отскакивая назад, когда он кричит в агонии. Порез достаточно неглубок, чтобы гореть, как огонь, но недостаточно глубок, чтобы сильно кровоточить.

Всплывает еще одно воспоминание, от которого мое сердце задыхается и сжимается до смерти.

“Мне очень жаль, мисс Карлайл. Но, похоже, повреждение ваших внутренних органов и меры по спасению жизни, которые они приняли в больнице, помешали вам когда-либо иметь детей. Они были вынуждены сделать экстренную гистерэктомию”.

Еще больше слез стекает по моим щекам, когда я отбрасываю его в сторону, медленно сдирая кусок плоти с его тела, как чудовищный профессионал, которым я стала.

“Это для моего отца", — говорю я ему, вырезая еще одну секцию.

“Твой отец был слаб. Он плакал, когда парни моего отца сменялись по очереди. О, позволь мне рассказать тебе все, что они сделали, и как твой отец плакал, как маленькая сучка”.

Я отклеиваю кусочек плоти, снимая его с его тела. Почти не течет кровь из-за того, как идеально это выполнено, но он все равно кричит и плачет, потому что это горит как в аду.

С него заживо сдерут кожу, прежде чем я закончу.

“Его задница крепче, чем ее пизда, если кто-нибудь хочет ее включить. Он гребаный педик, так что ему это нравится”, - говорит Кайл, смеясь.

“Ты что, обосрался на свой член?” Морган насмехается.

“Нет. Просто нужно было почувствовать то, чего не может дать измученная шлюха. Она перестала быть тугой, когда я в первый раз засунул в нее свой член”.

Еще один кусок плоти отрезан, и Джейк продолжает сдерживать Кайла, в то время как мои слезы становятся все более горячими и лихорадочными, обжигая мою собственную плоть.

“Я лишил тебя девственности давным-давно. Это правильно, что я тоже это беру, — говорит Кайл, переворачивая меня на живот, когда я кричу, сдерживая слезы, когда он толкает меня на колени и раздвигает мои ягодицы.

“Пожалуйста, не надо!” Я кричу.

“Умоляй, шлюха. Это не принесет тебе никакой пользы. Никому нет дела”.

“Пожалуйста, остановись!” Кайл вскрикивает, когда я машу еще одним куском плоти перед его глазами.

“Умоляй, шлюха. Тебе это не поможет, — мрачно шепчу я. “Никому нет дела”.

Его глаза пытаются закрыться, но я хватаю его за челюсть, заставляя их открыться, и смотрю в зеркало над нашими головами.

“Нам предстоит долгий путь”, - спокойно говорю я ему. “И ты будешь бодрствовать все это время, даже если мне придется зашить тебе веки. Так что вы сами решаете, необходимо это или нет”.

Слезы льются из его глаз по другой причине, чем из моих. Мои падают от десяти лет страданий, которые я подавлял. Десять лет ненависти, которую я сдерживал. Десять лет боли, которую я игнорировал.

Это монстр, который возглавил атаку, и он умрет от моих рук.

Мои слезы льются из-за свободы.

Они падают, потому что он больше не будет преследовать меня в ночных кошмарах. Я убаюкаю себя воспоминаниями о криках, которыми он так свободно делится.

“Не волнуйся, Виктория. Ты еще не умрешь, — говорит Кайл, проводя маленьким ножом по моему телу, оставляя за собой слабый кровавый след. “У нас еще есть вся ночь”.

Мой нож скользит вниз, когда я слезаю с его тела, и он вонзается в безвольную плоть между его ног. В отличие от Моргана, он не сексуальный извращенец. Он просто больной сукин сын, у которого есть социопатические наклонности.

Он замирает, его глаза расширяются от ужаса, он знает, что должно произойти.

“Не волнуйся, Кайл. Я еще не готов к грандиозному финалу. У нас еще есть вся ночь”.

“Теперь все будут знать, что ты шлюха. Весь город увидит, кто ты на самом деле".

“Тебе это никогда не сойдет с рук!” — кричит мой брат, но Кайл игнорирует его, обращаясь ко мне так, как будто я тот, кто разделил эти слова.

“Все будет так, как будто этого никогда не было, Виктория. Потому что ты не имеешь значения. И мой отец все равно будет тем, кого они все боятся, в то время как ты будешь гнить в могиле со своим братом-педиком и отцом-киской”.

Я понижаю голос, глядя в его широко раскрытые, полные ужаса глаза, из которых все еще текут безжалостные слезы.

“Но завтра? Весь город увидит, кто ты на самом деле. Слабый, бессмысленный человек, которого они когда-то боялись. Теперь я буду тем, чего они боятся. И скоро настанет очередь твоего отца. Тогда вы двое будете гнить в своих могилах, а я уйду от всего этого, зная, что лучший монстр выиграл войну”.

Когда еще один крик пронзает воздух, мои слезы замедляются, воспоминания отступают, и холод, который может растопить только Логан, захлестывает меня удушающей хваткой.

Кайл Дэвенпорт не протянет всю ночь.

Но я чертовски уверен, что постараюсь сделать это как можно дольше.

Глава 13

Несправедливость в конце концов приводит к независимости.

— Вольтер

ЛОГАН

Я наполовину сплю, когда чувствую, как чье-то тело скользит по моему, а губы ласкают мою щеку. Сначала я просто лежу, чувствуя тепло другого человека, но потом мои глаза распахиваются, и моя рука взлетает, готовая врезаться в…

Мои глаза расширяются, когда Лана хватает меня за запястье сильнее, чем я думал, на что она способна, и откидывает голову назад, ее глаза расширяются от шока, когда она едва уклоняется от моего удара.

"Блядь!" — кричу я, резко выпрямляясь, когда она садится на меня верхом. “Мне так жаль! Какого черта? Я не…

Она начинает смеяться, чертовски сбивая меня с толку.

” Я думаю, это был глупый способ разбудить тебя, когда ты не заснул без меня", — говорит она, улыбаясь сейчас, когда отпускает мое запястье и обнимает меня за шею.

Меня почти трясет от того, как близко я был к тому, чтобы чуть не ударить ее. Слава богу, у нее хорошие рефлексы.

“Черт возьми, Лана, мне так жаль”.

“Не стоит”, - говорит она, ухмыляясь, когда ее губы касаются моих. “По крайней мере, мне не нужно беспокоиться о том, что какая-то другая женщина соблазнит тебя, когда меня не будет”.

Я стону, отвечая на ее поцелуй, в то время как мое тело продолжает дрожать. “Тебе все равно не пришлось бы беспокоиться об этом. Я же говорил тебе, что меня нелегко любить, — шепчу я ей в губы.

Она целует меня крепче, ее пальцы пробегают по моим волосам. Как только она начинает тереться обо меня, моя дверь распахивается, и извергается женское проклятие.

“Прости!” Голос Лизы, как мокрое одеяло, накрывает оба наших либидо.

“Держу пари”, - ворчит Лана, оглядываясь через плечо, когда я вздыхаю и прижимаю ее к себе. Она даже не делает движения, чтобы слезть с меня, что меня вполне устраивает.

«что?» — спрашиваю я Лизу, у которой хватает такта выглядеть смущенной.

“Правда, мне очень жаль. Я не знал, что Лана здесь.”

”Значит, ты можешь войти в комнату моего парня без стука, если меня здесь нет?" — спрашивает ее Лана устрашающе холодным тоном.

Я хмурюсь, глядя на лицо Ланы. В нем нет никаких эмоций, и кажется, что она слишком легко скрывает гнев, который испытывает. Какого черта?

Лиза привлекает мое внимание, когда она расправляет плечи, на ее губах появляется ухмылка.

Ах, черт возьми.

“Я думаю, от старых привычек трудно избавиться, учитывая, что я все время входила в его комнату. Иногда мы забываем, что мы больше не вместе”.

Гребаное незрелое дерьмо.

“Я никогда не забываю”, - решаю указать я, только чтобы Лана не думала иначе, потому что она должна честно знать, что я никогда ничего не сделаю с Лизой.

Лана не двигается, ее поза никогда не меняется, и по какой-то причине кривая усмешка дергает один уголок ее рта.

“А теперь знаешь?” — тихо спрашивает Лана. “Полагаю, я мог бы как-нибудь напомнить тебе об этом”.

Хэдли прочищает горло, пристально глядя на Лану, когда она проходит мимо Лизы и входит в комнату. Я действительно рад, что все видят Лану у меня на коленях, пока я лежу в постели в одних трусах.

Большой профессионализм.

“Лиза, тебе действительно не следует пытаться разозлить ее, когда у тебя даже нет настоящего интереса к Логану”, - вздыхает Хэдли.

Она почему-то бросает предупреждающий взгляд на Лану, затем обращает свое внимание на меня.

“Шериф созвал городское собрание в парке. Сказал, что хочет, чтобы все были там. Они собираются отправить каждого жителя города на поиски Кайла, теперь, когда рассвело.”

Кайла увезли вчера сразу после захода солнца, и в машине. У нас нет никаких шансов найти его в лесу, но шериф отказывается верить, что в этом замешана машина, потому что никто не говорит, что видел машину.

Я думаю, он недооценивает страх этого города.

Я также думаю, что он переоценивает ценность своего сына для этого города.

”В таком случае, как вы думаете, вы двое могли бы убраться отсюда, чтобы я мог одеться?"

Лиза фыркает. ”Как будто я не видел тебя меньше".

Улыбка Ланы только растет, но на самом деле она какая-то жуткая, как будто она замышляет что-то гнусное для Лизы.

“Я вытащу ее отсюда", — говорит Хэдли Лане, затем указывает пальцем. “Ничего не происходит".

Лана пожимает плечами и поворачивается ко мне лицом, в то время как Хэдли ругает Лизу. Когда их голоса затихают, Лана устраивается поудобнее у меня на коленях, и я целую ее, прежде чем она успевает что-либо сказать.

“Прости”, - шепчу я ей в губы, прерывая поцелуй. “Лиза — стерва”.

“Она просто привыкла к тому, что женщины и мужчины позволяют ей говорить все, что она хочет, без каких-либо последствий. Я и раньше имел дело с подлыми девчонками. Все лают. Никакого укуса. Но много слез".

Я наклоняю голову, изучая ее. Она кажется…не в себе. Как будто она каким-то образом отдалилась от себя.

“Эй, ты в порядке?” — серьезно спрашиваю я, заглядывая ей в глаза.

Как будто они стали холоднее. Почти жутковато.

“Долгая ночь”, - говорит она со вздохом, проводя пальцем по моей щеке. “Но я чувствую себя лучше с каждой секундой. Как будто ты волшебный или что-то в этом роде, напоминающий мне, что я человек.”

Я понятия не имею, что это значит, но очевидно, что ей больно и она пытается закрыться прямо сейчас.

“что случилось?” — спрашиваю я, обхватывая ладонями ее лицо.

Ее глаза мгновенно блестят, когда они нагреваются, и она быстро моргает, как будто сдерживает слезы.

“Ничего”, - говорит она с хрупкой улыбкой. “Просто я мало спал. Я хотел связаться с тобой как можно скорее.”

Я снова целую ее, чувствуя, как она медленно расслабляется в моих объятиях, как будто она сбрасывает ту стену, которая странным образом была между нами на мгновение. Ее поцелуй ищущий, как будто ей нужно что-то, что могу дать только я. Но прежде чем я успеваю углубиться в это, мой телефон звонит, напоминая мне, что сегодня много работы, а я спал всего около двух часов.

Застонав, я прерываю поцелуй, прижимаясь лбом к ее лбу. “Как только этот день закончится, мы возобновим этот поцелуй. Сегодня Хэдли предстоит провести множество экспертиз в дальней каюте. Оставайся с ней.”

“Мне нравится, как ты защищаешь меня”, - тихо говорит она.

Ее глаза встречаются с моими, и я снова пытаюсь разгадать, что происходит у нее в голове. Это похоже на то, что она вела войну сама с собой, но она не говорит, почему. Я почти хочу отказаться от этого дня и просто провести его в постели с ней, желая предложить ей то же спасение, которое она так часто давала мне.

” Иди", — говорит она со вздохом, вставая и поправляя свою красную рубашку. Она носит красное почти каждый день с тех пор, как мы здесь. Или, может быть, так было каждый день.

“Почему так много красного?” — спрашиваю я ее, теребя подол ее рубашки, когда она встает.

“Я только что бросила кучу одежды в свою сумку. Очевидно, я выбрал материал из своей красной секции”.

Она улыбается, закатывая глаза.

“У тебя есть красная секция?”

“У меня огромный шкаф. Должно быть как-то организовано".

Она выскакивает из комнаты, а я встаю, проводя рукой по волосам. У меня даже нет времени принять душ, чтобы разбудить меня, так как мой телефон ни черта не замолкает.

Выходя из каюты, я бросаю взгляд вниз, мельком замечая Лану, когда она исчезает в нашей временной штаб-квартире.

Леонард ждет меня, когда я выхожу на улицу.

“Проблемы?” — спрашивает он, не сводя глаз с дальней каюты, где находятся Лана и Хэдли.

“Лиза”.

Он фыркает и садится, а я начинаю выезжать.

“Лиза выглядела довольной собой, когда уходила”.

” Она заноза в заднице”. Быстро я также рассказываю ему подробности того замечательного гребаного утра, которое у меня уже было.

“Что сделала Лана?”

“Улыбнулась ей и сделала ехидное замечание, но в ее тоне не было язвительности. На самом деле это было немного странно. Никакой агрессии не было. Почти любая другая женщина сошла бы с ума, если бы моя бывшая вошла и заварила дерьмо, как это сделала Лиза. С другой стороны, Лана всегда удивляет меня своей реакцией".

“Требуется большой контроль, чтобы не реагировать в пылу момента”, - говорит Леонард, хотя звучит так, будто он говорит это больше себе, чем мне. “Могу я спросить тебя кое о чем?”

Я пожимаю плечами.

“Как ты на самом деле относишься к нашему убийце? Если бы вы узнали ее личность сегодня и выслушали ее, вы действительно смогли бы запереть ее, зная, что без нее никогда не будет справедливости?”

Я хмурю брови. ”Правосудие-это не пытка и убийство кучки людей, Леонард".

“Притворись, что ты не из ФБР, хотя бы на минуту. Представь, что ты человек, который видел худшее в человечестве и видел хорошее в монстрах”.

“Я не слежу”, - говорю я ему, когда мы подъезжаем к перекрытой улице. Машины повсюду, поэтому мы вынуждены парковаться сзади.

” Лучшая подруга моей сестры, Кэти, когда-то встречалась с наркоторговцем", — говорит он наугад, и я поворачиваюсь на стуле, выгибая бровь, глядя на него.

Он пристально смотрит мне в глаза и продолжает: “Он никогда не продавал наркотики детям, всегда держался подальше от наркоторговли, когда был дома, и если бы кто-нибудь из его парней продал их ребенку, их тела были бы найдены плавающими в реке, без голов, рук и ног”.

“Потрясающий выбор у мужчин", — говорю я в замешательстве.

Он закатывает глаза. “На первый взгляд, любой бы так сказал. Но ни один ребенок в его городе не мог заполучить наркотики в свои руки. Никто из посторонних даже не продал бы ребенка из этого города, опасаясь того, что он с ними сделает. Но Кэти? Он никогда не прикасался к ней. На самом деле, он, блядь, боготворил ее, обращался с ней как с королевой, и каждый день приходил к ней домой, клянясь, что она спасла его от его демонов.”

“Куда ты собираешься с этим?” — спрашиваю я, все еще в замешательстве.

“Кэти не обращала внимания на то, чем он зарабатывал на жизнь, хотя большая часть города знала об этом. Она всегда была в безопасности. Копы повернули головы просто потому, что, если вы посадите одного дилера за решетку, появится другой, и этот парень не стал бы иметь дело с детьми. Лучше дьявол, которого ты знаешь, и все такое”.

Он тяжело вздыхает.

“В конце концов его поймали за мелкое правонарушение, потому что не все копы верили в логику "дьявола, которого ты знаешь". Через две недели после его ареста Кэти узнала правду. Она чувствовала себя преданной. Она была в ярости. Она разорвала отношения, и в город переехал новый дилер. В течение трех недель десять детей в возрасте от двенадцати до пятнадцати лет умерли от передозировки.”

“То есть ты хочешь сказать, что лучше позволить одному дилеру продолжать заниматься незаконным дерьмом, пока он не продает его детям?” — спрашиваю я, все еще недоумевая, откуда все это берется.

“Я говорю, что в мире есть плохое дерьмо. Но у некоторых монстров есть мораль, в то время как другие-чистое зло. Кэти переехала через несколько месяцев, нашла парня с хорошей нормальной работой и жизнью. Он пошел работать в бухгалтерскую фирму, но когда вернулся домой, то избил ее до полусмерти. Она дважды бросала его, и дважды он выслеживал ее и заставлял платить. Она выдвинула обвинения, и копы пропустили это мимо ушей, поскольку у него не было судимостей, а Кэти была связана с известным наркоторговцем.”

Его губы напрягаются, и я ощетиниваюсь.

“Мне пришлось вмешаться, когда позвонила моя сестра. Я угрожал этому куску дерьма, даже использовал свой статус в качестве рычага давления. Это его не остановило. И копы не арестовали его даже после того, как он положил ее в больницу с полудюжиной сломанных костей.”

“что случилось?” — спрашиваю я, наклоняясь вперед.

“Бывший наркодилер вышел из тюрьмы через год. Он нашел Кэти, а копы нашли жестокого бухгалтера. Ну, они нашли его тело, плавающее без головы, рук или ног. Они также нашли нового дилера в городе через несколько недель после этого — в той же форме, если вы понимаете, что я имею в виду. Кэти замужем за ним, у нее трое детей, и он все еще относится к ней как к золоту, ведя бизнес, который приводит в ярость. Кэти узнала, что то, чем ты зарабатываешь на жизнь, не определяет, монстр ли ты. И убийца иногда может быть более нежным, чем человек, который никогда раньше не убивал. Наверное, я хочу сказать, что не стал бы винить нашу убийцу, потому что она могла быть и хуже, а эти люди, Логан… Эти люди в полном дерьме. И как вы арестовываете целый отдел правоохранительных органов?”

Я откидываюсь на спинку сиденья и смотрю в окно, позволяя его словам медленно осознаться.

“Зачем ты мне все это рассказал?”

Он толкает свою дверь, открывая ее. “Кэти покорила настоящего монстра, полюбив этого мужчину и приняв его всего. Я говорю, что надеюсь, что у нашей девочки есть кто-то, кто делает то же самое для нее, иначе она может потерять себя из-за всего этого. И это будет не тот конец, которого она заслуживает”.

Я должен отстранить его от этого дела за то, что он это признал. Он хочет, чтобы ей это сошло с рук.

По какой-то причине вместо этого я просто выхожу из машины и держу рот на замке.

Донни подходит, и Леонард напрягается, возможно, обеспокоенный тем, что я собираюсь объявить о том, что он скомпрометирован и не должен участвовать в этом деле.

“Что у тебя есть?” — спрашиваю я его.

Леонард расслабляется, когда Донни отвечает. “Кайл Дэвенпорт-извращенный сукин сын", — говорит Донни себе под нос.

“Я хорошо осведомлен. Я имею в виду, о чем говорит шериф?” — сухо спрашиваю я.

“Желая найти своего сына и напоминая городу, что он владеет здесь всем, поэтому, если кто — то помогает убийце скрыться, они пожалеют об этом. Он нагло угрожает всему городу, злоупотребляя своей властью, и Джонсон отпускает это. Я даже не могу переварить это".

“Кайл Дэвенпорт действительно болен”, - говорит Лиза, присоединяясь к нам, ее глаза находят мои и удерживают мой взгляд.

“Как и ты", — рычу я. “Еще раз попробуешь такое дерьмо с Ланой, и я позабочусь, чтобы тебя понизили в должности в какое-нибудь дерьмовое подразделение, которое занимается в основном бумажной работой и изоляцией”.

Ее глаза расширяются, и все вокруг нас неловко переминаются с ноги на ногу.

“А как насчет Кайла?” — спрашиваю я Донни, отводя глаза от Лизы.

Нахуй. Я все равно отправлю ее задницу в другое подразделение.

“Ты имеешь в виду, кроме того, что он растворился в воздухе? Что ж, давайте посмотрим, более пяти женщин уже рассказали нам сегодня утром, что он делал с ними в Доме с привидениями на протяжении многих лет. Подружка встретила нас наедине, сказав, что обычно он заставляет вторую девушку присоединиться к ним в те ночи, когда он сильно напивается. Она трижды расставалась с ним и трижды оказывалась в отделении неотложной помощи”.

Леонард переводит взгляд на меня, и мои губы напрягаются. Что — то мне подсказывает, что он уже знал об этом.

“Итак, он жестокий ублюдок с фетишем на изнасилование женщин. Мы все можем согласиться с тем, что он не заслуживает того, чтобы продолжать дышать чистым воздухом. Теперь я спрашиваю, есть ли какие-нибудь новости о нем”.

Они все качают головами, а я прохожу вокруг, задаваясь вопросом, готов ли кто-нибудь из команды посадить эту девушку за решетку, если нам удастся ее найти.

Я даже сам сомневаюсь в этом.

Но это убийца по доверенности. Должно быть. Никто не был лично вложен в этих людей настолько, чтобы отомстить на личном уровне. Это делает ее вдвойне опасной, потому что она найдет другую цель, на которой будет зацикливаться, и в конечном итоге убьет невинных людей за незначительные нарушения.

Это отстой.

Это действительно отстой.

Но она не может просто так уйти от этого.

Она, вероятно, окажется в сумасшедшем доме, а не в тюрьме, но она, черт возьми, слишком опасна, чтобы оставлять ее на улицах, независимо от того, какие личные затруднения мы все испытываем из-за этого.

Вся команда скомпрометирована этим моментом, потому что жертвам трудно проявлять сострадание. Это будущее, о котором я больше всего беспокоюсь.

” А теперь убирайся и найди моего проклятого сына, или, клянусь, этот город больше никогда не будет спать! " — кричит шериф, его лицо красное, как раздутый помидор, готовый взорваться.

“Нам нужно доставить наш профиль в психиатрические больницы в близлежащих районах”, - говорю я, пока люди еще несколько минут слушают разглагольствования шерифа.

“Если бы наш субъект был психически неуравновешен, у них не было бы контроля, чтобы провернуть это”, - утверждает Леонард.

“Партнер меняет все. В партнерстве всегда есть доминанта. Однако на этот раз доминирующая фигура-не настоящий убийца”.

“Тогда кто же это?” — спрашивает Элиза.

“Пошлите кого-нибудь обратно в дом Джейкоба Денвера. Что-то было не так, когда мы нанесли ему визит, — говорю я им.

“Это не может быть он", — вздыхает Леонард. “Этот партнер должен был бы иметь возможность помочь в написании этих сообщений и всего прочего сумасшедшего дерьма. Джейкоб физически не способен ни на что из этого. Вы видели медицинские записи.”

“Нашему… я имею в виду theубийцу, для этого не понадобилась бы помощь Джейкоба. Он мог просто все это спланировать, — указываю я.

Леонард бросает на меня мрачный взгляд, прежде чем покачать головой, как будто он разочарован. Затем он уходит.

“В чем его дело?” — спрашивает Донни, сбитый с толку.

“У него был тяжелый день”, - вру я, не понимая, зачем я вообще вру.

Как раз в тот момент, когда толпа собирается разойтись в бесплодном походе по лесу в поисках Кайла, церковные колокола поют свою песню.

Я хмурю брови и наклоняю голову, удивляясь, почему колокола звонят в шесть пятнадцать утра. Обычно они звонят только по часам.

На колокольне церкви висит большая, странного вида сумка, похожая на брезент.

К одной из стрелок часов на башне привязана подозрительно выглядящая веревка, и я наблюдаю, как она со щелчком опускается до шести шестнадцати, и что-то внезапно выскакивает из сумки.

Коллективный вздох раздается за несколько секунд до того, как крики разносятся по парку. Люди вздрагивают, отворачиваются от этого зрелища, и некоторые начинают бежать, как будто огонь преследует их по пятам.

Шериф пошатывается, его глаза широко раскрыты, кожа бледна, а ноги слабы. Он врезается в помощника шерифа, который помогает ему устоять. Помощники шерифа, которые не ошеломлены до глубины души, бегут к церкви вместе с Лизой и Донни.

Даже мой желудок скручивает, когда я в полном ужасе смотрю на башню.

Я не уверен, что это Кайл Дэвенпорт, которого я вижу повешенным, учитывая, что нет ни кусочка плоти, по которому его можно было бы опознать, но у всех здесь один и тот же вывод.

Даже если мы не сможем его опознать, мы все знаем, что это он.

Веревка держит его за шею, и его обнаженное, лишенное плоти тело свисает с башни, когда звонят колокола. Если бы она хотела сделать заявление, которое вызвало бы полномасштабную панику, она только что выиграла эту войну.

С другой стороны, вдохновитель, вероятно, спланировал это.

Они знали, что в это время в парке будет полно народу, даже несмотря на то, что встреча была импровизированной. Они знают шерифа. Они знали, что он сделает, еще до того, как он это сделал.

Кастрированный труп покачивается, время от времени ударяясь о кирпич. И я не могу отвести взгляд.

Кто способен на что-то такое порочное и темное, не будучи психопатом?

“Все еще думаешь, что у нее должна быть счастливая жизнь?” — тихо спрашиваю я, когда Леонард громко сглатывает.

“Я ожидал, что его найдут в худшем состоянии”, - говорит он на выдохе. ”Он все это организовал".

Я качаю головой. “Это кто-то с таким глубоким психозом, что они чувствуют, что имеют право на это, даже если с ними лично никогда не поступали несправедливо”.

”А если бы ваша сестра когда-нибудь подвергалась Кайлу Давенпорту, вы бы почувствовали, что это было бы слишком?" — спрашивает Леонард с резкостью в голосе.

“У меня нет сестры”, - говорю я, прежде чем подойти к хаосу.

Элиза ковыляет рядом со мной, и я замедляю шаг, чтобы ей не пришлось бороться, чтобы не отстать. “Ты думаешь, это был финал?” — спрашивает Элиза, оглядываясь на ужасное зрелище, прежде чем снова перевести взгляд на меня.

Кажется маловероятным, что это был конец, учитывая, что субъект не проявляет обычных признаков развития.

“Честно говоря, я не знаю".

Лиза подбегает к нам трусцой, ее цвет странно багровый. Она выглядит так, словно ее вот-вот стошнит.

“Содрали кожу и кастрировали? — спрашиваю я ее.

Она кивает, с трудом сглатывая. “Все десять пальцев тоже отсутствуют”.

Это должно было быть само собой разумеющимся.

“Была еще одна новая вещь, помимо полного снятия шкуры”, - говорит она, морщась.

«что?»

“Глаза были зашиты".

Глава 14

Опасно быть правым, когда правительство неправо.

— Вольтер

лана

“Ты не можешь причинить вред Лизе”, - говорит мне Хэдли, когда я бросаю еще один нож в фотографию оскорбительной суки, о которой она говорит.

Он попадает ей прямо между глаз, и я иду, чтобы вытащить его.

“Я вымещаю свой гнев. Не замышлял ее убийство, — тупо говорю я.

"Ты бросаешь нож ей в лицо".

“Ее фотография", — поправляю я.

Я чувствую ее пристальный взгляд, но решаю проигнорировать его.

“Я хочу знать, как ты так хорошо управляешься с ножами?”

Я выстраиваю свой следующий выстрел и делаю его, вонзая нож в горло Лизы. О, как бы я хотела. Жаль, что этого не произойдет. В конце концов, я не могу убить кого-то просто за то, что он меня разозлил.

К несчастью.

“Да ладно тебе. Логан не хочет, чтобы тебя оставляли в покое, и, очевидно, мне нужно осмотреть место преступления, — говорит Хэдли с глубоким вздохом.

“Это Кайл Дэвенпорт, и с него заживо содрали кожу перед смертью. Там. Твоя работа только что стала проще, — сухо констатирую я.

Она задыхается от звука, и я поворачиваюсь к ней лицом.

“Нужно, чтобы я рассказал некоторые из этих подробностей обо всех ужасных вещах, которые он совершил, чтобы стереть этот ужас с твоего лица?” Я спрашиваю.

Она энергично качает головой. “Я не могу вынести, когда слышу что-то еще, что сделал этот псих. Я просто… Ты заживо содрал с него кожу?”

Я киваю. “Ага. Я был осторожен, снимая кожу по кусочкам и только верхние слои, чтобы он не слишком сильно кровоточил во время моего веселья”.

Я вытаскиваю свой нож из фотографии Лизы, затем беру ее фотографию — которую я распечатал с компьютера Хэдли — и выбрасываю уничтоженную фотографию в мусорное ведро, покрывая ее каким-то другим мусором.

“Это совсем не жутко", — бормочет Хэдли.

“Я мучаю и убиваю людей. Быть жутким должно быть само собой разумеющимся”.

Она изучает меня, и ее губы хмурятся.

”Ты еще холоднее, чем обычно".

“Обычно у меня больше времени с Логаном после того, как я сталкиваюсь с худшей стороной себя, чтобы сделать то, что нужно сделать. Лизе не терпелось прервать это сегодня утром, и мне повезло, что мой убийца на поводке. Она давила в самое неподходящее время. Мне нужны периоды охлаждения после такой темноты. Это то, как я сохраняю свое здравомыслие. Мне пришлось увеличить сроки, теряя частичку себя с каждым убийством”.

Я следую за ней, и, учитывая переполненные улицы, мы решаем идти пешком, быстро двигаясь по тротуару.

“Я беспокоюсь о тебе, Лана. Ты говоришь мне, что теряешь себя и борешься с тем, чтобы не убить Лизу.”

Я закатываю глаза. ”Если бы я собирался убить ее, я бы уже сделал это, пока все были отвлечены содранным телом Кайла".

Она давится, и я ухмыляюсь.

“Серьезно. Обычно ты не такой холодный и отстраненный, — говорит она, когда мы идем в сторону города, где хаос, который я развязала, полностью в игре.

Я хотел увидеть выражение их лиц, когда они обнаружат Кайла, но знал, что присутствовать при этом было неразумно. Мы с Джейком ехали изо всех сил, чтобы успеть вернуться вовремя, чтобы повесить тело, а я все еще не спал.

“Я почти закончила”, - говорю я, не обращая внимания на дрожь в руке.

Убить Кайла так, как это сделал я… Копать достаточно глубоко, чтобы дать ему настоящую пытку, которую он заслужил за такое ограниченное количество времени… У меня многое отняли. Я почувствовал, что меня торопят, и заставил его заплатить за это.

Я ни о чем не жалею, кроме того, что у меня не было больше времени, чтобы вытянуть его страдания.

“Она стерва, я знаю. Но она не заслуживает ни одного из твоих острых побуждений.”

Я невинно поднимаю руки, рассеянно слушая рыдания людей, которых я, возможно, оставил или не оставил на всю жизнь. С сегодняшнего утра они больше не боятся шерифа, который всегда защищал своего сына. Теперь они боятся единственного человека, который может сломить неприкасаемое.

Теперь они принадлежат мне.

У стада появился новый пастырь, которого нужно бояться. Баа, сучки.

“Я не собираюсь ее колоть. Обещаю.”

Мои эмоции не контролируются так, как обычно. Они повсюду, и воспоминания, которые я контролировал с каждым убийством, шли наперекосяк, пробуждая все чувства, которые я так давно заморозил. Меня убивает, что я сейчас не иду на эндшпиль. Не бить шерифа до того, как пройдет шок от его сына.

Я хочу, чтобы он мариновался в своем горе дольше, чем на несколько мгновений. Я хочу, чтобы он сломался до того, как я прибуду на следующий этап.

“Ты небрежно обошелся со встречной экспертизой. Тебе следовало потащить его за собой.

“Меня бы поймали”.

“Они знают, что у тебя есть партнер”.

“Я в курсе”.

Я улыбаюсь ей, когда она закатывает глаза, и заставляю себя сохранять самообладание, которое обычно дается с такой легкостью. Сейчас он сломан, и у меня нет времени перегруппироваться, прежде чем придет время вывести арсенал.

Я должен нанести удар в ближайшее время, только не слишком рано.

Я засовываю в рот кусочек жвачки, и Хэдли стонет, когда видит, как Лиза разговаривает с Логаном и Леонардом.

“Пожалуйста, веди себя прилично. Это место преступления, и ты не можешь дать мне другое.” Ее тон шутливый, но в то же время серьезный.

“Я буду хорошей”, - говорю я с мрачной улыбкой, не сводя глаз с Лизы, когда представляю, на что были бы похожи ее крики.

Мне действительно нужно вернуть контроль, прежде чем я ее немного порежу.

Это было бы плохо.

“Свидетели повсюду", — нараспев говорит Хэдли.

Я продолжаю смотреть на Лизу, когда она пытается дотронуться до Логана. Он благоразумно отступает, не позволяя ее прикосновению соединиться с его рукой. Он стоит ко мне спиной, но Лиза замечает меня, и хитрая улыбка кривит ее губы.

О, я мог бы преподать ей хороший урок.

Хэдли снова начинает беспокоиться, встает передо мной, чтобы перекрыть мне обзор.

“Не надо, Лана. Я согласен с вашим крестовым походом, но я не в восторге от мелкой язвительности”.

Мои брови взлетают вверх, но прежде чем я успеваю заговорить, голос Лизы прерывает меня.

“Грустно, что ей приходится причинять вред команде, нуждаясь в постоянной няне”, - говорит Лиза, потому что она достаточно глупа, чтобы спровоцировать кого-то, кто мог бы часами надирать ей задницу и никогда не уставать.

“Иди. Прочь,” огрызается Хэдли, свирепо глядя на Лизу.

Лиза хихикает, проходя мимо, и я выплевываю свою жвачку. Поскольку я потрясающая цель, она попадает прямо ей в волосы сзади, ударяя достаточно сильно, чтобы попасть туда очень хорошо.

Лиза ахает и хватает себя за волосы сзади, поворачиваясь с широко раскрытыми глазами, которые выглядят нелепо в сочетании с этим разинутым ртом.

Я ухмыляюсь и машу ей пальцами, прежде чем снова идти, направляясь к Логану.

Хэдли стонет, когда бежит, чтобы догнать меня.

“Вот это было мелко", — язвительно замечаю я, гордо ухмыляясь.

Странно, но я больше не чувствую такой боли. Я сомневаюсь, что смог бы выплюнуть жвачку на всех своих надвигающихся жертв и чувствовать себя свободным, но с Лизой, похоже, это сработало.

Мне нужно купить еще жвачки.

” Я не могу поверить, что ты это сделал", — шипит Хэдли, но я могу сказать, что она сдерживает улыбку, которая соответствует моей незрелой.

”Лучше, чем посылать ей розы от серийного убийцы". Я пожимаю плечами, и улыбка Хэдли исчезает.

“Слишком рано?” — спрашиваю я, изображая застенчивость.

Она отшвыривает меня и уходит как раз в тот момент, когда подходит Логан, наблюдая за взаимодействием между нами.

” Ты не подруга Хэдли, пока она не отшвырнет тебя, по крайней мере, дважды", — говорит он, беря меня за подбородок и откидывая мою голову назад.

“Тогда мы должны быть лучшими друзьями, потому что она довольно часто использует этот жест со мной”.

Он улыбается, но я вижу тяжесть в его глазах и то, как тяжело он себя чувствует. Тело Кайла было для него слишком тяжелым, и я знал это еще до того, как доставил его в город.

Он не понимает.

Слова Джейка пытаются проникнуть в мою голову, но я игнорирую их, заставляя себя сосредоточиться на здесь и сейчас.

“Как только это дело закончится, я возьму длительный, запоздалый отпуск и выключу свой телефон по крайней мере на неделю. Мы пойдем туда, где они не смогут нас найти, — говорит он, проводя своими губами по моим.

Я тешу себя иллюзией, дистанцируясь от реальности, оставаясь той Ланой Майерс, которую он любит, а не девушкой, за которой он гоняется.

“Я расскажу вам об этом, ССА Беннетт”.

Он ухмыляется мне в губы, но громкий крик заставляет нас разойтись.

” Мой сын мертв, а ты целуешься со своей девушкой после того, как они только что срезали его тело! " — возмущенно кричит шериф, бросаясь на Логана на полной скорости.

Два помощника шерифа тоже нападают на нас, но кулак Логана вылетает, соединяясь с одним лицом, прежде чем он наносит удар в живот шерифу, останавливая атаку, когда придурок сгибается пополам.

Мои инстинкты берут верх, прежде чем я успеваю сдержаться, и моя рука взлетает вверх, врезаясь в горло третьего мужчины, прежде чем его удар может обрушиться на меня. Он кашляет, и его глаза вылезают из орбит, и Леонард бросает его на землю, в то время как Донни оттаскивает другого назад.

Глаза Леонарда встречаются с моими, и на краткий миг я впадаю в панику. Мои движения были точными, демонстрируя гораздо больше опыта, чем следовало бы Лане Майерс.

“Отличные рефлексы”, - говорит он, натянуто улыбаясь мне, когда надевает наручники на мужчину, лежащего на земле.

Логан разворачивает шерифа, толкает его к дереву и сковывает ему руки за спиной.

“Убери свои гребаные руки от них!” — кричит Джонсон, бросаясь к нам. “Вы не можете арестовать шерифа!”

“Он напал на федерального агента", — говорит Леонард. “Так же, как и они".

“Я этого не делал”, - стонет тот, кто под ним.

Леонард заставляет его кричать от боли, когда он еще сильнее затягивает наручники. “Нет, ты пытался напасть на беззащитную женщину”.

Мне действительно не нравится, когда меня так называют. Это довольно оскорбительно.

Я поворачиваюсь и ухожу, пока Джонсон не разозлил меня слишком сильно. Логан-чертовски хороший спусковой крючок для меня, потому что я хочу снести голову Джонсону, даже когда он и Логан спорят, повышая голоса.

Война началась, и совсем скоро Логана отошлют. Мы угадали каждое их движение. Мы уже поставили шах и мат, но они все еще думают, что это середина игры.

Я не могу все испортить, вонзив Джонсону нож прямо между глаз посреди парка, полного значков и свидетелей.

Поэтому я ухожу. Я считаю до десяти. Затем до двух тысяч. Я бегу трусцой. Я бегу. Я, блядь, медитирую.

Но желание убить этих сукиных детей все еще неистовствует и бушует во мне. Я изо всех сил стараюсь сдерживать свои порывы до конца игры. Прямо сейчас это кажется почти невозможным.

На этот раз я беспокоюсь о своем здравомыслии.

Поэтому я звоню единственному человеку, который достаточно заботится обо мне, чтобы помочь мне успокоиться.

“Уговори меня”, - говорю я Джейку, мое сердце тяжело колотится. “Поговори со мной сейчас же”.

“У уток пенисы со штопором”, - говорит он, когда мои шаги замолкают. “Приезжай ко мне. Я покажу тебе несколько фотографий. Мерзкие маленькие ублюдки.”

Я закатываю глаза, обнаруживая, что улыбаюсь без всякой причины. “Я хочу знать, почему ты знаешь об этом?”

“У меня есть огромное количество бесполезных, иногда тревожащих знаний для таких целей, как эта. Чем больше случайностей, тем лучше выбить тебя из игры, моя дорогая.”

“Я не хочу видеть пенисы со штопором”.

“Тогда я принесу тебе голубую вафлю. Подойди, сейчас же. Прежде чем ты сделаешь что-нибудь глупое.”

“Что такое голубая вафля?”

Я почти слышу его насмешливую ухмылку. “Ты увидишь. Гарантирую, что какое-то время ты не будешь думать об убийстве. Твой разум нужно будет отбелить”.

“То, что я делаю, чтобы оставаться в здравом уме”, - ворчу я, меняя курс, когда иду исследовать эту голубую вафлю.

Глава 15

Убивать запрещено; поэтому все убийцы наказываются, если только они не убивают в большом количестве и под звуки труб.

— Вольтер

ЛОГАН

"Привет”, - говорю я, расслабляясь, когда Лана отвечает на звонок.

Я не виню ее за то, что она бросила безумие, последовавшее за неспровоцированным нападением шерифа, но я беспокоюсь, так как она не отвечала на звонки в течение последних нескольких часов.

Шериф и его помощники остывают на своем посту. Джонсон выиграл войну с арестами, но у него заканчиваются силы. Это еще один удар по нему в деле, которое Коллинз в настоящее время готовит.

“Привет", — тихо говорит она, ее голос подобен успокаивающему бальзаму.

“Где ты находишься?”

Я оглядываю хижину, не обнаруживая никаких признаков того, что она вернулась.

“Я пошел на пробежку. Я начинал…раздражаться. Мне не нравится, когда меня раздражают, — грустно говорит она. “Я надеюсь, что с тобой все в порядке. Я не хотел звонить, пока не буду уверен, что тебя нет рядом ни с одним из них.”

“Я в порядке, Лана”, - говорю я с ухмылкой. ”Поверь мне, я могу справиться с несколькими захолустными полицейскими и устаревшим агентом с комплексами превосходства".

“Не стоит их недооценивать”.

Ее голос доносится из-за моей спины, и я бросаю телефон на кровать, когда вижу, что она стоит в дверях, ее грудь быстро поднимается и опускается, а на лбу блестят капельки пота.

” Тело падает с башни, и ты отправляешься на пробежку", — говорю я со вздохом, не осознавая, насколько я был напряжен до этого момента.

“Они напали на тебя. Я знала, что если скажу что-нибудь, то сделаю только хуже, — говорит она, снимая куртку и заходя дальше в комнату. “И я не умею прикусывать язык”.

Моя улыбка становится шире, когда я подхожу ближе, притягивая ее к себе за талию.

” Я могу справиться со своими собственными битвами, так что ты можешь использовать свой язык для лучших вещей", — шепчу я ей на ухо, чувствуя ее улыбку, хотя и не вижу ее.

Я начинаю целовать дорожку вниз по ее шее, и она прижимается ко мне всем телом.

“Мне это было нужно", — говорит она, ее руки сжимаются вокруг меня в объятиях.

Как бы мне ни хотелось сделать что-то большее, чем просто обнять, я понимаю, что это то, что мне тоже нужно в данный момент. В основном потому, что она чертовски смехотворно храбра, чтобы бродить по городу, где с человека только что заживо содрали кожу. Почему она не может быть нормальной и запереться в этой каюте?

У меня из-за нее начинается язва.

“Мы уезжаем, как только это дело закончится. Только ты, я и пляж далеко-далеко отсюда.”

“Я знаю, ты сказал неделю, но…может быть, больше недели? — спрашивает она, откидывая голову назад. “Мое угощение?”

“Я не могу занимать больше недели за раз, учитывая нашу текущую рабочую нагрузку. Но, может быть, скоро. И я заплачу за это".

Она закатывает глаза, прежде чем ее голова находит мою грудь, и продолжает держаться за меня.

“Я люблю тебя", — тихо говорю я.

Ее руки сжимают меня крепче, когда болтовня за окном становится беспокойной, все ждут меня.

“Я тоже тебя люблю”, - говорит она с глубоким вздохом. “Я так понимаю, тебе нужно где-то быть?”

“Вроде как нужно найти парня, который только что заживо содрал кожу со взрослого мужчины”.

Она кивает и отступает назад, вытирая что-то с глаз. "верно. Извини".

“Ты в порядке?” — спрашиваю я, слегка хватая ее за подбородок и поворачивая лицом ко мне.

Она смотрит на меня снизу вверх, ее глаза нерешительны. Она никогда ничего не просит, но всегда дает так много. И все же я вижу вопрос в ее глазах, и я готов сделать все, что она захочет. Даже если это означает убраться отсюда к чертовой матери и отказаться от этого дела.

С другой стороны, мне все еще нужно найти много справедливости в крайне несправедливом городе, делая вид, что я сосредоточен только на нынешнем убийце. Хотя, учитывая, что Джонсон и шериф уже замышляют мою кончину, я полагаю, что мог бы отказаться от притворства. Они уже знают, что я занимаюсь не только сбором информации, которая могла бы указать на нашего убийцу. Черт возьми, я, по сути, объявил об этом.

Я строю против них целое гребаное дело.

Просто это действительно трудно сделать без каких-либо вещественных доказательств.

“Что тебе нужно?” — спрашиваю я ее, когда она замолкает.

”Сегодня днем, если у тебя будет возможность, как ты думаешь, мы могли бы провести пару часов вместе?”

Это первый раз, когда она об этом спрашивает. Обычно это я прошу ее изменить свою жизнь в соответствии с моим сумасшедшим графиком, не говоря уже о том, чтобы смириться с возможными угрозами смерти.

“Я могу отдохнуть весь день", — говорю я, поглаживая ее щеку кончиками пальцев.

Я действительно не могу себе этого позволить прямо сейчас, не сейчас, когда Джонсон интригует с директором, пока я говорю. Но я не скажу ей этого.

“Всего на пару часов”, - говорит она с легкой улыбкой. “Я знаю, что у тебя много дел".

Болтовня снаружи становится все громче, и я наклоняюсь, чтобы поцеловать ее в губы.

“Я вернусь в семь, а потом я весь твой на остаток ночи”.

Она закрывает глаза, когда я прикасаюсь к ней, как будто впитывает ощущение моей руки на своей щеке.

“Хорошо”, - тихо говорит она, ее глаза открываются, открывая те преследующие зеленые глаза, которые навсегда запечатлелись в моей памяти.

Я быстро целую ее и направляюсь к двери, чувствуя, что делаю что-то не так. Никогда, до сих пор, она не казалась такой уязвимой.

Когда я выхожу наружу, вокруг выстраиваются люди, все говорят одновременно. Какого черта? Как долго я был внутри? Этого не происходило, когда я вошел.

“Что происходит?” — спрашиваю я Элизу.

Она поворачивается ко мне со стоическим выражением лица.

“Очевидно, амнезия прошла, и внезапно всем захотелось рассказать историю о том, что произошло десять лет назад, вместе со всем, что происходило до и с тех пор. Мы собираемся снимать показания до конца ночи”.

Люди выстраиваются в очередь по всей улице, и я провожу рукой по волосам. Я поворачиваюсь и вижу Лану, стоящую на крыльце, ее глаза останавливаются на длинной очереди людей, готовых раскрыть секреты, которые они так долго хранили.

Та холодность снова появилась в ее глазах.

Как будто сейчас она их ненавидит.

Страх всегда является хорошим мотиватором, побуждающим людей становиться честными.

Я поворачиваюсь к Леонарду, и он жестом указывает мне на него.

“Я должен поехать с Донни в судмедэкспертизу, чтобы получить отчет о Дэвенпорте", — говорю я ему.

“Я занимаю его место. Он собирается помочь с этим беспорядком и разобраться с помощниками шерифа, которые продолжают появляться и пытаются раздавить очередь. Неудивительно, что никто не отступает. Я предполагаю, что они боятся убийцы, у которого есть сила снять шкуру с монстра, больше, чем они боятся людей, которые заставляли их прятаться бог знает как долго.”

Я качаю головой, оставляя беспорядок позади.

Как только мы садимся в машину, я завожу ее и начинаю движение.

“Вы связались с Джейкобом Денвером?” Я спрашиваю.

“Он в Калифорнии по делам, если верить его автоответчику".

“Ты не говоришь", — бормочу я. “Как это очень удобно. Посмотрите на это и посмотрите, есть ли доказательства".

“Алан подтвердил, что билет на самолет был использован, и кто-то зарегистрировался в отеле под его именем в Калифорнии. Он просматривает записи с камер видеонаблюдения, но мы оба знаем, что бейсболка скроет большую часть видимого для парня в инвалидном кресле. Я предполагаю, что он тщательно все спланировал, если он в этом замешан. Его алиби подтвердится, даже если это на самом деле не он.”

Он постукивает пальцами по приборной панели, как будто нервничает, и я бросаю на него косой взгляд.

"что не так?" — спрашиваю я с любопытством.

”У меня такое чувство, что тебе не понравится следующая часть, которую я тебе расскажу".

“Какая часть?”

Он поворачивается ко мне лицом, и я останавливаюсь на светофоре.

“Директор пристально наблюдал за Аланом, поэтому я попросил старого друга провести дополнительное исследование. Я узнал, что у Джейкоба Денвера есть еще один бизнес, в котором он, по сути, является молчаливым партнером”.

"Хорошо…”

“Помнишь, как я сказал тебе, что у меня была теория, но я думал, что ошибся? Но потом мы узнали, что у нашего субъекта есть напарник?”

“Конечно. Почему это заставляет тебя так нервничать?” — спрашиваю я в замешательстве.

”Имя Кеннеди Карлайл кажется вам знакомым по какой-либо причине?"

Я думаю об этом, пытаясь все обдумать. “Имя Карлайл делает… Дерьмо. Так звали пьяных водителей, которые были за рулем машины, убившей Жасмин Эванс.”

Он медленно кивает. “Они осиротели маленькую дочь. На самом деле, ей столько же лет, сколько Виктории. Их дни рождения были даже близко друг к другу. Ее звали Кеннеди.”

“Какое это имеет отношение к чему-либо?”

Он сильнее стучит пальцами, нервничая больше, чем я когда-либо видел его раньше.

“Сначала я подумал, что это просто счастливая случайность. Я посетил больницу, чтобы спросить о Виктории Эванс, но когда я сказал, что шестнадцатилетняя девочка попала в автокатастрофу в тот день, они сказали, что уже говорили о ней с одним агентом ФБР. Я запутался, пока они не вручили мне досье на Кеннеди Карлайла вместо Виктории Эванс. Они не могли показать мне многого, но они попали в самые яркие моменты”.

“Ты потерял меня, Леонард", — стону я.

“Хэдли Грейс звонила им по поводу Кеннеди. Довольно типично для нее.”

"почему?”

Он внезапно перелезает через середину, его бедро врезается в мое плечо по пути на заднее сиденье.

“Какого черта на самом деле?” — кричу я, сворачивая, когда он снова ударяет меня по плечу.

“Извини!” — кричит он, устраиваясь на заднем сиденье. “Просто хотел убедиться, что я вне зоны поражения”.

Мои брови достигли линии роста волос.

“Послушайте, это звучало абсолютно абсурдно, но я изо всех сил пытаюсь поверить в совпадения", — продолжает он.

"Леонард, клянусь, я так близок к тому, чтобы потерять свое гребаное терпение”. Я сжимаю пальцы вместе, чтобы показать ему, как мало у меня осталось терпения.

“Хэдли всегда исследует любую девушку, с которой ты встречаешься”, - наконец говорит он.

” Я понимаю, что все думают, что я много общаюсь, но я никогда не слышал о Кеннеди Карлайле”, - сухо говорю я ему. ”И я нигде не бываю так часто, как об этом говорят слухи".

”Она была в больнице в ту же ночь, что и Виктория Эванс — в ту же ночь, когда она и Маркус Эванс умерли".

"И?”

“И я обнаружил, что это действительно совпадение, учитывая, что ее родители были причиной смерти Жасмин Эванс. Поэтому я немного покопался в этом. Кеннеди Карлайл давно сменила имя. Десять лет назад, если быть точным. Она также покинула больницу вопреки предписаниям врача на следующий день после своей спасительной операции".

“Черт возьми, Леонард!” — кричу я.

“Отлично! Прекрасно.” Он делает глубокий вдох. “Прежде чем я скажу тебе это, ты должна знать, что у меня нет романтических отношений с каким-либо другим мужчиной. Я исследовал это очень, очень тщательно. На самом деле, за эти годы у нее было очень мало романтических увлечений”.

“Почему меня это волнует?” Я стону.

Его глаза бегают по машине, когда я смотрю на него в зеркало заднего вида.

“Она уехала с Джейкобом Денвером. Эти двое владеют интернет-магазином "Покупай, продавай и торгуй". А Кеннеди Карлайл теперь зовут Лана Майерс".

Моя кровь застывает в венах, когда весь кислород болезненно покидает мои легкие. Машина резко останавливается, и Леонард ловит себя на спинке переднего сиденья.

“Пристегнись", — бормочет он, морщась. “Почему я не подумал о ремне безопасности?”

Но мои уши дико стучат от стука моего переутомленного сердца. Мои руки слишком крепко сжимают руль, когда я смотрю вперед, но ничего не вижу.

“Она любит тебя, Логан. Я думаю, тебе следует знать это, прежде чем вообще реагировать”.

Что — то громко загорается, и шипение огня на короткое мгновение вырывает меня из моей головы, когда огонь загорается и скользит по стене в ратуше. Люди спотыкаются и таращатся — на самом деле таращатся, — когда появляются слова, на этот раз написанные огнем.

Бежать. Прежде чем город сгорит дотла. Беги, Беги, беги.

“Нет", — тихо говорю я, качая головой. "Нет. Не может быть, чтобы это была Лана.”

“Я сначала так и подумал”, - говорит он слишком тихо. “Затем я прочитал отчеты о Племмонсе с вскрытия. У Ланы было несколько синяков. Племмонс был забит ими до отказа. Мужчина, который в прошлом легко покорил стольких женщин, просто наехал на нож после того, как его избили? Мы просто никогда не рассматривали это, потому что…

“Хэдли,” говорю я хриплым шепотом.

"Да. Хэдли. А потом был педофил, который причинил боль…

"Хэдли”, - повторяю я снова, чувствуя, как путы предательства сжимаются все туже и туже, как будто это становится осязаемой петлей на моей шее.

“Да", — шепчет он с такой жалостью в голосе. “Очевидно, она верит во все, что Лана рассказала ей об этом крестовом походе. После того, через что прошла Хэдли, это неудивительно. Я тоже это понимаю, но…Я не понимаю, как она может быть доверенным лицом, но не страдать от каких-либо признаков психотических срывов. Я чувствую, что что-то упускаю".

Моя грудь становится все тяжелее и тяжелее, по мере того как правда медленно проникает в каждую мою кость, лишая меня способности использовать любую из моих двигательных функций.

"Она действительно любит тебя", — тихо говорит он с заднего сиденья. “Я видел это, Логан. Она рискнула всем этим, чтобы…

“Прекрати болтать”, - говорю я хрипло, не в силах сказать больше, когда у меня перехватывает горло.

Машины проезжают мимо нас, когда мы простаиваем посреди улицы, а я продолжаю бесцельно пялиться.

Каждое утро я просыпался и проводил весь день, беспокоясь о ее безопасности, страшась каждой секунды, проведенной вдали. И каждую ночь она ложилась со своими секретами, возможно, смеясь надо мной.

” Ты профайлер", — говорит Леонард, игнорируя мое требование молчать. “Ты знаешь, что то, что она чувствует, не имитация. Не делай глупостей, Логан. Возможно, ты-единственное, что привязывает ее к реальности, и если ты любишь ее… Просто вспомни историю о Кэти".

Я насмешливо фыркаю, когда мое сердце колотится в груди.

“Остановись. Разговариваю.”

Вместо того чтобы ехать в судмедэкспертизу, я разворачиваюсь и еду обратно в каюты.

“Пока никому больше не говори. Мне нужно признание, — говорю я убийственно спокойным тоном.

“Я сказал, не делай глупостей, Логан”.

Мои руки крепче сжимают руль, предательство продолжает течь по моим горьким венам.

Я любила убийцу, о котором ничего не знала. Я любил девушку, которая была одержима мертвой семьей до такой степени, что убивала, или которой манипулировал мужчина, который охотился на ее психоз.

Так или иначе, я узнаю это сегодня вечером.

Глава 16

Слезы-это безмолвный язык горя.

— Вольтер

лана

Я как раз выхожу из ванной, поправляю полотенце, когда Логан входит в дверь спальни, пугая меня до чертиков.

“Ты довел меня до сердечного приступа”, - стону я, хватаясь за грудь. Но затем мои губы растягиваются в улыбке, несмотря на его очень серьезное выражение лица.

“Вернешься за цирком снаружи?” — спрашиваю я, поправляя полотенце.

“Все ушли. На этот раз в огне было новое сообщение. Я уверен, что все в городе сказали что-то кому-то еще. В маленьком городке все происходит быстро.”

“У маленьких городков повсюду есть эта мерзкая маленькая привычка”, - щебечу я, проглатывая все, что еще я мог бы сказать по этому поводу.

Он продолжает смотреть на меня, на его серьезном лице появляется недоброе предчувствие.

“ты в порядке?” — спрашиваю я, начиная волноваться.

“Да", — говорит он, направляясь ко мне.

У меня нет возможности спросить больше, потому что он внезапно оказывается на мне, его губы сминают мои в болезненном поцелуе. В нем нет ни утонченности, ни нежности, как это обычно бывает.

Это тяжело, требовательно, почти наказывающе, но я целую его в ответ, прижимаясь к нему. Я не знаю, как у него уже появилось немного свободного времени, но я полностью за это.

” Я люблю тебя”, - говорю я ему в губы, за что получаю еще более жесткий, просто стесняющийся болезненного поцелуя, когда он поднимает меня и опускает на кровать, опускаясь на меня сверху.

Он не отвечает на мои слова, возможно, потому, что слишком занят тем, что срывает с себя одежду, отчаянно желая заполучить меня. Когда его губы снова находят мои, это не становится нежнее.

Он раздвигает мои ноги с той же грубой силой, а затем врывается внутрь. Я вскрикиваю от удивления, благодарная, что так получилось, что я легко промокаю рядом с ним. Иначе это могло бы причинить боль.

И он входит все сильнее, и сильнее, и сильнее.… Это просто продолжается и продолжается, его бедра сердито дергаются без ритма.

“Я люблю тебя”, - говорю я ему на ухо, когда он прерывает поцелуй и опускает голову рядом с моей.

И снова он не отвечает мне взаимностью и продолжает трахать меня дико, неистово, яростно. Как бы хорошо это ни было, в моей груди образуется пустота, тупая боль растет и распространяется по мне.

Я крепче прижимаюсь к нему, когда падает слеза, осознание медленно погружается в меня. Он сжимает мои бедра, выгибая меня, беря меня так, словно я принадлежу ему…его, чтобы сломать.

Еще одна слеза. И еще один. Не от какой-либо физической боли, потому что есть только сильное удовольствие. Это потому, что у тебя нет злого секса, если ты не злишься, а Логан в ярости.

И он использует меня.

В последний раз.

Наказывает меня.

Потому что он знает.

Но он все еще не знает всей правды.

Слезы вырываются быстрее, и я беру их. Я бы хотел, чтобы это не казалось таким невероятным, но плоть наслаждается этим, даже когда сердце разбивается под ним.

Я кричу, не в силах сдержаться, когда оргазм пронзает меня насквозь. Даже когда я плачу от эмоциональной муки, физическое удовольствие все еще заставляет мое тело содрогаться от желания.

Когда он замирает внутри меня, мое сердце колотится, разбиваясь все сильнее и сильнее с каждым ударом. Я знал, что это будет больно.

Я знал, что это опустошит меня.

Я понятия не имел, что с каждой секундой он будет душить меня все более тяжелой рукой.

“Ты знаешь”, - тихо шепчу я, прерывистый звук моего голоса почти царапает мои собственные уши.

Он отрывает меня так же резко, как все это началось, и мои руки резко поднимаются над головой. Я даже не сопротивляюсь, когда смотрю на него, наблюдая, как он отказывается смотреть на меня, когда мои руки привязывают наручниками к кованому железному изголовью кровати.

Мои слезы льются безжалостно, ставя меня в неловкое положение, унижая меня, лишая всякого достоинства, которое я мог бы обрести в этот момент.

И он оставляет меня голой, когда встает и натягивает свою одежду, не говоря ни слова, пока не оденется полностью.

Он все еще не смотрит на меня.

“Я не должен был этого делать”, - с горечью говорит он. ”С другой стороны, я также должна была знать, что последние несколько месяцев спала с убийцей”.

Наконец, он смотрит на меня холодными голубыми глазами, в которых нет ни капли тепла.

Сначала боль, а потом агония.

Прошло много времени с тех пор, как я испытывал ту агонию, которую обрушиваю на своих жертв.

Но сейчас я это чувствую.

Он глубок до костей, выворачивает наизнанку и достаточно силен, чтобы стереть вас в порошок изнутри. Обнаженная и прикованная наручниками к кровати, плача мучительно горячими слезами, я пытаюсь игнорировать агонию, которая продолжает разрывать меня с безжалостной силой.

Но это бесполезно.

У меня все еще слишком болят раны, которые я открыла прошлой ночью.

Я слишком влюблен, чтобы притворяться, что мне все равно.

И душевная боль слишком реальна, чтобы не чувствовать ее каждой клеточкой моего существа.

Я больше не хочу быть романтиком. Потому что это чертовски больно.

"Логан, я… ”

” Ты заткнешься к чертовой матери прямо сейчас, Лана", — огрызается он, его глаза блестят от собственных непролитых слез. “Я любил тебя. Я заботился о тебе. А вы? Все, что ты, блядь, сделал, это солгал! Ты использовал меня!”

Я снова начинаю говорить, но он хватает меня за рот, болезненно закрывая его. Худшее, что он мог сделать, — это то, что он делает сейчас.

Заставляя меня замолчать.

Это было самое худшее во всем этом.

Его заставили замолчать, потому что никто не хотел слышать.

Теперь единственный человек, которого я открыла для себя достаточно, чтобы полюбить, заставляет меня замолчать.

Я хватаюсь за гнев; Я ищу холода; но меня не встречает ничего, кроме еще большего страдания и слез, когда они льются каскадом со слишком большой свободой.

Но ему холодно. Он как лед. И все же говорит, что то, что я чувствовал, было ложью.

“Ты болен. Тебе нужна помощь. И я, честно говоря, понятия не имею, что с тобой делать прямо сейчас, потому что… Знаешь что? Ты поймешь, почему. Ты заварил эту кашу, втянул меня в нее, не заботясь о том, как это повлияет на меня, и ты можешь остаться здесь и обдумывать то, что должно произойти”.

Он резко поворачивается, и я сдерживаю свои слова.

“Кеннеди Карлайл", — говорит он себе под нос. “Чертовски неправдоподобно”.

Это вертится на кончике моего языка, чтобы все объяснить, но эта холодность, наконец, накрывает меня, крадет часть боли, когда я закрываю глаза и ищу ее…прошу об этом.

Джейк был прав. Логан никогда бы не выбрал меня.

Он только что доказал это.

Он даже не спросил.

Ему было все равно.

Когда он захлопывает дверь и уносится прочь, я медленно открываю глаза, уставившись в никуда, пока мои запястья скользят вниз по шесту. Мое тело работает на автопилоте, моя нога находит сумочку и тянет ее вверх.

Я не отрываю глаз от стены, когда все больше холода проникает внутрь, пробегая по моим венам с новой целью. Я хочу оцепенеть, но это займет некоторое время. На это уйдет больше убийств, чем у меня есть времени на сегодня.

Это займет больше моей души, чем то, что я только что получил обратно.

Когда я нахожу набор отмычек и беру его в руки, чтобы найти подходящие инструменты, я продолжаю смотреть вперед, ни для чего не нуждаясь в глазах. Обычно я не слишком хорошо умею вскрывать замки, но, по-видимому, вырванное у тебя сердце-это дополнительный стимул сделать все правильно.

Как только я освобождаюсь, я медленно встаю с кровати, одеваюсь, беру свои вещи, собираю сумку и небрежно выхожу из каюты, как будто нет причин спешить. Мой разум почти пуст. Даже когда падают свежие слезы, холод становится сильнее.

Как только я добираюсь до нового места, которое Джейк обустроил с тех пор, как покинул охотничью хижину своего отца, я нахожу своего лучшего друга.

Его глаза поднимаются, и черты его лица бледнеют, когда я падаю на колени, мое тело сдается, когда оно начинает дрожать от тихой боли, которую я так стараюсь подавить.

Я думал, любовь вырвет мое сердце.

Я думал, что это подожжет меня.

Вместо этого это превратило меня в лед.

Больше книг на сайте - Knigoed.net

Content

Т. Эбби С. Вся эта ложь

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16