Лилиан Т. Джеймс

Неукротимая

Lilian T. James

Untamed

Copyright © 2022 by Lilian T. James

Иллюстрация на обложке Astarta

© Герман С., перевод на русский язык, 2023

© Издание на русском языке. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Пролог

Джарен

Его глаза резко распахнулись, он вскочил, едва избежав столкновения лбами с человеком, что нависал над ним всего секунду назад.

– Вэрали!

Джарен оттолкнулся ногами, пытаясь встать, но кто-то схватил его, не давая подняться. Он боролся, слепо раскидывая в стороны руки и ноги, стараясь освободиться.

Вэрали. Где Вэрали?

Раздалось ворчание, низкий голос откуда-то сверху произнес:

– Успокойся, Джарен. Это я.

Извернувшись, он замер, желая увидеть лицо своего отца, голос которого раздался позади. Наконец мальчик отвел взгляд и осмотрелся по сторонам.

Он лежал на коленях Джероса посреди коридора, в котором только что напали на него и Вэрали.

Паника подступила к горлу, он лихорадочно огляделся в поисках двух светловолосых мужчин, но их нигде не было. Кроме Джероса, единственным человеком здесь был Дэдрин, что в данный момент стоял, прислонившись к стене, и наблюдал за ним.

Все было в порядке. Если бы не пульсирующая голова и не запах крови в воздухе, Джарен мог бы подумать, что ему все это померещилось. Возможно, ему удалось бы убедить себя, что Вэрали все еще спокойно спит под одеялом в своей постели.

Но это было не так.

Он оттолкнул руки Джероса, крепко зажмурившись, чтобы избавиться от последнего воспоминания о ней. Девушка лежала на земле, ее кудри в диком беспорядке обрамляли лицо, а кровь стекала по шее на пол. Ей, должно быть, было больно, но даже напуганная, Вэрали ни на секунду не отводила от него глаз. Их серые глубины были последним, что Джарен увидел, прежде чем ослепляющая боль эхом отозвалась в его затылке, и все погрузилось во тьму.

Его подруга была такой храброй, и теперь ему нужно было быть храбрым ради нее.

– Пусти меня, Вэрали в беде! На нас напали, они, наверное…

– Перестань дергаться, Джарен! Мы знаем. У тебя рана на голове, тебе нужно успокоиться.

Эти слова заставили его сопротивляться сильнее, пиная локтями торс Джероса, а затем Джарен ударил затылком по его челюсти.

Мужчина выругался, его хватка ослабла настолько, что Джарен смог вскочить и посмотреть на него сверху вниз.

– Да что с вами не так? – закричал он, переводя взгляд с одного на другого. – Вы не слышали, что я сказал? Вэрали была со мной, и ее похитили. Почему вы просто стоите? Ей нужна помощь.

Его голос дрогнул на последнем слове, мальчик сглотнул, сердито вытирая намокшие глаза, но никто ему не ответил.

– Я услышал, как те двое вламываются в дом, я смог вытащить ее. Мы побежали сюда, чтобы найти вас, но они нас преследовали.

Его глаза щипало, в уголках скапливались слезы, хотя Джарен и пытался их сдержать.

– Я не смог защитить, и ее ранили. Ей, наверное, очень страшно.

Его сердце, казалось, вот-вот выпрыгнет из грудной клетки, ему было страшно при мысли о том, что с Вэрали сейчас. Она звала его? Думала ли, что он ранен, или, еще хуже, что бросил ее?

– Джарен.

– Мы должны найти ее сейчас же, – что те двое могли сделать с ней, пока они стояли и трепали языками?

– Джарен, – повторил Дэдрин.

Он проигнорировал его, сжимая руки в кулаки. Мальчик жутко злился, потому что не мог вычислить подругу по запаху. Злился, потому что придется доверить это отцу.

Он должен был быть тем, кто защитит ее.

– Она ранена, и если мы поторопимся, то найдем ее по следам крови.

– Джарен! – рявкнул Дэдрин, хватая его за плечи, заставляя посмотреть себе в глаза. – Ее нет, сынок.

Ответное рычание сорвалось с губ, он оттолкнул Дэдрина, рискуя навлечь на себя гнев отца, если выплюнет ругательство.

– Я знаю. Я же говорил тебе: ее забрали двое мужчин.

– Они мертвы, – сказал Дэдрин, и в его словах слышался гнев.

Джарен застыл, ему понадобилось мгновение, чтобы осознать, что именно он услышал. Мальчик осмотрел одежду своего отца и заморгал, увидев то, чего ранее не заметил.

Волосы Дэдрина торчали в разные стороны, всегда безупречно чистая туника помялась и болталась на талии. Спереди было мокрое пятно, словно в какой-то момент он схватил ткань и стер пот с лица.

Кислород обжег легкие, когда мальчик посмотрел на Джероса: тот выглядел не лучше. У него были круги под глазами, а длинные волосы выбились из резинки, спутались и топорщились.

Он вздохнул, тяжесть, давившая на грудную клетку, ослабла, и Джарен понимающе кивнул:

– Вы их убили.

– Да.

Слава богам. Его гордость задело то, что отцу пришлось спасать Вэрали, но Джарен подавил это горькое чувство внутри. Все, что имело значение, – это то, что она была в безопасности.

– Она у целителя?

Последовала пауза, мужчины переглянулись, прежде чем Дэдрин прочистил горло и ответил:

– Нет.

Джарен прищурился. Его отец был известен при дворе своей решительностью и прямолинейностью. За это король Весстан уважал его больше всего. Дэдрин никогда не колебался. Так с чего бы ему…

Нет.

Мальчик повернулся к Джеросу, отрицание уже переполняло его тело и разум, он нуждался в том, чтобы Джерос понимающе улыбнулся и сказал, что все в порядке. Но он этого не сделал.

Джерос только прижал один из кинжалов Джарена к груди и посмотрел на него с сочувствием, одинокая слеза скатилась по щеке мужчины и исчезла в бороде.

Нет, нет, пожалуйста, боги, нет.

Дэдрин открыл рот, и колени Джарена дрогнули.

– Не говори этого.

– Выслушай меня, сынок.

– Нет. Не смей этого говорить.

Дэдрин положил руки ему на лицо, обхватив подбородок самым нежным жестом, который он когда-либо дарил ему.

– Ее нет, Джарен.

Это прикосновение было похоже на ожог, и Джарен вырвался из его хватки, а затем отступил назад, глядя на мужчину.

– Мне нужно ее увидеть.

Дэдрин уронил руку, его лицо оставалось непроницаемым.

– Это невозможно.

– Я хочу видеть ее сейчас же!

– Я сказал нет! – оборвал его Дэдрин. – Ты не вынесешь этого.

Джарен икнул, и еще одна слеза покатилась по щеке, но он тут же смахнул ее.

– Мне не нужно твое разрешение. Я сам найду ее. Я уже делал это, смогу и снова.

Мальчик развернулся, но Дэдрин перехватил его, взяв за локоть.

– Черт возьми, Джарен, она мертва!

Быстрее, чем когда-либо, он развернулся и нанес удар отцу в челюсть.

– Ты лжешь! – закричал он, замахиваясь снова. Одного удара было недостаточно. Джарену хотелось втоптать его в землю только за то, что отец осмелился произнести это вслух. В груди все кипело, но прежде чем он опять ударил его, руки Джарена оказались прижаты к бокам.

Мальчик попытался вырваться, выкрикнув наконец проклятие, которое никогда не должен был произносить вслух, но Джерос держал его крепко, словно в стальных тисках.

– Она мертва, мой мальчик, – прошептал он, и его голос надломился. – Мне жаль, что приходится говорить тебе это, – он задохнулся от этих слов, крепче обнимая Джарена и прислоняясь к его затылку.

Нет, они не понимали, о чем говорили. Он бы знал, если бы она была мертва. Он бы знал.

Закрыв глаза, мальчик ощутил их связь. Джарен еще не имел достаточно опыта, чтобы различать ее запахи или чувствовать эмоции, но он ощущал ее присутствие. Эта связь не оборвалась.

Джарен мог чувствовать ее и много лет назад, когда сам был в возрасте Вэрали. Это было все равно что дышать – природный инстинкт, вплетенный в него с самого начала.

Мальчик крепче зажмурился и стал вглядываться пристальнее, ища то знакомое тепло, к которому он привык. Ее тепло, то, как Вэрали утешала его одним своим присутствием, то, что он принимал как должное.

Но не находил.

К горлу подступила тошнота, и его дыхание стало прерывистым. Ощущение холода и пустоты пошатнуло Джарена, и он задохнулся, даже не заметив, что Джерос отпустил его.

Его айтанта. Его спутница. Девочка, в которую, как дразнила его семья, он однажды влюбится. Для нее были его клинки, она была главной целью его тренировок. Все, что Джарен делал, было для нее.

И он потерпел неудачу.

Ноги подогнулись, и Джарен рухнул на пол, громко ударившись коленями о камень. Боль была ничем по сравнению с тем, что он чувствовал внутри. Это был яд, овладевший его душой и разъедавший ее.

Кто-то позвал мальчика по имени, но он больше не слышал их из-за бушевавшей в груди ненависти. Он свернулся калачиком, впившись ногтями в голову, и тяжело задышал. Вдох. Выдох. Снова и снова.

Ее больше не было.

Ее не было, и это была его вина.

Агония, какой он никогда не испытывал, прожгла насквозь, пронзая кожу подобно шипам, и горячие слезы потекли по его лицу. Джарен прижал обе руки к груди, тщетно пытаясь удержать свое сердце, чтобы оно не разбилось вдребезги, а затем запрокинул голову и закричал.

Глава 1

Вэра

15 лет спустя

Было невозможно сосредоточиться из-за упругой задницы, нависшей над ее лицом. Вэра видела только идеально округлую форму ягодиц, и искушение протянуть руку и ущипнуть его было непреодолимым. Особенно когда ее владелец открыл свой гигантский надоедливый рот:

– Жумо дзинд мби.

Идиот. Она считала, что тоже могла бы укусить его в ответ. Девушка, правда, не знала, что злило больше: то, что ее назвали дурой, или тот факт, что даже оскорбления, произнесенные его баритоном, звучали сексуально.

– Еще раз назовешь меня глупой, и я…

Юноша внезапно изогнулся, перекинув ногу через ее голову, на миллиметр промахнувшись мимо ее носа. Тяжесть, давившая ей на ребра, исчезла на одно благословенное мгновение, прежде чем Джарен снова опустился, вжимая ее позвоночник в скользкое, пропитанное солью дерево под ней.

Сжав челюсти, чтобы сдержать стон боли, Вэра выдохнула сквозь стиснутые зубы и впилась взглядом в неряшливое, истерзанное шрамами лицо, которое сменило перед ее глазами твердый зад. Как кто-то настолько привлекательный может быть таким чертовски неприятным?

Словно прочитав ее мысли, молодой человек невозмутимо ухмыльнулся, по-прежнему нависая над ней.

– И что ты сделаешь? Сегодня тебе еще ни разу не удалось прижать меня к стенке. Не думаю, что у тебя хватит на это сил, Нлем снадзенд.

Его язык буквально обвивался вокруг произнесенных им слогов ее титула, Джарен насмехался над ней, оставляя кровавые укусы на ее гордости. Но именно это удушающее мужское высокомерие, бьющее по ее сердцу, стало последней каплей.

Задействовав, как Вэра и надеялась, совсем немного сил, девушка резко подняла голову к его носу. Джарен отпрянул назад, чтобы избежать удара, перенеся свой вес и убрав основную его часть с ее торса.

Воспользовавшись долей секунды, которая у нее была до того, как юноша пришел в себя, Вэрали подняла руки и толкнула его в грудь. Джарен со свистом выдохнул, и девушка не смогла сдержать ухмылки, когда его глаза вспыхнули как раз перед тем, как он отлетел назад.

Из своего положения Вэрали не видела, как он ударился о палубу, но глухой звук удара его тела о дерево был таким же приятным, как если бы она все-таки уловила этот момент. Может быть, это научит Джарена хорошим манерам.

Перекатившись на наименее пострадавшую сторону, Вэра вскочила на ноги, мысленно готовясь к новым синякам, которые наверняка появятся в результате его ответных действий. К тому времени, как она подняла руки, Джарен сделал то же самое, приняв оборонительную стойку.

Вэрали глубоко вздохнула, не обращая внимания на острую боль в боку. Если бы она не знала, что это невозможно, то могла бы поклясться, что кончик ребра застрял у нее в левом легком от последнего нанесенного им удара.

Взгляд Джарена немедленно проскользнул по ее торсу, он опустил руки, на челюстях заходили желваки.

– Тебе следует поразмыслить об использовании обмана, когда будешь медитировать. Это плохая черта характера.

– Пошел ты, – прошипела она. Девушка не стала бы жульничать в настоящей драке, а это все равно было игрой.

Взгляд Джарена метнулся к ней, вспыхивая в такт биению сердца в ее груди.

– Только вместе с тобой, звездочка.

Ее лицо загорелось, а взгляд пробежал по телу юноши. Вэрали буквально физически была не в состоянии сопротивляться воображению. В мыслях Вэра отчаянно прижималась к нему.

Капельки пота покрывали его загорелую грудь и руки, блестя на безжалостном солнце и привлекая внимание к каждому бугорку мускулов. Его обычно острый подбородок был скрыт под растительностью на лице, отросшей за время их пребывания в море, а изумрудные глаза впивались в Вэрали из-под темных сдвинутых бровей.

Они не касались друг друга с того дня, как сбежали от Итана на Алероне, но это, конечно, было не из-за отсутствия желания. Она хотела Джарена, даже когда он вел себя как законченный осел, и не было никаких сомнений, что Джарен желал ее тоже. Вэра чувствовала, как жар внутри него становится все менее контролируемым с каждой ночью, когда он ложится на соседнюю койку.

Но из-за того, насколько измученной девушка была к тому моменту, когда они заканчивали тренировки, и того, что им особо негде было помыться, ни один из них не сделал первый шаг. Постоянные звуки рвотных позывов Вэры в начале путешествия тоже не возбуждали.

Возможно, у нее и не было большого опыта, но девушка была почти уверена, что секс с несвежим дыханием и потными подмышками – это сочетание, из-за которого влечение умирает.

Тело юноши напряглось под ее пристальным взглядом, Джарен, казалось, почти подался вперед, прежде чем застыл, уперев кулаки в бока. Он сверкнул глазами и выглядел так, словно больше всего хотел хорошенько надрать Вэрали задницу, но густой землистый запах, исходивший от него, говорил совсем о другом.

– Поскольку ты так стремишься использовать свои способности сегодня, я полагаю, мы начнем твою медитацию пораньше, – сказал он, практически выплевывая слова сквозь стиснутые зубы.

Вэра съежилась. Отлично. Она ненавидела практиковаться в своей силе. Не потому, что ей это не нравилось или что-то в этом роде, а потому, что ей это совсем не давалось.

С тех пор как они поднялись на борт его несчастного корабля, за исключением первых нескольких дней, когда Вэрали рвало больше, чем она дышала, Джарен требовал, чтобы она занималась с ним спаррингом каждое утро и медитировала каждый день после обеда.

Вэра не возражала против спарринга, хотя это и усиливало тошноту и обычно заканчивалось тем, что девушка растягивалась на палубе, желая выцарапать Джарену глаза. Ей нравилась физическая работа над собой, к тому же она знала, что может многому у него научиться.

Если бы только Джарен прекратил эту муку с чертовой медитацией…

Они договорились не использовать свои силы во время поединков по нескольким причинам. Главная из них заключалась в том, что Вэра не контролировала то, сколько энергии использовала, а вторая – в том, что Джарен не хотел, чтобы она истощала запасы своих сил, ведь это было единственным, что удерживало завтрак в ее желудке, а даже такая мелочь давалась ей с трудом. Девушка не могла сосредоточиться на чем-то одном.

Опытные магики могли видеть и слышать лучше других, но все тело Вэрали, казалось, превращалось в чертов маяк для проблем. Ей было очень тяжело.

Однако Вэра усвоила, как залечивать незначительные раны, и при необходимости могла бороться с морской болезнью, хотя получалось не всегда. В последний раз Джарен сделал какое-то небрежное замечание о ее позе и технике, и вспышка гнева лишила Вэрали самообладания.

Девушка так сильно напряглась, что исцелила все свое тело. Тошноту, ушибы, боль в мышцах. И вместо того чтобы похвалить ее или извиниться, как сделал бы хороший учитель, Джарен наорал на нее еще сильнее, обвинив в том, что она скорее избалованная принцесса, чем воин.

Конечно, в ответ Вэрали ударила его кулаком в живот. Потому что он заслужил. Вэра пожалела об этом, когда чуть не отправила юношу за борт, однако он хотя бы замолчал.

Теперь Вэра бы отдала все на свете за то, чтобы увидеть, как Джарен падает в воду. С ним все будет в порядке: этот засранец умеет плавать.

Игнорируя тяжесть его выжидающего взгляда, девушка посмотрела на бескрайнее пространство Пограничного моря. Казалось, что прошла вечность с тех пор, как она получила доступ к силе на Алероне. Это все будто бы было сном.

Порой девушка думала, что все произошедшее с тех пор, как она схватила меч и сразилась с Итаном на тренировочном дворе, случилось с кем-то другим.

Вэра повернулась к корме и, прищурившись, посмотрела вдаль. Побережье Алерона давным-давно исчезло, не оставляя перед взором ничего, кроме рябящей синевы.

То, что берег исчез, все еще казалось нереальным. Как и то, что Вэрали направлялась туда, где ей не придется прятаться. Туда, где люди будут ценить ее за то, какой силой она обладает, вместо того чтобы бросаться в нее камнями. Это было в равной степени захватывающе и пугающе.

– Сядь.

Грубый приказ сопровождался щелчком пальцев, и голова Вэры откинулась назад, ее рот широко раскрылся. Он не мог командовать ею, как гребаной собакой.

Когда Джарен ответил на ее невысказанное возмущение лишь молчаливым поднятием брови, девушка немедленно огляделась в поисках чего-нибудь, чем можно было бы запустить ему в лицо. Как этот невыносимый парень мог быть связан с ней, непонятно.

Вэрали была готова снять ботинок и заехать ему промеж глаз, когда Джарен запрокинул голову и рассмеялся глубоким рокочущим смехом. Удивительный звук окутал ее, приклеив к месту и погасив раздражение, как будто его никогда и не было.

Прислушиваясь к этому звуку, Вэра уставилась на изгиб его шеи, как будто происходило что-то удивительное. И, возможно, так оно и было. Такие вещи, как смех и радость, были для Джарена редкостью. Так он казался моложе, выглядел не столь искалеченным этим миром.

Улыбка Джарена стала еще шире при виде ее нескрываемого шока, и тело девушки вспыхнуло. Иногда было легко забыть, что он не просто молодой человек, особенно теперь, когда его волосы полностью закрывали уши и он не использовал свои способности.

Но отрицать это было невозможно: его улыбка обнажила острые клыки. Клыки, которые вонзились Вэрали в плечо, пока рука юноши была у нее в брюках, отчего ее оргазм был сильнее, чем когда-либо.

Он заявил на нее права, собственнически оставив след на ее теле, без единого намека на сожаление. Вэра облизнула губы, бессознательно поднимая руку, чтобы провести пальцами по своему плечу, скрытому под одеждой.

Смех Джарена оборвался, и он выпрямился. Его ноздри раздулись, когда взгляд остановился на ее руке. Вэра опустила ее. Казалось, плечо горело, но девушка не желала привлекать внимание к тому, что было там.

Или, скорее, к тому, что должно было там быть.

– Хорошо, – сказала Вэра, надеясь, что ее голос не выдал волнения. Она подошла туда, куда указал Джарен, и села на палубу. – Но в следующий раз прояви обычную вежливость и попроси по-хорошему.

– Говорит та, кого вырастил оружейный мастер, но которая все равно жульничала во время боя, – сказал юноша, становясь перед ней.

Джарен выглядел так, словно его совершенно не беспокоил их разговор, однако грусть в его глазах выдавала истину.

Он размял шею.

– Тьябати же би.

– Нлайи, – согласилась Вэра.

Во время их первой практики Джарен потребовал, чтобы она использовала тьябати только тогда, когда практикует свои способности, чтобы привыкнуть к ним. Юноша предупреждал, что, хотя большинство магики знают оба языка, очень немногие пользуются общим.

Вэра не спорила. Она помнила свой родной язык достаточно хорошо, могла передать основную мысль, но чем больше практики она получит, тем лучше. Это было похоже на тренировку мышц. Девушка знала: ей потребуется время и практика, и тогда она сможет говорить свободно.

Ее и так осудят за то, что она жила в столице Материна – ей не нужен еще один повод считаться белой вороной.

Джарен издал звук, который мог бы сойти за вздох, если бы юноша не выглядел как разъяренный медведь.

– Ты не стараешься.

– Так и есть.

Вэра наклонилась к своим скрещенным ногам, провела руками по лицу и, если честно, ничего так сильно не хотела, как свернуться калачиком и уснуть. Почему использование своих способностей отнимало столько сил?

Джарен присел на корточки, чтобы быть на одном уровне с ней, и положил руки на согнутые колени.

– Ты просто великолепно управлялась со своей силой на Алероне. Что изменилось теперь?

– Я не знаю, – сказала она, обращаясь скорее к себе, чем к собеседнику. Девушка опустила руки на палубу, проводя пальцами по дереву и позволяя щепкам царапать ее кожу. – Я не знаю, как я тогда сделала это. Все получилось само собой.

– Воспроизведи этот момент, – настаивал Джарен. – Просмотри каждое из своих ощущений одно за другим и расскажи мне, что происходило. Что ты чувствовала.

Несмотря на усталость, Вэра прислушалась к нему и закрыла глаза, заставляя себя вернуться в тот день. Теплый ветер дул ей в спину, когда они покинули Срединный Путь, а запах Джарена впитался в ее кожу. Она помнила взбудораженность от одной мысли о будущем, помнила зловещий стук копыт, приближающийся к ним.

Вэра вспомнила свой шок, когда увидела Итана вне Материна, и ужас от того, что он сказал. Вспомнила печаль в глазах Трея и ненависть в глазах Хейза. Но лучше всего она помнила тот момент, когда стрела Хейза пронзила тело Джарена.

Мышцы Вэры напряглись от воспоминаний, и она стиснула зубы. Она могла поклясться, что все еще чувствовала остаточную боль от раны и жжение в горле от крика.

Ее страх был плотным, осязаемым, и она упала прямо в этот бушующий в ней шторм, напрягая ноги, чтобы бить сильно и быстро. Не было ни мыслей, ни плана, только глубокое отчаяние и желание спасти юношу.

Но ее сбили с ног, и Вэрали увидела, как Хейз тянет меч к Джарену. А потом – внезапно – она больше не видела Алерона, и это был не Хейз, протягивающий клинок к нему, а незнакомец.

Она прерывисто ахнула, вдыхая запах Джарена и напоминая себе, что он здесь, с ней.

Не было ни Хейза, ни стрел. Они оба были целы и невредимы.

– Ты, – сказала Вэра, нахмурившись. – Я вспомнила тебя.

Пальцы Джарена дрогнули, и он сжал их, обхватив колени.

– О чем это ты?

– Я вспомнила тебя ребенком. Возможно, это просто разум сыграл со мной злую шутку, но это казалось реальным. Ты лежал в коридоре, и мужчина – может быть, магики, я не уверена – приставил лезвие к твоей груди.

Вэра встретилась с юношей взглядом.

– Ты тянулся ко мне. Я чувствовала твой ужас, или, может быть, это был мой страх, я не знаю. Все, что я помню, – это то, что, когда я потеряла сознание, что-то щелкнуло. Я больше не чувствовала себя собой.

Джарен сглотнул, боль промелькнула в зелени его глаз, прежде чем он сморгнул ее.

– Гнев и страх – это мощные эмоции, которые помогают получить доступ к твоим способностям, когда это необходимо, но этот способ не является основным. Ты должна подчинить силу своей воле, не используя их в качестве опоры.

– Я понимаю, – выплюнула она. – Ты спросил меня, что я почувствовала в тот момент, и я рассказала. Что мне сейчас нужно от тебя, учитель, так это научить меня, как делается по-другому.

У Джарена дернулась челюсть.

– Это дано от рождения, я не могу тебя научить. Ты должна почувствовать силу и сама направить ее туда, куда хочешь, чтобы все получилось. Она подчиняется тебе, а не наоборот.

– Я направляю.

– Значит, плохо направляешь. Ты обладаешь огромной силой, Вэрали. Ты двигалась быстрее, чем чертова стрела. Сила внутри тебя. Ты просто сомневаешься в себе.

Девушка выдохнула, откидывая с лица выбившиеся локоны.

– Почему так важно, чтобы я научилась этому до того, как мы туда доберемся?

– Ты сможешь защитить себя не только мечом. Твоя мать умерла, Вэрали. И ты тоже чуть не умерла там.

– Да, но с восстанием покончено. С тех пор прошло почти пятнадцать лет. Ты сам так сказал.

Джарен выпрямился, возвышаясь над ней.

– Я никому не доверю твою безопасность, звездочка. Ты – наследница престола. Опасность будет преследовать тебя всегда. Я не буду рисковать. А теперь закрой глаза и попробуй еще раз.

Джарен

Его годами тренировали терпеть боль, невзирая на то, насколько она сильна. Все это из-за рисков, на которые он шел в своих поездках на Алерон. Люди, возможно, и были слабее, но если на краю горы много валунов, они в конечном итоге становятся причиной оползней.

Джарен никогда не был настолько самонадеян, чтобы полагать, что нет опасности быть схваченным, когда его соперники значительно превосходили численностью, вот почему он давным-давно научился сдерживать свои эмоции. Джарену требовалось сохранять ясную голову независимо от того, что происходило с ним или вокруг него.

А потом появилась она. И, боги, ее чертов рот. Иногда Джарен действительно не был уверен, хочет ли он впиться в него поцелуем или зашить его.

Последняя неделя оказалась пыткой, к которой юноша не был готов. Видеть ее ежесекундно: от момента, когда он открывал глаза, и до момента, как закрывал их перед сном; чувствовать Вэрали каждый раз, когда он дышал, вдыхать ее запах, желать ее. Черт.

Это сводило с ума.

Вэра прочистила горло.

– Ты не возражаешь?

Его губы дернулись, но Джарен каким-то образом подавил улыбку, наблюдая, как двигаются ее мышцы, когда Вэрали вытирает пот после дневной тренировки, которую потребовала после медитации.

– Вовсе нет, звездочка. Продолжай.

Ее сердце учащенно забилось, а щеки загорелись, приобретая восхитительный розовый оттенок, который всегда сводил Джарена с ума.

Поцелуй ее. Он определенно хотел поцеловать этот мерзкий рот. Прикусить ее нижнюю губу и втянуть в себя, углубляя поцелуй. Джарен представил себе ощущение ее волос, намотанных на его кулак, когда он будет управлять ею, исследуя и пробуя на вкус.

И он бы на этом не остановился.

На другом конце палубы его спутница споткнулась, мертвой хваткой сжимая полотенце. Ее румянец стал еще ярче, и в его груди заурчало.

Джарену нравилось, что она чувствовала его неистовое желание. Нравилось, что каждый раз, когда ему было тяжело с Вэрали, она знала это, даже не встречаясь с юношей взглядом. Но больше всего ему, черт возьми, нравилось, как сильно это действовало на Вэру.

Боги, им нужно сойти с этого корабля поскорее. Почти против своей воли Джарен придвинулся к ней, и Вэра резко втянула воздух, бросив взгляд на его брюки и прикусив пухлую губу.

Может быть, не стоит ждать, пока они причалят к берегу? Джарен знал, что их далеко не идеальная ситуация с отсутствием возможности принять ванну беспокоила девушку, но ему, например, было наплевать, они могли вообще не мыться, если взамен Вэрали будет извиваться под ним.

Девушка издала сдавленный звук и прижала руку к груди, отступая на шаг назад.

– Есть ли способ… прекратить это?

Словно волна обрушилась на одинокий уголек, и его желание погасло, Джарен застыл. Между ними повисла тяжесть, и его пальцы судорожно сжались.

– Будь очень осторожна с тем, что скажешь дальше, звездочка. Что именно прекратить?

Она бросила полотенце на палубу, расправив плечи и выпрямившись во весь рост, словно готовилась к шторму. И, возможно, так оно и было, потому что в зависимости от того, что слетит с ее губ, Джарен может обрушить на нее настоящее цунами.

– Этот мост между нами, который постоянно передает наши эмоции друг другу. Есть ли способ… не делать этого?

Юноша стиснул зубы, делая еще несколько шагов по направлению к Вэрали. Если она думала, что может отвергнуть его, то ее ждало разочарование.

– Ты приняла нашу связь.

– Я знаю. Я не это имела в виду. Я только хотела…

Прежде чем Вэрали успела закончить оправдываться, Джарен бросился на нее. Схватив ее за бедро одной рукой, другой он обхватил ее шею, притягивая девушку вплотную к себе и рыча на нее.

– Попробуй отгородиться от меня, Вэрали. Я заберусь так чертовски глубоко тебе под кожу, что тебе придется вырезать меня оттуда.

Вэра обхватила его запястье обеими руками, ее мозоли царапнули его, когда она сжала пальцы.

– Я не отвергаю нашу связь, Джарен. Я просто не знаю, как относиться к отсутствию личного пространства. Мне и так приходится бороться со своими эмоциями, сложно добавлять к ним еще и твои.

Он покачал головой, ее объяснение никак не успокоило юношу.

– Наша связь существует именно для того, чтобы я мог предвидеть твои потребности и проследить за тем, чтобы они были удовлетворены.

– Открытое, честное общение тоже может помочь, – отрезала она.

Джарен передвинул руку выше, обхватив пальцами ее подбородок, и чуть запрокинул ее голову назад.

– Я хочу чувствовать тебя, Вэрали. Все время. Что бы я ни делал. Это насыщает меня так, что я даже не могу описать словами.

Выражение ее лица смягчилось, и девушка ослабила хватку на его запястье, лаская большим пальцем его кожу.

– Это просто слишком, Джарен. Иногда я не могу отделить свои чувства от твоих. Это сбивает с толку.

Он вдохнул через нос, насыщая себя ее ароматом пылающих звезд и пытаясь унять бурление в своих венах.

– Я не знаю способа заблокировать нашу связь, не отвергая ее. Если какие-либо спутники и нашли его, они не сообщили об этом, – выдавил он.

Вэрали нахмурилась.

– Интересно, не поэтому ли некоторые магики отвергают связь? Может быть, дело не в том, что они против того, чтобы иметь спутника, может быть, они просто не хотят, чтобы это мешало их отношениям.

Джарен впился пальцами в ее бедро, склоняясь к девушке.

– Ты даже не представляешь, каким настойчивым я могу быть. Провоцируй меня дальше, звездочка. Я буду вторгаться в твое тело до тех пор, пока мы не станем одним целым. Пока ты не перестанешь понимать, где начинаюсь я, а где заканчиваешься ты.

Джарен провел носом по ее подбородку, наблюдая, как мурашки бегут по ее шее, и прошептал девушке на ухо:

– Как думаешь, сейчас наши эмоции смешались? Я буду смешивать их до тех пор, пока ты не перестанешь чувствовать разницу между своим удовольствием и моим. Я выкую нашу связь из проклятой богом стали.

У Вэрали перехватило дыхание, а сердце забилось быстрее, пока ее пульс не превратился в гул, неотделимый от его.

– Ты собственник. Куда больший, чем я ожидала, – выдохнула она, прижимаясь к нему теснее.

Джарен ухмыльнулся, наслаждаясь быстрой вспышкой возбуждения, которая прокатилась по ней в ответ на его прикосновение.

– Ты даже не представляешь какой.

И она ничего не сделала. Пока нет.

В тот момент, когда наследница престола ступит на Басуру, холостые магики отовсюду устремятся к ней, как голодные звери, отчаянно желая вонзить в Вэрали зубы и предъявить права как на ее тело, так и на ее титул.

Гнев Джарена вспыхнул, искушая его снова оставить на Верали след прямо здесь и сейчас. Где-нибудь, где это было бы хорошо видно. Так, чтобы если кому-нибудь придет в голову взять ее, Джарен будет вправе вырвать их гребаные зубы.

Он прижался губами к изгибу ее шеи, его челюсть болела от необходимости пронзить ее кожу. Но что-то за плечами девушки привлекло его внимание, и он отстранился, усиливая зрение, чтобы разглядеть что-то на воде.

Вздохнув, Джарен ослабил хватку на ее шее и схватил девушку за бедра, поворачивая ее к себе спиной.

– Считай, что тебе повезло, звездочка, – пробормотал он, указывая на появляющуюся береговую линию. – Мы дома.

Глава 2

Трей

Кровь равномерно капала на пол.

Кап. Кап. Кап.

Он наблюдал за каждой каплей, что, падая, оставляла рябь на растущей лужице. Если бы Трей постарался, то, вероятно, смог бы коснуться ее пальцами ног, размазывая ее по грубым, грязным камням, как краску.

В своем бредовом состоянии юноша очень хотел написать: «Я скучал по тебе». С его ослабленным зрением и раскалывающейся головой было бы невозможно написать сообщение разборчиво, но, черт возьми, он просто хотел бы увидеть реакцию этого ублюдка.

Его хриплый смех эхом разнесся в тишине, отскакивая от стен и впиваясь в его грудь снова. Она бы тоже нашла это забавным.

Трей не знал, который был час. Черт, учитывая, как редко его кормили и как часто он терял сознание, юноша даже не знал, сколько дней пробыл здесь, внизу.

Последнее, что он помнил, – это то, что его привязали ремнями к столу, а пара голубых глаз смотрела на него сверху вниз, оправдывая каждый крик, будто он заслуживал каждой толики причиненной ему боли.

Трей старался, боги, как же он старался сдерживаться. Но в ту секунду, когда боль сосредоточивалась в его глазах, он терял всякий контроль. Потеря сознания была спасением.

Голова раскалывалась, но его разбудила мучительная боль в плечах и запястьях. Его руки были прикреплены к стене над ним достаточно высоко, чтобы ноги едва доставали до пола, и, судя по уровню страданий, которые Трей испытывал, он находился в таком состоянии по меньшей мере час.

Его Королевское Высочество развлекался и с оружейным мастером тоже? Трей сплюнул. Его гребаное Королевское Высочество. Он никогда больше не назовет этого демона по титулу. Этот человек был воплощением безумия, и хуже всего было то, что никто этого не знал.

Внешняя оболочка Итана была создана совершенно. В его маскировке не было ни единого изъяна. В течение многих лет Трей равнялся на него, верил, что он мог бы стать будущим императором, таким, какого заслуживал Алерон.

Трей бы с радостью отдал за него жизнь, если бы все это не было жестокой ложью.

Он знал, что потерял доверие Итана, знал, что не выполнил свой долг, когда поддержал бегство Вэры, но это? Итан мучил его не потому, что считал, будто Трей это заслужил. Он без колебаний признался, что предпочел бы убить его.

Нет, Итан делал это с единственной целью – удовлетворить свои больные, извращенные желания. И судя по тому, что Трей слышал из соседних камер, он был не единственным, с кем Итан так играл.

Звук шагов вывел юношу из задумчивости, и сердце забилось быстрее, пульсация в голове усилилась. Он не смог совладать со своей инстинктивной реакцией. Каждый раз, когда Трей слышал эти шаги, он в итоге истекал кровью и кричал.

В своем фантастическом мире, где он пережил это, ему никогда больше не пришлось вздрагивать и ожидать боли, если он слышал звук ботинок, шагающих по камню. Трей снова мог жить нормально.

Тишину нарушил голос, заставивший желудок скрутиться. Желчь подступила к горлу.

– Я вижу, ты, наконец, проснулся.

Трей проигнорировал его, продолжая смотреть в пол. Он начал считать камни, отчаянно стараясь делать что угодно, лишь бы не трястись как осиновый лист.

Итан цокнул языком, словно отчитывая капризного ребенка.

– Знаешь, Гибсон, все это закончится, если ты просто расскажешь мне то, что я хочу знать.

Трей кипел от злости. Лжец. Он уже рассказал ему больше, чем когда-либо рассказывал, будь он в здравом уме, а Итану все было мало.

Они спутники!

Предательские слова вырвались у него во время одной из их последних «игр», и вернуть их было невозможно.

Трей ненавидел уколы совести, которые испытывал из-за этого. Чувство вины. Он не должен был переживать по поводу того, что рассказал о Вэре. Она практически сама во всем призналась, когда защищала Джарена в тот день.

И, честно говоря, если бы Трей действительно захотел, то мог бы свалить всю вину за то, что с ним происходит, на нее. Это она должна была чувствовать себя виноватой, а не он.

Если бы Вэра не сбежала, или даже если бы она просто не сопротивлялась возвращению, он не был бы здесь. У него были бы оба его гребаных глаза, и он все равно был бы гордым членом гвардии.

Ему хотелось разозлиться. Он хотел возненавидеть ее. Но не мог найти в себе сил чувствовать ни то, ни другое.

Может быть, поначалу Трей и ненавидел ее, но, узнав больше об истинной натуре Итана, юноша не ощутил ничего, кроме облегчения, от того, что она сбежала.

Трей и представить себе не мог, каково это – быть женой этого монстра.

Каковы были его предпочтения в спальне?

– Я уже рассказал тебе все, что знаю, – наконец произнес он. Трей не мог собраться с силами, даже чтобы поднять голову. Он просто продолжал смотреть в пол, наблюдая за колеблющейся тенью под собой.

Язык Итана снова скользнул по нёбу, затем последовало звяканье ключей и скрежет петель.

Непроизвольная дрожь пронзила Трея, и он сильно прикусил язык, ненавидя то, как быстро этот ублюдок всколыхнул страх в его теле. Он больше не владел собой.

– Я не верю тебе, Гибсон, – сказал Итан, его голос был ближе, чем раньше. – Вы путешествовали вместе, и мы оба знаем, что она доверяла тебе. Я хочу узнать больше о душевной связи, которая, по твоим словам, у нее есть с этим магики.

– Я ничего не… знаю, – выдавил он. Усилий, затраченных на разговор, было почти достаточно, чтобы снова вырубить юношу.

Итан шагнул вперед, и его начищенные черные ботинки оказались в поле зрения Трея. Он почувствовал, как кто-то резко дернул его за запястья, а затем рухнул на пол, и капли крови потекли по его ногам.

– Все в порядке, – сказал Итан, медленно приседая, будто у него в распоряжении было все время мира. Он улыбнулся, наклоняясь вперед, пока его бледное лицо не оказалось всего в нескольких дюймах от лица Трея. – Я тебе помогу.

Джарен

Дом.

После нескольких недель отсутствия он наконец-то был дома. Вид горизонта всегда заставлял Джарена чувствовать трепет, но подходить к причалу с Вэрали рядом – это было нечто совершенно иное. Это было настолько правильно, что даже не объяснить словами. Ни один язык мира бы не помог.

Они прибыли в Окридал, рыбацкий городок, который был на удивление чистым, несмотря на ужасный запах, пьяниц и сквернословцев. Такая жизнь нравилась Джарену больше, чем столичная, и обычно он проводил несколько дней, наслаждаясь ее привилегиями, прежде чем отправиться вглубь страны. Это место, где легко можно было забыться и снять напряжение, которое всегда возникало во время его вылазок.

Но на этот раз все будет по-другому: Джарен не собирался оставаться здесь дольше, чем на одну ночь. Ему не терпелось увидеть свою семью, но дело было не только в этом. Чем дольше они будут на одном месте, тем больше взглядов будет приковано к Вэрали и тем выше вероятность, что кто-нибудь заподозрит, кто она такая.

Джарен бы вообще не рисковал оставаться, если бы в этом не было крайней необходимости, но даже он не смог бы продолжить путешествие, не отдохнув и не поев нормально.

Им предстояла двухдневная поездка верхом из Окридала в столицу Нарису, и если бы Джарен хотя бы заикнулся о том, что придется провести еще два дня без ванны, его айтанта наверняка снова сломала бы ему нос.

Он усмехнулся. Нет, со всеми этими мелкими ссорами, которые постоянно возникали в последнее время, и усталостью, которая, как юноша чувствовал, росла внутри нее, Вэрали, скорее всего, задушила бы его собственными кишками, чем нанесла быстрый удар.

Боги, юноша не мог дождаться, когда его семья увидит Вэру. Если они думали, что в детстве с ней было нелегко, то взрослая она уж точно даст жару. С Джеросом она прекрасно поладит, но с Дэдрином? Они будут ссориться еще больше, чем Джарен ссорится с ним.

Вэрали думала, что ее прошлый наставник был чопорным и угрюмым, но Джарен был уверен: он ничто по сравнению с Дэдрином. Благодаря стоическому поведению отца Джарен на его фоне казался милым и нежным.

К счастью, у его отца был Джерос – одновременно вспыльчивый и сострадательный, он сглаживал острые углы. Они были полными противоположностями.

Но, независимо от их характеров, они оба с ума сойдут, когда увидят Вэрали. Возможно, она прожила с ними всего несколько лет, но они приняли ее как родную ровно так же, как приняли его самого несколькими годами ранее.

Джерос, вероятно, плакал бы, готовя какое-нибудь смехотворно экстравагантное блюдо, в то время как Дэдрин выпытывал бы у нее информацию о времени, проведенном на Алероне. Информацию, которую Джарену самому не терпелось узнать.

И когда они, наконец, отправились бы спать, он забрал бы ее обратно в свою комнату и растворил в себе. Отдал бы ей свое тело, свою одежду, свою постель. Он бы буквально задушил ее собой.

Вэрали резко повернула голову в сторону Джарена, юноша даже удивился, как она не сломала себе шею. Он плотно сомкнул губы, борясь с внезапным желанием рассмеяться.

– Какие-то проблемы?

Вэрали раскинула руки, разминая их.

– Ты планируешь заняться чем-то полезным, или я должна делать все сама, пока ты стоишь и мечтаешь?

Он наклонил голову, скользя взглядом по ее телу.

– Если ты хочешь, чтобы мы занялись тем, о чем я мечтаю, все, что тебе нужно сделать, это попросить, звездочка.

Ее ноздри раздулись, и Вэра отвернулась, бормоча что-то о нелепых мужчинах, отходя на другую сторону палубы. Пульс Джарена участился, когда он наблюдал за ней, наслаждаясь тем, как девушка реагирует на его возбуждение.

Вэрали может бояться их связи и глубины их единения, но она в силах бороться с этим не больше, чем он сам. Они спутники – две части одного целого. И после бессонной ночи, которую Джарен запланировал для них в Нарисе, они будут переплетены навсегда.

Он напевал себе под нос, наблюдая, как ее гибкое тело изящно двигается и растягивается во время работы. Как долго Джарен сможет прятать ее, трогать и пробовать на вкус, прежде чем кто-нибудь неизбежно начнет ее искать?

Королю Весстану, очевидно, понадобится время, чтобы получше узнать дочь, которую он оплакивал. А что бы сказал король об их связи? Ни одна королева до Вэрали никогда не имела спутника, включая ее родителей. Королевские пары всегда создавались на основе политических интересов.

Джарен хотел бы стать отцом ее детей, если бы Вэра была не против, но ему нечего было предложить ей. У него не было имени. Узы спутников чтились превыше всего остального, но, учитывая, что юноша не смог защитить ее много лет назад, он не был уверен, как отреагирует король Весстан.

Неизвестность вызвала мрачное волнение в груди Джарена. Неважно, каково было его положение, кто она такая, – Вэрали принадлежала ему. Король Весстан мог проводить с ней столько времени, сколько хотел, но неважно, что он король: если он попытается разлучить их, у него будут большие проблемы.

Джарен никогда не встречался с ним лицом к лицу, даже несмотря на то, что много раз путешествовал по Алерону по приказу Весстана, но за эти годы он подслушал достаточно разговоров, чтобы знать, что тот любит все контролировать.

Учитывая то, что случилось с его женой и дочерью во время восстания, Джарен не винил его, но плохо представлял, что король будет делать, когда поймет, что его дочь не смирится с этим.

Ему было так же весело наблюдать за тем, как Вэрали таращится на фигуры под ними, как ей было весело наблюдать, как они суетятся вокруг причала. Ее глаза расширились, губы были приоткрыты, а руки вцепились в перила так сильно, что костяшки пальцев побелели.

Даже несмотря на ее покрытые шрамами уши и странные манеры, которые служили постоянным напоминанием, иногда было легко забыть, что до сих пор она находилась среди людей.

Вэра перегнулась через перила.

– Почему они все так паникуют?

Джарен не стал смотреть вниз, будучи слишком занят разглядыванием ее постоянно меняющегося выражения лица.

– Они знают мой корабль.

Вэрали оторвала взгляд от рабочих, чтобы искоса посмотреть на него.

– Ты такой важный человек? Я думала, ты просто разведчик.

– Я не просто разведчик, – сказал он, прищурившись. – Но нет, думаю, дело в моей семье. Скорее всего, они отправили сообщение в Окридал, чтобы здесь внимательно следили за мной, ведь я не вернулся в назначенное время. Я думаю, что посыльный уже на пути домой, чтобы сообщить о моем прибытии обратно в Нарису.

– Ты сказал, что они советники короля Весстана, верно?

Джарен приподнял бровь, но ничего не сказал. Не его дело поднимать тему ее семьи, пока Вэрали не будет готова об этом говорить. Она так долго не знала правды, а теперь ей предстояла встреча с отцом.

– Дэдрин – советник, да. Он был им еще до моего рождения. Джерос тоже, но, скорее, неофициальный. Он занимается этим только для того, чтобы поддержать Дэдрина.

– И король это позволяет?

– Вроде того. Джероса знают и уважают.

– Тогда почему он не настоящий советник?

– Он не благородной крови. Его родители были поварами во дворце. На самом деле так он и познакомился с Дэдрином. Советую как-нибудь спросить его об этом, это целая история.

Вэра нахмурилась.

– Я даже не думала, что благородная кровь здесь так важна. Вы все – магики с одинаково одаренной кровью. Какое значение имеет семейное древо?

Джарен оттолкнулся от перил, жестом веля девушке следовать за ним, и направился к веревочной лестнице, которую ранее бросил за борт. Ему так хотелось встать обеими ногами на твердую землю.

– Мы. Ты должна перестать думать о магики как о ком-то другом. Мы одинаковые, Вэрали.

Она прыснула у него за спиной, но оставила ответ при себе, когда перекинула ногу через борт и последовала за Джареном вниз.

– Басура – не варварское государство, – продолжил он, ступая на причал и протягивая руку, чтобы помочь ей. – В отличие от Алерона, мы не недооцениваем наших женщин, и всем магики предоставляется свобода зарабатывать на хорошую жизнь. Но не думай, что наше общество совершенно.

Притянув девушку к себе, он наклонил свое лицо к ее, и в груди екнуло от удовольствия, когда она без сомнения поддалась. Ее глаза закрылись, и Вэра чуть откинула голову назад, приоткрыв губы.

Джарен улыбнулся, зная, что она этого не видит, и провел ладонями по ее рукам. Ее кожа покрылась мурашками под его прикосновениями, когда Джарен двигался вдоль ее плеч и скользил пальцами по затылку.

Приблизившись к ее рту, юноша подождал, пока его дыхание коснется ее губ, прежде чем схватить капюшон девушки и натянуть его ей на голову.

Серебристые глаза Вэры распахнулись, и она оттолкнула Джарена, раздражение отразилось в ее сверкающем взгляде, а щеки вспыхнули.

– Ты такой осел.

Джарен ухмыльнулся, игнорируя вызов. Сейчас было не время для ссор, как бы ему ни хотелось поддеть Вэрали.

– Я буду целовать тебя, сколько захочешь, когда мы останемся одни, звездочка, но сейчас нам нужно идти. Постоялый двор, в котором я обычно останавливаюсь, недалеко отсюда.

Джарен потянулся, чтобы натянуть край ее капюшона на глаза, но Вэрали ударила его по руке, отступая назад.

– Здесь все знают, кто ты. Наши плащи не сделают нас невидимками, – отрезала она, и голос ее звучал скорее устало, чем рассерженно.

– Я не о себе беспокоюсь.

– Никто меня не узнает, Джарен. Ты не узнал.

Его губы скривились от напоминания. Еще одна причина, по которой он до сих пор был не более чем просто дерьмовым спутником для нее.

– Возможно, нет, но мы не будем рисковать. Мы оба слишком истощены, чтобы иметь дело с толпой, благосклонно настроенной или нет. Ты сможешь снять капюшон, как только мы доберемся до нашей комнаты, – добавил юноша, указывая на ее голову.

Глаза Вэры сузились, и он напрягся. Джарен был готов поспорить на что угодно: девушка раздумывала о том, что будет, если она сбросит капюшон прямо сейчас.

Проведя рукой по отросшим волосам, которые теперь заслоняли глаза, Джарен откинул спутавшиеся пряди с лица и вздохнул.

– Боги, почему ты такая упрямая? Чем быстрее перестанешь спорить и пойдешь, тем быстрее сможешь принять ванну.

Она скрестила руки на груди, наклонила голову и оскалилась.

– Чем быстрее я разденусь, тем быстрее смогу принять ванну. Может быть, я упрощу задачу и сорву с себя всю одежду прямо здесь?

Джарен сократил расстояние между ними и, прижавшись к Вэрали, обвил руками ее талию. Ее тело идеально покоилось в его объятьях.

– Давай, звездочка, мне понравится.

Вэра усмехнулась, и Джарен с удовольствием отметил, что она не отстранилась.

– Ты блефуешь. Мы с тобой оба знаем, что ты захочешь убить любого, кто взглянет на меня.

– Могу пообещать тебе, что не стану.

– Правда?

– Правда, – сказал он, приподняв уголки губ. – Потребуется слишком много времени, чтобы убрать столько тел.

Ее глаза сузились, девушка не верила ни единому его слову, и Джарен усмехнулся, опуская руки ниже, поглаживая ее бедра.

– Я с радостью позволю каждому магики здесь полюбоваться твоим обнаженным телом, чтобы они увидели, как чертовски хорошо моя метка смотрится на твоей коже.

Дыхание Вэры сбилось, и юноша притянул Вэрали ближе, наблюдая, как ее глаза темнеют в такт пьянящему ощущению, исходящему от его сердца.

– Затем, пока ты будешь нежиться в ванне, о которой так мечтаешь, я выслежу каждого из них и вырежу им глаза теми самыми кинжалами, на которых написано, что ты моя.

Вэрали моргнула, глядя на него из-под капюшона, на этот раз потеряв дар речи. Джарен нагнулся, не в силах сопротивляться желанию коснуться ее губ своими.

Она была так близко впервые со времен Алерона, и его тело умоляло о большем, отчаянно нуждалось в ней. Джарен хотел почувствовать, как ее язык скользит по его. Но он заставил себя отступить. Позже. У них будет достаточно времени после того, как они поедят, помоются и останутся наедине.

– Тиойл?

– Да… да, я готова, – ответила она, еще больше расширив глаза.

Юноша щелкнул языком, оставляя между ними столь необходимое пространство, и прикоснулся двумя пальцами к ее губам. Она застонала и оттолкнула его руку, но повторила:

– Йе мипоак тиойл.

– Хорошая девочка, – сказал Джарен, поворачиваясь и направляясь к пристани, ожидая, что Вэра бросит что-то ему в затылок. Но после тяжелой паузы, во время которой, он был уверен, девушка обдумывала именно это, она зашагала за ним, бросив красочное ругательство.

Юноша ухмыльнулся. По крайней мере, она выругалась на тьябати.

– Я этого не понимаю, – сказала Вэра, пока они шли, продолжая говорить на их родном языке. Она говорила медленнее, чем обычно, но в целом Джарен был впечатлен тем, как быстро девушка восстановила речь, всего за несколько недель.

Правда, Джарен не счел нужным ее похвалить.

Он опустил взгляд, отчасти ожидая, что Вэрали ударит его, но ее глаза были прикованы к магики вокруг них.

– Не понимаешь чего?

Вэра вертела головой из стороны в сторону, разглядывая рабочих, мимо которых они проходили.

– Все эти люди из штанов выпрыгивали, чтобы подготовиться к прибытию твоей высокомерной задницы.

Боги, ему хотелось прикусить этот гребаный острый язычок.

– И что?

Она сомкнула и разомкнула губы, издав тихий причмокивающий звук, который привлек его внимание.

– У меня такое чувство, что все нас избегают. Никто не кажется особо приветливым.

– Я не любитель светских бесед. Я сделал это общеизвестным фактом.

Джарен пожал плечами, неохотно отводя глаза как раз вовремя, чтобы уловить легкое волнение публики.

Джарен замедлил шаг, протянув руку к груди Вэрали и закрыв ее своим телом.

– Итак, по сути, ты хочешь сказать, что ты… Подожди, что ты делаешь? В чем дело, Джарен?

Он едва слышал ее; его внимание было приковано к мужчине, проталкивающемуся сквозь последнюю шеренгу уличных зевак и целеустремленно бегущему к причалу.

Джарен остановился как вкопанный, отказываясь моргать, неуверенный, было ли то, что он видел – кого он видел – реальным.

Пальцы Вэрали ласкали его спину, когда она выглядывала из-за него, отчего по его коже пробежала дрожь.

– Кто это, Джарен?

Он сглотнул, каждый нерв и чувство были на пределе.

– Джерос.

Юноша мог пересчитать по пальцам одной руки, сколько раз видел, как кто-либо из его семьи покидал столицу. Что же случилось, что привело его в Окридал?

Пальцы Вэрали замерли.

– Что? Мне казалось, ты говорил, что они остались в Нарисе?

Джарен ничего не сказал. У него не было ответа. Повернувшись, чтобы встретиться с ней взглядом, он протянул руку и мягко сжал ее подбородок.

– Стой здесь.

Вэрали моргнула, явно застигнутая врасплох этой просьбой. Вытащив из ножен один из своих кинжалов – тот, что был у нее все эти годы, – Джарен протянул его ей, наблюдая, как мозолистые пальцы девушки обхватывают рукоять.

– Пожалуйста, Вэрали.

Удивительно, но она кивнула, засовывая кинжал за пояс и отодвигаясь, чтобы не мешать толпе. Значит, она все-таки была способна слушать. Джарен запомнит это, чтобы подразнить ее в следующий раз, когда девушка начнет спорить, что, Джарен не сомневался, случится очень скоро.

Заставив себя отвернуться от нее, он трусцой направился к Джеросу. Мужчина не замедлил шага, когда увидел приближающегося Джарена. Он ускорился, едва успев остановиться, чтобы не врезаться в отца.

– Будь прокляты боги, – сказал Джерос. – Я думал, ты умер.

Глава 3

Джарен

Его тьябати выплеснулся в порыве между тяжелыми вдохами, когда мужчина мертвой хваткой вцепился в плечи Джарена. Парня окутал аромат, напомнивший о свежеиспеченных булочках с начинкой, несмотря на то, что они были очень далеко от его кухни.

– Твоя неуверенность утешает, – съязвил он.

Джерос выглядел так же, как и всегда, единственная часть его лица, не прикрытая растительностью, просветлела, стоило ему широко улыбнуться.

– Может быть, если бы ты проявил хотя бы намек на инстинкт самосохранения за последние двадцать пять лет, я бы больше в тебя верил.

Губы Джарена изогнулись в улыбке.

– Что ты делаешь в Окридале?

Он убрал руки с плеч Джарена и раздраженно всплеснул ими.

– Ждал новостей о тебе, дурак.

«Слава богам», – подумал юноша, мгновенно расслабляясь.

– Значит, все в порядке? С отцом все хорошо?

– Кроме палки, которую ему недавно засунули в задницу? – спросил Джерос, его лицо светилось от веселья. – Да, с ним все в порядке. Хотя он беспокоился о тебе.

Джарен фыркнул. Дэдрин никогда ни о чем не беспокоился. У него было два настроения: нейтральное и сердитое. Нормальные чувства не были его сильной стороной, разве что с его спутником. В этом они были похожи.

Словно прочитав его мысли, Джерос хлопнул юношу по плечу.

– Прекрати, ему не все равно. Он позволил мне прибыть сюда, чтобы найти тебя.

Джарен опустил голову, не в силах спорить. Он был удивлен, что его отец позволил Джеросу отправиться в такое далекое путешествие без него.

– Мне жаль, что я заставил вас обоих поволноваться. Мне… – его губы дрогнули. – Мне есть о чем рассказать.

Улыбка мужчины погасла, и он нерешительно отступил на шаг, его веселье исчезало по мере того, как морщины на лбу углублялись.

– Не нравится мне это. Стоит ли мне беспокоиться?

– Нет. Ну, может быть, немного, когда отец узнает, что я очнулся в переулке, избитый и ограбленный.

Взгляд Джероса опустился к его губам, он заметил намек на улыбку, которую Джарен не смог подавить при воспоминании об этом случае.

Джерос приподнял бровь, явно смущенный его реакцией, и пробормотал:

– Может быть, тебе лучше не рассказывать ему эту историю.

Джарен не удержался, из горла вырвался глубокий смех, и в ответ на это ощущение тепла немедленно вспыхнуло в его сердце.

– Все нормально. Я просто немного развлекся.

– Расскажешь мне все, пока мы будем есть, – сказал Джерос, кладя руку между лопаток Джарена и легонько подталкивая его. – Но сначала прими ванну. От тебя разит морем, потом и отчаянным самоудовлетворением.

Джарен широко расставил ноги, сопротивляясь, и покачал головой, когда Джерос попытался подтолкнуть его вперед.

– Постой. Я хотел бы тебя кое с кем познакомить.

Когда его родственник открыл рот, чтобы возразить, Джарен поднял руку, останавливая его.

– Это не может ждать. Она не может ждать.

Юноша отодвинулся в сторону, чтобы дать Джеросу беспрепятственный обзор причала позади него, и нервы Вэрали напряглись. Ее сердце превратилось в чертов барабан, бьющийся в такт с его собственным. Джарен не мог вспомнить, когда в последний раз испытывал такое волнение.

Но вместо того, чтобы понять намек и оглянуться, Джерос прошипел проклятие, помахав длинным пальцем у него перед носом.

– Надеюсь, это не то, что я думаю, мальчишка. Если ты пропадал, потому что хотел вернуть человеческую женщину, которой заделал ребенка, я надеру тебе задницу.

Джарен нахмурился, его возбуждение немного поутихло. Ни для кого не было секретом, что у него были любовницы, его семья тоже знала об этом, но все они были магики. И даже тогда юноша ни разу не позволил себе спать с кем-то без использования эликсира труика. Вэрали была бы первой.

– Есть только одна женщина, которую я хотел бы видеть вынашивающей моего ребенка, – сказал он, свирепо глядя на Джероса, – и она не человек.

В глазах Джероса промелькнуло недоверие, и он прочистил горло, смущенно отводя взгляд. Его реакция была понятна. Джарен ни с кем не заговаривал о Вэрали. Никогда. До сих пор он ни разу не хотел говорить о ней.

– Я почувствовал что-то в Срединном Пути. Это что-то требовало моего внимания, – продолжил он, подавляя раздражение. – Я решил проследовать в Материн. Вот почему я задержался.

Мужчина отшатнулся, держась за грудь так, словно у него могло выпрыгнуть сердце.

– Ты вошел в… Да заберет меня Бог Смерти, ты слышишь, как колотится мое сердце, Джарен? Ты знаешь, что могло случиться, если бы тебя поймали?

Юноша злобно ухмыльнулся.

– Меня и поймали.

Джерос уставился на него, разинув рот, но молодой человек просто поднял руку, указывая туда, где, прислонившись к ящику, стояла она. Каким бы взволнованным ни был Джерос, он был готов к тому, чем все кончится.

Мужчина проследил за его взглядом, прищурившись по привычке, которая была у него всегда, хотя его зрение было не хуже, чем у любого магики. На мгновение Джерос растерялся, и напряжение вокруг его глаз усилилось, прежде чем они распахнулись, и он отшатнулся.

– Ванэра? Нет, это… это невозможно.

Вэрали, шаркая ногами, направилась к ним, ее беспокойство передавалось Джарену. Девушка так привыкла скрывать, кто она такая, что понятия не имела, что делать и как вести себя под их пристальным вниманием. Что бы она сделала, если бы каждый столичный житель старался хотя бы мельком увидеть ее?

Джарен сжимал и разжимал кулаки, игнорируя желание броситься к ней. Молодой человек ненавидел то, что сделали с ней годы на Алероне. Вэрали была наследницей престола, а эти люди научили ее не чувствовать ничего, кроме стыда. Даже ее наставник.

Они подорвали ее самооценку, заставив переосмыслить все, что девушка делала и кем была. Это убивало Джарена, и он был полон решимости изменить это. Чтобы увидеть, как Вэрали вернет себе себя.

Ободряюще улыбаясь, юноша ждал, что она посмотрит на него, но ее взгляд был прикован к Джеросу. Ее сердцебиение учащалось в геометрической прогрессии, и Джарен нахмурился, оглянувшись через плечо.

Что делал его родственник, чтобы так сильно завладеть ее вниманием? Он едва успел заметить бледное лицо Джероса, когда его чутье ударило изнутри, как гребаный молот, заставив мышцы мгновенно сократиться.

Страх.

Джарен схватился за рукоять своего кинжала, делая шаг в направлении Вэрали и лихорадочно осматриваясь. Он напряг все свои чувства, но вокруг суетилось слишком много магики, чтобы он мог уловить что-то конкретное.

– Что такое? – спросил он, усиливая хватку. – Что ты видишь?

Он был в нескольких секундах от того, чтобы выхватить кинжал из ножен и подбежать к девушке, когда Джерос наконец заговорил, и его слова разнесли чистый лед по венам:

– Боги, смилуйтесь. Джарен, что ты наделал?

Итан

Выдохнув через нос, он уперся обеими ладонями в пол и оттолкнулся, оторвав лицо от холодной поверхности.

Итан моргнул, чтобы прояснить зрение, и сосредоточился на вмятинах и царапинах на полу, чтобы отвлечься от отвращения, прокладывающего путь сквозь оставшуюся часть его души.

Он сделал медленный, ровный вдох и задержал дыхание.

Один. Два. Три. Четыре. Пять.

Его тело умоляло сдаться; его голова, ноги и ребра дрожали от каждого движения.

Один. Два. Три. Четыре. Пять.

Пульсация в голове отзывалась с каждой цифрой, пока Итан считал, но он игнорировал ее. Боль была его постоянным спутником, сколько он себя помнил. Она была ему старым другом, которого он прекрасно знал и понимал.

Унижение, которое Итан испытывал, вызывало у него желание разозлиться на весь мир. Он бы уничтожал корни всего живого, делая все вокруг таким же мертвым, как и он сам.

Вдох, пауза, выдох. Нет ничего, с чем он не мог бы справиться. Ему просто нужно сосредоточиться.

– Твоя кровь на моем ковре.

Итан взглянул на темно-синюю дорожку слева от себя. Да, Сулиан, вот что бывает, когда приказываешь избить кого-то рядом с ковром. Поэтому он работал в камерах, где были решетки. Вот что такое здравый смысл.

– Прости меня, отец, – Итан разгладил свою гримасу, превратив ее в маску, лишенную каких-либо чувств.

Сулиан вполне мог принять это за оскорбление и преподать ему еще один урок. За то, что юноша выглядит таким безразличным, но он с радостью выдержит и это, все лучше, чем доставить этому ублюдку удовольствие, показав свою настоящую реакцию.

Итан приподнялся еще выше, прикусив язык, пока не почувствовал вкус свежей крови, и выпрямил спину. Он встал на колени, опустив голову и заставив себя не обращать внимания на веселое фырканье Сулиана. Чертову придурку нравилось видеть, как юноша стоит на коленях у его ног, как непослушный зверек.

– Оставь нас.

Итан не шевельнул и мускулом, зная, что приказ не для него. Он прислушался к удаляющимся шагам одинокого охранника, затем услышал, как открываются и закрываются двери. Йеннин. Новый охранник, выполняющий приказы Сулиана и помогающий ему с уроками для Итана.

Он не понимал, зачем Сулиан вообще просит своих людей уйти, когда хочет поговорить. В любом случае Йеннин не мог повторить то, что слышал. Этот человек, как и все остальные охранники Сулиана, был не только неграмотным, но и не имел языка вовсе.

Поэтому они были сверх меры богаты, и им сходило с рук почти все, что они делали на улицах. Жестокость, взяточничество, изнасилования. Сулиан закрывал глаза на это, пока они оставались верными ему.

Но даже с учетом этого Итан не мог себе представить, чтобы он добровольно отдал свой язык мужчине, который не знал, как использовать свой, если женщина садится на его чертово лицо.

– Иногда я задаюсь вопросом, стоишь ли ты всего этого. Тебе не мешало бы помнить, что у меня есть еще варианты.

Голос нарушил мысли Итана, ища трещину в его маске в надежде пробраться сквозь нее. Но трещин в ней не было.

Сулиан не мог сказать ничего такого, чего он уже не сказал за последние два десятилетия жизни Итана. Эти грязные слова давно перестали его трогать.

– Я понимаю, отец. Скажи мне, что я должен сделать, чтобы вернуть твое расположение, и я сделаю это.

Эти слова были на вкус, как пепел, но он говорил искренне. Итан сделал бы все возможное, чтобы Сулиан не смотрел на него слишком пристально.

Наступила пауза, ритмичное постукивание пальцев Сулиана по трону было единственным звуком, заполнявшим тишину, прежде чем он заговорил:

– Я больше не вижу в этом смысла. Я приказал тебе жениться на девчонке-магики. Ты провалился. Я приказал тебе вернуть ее. Ты провалился. Я приказал тебе привести ко мне твоего вероломного стражника. Ты провалился. Необученная собака выполняет команды лучше, чем ты.

Итан поднял голову как раз вовремя, чтобы увидеть убийственный взгляд, который Сулиан бросил в его сторону. Это его нисколько не беспокоило. Чувства, что отец испытывал к нему, были взаимными.

– Вэра вернется, отец. Я клянусь жизнью.

– Это в твоих интересах. Я, конечно, тоже надеюсь на это, – он сжал подлокотники трона, наклоняясь вперед, и сплюнул. – Я хочу, чтобы Басура была у меня в руках, а это невозможно, если мой наследник не может справиться с чертовой женщиной.

– Я понимаю, – повторил Итан, и его охватило чувство спокойствия, несмотря на скрытую угрозу. Возможно, юноше придется ждать дольше, чем он первоначально планировал, но Вэрали будет его. Он был уверен в этом. Как только Вэра получит его письма, она тут же вернется, и Итан встретит ее с распростертыми объятьями.

Сулиан был полон решимости использовать дочь короля Весстана, чтобы посадить Басуру на поводок, но чего он не знал, так это того, что само ее возвращение подпишет смертный приговор ему же. И Итан уже не мог этого дождаться.

Его охранник Уэс Коулман ждал прямо за дверями, когда Сулиан наконец отпустил Итана. Поза Коулмана была напряженной и сердитой, а костяшки пальцев одной руки побелели на рукояти меча. Но он молчал, зашагав в ногу с Итаном, когда тот прошел мимо.

Итан дернул плечами, пытаясь стряхнуть прилипшие к коже части туники, но по шее лишь пробежала острая боль. Липкая пленка пота и крови раздражала, но он боролся с желанием сорвать с себя одежду. Он хотел сжечь каждый чертов клочок ткани, сжечь все, вплоть до своих ботинок.

Эта картина вызвала у него внезапный смешок. Разве это не было бы нечто? Итан мог только представить, какие взгляды будут прикованы к нему, когда он будет расхаживать по дворцу голый, весь в синяках и ссадинах. Это, безусловно, дало бы змеям, разодетым в дворян, повод для разговоров.

Итан скорее почувствовал, чем увидел, что Коулман искоса смотрит на него, пока они пробирались по лабиринту дворцовых коридоров. Ему казалось, что этот человек ни на мгновение не переставал хмуриться с тех пор, как увидел его выходящим из тронного зала с окровавленной улыбкой на лице.

– Говори откровенно, Коулман. Я знаю тебя всю свою жизнь. Я чувствую, когда ты переполнен осуждением, – сказал Итан, сжалившись над ним.

Охранник закатил глаза и вздохнул, убирая руку с меча, чтобы жестом указать на него.

– Я не могу видеть тебя таким. Мой долг – защищать тебя. Каждый раз, когда ты входишь в эту комнату без меня, считай, я провалил задание.

Я приказал тебе жениться на девчонке-магики. Ты провалился.

Слова Сулиана закружились вокруг Итана, и он стиснул зубы, укрепляя свой щит, чтобы не пустить их внутрь. Должно быть, его маска соскользнула, потому что Коулман резко повернулся к нему и прочистил горло.

– Прошу простить меня за то, что перешел границы дозволенного. Я не должен был ничего говорить.

Итан покачал головой, обходя молодого слугу с кипой сложенных постельных принадлежностей.

– Тебе не за что извиняться, я же сказал тебе говорить свободно. Но мои отношения с отцом – это мое личное дело. Тебе не нужно думать об этом.

– Обычно это не…

– Не настолько очевидно?

Он был прав. Помимо нескольких более суровых уроков, когда Итан был младше, Сулиан обычно наказывал его способами, которые внешне не были заметны двору. Как бы сильно ни ненавидел его любящий отец, было недопустимо, чтобы его наследник бродил по замку с подбитым глазом.

– Я знал, что произойдет, если вернусь без Вэры. Ничего такого, – сказал Итан, пожимая плечами. Чего он не добавил, так это того, что ему пришлось понести наказание за всю свою охрану.

– А Гибсон?

Глаз Итана дернулся, но в остальном он сохранил непроницаемое выражение лица.

– А что с ним?

Коулман в нерешительности потер рукой подбородок.

– Был ли приведен в исполнение его… приговор за содействие ее побегу?

Итан протянул руку и схватил охранника за плечо, сжав его. Возможно, он и доверял Гибсону, но Коулман тесно сотрудничал с ним в течение многих лет.

– Он умер с честью, Уэс. Я даю слово.

Коулман снова кивнул, его лицо было напряженным. Итан ненавидел эту часть игры, постоянную ложь и скрытность. Особенно в адрес Коулмана, которого он знал всю свою жизнь и считал настоящим другом.

Он просто хотел быть честным в своих желаниях и планах и чтобы его люди по-прежнему гордо следовали за ним. Но из всех них Гибсон был единственным, кому Итан мог полностью довериться, и ирония этого не ускользнула от него.

К счастью, ему все равно пора было проверить, как там бедняга-охранник. Они должны были поболтать, и Итан отчаянно хотел отвлечься. Поэтому, когда они с Коулманом наконец подошли к его комнатам, Итан остановился, качнув головой в сторону коридора.

– На вторую половину дня ты свободен.

Коулман вздрогнул, поворачиваясь к нему.

– Ваше Высочество…

– Тебе нет необходимости стоять у моей двери весь день, со мной все будет в порядке. Я просто собираюсь отдохнуть и привести себя в порядок, а потом поищу компанию гораздо более интересную, чем ты, – солгал он, преувеличенно подмигнув. – Или, может быть, ты захочешь присоединиться?

Это не было абсолютной ложью. Итан действительно планировал найти более интересную компанию, но это был не тот интерес, который Коулман смог бы понять.

Лицо охранника сморщилось, но он усмехнулся, веселье сменило нерешительность.

– Мне придется отвергнуть это предложение. Боюсь, я просто не испытываю к вам тех же чувств, Ваше Высочество.

– Зря. Мне сказали, что ночь, проведенную со мной, невозможно забыть.

Глаза Коулмана забегали по лицу Итана, без сомнения, подсчитывая множество разноцветных синяков, которые теперь украшали его.

– Однажды я споткнулся и приземлился лицом в лошадиное дерьмо. Это тоже было весьма запоминающимся событием.

Искренний смех вырвался из груди Итана, удивив их обоих.

– Справедливо. Тогда, наверное, я просто приму ванну.

– Позовешь меня, если я тебе понадоблюсь?

– Конечно, – сказал он, снова качнув головой в сторону коридора. – А теперь иди. Наслаждайся небольшим перерывом.

Итан подождал, пока Коулман не зашел за угол, а затем развернулся и направился в противоположном направлении.

Перевод Гибсона в дворцовый лазарет был безрассудным и рискованным, но наличие целителя, который ухаживал бы за ним, было необходимо. Итан давным-давно понял, что ключ к тому, что ему нужно, – в хлебных крошках, которые оставили по пути, их нужно было только собрать.

Как наследный принц он точно не мог быть замечен несущим по коридорам предателя-охранника, особенно того, кто должен был быть мертв, поэтому ему пришлось рискнуть, доверив часть правды Хейзу, но это того стоило.

Хейз, конечно же, и глазом не моргнул, радостно прошествовав в камеру, чтобы перекинуть потерявшего сознание Гибсона через плечо. Временами он мог быть несдержанным, как, например, в тот день, когда сорвался и напал на Вэру, но был лоялен в других важных вещах.

Будучи незаконнорожденным, он рос в борделе, и никто его не воспитывал. Хейз прекрасно понимал, что быть членом гвардии Итана – это самая большая власть, которой он когда-либо сможет обладать. Итак, хотя Итан никогда бы не доверился этому человеку полностью, он доверял ему настолько, чтобы держать в курсе насчет Гибсона.

Чувствуя нетерпение, Итан ускорил шаг, насколько позволяло его избитое тело, и спустился по последней лестнице, ведущей в лазарет. Он считал каждый шаг, чтобы отвлечься от приступов боли, отдававшихся в ногах, и завернул за угол, едва не налетев на молодую женщину, взбегавшую по ступеням.

Она взвизгнула, отступая назад и споткнувшись о ступеньку, прежде чем прижаться к стене. Он уловил тот момент, когда ее глаза сфокусировались на чем-то помимо его внешнего вида, и девушка поняла, кто он такой.

Ее голубые глаза расширились, и девушка опустила голову, рассыпаясь в извинениях. Судя по тому, как дрожали ее ноги, она была в нескольких секундах от того, чтобы упасть на колени.

Это было зрелище, очарованию которого Итан обычно поддавался. Обмен несколькими улыбками с хорошенькой девушкой, за которым следовала ночь раздвинутых бедер и оркестра стонов. Это будет не в первый раз и даже не в двадцатый. Его репутация появилась не на пустом месте.

Но сейчас Итан не чувствовал никакого притяжения, несмотря на то, какой хорошенькой она была. Молодой человек улыбнулся и наклонил голову, поворачиваясь, чтобы продолжить спуск, не раздумывая ни секунды. Ему, конечно, не помешала бы ночь удовольствий и разрядки, но он не хотел проводить ее со здешними женщинами.

В конце концов, он был помолвлен.

Глава 4

Джарен

Он откинул голову назад, окончательно запутавшись. Предупредительные сигналы зазвенели в его голове. Что он сделал?

Не обращая внимания на сильное желание схватить Вэрали и защитить ее от какой-то невидимой угрозы, Джарен распрямил плечи и медленно заговорил:

– Что я сделал, так это нашел свою спутницу. Живой.

Шок, которого он ожидал, запоздалая радость или волнение так и не наступили. Джерос просто зажмурил глаза, словно от боли, и прижал руку к груди, прошептав:

– Чертов дурак.

– Что, черт возьми, это значит? – рявкнул Джарен, вставая между ними. Он не был уверен, говорил ли мужчина с ним или с самим собой, но в любом случае что-то было не так.

Джерос не сказал ни слова о Вэрали, только назвал ее Ванэрой. Он даже не удивился тому, что увидел ее здесь. Это была какая-то бессмыслица. Мужчина никак не мог подумать, что она была покойной королевой. Он был просто в шоке.

– Я знаю, это невероятно, – сказал Джарен, качнув головой в ее сторону. – Но это действительно Вэрали. Моя Вэрали.

Джерос опустил руку, он стоял, сжимая и разжимая кулаки, пока его глаза лихорадочно изучали Джарена и Вэру. Чувствуя, как в нем возрастает беспокойство, Джарен попытался снова:

– Она была жива все это время, Джерос. Жила на гребаном Алероне, среди всех мест на свете, именно там.

– И не зря, – его ответ был тихим, он просто пробормотал это, но Джарену показалось, будто мужчина выкрикнул эти слова во все горло.

Он замер, весь его мир остановился, застыл на этой фразе. Давление нарастало в его голове, пока все вокруг не исчезло. Звук суетящейся толпы, океанский воздух, бьющий в лицо, сердце, стучащее в груди. Все замерло, слова Джероса поразили его. Они вонзились и разорвали его, сдирая кожу.

Джерос знал, где она? Нет, это… это было невозможно. Потому что если бы он знал, что Вэрали была на Алероне, это означало, что все это время, все эти годы он также знал, что она…

Ужас пронзил Джарена, забирая каждое воспоминание, каждое мгновение и каждое слово, которые он считал правдой, и заливая все это ядом. Перед глазами появились черные точки, и юноша тяжело сглотнул, борясь с подступившей к горлу желчью.

Запах Вэрали окутал его за секунду до того, как Джарен почувствовал ее приближение, ее замешательство смешалось с его собственным. Тем не менее Джерос просто продолжал, черт возьми, стоять там, глядя на магики вокруг них, не подозревая о душевной ране, которую он только что нанес. Как будто он даже не понял, что сказал эти грязные слова вслух.

– Ты знал, – хрипло произнес Джарен.

Взгляд Джероса метнулся к нему, он моргнул, его глаза оставались туманными, как будто мужчина был так глубоко погружен в свои мысли, что забыл, где находится.

– Что?

Все вдруг обрело смысл. Как Вэрали оказалась на Алероне, как ее притащили туда и заключили сделку с Сулианом. Все кусочки складывались, образуя остроконечную, словно стрела, правду, которая разрывала юношу на части.

Джарен часто задавался вопросом: как она могла быть жива, когда они были так уверены в ее смерти? Они любили ее почти так же сильно, как и Джарен. Они бы проверили все сто раз, тысячу раз, попытались бы сделать все возможное, чтобы спасти ее.

И, видимо, они все и сделали. Джарен был таким дураком. Ком в горле стал горячим, обжигая и делая его слова хриплыми и отрывистыми:

– Ты сказал, что она умерла.

Джерос вздрогнул от того, что увидел в его взгляде, а затем посмотрел через его плечо на Вэрали, которая стояла прямо позади, натянутая, как тетива лука. Смесь решимости и печали отразилась на лице мужчины, когда он наконец произнес:

– Здесь не место для таких разговоров.

Ну уж нет. Джарен сделал выпад, схватившись за тунику Джероса, и посмотрел вниз на человека, которого уважал всю свою жизнь. Человека, который последовал за ним в лес в ту ночь, когда родилась Вэрали, который усадил его и объяснил, что означает их связь, который подарил ему первые кинжалы и сказал тогда, как он им гордится.

Джарен усилил хватку, отчаянно надеясь, что ошибся. Он нуждался в объяснении, любом объяснении того, что они сделали с ним. С ней.

– Скажи мне, что я ошибаюсь. Скажи мне, что ты не знал, что она жива.

Лицо Джероса оставалось непоколебимым, его мягкий взгляд и искорки юмора исчезли.

– Хоть раз в жизни послушай меня, мой мальчик. Не здесь.

Джарен оскалил зубы, рыча на него сверху вниз.

– Скажи мне чертову правду!

Мужчина попытался оттолкнуть его, но Джарен держал его тунику, отказываясь отпускать, пока не услышит ядовитые слова прямо из пасти гребаного змея.

Лицо Джероса исказилось, отчаяние и агония охватили его, но Джарен только зарычал еще громче.

– Скажи. Это.

– Да, – произнес он достаточно тихо, чтобы никто вокруг не услышал, если только не подслушивал нарочно. – По крайней мере, мы знали, что ее забрали туда. У нас были свои причины, и, клянусь богами, мы поговорим, но, пожалуйста, Джарен, спрячь ее.

Пальцы Джарена отпустили ткань, его руки упали, как мертвый груз, когда одно-единственное слово врезалось в его череп.

Мы.

Джерос отступил назад, его тело напряглось, он насторожился то ли из-за эмоций Джарена, то ли из-за того, что боялся толпы. Джарену было все равно. Он сосредоточился на ударах в груди, нуждаясь в том, чтобы почувствовать ее присутствие и напомнить себе, что она действительно была здесь, с ним.

Эмоции Вэрали захлестнули его, и он напрягся. Он все еще ощущал замешательство, но оно было погребено под слоями беспокойства, печали и боли. Не о себе, а о нем. Ее бросили те, кто должен был любить ее больше всего, но ее сердце разрывалось из-за него.

Как будто за пятнадцать лет она так привыкла к мужчинам, топчущим ее жизнь, что признание Джероса даже не удивило ее. Это знание сломало что-то внутри него, что, как он думал, уже никогда невозможно будет починить.

– Ты сделал это с ней.

Лицо Джероса потемнело, его страх угас, сменившись гневом.

– Все, что мы сделали, было для того, чтобы защитить вас обоих.

– Защитить? – глухой звук разорвал воздух, когда Джарен запрокинул голову и рассмеялся. – Ты защищал меня, когда я несколько месяцев хотел воткнуть кинжал себе в сердце? Ты защищал меня от позора, что убита не только моя айтанта, но и наследница престола? От позора, что я запятнал свой дом?

Джерос побледнел, но взмахнул рукой и прошипел:

– Потише, черт возьми.

Часть мозга Джарена кричала, предупреждая, чтобы он был осторожен, но он не мог повиноваться. Он не мог подавить бушующую внутри дикую ярость. Он был поглощен ей.

– Ты защищал ее, когда ее бросили в чужой стране? Когда они удерживали ее и калечили?

Взгляд Джероса метнулся через плечо, его лицо исказилось, на нем промелькнул ужас. Он не мог видеть ее уши, спрятанные под капюшоном, но он не был глуп. У магики был только один способ сойти за человека.

Эта мысль снова привела Джарена в ярость. Перед его глазами пронесся образ пятилетней Вэрали с веснушками и озорными серыми глазами, но кричащей в агонии. Она клялась, что не помнит этого, но это не избавило его от кошмара, в котором она звала его, истекая кровью на столе.

Джерос понизил голос почти до шепота, бездонное изнеможение сменило гнев:

– У нас не было выбора, Джарен. Ты бы пошел за ней, но ты тоже был ребенком.

– Мы спутники! – взревел он, схватив свой кинжал и внутренне обратившись к своей силе, ставшей кроваво-красной. Он мог убить его, черт возьми.

Ребристое лезвие вышло из ножен на дюйм, прежде чем ее рука обхватила его собственную, резко сжала и толкнула вниз.

– Джарен, – сказала Вэрали с явным предупреждением. Но именно неровный стук ее сердца вырвал его из этого безумия. Его ноздри раздулись, когда он втянул ее в себя, и он мотнул головой, заметив начавшую собираться вокруг них толпу.

– Черт, – выплюнул Джарен, выпуская кинжал, чтобы переплести свои пальцы с ее. Чем больше прояснялась его голова, тем больше он осознавал, что слышит бормотание, все больше магики останавливались, чтобы посмотреть, что происходит.

Им нужно было уйти сейчас, пока он не сделал что-то непоправимое и глупое, например вырвал сердце Джероса Барилиаса и подарил его своей айтанте в качестве подношения. В том, что его семья была хорошо известна, было много плюсов, но сейчас они были только во вред.

Он бросил еще один взгляд на Джероса, руки которого замерли над его собственными клинками, пока он рассматривал растущую толпу. Джарену очень не хотелось этого признавать, но эта тварь была права в одном: ему нужно было увести ее с глаз долой. Сейчас же.

Он вдохнул, наполнив легкие огнем и железом, и сжал пальцы Вэрали так сильно, что она втянула носом воздух. Если бы он мог подавлять непреодолимую ненависть к себе эти пятнадцать лет, он мог бы контролировать свой чертов характер достаточно хорошо, чтобы не убить публично человека, который его воспитал.

Сделав глубокий вдох, Джарен посмотрел на Вэрали, серебро ее глаз удерживало его в настоящем.

– Не грусти, звездочка. Нам нужно идти.

Она кивнула, но прежде чем она успела открыть рот, чтобы что-то сказать, другой голос опередил ее, заставив Джарена дернуться:

– Ты остановишься в своем обычном месте?

Он стиснул зубы, отказываясь отвечать. Джерос явно хотел умереть. Неужели он действительно думал, что узнает, куда они направляются? Но его молчание, должно быть, было исчерпывающим ответом, потому что боковым зрением Джарен увидел, как мужчина кивнул.

– Я встречусь с тобой завтра там, и мы поговорим. Будь осторожен.

Губы Джарена скривились, и он начал было поворачиваться назад, но Вэрали сильно дернула его за руку, застав врасплох и заставив наткнуться на нее.

Придя в себя, он бросил на нее взгляд, который предназначался скорее человеку позади, чем ей. Затем резко выдохнул, проглотив угрозу, которую собирался извергнуть, и ринулся сквозь толпу, позволяя своей ненависти давать ему силы двигаться вперед.

Вэра

Она все еще не могла поверить, что находится здесь, на Басуре. Ее настоящий дом, где она могла свободно разгуливать, не прячась, не надевая маску своего альтер-эго и не притворяясь мальчиком по имени Вэриан.

Может быть, именно поэтому она так разозлилась, когда Джарен потребовал, чтобы она надела капюшон. Ее расстроила не игривость, с которой он это сделал, а то, что она ступила на землю, где, как ей казалось, она сможет дышать, а ее снова попросили задержать дыхание. Это было больно.

С корабля Окридал не так уж сильно отличался от любого другого города, который Вэра видела на Алероне. Только когда они причалили и она перегнулась через борт, девушка потеряла дар речи. Алеронцы одевались в тусклые, нейтральные тона, а суетящиеся, такие разные магики были одеты во множество цветов, которые она раньше видела только на королевской семье.

Вид заостренных кончиков их ушей – коричневых, золотистых оттенков и цвета слоновой кости, выглядывающих из-под разных причесок, заставил ее сердце замереть. Вдобавок ко всему огромное количество голосов говорило на языке, который она все еще пыталась понять, и это было нереально. Как сказка из детства.

Ей сразу же захотелось побродить по улицам и увидеть больше. Чтобы осмотреть все вокруг и понять, как взаимодействуют магики и чем их жизнь отличается от той, что она видела на рынках Материна и Срединного Пути. Несмотря на все истории, которые Джарен рассказывал ей во время их путешествия, она все еще слишком мало знала об их мире и задавала очень много вопросов.

До сих пор Вэра не осознавала, как мало знала о собственном наследии, и не могла не испытывать стыд. Девушка даже не знала, какие блюда были тут популярны, пили ли они эль, не говоря уже о том, молились ли они и какие праздники отмечали. Но теперь, когда она была здесь, ей хотелось знать все.

Однако замечать вокруг интересные детали становилось все труднее, ведь ее на большой скорости тащили по городу, как непослушного ребенка.

Джарен был силен, и ей приходилось подчиняться. Он несся по улицам, волоча ее за собой и осыпая проклятиями любого торговца, который осмеливался окликнуть их. Она была искренне удивлена, когда он, наконец, задержался у одной лавочки, чтобы купить им чистую одежду. Не то чтобы она жаловалась, но…

Даже это не прошло без приключений. Джарен торговался с пожилым торговцем и вел себя именно так, как того требовала его репутация придурка. Она настороженно смотрела на него, не зная, сколько у них осталось времени, прежде чем Джарен взорвется.

Вэра не винила его за гнев, но он был так велик, что ей самой было трудно понять, что она чувствовала по поводу всего, что только что произошло. Все, что она могла ощутить, было Джареном. Смесь его эмоций захлестнула ее, и девушка казалась себе мелкой рыбешкой в собственном теле, затерявшейся в море его ярости.

Она чувствовала злость, обиду, стыд, она была разбита, но ни одна из этих эмоций не была ее собственной. Это не было похоже ни на что когда-либо испытанное раньше.

Единственной эмоцией, которая, как Вэра знала наверняка, принадлежала ей, было замешательство. Она не смогла уловить всего, о чем они говорили, и того, что она поняла, было недостаточно.

Джерос Барилиас выглядел именно так, как описывал его Джарен. На дюйм или два ниже, у него была загорелая кожа, длинные темные волосы, стянутые на затылке, и подстриженная борода с проседью. Учитывая продолжительность жизни большинства магики, она догадывалась, что он был намного старше, чем казался.

Нос Джероса был немного великоват для его лица, а карие глаза цвета дуба буквально заискрились от счастья, когда он увидел Джарена. Яркого, мерцающего и полного такого облегчения, какое, по ее мнению, мог испытывать только любящий человек.

Он выглядел точь-в-точь как тот милый, заботливый мужчина, каким его описывал Джарен. Так почему же вся эта радость угасла в тот момент, когда он заметил ее? Он не вел себя как человек, который любил ее так сильно, как утверждал Джарен.

Все это было бессмыслицей, и у Вэры было очень много вопросов, на которые она хотела получить ответы, но она не могла поступить с Джареном так жестоко и начать их задавать. Один взгляд на него дал понять, что, если она попытается заговорить об этом сейчас, он сломается прямо у нее на глазах.

Она не знала, что сделать, чтобы помочь ему. И она не могла спросить, что он чувствует, прямо посреди улицы. Он был не очень разговорчив, даже наедине.

Джарен взял их новые пожитки и, взглянув на нее сверху вниз, снова схватил ее за руку. Все тот же горячий гнев, отражавшийся в его глазах, сокрушил ее. Он затемнял их, делая мутными и тусклыми, совсем не похожими на яркий, яростный зеленый цвет, который она так любила.

Направившись к ближайшему торговцу продуктами, Джарен быстро купил два пирога с мясом, вложил один ей в руку, и они снова двинулись в путь. Не сказав ей ни слова, он набросился на еду и потащил ее за угол, когда, наконец, им открылось их жилище.

К тому времени, как Джарен обо всем договорился и повел ее в их комнату, он практически дрожал от всего, что давило на него изнутри. Чувства бушевали в нем, подобно сильному шторму. Любая мелочь могла вывести его из себя, и Вэра всем своим существом знала, что тогда он уничтожит всех вокруг.

Она была ошеломлена, просто чувствуя отголоски того, что происходит у него внутри. Девушка даже представить себе не могла, как он справлялся с этой тяжестью.

Она вспомнила, какую боль испытала, узнав, что Элрик не говорил ей правду о том, кто она. Вспомнила, как сжалось ее сердце от осознания того, что он не доверял ей и не так уж переживал за нее, раз не открыл истину. Но это было гораздо более жестоко. Джарена предали худшим из возможных способов.

Он бросил их пожитки возле незажженного камина, казалось, даже не заметив или не обратив внимания на то, что их припасы рассыпались по полу, и рухнул в единственное кресло. Он тут же согнулся и начал дергать шнурки на своих ботинках.

Девушка медленно приблизилась к нему, словно он был пугливым животным. Вэрали не знала, хочет ли он, чтобы она была рядом. Было странно быть безвозвратно связанным с кем-то, но все еще не знать об этом человеке простых вещей, например, как он предпочитает размышлять или как расслабляется.

– Позволь мне, – тихо сказала она, опускаясь на колени у его ног.

Она положила свои руки на его огромные ладони, убрав их, когда он замер. Девушка сняла первый ботинок, не торопясь, пока анализировала их связь, искала зацепки. Гнев был его самой сильной эмоцией, необузданной и острой. Но прямо под ним было опустошение.

– Отыграйся.

Его глаза, наблюдающие за ее руками, вспыхнули.

– Что ты сказала?

Переключившись на другую его ногу, она повторила:

– Отыграйся на мне. Я чувствую, как внутри тебя все кипит, Джарен. Все плохо кончится, если это вырвется на свободу. Позволь мне помочь тебе.

Он подождал, пока Вэрали поставит второй ботинок рядом со стулом, и опустил ногу, склонившись над ней. Джарен был достаточно близко, его дыхание скользило по лицу девушки, по выбившимся локонам, но она не могла точно определить, о чем думает юноша, глядя на нее.

– И как мне это сделать, звездочка?

– Я подумала… – и тут она будто бы почувствовала удар, а он всего лишь смотрел на нее, стоящую на коленях между его ног. Ему это было нужно.

Что-то пронзило ее насквозь, отчаянно и грубо, овладевая ею, а затем смешиваясь с ее собственным возбуждением, и она не могла даже дышать оттого, насколько сильным было это общее чувство.

Вэра подалась вперед, положив руки ему на бедра, чтобы не упасть. Дрожь пробежала по ее спине, и она прерывисто выдохнула. Она имела в виду спарринг, возможно, пару ударов, которые бы подняли его уровень адреналина и высвободили часть его бессмысленной агрессии. Ей даже в голову не приходило, что секс тоже может помочь.

Потому что она попыталась бы взять меч и тренироваться, чтобы справиться с ситуацией, но это, очевидно, не означало, что и он такой же.

Воспоминания о той ночи в Срединном Пути промелькнули у нее в голове. Момент, когда она прикоснулась к нему. Выражение блаженного экстаза, появившееся на его лице, когда она гладила его, касалась изгиба его шеи, когда он запрокинул голову и выругался. То, как дернулось его горло, а руки сжались в кулаки, словно ему потребовались все силы, чтобы сдержаться.

Она вздрогнула, скользя руками выше, запоминая ощущение его мускулов под своими ладонями. Затем приподнялась, спрятав свои страхи в самый дальний уголок сознания, и провела губами по его неряшливому подбородку, улыбнувшись, когда он напрягся.

– Искупайся со мной, – прошептала Вэра, радуясь, что слова прозвучали тверже, чем она предполагала.

Но его ответ был незамедлительным и резким:

– Нет.

Она отстранилась, сбитая с толку. Девушка чувствовала, как сильно он хотел ее. Желание бродило по его телу уже несколько дней, тлело где-то под кожей, но теперь оно изливалось из него пьянящими струями, практически заглушая ее чувства.

Она наморщила лоб. Он сказал ей, что смысл эмоциональной связи между магики в том, чтобы они могли предугадывать потребности друг друга, и она думала, что так оно и есть. Но учитывая то, как он сердито смотрел на нее, Вэра, очевидно, не преуспела в этом – так же, как и в контроле своей силы.

То, что его физически влекло к ней, еще не означало, что он хотел ее прямо сейчас. Боги, какой же она была идиоткой.

Джарен надавил большим пальцем на ее подбородок, и она перестала кусать губы.

– Ты неправильно меня поняла.

Он не торопился, проводя тыльной стороной ладони по ее щеке, затем его пальцы скользнули вниз по шее, заставляя кожу покрыться мурашками. Молодой человек обхватил рукой ее шею, а потом схватил за косу и запрокинул ее голову назад. Другая его рука скользнула по горлу, сжимая его.

– Я не просто хочу тебя, Вэрали. Ты так сильно нужна мне, что мне больно, и эта боль пронзает меня, каждую клеточку моего тела. Я, черт возьми, даже не могу думать об этом.

Она обхватила его запястья, шепча, несмотря на ком, вставший в горле:

– Тогда позволь мне помочь тебе.

– Нет, – повторил он, сильнее дергая ее за волосы, пока слезы не защипали ей глаза. – Потому что сейчас я не в том настроении, чтобы быть нежным с тобой, звездочка.

– Я переживу.

Словно в знак согласия, жар затопил ее изнутри, и его глаза потемнели.

– Я сделаю тебе больно, – сказал он, сжимая ее горло сильнее, пока перед глазами девушки не заплясали темные пятна. – Я хочу причинить кому-нибудь боль.

Она облизала губы. Вэра не чувствовала того, как покраснела ее кожа и учащенно забилось сердце. Что-то глубоко внутри нее поднялось наверх, когда он произнес последние слова с этой скрытой угрозой, и все гудело от предвкушения.

– Я сказала, что переживу, Джарен. Я хочу этого.

Его тело дернулось к ней, почти против своей воли, но он тут же зарычал, закрыв глаза, и отпустил ее. Выругавшись, Джарен вскочил со стула, оставив между ними расстояние в несколько футов, и уставился на нее, все еще стоящую на коленях.

– Иди наслаждайся ванной, Вэрали, – рявкнул он. Его голос был хриплым, и девушка могла бы поклясться, что его руки дрожали, и он сжимал их в кулаки, чтобы скрыть этот тремор. Прежде чем она смогла сформулировать ответ, Джарен уже развернулся и практически пробежал к двери.

Вэра едва выпрямилась, когда он, уходя, захлопнул за собой дверь. Он ушел без ботинок. Он действительно предпочел стоять босиком на городской улице, чем находиться рядом с ней.

Она с трудом сглотнула и села на холодном полу. Она знала, что ему пришлось через многое пройти. Но как бы она ни старалась напоминать себе, что дело не в ней, девушка все равно не могла полностью избавиться от тупой боли, поселившейся в груди из-за его отказа.

Глава 5

Вэра

Балансируя на цыпочках, она пристально наблюдала за трактирщиком, который взял последнее пустое ведро и поплелся к двери.

Вэра пыталась казаться спокойной, быстро взмахнула рукой и поблагодарила его на тьябати, но как только он выскользнул за дверь, она бросилась в ванную.

Девушка опустила руку в воду, взвизгнув от тепла, согревшего кончики ее пальцев. Она не принимала настоящую ванну уже несколько недель. В последний раз это было до… ну, до Джарена.

Ей везло, если вода была еще чуть теплой к тому времени, как она наполняла ванну и залезала внутрь. Сейчас она впервые не нагревала воду сама.

Не теряя времени, она расстегнула тунику, дернула подол наверх, чуть не сломав себе шею от слишком нетерпеливых движений.

Вэра стянула часть одежды и, сморщив нос, бросила ее на пол, а затем перешла к брюкам и нижнему белью. Она пнула грязную кучу на полу, подавляя желание сжечь ее. Иногда хорошее обоняние было проклятьем.

Нагая, как младенец, она взяла новую одежду, которую купил ей Джарен, и провела пальцами по мягкой ткани, прежде чем положить стопку рядом с ванной. По ощущениям эта одежда напоминала облако, особенно по сравнению с тем нарядом, который она только что сняла.

Она больше никогда не будет воспринимать чистую одежду как должное.

Девушка развернулась к ванне, намереваясь залезть в нее, но вздрогнула, потеряв равновесие, и едва не упала назад, когда боковым зрением заметила, что кто-то движется по комнате.

Она отпрыгнула, подняв руки, приготовившись броситься на незваного гостя. Если этот трактирщик вернулся, думая, что сможет воспользоваться тем, что девушка осталась одна и избавилась от одежды, она разобьет ему голову о стену. Удар будет не один.

Но не успела Вэра сделать выпад, как ее руки безвольно опустились по бокам, и она моргнула. И еще раз.

– Святой Алерон.

Это был не незваный гость. Это была она. Точнее, ее отражение в натуральную величину. Это было самое большое зеркало, какое она когда-либо видела.

Девушка подошла ближе, словно загипнотизированная. Зеркало, должно быть, было не менее пяти футов[1] высотой. Оно было прислонено к стене, и Вэра осмотрела великолепную бронзовую раму. Она крутилась вокруг своей оси, зачарованно наблюдая, как ее отражение движется вместе с ней.

Она видела в своей жизни лишь маленькое, блеклое зеркальце и теперь не знала, что делать с тем, как ярко и ясно могла рассмотреть свое тело. Вэра будто бы увидела себя впервые за двадцать лет. Она провела пальцами вверх по животу и груди, морщась от того, как грязные, сломанные ногти смотрелись на коже.

Неудивительно, что Джарен отверг ее. Она выглядела так, будто последний год провела на улице. Ее пальцы поднялись выше при мысли о нем, ощупывая изгиб плеча.

Девушка все еще чувствовала призрачное касание его зубов, погружающихся в плоть, чувствовала, как его пальцы обводят ее клитор, даря самое сильное удовольствие, которое она когда-либо получала. Все внутри напряглось при одном воспоминании об этом. Это было эротично. Слово, значения которого она не понимала до этого момента.

Вэра провела кончиками пальцев по тому месту на плече, которое он прокусил. Клеймо, которое теперь было лишь гладкой, безупречной кожей. Несмотря на пожелание Джарена, они даже не успели добраться до побережья Алерона, когда она решила исцелить его.

Джарен хотел объявить об их связи всему миру, кричать об этом с крыш и оставить след на ее коже, но она была еще не совсем готова. Она хотела этого, да, и не жалела ни о чем, но просто не знала, как себя вести, что она должна испытывать, когда на нее навешивают ярлык, как на какую-то собственность.

Возможно, она никогда не осознает себя настоящей королевской особой, но именно такой ее увидит каждый магики. Их Нлем снадзенд, воспитанный их врагом.

Вэра не хотела этого. Она хотела, чтобы ее считали сильной и уверенной в себе женщиной, которая крепко стоит на ногах и владеет оружием. И она хотела заслужить это. Не как спутница Барилиаса, а как отдельная личность.

Она не была собственностью, которую нужно заклеймить, не была девчонкой, нуждающейся в защите. Она могла защитить себя сама.

Покачав головой, Вэра опустила руку на бок. Джарен придет в ярость, когда узнает, что она сделала, но смирится с этим.

Рано или поздно.

Когда она наберется смелости, чтобы признаться ему.

Отвернувшись от своего отражения, она наконец залезла в ванну, и все ее тело, кроме головы, погрузилось под воду. Та охватила ее, как теплое объятие, и с губ девушки сорвался смущающе громкий стон. Боги, как это было прекрасно.

Она закрыла глаза, набрав в легкие столько воздуха, сколько они могли удержать, и скользнула вниз, полностью погрузившись в воду.

Практически делая себе больно, Вэра энергично терла лицо и шею, полная решимости стереть верхний слой кожи.

Все начало гореть. И кожа, и грудь, и она вынырнула, тяжело вдыхая. Но как только она это сделала, ее тело дернулось, дыхание сбилось, и она соскользнула обратно под воду. Казалось, девушка вдохнула осколки льда, и они устремились прямо в легкие.

Вода сомкнулась вокруг нее, заливая ноздри и опускаясь в горло, и она извивалась, размахивая руками, пока ее лицо наконец снова не появилось на поверхности.

Вэра задохнулась, выплевывая воду, и резко открыла глаза, пытаясь сморгнуть жжение. Но вместо стен ванной ее встретил сплошной мрак. Она брыкалась, пытаясь найти дно, чтобы выбраться, но его там не было.

Девушка попыталась еще раз, бросаясь из стороны в сторону всем телом, но паника сжимала ее грудь, просачиваясь в разум, и побеждала. Это не правда. Это не правда.

Она раскинула руки, шлепая по воде, вслепую ища край, но казалось, что ванна полностью исчезла. Как будто ее не было с самого начала.

Вэра вскрикнула, стараясь не захлебнуться, и брыкалась ногами взад и вперед, отчаянно пытаясь удержать нос над водой. Она не умела плавать. Элрик однажды рассказывал ей, как это делается, она тогда была еще ребенком, а сейчас не могла вспомнить ничего из того, что он говорил.

Она должна была размахивать ногами и делать круги руками, или наоборот?

Она боролась всеми силами, а слезы текли по ее лицу, смешиваясь с водой. Но как бы она ни старалась, она продолжала тонуть. Снова и снова.

Каждый раз, выходя на поверхность, Вэра бросала взгляды по сторонам, не обращая внимания на то, как сильно горели глаза, и пыталась понять, где, черт возьми, она находится. Но ничего не видела. Она не могла даже разглядеть свои собственные руки или воду, которая ее окружала. Ничего.

Было темно, как непроглядной ночью. Как будто погасли все огни во всех уголках мира. Ее сердце билось все быстрее и быстрее, паника внутри нарастала, а тело изо всех сил пыталось продолжать двигаться в этом холоде.

Ей нужно было найти берег или хотя бы ветку дерева. Что-нибудь. Что угодно. Она брыкалась сильнее, откидывая голову назад и заставляя свое тело двигаться вперед.

Конечности отказывались слушаться, и ее разум начал выходить из-под контроля, когда вода снова скользнула над подбородком. Боги, она умрет. Она умрет здесь одна. Она вскрикнула, ее слова булькнули, когда в рот попало еще больше воды.

– О боги, помогите мне.

Внезапно ее грудь вспыхнула, доза обжигающего жара вызвала выброс адреналина и в то же время тошноту. Вэра вдруг почувствовала себя как будто в кошмаре, и, как она ни пыталась плыть, она не могла заставить свои ноги двигаться достаточно быстро.

Джарен.

Это был Джарен. Она не видела его и не ощущала его запах, но чувствовала его. Его панику. Он был где-то в пустоте, но она не знала, где он и был ли он в безопасности.

– Джарен!

Его имя вырвалось из ее горла, царапая голосовые связки, вода наполнила рот, заглушая звук. Он не ответил. Вэра не слышала ничего, кроме своего затрудненного дыхания и звука воды, омывающей ее измученное тело.

Она задыхалась, кричала снова и снова, ее голова раскалывалась, а глаза вылезали из орбит. Но как бы сильно она ни кричала, как бы сильно ни билось его сердце рядом с ней, он не отвечал.

Когда ее страх превратился в нефильтрованный ужас, слова Элрика начали всплывать в памяти, словно он стоял позади нее и бил ее по рукам тренировочным мечом.

– Чего ты дрожишь, девочка?

Она сжалась, уставившись на мужчину, возвышавшегося над ней с оружием.

– Я боюсь, – прошептала она.

– Хорошо. Так и должно быть. Только идиот или лжец скажет, что не боится острого меча. Ты идиотка?

Она энергично замотала головой, и он наклонился к ней, махнул лезвием и протянул ей рукоять.

– Страх – это пламя, Вэра. Его нельзя погасить одним желанием. Ты можешь позволить ему сжечь себя заживо, или ты можешь что-то с ним сделать.

Она закрыла глаза, сдерживая всхлип, и обратилась к своей силе. Силе, которую она так привыкла игнорировать, что даже забыла, что она у нее есть.

Вэра попыталась уговорить ее сделать руки и ноги сильными, но разум был слишком слаб, и она не могла сосредоточиться.

Отбросив бдительность, она обратилось прямо в центр себя. Девушка отчаянно искала силу, вырывала ее из каждой вены и пропускала через свое тело.

Все замерло. Это была тяжелая тишина, как после молнии, ровно перед тем, как грянет гром, и холодный воздух застывает в ожидании. Затем свет вырвался из ее груди, озарив все вокруг и вливая в нее волну адреналина.

Вода, в которой она находилась, была не бескрайней – это было озеро в центре пещеры. Стены вокруг простирались так высоко, что даже с ее улучшенным зрением она едва могла разглядеть потолок.

Повсюду были камни и что-то похожее на осколки стекла всех цветов. Они свисали с потолка и стен, вплоть до того места, где земля соединялась с водой.

Это было самое прекрасное зрелище, которое она когда-либо видела. Это место могло быть потрясающе безмятежным и умиротворяющим, если бы не озеро смерти, которое пыталось утопить ее.

Зная, что поспешный выброс энергии ненадолго придаст ей сил, Вэра пробовала плыть, брыкаясь и рассекая руками воду, стремясь к далекому берегу, она плыла, даже когда свет начал меркнуть.

Она снова попыталась набраться сил, но как только протянула руку, кто-то – или что-то – обхватил ее за талию. И прежде чем она успела сделать предупреждающий вдох, хватка на талии усилилась, утягивая ее под воду.

Вода давила на нее со всех сторон, заставляя захлебываться и заманивая в ловушку. Вэра брыкалась и извивалась всем телом, пытаясь ослабить хватку, похожую на тиски, но в горло хлынуло еще больше воды, и позади нее раздался голос:

– Здравствуй.

Она попыталась повернуться к голосу, но ее конечности отказывались повиноваться, а глаза закрывались, хотя она изо всех сил старалась их открыть.

– Меня зовут Алеана Аренарис, и я ищу вход.

Этот голос. Кто это был…

– ВЭРАЛИ!

Она вскочила, изогнувшись, чтобы извергнуть воду на пол. Ее грудь содрогалась, вздымаясь снова и снова. Девушка крепко зажмурилась, прижав пальцы к вискам. В голове будто стучали барабаны, а глаза болели так, словно в них засыпали песка. Что, черт возьми, только что прои-зошло?

– С тобой все в порядке. Я здесь, Вэрали, слышишь? Инланем дупье, э ли.

Она вдохнула глубже, и ее грудь обожгло, легкие лихорадочно работали, чтобы набрать достаточно воздуха. Ее тело дрожало и плохо слушалось, как будто из нее выкачали все силы до последней капли.

Она резко подалась вперед, не осознавая, что лежит на коленях у Джарена, но ударилась лбом о его тело с влажным стуком. Он не сказал ни слова, только прижал ее к себе, подбирая ее ноги и поглаживая рукой по спине.

Глубокий вдох и выдох. Она не тонула. Не было никакой бесконечной пустоты. Она здесь. Она жива. Сделав еще один прерывистый вдох, Вэра выдавила:

– Ч-что… случилось?

– Это я должен у тебя спросить, – сказал Джарен, положив подбородок ей на макушку. – Ты очень напугала меня, Вэрали. Я подумал, что кто-то напал на тебя, – добавил он, крепче прижимая ее к себе. – Черт, мне не следовало оставлять тебя одну.

Она подняла голову, моргая, чтобы последние несколько темных точек исчезли.

– Никто на меня не нападал.

Он запустил руки в ее мокрые волосы, держа ее голову и глядя на нее сверху вниз. Его глаза были очень свирепыми, она не видела никого более разозленного, а его сердце билось так же быстро, как и ее собственное.

– Я думал, что потерял тебя. Я был на улице и разговаривал с торговцем о дорогах, когда твой ужас пронзил меня, как чертова стрела, чуть не уронив на колени. А потом ты закричала, – он сглотнул. – С врагами из плоти и крови я могу справиться. Я вырежу их сердца и положу к твоим ногам, но я не могу бороться с проклятой водой.

Она усмехнулась, но звук вышел хриплым и обжег ее истерзанное горло.

– Ну и что ты за спутник? Если ты даже этого не можешь сделать.

Он даже не улыбнулся. Его ногти впились в нежную кожу у нее на затылке, а изумрудный взгляд прожег ее насквозь. Боль, пульсировавшая в нем, уничтожала ее.

– Расскажи мне, что произошло.

Вэра нахмурилась, выбираясь из его объятий, и оглядела комнату, пытаясь все вспомнить. Пол был мокрым, а некогда чистая стопка одежды пропиталась водой.

Боже…

Глава 6

Вэра

Широко раскрыв глаза, она опустила взгляд вниз, и ее пульс участился.

– Ой.

– Твоя нагота волнует меня меньше всего.

Скрестив руки на груди, она незаметно проверила, что грудь и плечи прикрыты. Убедившись, что ее намокшие, спутанные волосы прячут все, что должны прятать, девушка выдохнула, радуясь, что Джарен не собрал ее волосы в хвост.

Неверно истолковав ее вздох, он поднял глаза к потолку и что-то пробормотал себе под нос. Он столкнул ее с коленей, чуть отодвинулся и распрямился, чтобы стянуть тунику через голову.

Девушка едва успела разглядеть контуры его торса, когда он накинул на нее свою тунику, ограничив обзор.

– Спасибо, – прошептала Вэра, едва ткань легла на ее плечи.

Он кивнул, выпрямляясь, и протянул ей руку. Дрожа, она приняла его помощь, и ткань туники распрямилась, прикрывая ее бедра. Вэра пошатнулась, перед глазами на мгновение потемнело.

Джарен провел ее через дверной проем, велел сесть перед камином, а сам подошел, чтобы зажечь его. Она покачала головой, ей хотелось только одного: свернуться калачиком и не двигаться до утра.

Девушка прошла к кровати и не смогла сдержать усталой улыбки. У Джарена было достаточно влияния, чтобы снять для них большую комнату в солидной гостинице, но каким-то образом он не пожелал потрудиться, чтобы у них были отдельные кровати.

Как предсказуемо.

– Мне привиделся кошмар, – начала Вэра, доставая вторую тунику из сумки с припасами и наматывая ее на свои мокрые кудри. Затем она забралась на кровать, откинувшись на подушки, и засунула ноги под одеяло.

– По крайней мере, это выглядело как сон. Это было… – она вздрогнула. – Это было ужасно.

Джарен замер на мгновение, но затем продолжил разжигать огонь.

– Это из-за Трея?

Вэра вздрогнула, ее сердце сжалось, когда он произнес это имя. По большому счету, она не так уж давно знала Трея, но все равно скучала по нему. Она часто видела его во сне в начале их путешествия на Басуру, разум мучил ее последним взглядом, которым он одарил ее перед отъездом, и это снова и снова разбивало ей сердце.

– Нет, дело не в нем. И я, честно говоря, не знаю, как я могла уснуть. Это было больше похоже на… видение или что-то в этом роде. Я была здесь, в ванной, а в следующее мгновение все изменилось.

Он повернулся, внимательно на нее посмотрев.

– Что ты имеешь в виду?

– Это казалось реальным, Джарен. Таким же реальным, как сидеть рядом с тобой.

Брови молодого человека сдвинулись к переносице. Нахмурившись, он пересек комнату, забрался на кровать и сел рядом с ней.

– Это произошло впервые?

– Я… – она сжала губы в тонкую линию. Был ли это первый раз, когда она видела такой сон? У нее всегда были яркие сновидения, даже в детстве, и определенно бывали моменты, когда она изо всех сил пыталась понять, что было реально, а что нет.

Тогда сны больше походили на вспышки, но были такими же реальными. Вэра уже сбилась со счета, сколько раз в детстве просыпалась с женским смехом в ушах или с запахом крови в носу.

Затем тогда, на Алероне, когда Джарен был ранен и Хейз угрожал ему мечом. Она потеряла сознание, как и сегодня. Всего на минуту, а потом… нет.

Вэра не думала об этом до сих пор. Тогда ее жизнь была полна хаоса, и ее разум просто спрятал этот момент как неважное, ненужное воспоминание. Теперь она не была ни в чем уверена.

– Я не думаю, что это впервые, – сказала она наконец. – Но впервые я ощущала все так сильно. Это было ужасно, как будто все вокруг исчезло.

Джарен сидел тихо, слушая, как она описывала это ощущение абсолютного небытия, ужас, который испытала, пока тонула, и полную кристаллов пещеру, которую мельком увидела.

Он повернулся, садясь лицом к ней; его брови вновь нахмурились.

– Что ты видела раньше? До сегодняшнего дня?

– Воспоминания в основном. Тебя. И мою маму, я думаю.

Вэра подняла руку, провела по шраму на шее, и его глаза проследили за этим движением.

– В тот день с Итаном у меня было видение, или как это называется… Кто-то пригвоздил тебя к земле мечом. Ты был всего лишь мальчишкой и тянулся ко мне, – она опустила руку на грудь. – Именно тогда наша связь проявилась.

Как будто упоминание об их связи пробудило его на уровне инстинкта, Джарен перекинул ногу через ее обе ноги и склонился над ее лицом. Ее сердце, только что успокоившееся, забилось с удвоенной силой.

Эти длинные темные волосы, падающие ему на глаза, его обнаженный торс в нескольких дюймах от нее, полные губы, изогнувшиеся в дьявольской ухмылке. Он был чертовски красивым мужчиной, красивее она никогда не видела.

Румянец залил ее щеки.

– Что ты делаешь?

Приподнявшись на одной руке, Джарен провел другой по ее подбородку и вниз по шее. Его челюсти сжались, когда он дотронулся до ее плеча, и она сглотнула. Нервы девушки заискрились.

Но он продолжил спускаться, проводя пальцами по ткани между ее грудями.

– Когда я думаю об этом, становится так трудно не поддаваться желанию оставить на тебе след, звездочка.

Прикосновения стали настойчивее, и через секунду Вэра почувствовала резкий щипок на одном из сосков. Она взвизгнула, шлепнув его по руке, но Джарен только ущипнул ее сильнее, посмеиваясь.

От звучания его смеха пульс девушки участился, казалось, сердце начало биться быстрее, чем тогда, в воде.

– Тогда почему ты этого не делаешь?

Она глубоко и громко дышала.

Джарен был таким горячим и холодным одновременно, он то отвергал ее, то играл с ней, заявляя, что хочет сделать. Было трудно за ним поспевать.

Он приблизился. Девушка инстинктивно согнула колени, ее одолженная туника задралась выше.

В глазах Джарена потемнело, а в груди пробежала дрожь, когда он прижался к ней бедрами, ткань его брюк натянулась от возбуждения.

Она едва могла разобрать его слова, таким хриплым был его голос:

– Потому что я пообещал своей спутнице дворец, – и его губы вонзились в ее.

Вэра не колебалась, ей нужно было отвлечься, освободиться, ей нужен был он. Она наклонила голову, приоткрывая губы, впуская его язык, чтобы он погрузился внутрь, впился в ее рот в безмолвном требовании попробовать каждый его дюйм.

Джарен дразнил ее, скользя языком по ее собственному, но как только она отвечала тем же, он отстранялся, втягивая ее нижнюю губу. Затем он делал это снова. После третьего раза из ее горла вырвался рык, и он ухмыльнулся, прикусив ее губу ровно настолько, чтобы этот звук превратился во вздох.

– Ты так хочешь меня, звездочка.

– Ты так самодоволен, Зеленые Глазки.

Его глаза вспыхнули с вызовом, и он двинул бедрами вперед, взяв тот же самый сосок, который ущипнул, и прокатив его между пальцами сквозь ткань.

Вэра выгнулась, прикусив язык, и тщетно пыталась сопротивляться реакции своего тела. Он и без того много о себе думал.

Но Джарен только цокнул, схватив подол ее туники, и дернул ее вверх. Девушка глубоко вдохнула, когда теплый воздух прокатился по ее соскам, вызывая волну мурашек.

– Я думала, ты сказал, что мое тело – наименьшее, что тебя заботит, – сказала она, сжимая пальцами одеяло, чтобы не вцепиться в него.

– Я знаю, когда утешить тебя, а когда доставить удовольствие, Вэрали. Твое тело говорит со мной, а я слушаю.

Он опустил глаза на ее обнаженную грудь.

– Ты теперь не похожа на тонущую кошку, поэтому…

– Ты такой невыносимый… О боже…

Джарен держал одну из ее грудей в руке и глубоко втянул сосок в рот, его небритая кожа царапала ее, в то время как его другая рука скользила между их прижатыми телами.

Вэра выгнулась, больше не заботясь о том, чтобы что-то ему доказать. Девушка сходила с ума от желания.

Вэрали зарылась руками в его волосы, сжимая в кулаке густые пряди, и двигала бедрами в попытке прикоснуться к его неподвижным пальцам.

Он поднял голову, потянув ее сосок, пока тот не выскочил изо рта, затем провел по нему языком. Один раз. И еще. Она застонала, дергая его волосы. Джарен прижал ее бедра к кровати, двигаясь губами ко второй груди и шептал, касаясь ее кожи:

– Скажи «пожалуйста», Вэрали.

Открыв глаза, она прекратила свои беспорядочные движения и впилась ногтями в кожу его головы. Сволочь.

– Ты не заслужил, чтобы я умоляла, Зеленые Глазки.

Джарен

Боги, как он любил, когда этот вспыльчивый характер брал над ней верх. Она была прекрасна всегда, но когда ее тело напрягалось, а щеки вспыхивали от раздражения, она была просто сногсшибательна. Если она захотела пререкаться, он не будет ее останавливать. Это только возбуждало его.

– А что ты будешь делать, когда я заслужу? – спросил он, дразня ее языком. – Будешь умолять меня трахнуть тебя, звездочка? Потому что, если мне не изменяет память, ты уже делала это.

Он практически мог слышать, как сильно она скрежетала зубами.

– Я лучше возьму твой любимый кинжал и воткну рукоять тебе прямо в…

Зажав ее распухший сосок между зубами, он укусил его, задевая клыками кожу, и наконец скользнул пальцами по ее влажному лону.

Вэрали не договорила, крик сорвался с ее губ, и он буквально замурлыкал. Так намного лучше. Джарен снова провел пальцами вверх, собирая ее влагу и втирая ее в клитор медленными, дразнящими движениями по кругу.

Она уже была совершенно готова. Все, что требовалось, – это небольшая игра, небольшая растяжка, и, даже нетронутое, ее тело впустило бы его. Черт возьми, когда наконец войдет в нее… Искушение сводило его с ума.

– Так жестоко, – проворковал он у ее груди, сильнее нажимая на клитор и вызывая у нее долгий хриплый стон. – А теперь перестань врать и скажи мне, как сильно ты хочешь, чтобы мой язык был внутри тебя, звездочка.

Вэра задохнулась, и он понял, даже не глядя ей в лицо, что она покраснела до пят. Еще такая невинная. Будет здорово показать ей другой мир.

Джарен пробирался вниз по ее восхитительному телу, облизывая и целуя ее живот и чувствуя, как каждая мышца напрягается под его прикосновениями.

– Скажи мне, как сильно ты хочешь видеть мое лицо между твоих бедер.

Он усмехнулся, когда она напряглась, ее тело дрожало как от его дразнящих прикосновений, так и от ее желания продолжать пререкаться с ним.

– Да, – отрезала она, когда он не сделал ни малейшего движения, чтобы продолжить спуск. – Я хочу этого.

– Хочешь чего? Говори.

Он сам сделал над собой усилие, чтобы не коснуться ее губами. Он хотел этого. Он был так близко, ее запах манил. Джарену пришлось почти прокусить дырку в своем языке, чтобы не коснуться ее до того, как Вэра заговорит.

– Ты – высокомерный ублюдок! Я хочу видеть твое лицо между моих бедер!

Он ухмыльнулся.

– Ты такая требовательная.

Не дав ей возможности ударить его коленом по лицу, он опустился ниже, погружая язык внутрь до тех пор, пока его нос не прижался к ее телу. Он застонал от ее жара. Черт… Это было волшебно, его язык внутри его спутницы, и она, извивающаяся и стонущая над ним. Это было чертовски похоже на рай.

Он удерживал свой вес на одной руке, продолжая вводить и выводить язык из нее, а другой развязал шнуровку на брюках.

Как бы он ни хотел доставить удовольствие только ей, он не мог. Джарен слишком сильно хотел ее и слишком долго ждал. Он даже не прикоснулся к себе ни разу с момента их прошлой близости.

Он был на грани взрыва. Это было не остановить. Только не с ее запахом пылающих звезд, проникающим в его ноздри и скользящим вниз по его горлу.

И он не хотел испортить свои брюки, когда вместо этого он мог излиться на ее тело.

Сжав руку вокруг члена, он двигал ей вверх и вниз жестко и яростно, в такт движениям языка по ее клитору.

Ее ногти оставляли полумесяцы на его плечах, и она цеплялась за него все сильнее, ее слова представляли собой бессвязную смесь обоих языков.

Он почувствовал это в тот момент, когда она замерла, изогнувшись в спине, ее пульс участился. Крепче сжав себя, он совершал быстрые, нескоординированные рывки, а затем втянул ее клитор в рот, яростно посасывая его.

Вэра дрогнула, ее руки опустились на его волосы, она вцепилась в них, едва не выдергивая с корнями, и вскрикнула. Острое чувство боли, смешанное со звуком его имени на ее губах, было последним толчком, в котором он нуждался.

Выругавшись, он вжал ее в кровать, упираясь рукой у ее головы, выровняв их тела, чтобы покрыть ее горячими струями.

Его клыки впились в ее губы, и Джарен застонал, сжимая свой член в кулаке, полный решимости извергнуть на нее все до последней капли. Кончив, он опустил руку, обхватив ее голову дрожащими руками, любуясь ее телом под собой.

Вид ее раскрасневшейся и влажной от пота груди, вздымающейся со следами его оргазма на ее коже, свел его с ума. Как будто он хотел сказать: «К черту весь мир!» Если бы он только мог заниматься с ней сексом каждый чертов день.

– Я хочу… – Вэра сжала свое горло, пытаясь заговорить. – Я хочу тоже сделать тебе приятно.

Его ноздри раздулись. Джарен не хотел, чтобы она делала это своими руками. И он не хотел делать этого сам.

Потому что, как бы ни было приятно видеть свою сперму на ее теле, это все равно было не то.

Джарен отодвинулся назад, пока не оказался на коленях между ее ног, а его член – в нескольких дюймах от того места, где так отчаянно хотел оказаться.

– Скоро, звездочка.

– Что «скоро»? – спросила она все еще дрожащим и хриплым голосом.

Он провел двумя пальцами по ее промежности, обведя набухший клитор, прежде чем скользнуть ими вниз, к ее входу.

– Скоро я увижу, как ты кончаешь так, как следует, – и он ввел пальцы внутрь.

Ее спина выгнулась от грубого вторжения, и он погладил ее изнутри, успокаивая дискомфорт, повторяя движения снова и снова.

Будь все по его воле, его семя осталось бы в ней навсегда, и Вэра впитала бы его запах, не зная никого, кроме него.

– Я буду делать это снова и снова, пока ты не забудешь те дни, когда я этого не делал, – прошептал Джарен. – Каждый мужчина будет чувствовать мой запах на тебе, и этому не будет конца, – продолжил он, двигая пальцами в такт своим словам.

Она застонала, протяжно и низко, и он почувствовал, как внутри нее начинает нарастать знакомое покалывание. Боги, она была такой восхитительной, такой податливой.

– Но разве от этого не… – сказала она, умолкнув, когда он наклонился и глубоко втянул в рот ее сосок. Вэрали выругалась, и он мог поклясться, что даже он почувствовал, как затуманивается ее разум. Девушка изо всех сил вцепилась в простыни под собой.

– Разве от этого не появляются дети?

Он ухмыльнулся, убирая пальцы и заставляя ее заскулить так, что он снова возбудился.

Джарен уставился на свои руки, восхищаясь влагой на них.

– Вот для чего нужен эликсир труика.

Прежде чем она успела спросить, что делает эликсир, он снова опустился на нее и провел пальцами по ее губам. Ее глаза расширились от шока, и он не смог сдержать дьявольскую улыбку, которая расползлась по его лицу, прежде чем он прижался к ее губам.

Заниматься любовью с Вэрали – это одно, но дать ей попробовать себя на вкус – это другое.

Она застонала, обхватывая его ногами, безмолвно умоляя закончить то, что он начал. Джарен с готовностью подчинился, вводя пальцы обратно, продолжая двигать в ней рукой.

Она уже была так близко, что понадобилось совсем немного времени, прежде чем она кончила, сжавшись вокруг его пальцев и застонав ему в рот. Он чувствовал себя диким животным, когда вытащил их и еще раз обвел вокруг ее клитора.

Оскалив зубы и произнося скорее рычание, чем слоги, он сказал:

– Давай еще раз, звездочка. Мне это нужно.

Взгляд, которым Вэра одарила его, сказал все за нее. Все тело девушки сотрясалось, мышцы бедер судорожно сжимались вокруг него.

– Тогда предлагаю тебе лечь сюда.

Его кровь закипела.

– Хорошая девочка.

Глава 7

Трей

Он был дезориентирован. Трей ощущал дискомфорт, который только усилил его замешательство. Он не мог вспомнить, когда в последний раз чувствовал что-то столь легкое и ненавязчивое, как дискомфорт.

Раздирающие разум мучения, содранное в криках горло – вот к чему он привык.

Его пальцы дернулись, и это было еще одно доказательство того, что он не спал. Черт побери, почему он еще жив? Неужели боги его не пощадили? Была ли это какая-то тщательно продуманная шутка, возможно, его хотели дразнить смертью изо дня в день, пока он не сойдет с ума?

Если так, то это работало. У него возникло желание рассмеяться в подтверждение того, что он был, по крайней мере, на полпути к безумию, если не на целых три четверти.

Трей застонал, безуспешно попытавшись сесть, его позвоночник напрягся, но мышцы категорически отказывались подчиняться. Это его не удивило. Если бы молодому человеку давали монету каждый раз, когда его тело отказывалось ему подчиняться за всю вечность, что он провел там, внизу, он был бы богаче самого чертова дьявола.

Начав с малого, Трей попытался поднять руку, чтобы снять корку, образовавшуюся вокруг его глаза, но даже она отказалась слушаться. Конечность поднялась всего на несколько дюймов, прежде чем с глухим стуком плюхнулась ему на живот.

Это отличалось от его обычного истощения и мучительного сна. Его тело покоилось на чем-то мягком, голова скорее кружилась, чем в ней стучало, и хотя во рту все еще было сухо, зато не было привкуса желчи.

Такое ощущение, что его накачали лекарствами.

Сломленная часть его разума была благодарна, не желая ничего, кроме как снова погрузиться в небытие и никогда уже не проснуться. Но другая часть ухватилась за вопрос: почему?

Почему Итан опоил его? Он хотел, чтобы Трей чувствовал все, что он с ним делал. Избавлять его от страданий, пусть и временно, не имело смысла. Итан ничего не делал просто так.

Он осмелился открыть глаза, ему пришлось часто моргать, как человеку, борющемуся с сильным ветром во время бури, прежде чем он смог прояснить зрение. Молодой человек нахмурился, осматриваясь вокруг. Пустые койки и резкий химический запах, которого он сначала не заметил.

Трей был в… лазарете.

Какого черта?

Он попытался снова сесть, но ему не удалось, только после третьей попытки его затуманенный мозг понял причину. Он был прикован: первый ремень был закреплен на груди, а другой на бедрах, крепко удерживая его на койке.

Он снова расслабился, закрыл глаза и задумался, почему именно сейчас Итан решил привести его сюда.

Последнее, что Трей помнил, был инструмент с острым концом, впившийся в ноготь на пальце ноги, и он испытал безумное чувство облегчения. Потеря нескольких ногтей на ногах была ничем, абсолютно ничем по сравнению со всем остальным, что он испытал.

Подняв голову, он взглянул на свои ноги, чтобы осмотреть последние повреждения. Но вместо ужасного вида окровавленных пальцев обнаружил их покрытыми чистыми белыми повязками, которые резко выделялись на фоне его темной кожи.

Он почувствовал, как холодный прилив отчаяния пронзил его вены при виде этого зрелища. Итан не просто проверял его. Он активно лечил его. Это означало, что Трей, должно быть, чертовски близок к смерти.

Щеки запылали, и хотя молодой человек был обезвожен, глаза защипало так, будто в них скопились слезы. Почему бы его телу просто не сдаться? Его даже не волновало, насколько медленной будет его смерть, лишь бы она, черт возьми, наступила.

Ему больше незачем было жить. Не было будущего, на которое можно было бы рассчитывать. У него не было семьи, не было жены, которая ждала бы дома, чтобы приветствовать его нежным прикосновением, не было должности, не было смысла усердно работать, и ему не было чем гордиться.

У него не осталось ни одного друга, который не был бы верен Итану, по крайней мере, на этом континенте.

У него ничего не было.

Погрязнув в жалости к себе, Трей ощутил, как его душа чуть не покинула тело, когда он повернул голову и увидел человека, стоящего рядом с его койкой и наблюдающего за ним.

– Чертов Алерон, – выругался он, его рука скользнула вверх по груди, туда, где быстро-быстро билось сердце.

Рядом с ним стоял мальчик, едва достигший подросткового возраста. Маленькие прыщики покрывали его бледный лоб, на мальчике была белая туника, заправленная в светлые брюки. Ее рукава были неровно закатаны, обнажая пару тонких рук, которые он сейчас заламывал так, словно от этого зависела его жизнь.

– Кто ты такой? – спросил Трей, пытаясь говорить, и ему казалось, что он кашляет гравием. Он не видел никого, кроме Итана, с тех пор, как впервые попал в тюрьму вместе с оружейным мастером.

Глаза мальчика метались по нему, останавливаясь на всем, кроме лица.

– Я присматриваю за тобой.

– Итан приказал тебе? – он не мог сдержать презрение в своем голосе.

Трей не доверил бы этому ребенку подтирание задницы, не говоря уже о том, чтобы исцелить его должным образом.

Мальчик вздрогнул, то ли из-за того, что пропустил титул Итана, то ли из-за его тона, непонятно. И, честно говоря, ему было плевать.

– Целителя Тилли больше нет с нами. Я его замена. Можешь звать меня целителем Перри, – мальчишка запнулся, и его голубые глаза наконец метнулись к глазам Трея. Стыд мелькнул в них, прежде чем он снова отвел взгляд.

Его пульс участился. Перри знал. Он знал, почему Трей был здесь, и ему это не нравилось. Это и был шанс, которого он ждал. Молодой человек наклонился настолько, насколько позволили его тело и ремни вокруг него, и произнес:

– Убей меня.

Пухлые губы Перри раскрылись, он что-то забормотал в ответ, дважды вздрогнув и остановившись, прежде чем сказать более четко:

– Прошу прощения?

– Пожалуйста, – выдохнул Трей. – Просто убей меня. Нет исцеления оттого, что он сделал. Все, что мне остается, – это встретиться с Богом Смерти и надеяться, что он снисходителен, – сказал он, его голос дрогнул на последнем слове. – Пожалуйста.

– Я… я не могу. Сам Его Высочество поручил мне заботиться о тебе. Он беспокоится о твоем здоровье.

Трей откинулся назад, невесело посмеиваясь.

– Ты ведь понимаешь, что это он сделал со мной, верно? Я уверен, ты знаешь, и он заставил тебя поклясться хранить тайну, – он усмехнулся, вновь возвращаясь в прямое положение. – Как ты можешь закрывать глаза на все это и называть себя целителем?

Перри вздрогнул, закрыв рот руками в ужасе, будто предательские слова Трея содержали темную магию, которая проклянет его и всю его семью.

Так и было бы, если бы он был достаточно глуп, чтобы повторить его речи. Но Трей отказывался сдаваться во что бы ни стало, он верил в Перри. Потому что молодой целитель был его единственным шансом.

– Просто скажи ему, что я так и не проснулся от лекарства. Он не сможет винить тебя за то, что сам сделал, прежде чем я оказался здесь.

Перри снова начал заламывать руки и нервно сглотнул.

– Я дал тебе снотворное. Его Высочество привел тебя в бессознательное состояние и приказал держать в нем. Я здесь, чтобы… дать тебе еще дозу.

Трей захлопнул рот, сжал губы и прикусил их, пока не почувствовал отпечаток каждого зуба. Был ли на Алероне хоть кто-то, кто не служил дому Материс так слепо? Хоть кому-то было не все равно, кто ими управляет, или все просто защищали свою гребаную шкуру?

Отчаяние просочилось в его кровь, когда суровая правда обрушилась на Трея. Никто не собирался ему помогать. Если он хочет умереть, ему придется взять дело в свои руки. Если бы только он мог просто снять этот проклятый ремень, может быть, он смог бы найти скальпель или какой-нибудь другой инструмент.

– Выпей, пожалуйста, – он увидел дрожащую руку Перри, лекарь протянул ему бутылку янтарного цвета. Спящая помощь. Трей мгновенно оживился, его сердце затрепетало в груди.

Вот оно. Он мог опустошить всю бутылку до того, как Перри выхватит ее обратно. Он много лет практиковался, выпивал пинты эля с Дженсеном, так что это будет легко. По сравнению со скальпелем в артерии, смерть во сне казалась чертовски хорошим способом уйти.

Он поднял руку, чтобы взять бутылку, но рвение выдало его. Глаза Перри сузились, и он отдернул руку, прижимая бутылку к груди.

– Я принесу тебе чашку.

Судя по всему, парень был не так наивен, как выглядел. Как удобно.

Когда паренек вернулся, Трей без боя взял предложенную чашку. У него больше не было вариантов. Разве что смотреть в потолок с пустым желудком в ожидании грандиозного возвращения Итана? Нет, спасибо.

С учетом веса и мышечной массы, которые он потерял за последние несколько недель, вскоре действие препарата начало сковывать сознание, и его руки плюхнулись на койку, а тело ощущалось как нечто бескостное и тяжелое одновременно.

Его голова склонилась набок, и нахмуренные брови и впалые щеки Перри были последним, что он увидел перед тем, как уснул.

К черту все это.

Джарен

Он уже боролся с искушением отрезать Джеросу язык и засунуть его ему в глотку, но теперь он добавил к своему списку дел перелом костяшек его пальцев.

Стук, вырвавший его из сна, повторился. На этот раз громче.

– Я знаю, что ты там, Джарен Барилиас. Мне хорошо знаком запах возбуждения, исходящий из твоей комнаты. Не заставляй меня ломать замок, у меня нет желания видеть, что там происходит.

– Кто это? – приглушенный голос Вэрали раздался рядом, вырвав его из мрачных мыслей.

Джарен приоткрыл один глаз, вглядываясь в ее ошарашенное лицо. Ее прищуренные серебряные глаза смотрели на него сквозь спутавшиеся кудри, упавшие на ее лицо.

– Он только что говорил что-то о возбуждении?

Улыбка тронула его губы, Джарен откинул ее волосы, открывая прекрасное лицо Вэры целиком. Как обычно, ночью он притянул ее к себе и проснулся, едва ли не распластавшись на ней.

Девушка не выглядела счастливой, проведя ночь под его тяжестью, но, по крайней мере, на этот раз она не сбросила его с кровати.

Наверное, потому что была полуголой. Тем не менее это был прогресс.

– Он ничего не говорил о возбуждении. Один секс на уме, моя милая айтанта?

Смех щекотал его горло, угрожая вырваться наружу от вида ее нахмуренных в замешательстве бровей. Она знала, что все верно услышала.

– Может, нам следует начать использовать тьябати, когда мы вдвоем, чтобы ты быстрее училась? Могу придумать пару способов вознаграждения для стимула.

Она посмотрела на него, и его пульс участился. Боги, он любил ее внутренний огонь. Но стук раздался снова, и грохотавшая дверь не дала ей извергнуть ряд ругательств, которые она собиралась произнести.

– Я слышу тебя, ты, нламб джехна! – завопил Джерос достаточно громко, чтобы разбудить посетителей, которым не повезло оказаться в соседних комнатах.

Хорошее настроение оттого, что он проснулся, прижавшись к Вэрали, испарилось, когда его назвали «похотливым идиотом». Джарен взглянул на тумбочку, собираясь схватить кинжал и швырнуть его в дверь.

Вэрали ткнула его в бок.

– Это Джерос?

Он не ответил, но она кивнула, все понимая.

– Может, просто узнаем, чего он хочет?

– Нет.

Его семья оставила его спутницу выживать в одиночку, не зная, в безопасности ли она и жива ли вообще. Они не заслужили ни секунды ее времени. Никакие надуманные оправдания, которые они приводили, никогда бы не объяснили ничего.

Вэра вздохнула и надавила Джарену на грудь, пока он не откинулся назад. Молодой человек позволил ей выбраться из постели, ее вид в одной его тунике вызвал довольное урчание в груди, напоминая о прошлой ночи.

Несмотря на то что он не хотел видеть Джероса, мысль о том, что Вэрали откроет дверь и выльет их переплетающиеся ароматы в коридор, доставляла ему огромное удовольствие.

Может быть, он преодолел бы расстояние между ними и повторил бы прошлую ночь прямо у двери, у которой все еще стоял Джерос. Если то, что Джарен игнорировал его, не было достаточно ясно, то, черт возьми, это точно расставило бы все точки над i. И это было бы еще слаще, так как прошлой ночью он, наконец, побрился и мог бы чувствовать ее жар прямо на своей коже.

Вэра посмотрела на него через плечо, переведя взгляд на его внезапно ставшее слишком тесным белье, покачала головой и подошла к умывальнику в углу их комнаты.

Джарен поднялся, намереваясь осуществить свой план, но замер, когда девушка склонилась над тазом. У него быстро забилось сердце, когда он увидел, как вода брызгает ей на лицо, его глаза сосредоточились на каплях, стекающих по ее коже.

Он мог бы сорвать куш прошлой ночью, лаская ее до тех пор, пока из ее глаз не потекли бы слезы и она не начала бы молить о пощаде, но вспомнил, почему остановился.

Вспомнил, от чего ей нужно было отвлечься. Вспомнил, почему он так отчаянно хотел прикоснуться к ней и попробовать ее на вкус. Вспомнил, почему она была голой, в первую очередь.

Застыв в центре комнаты, Джарен смотрел то на нее, то на дверь, в которую снова ударили кулаком с другой стороны. Если бы только он мог избавиться от образа тонущей Вэры так же легко, как собирался избавиться от Джероса…

Девушка повернулась к нему, схватив новые штаны, которые он купил для нее. Она просунула в них ноги, хмуро взглянув на незнакомую обтягивающую одежду, прежде чем перейти к носкам, и искоса посмотрела на него.

– Я не могу заставить тебя, Джарен, но я, например, хочу его выслушать.

– Спасибо, Вэрали, – раздалось с другой стороны двери.

Джарен скрестил руки на груди.

– Нет.

– Как хочешь, – произнесла девушка, торопливо заправляя передний край его туники в свои штаны и оставляя задний свисать.

Заслонив собой дверь, он преградил ей путь, когда Вэрали потянулась за ботинками.

– Ты с ним никуда не пойдешь.

Она обулась, не удосужившись зашнуровать ботинки.

– Я могу решить сама, спасибо.

Джарен зарычал, но не остановил ее, когда девушка накинула плащ и начала быстро заплетать волосы.

– Он выбросил тебя, как щенка, Вэрали. Если мне не изменяет память, ты никогда не позволяла ни одному мужчине обращаться с тобой таким образом.

– Ты не знаешь, почему он так поступил, и никогда не узнаешь, если не найдешь в себе смелости спросить, – огрызнулась она.

Он злился, ненавидя то, что она была права. Он действительно хотел узнать правду о том, что произошло, прежде чем он пришел в сознание той ночью. Джарен просто был уверен, что ни одна история не усмирит его ярость.

– Я не прощу его.

– Я не прошу тебя об этом, и он тоже. Я знаю, что ты обижен и расстроен. И зол. Но на Алерон увезли меня, а не тебя. Я заслуживаю знать правду.

Его губы скривились.

– Ты простишь его, вот так просто?

– Нет, – сказала она, положив руку на дверь. – Но я дам ему шанс заслужить прощение.

Глава 8

Вэра

Не желая привлекать к себе внимание посетителей постоялого двора, они согласились выйти, решив пройти несколько кварталов до круглосуточной таверны, владельца которой знал Джерос.

Голодная и отчаянно нуждающаяся в горячей еде, Вэра едва уговорила себя идти спокойно, а не бежать. Но ее нетерпение умерло грустной и быстрой смертью, когда таверна наконец появилась в поле зрения. Выглядела она печально, и это было самое мягкое описание.

Навес был сломан, оторванные куски качались на ветру, к одному из окон были прибиты доски, а вывеска держалась на честном слове, ударяясь от ветра о стену.

Вэра протестовала, но Джерос был непреклонен, утверждая, что это единственное место, где они смогут безопасно поговорить. Джарен усмехнулся, и она согласилась с его мнением, не понимая, как можно доверять разваливающейся лачуге.

Но Джерос подошел прямо к владельцу, и ему достаточно было шепнуть просьбу о частном разговоре, чтобы мужчина немедленно начал кричать на посетителей, приказывая им «убираться к черту» на грубом тьябати.

Было раннее утро, внутри было не так уж много людей, но те немногие, сидевшие за столами, вскочили на ноги и подчинились, словно ураган прошелся по помещению. Они либо искренне испугались неуклюжего седовласого хозяина, либо просто привыкли к его повадкам.

Но даже при этом ни один посетитель не выскользнул, не бросив на них любопытный взгляд, задержавшись на ее лице под капюшоном. Вэрали натянула его ниже, и внутренне была рада, что послушалась Джарена и надела его.

И вот она здесь, сидит за липким круглым столом с двумя мужчинами, больше настроенными пялиться друг на друга и избегать разговора, чем вести его.

Она подавила стон разочарования и посмотрела на наименее раздраженного из них двоих, разглядывая его с интересом.

Взъерошенные волосы Джероса свободно ниспадали на плечи, подчеркивая его бледно-голубые глаза, а густая борода закрывала большую часть его лица, из-за чего свежевыбритое лицо Джарена казалось более острым, чем обычно.

На нем была туника сливового цвета с серебряной вышивкой на воротнике, заправленная поверх серых брюк без единой складочки. И если все это не выдавало его столичного происхождения, то его безукоризненно чистые ботинки определенно говорили о многом.

– Ты меня не помнишь, не так ли?

Этот вопрос заставил ее оторвать взгляд от его одежды. Вэра удивилась, что он заговорил на общем языке. Она покраснела, смущенная тем, что ее застукали за разглядыванием.

– Эм, – начала было она, но остановилась. Как бы вы вежливо сказали кому-то, что вообще ничего о нем не помните? – Нет, – наконец призналась Вэра, покраснев еще сильнее.

– Мне жаль, – Джерос просто кивнул, как будто уже предполагал это.

– Дело не только в вас, – продолжила она, желая смягчить горечь своих слов, хотя и не знала почему. Не то чтобы это была ее вина. – Я ничего не помню, кроме нескольких фрагментов. Мне потребовались недели, чтобы снова освоить тьябати.

Он выпрямился, поставив на стол кружку с чаем.

– Подожди, ты ничего не помнишь?

– Нет.

– Даже его? – недоверчиво спросил Джерос, указывая пальцем в направлении Джарена.

Она покачала головой.

– Ее душа сразу узнала мою. Вэра просто не поняла, что это значит, потому что выросла с гребаными людьми, – выпалил Джарен.

Лицо Джероса напряглось.

– Мне жаль, Вэрали. Я не знаю, почему так произошло.

– Если ты не хочешь лишиться языка, используй ее настоящий титул, когда разговариваешь с ней.

Надув щеки в тяжелом вздохе, Вэра подняла лицо и закатила глаза, а мужчины в очередной раз переглянулись. Она, вероятно, могла бы дойти до гостиницы, вздремнуть и вернуться обратно, а они все еще смотрели бы друг на друга.

Девушка что-то проворчала, наклоняясь вперед, чтобы опереться локтями о стол, и тихонько ойкнула, когда тот накренился под ее весом, и посуда на нем загремела.

Они оба повернулись к ней лицом. Вэра отпрянула, сложив руки на коленях, и прочистила горло. По крайней мере, она привлекла их внимание.

– Вам не кажется, что, выгоняя всех, вы только дадите им больше поводов для сплетен? – спросила она, надеясь увести разговор в сторону от титулов и пыток.

Джарен пробормотал что-то в знак согласия, но Джерос тут же покачал головой, даже не дослушав.

– Не больше, чем твое лицо само по себе. К вечеру каждый магики здесь услышит о даз королевы.

– Даз?

– У этого слова нет перевода, но ближе всего «след», – сказал Джарен, выражение его лица слегка смягчилось, когда она встретилась с ним взглядом.

– След королевы? В смысле… ее дух или что-то в этом роде? – спросила она.

– Да, что-то вроде того, – сказал Джарен, скривив губы. – Он имеет в виду, что люди подумают, что ты королева, и воспримут это как предзнаменование.

– Хорошее или плохое? – спросила Вэра, чувствуя, как волна беспокойства поднимается у нее под кожей.

– И то и другое.

Она сжала кулаки на бедрах. Вэра прожила всю свою жизнь в тени, желая и умоляя, чтобы все было по-другому, но теперь она не была так уверена, что это именно то, чего она хотела.

– Но почему они подумают, что я даз?

– Потому что ты очень похожа на свою мать, – сказал Джерос, откидываясь на спинку стула и проводя рукой по бороде.

Ее глаза расширились, а голос прозвучал выше обычного:

– Я?

– Да, устрашающе похожа. Так что тебе лучше привыкнуть к мысли, что на тебя будут пялиться, потому что дальше будет только хуже.

– Не указывай ей, что делать, – рявкнул Джарен, барабаня пальцами по столу.

Вэра закатила глаза, но даже его вспыльчивость не смогла удержать легкой улыбки, тронувшей ее губы. Она была похожа на свою мать…

Снова сосредоточив свое внимание на Джеросе, она спросила:

– Вы ответите на любые мои вопросы? Даже если решите, что мне не понравится ответ?

Джерос съежился, убирая с лица выбившиеся пряди волос.

– Нет, дорогая. По крайней мере, я не отвечу на те вопросы, которые, как я знаю, ты хочешь задать.

Джарен напрягся, как стрела, готовая вылететь из лука, но какая-то часть Вэры была благодарна Джеросу за прямоту и честность. Это было куда лучше пустых обещаний.

– Я с радостью расскажу тебе о годах, которые ты прожила с нами, – продолжил он. – Но любые вопросы о той ночи или о твоей матери я не буду обсуждать без присутствия Дэдрина.

Он прищурил глаза, глядя на разъяренного Джарена.

– Не смотри на меня так, иначе придется стереть это выражение с твоего лица, мальчик. Он тоже заслуживает того, чтобы его услышали, прежде чем ты проклянешь нас навеки.

– Слишком поздно.

Джерос вздрогнул, но быстро собрался, взял кружку и сделал глоток.

– Дэдрин ждет моего возвращения завтра вечером, если ты хочешь встретиться с ним. Прошлой ночью я приказал конюшням к северу отсюда подготовить трех лошадей на случай, если вы решите уйти со мной.

– Спасибо, – сказала Вэра искренне, хотя мысль о том, чтобы снова отправиться в путешествие так скоро после прибытия, звучала ужасно. – Это очень…

– Нет, – рявкнул Джарен, хлопнув ладонью по столу. – Если ты забыл, я знаю эту дорогу чертовски хорошо, я ездил по ней куда чаще тебя. Мы не нуждаемся в твоей помощи.

Кровь Вэры закипела. К черту это. Спутники они или нет, если он думает, что будет продолжать решать за нее, им не по пути. Девушка со всей силы ущипнула его за руку под столом.

Он отшатнулся, выругавшись и схватив ее за руку быстрее, чем она успела увернуться. Ножки ее стула заскрипели по полу, когда он придвинул ее к себе.

– Ты что-то хочешь сказать? – спросил Джарен с угрозой в каждом слове, он крепче сжал ее руку, нависая над ней.

Девушка скорее почувствовала, чем увидела, что Джерос застыл напротив них, но проигнорировала его, сосредоточившись на своем гневе и надеясь, что Джарен тоже ощутил его жар.

– Не решай за меня, Джарен Барилиас. Я сказала, что хочу его выслушать. Так что или уходи, или заткнись.

Ощущение его ногтей на ее запястье было предупреждающим, он сильно дернул ее за руку, полностью стащив со стула и усадив к себе на колени. Другой рукой Джарен обхватил ее колено и раздвинул ноги девушки, его запах усилился, когда она уселась на нем сверху.

Его взгляд остановился на ее плече, затем метнулся вверх, и она вызывающе подняла брови. Если он думал, что метка дает ему право решать за нее, она покажет ему ее отсутствие, а затем вырвет его чертовы зубы.

Но Джарен просто наклонился и провел своим носом по ее носу.

– Ты говоришь это как моя айтанта или приказываешь как мой Нлем снадзенд?

Вэра открыла рот, но он опередил ее, прошептав ей в губы:

– Тщательно подумай над ответом.

– Ни то ни другое, – сказала она, вздернув подбородок. – Я говорю это как женщина, у которой есть право голоса.

Он обхватил рукой ее затылок, и его ответная улыбка была столь же греховной, сколь и жестокой. Вэра почувствовала жжение на затылке: он сжал основание ее косы и потянул, прижавшись губами к ее губам.

Пальцы его другой руки впились ей в бедро, а большой палец поднялся опасно высоко, когда он зарычал ей в рот. Джарен целовал ее с безумием, его язык проникал внутрь и требовал большего.

Только когда она начала задыхаться, а Джерос стал ворчать о похотливых идиотах, Джарен наконец отстранился, его глаза стали яснее, чем были все утро.

Вэра моргнула, пытаясь выбраться из тумана, в который ее всегда погружал его вкус. Она ожидала, что он разозлится, а не будет целовать до потери сознания.

Считав замешательство в ее взгляде, его губы изогнулись в улыбке.

– Ты чертовски красива, когда злишься, звездочка.

Он наклонился ближе, скользя губами по ее уху:

– Но не думай, что я не накажу этот дерзкий рот только потому, что мне это нравится.

Его большой палец продвинулся еще выше, касаясь ее лона, и лицо девушки залилось жаром. Вэра попыталась отползти назад, но он удержал ее, зеленые глаза Джарена пронзали ее душу.

– Решать тебе, Вэрали.

Где-то на этом острове должна быть дыра, в которую можно было бы забиться. Хорошее и глубокое место, где ее никто не найдет. Тревога девушки успела ослабнуть из-за напряженности в отношениях между Джареном и Джеросом, но прогулка до конюшни снова усугубила ее.

Если того, что они выгнали всех из таверны, было недостаточно, то хождение по городу с мужчиной из Нарисы и телохранителем, не уважающим личное пространство, практически кричало о том, что она важная персона.

Увидев еще одного незнакомца, указывающего на нее пальцем и шепчущего что-то, Вэра оставила свои попытки спрятаться под капюшоном и побежала под крышу конюшни.

Почему они все шептались и о чем? Кто-нибудь догадался, кто она такая, или все они действительно думали, что она была каким-то предзнаменованием? Вэра бы все отдала за то, чтобы так же легко подключаться к своему слуху, как это могли делать окружающие.

Главный вопрос, терзавший ее, заключался в том, многие ли были бы рады узнать, кто она, и сколько из них тайно поддерживали восстание против ее семьи?

Ее семья. Боги, то, что она у нее есть, все еще казалось нереальным. Вэра всегда знала, что они где-то существуют, но понимать, что она вот-вот встретится с одним из них… Со своим отцом. Это было ошеломляюще.

Девушка стояла, прислонившись к деревянной колонне, переводя дыхание, когда ее спутники догнали ее. Оба они были обеспокоены, но никто не упрекнул ее в побеге.

Они покинули таверну вскоре после того, как Джарен согласился отправиться в путешествие с Джеросом, всем им не терпелось как можно быстрее выбраться из Окридала и отправиться в Нарису.

– Трудно хранить секреты, когда даже шепот можно услышать сквозь стены, – сказал Джерос, и даже Джарен кивнул.

Конюх, который не потрудился подойти к ней, когда Вэра была одна, поспешил в их сторону, как только вошел Джерос. Он жестом пригласил их следовать за собой, говоря слишком быстро. Девушка не понимала его, но он указал на трех лошадей, которых приготовили для двухдневной поездки в столицу.

Хотя Вэра была рада, что ей предстоит провести верхом всего пару дней, разум желал, чтобы это продолжалось дольше. Два дня. Это все, что у нее оставалось, прежде чем взглядов и внимания станет еще больше.

– Эта нам не нужна.

Погруженная в свои мысли, девушка вздрогнула, убрав руку с гнедой кобылы, которую спокойно гладила.

– Почему? С ней все в порядке, – сказала она, оглянувшись через плечо и приподняв бровь.

– Она слишком маленькая, не выдержит наш вес. Мы возьмем другого, – сказал молодой человек, имея в виду жеребца, мимо которого она прошла.

– Здесь три лошади, Джарен, – крикнул Джерос из другого стойла.

– Я умею считать. Этот скакун прекрасно справится.

Джарен даже не дрогнул, отказываясь отводить от нее взгляд. Выражение его лица было спокойным, но то, что происходило внутри него, было совсем не таким.

– Что я тебе говорил? Ты будешь со мной. Всегда.

– Тебе не кажется, что тебе было бы удобнее, если мы…

– Всегда.

Она смотрела на него еще секунду, прежде чем поняла, что он не передумает. По правде говоря, Вэра была не против ехать с ним, ей нравилось его тепло, но она также не хотела выглядеть слабой после того, как только что сказала ему, что имеет право выбирать.

Прочитав все это и многое другое на ее лице, Джарен ухмыльнулся, зная, что выиграл.

– Моя милая Вэрали, я обещаю, тебе понравится ехать со мной.

Он положил руку ей на поясницу, притягивая к себе, и наклонился, кусая за мочку уха.

– Или ты не помнишь нашу последнюю поездку?

Воспоминания о том, как его рука ласкала ее, когда он сидел сзади, нахлынули на девушку, но она отогнала их, не обращая внимания на то, что ее тело практически дрожало. Сволочь.

Почувствовав ее реакцию, Джарен что-то пробормотал и снова попытался укусить ее, но Вэра застигла его врасплох. Она присела на корточки и, изогнувшись, ударила локтем прямо ему в живот. Он наклонился вперед, прижав руку к животу, когда девушка выбралась из его плена и встала.

– Я могу и привыкнуть к твоей склоненной голове, Зеленые Глазки.

Джарен вскинул голову, но она увидела, что в его глазах бурлит не гнев. Адреналин заполнил ее вены, и она ослепительно улыбнулась ему, прежде чем выскочить из стойла.

Глава 9

Итан

Он обошел маленькую койку, разглядывая бинты, украшающие конечности и туловище Гибсона. Они были окрашены в светло-розовый цвет, но ничего не вызывало беспокойства.

– Когда их в последний раз меняли?

– Сегодня утром, Ваше Высочество, – заикаясь, пробормотал Перси. Нет, не Перси. Перрин? Как-то так. Ему едва исполнилось восемнадцать, и он проработал под началом целителя Тилли всего год, когда тот неожиданно ушел из жизни.

Итан все еще не был уверен, что назначение юноши на место Тилли было хорошей идеей, но ему срочно нужен был кто-то, кого он мог бы использовать. Перрин, или как его там звали, был идеальным кандидатом.

– Жар спал?

– Спал только прошлой ночью, Ваше Высочество. Я дал ему еще одну дозу снотворного, когда он проснулся, он совершенно обезумел. Но это было несколько часов назад, так что он должен скоро очнуться.

Итан одарил юношу оценивающим взглядом. Возможно, он был достойной заменой, по крайней мере, мальчик казался вполне компетентным.

– Хорошо. Он сказал что-нибудь интересное?

Итан внимательно наблюдал за Перрином, отмечая, как расширились его глаза и как его пальцы сжали пузырек, который он держал.

– Нет, Ваше Высочество. То есть да, он говорил, но нет, это было неинтересно. В основном бессвязно разглагольствовал. Но… Это не редкость, когда люди пробуждаются от принудительного сна, они…

Итан поднял руку, останавливая его на полуслове:

– Спасибо, Перрин, на этом все.

Брови мальчишки слегка нахмурились, прежде чем он отвесил глубокий поклон и, шаркая ногами, пошел назад, пока не врезался спиной в дверь. Затем он развернулся и метнулся прочь, все еще сжимая в руке пустой пузырек.

Итан размял шею, пытаясь не обращать внимания на прилипшие к коже волосы и успокоить затекшие мышцы, а затем все же обратил внимание на связанного охранника.

– Я знаю, что ты уже проснулся, Гибсон. Ты дернулся, когда я вошел, это выдало тебя.

Челюсти Гибсона сжались, и Итан увидел, как содрогнулись сухожилия на его руках, когда он сомкнул их в кулаки, сминая матрас.

– Не поздороваешься? И даже спасибо не скажешь? – спросил он, укоризненно цокая языком. – И это после того, как я вымыл тебя и обработал твои раны. Я разочарован.

Гибсон медленно повернул голову в его сторону, его глаз казался тусклым, мертвым. Он посмотрел на него, замечая взъерошенное состояние Итана, а затем снова опустил взгляд.

Его кадык дернулся, прежде чем он разомкнул губы, и язык Гибсона издал густой, липкий звук, когда он с трудом вытащил его из-под нёба.

– Ты собираешься убить его, не так ли? – прохрипел он.

– Кого?

– Целителя Перри.

– Перри! Вот как! – произнес Итан, щелкая пальцами и указывая на него. – Черт, я почти угадал его имя. О, не смотри на меня так, я не собираюсь его убивать, по крайней мере, до тех пор, пока он держит рот на замке.

Гибсон усмехнулся, и Итан вздохнул.

– Неважно, что ты думаешь, я убиваю людей не ради развлечения, – сказал он, наклонив голову. – Ты действительно считаешь, что мне нравится видеть их такими, каким ты был там, внизу? Сломленными?

Гибсон не ответил, лишь сжал губы.

Итан сделал всего один шаг к койке, наслаждаясь тем, как напряглось тело охранника. Казалось, в нем еще осталось немного жизни, которую можно было задушить.

– Если ты не понял, мой вопрос не был риторическим.

Гибсон прочистил горло, пытаясь скрыть дрожь, прежде чем выплюнуть:

– Экстаз, который отражается на твоем лице, отвечает на твой вопрос.

Итан усмехнулся, сделав последние несколько шагов, и потянулся, чтобы взять стул целителя. Он поставил его поближе и сел, осторожно, чтобы не задеть собственные раны, из которых наконец перестала сочиться кровь.

– Это правда. Но я должен объясниться, – он откинулся назад, положив ногу на ногу, его маска оставалась цельной, хотя разбитую кожу тянуло и жгло. – Ты прав, мне нравится то, чем я занимаюсь. Наверное, больше, чем что-либо еще в этой жизни. Но ты думаешь, я горжусь этим? Ты действительно веришь, что я живу, зная, что я чудовище без души? Что мне нравится, что у меня нет сердца и нечему качать кровь по этой оболочке в виде тела?

– Да.

Итан опустил голову. Он не винил его за этот ответ. Гибсон был простым человеком, но он был свободен от отца и яростно любил свою мать. Он не мог понять.

Люди не были способны понять то, чего они сами не испытывали. Жалость определенно существовала в этом мире, но истинное сочувствие было не более чем мифом, созданным теми, кто стремился себя превознести.

Никто не мог сочувствовать Сулиану, который держал руку над пламенем, когда в детстве ронял свой меч. Люди не были способны понять ту эмоциональную и физическую черную дыру, из которой ему пришлось выползать самостоятельно. Нет, если они не испытывали того же.

– Знаешь, я боролся с этим. Это врожденный инстинкт, который Сулиан породил во мне, – Итан разглядывал свои руки, выковыривая из-под ногтей запекшуюся кровь. – Мальчишкой я пытался спрятаться от него, как трус. Я умолял, плакал и изнурял свое тело на тренировках, чтобы стать лучшим. Я даже дошел до того, что стал делать ему подарки, чтобы доставить ему удовольствие.

Он тяжело вздохнул, опустив руки на колени и заставив их лечь плашмя, хотя на самом деле все, чего он хотел, – это обхватить ими шею Сулиана и резко повернуть.

– В подростковом возрасте я опустился до уровня простолюдина, научившись рисовать и шить. Я тренировался и бегал, писал поэтическую чепуху, читал целые библиотеки и так много занимался сексом, что не знаю, как у меня член не отвалился.

Он рассмеялся при этой мысли, а затем – еще сильнее – над недоверчивым выражением лица Гибсона. Подвиг, учитывая его состояние. Но его смех быстро стих, и он продолжил предаваться воспоминаниям.

– Ничего не получалось. Ничего. Я чувствовал, что с каждым годом мой разум разрушается все больше и больше, и я просто хотел, чтобы постоянная агония прекратилась. Голоса, яма, полное и абсолютное страдание, которое разрывало мою грудь с каждым вздохом.

Итан выдохнул – единственное проявление эмоций, которое он позволял себе, и на долю секунды он мог поклясться, что увидел вспышку жалости во взгляде Гибсона. Еще одно доказательство того, что охранник никогда не поймет.

Итан нагнулся вперед, упираясь локтями в бедра, и навис над лицом Гибсона. Тот забился в оковах, с его потрескавшихся губ сорвался сдавленный стон.

Слишком погруженный в собственные мысли, чтобы впитать его страх, как он обычно делал, Итан проигнорировал панику и продолжил:

– Однажды пожилой слуга уронил вазу в моей комнате. Вазу, которую я сделал мальчиком в память о своей матери. Я смотрел, как она разбивается у моих ног, чувствуя себя таким же пустым и бесполезным, как каждый осколок. Когда он вернулся с метлой, рассыпаясь в извинениях, я не успел даже подумать. Я просто поднял один из осколков и воткнул его ему в горло, наблюдая, как кровь хлещет по оставшимся на полу. Он выглядел таким потрясенным, когда падал, цепляясь за рану, как будто мог каким-то образом остановить кровь.

Итан вспомнил, как часто билось его сердце, когда он смотрел, как мужчина боролся. Каждая мольба скользила по его венам как противоядие, возвращая его к жизни, когда человек перед ним терял свою.

– Я как будто снова смог дышать, Гибсон. После этого я стал посещать подземелье и обнаружил, что чем больше тел я заражал этим ядом, тем меньше его жило во мне. Впервые с тех пор, как умерла моя мать, я почувствовал себя живым.

Гибсон сглотнул, качая головой.

– То, что твой отец сделал с тобой, ничего не оправдывает. Это просто делает тебя таким же плохим человеком, как и он.

Итан пожал плечами.

– Я такой, какой я есть.

– Ты больной на голову, вот кто ты, – сказал он, скривив губы, и ненависть вспыхнула в его взгляде.

Итан откинулся на спинку стула, проводя языком по зубам.

– Может, я и облажался, но ты сам сделал это с собой. Сначала подорвав мое доверие, а затем вступив в связь с моей невестой.

– Я не…

Он легкомысленно махнул рукой, останавливая его оправдания:

– Я не имею в виду романтику, конечно. Но она ценит тебя и с радостью пожертвует своей жизнью, чтобы спасти твою. Именно на это я и ставлю.

Глаз Гибсона расширился, и он дернулся только для того, чтобы зашипеть от боли, когда в его тело впились удерживающие ремни.

– Что, черт возьми, ты сделал?

Итан ухмыльнулся.

– Я просто написал письмо. Ничего интересного. Только то, что ты был заключен в тюрьму за помощь в ее похищении и ожидаешь казни, – он подмигнул. – Возможно, я намекнул на то, что за этим стоит император Сулиан.

Гибсон вскипел, слюна брызнула ему на подбородок.

– Ты мог уже казнить меня и солгать ей.

– Нет, – сказал Итан, и ножки стула заскребли по полу, когда он встал. – Из того, что я видел, сила Вэры не проявляется, пока она не разозлится.

Он подошел к двери, желая смыть кровь со своего тела. Он схватился за ручку, наблюдая за тем, как мысли Гибсона отображаются у него на лице так явно, словно он их выкрикивает.

– Видишь ли, Гибсон, мне нужно, чтобы твое тело было измучено, когда она прибежит обратно. Мне нужно, чтобы она увидела твое изуродованное тело и знала, что была близка к тому, чтобы спасти тебя. Мне не нужно, чтобы она разозлилась, – сказал он, крепче сжимая ручку, пока гравировка не врезалась в его ладонь. – Мне нужно, чтобы она была в ярости.

Глава 10

Вэра

Впереди возникла Нариса, и все ее тело, казалось, напряглось в равной мере от предвкушения и нервозности. По своим размерам столица Басуры ничем не отличалась от Материна, но если Материн тонул в повседневности и суете занимающихся своими делами людей, то Нариса подавно.

Главная улица, по которой они ехали, была переполнена настолько, что было почти нечем дышать. Вэра никогда такого не видела. Если бы не отсутствие украшений и музыки, она бы подумала, что здесь проходит какой-то фестиваль.

Между двумя рядами лавочек и таверн были зажаты ряды торговых палаток, здесь толпились другие путешественники на лошадях и бесчисленное количество магики, гуляющих вокруг. Было шумно, люди словно старались перекричать друг друга.

Вэра осматривалась, выпучив глаза, наблюдая, как еще одна группа людей идет перед лошадью Джероса, когда в глубине ее сознания мелькнуло воспоминание. Император Сулиан рассказывал о перенаселенности Басуры.

За ужином он упомянул, что готов предложить землю магики в обмен на честную торговлю с островом. Тогда она не особо задумывалась об этом, идея казалась ей чуждой и не имеющей отношения к делу, но если все города Басуры были так переполнены, девушка не понимала, как король Весстан мог сказать нет. Виной тому его нежелание смешивать магики и людей?

Для населения, которое могло излечить большинство травм и болезней и жило куда дольше, чем люди, их переизбыток был очевиден. Опять же, с учетом того, что Джарен рассказал о скверне, мешающей их способностям, возможно, так будет не всегда.

Отведя взгляд от магики, выстроившихся вдоль улицы, Вэра окинула взглядом окружающий ее пейзаж – или то, что можно было бы назвать пейзажем посреди оживленного города. Как и в Окридале, повсюду были яркие пятна, но не только в одежде его обитателей.

Везде, куда бы Вэра ни посмотрела, все было разноцветным, казалось, яркости добавляют всюду, чтобы здания не казались серыми и унылыми. Яркие плакаты свисали с навесов у дверей, привлекая внимание к тому, что продается в каждом магазине, на подоконниках стояли горшки с цветами, а темно-зеленые лозы плюща росли между дверными проемами и стенами домов.

И где-то в хаотической красоте этого города жил ее отец, совершенно не подозревая о ее существовании. Что он подумает, когда увидит ее? После всех лет уверенности в том, что она мертва, поверит ли он, что она та, за кого себя выдает?

А что, если он никогда даже не думал о ней? Что, если он захочет отослать ее? Должна ли она найти способ доказать, кто она такая? По словам Джероса, одной ее внешности будет достаточно, но, тем не менее, это волновало Вэру.

Девушка хотела спросить совета, но без присутствия Дэдрина Джерос не желал обсуждать ее родителей и причины, почему она не жила с ними. Вэра старалась не мучиться от неизвестности. В любом случае она не могла изменить прошлое. Она могла только надеяться, что у них была веская причина так поступить, – думать иначе было слишком больно.

Кроме того, Джерос открыто разговаривал с ней в первый день их путешествия, рассказывая историю за историей о том, какой избалованной и раздражающей она была в детстве. Как Вэра пряталась в темных углах, чтобы до смерти напугать Джарена, или как она цеплялась за одежду Джероса, таскаясь за ним и плача, пока не получала то, что хотела.

Ей было трудно верить его описаниям, и она, возможно, не поверила бы, если бы Джарен не подтверждал их тихим смешливым ворчанием. Вэра не помнила, чтобы когда-нибудь была беззаботной или вредной. Элрик вспоминал, что она неделями отказывалась разговаривать, а позже говорила только тогда, когда ее об этом просили.

Что произошло той ночью, что полностью изменило ее, превратило в тихую мышку, которой она стала? И что заставило ее забыть об этом? Когда Вэра выразила разочарование по поводу того, что не может вспомнить ни одну из его историй, Джерос отмахнулся от нее, уверенный, что воспоминания со временем вернутся. Он сказал, что травма – это хитрый зверь, который не подчиняется никаким правилам, кроме своих собственных, и только время и терпение могут его укротить.

Вэра взглянула на него. В отличие от их первого дня, во второй он почти ничего не говорил. Она заметила перемену в его настроении и отказалась от своих вопросов, предположив, что он просто устал и скучает по дому. Но чем ближе они подходили к Нарисе, тем тише он становился, и она начала задаваться вопросом, было ли дело только в усталости?

Что король Весстан сделает семье Джарена за то, что они лгали ему все это время? И если бы они не солгали, если бы он был в курсе всего, стал бы он винить их в ее возвращении? Вэра знала, что сделал бы император Сулиан, но она понятия не имела, как правит король Весстан.

Ее желудок скрутило при мысли о том, что Джероса накажут из-за нее. Даже зная, что у него есть секреты, которые ей, вероятно, не понравятся, она не могла не чувствовать связь с ним. Он напомнил ей Трея, вернее, Трей мог бы быть таким в его возрасте.

Если бы не напряжение и стресс, вызванные ее внешним обликом, она была уверена, Джерос был бы таким же жизнерадостным, как ее друг. Он шутил не часто, но те разы, когда это случалось, его чувство юмора было таким же нелепым, как и у Трея.

Вэра закрыла глаза, вспоминая, как она себя чувствовала, когда впервые увидела лицо своего друга. Какой яркой и приветливой была его улыбка. Боги, она скучала по нему. Его заразительный смех, его насмешки, даже то, как он подшучивал над ней и сводил ее с ума, всего этого ей не хватало.

Что он делал прямо сейчас? Он никогда не говорил о том, чем занимался, когда Итан не был в разъездах, а она и не думала спрашивать. Девушка не могла представить, что Итан приказывал всем двенадцати охранникам следовать за ним по его собственному дому. Верно?

Она улыбнулась, представляя себе, как Трею приходится стоять возле случайных дверных проемов и смотреть в стену, в то время как Итан занимается простыми делами, такими как купание или чтение книги. Его пальцы постукивали по ноге, а в голове был беспорядок случайных мыслей, пока он отсчитывал минуты до тех пор, пока не сможет сорвать маску и расслабиться.

Вэра вздрогнула, когда почувствовала легкое прикосновение губ Джарена к своему виску, и его руки тут же отпустили поводья, чтобы обхватить ее за талию и прижать к себе.

– Ты горячая, – пробормотал он.

Она нахмурилась, касаясь лба тыльной стороной ладони. Она не чувствовала тепла. Солнце начало садиться, и на улице было хорошо, ветерок время от времени шевелил ее волосы, охлаждая лицо и шею.

– Я?

Он усмехнулся, опустив голову и положив руку ей на грудь.

– Я имел в виду здесь.

Ой.

– Это хорошо? – спросила она, пытаясь игнорировать тот факт, что его рука была в опасной близости от ее соска.

Джарен улыбнулся, читая ее мысли, и его пальцы начали скользить вниз, от его дыхания по обеим рукам побежали мурашки.

– Зависит от того, о чем ты думаешь.

– Красиво, правда? – голос прервал их приглушенный разговор, и Вэра чуть не спрыгнула с седла от испуга. За эти несколько секунд она уже забыла, что они не одни. Прикосновение Джарена мгновенно блокировало остальной мир. Все это, казалось, не имело значения, когда его руки были на ней.

Она отстранилась от молодого человека, покраснев, когда встретила взгляд Джероса. Приняв выражение ее лица за нервозность, он ободряюще улыбнулся.

– Не волнуйся, дорогая, сегодня вечером тебе не о чем переживать.

– Мы не встречаемся с королем? – спросила Вэра, надеясь, что дрожь в ее голосе была не так для них очевидна. Неуверенная улыбка Джероса ответила ей, что вряд ли.

– Я полагал, вы оба захотите умыться и отдохнуть перед встречей с кем-либо, включая Дэдрина. Мы спокойно можем подождать до завтра.

Вэра чуть не обмякла в объятиях Джарена от облегчения. Она пока не хотела ни о чем думать. Мысль о встрече с отцом и обо всем, что та повлечет за собой, заставляла сердце быстро биться и сжиматься от тревоги. И хотя два дня в пути заставили ее снова мечтать о ванне, она помнила, чем это закончилось в прошлый раз.

– У тебя мы не останемся.

Она скривилась от резких слов Джарена, хотела даже возмутиться, ведь он снова говорил за нее, но он сжал ее бедро, серьезно глядя на девушку.

– Для меня это тяжело, Вэрали. Я там не останусь.

Она захлопнула рот, прочитав эмоции в его взгляде и в том, как его сердце билось вместе с ее сердцем. Ей не хотелось останавливаться в очередной грязной гостинице, но она думала не только о себе.

– Ладно, – сказала Вэра, откидываясь на его грудь.

– Хорошо, что я тебя не приглашал, – фыркнул Джерос. – Я провожу вас в гостевое крыло дворца. Оно используется для магики, получивших одобрение на аудиенцию у короля.

Эта новость удивила ее. Во дворце были комнаты для гостей, специально предназначенные для граждан, желающих поговорить со своим королем?

– Они позволяют любому, кто просит аудиенцию, оставаться там?

Джерос прочистил горло, бросив на нее быстрый взгляд.

– Нет, не любому.

Большего он не сказал, да и не нужно было. Дворянство могло разместиться с комфортом и запросить аудиенцию у короля. В это время остальные люди боролись за свое место на улицах. Ясно.

Почему имеющие власть всегда были готовы слушать только тех, кто не нуждался в их помощи? Очевидно, Сулиан и Весстан были похожи больше, чем могли признать. Оба делали минимум, чтобы держать подданных хотя бы на плаву, в то время как богачи стояли на устойчивых мостах в десяти футах над поверхностью. Пока никто не тонет, все в порядке, верно?

– Мы не очень похожи на дворян, – сказала она, указывая на себя и Джарена. На ней все еще была его просторная туника, которая свисала поверх дорожных штанов, а Джарен со своими взлохмаченными волосами вообще больше напоминал жителя переулка. – Что-то мне подсказывает, что нам не будут рады.

Но Джерос отмахнулся от нее, ведя свою кобылу впереди них, пока они продолжали путь через город.

– Охранники и персонал поверят мне на слово, и мы с Дэдрином встретимся с тобой утром, прежде чем тебя увидят другие.

– Это хорошо? – прошептала Вэра, склонив голову набок и постукивая по пальцам Джарена. Она ожидала, что он будет возражать, но он просто уткнулся носом в ее волосы и хмыкнул, как будто в этот момент ему нечего было сказать. Она восприняла это как «да».

К тому времени, как они добрались до конюшни и нашли кого-то, кто позаботится о лошадях, уже стемнело, и им пришлось тащиться остаток пути, ориентируясь лишь по фонарям торговцев и лунному свету.

Вэра вытянула шею, когда они наконец приблизились к воротам дворца. Несмотря на то что она почти ничего не видела, стало ясно, что дворец был чертовски огромным. Девушка понимала, что ее глаза, вероятно, были размером с блюдца, но она не могла не таращиться. Это был дом, в котором она должна была вырасти.

Жаль, что улучшенное зрение не могло помочь ей видеть в темноте – Вэра не могла сфокусироваться. Исследование территории, по-видимому, придется отложить до завтра.

Двое мужчин-охранников в легких кожаных доспехах и с мечами в ножнах следили за их приближением. Их взгляды быстро скользнули мимо Джероса – они явно знали его в лицо, но задержались на ее фигуре под капюшоном. Их затянувшееся внимание заставило Джарена притянуть девушку ближе, положив руку на кинжал.

Но они ничего не сказали, когда Джерос тихо поговорил с ними, просто отвели от нее взгляд и кивнули. Нервы Вэры напряглись, она задавалась вопросом, кем он представил их, чтобы провести через ворота. Они не обсуждали этого, и девушка не была уверена, как к этому относиться. Но Джарен, казалось, не беспокоился, только нежно поглаживал большим пальцем ее талию.

Спустя еще минуту охранники, кивнув, молча отошли в сторону, пропуская Джероса, и он активными жестами позвал их следовать за собой.

Вэра вертела головой из стороны в сторону, щурясь и пытаясь впитать все, что могла. Они продолжали следовать за Джеросом, свернув с главной тропы на гораздо более узкую, но хорошо протоптанную тропинку. Она не была уверена в том, чего ожидала, но точно не невзрачной двери, почти спрятанной в темноте.

– Вход для поваров, – объяснил Джерос и толкнул дверь, открывая длинный темный коридор, ведущий к узкой лестнице. Она была пуста, если не считать зажженных факелов на стенах.

Вэра двинулась, чтобы последовать за ним, но Джарен переплел их пальцы, потянув ее назад и задержав у входа.

– Ты собираешься красться? Ты же сказал, что они поверят тебе на слово? – его тон был пропитан неприкрытым пренебрежением.

Джерос повернулся к нему.

– Ты думал, что просто появишься с ней во дворце, избежав внимания? Он украшен множеством больших портретов предыдущих королев, в том числе ее матери, – в ответ на молчание Джарена он усмехнулся. – Так и думал. Пойдем.

Он провел их вверх по лестнице и по нескольким коридорам, таким же простым и темным, как и первый, остановившись, чтобы только поговорить с одной молодой женщиной, которая кивнула на его вопрос и тепло улыбнулась.

Только когда они поднялись на третью лестницу, все вокруг них изменилось. Подсвечники стали более вычурными и искусными, а стены были украшены множеством картин и растений, что указывало на то, что они больше не находились в коридорах для прислуги.

Остановившись возле большой дубовой двери, Джерос поднял руку в ее направлении, прежде чем наклонить голову в сторону другой двери слева.

– Она сказала мне, что обе эти комнаты пусты, – произнес он, имея в виду женщину, с которой разговаривал по пути наверх, – и я попросил ее сообщить персоналу, чтобы вас не беспокоили. Но даже при этом следите за тем, что говорите.

Вэра кивнула, готовая ворваться в комнату и броситься на кровать, но Джарен просто скрестил руки, выглядя при этом точно как разозленный подонок.

– Нам не нужна чертова нянька. Ты сделал то, что должен был сделать. Иди домой. Я уверен, Дэдрин просто умирает от желания услышать эту историю.

Вэра не знала, как мужчина не захлебнулся чистой ненавистью, изливаемой Джареном, но он просто встретился с ним взглядом с пустым выражением лица и сказал:

– Другая комната для тебя, а не для меня.

Вэра подпрыгнула, когда глубокий смех вырвался из груди Джарена, наполняя ее тело и вибрируя вдоль позвоночника. Оба его клыка показались, когда он улыбнулся Джеросу, но совершенно не искренне. Он схватился за ручку первой двери и распахнул ее.

– Святой Алерон.

Она знала, что любая комната для гостей во дворце будет хороша, но видеть это своими глазами… Весь их с Элриком дом мог бы уместиться в одной этой комнате. Потолок возвышался над ними, как горный пик, факелы на уровне глаз заставляли жуткие тени плясать вокруг.

Слева стояла одна из самых больших кроватей, которые Вэра когда-либо видела, такая, что на ней с комфортом разместились бы трое взрослых. Она была покрыта темно-бордовыми одеялами и жесткими на вид кремовыми подушками. У дальней стены было большое окно, из которого она пока ничего не могла разглядеть, а рядом с ним – длинный письменный стол и полка, уставленная книгами.

Ей так хотелось подбежать и посмотреть на них, ей было любопытно, что любит читать дворянство магики, но, учитывая, что Вэра так и не научилась читать на тьябати, она все равно ничего не поняла бы.

Справа был дверной проем, который, как она могла предположить, вел в ванную комнату, а рядом с ним расположился камин, занимавший остальную часть стены, с несколькими большими креслами перед ним.

Это была просто великолепная, пожалуй, самая красивая комната, которую ей когда-либо предоставляли. И все же здесь почему-то было холодно и неприветливо, и Вэра почувствовала, что тоскует по уюту своей старой комнаты.

– Дэдрин и я увидимся с тобой утром.

Она отвела взгляд от комнаты, чтобы оглянуться на Джероса, который задержался в дверном проеме. Круги под его глазами стали более заметными, и она снова задалась вопросом, сколько ему на самом деле лет.

Он повернулся, чтобы уйти, и она поняла, что ему очень нужен был отдых. Им всем нужен был отдых. Но у нее оставался один вопрос, на который она отчаянно хотела получить ответ. Ей нужно было знать это прежде, чем она встретится с королем Весстаном.

– Джерос?

Он обернулся, приподняв брови.

– Да?

– Знал ли мой отец… король Весстан… что я была жива? Это он попросил тебя отослать меня прочь? Он заставил тебя солгать?

Вэра почувствовала, как рука Джарена сжала ее руку, а Джерос пристально посмотрел на нее. Было нечестно задавать ему этот вопрос в присутствии Джарена, но они оба заслуживали знать это, прежде чем наступит утро. Ей нужно было знать, отдавал ли этот приказ ее отец или они сами решили солгать всем. Она сжала руку Джарена в ответ, надеясь ради него, что верным был первый вариант.

Губы Джероса сжались, и на секунду Вэра подумала, что он откажется отвечать, но затем он закрыл глаза и покачал головой:

– Нет, Вэрали, он не знал.

Боль, пронзившая Джарена, чуть не заставила ее упасть на колени. Девушка судорожно втянула воздух, удивляясь, как он держится настолько стойко, когда внутри него все было совсем не так.

Все это не имело смысла. Зачем им было так поступать с ним? Она ясно как божий день видела в глазах Джероса любовь к сыну. Должна была быть какая-то причина. Но Джерос больше ничего не сказал. Он просто посмотрел на Джарена с почти парализующей печалью, прежде чем выйти и закрыть за собой дверь.

Джарен

Они не говорили ему.

Все эти годы, все это время он верил, что король Весстан лично поручил ему вести разведку на Алероне в качестве наказания за его вину в смерти Вэрали. Джерос и Дэдрин, возможно, никогда не говорили об этом, но они должны были знать, что он так думал. Просто еще один обман в кучу к другим.

Ненависть, которую он чувствовал, была тяжелой и горькой, и если бы не теплота присутствия Вэрали, он бы сорвался. Их предательство пронзило душу, подорвав его способность доверять и уничтожив ее с явным гребаным ликованием.

Он думал, что у него есть ключ, думал, что сможет запереть все это, как делал всегда, чтобы у Вэрали была возможность узнать, что ей нужно. Но впервые в жизни Джарен не знал, сколько еще сможет вынести. Завтра должен был быть самый важный день в жизни Вэрали, но он боялся, что он может окончательно его сломить.

– Не хочешь пойти в другую комнату? Я буду в порядке.

Молодой человек застыл, его затуманенный мозг медленно осознавал, что только что сказала Вэрали. Неторопливо повернувшись к ней лицом, он сузил глаза и направился к ней, давая ей шанс взять свои слова назад. Но она этого не сделала.

Глубоко вдохнув, Джарен замер, заставляя свои руки прижаться к телу, чтобы не коснуться девушки. Как бы он ни жаждал ее и ни нуждался в ее касаниях, он не доверял себе. Не доверял тонкому слою контроля, который едва сдерживал его гнев.

Он не боялся злонамеренно причинить ей боль – он никогда не смог бы этого сделать, но его внутренняя потребность в ней, напоминание о том, что она здесь, независимо от того, что сделала его семья много лет назад, была почти неконтролируема. Их связь хлестала и тянула его, кровь приливала к члену и требовала, чтобы он завладел ею не только зубами.

И он мог. После нескольких недель ожидания они наконец оказались во дворце, и он сдержал данное ей обещание. Ничто не мешало ему взять ее и завершить становление их связи. Что-то внутри кричало и умоляло об этом.

Но Джарен без тени сомнения знал, что не сможет быть нежным. Не сегодня и не в ближайшее время. Он возьмет ее жестко и быстро, вдалбливая в нее все, что чувствует, с каждым толчком, ему будет нужно, чтобы она кричала, чтобы заглушить те старые крики, которые все еще были живы в его воспоминаниях.

Он хотел запечатлеться на ее теле и доказать своему сумасбродному разуму, что она здесь и принадлежит ему.

– Джарен? Ты меня слышал?

Он моргнул, возвращаясь из потока мыслей, чтобы сосредоточиться на ее обеспокоенных серебристых глазах.

– Я давал тебе возможность самой понять, насколько глупым было твое предложение, – сказал он, склонив голову набок. – Потому что я знаю, что ты не просто предложила мне остаться в другой комнате, звездочка.

Ее беспокойство рассеялось, его место занял жаркий огонь, и в груди Джарена все загрохотало, когда он представил этот яростный взгляд на нем, пока он входит в нее. Когда же она поймет, что ее гнев только соблазняет его?

– Я не говорила тебе оставаться там, ты, обидчивая задница. Я просто имела в виду, что там тоже есть целая ванная комната.

Он не стал отвечать, и Вэра закатила глаза, указывая на него пальцем.

– Я пыталась быть милой, хотя теперь даже не знаю зачем. Я просто подумала, может быть, тебе захочется принять ванну. Тебе точно это нужно. Только один из нас купался в Окридале, и это был не ты, – сказала она, сморщив нос.

Джарен дернулся при мысли о ее купании, сжал руки в кулаки, впиваясь ногтями в ладони, чтобы не схватить ее за горло и не вонзиться в нее поцелуем. Шея девушки так чертовски красиво изгибалась в эти моменты.

Черт возьми. Он закрыл глаза, глубоко вдыхая, чтобы успокоиться, но непреднамеренно еще сильнее втянул ее запах. Он зарычал, отшатнулся и побежал к двери, не обращая внимания на ее шокированное выражение лица, когда чуть не сорвал дверь с петель.

Он не животное. Джарен повторял это снова и снова, пока мчался по коридору в другую комнату, захлопывая за собой дверь.

Но через час, даже вылив на себя целый таз холодной воды, он все еще повторял это. Не обращая внимания на мучительно твердую эрекцию, он в третий раз стал тереть кожу мочалкой, отчаянно пытаясь отогнать от себя мысль о том, что его спутница была голой и мокрой прямо через стенку.

– Черт возьми, – простонал он, растирая кожу сильнее.

Он не животное.

Глава 11

Вэра

Ее кожа была розовой и разгоряченной, а волосы прилипли к спине из-за принятого в последнюю минуту решения окунуть кудри в воду. Вэра наконец почувствовала себя достаточно чистой, чтобы лечь в постель.

Она предпочла бы час пролежать в горячей ванне, но смирилась с тем, что бродить по коридорам в поисках слуги было не самой лучшей идеей. Особенно учитывая то, как мог отреагировать Джарен, если бы узнал.

Вэра поморщилась при этой мысли. Он всегда был властным придурком, даже до того, как выяснил, кто она такая, но последние несколько дней были просто ужасны. Но Вэра понятия не имела, как ему помочь.

Девушка перекинула волосы через плечо, выжимая лишнюю воду и размышляя, что делать. Джарен скорее упадет на меч, чем расскажет о своих чувствах, но, может быть, им хотя бы стоит провести утро за спаррингом, избивая друг друга? Или… может быть, сделать что-то совсем другое.

Вэра взглянула на дверь в пятидесятый раз, щеки залились краской, она все еще чувствовала его, он буквально пульсировал где-то дальше по коридору. Она боялась, что действительно разозлила молодого человека, раз он бросился прочь от нее и убежал, но ее беспокойство длилось недолго.

Прошло меньше пяти минут с его ухода, когда пульс Джарена участился, как будто он боролся за свою жизнь, а затем ее грудь взорвалась густым пьянящим чувством, которое ясно дало понять, что он не просто моется в ванной.

Ревность и легкая боль промелькнули в ней, но она растоптала их, похоронив как можно глубже внутри себя. Вэра не имела права чувствовать это, ведь именно она оттолкнула его и предложила насладиться тишиной и покоем. Кто она такая, чтобы судить, как он проводит время в одиночестве?

Хотя Вэра и знала, о чем он думал. Судя по ритму его пульса и тому, как его запах кружился вокруг нее, она ожидала, что он схватит ее и бросит на кровать. Но как только его туника коснулась ее кожи, он развернулся и бросился прочь, словно она подожгла комнату.

Его перемены настроения должны были вот-вот вызвать у нее физическую травму, похожую на удар хлыста.

Вэра схватила последнее чистое полотенце, сложенное рядом с тазом, и начала промакивать свои волосы, решив не позволять его постоянно меняющемуся расположению духа беспокоить ее. Были вещи поважнее, чем то, что Джарен делал там сейчас один.

Она только что натянула свои раздражающе тесные брюки и смотрела на них сверху вниз, когда услышала, как позади нее хлопнула дверь в ванную.

Девушка обернулась, сердце у нее подскочило к горлу, едва ее поймала пара изумрудных глаз, прикрытых капюшоном. Голос ее звучал выше, чем ей хотелось бы, она инстинктивно скрестила руки на голой груди:

– Боже, почему ты не постучал? Что ты делаешь?

Джарен не отошел от дверного проема. Он просто смотрел на нее, его кожа покраснела, а длинные мокрые волосы обрамляли чисто выбритое лицо. Его взгляд жадно скользнул по ее телу, вглядываясь в прикрытую руками часть, и его глаза загорелись. Взгляд потянулся вверх, пожирая каждый дюйм ее обнаженной шеи и плеч, было ощущение, что он мог поглотить ее, несмотря на то, что между ними была целая комната.

Он даже не пытался скрыть свою эрекцию, и его запах атаковал ее чувства, заставив сжать бедра. Черт, неужели она когда-нибудь привыкнет к тому, что его желание пронзает ее, а ее собственное немедленно отвечает?

Джарен будто мог читать ее мысли, уголки его губ изогнулись, предупреждая ее, что он собирается сказать что-то раздражающее, когда он внезапно напрягся. Его ухмылка исчезла, а брови нахмурились всего на мгновение, прежде чем все его тело стало неестественно неподвижным.

Что-то было не так. И Вэра поняла, на что был устремлен его взгляд. На чем задержались его глаза.

Черт.

– Где? – спросил он.

Она сильнее прижала руки к груди, чувствуя, что вот-вот задохнется от внезапного комка в горле. К сожалению, она была неосторожна, не заметив, что ее волосы упали с плеча, когда она повернулась.

– Где что? – притворяясь глупой, спросила Вэра, как будто они оба не понимали, на что он смотрит.

Джарен сделал шаг к ней, выпалив:

– Ты знаешь что.

Ее пальцы дрогнули, но она поборола искушение провести ими по тому месту, в которое он укусил ее. Она знала, что рано или поздно Джарен все выяснит, просто не планировала, что это произойдет до того, как она придумает, что скажет ему.

– Я… Я исцелила метку.

Еще один шаг.

– Ты давно это сделала. Но прятала все это время.

Вэра поморщилась. Если бы слова могли ранить, она бы истекла кровью на полу. С трудом сглотнув, она вздернула подбородок, стараясь выглядеть настолько уверенно, насколько это было возможно в полуобнаженном виде.

– Да.

Его ноздри раздулись, а руки сжались в кулаки, как будто он пытался собрать всю свою волю, чтобы не придушить ее.

– Зачем? – требовательно спросил Джарен. – Тебе же понравилось. Ты довольно громко показала это, насколько я помню.

Она покраснела, вспоминая, как выкрикивала его имя, извиваясь в его руках.

– Да, но это не значит, что я хотела выставлять напоказ подробности наших отношений перед всеми окружающими, – сказала Вэра, надеясь, что он поймет, что ее решение не означает, что ей не понравилось.

Но она ошиблась.

Он зарычал, делая еще два шага к ней.

– Это моя метка, она нужна для того, чтобы ее видели, чтобы все знали, что у тебя есть спутник.

– Это не обязательно, Джарен. Я тебе не принадлежу, и мой статус никого, черт возьми, не касается.

Вэра почувствовала, как участилось его сердцебиение, он погрузился в свою силу, и она ничего не могла сделать, когда он сократил оставшееся между ними расстояние, врезаясь в нее.

Воздух со свистом вырвался из ее груди, но застрял в горле, когда он обхватил его рукой. Джарен надавил большим пальцем ей под подбородок, заставляя ее голову резко откинуться назад, в то время как другая его рука схватила ее за талию, его горячие пальцы прижались к основанию позвоночника.

– Нет, – сказал он. – Мы спутники, Вэрали. Это значит, что ты моя. Помечать друг друга можно для удовольствия, но тот раз был для защиты.

Ее глаза сузились, и она сглотнула, с трудом выдавливая слова из-за сильного давления на горло:

– Я могу защитить себя сама.

– Я не говорил, что это было сделано для того, чтобы защитить тебя, – он наклонился, касаясь губами складки, появившейся между ее бровями. – Это для защиты всех остальных от попыток забрать тебя у меня. Потому что, если кто-нибудь хотя бы подумает об этом, я убью его без колебаний.

В ней вспыхнуло негодование.

– Я не какое-то сокровище, которое ты нашел, Джарен. Меня нельзя запереть в сундуке.

– Я знаю, – прошептал он, ослабляя хватку, чтобы скользнуть рукой к ее затылку. – И я хочу убедиться в этом, – схватив девушку за волосы, он дернул ее голову в сторону и нанес удар, вонзив зубы в то же место, которое пометил раньше.

Вэра вскрикнула, хотя внутри нее вспыхнуло возбуждение. Она реагировала на его прикосновения, словно чертова марионетка. Но, к несчастью для него, ее гнев был сильнее. Девушка освободила руки, больше не заботясь о том, чтобы прикрыться. Он все равно не сможет увидеть ее грудь из могилы.

Протянув руку, она вцепилась в его волосы и дернула за корни так сильно, как только могла, радуясь, что он еще не подстриг их. Она собиралась вырвать их все.

Джарен оторвал зубы от ее плеча, отодвинувшись ровно настолько, чтобы провести языком по новой отметине, и тихий стон сорвался с ее губ. Черт возьми, она почувствовала эту на тысячу процентов.

Он улыбнулся, прижавшись к ней, и его самодовольное мужское эго отразилось у нее в груди. Прижавшись к ней бедрами, он повторил это движение, вновь проведя языком по укусу.

Вэра вздрогнула, ее сердце и разум боролись друг с другом. Как человек, которым она была воспитана, она была взбешена тем, что он так откровенно пометил ее вопреки ее желанию, но магия в ее крови упивалась его потребностью заявить на нее права. Их связь практически замурлыкала от этой мысли.

Джарен снова вонзил в нее клыки, целенаправленно используя ее желание в своих интересах. Это только еще больше взбесило ее. Вэра ненавидела себя за то, что не могла скрыть всех чувств, которые испытывала. Он не заслуживал того, чтобы знать, как сильно́ было его влияние на нее.

Его глаза вспыхнули оттого, что он почувствовал через их связь.

– Перестань бороться со своей природой, Вэрали. Ты не человек. Ты магики, и ты моя.

Убрав руки с его волос, она уперлась ими ему в грудь и оттолкнула его назад, зная, что ей это удалось только потому, что он позволил. Джарен ухмыльнулся, и высокомерие, проступившее на его лице, заставило ее отшатнуться и ударить его кулаком.

Его голова дернулась в сторону, и воздух разрезала череда ругательств, когда он споткнулся. Кровь капала с его рассеченной губы. Его взгляд остановился на ней, и Джарен шевельнул челюстью, не удосужившись вытереть лицо. Взглянув на ее обнаженную грудь, он свирепо улыбнулся, белизна его зубов окрасилась в красный цвет.

– Советую тебе бежать, звездочка.

Так она и сделала. Бросившись вперед, Вэра врезалась в него, застигнув врасплох, и они оба вывалились в открытую дверь. Они сильно ударились о пол спальни, голова Джарена отскочила от дерева: он принял на себя основной удар.

Воспользовавшись преимуществом и надеясь, что удар по голове дезориентировал молодого человека, Вэра оседлала его, нанеся еще два удара по лицу. Он хотел отметить ее? Отлично. Она тоже, черт возьми, оставит свою отметку в ответ.

Джарен поднял руки, чтобы схватить ее за бедра, когда его голова отлетела в сторону от очередного удара, и кровь залила подбородок. Он дернул бедрами, схватив и потянув девушку на себя, пытаясь скинуть ее.

Чертов подлец. Она сильнее сжала бедра, чтобы удержаться, и сжала в кулак его тунику, наклоняясь к его разбитому лицу.

Глядя ему прямо в глаза, Вэра искала источник силы, обращаясь к нему и надеясь, что он услышит. Она улыбнулась, когда почувствовала, как ее горящая кожа соединяется с его.

Ответный взгляд Джарена был диким. Их связь загудела, и он обнажил свои клыки, выглядя так, будто готов пронзить ей горло.

В отличие от нее, он не уговаривал свою силу, а черпал ее вовсю. Джарен ударил девушку в грудь, и ее отбросило назад. Желудок Веры перевернулся, и на долю секунды она испытала всеобъемлющую ярость, прежде чем ее спина шлепнулась о холодный пол, а руки оказались зажаты над головой.

Джарен прижался к ней, обхватил рукой ее горло и зарычал:

– Мы можем делать это весь день. Ты не контролируешь себя, ты только себя истощаешь. Давай, сразись со мной. Только когда же ты поймешь, что мне чертовски нравится это?

Он прокусил то же самое место глубже. Вэра закричала, сопротивлялась, брыкалась, пытаясь не обращать внимания на ответное тепло, разлившееся по ее телу.

– Черт возьми, перестань меня кусать!

– Нет, – он переместился к другому плечу, снова впиваясь в нее зубами.

Она проклинала его, брыкаясь, хотя между ее ног скапливалась влага. Будь прокляты ее тело и то, как оно реагировало на него. Как можно было хотеть бороться и сдаться одновременно?

Джарен вдохнул, рыча в ее шею, и скользнул языком по разгоряченной коже, прежде чем отстраниться:

– Твоя ярость только усиливает вкус. Это божественно.

Вэра сфокусировала на нем взгляд, готовая ударить его головой по носу, но он предвидел это. Крепче сжав ее запястья, он ухмыльнулся и опустился к ее груди, обхватив губами один из сосков.

Ослепленная столкновением этих эмоций, она совершенно забыла, что была без одежды, и от ощущения, как он всасывает ее сосок, ее разум опустел. Вэра захныкала, когда он стал сосать сильнее, наказывая ее, прежде чем отпустить кончик, чтобы провести по нему языком.

Вэра вздрогнула, когда он сделал это снова. Джарен мягко поцеловал ее, а затем вонзил зубы в верхнюю часть ее груди.

– Святой Алерон, что с тобой не так? – взвизгнула она.

Подняв голову в ответ на ее возглас, он резко вжался в нее бедрами, заставив неконтролируемый стон вырваться из ее горла:

– Я остановлюсь, когда ты попросишь.

Ее пульс ускорился, и дышать стало труднее. Она хотела сдаться. Боги, неужели она действительно этого хотела? Магия в ней кричала: «Я твоя!» – так громко, как только могла, она хотела просто лежать, в то время как ее спутник доставлял бы ей удовольствие.

Но человек в ней – человек, воспитанный Элриком, – хотел защитить себя и сопротивляться.

Она хотела его. Вэра не стыдилась этого и не могла отрицать, даже если бы захотела, ведь он все чувствовал. Но это не значило, что она должна была облегчить ему жизнь.

Дав волю своей страсти, она позволила ей течь по телу, поджигая ее и одновременно охлаждая, надеясь, что это отвлечет его. Судя по тому, как потемнели его глаза, все получилось. Джарен отпустил ее запястья, уперся одной рукой рядом с ее головой, а другой переместился к груди, захватив губы беспощадным поцелуем.

Вэра поцеловала его в ответ со всем голодом и злостью, которые он пробудил в ней. Металлический вкус его крови наполнил ее рот, и она сильнее подалась вперед, его ответный стон пронзил ее до глубины души.

Девушка проигнорировала это: вес его тела на ней, то, как его пальцы ласкали ее сосок, и оргазм, медленно нарастающий внизу живота. Она проигнорировала каждое желание, которому так отчаянно хотела поддаться, и ударила головой ему в нос.

Джарен взревел, его голова откинулась назад, и девушка не стала терять времени. Оттолкнувшись от его груди изо всех сил, Вэрали перевернулась на живот, чтобы выползти из-под него. Ей было некуда бежать, но, по крайней мере, она не будет прижата к нему.

Вэра вскочила на ноги, но успела сделать всего пару шагов, прежде чем его рука схватила ее за лодыжку. Не готовая к тому, что он уже пришел в себя, девушка рухнула обратно лицом вперед.

Треск головы, ударившейся о дерево, эхом отразился в ее ушах, и она моргнула, стараясь избавиться от черных точек, мелькавших перед глазами. Вэра чувствовала растекающееся тепло – кровь разлилась по ее лбу.

Она выругалась, называя Джарена всеми ужасными словами на обоих языках, чтобы скрыть то, как ее тело ныло от боли. Вэрали не хотела, чтобы он знал, что она чувствует. Что вообще происходило? Его тело тоже жгло болью.

Не обращая внимания на ее ругательства, Джарен схватил ее за бедра, болезненно сжимая, и перевернул девушку на спину. Но вместо того, чтобы прижать ее своим весом, как она ожидала, Джарен просунул обе руки под резинку ее новых штанов и разорвал их спереди.

Плотная ткань впилась в ее бока, и она сделала резкий вдох, однако почти задохнулась, когда его запах хлынул ей в горло. Как бы он ни сдерживался, терпению пришел конец, и осталась только неутолимая, дикая похоть. Джарен сорвал с ее тела остатки одежды.

Вэра не могла сопротивляться притяжению, да и больше не хотела. Не тогда, когда их связь пульсировала. Джарен раздвинул ее бедра и нырнул вниз, скользя языком по коже. Ее голова откинулась назад в блаженстве, твердое давление его языка сорвало хриплый стон из ее горла.

Он зарычал в ответ, и возникшая от этого вибрация творила с ней невообразимые вещи. Джарен лихорадочно слизывал ее влагу, как будто это был нектар жизни.

– На вкус ты такая сладкая, ты явно наслаждаешься моими отметинами, айтанта, – пробормотал он. – Скажи, мне стоит поставить их на каждом видимом дюйме твоей кожи, или ты будешь вести себя прилично?

Вэра выругалась, впиваясь ногтями в его голову, хотя ее спина выгнулась, а бедра прижались к его рту.

– Пожалуйста.

– Или, может быть, ты хочешь плохо себя вести, – Джарен погрузил свой язык внутрь нее, вращая им и лаская ее, прежде чем вытащить его и провести по ее клитору так, что у девушки едва не брызнули слезы.

– Я не владею тобой, Вэрали, как не владею ни одной звездой на небе, – сказал он между резкими движениями. – Но ты все равно моя.

Ее дыхание стало более резким и учащенным, когда он ввел в нее палец, покалывание поднялось выше по позвоночнику и угрожало свести ее с ума.

– Да.

– Я хочу, чтобы ты произнесла это вслух, – он вынул палец только для того, чтобы быстро заменить его двумя. Джарен ввел их так глубоко, как только мог, сильно посасывая ее клитор.

Вэра выгнулась дугой, изо всех сил держась за его волосы, пока терлась о его лицо.

– О боже, я твоя.

– Моя. Мое оружие, мое удовольствие, моя боль. И я буду оставлять на тебе отметки до тех пор, пока об этом не узнают все магики на Басуре.

– Пожалуйста, Джарен.

Ей было все равно. Он мог бы покрыть ими ее руки, и она не сказала бы ни слова против, лишь бы он перестал говорить и снова прижался к ней ртом. Но он этого не сделал. Джарен продолжал двигать пальцами, подняв голову и встретившись с ней взглядом.

– Я хотел подождать. Я хотел не торопиться и нежно связать наши души вместе. Но я не могу. Ты очень мне нужна, звездочка.

Его тело содрогнулось, и она почувствовала, что он изо всех сил пытается сдержаться, но ему нужно это – нужна она, – чтобы залечить рану в своей душе. Но даже несмотря на это, он ждал, давая ей шанс сказать нет. Следы укусов на ее теле пульсировали в такт движениям пальцев внутри.

Оставлять свои метки без разрешения было кощунством, но Вэра была уверена: если сейчас она скажет нет, Джарен это примет.

Она положила руку на его щеку, двигаясь бедрами навстречу ему.

– Ты мне тоже нужен, Джарен.

Он закрыл глаза, его пальцы глубоко проникли внутрь.

– Я не буду нежным, – предупредил он с низким рычанием в голосе, когда добавил третий палец.

Она вздрогнула, ее тело не было готово к ощущению такой наполненности, но дискомфорт быстро исчез, когда он согнул пальцы, чтобы надавить на это благословенное место.

– Я говорила тебе раньше, я справлюсь.

В его груди заурчало, и он вынул пальцы, чтобы расстегнуть брюки, мрачно усмехнувшись, когда она захныкала. Его твердый, как камень, член высвободился, и Джарен тут же надавил кончиком на ее пульсирующий клитор.

Удовольствие волной прокатилось по нему, и он выругался, когда потерся о нее, легко скользя по влажным складочкам.

– Ты так упорно сопротивлялась мне, айтанта, но посмотри, какая ты влажная, – промурлыкал Джарен, обводя свободной рукой ее клитор. – Твое тело жаждет моих меток.

– На самом деле оно жаждет вырвать тебе зубы и вонзить их в твою собственную чертову шею, – произнесла Вэра, ее тело напряглось, когда он наконец поравнялся с ее входом.

Все тело Джарена задрожало, последняя нить его контроля была в нескольких секундах от того, чтобы оборваться.

– Ты всегда можешь вонзить свои.

Вэра моргнула, его комментарий отвлек ее от большой головки, прижимающейся к ней. Он хотел, чтобы она укусила его в ответ? Девушка побледнела и покачала головой:

– Этого не случится.

Он продемонстрировал ей клыки.

– Посмотрим.

Двигая бедрами, он медленно начал входить в нее, с раздражающей сосредоточенностью наблюдая за ее лицом.

Джарен едва продвинулся вперед, как девушка зашипела: растяжение уже причиняло ей боль.

– Ты не поместишься, Джарен.

Он надавил на внутреннюю сторону ее бедер, раздвигая их настолько, насколько возможно, прежде чем обхватить их руками.

– Боги создали тебя, чтобы мы были вместе. Все получится.

Опустив взгляд туда, где они соединились, он оскалил зубы и резко толкнулся вперед, разрушая все ее ощущение себя.

Вэра вскрикнула, закрывая глаза, и вцепилась в его руки, когда все внутри нее сжалось и загорелось.

– Боги, мне кажется, ты разорвал меня пополам, – прохрипела она, дыша сквозь боль.

Джарен усмехнулся.

– Звездочка, это еще не все.

Ее глаза распахнулись как раз перед тем, как он прижался к ее губам, пробуя на вкус ее крик, и вошел в нее до конца.

Глава 12

Джарен

Несмотря на то что он облился ледяной водой, внутри не прекращал бушевать ад. Кровь кипела, член затвердел, а кожа пульсировала от яростного трения. Он чувствовал, что сейчас сгорит.

Чтобы облегчить лихорадочную потребность, сжигающую его заживо, он в отчаянии прислонился к умывальнику, запрокинув голову и сжимая член кулаком, терзая свое тело в болезненном, изнуряющем ритме.

Ему просто нужно было прийти в себя, чтобы он мог вернуться к ней, не чувствуя этой агрессии, и заползти в постель, не трогая ее. Но как бы сильно он ни сжимал себя и как быстро ни двигался, этого было недостаточно.

Потому что он понимал, что мог бы получить.

Одни только боги знали, как долго это продолжалось. Джарен кончил, решив, что если он не может взять ее так, как хочет, он может пировать между ее бедрами, пока они не кончат оба.

Ее запах все еще обжигал его чувства, но этого было недостаточно, чтобы насытиться. Ему нужно было уткнуться носом в ее жар и заглушить каждую мысль в своей голове, пока ее вкус скользил бы вниз по его горлу.

Он даже не удосужился надеть трусы, прежде чем накинуть брюки и решительно направиться к их комнате.

Когда он выбил дверь ванной и увидел ее топлес – из-под рук выглядывали очертания ее грудей, – зверь, которого он сдерживал, загрохотал в своей клетке, требуя, чтобы его выпустили на волю.

Черт. Он был на грани, почти так же, как когда отец заставлял его снова и снова переживать ту ужасающую ночь. Все, что ему было нужно, это прикоснуться к ней и напомнить себе, что она здесь. Живая. Что действия отца не забрали ее у него навсегда.

Но потом он увидел ее плечо, и мир вокруг него, казалось, застыл, а клетка взорвалась на миллион кусочков. Джарен не гордился тем, что сделал дальше, но и ничуть не сожалел об этом.

Если он думал, что желал ее раньше, то ошибался. Это было ничто по сравнению с тем, что он почувствовал, когда Вэрали, рыча, бросилась на него полуголая и отметила его по-своему. Ему нравилась невозможность предвидеть, что она сделает дальше. Это было божественно.

Быть внутри нее – экстаз. Чистый экстаз. Это опыт, меняющий жизнь, как он и предполагал. Она была такой тугой, он заслужил чертову награду за то, что не наполнил ее сразу. Ее тело сжималось и содрогалось вокруг него, словно умоляя об этом. Джарен отчаянно хотел исполнить ее желание.

Вэрали вскрикнула ему в губы, инстинктивно отодвигая бедра от резкого, внезапного вторжения, но он крепче сжал ее, удерживая на месте. Джарен провел подушечкой большого пальца по ее коже, когда она вздрогнула.

Он знал, что в первый раз будет больно, независимо от того, насколько нежным или грубым он будет, но также знал, что это ненадолго, ее тело расслабится и растянется. Ведь оно было создано для него.

– Дыши, Вэрали. Дыши.

Войдя до упора, он не двигался несколько секунд, ведь ей и так было больно. Джарен давал ей время привыкнуть к его размерам. Она прикусила губу и резко вдохнула через нос, впиваясь ногтями в его бицепсы. Ее вид – неподвижной и почти бездыханной под ним – должен был вызвать у него чувство вины, но, черт побери, этого не произошло. Он упивался этим.

Джарен никогда целенаправленно не стремился причинить ей настоящую боль, но эту боль? Эта боль ему нравилась. Каждый тяжелый вдох и выдох были доказательством того, что это действительно происходит. Доказательством, что завтра она будет чувствовать его с каждым шагом.

Когда Вэра встретится с королем, когда ее представят – все, что она будет делать завтра, – она будет делать, думая о том, каково это – ощущать его внутри себя.

Джарен дал ей еще секунду, а затем, убежденный, что может умереть, если не шевельнется, двинул бедрами вперед, чтобы проверить ее реакцию. Она зажмурилась, ее тело напряглось, а колени сжали его бедра.

– Святые боги.

Проведя губами по гладкой коже ее подбородка, он прошептал:

– Я сделал тебе больно?

Она коротко вздохнула:

– Да, немного.

– Хорошо.

Ее глаза распахнулись, и, когда он не переменил своего ответа, они предупреждающе сузились.

– Желание причинить мне боль – это то, над чем тебе следует задуматься во время медитации, – сказала она, передразнивая его.

Он ухмыльнулся, выходя мучительно медленно, но тут же вошел обратно, и Вэра до боли впилась в его руки ногтями.

– Тогда, полагаю, мне придется провести всю оставшуюся ночь в медитации после того, что я собираюсь сделать с тобой.

– Ты сумасшедший, – прошептала она, даже когда ее плечи расслабились, а бедра двинулись к нему. Нерешительно, исследуя и проверяя свои ощущения.

Джарен провел кончиком языка по трещине на своей губе, которая чуть кровила и начала опухать, однако он не собирался ее залечивать. Ему нравилось знать, что Вэра не боялась дать отпор, это наполняло его мрачным чувством возбуждения, и он мог поклясться, что его член затвердел еще больше.

– Не говори, будто ты тоже не хочешь причинить мне боль, звездочка.

– Я не…

Джарен двигал бедрами в устойчивом ритме, входя в нее до упора, стимулируя ту самую точку. Ту, которая заставила ее руки скользнуть к его шее, а глаза – почти закатиться.

– Твое собственничество и потребность отмечать меня в ответ говорят об обратном.

– Я не…

– Может быть, ты и не использовала свои зубы, но ты все равно отметила меня.

Он продолжал двигаться в том же темпе, входя до упора и выходя почти до конца.

Джарен следил за выражением ее лица в поисках признаков того, что ему следует остановиться, но Вэра только застонала и выгнулась ему навстречу, обхватив ногами его торс. Отлично. Он увеличил скорость, и ее руки метнулись к его спине, царапая лопатки, пока она тщетно пыталась хранить молчание.

– Не сдерживайся, айтанта, – сказал он, продолжая. – Я хочу слышать каждый звук, который готовит для меня твое тело.

С этими словами он отпустил себя, ослабив тиски, в которые себя и заточил, позволив самоконтролю рассыпаться в пепел там, где их тела соприкасались. Стиснув челюсти, Джарен дал своей природе взять верх, вцепившись в девушку, как дикое животное. Он определенно чувствовал себя таковым. Он не мог ею насытиться.

Его колени горели, движения и вес тела вдавливали его кости в дерево, но он не останавливался. Джарен не смог бы, даже если бы попытался. Он просто продолжал входить в нее, одной рукой оставляя отпечатки на ее бедре, которые завтра станут синяками. Другая рука быстро и аккуратно двигалась вокруг ее клитора, и он знал, что это подарит ей удовольствие.

Словно по сигналу, ее спина оторвалась от пола, и Вэра выкрикнула его имя, оставляя кровавые полосы на его ребрах. Джарен зарычал, удовольствие вспыхнуло так горячо, что перед глазами заплясали темные пятна.

– Вот так. Пусть они услышат тебя. Я хочу, чтобы все в этом чертовом дворце знали, как глубоко я внутри тебя. Знали, что ты моя, даже не видя тебя.

Почувствовав, что она близко, Джарен глубоко вошел в нее и качнул бедрами вверх, прижимаясь к тому благословенному месту. Затем он ущипнул ее клитор, как раз в тот момент, когда провел языком по своей первой метке на ее плече, и она взорвалась.

Ее тело дрожало и пульсировало вокруг него, и он сжал челюсти и застонал ей в плечо, чтобы не кончить. Вэра вскрикнула, ее слова были беспорядочными и бессвязными, они были больше похожи на новый язык, чем на любой, что знал Джарен.

Ее оргазм не был похож ни на что, когда-либо испытанное им раньше, он струился сквозь него, и Джарен не мог сказать, был ли он ее или его. Когда последняя волна омыла их и ее тело рухнуло на пол, что-то вспыхнуло в его груди.

Их связь.

Она так сильно вибрировала внутри него; Джарен мог поклясться, что слышал, как она гудит у него в ушах, крича о своем существовании и требуя, чтобы он ее выслушал. Как будто он мог хоть на минуту о ней забыть.

Его грудь тяжело вздымалась, он смотрел в широко раскрытые серебряные глаза женщины под ним, и впервые за более чем пятнадцать лет он чувствовал себя цельным. Словно он всю свою жизнь прожил погребенным заживо в десяти футах под землей и наконец выбрался наружу. Ради нее.

Он замедлился, продолжая двигаться глубокими размеренными толчками, наслаждаясь ощущением ее рук, ласкающих его кожу.

Наконец-то она стала его во всех смыслах.

Неважно, что будет. С его семьей, с Алероном, с ожиданиями от принятия ее титула и с тем, что будет означать для него быть ее спутником. Не имело значения, что они провели в разлуке больше лет, чем вместе, и что она выросла человеком, а он – магики. Все это не имело значения.

Она была его и только его, пока Бог Смерти не заберет их. И даже тогда он погнался бы за ней.

– Джарен, – произнесла Вэра шепотом. Ее глаза были широко раскрыты и остекленели, связь между ними стала крепче и загудела.

– Я знаю, – ответил он, прижимаясь к ее губам и погружаясь глубже, все время дергая невидимую нить между ними. Она застонала ему в рот, сжимая бедра вокруг его торса и кладя обе руки на его задницу.

Джарен чувствовал себя диким животным, толчки стали сильнее, он делился с ней всем, что у него было. Хорошим и плохим, ослепляющим удовольствием и душераздирающей болью. Он хотел, чтобы она все это почувствовала, точно поняла, кто он такой и что к ней испытывает. Что он всегда будет испытывать.

Он подумал, что она приняла все это, она все еще с ним и ищет большего, и тут оргазм обрушился на него. Джарен дернул ее наверх, ноги девушки все еще обвивали его талию, и прижал ее к себе, входя до упора, наконец – черт возьми, наконец – завладев ею полностью.

Джарен держал Вэру, пока последняя дрожь не прошла по его телу, окончательно ослабляя. Он опустил ее спиной на пол, оставаясь внутри нее. Молодой человек чувствовал животный голод, который, казалось, рос в нем, пока они были вместе, ему нравилась мысль о том, что его семя остается в ней.

Он ничего не сказал, снова прижавшись к ее губам. Нечего было говорить. Ничего не оставалось, кроме как погрузиться в ее ощущения и почувствовать вкус ее языка, скользящего по его языку.

Внезапно Джарена пронзила вспышка беспокойства, но она была не его, а затем Вэра прервала их поцелуй, оттолкнув его назад, и с тревогой взглянула на него.

– Ты не… О боги, ты сказал… есть эликсир, который я могу принять, верно? Мне нужно принять его? Или слишком поздно?

Посмеиваясь над ее паникой, Джарен заставил себя вывернуться и скатиться с нее, ложась спиной на пол.

– Эликсир труика. Очень эффективен, и нет, еще не поздно, – ответил он, заключая ее в свои объятия. Вэра удобно устроилась в его руках. – В этот раз тебе придется принять его, но с завтрашнего дня я буду принимать суточную дозу сам, так что тебе не надо будет об этом беспокоиться.

Напряжение в ее теле ослабло, и она поцеловала его в грудь. Джарен чувствовал, как этот поцелуй пронзил все его тело.

– Итак, – сказала Вэра, глядя на отметину на своей груди. – Теперь, когда ты получил то, что хотел, ты немного отступишь?

– Я дам тебе подсказку.

Она закатила глаза, но в этом не было злости, только веселье.

– Мы полностью связаны, Джарен. Это означает, что меня нельзя присвоить.

Схватив ее за челюсть, он наклонил ее лицо к своему.

– Пятнадцать лет, которые я провел без тебя, беспокоят меня.

Ее взгляд смягчился.

– Это не повторится, – сказала она. Затем девушка ухмыльнулась. – Кроме того, сколькими еще способами ты можешь поставить на мне отметку? Думаю, все случившееся можно считать достаточным, – Вэра замолчала, а Джарен сжал губы в тонкую линию, и ее веселье быстро сменилось сожалением из-за взгляда, который он бросил на нее.

– Ты должна уже понять, что у меня нет ограничений, когда дело касается тебя, Вэрали. Я заполню каждую дырочку в твоем теле и прокушу каждый дюйм кожи, и этого все равно будет недостаточно.

Ее глаза расширились от ужаса, и он снова усмехнулся, медленно проводя рукой по ее плечу, затем скользнув вниз по ее ребрам, и тут он почувствовал ее запах.

– Ты всегда восхитительно пахнешь, – пробормотал Джарен, лаская пальцами ее бедро и продолжая спускаться вниз, пока не нащупал клитор. – Но ты пахнешь еще лучше, когда пахнешь, как я.

Она застонала, перекинув ногу через его ногу и еще сильнее прижавшись к нему, передавая ему весь контроль. Ее дыхание сбилось, когда он усилил давление, водя пальцами по кругу.

– Мне жаль, знаешь, – произнесла Вэра между стонами. Боги, он никогда не устанет от звуков ее удовольствия. Ее голос звучал чертовски сладко.

Он коснулся губами ее лба, ускоряя темп до того, какой ей нравился. Джарен наслаждался тем, как его спутница ластилась к его руке. Даже неровный пол под ним не мог лишить молодого человека удовольствия.

– Я прощаю тебя, звездочка. Мне все равно больше нравятся новые отметки.

Это было правдой. Они были глубже, и шрамы были гораздо красивее.

Ее бедра тут же замерли, и Вэра раздраженно фыркнула:

– Я не жалею, что исцелила твою метку, Джарен.

Его губы остановились на ее коже, и он резко вдохнул, опуская руку, чтобы полностью обнять ее. Если она думала, что исцелит и их, их ждала долгая ночь. Он будет начинать все заново столько раз, сколько потребуется.

Вероятно почувствовав всплеск его разочарования, Вэра приподнялась на локте и потянулась к нему, серебро в ее глазах все еще искрилось от похоти.

– Я не буду извиняться за то, что я чувствую. И не жди, что я пожалею или буду сомневаться в своих эмоциях только потому, что ты с ними не согласен. Это делает тебя плохим спутником.

Она сделала паузу, глубоко вздохнула и положила ладонь ему на сердце:

– Но мне жаль, что я скрыла это от тебя. Это было несправедливо. Особенно потому, что я знала, что это значит для тебя.

Джарен долго смотрел на нее, обдумывая ее слова. Вэра была права. Мягко оттолкнув ее, молодой человек встал, пытаясь не обращать внимания на то, как близко ее лицо было к его члену, когда он протянул руку и помог ей подняться на ноги.

Он не смог сдержать улыбки. Она была такая растрепанная. Волосы лишь частично высохли, кудри торчали во все стороны, а плечи и грудь покрывали красные полосы. Щеки ее порозовели, а на бедрах уже расцвели маленькие синяки.

– Ты чертовски красива, – сказал он, не в силах сдержать благоговение в своем голосе.

Вэра моргнула, и ее губы приоткрылись от удивления, но он только сжал ее руку, направляя ее к их кровати. Завтра они смогут все обсудить. А пока ему нужно закончить то, что он начал.

Еще один оргазм, и час спустя Джарен уже лежал в полудреме, ее дыхание убаюкивало его. Он прижал ее ближе, уткнувшись носом в ее волосы, и наконец закрыл глаза.

– Я не могу снова потерять тебя, звездочка. Я этого не переживу.

Глава 13

Трей

Мне нужно, чтобы она была в ярости. Эти слова повторялись в его голове в такт постоянной боли, безжалостно топили его в этом нескончаемом море даже во сне, волнуя и беспокоя.

Мне нужно, чтобы она была в ярости.

Прошло несколько дней с тех пор, как Итан посетил его. Или, по крайней мере, ему так казалось. Это было невозможно узнать, учитывая, что он не видел неба с тех пор, как его впервые арестовали. Единственным, на что он мог ориентироваться, было присутствие целителя Перри.

Скорее всего, тот проверял его дважды в день, снимая ремни с его тела, чтобы Трей мог воспользоваться ночным горшком, а также чтобы сменить его простыни и принести ему немного еды.

Трей не пытался снова заговорить с ним. Это не сработало в первый раз, и он, черт возьми, не собирался благодарить его за то, что Перри сохранил ему жизнь.

Из-за этого какая-то часть его считала, что он мог бы ненавидеть молодого целителя больше, чем Итана. Он был так зол, что хотел задушить Перри в первый раз, когда оказался несвязанным, но вырубился.

Однако в часы между визитами мысли Трея, казалось, всегда возвращались к насмешкам Итана. Возвращались к Вэре и к тому, что этот псих собирался с ней сделать, когда она все-таки вернется.

Не было шанса, что этого не случится. Он отчаянно хотел, чтобы она не возвращалась; боги, он очень этого хотел. Но Трей знал ее, и, хотя его сердце должно было наполняться теплом от понимания, на что она готова ради него, этого не происходило.

Эта мысль останавливала его сердце и потрясала разум, заставляла его чувствовать, что он сходит с ума еще больше, чем раньше.

Мало того, что он потерпел неудачу и ненавидел себя, теперь Трей также будет виноват в любом будущем, ожидающем Вэру, когда этот ублюдок доберется до нее. Его тошнило, и он задыхался, не в силах избавиться от кома, который, казалось, навсегда застрял у него в горле.

Он знал, что поначалу Итан не причинит ей вреда – не тогда, когда ему явно нужно ее использовать. Но Вэра не будет нужна ему вечно, особенно когда она обнаружит, что он не тот очаровательный принц, которым притворяется.

Вэра была сильна настолько, что ни ему, ни Итану не снилось, но даже ее способности не могли защитить ее в городе, полном верных стражей Материна.

Трей вынырнул из своих мыслей, когда тяжелые шаги эхом раздались за дверью лазарета. Он напрягся, несмотря на то, что адреналин наполнял его тело и выводил из себя. Почему он до сих пор боится этого проклятого ублюдка? Почему одна только мысль о том, что его вернут в подземелье, заставляла его обливаться холодным потом?

Пытаясь стереть страх с лица, чтобы этот гад не получил удовольствия, увидев его, Трей прислушался к щелчку замка и смотрел, как дверь медленно и со скрипом открывается. Мгновение там ничего не было, а затем рука с толстыми пальцами обхватила дверную ручку, и дверь распахнулась достаточно широко, чтобы огромное тело могло протиснуться внутрь.

Трей моргнул, пытаясь понять, что, черт возьми, он видит, пока широкоплечий мужчина закрывал дверь, стараясь не издавать слишком много шума. Как будто у человека его роста была хоть какая-то надежда быть тихим.

– Джен… сен?

Гость обернулся, его локоть с громким стуком ударился о дверь. Съежившись, он потер локоть и широкими шагами преодолел расстояние, разделяющее их.

– У меня мало времени, – сказал он, остановившись у койки Трея. Черт, это действительно был он. Его голос был таким же низким, хриплым, с нотками, которые всегда напоминали Трею о доме.

Хотя они оба выросли в Южных Землях, у Трея никогда не было особого акцента, но у Брекса Дженсена он был сильный и грубый, произношение сразу же сделало его мишенью для насмешек в казарме, когда они присоединились к охране.

Когда вам постоянно приходится одеваться и вести себя одинаково, насмехаться остается только над цветом волос и манерой речи. Вот почему Дженсен научился молчать в большинстве случаев, а Вэра в шутку предположила, что он вообще не разговаривает.

Что он тут делает? Это должно было вселить в Трея надежду, но все, что он чувствовал, было мучительной паникой. Дженсен мрачно смотрел на него, оценивая его состояние. Боги, Итан убьет его, если узнает. Или хуже.

Реальная возможность услышать мучительные крики своего друга детства в соседней камере, в то время как бездушный принц развлекается, заставляла желчь подниматься в горле. Трей зажмурил глаза, не смотря на обветренное лицо Дженсена, чтобы избежать приступа паники. Он не мог этого допустить.

Шло время, в комнате было тихо, и его тело слегка расслабилось. Может быть, он просто придумал его. Это был не первый раз, когда его расшатанный разум вызывал в воображении что-то нереальное. Может быть…

– Ты выглядишь дерьмово.

Его глаза резко распахнулись, и он увидел Дженсена, неуклюже оглядывающего его, сложившего руки на груди и явно разозленного тем, что его игнорируют. Черт возьми.

Трей провел языком по губам, пытаясь смочить сухую и потрескавшуюся плоть, но с тем же успехом он мог провести по ним наждачной бумагой.

– Уходи.

Его друг и глазом не моргнул.

– А ты перестань вести себя как девчонка.

Серьезно? Воздух стал тяжелым, Трей ждал, что он скажет что-то еще. Может, объяснит, какого Алерона он здесь делает. Но Дженсен ничего не сказал, сверля его взглядом.

Действительно ли Дженсен слышал о том, что он находится в лазарете, не зная ни причин, ни опасности, которая его тут ждала? Это не имело смысла, и уж точно друг не мог обнаружить его случайно.

– Я серьезно, Брекс. Я не знаю, что ты тут делаешь, но тебе нужно уходить.

Дженсен приподнял густую бровь, громко стуча передними зубами:

– Если бы я хотел, чтобы кто-то мне указывал, я бы нашел себе жену.

Да забери его Бог Смерти.

– Отвали. Я пытаюсь спасти твою тупую задницу. Если ты останешься здесь, ты больше никогда не увидишь женщину, не говоря уже о том, чтобы найти ту, которая настолько отчаялась, чтобы выйти за тебя замуж.

Дженсен проигнорировал насмешку, подняв руки, чтобы поковырять заусенец, выглядя совершенно беззаботно.

– Жаль, что Его Высочество не отрезал тебе язык. С одним глазом ты раздражаешь еще больше, чем с двумя.

– Думаю, он еще не готов пополнить им свою коллекцию. Вероятно, он приберег это для нашей годовщины.

Взгляд Дженсена метнулся к повязке, которую Перри недавно закрепил на пустой глазнице, и хмыкнул, уголки его губ дернулись.

– Меня не удивит, если этот ублюдок носит его в кармане, как амулет на удачу.

Трей мрачно усмехнулся, что по сути своей казалось чуждым и неправильным.

– Похоже, он из тех, кто держит свои трофеи рядом с собой.

Еще одно рычание.

– Его одержимость обладанием Вэрали Аренарис подтверждает это предположение. Меня бы не удивило, если бы он приковал ее к себе, чтобы она больше не сбежала.

Трей вздрогнул, его тело заколотило от боли, когда все мышцы, казалось, напряглись одновременно.

– Скажи мне, что ее здесь нет, Брекс.

Страх снова поглотил его, когда образ Итана, касающегося ее, заполонил его разум.

Дженсен только фыркнул, наклонив голову и глядя на него разочарованно, как будто нетерпеливо ждал, когда что-то произойдет.

Гнев Трея вспыхнул.

– Скажи! – воскликнул он, и голос его дрогнул.

Дженсен просунул язык под верхнюю губу, переместил свой вес назад и еще раз осмотрел его, прежде чем ответить.

– Нет. По крайней мере, насколько мне это известно. Но если этот ублюдок продолжит присылать письма… Леста говорит, что это только вопрос времени. Она появится.

Немедленное облегчение Трея от того, что она все еще на Басуре, было недолгим, ведь до него дошел весь смысл слов Дженсена. Реальность словно дала ему пощечину, и он усмехнулся.

– Я должен был догадаться, что тебя прислал Леста.

Кивок.

Трей поднял голову и уставился в потолок. Он чертовски устал.

– Зачем ему это? Чтобы наказать меня еще больше?

Откуда он вообще знал, где Трей? Итан никому не доверял. Он не мог рассказать об этом ни одной живой душе, кроме целителя Перри. Трей поставил бы на это свою жизнь.

– Леста знает даже о том, о чем этот ублюдок не догадывается. Семью Материс любят далеко не так, как им бы хотелось, – ответил Дженсен, взглянув на Трея и остановившись на ремнях. Он задумчиво сжал губы.

– Мне все равно, любят их или нет. Никакие чертовы травы Лесты меня отсюда не вытащат. Я этого не хочу. С меня хватит. Что бы Леста ни запланировал, с меня хватит.

Взгляд Дженсена снова вернулся к его лицу.

– Я сказал тебе перестать вести себя как девчонка.

Когда Трей не ответил, он скрестил руки на груди, и на его обычно нечитаемом лице отразилось отвращение.

– Человек, с которым я вырос, не стал бы лежать в гребаной постели, когда кто-то, кого он любит, нуждается в нем. Когда его люди нуждаются в нем.

– Человек, с которым ты вырос, мертв. Какого хрена ты хочешь от меня? – выдохнул Трей, бросаясь вперед. В шее вспыхнула боль, а ремни впились ему в грудь. – Ты хочешь мне помочь? Тогда избавь меня от страданий, Дженсен. Вот мой выбор.

– Это значит, что, когда Вэра вернется ради тебя, она ничего не узнает и ступит в змеиное гнездо.

Он вздрогнул, сердце сжалось в груди. И это только еще больше разозлило Трея.

– Что я могу сделать? Посмотри на меня! – закричал он, его губы наконец увлажнились, потому что раны открылись и закровоточили.

Дженсен метнул взгляд на дверь в ответ на его вспышку гнева, а затем повернулся, наклонившись к лицу Трея.

– Я видел тебя и в состояниях похуже. Припоминаю, мы терпели побои друг за друга от придурков со всего города, когда были маленькими.

– Забавно, я не припомню, чтобы кто-то из них пытал и морил меня голодом целыми днями.

Дженсен лишь ухмыльнулся, заставив его покраснеть. Трей поклялся, что если он расскажет еще хоть об одной из пыток, он как-нибудь найдет способ выбить себе зубы.

– Честно говоря, тебе бы поблагодарить Его Высочество. Теперь ты гораздо менее уродлив, – сказал Дженсен, постукивая пальцем по повязке на глазу. – Хотя трусливее, чем раньше.

Поднявшись настолько, насколько позволяли ремни, Трей изогнулся, изо всех сил ударив его по лицу. Внезапное движение причинило боль, жжение в боку говорило о том, что он разорвал один или два шва. Но услышать рявканье Дженсена и увидеть, как он дернулся в сторону, стоило того.

Чертов козел.

Прижав гигантскую руку к лицу, его друг выпрямил спину, встретившись с разъяренным взглядом Трея, и тогда из него вырвался редкий настоящий смех.

– Долго я ждал. Но, похоже, в тебе еще осталось немного огня, мой друг.

Глава 14

Вэра

Что-то легкое, как перышко, коснулось ее спины, и по позвоночнику побежали мурашки. Девушка вздрогнула, еще глубже погрузившись в окружавшее ее тепло. Ответный шепот щекотал ее щеку, и она замычала, сворачиваясь калачиком в постели.

Звук стал глубже, вибрируя вдоль ее челюсти, как раз перед тем, как волна тепла залила ее грудь, и где-то над ней раздался хриплый смешок.

– Как бы мне ни нравилось просыпаться от ощущения твоей задницы под ладонью, думаю, это может понравиться мне еще больше.

Заставив себя поднять голову, Вэра выгнула шею и встретилась с парой изумрудных глаз. Его губы, все еще разбитые и опухшие, дернулись, когда он посмотрел на нее сверху вниз, в его взгляде боролись любовь и насмешка. Смахнув ее дикие кудри с лица, Джарен опустил руку на ее бедро, скользнул вниз, цепляясь под коленом, и дернул наверх.

Ни один из них не удосужился одеться после проведенной вместе ночи, и щеки девушки залились румянцем, когда он сильно прижал ее, обнаженную, к своей ноге, заставив тупую боль запульсировать внизу живота. Вчера Вэра не знала, что сегодня ей будет больно, но теперь ощутила это в полной мере.

После вчерашней ночи, когда он подарил ей больше оргазмов, чем она могла даже себе представить, поведение Джарена изменилось. Его прикосновения перестали быть резкими, он встал, намочил полотенце и терпеливо вымыл ее, оставляя нежные покусывания и поцелуи на ее теле.

К тому времени, когда он закончил, Вэра, не помня себя, свернулась калачиком и заснула, она не знала, во сколько он забрался в постель и притянул ее в свои объятия.

Она не могла сдержать легкой улыбки, что тронула ее губы. Прошлой ночью Вэрали спала лучше, чем когда-либо.

Что-то безвозвратно изменилось между ними, когда их связь полностью установилась, но она не могла найти слов, чтобы описать, что именно.

Ее ощущение его было сильнее, чем раньше, и это было нечто большее, чем просто понимание. Всю свою жизнь девушка чувствовала, что ей чего-то не хватает. Вэра думала, что это связано с ее желанием покинуть оружейную и увидеть мир, но это было совсем не так.

Дело всегда было в нем.

Она не знала, как долго они лежали, не думая вставать, пока Джарен водил рукой вверх и вниз по ее ноге, массируя мышцы так, что она едва сдерживала стоны.

– Почему ты никогда не спрашивала меня о нас?

Его вопрос вывел ее из задумчивости, и Вэра нахмурилась.

– Что ты имеешь в виду? – они все время говорили о своей связи, это была его любимая тема.

Джарен покачал головой, переходя к другой ее ноге и массируя икру.

– Не о нас сейчас. Я имел в виду наше детство.

– Я не знаю. Мы были такие маленькие, что, наверное, я просто предположила, что ты помнишь не намного больше, чем я, – сказала она, но это было правдой лишь отчасти. Вэра очень беспокоилась о нем, о том, что сделают эти воспоминания, если он погрузится в них.

– Я помню каждую секунду.

У нее перехватило дыхание от того, как он посмотрел на нее. Как будто она была последней оставшейся звездой на пустынном ночном небе.

– Дай угадаю, я была занозой в заднице, малыш, – пошутила Вэра, и ее кожа загорелась под его взглядом.

– О, это точно, – сказал Джарен, ухмыляясь. – Ты была как тень, повсюду следовала за мной, даже когда я тренировался, а ты должна была практиковаться в чтении.

– Думаю, это объясняет, почему я не умею читать, – она рассмеялась. – Держу пари, ты ненавидел меня тогда.

Он наклонился, обхватил ее лицо и провел большим пальцем по ее щеке. От этого нежного движения бабочки запорхали в ее животе, и ей отчаянно хотелось, чтобы они с Джареном проводили так каждый день.

– Ты была самой надоедливой девчонкой на всем острове, но нет, я ни разу не возненавидел тебя, звездочка. Даже когда ты бросила меня в залитом мочой переулке.

Вэра прищурилась, и бабочки упали замертво.

– Ты назвал меня вором и несколько раз угрожал убить.

Одним плавным движением Джарен перекатился на нее, устроившись между ее ног и упираясь руками по обе стороны от ее лица.

– И все же даже тогда я хотел трахнуть тебя на чертовом полу.

У нее вырвался смех, громкий и беззаботный.

– У тебя такая своеобразная манера общаться…

Его глаза вспыхнули; их цвет стал особенно ярким, когда он опустился к ее губам. Казалось, он не дышал.

– Я скажу все, о чем ты меня попросишь, если ты просто сделаешь это снова.

Осознавая, что они все еще почти голые, Вэра заерзала. Движение отозвалось неприятным ощущением, и она вздрогнула, вспомнив о множестве укусов, которыми наградил ее Джарен.

Молодой человек лукаво ухмыльнулся, скатываясь с нее, чтобы продолжить с того места, на котором остановился, разминая пальцами ее бедро.

– Ты исцелишь себя?

Она моргнула, пытаясь удержаться от закатывания глаз от удовольствия, и только потом смогла осмыслить его вопрос.

– Что?

Джарен многозначительно посмотрел ниже ее пупка, показывая, что он имеет в виду не свои укусы, и повторил вопрос подозрительно спокойным и ровным тоном. Как будто возводил стену, чтобы защитить себя от ответа, который, как он уже ожидал, она даст.

Вэра покраснела, смущение пронзило ее. Она была такой трусихой… Конечно, Джарен был гребаной задницей, но это не его вина, они росли так по-разному. Ей следовало просто быть честной с ним с самого начала.

Его лицо окаменело, а руки напряглись, он неправильно понял исходящий от нее стыд.

– Нет, – сказала она, принимая сидячее положение и морщась: боль между ног усиливалась с каждым движением. – Нет, я не собираюсь исцеляться, Джарен. Я не стыжусь того, что мы сделали.

Она ухмыльнулась, радуясь, что в кои-то веки не покраснела как помидор.

– Мне нравится помнить об этом.

Ноздри Джарена раздулись, и он скользнул рукой вверх по ее попе. Его глаза обещали множество утренних удовольствий, пока пальцы слегка касались ее ягодиц.

Жар, который немедленно вспыхнул от его прикосновения, заставил девушку вскочить и оттолкнуть его руку, чтобы схватить одно из множества одеял, разбросанных вокруг них.

Вэра проигнорировала мрачный смешок, раздавшийся у нее за спиной, и спрыгнула с кровати, закутываясь в одеяло.

Очевидно, ей придется установить между ними дистанцию, если они хотят сделать хоть что-то полезное сегодня. Вэра была уверена, что если они не установят эту самую дистанцию, то, скорее всего, потратят весь день на повторение вчерашнего вечера. И уж точно ни с кем не встретятся. Хищный взгляд Джарена, пока он наблюдал, как она идет к куче их вещей, только подтвердил ее предположение.

– Знаешь, тебе не обязательно было рвать мою одежду, – бросила девушка через плечо, пытаясь поднять себе настроение, пока искала чистое нижнее белье и легинсы.

– Ни о чем не жалею.

Вэра прервала свои поиски и бросила на него удивленный взгляд, приподняв одну бровь. В его голосе звучала глупая гордость собой.

– Что ж, теперь ты снова можешь вписать походы по магазинам в свое расписание, раз уж у меня остались только одни легинсы.

– Учитывая, что я не думаю, что тебе придется носить их очень часто, я бы сказал, что тебе достаточно одних, – произнес Джарен, проводя языком по нижней губе, не сводя глаз с ее обнаженных ног.

Она сжала бедра. Как она могла обижаться, но в то же время была готова сделать это снова при одном только его взгляде? Вероятно, ей стоит подумать об этом позже. Но боги, как он прикасался к ней…

Резкий стук в дверь заставил ее сердце остановиться. Джерос! Паникуя и молясь, чтобы он не пытался ворваться в комнату, как в прошлый раз, Вэра позволила одеялу упасть к ногам и схватила свою одежду, надевая ее на себя, не обращая внимания на то, что легинсы слегка растянулись. Она разберется с ними позже.

Взяв одну из туник Джарена, она едва успела натянуть ее через голову, как раздался еще один стук в дверь.

– Черт, подождите, я почти готова, – произнесла она в спешке, но звук отодвигающейся задвижки, а не ответ Джарена, заставил ее сердце остановиться.

Широко раскрыв глаза, с распущенными волосами, рассыпавшимися по плечам, Вэра бросилась к двери, при этом слишком большая туника соскользнула с одного плеча. Ее пульс участился настолько, что она испугалась, что может потерять сознание.

Джарен стоял у двери в их комнату, небрежно прислонившись к косяку, и был голый, как младенец.

Его изрезанная шрамами кожа, идеально очерченная спина и подтянутая задница обычно заставляли ее истекать слюной, но все испарилось, когда он широко распахнул дверь, открывая взгляду двух мужчин с другой стороны.

Он улыбнулся им, выражение лица молодого человека было каким угодно, только не дружелюбным.

– Я думал, вам не хватает только честности и порядочности, но, видимо, терпения тоже, – сказал Джарен, отступая в сторону, чтобы они могли войти.

Ее рот приоткрылся. Что, черт возьми, за игры? Он был абсолютно голый. Если они еще не догадались обо всем по их объединенным запахам, витающим в воздухе, то точно все поняли сейчас.

Джерос шагнул в дверной проем первым, брови его были сдвинуты к переносице, мужчина скривил лицо, когда заметил разбитую губу Джарена, а затем перевел свой растерянный взгляд на нее. Его голубые глаза расширились, и он задохнулся, остановившись так внезапно, будто это она гордо стоит перед ними абсолютно голая.

– Святые боги.

Ее лицо расцвело ярко-красным, и девушка застенчиво провела по своим кудрям, закусывая губы и не зная, что делать. Что вы сказали бы чьему-то отцу, который только что узнал, что вы занимались сексом с его сыном? Доброе утро, надеюсь, вы хорошо провели ночь. Я – точно да.

Отведя взгляд от его все еще широко раскрытых, немигающих глаз, Вэра увидела, как второй мужчина бесшумно вошел в комнату, пройдя мимо Джарена с коротким кивком.

Джарен предупреждал ее, что на фоне Дэдрина Элрик будет выглядеть откровенно дружелюбным, но у нее возникло ощущение, что отсутствие теплого приветствия Дэдрина было больше связано с тем ядовитым взглядом, который бросил на него его сын.

Широкоплечий и даже более высокий, чем Джарен, Дэдрин был одним из самых устрашающих мужчин, которых она когда-либо видела, уступая только Дженсену, охраннику из Материна, которого она прозвала Валуном.

Хотя руки Дэдрина были не такими крупными, как у Дженсена, руки Вэры на их фоне выглядели как палки. Брюки с каждым шагом обтягивали его могучие бедра.

Он остановился прямо позади Джероса, возвышаясь над ним даже с расстояния в несколько футов. Его темно-рыжие волосы были спутаны, наверное, они завивались бы, если бы не были коротко подстрижены. Их цвет подчеркивал его светлую кожу и почти золотистые глаза, а также делал точеные, нечеловеческие черты лица более острыми и суровыми.

Его защитная поза и вооруженная кинжалами талия тоже не спасали ситуацию. Не говоря уже о руке, которой он уперся в поясницу Джероса, как будто готовясь даже в этой маленькой комнате защитить его в случае необходимости. По крайней мере, Вэрали знала, откуда у Джарена такой характер.

В то время как Джерос, увидев ее в Окридале, находился в каком-то эмоциональном беспорядке, выражение лица Дэдрина оставалось стоическим, нечитаемым, когда его взгляд блуждал по ее лицу, остановившись на ушах, прежде чем опуститься ниже. Его челюсти сжались, и он удивил ее, используя общий язык:

– Исцели их.

Она моргнула, не ожидая, что это будет первое, что он скажет. Инстинктивно поднеся руку к уху, девушка провела кончиками пальцев по покрытой шрамами верхушке.

– Эм…

Он ведь не думал, что она на это способна, верно?

Джарен встал рядом с ней, собственнически обняв ее за талию, и притянул к себе. К счастью, он надел брюки, пока она наблюдала за его семьей.

– Так ты приветствуешь наследницу трона Басуры? Наследницу, которую тебе поручили защищать? – он усмехнулся. – Полагаю, мне не следовало ожидать от тебя каких-либо извинений.

В то время как Джерос слегка вздрогнул от скрытой ненависти, Дэдрин был неподвижен, он проигнорировал своего сына и встретился взглядом с Вэрой.

– У нас мало времени. Твое плечо. Исцели его.

Хватка Джарена усилилась, в его голосе зазвучали опасные нотки, молодой человек наклонил голову и сказал ей на ухо:

– Не смей.

Она не планировала делать это, но из-за того, как мужчины уставились на нее, Вэра вдруг поймала себя на мысли, что сомневается в своем решении.

Дэдрин еще мгновение рассматривал ее, прежде чем наклонить голову в сторону Джероса:

– Ты им не сказал?

Джерос покачал головой.

– Он и так был зол, – ответил Джерос, бросив на него понимающий взгляд. – Я слишком устал и не готов снова с ним ссориться.

– Ты не подумал, что это важнее его эгоцентричного гнева?

Джарен напрягся, и Вэра накрыла его руки своими, сжав их. Последнее, что им было нужно, это чтобы он потерял контроль. Особенно с учетом того, что впереди у них был длинный день.

Джерос закатил глаза, указывая в их сторону:

– Они были истощены и еще не завершили свою связь, я не ожидал… Ну, ты понял.

– Ты ожидал, что наш сын поставит здравый смысл выше потребностей своего члена?

Джерос усмехнулся, легонько пихнув его локтем в бок.

Глаза Вэры метались туда-сюда, она прислушивалась к их разговору, а говорили они так, будто их с Джареном здесь не было. Они всегда были такими? Она решила спросить об этом Джарена чуть позже, ей важно было знать, это только их привычка или все магики делали так?

Грохот завибрировал в ее затылке, когда он прижал ее к себе и зарычал:

– Скажи, что ты, черт возьми, пришел сказать, и уходи.

Нет. Она расспросит его намного позже.

– Мы планировали выйти куда-нибудь и поговорить, как я и обещал Вэрали, – спокойно сказал Джерос. – Однако похоже, что несколько слуг, заметивших ее, уже заполнили залы сплетнями. Я не преувеличивал, когда говорил, что она – копия своей матери. Король Весстан запросил встречу с нами на рассвете, он требует твоего немедленного присутствия.

Джарен размял шею.

– Идеально. Давайте.

Дэдрин покачал головой.

– Нет, пока она не уберет твою метку.

Джарен провел руками по ее плечам, раздался безрадостный смешок.

– Нет.

Он подошел ближе, кулаки Дэдрина сжались и разжались, словно он боролся с желанием схватить сына за воротник и встряхнуть его.

– Если ты не можешь совладать с желанием отметить ее, по крайней мере, сделай это там, где этого не будет видно.

Он ухмыльнулся.

– Это я тоже сделал.

Дэдрин фыркнул, невольно скривив губы.

– Ты никогда не умел слушать, – сказал мужчина, скрестив руки. – Хотя, учитывая то, что с ней случилось, я мог бы подумать, что на этот раз ты постараешься.

Ухмылка Джарена исчезла, в нем вспыхнула ярость, и Вэра инстинктивно протянула руку, обхватив его за бицепс.

– Джарен, может, я…

Он отодвинул руку девушки, притягивая ее к себе. Джарен посмотрел на нее сверху вниз, гнев и боль наполнили его взгляд.

– Почему ты так легко готова их простить? Это какое-то отчаянное желание иметь фигуру отца рядом? Или ты действительно стремишься скрыть нашу связь?

Она толкнула его в грудь, зная в глубине души, что его гнев не был направлен на нее, но его резкие слова все равно отозвались в ней болью.

– Не будь ослом, Джарен, я не это имела в виду.

– Тогда что? Ты боишься, что твой отец не примет тебя из-за меня? – рявкнул он, оскалив зубы на последнем слове.

– Он не примет ее хотя бы из-за ее человеческих качеств. Как и большинство других, – вмешался Дэдрин.

Вэра вздрогнула, повернувшись в объятиях Джарена. Конечно… Счастье и надежда, которые она испытывала во время поездки на Басуру, испарились и умерли. Она никуда не годилась. Она была слишком магики для Алерона, но слишком человеком для Басуры.

В ответ на ее реакцию что-то похожее на сожаление промелькнуло в глазах Дэдрина, и он заиграл челюстью, словно у него во рту был неприятный привкус:

– Я имел в виду только то, что король Весстан будет в замешательстве, узнав, где ты была все это время.

Она кивнула, пытаясь вырваться из объятий Джарена, но его руки слишком сильно сомкнулись вокруг ее талии.

– Вы сказали, у нас мало времени, но что вы имели в виду? – спросила она, бросив взгляд на Джероса. – Что вы имели в виду, когда спросили, не сказал ли он нам?

Джерос придвинулся ближе к Дэдрину, нервно глядя на Джарена:

– Король Весстан не знает, что вы спутники.

– Потому что он думал, что я умерла?

– Потому что мы никогда никому об этом не говорили.

Ногти Джарена впились ей в бока достаточно сильно, чтобы повредить кожу, если бы на ней не было туники. Они никогда никому не говорили об этом?

– Я не понимаю.

Это не имело смысла. Они сделали ему кинжалы, черт возьми! А король Весстан лично отправил Джарена на Алерон. Верно?

Следующие слова вырвались из нее, как рвотные массы, больше похожие на обвинение, чем на вопрос:

– Почему вы не сказали своему королю, что ваш сын – спутник его дочери? Вы явно этим гордились, – добавила Вэра, указывая на кинжалы Джарена.

Ничего. Ни единой эмоции.

– У нас нет времени, чтобы обсуждать все прямо сейчас. Тебя вызвал король, и это только вопрос времени, когда слуги начнут бродить здесь и подслушивать.

– Тогда я предлагаю тебе ответить ей чуточку быстрее, – прорычал Джарен у девушки за спиной. Его тон был угрожающим, но она чувствовала, что скрывалось под этим. Правда, которую Джарен больше не мог утаить от нее, даже если бы попытался. Он не знал этого. И это был еще один секрет, который нужно добавить к постоянно растущей стопке, давящей на него.

– Чтобы защитить тебя и твою айтанту, – рявкнул Дэдрин, раздражение наконец прорвалось наружу. – Думай головой, Джарен. Как по-твоему, что сделал бы король Весстан, если бы узнал, что ты с ней? Что мы были с ней? Я служу своему королю, но в первую очередь защищаю свою семью.

Он посмотрел на сына, заставляя его буквально забрать свои слова назад.

Чувствуя, как ярость Джарена закипает под его кожей, Вэра схватила его, едва он бросился на Дэдрина. Девушка взяла его лицо в свои руки и заставила установить с ней зрительный контакт.

– Я здесь, – сказала она, проводя большими пальцами по острым углам его скул. – Я с тобой. Это единственное, что сейчас имеет значение.

Его ноздри раздувались, но она лишь притянула его ближе, не заботясь о том, что он был практически согнут пополам.

– Я не смогу сегодня справиться одна, Джарен, – прошептала Вэра. – Я обещаю разозлить тебя позже, чтобы ты мог вылить ярость на меня, но сейчас мне нужно, чтобы ты был стойким.

Это было самым большим, что она могла сказать вслух о своих чувствах, даже к нему.

Ты со мной?

Какое-то время он молчал, его грудь тяжело вздымалась, но глаза говорили о многом. Джарен положил свои руки на ее руки и кивнул.

Всегда.

Выдохнув, принимая поражение, он закрыл глаза, сдерживая свой гнев и спрятав его внутри, чтобы сосредоточиться. Он перевел взгляд на Дэдрина, выражение его лица было таким же, как и у отца.

– Разоблачение нашей связи небезопасно для нее?

Мужчины переглянулись, прежде чем Дэдрин ответил:

– Я не знаю. Но королева Ванэра не хотела, чтобы он знал. Для нас этого было достаточно.

Несколько секунд он смотрел вдаль, прежде чем Джарен коротко кивнул.

– Хорошо, – сказал он, протягивая руку и срывая ее плащ со стула. – Но ты объяснишь мне все позже, и моя спутница уже не помешает мне вытянуть из тебя всю информацию.

Он накинул плащ ей на плечи и провел кончиками пальцев по изгибу ее шеи, застегивая его.

– То, что я это делаю, – для тебя, звездочка.

Глава 15

Вэра

Мужчины провели их по дворцу, все коридоры были одинаково массивны, на стенах висели вычурные факелы и яркие знамена, такие они видела и прошлой ночью.

Вэра не думала, что когда-нибудь сочтет дворец удобным или похожим на дом, но, по крайней мере, этот казался ей более живым и теплым, чем дворец императора Сулиана.

С другой стороны, она была убеждена, что идет навстречу своей смерти, когда проходила через его дворец, так что, возможно, ее воспоминания были не совсем точны.

Чем дальше они шли, тем больше становилось вокруг слуг и стражников, и она могла поклясться, что чувствовала на себе взгляды каждого из них, когда они проходили мимо. Вэра не смела заговорить, зная, что каждое ухо магики во дворце, вероятно, было настороже, они ожидали услышать даже самую незначительную сплетню, хотя бы намек на то, кто она такая.

Она шагнула ближе к Джарену. Вэра никогда не хотела быть в центре внимания, и сейчас тоже. Осознание того, что, скорее всего, дальше будет только хуже, вызывало у нее тошноту.

Если бы последний коридор, ведущий в тронный зал, не был украшен огромной аркой и длинной бордовой дорожкой, идущей по центру, Вэра бы поняла, где находится, по количеству охраны.

Несколько человек стояли вдоль стен, а двое – в самом конце, загораживая открытый арочный проход. На каждом была такая же легкая кожаная броня, какую она видела у охранников снаружи прошлой ночью, и длинные клинки, которые они носили на бедрах.

По сравнению с полностью вооруженными охранниками в масках в Материне, эти с таким же успехом могли быть голыми. Ни на ком из них не было масок или шлемов, и их руки, кроме плеч и запястий, не были закрыты. При виде этого зрелища она наморщила лоб. Возможно, они и были долгоживущими и быстрыми, но все равно оставались смертными.

Наконец, приблизившись к двум мужчинам в конце коридора, Вэрали выгнула шею, любуясь аркой, перед которой они стояли, пока Дэдрин тихо разговаривал со стражей. Это было самое впечатляющее из всего, что ей приходилось видеть прежде.

Колонны были толще, чем две Вэры, вместе взятые, и простирались достаточно высоко, наверное, даже Джарен не смог бы дотянуться, если бы подпрыгнул. Но больше всего ее привлекли гравюры, которыми все было украшено, – это напомнило ей о кинжалах Джарена.

Она решила, что непременно притащит его сюда позже и заставит зачитать их ей вслух. Девушка не умела читать, Элрик поверхностно отнесся к ее базовому образованию, и это сводило с ума. Если она собиралась остаться здесь, ей определенно нужны были уроки чтения.

Внимание Вэры вернулось к мужчинам перед ней, когда один резко кивнул и развернулся, проходя через арку и скрываясь из виду. Она смотрела, как он исчезает, чтобы сообщить королю Весстану об их прибытии, и ее желудок сжался.

Любое волнение, которое она испытывала, въезжая в Нарису, быстро затмилось страхом перед тем, что должно было произойти теперь. Ей следовало бы радоваться, ведь это встреча с отцом, но все, чего она хотела, – это закрыться в своей комнате и спрятаться, чтобы избежать этого.

В последний раз, когда она входила в тронный зал, ее напугали и оскорбили, а потом втиснули в платье и солгали о том, кто она такая. И это она даже не упомянула весь разговор на тему: «Давай поженимся и объединим наш народ».

По крайней мере, Вэра могла утешаться тем фактом, что на этот раз последней части удастся избежать. Шутить в своей голове было единственным способом пережить этот день без вывернутого на глазах у всех желудка.

Вэрали пошевелилась, гадая, почему охранник так долго не выходит, и чувствуя на себе тяжелый взгляд Джарена. Он ничего не говорил, но его молчаливое, уверенное присутствие заземляло и успокаивало ее. Он много раз угрожал ей, шантажировал и помечал ее вопреки желанию, но каким-то образом он был единственным в мире человеком, которому она доверяла свою жизнь.

Сделав глубокий вдох, девушка потянулась и взяла его за руку, радуясь, что ее высокомерный засранец-спутник был с ней рядом. Она сосредоточилась на ровном биении его сердца и использовала его, чтобы замедлить свое собственное, когда охранник появился снова и кивнул им.

Она не была уверена почему, но поймала себя на том, что сразу же посмотрела на Джероса. Может быть, Вэра просто надеялась на ободряющую улыбку или какой-нибудь намек на то, как все пройдет, но он, казалось, вообще не замечал ее.

Ее сердцебиение ускорилось, сердце вновь выскакивало из грудной клетки, когда она увидела, что Дэдрин и Джерос, не мигая, смотрят друг на друга, безмолвно общаясь.

Она не могла видеть глаз Джероса, но взгляд Дэдрина, который все утро был твердым, как камень, смягчился, янтарный цвет стал теплым и манящим, а его губы изогнулись в легчайшем намеке на грустную улыбку.

Но прежде чем она успела спросить, все ли в порядке, или даже повернуться, чтобы посмотреть, заметил ли Джарен этот момент, Джерос отвел взгляд, чтобы заговорить с ней:

– Прежде чем мы войдем, Вэрали… – сказал он, все еще обращаясь к ней на общем языке. – Я знаю, что ты не всегда можешь говорить на тьябати, и в этом нет ничего постыдного. Но там лучше говори на нем.

Не дожидаясь, когда она отреагирует на его предупреждение, мужчина отвернулся, и они оба устремились вперед, под арку.

Джерос и Дэдрин шли бок о бок перед ней, будто защищая ее до последнего, и она задавалась вопросом, насколько сильно были напряжены ее нервы, чтобы они почувствовали необходимость делать это.

Вэрали глубоко вздохнула, на мгновение закрыв глаза, и заставила себя отпустить руку Джарена. Как бы сильно она ни хотела ощутить прикосновение его кожи к своей, ей нужно было самой постоять за себя.

Потому что она больше не была просто Вэрой и не была просто айтантой Джарена Барилиаса. Она была Нлем снадзенд, дочерью короля. И она была достаточно сильна, чтобы твердо стоять на ногах.

Согласившись или, по крайней мере, поняв это, на этот раз он не стал с ней спорить – он просто положил правую руку на рукоять своего кинжала, а другой провел вдоль ее позвоночника, подталкивая ее вперед.

Войдя в тронный зал, Вэра вполне ожидала почувствовать ту же тяжесть и подавленность, что и тогда, когда вошла в тронный зал императора. Устрашающий каменный трон, окна от пола до потолка, ощущение того, что ты недостаточно хорош, чтобы быть здесь.

Но все было совсем не так.

В комнате на удивление почти ничего не было, в отличие от остального дворца, по коридорам которого она проходила. На стенах не было ни знамен, ни гербов, ни зелени, украшавшей окна, ни ковров, ведущих к возвышению. На самом деле здесь вообще не было никакого по-моста.

Комната была приличных размеров, но маленькой по сравнению с тронной залой императора Сулиана. Вместо серого камня тут был выложенный коричневой плиткой пол, а в конце комнаты стоял единственный пустой трон. Он был глубокого кроваво-красного цвета, в тон ковру, который вел сюда.

Мягкая спинка была изогнута, а подлокотники, казалось, были сделаны из того же пожелтевшего золота, которое она видела на канделябрах. Они закручивались книзу, придавая трону более утонченный вид.

Учитывая, что единственные трое других обитателей комнаты стояли в стороне от него, можно было с уверенностью предположить, что это был трон покойной королевы Ванэры. Пользовался ли им когда-нибудь король Весстан, или он был и будет пустым до тех пор, пока… она не займет его?

Вэрали вздрогнула от этой мысли и подошла, чтобы встать рядом с Джеросом, взглянув на обитателей комнаты как раз вовремя, чтобы увидеть три одинаково шокированных лица.

Воцарилось напряженное молчание, тяжесть, которая наполняла воздух, была физически ощутима, и никто не произнес ни слова. Она неловко поерзала, чувствуя себя оружием, которое разложили на столе, чтобы проверить на баланс и эффективность. Если она и думала, что отец подбежит к ней с распростертыми объятьями, обнимая ее со слезами нежности, она жестоко ошибалась.

Если бы не туника с золотой отделкой и исходящая от него сила, она бы даже не узнала, кто из мужчин был ее отцом. Третий магики, женщина, стояла чуть в стороне, и подозрение уже омрачало выражение ее лица.

– Дэдрин. Джерос, – его голос был ровным, он очень приятно говорил на их языке, но каким-то образом все еще сохранял непреклонную властность.

Они низко поклонились, и Вэра поспешила последовать их примеру, слишком поздно сообразив, что должна была сделать реверанс. Веселье наполнило ее грудь, и она прикусила язык, заложив руку за спину, чтобы ущипнуть Джарена так сильно, как только могла. Он издал тихий сдавленный звук, изо всех сил стараясь сдержать смех.

Воцарилось неловкое молчание, и она внутренне съежилась, выпрямившись из своего нелепого поклона только для того, чтобы быть пойманной в ловушку парой серых глаз.

Глаза короля Весстана были не совсем серебристыми, как у нее, а грифельно-серыми, похожими на те, какими были ее до того, как она соединилась с кристаллом. Его каштановые волосы, на тон светлее, чем у нее, были зачесаны назад, и ни один волосок не выбивался из прически.

Его теплая бежевая кожа была гладко выбрита, и, хотя внешность была обманчива в случае магики, ее все равно нервировало, что визуально он казался ненамного старше, чем она.

– Итак… Это та девушка, из-за которой мои слуги прошлой ночью шептались по углам, как неразумные дети.

– Да, Ваше Величество, – сказал Джерос, выпрямляя спину, но не поднимая головы. Его взъерошенные волосы ниспадали на плечи, скрывая от нее его лицо. – Она здесь, чтобы заявить права на титул Вэрали Аренарис, наследницы трона.

– Это серьезное заявление, – сказал король Весстан, его голос слегка сорвался в конце, и она могла бы поклясться, что уголки его губ дернулись. – Но я должен сказать, что трудно опровергнуть такое предположение, когда ее лицо так ясно предстает передо мной, – еще одна неловкая пауза. – Они действительно одинаковые. Очаровательно.

Вэра повернула голову, украдкой бросив взгляд на Джарена, который смотрелся примерно таким же раздраженным, как и она сама. Ее отец говорил о ней так, словно ее здесь вообще не было, практически без эмоций.

Его первоначальное удивление прошло, и теперь он не казался ни счастливым, ни печальным. Как будто ее необъяснимое появление ничем не отличалось от того, что повар объявил, что на ужин у них будет рыба вместо курицы.

Выражение лица девушки, должно быть, выдавало ее больше, чем она думала, потому что он шагнул вперед, подняв ладони перед грудью:

– Прошу прощения. Для меня это довольно странно. Я могу сказать с абсолютной уверенностью, что я не ожидал когда-либо увидеть, как ты входишь в эту комнату.

Это странно для него? Как, по его мнению, она себя чувствовала? Вэра вздернула подбородок:

– Я тоже не могу сказать, что ожидала этого, Ваше Величество.

Он жестом пригласил ее пройти вперед, и она подчинилась, игнорируя раздражение Джарена.

Оставив своих молчаливых безымянных спутников, король Весстан приблизился к ней, кружа вокруг, как у дорогой кобылы. Остановившись перед ней, мужчина оперся на одну руку локтем и подпер подбородок, в то время как его взгляд был прикован к ее ушам.

– Я не могу отрицать сходство, поскольку даже слепой мог бы это увидеть, но я не представляю, как ты можешь мне доказать.

Гнев вспыхнул в ее венах от явного намека на то, что она лжет. Вэра привыкла к поведению Джарена, и даже каменное лицо Дэдрина ее не беспокоило, но она не ожидала, что ее отец окажется таким бесчувственным.

Девушка прикусила внутреннюю сторону щеки, ругая себя. Он потерял свою жену и ребенка самым ужасным из возможных способов – конечно, он не решался ей поверить. В конце концов, Джарен тоже не сразу узнал ее, а они были связаны.

Если бы король Весстан знал об их связи, этого было бы достаточно, чтобы доказать все, но ее мать ничего ему не сказала. Сомнение закралось в ее сердце. Он просто защищал себя, или в отсутствии у него реакции было что-то большее?

– Судя по твоему изуродованному состоянию, я думаю, что ты была на Алероне, – он махнул рукой над ее головой, его губы скривились в усмешке, прежде чем он успел ее стереть.

Он не примет ее хотя бы из-за ее человеческих качеств.

Вэра выпрямила спину. Независимо от ее отношения к нему, она отказывалась испытывать стыд за то, на что не могла повлиять.

– Да, Ваше Величество.

– Она связалась с кристаллом, находясь на Алероне, – сказал Джарен, заговорив впервые с тех пор, как они покинули свою комнату. – Наряду с ее внешним сходством, это должно быть достаточным доказательством, – его тон был резким, в нем чувствовалась защитная нотка, которую он не потрудился скрыть.

Язык короля Весстана скользнул по губам, что-то наконец промелькнуло на его лице, но оно появилось и исчезло прежде, чем она успела сообразить, что бы это выражение могло значить.

– Это невозможно.

– Я видел это своими собственными глазами. И она сделала это с легкостью, – руки Джарена сжались в кулаки, и, получив предупреждающий взгляд от Дэдрина, он добавил: – Ваше Величество.

Король Весстан долго и пристально смотрел на него, его глаза сузились от того, что он почувствовал между ними.

– Я полагаю, это было бы возможно, если бы в ней действительно текла кровь Ванэры.

Он снова посмотрел на Вэру, склонив голову набок.

– Предки Ванэры никогда не покидали своей родины, – произнес он, многозначительно приподняв бровь. – Так что у нас нет других примеров того, как далеко может зайти эта связь. Интересно.

– Твоя сила, должно быть, действительно очень велика, – замечание исходило от женщины, которая наконец подошла и встала рядом с королем вместе с другим мужчиной.

Сначала Вэра подумала, что она пытается сделать ей комплимент, но выражение ее лица говорило об обратном.

Хотя она была примерно одного роста с Вэрой, женщина была ее полной противоположностью во всех отношениях. Ее светлые волосы были выбриты на висках, подчеркивая заостренные уши, а посередине была заплетена длинная коса. Карие глаза были жесткими и неумолимыми, она смотрела на Вэру свысока, а скулы и челюсть были почти такими же острыми, как у Джарена.

На женщине были надеты легкие кожаные доспехи, как и на охранниках снаружи, каждая рельефная, накачанная мышца ее рук была видна. Вэра упала бы в обморок к ее ногам и умоляла бы сразиться с ней, если бы не убийственный взгляд, который женщина бросила в ее сторону.

– Ну?

Вэра неловко заерзала под давлением пяти устремленных на нее взглядов. Всех, кроме Джарена, чьи глаза были напряженно устремлены на Леди Смертоносный Взгляд.

– Она не какое-то оружие, которое ты можешь опробовать, – отрезал он, обходя Вэру и становясь рядом с ней.

Небрежно положив руку на рукоять своего оружия, она ухмыльнулась.

– У тебя хватает наглости перечить мне, Джарен Барилиас, – ее взгляд метался между ним и Вэрой, отмечая защитную стойку, которую он занимал рядом с ней. Светлая бровь высоко изогнулась на ее лбу. – Я не знала, что у тебя внезапно появились полномочия назначать охрану без моего одобрения, Дэдрин. Особенно тех, кого я лично не проверяла.

Вэра вздрогнула, глаза ее невольно расширились. Святой Алерон. Эта женщина имела власть над всей их стражей? Она знала, что Басура уважает права своих женщин так, как никогда не уважал Алерон, но это было даже больше, чем она ожидала.

Напряжение, повисшее в воздухе от ее вопроса, передалось обоим мужчинам.

– Я никого не назначал, Таэраль. Хотя я точно знаю, что ты прекрасно осведомлена о том, что его мастерство превосходит умения большинства магики, находящихся под твоим командованием, – Дэдрин сосредоточил свое внимание на короле, игнорируя гневную вспышку в глазах Леди Смертоносный Взгляд. – Ваше Величество, я знаю, что мы говорили с вами о Джарене раньше, но вы не видели его с тех пор, как он был еще совсем ребенком, – он шагнул в сторону, протягивая руку к Джарену.

Король Весстан застыл.

– Твой сын, – он запрокинул голову, облизывая зубы. – Как удачно, что наши… дети… похоже, прониклись таким доверием друг к другу.

Джарен ощетинился, и, судя по тому, как дернулись губы короля Весстана, он это заметил.

– Очевидно, в тебе есть гораздо больше, чем кажется на первый взгляд, Вэрали Аренарис, – он протянул руку, и она нерешительно вложила свою ладонь в его, стараясь не напрягаться, когда он накрыл ее руку другой и улыбнулся ей сверху вниз. – Ты, должно быть, проголодалась и хочешь осмотреть свой новый дом. Джерос довольно хорошо знает дворец, учитывая род его занятий, и, я уверен, он был бы более чем счастлив показать тебе окрестности, – он отпустил ее руку, кивнув Дэдрину. – Мне нужно будет поговорить со своими советниками о том, что с тобой делать. Оставайся во дворце, и я пришлю за тобой через несколько дней.

Вэра сглотнула, сцепив руки, чтобы скрыть дрожь. И снова ее заперли в помещении и велели никому не показываться на глаза. Ее грудь болезненно сжалась. Ничего не изменилось.

– До тех пор я распоряжусь, чтобы тебя разместили в более приятную комнату сегодня же вечером и обеспечили одеждой, соответствующей заявленному тобой положению.

Положив руку на поясницу Леди Смертоносный Взгляд, он повел ее за собой к черному ходу, который Вэра до этого момента не замечала. Дэдрин повернулся к ней, поклонился, прежде чем кивнуть Джеросу и сыну, и последовал за королем к выходу.

Глава 16

Итан

Он смотрел в коридор невидящим взглядом, сунув руку в карман брюк, и держал спрятанный в кулаке маленький предмет. Его плавное вращение на кончиках пальцев немедленно успокоило Итана. В последнее время он все больше и больше тянулся к нему, и с каждым днем желание использовать его все глубже проникало под кожу.

Край крышки впился в подушечку большого пальца, когда он усилил хватку. Мысль о том, чтобы использовать это сегодня вечером, была восхитительно заманчивой.

Молодой человек размял шею, пытаясь не обращать внимания на тяжелый взгляд, сверлящий его затылок. Коулман ничего не сказал, но его беспокойство росло с каждым шагом, который они делали по коридору, и оно практически отскакивало от стен вокруг.

Его тревога странно успокаивала, когда не раздражала. Особенно если учесть, что мог бы испытать первый страж Итана, если наказания Сулиана зайдут слишком далеко. Его челюсть дернулась, и он повернул шею, бросив быстрый взгляд назад. К счастью для них обоих, сегодня их ждал просто ужин.

Единственной неприятностью, которую Итану предстояло вынести, был долгий, затянутый вечер плохо завуалированных оскорблений и лекций, вдохновленных алкоголем. Не было ничего, что Сулиан любил больше, чем проверку знаний Итана. Он так же обожал оповещать сына о том, насколько разочарован в нем.

Раны Итана хорошо зажили за последние несколько дней, и только некоторые из них все еще зудели и тянули всякий раз, когда он неправильно поворачивался или совершал слишком резкие движения. Молодой человек вдохнул, проверяя сохранность своих ребер. Именно на них пришлась большая часть ударов, но даже они восстанавливались, хотя из-за синяков на туловище и выглядели хуже, чем было на самом деле. Хотя Коулман ему верил.

С другой стороны, Итан был даже рад, что все еще испытывает боль. Не было на свете большей мотивации, чем постоянное напоминание об унижении и боли. Когда они приблизились к месту назначения, молодой человек еще раз покрутил маленький пузырек в руке, проверяя, насколько готов использовать его.

– Ваше Высочество?

Его пальцы сжались, но он заставил себя повернуться, ослабил хватку и выдернул пустую руку из кармана. Он не был уверен, как долго простоял, уставившись на дверь, но обеспокоенное выражение лица Коулмана говорило само за себя.

Он провел ладонями по темно-синей тунике и посмотрел на мужчину.

– Сколько еще лет, по-твоему, осталось моему отцу, Коулман?

Охранник явно испугался, его кожа побледнела.

– Что вы… я не уверен, что понимаю ваш вопрос, Ваше Высочество.

– Это не вопрос с подвохом. Я не собираюсь повесить тебя за ответ, так что перестань пялиться на меня, как на умирающую рыбу, – сказал он, откидывая волосы со лба. – Мне просто интересно, насколько здоровым он тебе кажется?

Коулман побледнел еще больше, его тело инстинктивно слегка отодвинулось назад, когда Итан медленно моргнул. Это было явным предупреждением: он балансировал в опасной близости от пропасти.

Итан мысленно отругал себя. Нельзя было намекать на такие вещи. Может быть, то, что его письма оставались без ответов, доводило его до безумия, его отчаяние становилось все сильнее с каждым днем.

Или, может быть, он просто был избалован свободой излагать свои мысли и желания Гибсону без каких-либо последствий, из-за чего чувствовал себя менее уверенно в своей маске, чем обычно. Что бы это ни было, ему нужно было взять себя в руки.

Молодой человек впился ногтями в ладони, причиняя себе боль, пока его разум не прояснился. Он был бы идиотом, если бы настолько доверял Коулману. Нельзя было доверять кому-то, над кем он не мог установить полный контроль.

– Неважно. Я просто думал о том, какая это ненадежная штука – жизнь. Ты знаешь, как мысли иногда витают вокруг меня, не обращай внимания.

Коулман кивнул, словно собираясь ответить, но Итан потянулся к двери, не дав мужчине этого сделать.

– Не нужно ждать меня сегодня вечером, – оглянувшись, сказал он и ухмыльнулся. – Мой отец не любит пачкать руки, поэтому вряд ли убьет меня за ужином.

Когда он вошел, стол уже был накрыт и уставлен дымящимися блюдами, поскольку Сулиан, очевидно, был слишком нетерпелив, чтобы ждать его. Мужчина сидел во главе стола, одетый в свободную белую тунику с расстегнутым воротом, и разглядывал Итана. Его светлые волосы были распущены и почти доходили ему до плеч, обрамляя ту же остроскулую челюсть, что отличала их обоих.

Итан молча занял свое место, подняв руку, чтобы обратиться к слуге, что стоял у стены с графином вина в руках. Он никогда не был поклонником алкоголя, обычно воздерживался, когда выходил куда-нибудь со своими стражниками, но, к сожалению, ему приходилось иногда выпивать, особенно учитывая пристрастие его отца. Молодой человек посмотрел на Сулиана, и уже пустой стакан был лишь подтверждением.

– Отец, – произнес он ровным голосом, склонив голову, больше всего на свете желая стереть это проклятое слово из своей памяти.

Сулиан наклонил голову на дюйм вперед, что было единственным знаком его признательности, когда слуга подошел, чтобы наполнить его бокал. Затем он откинулся назад, молча оценивая его. Итан ощетинился, поняв этот жест как скрытое оскорбление, чем оно и было на самом деле.

Об этом говорило все: туника Сулиана задралась на животе, он оперся всем весом на подлокотник и понюхал свежее вино. Это было не то положение, которое император Материна занял бы перед кем-то, кого он уважал или хотел, чтобы его уважали в ответ. Мужчина ухмыльнулся, поднося стакан к губам, провоцируя Итана что-нибудь сказать.

Но Итан просто взял свой нож, взмахнув им чуть более резко, чем было необходимо, и нарезал идеально приправленного фазана, который лежал на его тарелке.

Они молчали, пока ели, но он знал, что это продлится недолго. И действительно, Итан едва успел доесть половину своей порции, как Сулиан прочистил горло:

– Тебе куда-то нужно сегодня вечером?

Итан поднял взгляд, поднося вилку ко рту и прожевывая свой кусок. Есть сотня мест, где я предпочел бы оказаться. В каком порядке мне их назвать?

– Конечно нет, отец. Почему ты спрашиваешь?

Сулиан приподнял бровь, отрывая толстый палец от своего бокала и указывая на него.

– Мы с тобой оба знаем, что ты одеваешься в синий только тогда, когда тебе нужно на кого-то произвести впечатление. С какой бы шлюхой ты ни собирался познакомиться сегодня вечером, твое имя ее удивит. Не нужно портить дорогую ткань.

Он проигнорировал этот беспочвенный выпад. У Сулиана были шпионы повсюду при дворе. Был нулевой шанс, что он не знал о том факте, что Итан не затаскивал ни одну женщину в свою постель с тех пор, как узнал о Вэре.

Он откусил еще кусочек, сосредоточившись на остроте перца, когда проглатывал его. Очевидное оскорбление Сулиана было более унизительным, чем его расслабленная поза.

– Я помолвлен, отец. Мне не на кого производить впечатление, пока она не вернется в целости и сохранности. Я не думаю, что мне нужна причина одеваться соответственно своему положению.

Правда заключалась в том, что эти туники были менее раздражающими для его заживающей кожи, хотя он никогда бы никому в этом не признался, а тем более себе.

Глаза Сулиана сузились, его гусиная кожа сегодня казалась грубее и обширнее.

– Хорошо, – наконец сказал он, поставив свой бокал на стол и складывая руки на животе. – Так мою новость будет гораздо легче переварить.

– И что же это за новость, отец?

– Я отправляю тебя на базу недалеко от Срединного Пути, чтобы поприветствовать следующий набор людей. Ты уедешь в течение следующих нескольких недель.

Костяшки пальцев Итана, сжимавшего вилку, побелели, грудь сдавило так, что он был уверен, что она взорвется под давлением.

– С какой целью?

Сулиан пригладил свободной рукой бороду.

– С той же, с которой я пытался отправить тебя раньше, зачем еще?

Итан уставился на него, опустив руку, чтобы сжать ее в кулак под столом, изо всех сил стараясь сохранить бесстрастное выражение лица.

– Есть ли какая-то особая причина, по которой ты решил, что это должен быть я, или это еще одно наказание за мою неудачу?

Неудача. Сказав это, ему захотелось вырвать себе язык. Он стиснул зубы, дважды проверяя свою маску, чтобы убедиться, что ни один мускул не дрогнул.

– Ответь, а кого еще? Ты до сих пор должен найти замену для оружейного мастера. Ты арестовал его за моей спиной, помнишь?

Итан вдохнул, выдохнув на счет пять.

– Я вызвал Лесту на допрос, как я уже сообщал ранее, и сразу после этого отпустил. С тех пор он вернулся на тренировочный двор и более чем способен работать с кучей восточных фермеров.

– Насколько я помню, принц Итан, окончательные решения в этом дворце принимаю я. И пока я не решу его судьбу за то, что он меня ослушался, ты пойдешь вместо него.

Наступила многозначительная пауза, пока они смотрели друг на друга, каждый проверял маску другого, чтобы увидеть, кто сдастся первым.

– Вэра доверяет мне. Очень важно, чтобы я был здесь, когда она вернется, я должен убедиться, что все пройдет гладко.

Выражение лица Сулиана ожесточилось.

– Не надо покровительствовать мне, намекая, что мне нужен посредник. Я держал ее в узде больше десяти лет, мальчишка.

Итан склонил голову, сунул руку в карман и сжал флакон.

– Я не хотел проявить неуважение. Но теперь у нее есть способности. Ее будет не так-то легко контролировать.

– Говорит мальчишка, который не смог манипулировать ею, даже когда она их не имела. Я остаюсь при своем мнении.

Сулиан снова откинулся на спинку стула, сложив руки домиком на груди.

– Не то чтобы это имеет значение в долгосрочной перспективе, – добавил он, пожимая плечами. – Тебе повезет, если ты проживешь еще несколько лун, не говоря уже о том, чтобы жениться на ней.

Итан заставил свои мышцы расслабиться, закинув одну ногу на другую, и положил руку на колено.

– Это угроза, отец?

Сулиан усмехнулся, глядя в окно на темнеющий пейзаж.

– Не будь идиотом. Тебе это не идет, – он снова прищурился. – Ты действительно думаешь, что Весстан Аренарис примирится с нашей ролью в исчезновении его дочери? Что он просто смирится с тем, что его единственного ребенка держали здесь, на Алероне, и ничего не предпримет по этому поводу?

Ему пришлось заставить свое тело оставаться в покое и не тянуться вперед. Алерон не мог позволить себе войну с Басурой. Пока нет. Не без адекватных рычагов воздействия.

– Ты думаешь, он начнет атаку?

– Нет, он не станет рисковать и разглашать, насколько сейчас ослаблена Басура. Он не начнет войну, в которой ему не гарантирована победа, – голубые глаза Сулиана метнулись обратно к Итану, вспыхивая в такт его улыбке. – Скорее всего, он пошлет убийц, чтобы прикончить нас во сне.

– Утешает.

– Действительно.

– И как ты думаешь, что он предпримет, когда его наследница вернется?

Звук мозолей Сулиана, скребущих его бороду, был единственным, что нарушало тишину, пока он обдумывал вопрос Итана.

– Если ты прав насчет Вэрали Аренарис, она не будет ждать его разрешения, прежде чем сделать что-либо.

Итан кивнул, он об этом догадывался. Если бы король Весстан был хоть в чем-то похож на Сулиана, он ни за что не позволил бы своему единственному наследнику разгуливать на свободе. Не тогда, когда это не принесло бы ему пользы.

– Однако, – продолжил он, – гордость Весстана и его вера в то, что мы априори ниже их, сработают в вашу пользу. Женись на его дочери, и он все еще будет сопротивляться заключению договора с нами. Заделай ей ребенка и разбавь их священную родословную своей кровью, и у него не будет особого выбора.

Сулиан промокнул губы салфеткой и встал, глядя сверху вниз на Итана.

– Она единственная прямая наследница предков, которая осталась у их народа. Он не рискнет начать с ней войну. Так что, если Вэрали вернется, сделай то, что я велел тебе сделать в ту ночь, и заделай ей гребаного ребенка.

Итан впился острым взглядом в ублюдка, который высокомерно повернулся к нему спиной и исчез за дверью, ведущей к большому очагу, у которого Итан когда-то держал Вэру за руку.

Оплодотворить ее. Словно она была чистокровной лошадью, и Сулиан стремился пополнить свои личные конюшни. Итан прикусил язык, почувствовав вкус крови, подавляя свое отвращение к человеку, который произвел его на свет.

Сулиан всегда был слабым, но полное отсутствие изобретательности или стремления помочь своему проклятому богами народу приводило его в бешенство.

Дети. Это все, что император Материна надеялся получить от единственной наследницы Басуры? Гребаные дети? Чтобы через несколько лет ее способности влились в их родословную, чтобы правитель мог ими пользоваться и наслаждаться? Что хорошего это принесло бы любому из них здесь и сейчас?

Это была самая идиотская вещь, которую он когда-либо слышал. Очевидно, Итан когда-нибудь хотел от нее ребенка. Кто бы этого не хотел? Вэра была потрясающей и жизнерадостной, заботливой и сильной. Но они могли бы получить от нее гораздо больше.

Магики веками использовали реликвии богов для придания себе силы и исцеления своего народа. Но правда заключалась в том, что это им не принадлежало. Итан еще не знал, что именно это было и как они это использовали, но был почти уверен, что они смогут разобраться с этим вместе.

Басура хранила их достаточно долго. Пришло время дать такой же шанс людям на Алероне. Долгая здоровая жизнь не должна быть привилегией, которой могут обладать только магики.

Он достал маленький флакончик, поднес его к лицу и полюбовался переливающейся внутри жидкостью. Его народ заслуживал таких же даров и привилегий, и он сделает все возможное, чтобы дать ему это.

Глава 17

Вэра

Вэра проследовала за Джеросом по коридорам обратно к комнате, которую они делили с Джареном, и едва она успела переступить порог, как тут же потеряла контроль.

– Что, черт возьми, это было? – требовательно спросила она, сдерживая слезы. Девушка скрестила руки на груди и уставилась на Джероса.

Она была в смятении и чувствовала, что может сломаться в любой момент. Какого Алерона произошло? Неужели это действительно был ее отец? Мужчина, который должен был верить, что она та, за кого себя выдает, который должен был захотеть поверить в это… Но его, казалось, это нисколько не заботило.

И этого она ждала все время, всю свою жизнь? Ждала, чтобы ее снова заперли и сказали, что пришлют за ней через несколько дней? Проклятый богами Элрик бил ее иногда, и даже он проявлял к ней больше привязанности, чем ее единственный оставшийся на свете кровный родственник.

– Я знаю, ты расстроена…

– Не обижайся, но ты ничего обо мне не знаешь.

Джерос присел на край кровати и провел рукой по волосам, зачесывая их назад, а затем завязал на затылке.

– Нет, я не…

– И это твоя вина, – вмешался Джарен, положив руки ей на бедра и встав позади девушки, словно защищая ее.

– Мне нужно знать, Джерос. И я не собираюсь ждать Дэдрина. Что это было? И кто, черт возьми, эта Леди Смертоносный Взгляд?

Он на мгновение застыл, вероятно, слегка ошарашенный этим прозвищем, прежде чем опереться локтями на колени и помассировать виски. Мужчина вдруг стал выглядеть намного старше. Как будто утро и так было для него слишком тяжелым испытанием.

Это чувство Вэра понимала.

– Вэрали, король Весстан… очень замкнутый человек. Он не только потерял свою жену, но и должен был положить конец кровавому восстанию, научиться в одиночку управлять целым островом и справиться с последствиями смерти Ванэры. С тех пор он сам не свой.

Джарен раздраженно рассмеялся, его дыхание обдало жаром ее макушку.

– Это еще мягко сказано. По сравнению с ним Дэдс выглядел совершенно доброжелательным. Он обвинил ее во лжи и ни черта не сделал для того, чтобы Таэраль не распускала свой язык.

Таэраль. Верно, Дэдрин называл ее так. Вэра предпочитала «Леди Смертоносный Взгляд». Это было гораздо уместнее.

Она вздохнула, пересекла комнату и плюхнулась на противоположную сторону кровати.

– Я понимаю, – это была правда, но она не меняла того, что Вэра чувствовала.

– Джерос, – начала она, глядя в его усталые голубые глаза. – Почему меня отдали вам? Я знаю, что ты спрятал меня и что восстание было из-за меня. Но почему? И почему ты просто не отвез меня домой в ту ночь, когда узнал, что те мужчины хотят меня забрать?

Почему ты не позволил мне остаться с вами? В месте, где меня могли бы любить? Где мне не нужно было прятаться. Где я могла бы вырасти собой и не бояться жить своей жизнью.

У нее было так много чертовых вопросов, и с каждым из них слова Итана всплывали в ее голове. Его предупреждение.

Есть причина, по которой твой народ начал войну, Вэра. Там небезопасно.

Губы Джероса сжались всего на мгновение, но она уловила это. Его неуверенность. Джарен либо тоже это увидел, либо почувствовал, как растет ее собственное беспокойство, потому что выдавил:

– Давай. Соври.

Джерос терял терпение. Постоянные словесные атаки Джарена его истощали. Он огрызнулся:

– Перестань вести себя как чертов ребенок, я не собираюсь ей врать.

Проигнорировав ответное рычание Джарена, он снова повернулся к ней лицом, положив руку на кровать между ними.

– Мы вырастили тебя, потому что твоя мать попросила нас об этом.

Ее сердце билось так быстро, что она удивилась, как оно все еще находится в грудной клетке. Девушка отчаянно нуждалась в этой информации, всю свою жизнь она хотела знать, потому что большую часть жизни она была убеждена, что сделала что-то не так, ведь ее семья отказалась от нее.

– Но почему? Это… нормально? Чтобы девушек отправляли жить к их спутникам?

Может быть, она жила с ними не для того, чтобы прятаться. Может быть, она жила там, чтобы быть ближе к Джарену, и восстание было просто совпадением.

Вспыхнула надежда, и Вэра провела ладонями по бедрам, внезапно занервничав.

– Нет, обычно спутники не живут вместе до наступления зрелости. И даже тогда не все они вступают в отношения.

Она кивнула. Джарен однажды уже объяснял ей это. Некоторые спутники полностью отвергли эту связь.

– Хорошо, тогда…

– Вэрали, – он произнес ее имя медленно, мягко, и девушка поняла, что ей не понравится любой ответ, который он собирается дать. – Ванэра любила этот остров и свой народ с такой силой, какой я никогда раньше не видел, но у нее также был секрет. Тот, который она не могла рассказать даже Весстану.

Джерос сделал паузу, ожидая, пока она посмотрит ему в глаза.

– Она не хотела становиться матерью. Ни для тебя, ни для кого-то еще.

Тишина наполнила комнату, пока до нее доходили его слова. Кровать чуть прогнулась, когда Джарен устроился позади нее, его теплые руки обхватили ее за талию и притянули к себе на колени. Вэра снова уткнулась ему в грудь, быстро моргая, чтобы справиться с внезапным жжением в глазах.

Она не знала почему, но какая-то часть ее поверила Итану, когда он сказал, что ее мать умерла, защищая ее. Она верила в это каждой частичкой своего разбитого сердца. И это не могло быть так далеко от истины.

Джерос придвинулся к ней, но остановился и откинулся назад, сцепив руки вместе.

– Ванэра физически страдала, Вэрали. Точно так же, как и все королевы до нее. Каждый день, каждый год она чувствовала это.

Он посмотрел на Джарена, прежде чем наконец придвинулся ближе и накрыл ее ладонь своей. Джарен напрягся от его близости, но не потребовал, чтобы он вернулся на место.

– Она не хотела этого ни для тебя, ни для любого другого ребенка. Королева хотела, чтобы ее родословная закончилась на ней.

– Хорошо, итак… – Вэра сглотнула, делая глубокий вдох. Она сама виновата. Она хотела знать. Ей нужно было набраться мужества и дослушать. Девушка могла предаться эмоциям позже, когда рядом не будет никого, кто мог бы увидеть, как она разбивается на кусочки. – Так почему же она не…

– Прервала беременность?

Она кивнула. На Алероне эта процедура была сопряжена с серьезными рисками, и очень немногие целители одобрили бы эту идею, но здесь, где уважали выбор женщин и они могли исцелять себя сами? Это должно было быть безопаснее.

Он еще раз сжал ее руку, прежде чем убрать свою.

– Я не знал, что она беременна, пока ты не родилась, так что не могу сказать наверняка. Я был удивлен, когда она сказала, что оставить тебя – единственный вариант.

Джерос провел рукой по подбородку, приглаживая бороду.

– Она верила, что ты – знак от богов, который нужно защитить любой ценой. И прежде чем ты спросишь – нет, она не сказала мне почему.

Вэра нахмурилась. Все это не имело смысла.

– Так вот почему она отдала меня вам?

Возможно, ее мать была слегка не в себе, это, конечно, имело место быть, если она страдала так, как говорил Джерос. Вэра сделала мысленную пометку расспросить об этом позже.

Он покачал головой.

– Она хотела отправиться в Круирис и оставить тебя в сиротском приюте, пока ты не подрастешь. У нее была собрана сумка и все такое прочее.

– Почему она этого не сделала?

Нежная улыбка озарила его лицо, когда мужчина взглянул за ее спину на Джарена.

– Потому что Джарен нашел тебя первым. Ты едва успела набрать воздуха в легкие, а он уже почувствовал тебя и выследил. Я никогда не видел ничего подобного.

Мурашки пробежали по ее коже, когда кончики пальцев Джарена скользнули вверх по ее руке, задержавшись на плече, прежде чем продолжить движение вдоль шеи и погрузиться в волосы.

Его ногти скребли ее кожу головы, и он прижал ее к своей груди, словно говоря: «Я же говорил тебе, айтанта. Наши души едины. С того момента, как ты появилась на свет».

Не подозревая о бурлящем желании, разливающемся по ее телу от прикосновений Джарена, Джерос продолжил:

– Как бы сильно она ни хотела защитить тебя, она не была готова разлучать тебя с твоим спутником. Ни одна королева никогда раньше не была с кем-то связана, включая ее саму. Она увидела в этом еще одно доказательство того, что ты другая. Особенная. Итак, мы согласились взять тебя и вырастить как собственного ребенка, пока королева не почувствует, что вернуться безопасно для тебя. Прошло несколько лет с тех пор, как мы усыновили Джарена, так что никто не удивился появлению еще одного ребенка.

Она заметила, что, хотя Джерос, очевидно, пытался представить Ванэру в наилучшем свете, он ни разу не сказал, что она любила ее. Только то, что королева считала ее важной по какой-то неизвестной причине.

Но Вэра заметила еще то, что мужчина выразил абсолютно неосознанно.

– Ты продолжаешь говорить «она», – сказала девушка, заставляя себя держать свои беспокойные руки неподвижно. – Ты ни разу не упомянул моего… Весстана, – она запнулась на имени, не зная, как говорить об этом человеке. Ей казалось неправильным называть его отцом, ведь она все еще не была уверена в его намерениях по отношению к ней.

Джерос положил обе руки на колени и с кряхтением оттолкнулся от кровати. Он действительно выглядел измученным, и Вэра задалась вопросом, удалось ли ему вообще поспать прошлой ночью, или он не ложился, рассказывая обо всем Дэдрину.

– Король Весстан хотел наследников. Ни он, ни совет не согласились бы покончить с родословной Аренарис. Ему не нравилось то, через что пришлось пройти Ванэре, но он также верил, что это необходимое зло для блага нашего народа.

Он тяжело вздохнул, морщинки вокруг глаз стали глубже, когда мужчина добавил:

– Именно из-за этого твоя мать скрывала свою беременность ото всех, включая его.

– Что? Как это вообще возможно? – как, черт возьми, кто-то мог скрывать всю беременность от супруга? Вэра вспомнила, как Итан говорил, что восстание произошло из-за того, что люди узнали о ее существовании, но она не знала, что ее также скрывали и от ее отца.

Джерос махнул рукой.

– Об этом я расскажу как-нибудь в другой раз. Главное, что король Весстан не знал обо всем до восстания. Напряжение росло с каждым годом, королева оставалась без наследника, и когда распространился слух о твоем существовании, ей нужно было это опровергнуть, а паника и гнев распространились подобно лесному пожару.

Значит, все смерти, все бои действительно были ее виной. Все потому, что ее мать верила, что она была чем-то вроде божественного благословения, хотя этих богов никто веками не видел.

– Ты должна понять, Вэрали. Король Весстан, как и большинство, всегда верил, что мы выше тех, у кого нет силы. Я боюсь, что он, как и простые магики, не слишком любит людей или Алерон.

Она подняла глаза, скривив лицо в выражении: «Да что ты говоришь?» Король игнорировал все попытки императора Сулиана наладить торговлю и сотрудничество, так что можно было с уверенностью сказать, что он вообще был от них не в восторге.

Джерос раздраженно рассмеялся, склонив голову в знак согласия.

– Что ж, скажу я вам, учитывая общее уменьшение силы кристалла с течением лет, его убеждения только укрепились. Он не захочет использовать тебя, чтобы вылечить скверну, но он это сделает.

Руки Джарена, обхватившие ее тело, превратились в сталь, его грудь завибрировала у нее за спиной.

– Он причинит ей боль? – спросил он, и его голос звучал устрашающе спокойно.

Его напряженная поза кричала о том, что он сделает все возможное, чтобы защитить ее, но Вэра не знала, до чего это может дойти. Он не сможет защитить ее от того, что уже произошло. Хотел того король Весстан или нет, но она уже была связана.

– Нет, – ответил Джерос, твердо глядя на молодого человека, зная, что творится у него в голове. – Он не монстр, каким бы замкнутым он ни казался.

Обращаясь к ней, он сказал:

– Просто не позволяй своим надеждам затмевать тебе разум, Вэрали. Он может быть твоим отцом, но в первую очередь он – глава государства.

Она понятия не имела, что на это ответить, поэтому вообще ничего не сказала, опустив взгляд и ковыряя свои ногти. Джарен сказал что-то мужчине, но она была слишком погружена в свои мысли, а затем услышала, как открылась и закрылась дверь.

Ее мать никогда не хотела ее. Независимо от того, какие благие намерения стояли за этим, факт оставался фактом. И это чертовски ее задело. Единственная причина, по которой Вэра вообще выжила, заключалась в безумной вере Ванэры, вероятно, вызванной болью, в то, что у нее не было выбора.

Даже Джерос и Дэдрин отказались от нее, отослав прочь по причине, которую они до сих пор не объяснили.

Девушка не была уверена, сколько времени прошло, прежде чем Джарен ослабил хватку на ее талии и отстранился, чтобы провести рукой по ее спине.

– С тобой все в порядке?

– Да, – она замолчала, понимая, что никогда не сможет солгать ему. Ведь он мог чувствовать, как каждая эмоция бурлит у нее под кожей. – Нет.

Он наклонился и прошептал ей на ухо:

– Хочешь, сбежим и посмотрим тренировочный двор?

На самом деле это был не вопрос, поэтому она не стала утруждать себя ответом, а просто спрыгнула с кровати, и ноги понесли ее прямо к двери.

Глава 18

Вэра

Резкий лязг и глухие удары сталкивающегося оружия и врезающихся друг в друга тел заставили Вэру почувствовать себя как дома.

Неожиданная волна тоски накатила на нее, когда Джарен повел девушку по последней тропинке, ведущей к большому пустому полю, скрытому от чужих глаз. Она скучала по Элрику. Скучала по методичным движениям при работе с оружием, по мастерству и концентрации, которые требовались для доведения стали до совершенства, и по ошеломляющему запаху кожи и ме-талла.

Она даже скучала по самой оружейной. Не по тому, как сидела взаперти часами, неделями и годами напролет, а по чувству уюта, по тому, как она просыпалась и знала, что принесет этот день.

Несмотря на то что у нее еще не было той свободы, на которую она надеялась, Вэрали не жалела об отъезде. Она провела всю свою жизнь, желая повидать мир и отправиться в какое-нибудь приключение, но ей все еще не хватало уверенности в том, что она знает, чего от нее ожидают.

Вэра понятия не имела, чего от нее здесь ждут.

Они миновали последнюю линию деревьев, но она застыла на месте, когда ее взгляд упал на поле для тренировок. Воины всех форм, размеров, цветов кожи и пола сражались перед ней, смешавшись вместе.

Некоторые из мужчин были сильнее, они рубили своими клинками с мощью, которой она никогда не могла обладать от природы, женщины, в свою очередь, были быстрее, они отскакивали в сторону, прежде чем нанести ответный удар. Это было самое прекрасное, что она когда-либо видела.

Ее глаза горели, к ним подступили слезы, когда радость, которой она и представить не могла, наполнила ее сердце, затмевая все сомнения, которые терзали девушку. Вэрали знала, что здесь к ней будут относиться по-другому, но услышать это и увидеть собственными глазами – две совершенно разные вещи.

Руки Джарена обхватили ее, притягивая ближе и прижимая к себе вплотную.

– Ты как теплый шарик света в моей груди.

– Что?

Он схватил ее за подбородок, запрокидывая голову девушки назад, и посмотрел на нее сверху вниз.

– Ты счастлива, – произнес он, грустно улыбаясь. – И до сих пор я не осознавал, что никогда раньше не чувствовал этого внутри тебя.

– Я была счастлива.

Он покачал головой.

– Нет, не так. Я многое чувствовал, Вэрали, но такого – никогда.

Джарен коснулся губами ее лба и отпустил ее подбородок, чтобы она снова могла смотреть на поле.

– Я просто хотел бы быть тем, кто вызывает у тебя эти чувства.

Она не знала, что на это сказать, не знала, как выразить словами то, что она ощущала. Возможно, он был способен чувствовать ее, но, будучи мужчиной-магики, Джарен никогда по-настоящему не понимал, каково это – не иметь ни власти, ни свободы, ни голоса.

– Все могут присоединиться? – спросила она, меняя тему и высвобождаясь из его объятий, чтобы жестом показать на открывшееся перед ними зрелище.

На мгновение воцарилось молчание, но затем он кивнул.

– Они не откажут никому, кто заинтересован, но потребуют, чтобы ты прошла тест.

– Что за тест? – спросила девушка. Охранникам на Алероне не нужно было ничего сдавать, чтобы приступить к тренировкам. Они просто подписывали документ, клянясь в верности императору Сулиану, и начинали тренироваться вместе с остальными независимо от того, насколько они были сильны.

– Проверка силы и мастерства.

– Значит, по сути, это спарринг? – спросила Вэра, бросив на него косой взгляд. Это звучало не так уж плохо. Джарен был сродни бешеному животному, и она избила его. Однажды.

Он приподнял бровь, почувствовав, куда ушли ее мысли.

– Что-то вроде того, но, Вэрали… – он умолк, выругавшись себе под нос, когда она вышла из-за деревьев, направляясь прямо к центру поля.

Схватив ее за руку, Джарен притянул ее к себе, его дыхание коснулось ее щеки:

– Никому здесь не нужно знать, кто ты такая. Не раньше, чем король Весстан официально объявит о тебе.

– Да, я прекрасно понимаю, – ответила Вэра, закатывая глаза. Его собственные потемнели в ответ, и девушка немедленно нырнула ему под руку, вырываясь из хватки. – И никто не умрет, если они победят меня в честном бою, Зеленые Глазки, – добавила она, бросив на него острый взгляд.

– Я ничего не обещаю.

Проигнорировав комментарий и оставив молодого человека там, где он стоял, Вэра направилась к ближайшему магики. Одетый в те же легкие доспехи, которые, как она поняла, были основной униформой в Нарисе, он сидел у внешнего края двора, положив оружие поперек бедер и запрокинув голову, чтобы отхлебнуть из бурдюка с водой.

Его длинные черные волосы были зачесаны назад, подчеркивая острую линию подбородка, которая, как начинала понимать Вэра, была почти у всех магики. У него была золотисто-коричневая кожа и светло-карие глаза, а слегка искривленный нос был похож на ее собственный.

Услышав приближение девушки, он искоса взглянул на нее, не проявив интереса, но тут же застыл и оглядел ее снова.

Вэра неловко помахала рукой, делая вид, что не замечает реакции Джарена на то, что она подошла к почти полуголому мужчине одна.

– Извините, – сказала она, убедившись, что обе ее руки были видны и он мог понять, что она безоружна.

Сосредоточившись на своих следующих словах, она постаралась, чтобы ее тьябати прозвучал как можно более свободно и естественно:

– Не могли бы вы, пожалуйста, отвести меня к тому, кто здесь главный? Или указать на него?

Его глаза скользнули по ее телу, прежде чем вернуться к лицу, полные губы мужчины растянулись в медленной улыбке:

– А что, если я скажу тебе, что я здесь главный?

– Так это вы?

– Для тебя я буду кем угодно, – произнес он, выпрямляясь во весь рост и подходя немного ближе, чем было необходимо. – Дорен Панаэрос к вашим услугам.

Его комментарий напомнил ей о Трее, и ответная улыбка тронула ее губы, но быстро исчезла, когда смертельное спокойствие наполнило ее грудь, вытеснив оттуда кипящий гнев.

Вэра внутренне вспыхнула, жалея, что не находится достаточно близко, чтобы пнуть Джарена в голень. Часть ее испытывала искушение сверкнуть кокетливой улыбкой, просто чтобы позлить его, но безмолвное, убийственное спокойствие, исходившее от него, заставило ее сжать губы и развязать плащ.

Позволив ему упасть у ее ног, она уперла обе руки в бока, подняв взгляд как раз вовремя, чтобы заметить, как Дорен уставился на ее шею у края туники, где виднелся край метки.

Его ноздри раздулись, и Дорен немедленно поднял обе руки, отступая назад, чтобы сохранить между ними более почтительное расстояние.

Видишь? Подумала она, бросив свирепый взгляд через плечо. Нет причин впадать в ярость.

– Ну, Дорен, – начала Вэра, надеясь, что он не заметит, что она не представилась, но его внимание больше не было приковано к ней. Он прошел мимо, направляясь к линии деревьев. Мужчина прочистил горло и сделал еще один большой шаг назад. – Ну, Дорен, – повторила она. – Ты можешь мне помочь или нет?

У него не было возможности ответить: резкий, отрывистый голос опередил его:

– Тебе здесь нечего делать.

Желудок Вэры сжался, когда она увидела, как Леди Смертоносный Взгляд вышла из-за группы женщин-воинов чуть левее того места, где стояли она и Дорен. Вера была так взволнована, что даже не заметила ее.

Ей следовало ожидать этого, учитывая, что сказал Джерос, но появление женщины все равно застало ее врасплох. Таэраль выглядела точно так же, как и в тронном зале, с тем лишь отличием, что теперь костяшки ее пальцев были окровавлены. Вэра огляделась, ожидая увидеть кого-нибудь лежащего с разбитым лицом.

– Тебя не должно здесь быть. У нас нет времени удовлетворять твое человеческое любопытство или нянчиться с тобой, если ты поранишься.

Говоря это, женщина продолжала приближаться к Вэре, пока не оказалась всего в нескольких футах от нее.

– Это место не для тебя. Твоя сторожевая собака должна была… – она замерла, шок промелькнул на ее лице так быстро, что Вэра не успела его уловить. А затем ее губы изогнулись в жестокой улыбке, придавая ей почти кошачий вид. – Извини. Я имела в виду, я уверена, что твой спутник более чем способен удовлетворить это любопытство.

Открытая шея Вэры внезапно загорелась, в то время как ее вены заледенели. И каждая голова повернулась в ее сторону, каждый пытался разглядеть ее получше и понять, кто она такая.

– Я здесь не поэтому, – возразила она, поправляя тунику, чтобы прикрыть отметку, хотя было уже слишком поздно это делать.

Если Весстан действительно не знал, что она и Джарен были связаны, то теперь он узнает наверняка.

Черт, черт, черт.

Жар от десятков устремленных на нее глаз был изнуряющим, даже сильнее, чем от солнца, палившего ей в спину.

– Я тренируюсь и могу сражаться. Я не новичок, которому нужны индивидуальные инструкции о том, как держать клинок, – добавила Вэра, поскольку, очевидно, Таэраль решила, основываясь на их единственной встрече, что она какая-то избалованная наивная принцесса.

Но кудахчущий смех, вырвавшийся из ее закованной в броню груди, превратил надежды девушки в прах. Таэраль склонила голову набок, глаза ее горели безудержным ликованием, когда она внимательно изучала тело Вэры.

– Что-то подсказывает мне, что боец Алерона – это не то же самое, что здешний боец. Но, как бы то ни было, человек, – сказала она, разводя руками. – Выбирай себе партнера по душе. Это неважно.

Человек? Волосы Веры встали дыбом, в ней вспыхнул гнев из-за намеренного оскорбления. Эта тварь знала, что она не человек. Даже если бы они не познакомились только что этим утром, отсутствие заостренных ушей не затмевало все остальные очевидные магические черты ее лица.

Тихий ропот пронесся вокруг нее, когда люди стали окружать их, перешептываясь между собой. Она знала, что приходить сюда рискованно, но надеялась, что ее примут и она смешается с толпой. Теперь ей повезет, если она успеет вернуться во дворец до того, как все начнут сплетничать о даз королевы.

Ухмыляясь красному оттенку, который, как Вэра уже знала, поднимался вверх по ее шее, Таэраль, не торопясь, убрала клинок в ножны. Затем, безоружная, она повернулась к Вэре спиной и ушла, как будто та вообще не представляла угрозы. Это вопиющее оскорбление заставило девушку покраснеть еще сильнее.

Неважно, насколько силен был соперник, если бы Вэра выкинула подобный номер по отношению к противнику, Элрик выбил бы из нее все дерьмо.

Леди Мерзкое Личико – такая кличка начинала казаться ей гораздо более подходящей. Она даже не дала Вэре шанса, прежде чем решила возненавидеть ее. Но, к сожалению для нее, девушке было просто наплевать.

Она проделала весь этот путь, пересекла ужасное каменистое море и блевала куда больше, чем следовало бы любому человеку, с верой в то, что ей наконец-то разрешат тренироваться, не опасаясь последствий. Она определенно не собиралась позволять какой-то заносчивой женщине все ей испортить.

Высоко подняв голову, Вэра скрестила руки на груди, позволив медленной улыбке растянуться на ее лице и обнажить клыки.

– А что? Ты с этой задачей не справишься?

Весь двор погрузился в тишину, напряжение было таким сильным, что она думала, что задохнется от него. Вэра сглотнула и подавила свой гнев, пряча его вместе с тем, что она чувствовала Джарена. Его присутствие рядом с ней не помогало.

Таэраль напряглась, опасность просачивалась из ее пор, она медленно повернулась обратно. Ее лицо исказилось от чистой ненависти, но прежде чем женщина успела произнести тот ответ, который вертелся у нее на языке, первым заговорил другой голос:

– Я бы с удовольствием поиграла.

Вэра резко обернулась и увидела, что позади нее шагнула вперед еще одна девушка с хищным блеском в темно-карих глазах. Казалось, что она на несколько дюймов выше Вэры, но мускулов у нее было в два раза больше. Одетая в обтягивающие легинсы и тунику без рукавов, она словно гордилась тем, что каждый бугорок ее мышц полностью виден.

В отличие от Таэраль, чьи волосы были выбриты с обеих сторон, волосы новоприбывшей были выбриты только с одной, а с другой, черные, как смоль, они свисали косичками до подбородка. Ее глаза обрамляли длинные ресницы, а кожа была темно-коричневой, отмеченной лишь длинным шрамом на левой щеке.

Она была воплощением великолепия и устрашения – всего, чем Вэра когда-либо хотела стать.

Кивнув разъяренной Таэраль, она встала перед Вэрой и обнажила меч, висевший у нее на боку. Очень острый, настоящий меч.

Вздернув подбородок, она даже не потрудилась обернуться, прежде чем окликнуть кого-то через плечо:

– Сукки, дай ей свое оружие.

Тут же из собравшейся толпы к ней подбежала невысокая светловолосая женщина и, ухмыляясь, обнажила свой меч.

Было очевидно, что Сукки не нравилась мысль о том, что Вэра воспользуется им, но она сделала, как было велено, не произнеся ни слова, вдавив ручку в ладонь Вэрали с большей силой, чем было необходимо. Лезвие меча сияло в солнечном свете, подчеркивая тот факт, что это было самое настоящее оружие.

Брови Вэры приподнялись, когда она снова посмотрела на женщину, стоявшую перед ней. Хотя Таэраль совершенно ясно дала понять, что она тут главная, эта девушка держалась по-командирски. Сукки даже глазом не моргнула, прежде чем подчиниться, и даже не взглянула на Таэраль в поисках одобрения.

– Рения Вирнорин, – она представилась так, словно они только что встретились на улице, а не в центре круга, полного ухмыляющихся магики.

Хрустнув шеей, девушка выпрямилась, поставив одну согнутую руку перед собой, в то время как другой она держала клинок перед грудью.

– Давай посмотрим, на что ты способна, Аренарис.

У Вэры не было ни секунды, чтобы отреагировать на то, что ее имя прозвучало как гром среди ясного неба: Рения атаковала, двигаясь со скоростью, которой девушка не ожидала.

Она только успела поднять позаимствованный клинок, как неожиданный удар едва не отправил ее на землю. Длинный меч был тяжелым, в отличие от кинжалов, с которыми она практиковалась на корабле. Вэрали застонала, используя каждый мускул своих рук и груди, чтобы оттолкнуть ее назад. Эта стерва вложила в гребаный удар весь свой вес.

Зная, что силы ее тела недостаточно, чтобы выдержать много таких атак, Вэра сделала выпад, перейдя в наступление и нацелив свой меч в плечо Рении.

Она понятия не имела, зачем им тренироваться с настоящим оружием. Весь смысл тренировок состоял в том, чтобы уметь безопасно совершать ошибки, и, независимо от их отношения к ней, у Вэры не было желания причинять физический вред кому-либо.

Ее нерешительность с выпадом, должно быть, была очевидна, потому что Рения сверкнула устрашающей улыбкой, уклоняясь от ее атаки так легко, как будто двигалась в замедленной съемке.

– Я не боюсь проливать кровь, Ваше Высочество, и не боюсь пролить вашу. Сражайтесь со мной как воин или бросайте оружие и уходите отсюда.

Вокруг нее эхом разнесся смех, сопровождаемый возгласами согласия. Вэра ощетинилась, смутившись. Боковым зрением она увидела, как Джарен пробирается сквозь толпу, скрестив руки на груди. Он выглядел так, словно был готов начать разрывать глотки. Магики вокруг него разошлись, давая ему возможность пройти дальше.

– Ну? Что будешь делать? Ты что…

Зарычав, Вэра атаковала с удвоенной силой, отказываясь терпеть дальнейшие унижения. Сосредоточившись на своем гневе, она вложила в удары всю его силу.

Хотела настоящей драки? Отлично. Вэра устроит ей чертову драку.

Они нападали друг на друга снова и снова, сталкивались клинками и конечностями. Но как бы Вэра ни наступала, Рения с легкостью встречала каждый ее выпад. Казалось, она даже не вспотела, в то время как через несколько минут лицо Вэры покраснело, а ее грудь тяжело вздымалась, пока она металась туда-сюда, пригибаясь и делая выпады.

Недостаток сна прошлой ночью не пошел ей на пользу, но она делала все, что в ее силах, чтобы избежать ужасной смерти, если она не увернется. В этом не было никакого смысла. Даже самый закаленный воин к этому моменту должен был проявить хотя бы какую-то усталость.

Но потом Вэра почувствовала притяжение, которое иногда ощущала от Джарена, когда он использовал свои способности во время ее медитации. Оно было более тусклым, едва заметным, но все же было. Рения погружалась в свою силу, восстанавливая мышцы и выносливость во время спарринга. Вот тебе и честный бой.

Вэра посмотрела поверх своего оружия, но Рения только дернула бровями, прежде чем снова наброситься на нее. Мощь, стоящая за ее ударами, отражалась от меча Вэры и поднималась вверх по ее рукам, заставляя мышцы напрягаться и выпячиваться, девушка изо всех сил старалась не прогибаться каждый раз, когда сталь сталкивалась со сталью.

Джарен был невероятно силен, как и Элрик, но ни один из них никогда не нападал на нее с такой агрессией. Той самой необузданной силой, которая исходила от того, кто использовал свои гребаные способности, чтобы помочь себе.

Вэра снова развернулась, пригнувшись как раз вовремя: клинок Рении рассек воздух над ее головой, промахнувшись всего в нескольких дюймах. Кто, черт возьми, целится в голову во время спарринга на настоящих мечах?

Осознание того, что Рения даже не пыталась скрыть этого, наполнило ее ослепляющей яростью. Элрик ставил этикет превыше всего во время спарринга, но, очевидно, на этом проклятом богами острове его не существовало, и Вэре пришлось активно концентрироваться, чтобы попытаться использовать свою собственную силу.

Ее злость росла с каждой секундой, она изогнулась, отбросив осторожность и целясь в голову Рении, предупреждающе рыча.

Глаза Рении расширились, в них зажглось удивление, когда она вскинула свой меч, уклоняясь в сторону. Но Вэра ожидала этого. Она развернулась, снова ударив своим мечом по ее, как раз перед тем, как пнуть ногой в живот соперницы.

Рения дернулась, из ее приоткрытых губ брызнула слюна, когда ее тело наклонилось от атаки, и Вэра, не теряя времени, нанесла ей удар острым локтем в лицо, с удовлетворением наблюдая, как голова девушки откинулась назад, а из носа закапала кровь.

Но вместо того чтобы перестроиться и защититься от следующего удара, как ожидала Вэра, Рения резко опустила голову, а затем на ее лице появилась широкая улыбка, и она бросилась вперед, взмахнув мечом.

Вэра выругалась, ее глаза едва уловили это движение, но она смогла вовремя увернуться в сторону. Однако Рения была неумолима, она увеличила скорость и обрушивала на нее удар за ударом, каждый из которых был таким же потенциально смертельным, как и предыдущий.

Вэрали развернулась, ее сердце бешено колотилось, когда девушка пыталась не отставать, но меч Рении снова обрушился на нее, сильнее, чем до этого, и ее руки подогнулись, предупреждая, что они не выдержат еще одного такого удара. Разве что она обратится к силе.

Ее единственным шансом на победу было использование последних остатков выносливости, нужно было броситься вперед и застать соперницу врасплох. Скорость всегда давала ей преимущество в прошлом.

Развернувшись, Вэра планировала нанести удар низко, надеясь вывести ее из равновесия настолько, чтобы Рения упала на землю. Все, что ей было нужно, – это одна секунда, чтобы приставить лезвие к горлу, и она победит.

Но Рения предвосхитила этот фатальный удар, изогнувшись с нечеловеческой скоростью и сделав выпад.

Предупреждающий крик Джарена перекрыл возбужденные вопли других магики как раз перед тем, как клинок Рении соприкоснулся с грудью Вэры. Он прорезал ее тунику и вонзился в плоть над грудью, вырвав крик из ее горла.

Затем Рения упала, взмахнув ногой, чтобы выбить правую ногу из-под Вэры и лишить ее опоры.

Девушка отлетела назад, рукоять меча выпала из ее руки, когда она упала на землю, а боль пронзила ее тело, как таран.

Вэра лежала там, растянувшись в грязи на глазах у всех, включая ее спутника и гребаную Таэраль, моргая, чтобы избавиться от пятен перед глазами. Она, черт возьми, проиграла.

Поморщившись, девушка подняла голову и взглянула на свою пылающую грудь. Конечно же, и новая туника, и нагрудная повязка, которые только что купил Джарен, были полностью испорчены, под ними виднелась содранная кожа.

Изогнувшись, она заставила свои пульсирующие руки пошевелиться и приняла сидячее положение. Все ее тело кричало, разорванная туника прилипла к груди, но она проигнорировала это, прикусив язык так сильно, что пошла кровь.

Вэра не издала ни единого стона боли, отказываясь доставлять кому-либо удовольствие. Кто, черт возьми, использовал их способности в спаррингах с настоящим оружием?

– Извини за одежду. Я не ожидала, что ты пропустишь очевидный удар, но, по крайней мере, я не поранила твои соски.

Ноздри Вэры раздулись, виной тому был веселый тон Рении. Смущенная, она закипела. Она чувствовала себя ребенком, впервые тренирующимся с Элриком.

– Я бы заблокировала его, если бы это был честный бой, – выплюнула она, наконец подняв на нее взгляд.

Меч Рении опустился, и девушка склонила голову набок в искреннем замешательстве.

– Честный бой? Ты была вооружена точно так же, как я. Чего ты от меня ожидала? Объятий?

Сбоку раздался лающий смех, этот звук дрожью пробежал по позвоночнику Вэры.

– Человек-воин не ожидал, что ты используешь свои дарованные богами способности в спарринге, – произнесла Таэраль, выглядя чертовски довольной, когда подняла с земли брошенный меч.

В груди у Вэры заурчало, и неконтролируемое рычание сорвалось с ее губ.

Таэраль снова повернулась к ней лицом:

– Что? Тебе не нравится, когда тебя называют человеком?

Она не потрудилась ответить. Просто смотрела на нее, надеясь, что та почувствует, как ненависть проникает в ее голову.

Таэраль протянула клинок, позволяя Сукки подойти и забрать свое оружие, прежде чем ответить на молчаливое отвращение Вэры:

– Ты говоришь, как они, ты двигаешься, как они, ты сражаешься, как они. Так что, пока ты не докажешь обратное, ты не заслужила никакого другого титула.

Она вздернула подбородок, и между ними громко зазвучал невысказанный вопрос. Магики – это был не тот титул, на который она намекала, и они обе это знали.

Лицо и шея Вэры запылали, взгляды окружающих магики выжгли последний защитный слой ее гордости. Она опустила голову, сдерживая слезы. Это было единственное, чего она хотела, и это только что было брошено ей в лицо.

Девушка уставилась взглядом в землю, отказываясь встречаться глазами с кем бы то ни было, и меньше всего она была готова посмотреть на Джарена. Ее собственный стыд был слишком силен, чтобы ощутить его, но она не сомневалась, что он, вероятно, был рядом. Может быть, если бы она просидела там достаточно долго, все волшебным образом разошлись бы, и она смогла бы уползти и погрустить в одиночестве.

Что-то промелькнуло перед ее лицом, и Вэра инстинктивно вскинула руку, чтобы блокировать удар. Но атакующая рука остановилась в нескольких дюймах от нее, и ее обладательница громко фыркнула:

– Смущение тебе не к лицу, наследница престола.

Вэра оторвала взгляд от протянутой руки и увидела, что перед ней стоит Рения с широченной улыбкой на лице.

Глава 19

Вэра

После насмешек и прочего дерьма, которое она только что выкинула во время их боя, Вэра не могла поверить, что Рения не унизит ее еще больше, но и игнорировать ее она точно не могла. Иначе бы она выглядела одновременно и стервой, и обиженной неудачницей.

Последнее, что ей было нужно, – это шепот, который все еще гулял между магики вокруг, и утверждения, что она неумеха и просто дура.

Сделав глубокий вдох и надеясь на лучшее, Вэра протянула руку, принимая предложенную помощь.

Рения крепко сжала ее и дернула наверх так быстро, что девушка потеряла равновесие, падая на нее, как влюбленный, ищущий объятий. Подавленная, она оттолкнулась назад, зашипев от пульсирующей боли в груди от удара.

Порез был недостаточно глубоким, чтобы заслуживать немедленного внимания, но, черт возьми, это было больно.

Когда Вэра выпрямилась, в ее ушах полыхал ад. Должно было пройти время, прежде чем она привыкнет к тому, что все вокруг нее такие чертовски сильные.

Рения только рассмеялась, протягивая руку, чтобы стряхнуть остатки гравия, которые все еще покрывали тунику Вэры.

– Ты мне нравишься, наследница. И хотя тебе нужно много работать, – сказала она, пробежавшись глазами по форме Вэры, – я уважаю твое рвение.

– Спасибо, – пробормотала девушка, увеличивая расстояние между ними и задаваясь вопросом, откуда Рения узнала, кто она такая.

Магики вокруг них все еще пялились, отказываясь двигаться, пока Таэраль не начала выкрикивать сердитые команды, угрожая выпотрошить любого, кто не вернется к работе.

Вэра смотрела, как они медленно расходятся, избегая встречаться с ними взглядами. Это был не первый раз, когда она проигрывала спарринг, и Элрик, и Джарен побеждали ее больше раз, чем она могла сосчитать, но это был первый раз, когда она проиграла при зрителях.

Она повернулась, заставляя свои ноги идти в нормальном темпе, хотя больше всего на свете ей хотелось бежать так быстро, как только можно, чтобы спрятаться за деревьями. Вэра покачнулась, чувствуя легкое головокружение. Боги, ей нужно принять ванну и, черт возьми, вздремнуть.

– Скажите мне, Ваше Высочество, – позвала Рения, подбегая трусцой, чтобы догнать ее и не отставать. – Это ваш зисдемьез?

Вэра наморщила лоб, не расслышав последнего слова. Она говорила о Джарене?

– Мой что?

– Твой зисдемьез, – повторила она, как будто еще одно произнесение волшебным образом объясняло, что это значит.

– Я слышала, что ты сказала, – пробормотала Вэра. – Я просто не понимаю, что это значит, – она чувствовала пристальный взгляд Рении, та смотрела на нее сбоку. – Я еще не в совершенстве владею нашим языком, – неохотно призналась она, стараясь идти быстрее.

Рения не отставала, либо не поняв намека, либо, что более вероятно, просто наплевав на него.

– Тебе будет удобнее, если я буду говорить вот так? – спросила она, ее рот и язык изгибались почти милым образом, когда она произносила слова на общем языке.

– Нет, – отрезала Вэра, ее смущение почему-то стало еще сильнее. Неужели она не может просто оставить ее в покое?

– Я свободно владею обоими языками, – продолжила Рения, несмотря на очевидное раздражение Вэры.

Остановившись как вкопанная, она прижала подушечки пальцев к векам и шумно выдохнула. Конечно. Эта девушка, по-видимому, была хороша во всем.

– Чего ты хочешь, Рения? – спросила она, подчеркнуто используя тьябати. – Вы с Таэраль довольно ясно высказали свою точку зрения. Я поняла. Я ухожу.

Рения хлопнула рукой по мечу, висевшему в ножнах у нее на боку, указывая на Вэру, а затем на себя.

– Зисдемьез. Страж. Я должна быть твоим.

Вэра нахмурилась, все еще не понимая, о чем она говорит.

– Что-то вроде личной охраны?

Рения кивнула.

– Король Весстан приставил меня к тебе меньше часа назад. Я приступлю к обязанностям сегодня вечером, после того как назначу здесь себе замену.

Вэра заупрямилась, ее мысли немедленно обратились к Итану. Она даже не подумала о том, что здесь могут надеяться, что она будет разгуливать по городу в сопровождении охранника. Одна только мысль об этом заставила ее съежиться.

Она предполагала, что Джарена будет достаточно. Но, учитывая, как Таэраль отреагировала на него и что король Весстан скоро узнает, кем он был для нее, хотя она все еще не понимала, почему это было плохо, – она не должна была так уж удивляться, что они не позволят ему быть ее стражем.

Вэрали покачала головой.

– Король Весстан не обсуждал со мной защиту. Он, кажется, не… Мы разговаривали не очень долго, – наконец сказала она. Вэра не доверяла Рении настолько, чтобы рассказать больше об их общении.

Рения усмехнулась, снова переключаясь на тьябати:

– Ну, теперь ты знаешь. Я думаю, нам будет весело вместе. У меня такое чувство, что наши отношения вот-вот станут очень интересными.

Вэра моргнула, не зная, как к этому относиться.

– Исчезни, Вирнорин. Ты ей не нужна.

Они обе обернулись на эти отрывистые слова. Джарен пробрался сквозь толпу и стоял прямо за ними, метая яростные взгляды на девушку. Его руки были скрещены на груди, и враждебность, исходившая от всего его тела, была инстинктивной.

Рения и глазом не моргнула, совершенно не впечатленная угрозой насильственной смерти, которую он ей почти обещал. Она приподняла бровь, на ее полных губах заиграла ухмылка.

– Рада снова видеть тебя, Барилиас. Подумала, может быть, на этот раз ты решил остаться на Алероне. Давненько мы не виделись.

Джарен не ответил, но намек на разочарование просочился сквозь их связь. Вэра перевела взгляд с него на нее. Они знали друг друга? И, по-видимому, достаточно хорошо, чтобы Рения заметила его отсутствие.

Она нахмурилась, странное ощущение скрутилось у нее в животе. Джарен выглядел так, словно хотел убить Рению, но, учитывая тот факт, что он этого не сделал даже после того, как она вскрыла Вэре грудную клетку, он явно верил ей. Больше, чем показывал внешне.

Вэра снова посмотрела на эту красивую девушку. Технически Рения не сделала ничего плохого, кроме того, что победила ее в драке. И поскольку и король Весстан, и Джарен, очевидно, доверяли ей и знали, что она не убьет Вэру во сне, не было никаких причин, по которым девушка не должна была ей верить. Так почему же ей вдруг захотелось вонзить ногти в кожу Джарена и зарычать в чертово лицо Рении?

Молодой человек прочистил горло, искоса взглянув на нее. Веселье промелькнуло в его глазах, притушив ярость, которая бурлила в них всего мгновение назад.

Тупая гребаная связь.

Рения фыркнула и пренебрежительно махнула рукой.

– По последним данным, Барилиас, ты занимаешь не столь высокое положение. С каких это пор ты говоришь от имени давно потерянной наследницы престола?

– С этого самого момента.

Ноздри Рении раздулись, ее взгляд метнулся между ними, задержавшись на плече Вэры, а затем на ее груди, где под разрезом виднелась еще одна из свежих отметин Джарена.

– Ах. Я поняла, – сказала она, и хитрая улыбка расползлась по ее лицу. – Но кто будет стоять на страже у ее двери, пока ты бездумно засовываешь в нее свой язык, интересно?

Вэра поджала губы, уверенная, что ее лицо навсегда останется красным. По крайней мере, это ответит на любые вопросы об открытых обсуждениях секса.

Лицо Джарена не изменилось, но она почувствовала, как от слов Рении в нем вспыхнула неуверенность. Девушка нашла единственную слабость, которая у него была, и надавила на нее, заставив его усомниться, достаточно ли его одного, чтобы защитить свою спутницу.

Потому что в прошлый раз его оказалось мало.

Сердце Вэры дрогнуло, ей захотелось обнять его и успокоить ненависть, снова закрадывающуюся в его сердце, но она знала: Джарен не хотел бы, чтобы она делала это на глазах у всех.

Рения вздернула подбородок, каким-то образом глядя на него свысока, хотя он возвышался над ней.

– Мы с тобой оба знаем, что я лучшая из всех, кто может защитить и обучить ее, Барилиас. Не позволяй своей гордости встать у тебя на пути.

Его глаза потемнели.

– Говорит та, кто объявила о своей неумолимости всем присутствующим здесь.

Свирепая улыбка появилась на лице Рении, когда она достала маленький нож, висевший у нее на боку, и начала ковырять свои ногти.

– Я спасла ее задницу и ее репутацию. Не за что.

Вэра остолбенела, поморщившись, ее грудь заболела от этого движения. Спасла ее репутацию? Она это серьезно?

– Я думаю, у нас очень разные представления об этом.

Рения и глазом не моргнула.

– Король Весстан, возможно, и говорил со мной, но до тех пор, пока он не заявит о тебе публично, каждый магики здесь будет полагаться только на слово Таэраль. Они считают тебя не только лгуньей, но и слабачкой. Они нашли бы тебя позже и выбили бы из тебя все дерьмо.

– Как наш бой мог помочь? Я проиграла.

– Да, как и все, кто борется со мной, – сказала она, глядя на Джарена и подмигивая. Она направила кончик своего клинка в сторону Вэры. – Но, учитывая, как долго ты продержалась, теперь они задаются вопросом о том, достаточно ли знают о тебе. Они все равно не будут уважать тебя из-за твоих человеческих качеств, но зато не решатся прикоснуться и к волоску на твоей голове.

Идеально. Первый день, а она уже вызывала отвращение или разочаровывала буквально всех, кого встречала. Отличный старт.

– Спасибо, – сказала Вэра, прижимая руку к груди и гримасничая от боли. Ей нужно было где-то посидеть и сосредоточиться на исцелении, чтобы никто не стал случайным свидетелем ее стараний.

– Ты не должна выглядеть расстроенной. Они ненавидят то, что, по их мнению, они знают о тебе. Я научу тебя сражаться как магики, и ты заслужишь их уважение, да?

Предложение было заманчивым. Рения была искусна не только в физическом смысле, но и в своих способностях. Навык, в котором Вэре очень нужна была помощь. Попытка не пытка, она не могла быть худшим учителем, чем Джарен.

Вэра встретилась с ней взглядом. Была одна вещь, которую ей нужно было узнать в первую очередь.

– Почему тебя это волнует, Рения? Ты предлагаешь помощь, потому что веришь в свои красивые слова, или потому что тебе приказали?

– Мне было приказано только защищать тебя.

– Тогда зачем меня тренировать?

– Ее мать была стражницей королевы Ванэры, – вмешался Джарен, прежде чем она успела ответить.

– Подожди, что? Неужели она…

– Умерла, пытаясь защитить ее? – перебила Рения. – Да. В ту ночь она потерпела неудачу, и они обе заплатили самую высокую цену.

Вэра сжала губы, неловко переминаясь с ноги на ногу, не зная, что на это сказать. Но выражение лица Рении не дрогнуло, она не выглядела расстроенной. Только гордость светилась в ее карих глазах.

– И прежде чем твой спутник снова заговорит, да, это одна из причин. Но не единственная. Я же говорила, что уважаю твое рвение, – она ухмыльнулась. – А еще мне нравится выводить из себя свою тетю.

– Твою тетю?

Рения ткнула большим пальцем через плечо, туда, где исчезла Таэраль, и что-то темное промелькнуло в ее глазах.

– Она ненавидела и мою мать, и твою, и так же невыносима вне поля боя, как и на нем, поверь мне.

Она была племянницей Таэраль? Секундочку.

– Сестра Таэраль была личной стражницей моей матери? – спросила Вэра, широко раскрыв глаза, вспоминая, как рука короля Весстана легла ей на поясницу, когда они выходили из тронного зала этим утром.

Рения кивнула.

– Сводной сестрой, но да. Может, я и заместитель командира, и в моих жилах течет ее кровь, но между нами нет прежней любви. Мне доставило бы огромное удовольствие доказать, что она ошибается насчет тебя.

Это, безусловно, объяснило, почему Сукки послушалась приказа Рении не задумываясь. Ну, это и тот факт, что она, вероятно, могла бы надрать любому задницу.

Но как бы сильно Вэра ни мечтала увидеть, как они с Таэраль сойдутся лицом к лицу в полноценном спарринге, она бы предпочла сама сбить эту тварь с ног.

– Хорошо, Рения, я принимаю предложение. Давай взбесим твою тетю.

Рения сверкнула озорной ухмылкой, шагнув вперед и протянув руку, словно собираясь похлопать Вэру по плечу. Но рука Джарена взметнулась прежде, чем она успела коснуться девушки, и тут же отбросила ее в сторону.

Рения послала ему предупреждающий взгляд, но опустила руку.

– Мы вернемся сюда завтра, когда солнце едва коснется горизонта, и поработаем над… этим, – сказала она, указывая на тело Вэры.

Глаза Вэры сузились, но Рения просто подмигнула и, пройдя мимо нее, с важным видом направилась обратно к остальным. – Увидимся позже, Барилиас.

Джарен

От нее дух захватывало.

Неудивительно, что она одолела его той ночью в переулке еще до того, как он узнал, кто она такая. Неважно, какие беспочвенные насмешки пыталась выплюнуть Таэраль, – Вэрали сражалась не как человек. И сражалась она не как магики. Она была чем-то средним, девушка двигалась так, как он никогда раньше не видел.

Вэра уложила нескольких стражников в тот день, когда они покинули Алерон, и он проводил с ней спарринги каждое утро во время их путешествия через Пограничное море, но пока она не встретилась лицом к лицу с Вирнорин и не подняла клинок перед своим лицом… Он просто не мог сидеть сложа руки и наблюдать за ней.

Боги. Несмотря на то что он чувствовал изнеможение своей спутницы, чувствовал, как ее мышцы сводит судорогой и она кричит изнутри, Вэра ни разу не дрогнула и даже на дюйм не опустила свой клинок. Каждый магики в Нарисе мог сколько угодно болтать о ее внешности и не чистом тьябати, но отрицать ее силу было невозможно.

Вэрали двигалась грациозно, так, как до сих пор не умели некоторые обученные магики, и как бы ему ни было неприятно это признавать, Вирнорин была права. Очень немногие продержались так долго против нее.

Вирнорин была моложе Джарена, когда тетя отдала ее на обучение, и он еще не встречал другую, хотя бы отдаленно столь же искусную в бою женщину, как она. Но в любом случае молодой человек был уверен, что если бы Вэра контролировала свою силу, у этой высокомерной стервы не было бы ни единого шанса.

– Тебе следовало ожидать, что она воспользуется своими способностями, – сказал Джарен, опуская чистое полотенце в таз для умывания и отжимая его, прежде чем тщательно протереть длинный порез на ее груди.

Она вздрогнула, крепко зажмурив глаза.

– Ой. Я и не знала, что чтение мыслей – одно из моих дарований. Мне придется больше практиковаться.

Бросив на девушку насмешливый взгляд, он протянул свободную руку и ущипнул ее за бок, и столь приятный для него вскрик сорвался с ее пухлых губ.

Они вернулись во дворец пешком, Вэрали почти бежала, чтобы добраться до их комнаты, но ее немедленно выследила дворцовая охрана, которая настояла на том, чтобы отвести «гостью короля Весстана» в ее новые покои.

Как будто ее отец думал, что есть хоть какой-то шанс, что она останется там одна. Джарен только одарил слуг устрашающей ухмылкой и вошел в комнату вместе с ней.

Король Весстан мог бы выделить ей одноместную медицинскую койку, и он все равно нашел бы способ заснуть с ней рядом.

Но, к счастью для них обоих, ее новая комната прямо напротив той, где они изначально находились, была размером с небольшой городской дом, и в ней стояла кровать, достаточно большая, чтобы в ней могли поместиться четверо взрослых магики. Джарен намеревался воспользоваться ею в самое ближайшее время.

К тому времени, когда Вэрали обошла комнату, окинула взглядом большие окна и не менее просторную ванную комнату, в ужасе ахнула, увидев шкаф, забитый платьями, у нее под глазами появились темные круги, а туника почти прилипла к коже.

Она хотела погрузиться в горячую ванну, но Джарен беспокоился, что Вэра слишком устала, и образ ее лежащей ничком в гостиничной ванне пронесся у него в голове, как удар хлыста. Поэтому он взял ее за руку и повел к кровати, не желая ничего больше, кроме как позаботиться о своей спутнице, прежде чем свернуться возле нее калачиком.

С веером темных вьющихся локонов вокруг головы, великолепная, обнаженная по пояс, она лежала, растянувшись в центре кровати, пока Джарен проверял, нет ли в ране грязи, и счищал засохшую кровь.

Вэра снова вздрогнула, когда он надавил на более глубокую часть пореза, соскребая следы крови с того места, где кинжал пронзил ее кожу.

– Я почти закончил.

Приоткрыв один глаз, она вздохнула:

– Если бы ты просто позволил мне исцелить себя, я бы уже спала.

Джарен хмыкнул, поверив в это. Ее усталость была настолько сильной, что придавила даже его. Разрываясь между ощущениями ее тела и своими собственными, он едва держал глаза открытыми, а времени было только-только после полудня.

– Я говорил тебе, что если ты залечишь раны до того, как их очистишь, на коже все равно останутся шрамы. Твоя сила ускоряет и усиливает естественную способность тела к заживлению, но она не убирает грязь.

– Так вот почему нос Дорена выглядел так, будто был сломан? Он просто заживил его, прежде чем вправить, или что-то в этом роде? И поэтому у Рении этот шрам на щеке?

Губы Джарена скривились при упоминании о них, особенно об этом проклятом мужике, который смотрел на нее, как на чертов спелый фрукт, но он кивнул.

– Возможно. Хотя у Рении этот шрам был столько, сколько я себя помню. Он появился еще до того, как она стала достаточно взрослой, чтобы суметь излечить его.

Он снова опустил взгляд на ее грудь, стараясь не задевать края содранной кожи во время работы.

– Однако у тебя не будет такой проблемы.

Вэра поджала губы, пожимая плечами.

– Разве еще один шрам что-то значит? Я уверена, что у меня их будет еще больше, если я приму ее предложение тренироваться.

Джарен перевел взгляд на тонкую белую полоску у ее шеи, стиснув зубы, его глаза противились переместиться выше. К ее ушам.

– У тебя и так достаточно шрамов, – мрачно прорычал он.

– Как и у тебя.

– Это разные вещи.

Вэрали протянула руку, проведя кончиками пальцев по его скуле, прежде чем опуститься ниже, и от легкого прикосновения у него по рукам побежали мурашки. Она провела по краю его челюсти, по подбородку, а затем вверх, к брови.

Ровно по пути его шрамов.

– Ты расскажешь мне о них? Это были серьезные драки?

Он фыркнул, осторожно убирая ее руку, – хотя и не хотел этого, – чтобы снова прислониться к ее груди и закончить обрабатывать рану.

– Нет, большинство из них я получил во время обычных тренировок. Когда я начинал, я был младше большинства, и я был вспыльчивым ребенком. Я часто ошибался.

– Звучит правдиво, – сказала Вэра, одарив его сонной улыбкой. Сердце Джарена быстро забилось о ребра при виде этого зрелища, впитывая это мгновение и пряча его вместе со всеми остальными, что она ему дарила. – Ты тоже был слишком мал, чтобы знать, как их лечить, или ты совершил немыслимое и сначала не очистил их? – поддразнила она.

Его пальцы замерли всего на долю секунды, но Вэра заметила это, и ее взгляд прояснился, когда она сосредоточила свое внимание на нем.

– Ни то ни другое.

Ее улыбка погасла, и ему тут же захотелось ударить себя в челюсть.

– Джарен?

Он вздохнул, отказываясь смотреть ей в глаза. Если бы он это сделал, Вэра увидела бы его насквозь, нашла бы самый дальний уголок души, куда он запихнул каждую сломанную частичку себя. Те части, которые он ненавидел.

– Первые годы без тебя были худшими годами в моей жизни, Вэрали. Я подвел тебя как свою спутницу и как своего лучшего друга, но я также подвел и наш народ. И я с головой погрузился в тренировки, не заботясь ни о чем другом, я поклялся никогда больше не быть таким слабым, каким был в ту ночь, когда ты… В ту ночь, когда я потерял тебя.

Джарен снова окунул ткань в воду, отжимая ее в последний раз, прежде чем продолжить:

– Но каждая полученная мною травма, каждый проигранный бой только напоминали мне об этой неудаче. Я оставил каждую рану заживать саму по себе в качестве напоминания.

– Так… значит, ты и в детстве был эмоционален?

Он вскинул голову, желудок скрутило при мысли о том, что она высмеивает его честность, но на ее лице была грустная улыбка, серебристые глаза девушки выражали боль, когда Джарен наконец встретился с ней взглядом.

Обхватив его руку своей, Вэрали вытащила влажное полотенце из его пальцев и бросила в таз на столике. Затем она потянула его к себе, не отрывая глаз, как бы говоря: «Иди сюда».

Он подчинился ее безмолвному требованию, неспособный сопротивляться, и позволил ей утянуть его вниз, пока его голова не легла ей на живот, а грудь не прижалась вплотную к ее бедрам.

– В тебе есть гораздо больше, чем просто борьба и защита, Джарен, – сказала она, проводя пальцами по его лбу и вниз по носу, снимая напряжение с его лица. – И мне жаль, что ты не смог увидеть этого, повзрослев. Мне жаль, что их выбор отнял это у тебя.

Он сглотнул, а затем сглотнул еще раз, чувствуя жжение в горле, когда она назвала эту боль, которую он держал в себе все эти годы. Вэра сказала это вслух и все равно приняла его.

– Это больше не имеет значения.

Его ресницы затрепетали, смыкаясь, и он застонал, когда девушка запустила другую руку в его волосы, массируя кожу головы.

– Нет, имеет.

Мурлыча от удовольствия, Джарен уткнулся лицом в ее обнаженный живот, позволяя ее равномерному дыханию вытеснить все остальное.

– Мне нравится, когда ты произносишь мое имя, – пробормотал он, обхватывая ее за талию.

Вэра усмехнулась, и давление в его груди усилилось, а сердце забилось так, как никогда раньше, – даже за последние несколько недель, проведенных с ней, он не ощущал такого. Это чувство напомнило ему о том, как окрепла их связь. Насколько она стала сильнее.

Как будто даже без этого – без их истории, связи или чего-либо еще – он все равно принадлежал бы ей полностью и бесповоротно.

Ее мышцы напряглись под его щекой, кожа стала горячей как раз перед тем, как за его веками засияла вспышка света. Джарен снова что-то пробормотал, понимая, что ему нужно что-то сделать, но его разум затуманился, а глаза отказывались открываться.

Мгновение спустя ее вздох облегчения достиг его ушей, и ее тело обмякло под ним, в то время как рука продолжала описывать ленивые круги по его голове.

И впервые в своей жизни он почувствовал себя дома.

Глава 20

Вэра

Сознание вернулось слишком быстро. Она застонала, еще не готовая к новому раннему утру, наполненному болью и Ренией. Прошло шесть дней с тех пор, как Вэра встретилась с королем Весстаном и отправилась на тренировочное поле, и с тех пор у Рении вошло в привычку надирать ей задницу каждое утро.

Она начинала задаваться вопросом, зачем вообще согласилась на это. Ее тело болело сильнее, чем когда-либо за всю ее жизнь. Элрик ни в коем случае не был слабаком, но, каким бы ни было его мастерство, он определенно никогда не ударил бы ее с силой уверенного в себе магики.

Вэре ничего так не хотелось, как свернуться калачиком в постели рядом с Джареном и украсть еще несколько минут сна. Может быть, медленно разбудить его нежными поцелуями и убедить помассировать ей икры. И ступни. И еще плечи. Черт, как же все болело.

Чувствуя ровное биение его сердца, но не ощущая его тепла, как это было обычно, когда он обнимал ее сзади, девушка перекатилась на бок только для того, чтобы застонать от боли, когда что-то вонзилось ей прямо под ребра.

– Что это, во имя всего Алерона, такое?

Она вздрогнула, перекатываясь обратно. Если Джарен снова заснул с одним из своих кинжалов в постели, убежденный, что кто-то собирается убить ее во сне, Вэра ударит его этим самым кинжалом по лицу.

Ветерок коснулся ее обнаженной кожи, девушка вздрогнула и, запрокинув голову и приоткрыв один глаз, застыла.

Нет.

Нет. Нет. Нет.

Ее затекшие мышцы напряглись и заныли от резкого движения, когда она быстро села, пытаясь прикрыться одеялом, но вместо этого схватила пригоршню гальки.

– О боги, только не снова. Пожалуйста, нет.

Она посмотрела рядом с собой, туда, где должен был быть Джарен, но ее единственным спутником был острый светящийся камень, воткнутый в землю. Джарен, их кровать, комната – все это исчезло. Ее сердце учащенно забилось, когда девушка, все еще сонная, лихорадочно огляделась по сторонам.

Или, может быть, она все еще спала, и на этот раз это был всего лишь сон? Вэрали положила руку на камень и надавила, порезав ладонь и поморщившись. Чувствовали ли люди боль во сне? Она определенно чувствовала боль от воды, наполнявшей ее легкие, во время того последнего яркого сновидения.

Ее затошнило. Вэра выбросила воспоминание об утоплении на задворки сознания. Это не поможет. От одной только мысли об этом у нее горели легкие.

– Джарен?

Ничего. Намек на его запах ударил ей в нос, но он был слабым, вероятно, он появился из-за того, что вытекло из нее за ночь и высохло на бедрах. Вэра была так истощена, она заставила Джарена сделать все самому, а затем быстро вырубилась, даже не одеваясь.

Но хотя сейчас она не могла его видеть, она определенно могла его чувствовать. В прошлый раз на озере Вэра была слишком напугана, чтобы заметить его, но на этот раз, находясь на суше, она была значительно спокойнее.

Девушка закрыла глаза и потерла ладонью солнечное сплетение, сосредоточившись на сердце Джарена. Оно билось в ровном ритме, указывая на то, что он все еще спал рядом с ней. Так что, если что-то случится, он немедленно почувствует это и разбудит ее. Она могла бы это устроить.

– Перестань быть ребенком, Вэра. Ну же. Разберись с этим.

Подавив стон, она уперлась обеими руками в землю и поднялась на ноги, при этом ее колени хрустнули. Было несправедливо все еще испытывать мучительную боль в мышцах, когда, она была совершенно уверена, на самом деле ее тело даже не двигалось.

Вэра медленно повернулась, осматриваясь по сторонам. Первое, что она заметила, было бескрайнее озеро слева от нее, его неподвижная черная вода словно насмехалась над ней.

– Да, я узнаю тебя, мерзкая лужа.

Она инстинктивно отступила от него, чувствуя, как холодный пот выступил у нее на коже при смутном воспоминании о том, как вода заливалась ей в рот.

Ей нужно было найти время на уроки плавания наряду с чтением на тьябати, тренировками и изучением того, как использовать свои способности по желанию. Ничего особенного.

Остальная часть пещеры выглядела так же, как и во время краткого взрыва света, который она вызвала, когда погрузилась в свою силу. Сейчас здесь было не так светло, как тогда, но и не темно. Осколки стекла, которые она уже видела на потолке и стенах, теперь издавали мягкое свечение, как светлячки.

Вэра вздрогнула, скрестив руки на обнаженной груди, и повернулась назад, ее рот в удивлении приоткрылся от увиденного.

– Святые боги.

Это было все равно что стоять посреди ночного неба: звезды окружали ее повсюду, простирались вперед настолько, насколько она могла видеть. Они были разноцветные и светили с разной яркостью, а также различались по размеру: некоторые были меньше ее ладони, в то время как другие были шириной в несколько ее рук.

Осторожно, чтобы не наступить на осколки, растущие из земли, она направилась к одной из стен, настороженно прислушиваясь к любому движению или звуку.

Было неестественно тихо, эхо от ее движений заставляло чувствовать себя чертовым медведем, топающим по лесу.

Следуя вдоль стены, надеясь, что она в конце концов приведет ее в другую комнату, или к выходу, или еще к чему-нибудь, Вэра присмотрелась повнимательнее к вросшим в стену камням.

Каждый отдельный кусок был уникальным, выступая в разных, случайных направлениях. Она подошла ближе к большому, окрашенному в розовый цвет осколку и протянула руку, чтобы дотронуться до него. Мягкое свечение, которое он излучал, вспыхнуло ярче, ослепляя ее, заставляя прищуриться, чтобы его разглядеть.

Решив, что ей не следует прикасаться к неизвестному светящемуся камню, Вэра отдернула руку, наблюдая, как он возвращается в исходное состояние. Подойдя к другому, на этот раз поменьше и потемнее, девушка снова протянула ладонь, и, как и в первый раз, камень отреагировал.

Вэрали оглянулась назад, туда, где проснулась, и заметила то, чего раньше не замечала. Камень, по которому она каталась во сне, тоже больше не светился.

– Что, черт возьми, это за место? – пробормотала она, отдергивая руку, чтобы осмотреть камень ближе. Она была причиной этого или камни реагировали на любой вид телесного тепла? Прикусив губу, девушка отошла на несколько шагов, стараясь не касаться каких-либо предметов на земле.

Не зная, как заставить себя проснуться, она бросила взгляд через плечо, отчаянно надеясь увидеть выход, и едва не закричала, когда темная фигура остановилась всего в нескольких ярдах от нее. Вэрали отшатнулась, ударившись головой о стену, сердце ее подскочило к горлу.

Это был человек. Или, по крайней мере, она была почти уверена, что так оно и было. Так или иначе, он был полностью поглощен темнотой.

Человек был одет в темный плащ, его лицо было скрыто под глубоким капюшоном. Если бы не босые ноги, которые она видела внизу, девушка бы подумала, что это какое-то предзнаменование, учитывая то, как он появился из ниоткуда.

– Кюльта? – нерешительно позвала она, подводя одно бедро к другому и крепче прижимая руки к груди. Почему она голая?

Кто бы это ни был, он даже не вздрогнул при звуке ее голоса. Казалось, не замечая ее присутствия, он отвернулся к ближайшей стене, положив на нее руку.

Ее сердце учащенно забилось, в ней начал расти страх при мысли о том, кем может быть эта фигура, или о том, была ли это их земля, и она вторглась на чужую территорию.

У Вэры не было ничего, кроме кожи, чтобы защититься в случае нападения, ведь он легко мог спрятать оружие под своим плащом.

Черт возьми, она даже не могла сказать, был ли он человеком или магики, и если Рения чему-то и научила ее за последнюю неделю, так это тому, что ее физические навыки ничего не значили по сравнению с магики, контролирующими свои способности.

Черт, черт, черт.

Ладно, говорят, убей их добротой, верно? Это была не ее вина, Вэра оказалась здесь случайно, и, возможно, он был в таком же затруднительном положении и так же сбит с толку, как и она. А если его тут не было, то это означало, что он должен был откуда-то проникнуть. Значит, тут есть выход. Вот на чем ей нужно было сосредоточиться.

– Кюльта! – снова позвала она, поднимая руку и подбегая чуть ближе. Она прошла всего несколько футов, прежде чем споткнулась, порезав ногу об особенно острый осколок, который не заметила.

Вэрали зашипела, отпрыгивая назад и балансируя на здоровой ноге. Ее кровь покрыла светящийся камень, и девушка увидела, как он снова становится почти невидимо-серым.

Она выругалась, бросив нервный взгляд на незнакомца, но тот по-прежнему не смотрел на нее. Как будто ее там вообще не было. Он просто продолжал смотреть на стену, наклонив голову, и изучал мягко светящиеся осколки.

– Эй! – крикнула она, автоматически переходя на общий язык, когда боль распространилась вверх по ноге, а внутри начала нарастать паника. Почему он ее не слышал? – Вы не могли бы мне помочь, пожалуйста? Или сказать, где я нахожусь? Ау!

Она нахмурилась, когда в груди у нее внезапно потеплело, но за этим быстро последовала вспышка замешательства, которая ей не принадлежала.

Джарен.

Ее сердце сжалось. Даже во сне он почувствовал ее боль и немедленно проснулся, чтобы проверить, как она. Девушка сделала глубокий вдох, и это знание успокоило ее бешено колотящееся сердце. Осознание того, что она не одинока, даже когда ей так кажется, придавало ей уверенности, в которой она нуждалась.

Джарен не допустит, чтобы с ней что-нибудь случилось, и разбудит ее в любую секунду.

Выпрямив спину, Вэра зашагала быстрее, стиснув зубы от боли, отдающейся в своде стопы. Ей нужно было использовать то время, которое у нее было, и выяснить, почему ее разум продолжал переносить ее в это проклятое место.

Когда она была всего в паре футов от незнакомца, все еще стоявшего к ней спиной, девушка побежала вперед, протягивая руку, чтобы схватить его за плечо, отчаянно надеясь, что ее не ударят ножом.

Судя по крови, все еще сочащейся из ее ноги, можно было с уверенностью предположить, что удар кинжалом в сердце во сне причинит такую же боль, как и в реальности.

– Пожалуйста, не могли бы вы просто… черт… – она оборвала собственные слова проклятием, с ужасом наблюдая, как ее рука проходит прямо сквозь его плечо. Не потому, что он не был материальным, а потому, что она не была таковой.

Не в силах остановить свой порыв, Вэра качнулась в сторону, пытаясь восстановить равновесие. Но в ту секунду, когда она перенесла свой вес на раненую ногу, та подогнулась, и она ударилась головой о стену.

Боль взорвалась у нее в виске, затуманив зрение, и она инстинктивно отпрянула назад, споткнувшись и тяжело приземлившись на задницу. Она выбросила руки вперед, чтобы удержаться, и крик сорвался с ее губ, когда еще больше осколков вонзилось ей в бедра.

Слезы обожгли глаза, и Вэрали схватилась за грудь, чувствуя, как ее наполняет ледяной страх, когда сердце Джарена бешено заколотилось. Скатившись с теперь уже окровавленных камней, она поднесла руку ко лбу, ее пальцы снова стали липкими и теплыми.

Движение привлекло ее внимание, и она опустила руку, широко раскрыв глаза, когда незнакомец наконец опустил капюшон, обнажив гриву темных кудрей, россыпь веснушек на теплой коже цвета слоновой кости и заостренные уши.

– Мби тотори труш жу, – прошептала она, отметив сокрушительную тяжесть, таящуюся в бледно-серых глазах женщины, а это оказалась именно женщина, и глубокие складки залегли на ее лбу и щеках. Она, должно быть, была действительно старой, если ее исцеление не работало.

Вэра молча наблюдала, как она занесла руки над осколком в стене. Он был размером примерно с обе ее ладони, но по какой-то причине не светился ярче от ее близости, как светились другие рядом с Вэрой.

Женщина сглотнула, ее руки дрожали, а глаза наполнились серебром. Что бы она ни делала, она не хотела этого делать.

– Боги, пожалуйста, простите меня, – сделав глубокий прерывистый вдох, она положила руки по обе стороны от осколка и изогнулась, крича при этом во всю мощь своих легких.

Звук, с которым камень оторвался от стены, разнесся по пещере, подобно раскату грома, и земля содрогнулась, едва не бросив ее на землю рядом с Вэрой.

– Что, черт возьми, ты только что сделала? – слова слетели с губ неконтролируемо, как рвота, а затем она взвизгнула, когда женщина резко повернулась к ней лицом.

Вэра ничего не могла сделать, ее конечности застыли от шока. Когда они впервые встретились взглядом, рот женщины открылся как раз перед тем, как внезапная острая боль пронзила плечо Вэры.

Девушка инстинктивно ударила локтем того, кто напал на нее сзади, но там никого не было. Она вытянула шею, пытаясь разглядеть, что порезало ее на этот раз, но паника в груди взлетела до небес за миг до того, как что-то вонзилось ей в плечо.

Вэра закричала, зажимая рукой кровоточащую рану, и отшатнулась назад, в страхе озираясь по сторонам. Но она ничего не могла разглядеть, поскольку все осколки начали тускнеть, заставляя пещеру вокруг нее таять, как пергамент в воде.

Последнее, что она увидела, была женщина, откидывающая свой плащ, чтобы спрятать разбитый осколок в потайную сумку. Блеск металла на ее пустых ножнах, мерцание гравировки – и все погрузилось во тьму.

Вэра вскочила с кровати, едва избежав столкновения с головой Джарена, когда он отскочил в сторону.

– О, слава богам. Дыши, Вэрали, с тобой все в порядке. Я рядом, – теплые руки обхватили ее щеки, притягивая ее лицо к своему. Его зрачки были расширены, они застыли в мягком утреннем свете, а руки дрожали, казалось, Джарен заглядывал в самую ее душу, проверяя, нет ли там повреждений.

– С тобой все в порядке, – повторил он мягко и надломленно, как будто больше убеждал себя, чем ее.

Вэра поморщилась, когда пульсирующая боль пронзила ее плечо и поднялась вверх по шее. Что-то защекотало ее грудь, и она осторожно вытянула шею, чтобы увидеть кровь, капающую из ужасного следа от укуса.

Он был глубоким, а края – неровными, как будто Джарен сжал ее кожу челюстями и рвал в дикой панике.

– Прости, – сказал он, проводя ладонями по ее рукам, как будто не мог убедить себя отпустить ее. – Я не знал, что делать. Тебе было больно, и я не мог тебя разбудить.

Она подняла глаза и увидела кровь, размазанную по его подбородку, и вспышку ужаса, все еще застывшую в его глазах. Она ненавидела это. Ненавидела страх, который Джарен не мог преодолеть из-за того, что потерял ее. Вэра хотела вернуть своего грубого, взбалмошного спутника.

– Значит, чтобы разбудить меня, ты решил причинить мне еще больше боли? – спросила она, изогнув бровь.

Его губы дрогнули, принимая ее растерянность.

– Я подумал, что если что-то и может тебя разбудить, то это злость.

Раздался взрыв смеха, и она съежилась, когда кожа натянулась от резких движений. Она пошевелилась, пытаясь получше разглядеть укус, и фантомные боли пронзили ее ступню и бедра.

Стиснув зубы, Вэра оттолкнула Джарена назад, села и посмотрела на свою ногу, ожидая увидеть неприятную рану. Но не увидела ничего, кроме обнаженной кожи.

Она растерянно крутила ногой по кругу. Та определенно болела, как и ее рука и бедра, но не так, как в пещере.

– Это было не по-настоящему, – прошептала она.

– Это был тот же самый сон? В воде? – спросил он, поднимая ее ступню и массируя ее так, что у нее чуть не закатились глаза.

– И да, и нет, – простонала Вэра. – Это была та же самая пещера, которую я видела раньше, с тем же чудовищным озером, но на этот раз меня в нем не было.

Закрыв глаза, она прокрутила в уме этот сон, пытаясь описать его как можно лучше.

– Пещера будто чувствовала меня, как будто она знала, что я там, хотя меня там не было. На самом деле. – Вэра вспомнила, как ее рука прошла прямо сквозь тело женщины, и вздрогнула.

– Но ты в порядке, – повторил Джарен, крепче сжимая ее ногу. – Я не знаю, почему я не смог разбудить тебя на этот раз, и мне это совсем не нравится, но это был всего лишь сон, Вэрали. Единственное, что на самом деле причинило тебе боль, – это я.

Его взгляд метнулся обратно к ужасной ране на ее плече. Ей нужно было как можно скорее залечить ее, не только потому, что это было чертовски больно, но и потому, что ему тоже будет больно, если она не сделает этого.

– Джарен, – произнесла она, прикусив губу. Она вспомнила блеск пряжки на ножнах незнакомки, фамилию, выгравированную по краю. – Я не думаю, что это просто сны.

Он откинулся на спинку кровати, нахмурив брови и сосредоточившись на ней.

– Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду, что эти видения реальны. Или были реальны давным-давно, – сказала Вэра, понимая, что то, что она собиралась произнести, было полным безумием. Но она не могла побороть чувство, что была права. – Мне кажется, я только что видела, как королева Алеана украла кристалл.

Глава 21

Вэра

Закончив исцеление, она вскочила, наполненная энергией, и перекатилась на край кровати, хлопнув рукой по прикроватному столику в поисках одежды. Последние несколько ночей она оставляла там комплект, чтобы накинуть его перед тем, как встать, так как у Джарена была привычка срывать с нее одежду, если она осмеливалась оказаться в кровати необнаженной.

Ее рука не наткнулась ни на что, кроме твердого дерева, и девушка застонала, забыв, что все забрали в стирку. Единственными туникой и легинсами, оставшимися в комнате, были те, что она надевала накануне, и она предпочла бы пройтись по дворцу обнаженной, чем надеть их снова.

Проклятые боги, Рения заставляла ее потеть, как свинью, каждый день.

– У тебя есть какие-нибудь чистые туники? – спросила Вэра, глядя через плечо, которое все еще было покрыто следами крови, на застывшего молодого человека. Он уставился на нее так, словно она сошла с ума.

– Ничего, кроме той, что я надену сам. Зачем тебе?

Она откинула голову назад и снова застонала, на этот раз громче и значительно жалобнее. Вэра слишком торопилась, чтобы попытаться убедить Джарена пойти и купить ей еще одежды, поскольку ей пока не разрешалось бродить по Нарисе, ей придется найти иное развлечение.

Повернув голову, она уставилась на шкаф в другом конце комнаты. Единственное, о чем позаботился король Весстан, был гардероб, заполненный от стены до стены платьями всех цветов и многочисленными вечерними нарядами.

Девушка старалась не придавать этому значения, поскольку он просто потрудился одарить ее вниманием, но мысль о том, что он поручил кому-то оценить ее размер и выбрать, что ей можно носить, а что нет, выводила ее из себя. Это слишком сильно напомнило ей императора Сулиана, требующего, чтобы она нарядилась к ихужину.

Вэра не ненавидела то платье; на самом деле в мерцающем сиреневом наряде она чувствовала себя красивее, чем когда-либо, особенно учитывая, что Итан не мог отвести от нее глаз. Ей просто не понравилось, что ее заставили носить его только потому, что император Сулиан хотел, чтобы на нее было приятно смотреть.

Часть ее задавалась вопросом, вернут ли слуги ее туники обратно, или все они каким-то волшебным образом исчезнут во время стирки.

Встревоженная своим сном и раздраженная нынешним затруднительным положением, она прошла через всю комнату абсолютно голая и скрылась в шкафу, чтобы найти наименее стесняющее платье из возможных.

Рения убьет ее за то, что она не пришла сегодня на тренировку, но Вэра не могла. Ей нужно было выяснить, какая правда скрывается за этими проклятыми снами, прежде чем она застрянет еще в одном, из которого просто не сможет выбраться.

Она придумает разумную отмазку, когда Рения появится позже. Потому что, если судить по последним нескольким дням, Вэра обнаружит ее, стоящей на страже возле своей комнаты. Даже Джарен не мог убедить ее уйти.

Эта девушка оставалась непреклонна в том, что будет ее личной охраной, пока король Весстан не скажет иначе, и после второго дня Вэра сдалась. Кажется, в ее жизни появился еще один требовательный магики, который повсюду следовал за ней.

– Куда ты собралась? – спросил Джарен, его голос распространялся по комнате, пока он бродил в поисках своей собственной одежды.

Обнаружив стопку нижнего белья, аккуратно сложенную в небольшом комоде, она натянула его и схватила первое попавшееся легкое платье. Наряд был темно-зеленым и струящимся, с широким кожаным корсетом, похожим на пояс. Это должно было подойти.

Вэра натянула на себя одежду, крикнув себе за спину:

– В библиотеку. Я предполагаю, что они здесь есть, не так ли?

Пауза.

– И что именно ты планируешь там делать?

– О, знаешь, – сказала она, хмуро глядя на похожее на корсет приспособление в своей руке, – найти хорошее кресло, свернуться на нем калачиком и просмотреть все книги, которые я не могу прочитать. Это будет весело.

Его руки обвились вокруг ее талии, притягивая ее спиной к напряженному телу, в то время как губы коснулись шеи. Вэра вздрогнула, инстинктивно выгибаясь, чтобы предоставить ему лучший доступ.

Он прикусил мочку ее уха.

– Если ты намерена прогулять тренировку с Вирнорин, я могу придумать несколько других занятий, за которыми я предпочел бы провести этот день, а не пялиться в пыльные книги.

Жар вспыхнул у нее внутри, когда Вэрали почувствовала, как его твердеющий член прижался к ее телу, но она старалась не думать об этом, решив не позволять его прикосновениям и запаху отвлекать ее.

– Я хочу почитать об истории кристаллов и королевы Алеаны. Надеюсь, что книгохранитель переведет что-нибудь для меня, – она пожала плечами. – Или, я полагаю, мой любящий спутник, которому больше нечем заняться, мог бы перевести мне что-нибудь.

Джарен отпустил ее, со вздохом отодвигаясь назад, и девушка оглянулась как раз вовремя, чтобы заметить выпуклость на его штанах. Он провел по ней ладонью, приводя себя в порядок.

– Главная библиотека Нарисы расположена на другом конце города, а тебе, Вэрали Аренарис, не положено покидать дворец.

Она прикусила губу и наклонила голову, положив свободную руку на бедро.

– Я этого не слышала, так ты идешь со мной, или мне позвать Рению? Что-то подсказывает мне, что она была бы не прочь улизнуть тайком.

Он сверкнул глазами.

– Если ты хотя бы подумаешь о том, чтобы улизнуть из этого дворца без меня, я выслежу тебя и надеру твою задницу так, что она отвалится.

Вэра прямо смотрела на него.

– У тебя есть идеи получше, Зеленые Глазки?

На секунду она забеспокоилась, что он действительно может перекинуть ее через плечо прямо здесь и сейчас и исполнить свою угрозу, но в конце концов молодой человек вздохнул, проведя рукой по волосам.

– Здесь тоже есть библиотека, хотя и не такая большая. Джерос брал оттуда учебные материалы, когда я рос, потому что другая библиотека находилась слишком далеко, и ему сложно было попасть туда после обеденных смен на кухне.

– Идеально, – сказала Вэра, широко улыбаясь и указывая на устройство, которое держала в руке. – А теперь поторопись и помоги мне зашнуровать это, потому что я понятия не имею, как это делается.

Быстрый сухой завтрак, который Джарен почти заставил ее проглотить, двое застенчивых слуг, которые, казалось, были готовы сбежать, увидев ее, и, спустя три неверных поворота, они наконец добрались до дворцовой библиотеки.

Вэра не знала, чего ожидала, но явно не двухуровневую темную, пропахшую плесенью комнату. Хотя вдоль стен в ней стояло множество канделябров, а на каждом столе – фонарики, они почти не проливали света на лабиринты полок.

– Ты на это рассчитывала? – спросил Джарен, хлопнув ее по руке.

Девушка сморщила нос, каким-то образом убеждая себя не ударить его локтем в живот.

– Признаюсь, я немного не в восторге. Я думала, библиотеки более современные.

– Это два уровня текстов и свитков, которые старше, чем прадеды наших дедов, написанные древними, чопорными магики, которые любили свою речь до сумасшествия. В этом нет ничего необычного.

Она подняла голову, чтобы посмотреть на более высокий уровень, который выглядел еще темнее, чем первый.

– Здесь темно, как в склепе. Не представляю, как здесь можно что-то отыскать, а тем более прочесть.

Конечно, она никогда не была в склепе, так что, возможно, все ее предположения были ошибочными.

– Писцы и книгохранители знают, где что находится, и просто читают по табличкам.

– Оу. Да.

Молодой человек усмехнулся, взял ее за руку и повел между рядами столов, пока они не подошли к большому деревянному столу в центре комнаты.

За ним сидел древний, седовласый, чопорно выглядевший магики. Судя по пятнам и складкам на его коже, ему было, самое малое, около ста пятидесяти лет.

– Мы ищем любую имеющуюся у вас информацию об истории благословения богов, – сказал Джарен прямо и по существу.

Лицо мужчины сморщилось, почти сложившись вдвое, когда он указал, куда идти. Он поднял дрожащую руку, чтобы показать на одинокую винтовую лестницу позади себя, но тут же прижал ее к груди и отпрянул назад со вздохом, когда его взгляд остановился на девушке.

Двигаясь быстрее, чем был способен человек его возраста, он оттолкнулся от стола и упал на колени, одновременно исчезнув за ним. Звук его шагов эхом разнесся по безмолвной комнате, и Вэра ничего не могла сделать, кроме как уставиться на место, которое он освободил.

Она захлопнула рот, взглянув на Джарена, чтобы безмолвно спросить: «Что я сделала?» Но он был слишком занят тем, что кусал губу, чтобы удержаться от смеха, и не ответил.

Показав вульгарный жест, она быстро пробормотала спасибо через стол и практически побежала к лестнице, внезапно обрадовавшись темным проходам, к которым направлялась.

Как Итан справлялся с людьми, которые все время спотыкались и кланялись ему? Как ее мать справлялась с этим? Вэра знала, кто она такая, всего несколько недель, а уже паниковала.

В ней было две стороны, враждующие друг с другом: одна не хотела ничего больше, кроме как заползти обратно в оружейную и никогда больше ее не покидать, а другая хотела посмотреть, что может ждать ее в будущем. Вэра, честно говоря, больше не была уверена в том, что именно она чувствует.

– Кажется, я кое-что нашел.

Отойдя от последней полки, которую она просматривала, девушка направилась в сторону Джарена, надеясь, что он наконец нашел что-то стоящее их времени и усилий. Или, по крайней мере, его времени и усилий. От нее толку было мало, разве что она искала те несколько слов, которые могла распознать.

На то, чтобы найти что-нибудь о королеве Алеане, ушло больше времени, чем они думали, и она начинала расстраиваться.

Существовало множество текстов и свитков о ее семейной линии в целом, но было похоже, что в каждом активно избегали разговоров о королеве Алеане, за исключением случайного упоминания в генеалогическом древе.

– Это та женщина, которую ты видела? – спросил Джарен, наклоняя книгу так, чтобы Вэра могла видеть портрет, который он нашел.

Изображение было старым и выцветшим, краски давно утратили свой блеск, но она все равно застыла. Копна темных кудрей, светлые серые глаза. Это была она. Та же самая женщина, которую она видела в своем сне. И в то же время она выглядела по-другому. Ее лицо было мягче, черты – менее острыми, и она выглядела моложе. Счастливее.

– Да, я видела ее.

– Ты уверена?

Вэра кивнула.

– На ее ножнах была выгравирована надпись: «Аренарис», и сначала я этого не заметила, но когда она заговорила, это был тот же самый голос, который я слышала в первый раз.

Меня зовут Алеана Аренарис, и я ищу вход.

Она нахмурилась, глядя на юное, беззаботное лицо, запечатленное на страницах книги.

– Она выглядела изможденной и измученной, как будто ее душе было уже двести лет, и у нее были темные круги под глазами и глубокие морщины от беспокойства. Но в то же время в каком-то смысле она смотрелась еще молодо. Я бы предположила, что ей около ста, может быть?

Джарен уже качал головой, несмотря на то, что девушка не закончила:

– Нет. Если бы та, кого ты видела, действительно была королевой Алеаной, забиравшей кристалл, тогда бы она еще не обладала способностями. Она еще была человеком.

Вэра ошеломленно моргнула. Она даже не подумала об этом. Девушка снова посмотрела на портрет. Через что, черт возьми, прошла Алеана, чтобы превратиться из мягкой, полной надежд королевы на рисунке в обезумевшую женщину, которую она видела в пещере? Не хватало деталей, чего-то такого, о чем их история очень тщательно умалчивала.

– Что там написано? – спросила она.

– Не больше, чем нас всех учили, – сказал он, перелистывая страницу. – В основном это просто сведения о ее правлении и известная нам история о богах, преподнесших ей дар исцеления и силы, чтобы она поделилась им с басурийцами. И все это в знак благодарности за их непоколебимую веру и защиту места их упокоения.

Джарен перевернул страницу, и его пальцы замерли над следующей картиной. Вэра наклонилась ближе, убирая его руку. Это было уменьшенное изображение королевы Алеаны. Она стояла на коленях, слезы благодарности текли по ее лицу, в то время как чья-то рука держала кристалл над ее поднятыми ладонями.

Это зрелище сильно отличалось от того мучительного крика, который вырвался изо рта Алеаны, когда она яростно вырвала его из стены и спрятала в свой плащ, как вор в ночи.

Джарен повернулся к Вэре лицом, и его дыхание защекотало ей ухо:

– Если мои знания меня не подводят, я полагаю, что термин «магики» был принят всего десять лет спустя или около того. Только в исторических текстах используется термин «басурийцы».

Девушка кивнула, вспомнив, что это упоминалось даже в алеронских исторических текстах, которые она читала. Хотя их авторы писали об этом в негативном смысле, называя магики гордецами. Учитывая, что это слово буквально переводится как «одаренные люди», они не ошиблись.

– Что-нибудь еще?

Джарен закрыл текст, покачав головой.

– О кристалле больше ничего нет. Просто фрагменты ее правления и того, за кого она вышла замуж. У нее было трое детей, но только одна дочь. Королева Алеана была первой королевой в истории, которая заметила, что что-то не так. В конце концов она умерла во сне, как и почти все королевы после нее.

– Утешает.

– Действительно.

Он поставил книгу обратно на полку – совсем не на то место – и притянул Вэру к себе, оставив поцелуй на ее лбу.

Она вздохнула, подавшись навстречу его прикосновению.

– Все это лишь подтверждает то, что мы уже знали. Королева Алеана не была благословлена. Но даже император Сулиан предполагал именно это, так что для нас ничего не меняется.

Расстроенная, Вэра откинула с лица несколько выбившихся локонов. Что-то не сходилось. Казалось, все знали правду, но целенаправленно игнорировали ее, решив верить в ложь всеми фибрами своего существа. Потому что их народ никак не мог поверить, что королева Алеана была проклята сразу после того, как получила благословение.

Королевы только начинали взрослеть и умирали во сне слишком молодыми, и никто и глазом не моргнул. В этом не было никакого смысла. Она не могла перестать думать о том, что сказал Джерос. Что ее мать так сильно страдала, что не хотела ребенка.

Таково было будущее Вэры. И будущее Джарена, если он захочет. Потому что, как бы ни было больно это слышать, она не могла винить свою мать за этот выбор. Она не знала, когда начнет замечать – и даже начнет ли замечать – влияние проклятия, но Вэра не могла представить, что захочет передать его невинному ребенку.

– Давай, – сказал Джарен, в последний раз целуя ее в висок. – Давай найдем что-нибудь поесть, прежде чем разберемся с Вирнорин.

Она усмехнулась тому, как он практически выплюнул ее имя.

– Ты не можешь вечно держать на нее обиду только потому, что она всегда надирает тебе задницу в драке.

– Конечно могу.

Все еще смеясь, когда они завернули за угол, чтобы направиться обратно к лестнице, Вэра вскрикнула, едва избежав столкновения с кем-то, стоявшим с другой стороны.

Прежде чем она успела прийти в себя или хотя бы моргнуть, Джарен схватил ее, отбросив себе за спину и сжимая рукоять кинжала.

– Да заберет меня Бог Смерти! – раздался писклявый голос.

Девушка приподнялась на цыпочки, заглянула через плечо Джарена и увидела невысокого светловолосого мужчину, смотревшего на них совиными глазами. Они переместились с убийственного взгляда Джарена на верхнюю половину лица Вэры, расширяясь еще больше, и она была уверена, что они вот-вот выскочат.

– Мои извинения, – сказал мужчина, склонившись, прежде чем споткнуться и встать. Он скривил губы, не будучи уверенным, должен ли он кланяться или нет. Теребя в руках стопку свитков, он отступил назад, так что между ним и Джареном осталось несколько футов.

– Подожди, – сказала она, пытаясь обойти фигуру своего охранника. Он крепче сжал ее руку, бросив на нее предупреждающий взгляд. Вэра закатила глаза, используя обе руки, чтобы протиснуться мимо него. Мы в библиотеке, что, во имя богов, может случиться?

Зеленые глаза потемнели, а в груди заурчало. Очень многое, звездочка.

Игнорируя внезапный жар, пробежавший по ее позвоночнику, она сглотнула, оглядываясь на безмолвного мужчину перед ними.

– Ты был с королем Весстаном.

Его голова качнулась.

– Да. Я Онас Дорнелин, мисс Вэрали.

– Ты считаешь себя выше использования ее титула, Онас Дорнелин? – спросил Джарен опасно мягким тоном.

– Н-нет. Она еще не была к-коронована. Я не…

– Все в порядке, Онас, – сказала Вэра, поднимая руку, чтобы остановить его паническую болтовню. Увидев, как Джарен напрягся рядом с ней, она протянула к нему другую руку, чувствуя себя нелепо. – Он прав, Джарен. Все в порядке. Приятно познакомиться с тобой, Онас. Ты можешь звать меня Вэра.

– Нет, не может.

Она не убьет его. Она не убьет его.

Глаза Онаса снова выпучились, и она задалась вопросом, сколько времени он проводит в обществе других людей, помимо короля.

– Вообще-то я искал вас, мисс Вэрали. Я заглянул в в-вашу комнату, и ваша стражница сказала… н-ну, она сказала, что я могу найти вас здесь, – закончил он, наклоняя голову.

Боги, хотела ли она вообще знать, как Рения выяснила, где она находится? Судя по тому, как Онас покраснел от ушей до шеи, она, вероятно, не хотела знать, что сказала о ней ее новый тренер.

– Зачем ты ее искал? – спросил Джарен, все еще крепко сжимая в руке кинжал.

– Король Весстан попросил вас присутствовать на сегодняшнем ужине. О-одну.

Ответный смешок Джарена заставил ее кожу покрыться мурашками. Она нахмурилась, посмотрев на него как раз вовремя, чтобы увидеть, как он награждает Онаса устрашающей широкой улыбкой.

Прикрыв ладонью его рот, Вэра попыталась смягчить его ненормальное выражение лица своей собственной мягкой улыбкой.

– Не обращай на него внимания, Онас. Спасибо, что дал мне знать. Где я могу с ним встретиться?

Он заерзал, отодвигаясь все дальше к лестнице и от Джарена, который неестественно замер под ее рукой.

– Ваша стражница знает, куда именно идти, и согласилась сопровождать вас.

Вэра кивнула, мысленно готовясь к ссоре, которую они с Джареном наверняка устроят из-за сложившейся ситуации.

– Это действительно странно, – сказал Онас, крепче прижимая к себе свой сверток.

– Что? – спросила она, опуская руку, прежде чем ее спутник решит откусить ей палец.

– Как сильно вы на нее похожи.

Ее сердце радостно забилось, но когда Вэра заметила, как поджались его губы, словно он попробовал что-то горькое, момент ушел безвозвратно.

– Почему мне кажется, что ты говоришь это не как комплимент? Ее считали уродливой или что-то в этом роде?

Джарен фыркнул.

– Нет! Конечно же нет. Я не… Я имел в виду, просто так странно видеть вас, учитывая… просто… многое нужно осознать, – заикаясь, выдавил он, с каждой секундой чувствуя себя все более неуютно.

Мужчина глубоко вздохнул, пытаясь взять себя в руки.

– Вы просто похожи на нее, особенно в ее одежде. На секунду я подумал, что вы – это она. Это все, что я имел в виду.

У Вэры перехватило дыхание, и она инстинктивно положила руку на плечо Джарена.

– Платья, которые висели в моем шкафу, принадлежали моей матери?

Она опустила взгляд на струящийся зеленый наряд, не зная, как отнестись к этой информации. Вэра все еще была не уверена в том, что чувствовала по отношению к ней. Точка.

– Вся комната принадлежала ей, – рассеянно сказал Онас, оглядываясь на лестницу, словно прикидывая, успеет ли он добраться до нее до того, как они его поймают.

Она обменялась взглядом с Джареном. В поисках библиотеки они проходили мимо королевского крыла. Комната короля Весстана определенно находилась не там, где ее собственная.

– Они не жили вместе?

Онас резко повернулся к ним, его глаза вспыхнули, прежде чем он быстро закрыл их, покачав головой.

– Я имел в виду, что она пользовалась этой комнатой. Если вам больше ничего не нужно, мне действительно пора идти.

Вэра смотрела, как он устремился к лестнице, спотыкаясь в спешке, прежде чем исчезнуть из виду. Честно говоря, она чувствовала себя немного виноватой из-за того, каким измотанным он казался, увидев ее. Что он вообще делал для короля?

– Даже не думай об этом.

Она застонала, поворачиваясь, чтобы посмотреть в пару разъяренных зеленых глаз.

– Это всего лишь ужин, Джарен. И со мной будет Рения, – сказала Вэра, поднимая руки, словно успокаивая дикого жеребца. Но это был неверный способ.

Он зарычал.

– Для тебя это игра, ты хочешь посмотреть, как далеко я могу зайти? Тебе это нравится? Я и так достаточно зол, не говоря уже о том, что ты собираешься сбежать с Вирнорин и обедать с кем-то, кто относился к тебе как к пустому месту, – выплюнул Джарен, и его челюсть задрожала от того, как сильно он ее сжимал.

– Достаточно зол? Из-за чего ты уже достаточно на меня злишься, из-за Онаса?

Его рука метнулась вперед, хватая ее и увлекая за собой, пока он маневрировал по ближайшему проходу, скрывая их из виду. Зарычав, он изогнулся, наступая на нее и заставляя отойти, пока ее спина не уперлась в полку.

– С того момента, как ты родилась, моей единственной целью было защищать тебя. Ничего больше. Тебя. А ты отбрыкиваешься, каждый раз дразня меня моим желанием выполнить свою работу.

Вэра моргнула, пытаясь отделить его бурлящие эмоции от своих собственных. Джарен словно не мог решить, хочет ли он трахнуть ее, или задушить, или и то и другое вместе.

– Если бы мы были в любых других обстоятельствах, я бы поняла тебя, но брось, Джарен, ты его видел? Бедняжка, он дрожал сильнее, чем осиновый лист. Что бы он сделал посреди библиотеки? Швырнул в меня свитком?

Секунду спустя его руки обхватили ее голову, а его запах окутал девушку, когда Джарен наклонился к ее лицу.

– Это уже второй раз, когда ты утверждаешь, что находишься в безопасности только потому, что находишься в стенах дворца, наследница престола.

Дерево позади нее заскрипело под его руками, когда он вплотную прижался к ней.

– Просто напомню, что именно в этом дворце я потерял тебя в первый раз.

Здесь было так жарко? Она сглотнула, легкие вжались в грудную клетку, когда ее дыхание сбилось.

– Тогда мы были одни. Мы здесь не одни. Повсюду бродят писцы, – сказала Вэра, надеясь, что он не станет указывать на то, что они видели только одного по пути туда.

– В самом деле? Потому что прямо сейчас я мог бы сделать с тобой все, что захочу, звездочка, и эти ходячие пергаменты ни хрена не смогли бы остановить меня.

– Хорошо, что я вполне готова к этому.

Он прижался к ней бедрами, рыча ей на ухо:

– Это что, вызов?

Глава 22

Вэра

Огонь встретился со сталью в ее венах, когда девушка вздернула подбородок. Ее характер принимал вызов, хотя глаза и голос говорили об обратном.

– Когда ты поймешь, что угрозы и требования на меня не действуют?

Джарен почти замурлыкал, продолжая тереться о нее, посылая искры удовольствия вверх по ее позвоночнику.

– Когда ты поймешь, что нравишься мне еще больше, когда злишься?

Положив обе руки ему на грудь, она толкнула его, раздувая ноздри, но он даже не пошевелился. Что же, хорошо.

– Ты, должно быть, не слишком уверен в своей победе, если уже используешь свою силу.

Одарив ее озорной ухмылкой, он опустился ниже, просунув обе руки ей под платье. Девушка напряглась, вертя головой из стороны в сторону, чтобы убедиться, что вокруг никого нет.

– Что ты делаешь?

Черт.

Острая боль пронзила ее бедра, а затем комнату наполнил звук разрываемой ткани. Он, черт возьми, разорвал ее нижнее белье, полностью сняв его.

Джарен выпрямился во весь рост – шесть футов[2] чистого мужского высокомерия – и швырнул испорченную одежду, которая полетела, как падающая звезда, на другую сторону верхнего этажа.

– Что ты там говорила?

Вэра могла только моргать, глядя на него, шок заполонил ее грудь. Он был натурально сумасшедшим.

Воспользовавшись ее реакцией – или ее отсутствием, – Джарен провел рукой вниз по ее бедру и, схватив девушку под коленом, потянул вверх так, что ее вторая нога едва касалась пола.

– Давай, Вэрали. Останови меня, – пробормотал он грубым скрипучим голосом, насквозь пронизанным похотью. Его запах атаковал ее, заглушая все мысли в голове.

– Из-за тебя нас выгонят, – выдохнула она, хотя и схватила его за плечи, поднимая ногу выше и предоставляя ему лучший доступ.

Джарен издал мрачный смешок, царапнув клыками ее ухо:

– Вероятность того, что это произойдет, полностью зависит от тебя.

Он придвинулся к ней, снова прижимая ее спиной к полке. Свитки скатились, усеяв пол вокруг них, в тишине этот звук был слишком громким, но ей было уже все равно.

Секундой позже молодой человек впился пальцами в другое ее бедро и дернул наверх, полностью приподнимая ее. Расположившись между ее ног, он резко двинул бедрами, скользя по ее обнаженной коже и заставляя стон сорваться с ее губ.

Джарен одобрительно промурлыкал ей в шею, облизывая и покусывая ее, прокладывая вниз дорожку поцелуев, в то время как его пальцы ласкали и сжимали ее бедра под платьем.

Когда он прижался губами к ее плечу и втянул ее кожу в рот, она могла только выгнуть шею, подчиняясь его прикосновениям.

– Пожалуйста, Джарен.

Молодой человек поднял голову, щелкнув языком.

– Если ты хочешь аудиенции у короля, думаю, тебе надо найти способ вести себя очень тихо, звездочка.

– Придурок.

Ее дыхание участилось, и девушка крепче сжала его плечи, ощущая каждое последовательное движение его бедер.

– Не искушай меня, – сказал он, скривив губы в ухмылке. – Я возьму тебя без всяких угрызений совести и заставлю взывать к богам, пока у тебя не пересохнет горло.

Желание скопилось внизу живота, и дрожь пробежала по ее телу. Она впилась ногтями в его кожу и открыла рот, чтобы ответить, но рука Джарена обхватила ее горло, сжав достаточно сильно, чтобы не дать ей заговорить.

Его дыхание коснулось ее губ, когда он наклонился и прошептал:

– Расстегни мне штаны.

Она была счастлива исполнить этот приказ, если это заставит его войти в нее. Вэра так и сделала, практически разорвав их в процессе. Джарен сильнее прижал ее к полке, удерживая одной рукой за горло, а ее ноги обхватили его торс.

Просунув другую руку между ними, он отстранился, скользя кулаком вверх и вниз по своему затвердевшему члену. Она облизнула губы, наблюдая, как белые капельки падают ему на пальцы.

– Ни единого звука, Вэрали.

Он освободил ее горло, опустив руку, чтобы задрать платье до конца и обернуть его вокруг талии, открывая ее обнаженную кожу прохладному воздуху. Схватив ее за ягодицы достаточно сильно, чтобы остались синяки, Джарен отодвинулся ровно настолько, чтобы его кончик наконец коснулся ее влажных складок.

– Закуси что-нибудь, если будет нужно, не стесняйся.

У нее перехватило дыхание, но она скрыла это за насмешкой.

– Не тешь себя тем, чего никогда не произойдет. Я тебя не укушу, – девушка подалась вперед, наслаждаясь ощущением, как он толкается у ее входа, безмолвно побуждая его двигаться дальше. – Мне это не нужно, я могу вести себя тихо.

– Хочешь поспорить?

– Может быть. Это не будет иметь значения, – произнесла она ровным голосом, несмотря на то, что ее сердце бешено колотилось. – Ты проиграешь.

– Да? – он замурлыкал, продвигаясь на дюйм вперед, но только для того, чтобы тут же отстраниться. – Давай посмотрим, насколько жестко я смогу трахнуть тебя, прежде чем ты сломаешься.

Схватив ее за задницу обеими руками, он резко вошел в нее, погружаясь во всю длину одним махом, а ее тело принимало каждый его дюйм с чистым ликованием.

Джарен

В ту секунду, когда он погрузился в ее тепло, рев наполнил его вены. Он устроил все это, зная, что на нижнем уровне библиотеки есть магики, способные услышать их, если пожелают. Насколько он знал, все они уже видели, как ее нижнее белье пролетело у них над головами, когда он запустил им через всю библиотеку.

Джарен сказал Вэре, что она должна молчать. Но, черт возьми, в ту секунду, когда она согласилась, все, о чем он мог думать, это о том, как сильно он хотел, чтобы она потерпела неудачу.

Ее мышцы сжимались и пульсировали вокруг него с каждым толчком, умоляя и побуждая наполнить ее. Шея девушки красиво изогнулась, руки сжались, а челюсти плотно смыкались, когда она отчаянно пыталась сохранять спокойствие.

Этого было недостаточно. Джарен видел, как она борется, чувствовал через их связь, насколько ей было приятно, когда он входил в нее под таким углом. У него на лбу выступили капельки пота, а яйца напряглись. Но этого все равно было недостаточно.

Животный порыв поднялся внутри него и взял над ним верх. Он будет трахать ее столько, сколько потребуется, пока она не нарушит молчание. Наклонившись вперед, он прижал ее к полке, вновь заставляя пергамент свалиться на пол. Молодой человек положил обе руки на изгиб ее бедер, опуская большие пальцы, чтобы раздвинуть ее ноги сильнее.

– Я хочу, чтобы ты смотрела, как я трахаю тебя, Вэрали. Посмотри, как чертовски хорошо ты выглядишь, принимая меня.

Она вздохнула, едва сдерживая звук, когда он сильнее вдавил ее позвоночник в полку, царапая кожу нижней части спины о край, прижимая ее тело к себе снова и снова.

Кожа девушки раскраснелась и взмокла, темные завитки волос прилипли к шее и подбородку, когда она наклонила голову вперед. Еще больше прядей рассыпалось по ее плечам, ниспадая на грудь.

Он зарычал, жалея, что не может сорвать с нее платье. Джарен хотел видеть, как ее соски твердеют на воздухе, чувствовать, как ее локоны касаются его лица, когда он возьмет ее грудь в рот, посасывая и покусывая, пока она не кончит.

Черт. Он хотел, чтобы кто-нибудь их услышал. Хотел, чтобы кто-нибудь увидел, насколько, черт возьми, изысканна его спутница, увидел, как ее тело сжимается и дрожит, и жалел о том, что у них не может этого быть. Он хотел, чтобы они, наблюдая за каждым яростным толчком, который он совершал, знали, что никогда не найдут ничего подобного.

Медленно продвигая большой палец дальше, он начал ласкать ее клитор, все еще неумолимо входя в нее. Ее глаза с тяжелыми веками оставались сосредоточенными на их единении, кровь засочилась по нижней губе, когда она прикусила ее, наблюдая, как Джарен входит в нее.

Двигая большим пальцем быстрее и прислушиваясь к ее телу, чтобы рассчитать нужное давление, он поднял другую руку, чтобы обхватить лицо девушки, приоткрывая ее губы и целуя ее. Вэрали громко застонала, прижимаясь к нему, стремясь к развязке.

Их связь ожила, согревая его грудь, когда она приблизилась к финишу, и он еще больше навалился на нее, приложив достаточно силы, чтобы полка протестующе заскрипела. Джарен оскалил зубы, борясь с собственным оргазмом.

– Отдайся мне, Вэрали.

Он погрузился в нее так глубоко, как только мог, напрягаясь, чтобы попасть в то самое место таким образом, чтобы буквально заставить ее увидеть звезды. Вэра издала сдавленный звук, крепко зажмурив глаза и сдерживая крик.

Но, к сожалению, для его айтанты, ее доблестные усилия были напрасны. Ни в этом мире, ни в любом другом не было ни одного магики, который не мог слышать стонущее дерево под ее спиной и восхитительный звук того, как он заявляет на нее права.

Влажные шлепки и скольжение их тел эхом разносились по огромной комнате, заставляя Джарена балансировать в опасной близости от финиша.

– Сейчас, звездочка, – он двигался сильнее, быстрее, наслаждаясь смесью удовольствия и боли, исходящей от нее, когда ее позвоночник пронзительно закричал, а тело взорвалось.

Вэра задохнулась, оставляя кровавые следы на его руках, когда оргазм наконец обрушился на нее. Ее бедра сжались вокруг него, обвивая его торс, и он немедленно последовал за ней, обхватив челюстями ее шею и изливаясь в нее взрывом диких, безудержных толчков.

Перед его глазами заплясали пятна, и Джарен почувствовал себя почти пьяным, когда сочетание их оргазмов пронзило его. Он знал, что она чувствует то же самое. Молодой человек застонал, уткнувшись в ее плечо, отказываясь замедлять движение бедер, пока последняя волна удовольствия не покинула их тела.

Джарен поднял голову, тяжело дыша, и улыбнулся ей, наблюдая, как Вэра прислонилась спиной к почти пустой полке. Он был искренне впечатлен тем, что она все еще была такой собранной.

– Я хочу возвысить тебя до небес за то, как хороша ты была, и в то же время проклясть тебя за то, что ты не выкрикнула мое имя богам.

Она усмехнулась, ее сердце билось в хаотичном ритме, а грудь быстро поднималась и опускалась.

– Я же говорила тебе, что смогу молчать.

Даже их приглушенные голоса казались слишком громкими в теперь уже безмолвной комнате, и он дернулся внутри нее, чувствуя, как его семя начинает вытекать наружу. И вот ему уже захотелось отнести ее к ближайшему столу и наклонить, чтобы сделать это снова.

Но он вздохнул, зная, что им нужно уходить. Вэрали нужно было быть готовой вовремя, но Джарен все равно отчаянно желал остаться с ней. Выйдя из нее, он медленно опустил девушку вниз, поддерживая ее, пока обе ее ноги не коснулись пола.

Вэра сморщила нос и снова одернула платье. Она осталась без нижнего белья, к его огромному удовлетворению. Джарен не смог сдержать ухмылку, зная, что его семя будет просачиваться из нее с каждым шагом, который она сделает обратно в их комнату.

Он натянул брюки, не потрудившись заправить тунику. У нее не будет времени принять ванну перед ужином с королем, а это означало, что от нее будет разить им на протяжении всего ужина. В груди у Джарена заурчало от этой мысли, он знал, что будет прямо там, рядом с ней, наслаждаясь этим.

Потому что неважно – отец или нет, король или нет, если она действительно думала, что он позволит ей встретиться с Весстаном наедине, то она, черт возьми, сошла с ума.

Ему было наплевать, почему королева Ванэра не хотела, чтобы ее муж знал об их связи, в конце концов, это не имело значения. Королю Весстану уже сказали об этом, и нравилось это ее отцу или нет, Вэрали Аренарис принадлежала ему.

Пройдя мимо более чем одного свирепо смотрящего на них писца, которые, как ни странно, вышли из укрытий и встали рядом с главным столом, они наконец покинули библиотеку и направились обратно в свою комнату. Его звездочка молча шла рядом с ним, но она была совсем не спокойной.

Блаженство после оргазма, которое наполняло ее раньше, исчезло, и он чувствовал, как ее нервы содрогаются в такт неровному биению сердца.

– Я чувствую, как напряженно ты думаешь, Вэрали. Поговори со мной.

Ее губы приподнялись, но в уставших глазах не было смешинок.

– Как ты считаешь, что он хочет обсудить сегодня вечером? Я имею в виду короля Весстана. В первый раз он сказал так мало, что я совсем не знаю, чего ожидать сейчас. Я предполагаю, что Таэраль уже рассказала ему о нас.

Джарен наклонил голову, наблюдая, как она покусывает губу, оттягивая порванную кожу от ран, нанесенных ранее его клыками.

Каждый раз, когда она вступала в спарринг с Вирнорин или когда отталкивала его, отказываясь уступать, она казалась такой свирепой и сильной. А потом бывали времена, подобные нынешним, когда он вспоминал, какой неопытной она была. Какой не приспособленной к простой жизни.

Он медленно вдохнул, позволяя печали и ярости покинуть его. Джарен никогда бы не спустил этого на тормозах, но прямо сейчас ей нужно было, чтобы он был ее надежным спутником. Его обостренные эмоции только усугубили бы ее собственные.

– Как ты думаешь, он все еще будет вести себя так же отстраненно, как и раньше, или, может быть…

Она сжала руки в кулаки и замолчала, и ему немедленно захотелось придушить своего короля. Вэрали никогда бы в этом не призналась, но она жаждала признания и одобрения своего отца, а он даже не пытался дать ей это.

И больше всего беспокоило Джарена то, что он не думал, что она когда-нибудь получит это одобрение. Уж точно не так, как ей хочется.

– Я не знаю, Вэрали. Не думаю, что он знает, чему верить и что с тобой делать.

Печаль наполнила ее грудь, перетекая в него, Джарен не смог удержаться и взял ее за руку, переплетая их пальцы.

– Ты думаешь, он винит меня? За смерть моей матери? Я помню, что сказал Онас, но это не значит, что она ему была безразлична.

Джарен ответил не сразу: он нежно провел большим пальцем по ее коже, обдумывая это. Он хотел немедленно опровергнуть ее слова, потребовать, чтобы она выбросила эту мысль из головы и никогда больше не допускала ее в свой разум, но он не мог.

Потому что это было возможно, и как бы сильно он ни ненавидел то, что не мог утешить ее так, как ему хотелось, он также отказывался лгать ей. Они и без этого были окружены достаточным количеством лгунов.

– Может быть, – ее лицо вытянулось, но он продолжил, понизив голос: – Однако я думаю, более вероятно, что он боится тебя.

– Что? – Вэра остановилась как вкопанная и посмотрела на него снизу вверх, между бровей пролегла милая морщинка. – С чего бы ему меня бояться? Я даже не могу контролировать свои способности. Одно это практически делает меня человеком в его глазах.

Джарен огляделся вокруг, убеждаясь, что они совершенно одни, прежде чем ответить, понизив голос еще больше, пока он не стал едва громче шепота:

– Из-за того, что ты означаешь для него. Я знаю, тебе не нравится думать об этом, но на самом деле ты дочь королевы, Вэрали. У тебя есть возможность забрать у него корону. Власть здесь принадлежит твоей родословной, а не его. Независимо от того, были ли ваши родители влюблены друг в друга или нет, их брак был прежде всего политическим, направленным на то, чтобы обеспечить как можно более крепкое потомство. Весстан не обладал реальной властью, пока она не умерла. Несмотря на то, на что намекала Таэраль, многие будут ожидать, что он отречется в твою пользу. И очень немногие отказываются от власти легко и просто.

Вэра поджала губы, на ее лице появилось задумчивое выражение.

– Но Джерос сказал, что он всегда хотел наследника. Что он считал эту боль необходимым злом.

Молодой человек покачал головой. Это сказал Джерос, но Вэрали знала его недостаточно хорошо, чтобы заметить, как слегка дрогнули его пальцы, когда он это произнес.

Король Весстан, возможно, и хотел наследника, но Джерос ему не доверял. Чего Джарен не знал, так это того, было ли это из-за решения Ванэры иметь от него секреты или по другой причине.

– Я не знаю, Вэрали. Я могу ошибаться, но я просто не представляю, чтобы он отрекся в пользу кого-то, кто почти ничего не знает о нашем народе.

Она вздрогнула, и он тут же пожалел о своих резких словах. Черт возьми, у него плохо получалось. Чушь, которую он нес, едва успокаивала ее нервы.

Но она уже сжала его руку и вновь пошла по коридору, прежде чем он успел что-либо предпринять.

– Все в порядке, – сказала Вэра. – Ты прав. Я даже не смогу прочитать книгу о нашей истории без посторонней помощи.

Ее губы скривились, когда она уставилась на проплывающие мимо канделябры, наблюдая за мерцанием пламени.

– Я не стремлюсь к короне, во всяком случае, не так, как могла бы, если бы выросла здесь. Но я дала обещание Итану и хочу его сдержать. Я хочу помочь обеим нашим землям, и я сомневаюсь, что смогу сделать это, не приняв свою роль.

Джарен напрягся, услышав имя этого чинбисрола из ее уст, но каким-то образом убедил себя держать рот на замке. Возможно, он и хотел смерти этого ублюдка, но это не означало, что она была не права. У них было больше шансов заключить мир с ним, чем с Сулианом.

– Я хочу, чтобы ты пошел со мной сегодня вечером.

Его сердце подпрыгнуло в груди от ее внезапного, мягкого признания и от того, как она подсознательно усилила их связь, произнеся это. Джарен бы пошел с ней в любом случае, но ее слова пришлись ему по душе, и он решил не указывать на это.

– Всегда, звездочка.

Глава 23

Трей

– Какого черта ты вернулся?

Он уставился на гиганта, выглядывающего из-за дверного проема, его неряшливое лицо поворачивалось то назад, то вперед, пока он проверял, чист ли горизонт.

– Не игнорируй меня, черт возьми, Дженсен.

– Заткнись, – он в последний раз выглянул в коридор, а затем протиснулся внутрь, оставив дверь приоткрытой на дюйм. – Ладно, слушай внимательно. У тебя скоро появится компания. Если и есть час, когда надо вести себя как озлобленная тварь, которую я видел в прошлый раз, а не как хнычущий младенец, каким ты был вначале, то время пришло.

– Отвали, – он злился. О какой компании вообще шла речь? О Лесте?

– Отлично, – сказал Дженсен, одарив его самодовольной ухмылкой, от которой у него вскипела кровь. Если Трей когда-нибудь освободится от этих чертовых ремней больше чем на несколько минут, чтобы воспользоваться ночным горшком, он выследит этого подлеца и сломает ему гребаный нос.

Дженсен просто продолжал улыбаться: его лучший друг на протяжении десятилетий всегда знал, о чем он думает, Трею даже не нужно было произносить это вслух.

Подняв обе руки, Трей показал вульгарный жест, довольный тем, что на этот раз у него хватило сил сделать это.

На самом деле в последние несколько дней он чувствовал себя лучше, чем когда-либо с тех пор, как все это случилось. Целитель Перри был раздражающе хорош в своей работе, и он даже заменил фиксаторы всего тела на меньшие по размеру вокруг лодыжек, дав Трею свободу принимать сидячее положение.

Все это в сочетании с регулярными приемами пищи привело к тому, что Трей даже начал снова набирать вес. Ничего похожего на ту мускулатуру, которая у него когда-то была, но хоть что-то.

Но никакое лечение или еда никогда не исправят то, что было действительно сломано. Даже когда его раны превратились в шрамы, а пролежни исчезли, воспоминания было не стереть. Он охотно принимал эликсир, который Перри давал ему каждую ночь, чтобы заснуть, но даже это не всегда избавляло от ночных кошмаров.

Дженсен неторопливо направился к нему, размашистые шаги привели его к койке так быстро, что Трей едва успел заметить что-то в его руке, прежде чем Дженсен сунул это ему в лицо.

Он отпрянул назад, стараясь не упасть, и заморгал, глядя на маленький предмет.

– Ты рисковал своей жизнью, чтобы прийти сюда и принести мне алкоголь?

Дженсен усмехнулся, прижимая горлышко фляжки к губам.

– Это вода. В следующий раз я найду тебе модный кожаный бурдюк для воды с твоими инициалами, выгравированными на нем.

Трей бросил на него свирепый взгляд, но Дженсен просто шлепнул его по щеке.

– Пей чертову воду, Гибсон.

Выругавшись, он выхватил у него из рук бурдюк и поднес обратно ко рту, его губы треснули, когда раскрылись, чтобы обхватить горлышко. Он как раз собирался сделать глоток, чтобы заставить Дженсена заткнуться, и в ту же секунду, когда холодная вода полилась на его пересохший язык, он чуть не застонал.

Он жадно глотал, струйки воды вытекали из уголков его рта и исчезали в нечесаной бороде, он задыхался, его тело не могло справиться с этими отчаянными рывками.

Дженсен с кряхтением отдернул его.

– Я удивлен, что ты такой бодрый. И выглядишь лучше.

Трей вытер лицо, волна одиночества пронзила его, когда он заметил почти нежное выражение на лице Дженсена. Такого он не видел с тех пор, как они были детьми. Но затем тот откашлялся, сунул фляжку в карман и отступил назад.

Впервые с тех пор, как Итан забрал его, Трей понял, что скучает по своей жизни. И он не был уверен, что с этим делать. Но именно по этой причине ему нужно было защитить своего друга от его собственной глупости.

– Брекс, я не знаю, в какую игру, по вашему мнению, играете вы с Лестой, но вы проиграете. Этот ублюдок всегда на шаг впереди, а Леста и так буквально живет в долг. Не ставь на кон и свою жизнь тоже. Что бы ты ни делал, это того не стоит.

Дженсен скрестил руки на груди и оглянулся на приоткрытую дверь, наклонив голову, словно прислушиваясь к чему-то.

– Вытащить тебя из этой дыры стоит того, оно стоит даже в десять раз больше.

Трей покачал головой.

– Это еще не все, и ты это знаешь.

Улыбка Дженсена чуть поникла, его грубоватое поведение изменилось.

– Ты знаешь, что я бы рискнул своей жизнью ради тебя, независимо от причины или опасности. Но ты прав, это еще не все. У меня не хватит сил вытащить тебя отсюда в одиночку, но Леста может помочь.

– Как тебе удалось убедить его? Он и без меня вляпался по самое не хочу.

Дженсен приподнял бровь, как будто вообще не мог понять ход мыслей Трея.

– Мне не нужно было его убеждать, Гибсон. Оружейный мастер предан всем своим людям. Это касается и тебя. Это просто бонус, что связи твоей семьи могут помочь в достижении его конечной цели.

– Какие связи… – оборвал Трей, желчь немедленно залила его слова, когда дверь за спиной Дженсена распахнулась, и порог переступил еще один мужчина.

Его сердце упало, страх, которого, как он думал, он никогда не сможет испытать, наполнил тело при виде того, кто стоял перед ними, осматривая всю сцену широко раскрытыми, неверящими глазами.

Они были по уши в дерьме.

– Гибсон? Нет, это не… это невозможно, – его голос зазвучал громче, он заикался в полном шоке, застыв в дверном проеме и уставившись на него.

Обойдя похожего на статую мужчину с рукой на клинке, словно тот был готов защитить Трея в случае необходимости, Дженсен встал между ним и главным стражником Итана, Уэсом гребаным Коулманом.

– Какого Алерона тут происходит?

– Что ты имеешь в виду? – спросил Дженсен, изображая невинность. – Это ты явился без предупреждения.

У Трея отвисла челюсть. Коулман – это та компания, о которой он говорил? Он заманил сюда не просто кого-то из охранников Итана, но и его главного стража? В какую игру, черт возьми, играл Дженсен? Коулман сразу же побежит обратно к Итану, и тогда Дженсен окажется там же, где и он, моля о пощаде.

– Он мертв. Ты мертв, – продолжил Коулман, его взгляд задержался на повязке Трея, когда он сделал один шаг вперед.

Трей вздернул подбородок, отчаянно пытаясь скрыть шум бешено колотящегося сердца и подступающую к горлу тошноту.

– Интересно, кто тебе это сказал?

При его словах лицо Коулмана побледнело.

– Ты был приговорен к смертной казни за государственную измену. Его Высочество…

– Его Высочество – лживый психопат.

В мгновение ока рука Коулмана оказалась на рукояти меча, костяшки пальцев побелели, а лицо стало настороженным.

– Следи за тем, что ты говоришь.

– Или что? – Трей рассмеялся, звук получился таким же ненормальным, да и он сам едва отличался по состоянию от того, в чем только что обвинил Итана. Его гнев пересилил страх.

Несмотря ни на что, он умрет, когда Итан примет такое решение. И Дженсен, проклятый богами идиот, теперь вырыл могилу и себе. Больше не было смысла подыгрывать кому-либо из этих придурков.

Он злился.

– Тебе не все равно, как я говорю? О человеке, который разгуливает днем и лжет всему гребаному континенту только для того, чтобы ночью ради забавы вырывать глаза? Потому что я чертовски уверен, что я не сам связал себя и не я вонзил клинок…

– Боги, остановись.

– Что? Тебе не нравится правда о твоем принце?

Коулман выпустил свой меч только для того, чтобы прижать обе руки к бокам.

– Вы понятия не имеете, абсолютно никакого, о том, через что пришлось пройти Его Высочеству, – сказал он тихим голосом, но глаза выдавали его. Его неуверенность.

Челюсть Трея сжалась.

– Я клянусь тебе, я знаю намного больше, чем ты думаешь. И этот человек – демон.

Повернув голову к Дженсену, который медленно приближался к Коулману, готовый при необходимости остановить его, он выплюнул:

– Какого хрена ты притащил его сюда? Если ты действительно думал, что он перестанет верить в своего идеального принца только потому, что жизнь стала для меня проклятием, то ты гребаный самоубийца и дурак.

– Почему… – подал голос Коулман. Это было скорее утверждение, чем вопрос, но Трей знал, что тот имел в виду. Он расслабил руки, осознав, что вцепился в койку мертвой хваткой, когда Коулман вошел в палату.

– Его Высочество, – сказал он как можно язвительнее, – полагал, что я что-то скрываю от него о Вэре.

– А ты скрывал?

– Да.

– Почему, – это, опять же, был не вопрос.

– Итан потерял мою преданность, когда послал людей выследить женщину и заставить ее выйти за него замуж. Женщину, которую похитили и держали взаперти всю ее жизнь, – он сделал паузу, вспомнив, что технически она не была женщиной, но суть осталась прежней.

– И вместо того, чтобы избавить меня от страданий после того, как твой идеальный принц получил от меня, что хотел, он притащил меня сюда.

Брови Коулмана нахмурились, и на его челюсти заиграли желваки.

– Позволь мне внести ясность. Ты ненавидишь его за то, что он сделал, но ты также ненавидишь его за то, что он исцелил тебя. В этом есть смысл.

Дженсен усмехнулся, качая головой.

– Я пытался предупредить Лесту. Ты действительно слепой ублюдок.

Коулман резко развернулся, находясь в опасной близости к человеку, который мог легко раздавить его одной лишь силой мысли.

– Тогда открой мне глаза.

Но заговорил именно Трей:

– Откроешь ты глаза или нет, Уэс, это зависит от тебя. Но Итан Материс – сумасшедший, который положил глаз на Вэру. Или, точнее, на Вэрали Аренарис. Он не остановится, пока не получит ее. Если его нынешний план не сработает, он просто придумает другой.

Коулман вскинул руки вверх, выглядя так, словно был в нескольких секундах от приступа паники.

– Итак, что это? Переворот? Вы, идиоты, ведь понимаете, что убийство Итана не отстранит его отца от власти, верно? Чего вы надеетесь добиться?

Дженсен бросил взгляд на дверь, затем ткнул толстым пальцем в грудь Коулмана.

– Да, сейчас Сулиан у власти. Но он не вечен, и с уходом Итана корона может достаться кому угодно.

Глаза Трея невольно расширились. Он думал, что Леста просто пытался освободить его, чтобы помочь Вэре, он не понимал, что тот пытался свергнуть власть на Алероне. На троне никогда не было не Материса.

Коулман свирепо посмотрел на него снизу вверх.

– Что ты хочешь, чтобы я сделал? Убил принца в надежде, что на его место придет кто-то более приятный?

Дженсен подошел еще ближе, пока они не оказались грудь к груди.

– Ты знаешь что.

Взгляд, который послал ему Коулман, заставил бы человека поменьше опасаться за свою жизнь. Казалось, он был в миге от того, чтобы прямо здесь и сейчас выхватить клинок и проткнуть Дженсена насквозь.

– Ты ни черта не понимаешь, о чем говоришь.

– Правда? Леста во всем уверен, – бросил в ответ Дженсен, прежде чем снова оглянуться на коридор, как будто ожидал, что кто-то может пройти мимо в любой момент. – У нас мало времени.

Пройдя через комнату, он схватил Трея за руку, снял с пояса маленький кинжал и вложил рукоять в его раскрытую ладонь.

– Если ты хочешь умереть, это твой выбор. Я оставлю этот чертов кинжал. Но если нет, у тебя будет только один шанс выбраться отсюда. Единственный, Гибсон. Так что, черт возьми, тебе лучше поскорее разобраться со своей головой.

Он выпрямился, убирая руку, как будто уже знал, какой ответ даст Трей. И на мгновение тот задумался об этом. Все может закончиться прямо сейчас. Боль, неизвестность, ночные кошмары. Он мог найти покой.

Но была и другая, более темная его часть, которая с каждым днем становилась все больше, и она не хотела покоя. Покой не наступит, пока этот ублюдок не будет истекать кровью на полу, умоляя сохранить ему жизнь.

Поэтому вместо того, чтобы взять лезвие и прислушаться к тихому голосу, который хотел положить всему конец, он предпочел прислушаться к злому. Тому самому, который дернул руку Дженсена и вложил в нее кинжал обратно.

Глаза его друга почти незаметно расширились, когда они встретились с его глазами, и Дженсен понял, что в лице Трея не было и следа того человека, которым он когда-то был.

– Я в деле. В какую бы политическую игру вы ни играли, я в деле. И если мы добьемся успеха, если мы переживем все это, Итан Материс мой.

Облегчение наполнило глаза Дженсена, появилось и исчезло в мгновение ока, а затем он сухо кивнул, прочищая горло.

– Тогда лечись. Ешь свои овощи и прочее дерьмо, пока я не вернусь.

Он не дал Трею времени сделать еще один вульгарный жест, прежде чем схватил Коулмана за руку и яростно зашептал ему на ухо, а затем потащил к двери.

Коулман бросил на Трея последний взгляд, его лицо побледнело от того, что сказал Дженсен, прежде чем они оба исчезли, закрыв за собой дверь. А потом Трей снова остался один. И вместе с тишиной пришло сомнение, затем паника, затем гнев.

Он плюхнулся обратно на койку. Что, черт возьми, все это было? И что имел в виду Дженсен, когда сказал, что Коулман может что-то сделать? Что он шептал ему, что заставило его так побледнеть?

Все это выводило его из себя. Ему должно быть все равно. Его не должно было волновать, собирается ли Коулман сдать Дженсена или нет. Ему должно было быть все равно, куда они сейчас направляются, и он не должен был хотеть пойти с ними. Он не должен ненавидеть себя за то, что вернул кинжал под влиянием момента, не должен больше хотеть открывать глаз.

Но, черт бы его побрал, он это сделал. И часть его ненавидела Дженсена за это.

Погруженному в свои мысли, ему потребовалась минута, чтобы осознать, что он слышит стук ботинок по коридору. Трей приподнялся на локте, приподняв бровь, гадая, что еще хотел сказать его внезапно ставший чертовски разговорчивым друг.

Но когда дверь снова распахнулась, на пороге стоял не Дженсен и не Коулман.

Хотя разноцветные синяки исчезли, молодой человек, стоявший перед ним, выглядел более взъерошенным, чем Трей когда-либо видел. Его светлые волосы сальными прядями свисали вокруг лица, а не были аккуратно завязаны на затылке, темные круги пролегли под глазами, как будто он не спал несколько дней.

Выражение его лица было изможденным, губы плотно сжаты, а туника наполовину расстегнута, как будто он дернул за пуговицы по дороге сюда. Но именно от глаз Итана по спине Трея пробежал холодок. Его глаза были такими же мертвыми, лишенными эмоций, какими они были в темнице. Когда он так мало сказал, но так много сделал.

– Почему ты выглядишь таким бодрым и здоровым, Гибсон? Ты рад меня видеть? – спросил он устрашающе ровным голосом.

Трей сглотнул, мысленно убеждая себя не дрожать и не заикаться ни на одном слоге. Ничто не должно было выдать то, что только что произошло. Потому что, если им повезло и Итан не прошел мимо них в коридоре, Трей не хотел быть слабым звеном, подписавшим им смертный приговор. Даже Коулману.

– Здесь действительно довольно одиноко. Стены не самые лучшие игроки в карты, – выдавил он, опускаясь обратно.

Итан усмехнулся, но эта улыбка не отразилась в его глазах. Бесшумно пройдя через комнату, он остановился у одного из столов у стены, проводя пальцами по краю, восхищаясь инструментами и расходными материалами целителя Перри.

Взяв скальпель, он повернулся и оперся бедром о стол, глядя на Трея, пока вертел его в пальцах.

– Я только что ужинал со своим отцом.

Сердце Трея в груди казалось твердым, как железо. Итан никогда не называл Сулиана своим отцом – не так небрежно, как сейчас, и определенно не без насмешки или саркастического приподнимания брови.

Трей наблюдал за острым лезвием, продолжавшим вращаться в руке ублюдка.

– Судя по твоему тону, я предполагаю, что фазана пережарили.

Пальцы Итана замерли, а глаза сузились, когда молодой человек оттолкнулся от стола и неторопливо подошел ближе.

– С каких это пор ты снова начал шутить со мной, дорогой Гибсон?

Черт. Вот почему Дженсену нужно было держаться от него подальше. Он взбаламутил его, сбил с толку, и это могло закончиться ужасно для них обоих.

– Я же говорил, – произнес он, вкладывая в свои слова все свое страдание, – здесь становится одиноко. Даже целитель Перри перестал заходить так часто.

– Да, я сказал ему, что в его услугах больше не нуждаются.

Покалывание наполнило его тело, предупреждающие звоночки зазвенели во всех направлениях.

– Итак, меня теперь переводят в гостевой номер?

– Можно назвать это и так. Безусловно, это идеальное жилье для временных гостей, и гораздо более интересное, поскольку тебе здесь так скучно. По крайней мере, там есть что послушать.

Глаза Трея расширились. Он не смог бы моргнуть, даже если бы попытался. Его язык, казалось, стал в три раза больше, и вылез наружу.

– И где же это место?

Итан ответил не сразу, снова посмотрев на скальпель в своей руке и придвинувшись ближе, пока не оказался всего в футе от него, острое лезвие было в опасной близости к руке Трея.

Он все еще чувствовал фантомную боль от последнего удара, который сделал Итан, и тошнота подступила к горлу, когда он подсознательно отодвинулся к дальнему краю койки.

– Сулиан сообщил мне за нашим прекрасным ужином, что он принял решение отправить меня в Срединный Путь. Извергает какую-то непродуманную ложь о том, что я теперь присматриваю за воинами вместо Лесты.

Он хрипло рассмеялся, в этом звуке слышалась ненависть – первая эмоция, которую он проявил с тех пор, как вошел в комнату.

– Но правда в том, что Сулиан, как и я, верит, что Вэра вернется. И он сам хочет вонзить в нее свои когти, – прорычал он, сжимая кончик инструмента до тех пор, пока под ним не выступила кровь.

Рот Трея наполнился желчью, и он проглотил ее обратно, отчаянно пытаясь не показать, насколько его выбило из колеи неадекватное поведение Итана.

– Он же не думает, что она выйдет за тебя замуж? – осмелился спросить он, молясь оказаться правым. Может быть, император Сулиан понял, насколько глупо было рисковать и вступать в бой с чертовыми магики, и все это с верой, что они дадут ему все, что он захочет.

Итан сплюнул.

– Я не удивлюсь, если он запрет меня и сам заделает ей ребенка, чтобы выпихнуть меня из очереди на трон.

Трей побледнел, его нос сморщился даже от одной мысли об этом.

– У твоего отца может быть политическая власть, но он не может физически заставить Вэру сделать это.

Итан кивнул, потирая светлую щетину на подбородке своей неокровавленной рукой. Затем он хрустнул шеей и вздохнул, наклоняясь ближе к лицу Трея.

– В любом случае я не знаю, когда вернусь, и я, конечно, не могу оставить тебя здесь, чтобы ты доставлял неприятности, так что, боюсь, тебе пора возвращаться домой.

Трею сразу же пришел на ум двухэтажный дом детства в Южных Землях. Голубая краска, прекрасный сад его матери перед домом, калитка, которая скрипела независимо от того, сколько раз он смазывал ее. Но Трей вытолкнул эти картинки из своей головы. Это был не тот дом, который имел в виду Итан, и они оба это знали.

– Когда? – прохрипел он.

– Скоро, – он присел на корточки, схватил расслабленные ремни, которые болтались свободно в течение нескольких дней, и начал закреплять их обратно на его теле, затягивая их до тех пор, пока не почувствовал, что они мешают кровотоку. Затем он достал белую салфетку и, скомкав ее, поднес ко рту Трея.

– Открывай.

Он покачал головой, сжав губы и вырываясь из ремней. Трей взял все свои слова обратно, каждое слово, сказанное Дженсену. Он сделал бы все, что угодно, лишь бы снова держать этот кинжал в руке.

Что угодно. Что угодно. Что угодно. Что угодно.

– Советую послушаться и открыть рот, – предупредил Итан, прижимая салфетку к сомкнутым губам. – Потому что я действительно чертовски зол.

И именно эти слова заставили разум Трея окончательно проясниться, его страх развеялся по ветру, когда душераздирающая ярость захлестнула его. Он был зол? Этот избалованный ублюдок не знал, что такое гребаная злость.

Повернувшись к нему, Трей приподнялся так высоко, как только мог, и ударил его головой прямо в нос, наслаждаясь звуком удивленного вопля Итана и звоном инструмента, упавшего на пол.

Голова Итана откинулась назад, и его рука взлетела к лицу, чтобы прикрыть кровоточащий нос. Он быстро заморгал, пытаясь избавиться от пятен, которые, Трей был уверен, плавали у него перед глазами, но он не подошел ближе.

Беспокойство промелькнуло в его слезящихся глазах.

– Ты сломал мне нос.

– Да, – выплюнул Трей. – И если ты еще раз прикоснешься ко мне, клянусь богами, я убью тебя на хрен.

Глава 24

Вэра

Она уставилась на свое отражение в зеркале, широко раскрыв глаза, спускаясь взглядом вниз по фигуре, рассматривая платье цвета стали, которое помогла ей надеть Рения.

– Тебе не кажется, что декольте открыто больше, чем необходимо? – она нахмурилась, проводя пальцами по глубокому вырезу платья, заканчивающемуся всего в нескольких дюймах над пупком.

Лицо Рении выглянуло из-за ее плеча – в данный момент она закрепляла косу Вэры вокруг головы, как импровизированную корону.

– В этом вопросе нет понятия «больше, чем необходимо». А теперь успокойся, – сказала она, снова исчезая за ее головой, и резко дернула девушку за волосы.

Вспомнив, как Рения напугала ее до полусмерти, развалившись в кресле перед камином и вращая кинжалом, когда они с Джареном вошли в комнату, Вэра решила воздержаться от комментариев.

Рения даже не позволила ей снять ботинки, прежде чем набросилась на нее, сильно напомнив ей Элрика и сделав выговор за то, что она впустую тратит их и без того ограниченные часы для тренировок.

– Если хочешь трахаться с Барилиасом всю ночь, пожалуйста, но не смей снова меня из-за этого отшивать.

Лицо Вэры вспыхнуло, она с болью осознавала, что Рения чувствует запах его семени, приставшего к внутренней стороне ее бедер.

– Я читала о нашей истории.

Глаза стражницы немедленно сузились, она раздула ноздри, делая слишком глубокий вдох, и произнесла:

– Я, конечно, надеюсь, что ваше чтение включало в себя правильное использование эликсира труика.

Вэра ерзала перед зеркалом, и у нее снова загорелись уши при одной мысли об улыбке, которой Джарен одарил Рению в ответ.

Она прочистила горло, стирая это воспоминание из головы, и снова сосредоточилась на отраженной версии своего взгляда, что смотрел на нее в ответ. Если быть честной, то, исключая глубокое декольте, которое демонстрировало платье, оно было совершенно сногсшибательным.

Наряд сидел на ней как влитой, демонстрируя ее изгибы, и в то же время не душил, как платье на Алероне. Корсеты здесь были совсем другими, они служили больше для того, чтобы приподнять грудь и подчеркнуть ее естественную форму, чем для того, чтобы девушка казалась как можно более худой.

Вэра была сбита с толку, когда обнаружила, что в этом платье была даже подкладка под грудь.

Лиф был украшен замысловатыми деталями и расшит бисером, что делало его похожим на россыпь звезд, в то время как юбка была сшита из мягкой бархатной ткани, колыхавшейся при движении.

Прозрачная накидка ниспадала с бретелек на плечи, выделяя ключицы и шею и абсолютно не скрывая множества отметин. Включая шрам у нее на горле.

Намеренно ли это сделала ее стражница или нет, но она заставила Вэру выглядеть как гребаная королева.

– Рения?

– М-м? – хмыкнула она, прижимаясь грудью к спине Вэры, и закинула руки вперед, закрепляя сверкающее серебряное ожерелье. У него была единственная тонкая цепочка, которая спускалась между ее грудей и спереди по платью.

Вэра не знала, когда именно ей начнет нравиться присутствие этой грубоватой девушки – она все еще немного пугала ее. Однако Вэра поймала себя на мысли о том, что надеется, что та скажет да на вопрос, который она собиралась задать.

Рения была дерзкой и прямолинейной, как черт, но в то же время забавной и преданной. Она ничем не была обязана Вэре, но все же появлялась каждое утро, чтобы помочь ей, даже когда это не входило в ее задачи.

И она все еще была готова делать это даже после того, как Вэра эгоистично отшила ее этим утром.

Их тренировки, конечно, не были приятными, они оставляли больше синяков и ссадин, чем за все двадцать лет ее жизни, вместе взятых, но Вэре нравилось общество Рении, и она считала ее другом. Впервые после Трея.

Эта мысль кружила вокруг ее сердца и сжимала его.

– Ты пойдешь с нами на ужин? – спросила она.

Руки Рении замерли в ее волосах, и она повернула голову, чтобы встретиться взглядом с Вэрой в зеркале.

– Ты этого хочешь?

Она пожала плечами, пытаясь справиться с нервами. Джарен будет с ней, так что технически ей не нужен был второй охранник.

– Я просто спросила.

– Я спрашивала не об этом, Ваше Высочество. Я спросила, хочешь ли ты, чтобы я была там.

Из соседней комнаты донесся приглушенный хлопок, прервавший ее ответ, и она нахмурилась, взглянув на дверь. Джарен уже умылся и побрился, пока они с Ренией выбирали ей платье. Что, во имя Алерона, он вообще делал?

Приглушенные голоса достигли ее ушей прежде, чем она поняла, что это был стук, а не Джарен, колотящий по стенам или полу.

Так или иначе, закончив, Вэра повернулась к двери, стараясь не споткнуться в высоких туфлях с шипами, которые Рения напялила ей на ноги. Но та бросилась вперед нее, выходя первой.

Боги, может быть, Вэра все-таки не хотела, чтобы Рения шла с ними. Они с Джареном вместе повышали ее шансы сойти с ума к концу вечера.

Войдя в главную комнату, чтобы посмотреть, кто пришел, она направилась к двери только для того, чтобы остановиться как вкопанная, когда ее взгляд упал на Джарена. Он стоял к ней спиной, его облегающая черная туника подчеркивала широкие плечи и сильный торс.

Вэра позволила своим глазам поглотить это зрелище, задержавшись на том, как темные брюки обтягивали его задницу, прежде чем опустила взгляд на ботинки.

Она не знала, где и когда он купил этот наряд, но это была самая чистая одежда, которую она когда-либо у него видела. И если бы не второй мужчина, стоявший перед ним, она, возможно, выгнала бы Рению просто для того, чтобы сорвать все с него. Вэра вздохнула, отложив эту идею на потом.

Дэдрин стоял прямо в их комнате, одетый в темно-бордовую тунику без рукавов с золотой отделкой и коричневые брюки, заправленные в изящные черные сапоги. Его лицо было чисто выбритым и острым, а золотистые глаза – жесткими, когда он перевел взгляд с сына на нее.

Заметив перемену в его внимании, Джарен резко обернулся, его глаза вспыхнули, а рот приоткрылся, когда чистое, нефильтрованное обожание наполнило ее грудь. И прежде чем Вэра успела осознать обостренные эмоции, которые он в нее вселял, Джарен сократил расстояние между ними, нежно обхватив ее лицо руками.

Его глаза выглядели яркими и сияющими, когда он чуть откинул ее голову назад и прошептал:

– Ты моя.

Эти слова были не утверждением или требованием, как в любой другой раз, когда он произносил их, а дыханием на ее губах, будто они вырвались прямо из его сердца, и он не контролировал их.

Румянец залил ее щеки под его пронизывающим взглядом, и Вэра заерзала, осознавая, что за ними наблюдают.

– Я и не думала, что ты настолько хорошо приведешь себя в порядок, Зеленые Глазки.

Он быстро заморгал, словно выходя из транса, а затем греховная улыбка медленно расплылась по его лицу.

Прижавшись губами прямо к ее уху, он прошептал:

– Ты чертовски неземная, айтанта. Воплощенная звезда. Но я получу огромное удовольствие, разрывая это платье в клочья, когда буду снимать его с тебя.

– Не смей, – сказала Вэра, отталкивая его назад. Он усмехнулся, поворачиваясь, чтобы встать рядом с ней, когда она закатила глаза и посмотрела на Дэдрина.

На его челюсти заиграли желваки.

– Ты со всем закончил?

Рука Джарена дернулась только для того, чтобы шлепнуть ее по заднице, отчего из ее горла вырвался смущенный вскрик.

– Теперь да.

О гребаные боги.

Она не была уверена, но могла бы поклясться, что губы Дэдрина дрогнули, когда он покачал головой и повернулся к Рении.

– Король Весстан отпустил тебя на ночь. Мы с Джареном проводим ее обратно.

Рения кивнула в ответ, но вместо того, чтобы поклониться и уйти, она посмотрела ей прямо в глаза, отказываясь двигаться. Вэра сначала нахмурилась, пока не поняла, что Рения ждет ответа на свой вопрос, который задала в ванной комнате.

Глаза защипало, она улыбнулась и кивнула:

– Со мной все будет в порядке. Иди, наслаждайся вечером, Рени.

Все тело стражницы напряглось от этого прозвища, и на ее лице появилось комичное выражение, но девушка стряхнула его с себя, быстро поклонилась и вышла из комнаты.

В ту секунду, когда она исчезла за дверью, нейтральное выражение лица Джарена исчезло.

– Что ты здесь делаешь?

– Онас Дорнелин прибыл ранее на нашу встречу довольно измотанным. Он сообщил королю Весстану, что крайне маловероятно, что Вэра придет сегодня вечером одна. Я согласился с его предположением, – сказал Дэдрин, поджав губы в знак упрека или чтобы скрыть улыбку,

Руки Джарена сжались в кулаки.

– Дай угадаю, король Весстан послал тебя, чтобы попытаться помешать мне прийти.

Дэдрин покачал головой, удивив их обоих.

– Нет, он сказал, что для тебя было бы познавательно присутствовать на ужине, – он бросил на сына предостерегающий взгляд. – Я здесь просто для того, чтобы убедиться, что ты хорошо себя ведешь, и подготовить тебя. Обратите внимание, Таэраль также будет присутствовать в качестве его стражницы.

Вэра едва сдержала стон. Отлично.

Джарен наклонился, переплел свои пальцы с ее и попытался обойти Дэдрина, но тот выбросил в сторону руку, пресекая его попытку. Прижав палец к губам, он понизил голос до такой степени, что она едва могла разобрать его своим нормальным слухом:

– Послушай меня внимательно. Вы двое встретились на Алероне по воле судьбы. Ты вернул ее с единственной целью, чтобы она была твоей спутницей, и никем другим. Джерос заметил ее сходство с королевой Ванэрой и сообщил мне, за кого он ее принимает.

Джарен открыл рот, из его глаз чуть не брызнул огонь, но один взгляд Дэдрина заставил его снова захлопнуть его. Между ними возникло безмолвное общение.

– Ты так и не нашел Ванэру в лесу в ту ночь, когда родилась Вэрали. Она никогда не жила с нами. Ты меня понимаешь?

Вэрали сжала руку Джарена, страх пополз по ее спине от силы, исходящей от Дэдрина. Его рука скользнула по рукояти клинка, когда он столкнулся нос к носу с Джареном, прежде чем продолжить:

– Я буду защищать тебя и твою айтанту ценой своей жизни. Всегда. Но если ты подвергнешь опасности Дже, потому что не можешь обуздать свою забытую богами гордость, ты ответишь передо мной.

Вэра прикусила губу, не в силах наблюдать за эмоциями, которыми обменялись двое мужчин, когда Джарен понимающе кивнул. И впервые ниточка ненависти к матери пробралась в ее сердце.

Это сделала ее мать. Она заставила Дэдрина и Джероса хранить тайну, которая никогда не принадлежала им. Заставила их бояться, что эта тайна может быть раскрыта, до такой степени, что они причиняли боль тем, кого любили, в надежде сдержать свое обещание. Заставила их опасаться за свою безопасность и безопасность Джарена.

Джерос говорил, что ее мать любила свой народ с такой яростью, какой он никогда не видел, но чем больше Вэра узнавала о женщине, которая подарила ей жизнь, тем больше она сомневалась и не верила в это.

Комната, в которую привел их Дэдрин, была на удивление маленькой, особенно с учетом ее ожиданий. Хотя в ней и было достаточно места, чтобы с комфортом разместить стол, накрытый на десятерых. Справа был вход для прислуги, а в задней стене – три больших окна, выходящих на что-то вроде частного сада.

Король Весстан сидел в центре дальнего конца стола, а не во главе его, как император Сулиан. Таэраль действительно присутствовала: она сидела сбоку и выглядела так по-другому в своем бледно-розовом платье, что Вэра, возможно, не узнала бы ее, если бы не знакомые острые скулы и смертельный взгляд карих глаз, застывший на лице.

А по другую сторону от короля Весстана, прямо за его спиной, стоял Онас. В отличие от остальных, он не был разодет, вместо этого он носил ту же простую тунику и брюки, в которых она видела его раньше. Его голова была опущена, и он сжимал и разжимал руки, отказываясь смотреть Вэре в глаза.

Король Весстан был в темно-зеленой тунике, расшитой золотыми нитями по подолу, она разительно контрастировала с нежно-розовым платьем Таэраль. Ни один волосок не выбивался из его прически, челюсть была чисто выбрита, а каштановые волосы зачесаны назад. Он хмуро смотрел на стол, делая вид, что что-то читает.

Они втроем прошли вглубь комнаты, остановившись всего в футе от пустых стульев у стола. Не забыв на этот раз присесть в реверансе, Вэра опустилась до земли, задаваясь вопросом, когда ей перестанет казаться странным, что ее отец выглядит таким молодым.

– Рада снова видеть вас, Ваше Величество, я…

Она подняла голову и увидела, что он держит вытянутую перед собой руку, показывая ладонью, чтобы она прервала речь. Вэра поджала губы, не зная, что делать, в то время как он держал голову опущенной, полностью игнорируя ее, продолжая читать лежащий перед ним пергамент.

Когда Весстан наконец закончил, то издал звук отвращения и опустил руку, чтобы снова свернуть пергамент. Она мельком увидела знакомую темно-синюю эмблему, прежде чем он передал свиток Онасу, прошептав что-то ему на ухо.

Вэра прищурилась, изучая пергамент, который теперь сжимал в трясущейся руке Онас, пытавшийся смотреть хоть куда-то. Она видела недостаточно, чтобы быть уверенной, но могла бы поклясться, что заметила букву «М» в центре. Но Онас слишком быстро спрятал его в свой плащ и скрылся из виду, поклонившись и выбежав вон.

Весстан прочистил горло и встал, опустив руки по швам.

– Приношу свои извинения. Кажется, всегда есть что-то, требующее моего внимания. В наши дни трудно даже поужинать спокойно.

Даже не потрудившись встать, Таэраль ухмыльнулась, выражение ее лица было странно высокомерным, учитывая обстоятельства. Почему она уже могла чувствовать себя победившей?

Весстан оглядел Вэру с ног до головы и кивнул, явно довольный тем, что увидел, а затем указал на пустые стулья напротив себя.

– Пожалуйста, присаживайтесь.

Дэдрин снова поклонился, пробормотав приветствие, и занял место в дальнем правом ряду. Вэра шагнула вперед, чтобы сесть рядом с ним, не желая находиться прямо перед королем, но рука Джарена легла ей на поясницу, направляя к соседнему стулу, чтобы он мог проскользнуть между ней и отцом.

Чересчур заботливый осел.

Король Весстан наблюдал за ними с веселым выражением лица, прежде чем неловко выпятил губы.

– Прости меня за то, что я не представил своих спутников в прошлый раз. Я был совершенно сбит с толку, как, я уверен, ты можешь понять. Хотя, судя по тому, что я слышал, ты удачно столкнулась с ними обоими со времени нашей последней встречи.

«Да, – подумала Вэрали. – Вот что происходит, когда ты говоришь своей новоявленной дочери отвалить на неделю».

Но внешне она кивнула, подтверждая его заявление.

Он повернул голову, его глаза жадно пробежались по фигуре женщины рядом с ним.

– Это Таэраль Вирнорин, – сказал он, протягивая руку под столом, чтобы положить ее ей на колени. – Она мой зисдемьез и первая по старшинству среди моих воинов. На этом острове нет ни одного магики, который превосходил бы ее в мастерстве, – он одарил Таэраль загадочной улыбкой, прежде чем отвести взгляд, добавив: – Хотя ее племянница тоже довольно хороша.

Вэра прочистила горло, не уверенная, следил ли он за Ренией или нет, и ей стало более чем не по себе. Однако она заметила его ласки, и, по крайней мере, они ответили на вопрос о том, была ли Таэраль в каких-то отношениях с ее отцом.

Согласно истории, которую Вэра знала и понимала, только представители ее рода, рода Аренарис, могли занять трон. Так что она на самом деле не была уверена, что по этому поводу думать. Он представил Таэраль как свою стражницу, а не жену, так что, может быть, они были просто… любовниками? Она вздрогнула, загоняя эту мысль очень, очень далеко.

Король Весстан продолжал, не обращая внимания на бурю вопросов, назревавших в ее голове:

– И, конечно же, мужчина, который только что вышел. Это Онас Дорнелин. Он один из лучших историков Нарисы и мой новый личный советник.

Вэра рассеянно кивнула. Роль историка имела смысл, учитывая огромную охапку свитков и текстов, которые он нес в библиотеке, но советник? Этот мужчина был ходячим нервным расстройством.

Король Весстан наклонился вперед, поставив локти на стол и сцепив пальцы под подбородком, рассматривая ее.

– Он сказал мне, что тебя зовут Вэра, но это не твое имя. Тебя так называли люди?

– Да, Ваше Величество, – сказала она, стараясь физически не реагировать на то, как он произнес слово «люди».

– Хм. И ты позволяла им таким образом сокращать твое полное имя?

Позволяла? Неужели он не понимал, что она была ребенком? Но потом девушка осознала, что, возможно, это так и есть. Ее отец понятия не имел, чем она занималась все эти годы, так что, может быть, он думал, что она была намного старше, когда ступила на Алерон.

– Да, Ваше Величество. Я была очень молода. Это мой наставник назвал меня так, – она улыбнулась воспоминанию. Элрику нравилось рассказывать эту историю. – Он сказал, что мое полное имя слишком…

– Ты можешь называть меня Весстан, когда мы в небольшой компании, Вэрали, – сказал он, махнув рукой и произнеся ее полное имя.

Она вздрогнула, застигнутая врасплох его бесцеремонным вмешательством.

– Хорошо, – пробормотала девушка, почувствовав, как рука Джарена обхватила ее бедро и сжала.

Глаза Весстана зацепились за это движение, выражение его лица было непроницаемым, когда он откинулся на спинку стула, схватил свой бокал вина и сделал глоток.

– Итак, что ты можешь рассказать мне об императоре Сулиане? Ты встречалась с его наследником?

Она замерла, убирая непослушный локон со своего лица. Что? Зачем ему спрашивать об Итане?

Казалось, он был заинтригован ее молчанием, как будто это было ответом, но вот Таэраль выпрямилась, ее губы были плотно сжаты, а взгляд, полный ненависти, которая, как начинала думать Вэра, навсегда запечатлелась в нем, поражал.

– Мне любопытно, почему ты так удивлена, что твой король задал этот вопрос.

Вздохнув и мысленно напомнив себе, что она не может выплеснуть свое вино в лицо Таэраль, Вэра опустила руки на колени, холодно отвечая:

– Наверное, я просто не ожидала, что это будет первый вопрос моего отца, поскольку он выразил такую неуверенность относительно моей личности.

Мужчина, о котором шла речь, приподнял бровь, говоря медленно, как будто она была просто ребенком, ничего не понимающим во взрослых делах:

– Я полагал, что приглашение тебя сюда было достаточным доказательством того, что я принимаю твое заявление.

Вэра стиснула зубы, борясь с внезапным желанием расплакаться. Это были просто очередные интеллектуальные игры. Этот ужин был всего лишь уловкой, ничем не отличающейся от той, через которую заставил ее пройти император Сулиан. Они были чертовски похожи.

Хватка Джарена ослабла, и его большой палец успокаивающе прошелся взад-вперед по ее бедру. Она расслабилась, позволяя его прикосновению снять напряжение с ее плеч.

Не позволяй ему узнать о твоих чувствах. Не давай ему такой власти.

Собравшись с духом, Вэра спросила:

– Неужели вам совсем не интересно, чем я занималась последние пятнадцать лет?

Весстан ответил не сразу, жестом приказав слуге в другом конце комнаты начать приносить им еду.

– Возможно, я и посеял семя в твоей матери, Вэрали, но я не воспитывал тебя никаким другим способом. Твоя мать позаботилась об этом. Итак, я приношу извинения, если мой порядок вопросов не тот, на который ты надеялась. Мы можем обсудить твою жизнь на Алероне, если это тебя утешит, но, учитывая, что я ясно вижу, что ты здорова и вернулась домой, я думаю, что это было бы пустой тратой нашего времени. Ты не согласна?

Ее нос горел от усилий не дать слезам наполнить глаза. Она раздула ноздри, глядя вниз на мозолистые пальцы Джарена, лежащие на сером подоле ее платья, и глубоко вздохнула.

Она не прольет ни слезинки перед этими двумя. Проглотив комок в горле, девушка села и сделала глоток воды, чтобы успокоить горло.

– Вы правы. Прошлое не важно.

Хотя она отказывалась смотреть на него, боясь расплакаться, Вэра практически слышала, как Джарен скрипит зубами, изо всех сил стараясь держать рот на замке. Рядом с ним Дэдрин сидел неподвижно, как статуя, словно только и ждал, когда воцарится полный хаос.

– Что касается императора Сулиана, боюсь, я вообще мало что знаю, – сказала она. – Я жила в пределах столицы, но в оружейной, и редко покидала ее. Я провела в его присутствии всего один вечер.

– Он держал тебя в оружейной? – вопрос исходил от Таэраль, усмешка искривила ее губы.

Вэра ощетинилась. Возможно, ей было правда интересно, но то, как она сформулировала вопрос, больше походило на оскорбление.

– Да. Я воспитывалась под руководством оружейного мастера. Он… – она бросила взгляд на Весстана. – Он вырастил меня.

Таэраль усмехнулась:

– Должно быть, ты представляла собой довольно жалкое зрелище, раз Сулиан решил, что ты не являешься угрозой с оружием в руках.

Джарен зарычал, железной хваткой обхватив ногу Вэры, в то время как другой его кулак уперся в стол.

– Я предлагаю тебе подумать о том, как ты разговариваешь с наследницей престола. Ты видела своими собственными глазами, что ее мастерство превосходит многих здесь, даже без ее способностей или обучения тому, как быть магики.

Таэраль оттолкнулась от стола, привставая, но Весстан обхватил ее большой рукой за бицепс и дернул обратно вниз. Предупреждающий взгляд с его стороны заставил ее захлопнуть рот.

– Я понимаю твое стремление защитить свою подопечную, юный Барилиас, – сказал Весстан. – Но тебе не мешало бы помнить, что любой разговор сегодня вечером не заменит официальную церемонию ее коронации.

Его подопечную? Боги, такими темпами они не доживут до конца вечера, Джарен бросится через стол на одного из них.

Вэра схватила бокал и сделала большой глоток вина. Черт, она скучала по элю.

Глава 25

Вэра

Натянутый разговор на протяжении всей трапезы был ничуть не лучше, и она выпила столько вина, что у нее начала кружиться голова.

Весстан задавал всевозможные вопросы об Алероне, структуре столицы Материна, о том, какую форму обучения проходили гвардейцы, и о самом императоре Сулиане.

С каждым ее бесполезным ответом он становился все более взволнованным, его брови были нахмурены, а тон резок. Наконец, после того, как он задал еще один вопрос о принце Итане, она поставила свой бокал на стол с большей силой, чем намеревалась.

– Я не знаю, Ваше Величество. Я же говорила вам, мне не разрешалось покидать оружейную. Я всего один раз проходила по дворцу, и единственный раз, когда я разговаривала с императором Сулианом, он лгал мне в лицо о том, кто я такая.

Его губы сжались.

– И с его наследником ты тоже встречалась всего один раз?

Только годы тренировок под руководством Элрика удержали ее от того, чтобы закатить глаза. Что было причиной его одержимости ее отношениями с Итаном?

– Нет, – сказала Вэра, бросая салфетку на тарелку. Какой бы восхитительной ни была еда, она была слишком раздражена, чтобы откусить еще кусочек. – Я встречалась с ним несколько раз, но между нами ничего не было, если вы намекаете на это. Император Сулиан хотел выдать меня за него замуж, но я сбежала в ту же ночь.

– Интересно.

Очевидно, это было его любимое слово.

– А как насчет твоих способностей? Юный Барилиас утверждал, что ты подключилась к кристаллу, чему я склонен верить, несмотря на фантастичность этого, из-за твоей внешности.

Она посмотрела на Джарена, жалея, что не может забраться к нему на колени и свернуться калачиком у него на груди. Когда-то давным-давно у него были те же вопросы, но он ни разу не заставил ее почувствовать себя так, словно ее допрашивают. Она чувствовала себя личностью. Важной.

Глаза Джарена вспыхнули, словно произнося слова, которые он не мог произнести вслух. В груди у Вэры потеплело, и она выпрямила спину, готовясь к взгляду отца, полному отвращения.

– Да, они у меня есть. Но на самом деле я не могу их контролировать.

– Как же так?

Она вздохнула, подсознательно прижимая руку к сердцу, где находился источник силы.

– Мне трудно сфокусироваться, особенно на таких вещах, как слух или зрение.

Таэраль усмехнулась, клацнув вилкой по тарелке.

– Ты ожидаешь, что мы поверим, что ты достаточно сильна, чтобы подключиться к нашему источнику силы аж с Алерона, но не можешь улучшить свое зрение? Весстан, это просто смешно. Единственная сила, которой она обладает, – это способность врать сквозь зубы, как и ее мать.

Джарен зарычал, заставляя все головы повернуться в его сторону. Дэдрин пробормотал его имя и наклонился к нему, готовый вмешаться в случае необходимости, но Джарен лишь отмахнулся.

– Вэрали хранит в себе больше силы, чем ты когда-либо могла мечтать. Я не только видел это собственными глазами, но и чувствовал это. Это не ее вина, если ты не способна признать ее превосходство над тобой.

Один-единственный вдох. Это все, что потребовалось для того, чтобы ночь приняла кардинальный оборот. Джарен даже не успел договорить последнее слово своей тирады, как Таэраль взорвалась.

Дикий звук вырвался из ее горла, когда она вскочила и швырнула в него свой обеденный нож через стол, словно выпущенную из лука стрелу.

Мир, казалось, остановился, все вокруг Вэры двигалось как в замедленной съемке, пока она наблюдала за полетом лезвия. Девушка почувствовала, как ее грудь взорвалась и огонь пробежал по конечностям, когда она увидела, как лезвие нацелилось прямо в сердце ее спутника.

В одну секунду крик грозил сорваться с ее губ, а в следующую она уже вскинула руку и перехватила нож в воздухе.

Вся комната, казалось, затаила дыхание, давление вокруг Вэры нарастало, пока она не поняла, что оно вдавит ее в пол. Девушка почувствовала, как каждый из них погружается в свою собственную силу, когда опустила кровоточащую руку и, кипя от злости, бросила нож на пол.

Но только встретившись взглядом с широко раскрытыми глазами Таэраль, она поняла, что ее тело пульсирует светом, кожа зудит, начиная затягиваться сама по себе, хотя она даже не пыталась этого сделать.

Рядом с ней Джарен откинулся на спинку стула, излучая удовлетворение и ухмыляясь от уха до уха, в то время как его отец стоял рядом с ним, в ужасе глядя на нее, положив руку на ножны.

Джарен даже не вздрогнул, когда Таэраль попыталась ударить его ножом в сердце. Он знал. Он верил, что она отреагирует, сделал ставку на это и настроил Таэраль против себя, чтобы доказать свою правоту.

Вэра зарычала, надеясь, что он почувствует, как сильно она хочет надрать ему гребаную задницу. Вспышка предвкушения подтвердила, что он знал.

– Тебе стало лучше? – спросил он, швыряя вопрос через стол.

Губы Таэраль скривились, ее рука потянулась к собственному оружию, но глаза оставались прикованными к Вэре.

– Если ты думаешь…

– Хватит, – рявкнул Весстан, хлопнув ладонями по столу, отчего несколько пустых бокалов опрокинулись и со звоном разлетелись по другой посуде. – Таэраль, ты свободна.

Все тело женщины взбунтовалось против его приказа, но она сжала челюсти, развернулась и направилась вокруг стола к двери, высоко подняв подбородок, а ее глаза обещали возмездие.

Весстан подождал, пока дверь закроется, прежде чем наклонился вперед, потирая большим и указательным пальцами область между глаз. Это был первый раз, когда он выглядел на свой возраст.

Когда он, наконец, поднял голову, то неодобрительно посмотрел на Джарена.

– В этом не было необходимости. Я уже заявлял, что верю в это, и мое мнение – единственное, что имеет значение.

Вэра ощетинилась. В самом присутствии Таэраль не было необходимости, а вовсе не в том, что Джарен защищал ее. Она думала, что, будучи королем, он немного лучше понимал узы, связывающие их.

– Я предполагаю, основываясь на твоем спокойном поведении, что это не первый раз, когда ее инстинкты реагируют подобным образом, – сказал он, убирая часть беспорядка перед собой.

Губы Джарена дрогнули, гордость обрушилась на их связь.

– Она убила человека камнем.

О гребаные боги.

Но Весстан кивнул, как будто просто отметил приятную погоду.

– Даже в этом случае истина заключается в том, что ты не можешь это контролировать. В сочетании с твоим общим недостатком… знаний, это действительно является проблемой.

Вэра приложила руку к виску, внезапно почувствовав головокружение. Боги, сколько же она выпила?

– Итак, что вы предлагаете мне делать? Я ничего не могу изменить в том, что мне не дали возможности многого узнать.

– Согласен, но и это ничего не меняет. Ты не годишься для того, чтобы руководить народом, которому не можешь даже написать, не говоря уже о том, чтобы понять географию острова или различия между городами и их жителями.

Ей хотелось поспорить, проявить твердость характера и сказать ему, что она может. Но он был прав. Черт бы его побрал, он был прав.

– Я уверен, ты понимаешь.

Она бросила взгляд на Джарена, который молча смотрел на нее жестким взглядом. Я же говорил тебе, звездочка.

– Хорошо, – сказала она, выдыхая и проводя руками по бедрам. – Итак, что вы предлагаете?

– Я провел последнюю неделю, размышляя, что с тобой делать, – сказал Весстан, откидываясь назад и кладя руку на пустой стул Таэраль. – Не нервничай так, я не собираюсь запирать тебя в оружейной.

Вэра заставила себя улыбнуться, зная, что это именно то, чего он хотел. Но последняя ниточка надежды, которую она питала, оборвалась от его слов. Какой отец стал бы шутить по поводу травмы своего ребенка?

– Очевидно, что ты начнешь с обучения чтению и письму, а затем перейдешь к основам географии и истории. Тогда, конечно, тебе нужно будет выучить наизусть родословную Ванэры и моей семьи и успешно пройти курс обучения этикету.

Сидевший рядом с ней Джарен поперхнулся своим напитком.

Здорово.

– И в какой момент я буду считаться готовой?

Через три месяца? Шесть? Не так уж и сложно научиться читать и делать все, что требуют эти гребаные занятия по этикету.

– Я думаю, что нескольких лет должно быть достаточно.

Она боролась с желанием снова взглянуть на Джарена.

– Лет?

Весстан повел свободной рукой, отмахиваясь от нее, как от надоедливого насекомого.

– Ты будешь настолько поглощена знакомством со своими людьми и волнением от выбора спутника жизни и создания семьи, что даже не заметишь, как пролетят годы. Я верю, что у тебя все получится великолепно.

Она моргнула, глядя на него, уверенная, что, должно быть, ослышалась.

– Эм… – Вэра ощутила, как пристальный взгляд Джарена прожигает ее лицо, и заерзала, чувствуя себя крайне неуютно. – Я еще не все понимаю, – сказала она, зная, что ее шея и лицо горят под пристальным взглядом Весстана. – И пока кто-нибудь здесь, наконец, не объяснит мою связь с кристаллом, я не хочу иметь детей.

Они с Джареном не говорили об этом, но она знала, что он согласится.

Весстан покачал головой, всем своим видом напоминая сожалеющего отца.

– Дело не в том, чего ты хочешь, Вэрали. Очень немногим магики или даже людям удается выбрать свой жизненный путь. Просто мир не так устроен.

Ее ногти вырезали на ладонях полумесяцы. Она прекрасно понимала, что не многим удается выбрать свой путь. Неужели он думал, что она решит прожить свою жизнь так, как жила раньше?

Весстан поставил локти на стол, сцепил руки и оперся на них подбородком.

– Когда ты встретишь своего избранника, ты поймешь, как и твоя мать, что некоторые пути выбраны для тебя на благо всех.

Желудок Вэры скрутило, и она скорее почувствовала, чем увидела, как все тело Джарена неестественно замерло. Но Весстан продолжал, не подозревая о молчаливом желании насилия, начинающем закручиваться внутри мужчины рядом с ней.

– Я не уверена, что полностью понимаю, – сказала Вэрали.

Король кивнул. Сделав довольно большой глоток вина, он взял салфетку и промокнул губы, прежде чем потрудился ответить:

– Тебе следовало выйти замуж, когда тебе исполнилось восемнадцать. Ты отстаешь не только по своему интеллекту и способностям, но и в этом отношении.

Он помолчал, кладя салфетку на стол и разглаживая ее.

– Тебе многое нужно наверстать, поэтому чем быстрее ты начнешь, тем лучше. Я планирую объявить о твоей коронации и о поиске жениха для тебя в течение следующих трех лунных циклов.

В голове у нее пульсировало. Он не мог говорить серьезно.

– У меня есть спутник, Ваше Величество.

Его взгляд метнулся к Дэдрину, задержавшись на тяжелое мгновение, прежде чем перейти к Джарену.

– Меня поставили в известность. Тем не менее ты собираешься занять трон. Жених должен быть подобран таким образом, чтобы лучше всего продолжить твою линию. Это не жестоко. Каждая предыдущая королева сделала бы такой же выбор, если бы имела спутника.

Он сказал это так, как будто она была изгоем, как будто боги прокляли ее, а не наделили даром, как верила ее мать. Но потом он снова открыл рот, и все стало намного хуже.

– Мы не знаем историю родословной твоего спутника. Дэдрин подтвердил сегодня, что они усыновили его в младенчестве и ничего не знают о его происхождении. Смешивать свою родословную с неизвестной… неразумно.

Джарен двинулся к ней, вытянув руку и приоткрыв рот, чтобы, вероятно, сказать что-то опасное, но Дэдрин схватил его за руку, притянул к себе и что-то прошептал ему на ухо.

Король все еще наблюдал за ним, слегка покачивая головой.

– Я понимаю, откуда берется твой гнев, Джарен Барилиас, но это важнее, чем ты можешь себе представить. Спутники – это прекрасная, замечательная вещь, но они не всегда отвечают наилучшим интересам нашего народа. Иногда мы должны идти на жертвы ради того, что наиболее важно для большинства.

Гнев закипал у нее под кожей. Весстан пел о том, какими одаренными и особенными были магики, но он был ничем не лучше императора Сулиана. Он мог утверждать, что это нужно для блага их народа, но все, о чем он заботился, – это выдать ее замуж за того, кто был бы наиболее выгоден для него.

И Вэра не собиралась позволять ему ее использовать.

– Тогда, наверное, я поступлю неразумно.

Что-то темное промелькнуло в его глазах, и он медленно положил руки на стол.

– Будучи особой королевской крови, ты по своей природе обладаешь привилегией иметь все, что хочешь. Одежда, книги, праздники, еда и напитки. Все, что угодно. Я не верю, что отсутствие одного выбора стоит этого всего.

Как будто она была эгоисткой, отказываясь отвергнуть свою связь.

Вэра вздернула подбородок, не желая отступать. Потому что, если она не переубедит его, по ее расчетам, королю оставалось жить две минуты, если только Дэдрин, который не произнес ни единого слова, не вмешается, чтобы преградить путь ее спутнику.

– Я не согласна, и я готова поспорить, что наши люди тоже поступили бы так, – сказала она, надеясь и делая ставку на то, что права. Что-то подсказывало ей, что ее мать была не единственной магики, которая верила, что ее статус спутницы – знак от богов. Особенно после последнего десятилетия.

Судя по раздувшимся ноздрям Весстана и его сжатым челюстям, она сделала верную ставку. Он встал, опустив руки по швам.

– Я чувствую, что вы оба слишком эмоциональны, чтобы продолжать этот разговор в данный момент. Но я прошу тебя хорошенько все обдумать, Вэрали. Ты больше не живешь вне ответственности, и тебе нужно думать о последствиях своих действий.

Она тоже встала, сразу же за ней последовали Джарен и Дэдрин. Слава богам, что все закончилось. Она не знала, сколько бы еще продержалась.

– Можешь идти. Твоя стражница сопроводит тебя на первый урок завтра после завтрака. Не опаздывай.

Следуя примеру Дэдрина, она присела в реверансе, официально считая минуты до того, как сможет вернуться в свою безопасную комнату. Весстан наклонил голову и вышел через боковую дверь, не сказав больше ни слова.

Как только дверь со щелчком закрылась, Вэра наклонилась вперед, положив руку на живот и тяжело выдохнув. В следующий раз, когда ее заставят присутствовать на семейном ужине, она откажется от этого проклятого вина.

Вэра подпрыгнула, чуть не споткнувшись в своих туфлях, когда дверь позади открылась. Она резко обернулась, наткнувшись на плечо Джарена, и увидела, что в дверях стоят Джерос и Рения.

Рения усмехнулась:

– Что ж, все могло сложиться и лучше.

Глава 26

Вэра

Рения и Джерос расступились, позволяя им выйти из комнаты в пустой коридор. Выражение лица Джероса, когда он рассматривал Дэдрина, было исчерпывающим ответом на вопрос, почему он был здесь.

Какие бы эмоции Дэдрин ни выплескивал, это обеспокоило его достаточно сильно, и он направился к ним, просто на всякий случай. Но Вэра понятия не имела, что здесь делала Рения.

– Я думала, ты ушла на всю ночь.

– Ты действительно решила, что я пропущу все веселье только потому, что Дэдди мне так сказал?

Джерос фыркнул, приобнимая Дэдрина. Или сдерживая его. Возможно, и то, и другое.

– Полегче со взглядами, я шучу. Я совершала обход и увидела, что Дже направляется в вашу сторону, поэтому решила составить ему компанию. Не могу сказать, что я ни капельки об этом не жалею.

Вэра съежилась, зажмурив один глаз, а затем поморщилась, когда от этого действия ее голова заболела еще сильнее.

– Что ты слышала?

– Достаточно, чтобы пожалеть, что я не смогла присутствовать на этом ужине. Однако я чувствую, что получу не меньше, если не больше удовольствия, сопровождая тебя на занятия по этикету, – сказала она, шевеля бровями.

Вэра невольно рассмеялась, позволив Рении найти способ заставить ее почувствовать себя лучше после этого дерьмового шоу. Она переступила с ноги на ногу, поморщившись. Вэрали была более чем готова сбросить эти смертельные ловушки со своих ног.

Джарен склонил голову набок, его глаза блуждали по ней, прежде чем он подошел ближе и опустился на пол, схватив подол ее платья.

Она взвизгнула, живо вспомнив, что он сделал в последний раз, когда упал перед ней на колени в общественном месте. Но он только приподнял одну ее ногу, а затем другую, снимая с девушки туфли.

Вэра застонала, чувствуя, как кровь приливает обратно к ее сжатым, израненным пальцам ног.

– О боги, спасибо тебе.

Он кивнул, переложил обувь в одну руку и наклонился, чтобы поцеловать ее в висок. Она посмотрела через его плечо и улыбнулась, увидев Дэдрина и Джероса.

Дэдрин прошептал что-то на ухо Джеросу и отвернулся от него. На его лице была обычная стоическая маска, но Вэра могла бы поклясться, что гордость промелькнула в его глазах, когда они встретились с ней взглядом.

– Если ты не возражаешь, Вэрали, мы хотели бы поговорить с Джареном. Я планировал проводить тебя обратно, но, поскольку мисс Вирнорин взяла на себя ответственность присутствовать, – добавил он, бросив неодобрительный взгляд в сторону стражницы, – она может сделать это за меня.

Вэра кивнула. Ей было все равно, кто проводит ее обратно, главное, чтобы она была без обуви и ее отвели куда-нибудь, где есть кровать. Но Джарен вдруг зарычал подобно агрессивному животному, готовясь дать отпор.

Все еще чувствуя головокружение и не имея сил защитить юношу в дальнейших препирательствах, она прижалась к нему всем телом, обхватив руками за талию.

– Ничего не случится между этим местом и нашей комнатой, Джарен, – сказала она, расслабляясь у него на груди и вдыхая его запах. Его землистый аромат окутал ее, мгновенно успокоив разум и уняв тупую пульсацию в голове.

Она уткнулась ему в тунику, и Джарен усмехнулся.

– Вэрали, – сказал он, каким-то образом заставив это прозвучать, скорее, как предупреждение, чем как ее имя.

– М?

– Ты действительно думаешь, что я выпущу тебя из виду после всего, что он только что сказал? После того, как он только что попытался забрать…

– Да, – сказала она, отстраняясь, чтобы заглянуть в его темные, сердитые глаза. – Я обещаю, что все будет хорошо. Я не собираюсь выходить замуж за какого-нибудь привлекательного магического аристократа по дороге в свою комнату.

Он зарычал, впиваясь пальцами в ее бедра.

– Просто позволь им поговорить с тобой. Чем быстрее ты их выслушаешь, тем быстрее сможешь догнать меня, – Вэра приподнялась на цыпочки, чтобы запечатлеть нежный поцелуй на его неподвижных губах. – И если ты будешь вести себя хорошо, я позволю тебе сделать с моим платьем все, что захочешь.

Джарен промурлыкал у ее губ и поцеловал их в ответ, прежде чем прижаться своим лбом к ее лбу, вздыхая:

– То, что я делаю, – для тебя, звездочка.

Отчаянно пытаясь проигнорировать тот факт, что она только что намекнула о сексе с ним в присутствии его семьи, Вэра фыркнула и отступила назад, забирая свои туфли из его рук.

Затем, прежде чем он успел передумать и прижаться к ее бедру, она повернулась и последовала за хихикающей Ренией по коридору.

Она смотрела в спину Рении, пока они шли по дворцу, и Вэра ждала, когда они отойдут достаточно далеко, чтобы Джарен их не подслушал.

– Я знаю, что ты не видела Джероса, Рени.

В этом не было никакого смысла. Дэдрин отправил ее домой на ночь. У нее не было никаких причин совершать обход, как она утверждала.

– Технически я не говорила, где я его видела.

Верно.

– Ты пришла из-за меня или потому, что узнала, что Таэраль будет там?

Потому что если и был кто-то, кому Рения не доверяла, так это ее тетя.

– Хороший вопрос, о дочь моя, – сказала она, явно уклоняясь от ответа, – ты в восторге от утренних уроков танцев, чтения и письма?

Вэра застонала.

– Не напоминай мне, у меня голова болит от одной мысли об этом.

Рения развела руками, хихикая:

– Вот как правильно есть в присутствии приличных людей.

Она снова застонала, потирая виски. Это действительно то, что Весстан планировал заставить ее делать? В течение многих лет? Он даже не пытался скрыть тот факт, что выигрывал себе время.

– Вам не подобает ныть, Ваше Высочество.

Вэра впилась взглядом в спину своей подруги.

– Очевидно, все во мне неподобающе. Если бы Весстан мог обменять меня на кого-то другого и при этом сохранить нужные ему связи, он бы сделал это, не задумываясь.

Рения оглянулась на нее, приподняв бровь:

– Он готовит тебя к тому, чтобы занять место матери. Ты хочешь сказать, что веришь, что готова сделать это сейчас?

Опустив взгляд к своим ногам, Вэра проворчала. От одной только этой мысли ей становилось дурно.

– Нет, но я имею в виду годы занятий этикетом? Правда? Какое это имеет отношение к руководству страной? Разве наши граждане не были бы рады видеть кого-то, более похожего на них?

– Ну, на самом деле на них ты тоже не похожа, не так ли?

Зрение Вэры затуманилось, и она сунула туфли под мышку, чтобы можно было прижать ладони к глазам.

– Думаю, что нет. Мне кажется, главное в том, что я не могу постичь эту идею брака.

Рения не стала с ней спорить. Кто бы смог? Ее отец хотел, чтобы она отказалась от уз спутников только затем, чтобы родить того, кто, по его мнению, был бы идеальным наследником для продолжения их драгоценного рода.

– Просто дайте ему время, Ваше Высочество. Может быть, он изменит свое мнение, как только узнает тебя получше.

В поле ее зрения появилось еще больше пятен, и Вэра споткнулась, быстро моргая.

– Рения?

Ее подруга продолжала идти.

– Если ты собираешься попросить меня помочь тебе прогулять занятия, подумай еще раз. Если ты завтра не появишься, твой отец придет за моей головой, а я очень привязана…

– Рени, – едва это имя слетело у нее с языка, как Вэра снова споткнулась, уронив туфли, и врезалась в стену. Ее плечо обожгло, когда оно отскочило от камня, и эта боль едва не отбросила ее на пол.

Вэра судорожно глотнула воздух, слыша приближающиеся к ней шаги, но ничего не видя. У нее чертовски раскалывалась голова.

– Ваше Высочество?

Чьи-то руки схватили ее за плечи, удерживая неподвижно, когда верхняя часть ее тела покачнулась. Грудь вздымалась и опускалась, и казалось, что мышцы вот-вот сдадут, поскольку даже вес ее головы казался слишком большим.

Медленно вдохнув, она попыталась унять шум в голове, но в ту секунду, когда Вэра попробовала оттолкнуться от пола, пронзительная боль охватила ее череп. Она вскрикнула, отвернув лицо от Рении как раз вовремя, чтобы ее вырвало на пол.

– О боги.

Она не могла думать из-за боли, и ее глаза, боги, ее глаза.

– Ваше Высочество? Вэрали! Скажи мне, что не так!

Вэру снова затошнило, она чувствовала, как слезы текут по ее лицу, продолжая слепо моргать.

– Я не могу… Я ничего не вижу.

– Что? Не видишь чего? – спросила Рения, и в ее голосе послышалась тревога.

– Ничего.

Паника охватила ее, полностью угрожая ее сознанию, когда еще одна оглушительная волна боли пронзила череп.

– Джарен.

Ей нужен был Джарен.

– Я не могу тебя оставить.

Вэра упала вперед, положив обе руки на пол и сосредоточившись на прохладных камнях, чтобы прийти в себя. Все было в порядке, это просто головная боль.

Слезы рекой потекли по ее лицу, когда она крепко зажмурила глаза и подтянула под себя колени, сворачиваясь калачиком и пытаясь проглотить очередную волну желчи.

Мысленно уговаривая себя преодолеть боль, она качнулась вперед только для того, чтобы зашипеть, когда что-то острое вонзилось ей в колени.

Ее глаза инстинктивно распахнулись в попытке увидеть, что ее порезало, и внезапно прояснившееся зрение заставило ее отшатнуться и упасть на задницу.

Ее окружала светящаяся пещера, и ей пришлось прищуриться, давая глазам привыкнуть к сиянию, когда тысячи осколков запульсировали вокруг нее горячими, сердитыми вспышками.

Раздался грохот, напугавший ее, и Вэра изогнулась, зашипев, когда еще больше осколков вонзилось ей в бедра. Озеро бурлило в нескольких футах от нее, рев волн был невообразимо громким: они яростно разбивались о берег, и каждая следующая заходила дальше предыдущей.

Все еще не в силах стоять, она откинулась назад, отчаянно пытаясь увеличить расстояние между собой и водой. В голове у нее все еще стучало, а грудь наполнил ужас. Она никогда раньше не попадала сюда бодрствующей, и на этот раз Джарена не было рядом, чтобы помочь вытащить ее.

Боги, ведь Рения понятия не имела, что происходит. Было ли ее тело погружено в какой-то транс, или она полностью потеряла сознание посреди этого чертова коридора?

Ее дыхание стало прерывистым, легкие работали в два раза быстрее, пока девушка искала свою подругу, в глубине души зная, что ее там нет, но все равно не в силах удержаться от поисков.

Вэра выругалась, прижимая руку к груди и чувствуя, как ее сердце колотится о грудную клетку, когда какой-то мужчина поднялся в нескольких ярдах позади нее, повернувшись лицом к стене. Темноволосый, очень мускулистый, очень обнаженный мужчина.

В ее голове зазвенели тревожные колокольчики, какой-то животный инстинкт предупреждал ее, что, кем бы он ни был, он опасен. Вэра медленно отвела руку в сторону, стараясь не издавать ни звука, пока вслепую шарила вокруг в поисках какого-нибудь камня, не сводя глаз с незна-комца.

Как и Алеана, он, казалось, не замечал ее присутствия. По крайней мере, пока нет. Он стоял на том же месте, что и она, склонив голову набок и уперев руки в бока, уставившись на большой тусклый кристалл, вросший в стену.

Большой сломанный кристалл. Его загорелое тело излучало ярость, и новая волна тошноты накатила на нее при виде исходящей от него абсолютной мощи, когда он медленно поднял руку к зазубренным краям кристалла.

Она затаила дыхание, наблюдая, как он прижимает к нему ладонь, ни разу не дернувшись, насаживая руку на осколок. Кровь капала и стекала по его предплечью, он только откинул голову назад, бормоча что-то, чего она не могла разо-брать.

Вся пещера словно стала больше от его слов, каждый кристалл засиял ярче звезды, а затем ее шея откинулась назад, рот открылся в крике, когда агония, какой она никогда не знала, пронзила ее тело.

А потом все вдруг померкло.

Джарен

Он хмыкнул, прижимая руку к голове. Семья доставляла ему чертову головную боль еще до того, как Дэдрин и Джерос начали с ним говорить. Горячий секс со своей спутницей звучал чертовски заманчиво. Намного лучше, чем это.

Джарен все еще не понял, как позволил убедить себя оставить Вэрали ради разговора наедине с родственниками.

Хрустнув шеей, молодой человек направился вслед за родителями в одну из дворцовых совещательных комнат, но остановился как вкопанный, когда очередная волна тупой боли запульсировала у него в голове.

– С тобой все в порядке?

Он поднял глаза и увидел, что Дэдрин остановился в дверях, озабоченно сдвинув брови.

– Все прекрасно, – отрезал Джарен, выпрямляя спину. – Это просто… – он замолчал, резко обернувшись, чтобы посмотреть назад в коридор, когда нервы Вэрали сдали, паника охватила ее, и он почувствовал, как его собственное сердце забилось в такт с ее.

Что, черт возьми, такого сказала Вирнорин, что она совсем взбесилась? Джарен замер, вспомнив взгляд, который Таэраль бросила на Вэрали, когда та выходила. Ему даже в голову не пришло, что она могла пойти в их комнату, чтобы подождать ее.

Он закрыл глаза, стараясь не поддаваться панике. Это не правда. Он бы почувствовал гнев или отвращение, исходящие от его спутницы, если бы она обнаружила, что Таэраль ждет ее. И он определенно смог бы почувствовать, если бы на нее напали.

Нет, это, должно быть, проклятая богами Рения. Он нахмурился, ненавидя себя за то, что не был рядом, чтобы выгнать ее, ведь она расстроила его спутницу, которая так хорошо держалась сегодня вечером.

– Тогда пошли, нам нужно кое-что обсудить, – сказал Дэдрин позади него, в его тоне слышалось нетерпение.

– Нет, это вам нужно кое-что обсудить. Я даже не знаю, почему я втянут в это… – пульсация в его голове усилилась, и страх пронзил связь. Он задохнулся, пошатнувшись вперед, словно веревка обвилась вокруг его живота и дернула.

– Джарен? – оба мужчины внезапно оказались перед ним, схватив его за плечи, и лицо Дэдрина склонилось к его лицу. Понимание отразилось в его глазах секундой позже, и он вскочил, тоже посмотрев в конец коридора. – Она ранена?

Джарен закрыл глаза, медленно вдохнул, чтобы успокоиться, и сосредоточился на ней. Он не чувствовал ничего, кроме боли в голове и ее страха, но предположил, что головная боль была вовсе не его.

– Я не знаю, – сказал он, стряхивая руки Дже. – Но мне нужно добраться до нее. Что-то не так.

Джарен окунулся в свою силу, позволяя ей наполнить его тело, и приготовился пробежать весь путь до их комнаты, когда острая, мучительная боль пронзила его грудь, забирая сердце, расположившееся рядом с его сердцем, и поджигая его.

Он рухнул на землю, не в силах сдержать сдавленный крик, вырвавшийся из его горла. Боковым зрением он видел, как Дэдрин опустился на колени, видел, как они оба потянулись к нему, и слышал их голоса, но он не мог сосредоточиться ни на чем. Ни на чем, кроме бурлящей агонии, проходящей через его спутницу.

Он оставил ее. Он, черт возьми, оставил ее.

И затем ее крик расколол воздух, доносясь со всех сторон и окружая его, забирая его душу и разрывая ее на миллион кусочков.

Глава 27

Итан

Он дышал коротко, беспорядочно, обхватывая рукой свой член, выгнув шею назад, пока голова не легла на край ванны.

Сжимая его, Итан мог только представить, каково было бы ощущать ее губы, скользящие вверх и вниз по его длине, ее острые клыки царапали бы его чувствительную кожу с нужной силой. Он закрыл глаза, позволяя себе глубже погрузиться в этот образ, стоявший перед ним.

Ее темные локоны были бы распущены, дикие и густые, они ниспадали бы ей на плечи, и он погрузил бы в них руки, переплетая пальцы и крепко держа, чтобы у нее не было ни малейшего шанса отстраниться.

Затем, как только эти нечеловеческие серебристые глаза встречались бы с его глазами, он бросался бы вперед, наблюдая, как исчезает в ее горле, пока ее нос прижимался к его животу.

Ее горло бы сжималось, когда она обхватывала ртом его член, слезы текли бы по ее щекам, а ногти царапали его, когда она молча молила о глотке воздуха, Вэра выглядела бы чертовски красивой.

С тех пор, как у Итана был первый раз, он никогда так долго не был без женщины. Итан не нуждался в близости и не желал этого так, как, казалось, большинство мужчин, которых он встречал. Он всегда делал это только для того, чтобы поддерживать свой безупречный распутный образ.

Но в последние несколько дней все было иначе. Сложнее. Ему все еще не нужен был секс как таковой. Он просто нуждался в ней. И с каждым днем, проходившим без нее, ему становилось все хуже. Его тело чертовски жаждало ее и умоляло о ней, доводя его почти до безумия.

Это было похоже на физическую боль, от которой он не мог избавиться, чем бы ни занимался. Тренировки, выпивка, карты – ничто. Абсолютно ничто не помогало утолить тот неистовый голод, который он испытывал к Вэрали.

Может быть, если бы Итан не был так чертовски близок к тому, чтобы заполучить ее, он чувствовал бы себя более уверенно. Но он это сделал. Он провел пальцами по ее телу, прижался губами к ее теплой коже и почувствовал, как зависимость проникает в него, как уличный нар-котик.

– Черт, – выплюнул он, сильнее сжимая себя кулаком, слушая, как вода плещется и разливается вокруг него, желая, чтобы вместо этого здесь была она, стонущая и умоляющая.

Внезапно отпустив себя, он задохнулся, вцепившись в край ванны так, что побелели костяшки пальцев. Он отказывался продолжать удовлетворять себя каждую ночь, как какой-нибудь не управляющий собой подросток. Это не помогало, от этого становилось только хуже.

Молодой человек сделал вдох, задержав дыхание и считая про себя, прежде чем выпустить струйку воздуха. Может быть, если он удовлетворит свою фантазию, утолит жажду единственным доступным ему способом, тогда он сможет продержаться до ее возвращения.

Все честно, если в процессе он будет представлять себе свою невесту и желать ее, верно?

Расслабив руку, он наклонился и потянул за шнурок, прикрепленный к колокольчику на стене. Его слуга, пожилой седовласый мужчина, вбежал секундой позже, держа в руках чистую одежду, чтобы помочь ему вытереться и одеться.

Итан покачал головой, и это движение вызвало острую боль в его все еще заживающем носу. Черт возьми, Гибсон.

– Они мне пока не понадобятся, Кэл. Я поймал себя на мысли, что хочу, чтобы теплое тело составило мне компанию, и я не могу ждать долго.

Кэл кивнул, на его лице появилась понимающая улыбка. Итану на самом деле нравился старик, по крайней мере, больше, чем большинство людей во дворце. Он работал на него много лет, с тех пор как предыдущий истек кровью и умер на полу у его ног. Этот человек вполне привык к его просьбам.

Он повернулся, чтобы уйти, но Итан щелкнул пальцами, останавливая его на полпути.

– Худощавое телосложение и вьющиеся каштановые волосы, Кэл. Меня больше ничего не волнует. Но ее волосы должны представлять собой длинную копну темных кудрей.

Его слуга снова кивнул, прежде чем повернуться и выскользнуть из комнаты. Как только дверь захлопнулась, Итан встал и перешагнул через край ванны, молча наблюдая, как струйки воды стекают по его обнаженному телу и скапливаются у ног.

Кто бы ни появился у его двери, она будет недостаточно хороша. У нее не будет невинных, широко раскрытых глаз или идеальной россыпи веснушек, о которых он мечтал каждую ночь.

Итан стиснул зубы. Ему придется смириться с тем, что он возьмет ее сзади, потому что, если он хотя бы мельком увидит лицо, которое не принадлежит Вэре, он потеряет все.

Проведя рукой по своему все еще болезненно напряженному члену, он вздохнул.

Думается, сегодня вечером он трахнул бы ее в рот.

Схватив брюки, которые оставил Кэл, он натянул их на мокрую кожу, оставив расстегнутыми и не обращая внимания на то, что ткань тут же прилипла к его бедрам. В любом случае он не будет носить их долго.

Молодой человек вытер руки и направился к своей книжной полке, пересчитал корешки слева и взял четвертую книгу. Позволив книге естественным образом раскрыться в его ладонях, он достал ключ, который прятал внутри, и поставил книгу обратно на полку.

Он подошел к своему столу, выдвинул нижний ящик и достал оттуда бумагу и перья. Затем он просунул руку внутрь, приподняв искусственное дно, чтобы достать запертое потайное отделение под ним.

То место, в котором он хранил все свои личные тексты и дневники, а также свои любимые сувениры.

Отодвинув в сторону испачканный керамический осколок, он схватил самый последний басурский свиток, который позаимствовал у писцов, и закрыл ящик обратно, вернув ключ на прежнее место.

Он напишет еще одно письмо, пока будет ждать, а после того как избавится от этой неистовой гребаной потребности и очистит свой разум, проведет остаток ночи за учебой. Точно так же, как он делал это каждую ночь в течение нескольких недель. Тьябати оказался намного сложнее, чем казалось поначалу.

А поскольку Сулиан отправил его в проклятый богами Срединный Путь присматривать за воинами, ему нужна каждая ночь занятий, которую он сможет получить. Особенно теперь, когда ему больше нечего было делать. Он, конечно, не собирался навещать Гибсона в ближайшее время, и у него не было большого желания навещать кого-либо из других своих знакомых там, внизу.

Итан отвел Гибсона обратно в камеру, как и обещал, но не прикоснулся к нему. Что-то изменилось в выражении лица мужчины, и это насторожило его. В его глазах горел огонь, которого там не должно было быть.

И как бы ему этого ни хотелось, у Итана не было времени выяснять, как и почему. Не сейчас. В конце концов он все равно узнает. А пока пусть Хейз сохраняет Гибсону жизнь, пусть ждут момента, когда он вернется.

Итан снова взглянул на текст, жалея, что не может взять его с собой в Срединный Путь.

Сулиан избил бы его до полусмерти, если бы когда-нибудь выяснил, что Итан изучает язык, которого он сам не знает. Что только еще раз доказывало, каким жалким лидером он на самом деле являлся.

Примерно двадцать минут спустя он услышал, как позади него заскрипела по полу открывшаяся дверь, но не потрудился обернуться или даже приостановить свое письмо.

– Мой…

– Не говори, – перебил он, едва дав девушке вымолвить хоть слово. Он не хотел слышать ее голос. Это все испортит. Перед ним его невеста, будущая жена. Женщина, которая должна принадлежать ему.

– Если ты заговоришь или если в какой-то момент я увижу твое лицо, этот вечер окончен.

Он завершил письмо, написав внизу свое имя и опустив перо обратно в чернильницу.

– Если ты можешь это сделать, дважды постучи в дверь. В противном случае можешь удалиться.

Последовала небольшая пауза, а затем раздались два глухих стука. Он закрыл глаза, проводя ладонью по своему быстро твердеющему члену, и представил, что это Вэра стоит у его двери.

Вэра, которая ждала его. Вэра, которая была совершенно неопытна и слишком застенчива, чтобы говорить.

Он крепче сжал веки, сильнее двигая рукой. Она стояла обнаженная под белым прозрачным халатом, ее груди были тяжелыми, а соски твердыми, их кончики упирались в ткань, когда она прижимала бедра друг к другу.

Это была Вэра, которая наклонялась, снова и снова прижимаясь к нему своей задницей в молчаливом требовании, нуждаясь в том, чтобы он излечил ее от безумия. Того же безумия, которое он испытывал к ней.

Итан положил обе руки на свой стол, наклонившись над ним, когда вожделение пронзило его тело, а сердце забилось быстрее.

– Я хочу, чтобы ты подошла к очагу и встала на четвереньки, Вэра. Прижмись лбом к ковру, задрав задницу и раздвинув бедра.

Услышав, что ее шаги ведут туда, куда он велел, Итан, не теряя времени, снял брюки и позволил себе высвободиться. Он вожделел ее уже несколько недель. Ему нужно было быть внутри нее.

Два стука по полу означали, что она готова, хотя он и не давал ей инструкций. Хорошая девочка.

Наконец осмелившись повернуться, он направился к камину, и дрожь пробежала у него по спине при виде стоящей перед ним Вэры. Обнаженная, она стояла там для него, а ее каштановые кудри веером рассыпались по ее спине.

Она была чертовски идеальна.

Эпилог

Элрик

Он уставился на письмо, которое держал в руке, стиснув зубы так, что у него болела челюсть. Оно было тщательно прописано, каждое слово подобрано специально для того, чтобы иметь какое-то значение для Вэры, но при этом не вызывать тревоги ни у кого другого.

И как бы Элрику ни было неприятно это признавать, он должен был отдать честь мальчишке. Этот змей знал, что делал.

Это было второе письмо, которое люди Элрика смогли перехватить, поймав посыльного еще до того, как он покинул город, и подкупив его, чтобы он исчез.

Но Элрик знал, что были еще какие-то, что ускользнули от их внимания. Согласно его шпионам во дворце, принц Итан отправил по меньшей мере полдюжины писем с тех пор, как Вэра уехала.

Вздохнув, он снова свернул пергамент, уставившись на букву «М» в центре темно-синей эмблемы. Итан Материс мог стать более серьезной проблемой, чем он первоначально предполагал.

– Что там написано на этот раз? – спросил грубый голос у него за спиной. – Этот ублюдок уже заявил, что ты мертв?

Элрик засунул письмо за пояс и повернулся, положив руки на стол позади себя. Тот самый стол, за которым Вэра когда-то сидела ребенком, наблюдая за ним большими серыми глазами, пока он работал, улавливая каждое его движение.

За тем же столом, за которым она позже работала сама, затачивая лезвия и ухмыляясь, когда подначивала его и говорила что-то, приводящее его в бешенство.

Сердце Элрика сжалось от воспоминаний, и волна печали захлестнула его, прежде чем он подавил ее. У него не было времени жалеть ни себя, ни ее.

– То же, что и в прошлый раз, – наконец ответил он, прочищая горло. – Ты готов к сегодняшнему?

Брекс Дженсен кивнул.

– Я готов. Он должен встретиться со мной сразу после захода солнца вместе с Гибсоном, если все пойдет по плану.

Элрик провел рукой по своей свежевыбритой голове и глубоко вздохнул.

– Хорошо. Возможно, он еще не готов, но его притязания на трон законны. Он – лучший вариант, который у нас есть.

Письмо, лежавшее рядом с ним, сгорело. Это было единственное, что могло все испортить. Он мог только надеяться вызволить Гибсона и привести все в движение до того, как одно из писем принца Итана попадет в руки Вэры.

Пришло время свергнуть род Материсов с трона.

Примечания

1

Более 150 см.

2

Около 183 см.

Content

Лилиан Т. Джеймс
Неукротимая

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Эпилог

Примечания