Фрост Кей

Трон змей

Frost Kay

Throne of Serpents

© 2023 by Frost Kay

© Мехрюкова В., перевод на русский язык, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

* * *

Глава первая. Рен

Рен едва узнавала женщину в зеркальном отражении.

Всего год назад она была беззаботной девушкой, мечтавшей о счастливом замужестве и долгой жизни.

Конечно, ярко-рыжие волосы, которые она, стоя перед зеркалом, заплетала в косы, ничуть не изменились, как и линия ее подбородка, скулы и губы. В ее светло-зеленых глазах все еще виднелись голубые искорки, но теперь в их глубине залегла безмерная усталость, запятнавшая ее душу.

Рен изменилась.

Кто угодно изменился бы, пережив нападение на Драконьи острова, убийство родителей и похищение верлантийским принцем-варваром. Но ее беды на этом не кончались.

Ее против воли выдали замуж. Она узнала, что ее возлюбленный не погиб во время нападения на Драконьи острова и все это время шпионил для Вадона. Ее дракон был убит у нее на глазах, но появился другой, который спас не только ее тело, но и душу.

Рен узнала имя своего настоящего отца и возненавидела его. У нее появилось двое братьев: один был связан с ней кровными узами, а другой – любовью и доверием. Она завела друзей и врагов.

Кто-то сегодня не в духе…

Девушка вздохнула и выпустила косы из рук.

Самой большой проблемой оставался ее муж Аррик, темный эльф, мужчина, который покорил ее сердце и воспламенил тело. Он просил Рен доверять ему лишь для того, чтобы раз за разом предавать ее доверие.

«Помоги мне, и Драконьи острова вновь станут твоими», – сказал Аррик, а затем унизил ее, не посвятив в свои планы, привязал к себе и назвал ее своей королевой-консортом[1], не позволив уйти на свободу, как обещал.

Он был корнем ее проблем, и все же, казалось, она сама не могла его отпустить.

Потому что ты слаба.

Рен выпрямила спину и уставилась в глаза своему отражению. В прошлом она совершала ошибки и не могла отрицать, что ее тянуло к Аррику, как мотылька к пламени. Но ей надоело играть по его правилам. Она больше не станет плясать под чужую дудку, поэтому пришло время взять все в свои руки. Девушка по своей воле сыграет роль идеальной маленькой королевы для своего мужа, но лишь для того, чтобы осуществить собственные планы.

Освободить рабов.

Избавить Драконьи острова от Верланти, Вадона и любой другой силы, которая захочет использовать ее дом в своих целях.

Защитить Бритту.

Сломать цепи, которыми Аррик опутал ее сердце, тело и душу.

Рен задрожала, хотя в ее гардеробной царило приятное тепло, привычное для Верланти. Несмотря на все уговоры разума, ее сердце наверняка усложнит задачу, уж в этом девушка не сомневалась.

Она выдохнула, неспешно закончила заплетать волосы, а затем начала украшать их маленькими черными бриллиантами, которые вынула из маски, подаренной ей Арриком для бала-маскарада: он распорядился, чтобы маску отделали драгоценностями, украденными с Драконьих островов.

Рен покорно надела черное платье, которое для нее выбрали. Складки шелка и кисеи ласкали ее тело, пока она поправляла ткань, чтобы прикрыть все самые важные места.

Ее служанки были шокированы, когда она отослала их, чтобы одеться самостоятельно. В конце концов, она всю жизнь сама выполняла столь простые повседневные дела.

Принцесса Драконов еще раз посмотрела на свое отражение в зеркале.

Да, женщина, глядящая на нее в ответ, определенно была ей не знакома.

Обманщица. Мятежница. Королева темных эльфов.

Погибель Верланти.

Только подумай, на какие компромиссы тебе пришлось пойти, чтобы попасть сюда.

Рен заправила одну из кос за ухо и коснулась крохотных шрамов, которые много лет скрывали тайну ее наследия. Тайну, которая лежала на поверхности всю ее жизнь.

Она полуэльф. А ее отец был самым ужасным человеком в мире.

Рен опустила руку и сжала в кулаке подол платья, вспомнив об Идриле. Его существование отравляло этот мир. Грешно ли дочери мечтать о смерти отца? Да. Жалела ли она о своих мыслях? Ни капли.

Но у нее имелись и другие причины волноваться.

Как низко ей придется пасть, чтобы навсегда оборвать жизнь лорда Идрила? На какие еще компромиссы придется пойти, чтобы воздать по заслугам королеве Астрид или объяснить тете Вьенн, что заключение сделок с работорговцами ради освобождения рабов может привести к катастрофе? На какие еще грехи ей придется закрыть глаза, чтобы оправдывать бешеное биение сердца всякий раз, когда она видит своего ужасного мужа?

Но Рен не могла остановить происходящие в ней перемены. Это столь же бесполезно, как пытаться обратить вспять восход солнца.

Бритта. Думай о Бритте.

Счастье тонкой нитью оплело ее сердце. Скоро они с сестрой снова увидятся, в этом Рен была уверена. Все будет хорошо до тех пор, пока она думает о Бритте.

По крайней мере, Рен упорно продолжала убеждать себя в этом.

До странного знакомый свист разнесся над садом. Рен замерла и взглянула в сторону тонких белых занавесок, мягко качавшихся на ветру. Невозможно. Она думала о Бритте, о доме, и наверняка только поэтому свист показался похож на…

Песнь драконов?

Звук раздался снова.

Сосредоточившись, Рен подобрала юбки и беззвучно подбежала к двери. Она защелкнула замок, попятилась, а затем развернулась на пятках и кинулась в сад. Волнение и страх кипели под ее кожей, пока девушка брела навстречу источнику свиста. Ведь он был ей знаком. Драконья песнь.

И не просто драконья песнь. Эту мелодию больше всего любила Аврора – погибший дракон Рен.

А еще ее любил Роуэн.

Вот ублюдок.

Только у него могло хватить смелости прийти сюда.

Рен осмотрела сад, пытаясь отыскать шпионов, но, никого не обнаружив, пробралась сквозь густые заросли, окружавшие пруд, к источнику свиста. Ей не терпелось свернуть ему шею.

– Тебя не должно здесь быть, – прошипела Рен, едва заметив проблеск темной кожи своего бывшего возлюбленного.

Роуэн стоял, опершись о толстый ствол пальмового дерева, но даже не пошевелился, когда она подошла ближе. Он лишь скривился и закатил глаза:

– И тебе привет.

– Что ты здесь делаешь? – требовательно спросила Рен, преодолев разделявшее их расстояние и замерев под крупными листьями дерева. – Это опасно.

Роуэн фыркнул:

– Говорит женщина, которая спит с нашим врагом.

Рен покраснела, но не стала оспаривать его предположение: у него нет права знать о том, что происходит в ее жизни. К тому же он перескажет каждое ее слово Вьенн и вадонцам.

– Почему ты здесь?

Роуэн вздохнул:

– Ладно, будь по-твоему. Ты не должна участвовать в коронации. Повстанцы и так не в восторге от твоих действий, так почему ты изо всех сил пытаешься разозлить их еще больше?

– Кто сказал, что я делаю это ради повстанцев? – возразила Рен.

Она вскинула подбородок, скрестила руки на груди и с вызовом посмотрела на Роуэна. Но мужчина сохранил невозмутимость.

– Рен, я уверен, что ты бы никогда их не предала, – сказал он, а потом тихо добавил: – Ты на такое не способна.

Рен ненавидела Роуэна за то, что он все еще мог так с ней разговаривать. Мягко. Нежно. Так, словно знал ее. Но девушка, которую он знал, умерла на Драконьих островах.

Дай ему что-нибудь, чтобы он оставил тебя в покое.

– У меня есть план, – наконец сдалась Рен.

– Который заключается в?..

– Я не собираюсь рассказывать о нем ни тебе, ни повстанцам. Думаю, ты понимаешь почему, учитывая, как часто вы не посвящали меня в собственные планы прежде.

Слабая улыбка тронула губы Роуэна:

– Разумеется, это твое право. Но ты должна знать: если в ближайшее время не отчитаешься перед мятежниками, они будут считать коронацию актом враждебности против них.

– Это очень глупый вывод с их стороны, – фыркнула Рен и настороженно посмотрела на Роуэна. – Ты мне веришь? Ты мне доверяешь?

Он поднял руку, словно желая погладить Рен по щеке, но она невольно дернулась назад. Улыбка сползла с его губ, и он медленно отстранился.

– Я всегда верил тебе, Рен, – произнес он едва слышно. Это секрет лишь для них двоих. – Ты говоришь, что не знаешь меня и никогда по-настоящему не знала. Ты считаешь, что все мои слова были ложью. Но клянусь, это не так. Ты знаешь меня, Рен, поэтому, говоря, что верю тебе – что доверяю тебе, – я надеюсь, что ты окажешь мне такую же любезность. Я любил тебя всю свою жизнь и об этом никогда тебе не лгал.

Рен не отвела взгляда от своего друга детства, и ее сердце болезненно сжалось.

Ее каменная маска спала. Рен больше не была влюблена в Роуэна – это чувство ушло, когда она оплакала его кончину. Но он все еще был важен для нее. Она хотела видеть его на своей стороне, хотела, чтобы он сражался за нее и уважал ее желания. В конце концов, они всегда прикрывали друг другу спины.

Сейчас бы ей очень пригодилась его помощь. Но рассчитывать на нее она не станет.

Глубоко выдохнув, Рен опустила руки и плечи.

– Тогда перестань спорить со мной на собраниях повстанцев. Перестань игнорировать мои слова. Перестань обманывать меня.

– Дело не в том, что я не доверяю тебе. Дело в… твоем муже.

Рен вскинула брови:

– Ты думаешь, я не знаю, как справиться с Арриком?

– Мне кажется, ты думаешь, что знаешь, как с ним справиться, а это совсем не одно и то же.

– Теперь ты несешь какую-то чушь.

– А ты ведешь себя как ребенок.

Когда Роуэн вновь улыбнулся, Рен не рискнула улыбнуться в ответ. Мужчина умел очаровывать. Было бы так легко снова оказаться с ним на одной волне, но если Рен не будет соблюдать осторожность, то вскоре станет поддерживать его идеи, а не отстаивать свои.

Она стряхнула сковавшую ее слабость и вскинула подбородок:

– Я свяжусь с повстанцами, когда буду готова к этому. У меня есть свои дела здесь, и я не их рабыня. Если уж на то пошло, это они должны служить мне, а не наоборот.

– Вот теперь ты говоришь как моя королева, – прошептал Роуэн.

Его глаза сияли от гордости, а улыбка превратилась в широкую белозубую ухмылку. До боли знакомое выражение лица. Взгляд опустился на губы Рен, и мужчина привычным движением подался вперед. Рен действовала не задумываясь. Она с силой отвесила ему резкую пощечину. Звук удара ее ладони о его кожу эхом разнесся по всему саду. Они уставились друг на друга в воцарившейся тишине.

– Больше так не делай, – предупредила Рен, тяжело дыша и надеясь, что Роуэн услышит угрозу в ее голосе.

Он прищурился, потер щеку и открыл рот, собираясь заговорить.

Рен подняла руку и отступила на шаг назад. Ей не хотелось оставаться здесь и выслушивать его слова. Нарочно или нет, но Роуэн все еще пытался ею манипулировать. Он хотел, чтобы она снова стала принцессой, которую он любил. Или притворялся, что любил.

Но она изменилась.

К худшему или к лучшему, но теперь она была совсем не похожа на принцессу Рен, которая когда-то мечтала лишь о том, чтобы выйти замуж за капитана флота Драконьих островов.

Они оба сильно изменились.

– Ты должна быть осторожна, Рен! – крикнул Роуэн ей вслед, когда она направилась ко входу в свои покои. – Никто из нас не хочет видеть в тебе врага.

Врага.

Вот кем она теперь стала? Врагом повстанцев? Врагом лорда Идрила? Врагом Аррика?

Она откинула в стороны занавески и вновь приблизилась к зеркалу.

Ее волосы слегка выбились из прически, щеки раскраснелись, а в глазах застыла решимость.

– Если они хотят иметь врага, они его получат, – прошептала Рен своему отражению.

Она больше не испытывала ненависти к женщине, которую видела в зеркальной глади. У нее были цели, которых она хотела достичь, и люди, которых хотела спасти.

Если для этого принцессе Драконов придется стать врагом для своих бывших союзников, то так тому и быть.

Глава вторая. Рен

Рен провела дрожащими руками по подолу платья и поправила прическу. Она все еще не до конца оправилась от разговора с Роуэном, но сейчас не время показывать свой страх.

Девушка кивнула своему отражению и покинула покои, чтобы отправиться на церемонию коронации. Двое стражников отделились от стены и зашагали следом за ней.

Скоро Аррик станет королем, а после него, через несколько коротких минут, Рен, принцесса Драконов, станет королевой и консортом короля Верланти.

Это казалось невероятным.

Она беззвучно шагала по коридорам, отделанным белым мрамором, а стражники молчаливыми тенями неотступно следовали за ней. После смерти отца Аррик превратился в настоящего параноика. Ее никуда не отпускали без сопровождения.

Девушка злилась, но понимала, что это необходимо. Лишь накануне наемный убийца пытался ее отравить. Она до сих пор до конца не осознала произошедшее, возможно, потому, что пыталась об этом не думать: когда мысли об убийцах посещали ее голову, Рен казалось, будто кто-то медленно выдавливает воздух из ее легких.

Сохраняй самообладание. Даже Роуэн тебе это советовал. Ты уже ведешь себя как королева, поэтому просто продолжай в том же духе. Не дай никому узнать, как сильно ты волнуешься на самом деле.

Рен сглотнула, заметив Шейна, первого помощника Аррика. Он нетерпеливо ждал ее в коридоре.

Теперь пути назад нет.

Принцесса растянула губы в вежливой улыбке и подстроилась под его шаг. Шейн бросил на нее короткий взгляд, и его испещренное шрамами лицо исказилось в неприятной гримасе. Что она сделала не так на этот раз?

– Аррик не терпит адюльтеров[2], – тихо и угрожающе произнес он, продолжая шагать по окутанным тенями коридорам верлантийского дворца.

Несмотря на прохладу вокруг, Рен казалось, что она вскипает. Неужели Шейн намекал на то, о чем она подумала?

– Что именно ты имеешь в виду? – спросила она, стараясь говорить спокойно и равнодушно. Девушка смотрела строго перед собой – Рен не собиралась показывать Шейну, как сильно ее взволновали его слова.

Шейн недовольно рыкнул:

– Думаешь, я не видел его в саду? Вадонца?

– Он еще жив?

– Пока.

– Он заключен в темницу?

– Нет, – неохотно признался Шейн.

– Как много ты видел?

– Достаточно.

– Если ты нас видел, то знаешь, что нет никакого адюльтера. Возможно, тебе стоило проверить свое излишне богатое воображение, прежде чем обвинять меня в неверности.

Рен была чрезвычайно рада, поняв, что задела мужчину за живое. Шейн резко остановился, и она тоже замерла. Лишь подняв голову, чтобы заглянуть ему в глаза, принцесса поняла, насколько сильно вывела его из себя.

– Какие именно отношения вас связывают?

Сейчас ей нужно действовать осторожно.

– Ты серьезно думал, что у меня в Верланти нет союзников? Я наследница Драконьих островов.

– Значит, он работает на тебя?

Работает ли Роуэн на нее?

– Да. Не смей трогать его, иначе лишишься головы.

– Возможно, Аррик тебя ни в чем не подозревает, – прорычал Шейн, прищурившись, – но я – другое дело. И поверь мне, принцесса, тебе не хочется иметь такого врага. Я без раздумий уничтожу избранную Арриком королеву, чтобы его защитить.

Рен в этом не сомневалась. Если бы за последний год ее сердце не обратилось в сталь, слова Шейна напугали бы ее. В конце концов, он умел внушать страх. Но сейчас Рен знала, что сможет легко справиться с Шейном и его угрозами.

– Я рада слышать, что у Аррика есть такой союзник, – сказала она, снисходительно склонив голову, и продолжила путь. – От тебя я не ожидала ничего иного.

Рен ушла вперед, не обращая на него внимания, и Шейну не осталось ничего иного, кроме как следом за ней двинуться к двум огромным, украшенным резьбой дверям, ведущим в зал, где вот-вот должна начаться церемония.

Аррик уже стоял на помосте в дальнем конце огромного помещения. Его окружали верные сторонники и жеманные дворяне, среди которых наверняка затесались разозленные соратники короля Сорена. Даже Рен была вынуждена признать, что Аррик выглядел властно и красиво в своем королевском облачении. Как обычно, вся его одежда, от рубашки до мантии и высоких сапог, была черного цвета. Но внимание Рен привлек жилет, надетый поверх свободной рубашки.

Он был вышит серебряной нитью и украшен крохотными черными бриллиантами, привезенными с Драконьих островов. Такие же бриллианты были вплетены в его сложные серебряные косы, подобные тем, что Рен заплела на своей голове. Она подавила желание разгневаться: эти драгоценности он украл с ее родных островов.

С островов, которые Аррик обещал вернуть ей. Вот только он взял свои слова назад, едва миновала опасность расправы со стороны его отца.

И Рен собиралась удостовериться в том, что Аррик поплатится за свой обман. Но пока ей нужно играть свою роль.

Девушка обаятельно улыбнулась и позволила Шейну провести ее сквозь толпу к возвышению, где ее ждал муж. Глаза Аррика расширились, когда он увидел Рен. Он обвел ее одобрительным взглядом с головы до ног, и его губы растянулись в довольной улыбке.

– Ты выглядишь как королева, – прошептал он, когда Рен приняла его руку и поднялась на помост.

Аррик прижался губами к костяшкам ее пальцев и взглянул на нее из-под ресниц. В его глазах полыхнул жар.

Он взял ее под локоть и повел к тронам.

Чуть левее стояли королева Астрид и двое братьев Аррика – Арес и Каллес. Каллес в кои-то веки выглядел трезвым. Он озорно улыбнулся и помахал рукой, когда Рен взглянула в его сторону.

– Спасибо, мой лорд, – сказала Рен Аррику и покорно опустилась на приготовленный для нее трон, стоявший по правую сторону от трона Аррика.

Троны тоже были украшены черными бриллиантами с Драконьих островов. На спинке трона Аррика была вырезана змеиная пасть, на спинке трона Рен – драконья. Казалось, их стащили из логова злодея.

Они идеально подходили к случаю.

Аррик сел на трон, не выпуская руки Рен из своей, и церемониймейстер начал коронацию. Девушка чувствовала, как принц украдкой поглядывал в ее сторону, словно ему не терпелось прошептать что-нибудь ей на ухо, но старательно игнорировала мужа и свое учащенное сердцебиение, вызванное его вниманием.

Да уж, стальное сердце.

Но как только церемониймейстер закончил свою вступительную речь, перед Арриком и Рен встала королева Астрид. Мужчина так крепко сжал руку принцессы, что она поморщилась. Это не входило в его планы?

– Уважаемое собрание, – громкий и благозвучный голос королевы-гадюки облетел зал, когда она обратилась к толпе гостей. – Боюсь, если я не выскажусь за всех вас, то никто этого не сделает. Все мы знаем, что принц Аррик – обманщик. Он, – Астрид указала острым ноготком на мужчину на троне, – не может претендовать на престол. Нам всем известно, что он незаконнорожденный сын. Так почему же мы позволяем ему проводить церемонию коронации?

Рен удалось сохранить равнодушное выражение лица. Она давно гадала, когда же Астрид попытается выкинуть какой-нибудь фокус.

Зал наполнился шепотками, а затем и согласными выкриками. Проблема заключалась в том, что королева-змея, насколько Рен знала, была права. Аррик так и не рассказал ей, почему он был так уверен в том, что королевский двор поддержит его притязание на трон.

Арес, ставший настоящим наследником престола после смерти своего старшего брата Катала, стоял слева от Рен. Он явно чувствовал себя неловко, пока его мать переманивала дворян на свою сторону. Мужчина пользовался завидным успехом у дам, но больше ничего о нем Рен не было известно, хотя он казался ей куда более серьезным и терпеливым, чем Катал, прогнивший до мозга костей. Но в то же время Аресу не хватало страсти к битвам, присущей Аррику.

Каллеса же происходящее забавляло, как и всегда. Рен с самого начала знала, что младший сын Сорена никогда не сядет на трон, да и не мечтает об этом. Ему слишком нравилось играть в придворные игры и баловаться дурманом. И он мог принести Рен пользу. Каллес хотел, чтобы Рен убила Аррика в их брачную ночь, но, несмотря на это, ей казалось, что он испытывает к брату теплые чувства.

Она окинула Каллеса и Аррика скучающим взглядом. Чего хотел юный принц? Действительно ли его заботило, станет ли Аррик королем? Какая роль была отведена ему?

Так много загадок.

– Что ты собираешься делать? – наконец шепотом спросила Рен у принца-варвара, когда голоса толпы слились в неразборчивый шум. Верные последователи Аррика кричали на тех, кто встал на сторону Астрид и бывшего короля Сорена, но противники не собирались сдаваться.

Рен удивилась, когда ее муж ответил ей сдержанной улыбкой. Он наконец выпустил ее руку из своей – ладонь Рен уже сковала судорога от его крепкой хватки – и встал, чтобы обратиться к придворным.

У него всегда есть план.

Астрид недовольно фыркнула, когда Аррик отодвинул ее в сторону. Казалось невероятным, что когда-то эта женщина смогла одурачить Рен своими мягкими словами и добрыми поступками.

Она думала, что станет консортом, если Аррик взойдет на трон, но я заняла ее место. Мне больше не стоит ждать от нее ни любви, ни помощи.

– Я действительно один из незаконных детей Сорена, – Аррик сделал особое ударение на словах «один из», – но есть одна деталь, о которой известно не столь многим из вас. Катал не был моим старшим братом. Я был рожден первым.

Придворные разразились криками.

– Неважно, когда ты был рожден, ведь ты все еще бастард[3], – сказала Астрид, и ее верхняя губа изогнулась в уродливом оскале.

– Это правда, но мой отец был… скажем, очень интересным человеком. Ему показалось, что будет забавно, если он в письменном виде признает меня своим сыном и одним из наследников трона. – На каменном лице Аррика появилась обезоруживающая улыбка. Он обратился к Астрид: – Возможно, если бы Катал не был таким бесполезным идиотом, мой отец отказался бы от этой затеи.

Рен едва удалось сохранить нейтральное выражение лица. Неужели Аррик не врал?

Ноздри Астрид раздулись, а сжатые в кулаки ладони затряслись от гнева.

– Как ты смеешь так бессовестно лгать…

– Его Королевское Высочество говорит правду, – вмешался церемониймейстер, привлекая всеобщее внимание своим звонким голосом. Он вытащил свиток из своей кремовой мантии и развернул его. Рен сумела разглядеть элегантный почерк, несомненно принадлежавший королю Сорену. – Этот документ служит подтверждением словам принца. – Мужчина кашлянул. – Прошу прощения, королева Астрид, но я бы не позволил провести эту церемонию, если бы сам не был свидетелем того, как король подписал этот свиток.

Сердце Рен застучало быстрее, когда тишина толстым одеялом окутала зал.

Аррика коронуют, и никто не сможет возразить против этого. Даже Астрид и самые преданные сторонники Сорена были бессильны.

Все кончено.

Аррик станет правителем северной части мира.

Не издав ни звука, королева-мать[4] развернулась и стрелой вылетела из церемониального зала. Мужчина обернулся, посмотрел на Рен и жестом подозвал ее встать рядом. Принцесса сразу поняла, что означал его взгляд.

От Астрид стоит ждать неприятностей. Она не в последний раз вмешивается в дела Аррика.

Но Рен была готова противостоять этой женщине. Церемониймейстер продолжил церемонию коронации. Сначала он надел искусно выкованную корону на голову Аррика, а затем поместил венец на волосы Рен.

В ее груди пламенем вспыхнула решимость и ярость. Конечно, она сможет справиться с бывшей королевой. Она сможет справиться с чем угодно. Ей нужно лишь немного времени, помощь друзей и…

Власть, которую даст ей корона.

Глава третья. Аррик

Этот день должен был стать счастливым, но Аррик пребывал в дурном расположении духа.

Рен танцевала с Каллесом.

Его жена танцевала с его братом, который без зазрения совести собирался помочь Рен убить Аррика в их первую брачную ночь.

Каллес так и не объяснил, почему сделал это, сказав лишь, что ему хотелось повеселиться. Бесспорно, в их семье всегда любили опасные политические игры и убийства, но даже для Каллеса такое поведение было слишком необычным.

Неужели его брат был настолько сломлен, что захотел убить Аррика руками его жены просто веселья ради? Или он отчаянно желал внимания? Может, он молил о помощи?

Аррик откинул с лица косу и сделал большой глоток вина, наблюдая, как королева улыбается брату. Что-то темное и уродливое завозилось у него в груди. Рен не могла улыбаться так ни одному мужчине, кроме него самого.

Король вздохнул. Девушка наверняка свернет ему шею, если узнает об этих варварских мыслях. Слабая улыбка тронула его губы. Возможно, он расскажет ей, о чем думал, только для того, чтобы посмотреть на ее реакцию. Рен была восхитительна в гневе.

Каллес откинул голову назад и рассмеялся, притягивая Рен ближе к себе.

Это просто возмутительно. Брат дразнил его.

Успокойся. Ты знаешь, что Каллесу нравится задевать тебя за живое. Забудь.

До встречи с принцессой Драконов Аррик никогда бы не стал серьезно над этим раздумывать. Он бы просто нашел способ доказать, что Каллес имел отношение к убийствам его предыдущих жен, и казнил бы брата. Но сейчас… сейчас все было по-другому. Аррик гораздо яснее видел все детали этой извращенной игры, и Каллес имел в ней большее значение, чем ему казалось раньше.

Но оставался один вопрос: Каллес ему друг или враг?

Брат поймал его взгляд, подмигнул и закружил Рен в танце.

Этот ублюдок и впрямь дразнил его.

Рен слишком долго танцевала с Каллесом. Хуже того, казалось, она действительно неплохо проводит время.

Его жена в своем черном платье и с заплетенными в косы волосами, украшенными бриллиантами, выглядела как зеркальное отражение короля. Она была идеальной женщиной для него и только для него.

Но она смеялась над словами Каллеса.

Она почти никогда не смеялась со мной.

Горячая и опасная ревность наполнила вены Аррика. Он встал с трона и сквозь толпу двинулся к танцующей паре. Пришло время прекратить этот балаган. Это он должен держать жену в своих руках.

Аррика заставила остановиться рука, опустившаяся на его плечо. С его губ едва не сорвалось рычание, когда он обернулся, чтобы узнать, кому в голову пришла глупая мысль встать у него на пути. Но мужчина мгновенно взял себя в руки и принял равнодушное выражение лица. Не стоит никому показывать, как отчаянно он влюблен в собственную жену.

– Да? – резко ответил он, глядя на Оризу, который служил одним из советников короля Сорена до того, как Аррик разобрался со своим отцом и теми его соратниками, что с наибольшей вероятностью могли прикончить молодого короля во сне.

Голову мужчины покрывали тонкие волосы, а его лицо избороздили глубокие морщины. Ориза никогда не был ярым сторонником прошлого короля – он предпочитал служить тому, кто обладал большей властью, и так уж получилось, что он выжил и все еще мог принести Аррику пользу.

Ориза взглянул на Рен из-за плеча Аррика и хитро улыбнулся:

– Прошу прощения. Должно быть, я помешал вам поговорить с женой. – Аррик был слишком шокирован его точным наблюдением, чтобы ответить, поэтому советник продолжил: – Наверняка вам не терпится начать церемонию консумации[5]. Для вас очень важно укрепить свое положение на троне, а для этого нужно обзавестись множеством наследников.

Ах. Так вот о чем он говорит. Он ничего не знает о моих истинных чувствах к Рен.

К горлу Аррика подкатила горечь, хотя он не мог сказать, что именно ее вызвало. Он сдержанно кивнул в ответ на слова старика:

– Именно. Прошу извинить меня.

Не глядя по сторонам, Аррик пересек зал и замер рядом с парой, дожидаясь, пока его брат перестанет кружить принцессу Драконов в танце.

Теперь она королева-консорт. Его королева.

Эта мысль принесла ему приятное удовлетворение.

Каллесу хватило наглости небрежно ухмыльнуться. Он явно был пьян. Хотя когда Аррик видел его трезвым в последний раз?

– Брат, – Каллес икнул, – или я должен называть тебя моим королем? Ты, – ик, – знал, что твоя жена превосходно танцует? У нее такая легкая поступь!

– Я прекрасно об этом осведомлен, – сказал Аррик, и его голос разлетелся по залу осколками льда. – Я танцевал и сражался с ней. Никто не двигается так изящно, как она.

Эти его слова заставили Каллеса и Рен остановиться. Рен посмотрела на Аррика – впервые с момента их коронации – взглядом, полным подозрения, словно в его комплименте крылся яд, или кинжалы, или другая опасность, которой ей стоило остерегаться. Но сильнее всего Аррика взволновало выражение лица Каллеса.

Его взгляд был пристальным – знающим.

Каллес понял, что комплимент Аррика был искренним. Не просто искренним: Аррик говорил о женщине, которая была по-настоящему важна для него. Король не хотел, чтобы брат знал о его чувствах. Ему стоило проявлять большую осторожность. Он может погибнуть, если кто-то поймет, насколько сильно он одержим своей обожаемой женой.

Мягко кашлянув, Каллес выпустил Рен из объятий и изящно поклонился, несмотря на опьянение.

– Я знаю, когда стоит откланяться, – сказал он и побрел сквозь толпу танцоров, одновременно вынимая из-за пазухи серебряную фляжку.

Дурак.

Все взгляды были направлены на нового короля и его королеву. Аррик мягко коснулся локтя Рен и повел ее к выходу из церемониального зала. Он устал от необходимости делить свою жену с другими людьми. За последние несколько дней они почти не виделись друг с другом.

Рен недовольно цокнула языком:

– Кто сказал, что я готова уходить?

– Я. Мне надоел этот шум.

Все больше и больше людей начали замечать, что король и королева уходят. Воздух наполнился криками, улюлюканьем и аплодисментами.

Аррик подавил улыбку, заметив, как покраснела его жена. Но Рен не опустила голову. Ему нравилось, что в некоторых вопросах она все еще оставалась совсем невинной.

– Я понимаю, о чем ты, – признала Рен, когда они вышли в коридор. Их тут же бесшумными призраками окружили стражи. – Куда мы идем?

– В мои покои. – Аррик улыбнулся: – В наши покои.

Румянец на лице Рен стал еще ярче, а ее шаг замедлился и стал более зажатым, когда они приблизились к коридору, ведущему в комнаты Аррика. Он знал почему, но решил никак это не комментировать.

– Что такого смешного сказал тебе Каллес?

Рен весело фыркнула.

– Скажи мне, Аррик, – сердце Аррика забилось чаще, когда его имя слетело с ее губ, – этим вечером ты занимался чем-нибудь полезным или все время наблюдал за мной?

– Значит, ты знала, что я за тобой наблюдал?

– Конечно. Ты следил за мной взглядом, куда бы я ни пошла. В замке на Лорне висел один портрет – я ненавидела его, но он очень нравился моей матери. На нем был изображен мужчина и дракон. Их глаза были нарисованы так, что казалось, будто они следят за всеми, кто ходит по коридору. Из-за этого портрета меня мучили ночные кошмары.

Аррик рассмеялся. Рен никогда не рассказывала о своей жизни до того, как он все у нее забрал. Он не знал о ней ничего важного. Ничего тривиального. Он не знал, что может ее рассмешить. Не знал, что может ее расстроить.

Он вообще ничего о ней не знал.

Рассказ о теплом воспоминании из ее прошлого стал для Аррика подарком, о котором он и не мечтал.

– У нас был подобный портрет, – ответил он, когда они завернули за угол, ко входу в его покои. – На нем был изображен мой отец. Жуткая картина. Может, их рисовал один художник?

Рен сдержанно улыбнулась ему, и Аррика пронзила такая гордость, словно он только что выиграл величайшую битву в своей жизни. Что эта женщина с ним делала?

– Тогда это удивительно маленький мир. Каллес пересказывал мне грязные шутки, которые он однажды услышал от моряков с Драконьих островов. Было… приятно… слушать что-то настолько привычное.

В пекло его.

Аррик уставился на дальнюю стену, возле которой стояли еще двое терпеливо ждущих стражей. Ну, разумеется, именно его брат смог ее утешить.

Успокойся. Ты должен радоваться, что кто-то заставил ее смеяться.

Он тяжело выдохнул, заметив, что Рен ногтями вцепилась в рукава его рубашки.

– Вы не пойдете с нами внутрь, – велел Аррик двоим стражникам.

Светловолосый стражник взволнованно посмотрел на своего компаньона.

– Ваше Величество, мы должны удостовериться, что церемония консумации состоялась.

– Я хорошо осведомлен о ваших обязанностях, но церемонию засвидетельствуют мои люди.

При этих словах Рен посмотрела на него так, словно он ее предал. За их спинами возникли Ронан и Шейн, которые все это время следовали за ними на почтительном расстоянии. Ронан подмигнул Рен, но она проигнорировала его.

На самом деле Рен игнорировала всех вокруг. Она стояла, не двигаясь и не возражая, вообще не произнося ни слова. Аррик поднял ее на руки – его расстроило отсутствие любой реакции на его действия – и занес ее в свою комнату. Шейн закрыл двери у стражников перед носами.

Аррик тихо усмехнулся, когда к его животу прижалось лезвие кинжала.

– Я разочарован, но не удивлен, – сказал он и закатил глаза, разглядев тонкий серебристый клинок в руке Рен. – Я думал, эта часть наших отношений осталась позади, жена.

Он не планировал прикасаться к девушке этой ночью. Однако малая часть его сознания, запертая на замок, надеялась, что Рен позволит ему раздеть ее и ублажать, как богиню, какой она и являлась.

Даже мысль об этом заставляла жар бежать по его венам.

Она оскалилась:

– Если думаешь, что я позволю тебе прикоснуться к себе…

– То ошибешься.

Глава четвертая. Рен

– Что ты сейчас сказал? – прорычала Рен, крепче сжав скользкую металлическую рукоять кинжала во вспотевшей ладони.

Не так она себе представляла этот разговор.

– Я сказал, что не трону тебя. Если, конечно, ты этого не захочешь, что – если судить по прижатому к моему животу кинжалу – маловероятно. Так что убери клинок, моя свирепая жена. Я не собираюсь ложиться с тобой в постель, как бы сильно мне этого ни хотелось.

Удивление и горячее желание охватили тело Рен от его прямолинейности, но она постаралась не обращать на свои чувства внимания.

Несколько долгих мгновений Рен не шевелилась. Она пристально смотрела на мужа, прижимавшего ее к своей груди. Он сбивал ее с толку. Казалось, Аррика ничуть не смущает клинок, приставленный к его животу. Пускай лезвие и было до смешного коротким, – Рен не смогла бы спрятать в своем платье более внушительное оружие, – кинжал оставался кинжалом, да и в руках девушки даже такой маленький нож становился смертельно опасным. Сейчас она могла бы легко убить короля.

Ты обманщица. Ты позволила ему забраться в твое сердце.

Ужасная, постыдная правда.

И от этого ей еще больше захотелось его убить. Ее кожу опалил жар, а стук сердца в груди грозил заглушить доводы разума и позволить Аррику уложить ее в постель.

Поддаться своим желаниям было бы так легко.

Рен медленно убрала кинжал, хотя все ее естество умоляло не делать этого. Она позволила Аррику аккуратно опустить ее на пол. Рен ожидала, что ее сопротивление позабавит мужа, но в его кривой улыбке сквозила странная печаль.

Ее сердце дрогнуло, но Рен не хотелось думать о своих чувствах и о том, что они могут значить.

– Церемонии консумации не будет, – тихо произнес Аррик, чтобы солдаты, стоявшие на другой стороне двери, ничего не услышали, – так что не забивай этим свою красивую голову. – Он нежно подцепил подбородок Рен пальцем и потянул вверх, заставляя ее взглянуть ему в глаза. – Рано или поздно ты позволишь мне овладеть твоим телом, но не потому, что так тебе велит долг, а потому, что ты будешь желать меня так же сильно, как я желаю тебя.

По спине Рен пробежала дрожь, когда он продолжил пристально смотреть ей в глаза. Возражения танцевали на кончике ее языка, но она не смела произнести ни слова.

С довольной улыбкой Аррик кивнул и отпустил ее.

Странное чувство дежавю накрыло Рен, когда Аррик направился к своему шкафу, по пути беззаботно скидывая с себя одежду. Они будто вернулись в свою первую брачную ночь. Их запутанные отношения сильно изменились с тех пор, хотя в каком-то смысле все осталось по-прежнему: Рен не доверяла мужу, он ее недооценивал, а их брак оставался фальшивым.

Но почему она ощущала ту же грусть, что была так ясно написана на лице ее мужа? Рен нравилось думать, что у их отношений есть будущее, но в глубине души она боялась, что Аррик никогда не откажется от своей ядовитой мечты править миром.

Когда мужчина снял с себя жилет, рубашку, ремень и начал развязывать завязки на штанах, Рен почувствовала, как к щекам прилил румянец. Она отвернулась и уставилась на сад, в глубине которого скрывался бассейн. От шелеста ткани у нее перехватило дыхание. Она так пристально смотрела на фонтан в саду, что очертания вырезанного в камне эльфа начали расплываться у нее перед глазами.

Нет ничего страшного в том, что твое сердце стучит так, словно хочет выскочить из груди, когда ты смотришь на обнаженного Аррика. Ты всего лишь человек. В твоей реакции нет ничего постыдного.

– Что-то не так, Ваше Высочество? – крикнул Ронан. Его голос становился громче по мере приближения. – Я и не подозревал, что вы так застенчивы! Теперь вы среди друзей, так что у вас нет причин быть такой хан…

Рен стремительно развернулась и запустила кинжал в сторону рыжего стража, намеренно промазав мимо его головы. Клинок вошел глубоко в деревянный фонарный столб у Ронана за спиной. Он взглянул на кинжал, а затем вновь перевел взгляд на Рен. К ее большому разочарованию, Ронан лишь снисходительно улыбнулся, словно Рен ему нравилась, а ее поступок ни капли его не обидел.

Что не так с этими темными эльфами? Такое ощущение, что насилие – это их способ показать свою любовь.

Ну, кто бы говорил…

– Держу пари, Аррику очень нравится твоя пылкость, – поддразнил Ронан.

Рен не понравилось, как легко этот мужчина смог задеть ее за живое. Она знала, почему Ронан так себя вел, и понимала, что он делает это не со зла, но его слова все равно раздражали ее. Но еще сильнее раздражало то, что если бы Рен познакомилась с Ронаном еще на Лорне – если бы он был моряком, торговцем или простым гостем на острове, – она бы не возражала против его обаяния и непристойного чувства юмора. Он бы наверняка ей даже понравился.

Она вела себя как предвзятая идиотка, и они оба это знали.

– Тогда в чем заключается план, если… – начала она, полностью игнорируя комментарий Ронана и старательно отводя взгляд от своего дьявольски красивого мужа, который не спешил заканчивать с переодеванием. Возможно, варвар нарочно тянул время, чтобы помучить ее. Рен махнула рукой в сторону двери: – Если стражи так и будут стоять снаружи, дожидаясь, пока мы начнем… начнем?..

– Начнем заниматься любовью? – подсказал Аррик, подходя ближе к Рен.

В просторных штанах, рубашке и длинном расстегнутом халате он выглядел еще прекраснее, чем прежде. Аррик вынул бриллианты из волос, но не распустил косы. Рен не хотелось признавать, что ее это расстроило. Аррик потрясающе выглядел в своей черной броне и дорогих нарядах, но она давно поняла, что ей больше нравилось видеть его в простой одежде. Он казался расслабленным.

Сейчас он выглядел как обычный человек, а не кровожадный и жестокий принц из баллад и легенд.

Не принц. Король.

Рен взглядом обвела его тело. Почему же часть ее хотела, чтобы на Аррике вообще не было одежды?

Возьми себя в руки.

Аррик поймал ее долгий взгляд, и, казалось, воздух между ними задрожал от напряжения. Он сократил разделявшее их расстояние и вложил в ее руки мягкий сверток кроваво-красного цвета. Рен ощутила под пальцами хлопок, а не ставший привычным шелк, кисею или шифон. Она улыбнулась. Аррик действительно хорошо ее знал, и она ценила его внимание больше, чем готова была признать.

– Так… – выдавила она, – что мы будем делать?

Хитро улыбнувшись, Аррик указал большим пальцем в сторону Шейна и Ронана.

– Эти двое займутся консумацией вместо нас, – усмехнулся он. – Так что переодевайся и ни о чем не волнуйся.

Рен медленно моргнула и уставилась на двух воинов. Как она могла упустить?..

Ронан закатил глаза:

– Ты не так все поняла. Мы будем притворяться вами.

Рен зарделась и кивнула. Оба мужчины развернулись и зашли обратно в спальню. Но Аррик не сделал попытки уйти или даже отвернуться. Он внимательно изучал шею Рен, линию ее ключиц и декольте, не стараясь скрыть дикий голод, пылающий в глазах.

У Рен перехватило дыхание. Тяжело сглотнув, она едва сумела выдавить:

– Ты не возражаешь?

Он ухмыльнулся:

– Вовсе нет. Мне нравится на тебя смотреть.

Вот хам.

– Ты знаешь, о чем я! – выплюнула Рен, ужасаясь тому, как легко ему удалось заставить ее сердце затрепетать.

Аррик рассмеялся, когда она скрылась в ванной комнате, чтобы переодеться в подаренную им одежду: струящееся платье и подходящий к нему халат. Наряд сидел идеально, прилегая к ее телу во всех нужных местах, но при этом не сковывал движений и сохранял ее благопристойность.

Аррик словно навсегда запечатлел в своей памяти форму моего тела.

Рен сжала ткань халата между большим и указательным пальцами, а затем решила расплести косы. Волосы упали ей на плечи мягкими сияющими волнами. Рен пришлось признать, что темно-красное платье и халат в тон очень ей идут. Она выглядела свежей и цветущей.

– Но это все для него, – прошептала она, презирая себя за то, что все это вовсе не было ей ненавистно.

Из спальни донесся отвратительный женский стон, и Рен вынырнула из своих мучительных раздумий. Она бросилась обратно и уставилась на Шейна и Ронана. Оба мужчины стояли на кровати Аррика. Шейн рыкнул и ударил по изголовью кровати, а Ронан вновь громко застонал.

Губы Рен приоткрылись сами собой, но подходящих слов не нашлось.

Так вот что имел в виду Аррик, когда сказал, что его друзья сами займутся «консумацией».

Шейн снова ударил по изголовью кровати и издал стон, больше похожий на крик умирающей козы.

Рен прижала руку ко рту, чтобы не рассмеяться, и кинулась к выходу в сад. Ей срочно требовалось сбежать из этой комнаты.

Ее мужа нигде не было видно. Гадая, куда запропастился Аррик, девушка обошла фонтан и направилась к бассейну, но остановилась, когда над ее головой пронесся тихий свист.

– Залезай сюда, – сказал Аррик. Рен запрокинула голову и уставилась на покатую крышу над спальней Аррика. Он опустился на колени на край черепичной крыши цвета заходящего солнца и сбросил вниз веревку. Аррик вскинул бровь, когда Рен не сдвинулась с места. – Если, конечно, не хочешь всю ночь слушать их.

Будто в подтверждение его слов Ронан вновь притворно застонал, словно кошка во время течки.

Ох, звезды. Рен не выдержит, если придется слушать эти вопли всю ночь.

Ни минуты не сомневаясь, Рен вскарабкалась по веревке. Она сделает что угодно, лишь бы сбежать подальше от двух мужчин, которые своими криками обеспечат ее кошмарами на множество грядущих ночей. Аррик протянул ей руку, и Рен помедлила, отчаянно цепляясь за веревку. Она пропустила слишком много тренировок, и ее мышцы начали терять былую силу.

– Дорогая?

От этого слова в ее животе вспорхнули бабочки, и Рен невольно потянулась к мужу. Аррик помог ей встать на ноги, когда она взобралась на крышу, и его теплые пальцы задержались на ее ладони на мгновение дольше, чем необходимо.

Между ними пронесся разряд тока, единение душ, на которое Рен не давала согласия. Она позволила Аррику задержать ее руку в своей, но ничего не сказала, когда он отстранился.

– Пойдем со мной, – сказал Аррик, и в его глазах вспыхнуло возбуждение, когда он повел ее по крыше. – У меня есть сюрприз для тебя.

– Надеюсь, ты не собираешься показывать мне больше своих воинов, объятых притворной страстью.

– Поверь, мне бы тоже никогда больше не хотелось слышать эти звуки. Поэтому мой сюрприз тебе понравится. Я точно знаю.

– Удивительная самоуверенность с твоей стороны.

Но Рен была заинтригована. Что именно собирался показать ей Аррик и почему он был так уверен, что его подарок ей понравится?

Существовал только один способ узнать. И Рен была слишком слаба, чтобы отказаться.

Глава пятая. Аррик

Она приняла его руку.

Это все, о чем Аррик мог думать, пока они пробирались по крышам под взглядом бесконечного звездного неба. Он видел, что на мгновение она засомневалась, но решила довериться ему, и для него это было важнее всего на свете.

Сердце колотилось в груди, пока они шли до сада на другой стороне дворца. Аррик спрыгнул с крыши, бесшумно приземлившись на носочки, и протянул руки жене. Она посмотрела на него сверху вниз своими бездонными глазами, затем свесила ноги с крыши и спрыгнула. Аррик почувствовал, как напряглись его мышцы, когда он поймал ее, обхватив руками вокруг бедер. Ночная сорочка Рен задралась во время прыжка, и мужчине отчаянно захотелось провести ладонями по ее обнаженной коже, но он подавил свое желание. Сегодняшняя ночь была дана им не для этого.

Очень медленно король опустил жену на землю, чувствуя, как ее тело касается его. Аррик крепко сжал челюсти. Это пытка, самая ужасная из существующих.

– Пойдем со мной, – прошептал он и, отступив на шаг от девушки, протянул ей руку.

Дрожь пробежала по его спине, когда она вложила свою ладонь в его, на этот раз не колеблясь ни секунды. Неужели это происходит на самом деле? Как ему могло так повезти? Он ждал, что Рен откажется идти с ним, и не мог винить ее за это, учитывая, как он обманул ее, убив короля Сорена. Это решение далось ему нелегко, и Аррик ненавидел необходимость хранить от нее секреты. Но он надеялся, что со временем Рен сможет его простить. Он был полон решимости загладить свою вину перед ней и доказать, что она не ошиблась, решив остаться рядом с ним. В качестве его союзницы и жены.

В качестве королевы.

До него донесся гул голосов шумной компании гостей, приехавших во дворец на коронацию. Аррик быстро утянул Рен за заросли пальмовых деревьев. Несколько эльфов нестройным шагом прошли по широкой каменной дорожке и разбрелись по саду. Они явно никуда не торопились.

– Великие звезды, когда же они наконец уберутся отсюда? – пробормотала Рен, неловко переминаясь с ноги на ногу в их крохотном укрытии между пальмовыми стволами.

Гуляки неторопливо прохаживались по саду, не давая королю и королеве добраться до места их назначения. Если кто-нибудь из придворных увидит Аррика и Рен сейчас, маленький обман в их спальне тут же будет раскрыт.

Но Аррик не возражал. Он стоял, прижавшись к девушке вплотную, и вдыхал ее запах, дикий и сладкий одновременно. Она опьяняла. Ни одна верлантийская женщина так не пахла, а все потому, что принцесса Драконов не была похожа ни на одну верлантийку, которую Аррику доводилось встречать прежде.

Его взгляд метался от пьяных эльфов к Рен и обратно. В последний раз покосившись на выпивших гостей, мужчина вновь взглянул на свою жену. В их темном укрытии алое платье и халат, которые он подарил ей в их покоях, казались почти черными. Длинные блестящие волосы мягкими волнами обрамляли ее лицо, развеваясь на легком ветру. Когда одинокая прядь упала ей на лоб, едва коснувшись губ, Аррик не раздумывая заправил локон ей за ухо.

Рен застыла от его прикосновения, но не приказала Аррику отпустить ее. Точно так же она не стала возражать, когда его руки задержались на ее обнаженной коже на мгновение дольше, чем было необходимо. Аррик знал, что, несмотря на их прошлое и его ошибки, Рен все еще испытывала к нему какие-то чувства даже против собственной воли. И все же он сам не хотел давить на нее и просить слишком многого слишком быстро. Если он будет торопиться, Рен наверняка сбежит от него, сверкая пятками.

Он убрал руку и взглянул в сторону удаляющейся группки эльфов.

– Путь свободен, – выдохнул он, с огромным трудом заставив себя отстраниться от Рен.

Проклиная себя за неспособность мыслить ясно, Аррик вел их вперед, бесшумно ступая по камню. С каждым шагом он все яснее ощущал, что Рен следовала за ним по пятам. Она доверяла его намерениям хотя бы этой ночью.

С этим он мог работать.

– Куда мы идем? – наконец спросила Рен, и ее шепот показался ему криком в повисшей между ними тишине.

Они вновь вошли во дворец и двигались вперед, спинами прижимаясь к стене позади огромного плотного гобелена, на котором был изображен один из прапрапрадедушек Аррика, одержавший победу над верлантийскими диссидентами[6] много поколений назад. Ткань царапала Аррику нос, но он не обращал на это внимания.

Проверив, что путь снаружи чист, он взял Рен за руку и мягко потянул ее прочь из укрытия, завел за угол и наконец распахнул дверь, ведущую к месту их назначения.

– Дошли, – сказал Аррик, надежно заперев за ними дверь.

Теперь они точно не попадутся никому на глаза. Рен обошла его и ступила глубже в комнату, оглядываясь вокруг, пока ее муж зажигал свечи, чтобы осветить помещение.

– Это… оружейная? – спросила Рен.

Она рассматривала стену, с пола до потолка увешанную десятками клинков. Здесь можно было найти двуручные и одноручные мечи, палаши, рапиры, кинжалы, ножи и даже несколько загнутых сабель, привезенных с далекого Востока. Каждый из этих клинков был куплен, выбран, заказан или украден с поля боя самим Арриком.

– Это моя личная оружейная, – сказал он.

По его телу пробежала нервная дрожь, когда Рен отошла от стены с мечами и принялась исследовать луки. Он понял, что ему было очень важно узнать ее мнение насчет этой коллекции. Вдруг что-то здесь покажется ей некачественным, слишком приметным на поле боя или попросту плохим? Если Рен хотя бы вскользь кинет недовольный взгляд на любой предмет в этой комнате, Аррик без зазрения совести бросит его в печь.

– У тебя определенно… весьма внушительная коллекция, – задумчиво протянула Рен.

Она медленно двинулась вокруг тренировочной платформы, которая занимала почти все центральное пространство комнаты, внимательно осматривая длинные ряды стрел с разными наконечниками: серебряными, золотыми, стальными и вырезанными из черных бриллиантов. В некоторых стрелах даже имелись скрытые от глаза пустоты, которые заполняли специальным ядом. Рен изучила каждую стрелу опытным взглядом умелой лучницы.

Затем, кивнув самой себе, она повернулась к Аррику. На ее лице было написано явное любопытство. Ему удалось завладеть ее вниманием. Большинство дам мечтали о цветах, драгоценностях и других безделушках. Его неукротимая жена любила оружие. И ему это нравилось.

– Какое из них твое любимое? – мягко спросила она.

– Мое… любимое?

Она кивнула.

– Из всего, что здесь есть?

Еще один кивок.

Аррик на мгновение задумался, а затем расплылся в улыбке. Он уже знал ответ на этот вопрос. Король махнул Рен рукой, подвел ее к стене с кинжалами и принялся изучать ряды начищенных до блеска клинков, пока наконец не нашел то, что искал.

Серебряный нож-бабочка. Маленький, простой, лишенный всяческих украшений. Заботливо отполированный. И все же это оружие нравилось Аррику больше всего.

Он протянул нож Рен, и она робко взяла его в руку, а затем с гораздо большей уверенностью провернула рукоять, сделав несколько трюков с острым лезвием. Принцесса Драконов справлялась с кинжалом ничуть не хуже, чем с луком и стрелами.

Аррик не мог отвести взгляд от жены, пока она продолжала вращать лезвие сложными движениями. Серебро сверкало в тусклом свете свечей.

– Расскажи, что в нем такого особенного, – попросила Рен. – Пожалуйста.

Аррику потребовалось слишком много времени, чтобы понять, о чем она говорила.

В ноже. Она говорит о ноже, идиот.

Он глубоко вдохнул, набираясь сил. Аррик не мог ждать, что Рен откроется ему, если он сам не собирался сделать то же самое.

– Когда я был маленьким – лет в шесть или в семь, – у меня была только моя мать. Она очень сильно оберегала меня. Вспоминая об этом, я понимаю, что у нее имелись на то причины. Она была…

– Хорошей женщиной, – закончила Рен за него.

После окончания церемонии коронации Рен избегала смотреть ему в глаза, но сейчас ее взгляд был уверенным и твердым. Аррик почувствовал себя уязвимым, но в хорошем смысле, словно ему хотелось и дальше медленно снимать слои своей личности, чтобы Рен наконец смогла по-настоящему узнать его.

– Да, она была хорошей женщиной, – хрипло продолжил он. – Она была самой лучшей. Даже когда Сорен убил ее мужа и изнасиловал ее, она не возненавидела то, что из этого вышло. Она не возненавидела меня. Напротив, она отчаянно любила меня, словно я был величайшей драгоценностью в этом мире.

В его горле образовался комок. Аррик все еще по ней скучал.

– Потому что так оно и было, – сказала Рен. – Конечно же, так оно и было.

По ее взгляду Аррик понял, что она точно поняла его чувства. Она знала, каково это, когда любят так, как любила его мать. Ему бы хотелось, чтобы у этой истории был счастливый конец.

Он забрал нож из рук Рен и со щелчком вернул лезвие обратно в рукоять.

– Она подарила мне этот нож, чтобы я всегда мог постоять за себя, даже если ее не будет рядом. Она не хотела, чтобы я был слаб, так же, как она. Забавно, но я никогда не думал, что она была слабой. Однако Сорен оказался непосильной ношей для нее. Ее жизнь… она была ужасна, но мама всегда скрывала это от меня. Я должен был понять. – Он задрожал, вина и печаль переполняли его сердце. – Она оборвала собственную жизнь, чтобы сбежать от Сорена, и единственная защита, которая у меня осталась против мерзавца-отца, – этот нож.

Рука Рен легла ему на локоть:

– Мне жаль, что с тобой случилось такое. Жаль, что это случилось с ней. Я надеюсь, ты поверишь мне, когда я скажу, что она не была слабой. Она умерла не для того, чтобы сбежать от тебя или оставить тебя в одиночестве. Просто есть такие раны, от которых нельзя излечиться.

Что-то темное и болезненное сжало сердце Аррика. Что-то, за что он нес ответственность.

– Приятно слышать, что ты так думаешь, – сказал он правду.

Аррик повесил оружие обратно на стену, а затем направился к маленькой кладовке, устроенной в задней части оружейной. Рука Рен соскользнула с его плеча, и его мгновенно охватила тоска по ее прикосновениям. Рен дарила ему ласку, какой Аррик был лишен много лет.

– Ты же понимаешь, что это не твоя вина.

Аррик застыл напротив двери:

– Почему?

– Почему что?

Он обернулся, чтобы посмотреть ей в глаза:

– Почему ты утешаешь меня?

– Потому что ребенок никогда не должен нести на своих плечах груз такого прошлого. В смерти твоей матери виноват только Сорен. Не ты.

Жар вспыхнул в глубине его глаз, и Аррик часто заморгал. Он не заслуживал эту женщину. Он забрал у нее все, и все же она продолжала отдавать ему частички себя. Стыд пронзил Аррика до глубины души.

– То, что ты все еще так думаешь – что ты все еще хочешь утешать меня, – многое говорит о твоем характере, Рен. И о характере твоей матери. И отца. Но я забрал их у тебя. Я забрал их у тебя так же, как Сорен забрал мою мать, – горько выдохнул он. – Может, не напрямую, но я все равно виноват. Только я. Но теперь я ничего не могу с этим поделать. Возможно, никогда не смогу. Но… – Аррик расправил плечи и жестом указал на кладовку: – Но я хотя бы могу с чего-то начать.

Рен не двинулась с места, но бросила непонимающий взгляд на открытую дверь, а потом опять посмотрела на Аррика:

– Я не понимаю, что ты пытаешься сказать. К чему ты… Что ты делаешь?

– То, что должен был сделать очень давно, – ответил он и достал из кладовки лук и колчан, которые ему не принадлежали.

Рен ахнула, когда он протянул их ей. Она рефлекторно взяла оружие, но ее руки тряслись.

– Ты сохранил его. – Это был не вопрос.

– Сохранил, – мягко произнес Аррик. – Когда я забрал тебя, мне показалось, что будет неправильно оставлять твое оружие там.

Рен уставилась на любимый лук своей матери. Казалось, она едва могла поверить, что он и колчан для стрел настоящие.

– Но… но это оружие не должно иметь для тебя значения. Я не должна иметь для тебя значения. Так почему ты его сохранил? – потребовала ответа она.

– Иногда люди совершают поступки, которые не могут объяснить, – пробормотал Аррик скорее для себя, чем для Рен, и полез в кладовку за чем-то более тяжелым. – Но потом все обязательно становится на свои места.

Рен крепче сжала рукоять лука в пальцах.

– Что, прости?

– Неважно. – Аррик уж слишком расчувствовался. – Это тоже для тебя, – сказал он хрипло.

Драконье седло, которое Аррик заказал для Рен сразу после того, как ее темно-синий морской дракон напал на него, было сделано из плотной блестящей черной кожи. Для работы над этим седлом Аррик нанял лучших ремесленников и оплатил самые качественные материалы.

Мужчина вытащил его из кладовки и аккуратно положил на пол перед своей королевой.

– Мы так и не обменялись свадебными подарками, – с улыбкой сказал он. – Это мой подарок тебе.

Но его улыбка исчезла, когда Рен отшатнулась от седла так, словно в нем кишели ядовитые змеи. Аррик нахмурился. Что, черт возьми, он сделал не так на этот раз?

– Что случилось, дорогая?

Нижняя губа Рен задрожала, и сердце Аррика ухнуло вниз. Он причинил ей боль и даже не мог понять, чем именно.

Она судорожно втянула носом воздух:

– Я не могу… я не могу принять этот подарок, Аррик. Ты должен был понять, что я его не приму.

Но почему?

– Но тебе нужно седло. Для твоего нового дра…

– Седло, надетое мною на Трува, не может быть подарено тобой, – сказала Рен, и ее слова резанули подобно ножу, хотя голос был мягким. Она прижала к груди лук и стрелы своей матери и печально покачала головой: – Мне жаль. Оно очень красивое. Но я просто не могу.

– Я не понимаю.

Отказ Рен принять его подарок причинил Аррику боль. Он ведь пытался показать, что ее чудовищу рады в королевском доме. Дракон и принцесса шли в паре, и Аррику хотелось, чтобы Рен знала, что он принимает ее полностью.

– Это необходимо, чтобы дракон и всадник лучше сблизились. Трув должен принять седло, сделанное моими собственными руками. Прости. Но это был очень красивый жест, мой лорд.

Внезапно в ее речь вернулась былая формальность. Она вновь пыталась выстроить стену между ними. Аррик не позволит ей этого сделать.

– Я понимаю, – сказал он, возвращая седло обратно в кладовую. – Но оно всегда будет лежать здесь, если вдруг тебе понадобится.

– Спасибо тебе за мое оружие, – сказала Рен дрожащим голосом, кивнув на лук и колчан в своих руках. – По-настоящему спасибо. Я думала, что навсегда потеряла последнюю ниточку, что связывала меня с моей матерью.

Аррик ощутил, как его сердце раскалывается на части. Он причинил ей боль. Он забрал у нее семью, как Сорен забрал мать у него самого.

Аррик был злодеем.

Чувства взяли над ним верх, и Аррик в один шаг преодолел разделявшее их расстояние. Рен позволила ему подцепить пальцем ее подбородок и поднять ее лицо. В глазах королевы стояли слезы, но Аррик знал, что она никогда не даст им пролиться в его присутствии, как бы ему ни хотелось обратного.

Позволь мне заботиться о тебе. Позволь мне стать твоей опорой.

– Я не могу стереть боль, которую причинил тебе, Рен, – прошептал он, проводя пальцами по ее подбородку и линии челюсти к самому уху. Аррик почти представил, как Рен подается вперед, прижимаясь к его ладони. – Но я сделаю все возможное, чтобы искупить то, что натворил.

Он опустился на колени и обхватил ее руками за талию, прижавшись лицом к ее мягкому животу.

– Я сделаю тебя счастливой. Я знаю, что могу сделать тебя счастливой. Но я никогда не хотел этого ни для кого, кроме моей матери. Я буду умолять, брать взаймы и красть, чтобы подарить тебе целый мир.

– Думаю, это хорошо, – сказала Рен, запуская руки в его косы, – что ты хочешь сделать других людей счастливыми. Хорошо, что ты хочешь искупить свою вину. Но твои обещания ничего не значат, если ты не подкрепишь их действиями, Аррик. Иначе слова так и останутся просто словами.

Мужчина точно знал, на что намекал его маленький дракон. Все планы, которые он строил, и клятвы, которые давал, обращались в пыль, когда это было ему выгодно. Рен не верит, что он способен говорить правду.

Но он был намерен изменить это.

Он сожжет этот мир ради своей королевы.

Глава шестая. Рен

Удивительно, как кусок дерева и отрез сухожилий могли все изменить.

Пальцы Рен дрожали, когда она водила ими по гладким изгибам лука. Она думала, что больше никогда не увидит подарок матери и уж тем более никогда не возьмет его в руки. Девушка прижала оружие к груди и закрыла глаза. Прошлый год был ужасным и до страшного абсурдным. Порой Рен сомневалась, что сумеет вернуться домой, но если ее лук не сломался в этом жестоком королевстве, то выдержит и она.

Принцесса Драконов открыла глаза и положила оружие себе на колени. Оно было в идеальном состоянии.

Ее взгляд метнулся к фигуре спящего мужа. Аррик не только забрал лук из Лорна после поимки Рен, но и привел его в порядок, почистил и сохранил его так, словно он был ему дорог.

Так же дорог, как и сама Рен, если верить его словам.

Ее желудок скрутило в узел, а сердце ускорило бег. Рен крепче сжала рукоять, чтобы успокоиться.

Как могла она испытывать благодарность к монстру, который лишил ее всего, что у нее было? Все так запуталось. Умом она понимала, что они оба были пойманы в ловушку многовековых политических игр, которые вели их отцы, но этот мужчина убил ее родителей, пленил ее и взял в жены против ее воли… и все же она стала относиться к нему мягче. Она жаждала его.

И все потому, что он вернул ей лук, который Рен считала утерянным.

Она была просто дурой.

Рен вновь обратила внимание на своего мужа.

Он спал поверх покрывал, прикрывшись лишь тонкой простыней, потому что ночь была слишком жаркой. В животе у Рен что-то сжалось, когда она вспомнила взгляд, которым он наградил ее перед тем, как попросил лечь спать с ним. Девушка мягко отказалась и легла на кушетку, стоявшую возле незажженного камина. В ее голове крутилось слишком много мыслей. К тому же она не могла забыть о том, что Ронан и Шейн продолжали нести стражу в комнате. Даже сейчас она чувствовала, что они время от времени бросают на нее взгляды.

Аррик вздохнул и перевернулся на живот. Простыня сползла с его тела, обнажая мускулистую спину и вершины ягодиц. Жар в животе Рен разгорелся сильнее. С каких это пор ее начали привлекать спины?

С тех пор как Аррик ворвался в твою жизнь, распутная женщина.

Рен встала с кушетки, прислонила к ее спинке лук, подошла к кровати и посмотрела на принца.

На короля.

Теперь он был ее королем.

От этой мысли по ее позвоночнику пробежала дрожь, и Рен наклонилась вперед, чувствуя, что стражи следили за каждым ее движением. Что же это за мужчина и как он смог наполнить ее такой страстью и желанием? Почему она испытывала к нему благодарность, почему жалела его и хотела утешить из-за зверств, свершенных с его матерью?

Рен присела на край кровати и провела кончиками пальцев по его бицепсу и вниз по предплечью. Его рука лежала на подушке рядом с головой. Рен скользнула подушечками пальцев обратно, вверх по руке, и дотронулась до места на его шее, где бился пульс.

Было бы так легко убить его сейчас, но ее сердце противилось этой мысли.

Не отдавая себе отчета в собственных действиях, она смахнула прядь волос с его лица. Аррик сделал то же самое прошлой ночью. Казалось, он и правда видел в ней человека, достойного нежности, а не просто заложницу и разменную монету в его игре.

Мужчина распахнул бледно-голубые глаза.

– Ты пришла убить меня, жена? – спросил он хриплым ото сна голосом.

Рен медленно сглотнула; от ее внимания не укрылось, что Аррик проследил за этим движением.

– Пока нет.

– Значит, просто хочешь помучить меня?

Она невольно улыбнулась:

– Что-то вроде того.

Прежде чем Рен успела его остановить, Аррик навалился на нее всем весом и подмял под себя, зажав ее руки у нее над головой своей рукой. Рен ахнула, пристыженная тем, как легко ему удалось обездвижить ее.

– Ты хорошо выспалась, моя дорогая? – подразнил он.

Его губы медленно расползлись в улыбке, когда она попыталась вырваться из его хватки. Это было жалкое зрелище. Каждый раз, когда они соприкасались, Рен понимала, как сильно ей нравилось ощущать вес его тела.

Она была испорченной, пропащей женщиной.

Рен не могла выиграть у Аррика за счет грубой силы, но, возможно, она могла застать его врасплох. Муж раздвинул ее колени своими, и Рен использовала этот шанс. Она обхватила его за талию ногами, отчего ее ночная сорочка задралась вверх, и дернула бедрами, чтобы повалить его на спину, но Аррик даже не пошевелился. В результате они лишь оказались крепче прижаты друг к другу.

Она едва не задохнулась от удивления, когда все тело Аррика напряглось, обратившись в камень там, где их кожа соприкасалась. Его зрачки расширились, а свободная рука сжала обнаженное бедро Рен, пальцы впились в ее чувствительную кожу.

Воздух задрожал от напряжения; все звуки исчезли за завесой его серебристых волос, когда Рен взглянула в его глаза. Она будто смотрела на змея, готового к атаке.

Он подался вперед, и Рен увидела намерение, желание и жажду в его взгляде за секунду до того, как Аррик завладел ее губами.

Девушка позволила ему сделать это.

Они давно не целовались, – если не считать обязательного поцелуя во время коронации, – и все же сейчас, вдали от обязательств, наложенных на них положением, и сложностей их совместного прошлого, они горели друг для друга.

– Вот так, дорогая. Позволь мне по-настоящему насладиться моей королевой, – шептал Аррик между опьяняющими поцелуями.

Он отпустил ее запястье и переплел их пальцы, покусывая ее нижнюю губу, а затем зализывая свои укусы языком. Ее чувства взвились ввысь, и Рен запустила пальцы в мягкие волосы мужа, притягивая его ближе. Она задрожала и прижалась грудью к его груди, отчего Аррик зарычал и еще сильнее навалился на нее.

Это было волшебно и грешно.

Это была истина.

Кто-то откашлялся, и Рен вздрогнула.

Ронан и Шейн.

Аррик зарычал и отстранился. В его глазах плескалось бушующее пламя.

– Мы тут не одни, маленький дракон.

Он говорил мягко, но его голос был пронизан сожалением и жаждой.

Рен оторвала от него руки и заставила себя отпустить его из кольца своих ног, когда он со стоном скатился с нее. С горящим лицом она практически вылетела из кровати, поправляя сбившуюся ночную сорочку. Ронан усмехнулся, и Рен пригвоздила его взглядом. Ее лицо наверняка не уступало цветом пламени его рыжих волос.

– Не смей смеяться надо мной после того, что я слышала прошлой ночью, – прорычала она, убирая с лица растрепавшиеся волосы.

Аррик выбрался из постели, обмотавшись простыней. Рот Рен наполнился слюной, когда ее взгляд упал на его мускулистый живот и бедра, прятавшиеся под тканью.

Она отвернулась, чтобы не смотреть на мужчин, и уставилась невидящим взглядом на сад. До нее донесся шелест одежды. Слава звездам, что Аррик решил одеться. Его обнаженная кожа вызывала хаос в голове и теле Рен. И ей это ни капли не нравилось.

Зачем он ее искушал?

– Я одет, любовь моя, – мягко сказал Аррик с оттенком веселья в голосе.

Рен сглотнула и заставила себя посмотреть на мужчин. Она не была трусихой и уж точно никогда не станет стыдиться своих действий. Она была замужем, и то, чем они занимались, было совершено естественным.

Королева с гордо поднятой головой встретила взгляды Ронана, Шейна и Аррика.

Муж все еще смотрел на нее так, словно хотел забросить себе на плечо и прижать к ближайшей стене.

Рен моргнула. Откуда, черт возьми, у нее взялась эта мысль?

– Кто-то выглядит слегка растерянным, – поддразнил Ронан.

Шейн нахмурился и отвесил ему подзатыльник:

– Следи за манерами. Ты говоришь со своей королевой.

Рыжий страж закатил глаза, но улыбка не исчезла с его губ:

– Приношу извинения, миледи.

– Не бери в голову, – пробормотала она, скрестив руки на груди. Пришло время сменить тему: – Какие дела у нас запланированы на сегодня?

– По расписанию у нас тренировка, – ответил Аррик, плеснув себе в лицо теплой водой из каменного таза, который стоял в лучах утреннего солнца.

– Тогда давайте тренироваться, – ответила Рен, не уверенная, что ей действительно позволят тренироваться с остальными.

Но она сделает что угодно, лишь бы забыть о том, что только что произошло.

Девушка прошла мимо стражей и ополоснула лицо, как и Аррик. Он закончил зашнуровывать ботинки, пока она вытирала кожу. Ее рот приоткрылся, когда Аррик поцеловал ее в висок.

– Выходи наружу, когда закончишь.

Он погубит ее.

Возвращение к тренировкам было подобно возвращению домой.

В прошлом она никогда не сражалась с мужем во время тренировок, предпочитая выбирать в партнеры самых умелых воинов из его стражи, чтобы отточить мастерство.

И эти воины одерживали над ней верх.

Но Рен выносила ценные уроки из каждого сражения. Девушка находила слабые стороны своих противников и использовала их. Она стала побеждать и завоевала уважение.

Это хорошее начало.

Но был один мужчина, у которого она не могла выиграть, – Шейн. Покрытый шрамами воин на голову разбивал Рен на тренировочной площадке. Первый это бой или седьмой – неважно. Шейн с легкостью укладывал ее на лопатки. Он всегда атаковал с сосредоточенной и беспощадной энергичностью. Сперва Рен думала, что он мучает ее из-за недоверия к ее намерениям, но потом поняла, что Шейн со всеми сражается так, и это о чем-то да говорило.

Сегодняшнее утро не отличалось от прочих.

Он легко повалил Рен, как будто она была всего лишь ребенком с палкой, играющим в солдата. Она застонала, лежа на полу, и смахнула со лба пот, жгущий глаза. Теперь она хотя бы сможет взять перерыв, чтобы восстановить дыхание.

Но долго отдыхать ей не дали.

– Что это ты делаешь? – крикнул Ронан. – Поднимай свою королевскую задницу и сражайся.

Рен вскинула руку и села, массируя шею.

– Ладно, ладно. Такое ощущение, что ты рабов погоняешь.

Ронан рассмеялся и с удивительным для его роста изяществом молча опустился на землю рядом с Рен.

– Ты действительно думаешь, что легко отделаешься после того, как прошлой ночью мне пришлось изображать тебя? – спросил он на этот раз тише. – Тем более после того, как ты бросила в меня тот кинжал. Повезло, что промахнулась, ага?

– Забавно, что ты думаешь, будто я промахнулась, – парировала Рен, уставившись на высокого рыжеволосого стражника.

Ронан внимательно посмотрел на нее, а потом громко расхохотался и протянул ей руку:

– Ты неукротимая королева. Нашему королю с тобой скучать не придется.

Рен не стала возражать. Она собиралась доставить Аррику множество неприятностей.

Девушка приняла руку Ронана и позволила ему помочь ей подняться. Он хлопнул ее по плечу:

– Ты выглядишь усталой. Отдохни пять минут, а потом встретимся на ринге.

– Замечательно, – сухо ответила Рен.

Она поковыляла к ограждению, идущему вокруг площадки, вытерла пот со лба и принялась растягивать мышцы, скованные судорогой. Она как раз прыгала с ноги на ногу, когда ее внимание привлек темноволосый мужчина, стоявший снаружи ринга.

Арес.

Рен постаралась взять себя в руки, когда он двинулся к ней, не сводя глаз. Арес остановился напротив и прошелся взглядом по ее телу – от головы до кончиков пальцев ног и обратно.

– Милорд, какая неожиданная встреча. Чем могу вам служить? – осторожно спросила Рен.

Они никогда прежде не разговаривали. Казалось, принц любил прятаться в тенях, и девушка понятия не имела, чего стоит ожидать от Ареса.

Внешне он походил на мать: темные волосы, соболиные глаза, прекрасное лицо, которое не встретишь больше нигде в Верланти. Но во взгляде Ареса не было гордости и надменности его старшего брата или бессмысленного щегольства, присущего Каллесу.

– Королева, которая прислуживает принцу? – наконец произнес Арес. – Неслыханно.

Рен пожала плечами:

– Меня учили, что долг монарха – служить народу.

– Как мило, – прошептал он, всматриваясь в ее лицо, а затем начал повторять движения, которые Рен выполняла для растяжки. – Аррик никогда тебе не признается, – тихо произнес юноша, – но из всех детей Сорена именно я достиг наибольших успехов в искусстве боя.

– Как интересно.

– Ты мне не веришь?

– Верю. – Рен искоса посмотрела на принца: – Но мне любопытно, почему же в таком случае вас не назначили военачальником вместо брата?

Арес пожал плечами:

– У меня нет желания брать на себя такую ответственность. И если честно, я недостаточно умен, чтобы занять трон.

Прямое и скромное заявление от человека, выросшего в гнезде ядовитых змей.

– Вы очень честны с самим собой.

– Знаю, моя мама ненавидит это… но так я заслужил популярность у прекрасного пола. – Он смахнул в сторону упавшие на глаза волосы.

А вот это уже совсем не скромно.

– Такие слухи до меня не доходили, – рискнула произнести Рен; ей хотелось задеть принца, но не слишком ранить его гордость.

– Верно. Мне нравится держать свою личную жизнь в тайне. Я никогда не приглашаю в круг своих друзей или в свою постель тех, кто слишком много сплетничает.

– Это… весьма разумный подход. – Рен не знала, как еще можно ответить на его слова.

– У всех нас свои недостатки, – сухо сказал он.

Рен не смогла сдержать смешок. У нее было много ожиданий насчет Ареса, но она точно не думала, что он окажется забавным. И Каллес тоже был веселым. И если Рен перестанет ненавидеть Аррика хотя бы на мгновение, то сможет легко признаться себе, что ей нравится его пошлое и грубое чувство юмора. Возможно, детям королевской семьи приходилось использовать юмор в качестве самозащиты?

Лишь Катал был жестоким и полностью лишенным юмора. Но и это не совсем правда. Бывший король смеялся над болью и страданиями других.

Надеюсь, он гниет в земле.

Рен молча осматривала Ареса, пока он изучал ее в ответ. Наконец, оправившись от своего короткого поединка с Шейном, девушка сдалась и спросила:

– Ты хочешь соблазнить меня?

Арес улыбнулся:

– Нет.

– Тогда какая тебе выгода от того, что ты мне рассказываешь все это?

При этих словах Арес одарил ее легкой хитрой улыбкой:

– Благодаря тому, что я стал лучшим в рукопашном бою среди членов моей семьи, я могу поделиться с тобой несколькими советами, которые тебе будет интересно послушать. Если ты, конечно, хочешь победить Ронана или Шейна.

Это удивило Рен:

– А что ты хочешь получить взамен? Здесь ничего не дается просто так.

– Верно. Но моя награда не будет тебе ничего стоить. Я лишь хочу насладиться тем, как этот недалекий амбал будет есть грязь. – В конце фразы его тон стал острее.

Рен почувствовала скрытую конкуренцию:

– Ага, значит, он соперничает с тобой за расположение придворных дам?

На этот раз улыбка на губах Ареса стала куда искренней:

– Можно и так сказать.

– Ты совсем не похож на того, кого я себе представляла.

– Хочешь сказать, я не похож на своего отца и старшего брата? – уточнил он, и Рен кивнула. – Я просто хочу жить обыкновенной и легкой жизнью, – объяснил Арес, когда они вместе подошли к тренировочному полю. – Я не просил о такой жизни. Я пытаюсь выжить и до самой смерти жить настолько хорошо, насколько смогу.

– Ты говоришь так, словно можешь умереть в любой момент.

Арес бросил на нее удивленный взгляд:

– Каждый день – это благословение богов. Никогда не знаешь, когда кто-нибудь воткнет нож тебе в спину.

Рен поджала губы и бросила взгляд в сторону Ронана. Он был занят, отвешивая комплименты случайной служанке, и не замечал ничего вокруг.

– Я не собираюсь умирать в ближайшее время.

– Хорошо. А я позабочусь, чтобы этого не случилось.

Рен нахмурилась и уставилась на молодого принца:

– Почему?

И вновь он наградил ее таинственной улыбкой:

– Пока вы с Арриком сидите на троне, у меня будет мало королевских обязанностей, зато я смогу наслаждаться всеми преимуществами своего титула и родства с королем. Я буду сражаться и проливать кровь за то, чтобы так все и оставалось. Наверное, это мой способ сказать: добро пожаловать домой, сестренка. Не умирай, пожалуйста.

– Я попытаюсь.

– Замечательно. Продолжай делать то, что делаешь, и позволь мне заниматься тем, чем занимаюсь. – Он замолк на мгновение. – И заведи наследника как можно быстрее. С этим не должно возникнуть сложностей, учитывая, как много времени мой брат проводит с тобой в постели. – Кровь отлила от лица Рен, и Арес пожал плечами: – Здесь любят посплетничать.

– Кажется, эта черта присуща всем королевским дворцам.

Сколько людей слышали крики Ронана и Шейна прошлой ночью? Рен чувствовала смущение от одной мысли об этом.

Арес перепрыгнул через заграждение, приземлился рядом с королевой и склонился к ее уху:

– Целься в правое колено Ронана. У него после войны там осталось ранение. Он хорошо его скрывает.

Взгляд Рен метнулся к Аррику, который сражался на соседней площадке. Она обрадовалась, что муж стоял к ней спиной. Рен на шаг отошла от Ареса – он стоял слишком близко. Одного верлантийца королевских кровей ей хватит. Если Аррик подумает, что она крутит шашни с другим принцем, то может начать ревновать, а это последнее, что ей нужно.

При мысли о том, что король будет ревновать ее к другому мужчине, оказывающему ей внимание, Рен охватил приятный, но опасный трепет, который требовалось немедленно подавить.

Для того чтобы избавиться от назойливых мыслей, нет ничего лучше хорошей драки.

Рен проигнорировала пристальный взгляд Шейна и вышла на середину ринга, вновь и вновь прокручивая совет Ареса в голове. Ронан с важным видом подошел к ней и встал напротив. Рыжий стражник помахал рукой и очаровательно улыбнулся своим зрителям, радостно кричащим от уверенности в его победе, а затем низко поклонился Рен:

– Миледи, попробуйте продержаться дольше тридцати секунд.

Она усмехнулась:

– Это тебе говорила твоя последняя любовница?

Улыбка сползла с лица Ронана:

– Защищайся.

А затем он атаковал.

Рен не могла победить его с помощью силы, но она была быстрей. Девушка проскользнула под его руками и ударила его по колену, когда мужчина замахнулся для атаки. Арес был прав. Ронан повалился на пол, как мешок с зерном. Рен запрыгнула на него и приставила свой меч к его шее одновременно с тем, как Аррик повернулся, чтобы посмотреть на их поединок.

– Сдавайся, – потребовала Рен.

Ронан пристально посмотрел на нее и поднял подбородок:

– Дешевый прием.

– Ты слишком медленно двигался. А теперь сдавайся, или я тебя побрею, и мы все узнаем, что прячется под твоей бородой.

Услышав громогласный смех Аррика, который наблюдал за поражением друга, Рен почувствовала, как по ее телу разлилось теплое сияние, не имевшее никакого отношения к изматывающей тренировке.

Ронан сглотнул, когда она крепче прижала свой меч к его шее.

– Я сдаюсь, – прорычал он.

– Вот так это делается, дамы, – крикнул Аррик.

Король легко перепрыгнул через ограду и прошел мимо Ронана, который все еще лежал, тяжело дыша и не веря в свое поражение, и обвил тело Рен руками. Он склонил голову и осмотрел ее пылающим от гордости взглядом, а затем запечатлел быстрый поцелуй на ее губах. Затем Аррик поднял ее на руки и закружил вокруг себя. Рен не смогла сдержать смех, когда он вращал ее. Победа над Ронаном доставила ей невероятное удовольствие.

Аррик наклонил голову и снова поцеловал девушку.

– Ты потрясающая. Я не могу насытиться тобой.

Она смутно слышала, как люди Аррика кричали, аплодировали и отпускали в ее адрес грязные шуточки, но ее это не волновало. Единственное, что имело значение, – это его губы на ее губах.

Его язык скользнул по ее зубам, а затем проник глубже и еще глубже, пока Рен не начала задыхаться, отвечая на поцелуи. Руками и ногами она обвила его тело. Она нуждалась в его поцелуях, они дарили ей свободу. Аррик одной рукой провел по ее волосам, наматывая их на свои пальцы, а другую положил ей на ягодицы, поддерживая ее вес.

Но этого было недостаточно. Рен хотелось большего.

Но «большее» несло в себе опасность.

Девушка не была уверена, кто из них первым прервал поцелуй, но, отстранившись друг от друга, они оба тяжело дышали. Глаза Аррика, направленные только на нее, заволокло темной пеленой желания.

– Я буду… занят до конца дня, – сказал он так тихо, чтобы только Рен могла услышать. А затем, опомнившись, громко добавил: – И не забудь расслабиться после прошлой ночи!

Мужчины вокруг них смеялись и глумились над ней, но Рен было все равно. Во-первых, большинство их шуток были произнесены без злого умысла, а во-вторых, ей не повредит, если все поверят, что остаток своего дня королева проведет, отдыхая в своих покоях или нежась в бассейне в саду.

– Увидимся позже, – сказала она Аррику.

Рен с болезненной ясностью ощущала его взгляд на своей спине, когда уходила из тренировочного зала. Он прожигал ее насквозь.

Она взглянула на Ареса, который затерялся среди зрителей, стоявших вокруг ринга. Он подмигнул ей, а затем растворился в толпе. Его поведение настораживало.

Путь обратно в ее комнату прошел как в тумане, потому что Рен заново переживала их с Арриком поцелуй. Зайдя внутрь, девушка отпустила всех слуг, сославшись на усталость. В конце концов, они с мужем, если верить слухам, «занимались этим» всю ночь.

Но их ложь сыграла Рен на руку. Как только за последним слугой закрылась дверь, принцесса Драконов бросилась собирать сумку. Она закинула материнский лук себе на плечо, радуясь его весу так, словно лук был потерянной конечностью, а затем выбралась в сад, вскарабкавшись оттуда на крышу. Благодаря Аррику она знала, где расположены посты стражи.

Выбраться из дворца в город оказалось до смешного легко.

Глава седьмая. Рен

Свобода ощущалась солнцем на ее лице, ветром в волосах, ароматом морской соли в носу, рокотом волн и криками чаек в ее ушах и покачиванием палубы корабля у нее под ногами.

И драконом, плавающим на поверхности воды на расстоянии вытянутой руки.

Рен загорала, сидя на палубе корабля Ганна, пока самого пирата нигде не было видно. Дожидаясь его, они с Трувом мурлыкали и напевали друг для друга, но недостаток сна прошлой ночью сморил девушку. Она закрыла глаза, чтобы немного отдохнуть после того, как дракон нырнул под воду, опустил веки и задремал, покачиваясь на мягких волнах. Когда в последний раз она ощущала такую безмятежность? Трув был рядом, и этого оказалось достаточно для того, чтобы Рен успокоилась.

Она дрейфовала в море коварных планов, но ее сознание продолжало возвращаться к событиям прошлой ночи. Она думала о подарке короля и о том, как соврала ему. У драконьих наездников действительно существовал обычай делать первое седло для дракона своими руками, но не было никаких правил о том, что нельзя принимать в подарок седла, сделанные кем-то другим.

Чувство вины за обман сжало внутренности. Аррик на самом деле подумал о том, что она любит. Седло было красивым и хорошо сшитым. Если Рен хочет быть честной сама с собой, то ей стоит признаться, что она вряд ли бы смогла найти лучших мастеров даже на Лорне. На самом деле ей даже стало немного больно отказываться от подарка, ведь она так сильно хотела получить это седло. Но оно было подарком военачальника и коварного короля. А короли никогда не дарят подарки, не желая получить что-нибудь взамен.

По палубе прогремели шаги. Кто-то приближался к штурвалу, рядом с которым Рен лежала, растянувшись, словно ленивая кошка.

– И не забудьте… как ты сюда попала? – раздался грубый голос слева от нее.

Рен подняла руку, чтобы заслонить глаза от солнца, и уставилась на Ганна, который стоял рядом, удивленно глядя на нее. Его обнаженная грудь блестела от пота и масла. В руках он держал тряпку. С ее помощью он протер кожу, а затем рухнул на палубу сбоку от Рен.

Она вскинула бровь:

– Чем ты занимался? Я жду здесь уже почти двадцать минут.

– У нас возникли кое-какие неполадки с двигателем, – пробурчал он и откинулся назад, опираясь на руки – ни дать ни взять шаловливый пират.

– Я понятия не имела, что ты подрабатываешь инженером.

Ганн хохотнул, и Рен откинулась назад, опершись на локти.

– Нельзя владеть кораблем и ничего не понимать в двигателях. Если честно, я просто хотел убедиться, что никто не сломает его еще сильнее. В наше время развелось уж слишком много шпионов.

– Ты думаешь, среди твоих людей есть шпион?

– Да нет. – Ганн вытянул руки над головой, щелкнув шейными позвонками, и широко зевнул. – Но лишняя осторожность не повредит, особенно в моей сфере деятельности.

Это она могла оценить по достоинству. Ганн оказался куда более надежным и ответственным, чем Рен могла мечтать. На самом деле, возможно, кроме Лейфа, она доверяла только Ганну.

– Как моя кузина? – спросила Рен.

В течение последних нескольких недель она постоянно думала о Кларе.

– Ты будешь рада услышать, что она вернулась на Острова целой и невредимой.

– Правда?

Рен едва могла сдержать свою радость. Она почти бросилась обнимать Ганна, когда тот кивнул и ободряюще ей улыбнулся:

– Я человек слова. – Он изогнул бровь, а затем внезапно посерьезнел: – Кстати говоря, об обещаниях. Я слышал, повстанцы тобой не очень довольны, принцесса Драконов. Или теперь мне стоит называть тебя королевой Драконов?

Рен села прямо и вытерла ладони о штаны.

– Я не подчиняюсь их правилам и не собираюсь следовать их планам. Я не стану их пешкой, и я никогда не соглашалась с Вьенн, когда она решила объединиться с этим… с этим…

Отвращение волной прокатилось по телу Рен, когда она подумала об Идриле.

– С нашим неприятным папочкой? – Рен не ответила. Ей было сложно осознать, насколько ужасен ее отец. Ганн провел рукой по волосам и посмотрел на нее: – Да ладно, Рен. Хватит игнорировать очевидное. – Он невесело рассмеялся. – Ты моя единокровная сестра. Я твой брат. Мы не можем вечно избегать этого разговора.

– Ты будешь удивлен, узнав, чего и как долго я могу избегать, – пробормотала Рен, подтянула ноги к груди и обхватила колени руками, чтобы прогнать холодок, пронзивший ее до самых костей.

– Ну, спасибо.

Рен покачала головой:

– Я не хотела, чтобы это так прозвучало. Я разочарована тем, кто создал меня, но я не разочарована своим братом.

Ганн громко сглотнул, потом откашлялся и первым отвел взгляд.

– Рад это слышать. Это интересно… иметь сестру. Благодаря Идрилу у меня появилась компания, с которой можно творить беззаконие.

Рен слабо улыбнулась:

– Тут не поспоришь, но мне бы хотелось больше никогда не думать и не говорить об Идриле, пускай я понимаю, что это маловероятно.

– В этом наши желания совпадают. Да мы уже как лучшие друзья!

Рен закатила глаза. Ганн явно не хотел, чтобы между ними оставались недосказанности.

Он поднял руку и начал загибать пальцы:

– Мы оба ненавидим нашего папашу, мы оба невероятно привлекательны, – Рен не смогла подавить смешок, – и мы оба хотим освободить рабов. Я что-то упустил?

Рен помолчала мгновение, а затем махнула рукой на бесконечную синюю гладь, тянувшуюся до самого горизонта.

– Море, – тихо сказала она. – Мы одинаково сильно любим море.

Она покосилась на брата. В выражении его лица не осталось ни озорства, ни расчетливости. Нет, его улыбка была теплой и знакомой, почти родной.

– Думаю, я должна радоваться тому, что мы с тобой получились достаточно нормальными, учитывая, кем был… наш отец.

Рен не могла назвать его «папой». Она просто не могла.

– Надо смотреть на светлую сторону. Пошли, – сказал Ганн и с удивительной грацией вскочил на ноги. – Кое-кому не терпится встретиться с тобой.

Рен застонала:

– Я надеюсь, ты не пытаешься заманить меня в какую-нибудь ловушку.

– Вовсе нет. Разве ты мне не доверяешь?

– У тебя очень маленький лимит на доверие.

Ганн смерил Рен долгим взглядом:

– Думаю, тебе стоит его увеличить.

Рен хихикнула, закатила глаза и встала, чтобы последовать за Ганном, но, когда за бортом раздалось утробное урчание, она свесилась через фальшборт[7] и свистнула Труву.

Пират удивленно вскрикнул.

– Как долго он там плавает? – спросил он, явно ощущая дискомфорт от того, что не заметил огромное существо, пробирающееся по волнам к кораблю.

Рен пожала плечами:

– Он оставался в порту почти с тех самых пор, как я сюда приехала. Очевидно, он понимает, что за твоим кораблем нужен глаз да глаз, – подразнила она.

– Хм. Тебе стоит попросить его приглядывать за дворцом, – ответил Ганн слишком серьезным тоном.

– Я практически уверена, стража заметит огромного дракона, который за ними следит.

– Возможно, это отвлечет их достаточно, чтобы мятежники наконец смогли пробраться внутрь.

В ответ на это Рен фыркнула:

– Хотелось бы мне посмотреть, как кто-нибудь пройдет через стражу Аррика. Он очень тщательно подходит к охране дворца.

– Стражу Аррика?

Рен смутилась:

– Стражу короля.

– Осторожно, – предупредил Ганн, когда они отвернулись от борта, чтобы сойти с корабля. – Это прозвучало так, словно ты хвалишь своего мужа.

– Забери свои слова обра…

Но все восклицания и оскорбления, которые собиралась выплюнуть Рен, так и не сорвались с ее языка, потому что она увидела на пристани до боли знакомую фигуру.

Лейф.

Лейф, целый и невредимый, с улыбкой ждал ее на пристани. Его кожа покрылась загаром после долгого морского путешествия.

– Давно не виделись, – сказал он за мгновение до того, как Рен кинулась вниз по трапу и заключила друга в крепкие объятия. Смешок Лейфа защекотал ей ухо, пока он гладил ее по волосам. – Я тоже по тебе скучал.

– Не смей уезжать так надолго, не прислав мне весточки, – воскликнула Рен, не обращая внимания на то, что ей пришлось глотать слезы.

Ей было так одиноко без него. Она чувствовала себя потерянной.

– Обещаю.

Брат Рен вежливо откашлялся:

– Не хочется быть тем, кто прервет ваше счастливое воссоединение, но я подумал, что вам захочется узнать о встрече повстанцев, которая состоится в кузне в западном квартале через полчаса.

Приложив неимоверные усилия, Рен смогла оторваться от Лейфа, но не отпустила его правую руку.

– И что, по-вашему, я должна сделать на этой встрече?

– Усилить свое влияние. Ты должна показать, что ты тут главная, а не они.

Рен протяжно выдохнула:

– Я то же самое сказала Роуэну, когда он заявился в дворцовый сад.

Ганн присвистнул:

– Этот сумасшедший приходил к тебе?

– Я так и подумала, – ответила Рен. – Он идиот.

– Не стану с тобой спорить, но на этой встрече тебе может представиться идеальная возможность взять повстанцев под свой контроль. С тех пор как ты исчезла с принцем, у них там настоящий бардак.

– Я ведь не сбежала с ним, – прорычала Рен. – Он изменил правила игры.

– И это тебя удивило.

Рен открыла рот, чтобы заговорить, но замерла. Если честно, ее это действительно удивило, и от этого было больнее всего. Она доверилась ему, и это оказалось главной ее ошибкой.

– Я пойду с тобой в качестве поддержки, – вмешался Лейф, чтобы быстрее сменить тему, и сжал ее руку. – Хотя тебе она не нужна.

– В таком случае подозреваю, повстанцы не догадываются, с кем им придется иметь дело. – Рен кивнула Ганну: – Спасибо за разговор.

– Обращайся, сестренка.

Она скорчила рожицу:

– К этому придется привыкнуть.

– Очевидно, нам нужно многое друг другу рассказать, – протянул Лейф, взглянув сначала на пирата, а потом на Рен.

– У нас будет много времени для этого.

– Если, конечно, нам удастся поговорить, когда ты не будешь окружена десятком стражников, опасными придворными и собственным ревнивым мужем.

Ее друг не ошибался. Губы Рен медленно расползлись в хитрой улыбке, когда ей в голову пришла безрассудная идея:

– Что бы ты сказал, если бы я предложила тебе вернуться со мной в замок в качестве моего личного стражника?

Лейф по-звериному оскалился в ответ. Его глаза сияли от предвкушения, пока он представлял, как сможет повеселиться в верлантийском дворце.

– Мне всегда хотелось вернуться. Но не в цепях и не за решетку, разумеется.

– Не в цепях и не за решетку.

– Вы оба встретите свою кончину по собственной глупости, – усмехнулся Ганн, покачав головой.

– Никогда. Мы будем жить вечно! – выкрикнул Лейф.

Ганн пригвоздил Рен взглядом к месту:

– Будь осторожна. Я хочу встретиться с тобой чуть позже на этой неделе.

– Я буду осторожна.

– И убедись, что твой дракон не сожрет меня или моих людей.

Рен усмехнулась:

– Он провел здесь уже несколько недель и ничуть вам не мешал, так что не веди себя как ребенок.

Она помахала ему на прощание и следом за Лейфом пошла прочь с пристани.

Пришло время навестить тетю.

Глава восьмая. Рен

– Ты изменилась.

Рен, до этого напевавшая себе под нос, замолкла и посмотрела на Лейфа, вопросительно вскинув бровь:

– Что ты имеешь в виду?

– Ты кажешься более резкой, чем когда я уезжал, но еще и… более счастливой?

– Ты говоришь какую-то ерунду.

Лейф склонил голову вбок:

– Нет, это ты несешь какую-то ерунду, душа моя. Что именно произошло за время моего отсутствия?

– Много чего, но сегодня я намерена наслаждаться каждым мгновением, проведенным за пределами дворцовых стен. – Рен ласково сжала его руку: – Я воссоединилась со своим лучшим другом, – при этих словах Лейф просиял, – Трув в безопасности и готов действовать на нервы Ганну. Учитывая все, что мне пришлось пережить… я считаю, что сегодняшний день гораздо лучше дня вчерашнего, когда мне пришлось участвовать в коронации и «консумации».

– Не многие женщины могли бы сказать такое, но я понимаю, что ты имеешь в виду.

Они замолкли, и Рен снова начала напевать себе под нос, пока они возвращались по узкой аллее обратно в город. Лейф присоединился к ней, и их голоса сплелись в чарующую мелодию. Это была драконья песнь – слегка измененная версия существующей колыбельной, – и Рен планировала закончить подбирать ноты к своей следующей встрече с Трувом. Услышав мелодичный голос Лейфа, Рен почувствовала прилив вдохновения и сил, чтобы наконец закончить песнь.

Да, сегодня хороший день. Так как сейчас Рен могла только жить моментом, строя планы на свое будущее, она позволила себе почувствовать удовлетворение, солнечными лучами согревшее ее кожу. Счастье мимолетно по своей природе, и девушка собиралась крепко держаться за каждый перепадавший ей обрывок этого чувства. К тому же, как только она зайдет в кузню, спокойствие и удовлетворение мгновенно испарятся.

В этом Рен не сомневалась. Помня вчерашнее предупреждение Роуэна, она точно знала, что повстанцы недовольны ее поведением. Но, несмотря на это, Рен все равно удивилась, когда они с Лейфом поднялись по лестнице в комнату над кузницей, открыли дверь и едва не оказались прирезанными обнаженным мечом Эвер.

– Погодите! – воскликнул Лейф из-за спины Рен.

Она лишь чудом увернулась от клинка, в последний момент успев извернуться всем корпусом так быстро, что ее мышцы взорвались болью после утренней тренировки. Рен поймала взгляд Эвер. Они обменялись кивками, и женщина убрала свой меч.

Еще немного, и ее клинок попал бы в цель.

– А я-то думала, вы собираетесь использовать меня, а не убивать.

Враждебность в комнате была почти физически ощутимой. Рен сжала зубы; она знала, что этого стоило ждать. По крайней мере, Лейф был рядом и у них есть шанс выбраться из кузни живыми, если дело дойдет до драки. Хосену стоял, привалившись спиной к стене у окна. Он коротко кивнул Рен. Она была практически уверена, что он поможет им выбраться, если возникнет такая необходимость. Роуэн же стоял почти в самом конце комнаты, неподалеку от Брэма, который замер перед Вьенн в оборонительной позе, как будто Рен покушалась на жизнь своей тети. Это было просто смешно.

Вьенн взмахом руки велела Брэму отойти, чтобы самой разобраться с Рен. Черты ее лица, столь похожего на лицо матери Рен, были искажены яростью. Но Рен не испугалась очевидного гнева своей тетушки.

– Ты нашла интересный способ поприветствовать нас, – сказала Рен.

Ее голос оставался спокойным, несмотря на то что кровь оглушительно шумела в ее ушах. Лейф мягко коснулся ее спины, а затем незаметно встал с левой стороны. Теперь Рен не чувствовала себя такой одинокой.

– Ты не последовала нашему плану, – выплюнула Вьенн.

– А вы не рассказали, в чем заключается весь ваш план. – Рен кивнула в сторону Брэма, который все еще держал в руке меч, направленный в ее сторону: – Теперь мы враги?

– А что, мы должны поприветствовать тебя с открытыми объятиями? Мы отправили к тебе Роуэна, мы хотели дать тебе шанс одуматься и вернуться к нам в ответ на наш зов. Но ты даже его не стала слушать. Почему же мы не должны прирезать тебя на месте в знак приветствия?

– Я не последовала нашему плану? – огрызнулась Рен, чувствуя, как в ней растет гнев. – С каких пор в ваши планы стало входить убийство невинных людей? Вы сказали мне, что никто не пострадает, но мирные жители не были эвакуированы из порта, когда вы запустили ваш план в действие.

Глаза тети Вьенн блеснули сталью:

– Всем иногда приходится идти на жертвы.

– Это была не жертва. Вы поступили неосторожно и бессердечно.

Рен перевела внимание на Роуэна, надеясь, что он не был согласен с Вьенн. Роуэн вскинул подбородок, словно бросая ей вызов, но девушка могла лишь молча смотреть на него с нескрываемым разочарованием.

Она выдержала его взгляд:

– Там были дети.

На мгновение его решимость дрогнула, но затем маска равнодушия вновь скользнула на его лицо. Роуэна не спасти, если он сам не хочет быть спасенным. Ее бывший возлюбленный принял свое решение, а теперь ей предстояло сделать свой выбор.

Несколько секунд она раздумывала над тем, чтобы достойно выбраться из ситуации и промолчать, но прежде своим молчанием она никогда ничего не добивалась. В каком-то смысле оно делало ее соучастницей их преступлений. Ради кого она собиралась хранить молчание? Ради тети? Ради Роуэна? Но что насчет тех, кто пострадал от их рук? Кто выскажется за них?

– Невинные люди – это не жертва, – решительно произнесла она. – Вы убили их, когда не стали эвакуировать порт. Это неоспоримый факт.

– Следи за языком, – предостерег ее Брэм.

Стоявший рядом с ней Лейф хихикнул:

– На твоем месте я бы следил за своим языком. Ты разговариваешь со своей королевой.

Брэм сплюнул на пол.

– Я знал, что ты предашь нас, чтобы работать с ней. Ты всегда был слабаком.

– Я вас не предавал, – холодно ответил Лейф. – Наша миссия всегда заключалась в том, чтобы освободить рабов от верлантийской власти. Мы с Рен вместе добились большего за одну ночь, чем кто-либо из вас – за исключением разве что Эвер – добился за многие годы.

– Да как ты смеешь? – прорычал Брэм, и ему вторили еще несколько повстанцев.

Рен осмотрела комнату и заметила, что Хосену незаметно отошел от окна, чтобы встать в нескольких футах от нее. Слева от девушки Эвер и Лейф обменялись короткими взглядами. Любопытно. Королева изучила всех людей, которые подошли ближе, вставая на ее защиту. Все они так или иначе были связаны с Хосену, Эвер и Лейфом. Эти люди ясно выражали свою позицию.

Рен уставилась на свою тетю. Сотрудничество с Идрилом стоило Вьенн ее самого надежного союзника и лучшей подруги, просто тетя еще об этом не знала.

Девушка выпрямила спину, расправила плечи и смерила взглядом Вьенн, Брэма и Роуэна.

– Я пришла к вам, надеясь на вашу поддержку. Я была готова предложить вам взамен свою помощь в качестве принцессы Драконов из Лорна. Вы воспользовались мной, чего я не стерплю. Возможно, раньше я была для вас простой иноземкой, но теперь перед вами стоит королева-консорт верлантийского трона. Одно мое слово вас уничтожит.

– Ты не посмеешь, – прошипела Вьенн. – Иначе тебе придется признаться в том, что ты с нами заодно.

– Отчего же не посмею? Ты правда думаешь, что король не знает о том, что я работала с вами?

Ее тетя побледнела:

– Ты лжешь.

– Нет, но ты солгала мне. Я говорю правду.

Брэм фыркнул:

– Ты всерьез считаешь, что можешь влиять на короля? – Он прошелся взглядом по ее телу: – Должно быть, ты просто невероятна в постели.

Лейф сделал шаг вперед, но Рен подняла руку, останавливая его.

– Хочешь первым проверить, как сильно я смогу повлиять на короля? – спросила она с ледяной улыбкой.

– Ты нам угрожаешь? – требовательно спросила Вьенн.

– Нет. Я даю обещание. – Рен обвела повстанцев пристальным взглядом: – Я устала от игр и лжи. В этом королевстве и на моей собственной родине слишком многое должно измениться. Мы можем добиться этого вместе. – Она вновь посмотрела на свою тетю: – Ты не станешь утаивать от меня свои планы, если надеешься, что я буду им следовать. Ты не станешь говорить мне, что жертвы необходимы в то время как их можно с легкостью избежать. И ты не станешь требовать от меня выполнения твоих приказов, а потом угрожать мне клинком у горла, когда я откажусь. Ты хотела повелевать принцессой Драконов… Теперь тебе придется следовать за королевой Драконов, сидящей на троне змей.

– Ты думаешь, что станешь нашим лидером? – рассмеялась Вьенн, но больше никто не разделил ее веселья.

Рен смерила тетю пристальным взглядом:

– Если ты не планируешь освобождать рабов, предпочитая вместо этого работать с чудовищем, которое потворствует работорговле, то я стану твоим врагом. И я уверена, что тебе это не понравится… ровно как не понравится терять людей из-за своего решения.

Понимание настигло Вьенн, когда она осмотрела комнату и наконец заметила, как изменилась обстановка. Теперь Хосену стоял по правую руку от Рен, а Лейф – по левую. Эвер замерла рядом с королевой, наполовину обнажив свой меч. На мгновение в комнате повисла напряженная тишина. Брэм оскалился, ожидая приказа к нападению.

Но его не последовало.

– Все именно так, как Роуэн нам и говорил, – заметила Вьенн, медленно и тщательно подбирая слова. – Теперь ты и правда ведешь себя как королева, Рен. Браво, племянница. Я действительно превратила тебя в нечто удивительное. Я лишь надеюсь, что ты знаешь, что делаешь, иначе все, кто тебя сейчас окружает, погибнут по твоей вине.

Рен сглотнула ядовитый ответ, который уже готов был сорваться с кончика ее языка. Бесполезно и дальше спорить с тетей. Теперь повстанцы и Вьенн не имели над ней власти. Да, девушке не повредит их помощь, но она сможет найти другой способ вернуть себе Драконьи острова. Ей больше не нужны мятежники, чтобы править. Рен могла сама управлять людьми. В конце концов, ее вырастили принцессой и научили сражаться не только на поле боя, но и в дворцовых залах.

Ей не нужно вести себя как королеве: ей было предначертано ею стать.

– Я прислушаюсь к твоему совету. А теперь ты готова к переговорам?

– К переговорам? Я думала, теперь ты командуешь повстанцами, моя королева: – голос Вьенн сочился презрением.

Но мыслям Рен не суждено было обратиться в слова, ибо в тот самый момент, когда она открыла рот, в комнату ворвался скаут, дежуривший на южной окраине города. Пот стекал по его лицу, а его глаза были широко открыты, пока он пытался отдышаться.

– С-солдаты, – выдохнул он, в ужасе хватаясь за грудь. – Солдаты идут за вами. Они вот-вот атакуют кузню. Вы должны бежать!

Глава девятая. Аррик

Аррик не солгал, когда сказал Рен, что будет занят весь день.

Хосену сообщил ему, что повстанцы планируют встретиться сегодня после полудня. Король и его люди должны были провести облаву на главарей мятежников, которые устроили взрывы в порту.

«Надеюсь, Рен не там, – подумал он, готовясь с ноги выбить дверь. – Надеюсь она не там. Она не может быть там».

Из-за двери до него доносились звуки возни и паники, но это не имело значения. Его люди ждали на улице. Они поймают всех, кто попробует выбраться наружу через окно.

Шейн доложил, что Рен отослала всех слуг из покоев, чтобы поспать. Никто бы не удивился такому поведению королевы, которая всю ночь предавалась постельным утехам, но Рен не была похожа на обычных придворных дам. К тому же она прокололась перед его первым помощником.

Теперь ни Шейн, ни Ронан не знали, где находится королева. И Аррик молился, чтобы ее не было внутри этой комнаты.

Один быстрый удар ногой, и дверь протестующе застонала; второй – и она полностью вылетела из проема, сорвавшись с железных петель. Волна шума ударила в уши Аррику, и кто-то бросился на него с мечом наперевес. Он быстро парировал, увернулся от внезапного удара кинжалом, затем изогнулся, чтобы ударить эфесом своего меча нападающему по хребту. Тот повалился на пол, мгновенно потеряв сознание.

Вокруг воцарился хаос. Комната, в которой проходила встреча мятежников, была примерно одного размера с довольно просторной кузней внизу. Но когда Аррик ворвался внутрь, там оставалось всего три человека, поэтому Аррик поспешил изучить их испуганные лица. По его телу прокатилась волна облегчения, когда он не обнаружил легко узнаваемую копну алых волос.

Рен здесь не было.

Шейн заключил в оковы мужчину, которого вырубил Аррик.

– Мой лорд, вам действительно стоило позволить мне войти первым.

Аррик закатил глаза:

– Я не стану королем-размазней, который прячется от сражений во дворце.

Он оглядел комнату и нахмурился.

Что-то было не так. Здесь находилось куда меньше людей, чем он ожидал. Его солдатам удалось загнать в угол всего троих членов мятежной группы. Выглянув на улицу из окна, Аррик убедился, что еще двоих удалось поймать на улице.

Странно. Хосену сказал, что все лидеры мятежа соберутся сегодня здесь. А значит, тут должно быть человек тридцать, не меньше.

Куда все они подевались?

– Мой лорд, посмотрите! – выкрикнул Ронан, указывая наверх.

Аррик проследил взглядом за вскинутой рукой Ронана и увидел люк, ведущий на крышу. Ронан мгновенно вскарабкался туда. Король хотел было последовать за ним, но понял, что сперва ему предстоит разобраться с пленниками, включая того, что попытался напасть на него. Неудавшийся убийца как раз начал приходить в сознание. Сперва Аррик решил, что это был мужчина, но затем понял, что на самом деле перед ним лежала лысая женщина средних лет с уродливым шрамом, расчертившим ей шею.

Он присел на колени перед ней:

– Куда они ушли?

– Ты их никогда не найдешь, – ответила она, яростно сверкнув глазами.

– Уверен, эта мысль будет тебя успокаивать, пока ты будешь страдать в темнице, – отозвался он. – Вы правда думали, что вам удастся уйти безнаказанными после того, как вы устроили взрывы в порту? Вы предали собственный народ. Вы убили женщин и детей.

Женщина сжала челюсти, но ничего не ответила. Аррику было знакомо такое поведение: она была опытным воином. Им не удастся выведать у нее никакой информации.

С мрачным удовлетворением Аррик наблюдал, как Шейн рывком поставил женщину на ноги, а затем толкнул к стене в строй с другими пленниками. Их проведут по улицам с помпой всем напоказ. И это хорошо: пускай жители города увидят, что их новый король быстро и без колебаний расправлялся с теми, кто пытался причинить вред его подданным.

Это единственное, что он мог предпринять. Менее решительные поступки выставят его слабым и уязвимым в глазах тех, кто намеревался скинуть его с трона.

Ронан вернулся со своей разведки по крыше. Он вел перед собой темнокожего мужчину. Вадонца. Его лицо натолкнуло Аррика на воспоминание. Он внимательно оглядел пленника, и его лицо показалось королю знакомым.

– Мы уже встречались?

Но мужчина не ответил.

Значит, вопросы могут подождать.

– Уведите их, – приказал Аррик Шейну и остальным своим людям. Но в тот момент, когда мужчина уже собирался выйти из кузни, Ронан отвел его в сторону. Друг явно колебался. – Выкладывай, – велел король.

– Я видел, как по крышам убегала рыжеволосая женщина, – мрачно признался он. – Я погнался за ней, но она бежала слишком быстро.

Аррик сжал зубы, закипая от гнева. Могла ли она так далеко забраться? Он знал, что не может позволить чувствам к жене повлиять на свое суждение.

– Ты думаешь, это была Рен?

– Я не могу сказать наверняка.

– Но?.. – огрызнулся Аррик.

– Но ты знаешь других рыжеволосых женщин, связанных с повстанцами?

Аррик понимал, что в словах Ронана есть логика, но не хотел им верить. Несмотря на то, что он принуждением заманил Рен встать на его сторону – он заставлял ее делать то, что она не хотела, и утаивал от нее свои планы, – они все еще были командой. Они оставили свои размолвки позади и двинулись вперед.

Она не должна была встречаться с повстанцами у него за спиной.

Аррик махнул рукой в сторону комнаты, где проходила встреча. Стулья, бочки и другие инструменты валялись на полу.

– Разберитесь с этим для меня, – приказал он и вышел из кузни. – И продолжайте прочесывать город в поисках других членов восстания.

Ронан кивнул в знак согласия.

Аррик сбежал вниз по лестнице. Он был не в настроении тащить плененных преступников через весь город. Король забрался на своего боевого коня и помчался по улицам обратно во дворец, напугав по дороге нескольких человек.

В конюшне он спешился с лошади, кинул поводья ближайшему конюху и взлетел вверх по лестнице во дворец. Эхо его злых шагов разлеталось по воздуху, когда он шел по коридорам в сопровождении стражи.

Если ее здесь нет… он не знает, что сделает.

Добравшись до покоев, Аррик ворвался в комнату и захлопнул за собой дверь. Его желудок сжался в узел – его жены нигде не было.

Проклятая женщина.

Аррик вышел в сад, откинув тонкие занавески, и его уши уловили тихий вздох. Он замер. Возможно ли это? Она что, принимала ванну?

Бесшумно ступая по земле и руками раздвигая ветви растений, он двинулся к бассейну, расположенному в центре сада. К своему облегчению, он увидел свою королеву, нежащуюся в воде. Алые волосы раскинулись вокруг нее языками пламени, а ее глаза были закрыты.

Она была расслаблена и спокойна.

Не в силах остановиться, Аррик сделал шаг вперед. Что именно в этой женщине заставляло его терять разум?

Все потому, что ты искренне хочешь, чтобы она стала твоей. Опасная мысль.

Аррик сделал еще один осторожный беззвучный шаг к краю бассейна, впитывая в себя представшую перед ним картину. Казалось, она уже давно здесь лежит, но впечатления бывают обманчивы.

Его маленькая жена была коварной – и именно за это она ему нравилась.

– Ты, серьезно, так и будешь пялиться? – спросила Рен.

Глава десятая. Рен

Она знала, что он рядом, хотя даже не открыла глаз, а он не ответил на ее вопрос.

Когда Рен пробиралась обратно в замок, в ее голове сформировался полусырой план раздеться и забраться в купальню. Она надеялась, что, увидев ее тело, Аррик не заметит, как Хосену будет выбираться из сада. Но отчаянно пытаясь выровнять дыхание, чтобы выглядеть спокойной и расслабленной, как и полагается девушке, которая провела в теплой ванне несколько часов после напряженной тренировки, Рен все равно чувствовала себя до ужаса уязвимой.

Она была обнажена. И полностью во власти Аррика.

Она предала короля, продолжив якшаться с повстанцами, и сегодня ее почти поймали с поличным. Ей очень повезло, что Хосену держал ее вне поля видимости Ронана, иначе ее участь была бы трагичной.

Рен скорее почувствовала приближение Аррика, чем услышала его, хотя вскоре металлический звон его доспехов подтвердил ее догадку.

Доспехи. Значит, он действительно принимал участие в облаве.

Благодаря теплой воде, от которой поднимался пар, Рен не требовалось объяснять, почему ее кожа так покраснела. Она повернула голову, чтобы взглянуть на Аррика краем глаза так естественно, как только могла. Но едва увидев короля, Рен была так впечатлена его внушительной фигурой, облаченной в полный боевой доспех, что развернулась всем телом, положила локти на бортик бассейна и принялась беззастенчиво разглядывать его.

Она не видела его в доспехах с тех пор, как Аррик впервые захватил ее в плен. Черный с серебром наряд прежде не вызывал у нее никаких чувств, кроме страха и отвращения. Сейчас же, Рен все еще испытывала не только страх, но и отвращение, правда, по совсем иной причине. Она чувствовала отвращение к себе, потому что Аррик со своими широкими плечами, платиновыми волосами, заплетенными в косы, гравированными доспехами из металла и выделанной кожи вовсе не внушал ей отвращения.

Сердце Рен подскочило к горлу, когда Аррик начал целенаправленно приближаться к ней. С каждым шагом выражение его лица выглядело все более озадаченным.

Все правильно. Не своди с меня глаз. Не обращай внимания на Хосену.

Рен могла только молиться, чтобы Хосену оставался вне поля зрения ее мужа и прятался до тех пор, пока она знаком не даст ему понять, что путь свободен.

– Ты в ванной, – произнес Аррик, нарушив тишину, которая, казалось, повисла между ними на долгие часы, хотя на самом деле прошло всего несколько секунд.

Рен сглотнула:

– Я в ванной. Разве можно меня в этом винить? Этим утром тренировка полностью выжала меня.

– Нет. И все же…

– И все же?..

Аррик наклонился над краем бассейна, возвышаясь над Рен, словно серебряное божество. Он пристально смотрел на нее, а солнечные лучи блестели на его доспехах. Рен пришлось прищуриться, чтобы разглядеть его.

– Почему ты всегда окутана тайной? – спросил он. Его низкий хриплый голос был едва различим за мягким шепотом ветра. – В какие игры ты играешь со мной на этот раз?

– Я играю не больше, чем ты, – сказала Рен. Ее мозг отчаянно пытался придумать, что бы она сказала, если бы только что не сбежала со встречи с повстанцами. Рен с досадой осознала, что, скорее всего, начала бы бесстыдно флиртовать.

Отвлеки его тем, чего он желает больше всего.

Она перекинула волосы через плечо, обнажая шею, и спросила:

– Так в какую игру мы играем сейчас, мой король?

Он судорожно втянул носом воздух:

– Мне нравится, когда ты так меня называешь.

Рен ощутила удовлетворение, когда взгляд Аррика скользнул по ее шее, ключицам и ниже, под воду. Отвлеки его. Отвлеки его. Аррик опустился перед ней на колени – Рен смогла рассмотреть слабый розовый румянец на его щеках. Кто-то во весь опор проскакал через город, чтобы проверить ее. Ее дорогой муж доверял ей не так всецело, как говорил.

Но никто и не считал его глупцом.

Что-то задрожало у нее в животе, когда Аррик опустил палец в ванну и провел им по воде, не прикасаясь к Рен. Боль, которая ее мучила, – желание ощутить прикосновение Аррика на своей коже, – была невыносимой.

Наконец, не отводя взгляда от ее глаз, мужчина провел кончиками пальцев вверх по руке Рен, по ее плечу, шее, подбородку. По губам.

– Осторожнее, – прошептал он. Пламя в его глазах пылало ярче солнца. – Игры при дворе темных эльфов всегда заканчиваются кровопролитием.

И тогда Рен укусила его за палец достаточно сильно, чтобы там, где ее клыки прижимались к его коже, выступили капельки крови. Аррик напрягся, словно кот, готовый к прыжку, но не сдвинулся с места.

– Смотря на все это, я испытываю искушение забраться к тебе в воду, – протянул он низким голосом.

Рен ответила, лишь когда он вынул палец из ее рта. Ее тут же охватила тоска по его прикосновению, и это пугало.

– Учитывая все это, мне интересно узнать, чем, по твоему мнению, все обернется?

На мгновение Рен показалось, что Аррик действительно присоединится к ней, забыв про доспехи и все остальное, но затем, одарив ее последним обжигающим взглядом, король поднялся на ноги и расправил плечи. Наблюдая за ним – представляя, как каждая мышца перекатывается под доспехами, – девушка почувствовала еще больший прилив интереса к тому, что произойдет, если Аррик залезет в воду, оставив позади не только одежду, но и свои колкие комментарии.

Но сегодня ей не суждено это узнать.

Рен и не должна мечтать о том дне, когда ее мечты станут правдой. Но желания сердца обмануть нельзя. Она сочтет их больным любопытством и ничем более.

Пора слегка встряхнуться.

– Лейф здесь, – внезапно выпалила Рен.

Аррик с любопытством выгнул бровь:

– Это… бард? Из темницы?

– Он мой друг.

– Действительно.

Рен поджала губы и поспешила выложить следующую часть:

– А теперь он мой охранник.

– Этот тощий мальчишка? Охранник? – Ее муж недоверчиво рассмеялся. – Ты сошла с ума? Мои люди его заживо съедят.

– Пожалуйста, не нужно его недооценивать так же, как ты недооценивал меня, – прошептала она, выводя пальцем узоры на мокрой плитке. – Посмотрим, куда это тебя приведет.

Аррику хватило совести выглядеть смущенным:

– Думаю, ни к чему хорошему.

– Значит, ты не собираешься мешать мне встречаться с ним?

– Он хочет тебя?

Рен рассмеялась и взглянула вверх, но смех растаял, когда она увидела, как серьезно смотрел на нее Аррик.

– Нет. Мы просто друзья.

В его глазах появился кровожадный блеск:

– Если он хотя бы пальцем тронет тебя, я его убью. Ты ведь это знаешь?

– Тебе не о чем волноваться.

– Хорошо, ты выиграла. Можешь оставить барда.

– Я не просила разрешения, но я все равно принимаю твое милостивое позволение.

– Ты ведь знаешь, что ты невероятная? – Аррик тихо рассмеялся и покачал головой, наконец удаляясь в сторону их комнат. – Мне нужно уладить кое-какие государственные дела. Встретимся за ужином. Наслаждайся ванной, жена. И думай обо мне. Я точно буду думать о тебе.

Рен зарделась и прижалась щекой к плитке. Аррик умел флиртовать.

Лишь убедившись, что король оказался вне поля видимости и слышимости, Рен судорожно выдохнула от облегчения.

Почти попалась. Если бы Хосену не помог тебе вернуться так быстро…

Рен перевела взгляд на рощицу деревьев, растущих на западе сада. Хосену все еще прятался там, дожидаясь сигнала, что путь чист. И хотя путь действительно был чист, что-то не давало Рен дать ему сигнал выходить. На нее накатило чувство тревоги: казалось, кто-то за ней наблюдал. Купальня располагалась в уединенном месте, но что-то… было не так.

Внезапно шелест шелка по камню привлек внимание Рен. Она мысленно собралась и обернулась к источнику звука.

Астрид появилась будто из ниоткуда. На ее лице сияла обезоруживающая улыбка, когда она направилась прямо к тому месту, где сидела в воде Рен.

Мать-гадюка пришла поиграть.

Глава одиннадцатая. Рен

Рен в голову не приходило ни мыслей, ни вопросов, которые можно было бы задать без опаски, пока королева-гадюка скидывала с себя одежду и залезала в воду. Ибо что она могла сказать? Девушка собственными глазами видела истинную натуру Астрид. Доброта, которую жена Сорена проявила, чтобы завоевать доверие Рен, оказалась всего лишь маской. Каждый совет, каждое поощрительное высказывание было обманом. Разве когда-то Рен не верила, что Астрид была ее единственным настоящим другом в королевском дворе Верланти?

Теперь над этой мыслью можно было только посмеяться.

Насыщенная каштановая кожа и мягкие изгибы тела Астрид заблестели, когда она откинулась на бортик купальни и удовлетворенно вздохнула, втянув носом ароматный пар.

– За короля стоит выйти хотя бы ради такой ванны, не так ли, дочь моя? – На губах королевы появилась хитрая улыбка, когда она заметила взгляд Рен.

Но Рен знала, что не стоит выходить из себя из-за слов этой женщины. Поэтому лишь кивнула и сказала:

– В браке с королем определенно есть свои преимущества.

– Правда, должна сказать, упомянутый нами король уходил от тебя в весьма расстроенных чувствах…

Королева Астрид осторожно прощупывала почву.

Так вот к чему она клонит.

Рен стоило этого ожидать, учитывая, как Астрид надеялась, что станет великой и могущественной королевой и будет править рядом с Арриком. Но он безжалостно отшвырнул ее в сторону, да и никогда не планировал и не обещал ей править с ней рука об руку. Поэтому теперь женщина пыталась выместить свое разочарование на Рен и вбить клин между ней и королем.

Но королева-мать и не догадывалась, что Рен вовсе не собиралась сближаться со своим мужем. Ее покорность – всего лишь уловка.

– Ты знаешь, – продолжила Астрид и медленно потянулась под водой, явно желая покрасоваться своим впечатляющим телом, – не стоит оставлять короля разочарованным. Он найдет другой способ удовлетворить себя – способ, который не включает тебя.

И хотя их брак был весьма нетрадиционным, Рен знала, что Аррика – сколькими бы пороками он ни обладал – нельзя обвинить в неверности. Ей даже в голову не приходило, что Аррик может ей изменить. Услышав искренний страх и печаль в его голосе, когда он рассказывал ей о своих убитых женах и том, что Сорен сделал с его матерью, Рен в глубине души поняла, что Аррик был из тех людей, что выбирали «одну женщину на всю жизнь».

И все же, подумав об Аррике в постели с другой женщиной, Рен почувствовала, как ее живот скрутился в узел от ревности. Даже мысль о таком была ей ненавистна. Отвратительна. Она знала, что личная жизнь Аррика не должна ее волновать, и все равно беспокоилась, хотя и очень старалась не показывать, насколько сильно. Ибо что значат взгляды, прикосновения и слова Аррика, если он может возлечь с другой женщиной?

Астрид спасла Рен от необходимости отвечать.

– Я могу обучить тебя искусству быть королевой, чтобы ты не потеряла благосклонности моего сына. В конце концов, впасть в его немилость не так сложно. Королям нравятся новые ощущения, но старые игрушки быстро им надоедают.

Рен не хотелось иметь ничего общего с этой женщиной, но она была готова признать, что за королевой-матерью нужно следить. И тогда в ее голове возникла идея. Кое-кто может следить за Астрид.

Лейф.

Теперь Рен нужно убедиться, что Астрид ни в чем ее не подозревает, чтобы королева-гадюка ослабила свою оборону. Это позволит Лейфу проявить свой всемирно известный навык шпионажа.

Рен нацепила на лицо благодарную улыбку и игриво плеснула водой в сторону Астрид.

– Я буду рада вашей помощи. Признаюсь, я слишком неопытна для верлантийского двора. Лорн был куда более… консервативен. Я с благодарностью приму от вас любую помощь.

Это был хороший ответ: Рен смогла правильно соблюсти все банальности и приправить свои слова комплиментами. Астрид довольно улыбнулась, подплыла к Рен, сократив разделявшее их расстояние, и поцеловала ее в щеку.

– Я буду ждать наших следующих встреч, дочь моя, – мурлыкнула Астрид, прежде чем выбраться из бассейна.

Вода скатывалась вниз по ее коже, пока она обнаженной шла обратно в королевские покои, прихватив с собой свою одежду. Как, черт возьми, она вообще прошла мимо стражи?

Рен должна была признать: пускай эта женщина и прогнила до костей, но подавала она себя с необычайной уверенностью. Смелость Астрид не была плохим качеством, хотя она и пользовалась ею во зло. Рен не повредило бы то упорство и самообладание, с каким Астрид вела себя рядом с другими людьми. Юная королева не могла позволить, чтобы кто-нибудь увидел прорехи в ее броне.

Еще пятнадцать минут Рен сидела в тишине, пока ее сердцебиение постепенно замедлялось. Наконец Хосену выбрался из своего укрытия и пошел в сторону Рен так, словно просто обходил территорию. Приблизившись к бассейну с полотенцем и халатом в руках, он развернулся спиной, чтобы не смущать ее. Рен потянулась и с благодарностью забрала полотенце. Вытерев кожу, она накинула алый халат, подаренный Арриком прошлой ночью.

– Как ты нашел мой халат?

– Я рылся в ваших вещах, пока твой муж не мог решить, стоит или не стоит заняться с тобой любовью прямо в этом бассейне.

Рен проигнорировала его комментарий.

– Что ты думаешь об Астрид?

– На твоем месте я был бы с ней очень осторожен, – заметил Хосену, когда Рен, прикрыв наготу достаточно, чтобы дойти до комнаты, взяла его под руку. – Она гораздо опаснее, чем все думают.

Рен вскинула брови:

– Я думала, мне стоит быть осторожной со всеми в этом месте. – Она ожидала, что Хосену рассмеется, но вместо этого он замер и затих. В это мгновение Рен поняла, что у него имелась личная причина просить Рен об осторожности. Убедившись, что вокруг не было никого, кто мог бы подслушать, Рен остановилась в нескольких шагах от входа в свои покои и повернулась лицом к другу: – Между вами есть какая-то история, не так ли?

Хосену кивнул.

– Она причинила тебе боль?

Он сглотнул и отвернулся.

– Она многим причинила боль. Я не единственный, кто пострадал из-за нее.

– Тогда ты обрадуешься, узнав, что я планирую уничтожить ее. Я собираюсь попросить Лейфа приглядывать за ней для меня. В конце концов, знание – сила. Преступления не сойдут ей с рук.

– Это очень хорошая идея, – похвалил ее Хосену. – Я думал, что ты поступила глупо, приведя его сюда, но завести здесь своего шпиона будет очень полезно. Король не стал возражать?

Рен отрицательно покачала головой.

– Если честно, мне показалось, что ему понравилась эта идея. Мне здесь нужны друзья, люди, которым я могу доверять. Он не может быть рядом, чтобы постоянно меня защищать. – Девушка скорчилась на слове «защищать», отчего Хосену тихо рассмеялся. Она переступила с ноги на ногу. – Ты расскажешь мне, что случилось между вами с Астрид? Но если не можешь…

– Нет, я могу тебе рассказать. – Хосену на мгновение вскинул голову к небу и сжал руки в кулаки, но затем встряхнулся, сбрасывая напряжение. – Она забирает вещи, которые ей не принадлежат. Все, что кажется ей симпатичным и ценным. Я был молод, когда она впервые пришла ко мне…

Сердце Рен покрылось корочкой льда.

– Я знал, что это неправильно, но не мог ее остановить. Она часто приходила.

– Мне так жаль: – Рен протянула руку и сжала его ладонь в своей, чувствуя, как в животе все скручивается в узел. – Я знаю, ничто не в силах изменить прошлое, но она за все заплатит. Она будет страдать, обещаю. Пользоваться детьми отвратительно, и в аду для таких людей есть отдельное место.

Хосену натянуто улыбнулся:

– Хотелось бы мне, чтобы в мире было больше людей, похожих на тебя. Она хотела причинить боль Сорену, и никто не смел ее останавливать.

– Что? Почему она использовала тебя, чтобы причинить боль?.. – Рен оборвала себя. – Это неважно. Мне жаль, что я вообще начала тебя расспрашивать. Просто знай, что я на твоей стороне.

– Я знаю, – ответил Хосену и сжал ее пальцы, прежде чем отпустил ее ладонь. – В любом случае реакции, на которую Астрид надеялась, не последовало, поэтому она обратила свое внимание на Аррика. Он сломал ей два пальца, когда она коснулась его. – Он горько рассмеялся. – Хотелось бы мне обладать такой же уверенностью в себе, чтобы сломать пальцы королеве.

Рен потеряла дар речи. Из всего, что она узнала за последнее время, это казалось самым невероятным. То, что Хосену и Аррик испытали такое в своей юности… Рен даже вообразить этого не могла. Чем больше времени она проводила в Верланти, тем сильнее благодарила мать, отца и людей Лорна за свое потрясающее детство.

Но душераздирающая история Хосену натолкнула ее на вопрос, над которым она уже давно размышляла, но не осмеливалась задать вслух. Но теперь, когда Хосену поделился с ней такой личной историей, Рен почувствовала, что время для ее вопроса пришло.

– Мне нужно, чтобы ты ответил мне честно, и я не стану держать на тебя зла, что бы ты ни сказал. Кому ты верен, Хосену? Аррику или… мне?

Рен знала, какого ответа стоит ожидать. Она велела себе быть сильной, но разочарование просачивалось в ее вены подобно яду, хотя она знала, что преданность Хосену королю была более чем оправданна.

Хосену опустился на одно колено, склонил голову, вынул меч из ножен и положил себе на запястья. Рен едва могла поверить своим глазам.

– Когда-то между служением тебе и служением Аррику не было разницы, – сказал он тихо и уверенно. – Вы желали одного и того же. Но Аррик сбился с пути. Я верю, что он может вернуться, может вспомнить, что ему следует сделать и на какие компромиссы никогда нельзя идти, но только с твоим содействием. Я верю, что с твоей помощью, королева Драконов, мир и месть наконец могут быть достигнуты. И если мир можно получить, лишь пожертвовав местью, то я… я встану на твою сторону, а не на сторону Аррика.

На такое признание Рен и надеяться не могла. Хосену решительно и безоговорочно разделял ее убеждения. Он был справедливым и добропорядочным. Он служил народу, а не короне.

Она могла безоговорочно доверять ему.

– Ты не представляешь, как много значит для меня твоя поддержка, – сказала Рен, когда Хосену поднял взгляд, чтобы оценить ее реакцию. – Сказать, что я благодарна, – это ничего не сказать. Я не представляю, как мне отплатить тебе за твою преданность.

– Используй меня с наибольшей пользой, освободи рабов, уничтожь Идрила и разрушь жизнь Астрид, а затем разруби цепи, которыми сковали Драконьи острова. И тогда мы будем в расчете.

– Это трудная задача. Надеюсь, я с ней справлюсь.

– Я знаю, что справишься.

Смех Рен был таким же дрожащим, как и ее рука, когда она коснулась головы Хосену, заставляя его подняться на ноги. Лишь когда он тоже гортанно рассмеялся, дрожь испарилась. В ее теле пылала жар, напряжение и энергия, что казалось невозможным, учитывая, какие серьезные физические нагрузки она сегодня вытерпела.

На ее стороне были Лейф, Ганн, а теперь и Хосену.

С каждым днем она становилась сильнее, тогда как ее противники даже не подозревали, что мало-помалу теряют свою мощь.

Глава двенадцатая. Аррик

Рен мало говорила о том, что касалось повстанцев, а Хосену передал ему лишь необходимую информацию о женщине по имени Эвер. Поэтому Аррик не представлял, чего стоит ждать от ценной заложницы, которую они схватили во время облавы на логово мятежников. Аррик не сомневался в том, что женщина была сильной и дисциплинированной, а к тому же занимала высокое положение. Но она также была молчалива, словно камень.

Даже после трех дней допросов она не сказала ни слова.

– Она не поддается, Ваше Величество, – сообщил один из стражников, когда вечером Аррик спустился в подземелье, чтобы проверить заключенных. – Мы уже начали… эм, действовать жестче, но она все равно молчит.

– Об этом мне судить, – коротко ответил Аррик.

Если хочешь сделать что-то хорошо, то ты как минимум должен наблюдать за тем, как это делается. Особенно если дело касается такой важной пленницы. Даже спустя столько лет Аррик испытывал некий дискомфорт, когда приходилось силой вытягивать информацию из людей. Эту слабость Сорен долго пытался выбить из него, но потерпел поражение.

Эта женщина – Эвер – знала то, что было необходимо Аррику. Ему требовалось любой ценой получить у нее информацию. От этого зависело будущее его королевства.

А некоторые вещи стоят того, чтобы продать за них душу.

Твоя жена не согласилась бы.

Аррик оттолкнул эту мысль в сторону. У каждого из них были свои сильные стороны. Он мог справиться с этой частью управления королевством. Отец обучил его этому, и он не станет просить Рен запятнать свою душу подобными делами. Но его душу спасать уже поздно.

Он замер снаружи тюремной камеры и кивнул солдату, возглавлявшему допрос Эвер.

– Спросите у нее снова, кто спланировал атаку на порт, – велел он и заложил руки за спину, наблюдая за пленницей сквозь прутья решетки.

Сейчас был отлив, но вскоре вода вернется, и женщине придется карабкаться на решетку, чтобы спастись от обитавших в подземной реке плотоядных рыб, поджидавших обреченных пленников.

Это изобретение его предков, грубое, но эффективное.

И варварское.

Совсем как ты сам.

Вновь что-то кольнуло его сердце. Аррик опять это проигнорировал.

Лысая женщина была перемазана грязью и кровью; над ее левым глазом начал наливаться темно-сиреневый синяк. Аррик изучил ее с головы до пят, заметив, под каким странным углом изогнуты ее правая лодыжка и запястье. Его люди и в самом деле начали действовать жестче. Его затошнило, но, когда Аррик вспомнил о детях, которых она помогала убить, чувство вины испарилось. Пускай мужчина за свою жизнь совершил бесчисленное множество злодеяний для своего короля и королевства, он всегда старался защищать детей. Эту черту переступать он не собирался.

Женщина медленно вскинула голову и встретилась с ним взглядом. И хотя она была избита, окровавлена, голодна и измучена нехваткой воды и сна, свет не покинул ее глаз – она не сдавалась.

Она все еще хотела бунтовать.

Аррик уважал ее за это.

Многие люди вели себя как плаксивые младенцы, когда попадали в темницу. Но изредка попадались и такие, кто не сдавался до самого конца. Аррик был вынужден мириться с печальной дилеммой, когда дело касалось пленников, которые продолжали сопротивляться: он их уважал. Они походили на него, просто сражались по другую сторону линии, начерченной задолго до их рождения. Иногда эти черты не имели значения: они были нарисованы избалованными королями, которым нравилось попусту растрачивать свое время.

Но в этом случае линия была важна.

Мятежники взорвали порт, не дав мирным жителям времени на эвакуацию. Десятки людей – десятки семей – погибли. Такого Аррик никогда не смог бы простить. И едва ли он мог закрыть глаза на это преступление, если надеялся, что подданные станут доверять своему новому королю.

– Твое молчание не защитит тех, кого ты любишь, – прошептал он женщине. – Ты совершила убийство и предательство. Говори сейчас, или твои страдания станут сильнее.

Она сжала губы, но не произнесла ни звука.

Стражники посмотрели на Аррика, чтобы понять, как им стоило реагировать на продолжающуюся тишину. В конце концов, они не могли заключить с пленницей сделку. У них не имелось рычагов давления на нее: ни любовников, ни детей, ни славы или богатства, ни других скучных и ничтожных вещей, за которые менее достойные люди готовы продать своих лучших друзей.

– Да будет так.

Он мрачно кивнул своим людям, давая им разрешение перейти к следующему этапу допроса.

Двое стражников схватили ее за руки и сунули ее голову в отступившую от берега реку. Вода смыла кровь с ее лица, превращая женщину в живую наживку. Эвер не сопротивлялась. Она не пыталась сражаться. Она даже не начала биться в конвульсиях, когда из ее легких вышел весь воздух или когда вода вокруг нее забурлила – явный знак приближения плотоядных рыб.

В голове Аррика возникло непрошеное воспоминание о том, как Рен вжималась в решетку с выражением животного ужаса на лице. Мужчина выпал из бесстрастного уголка своего сознания, когда чувства вырвались наружу.

Паника, смешанная со злостью, волной поднялась в нем, грозя полностью поглотить его.

– Вытаскивайте ее, – холодно приказал он.

Его люди не смели оспаривать приказы своего короля. Они вытащили Эвер из воды и безжалостно швырнули обратно на мокрый каменный пол. Она принялась судорожно втягивать ртом воздух. Все ее тело тряслось, когда она села, но стоило ей поднять голову, как Аррик увидел, что в глубине ее глаз все еще горело пламя.

Она никогда не сломается.

Эта женщина молча примет свою смерть.

Недовольное шипение сорвалось с его губ, пока он смотрел на нее сверху вниз. Облава на мятежников провалилась. Ему придется найти другой способ закончить свою миссию, потому что от Эвер он не получит никакой информации.

– Мы закончили на сегодня, – прорычал он стражникам и отвернулся от камеры.

Шейн стоял и наблюдал за Арриком, прислонившись к стене и скрестив руки на груди. Король прошел мимо него и начал подниматься по лестнице, и мужчина тенью последовал за ним.

– Говори, – проворчал Аррик. – Я практически слышу, как ты на меня кричишь.

– Ты слишком рано велел достать ее из воды, – ответил Шейн.

– Это не так. Она все равно ничего бы нам не сказала, – холодно возразил Аррик.

Шейн схватил его за рукав, чтобы заставить остановиться, и Аррик предупреждающе рыкнул. Но друг остался невозмутим: король его никогда не пугал. Именно поэтому они так хорошо ладили.

– Военачальник, которого я знаю, позволил бы рыбам насытиться ее плотью до того, как приказал вытянуть ее из воды.

– Она не будет говорить. Не было смысла продолжать пытать ее.

– И ты все равно не сдался бы так рано, а попытался бы сломить эту женщину, – выпалил Шейн с придыханием.

– Что ты имеешь в виду?

– Твоя жена изменила тебя.

Этого он и боялся.

Аррик напрягся:

– Осторожно выбирай свои дальнейшие слова, Шейн.

– Из нас двоих не мне нужно быть осторожным. Не я один заметил, что с ее появлением ты стал слишком мягким. Просто я единственный, у кого хватает смелости напрямую сказать тебе об этом. Ты должен спать с ней, Аррик. Чтобы завести наследника. Чтобы продемонстрировать всем ваш союз. Ты не должен любить ее.

Аррик мог бы прервать полную горечи речь Шейна. Мог бы велеть ему заткнуться. И хотя речь действительно была горькой – лишь глупец не заметил бы насколько, – Шейн, к сожалению, озвучил правду, от которой Аррик не мог отмахнуться или проигнорировать.

И все же…

– Я ее не люблю. – Слова по вкусу напоминали ложь.

Шейн фыркнул:

– Бога ради, да ты позволил ей притащить шпиона ко двору! Шпиона, Аррик! Пленника, которого ты когда-то сам держал в подземелье. Теперь он сидит наверху, ест виноград и пьет медовое вино с твоей чертовой женой. Она – средство для достижения цели, мой лорд. Неужели ты готов пожертвовать всем ради Рен?

– У меня все под контролем.

Но правда ли это?

– Я всегда был твоим другом, – мягко продолжил Шейн. – Я связан клятвой защищать тебя даже от самого себя. Я не дам этой драконьей принцессе уничтожить тебя.

Не доверяя самому себе, Аррик промолчал. Он стряхнул с плеча руку Шейна, отвернулся и пошел прочь.

– Вспомни, что любовь сделала с твоей матерью, – крикнул Шейн ему вслед.

Неверие сковало Аррика, заставив резко остановиться. Он оглянулся через плечо:

– Да как ты смеешь?

Другу хватило совести выглядеть пристыженным, но он не стал забирать свои слова назад. Вместо этого он стоял, выпрямив плечи и высоко вскинув голову, и решительно смотрел на короля:

– Я предан тебе.

Он был прав, и они оба это знали.

Тошнотворное чувство обосновалось у Аррика в животе. Он позволил себе стать слишком уязвимым рядом с Рен. Слишком понимающим. Пытаясь порадовать – пытаясь найти компромисс между своими и ее целями, – он, как и сказал Шейн, стал слишком мягким.

Но мягкость – последнее качество, которое он мог себе позволить. В темных уголках его королевства пряталось слишком много врагов, и Аррик должен был стать крепким, как алмаз, и острым, как сталь.

Шейн прав: Аррик начинал влюбляться в Рен и подозревал, что эти чувства станут его погибелью.

Он наконец стал королем, и все его мечтания были в пределах досягаемости – лишь руку протяни. Никто не отнимет этого у него.

Даже его маленький дракон.

Глава тринадцатая. Рен

Как она до такого докатилась?

Рен никогда не чувствовала себя менее похожей на принцессу Лорна, чем в это мгновение. Она лежала на роскошной бархатной кушетке размером с кровать Аррика, ела миниатюрные верлантийские лакомства, пока вокруг нее крутились слуги с десятком бутылок вина разных сортов. Вокруг нее разместились полураздетые верлантийские придворные, которых обслуживали в той же манере.

Идея присоединиться к придворным во время ленивой послеобеденной встречи принадлежала Каллесу, который настоял на том, чтобы присоединиться к Рен на время этой операции под прикрытием, когда стало ясно, что она собирается воспользоваться его идеей. В конце концов, единственный способ узнать, что происходит в королевстве, – это прислушаться к тому, что обсуждает ее окружение.

Лейф сновал между диванами в одежде слуги, флиртовал и обменивался слухами со всеми, на кого падал его взгляд. Не было сомнений, что к концу вечера у него наберется много занятных историй и скандальных сплетен. Информация – вот в чем нуждалась Рен, чтобы начать ориентироваться при дворе темных эльфов.

Рен сделала еще один глоток из своего кубка и подавила дискомфорт, вызванный всей этой ситуацией. Она пришла сюда ради новостей. Наблюдая за тем, как прислуга буквально выпрыгивает из штанов, чтобы удовлетворить самые безумные прихоти знати, Рен порой испытывала тошноту. Но ей придется сыграть свою роль, если она хочет изменить текущий порядок вещей.

– Еще вина? – лениво протянул Каллес.

– Нет, у меня есть, – ответила она и сделала еще один маленький глоток.

Принц улыбнулся ей:

– Не думай, что я не заметил: ты уже очень долго не наполняла свой кубок. Что именно вы задумали, моя королева?

Рен послала Каллесу хитрую улыбку. Он никогда ничего не упускал.

– Я просто наслаждаюсь гостеприимностью моих придворных.

– М-хм.

Он переключил внимание на трех девушек, одетых в шифоновые платья цвета розовых лепестков. Их лица были нарумянены, глаза подведены сурьмой, а губы покраснели от выпитого вина. Рен наблюдала за принцем и женщинами, которым, без сомнения, завидовали многие дворянки. На их прекрасные тела, не стесняясь, смотрели несколько придворных.

– А когда Роддик зашел в комнату, его жена Пози лежала в кровати не только с Данилем, но еще и с рабом! – нарочито громко прошептала брюнетка, и две ее подружки – блондинка и рыженькая – ахнули, прикрыв рты руками.

– С его лучшим другом и слугой? – воскликнула блондинка, явно восхищенная услышанной историей. – Это так унизительно!

– Ох, все еще хуже. Теперь Пози собирается уйти от него, чтобы вступить в брак с Данилем. И вы помните, как на прошлой неделе я рассказывала, что это Пози владеет их состоянием? Да, наследство досталось ей от ее бедного дядюшки, который так и не смог обзавестись собственными детьми. И теперь кто-то видел, как Роддик бродил по торговому кварталу в поисках работы.

– Она оставила его ни с чем! – хихикнула рыжая.

– Так ему и надо, – сказала брюнетка, надменно сморщив носик. – Он мне никогда не нравился. Он уже много лет не был верен Пози.

Рен уставилась в свой кубок, не желая дослушивать эту историю – все-таки это была простая сплетня, и королева сама не знала, следует ли ей поддержать в этой ситуации Роддика или Пози. Но едва ли это имело значение. Рен осуждала супружескую неверность. Интересно, как сильно возмутились бы придворные, если бы она решила отдать этих двоих под суд за измену?

Развеселившись от собственных мыслей, она улыбнулась Каллесу, когда заметила, что он тщательно следит за ее реакцией. Он думал, что она будет шокирована? Даже если разговоры придворных ее удивили, она бы никогда не показала окружающим своих истинных чувств. Все они были змеями, ждущими возможности полакомиться ею.

– Что же, он не единственный во дворце, кто вступил в брак ради статуса. По крайней мере, он был более честен на этот счет.

Эти слова привлекли внимание Рен. Она вновь взглянула на трех девушек, которые, не отрываясь, смотрели на нее. Двое мужчин, которые подслушивали разговор, с неприкрытым обожанием глядя на красавиц, захихикали, словно прачки-сплетницы.

Рен только улыбнулась им и подняла свой бокал. Глаза девушек широко распахнулись, и они быстро опустили головы, словно им стало стыдно за свои слова. Но все это всего лишь представление. Они хотели, чтобы Рен знала, как сильно она им не нравилась, хотя и постарались скрыть свои оскорбления за вскользь брошенными фразами.

Но Рен тоже могла сыграть в эту игру.

Каллес пихнул ее локтем в бок, обрывая гляделки, и указал на двух мужчин:

– Вон тот седеющий мужчина… с большим пузом.

– Они оба подходят под это описание.

Каллес сморщил нос, соглашаясь.

– Тот, что в бордовом. – Рен кивнула, давая принцу знать, что поняла, о ком он говорил. – Он один из советников моего дорогого почившего отца. Он верит, что Аррик хочет несправедливо лишить его должности.

– А он хочет? – спросила она.

Что именно задумал Каллес?

– Да, но очень даже справедливо. Этот мужчина совершенно некомпетентен.

Теперь Рен пришлось сдерживать улыбку.

Мужчина, на которого указал Каллес, нарочито вальяжно откинулся на спинку кушетки, на которой восседал, и протянул:

– Кажется, в наши дни кто угодно может высоко подняться при дворе, лишь слегка похлопав ресницами и тряхнув волосами экзотического огненно-алого цвета.

Не было сомнений, что этот комментарий предназначался исключительно Рен. На несколько футов позади мужчины Лейф стоял на коленях и с руки скармливал невероятно огромному толстяку кусочки запеченного на огне гуся. Друг послал девушке выразительный взгляд, намекая, что ей не стоит терять контроль над собой.

Но Рен точно знала, как ответить. Еще год назад она бы растерялась, но сейчас все изменилось. Слова мужчины не оскорбляли ее. Она ведь никогда не желала выходить замуж за короля. Ее, черт возьми, подарили этому мужчине, как военный трофей.

Рен не собиралась соблюдать скучный верлантийский этикет, который велел говорить за спиной то, что так хотелось сказать в лицо. Она выпрямилась на своей кушетке и с легкой улыбкой обратилась к мужчине:

– Мне интересно, неужели вы так завидуете тому, что у меня имеются навыки, необходимые, чтобы заманить короля в постель и получить от него клятву верности и любви, – мурлыкнула она, и ее голос был почти таким же сладким, как у Астрид. – Возможно, в следующий раз при встрече вам стоит похлопать ресницами и посмотреть, куда вас это приведет. Не сомневаюсь, что прямиком в темницу. Я слышала, рыбам очень нужен плотный обед. – Рен позволила взгляду задержаться на его объемном теле: – А вы, сэр, можете им его предоставить.

Рен говорила достаточно громко, чтобы весь двор услышал ее слова. Воздух наполнился смешками и хихиканьем придворных, потешавшихся над советником. Тот надулся, став еще больше размером, густо покраснел от стыда и начал бурчать себе под нос какую-то чепуху.

Удовлетворившись, Рен снова откинулась на спинку кушетки и позволила Каллесу забросить виноградинку ей в рот. Он смеялся громче, чем все остальные, хотя Рен точно знала, что Лейф дал бы ему фору, если бы ему не приходилось притворяться слугой. Сегодня вечером, когда они будут ужинать вместе, он наверняка изложит ей свою версию событий.

Она с нетерпением этого ждала.

– Должен сказать, я впечатлен, – прошептал Каллес, успокоившись достаточно, чтобы пригубить вино из своего кубка. – Ты привыкла к нашему двору куда быстрее, чем я мог себе представить. У королевы Драконов, оказывается, есть коготки. Боюсь, не успею опомниться, и ты уже будешь просить меня отвезти тебя в дом удовольствий. Вот там-то можно послушать настоящие сплетни.

Его слова испортили триумфальное настроение Рен и вмиг вернули ее обратно в реальность. От мысли, что она так хорошо адаптируется к жизни в Верланти, ей стало плохо. Но она должна исполнять роль, и если не сможет убедить публику в своей искренности, ее ждет гибель.

И все же когда знакомая зловещая фигура Аррика появилась во дворе, Рен вздохнула с облегчением. Муж прорезал толпу словно шелк, направляясь к ней. Рядом с ним она могла быть самой собой, зная, что он принимал ее такой, какая она есть.

Она ненавидела его за это.

– Мой король, добрый веч… – начала Рен, но окончание приветствия растаяло на ее губах, когда Аррик бесцеремонно поднял ноги Рен, сел на кушетку, а затем устроил ее голени у себя на коленях.

Она не дала маске сползти с лица и покрутилась, стараясь не выглядеть испуганной.

Не говоря ни слова, Аррик забрал у Каллеса блюдо с виноградом и положил его Рен на колени. Отщипнув виноградину от веточки, Аррик прижал ее к губам Рен. Она медленно приняла угощение, чувствуя, как его рука скользнула от ее лодыжки к колену под длинным подолом платья.

Это было так по-домашнему. У нее даже не возникло чувства, что он просто «играл» с ней в мужа и жену. Нет, его действия казались естественными. И все же он все равно притворялся для зрителей.

Он заявлял свои права на нее.

– О чем думаешь, брат? – поддразнил Каллес.

Он прошелся взглядом сначала по Рен, а потом по своему брату. От его внимательных глаз не укрылась то, как по-собственнически Аррик обнимал жену.

– Просто размышляю, – холодно ответил король, словно его ледяной тон мог положить конец этому разговору.

Но если Рен и узнала что-то о Каллесе за время их знакомства, так это то, что он прекрасно умел задевать людей за живое. И все же даже она не была готова к тому, что брат Аррика скажет дальше.

Она взяла из блюда виноградинку и положила ее Аррику в рот, отлично зная, что взгляды всех присутствующих были направлены на них. Возможно, еда сможет улучшить ему настроение.

– Сомневаюсь, что повстанцы, которых вам удалось схватить несколько дней назад, заговорили, не так ли?

Тело Аррика обратилось в камень. Он уставился на брата, и Рен замерла, не успев донести следующую виноградинку до его губ. Она поняла, что не должна была знать о пленниках.

Ее кровь обратилась в лед, а руки дрогнули. Кого из ее друзей удалось поймать?

Не предавай их или себя.

Рен даже не думала, что обладает таким самоконтролем. Она скормила Аррику виноград, и он перевел взгляд на ее лицо, словно пытаясь обнаружить трещины в ее маске, любые признаки того, что она чувствовала на самом деле. Но он ничего не увидит. Если она покажет свои истинные эмоции сейчас – здесь, в окружении верлантийской знати, – то выдаст свою подлинную суть.

Она предательница, которой нельзя доверять.

Вместо этого она прикусила язык и продолжила исполнять роль королевы змей: Рен кормила своего короля виноградом.

Советник, которого Рен так легко поставила на место, выглянул со своего места, услышав слова Каллеса.

– Я слышал, вы сумели поймать троих мятежников, – сказал он, явно стремясь вновь завоевать утраченное расположение. – Включая кого-то очень высокого ранга. Должно быть, вы уже близки к тому, чтобы узнать местоположение остальных слизней.

Губы Аррика сжались в тонкую линию.

– Это не то, о чем я бы стал говорить так свободно, – произнес он, а затем вновь сосредоточил внимание на Рен.

Он попытался скормить ей еще одну виноградинку, но она оттолкнула его руку с застенчивой улыбкой.

– Мне кажется, я съела слишком много, – прошептала она, поднимаясь на ноги, потянулась, а затем склонилась, чтобы поцеловать Аррика в щеку, отстранилась и изобразила зевок, прикрыв рот рукой. Она оглянулась вокруг, а затем встретилась взглядом с мужем и подмигнула ему: – Вы слишком долго не давали мне спать, мой король. Думаю, мне стоит удалиться, чтобы немного отдохнуть. Прошу меня простить.

Рен присела в реверансе, дожидаясь, когда Аррик позволит ей уйти.

Краем глаза она заметила, как Лейф выскользнул со двора.

Она взглянула на мужа из-под опущенных ресниц. Было ясно, что Аррик не хочет отпускать ее. Каллес едва ли не сиял от удовольствия, наблюдая за развернувшейся сценой.

– Отдыхайте, миледи. Вам понадобятся силы, – глухим тоном проурчал Аррик.

Дрожь пробежала по ее телу, но Рен проигнорировала раздавшиеся вокруг смешки. Она вышла со двора, высоко подняв голову, но маска спала с ее лица, как только она оказалась в коридоре. Королева подобрала юбки и побежала по прохладному мраморному полу в вихре шелка и кисеи под аккомпанемент вопросов, бешено крутящихся в голове.

Каллесу нет нужды рассказывать об этом Рен – он завел разговор о пленниках только потому, что Аррик был рядом. Но зачем? Чтобы поиздеваться над ней или над королем? А может, над ними обоими?

Разочарование закипело в ее груди. Сейчас она понимала истинные мотивы поступков младшего брата Аррика не лучше, чем в день их первой встречи. Она не доверяла Каллесу; у него имелась собственная цель.

Но Рен искренне верила, что он не планировал причинять ей вред.

По крайней мере, пока.

Каллес предоставил Рен жизненно важную информацию: – что-то, о чем она бы никогда не узнала, если бы Аррик сумел утаить это от нее, – и тому имелась причина.

Теперь ей просто нужно понять почему. И что с этим делать.

Ее сердце ускорило бег. Ей нужно узнать, кого заключили в темницу.

Аррик придет за ней. Лишь вопрос времени, когда ему удастся выследить ее. Рен скинула свои легкие туфельки и побежала.

Ей необходимо добраться до тюрьмы прежде, чем муж найдет ее.

Глава четырнадцатая. Рен

– Прошу прощения, Ваше Величество, но у меня приказ не пускать сюда никого, кроме вашего мужа.

– Мой муж напрямую запретил вам пускать сюда вашу королеву? – возразила Рен, стараясь, чтобы ее голос звучал спокойно и почти надменно – она сделала бы что угодно, лишь бы не показать животный страх и кипящий гнев, которые пожирали ее изнутри.

У нее не было времени на вопросы. Аррик мог прийти в любую минуту.

Когда стражник, стоявший у входа в подземелье, замешкался, Рен поняла, что выиграла. Он покосился на своего напарника, который лишь пожал плечами.

– Вы собираетесь отказаться выполнять прямой приказ вашей королевы?

Оба мужчины склонили головы и опустили копья, пропуская Рен в подземелье.

Сердце быстро стучало в груди, пока она медленно шла по узкому коридору, который вел к камерам с наклонным полом. Вода уже начала быстро прибывать. В сумраке Рен могла различить несколько несчастных, отчаянно прижимавшихся к прутьям решетки. Они готовились провести в таком положении долгую ночь, полную мучений.

Она в отчаянии рассматривала лица заключенных, но знакомых среди них не видела.

Вдруг Каллес обманул ее? Вдруг в подземельях не было повстанцев? Нет. Аррик слишком разозлился на своего брата, а значит, слова младшего принца были правдой. Но, возможно, пленных мятежников перевели куда-то еще?

Паника уже начала одолевать ее, а пульс зашкаливал, когда Рен подошла к последней камере.

– О мой… Эвер, – выдохнула Рен.

Она так обезумела от страха, что ей было плевать, слышал ли кто-нибудь, как она вслух произнесла имя женщины. Даже если кто-то подслушал ее, это не имело значения. Аррик знал, что Рен имела дела с мятежниками. Для него это не новость.

Женщина висела в цепях над разлившейся рекой – пальцы ее ног зависли в дюймах над водой. Ее измученное тело было покрыто синяками и измазано кровью. Рен схватилась за прутья и прижалась к ним так близко, как только могла, глядя на свою подругу:

– Эвер?

Женщина медленно подняла голову и, прищурившись, посмотрела на Рен.

Вот черт. Ее лицо было изуродовано до неузнаваемости.

– Что они с тобой сделали? – прошептала Рен.

Эвер улыбнулась, но ее улыбка была пропитана болью:

– Ничего, к чему я не была бы готова.

Она закашлялась, и кровь запятнала ее губы.

– Откройте дверь, – крикнула Рен двум стражникам, которые ждали чуть дальше по коридору, за пределами слышимости.

Один из них выглядел так, словно собирался начать спорить, но второй покорно отпер железную дверь.

Рен рывком открыла ее и бросилась к Эвер прямо сквозь воду, доходившую ей до щиколоток. Она обвела подругу взглядом:

– Где болит меньше всего?

– Болит все, – невнятно проговорила Эвер.

– Ясно. – Рен обвила руками ноги женщины и приподняла ее, чтобы дать ее рукам немного отдыха. – Просто потерпи чуть-чуть, хорошо? – попросила она сдавленным тоном.

Эвер невесело хмыкнула:

– По-моему, это единственное, что я могу сделать.

Рен оглянулась через плечо и выкрикнула:

– Снимите ее отсюда. Сейчас же!

Двое стражников неловко переглянулись. Тот, что открыл дверь, указал своим копьем в потолок:

– Только у короля есть ключ.

– Это ты чертов стражник! Почему он единственный, у кого есть ключ?

– Чтобы не допускать подобных ситуаций, – по подземелью прокатился громкий голос.

Из темноты вышел ее муж. Широким шагом он подошел к ним; на его лице замерло выражение ледяной ярости. Рен перехватила Эвер так, чтобы было удобнее смотреть на Аррика. Он пристально глядел на нее в ответ, и в его мрачном взгляде не было ни намека на сострадание. Девушка мысленно приготовилась к тому, что последует за этим взглядом. Она никогда не подчинялась ему из страха и уж тем более не сделает этого сейчас.

Стражники спешно отошли назад, когда Аррик замер в дверях клетки. Его пронзительные голубые глаза были направлены только на Рен:

– Выйди из воды, жена.

Это был приказ.

Рен стиснула челюсти, услышав его холодный тон, но лишь покачала головой:

– Только после того, как ты освободишь ее из цепей.

– Выходи, – прошипел он.

– Нет.

Аррик выглядел так, словно был готов сорвать дверь с петель. Он глубоко вздохнул и обернулся к двоим стражникам:

– Вы двое – на выход!

Его люди поспешили выполнить приказ, ни разу не взглянув на Рен, пока неслись прочь из подземелья. Они знали, что не стоит перечить королю, обладавшему репутацией безжалостного военачальника.

Рен могла бы пожалеть их за наказание, ожидавшее за то, что они впустили ее в подземелье, если бы не их причастность к издевательствам над Эвер. Она перевела взгляд на своего пышущего гневом мужа:

– Это варварство даже по твоим меркам.

– Ты ничего об этом не знаешь.

– Очевидно. Как ты мог так поступить?

– Я как раз собирался задать тебе тот же вопрос. Ты рискнула всем, ради чего мы так старались, из-за убийцы.

– Ты имеешь в виду, все, ради чего ты так старался, – плюнула она в ответ.

Пальцы Аррика сжались на прутьях, обрамлявших дверную раму.

– Выходи сейчас же. Я не стану просить еще раз.

Вода поднималась все выше. Рен сильнее сжала ноги Эвер, не двигаясь с места.

– Это все, Аррик. Это мой предел. Ты хотел партнерских отношений со мной. Но ты не можешь так обращаться с людьми – ни сейчас, ни когда-либо еще. Это ты хотел изменить Верланти. Но чтобы сделать это, сначала ты должен измениться сам. Если ты не собираешься проявлять сострадание ни к кому, кроме меня, тогда я никогда не буду твоей.

Он замер с исказившимся лицом и зарычал, а затем оттолкнулся от двери. Король заметался из стороны в сторону перед входом в камеру, словно лев в клетке. Вода забурлила за спиной Рен, но она заставила себя не двигаться с места. Целый спектр эмоций отразился на его лице, когда он наконец понял, что не сможет сломить ее решимость.

– Шейн! – взревел король, и его голос эхом отразился от каменных стен. – Иди сюда!

Выругавшись, Аррик нырнул в дверной проход и подошел к Рен, разбрызгивая воду. Тихо рыкнув, он открыл замок на кандалах Эвер и вырвал женщину из рук Рен, не глядя жене в глаза. На мгновение ей показалось, что он бросит Эвер на съедение рыбам, но Аррик развернулся и вышел из камеры.

Эвер протянула слабую руку к Рен, и на ее лице отразилась немая благодарность.

Шейн подбежал к ним. Уголки его губ были хмуро опущены.

– Разберись с ней, – приказал Аррик, передавая Эвер другу. – У меня есть другие дела.

Шейн сердито посмотрел на Рен, но сделал, что велено. Как всегда, верный слуга.

– Иди со мной, – пробормотал Аррик, схватил Рен за плечо и поволок ее мимо Шейна и Эвер, вверх по лестнице, прочь из подземелий.

Ох, он не посмел.

Они не успели пройти и нескольких шагов вниз по коридору, когда Рен выдернула руку из его хватки и вытащила кинжал из-под подола своего грязного платья прежде, чем он рывком притянул ее к себе. Она прижала лезвие к изгибу его подмышки.

Опасный жест. Жест, который значил, что она настроена смертельно серьезно.

– Прикоснешься ко мне так еще раз и узнаешь, что я с тобой сделаю, – прошипела она, тяжело дыша.

Аррик улыбнулся, не обращая внимания на кинжал, и прижался к ней сильнее. Рен ощутила за спиной холод мраморной стены, когда их тела почти слились воедино.

– Ты думаешь, меня может испугать боль? Или смерть? Я и есть смерть.

Рен уставилась в его пылающие глаза и почувствовала укол жалости. Когда этот мужчина испытывал хоть толику сострадания или любви? Какие демоны превратили его в этого монстра?

– Все не должно быть так, – мягко сказала она. – Ты можешь выбирать, кем тебе быть.

Выражение его лица стало еще более суровым:

– Если ты когда-нибудь еще заговоришь со мной так при моих подданных, если ты еще раз оспоришь мой авторитет при посторонних, то быстро окажешься в клетке вместе со своей подругой. Ты, должно быть, уже ощущаешь себя там как дома.

– Снова угрожаешь мне? – Рен вскинула бровь, уже не заботясь о том, что кто-то может их слушать. Она подалась вперед, не отводя взгляда от его глаз: – Брось меня в темницу. Посмотрим, как долго тебе удастся удерживать меня там. Если я не ошибаюсь, в прошлый раз у тебя вышло не очень.

– Существуют места куда хуже тюрьмы, – прошептал он, опуская взгляд на ее губы. – Я мог бы сделать твои страдания такими сладкими. В моих руках ты бы начала молить о пощаде всего через несколько часов.

Рен встала на цыпочки и мимолетно коснулась его губ своими, чувствуя, как дрожь пробежала по ее спине.

– Обещания, обещания.

– Почему тебе нужно постоянно бросать мне вызов? – прорычал он.

– Потому что ты не бог.

Рен вновь опустилась на пятки и вывернулась из его хватки. Она пошла прочь от мужа, высоко подняв голову, хотя сердце в ее груди бешено стучало.

– Ты никогда не должна поворачиваться спиной к врагу.

– Так вот кем ты мне стал, муж? – крикнула она через плечо.

В ответ ей донесся лишь поток ругательств.

Рен улыбнулась, наслаждаясь победой.

Глава пятнадцатая. Аррик

Его жена погубит себя сама.

И эта мысль вселяла ужас в самый центр его черного сердца.

После их ссоры Аррик хотел последовать за Рен, возможно, продолжить перепалку и поцелуями заставить прекратить упрямиться. Но, будучи королем, он не мог позволить себе совершать фривольные поступки. У него имелись обязанности, которые нельзя игнорировать. Весь прошлый вечер и сегодняшний день Аррик провел на встречах.

Он неспешно сделал глоток вина, разбавленного водой. Аррик не любил крепкие напитки. Король терпеть не мог то, как алкоголь притупляет чувства, что было смертельно, учитывая его положение. Правда, в данный момент он был готов напиться до беспамятства, лишь бы выбраться с этой встречи и забыть о своем маленьком драконе, который причинял слишком много хлопот.

Встреча с советниками началась три часа назад, и ничто не предвещало скорого конца. Аррик прекрасно понимал, на что надеялись его советники, большинство из которых выбрал еще Сорен.

Они хотели видеть Аррика сломленным и нетерпеливым. Они хотели, чтобы он почувствовал себя зеленым новичком, который ничего не понимает в правлении королевством. Но они и не догадывались, насколько решительно Аррик настроен, насколько далеко простирается его терпение.

Мужчина с восковой кожей, глазами с нависшими веками и редеющими соломенными волосами все бубнил и бубнил о налогообложении на торговые классы, говоря так, словно Аррик был идиотом. Король пристально посмотрел на советника, отчего тот начал заикаться.

Пока они могли продолжать играть в свои игры. Вскоре, когда придет время, большинство из них сложат с себя обязанности, а их места займут люди Аррика.

Король не мог позволить, чтобы самые влиятельные семьи королевства ополчились против него. Он должен действовать аккуратно, с осторожностью, когда это важно, и решительно, когда нет. Каждое действие Аррика должно быть идеально точным, иначе люди Сорена разорвут его на части.

Или это сделает Идрил.

Король провел пальцем по стопке листов с отчетами, уже зная, что в них говорится. Он не станет поднимать налоги. Высокородные семейства уже пользовались преимуществами по сравнению с простым народом. В этой комнате собрались самые богатые мужчины королевства. Аррик не собирался красть у бедных, чтобы наполнять золотом карманы богачей. Рен согласилась бы с этим решением, если бы смогла отказаться от своего предубеждения и моральных принципов.

Аррик хмуро посмотрел на документы, не прочтя ни строки, и неловко поерзал на месте. Спина болела из-за неудобного положения, в котором он провел прошлую ночь. Аррику следовало сосредоточиться на обсуждении важных дел королевства, но вместо этого он продолжал думать о том, как они с Рен вчера расстались. О том, как он вышел из себя.

После того что Рен увидела в подземелье, где была заключена Эвер, она отказалась пускать Аррика в их постель. В его постель. Возможно, всего год назад он бы просто проигнорировал ее и насильно забрался в кровать, но теперь чувства жены были важны для него.

Против собственной воли он хотел, чтобы Рен доверяла ему. Чтобы она любила его.

Это было глупо, но Аррик не мог ничего с собой поделать.

Шейн даже не притворялся, что понимает его.

Аррику придется следить за своим первым помощником. Они дружили на протяжении почти всей его жизни – Шейн следовал за ним даже в самые безнадежные сражения с непоколебимой преданностью, – но у каждого человека есть предел прочности, и Аррик чувствовал, что Шейн вот-вот достигнет своего.

Король снова заерзал, когда новый болезненный спазм пронзил его шею. Чего бы ему ни хотелось на самом деле, Аррик обиженно остался спать на полу. Темные круги под глазами и боль в позвоночнике служили тому доказательством. Встреча от этого не становилась менее невыносимой.

Удивительно, но о своем решении Аррик не жалел; он не хотел быть жестоким с Рен.

Его настроение ухудшилось.

Ведь в подземелье он вел себя очень жестоко.

Он все еще кипел от злости, вспоминая о том, чем рисковала Рен, так откровенно выражаясь при его людях. Он злился и на Каллеса, который нарочно вывел ее из себя. И все же сейчас Аррика мучило чувство вины. Он поступил слишком жестко. Этому не было оправданий.

Он должен загладить свою вину.

Спустя много часов после того как Рен уснула, Аррик лежал на полу, глядя в потолок и пытаясь понять свою жену. Она видела мир черно-белым. Если бы Эвер действительно участвовала в организации взрывов в порту, стала бы Рен ее защищать? Аррик поговорил с Хосену, и шпион сказал ему лишь то, что Эвер относилась к Рен с уважением и добротой, пока та жила среди повстанцев. Может, его жена пришла на помощь этой женщине из-за напрасной верности?

Аррик не мог винить кого-то за верность.

Ужас, написанный на лице Рен, когда она умоляла стражников освободить женщину из цепей, навсегда запечатлелся в его сознании. Чувство вины было Аррику в новинку. И все же каждый раз, когда он вспоминал реакцию своей жены, эта неприятная эмоция вспыхивала в его душе. Как бы он сам отреагировал, если бы Шейн или Ронан были подвешены под потолком и избиты по приказу Рен?

Это бы разорвало его на части.

Неудивительно, что Рен смотрела на Аррика так, словно он был монстром.

– …что наталкивает меня на мысли о вашей жене, Ваше Величество… Ваше Величество? – вежливо позвал его мужчина с соломенными волосами.

Аррик стряхнул туман с мыслей, беззвучно проклиная себя за невнимательность, а затем поднял взгляд на мужчину, дожидаясь, пока тот закончит свое предложение. Советник мягко кашлянул.

– Было замечено, что Ее Высочество – хм – ведет себя слишком грубо и чуждо для того, чтобы верлантийский двор ее принял. Возможно, мы могли бы – хм-хм – просветить ее в вопросах нашего этикета?

– Вы позволяете себе осуждать свою королеву? – Этот вопрос был опасен.

– Никогда, мой лорд. Просто ходили слухи о варварском происхождении королевы, и я подумал, что вашей супруге, быть может, хотелось бы узнать о том, как ведет себя ее новый народ.

И вот опять это слово: «варварский».

Ни Рен, ни ее людей нельзя назвать варварами. Его жена была яростной, верной и страшной в гневе, но это слово ей совершенно точно не подходило.

Аррик был варваром.

Он задумчиво поджал губы. Рен действительно стоило научиться тому, как ведут себя люди в Верланти.

– Думаю, этого добиться проще всего, если моя жена будет проводить больше времени при дворе. Рядом с нашими подданными.

По комнате пронеслись одобрительные шепотки.

– Могу я посоветовать ей посетить дома самых влиятельных семей нашего королевства? Ваши лорды хорошо воспримут то, что она попытается завести знакомых и друзей, – предложил мужчина помоложе с острым подбородком и темными волосами – Аррик был почти наверняка уверен, что сама Астрид убедилась, чтобы ему нашлось место среди советников короля.

Мужчины снова одобрительно зашептали.

Королю совершенно не нравилась мысль о том, что Рен в одиночестве уедет из дворца, но это был правильный ход; он бы сам предложил такой вариант, если бы дело касалось кого-то иного.

– Я даю вам разрешение организовать тур на следующие две недели, в течение которых королева посетит все важные семьи.

– И… еще кое-что, – продолжил тот же мужчина. Он оглядел всех присутствующих и только потом продолжил: – Мы все решили, что правильнее всего будет, если Ее Величество сама возглавит церемонию казни пойманных повстанцев. Мы верим, что это покажет верлантийцам, что королева симпатизирует семьям, потерявшим своих любимых.

Это разумное предложение, но как отреагирует на него Рен?

Закончив встречу с советом, Аррик зашагал по коридорам в свою комнату, обратно к Рен. Он нерешительно замер у двери. Ронан посмотрел на него, выгнув бровь, но Аррик мысленно подготовил себя к тому, что его ждет. Убедить ее занять роль палача будет нелегко, но Аррику было важно убедиться, что Рен действительно перешла на его сторону. В любом случае казнь плененных мятежников неизбежна, и девушке следовало это знать.

По крайней мере, от ее рук они умрут быстро и безболезненно.

Мысль о заключенных натолкнула Аррика на идею.

Он вошел в свои покои и закрыл за собой дверь.

В то мгновение, когда Аррик увидел Рен, сидящую на полу и невидящим взором глядящую на сад, он понял, что ему нужно загладить перед ней свою вину.

Он подошел к ней, упал на колени и накрыл ее ладони своими. Рен не отстранилась, но и не взглянула на него.

– Прости меня, – искренне сказал он. – Я думаю, ты знаешь, как мне жаль, но это не значит, что я не должен произнести это вслух. Я никогда не должен был обращаться с тобой подобным образом. Ты страдала, а я своей злостью сделал только хуже. Ты заслуживаешь лучшего.

На секунду ему показалось, что его маленький дракончик просто проигнорирует его слова, но затем плечи Рен опустились, и она тяжело вздохнула. Когда она подняла на Аррика красные опухшие глаза, он почувствовал укол совести. Она плакала.

– Ты не можешь так со мной обращаться, потом извиняться и надеяться, что все станет лучше. Как мне знать, что такое не повторится вновь?

Он мягко сжал ее руку:

– Мне нелегко меняться, но ты должна знать, что я стараюсь. Из-за тебя. Для тебя. Мне нравится человек, которым я могу стать, но я не могу измениться за одну ночь. Прояви терпение ради меня.

– Я не хочу, чтобы ты менялся для меня. Я хочу, чтобы ты изменился, чтобы стать лучше для себя и для своих людей. Мы не должны становиться теми, кем хотели сделать нас наши родители. Мы можем меняться, но не можем сделать это для кого-то другого. Это ненастоящие перемены.

Аррик покачал головой:

– Это неправда.

– Это правда, но ты просто пока этого не осознаешь. Я не стану нести ответственность за твои поступки.

Аррик опустил голову и поцеловал обратную сторону ее ладоней.

– Прости меня.

Рен вынула свои ладони из его рук, и сердце Аррика рухнул вниз, но затем девушка обхватила его лицо руками и заглянула ему в глаза:

– Я благодарна за твои слова, но действия для меня значат больше. Покажи мне, что ты говоришь всерьез.

И в это мгновение Аррик понял, что Рен станет его избавлением от тьмы. Он понял, что все жертвы, на которые он пошел для того, чтобы заполучить Верланти, не будут иметь значения, если она не останется рядом с ним. Он так устал от одиночества.

– Ты простишь меня? – хрипло проговорил он. – Я всю ночь простою на коленях перед моей королевой, если потребуется.

И наконец на лице его прекрасной жены появилась мимолетная улыбка. Когда она поднялась на ноги, Аррик последовал ее примеру.

– Мне не нужно, чтобы ты стоял на коленях. Я хочу, чтобы ты стоял рядом со мной и видел во мне равную себя.

– Я вижу. – Когда Рен с сомнением взглянула на него, Аррик добавил: – Клянусь, это правда.

– Тогда покажи мне, что я для тебя партнер, а не безвольная кукла.

Он обхватил ее щеки ладонями.

– Мне нужна только настоящая, искренняя версия тебя. Мне нужна та, кто отчитает меня за дурное поведение и не позволит выходить сухим из воды.

– …Тогда почему мне все еще кажется, что ты держишь меня в неведении? – спросила она так тихо, что Аррик едва расслышал ее слова за шелестом ветра.

Он взял Рен за руку и вывел ее из комнаты. Ему необходимо показать ей нечто важное.

– Куда ты меня ведешь?

– На встречу кое с кем.

Когда они подошли ко входу в подземелье, шаги Рен замедлились, а на ее лице возникла тревога:

– Что мы здесь делаем?

– Я привел тебя сюда, потому что доверяю тебе, – прошептал Аррик, – и потому что надеюсь, что это поможет тебе довериться мне.

В слабом свете факелов лицо Рен осталось бесстрастным.

– Тогда веди.

Эти два коротких слова подарили ему надежду. И эта надежда убивала.

Глава шестнадцатая. Рен

Необходимость вновь спускаться в подземелье была Рен ненавистна. Это место всегда напоминало ей о том, что достаточно сказать одно неправильное слово, и Аррик прикажет запереть ее здесь, хотя она понимала, что клетка не удержит ее надолго, если Трув будет рядом, чтобы освободить свою всадницу. И все же эти мысли свинцовой тяжестью давили на ее сознание, пока Аррик вел ее к камере, которую Рен прежде не заметила.

Здесь было очень темно, и ей пришлось вглядываться в тени, чтобы разглядеть заключенного сквозь решетку. Внутри сидел темнокожий мужчина с коротко подстриженными волосами. Чертами лица он очень походил на Роуэна. Поняв, что это не Роуэн, Рен испытала такое облегчение, что едва не ахнула. Пускай Роуэн и не стал ее мужем – пускай он больше не был тем мужчиной, которого она так отчаянно любила в прошлом, – но Рен все равно беспокоилась о нем и не хотела, чтобы он оказался заточен в верлантийском подземелье.

Мужчина в камере был вадонцем, и Рен поняла, что уже видела его на последней встрече с повстанцами и Роуэном. Может, он был эмиссаром[8] из Вадона? Рен задумчиво и с отвращением рассматривала избитого и окровавленного мужчину.

Она перевела взгляд на Аррика, и тот поморщился:

– Он не сказал ни слова. Поэтому его избили.

– Это очень любезно с твоей стороны, – натянуто произнесла она.

– Ре…

– Она, – прохрипел третий голос. Вадонский пленник. Он указал слегка трясущимся пальцем на Рен. – Я буду говорить с принцессой Драконов. Один на один. Я не стану говорить ни с кем больше.

Рен медленно моргнула. Какого дьявола здесь происходило?

Она ожидала, что Аррик рассмеется над требованием заключенного, что он откажется его выполнять.

Но вместо этого король вложил ключ в руки Рен, на мгновение сжав ее ладони в своих, а затем быстрым шагом вышел из подземелья.

Аррик оставил ее один на один с мужчиной из Вадона.

Что за ловушку он ей приготовил?

Рен сжала ключи в руке. Быть может, Аррик пытался извиниться таким способом? Может, он хотел показать, что доверяет ей, а она может доверять ему? После всего, что произошло между ними за время их знакомства, доверять ему было глупо. Но Рен с радостью воспользуется подаренной ей возможностью.

Дверь камеры открылась, зловеще скрипнув петлями, и Рен вошла внутрь и упала на колени перед мужчиной, не обращая внимания на мокрую грязь, покрывавшую пол.

– Кто вы такой? – спросила она мягко, но настойчиво.

Мужчина поднял волевой подбородок, чтобы заглянуть ей в глаза. Он смотрел на нее так же, как смотрела Эвер, – мужчина не сломлен. Члены восстания были сделаны из куда более прочного материала, и верлантийской короне никогда их не покорить.

– Я-я, – он закашлялся, чтобы прочистить саднящее горло, – я кто-то вроде посла.

– Из Вадона?

Он кивнул.

– Что вам нужно в Верланти?

– Верланти? – Мужчина в отвращении сплюнул на пол. – Мы не хотим иметь ничего общего с этими крысами.

– Тогда почему вы здесь?

– Мы не хотим, чтобы они ошивались рядом с Драконьими островами.

– Почему вы говорите мне это? – Рен изучающе посмотрела на мужчину. У него явно имелась серьезная причина желать с ней встречи. – Вадон хочет чего-то от меня? От островов? – Рен снова вспомнила о том, как Роуэн рассказал ей, зачем на самом деле жил в Лорне. Теперь его признание не вызывало прежней боли. – Вот почему вы хотели, чтобы я вышла за одного из вас. Вы хотели, чтобы Вадон мог контролировать…

– Не контролировать, – перебил ее мужчина.

Он устало провел рукой по лбу. Приглядевшись, Рен поняла, что вадонец начал потеть от разгорающейся лихорадки. Неудивительно, учитывая условия в подземельях. Ее пронзил укол раскаленной добела ярости от мысли о том, что, по мнению Аррика, ссылать сюда людей совершенно нормально.

Он совсем как его отец. Совсем как Сорен.

По такому пути Аррик собирался следовать? Неужели он был обречен стать таким же жестоким, как старый король?

– Если не контролировать, то что? – спросила Рен, когда мужчина не стал продолжать свою мысль.

– Понизить налоги, – просто ответил он. – Заключить более выгодные торговые соглашения. Получить приоритетное положение в торговле черными бриллиантами. Никакой работорговли, – добавил он, когда стало ясно, какой вопрос готовилась задать Рен. – Если вы можете гарантировать нам эти вещи, то Вадон сделает все, что будет нужно, чтобы расправиться с этими змеями.

Рен обдумывала его предложение критически. Оно было удивительно честным, справедливым и выгодным – слишком выгодным, чтобы быть правдой. Она склонила голову вбок.

– Я пытаюсь найти недостатки в вашем предложении, – искренне призналась она. В конце концов, этот мужчина был пленником людей, которых ненавидел больше всего на свете. Едва ли он передаст им хоть что-то из того, что Рен сейчас скажет. – Я привыкла к тому, что люди требуют более весомого доказательства союзных отношений. В данный момент я могу согласиться на ваше предложение только устно. И что-то подсказывает мне, что у вас нет причин настолько мне доверять, по крайней мере пока. Тогда почему я? Почему сейчас?

Он хитро улыбнулся, и в это мгновение Рен смогла разглядеть за слоем грязи и крови красивого мужчину, которым он был до поимки.

– Ваши люди считают вас справедливой. Вы имеете влияние на короля. Мы долго ждали вас.

– Я вас не знаю.

– Но узнаете.

– Вы так уверены?

– Да, в будущем мы будем доверять друг другу.

– Тогда чего еще вы от меня хотите? – Рен чуть ближе подползла к пленнику, не вставая с колен. – Что вам нужно для того, чтобы Вадон сражался на моей стороне и на стороне Драконьих островов?

На этот раз улыбка мужчины была смертельно опасной.

– Мне нужно, чтобы вы убили вашего мужа. Мне нужно, чтобы вы убили Верховного Короля Аррика.

Глава семнадцатая. Рен

Кошмарные предательства. Темные сделки. Кровавые расправы.

Неужели ее жизнь превратилась в это?

Рен всегда знала, что в итоге ей придется убить Аррика, хотя и пыталась убедить себя в обратном. Это было неотвратимо с самого начала. Это Аррик разрушил Лорн. Аррик нес ответственность за смерть ее родителей. Он оставил Бритту сиротой.

Он увез Рен далеко от младшей сестры и запер в клетке.

Но он сделал не только это.

Аррик освободил рабов, свергнул тирана и наказал тех, кто этого заслуживал.

Ее горло сдавил всхлип, и Рен пошатнулась, схватившись за мокрую стену подземелья, чтобы не упасть. Она отчаянно пыталась взять свои эмоции под контроль, пока ее мысли вращались вокруг сделки, которую она заключила с вадонским эмиссаром. Его помощь даст ей все, что нужно, чтобы вернуть острова. Все, что он просил взамен, – это жизнь ее мужа.

И она согласилась.

Рен тяжело дышала, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота.

Участие в восстании – это одно дело. Убийство – совсем другое.

Из ее горла вырвался еще один сдавленный всхлип, но Рен обратила гнусное предательство своих эмоций в сухой кашель. Она заставила себя выпрямиться и вытерла лицо рукавом платья, пытаясь взять себя в руки.

Запрятав подальше стыд, она взбежала вверх по лестнице и вновь подошла к Аррику. Ее желудок болезненно сжался от его мягкой улыбки и привязанности, которую она заметила в его глазах.

– Ты быстро справилась, – сказал он, явно пытаясь говорить спокойным и обыденным тоном, и предложил ей руку.

Она не сомневалась. Его прикосновение успокаивало ее измученную душу.

Аррик не сумел скрыть удивление и победоносное выражение на лице, когда Рен и в самом деле приняла его руку. Но если бы Рен отказалась, она бы наверняка упала на пол под неподъемным весом ответственности, которая на нее легла.

– Б-быстро? – спросила она, зная, что ее голос казался пустым, странным даже для ее собственных ушей.

– Всего пять минут, – протянул Аррик. Он нахмурился, а его глаза заблестели: – Что-то не так. Что он сказал тебе?

Грубость, появившаяся в его голосе, и напряжение, возникшее в его теле так, словно он собирался сражаться за нее, потрясли Рен до глубины души.

Ее король никогда этого не говорил, но он действительно тревожился за нее.

И она собиралась его убить.

– Ничего особенного, – Рен взмахнула рукой так, словно могла отмахнуться от всех мыслей, что крутились в ее голове. – Он хотел поиграть с моим разумом. Его слова меня немного задели, но я знаю, чего он пытался добиться. Я буду в порядке.

– Хм.

– Ты сомневаешься.

– Неудивительно, что я не склонен доверять плененному мятежнику из вражеского королевства.

Рен не смогла сдержать смех. Ей стало некомфортно в собственном теле.

Просто призови свою внутреннюю Астрид.

Это она могла сделать. С каждым словом, с каждым шагом, с каждым вздохом она вновь становилась самой собой. Рен выкинула разговор с эмиссаром из головы. Ей не нужно думать о предстоящем задании сегодня. Они не подписывали никаких соглашений.

Воодушевившись, Рен взяла Аррика за руку и потянула его в сторону их покоев.

– Давай поужинаем снаружи, рядом с бассейном, – предложила она и робко улыбнулась, хотя ей казалось, что улыбка смотрелась чужеродно на ее лице. – Мне бы не помешало подышать свежим воздухом, чтобы избавиться от запаха… ну, ты знаешь.

Аррик обернулся, чтобы взглянуть на вход в подземелье, и понимающе кивнул:

– Если ты так хочешь, дорогая.

Дорогая.

Каждый раз слыша, как это слово срывалось с его губ, она отдавала ему еще одну частичку своего сердца. Все дело в том, каким тоном он это произносил. Казалось, для Аррика она действительно была самой дорогой, самой ценной.

Король шепнул что-то одному из слуг, когда они вернулись в свои покои. Он вывел Рен наружу, в их личный сад, расстелил на земле покрывало, опустился на него и протянул ей руку. Рен уставилась на его ладонь, а затем отступила на шаг.

Аррик нахмурился:

– Что-то не так?

Она указала на свое испачканное платье:

– Я вся в грязи. Позволь мне привести себя в порядок, и я сразу вернусь.

Торопливо вернувшись в комнату, Рен практически пробежала мимо слуг и ворвалась в ванную комнату. Она заперла дверь на замок, сползла вниз по гладкой стене и прислонилась лбом к коленям, пытаясь успокоить колотящееся сердце.

Как она попала в такую запутанную ситуацию?

Она лишь хотела вернуть себе острова и свободу.

Игра должна была идти по ее правилам.

Конечно, она планировала отнять у Аррика трон и когда-то даже хотела его убить… но в какой-то момент все изменилось. Теперь Рен не могла представить себе жизнь без него.

Она отдала свое сердце дьяволу. И это, черт возьми, приводило ее в ужас.

Возьми себя в руки. Ничего не изменилось. Просто продолжай двигаться вперед, как и прежде.

Рен потребовалось некоторое время, чтобы собраться с силами и выйти из ванной. Двигаясь скованно, она зашла в гардеробную, скинула туфли и переоделась в простое легкое черное платье с открытой спиной. Девушка не спеша вернулась в сад и замерла, увидев, как слуги расставляют на земле блюда с запеченной уткой, соленой рыбой, мягкими сырами, свежим хлебом, нарезанными фруктами и другими деликатесами.

Она подошла ближе:

– Что это?

Выглядело романтично.

Аррик улыбнулся ей, и эта улыбка отразилась в его глазах и заставила ее сердце ускорить бег.

– Я не был уверен, что тебе нравится, поэтому попросил принести всего понемногу. – Он взял бутыль вина у ближайшего слуги и махнул рукой: – Мы хотим поужинать в одиночестве.

Рен кивнула слугам, когда они послушно покинули сад через дверь в королевских покоях. Она посмотрела на своего мужа. Глубоко и тихо выдохнув, он ловкими пальцами начал расплетать косы, обрамлявшие его лицо. Когда ветерок коснулся свободных прядей, он выдохнул еще громче.

– От них у меня началась мигрень, – объяснил он, растягиваясь на покрывале.

– Ты уверен, что мигрень вызвали косы, а не я? – отозвалась Рен, радуясь, что тон ее голоса вышел дразнящим, а не напряженным.

Он коротко рассмеялся:

– Возможно, моя головная боль как-то связана с очень долгими и невероятно скучными встречами, на которых мне пришлось присутствовать сегодня.

– Ах. – Рен подошла ближе и села слева от мужа. Она закинула ломтик персика в рот, наслаждаясь тем, как сладкий сок обволакивал ее пересушенное горло. Никаких слов не хватит, чтобы описать это приятное ощущение. – Прошу, рассказывай и жалуйся, не таясь.

Он медленно моргнул:

– Ты и правда хочешь узнать, как прошел мой день?

– Хочу, – честно ответила она.

Он описал ей все скучные, но необходимые обсуждения, которые ему пришлось выслушать, а также рассказал о жеманных советниках, которые смотрели на него так, словно желали ему мучительной смерти, когда думали, что Аррик не видит. Они сняли обувь и растянулись на земле, чтобы солнечный свет мог согреть каждый дюйм их тел, не прерывая разговора и угощаясь верлантийскими яствами.

Это было так по-домашнему: его поведение совсем не походило на отрепетированное представление.

Все было так естественно. И это пугало.

– А потом, – сказал он, когда на дне бутылки осталось совсем немного клубничного вина, от которого щеки Рен приятно порозовели, – когда я уже думал, что встреча закончена, они упомянули тебя.

Она покачала головой и перекатилась ближе к нему, подперев подбородок рукой:

– И чем же в этот раз их оскорбила твоя варварская королева?

Закинув голову назад и обнажив остро очерченную шею и уши, Аррик рассмеялся громко и гортанно. Рен захотелось коснуться заостренных кончиков языком и зубами.

Она зарделась. Пожалуй, на сегодня ей хватит вина.

– Дорогая, самого твоего существования достаточно, чтобы заставить их печалиться. Но, как оказалось, у них имелась хорошая идея.

– Какая?

Аррик покосился на нее краем глаза:

– Они хотят, чтобы ты чаще выходила в свет и встречалась с людьми.

– Я уже встретила больше людей, чем смогу запомнить, – пробормотала Рен, расправив плечи в искреннем раздражении. – Я разговариваю с местными жителями и купцами и…

– Говоря о том, что тебе стоит встречаться с людьми, они имеют в виду, что тебе стоит встречаться с нужными людьми. Высокородными семьями. Семьями, обладающими влиянием и положением при дворе.

– Ах-х-х. Понимаю, почему это может быть необходимо. – Рен вздохнула: – Мне это не нравится.

– Конечно, тебе это не нравится, – усмехнулся Аррик. – Я могу распорядиться, чтобы нужные семьи приехали во дворец, если хочешь. Так тебе не придется…

– Нет, – перебила его Рен, – нет. Я поеду к ним. Будет лучше, если они увидят, что я прилагаю усилия для встречи с ними.

Ей очень повезло, что это было правдой, потому что так ее ложь выглядела более убедительной: прикрываясь посещением высокородных семей, Рен сможет легко организовывать встречи с мятежниками.

Аррик оценивающе посмотрел на нее, а затем отвернулся.

– Спасибо, – искренне сказал он. – Серьезно. Соглашаясь на это, ты делаешь мне куда большее одолжение, чем я заслуживаю.

Рен изучающе уставилась на его серьезный профиль.

– О чем ты недоговариваешь? – спросила она и коснулась его руки, слегка сжав его пальцы. – Что еще сказали твои советники?

Аррик выглядел так, словно скорее позволил бы вырвать себе все зубы ржавым ножом, чем ответить на ее вопросы. Но потом он сжал ее ладонь в ответ, закрыл глаза и произнес:

– Они хотят, чтобы ты приняла участие в казни Эвер. Не казнила ее, а… отдала приказ. Обратилась к толпе. Объявила приговор и все такое.

У Рен перехватило дыхание:

– А это… когда?

Казалось, кто-то другой говорил голосом Рен. Она не могла осознать его слова. Она знала, что Эвер ждет смертельный приговор, но услышать, что все решено, – совсем другое дело. Понимать, что судьба женщины находится в руках Рен, было невыносимо.

– …до того как ты отправишься в тур по домам знатных семей. В начале следующей недели.

– И у тебя есть доказательства, что она совершила эти преступления?

Аррик кивнул:

– Ты можешь не рассказывать о своей связи с мятежниками, но я знаю, что Эвер обладает властью в их рядах, Рен. Она должна была знать о взрывах. Там погибли целые семьи.

Рен зажмурилась так, словно это могло помочь ей скрыться от правды.

Ей хотелось драться. Ей хотелось кричать. Ей хотелось плакать, и бросаться вещами, и открутить голову каждому из советников Аррика – даже тем, которые ему нравились, – за то, что обрекли ее на такую судьбу. Но ей нужно держать голову высоко поднятой и выполнить это задание с достоинством королевы. Ей нужно солгать.

И неважно, как сильно это разрывало ей душу.

Сжирало ее сердце.

Медленно, очень медленно Рен кивнула. Эта новость ее сломила.

– Рен.

Она встретилась с пронзительным взглядом короля, смутно осознавая, что она так крепко вцепилась ногтями в руку Аррика, что на его коже выступили капли крови, но он не сказал ни слова.

– Прости, – ее голос дрогнул.

Девушка попыталась отстраниться, но Аррик накрыл ее руку своей.

– Рен, ты можешь сказать, что это причиняет тебе боль, – произнес он печально и нежно, словно разговаривал с самым дорогим человеком на земле. – Тебе не нужно сдерживать эмоции.

– Это больно, – прошептала она, борясь с подступившими слезами.

– Я знаю, дорогая. Мне так жаль.

Рен не хотела возглавлять казнь, но знала – видела это в лице Аррика, – что, сделав это, она сильно поможет Аррику в борьбе с людьми, которые считали его неправильным королем, а ее неправильной женой.

– Я сделаю это, если ты будешь стоять там, рядом со мной, – прохрипела она; ей не было нужды изображать напряжение в голосе.

– Разумеется, я буду рядом с тобой.

Аррик обхватил рукой ее талию и притянул Рен к своей груди, переплетя ее ноги со своими. Его мозолистые пальцы перебирали ее волосы, пока она плакала, вдыхая его соленый древесный аромат так, словно от этого зависела ее жизнь.

– Я держу тебя, любовь моя. Я никогда тебя не отпущу.

От его слов она заплакала еще сильнее. Каждое его слово было искренним, но она, лежа в его объятиях, несла в сердце обман и смерть.

Ее боль настоящая, но ее слова – ложь.

Она никогда не примет участие в казни Эвер. Она найдет способ спасти подругу.

Аррик прижался губами к ее голове.

– Со мной ты в безопасности. Забудь обо всем и просто доверься мне.

И она доверяла, но Аррик не должен был доверять ей.

Она сделает то, чего хочет Аррик. Сделает то, что ему нужно. Он будет целиком и полностью ей доверять и не заметит кинжала у своего горла, пока не станет слишком поздно.

Рядом с ней он вовсе не был в безопасности.

Глава восемнадцатая. Рен

Теплый солнечный свет и нежный бриз пробудили ее ото сна.

Рен зевнула, чувствуя, что лицо опухло от пролитых прошлой ночью слез.

Она широко распахнула глаза, когда очень большая мужская рука крепче прижала ее к мускулистой груди. Рен взглянула вниз, на руку Аррика, которой он собственнически обнимал ее во сне, пытаясь оставаться спокойной, хотя паника медленно выцарапывала себе путь вверх по ее горлу. Как они оказались в таком положении?

Рен обвела взглядом сад. Последнее, что она помнила, – это то, как муж играл с ее волосами. Она опустила взгляд на руку Аррика, лежащую у нее на животе, и поморщилась. Она начинала чувствовать себя слишком спокойно в его присутствии. Особенно после того, на что согласилась вчера…

Ощущая нехватку воздуха, Рен попыталась мягко выскользнуть из его объятий, но в то же мгновение Аррик застонал ей в волосы. Она застыла на месте, когда его ладонь прошлась по мягким изгибам его живота, а большой палец замер прямо под грудью. По ее коже пробежала дрожь, когда Аррик завозился позади нее и уткнулся носом ей в шею. Она на миг закрыла глаза, наслаждаясь этим ощущением. Так… хорошо… когда кто-то тебя обнимает. Она чувствовала себя такой маленькой и защищенной в его руках.

– Доброе утро, – хриплым со сна голосом пробормотал король. – Почему ты проснулась так рано?

– Солнце.

Рен не могла думать ни о чем другом, когда его пальцы начали двигаться.

Мягкий чувственный смешок взъерошил ей волосы, и по коже ее рук побежали мурашки.

– Закрывай глаза и спи, дорогая. – Рен вновь завозилась, и Аррик зашипел: – Продолжай двигаться в том же духе, маленький дракон, и ни один из нас сегодня больше не уснет.

Рен покраснела и вырвалась из его рук. Она откатилась в сторону, села в кровати и уставилась Аррику в глаза. Серебристые волосы были взлохмачены, делая его еще более привлекательным. Шелковые пряди так и молили о том, чтобы она запустила в них свои пальцы.

Губы Аррика растянулись в ленивой улыбке, а в его глазах заблестели маленькие дьявольские огоньки.

– Ты разбудила чудовище, дорогая. Советую тебе вернуться в мои объятия, или мне придется поймать тебя самому.

Рен сглотнула и покачала головой:

– Я бы хотела проехаться верхом, чтобы проветриться.

Его игривое настроение испарилось быстро, словно дым, и на смену ему пришло беспокойство:

– Ты в порядке?

– Я буду в порядке, но после того, о чем ты попросил меня вчера, я отчаянно нуждаюсь в свежем воздухе.

Аррик кивнул, нахмурив брови:

– Когда ты говоришь, что хочешь проехаться верхом…

– Трув. Да.

Ее мужу это не нравилось. Рен видела это по тому, как напряглись его плечи.

Аррик сел в постели и провел рукой по волосам, а затем и по лицу.

– Прости, что мне пришлось просить тебя возглавить казнь. Не торопись и хорошо проветри голову.

Рен робко улыбнулась ему и встала с постели.

– Я не знаю точно, когда вернусь.

– Возьмешь с собой Шейна и Хосену?

Это был вопрос, а не требование.

Рен замерла и уставилась на монстра, который украл ее сердце:

– Разумеется.

Не давая себе времени как следует обдумать свой порыв, Рен наклонилась вперед и прижалась своими губами к его губам. Аррик ответил на поцелуй с ленивой естественностью, так, словно они делали это каждое утро и им принадлежало все время мира.

– А это за что? – спросил он немного хрипло.

– За то, что ты начал говорить своими поступками.

– Твоя реакция наталкивает меня на мысль, что стоит делать это чаще, – тихо прорычал он.

Сердце болезненно сжалось в ее груди, когда Рен увидела в его глазах не только отголосок желания.

– Будь осторожна.

– Я всегда осторожна, – ответила она.

– Это спорное заявление.

Рен закатила глаза и пошла прочь от Аррика. На мгновение ее улыбка слегка дрогнула:

– Постарайся, чтобы тебя никто не убил, пока меня нет.

Он усмехнулся:

– И ты, и я прекрасно знаем, что моя жизнь принадлежит тебе. – Аррик даже не догадывался, насколько правдивы его слова. – Я велю приготовить ужин к твоему возвращению.

– Как по-домашнему, – отозвалась она из гардеробной, быстро натягивая свою любимую пару штанов и сапоги.

– Что угодно для моей королевы.

Рен хмыкнула:

– Ужина достаточно.

– Я буду считать часы до нашей встречи, – невозмутимо ответил Аррик.

Как будто предвидя каждое ее действие, Хосену и угрюмый Шейн уже ждали ее у входа во дворец. Мгновение спустя словно из ниоткуда появился Лейф.

– Где ты был? – спросила Рен и обняла друга, прежде чем начала спускаться по вьющимся улочкам к порту. Она поправила капюшон, чтобы убедиться, что волосы спрятаны. Людям не стоит знать, что их королева бродит по городу почти без сопровождения. – Я не видела тебя несколько дней.

Лейф многозначительно на нее посмотрел, словно пытаясь сказать: «Поговорим, когда останемся наедине». Рен позволила дружеской тишине повиснуть между ними.

– Мне нужно избавиться от телохранителей, – прошептала Рен несколько мгновений спустя.

На долю секунды она встретилась взглядом с Хосену и тут же отвернулась – Шейн не успел ничего заметить, но для Хосену этого оказалось достаточно, чтобы понять, что происходит.

Лейф сжал ее руку и ухмыльнулся:

– Ну конечно. Предоставь это мне. – Затем он громко заявил: – Почему бы нам сперва не заглянуть на тканевый рынок в торговом квартале? Там продается шелк из моей родной страны, и я умираю от желания взглянуть на него с тех пор, как его морем привезли сюда.

Рен заохала и заахала так, словно мысль о покупках приводила ее в восторг:

– Я очень даже за! Показывай дорогу!

И Лейф повел ее за собой, сворачивая то влево, то вправо, прокладывая сложный путь сквозь плотную суетливую толпу на тканевом рынке.

– Иди. Сейчас же, – шепнул он пару минут спустя.

Рен бегом кинулась прочь от друга и сопровождения, нырнула за лавку, где продавали не только рулоны шелка, но и пряные экзотические духи, а затем вскарабкалась на ближайшую крышу с легкостью, которой Лейф гордился бы. Перебегая с крыши на крышу, Рен быстро добралась до порта, где стоял корабль Ганна. Трува нигде не было видно, как и ее брата. Возможно, он отсыпался после бурной ночи?

Она кивком поприветствовала первого члена команды, попавшегося ей на пути:

– Где мне найти спальню капитана?

Женщина с волосами цвета воронова крыла – она возвышалась над Рен на целую голову – усмехнулась и сказала:

– Капитан… эм… в данный момент развлекает своих личных гостей. Он…

– Его спальня, пожалуйста.

Это был приказ, простой и ясный.

– Вниз по лестнице, а потом прямо по коридору, – сдалась женщина, с первого взгляда поняв, что лучше не связываться с упрямым противником. – Но не думай, что я тебя не предупреждала.

Поблагодарив ее, Рен пошла в указанном направлении, а дойдя до капитанской каюты, распахнула дверь, не тратя времени на стук. Учитывая, сколько неприятностей Ганн причинил ей в прошлом, он вполне это заслужил.

– Мать моя… Рен? – заорал Ганн, роняя свои клинки на одеяло. Он махнул рукой в сторону стройной девушки, делившей с ним постель: – Ты не видишь, что я немного занят?

Рен рассмеялась бы, если бы пришла сюда не по делу. Не обращая внимания на женщину, взиравшую на нее темными глазами, она откинула капюшон.

– Где Трув? Я не видела его снаружи.

Ганн витиевато выругался, протирая заспанные глаза.

– Чертов монстр издевался над моими парнями веселья ради. Несколько из них выманили его в море на лодке, чтобы он поохотился там и оставил мой корабль в покое. Надеюсь, ты не возражаешь.

– Если ты думаешь, что они его куда-то выманили, то ты глупее, чем кажешься. Трув поплыл за ними только для того, чтобы поиздеваться над твоими бедными подчиненными еще сильнее.

– Ну, лучше уж он будет терроризировать их, чем меня, – пробормотал Ганн. – Но серьезно, почему ты здесь? – Когда Рен выразительно указала на девушку под простынями, пират пожал плечами: – Она глухая. Спрашивай, что хочешь. Или требуй ответов, как привыкла, дорогая сестра.

Рен проигнорировала его колкость.

– Ситуация во дворце обострилась. Где сейчас Роуэн? Мне нужно с ним поговорить. Эвер вынесли приговор.

В глазах Ганна вспыхнуло понимание:

– Ясно. Конечно. Ты помнишь трактир, где мы впервые встретились? Роуэн снимает комнату над ним. Ту, что окнами выходит на юг. – Он замолк на миг. – Он тебя ждет.

Желудок Рен сжался в узел:

– Что ты имеешь в виду?

Ее брат пожал плечами:

– Только то, что он знал, что в какой-то момент ты будешь его искать.

Замечательно.

– Спасибо, – поблагодарила Рен и, не говоря больше ни слова, развернулась на каблуках.

– Всегда пожалуйста, сестренка! – крикнул Ганн за мгновение до того, как она захлопнула за собой дверь.

– Женись на своей любовнице, братик, – отозвалась Рен в ответ.

Приглушенный смех донесся до нее, когда она шла по короткому коридору обратно на палубу.

Проигнорировав направленные на нее взгляды, Рен натянула капюшон на голову и спустилась с корабля, направляясь в таверну. Ей нельзя терять времени. В этом городе кто-то всегда требовал ее внимания или следил за ней. Вскоре исчезновение Рен начнет вызывать подозрения.

Ей не понадобилось много времени, чтобы найти нужную таверну и комнату, окнами выходящую на юг. Она нерешительно замерла у двери. В последнюю встречу они расстались на плохой ноте.

У Эвер нет времени на твои сомнения.

Рен сделала глубокий вдох и подняла руку, чтобы постучаться, но в то же мгновение дверь открылась с другой стороны. Она моргнула, когда из комнаты вышла женщина с бронзовой кожей и самыми пронзительными золотыми глазами, которые Рен когда-либо доводилось видеть. Волосы незнакомки были сильно растрепаны, а щеки окрашены ярким румянцем. Она не выглядела ни удивленной, ни раздраженной, увидев Рен снаружи. Вежливо улыбнувшись, женщина скрылась в сумраке коридора.

Болезненный укол пронзил сердце Рен.

Кажется, Роуэн быстро оправился. Он пытался поцеловать ее во время их последнего разговора; сказал, что все еще хочет ее. Рен сердцем чувствовала, что его слова не были пустыми банальностями, но под своим признанием он явно не подразумевал «тебя и больше никого».

Но едва ли это имело значение. Рен была замужем, а Роуэн мог делать, что хотел.

Она вновь перевела взгляд на комнату Роуэна и заставила себя переступить через порог. Мужчина полуобнаженным стоял перед тазом и умывал лицо, совершенно не замечая ее присутствия. Грудь Рен сжалась от тоски. В прошлом она представляла, как они на двоих делят именно такие уютные мгновения. Эта мысль оставляла кисло-сладкий привкус.

Боль, которую испытала Рен, казалась застарелой, словно эхо, словно призрак былого чувства. Как старая рана, которая начинала нарывать во время дождя.

Они оба изменились. Каждый из них сделал выбор, который привел их сюда.

Будет честно, если они оба смогут двигаться дальше.

Рен хотелось этого не только для себя, но и для Роуэна.

Она мягко кашлянула в кулак, когда стало ясно, что Роуэн не собирается оборачиваться, и со щелчком закрыла дверь. Он дернулся от этого звука.

Оглянувшись через плечо, Роуэн побледнел.

– Рен, – выдавил он, торопливо схватил рубашку и выпрямился. – Это было не… Она не…

– Все нормально, – прервала его Рен. – Ты не должен ничего объяснять. Ты свободный мужчина.

– Но я…

– Слушай, между нами больше нет никаких обязательств. Я замужем.

Он опустил голову и уставился на рубашку, сжатую в пальцах.

– Я не знаю, как дальше быть. Все кажется таким неправильным.

– Сомневаюсь, что это когда-нибудь изменится.

Он поднял взгляд, и на его лице появилась печальная улыбка:

– Я по тебе скучаю.

Ее сердце сжалось:

– Я тоже скучаю по своему другу.

Несмотря ни на что, они выросли вместе, и Рен все еще любила его, пускай и не так, как прежде.

– Почему ты здесь? – спросил Роуэн.

– Потому что мне нужны ответы. – Она пристально посмотрела на него: – В подземельях дворца заключен вадонец. Кто он такой?

Роуэн мгновенно преобразился, стал серьезным и профессиональным. Именно этого мужчину, служившего во флоте Драконьих островов, любила Рен – мужчину, который честно расскажет ей обо всем, что происходит, не пытаясь смягчить удар. Но в этот раз на его лице отразилась настороженность:

– Ты его видела?

– Видела.

– Он здоров? – торопливо спросил Роуэн.

– Он в порядке, – медленно ответила она, изучая его лицо: Роуэн был взволнован. – Почему у меня есть чувство, что мужчина в подземельях гораздо важнее, чем он мне сказал?

– И что именно он тебе сказал?

Рен прищурилась, когда Роуэн ответил вопросом на вопрос.

– Это я пришла за информацией к тебе, а не наоборот. Перестань ходить вокруг да около и расскажи мне все честно. У нас нет времени играть в игры. Кто он такой?

– Он один из младших сыновей короля Вадона, – прямо выпалил Роуэн.

Рен побледнела:

– Пожалуйста, скажи, что ты этого не говорил.

Роуэн глухо усмехнулся:

– Если бы… – Он провел рукой по волосам. – Думаю, мне не нужно говорить, как важно, чтобы ему не причинили вреда.

Рен сглотнула тошноту, радуясь, что ничего не ела этим утром. Положение становилось только хуже.

– Он чертов вадонский принц?!

– Принц Кейд. Четвертый сын Южных островов.

– Если его казнят, начнется настоящая война, – прошептала Рен, потирая лоб рукой. Судьба Верланти висела на ниточке. – Как ты мог это допустить?

– Ты говоришь так, словно я сам передал его в руки королю, – огрызнулся Роуэн, меряя комнату шагами. – Мы не ожидали, что начнется рейд. Не сработала ни одна из наших мер предосторожности.

– Ни одна?

Роуэн оскалился:

– Ни одна.

Это проблема.

– Среди вас есть шпион. – Все признаки ясно указывали на это.

– Мы с этим разбираемся.

– Надеюсь.

Шпион короны представлял опасность. Если Рен снова придется встречаться с повстанцами, ей нужно будет изменить внешность.

– Нам нужно вытащить Кейда из заточения. – Он замолк. – Нам понадобится твоя помощь.

– Я помогу. – Рен и так хотела освободить пленника, но, узнав о тайне его происхождения, поняла, что сделать это совершенно необходимо. – Что я должна сделать?

Роуэн взглянул в окно, прежде чем ответить:

– Хосену сказал, что единственный ключ от камеры принца хранится у Аррика. Мне нужно, чтобы ты достала его для меня.

– Считай, что это сделано. А что насчет Эвер?

Роуэн остановился и медленно поднял на нее взгляд. Его лицо превратилось в равнодушную маску. Холод пробежал по спине Рен, когда мужчина сделал шаг к ней.

– Мы не можем спасти всех.

– Что ты имеешь в виду?

Рен смерила Роуэна пристальным взглядом, когда он умиротворяюще вскинул руки:

– Ты знаешь не хуже меня, что нам не хватит времени вывести их обоих. Я слышал, она в плохом состоянии. Нам придется устроить тайный побег, а она будет обузой.

– Ты это не всерьез, Роуэн! – зарычала Рен, сжимая руки в кулаки и борясь с желанием вцепиться в бывшего возлюбленного, чтобы встряхнуть и привести в чувство. – Что случилось с девизом «никого не оставлять позади друзей»? Вы все смогли спастись во время облавы только благодаря ей! И ты оставишь ее гнить в подземелье? Ты позволишь казнить ее?

Роуэн одарил ее невероятно грустной улыбкой. Его плечи опустились. Казалось, каждое следующее слово причиняло ему невыносимую боль.

– Эвер сделала свой выбор. Она знала, что ее ждет. Кейд должен быть у нас в приоритете. Его смерть может развязать войну. Жизнь Эвер не так важна.

– Что с тобой случилось? – прошептала Рен.

– Жизнь.

Она покачала головой и отступила на шаг к двери.

– Мальчик, с которым я выросла, никогда бы не пожертвовал своими друзьями.

– Этот мальчик повзрослел.

– Это не значит, что ты должен предавать свои ценности, Роуэн. Я раздобуду для тебя ключи и сама вызволю Эвер.

Рен развернулась на каблуках и рывком распахнула дверь.

– Рен, мне жаль.

– Мне тоже.

Она захлопнула за собой дверь и с грохотом сбежала вниз по лестнице.

Если повстанцы ей не помогут, то им с Лейфом придется самим освободить подругу, как в прошлый раз, когда они спасли рабов из замка Идрила.

Все будет хорошо. Рен об этом позаботится.

По пути обратно на тканевый рынок ее голова была забита мыслями. Лавки торговцев сливались в разноцветное пятно на периферии зрения, пока в ее голове роились не до конца продуманные планы.

Им нужно освободить Эвер.

Крупная ладонь, обернутая тряпкой, сильно пахнущей каким-то химикатом, прижалась ко рту Рен. Она попыталась закричать, когда огромный мужчина прижал ее к своей груди. Ее глаза наполнились слезами, когда мир вокруг покачнулся. Рен выхватила кинжал из ножен на поясе и слепо ударила себе за спину. Болезненный вой раздался у нее в ушах за мгновение до того, как Рен потеряла сознание.

Глава девятнадцатая. Рен

Что, черт возьми, произошло?

Пытаться понять, когда, где, как и почему она оказалась, было подобно тому, как пробираться сквозь плотную грязь.

Мучаясь от боли в голове, Рен дернула связанными веревкой запястьями и с трудом открыла глаза, чтобы понять, где находится. Девушка лежала на стоге подгнившего сена в ничем не примечательной конюшне. В одном углу деревянного здания возвышалась горка животных испражнений, а у дальней стены в ряд было выложено грязное оружие.

Выглядело не очень многообещающе.

Кто ее похитил? Повстанцы? Идрил? Корона?

В любом случае данная ситуация не предвещала ничего хорошего.

Осторожно, чтобы не наделать много шума, Рен подергала за веревки, обвивавшие ее ноги и руки. Грубый материал вызывал зуд на коже, но путы были затянуты не слишком крепко.

Очевидно, кто бы ее ни похитил, этот человек не знал, как хорошо Рен умела обращаться с веревками, учитывая, что принцесса выросла в окружении умелых моряков самого лучшего флота в мире. Значит, ни королевский двор, ни мятежники не причастны к ее похищению. Мог ли за этим стоять Идрил? Или, быть может, ее оглушили и схватили на улице простые воришки?

Рен слегка подняла голову и оглядела пустую конюшню, медленно, но уверенно справляясь с узлами на своих запястьях. Затем, когда ее руки наконец оказались свободны, она ловко расправилась с веревками вокруг своих лодыжек.

Девушка размяла шею и быстро осмотрела свое тело. На коже остались синяки, но кости были целы, а одежда – не порвана. Значит, не воришки. Спрятанные ножи у Рен забрали, и это грозило определенными трудностями, но ее похитители поступили бы глупо, оставив ее одну в комнате с оружием и без присмотра.

Рен уже собиралась встать на ноги, когда дверь, ведущая в конюшню, открылась.

Проклятие.

Она была слишком далеко от оружия, чтобы что-то сделать.

Сейчас лучше прикинуться дурочкой.

Рен снова обмотала ноги веревкой, не затягивая ее слишком сильно, а затем спрятала руки за спиной, где они и были связаны, когда она только очнулась. Элемент неожиданности – ее единственное преимущество. Ей нужно слушать внимательно и проявить терпение.

Глубокий рокочущий голос стал яснее, когда дверь отворилась, но солнце, сияющее за спинами вошедших, пока скрывало их лица из виду.

Рен заморгала и уставилась на их ботинки, когда глаза начали привыкать к яркому свету.

Четыре пары ног.

Дверь в конюшню закрылась, и девушка смогла разглядеть мужчин более подробно. Стало совершенно ясно, что ни солдатами, ни наемными убийцами они не были.

Перед ней предстали низкородные мужчины-работяги, ни у одного из которых не было бойцовских навыков. Один из них размахивал вилами так, что мог скорее поранить самого себя, а не врага; второй был вооружен молотом, а третий сжимал в руках оба кинжала Рен, хотя его хватка подсказала королеве все, что ей нужно было знать о его неумении пользоваться подобным оружием.

Четвертый мужчина явился безоружным, а на его губах играла улыбка, которая ни капли Рен не понравилась. Он вразвалочку подошел к девушке и замер над ней.

– Хорошо, – усмехнулся он. – Ты очнулась. Пытки не принесут нам никакого удовольствия, если ты их проспишь.

– Пытки? – Они даже не догадывались, что Рен уже пережила гораздо больше, чем эти мужчины смогут когда-либо с ней сделать.

Он усмехнулся, и в тусклом свете блеснула серьга в его заостренном ухе.

– Лишь самое лучшее для королевы нашего бастарда.

Значит, все дело в Аррике, а не в ней.

– Я так понимаю, вы хотите послать сообщение моему королю? Не знаю, как пытки вам в этом помогут. Этот человек живет, чтобы мучить меня.

Все четверо мужчин рассмеялись.

– А до нас дошли иные слухи, – сказал мужчина с кинжалами. – Мы думаем, наш король очень сильно дорожит своей бесценной драконьей шлюхой. Он слишком много забрал у нас, и пришла наша очередь забрать кое-что у него.

– Причинив боль мне, вы не причините боли ему.

– Но мы сможем ослабить его хватку вокруг островов, – сплюнул мужчина с кинжалами. – Он будет страдать так же, как страдали мы.

– И как вы страдали? – спросила Рен, пытаясь оттянуть время.

– Взрыв в порту забрал жизнь моего сына. Король забрал моего сына!

– Я сожалею о вашей потере, – сказала Рен, ни капли не кривя душой. Она не могла даже представить, каково это – потерять сына. – Но во взрывах виноват не король, а повстанцы.

– И как ты думаешь, почему они нанесли удар по порту, если не для того, чтобы противостоять монархии? – спросил мужчина с молотом.

– В то время правил Сорен.

Первый мужчина пренебрежительно отмахнулся:

– Кому какая разница, кто несет за это ответственность? Все, что имеет значение, это сообщение, которое мы можем отправить, – единственное сообщение, которое имеет значение, будет адресовано королю. И поскольку кажется, что больше всего в этом мире он ценит тебя… Боюсь, сегодня не твой счастливый день, моя королева.

– Я королева пустоты и военный трофей вашего короля, – мягко ответила Рен. – Это не вернет вам ваших любимых.

– Но поднимает мне настроение, – прорычал мужчина с молотом.

Остальные присоединились к нему, отвлекшись на мгновение.

Время пришло. Они не ожидали от нее подвоха.

Мужчина, заговоривший с ней первым, – тот, что пришел безоружным, – нагнулся, чтобы вздернуть Рен вверх за веревку, которой были обвязаны ее запястья, но, как только его пальцы коснулись ее, королева оглушительно взревела и зажала его шею в удушающем захвате. Мгновение спустя мужчина растянулся на земле, а Рен «развязала» путы на своих ногах.

Все в маленькой конюшне пришли в движение.

Мужчина с кинжалами выругался и замахнулся на нее.

– Неправильное движение, – подразнила она.

Адреналин закипел в крови, когда она увернулась от двух отрывистых неловких замахов. Удара ребром ладони мужчине по затылку оказалось достаточно, чтобы он упал на колени. Рен схватила свои кинжалы из его ослабших пальцев и отскочила за пределы его досягаемости.

Двое были повержены. Осталось еще двое.

– Кто следующий? – бросила она вызов оставшимся похитителям, сосредоточив внимание на мужчине с молотом. Он растерял всю уверенность, которой так бравировал лишь недавно, будучи полностью уверенным, что сможет победить беспомощную королеву. – Боишься? – прошептала Рен.

Он отступил на шаг, широко распахнув глаза.

Бей.

Рен не дала ему сбежать. Она бросилась за ним, атакуя, когда мужчина спиной уперся в стену. Рен увернулась от его отчаянного выпада, затем всадила кинжал ему в ногу. Рана его не убьет – по крайней мере, не сразу, – но причинит серьезные страдания. Мужчина взвыл. Рен едва увернулась от его молота, который упал на землю за мгновение до своего владельца.

– Я говорила, что вам не стоит причинять мне вред, – прорычала Рен, а затем стремительно развернулась, чтобы встретиться лицом к лицу с последним противником: – Остались только вилы.

Руки мужчины задрожали, когда он наставил вилы в ее сторону. Его взгляд метнулся к двери за спиной Рен так, словно похититель хотел сбежать. Но королева была не в настроении так просто его отпускать.

Ни один человек не сможет похитить ее и выйти за это сухим из воды.

– П-пожалуйста, – пробормотал он, заикаясь. Его руки дрожали не меньше, чем голос. – Мы ничего…

– Вы собирались пытать меня. Вы собирались убить меня.

– Но мы не…

– Не что? – перебила его Рен. – Вы не ожидали, что я дам отпор? – она улыбнулась и беспечно подбросила кинжал в воздух.

Мужчина был так заворожен этим действием, что даже не заметил, как она метнула второй кинжал ему в плечо, пока не стало слишком поздно. Он закричал и повалился на первого нападающего, который как раз пытался подняться с земли. Рен широким прыжком преодолела разделявшее их расстояние, пнула его по ребрам в довесок, а затем вырвала свой кинжал из плеча последнего похитителя.

– Я королева Драконов. Каждый, кто хоть пальцем меня тронет, поплатится за это кровью.

В его горле что-то булькнуло, но мужчина промолчал.

– Что ты сказал? – крикнула Рен, утерла пот с глаз, а затем сунула кинжалы в карманы.

Она ощущала головокружение – в крови наверняка еще остались следы наркотиков, которыми ее накачали. Ей требовалось вода и отдых, а еще нужно поскорее убраться с жары. В ее сознании возникло непрошеное воспоминание о покоях Аррика, в которых она могла найти прохладное убежище. Казалось, всего за столь короткое время это место стало ей домом, и Рен невольно пошатнулось, словно мысль обожгла ее.

Дверь в конюшню с грохотом распахнулась, рывком возвращая Рен в настоящее.

– Рен! – выкрикнул Лейф, первым забегая внутрь.

Следом за ним вошли разъяренные Хосену и Шейн. Они изумленно замерли, увидев покрытую кровью девушку, которая стояла над своими поверженными противниками.

– Какого дьявола? – пробормотал Шейн.

– Эм… – начала Рен, не зная, что стоит сказать. Она неловко откашлялась. – Как вы меня здесь нашли?

Хосену потребовалось мгновение, чтобы осмотреть место происшествия, но затем он большим пальцем указал на Лейфа:

– Кажется, он просто знал, где ты находишься.

– Мы обсудим, как он узнал о твоем местонахождении, позже, – сказал Шейн, глядя на друга Рен с неприкрытым подозрением. – Вы в порядке, моя королева?

– Это не моя кровь, – прошептала она, когда Лейф обнял ее, и волна облегчения погасила кипевшее в крови возбуждение. Усталость неподъемной тяжестью легла на плечи. – Со мной все хорошо. Спасибо, что пришли ко мне на выручку.

Отстранившись, Лейф посмотрел на нее с фальшивой строгостью:

– Кажется, я впустую потратил свои навыки по спасению принцесс, раз уж ты спасла сама себя.

– Ты бы предпочел найти меня мер…

– Хм-хм, – перебил его Шейн, рассерженный сверх всякой меры. – Нам нужно вернуть вас обратно во дворец. Вы пропали на шесть часов. Король… очень недоволен.

Это было самое серьезное преуменьшение, которое Рен когда-либо приходилось слышать.

– Я отведу ее обратно, – предложил Лейф. – Вы двое должны связать похитителей, чтобы забрать их в подземелье.

Шейн прищурился:

– Не думай, что можешь отдавать мне приказы, но с этими уродами действительно нужно разобраться.

– Разве они уже не понесли достаточное наказание? – спросила Рен. – Они скорбят по своим погибшим детям.

– Нападение на тебя – это нападение на корону. Мы не можем этого стерпеть.

Рен взглянула на Хосену, но тот кивнул, соглашаясь с Шейном:

– Он прав, моя королева.

Она еще раз посмотрел на несчастных похитителей, лежащих на полу. Но эти мужчины сами сделали свой выбор, и теперь им придется пожинать его последствия.

Лейф взял подругу за руку и потянул за собой к двери.

Хосену мягко сжал плечо Рен прежде, чем они вышли наружу:

– Больше не пугай меня так. Ты забываешь, что не только Лейф печется о твоей безопасности. И не все мы разделяем его… свободное… определение слова «безопасность».

Рен и Лейф одинаково глухо усмехнулись, но потом девушка искренне улыбнулась мужчине:

– Я знаю. И ценю это. Я стану лучше о себе заботиться, обещаю.

Все трое понимали, что она имела в виду: в следующий раз, когда Рен понадобится улизнуть на встречу с повстанцами, Хосену не останется в стороне. В этом смысле его должность доверенного стражника Аррика будет невероятно полезна.

Шейн бросил в их сторону настороженный взгляд:

– Не медлите, миледи. Король ждет вас.

В его голосе звучало предупреждение.

Рен закатила глаза, просто чтобы позлить стражника, и снова сосредоточила внимание на Хосену:

– Когда я отправлюсь в тур по высокородным семьям, ты займешь место моего главного стражника?

Он кивнул:

– Это станет честью для меня.

– Возвращайся в замок немедленно, – прервал их Шейн, почти срываясь на крик, и даже Рен, которая наслаждалась каждой возможностью поспорить с ним, поняла, что лучше не задерживаться.

В последний раз улыбнувшись Хосену, она поспешила обратно во дворец в компании Лейфа.

– Думаю, тебе стоит привести себя в порядок перед встречей со своим бесценным муженьком, – прошептал Лейф, когда они подошли к королевским покоям, и открыл для нее дверь. – Сомневаюсь, что ему понравится твой… побитый вид.

Рен невесело рассмеялась, входя внутрь.

– На мне нет ни царапины, быть может, лишь пара синяков. – Она смертельно устала. – Ему стоит посмотреть на похитителей.

– Да неужели? – глубокий голос короля накрыл Рен с головой.

Она похолодела. Едва заметно кивнув, Лейф молча выскользнул из комнаты и закрыл за собой дверь.

Рен оставалось лишь развернуться и встретиться лицом к лицу с мужчиной, которому принадлежал холодный злой голос. Голос Аррика идеально ему подходил – мужчина приближался к ней, словно грозный гигант изо льда. Рен никогда не боялась противостоять мужу, но напряженного выражения на его лице и убийственного огня в глазах было достаточно, чтобы заставить ее отступить на полшага назад.

– Как я могла предвидеть, что меня похитят? – попыталась урезонить его Рен, стараясь говорить смело, но ее голос вышел ненавистно тонким.

Королева знала, что в случившемся виновата она сама, и Аррик тоже это понимал. Бегать по Верланти без стражи слишком опасно. Рен больше не просто удочеренная принцесса Драконьих островов.

Она стала королевой двух королевств.

– Я не без причины послал с тобой стражу.

– Верно, но я не ребенок и не слабая придворная леди. Я выросла среди воинов морского флота. – Она сняла плащ и бросила его на ближайший стул.

Он сжал челюсти:

– И все же ты вернулась вся в синяках и крови. Почему ты сбежала от стражи?

Рен знала, что ее муж расстроен, но ей не понравился его тон.

– Я не знала, что мне запрещено ходить в одиночку. – Адреналин вновь пронесся по ее телу, словно старый друг. Вместо того чтобы отступать, Рен устремилась вперед и встретилась с Арриком посреди комнаты. – Разве я не королева? Разве я не владею своей свободой?

– Свободой? – Аррик откинул голову назад и расхохотался; в его волосах зло загремели бусины. – Ты не можешь обладать свободой, забывая об ответственности, жена. Сегодня ты почти умерла за свою чертову свободу…

– Меня похитили отчаявшиеся фермеры, – возразила Рен, не отступая от короля, несмотря на то что он стеной возвышался над ней. – Они мучились от боли своих потерь – они были злы на тебя. На монархию. У них против меня не было ни шанса.

– Ты упертая, невыносимая женщина! Речь не о твоих навыках.

– Тогда о чем, черт возьми? – закричала она в ответ.

– Об этом.

Рен ахнула, когда Аррик резко притянул ее к своей груди и проглотил все оставшиеся у нее вопросы своими губами. Он толкнул ее назад и запустил пальцы правой руки в ее буйные кудри, чтобы ласково обхватить голову. Спина Рен уперлась в стену, и король крепко прижал ее к месту. Аррик целовал ее с настойчивостью, прежде невиданной. Казалось, он пытался запечатлеть ее в глубине своей души.

Жар разлился по ее животу; Рен была беспомощна под его твердыми прикосновениями, ее сердце и тело отвечали на его касания так, будто принадлежали Аррику: она была куклой в его руках, а он стал ее кукловодом. Мурашки побежали по коже, когда он прикусил ее нижнюю губу. Она застонала, и этот звук спустил с привязи нечто дикое внутри него.

Рука Аррика до боли сжала волосы Рен, но ей это нравилось, она этого желала. Девушка вцепилась ногтями в его грудь, испытывая непреодолимый соблазн приковать его к себе. Она хотела, чтобы Аррик почувствовал ее – ее разочарование, боль, любовь и страх, кипевшие в ее сердце. Если раньше муж казался ей холодным, словно лед, теперь он пылал, намереваясь полностью поглотить ее и оставить после себя лишь пепел.

Внезапно Аррик отстранился. Рен распахнула глаза и встретилась с его горящим взглядом. Его грудь судорожно вздымалась, прижимаясь к ее груди, а ее губы покраснели и стали слишком чувствительными от ярости его поцелуев.

Он уничтожил ее.

Всего одним поцелуем.

– Я знаю, что тебе больно из-за Эвер, – прорычал Аррик, и его гулкий голос волной прокатился по ее телу. – Я знаю, что тебе нужно время, чтобы разобраться со всем, что взвалили на твои плечи. Но я должен провести черту, когда речь идет о твоей безопасности. Если ты отказываешься заботиться о себе, я цепями прикую твою жизнь к своей.

– Разве ты уже не сделал этого? – огрызнулась Рен.

Он сжал зубы и нежно потянул ее пальцами за волосы.

– Мы оба оказались в ситуации, от нас не зависящей. Сколько раз мне нужно пытаться все исправить, чтобы ты мне поверила?

– Ты никогда не сможешь исправить того, что сделал. – Рен дернулась от собственных грубых слов.

На губах Аррика появилась острая ухмылка:

– Вот она, правда. Ты думаешь, я тебя не знаю. Думаешь, я не вижу насквозь твою ложь? Думаешь, я не вижу твою душу? Здесь ты обманываешь себя. Твоя душа – отражение моей. Мы две половинки одного целого. Я не стану ходить вокруг да около, когда дело касается тебя. Мы не можем изменить прошлое, но я намерен построить что-то новое с тобой. У тебя есть выбор, моя королева. Мы будем одним целым или станем ничем.

Ее сердце ускорило бег.

– Ничем? Значит ли это, что ты меня отпустишь?

Он подался вперед, скользнул губами по ее щеке и замер, коснувшись кончика ее уха. Дрожь пробежала по позвоночнику Рен.

– Перестань притворяться маленькой беспомощной женушкой, посаженной в клетку. Ты дракон. Ты можешь в любой момент покинуть меня, но все равно ты здесь. Думаю, я украл часть твоей души точно так же, как ты украла мою.

Его слова были слишком близки к правде.

Аррик отстранился и потянул ее за подбородок, погладив ее нижнюю губу большим пальцем.

– Перестань убегать от меня и начни бежать ко мне.

– Я не знаю как, – невольно призналась она, ненавидя себя за то, какой уязвимой была в это мгновение.

– Мы научимся этому вместе. – Он нежно коснулся ее лица и заправил прядку спутанных волос ей за ухо, от этого простого действия у нее перехватило дыхание. – Доверие ни одному из нас не дается легко. Но когда я мерил шагами эту проклятую комнату, думая, что ты погибла где-то там, я не мог дышать.

– Прости, – искренне сказала Рен. Она разжала пальцы, которыми так грубо вцепилась в кожу Аррика, провела ими по его груди, вниз по животу, а потом обхватила его руками за талию. Ее пульс ускорился, и Рен обняла темного короля, который забрал у нее все, включая ее сердце. Она положила голову ему на грудь, наслаждаясь сильным биением его сердца. – Мне правда жаль.

Но за ее словами скрывалась невысказанная правда, которую Рен принять было еще сложнее. Она влюбилась в Аррика.

По-настоящему, всем сердцем влюбилась в мужчину, который выглядел так, словно собирался сжечь весь мир за то, что кто-то прикоснулся к ней. Она влюбилась в злодея, который забрал у нее дом, семью и свободу, но пообещал отдать взамен целую вселенную.

Она влюбилась в монстра, который украл ее сердце.

И Рен собиралась убить его.

Глава двадцатая. Рен

– Ты хочешь, чтобы я посетила что?

– Встречу совета, – повторил Аррик и едва заметно улыбнулся, разглядывая выражение лица Рен. – Не все этому обрадуются, но, так как ты согласилась на все их требования, у них не было достаточно серьезных причин отказать королеве в посещении следующего заседания.

Рен сочла это скромной победой.

Войдя в комнату, она быстро поняла, что большинство – в основном – старых мужчин не обрадовались ее появлению в зале совета. Рен знала, что Аррик пытался систематически избавляться от советников, которые ему не нравились или не заслуживали его доверия, но, очевидно, этот процесс двигался медленно. Недовольство жителей королевства все еще представляло для него угрозу.

Некоторые вещи требовали времени, но все же… смена режима – это лучшая возможность добиться реальных перемен, например отменить рабство или улучшить отношения с Вадоном или Драконьими островами. Внутри у Рен завозилось уже знакомое чувство вины.

Как ты можешь думать о таких вещах, если уже спланировала его кончину, жестокая девчонка?

Гордость затеплилась в груди, обвила грудь Рен, пока она наблюдала, с какой легкостью Аррик перенял инициативу встречи, осадив скользкого на вид мужчину, который пытался настаивать на необходимости срочно поднять налоги для низших классов. Ее муж вызывал восхищение.

– Не знаю, помните ли вы, – мягко произнес Аррик, – но именно представители низшего класса похитили мою жену и пытались убить ее в знак несогласия с действиями короны. Готов поспорить, они не очень хорошо воспримут новость о повышении налогов. – Этого хватило, чтобы поставить мужчину на место, но король продолжил: – Думаю, гораздо лучше сейчас будет снизить налог на низший класс и постепенно увеличить знати. Это не обсуждается, – добавил он, когда комната взорвалась протестами.

– Но наш прошлый король клялся, что налоги не будут подниматься, – начал спорить один из советников.

– Почему лорды должны платить больше, в то время как бедняки платят меньше? – закричал другой.

– Я не ваш прошлый король. В нашей казне никогда не было так мало денег, как сейчас, и все из-за войны, – прогрохотал Аррик, мгновенно заставляя всех умолкнуть. – Верланти просто об этом еще не знает. Бедные становятся еще беднее, а богатые все больше полагаются на торговлю с другими королевствами, чтобы поддерживать свой уровень жизни, потому что низшие классы просто не могут возвращать деньги в нашу экономику. Разве вы не видели, в каком состоянии находятся улицы за пределами уютных уголков города, где расположены ваши резиденции? Вскоре вы будете управлять трущобами, а не провинциями.

Его слова, казалось, немного отрезвили советников.

Рен точно знала, о чем говорил Аррик. Она вспомнила Лилию, умирающую от голода девочку, которой она помогла в прошлом году, и ее больную мать, ради которой малышка и начала воровать. То, что такая бедность существовала в том же мире, где знать вела развратный образ жизни, было отвратительно.

Все королевства не идеальны, но могут стать лучше. Абсолютно все. Советники продолжали ворчать, и Рен постучала ногтями по ручке кресла, решив высказаться.

– Вы знаете, сколько бездомных и нищих живет в Лорне? – ее звонкий голос разнесся над головами собравшихся. Теперь все внимание было сосредоточено на ней. Рен сделала глубокий вдох и вскинула подбородок: – Нет? Тогда я скажу вам. Их нет.

Неприятный мужчина, прежде споривший с Арриком, презрительно усмехнулся:

– Что-то мне с трудом в это верится.

– Лорн не идеален, – признала Рен. – Но в этом отношении мы превосходим любое другое королевство.

– Мы? Вы все еще считаете себя жительницей островов?

Тут Рен оговорилась.

Она снисходительно кивнула, хотя ее обуревали совсем другие чувства.

– Я всегда буду уроженкой островов точно так же, как вы всегда будете эльфом. Но не стоит заблуждаться – я ваша королева.

Ее слова стерли ухмылку с лица советника:

– Так как вам удалось добиться этого на островах, моя королева?

Рен многозначительно взглянула на Аррика, дождалась его кивка и только потом продолжила. Это его двор, и ей стоило действовать осторожно.

– У нас богатые платят налог в три раза больше, чем знать Верланти, а бедняки не отдают в казну почти ничего. Забавно, но эта практика поощряет людей заботиться о своих соседях и смотреть на богатых не как на мешки с золотом и бриллиантами, а как на силу нашего общества. – Она слабо улыбнулась. – Есть причина, по которой вы нечасто видите жителей островов, увешанных нашими собственными черными бриллиантами. Драгоценности не представляют для нас особенной ценности.

– Я не верю, – сплюнул один из множества безликих мужчин. – Верлантийцы никогда не поддержат такое предложение.

– Ваши люди не поддержат закон, который будет заботиться о благополучии целого народа, а не кучки богачей, которые сидят на горе из бриллиантов, подобно драконам? – возразила Рен, наслаждаясь иронией в своих словах.

– Моя жена пытается сказать… – вмешался Аррик, покашливая, чтобы скрыть смех, когда комната вновь вспыхнула возражениями, – что порой мы можем наслаждаться изобилием, а порой нам стоит затянуть потуже пояса. Мой отец слишком долго наслаждался роскошью, делясь своими богатствами с очень маленьким кругом людей. Пришло время изменить это, иначе старые привычки нас погубят.

Последнее слово осталось за Арриком. Мужчины ничего не могли возразить королю, поэтому перешли к следующей теме для обсуждения, а потом к еще и еще одной. Рен предпочитала слушать молча и лишь иногда вмешивалась в разговор. В большинстве случаев она соглашалась со всем, что говорил Аррик, хотя ей не нравилось то, как часто он был готов идти на уступки, чтобы ублажать членов высшего общества.

Дай им выбор присоединиться к тебе или воспротивиться, а потом сожги всех, кто выбрал неверный вариант.

Рен мысленно поморщилась от собственных мыслей. Когда она успела стать такой кровожадной? Ее взгляд устремился к королю. Виноват ли в этом Аррик, или жестокость всегда скрывалась в ней? В глубине души Рен знала, что в ней всегда существовала темная сторона и нетерпимость к глупым и эгоистичным людям.

– Вадон вновь покушается на наши границы, – сказал рыжеволосый мужчина примерно час спустя. Аррик лично выбрал его себе в советники, и мужчина был как минимум на тридцать лет младше любого из других членов совета. Судя по шрамам и мощным плечам, он был воином, как и сам Аррик. – На один из наших кораблей напали.

Напали? Рен подалась вперед. Неужели вадонцы рискнут действовать так дерзко?

– Можем ли мы подтвердить, что нападение было совершено именно вадонцами? – спросил король, напряженно прожигая советника ледяным взглядом.

Мужчина покачал головой:

– Они действовали скрытно, как и всегда. Нам нужно укрепить войска на юге от островов.

Рен сжала обитые бархатом ручки своего кресла. Начнется ли еще одна война прямо на пороге ее родного дома?

Аррик задумался над словами своего советника, коротко взглянув на королеву. Она знала, что он откажется, а все потому, что флот Верланти все еще нужен для того, чтобы удерживать Драконьи острова.

Рен заставила себя принять равнодушное выражение. Чувство вины, которое она испытывала вот уже несколько дней, слегка притупилось.

Советники еще около получаса обсуждали флот, но в конце концов разговор сошел на нет и все взгляды обратились к королеве.

– Казнь повстанцев все еще намечена на закате через два дня? – спросил кто-то.

Аррик кивнул, а Рен едва удержалась от того, чтобы не скривиться. Она знала, что ей нужно вывести Эвер из дворца до начала казни, хотя в данный момент задача казалась невыполнимой.

У нее всего два дня. Так мало времени…

– А потом моя жена отправится в тур по королевству, – продолжил Аррик.

– А бывшая Верховная королева Астрид все еще намеревается сопровождать королеву Рен? – спросил «скользкий».

А вот это что-то новенькое. Рен медленно моргнула и послала членам совета осторожную и расчетливую улыбку:

– Я не ожидала ничего иного, милорды. – Эти слова едва не встали комом у нее в горле.

Ей не нравилось то, что Астрид будет так близко. Эта женщина была змеей, но, если бывшая королева поедет в тур, Лейфу будет проще присматривать за ней, ведь Рен все еще не могла решить, как лучше поступить: взять его с собой в путешествие или оставить во дворце. Но теперь решение приняли за нее.

Жизнь Рен превратилась в цепочку опасных и странных ситуаций.

Казнь подруги. Путешествие в компании развратной и властолюбивой королевы-матери…

Убийство короля.

Она оттолкнула прочь последнюю мысль и представила себя дома рядом с младшей сестрой. Чувство вины вновь затопило ее. Когда Рен в последний раз писала сестра? Неужели она действительно теряла настоящую себя?

Просто держись. Ты очень скоро увидишься с ней вновь. Делай все, что требуется, чтобы вернуться к ней.

Это ее и пугало. Рен придется лгать, красть и убивать, чтобы вернуться к Бритте. Она действительно готова отказаться от своих моральных ценностей, чтобы вернуть себе острова?

Если коротко, то да. Если Рен придется вести себя по-варварски, чтобы получить то, что она хочет, то так тому и быть. В конце концов, Аррик поступил точно так же.

Король помог ей подняться, и они вместе покинули зал совета. Горький привкус тошнотой подкатил к горлу Рен. Она была не лучше своего мужа. Возможно, даже хуже.

Потому что она точно знала свою суть.

Глава двадцать первая. Аррик

Впервые за долгое время Аррик нервничал.

И дело было не в казни, которая должна состояться на следующий день, хотя только этой причины достаточно для нервозности. За годы ему пришлось посетить много экзекуций[9], но эта казнь будет непростой для его жены, а значит, и для него самого. Аррик даже не переживал по поводу тура по королевству, в который Рен должна отправиться через два дня. Даже сейчас ему претила мысль, что придется находиться вдали от нее.

Аррик мерил шагами коридор у входа в королевские покои, чувствуя на себе взгляды стражи. Королям не подобало метаться из стороны в сторону, подобно животному в клетке, но мужчина ничего не мог с собой поделать.

Он собирался тайком вывезти свою жену на романтический ужин только для них двоих.

Впервые за время их отношений он чувствовал, что мог это сделать. Несколько дней назад их отношения изменились к лучшему. На самом деле королю казалось, что каждый новый день был лучше предыдущего.

Аррик знал, что после похищения и встречи совета ему необходимо сделать хоть что-то для своего маленького дракона. Что-то, что поможет Рен избавиться от напряжения в плечах и покажет ей, что замужняя жизнь и правление не всегда связаны с горем и проблемами. Аррик хотел показать своей яростной жене, что он заботится о ней и ее нуждах, слушает и видит ее.

Он выдохнул и заложил руки за спину, чувствуя напряжение в плечах. Ради своего плана большую часть дня он потратил на опасную игру под названием «Замани огромного дракона в тайную пещеру». Аррику оставалось только надеяться, что после всех смертей, которые ему сегодня удалось избежать, Рен примет его неожиданное приглашение вместе провести вечер.

Дверь открылась, и у Аррика пропал дар речи. Пускай Рен была одета достаточно просто, по меркам верлантийской знати, от ее вида у него перехватило дыхание. Она облачилась в высокие ботфорты, штаны и простую льняную рубашку, подчеркивающую каждый изгиб ее тела, которое ему хотелось исследовать руками и губами. На самом деле он с куда большим удовольствием снял бы с нее каждый предмет гардероба…

– И куда именно ты меня везешь? – спросила Рен, обрывая его грешные мысли. Она закрыла дверь и указала на свою одежду: – Этот наряд не подходит для привычных вечеров при твоем дворе, мой король.

Аррику нравилаось, когда она так его называла. Мой король. Словно он принадлежал ей.

– Просто поверь мне. Тебе понравится, – ответил Аррик, когда вспомнил, как пользоваться языком.

– Поверить тебе? – спросила она, и в ее глазах появился дразнящий блеск.

– Да, поверь мне, – рассмеялся Аррик, чувствуя, как узел в его груди одновременно сжимается от предвкушения и расслабляется от радости, что он может вот так смеяться рядом с Рен. Ему нечасто удавалось столь свободно и честно выражать свои эмоции.

– Очень хорошо, – прошептала она, пытаясь понять, что он задумал. – Что ты запланировал?

– Сюрприз. – Аррик протянул жене руку: – Пойдем со мной?

Рен ни мгновения не колебалась. Она взяла его за руку, и мужчина почувствовал себя так, словно выиграл войну. Жена стала мягче к нему относиться.

Дорога через город прошла в тумане из нервов и остроумных пикировок, пока Рен пыталась вытащить из него правду. Раз или два ей это почти удалось, поэтому Аррик испытал невероятное облегчение, когда они достигли порта.

– Ты планируешь меня утопить?

– Не сегодня, дорогая. – Аррик, не скрываясь, улыбнулся, когда Рен задрожала от его прикосновения, пока он помогал ей забраться в маленькую лодочку. Она ощущала столь же сильную связь с ним, как и он с ней. – Это недалеко, и клянусь, оно того стоит.

Рен все еще сомневалась, но тем не менее позволила ему отвязать лодку, взять весла и длинными уверенными гребками вывести их маленькое судно из гавани.

– Никакой стражи?

– Не в этот раз.

– Как волнующе. Я могла бы убить короля, и никто не узнал бы.

– Не убьешь. Я слишком сильно тебе нравлюсь, – возразил Аррик. Он улыбнулся, заметив, как румянец залил ее щеки. Рен могла вести себя дерзко, но была застенчива, когда дело касалось других вещей. Это его очаровывало.

К тому времени, когда они достигли места назначения – скрытой у берега пещеры, о которой знали всего несколько человек, – Рен начала проявлять еще больше любопытства.

– Где мы? – спросила она.

– Терпение, моя любовь.

Аррик привязал лодку и выдохнул, когда Рен выпрыгнула из нее прежде, чем он закрепил веревку. Его жена двигалась так легко, словно весь груз, лежавший на ее плечах, внезапно исчез.

Аррик наблюдал за ней так, словно она была сном, который развеется в любой момент. Он ведь даже не подозревал, какое сокровище нашел на Драконьих островах все те месяцы назад.

Рен вытянула руки вперед:

– А теперь что?

– Это сюрприз, – сказал он, положил руку Рен на поясницу и нежно подтолкнул в нужном направлении.

Его пальцы коснулись ее кожи сквозь тонкий лен, и она вздрогнула, но не от отвращения.

Она оглянулась на него через плечо, и ее бездонные голубые глаза на мгновение задержались на нем, прежде чем свет пламени привлек ее внимание. Рен обернулась к огню, и ее губы приоткрылись, образуя мягкую «О», когда она увидела, что Аррик для нее приготовил.

– Это… ох, вау, – прошептала она. – Когда ты… когда ты успел все это организовать?

– Сегодня после обеда, – признал Аррик, чувствуя себя неловко, пока Рен рассматривала то, что, как он надеялся, могло сойти за декорации к романтическому вечеру. Ему никогда прежде не приходилось ухаживать за женщиной. – Я подумал, что тебе не помешает сбежать от всего, пускай даже только на один вечер.

Факелы освещали маленькую пещеру, устланную пушистыми коврами, расстеленными, чтобы смягчить каменный пол. На коврах стоял столик из красного дерева, на котором были выложены любимые блюда Рен, а также две бутылки персикового вина.

– Тебе нравится?

Она радостно ему улыбнулась, и Аррику показалось, будто его тело объяло пламя.

– Очень.

Его нервозность испарилось, и они просто… стали самими собой. Никаких ожиданий. Никаких семей. Никаких обид.

Они лакомились едой и вином, а прохладный вечерний воздух охлаждал их кожу, когда дневная жара наконец спала. Они говорили, смеялись и подшучивали друг над другом. Аррик наблюдал за женой из-за своего бокала, наслаждаясь ее счастьем и каждой маленькой деталью о ее жизни, которой она делилась.

Рен ненавидела помидоры всем сердцем, хотя ей никогда не доводилось пробовать их до приезда в Верланти. Ее любимым цветом был зеленый. Она обожала читать.

Но она не только рассказывала о себе; она задавала вопросы. И Аррик ничего не скрывал.

Он рассказал, что был ужасным рыбаком, хотя прожил у моря всю свою жизнь. На самом деле его любимый цвет – голубой, а вовсе не черный. Он любил играть в карты.

Им обоим нравилось вечернее время суток, когда закат кровавой рекой проливается над бесконечной гладью океана, а небо и вода превращаются в неотделимое полотно цвета, словно мир продолжает вращаться вновь и вновь и дела простых смертных не могут нарушить его ход.

С уверенностью, которой он не ощущал, Аррик отставил кубок с вином и взял Рен за руку. Он поднес ее ладонь к своим губам и поцеловал так, будто им принадлежало все время мира. Девушка ничего не сказала и просто глядела на него в ответ. Аррик встал и потянул ее за собой. Шагая рука об руку, они вышли к выходу из пещеры. Волны мягко накатывали на камень. Он резко втянул носом воздух, когда Рен прижалась щекой к его плечу, радуясь его близости.

– Спасибо за сегодняшний вечер.

– Это еще не конец, – хрипло проговорил он.

– Ох, правда? Что еще ты запланировал?

– Ну… – начал Аррик, проводя рукой по волосам, а затем бросил взгляд на воду. – Сейчас должен появиться особенный гость, но я не уверен, где…

Она уставилась ему в лицо:

– Что ты сделал?

– Подкупил кое-кого, – признался он, кивая на воду. – Возможно, я заманил сюда одно существо, а потом взяткой из куска свинины убедил его меня не есть.

Ее глаза расширились, когда она зажала рукой рот, сдерживая рвущийся наружу смех. Аррик улыбнулся жене; ее смех бальзамом ложился на израненную душу, хотя он даже не подозревал, как сильно нуждался в этом.

Он расправил плечи:

– Твой зверь не очень мне обрадовался. У меня останется несколько синяков после сегодняшнего дня.

– Тебе повезло, что ты так легко отделался, – пробормотала она, закрыла глаза и начала напевать мягкую, тревожную мелодию, от которой волоски на его шее встали дыбом.

Вода у ног Рен начала пузыриться, и на поверхности показался знакомый драконий нос темно-синего цвета. Аррик не отступил, когда зверь смерил его взглядом. Дракон все еще не был ему другом, но у них появилось нечто общее.

Они оба были готовы убить за эту женщину.

Жена отпустила его руку, оставив его с растущей нежностью наблюдать, как она опускается на колени в воду, напевая, мурлыча и щебеча песни на неизвестном ему языке. Рен протянула руку, и огромный водный дракон нежно прижался носом к ее ладони. Это было чудесно, почти волшебно.

Зверь ответил на ее песню, и его трель эхом отразилась от каменных стен пещеры. Аррик костями почувствовал значение его песни: грусть, радость, потеря. Женщина и дракон пели о доме. Их песнь завершилась, лишь когда солнце окончательно скрылось за горизонтом.

– Это было красиво, – прошептал Аррик, боясь разбить магию, наложенную их совместной песней.

На мгновение показалось, что Рен забыла о нем. Его жена шмыгнула носом, словно пытаясь сдержать слезы, но, когда она подняла голову, в ее глазах сияли озорные огоньки, а слезы исчезли. Она заперла на ключ ту часть себя, что грустила по ушедшему, и, хотя Аррик желал узнать всю ее, он не станет настаивать.

– Раздевайся, – сказала она, уселась на край каменистой пещеры и начала стягивать с ног сапоги. – Пойдем купаться.

Аррик рассмеялся и скрестил руки на груди, но смех затих, когда жена смело стянула с себя всю одежду за исключением льняной нижней рубашки, которая доходила ей до середины бедра. Она улыбнулась ему так, что Аррику захотелось схватить ее и повалить на землю. Правда, присутствие дракона, вероятно, испортит все веселье.

– Ну же, мой король. Ты ведь не боишься?

Аррик фыркнул и начал развязывать тесемки на рубашке.

– Никогда.

– Тогда ты, наверное, немного стесняешься.

Аррик не сводил с нее взгляда, расстегивая ремень.

– Своего тела? Исключено. На самом деле можешь любоваться сколько хочешь.

Рен первой отвела взгляд, и ее щеки вновь покраснели.

– Ох уж эти эльфы и их недостаток скромности.

– Говорит женщина, которая раздевается на публике.

– Мы едва ли на публике, – бросила она через плечо, когда Аррик закончил избавляться от собственной одежды.

Он подошел ближе и сел позади жены. Рен задрожала, когда он перекинул ее волосы через левое плечо и прижался губами к обнаженной коже.

– Ты права. Мы не на публике. Я бы никогда не стал делиться твоим телом с другими. Оно принадлежит только мне.

– Такой собственник, – фыркнула она, подняв на него взгляд.

Аррик поцеловал ее в уголок губ.

– Ты даже не представляешь насколько, дорогая.

Она задрожала и выпрыгнула из его объятий прямо в воду. Аррик смерил взглядом Трува, который наблюдал за ним, покачиваясь на волнах.

– Я очень рассержусь, если ты меня съешь, – сказал он и скользнул в воду в тот момент, когда Рен вынырнула на поверхность.

Зверь заворчал, но не попытался подплыть ближе. Рен подплыла к боку Трува и схватилась за один из его рогов. Его капюшон завибрировал от радостного предвкушения, и дракон устремился вперед.

Рен вскрикнула, когда они выскочили из пещеры, а Аррик не спеша поплыл следом, зная, что не сможет за ними угнаться. Это была прекрасная ночь: на горизонте тянулась полоса глубоко-фиолетового цвета, которая растворялась в идеальной голубизне ночи. В небе проснулись звезды, и их свет мерцал на драконьей чешуе. Рен скользнула на спину Трува позади его капюшона и издала высокую трель. Трув выпрыгнул из воды и вновь нырнул. Женщина и дракон покоряли воздух и воду, скользя через стихии словно шелк.

Внезапно редкое для Аррика чувство удовлетворенности почти разрушил укол вины. Он забрал это у Рен. Он забрал у нее дракона и культуру. Это было жестоко, и теперь Аррик стыдился своих действий. Однажды они смогут вместе вернуться на острова, и Рен снова получит шанс жить прежней жизнью. По крайней мере, часть времени.

Аррик испугался, когда Трув и Рен вынырнули из океана на расстоянии вытянутой руки от него, окатив короля потоком воды. Он натянул улыбку на лицо и откинул косы себе за спину.

Рен нахмурилась, и все счастливое сияние мгновенно исчезло из ее глаз:

– Что-то не так?

Аррик поймал немигающий взгляд Трува и подавил свой трепет и чувство вины.

– Прости меня.

Рен непонимающе свела брови вместе:

– За что?

– За то, что случилось с твоим предыдущим драконом. Я не должен был… ни одно из этих прекрасных созданий не должно было пострадать, и тем более не должен был погибнуть твой дракон. Они – само величие, и вина за их смерти будет всегда лежать на мне. Мне придется нести этот груз до конца жизни.

Рен долго и пристально смотрела на него, восседая на спине Трува. Возвышаясь над ним, она выглядела как настоящая королева Драконов, а вовсе не принцесса.

– Мы не несем ответственности за решения наших родителей, – наконец произнесла она. – Что сделано, то сделано.

– Ты очень милостива.

Аррик этого не заслуживал. Никогда не заслужит.

Выражение лица Рен смягчилось, и она потянулась, чтобы взять Аррика за руку.

– Вовсе нет. А теперь идем, – прошептала она. – Присоединяйся ко мне.

– Я… подожди! – запротестовал Аррик, но было уже поздно.

Его жена щелкнула языком, и зверь помог забросить Аррика себе на спину толчком лапы, и, не успев понять, что происходит, он уже сидел, крепко обнимая жену за талию.

Она потрепала его по руке:

– Не отпускай!

Аррик собирался было ответить, но Трув уже понесся сквозь воду, и рот короля наполнился солеными брызгами. Он сплюнул воду и недовольно уставился на зверя. Дракон наверняка сделал это нарочно.

– Задержи дыхание!

Аррик успел сделать один большой вдох прежде, чем дракон нырнул в воду. Коралловые рифы вспыхнули голубыми, зелеными и фиолетовыми цветами вокруг них, подсвечивая фантастический мир, о котором раньше Аррик мог только мечтать. Его легкие горели, а в глазах замельтешили темные пятна, но в следующее мгновение они вынырнули на поверхность.

Аррик закашлялся, выплевывая морскую воду, и вытер глаза, которые щипало от соли. А потом его слуха коснулся самый прекрасный звук в мире.

Рен смеялась. Она смеялась громче и радостнее, чем когда-либо прежде в его присутствии.

Это была ее стихия. Вот что значит быть драконьим всадником.

И она принадлежит только тебе. Ты ловко подточил крылышки своему дракончику.

От этой мысли Аррика захлестнула ярость. Почему его жизнь не может быть простой и легкой? Неужели ему всегда придется быть злодеем?

Он отринул свои гнетущие размышления и вновь задержал дыхание за мгновение до того, как они нырнули в воду. Время перестало существовать, пока они исследовали секреты океана.

Но в конце концов его барабанные перепонки начали грозить разорваться, а Рен охватила дрожь. Им пришлось закончить с купанием на сегодня. Аррик на лодке догреб обратно в порт, пока Рен лежала на спине Трува, тихо напевая что-то своему дракону. Когда она распрощалась с ним, зверь исчез под волнами среди кораблей словно призрак.

Тишина, повисшая между ними, пока они через город возвращались в замок, была легкой. Рука Рен скользнула в его руку, и они вместе пошли к своим покоям. Аррик мрачно уставился на стражей, когда те покосились в их сторону. Рен не потрудилась прилично одеться, и, если честно, Аррик был вполне серьезен, когда говорил, что ни один другой мужчина не должен видеть то, что принадлежит ему.

Они готовились ко сну в молчании. Дружелюбном. Спокойном. Сонном.

Аррик стоял снаружи и смотрел на луну, пока Рен переодевалась. Он мечтал о том, чтобы впереди у них было еще десять тысяч таких вечеров, а потом еще десять тысяч и еще десять тысяч на всякий случай. Прошло уже много времени с тех пор, когда он в последний раз испытывал такой покой.

– Я одета, – крикнула Рен.

Аррик улыбнулся и пробормотал:

– Вот бы было наоборот.

– Что ты сказал?

– Ничего, – ответил он, заходя внутрь.

Король быстро переоделся и забрался на кровать. Они уже давно не спали раздельно, хотя Рен все еще не любила делиться одеялом.

Ее взгляд опустился на его обнаженную грудь, и это было похоже на физическое прикосновение. Аррик залез под одеяла, и Рен вскрикнула, когда он притянул ее в свои объятия и убрал волосы с ее лица.

– Так нормально? – прошептал он, изучая ее лицо в тусклом свете.

Он никогда не был нежным мужчиной, да и его воспитание нельзя было назвать мягким, но он хотел измениться ради нее.

Рен кивнула и крепче прижалась к нему. Добровольно.

Она пахла солью и океаном; ее волосы и тело все еще были немного влажными, но Аррик наслаждался этим.

Рен перевернулась в его объятиях, и Аррик крепче прижал ее к себе, обвиваясь всем телом вокруг нее.

– Плавать меня научила мать, – сказал он сквозь сон.

– Должна признаться, она была не очень хорошим учителем, – ответила Рен, и ее голос полнился лукавым весельем. – Ты очень медленно плаваешь, мой король.

Не в силах удержаться, Аррик защекотал ее, наслаждаясь тем, как она начала извиваться в его руках, протестуя.

– Кто угодно будет выглядеть плохим пловцом рядом с тобой. Ты плаваешь, как рыба. Или как…

– …дракон, – закончили они одновременно.

– Это хорошее воспоминание? – мгновение спустя прошептала Рен. – О том, как она учила тебя плавать?

– М-хм.

– Тогда я надеюсь, что ты будешь помнить об этом до самой смерти.

После этого слов больше не было. Аррик прижался поцелуем к ее влажным спутанным волосам и закрыл глаза. Впервые за долгое время устав от хорошо проведенного дня и не думая о том, что готовит ему день грядущий, король провалился в сон, сжимая в объятиях вторую женщину, которую он когда-либо любил.

Глава двадцать вторая. Рен

Влево, вправо, парировать, атаковать.

Это был привычный ритм спаррингов с Хосену, но сегодня мужчина, казалось, твердо намеревался изменить свою тактику: он сражался с Рен на предельной скорости. Но она была благодарна ему за это. Это помогало не думать о том, что должно случиться сегодняшним вечером.

Не позволяй сознанию уплывать куда не следует. Сражайся.

Они ждали Каллеса. Самый проблемный кусочек королевского пазла. Он придумал, как вытащить Эвер. Когда Хосену завел разговор об этом, Рен едва могла поверить своим ушам. Она думала, что это какая-то уловка, но удара в спину так и не последовало. Когда Рен спросила, почему он хотел помочь, принц ответил: «Будет весело посмотреть, какой ад здесь разверзнется, когда пленники сбегут из темницы».

Если честно, Рен все еще не была уверена, можно ли доверять ему, но, казалось, его мотивы не изменились с тех пор, как он вручил Рен кинжал в ее брачную ночь. Он хотел развлечься и этим объяснял свое желание помочь ей. Каллес наслаждался хаосом и тем, какие проблемы он мог создавать своим братьям. И, если его поведение никому не причиняло вреда, Рен было плевать на его дела.

К тому же Лейф приглядывал не только за Астрид, но и за Каллесом. Он и сообщил Рен и Хосену, что младший принц больше ни с кем не состоял в сговоре. Он работал в одиночку.

А теперь он стал союзником Рен. По крайней мере, на данный момент.

– Хватит! – выкрикнула Рен, когда Хосену ударил ее по задней стороне голеней плоской стороной своего меча. Она изможденно упала на колени, пытаясь восстановить сбитое дыхание. – Я сдаюсь.

– Какой у нас сейчас счет? 3:2 в мою пользу?

Рен, даже не глядя на Хосену, чувствовала улыбку в его голосе. Вот же крыс.

– Да, и точно знаю, что ты будешь припоминать это до самой моей смерти, так что дай мне отдохнуть от твоего злорадства хотя бы один день, пожалуйста.

Хосену усмехнулся, но подчинился. Он протянул Рен руку и помог ей подняться. Они оба выглядели порядочно растрепанными. Рен пригладила свои волосы, заметив, в каком беспорядке находится прическа ее соперника.

Шпион не удосужился последовать ее примеру. Он оглядел тренировочный зал.

– Я так легко одерживаю над тобой верх только потому, что, как сокол, наблюдал за каждой твоей битвой. Скорее всего, ты сможешь победить меня… однажды.

Рен пристально посмотрела на него:

– Ты сражаешься лучше, чем Ронан.

– Да.

– И Шейн.

– Верно.

– Я бы сказала, что ты можешь драться наравне с королем, но скрываешь это.

Рен заметила это за месяцы их знакомства.

– И к чему ты ведешь?

– Почему ты служишь простым дворцовым стражником? – выдавила Рен. – Почему ты не капитан стражи или… что-то в этом роде? Это странно.

Хосену слабо улыбнулся ей:

– Думаю, я приношу больше всего пользы именно там, где сейчас нахожусь.

Они оба знали, что он имел в виду: Хосену был чрезвычайно полезен в качестве двойного агента среди повстанцев.

Рен мрачно кивнула:

– Понимаю, о чем ты. Кстати говоря, о пользе: где, черт побери, Каллес? Этот негодный пьянчужка…

– Черта помянешь – он и появится, – сказал Каллес, и его голос сочился озорством. Рен и Хосену одновременно развернулись, чтобы встретиться с ним лицом к лицу. Юный принц упер руки в бока и улыбнулся: – Я так понимаю, у тебя есть кое-что для меня?

Убедившись, что в их сторону никто не смотрит, Рен вложила Каллесу в ладонь ключи, которые сегодня утром стащила у Аррика еще до его пробуждения. Это действие наполнило ее чувством вины, особенно после прошлой ночи, но вина испарилось, стоило Рен вспомнить об Эвер.

– Все готово? – прошептала она.

– Я оскорблен тем, что ты думаешь, будто я могу потерпеть неудачу. – Каллес спрятал ключи в карман. – Я уже накачал стражника наркотиками. Теперь мне осталось только одеть Эвер в форму стражи и провести ее наружу. Это достаточно просто.

– Хорошо.

– Но мне от тебя нужно две вещи.

Хосену едва слышно выругался, а Рен напряглась, пытаясь сохранять нейтральное выражение лица. Она не хотела давать никому причин для сплетен.

– Какие? – сумела выдавить она.

– Не стоит смотреть на меня так взволнованно.

Рен улыбнулась, но в ее улыбке не было ни капли дружелюбия.

– Чего ты хочешь?

Младший принц – всего лишь слабая тень его старшего брата – лишь рассмеялся.

– Ничего такого, чего бы ты не могла дать мне, Рен. Один поцелуй и секрет, и я сделаю все, что ты пожелаешь.

– Как ты смее… – гневно начал было Хосену, но Рен мягко его остановила.

Она подошла прямо к Каллесу и запечатлела на его щеке легчайший из поцелуев.

Когда королева отстранилась, он улыбался так, словно завоевал целое королевство.

От его улыбки у Рен по спине пробежал холодок беспокойства. В поцелуе не было ничего вульгарного – даже со стороны Каллеса, – но он все равно выглядел довольным тем, что Рен выполнила его требование. Она склонила голову набок и обвела брата своего мужа взглядом с головы до пят.

Может, ему просто очень одиноко? Может, он так изголодался по реальной привязанности, что пытался уловками вытянуть ее из людей? Без задней мысли она на всякий случай обняла его. Всем иногда нужны объятия.

На мгновение Каллес заледенел в кольце ее рук, но затем расслабился и обнял ее в ответ. Рен держала крепко, даже когда он облегченно выдохнул. Этого не заметил никто, кроме нее.

– Ты воруешь секреты, дорогая сестра, – мягко пожурил он.

– Я не знаю, о чем ты говоришь, – прошептала она в ответ.

– Ты понимаешь, в чем нуждаются другие, и даешь им это. Опасный дар.

– Хватит загадок, Каллес. Какой секрет ты хочешь знать?

– Я уже знаю твой секрет, – прошептал он ей на ухо. – Мой брат одержим не твоим телом, а твоей душой. И ты наконец начинаешь это замечать.

Рен вздрогнула и попыталась отстраниться, но Каллес не позволил.

– Что ты…

– Но будь осторожна, – предупредил он. – Не позволяй моему брату запятнать твое сердце больше, чем он уже это сделал. Он обладает завидным умением разрушать все хорошее в своей жизни.

– Каллес… – Рен медленно отпустила молодого принца, хотя теперь их разделяло не больше пары дюймов. – Что тебе известно?

– Слишком многое.

– Почему ты дал мне кинжал в день моей свадьбы? – продолжила настаивать она. – Клинок был вадонским. В какие игры ты играешь?

Но Каллес не ответил. Он подмигнул и ушел.

– Что он сказал насчет короля?

Рен испугалась, услышав голос Хосену.

– О чем ты?

Он поморщился:

– Я понял это по тому, как ты дернулась. У тебя на лице появляется особое выражение, когда кто-то упоминает Аррика. – Он замолк. – Ты должна быть осторожна. Слишком многое зависит…

– Я знаю, – вздохнула Рен, сгорбившись. – Я знаю. Думаю, мне нужно немного отдохнуть перед… перед сегодняшним вечером.

Шпион поклонился:

– До вечера, моя королева.

Рен вернулась в свои покои и слепо оглядела комнату. Ее взгляд упал на незаправленную кровать. Она проснулась в объятиях Аррика, где ей было тепло и уютно. На долю секунды она почувствовала себя счастливой.

Ее желудок ухнул вниз. Дни их мнимого счастья подходили к концу, но об этом знала только она.

Глава двадцать третья. Рен

– Королева-мать, – объявил один из слуг.

Почему Рен не удивлена тем, что Астрид пришла ее навестить?

Королева-мать вплыла в комнату. Она выглядела идеально спокойной и собранной, словно собиралась на вечеринку, а не на казнь.

– Почему ты одета в черное? – спросила женщина, проходя по комнате танцующей походкой, словно это место принадлежало ей. – Выглядит так уныло.

Рен с прищуром посмотрела на свое отражение в зеркале.

– Это казнь. Серьезное мероприятие.

И неважно, что сама казнь не состоится, если все сыграют отведенные им роли.

Астрид фальшиво рассмеялась, затем открыла сумку, которая висела у нее на плече, вытащила шифоновое платье радужной расцветки и протянула его Рен:

– Нам предстоит казнить отбросы, которые убили людей Верланти. Их смерть – это праздник. Радостное мероприятие. Люди ожидают, что ты будешь радоваться вместе с ними. Разве ты не хочешь справедливости для них, Рен?

На это Рен ничего не могла ответить.

– Я также надела черное с серебром, потому что это цвета моего короля. Своим нарядом я хочу отдать ему честь. – Она изучающе взглянула на яркое платье: – Не думаю, что он одобрит столь кричащие цвета.

Астрид вздернула брови:

– Думаю, одобрит, когда увидит это платье на тебе.

– И я понимаю почему. Тут едва хватит ткани, чтобы прикрыть мою грудь, – проворчала Рен.

– Я бы не стала волноваться. Ты не так одарена в этой области, как я, так что платье должно прикрыть все твои чувствительные места.

Рен не до конца понимала, что здесь происходит. Астрид никогда прежде не вела себя так откровенно грубо со своей невесткой.

– Носить яркие цвета и правда ваша традиция?

Королева-мать надула губки:

– Ты мне не веришь? Я могу позвать своих фрейлин и других придворных дам, чтобы они подтвердили.

Это последнее, о чем мечтала Рен. К тому же она не хотела настраивать Астрид против себя.

Рен протянула руки:

– Я верю вам, миледи. Просто на моей родине нет такого обычая.

– Как мило с твоей стороны принять обычаи твоего нового народа, – проворковала она. – А теперь позволь мне помочь тебе одеться.

От мысли, что Астрид будет прикасаться к ее телу, кожа девушки словно начала зудеть, но она подавила предательскую реакцию и выскользнула из своего черного платья. Королева-мать помогла ей надеть наряд павлиньей расцветки. Рен поморщилась: на фоне ее алых волос платье казалось слишком ярким. Может, Астрид хотела унизить ее?

Рен посмотрела на эльфийку, но заметила только одобрение на ее лице.

Странно.

– Можно мне помочь тебе с прической? – спросила Астрид.

– Нет, я справлюсь сама. Спасибо, миледи.

Рен заплела волосы в тугую косу, которая контрастировала с платьем. По сравнению с ярким ансамблем, в который нарядила ее Астрид, прическа выглядела сурово, но вполне подходила к настроению королевы.

– Рен? – позвал Аррик.

Она обернулась, когда он вошел в комнату, и его взгляд заметался между мачехой и женой.

– Ты готова? – спросил он, оглядывая Рен с ног до головы с таким же одобрением на лице, как и у Астрид.

Даже Аррик был одет ярче, чем обычно. Он нарядился в жилетку, украшенную жемчугом и опалами, и серые штаны, отливавшие сиреневым. Бледные цвета ярко контрастировали с острыми чертами его лица и светло-серебристыми волосами.

– Цвет, – прошептала она.

Аррик нахмурился:

– Традиция, а не мое предпочтение.

– Я же говорила тебе, дорогая, – нараспев протянула Астрид. – А ты уже собиралась надеть черное.

Рен кивнула:

– Снова спасибо. – Она вновь сосредоточила внимание на короле, чувствуя себя так, словно ноги откажут повиноваться ей в любой момент. – Готова, – сумела выдавить Рен и позволила Аррику взять ее под руку и вывести из комнаты; Астрид направилась следом, довольствуясь смуглым стражником в качестве сопровождающего.

– Ты в порядке? – шепотом спросил Аррик.

– У меня нет ответа на этот вопрос, – так же тихо ответила Рен.

Если все пройдет удачно, Рен будет свободна, но на неизвестного предателя откроют охоту. Если все сорвется, Рен и Эвер сегодня погибнут.

Длинный мраморный коридор привел к четырем резным дверям, открывавшимся во двор, где проводились казни. Аррик замер перед одной из них и сжал пальцы Рен:

– Будь готова.

Она кивнула и собралась с силами, и стражник распахнул перед ними двери.

Поток ликующего яростно шума обрушился на Рен, когда они вышли во двор. В его центре был разведен костер, а по периметру на воткнутых в землю высоких деревянных факелах танцевало пламя, меняющее цвет благодаря разным порошкам. По двору ходили фокусники и музыканты, а на трибунах разместилась толпа почти в тысячу человек, и все они были одеты в такие же яркие цвета, как и Рен.

Она понимала почему: справедливость и месть имели сладкий вкус. Но празднование смерти оставляло ужасное послевкусие у нее на языке.

Каждая жизнь ценна. Ее потеря должна быть оплакана.

Глубоко погреби свои чувства и переживи эту ночь.

Рен нацепила на лицо приятную улыбку и прижалась к Аррику.

– Где ты был весь день? – тихо спросила она, пока они поднимались на возвышение, где Рен должна произнести приговор.

– Долг задержал меня, – ответил он, продолжая скалить зубы в улыбке и махать толпе.

Шейн, Ронан, Арес и Каллес уже стояли на возвышении и тоже приветствовали собравшихся. Рен подняла руку и встретилась взглядом с Каллесом.

Он легкомысленно улыбнулся, но его глаза остались пустыми. Принц отрицательно качнул головой. Что-то пошло не так.

Рокот барабанов наполнил воздух, с каждой секундой набирая силу, и желудок Рен сжался, когда во двор вывели Эвер и привязали к столбу прямо перед возвышением, где стояла знать.

Нет.

Уши Рен наполнились звоном, и ее объял приступ головокружения, когда один из солдат начал громко зачитывать преступления женщины. Все, что могла делать Рен, – это ровно стоять на ногах. Взгляд Аррика упал на ее руку; он явно заметил, с какой силой она вцепилась в него.

– Ты сможешь, – приглушенным тоном успокоил он – эти слова предназначались только для ее ушей. – Ты сможешь. Я знаю, это сложно, но ты справишься.

Рен не могла сказать мужу, что никогда не собиралась делать это.

– И поэтому за упомянутые преступления, – закончил солдат, – мятежница Эвер была приговорена к смерти через побиение камнями.

Толпа заревела громче, и кто-то швырнул в пленницу гнилым яблоком, но Эвер даже не шелохнулась.

– Рен, – поторопил Аррик через несколько мгновений и сжал ее руку. – Ты должна выйти вперед и утвердить приговор. Помнишь?

Рен не доверяла собственному голосу, поэтому лишь кивнула и, пытаясь не споткнуться о дурацкое радужное платье, вьющееся вокруг ее ног, начала спускаться по лестнице. Ее народ кричал, ругался и радостно аплодировал ей.

Она вышла на середину двора, чтобы встать лицом к лицу с Эвер.

– Мне жа… – беззвучно проговорила она одними губами, но женщина лишь покачала головой.

Предупреждение.

– Все всегда должно было закончиться именно так, – проскрежетала Эвер голосом, хриплым и огрубевшим от жажды. – В этой жизни… я потеряла слишком многое. Я страдала в прошлом и продолжила страдать в настоящем, чтобы облегчить страдания других. В смерти я обрету покой. Так что делай, что должно, и знай, что я тебе благодарна.

Рен хотела расплакаться. Она хотела сбежать. Ее глаза вспыхнули жаром непролитых слез.

Толпа затихла.

Рен же выпрямилась и спросила достаточно громко, чтобы ее голос разнесся по всему двору:

– Отрицаешь ли ты свои преступления?

– Нет, – ответила Эвер четко и прямо.

С колотящимся сердцем Рен отвернулась от подруги и обратилась к ближайшему солдату. Из этой ситуации им не выкрутиться, но она не сможет спокойно смотреть на то, как Эвер будут забивать камнями до смерти. Женщина заслужила быстрой и безболезненной смерти.

Рен указала пальцем на лук и колчан:

– Могу я одолжить их?

Ошеломленный солдат молча протянул ей оружие.

Толпа зааплодировала и начала выкрикивать имя Рен.

Королева Драконов. Королева Драконов. Королева Драконов.

Их королева.

По ее щеке скатилась одинокая слеза.

Рен наложила стрелу на тетиву, развернулась к Эвер и выстрелила ей прямо в сердце.

В этот момент во дворе воцарилась абсолютная тишина, и только кровь грохотала у Рен в ушах.

Стрела достигла своей цели. Эвер умерла. Без боли. Без страданий.

– Пускай она горит в аду, – выплюнула Рен, и толпа взорвалась безумными воплями.

Глава двадцать четвертая. Аррик

Он сломал свою жену.

Аррик всегда знал, что сегодняшний день будет сложным для нее. Он знал это, но все равно был шокирован, когда Рен собственноручно убила преступницу во время казни. В тот момент она вела себя как настоящая королева Верланти. Острая, безжалостная и прекрасная в своей холодности.

И все же он ненавидел то, какой ее сделал.

Он все еще не знал, почему она застрелила Эвер. В этом не было никакого смысла.

Когда он спустился во двор, где царило веселье, чтобы увести свою королеву, она не сказала ни слова и даже не взглянула на него. Аррик проводил ее обратно во дворец. Их шаги эхом разлетались по темным и пустым каменным коридорам. Все это время Рен молчала.

Он не мог винить ее за это; он сам не знал, что сказать. Он не представлял, какие слова могут успокоить жену, а какие сделают только хуже. Аррик бросил взгляд на Шейна, который взирал на свою королеву с новообретенным уважением и долей сочувствия.

Хорошо. Его первый помощник должен смириться с присутствием жены в жизни Аррика.

Казалось, тишина стала плотнее, когда они вошли в покои.

– Тебе что-нибудь нужно? – спросил Шейн, когда Аррик отвел Рен к скамейке в углу комнаты, с которой открывался вид на купальню в саду.

Это было ее любимое место во всем замке.

Аррик покачал головой, а потом передумал.

– Еда, – тихо сказал он другу, чтобы Рен не услышала. – Что-нибудь легкое. И вино.

– Понял. – Шейн ушел и захлопнул за собой дверь.

Аррик глубоко вдохнул и повернулся к жене.

Они впервые остались наедине с тех пор, как Рен проснулась в его объятиях этим утром. Казалось, что с тех пор прошло миллион лет. Аррик встал у нее за спиной и всего на мгновение замер в нерешительности, прежде чем попытался обнять ее. Чтобы утешить. Чтобы поддержать.

Жена отшатнулась от его рук, словно его прикосновение было ядовитым.

– Как ты мог позволить этому случиться? – прошептала она, низко склонив голову и уставившись на свои трясущиеся руки.

– Я не понимаю, что ты имеешь в виду, – ответил Аррик.

Рен поднялась и повернулась к нему.

Он взглянул в ее пустое опечаленное лицо и протянул к ней руки:

– Мне так жаль.

Она встретилась с ним взглядом, и тоска мгновенно превратилась в ярость. Значит, она не искала утешения. Она хотела драться. Аррик был готов к этому.

Рен ткнула пальцем в его грудь:

– Ты воспользовался повстанцами. Ты воспользовался ими, а не наоборот. Ты воспользовался ими, чтобы получить трон, а теперь казнишь их за преступления, на которые ты их сподвиг, и только для того, чтобы получить расположение своего народа! Ты подлый, и я тебя ненавижу!

Возможно, при других обстоятельствах Аррик бы поверил Рен, но точно не после нескольких последних недель. Аррик узнал ярость на ее лице. Разочарование. Отчаяние. Все эти чувства были направлены внутрь ее, потому что Рен сама не смогла изменить то, что было предначертано судьбой. Ей просто нужно было сорваться на ком-нибудь. Ей нужен был кто-то, на кого можно покричать и побить, чтобы выплеснуть эмоции.

Аррик сможет выдержать ее злость.

– Ты хочешь причинить мне боль?

– Я хочу, чтобы ты признал, что натворил.

Он даст ей то, что она хочет – в чем нуждается.

– Я воспользовался ими, – холодно произнес Аррик. – Что еще ты от меня ожидала? Они подняли восстание против моего отца, а не против меня. У меня было право воспользоваться ими против него. Мятежники знали, на что идут. Они не столь невинны, как ты считаешь.

Отчасти правда. Отчасти ложь.

Рен пригвоздила его к месту пристальным взглядом:

– Как ты можешь говорить такое? – Она начала бить ладонями по его груди сперва слабо, но с каждым разом все сильнее и сильнее, пока Аррик не отступил на шаг назад, чтобы жена не навредила себе. – Ты ведешь себя так, будто пытаешься стать лучше, но это неправда! Ты только и делаешь, что используешь людей!

Она дала ему пощечину. Сильную.

В щеке вспыхнула боль, и Рен потянулась, чтобы снова ударить его, но Аррик поймал ее запястье и сжал в своей стальной хватке.

– Ты почувствовала себя лучше, моя королева? Причинив мне боль?

– Это ты причиняешь боль всем вокруг!

– Я пользуюсь людьми, когда это необходимо, но только для высшего блага, – прорычал Аррик в ответ.

– Для высшего блага? Ты считаешь благом только то, что выгодно тебе. Люди – не пешки, Аррик! – заорала она.

С удивительной грацией и силой Рен вырвалась из его хватки и крутанулась вокруг себя, чтобы нанести удар ему в живот. Но мужчина вновь поймал ее, обхватив рукой ее голень, и выкрутил ее так, что Рен потеряла равновесие, и единственным, что удерживало ее от падения, стал сам Аррик. Он дернул жену на себя, и ее нога обвилась вокруг его талии.

Рен коротко вскрикнула от разочарования и вцепилась ногтями в его предплечья.

– Дай мне – проклятие! Дай мне ударить тебя!

– Только если сможешь! – крикнул он в ответ и поймал ее запястья. – Но ты не хочешь бить меня. Ты хочешь, чтобы я сражался с тобой. А это совсем другое дело.

Она закричала, подалась вперед и укусила его за плечо.

Это было чертовски больно. Аррик сжал зубы, но не отпустил свою королеву.

– Выпусти весь свой гнев, дорогая. Я могу выдержать твою жестокость и ярость. Я перенесу все, чтобы не дать тебе сломаться. Выплесни свои чувства на меня.

Рен всхлипнула и сильнее впилась зубами в его кожу.

Он застонал и прижался щекой к ее голове. От боли по его лбу стекал пот.

– Я не хочу сражаться с тобой, моя любовь. Я не стану сражаться с тобой.

Девушка застыла в его руках, а затем затряслась. В то же мгновение напряжение, которое удерживало ее на ногах, растворилось в потоке слез. Рен упала Аррику в руки, и ее тело сотрясалось от выворачивающих душу всхлипов.

Интуиция подсказывала, что нужно отнести свою королеву к морю, но Аррик не хотел, чтобы ее горе стало достоянием общественности.

Он нежно поднял ее на руки и понес к купальне, зашел внутрь прямо в одежде и опустился на скамейку в воде, прижимая Рен к своей груди. Она крепко держалась за него, а ее радужное платье расплылось вокруг них акварельным пятном.

– Тише, все хорошо, – успокаивающе протянул он, поглаживая жену по волосам, пока она задыхалась новыми рыданиям. – Я рядом. Я никогда тебя не отпущу.

Аррик покачивался вперед и назад, держа сломленную жену в своих руках. Она горевала по всему, что потеряла. У нее забрали все: физически, морально. Одинокая слеза скатилась по его щеке, пока он пытался не дать ей распасться на кусочки.

Огромная часть вины за все, что случилось с Рен, лежала на Аррике, но он был слишком эгоистичным, чтобы отпустить ее. Он хотел быть тем, кто поможет ей исцелиться; он хотел дать ей все, что ей нужно, и даже больше.

Рен откинула голову назад и начала петь, но ее песнь больше походила на плач. Мурашки побежали по коже Аррика, пока она горевала, прижимаясь к нему всем телом.

Сумеречный воздух пронзила тень и закружила над бассейном, шелестя листьями растений, окружавших купальню.

Трув.

Он замахал хвостом из стороны в сторону, уничтожив часть сада и раскидав листья и цветы по земле. Огромное создание поползло вперед, не сводя взгляда с Рен. Дракон опустил голову на край бассейна, тыкая Рен носом до тех пор, пока она наконец не отпустила Аррика и не погладила его по морде.

Дракон замурлыкал и аккуратно подполз ближе, словно кот. Он перевел свои кошачьи глаза на Аррика, и король мог поклясться, что зрачки зверя сузились, словно Трув винил его в нынешнем состоянии Рен.

Аррик подозревал, что дракон не ошибался.

Они втроем сидели там – Аррик и Рен в воде, а дракон на суше – до тех пор, пока всхлипы Рен не начали стихать. Трув своим пением убаюкивал ее.

Воздух наполнился ночной прохладой, и Рен задрожала в объятиях Аррика.

Он взглянул на дракона, а потом на жену. Трув наблюдал за ними глазами-щелочками.

– Я не краду твою всадницу, – твердо сказал Аррик зверю. – Ее нужно согреть.

С этими словами Аррик медленно выбрался из бассейна, прижимая Рен к груди, и попятился прочь от дракона. Трув пополз следом, не спуская с него глаз. Зверь даже забрался внутрь комнаты, положив голову рядом с кроватью.

Аррик переодел Рен в сухую одежду для сна и уложил ее на матрас так осторожно, словно она была отлита из стекла. Трув заурчал, и Аррик убедился, что Рен лежит на той стороне кровати, что находилась ближе к дракону. Жене точно станет лучше от близости своего зверя.

Мужчина постоял у изножья кровати, глядя на свою спящую жену, пока дракон поглядывал на него самого. Затем король и сам переоделся в сухое и скользнул в кровать рядом с Рен.

Она что-то прошептала и сквозь сон потянулась к нему. У Аррика сдавило горло, когда Рен прижалась к его груди, дыша глубоко и размеренно. Он уставился в потолок, и его потрясло, насколько важна для него жена.

Я бы сжег целый мир ради нее.

И это пугало.

Он сражался за трон Верланти так долго, что мысль о том, что хоть что-то может оказаться важнее власти, казалась нереальной. Но еще больше его ужасала уверенность в своих чувствах. Он костями знал, что совершит самые ужасные поступки, лишь бы уберечь сокровище, которое держал в своих руках. Что такое любовь? Непреодолимое желание защищать и лелеять другого человека? Рен слишком часто занимала его мысли. Если она улыбалась ему, он чувствовал покой. Была ли любовь ядом или лекарством? Никто, кроме его матери, не проявлял к Аррику ни капли доброты. Но сейчас он едва мог вспомнить, как она выглядела. Так как ему править королевством, которому он посвятил свою жизнь, и при этом любить маленького дракона, к которому взывала его душа?

Трув фыркнул и выполз из комнаты, царапая пол своей чешуей. Аррик поморщился, надеясь, что шум не разбудит жену.

– Аррик.

Голос Рен звоном колокольчиков пронзил ночь. Ясный. Чистый. Прекрасный.

Он опустил взгляд на нее, и Рен перевернулась, чтобы посмотреть на него.

– Прости. Трув немного пошумел на прощание, – прохрипел Аррик.

Его сердце билось так сильно, что было больно. Когда Рен положила ладонь ему на грудь напротив сердца и потянула его руку, чтобы накрыть ею свою, стало еще больнее.

Рен не ответила на его слова. Она нашла губы Аррика своими губами и закрыла глаза, а когда Аррик прижал ладонь к основанию ее шеи, чтобы привлечь ближе к себе, словно так он мог запечатлеть свою любовь на ее коже, она открыла губы, позволяя ему проникнуть языком ей в рот.

На вкус Рен напоминала бархат и пряные специи.

Она застонала, и ее пальцы сильнее сжали его ладонь. Этот звук пробудил в Аррике что-то дикое. Что-то опасное.

Он перекатился, подмяв Рен под себя. Все его тело вжало ее в матрас, пока он целовал ее, выпуская наружу накопленное разочарование, тоску и желание. Аррик знал, что ему стоит быть нежным после всего, что она пережила за сегодняшний день, но он не мог найти в себе сил отстраниться. Часть его переживала, что Рен исчезнет, если он остановится.

Рен ногами обхватила талию Аррика; она выгнула свое тело ему навстречу, отчего в его глазах вспыхнули звезды, а на губах замерли проклятия.

– Больше, – прошептала она между поцелуями.

Аррик зарычал, не отрываясь от ее губ, погладил ее по лицу, а затем запустил пальцы ей в волосы, чтобы обнажить стройную шею. Ему требовалось попробовать ее и там. Этого было недостаточно.

Он изголодался по своей королеве. Дрожь пробежала по его позвоночнику, когда Рен провела ногтями по его спине, а потом каким-то образом прижала его к себе еще крепче.

Рен с охотой отзывалась на его прикосновения, но маленький колокольчик зазвенел на границе его сознания.

Аррик не хотел, чтобы их близость стала ошибкой. Он желал, чтобы этот момент навеки связал их. Рен должна была жаждать их близости так же сильно, как сам Аррик. Он должен услышать это от нее. За годы своей жизни он сделал много дурных вещей, но красть у женщины, которую любит, он не станет.

– Скажи мне, чего ты хочешь, – выдохнул Аррик в ее губы, когда она вдавила пятки ему в бедра, привлекая его ближе.

Пот выступил на его лбу, пока он удерживал себя на месте.

Рен открыла глаза, потемневшие от желания:

– Тебя.

Не удержавшись, он поцеловал ее в уголок губ.

– Сегодня был длинный день, дорогая. Я не хочу, чтобы ты пожалела об этом, – хрипло произнес он.

Аррик не хотел, чтобы Рен сдалась ему. Он хотел, чтобы она его выбрала.

Рен смерила его пристальным взглядом, затем намотала его косы себе на кулак и сильно дернула. Аррик поморщился, когда боль пронзила его голову, но от этого пламя желания разгорелось лишь сильнее.

– Послушай меня, мой король, – огрызнулась она. – Я хочу тебя, Аррик. Я хотела тебя… значительно дольше, чем могу себе признаться. Наши отношения никогда не будут полны радуг и бабочек. Мы – это жестокость, страсть и твердость характеров. Сегодняшний день заставил меня понять, кто я есть на самом деле. Я знаю, чего хочу от будущего, и я устала бороться со своими желаниями. А теперь… перестань бороться со своей королевой.

Этих слов оказалось достаточно, чтобы полностью разбить оковы, в которые он себя заковал. Аррик не знал, кто из них начал первым сбрасывать с другого одежду, но это было не важно. Единственное, что имело значение, – это прикосновение кожи к коже, тела, прижатые друг к другу каждым дюймом так, словно они оба изголодались по друг другу.

– Ты должна знать, как сильно я желал тебя, Рен, – сказал Аррик.

Все его тело дрожало от напряжения. Он скользнул рукой вниз и подтянул ее правую ногу выше. Когда их тела прижались друг к другу, его поглотило желание раствориться в своей королеве. Аррик скорее почувствовал, чем увидел румянец, заливший ее щеки.

Он растянул губы в опасной ухмылке:

– Твое пожелание – мой приказ, жена.

Одного толчка хватило, чтобы королева сдалась ему с шипением, полным удовольствия и боли. В это мгновение Аррик задался вопросом, кто из них отдавал приказы, потому что он был готов лишиться всего, лишь бы провести так целую вечность.

Глава двадцать пятая. Рен

Было бы легко проснуться, ощущая вину и сожаление за события прошлой ночи, но ничего подобного Рен не испытывала. На самом деле она чувствовала себя удовлетворенной и беззастенчиво счастливой.

В этом и заключалась ее дилемма.

Она уставилась в лицо Аррика, такое острое и прекрасное, и поджала губы. Может, они и переспали, но это не значит, что что-то изменилось. Ничего не могло измениться. Он совершил множество ошибок и делал плохие вещи, а значит, должен был расплатиться за это.

Но действительно ли ты должна стать судьей, присяжным и палачом? Разве ты сама не причинила боль множеству людей?

Воспоминание об Эвер отозвалось болезненным уколом в сердце. У нее не было выбора. Чувства Рен к мужу не могли влиять на ее решения. Слишком много людей зависело от нее.

– Утречко, – сонно пробормотал Аррик, притягивая ее ближе и целуя так, словно ничего естественнее в мире не было.

Рен расслабленно прижалась к его груди, ни капли не стесняясь их наготы. Она подозревала, что после того, чем они занимались всю прошлую ночь, стесняться уже нечего. Ее удивило то, как легко оказалось целовать его – прижиматься к нему всем телом и позволять ему укутывать ее в своих объятиях, в своем запахе, в своем существе – так, словно у них все было хорошо.

Когда Аррик поцеловал ее в плечо, Рен сглотнула, увидев во взгляде его ледяных голубых глаз нечто большее, чем просто привязанность.

– Как ты себя чувствуешь? – прошептал он, пальцами выводя узоры на ее бедре.

Рен задрожала, слишком ясно ощущая его прикосновения и жар желания в животе.

– Я в порядке.

Он прекратил покрывать ее кожу поцелуями и изучающе посмотрел ей в лицо:

– Я не был слишком груб?

Значит, большой и страшный монстр переживал. Это заставило ее улыбнуться.

– Я в порядке. И если честно… – Рен закинула ногу Аррику на бедро и провела пальцами по его заостренным ушам. – Я довольно сильно проголодалась.

Его чувственные губы медленно растянулись в улыбке, а поцелуи поползли ниже, к ее груди.

– Какое совпадение. Я тоже.

Им потребовалось несколько часов, чтобы раствориться друг в друге, искупаться и вместе позавтракать.

Рен забралась в карету, которая отвезет ее в первый пункт ее тура по высокородным семьям Верланти. Маленькая часть ее не хотела оставлять Аррика, но она отринула эту мысль прочь. Он взял ее тело, но она не могла позволить ему получить больше.

Рен нахмурилась, когда Аррик с улыбкой на лице забрался внутрь следом за ней.

– Почему ты здесь? – спросила она, вскинув брови. – Я думала, что поеду с Астрид.

Рен переживала по этому поводу все утро. Людям, которым приходилось развлекать королеву-мать, всегда необходимо сохранять бдительность.

Аррик усмехнулся:

– Ты думаешь, я мог бы обречь тебя на такое сразу после вчерашнего? Нет, я немного изменил свое расписание, чтобы посетить первые несколько семей с тобой за компанию. Астрид встретит нас на первой остановке.

Облегчение накрыло Рен такой мощной волной, что она обмякла на своем сиденье. Аррик обхватил ее рукой за плечи, приказал вознице ехать, и они отправились в путь.

Наблюдая за тем, как мимо проплывают сельские пейзажи, Рен застонала.

– А как же Лейф? – спросила она, чувствуя себя виноватой за то, что забыла о нем. Он тоже должен был поехать с ней. – И Хосену?

Аррик ткнул пальцем в окно на карету, которая следовала за ними:

– Они оба там. Я подумал, тебе… эм… захочется немного уединения сегодня. Но они могут присоединиться к нам, если хочешь. – Он выглянул в окно и тяжело уставился вдаль.

Аррик надеялся, что Рен не позовет своих друзей присоединиться к ним – это было ясно видно по его лицу. Она не смогла сдержаться и рассмеялась громко и звонко, словно ее жизнь не разваливалась на части.

Мужчина резко обернулся, и Рен прижала руку ко рту. Глаза Аррика ласково сверкнули, и он отнял ладонь Рен от ее лица:

– Не прячь от меня свой смех. Я счастлив слышать твою радость. – Выражение его лица сменилось на серьезное: – Я надеюсь, что ты всегда будешь смеяться так рядом со мной, Рен.

Она сглотнула и опустила взгляд на свои колени.

– Мне хотелось бы попытаться, – сказала она, надеясь, что ее актерского таланта хватило на то, чтобы спрятать ужас, который она испытала от этих слов.

Им не суждено жить вместе долго и счастливо. Отведенное им время подходило к концу.

Карету неспешно тянули вперед блестящие черные лошади. Аррик, очевидно, не слишком торопился к их первому пункту назначения. Во время путешествия он рассказывал Рен истории из своего детства: счастливые, которых было немного, и грустные, которых хватало с избытком. Рен невольно с головой погрузилась в его рассказы, забыв о своем долге, целях и намерениях предать короля: ей хотелось узнать о своем муже все и быть рядом, пока он преображается в нового человека.

Но их маленький пузырек счастья лопнул, когда они наконец достигли города, стоящего на берегу, – Рен смутно помнила, что он называется Белейрасом, – и перед ними предстали не только Астрид и несколько советников Аррика, но и лорд Идрил. Все они стояли перед домом, где им предстояло остановиться этой ночью.

Желудок Рен свернулся в узел.

– Почему он здесь? – шепотом спросила она у Аррика, когда он вышел из кареты первым, чтобы помочь спуститься ей.

– Это всего лишь политика, – ответил король. Он ободряюще сжал ее ладонь: – Ты справишься. Не волнуйся. Теперь, когда я взошел на престол, Идрил долго не продержится. Но пока он жив, я должен знать, где он находится и что планирует.

Эти слова не успокоили Рен и вполовину так сильно, как Аррик надеялся. Ей стало плохо от мысли, что придется сесть за обеденный стол рядом со своим отвратительным, развратным и жестоким отцом.

Рен потребовалось куда больше сил, чем она, по ее мнению, обладала, чтобы вежливо поздороваться с ублюдком, выйдя из кареты. Идрил не упустил возможности послать ей вкрадчивый взгляд, когда прижался губами к тыльной стороне ее ладони. Рен вытерла руку о юбку и следом за слугой прошла в комнату, отведенную ей на эту ночь, оставив Аррика позади со знатью.

– Увидимся сегодня вечером, моя королева, – крикнул Идрил ей вслед.

Она не остановилась и продолжила идти вперед, несмотря на то, как сильно ей хотелось перерезать ему глотку.

Рен провела следующий час в компании Лейфа, который пробрался проведать ее и рассказать новости об Астрид. Они вместе готовились к ужину и придумывали все более изощренные планы убийства Идрила.

– Прости, – сказал Лейф, прожевав кусочек печенья, которое он умыкнул с кухни. Юноша скрестил и снова выпрямил ноги, лежа на кровати, как всегда, не в состоянии сидеть спокойно. – Я хотел сообщить тебе сегодня утром о том, что Астрид и Идрил будут здесь. Мой осведомитель на местной кухне сообщил мне об этом вчера поздно вечером. Но ты была занята, так что…

Румянец залил ее щеки:

– Ночь выдалась сложной.

Лейф перестал жевать и склонил голову вбок:

– Держу пари, так и было. – В его тоне сквозило понимание.

Рен бросила на него недовольный взгляд, а затем, игнорируя протесты друга, стащила у него пару печений. Пришло время сменить тему. Она тяжело вздохнула и поднялась на ноги.

– Лучше поскорее разобраться с ужином. Тебе не известно, почему Астрид прибыла сюда заранее?

– Мне не сообщили ничего, чего мы и так не знали: она работает с Идрилом.

– Мне от этого не лучше. Как думаешь, он все еще сотрудничает с Вьенн и повстанцами или решил действовать в одиночку?

Лейф пожал плечами:

– В данный момент нет никакой разницы. Мы оба знаем, что Идрил не протянет долго, если ты сделаешь то, что должна. – Он негромко усмехнулся: – Но, возможно, он сгинет первым. Все зависит от его поведения на сегодняшнем ужине.

– Не искушай меня. Ладно, – Рен нагнулась, чтобы поцеловать его в щеку, – мне пора. Не смей оставлять крошки на моей постели, слышишь?

– Ни в коем случае, – возмутился Лейф, и его губы искривились в озорной ухмылке, хотя он все же отряхнул покрывала на всякий случай.

Рен с куда большим удовольствием осталась бы в комнате, чтобы всю ночь сплетничать с другом, но ей нужно было выполнить свой долг. Она никогда не мечтала о короне: ее любовь была отдана флоту и ее дракону. Власть не приносила ей удовольствия. И хотя Рен предпочла бы, чтобы с нее живьем содрали кожу, она отправилась в обеденный зал. Аррик уже ждал ее у входа, чтобы они могли войти вместе.

Он коротко поцеловал ее в висок и сжал ее талию. Их проводили к местам во главе стола, как и положено для королевских особ. Рен села по правую руку от мужа. Идрил сидел слева от него, Астрид – справа от Рен, а весь остальной стол занимали десятки советников Аррика, а также хозяева поместья: лорд Форстер со своей возмутительно юной женой и двое его старших сыновей.

Рен знала, что не стоит судить других людей, но было сложно не смотреть на жену лорда Форстера. Она была даже моложе его младшего сына, да к тому же на сносях. Рен подавила приступ дрожи. Лорду Форстеру было не меньше семидесяти лет.

– Дорогая, ты пялишься, – прошептал Аррик, и в его словах засквозило веселье.

Рен заставила себя оторвать взгляд от странной парочки и принялась заново изучать гостей. Она не доверяла никому из присутствующих советников. Короткий взгляд в сторону Аррика подтвердил, что он разделял ее чувства.

– Я должен поблагодарить вас за то, что вы так любезно приняли у себя такое множество гостей, – произнес Идрил, когда по бокалам разлили вино. – Какое восхитительное угощение. И я сейчас говорю не о вашей жене.

Рен закашлялась, услышав этот двусмысленный комментарий, но спрятала свое смущение за салфеткой. Это было довольно смелое высказывание с его стороны, если, конечно, эти двое не состояли в какого-то рода союзе. Краем глаза Рен заметила, что жена лорда Форстера казалась крайне смущенной словами Идрила, но ее муж и двое пасынков громко смеялись.

Этот брак определенно заключен не по любви. Бедная женщина. Она владела богатством и привилегиями, но настоящей власти у нее не было. Она просто еще одна марионетка.

– Мне радостно снова принимать вас здесь, лорд Идрил, – произнес Форстер, подтверждая то, что Рен и так подозревала: этот мужчина сидел у Идрила в кармане. – Должен признаться, я эгоистично пригласил вас, чтобы из первых уст узнать о том, что происходит на Драконьих островах.

Рен выпрямилась, но поверх ее ладони мягко легла чужая рука. Аррик просил ее не вмешиваться, поэтому она поступила так, как научил ее Лейф: стала слушать.

Неприятный взгляд Идрила скользнул по Рен. Он рассеянно поскреб ногтями шрам, который она оставила на его лице, и произнес:

– Корабль со свежим товаром уже готов пришвартоваться. Капитан говорит, что все семьдесят рабов пребывают в отличном состоянии и готовы к работе.

Кровь отлила от ее лица, и злость вспыхнула в ней диким пламенем. Рен сильно пнула Аррика под столом, когда он схватил ее за руку, чтобы не дать высказаться.

Рабы. Они говорят о рабах при Аррике, а он не осуждает их за это. Они говорят о рабах из моего дома.

– Вы шокированы, моя королева? – проворковал Идрил. Он хлопнул в ладоши и засмеялся: – У меня для вас сюрприз, миледи. И особенно для вас, мой король.

Ее желудок сжался, а к горлу подступил ком. Любой подарок от ее отца будет каким угодно, но не приятным.

Идрил щелкнул пальцами так, словно слуги Форстеров принадлежали ему и выполняли его приказы:

– Внесите мой подарок.

– Успокойся, – прошептал Аррик Рен на ухо так, будто делился секретом. – Он хочет, чтобы ты отреагировала. Все они этого хотят. Ты должна играть в их игру. Мы оба должны.

И все равно, когда серебряное блюдо внесли в зал и поместили на стол прямо перед ними, у Рен перехватило дыхание. Когда слуга поднял крышку, она не смогла сдержаться и прижала салфетку к губам, подавляя рвотный позыв.

На тарелке лежала голова Вьенн. Ее глаза, так похожие на глаза сестры – матери Рен, – остекленели и безжизненно смотрели на королеву.

Аррик надменно вздернул брови и взмахом руки указал на голову:

– Существует время и место для таких вещей, лорд Идрил. Я знаю, вам нравится драма, но ужин – едва ли подходящее место для отрубленных голов.

– Напротив, – возразил Идрил, все еще смеясь. – Я думаю, время сейчас самое подходящее. Если бы вы недавно не устроили набег на логово повстанцев, я бы никогда не сумел застать их лидера врасплох. Позволю себе заметить, что из нас получилась неплохая команда по отлову крыс, вы так не думаете?

И пускай Рен никогда не питала к Вьенн теплых чувств – на самом деле тетя ей не нравилась, – они все равно были родственниками. Рен не желала ей смерти.

Вот что бывает, когда играешь с огнем. Когда ложишься в одну постель с Идрилом. Когда идешь на компромисс с собственными убеждениями и позволяешь ему править бал. Идрил – чудовище, которое уничтожит каждого, кто встанет у него на пути.

Но достаточно, значит, достаточно.

Рен больше не могла сохранять неподвижность и молчание, пока за столом гадюки смеялись над отвратительной картиной перед ними. Только жена лорда Форстера проявила сочувствие. Заметив сходство между лицами Вьенн и Рен, она поняла то, для чего остальные собравшиеся были слишком безмозглыми.

– Какие интересные у вас связи, миледи, – с усмешкой протянул Идрил.

– Действительно, милорд, – резко ответила она, и смысл ее слов был ясен – Идрил ничуть не лучше.

Рен резко встала и с ледяной улыбкой обвела зал взглядом:

– У меня нет настроения находиться в столь скучной компании.

Рен не потрудилась извиниться, прежде чем вылетела из обеденного зала в вихре шелковых юбок.

Она не удивилась, услышав шаги за своей спиной.

– Неплохое представление! – крикнул Аррик.

Рен бросила взгляд через плечо:

– Я или Идрил?

Он фыркнул.

– Я не позволю причинить вред твоим людям, – заверил Аррик, когда Рен ускорила шаг, проносясь по коридору к своей комнате. – И я не нарушу свое обещание. Идрил пытался раздразнить тебя и вывести из себя. Ты же знаешь, какой он змей. И у него получилось.

– Он убил Вьенн. Мою тетю.

– Я знаю. Мне жаль, – он говорил искренне, но этого было недостаточно.

За обедом Рен услышала план Аррика по сохранению власти, и отмена рабства стояла далеко не в начале списка его приоритетов.

Рен распахнула дверь в свою комнату, и ее муж последовал внутрь за ней по пятам.

– Убирайся, – прорычала Рен, разворачиваясь к нему.

Аррик захлопнул дверь, оскалившись в ответ:

– Это и моя комната тоже.

– Ты ничего не возразил ему там! Ты не собираешься отменять рабство, не так ли?

– Такие решения требуют времени, – запротестовал Аррик и поднял руки в умиротворяющем жесте. – Тебе известно мое мнение по этому поводу. Ты знаешь, что я не собираюсь терпеть такой порядок вещей вечно. Ты не можешь судить меня за то, что я делаю все, чтобы в Верланти воцарился мир. Я не стану вредить своему королевству.

– Твоему королевству, милорд? Не нашему?

Он поморщился:

– Ты поняла, что я имел в виду.

– Нет, не поняла. Я бы никогда не позволила тому, кто совершил убийство, ужинать за моим столом.

– Вьенн была виновна.

– Даже если и так, то где ее суд? Где твоя так называемая справедливость?

– Я и есть справедливость.

Рен глухо рассмеялась:

– Так вот оно что. Ты считаешь себя выше закона. – Она отвернулась: – Убирайся.

– Пожалуйста, Рен. Поверь мне. Мне нужно знать, что я могу доверять тебе.

– Убирайся, – вновь выплюнула Рен. – Я вновь и вновь доказывала свою верность, тогда как ты ни разу не сделал того же для меня. Оставь меня в покое.

Аррик выругался, бросил на нее последний взгляд и вышел из комнаты, с грохотом захлопнув за собой дверь. И тогда наконец полились слезы.

Но Рен была права, и Аррик должен это понимать.

Глава двадцать шестая. Аррик

Прошло довольно много времени с тех пор, как Аррик в последний раз посещал порт Белейраса, но уже несколько месяцев он следил за всеми, кто прибывал и отбывал отсюда. Аррик узнавал большинство кораблей, пришвартованных здесь, но недавно в порту начало появляться несколько маленьких кораблей, которые были ему неизвестны. Легче пытаться разгадать причину их появления здесь, чем пытаться утешать жену после того, как Идрил так ужасно поиграл с ее разумом.

Аррик все исправит. Ему нужно лишь доверие Рен и немного времени.

– Брат.

Аррик и Шейн, который сопровождал своего короля на пути в порт, обернулись. Каллес шел к ним, а позади него шагал Хосену.

Аррик кивнул:

– Что у тебя есть для меня?

– Мои осведомители с юга сообщили о движениях на границе, – сказал Каллес непривычно серьезным тоном. – Они считают, что атака неизбежна, если транспортные сборы не отменят в ближайшее время.

Когда Каллес пришел к Аррику на следующий день после атаки на порт, чтобы сообщить о том, как именно к нему попал вадонский клинок, который он подарил Рен для убийства мужа, король понял, что давно пора начать принимать брата всерьез. Во время своих буйных загулов с алкоголем и наркотиками Каллес создавал информационную сеть, чтобы следить за Южными островами. В прошлом ни Аррику, ни Сорену подобное не удавалось.

И хотя Аррик все еще не был уверен, кому именно предан младший брат, – Каллес, в конце концов, вовсе не возражал против того, чтобы Рен убила своего мужа лишь веселья ради, – но информация о передвижениях вадонской армии, которую младший принц сумел достать, оказалась бесценной.

Аррик бросил взгляд на Хосену:

– Это как-то связано с тем, что ты здесь?

Несколько недель назад он поручил Хосену следовать за Астрид после того, как узнал, что Рен велела своему другу Лейфу делать то же самое. Рен обладала безупречной интуицией, когда дело касалось того, кому стоит доверять и за кем стоит следить. Если она круглосуточно следила за Астрид, это значило, что даже кончина мужа не успокоила эту гадюку.

– Мои люди в поместье Идрила уверены, что он совместно с Астрид совершит некий политический шаг, пользуясь беспокойной обстановкой на границе с Вадоном, чтобы подобраться к тебе, когда ты будешь меньше всего этого ожидать.

Это хорошая стратегия, и Аррик не был удивлен. Учитывая нынешний беспорядок при дворе, возникший после смерти Сорена, и тот факт, что большая часть военных кораблей все еще удерживала Драконьи острова далеко от Верланти, Аррик был не в состоянии противостоять планам Идрила. Но им следовало что-то сделать, и как можно быстрее.

– Кстати говоря, об Астрид… – пробормотал Каллес, подойдя ближе к Аррику. – До меня дошли слухи, что она переманила на свою сторону нескольких из твоих советников.

– О Ронан, ты вернулся, – крикнул Шейн, прерывая тихий разговор братьев, когда к ним присоединился крупный мужчина. Ронан помахал несколькими клочками бумаги. – Что ты узнал у моряков?

– Все как мы и думали, – сказал он. – Три из этих «торговых судов» на самом деле южные военные корабли.

– Это определенно сходится с тем, что ты мне сообщил, – сказал Аррик, кивнув Каллесу, а затем обратился к Ронану: – Вели моим людям встать на позиции. Мы не можем рисковать тем, что кто-нибудь из вадонцев проберется за пределы порта. Еще одна атака на столицу будет иметь катастрофические последствия.

Особенно если Астрид и Идрил решили воспользоваться напряженной обстановкой.

Ронан, Шейн и Хосену принялись шепотом переговариваться между собой, обсуждая, как распределить стражников и воинов по сменам. Аррик подавил вздох; он так устал. Он знал, что его правление не будет легким, но каждый новый день приносил очередную проблему.

Ему хотелось оказаться рядом с Рен.

– Я как раз собирался сказать тебе кое-что перед тем, как пришел твой брат: Рен покинула поместье, – сообщил Шейн, словно читая мысли Аррика.

Король выпрямился, мгновенно напрягшись:

– Почему ты не начал с этого? Где она сейчас?

– Об этом мне не доложили. – Шейн поджал губы: – Я всерьез считаю, что она обманывает тебя, Аррик.

– А вот это полная чушь, – заявил Хосену громко, четко и уверенно. Он бросил недовольный взгляд на Шейна и повернулся к Аррику. – Она целый день никуда не ходила. Рен все еще сидит в своей комнате. Ты же знаешь, что мои люди наблюдают за ней по твоей просьбе.

Лицо Шейна приобрело неприятный красно-коричневый оттенок:

– Ты называешь меня лжецом?

– Нет, – спокойно ответил Хосену. – Я обращаю внимание на твою ошибку и на то, что ты очерняешь имя нашей королевы.

– Я знаю, что она покинула чертово поместье!

– Ты видел это собственными глазами?

– А ты видел, как она этого не делала? – парировал Шейн. Он сделал шаг навстречу Хосену в попытке напугать его, но светловолосый мужчина невозмутимо выдержал его натиск. – Я доверяю своим людям. Она ушла.

– Мои люди стоят у ее дверей и окон. Она никуда не уходила.

Шейн, взбешенный холодной невозмутимостью Хосену, пихнул его в грудь. Но даже у Хосену имелся свой лимит, и он толкнул Шейна в ответ.

Аррик провел рукой по лицу. Двое из его лучших людей ссорились по поводу того, осталась ли Рен там, где ей положено быть, в то время как Вадон планировал атаку на Верланти, а Идрил и Астрид замышляли свергнуть его с престола.

Казалось, весь мир обратился против него. Аррик начинал задаваться вопросом, остались ли еще люди, которым он мог доверять.

– Вы двое, кончайте! – проревел Аррик, когда его терпение лопнуло. Он указал на Хосену: – Ты. Возвращайся в поместье и собственными глазами убедись, что моя жена там, где ей положено быть. Ронан, организуй охрану порта. Шейн, ты пойдешь со мной в поместье Делии.

Там Аррик собирался провести сегодняшнюю ночь. Делия была старой и очень богатой женщиной с обширными связями с Вадоном, в которых Аррик отчаянно нуждался.

Каллес поднял руку:

– А мне что делать?

– Оставайся трезвым.

Брат отвесил ему насмешливый поклон:

– Я бы и думать не смел о выпивке, мой лорд.

Аррик развернулся на каблуках и пошел прочь, прежде чем кто-либо успел заметить, как близко он находился к тому, чтобы сорваться. Шейн пошел следом, и его молчание было таким же тяжелым, как если бы он кричал.

– Что? – гаркнул Аррик, когда они остались наедине. – Я чувствую твое недовольство.

– Будь начеку, Аррик, – предупредил Шейн. – Я знаю, что Рен сделала все, о чем ты просил ее, хотя это и причиняло ей боль. Но это…

– Но это что? – потребовал Аррик, когда Шейн заколебался. Он пригвоздил друга к месту опасным взглядом: – Скажи мне честно, о чем ты думаешь, или я вырежу твой язык.

Они оба знали, что Аррик такого не сделает, но Шейн все равно ответил:

– Из нее выйдет идеальный убийца. Не существует никого, кто бы находился в лучшем положении, чтобы устранить тебя. Ты действительно доверяешь ей судьбу всего королевства… и свою жизнь?

– Конечно, я… – Но что-то заставило Аррика замолкнуть. В словах Шейна имелась доля истины. Аррик был бы глупцом, если бы не признал этого. То, что мысль о предательстве Рен разбивала его душу на кусочки, не значило, что такую возможность можно исключить. Он провел рукой по подбородку, сожалея, что у него нет возможности закричать или кого-нибудь убить. – Я разберусь с королевой, если возникнет такая необходимость, – наконец сказал он Шейну, а затем пошел прочь.

Можешь ли ты это сделать? Можешь ли приговорить ее к участи предательницы?

Его разум и сердце давали разные ответы.

Аррик не знал другого способа выяснить истинные намерения Рен, кроме как напрямую спросить ее об этом. Ему стоило быть готовым к тому, что в их следующую встречу с женой они могут разговаривать друг с другом в последний раз.

Глава двадцать седьмая. Рен

Каллес смеялся бы до смерти, если бы узнал, что в данный момент Рен находилась в борделе. Он узнал бы, если бы сказал ей хоть слово со дня казни Эвер. Что-то явно пошло не так, и принц либо не хотел рассказывать об этом Рен, либо стыдился рассказывать, либо просто не мог рассказать из-за риска быть пойманным.

В любом случае Эвер была мертва. И Вьенн теперь тоже.

И сейчас Рен должна встретиться с повстанцами в задней комнате низкопробного борделя, чтобы попытаться убедить их в том, что она все еще способна убить Аррика, несмотря на ее прошлые промахи.

Обманщица. Обманщица.

С тяжелым сердцем Рен вошла в комнату, а Лейф последовал за ней. Все взгляды тут же обратились к ней. В основном собравшиеся – а в особенности Брэм – смотрели на нее сердито и недовольно. Брэм же выглядел так, словно был готов убить ее на месте. Единственное исключение составляли Роуэн и принц Кейд – освобожденный из плена четвертый сын короля Вадона. Принц искренне улыбнулся ей, но Рен не хватало духа этому обрадоваться.

Его освободили, а Эвер умерла.

Рен коснулась груди, вспомнив о подруге.

Не время для проявления слабости. Соберись.

– Где Хосену? – вежливо спросил Кейд. – Я хочу поблагодарить его за помощь в моем освобождении. И юного принца тоже.

Ах! Внезапно Рен осенило, что у Каллеса имелись более важные приоритеты: он должен был вызволить принца Кейда любой ценой, а Эвер спасти, если представится возможность. Рен не могла винить его или Хосену, но ей все равно стало больно. Почему люди, которых она отчаянно хотела спасти, постоянно должны были жертвовать собой ради высшего блага? Когда кому-нибудь из них достанется свой счастливый конец?

Рен сглотнула и вскинула подбородок:

– Хосену пришлось остаться и охранять мою дверь, чтобы создать видимость, будто я все еще там. Каллес вернулся в Верланти.

– Как так получилось, что оба наших лидера погибли из-за тебя? – плюнул Брэм.

Он был зол, и у него имелось на то право. Комната наполнилась одобрительными выкриками.

– Вы не можете винить меня в смерти Вьенн, – сказала Рен, сражаясь с резью в горле, когда произносила имя тети. – Она знала риски сотрудничества с Идрилом.

– А Эвер? Что насчет нее? – Брэм ткнул в Рен пальцем: – Ты убила ее своими руками.

– Ты бы хотел, чтобы я позволила толпе забить ее камнями до смерти? – закричала Рен, теряя контроль. Ее эмоции подобрались слишком близко к поверхности. Пускай она действительно была виновна в смерти женщины, они обе знали, что в конце Рен поступила правильно. Даже если воспоминание о выпущенной стреле будет преследовать ее до конца жизни. – Я спасла ее от мучительной смерти. Я сделала для нее больше, чем любой из вас мог сделать в тот момент. Вы можете ненавидеть меня за это, но не смейте винить меня за милосердие.

Когда никто больше не возразил ей, Рен вновь сосредоточила внимание на принце Кейде:

– Я помогла освободить тебя. Я намерена выполнить условия второй части нашей сделки. А ты готов на это?

Он улыбнулся:

– Разумеется. Ты отстояла свою честь. Наше соглашение остается в силе.

Рен не улыбнулась в ответ. Честь – не то слово, которым Рен воспользовалась бы, чтобы описать себя. Она потеряла свою честь много месяцев назад.

Рен вытащила из кармана толстый сверток бумаги.

– Тогда я хочу письменное подтверждение. Я не стану довольствоваться устными обещаниями. Слишком многие были нарушены в последнее время.

Рен вспомнила Аррика и свое отвращение к его отказу упразднить рабство. Она не отступится от этого требования. Но, к ее удивлению, улыбка Кейда стала шире, и он тоже достал длинный лист бумаги.

– Мы мыслим одинаково, королева Драконов. Это соглашение от моего отца, короля Вадона. Я думаю, вы найдете там все, что мы обсуждали в подземелье.

Рен вскинула брови. Как он получил такой документ так быстро? Неужели они предвидели ее действия?

Принц передал ей документ, и она позволила стоящему позади Лейфу, а заодно и Брэму – хотя и менее охотно – прочесть соглашение. Как они и обсуждали, Вадон хотел понижения налогов, эксклюзивное право первого покупателя на черные бриллианты Драконьих островов и более выгодные торговые пути в обмен на полную военную поддержку против Верланти, чтобы достичь мира для всех трех королевств.

Рен потребовалось время, чтобы разобраться в специфических требованиях и убедиться, что подписанное соглашение не обернется для нее неприятными сюрпризами.

– Где сейчас ваши люди? – спросила она, подозрительно глядя на принца Кейда. – Если мы собираемся атаковать, нужно делать это немедленно.

Кейд и Роуэн обменялись взглядами.

– Они уже в порту Белейраса.

– А если Аррик их обнаружит?

У ее мужа везде имелись шпионы. Не было сомнений, что этот город стал их первой остановкой отнюдь не по удачному совпадению.

– На такой случай еще больше людей прибыло в порт Верланти и верхом приехало в Белейрас два дня назад, – сказал Роуэн со знакомой ухмылкой.

– Не смотри на меня так самодовольно, – мрачно ответила Рен. – Король не дурак.

Брэм фыркнул:

– Дурак, если дело касается тебя.

Ее желудок сжался от ужаса, но она проигнорировала это чувство, когда Роуэн заговорил вновь:

– Не волнуйся, мы заставим верлантийский Темный Двор отплатить за то, что они сделали с нашим домом. Все будет хорошо.

Рен подавила всхлип, услышав, как Роуэн сказал «наш дом», потому что он говорил всерьез. Несмотря на его многолетний обман и на то, что они во многом не соглашались друг с другом, когда дело касалось повстанцев, по своей сути он был островитянином. Это успокоило Рен больше, чем что-либо еще.

Она выдохнула и опустила взгляд на соглашение, которое сжимала в руках. Рен прошла точку невозврата. Аррик не собирался бороться с рабством. Он будет работать с Идрилом до тех пор, пока это приносит ему выгоду. Аррик верил, что скоро избавится от злобного мужчины, но Рен знала правду. Она уже видела раньше, как моральный компас может легко сбиться на градус, потом еще и еще на один, и все ради цели, которая, очевидно, оправдывает средства.

Рен должна остановить Аррика прежде, чем он зайдет слишком далеко, и прежде, чем она окончательно потеряет себя.

Она приняла перо, которое протянул ей Кейд, и размашисто подписала соглашение черным росчерком своего имени. Дело сделано – Рен предала своего мужа, и теперь у нее нет пути назад.

Выходя из борделя, Рен чувствовала себя на миллион фунтов тяжелее, чем когда входила туда. Вслед ей и Лейфу раздались торопливые шаги. Она обернулась, не уверенная, что сможет выдержать спор с кем-либо.

Брэм.

Рен мысленно приготовилась к неминуемой словесной атаке.

– Ты позволила Эвер умереть, – прошипел он, и его лицо исказилось в оскале. – Ты могла спасти ее, но предпочла собственной подруге сделку с вадонцем. Эвер была на твоей стороне, змея. Она доверяла тебе!

Рен сомневалась, что Брэм мог понять, что на самом деле произошло во дворце, и уж тем более он не понял бы смирение Эвер с собственной участью и то, какое странное успокоение принесла ей смерть. Брэм не сможет понять и горе, которое будет преследовать Рен до конца жизни из-за того, что она не смогла спасти подругу.

Поэтому она ничего не ответила, вместо этого уставившись на Брэма с каменным выражением лица, на сохранность которого уходили все силы. Ее молчание только разозлило мужчину. Он вынул кинжал и начал наступать на нее, тихо рыча, словно волк.

Как будто он мог ее напугать. Как будто он мог забрать у нее что-то, что она еще не принесла в жертву.

– Если ты не сможешь убить своего варварского мужа, я приду за тобой.

– Я в этом не сомневаюсь, – сказала Рен, не дрогнув, рассмеялась и подняла руки. – Я буду этому рада.

После этих слов Брэм еще долгое время изучал ее лицо, пытаясь найти следы неискренности, но не преуспел в этом.

– Ты изменилась. – Он склонил голову вбок: – Ты сломлена.

– И?

Он поджал губы:

– Не совершай глупостей.

– Как будто тебе есть какая-то разница.

Он не стал опровергать ее слова, но выражение его лица смягчилось, а враждебный настрой испарился. Больше не говоря ни слова, он развернулся и направился туда, откуда пришел.

Рен наблюдала за ним и испугалась, когда Лейф сжал ее руку своей. В полной тишине он повел их прочь из борделя через город обратно в поместье. Ни один из них не знал наверняка, что сказать другому. Рен наконец заговорила, только когда они дошли до края владений лорда Форстера:

– Ты не можешь быть рядом, когда я сделаю это.

Лейф выглядел сбитым с толку:

– Аррика здесь нет. Он…

– Я знаю, но я должна увидеться с ним в течение нескольких следующих дней, до того как мы покинем город. – Рен тяжело сглотнула: – Я не могу позволить, чтобы ты находился где-то неподалеку на случай, если… на случай, если…

– Что-то пойдет не так, – закончил за нее Лейф, и на его красивом лице отразилось мучительное понимание.

– Я не могу потерять еще одного друга, – прохрипела она.

Он притянул Рен к себе, заключив в крепкие объятия, и не отпустил, даже когда она попыталась вырваться, чтобы сохранить свою каменную маску. Он обнимал ее, обнимал и обнимал, напевая бессмысленную песенку, которую Рен узнала по времени, проведенном в подземельях верлантийского дворца. А потом она не выдержала.

Выстроенные ею стены обвалились.

Рен изо всех сил обняла Лейфа в ответ, освобождая бурный поток боли, который она несла в себе со дня казни Эвер. Плечи Лейфа задрожали, и когда несколько беглых слезинок упали на ее кожу, Рен поняла, что он тоже плакал.

– Я не хочу возвращаться внутрь, – призналась она между всхлипами, сотрясавшими ее грудь так сильно, что было сложно дышать.

Лейф вцепился ей в предплечья немного сильнее, чем необходимо, но это помогло ей найти точку опоры. Медленно, но уверенно Рен взяла себя в руки, и ее слезы наконец иссякли.

– У тебя получится, – сказал он, глядя на нее своими темными глазами. – Ты это знаешь. Жизнь твоей сестры зависит от тебя… и моя тоже. Ты справишься. Ты сильнее, чем любой, кого я знаю.

– Я тебя люблю, – прошептала Рен, притягивая Лейфа, чтобы обнять его, возможно, в последний раз.

– Я тоже тебя люблю, – сказал он, прежде чем отстранился и пошел прочь, чтобы спасти Рен от болезненной необходимости делать это самой.

Она стряхнула с плеч свою печаль и поправила плащ.

Не осталось ничего, кроме как пройти через ворота, ведущие в поместье лорда Фостера, прямо в логово ее врагов.

И в объятия ее порочного возлюбленного.

Глава двадцать восьмая. Рен

Рен поняла, что уснула, только потому, что глухой удар вырвал ее из беспокойного сна, когда мир вокруг погрузился в темноту, прохладу и тишину.

Странно, что меня разбудило?

Она распахнула потяжелевшие ото сна веки, убрала волосы с лица и вздрогнула, заметив окутанные тенями фигуры двух человек, нависших над ней. Рен выхватила кинжал из-под подушки и с неистово колотящимся сердцем выпрыгнула из кровати. Ее босые ноги заскользили по полу, и она оглянулась вокруг, не обращая внимания на звон в ушах. На самом деле в комнате было трое людей, но один из них лежал на полу.

Хосену.

Он был без сознания.

Проклятие.

Кто бы ни пробрался к Рен в комнату, эти люди были достаточно умны, чтобы застать ее друга и охранника врасплох.

Пожалуйста, будь живым.

Рен сосредоточила внимание на фигурах, стоящих у края ее кровати. Вне зависимости от его состояния Хосену придется подождать.

– Что вам от меня надо? – потребовала Рен, и в ее громком голосе гремела уверенность, которой она не ощущала.

Ее глаза начали привыкать к темноте. Люди казались ей знакомыми: один из них был высоким и внушительным, а вторая – более маленькой, изящной и плывущей по воздуху, словно шелк.

Лорд Идрил и Астрид.

Нехорошо. Существовала только одна причина, по которой они могли здесь появиться.

Сверкнул металл, когда Идрил извлек из кармана тонкий и опасный на вид клинок, чуть более длинный, чем кинжал Рен. Она понятия не имела, как хорошо он умеет сражаться и сможет ли одержать над ней верх. Рен была закаленным бойцом, но то же самое можно было сказать и о Хосену, а тот сейчас лежал недвижной кучей на полу.

Но они застали его врасплох. А ты уже не спишь. Не сдавайся без боя.

Астрид скользнула в кровать Рен и откинулась на покрывалах, с наслаждением растянувшись и закинув руки за голову, словно кошка.

– Ох, Рен, – проворковала она, и ее черные глаза горящими угольками пронзили тусклый свет комнаты. Несмотря на мягкий тон и расслабленную позу, она смотрела на нее серьезно и расчетливо: – Тебе действительно стоило прислушаться к моему совету с самого начала. Тебе было дано так много шансов. И все равно мы оказались в этой ситуации!

Рен сжала зубы:

– Прошу, скажи, и в какой же ситуации мы оказались?

Рен нужно было потянуть время, пока она разрабатывала план отступления. Она уже расправилась с похитителями однажды, а значит, справится и с новыми противниками. Ей просто нужно подумать.

Словно почувствовав направление ее мыслей, Идрил отошел от изножья кровати и двинулся к ней, оставаясь вне зоны досягаемости ее кинжала. Он поднял свой клинок, предупреждая, что ей лучше оставаться в углу.

– Думаю, ты знаешь, что происходит, дорогая дочь. Ты действительно считала, что я позволю тебе уйти после того, как ты так подло напала на меня? – Идрил провел пальцами по шраму на щеке, и на его лице появилось выражение горя и агонии, но затем его губы искривились в усмешке: – Никто не смеет трогать меня, даже ты. Тебе стоило знать свое место. Ты должна была молить меня стать частью семьи. Прислуживать мне.

– И ты думал, что она позволит мне работать с тобой? – возразила Рен настолько высокомерным тоном, насколько могла, повела подбородком в сторону Астрид и горько рассмеялась. – Дорогая королева-мать с самого начала меня невзлюбила.

– Напротив, мой маленький дракончик… – сказала Астрид, перевернулась на живот и подперла голову руками, – в последнее время лишь с тобой из всего моего окружения я была честна. Я восхищаюсь твоей жесткостью – твоей силой. Ты сама заботишься о себе, а любой, кто встает на твоем пути, становится лишь топливом для твоего огня. Ты думаешь, я бы не хотела видеть такую девушку при своем дворе?

– Какие льстивые слова. – Рен вскинула подбородок: – Почему же вы передумали?

Астрид рывком села, и на мгновение Рен уловила искреннее недовольство на ее лице, словно молодая королева и вправду ее разочаровала. Сумасшедшая змея.

– Потому что ты начала смотреть на Аррика как на мужа, а не пешку. Вот где ты допустила ошибку. Когда мы с Идрилом поженимся и займем трон, Арес и Каллес отступят, как хорошие маленькие мальчики. Но Аррик? Ха… этот бастард должен умереть. Всегда должен был.

– Я думала, вы хотели его.

Астрид рассмеялась:

– Только для того, чтобы помучить его отца, а потом захватить трон.

– Вы больная.

– Твои слова ранят меня, дорогая. – Она улыбнулась: – Мне не нравится, что все закончилось так, но ты должна умереть вместе с ним. Бог тому свидетель, стоило убить тебя до того, как ты разобьешь мне сердце, как я поступила с предыдущими женами Аррика.

– Все эти невинные женщины, – в ужасе прошептала Рен. – Как вы могли?

– Они не были невинными. Они были жадными до власти шлюхами, которых мой муж подсунул сыну, чтобы держать своих любовниц поблизости. – Астрид покачала головой: – Знай, что я не испытаю удовольствия от твоей смерти.

И вновь она говорила так, словно каждое ее слово было искренним. Рен уставилась на чудовище, которое утешило ее в день свадьбы. Чудовище, которое нашептывало ей советы и расчесывало волосы, как родная мать. Симпатия Астрид была искренней, хотя и искаженной. Но потом Рен вспомнила обо всем, что сделала Астрид. С Арриком. С Хосену. Она убила жен Аррика. Все королевство верило, что он сам их убил, но это сделала она. Предательства, интриги и сладкие слова, пропитанные ядом, очернили ее душу до неузнаваемости.

Она должна исчезнуть. Ее время истекло, как и время Идрила.

Но Рен не была уверена, что сможет победить обоих противников.

– Тогда зачем пробираться в мою комнату в середине ночи, атаковать моего стражника и стоять над моей кроватью с клинком в руке? – спросила она, пытаясь боковым зрением найти путь к отступлению.

– Ну, было бы легче отравить твою еду на ужине прошлым вечером, – объяснил Идрил, – но ты убежала, даже не пригубив вина. – Его глаза сверкали жаждой крови. – Но так даже лучше. Я могу убить тебя своими руками и в процессе оборвать род твоей матери.

На это Рен не могла ничего ответить. Ее мать сбежала на Драконьи острова, чтобы освободиться от Идрила. Он стал причиной смерти Вьенн. Но вне зависимости от того, убьет он Рен или нет, род Анаки на этом не прервется. Бритта будет жить. Милая смешливая Бритта сейчас в безопасности в Лорне. Если Рен умрет, Лейф сохранит в тайне секрет рождения ее младшей сестры.

Рен нравилось представлять, как он отправится на острова и расскажет Бритте сказки о ее храброй старшей сестре. Разумеется, он немного их подкорректирует, чтобы убрать из рассказа упоминания о пытках и ужасной нищете, и сосредоточится на том, как ради сестры и своих людей Рен никогда не сдавалась даже перед лицом страшной опасности.

– Ты убьешь собственную дочь? – спросила она, хватаясь за любую возможность, лишь бы заставить его продолжать говорить.

– Перестань искать способ выкрутиться, – прошипел Идрил и метнулся сначала вправо, а потом влево, повторяя движения Рен, когда та попыталась проскочить мимо него. – Ты мне не нужна, если не приносишь пользы.

– Хорошо сказано, – фыркнула она. – Не думала, что ты можешь быть честным.

Стоя в своем углу, Рен была в ловушке. С одной стороны ее караулила Астрид, сидящая на кровати, а с другой – Идрил, который, не моргая, следил за каждым ее движением. Рен инстинктивно понимала, что темный эльф не допустит ошибки в данных обстоятельствах.

Ей нужен отвлекающий маневр. Ей нужен…

– Кто там идет? – раздался громкий, тонкий и испуганный голос вместе с грохотом открывающейся двери.

Рен не стала проверять, кому принадлежал голос. Она воспользовалась подвернувшейся удачей и бросилась на Идрила, выбила клинок из его рук и вонзила свой кинжал ему в живот, а затем дернула им вверх до самых ребер.

Тепло пролилось на ее руки, и рот Идрила изумленно открылся. Рен выдернула свой кинжал и вновь вонзила его в тело отца, но на этот раз прямо в его черное сердце.

Все ее тело тряслось, пока свет в глазах Идрила тускнел. Рен сотряс рвотный позыв, когда его тело повалилось на нее. Она отскочила прочь, и он упал на землю, словно марионетка, которой подрезали ниточки.

Ты убила первое чудовище. Осталось еще одно.

Тяжело дыша, Рен крутанулась на пятках, чтобы разобраться с Астрид.

Но королева-мать исчезла.

– Проклятие! – выругалась Рен, ощущая пульсацию крови в ушах.

Она изучила комнату, пытаясь отыскать скрытые угрозы, а увидев человека, который отвлек Идрила, ахнула, почувствовав, как сердце замерло в груди.

Лейф.

Она подавилась беззвучным криком, потому что ее друг лежал на полу, тяжело дыша и держась за живот. Рен кинулась к нему и упала на колени рядом. Она дотронулась до его щеки, оставив красный отпечаток.

– Где она тебя ранила? – торопливо проговорила Рен, откидывая кинжал в сторону и вытирая окровавленные руки о рубашку. – У тебя идет кровь?

– Она застала меня врасплох ударом в живот, – выдохнул Лейф. – Больше ничего.

Жар опалил глаза Рен, когда она сжала друга в яростных объятиях.

– Я подумала… Я подумала…

– Я в порядке, – прохрипел он.

Ее руки тряслись, когда она отстранилась.

– Почему ты… как ты здесь оказался? – выдавила Рен.

– Я не мог просто оставить тебя в одиночестве, – сказал Лейф, и его голос дрогнул, когда слезы полились вниз по его щекам. Рен лишь однажды видела, как юноша плачет, но теперь казалось, что внутри него прорвало плотину слез. Его плечи затряслись в объятиях Рен, которая, напротив, сумела найти в себе силы оставаться неподвижной и спокойной ради них обоих. – Я подумал, я подумал, каким бы другом я стал, если бы оставил тебя в опасности, чтобы спасти свою шкуру? И ты просила меня следить за Астрид. Как бы я смог это сделать, если бы прятался, как трус?

– Лейф, ты не трус, – прошептала Рен в его волосы, поглаживая их, как сестре когда-то. – Ты спас мне жизнь. Спасибо. Спасибо. Спасибо.

– Между нами нет нужды в благодарностях. – Лейф отстранился, стер с глаз слезы, и в его тело вернулось немного утраченных сил. – Я найду Астрид, и тогда мы заставим ее расплатиться. Можешь быть в этом уверена. – Его взгляд метнулся Рен за спину: – Он мертв?

– Да, – ответила она, и ее нижняя губа задрожала.

Идрил заслуживал наказания, но он не должен был погибнуть от ее руки в темноте ночи.

– Все будет хорошо. – Лейф кивнул на Хосену: – Ты его проверяла?

Рен побледнела и подползла к шпиону, чтобы проверить пульс. Его сердце билось ровно. Рен нежно подняла его голову и нашла маленькое кровавое пятнышко сбоку. Она осторожно повернула его голову так, чтобы рана не касалась пола.

Лейф поднялся на ноги. Рен тоже начала подниматься, но он остановил ее движением рук:

– Оставайся здесь и запри дверь.

Рен невесело рассмеялась:

– Как будто ранее мне это помогло.

– Я собираюсь выследить Астрид.

– Будь осторожен.

– Я всегда осторожен. – Спустя мгновение он выбежал из комнаты, словно вперед его гнал ураганный ветер.

Рен встала с пола, подошла к двери и закрыла ее, скривив губы. Замок был полностью сломан. Развернувшись, она подняла свой кинжал и опустилась на пол рядом с Хосену, спиной прижавшись к ледяной стене. На краю ее поля зрения виднелся левый ботинок Идрила.

Не смотри.

Ночь тянулась медленно, но дрожь постепенно отступала. Рен сидела, уставившись в противоположную стену, и пыталась стереть последние несколько часов из своей памяти.

Хосену застонал, вырвав Рен из ее размышлений. Схватившись за живот, он медленно сел.

– Осторожно, – предупредила Рен. – Тебя ударили по голове.

– Этот урод меня и по ребрам ударил, – прохрипел Хосену, постепенно возвращая утраченный фокус. Он оглядел комнату, и его взгляд уперся в неподвижное тело Идрила: – Он мертв?

– Мертв, но Астрид сбежала. – Глаза Рен вновь наполнились глупыми слезами.

Хосену резко обернулся к ней:

– Не смей винить себя за то, что защищалась. Ты спасла мне жизнь.

– …он был моим отцом по крови, – неожиданно для самой себя произнесла Рен, хотя никогда прежде не рассказывала об этом никому, кроме Лейфа и Ганна. – Я убила своего отца. Моя душа запятнана так же, как и его.

– Никогда так не говори. Ты совсем на него не похожа. Он причинял людям боль, потому что это доставляло ему удовольствие. Он был эгоистичным и злым мужчиной.

– Люди постоянно оправдывают преступления, совершенные во имя справедливости.

– Тот факт, что ты говоришь это, значит, что ты на них не похожа: – Хосену мрачно улыбнулся. – У меня возникло чувство, что твоя ненависть к нему была личной. Но это забавно.

– Я не вижу здесь ничего забавного.

– Оба наших отца были тиранами.

Рен моргнула, не совсем понимая смысл его слов:

– Что ты имеешь в виду?

– Сорен был моим отцом, – объяснил Хосену, поморщившись, словно эти слова оставили у него на языке горький привкус. – Аррик – не единственный незаконнорожденный принц Верланти.

Внезапно Рен все поняла. Это было так очевидно. Она ведь всегда видела сходство между Хосену и Арриком. Они обладали одинаковой элегантностью, одинаковыми светлыми волосами и глазами.

Ты слепая дурочка.

А это значило, что у Рен появился еще один туз в рукаве.

Теперь ты начинаешь думать, как королева с ледяным сердцем.

– Почему ты рассказал мне? – прошептала она.

– Потому что доверяю тебе.

– Ты не должен.

Он протянул к ней руку и сжал ее пальцы в своих:

– И именно поэтому доверяю.

Рен улыбнулась ему сквозь слезы и сжала его руку в ответ, прежде чем отстраниться. Она медленно поднялась на ноги; ее разум и сердце раздирало слишком много эмоций.

– Нам нужно ускорить наш план. Лейф отправился за Астрид, но мы не можем гарантировать, что это даст нам достаточно времени. Мы оба знаем, что эта гадюка попытается манипулировать Арриком и выдаст нас, чтобы спасти свою шкуру.

– Аррик еще не покинул город, – сообщил Хосену, позволяя Рен помочь ему сесть. – Он остался на ночь в поместье старой вдовы на севере города. Если хочешь, я могу прямо сейчас отвезти тебя туда. Но мне нужно сообщить ему о твоем приходе просто на случай…

Хосену не договорил, но Рен поняла, что он имел в виду. На случай, если я не справлюсь, Хосену сможет сохранить свое место двойного агента еще на один день.

Рен кивнула, не доверяя собственному голосу. В ее горле было сухо, как на Южных островах, а каждый вздох отдавал резью. Если она не выйдет прямо сейчас, то растеряет адреналин, наполнивший ее кровь, а вместе с тем и способность совершить то, что должно быть сделано.

Перед уходом она вооружилась всем, что у нее было: двумя кинжалами, луком, острыми шпильками в волосах и длинным и тонким клинком Идрила. Ее пальцы скользнули по серебряному кольцу с ядом, подаренному ей Брэмом много месяцев назад. Она надела его на указательный палец левой руки. Никогда не узнаешь, когда может пригодиться яд.

Рен слепо обвела взглядом комнату.

– Ты готова идти, моя королева? – мягко спросил Хосену.

Она кивнула, сделала еще один болезненный вздох и последовала за другом в темноту.

Сейчас или никогда.

Глава двадцать девятая. Аррик

Аррик держал в руках послание от Хосену, уже в десятый раз читая написанное.

Астрид и Идрил пытались убить Рен.

Его жену. Его королеву. Его возлюбленную.

На границе сознания Аррик понимал, что должен сделать что-то, что угодно, но он мог только пялиться на проклятое письмо.

Его королева умоляла не заключать сделок с Идрилом. Она даже отослала Аррика прочь, и все же… он не изменил решения. Он продолжал сотрудничать с этим извергом, потому что это было ему выгодно.

Потому что так было проще.

Его желудок сжался. Рен едва не погибла, а все потому, что он пытался найти легкий способ править.

Ты и правда ее не заслуживаешь.

Аррик скомкал бумагу, и его глаза заволокло красной дымкой.

– Я должен был быть там, – прогремел он, бросая послание на пол.

Его руки начали трястись.

Как они посмели напасть на его королеву?

Аррик схватил вазу с цветами со столика и швырнул ее через всю комнату. Она разбилась на сотни осколков, разлетевшихся по всему каменному полу.

Возьми себя в руки. Это бессмысленно.

Его разум это понимал, но Аррик не мог усмирить свою злость.

Он крепко сжал зубы, пока дрожь сотрясала его тело. Прежде такие чувства он испытывал в своей жизни лишь один раз… когда умерла его мать.

С его губ сорвался резкий всхлип. За всю свою жизнь он по-настоящему любил только свою мать.

Но это было до Рен.

И это ломало его на части.

Аррик вновь взревел и прижал ладони к глазам. Он знал, что заботился о благополучии Рен, даже любил ее настолько, насколько мог любить такой выродок, как он, но все же ничто не могло подготовить его к той буре эмоций, что грозила задушить его.

Аррик вытер глаза и уставился на свои ботинки. Он не мог позволить себе любить кого-то столь сильно. Это было слишком больно.

И опасно.

Для Рен. И для него самого.

Он начал мысленно считать, успокаивая дыхание, пока комната вокруг вновь не обрела фокус. Аррик взглянул в круглое зеркало, висевшее на стене напротив. Он выглядел так же, как и всегда, но что-то в его глазах изменилось. Рен изменила его.

Выругавшись, он повернулся спиной к зеркалу.

Он не мог позволить себе меняться. Королевство в это сложное время перемен нуждалось в сильном правителе. Рен ставила все под удар. Она обладала слишком большой властью над ним. Жена сделала его слабаком.

«Будь начеку, Аррик, – прошептал голос Шейна у него в голове. – Из нее выйдет идеальный убийца».

Ранее Аррик отмахнулся от этих слов, но теперь не мог выкинуть их из головы.

Он правда чувствовал невероятное облегчение от новости о том, что Рен не пострадала, но холодная и острая часть его сознания – часть, которую ценил Сорен, – осознавала, как идеально Рен подходила на роль его убийцы.

От этой мысли в его сердце виновато взошел росток подозрения. Как часто она лгала ему? Как часто говорила, что ненавидит его? Как много раз пыталась сбежать? Правда ли его подозрения столь надуманны, как кажется?

В его голове промелькнуло воспоминание о ее нежной улыбке этим утром. Аррик знал ее. Все эмоции Рен находились на поверхности. В ее улыбках не было лжи.

Аррик зажмурился:

– Я сведу себя с ума.

Робкий стук в дверь выдернул его из раздумий.

– Да? – крикнул он, поворачиваясь к двери.

– Ваше Величество, – донесся голос слуги сквозь дерево. – Ваша жена здесь. Стоит ли мне впустить ее?

Страх сковал сердце. Что, если он отошлет ее прочь? Чувства, которые он испытывал, грозили поглотить его. Но Аррик быстро подавил свой страх. Пришло время вести себя как чертов король Верланти.

– Впусти ее, – сумел выдавить он.

Дверь отворилась.

Первое, что Аррик заметил в свете факелов и затухающего огня в камине, – это ее мокрое от слез лицо. Глаза Рен покраснели и распухли так, словно она не переставая плакала с тех пор, как Астрид и Идрил напали на нее.

И это причиняло ему боль.

Аррик хотел броситься к своей жене, обнять ее и позволить ей выплакаться. Он хотел провести всю ночь, составляя дурацкие и жестокие планы мести каждому, кто пытался причинить вред ему или Рен.

Пускай весь мир горит, а мы вместе будем смотреть.

Но он не мог заставить себя сделать шаг вперед.

Он оказался прикован к месту.

Сомнения наполнили его сознание. Вдруг все это всего лишь притворство? Рен могла быть его врагом, и теперь Аррик ясно это видел.

Смятый халат взметнулся вокруг ее ног, когда Рен подошла ближе.

Что-то было не так.

– Мой король? – проговорила она вопросительным тоном.

– Ты в порядке?

– Да, – медленно ответила она, изучая его лицо так, словно могла выведать все его секреты.

Аррик отвернулся от нее, сел на кровать и откинулся на спинку, глядя на жену:

– Ты отослала меня прочь, а теперь хочешь, чтобы я был рядом?

Рен моргнула:

– Я подумала, ты захочешь, чтобы я пришла.

Он хотел, но что-то было не так. Он чувствовал это в воздухе. Пришло время ее испытать.

Аррик протянул руку своей королеве:

– Иди сюда, дорогая. Позволь мне обнять тебя, чтобы убедиться, что ты в безопасности.

На лице Рен отразилось облегчение, когда она бросилась вперед и взяла его за руку. Она дрожала, стоя у кровати и глядя на Аррика в ответ.

– Ну, ты собираешься ложиться в постель? – спросил он, закрыв глаза и слегка потянув ее за руку.

Его дыхание ускорилось, а в теле забурлил адреналин. Сейчас Аррик был уязвим настолько, насколько возможно. Но лишь время покажет, как поступит его жестокая жена.

Когда она забралась на кровать и перекинула ногу через его тело, седлая его бедра, свободная рука Аррика скользнула под подушку, где он всегда держал кинжал.

– Посмотришь на меня? – прошептала она, прерывистым, полным слез голосом.

Аррик открыл глаза.

Его прекрасная жена нависла над ним; ее алые волосы были заколоты на затылке, лишь несколько прядей небрежно обрамляли ее лицо. В ее глазах, способных разбить сердце, бушевала такая буря противоречивых эмоций, что Аррик не знал, на какой ему сосредоточиться.

– Прости меня, – сказала Рен.

– За что?

– За то, что отослала тебя.

Аррик отпустил ее руку и убрал прядь волос с ее лица.

– Ты была зла. Я понимаю. Ты уверена, что в порядке?

Она кивнула и наклонилась ближе:

– Да, особенно теперь, когда я рядом с тобой.

Его королева поймала его губы своими и крепко поцеловала. Пальцы одной руки сжались на рукояти кинжала, а другой – на задней стороне ее шеи. Почему все всегда заканчивалось так? Она разжигала в нем огонь.

– Рен, – прорычал Аррик, отпуская ее шею и кинжал.

Он хотел, чтобы она была ближе. Проклятие, да если она нападет на него сейчас, Аррик умрет счастливым мужчиной.

Аррик схватил ее за талию, чтобы притянуть ближе, и нахмурился, почувствовав, что ее прекрасные изгибы закованы в корсет.

– Что за… – начал он, ощутив поцелуй стали на своей шее.

Казалось, мир вокруг замер. Аррик открыл глаза и уставился на Рен. Жена прижала к его шее свой любимый кинжал – самый дорогой в ее коллекции, с рукоятью, украшенной черными бриллиантами. Аррик чувствовал, как прохладный металл пульсировал в такт его сердцу. Сливаясь с ним в одно. Становясь его частью.

Аррик скользнул взглядом вверх по ее телу, замечая, как край ее халата съехал в сторону, открывая спрятанный под ним доспех. Его маленький дракон пришел в постель не ради утешений, а ради битвы. Аррик вгляделся в ее лицо, в жесткое выражение, застывшее на нем. Рен выглядела как богиня войны, какой он впервые увидел ее с борта своего корабля, когда разграбил ее землю и забрал девушку себе.

Он был таким глупцом.

Аррик усмехнулся и уронил руки по сторонам:

– Так вот как все закончится.

– Все закончится так, как и должно было.

– Ты собираешься убить меня? – спросил он.

Он мог остановить ее. Мог сражаться. Аррик знал это, Рен знала это, они оба знали. Но он не сдвинулся с места. Что-то заставило его сидеть неподвижно.

Рен дрожала, сидя сверху, в ритме с его собственным сердцем, но не двигалась. Может, она ждала, пока Аррик что-нибудь скажет?

Он потянулся к своему кинжалу, но остановился, когда она сильнее вжала клинок в его горло.

– Я так не думаю, мой лорд.

Он ухмыльнулся:

– Ты так хорошо меня знаешь.

Она сжала челюсти и сглотнула:

– Ты облегчил мне задачу.

Аррик пытался отыскать на ее лице хоть один признак сожаления или слабости.

– Хоть что-то между нами было настоящим?

– Как, если ты держал меня в клетке?

Это разозлило его. Гораздо больше, чем то, что она угрожала его жизни. Он подался вперед, прижимаясь к лезвию, и яростно взглянул на жену:

– Не смей лгать мне.

– Не говори со мной о лжи, – огрызнулась она, – когда сам не выполняешь своих обещаний.

– Как давно ты это спланировала? – спросил он, не отведя взгляда от глаз Рен, когда ее кинжал прижался к его коже, пуская кровь. – До или после того, как отдала свое тело мне? Прошлая ночь входила в твой план?

Рен гортанно зарычала. Аррик сумел уязвить своего маленького дракона.

Ее бедра прижались к его.

– Ты думаешь, это все, что имеет значение, Аррик? Я и ты? И наши чувства?

Наши чувства. Наконец они чего-то добились.

Аррик хотел ответить согласием. Он верил в это каждой частичкой своего существа. Но он знал, что для Рен многое в жизни имело большее значение. Именно ради этой глубинной части ее души Аррик пытался измениться, понимая, что в конце концов его ждет поражение.

– Ты можешь убрать кинжал, – мягко сказал он. – Убери его, и мы сможем притвориться, что этого не было. Я делал ужасные вещи, кошмарные вещи. Но в каждой паре есть свои трудности. В будущем мы можем посмеяться над этой историей.

И Аррик посмеялся бы. Он забудет об этой ночи. После всего, что Рен пришлось пережить, меньшее, что он мог сделать для нее, – это дать ей шанс. Простить ее. Двигаться дальше.

Но после сегодняшней ночи он оттолкнет ее. Никогда больше он не сможет подпустить ее так близко. Она уже сломала его.

Рен не ответила. Одинокая слеза покатилась вниз по ее щеке, а в глазах вспыхнула печаль.

– Я не могу. – В этих трех словах была заключена отчаянная решимость.

Что-то разбилось у него в груди.

– Ты не станешь.

Они с Рен никогда не будут вместе. Они не получат свою извращенную версию счастливого конца.

Сорен был прав: никто и никогда не полюбит Аррика достаточно, чтобы быть с ним.

В его душе умер последний клочок надежды. Лед потек по его венам, и Аррик наслаждался этим чувством. Это лучше, чем душераздирающая агония, которая потопит его, если он позволит.

Если Аррик не может получить Рен, он будет довольствоваться королевством, которое завоевал.

Боже, спаси королеву.

Глава тридцатая. Рен

Прошло ровно полсекунды прежде, чем Рен с ужасающей ясностью поняла, что Аррик будет сражаться и она не сможет ничего с этим поделать – его стальных мышц и размера было более чем достаточно, чтобы победить ее в ближнем бою.

Убей его. Просто нажми на клинок и…

Одним плавным движением Аррик скинул Рен и ее кинжал на пол.

Этого хватило, чтобы вывести Рен из ступора, сковавшего ее ледяными тисками. Она перевернулась на колени и вскочила на ноги, тогда как Аррик выбрался из постели неспешно, словно распоряжался всем временем мира.

Рен сорвала халат с тела, откинула его на пол и попятилась назад, увеличивая расстояние между ними. Теперь она не споткнется о ткань.

Аррик коснулся шеи, а затем растер кровь между пальцами.

– Ты, как всегда, жестока.

– Кто бы говорил.

– Это твой последний шанс, жена. Опусти оружие.

– Ник…

Прежде чем она успела закончить, Аррик кинулся прямо на нее.

Рен вспомнила об их первом сражении в Лорне. О том, как они в первый раз встретились взглядами. Тогда Рен, усталая, раненая и ослепленная горем, попыталась подкрасться со спины к принцу-варвару и убить его. Но тогда она была не ровней Аррику – точно не в том состоянии.

Но теперь она вернула боевую форму. Рен училась сражаться у мастеров Драконьих островов, у повстанцев – Лейфа, и Брэма, и Эвер, – у Хосену, Шейна и Ронана…

Она многое узнала и от самого Аррика.

Больше никто и никогда не воспользуется ею в своих интересах.

Рен увернулась и перекатилась, уходя от удара Аррика, когда их друг от друга отделяло всего несколько дюймов.

– Хочешь поиграть в кошки-мышки? – подразнил он.

– Только если ты будешь мышкой.

Его губы сжались в линию, пока они продолжали кружить по комнате.

– Значит, так все должно закончиться? – сказал Аррик, и в его голосе было столько напряжения, что он мог резать тьму, словно нож в его руке. Нож, хотя на бедре у него висел меч. Он противопоставил нож кинжалу Рен.

Аррик ведет себя благородно. Справедливо.

Эта мысль встревожила ее, и Рен тряхнула головой, чтобы от нее избавиться:

– Все всегда должно было закончиться так, – коротко ответила она, ненавидя себя за слезы, текущие вниз по щекам.

Аррик атаковал, и Рен снова увернулась, когда он попытался повалить ее на землю. Она танцующим шагом избегала его ударов, слишком быстрая, слишком легкая для него.

Спасибо звездам за Лейфа.

Рен выругалась, осознав, что Аррик пытался оттеснить ее к окну, отрезая путь к выходу. Она зарычала и взобралась вверх по шторе, но Аррик замахнулся и сорвал ткань с карниза. Рен подавила вскрик и сумела приземлиться Аррику на спину. Всего год назад она бы не смогла выполнить такой сложный трюк.

– Серьезно? – взревел Аррик, когда Рен обвила руками его шею, а ногами обхватила талию, перекрывая ему кислород.

Он уронил свой клинок и попытался оторвать ее руки от своей шеи, но Рен держала крепко. Он упал на колени и вцепился ногтями в ее предплечья. Она сжала зубы и продолжила сжимать, не обращая внимания на боль. Почему он не использовал свой кинжал?

– Сражайся, – прошипела она, и к глазам вновь подступили слезы, от чего на секунду или две комнату заволокло размытой пеленой.

– Ты серьезно… – с усилием прохрипел Аррик, борясь с хваткой Рен, – …собираешься убить меня таким способом?

Рен подавила всхлип, но не ответила.

Мир перевернулся, и она вскрикнула от неожиданности, когда Аррик наконец сумел повалиться спиной на пол, придавив ее сверху. В ее глазах вспыхнули звезды. Все кончено; Рен ни за что не сможет стряхнуть огромного мужчину, лежавшего на ней.

Она заелозила и повернула голову, и в то же мгновение комнату осветила жаркая вспышка. Аррик подскочил вверх и извернулся, закрывая Рен, когда рядом с поместьем прогремел еще один взрыв, сотрясший комнату.

Девушка ударила головой по его лицу, вырвалась и сумела подняться на колени, кашляя и отплевываясь, пока Аррик зажимал пальцами свой сломанный нос, из которого текла кровь.

Почему он защитил ее?

Она стерла с лица грязь и прижала кинжал к артерии на бедре мужа. Когда металл оказался в такой интимной близости от его ноги, Аррик замер и опустил руки. Кровь текла вниз по его рту и подбородку. Из коридора до них донеслись крики, затем вопли, сдобренные приторным запахом дыма и металлической кислинкой крови.

Но вокруг Рен и Аррика мир стал белым, беззвучным и чистым. Остались только они вдвоем, схлестнувшиеся в опасном танце.

– Сделай это, – проговорил Аррик вечность спустя, не отводя взгляда своих ледяных глаз от ее лица. – Сделай это и избавь меня от страданий, дорогая. – Он опустил руки по бокам. – Я прошу тебя сделать это.

Но Рен вновь… замешкалась. Ее руки тряслись, а в глазах стояло столько слез, что даже притворяться, будто она может что-то видеть, было бессмысленно.

Ох, звезды, во что она втянула себя?

Сделай это.

Но тело не подчинялось рассудку. Оно словно знало, кому принадлежит.

Аррик воспользовался моментом, повалил ее на пол и подмял под себя. Рен не сопротивлялась. Она больше не могла сражаться. Ей было дано бесконечное множество шансов, но она провалилась. Несмотря ни на что, она не могла забрать его жизнь.

Она была самым испорченным, самым эгоистичным человеком в мире.

Рен закрыла глаза, ожидая последнего удара.

– Ох, нет, нет, нет. Открой свои проклятые глаза.

И она открыла, безвольно подчинившись приказу. Его глаза, полные эмоций, которые не имели ничего общего с яростью, обжигали ледяным пламенем. Аррик удерживал свой нож рядом с ее горлом.

Сделай это. Все закончится, только если ты меня убьешь.

Он резко втянул носом воздух, словно мог прочесть ее мысли.

Но Аррик не убил ее. Он даже не попытался. Выругавшись, он отшвырнул свой клинок прочь и запустил пальцы в волосы, слепо глядя на девушку.

– Что мне с тобой делать? – закричал он, полностью теряя контроль, и встряхнул ее за плечи, словно мог силой получить ответ у нее. – Я не могу это сделать. Я не могу стать твоим концом, Рен. Я не хочу жить в мире, где тебя больше нет. Я эгоистичен, сломлен и полон недостатков. Но и ты тоже. Причинять боль тебе – все равно что причинять боль себе. Мы единые части одного целого, и ты это знаешь.

Рен даже не пыталась остановить поток слез, текущих по ее щекам. С губ сорвался всхлип, отчаянный и необузданный, когда она протянула свой кинжал, чтобы Аррик забрал его.

Он принадлежал ей, а она ему. Не было другого способа снять проклятие, которое свело их вместе.

Мужчина забрал клинок трясущейся рукой, и дрожь прошла, лишь когда он отшвырнул оружие прочь. Он притянул Рен к себе, заключая ее в объятия, словно он потерялся в море, а она стала якорем, удерживающим его на месте. Он запустил пальцы в ее волосы и потянул ее голову назад, завладевая ее губами в свирепом поцелуе. Рен икнула, когда его губы скользнули по ее шее. Ощущение казалось идеальным. Но оно не могло длиться вечно.

И лишь в тот момент, когда Рен втянула носом воздух и кислород хлынул в ее мозг, она поняла, сколь многое может потерять, если поддастся своим чувствам к Аррику и позволит ему остаться на троне.

Они не могли делать это. Она не могла этого позволить. Любовь – еще не все. Иногда честь и долг имели большее значение.

Обхватив руками шею мужа, она щелкнула кольцом, обнажая отравленную иглу, и погрузила ее в горло Аррику.

Казалось, он не заметил болезненного укола – они были слишком поглощены друг другом. Но с каждой секундой яд все глубже проникал в его кровь, и несколько мгновений спустя Аррик резко выпрямился и отстранился.

– Ты… – выдохнул он.

Дикие голубые глаза широко раскрылись, когда его настигло понимание. Рен не смогла найти в себе сил сказать что-нибудь в ответ. Так нежно, как только могла, она обняла Аррика, чтобы он не навредил себе, когда его скует судорога.

Мгновение спустя Аррик начал вертеться и изворачиваться в ее руках так дико, что Рен наполнилась уверенностью, что он себе что-нибудь сломает. На его губах появилась пена, и девушка испугалась, что вколола достаточно яда, чтобы убить, а не просто лишить сознания. В его горле забулькала влага, мышцы расслабились, а глаза закрылись.

Рен закричала и начала трястись. Она предала своего возлюбленного.

А потом дверь в комнату распахнулась.

Глава тридцать первая. Рен

У Рен не было времени волноваться о бессознательном Аррике, накаченном наркотиком; вокруг нее разгорался жаркий и свирепый бой, в сердце которого она вот-вот окажется.

Ее пульс ускорился, когда в комнату вошли двое повстанцев. Они увидели королеву, склонившуюся над безжизненным на вид телом короля, и выскочили обратно в коридор с победоносными улыбками на лицах. Облегченно выдохнув, Рен потратила несколько секунд на то, чтобы проверить пульс Аррика. Сердце мужчины билось слабо, но ровно. Он проснется через несколько часов с головной болью, но без других повреждений.

Кроме сердца, которое Рен только что разбила.

– Прости, – прошептала она, убирая косы с его лица.

Все так запуталось.

Она быстро подобрала их кинжалы и меч Аррика и замерла рядом с его телом.

Рен должна была покинуть его и вступить в битву, но не могла заставить себя отойти от мужа. Если ее не будет рядом, найти его сможет кто угодно: друг или враг. Подельник восстания может пырнуть Аррика ножом в сердце просто потому, что представится такая возможность, а враг может утащить тело Аррика только для того, чтобы начать новое восстание. Тогда все жертвы Рен пойдут насмарку. И она приняла правильное решение. Следующими в комнату вбежали стражи поместья, и они не обрадовались, увидев ее, стоящую над окровавленным телом короля.

Рен обезвредила их, сумев просто вырубить обоих, а не убить. Эти эльфы просто выполняли свою работу. Они не заслуживали смерти за это.

Она принялась мерить шагами комнату, но остановилась у тела Аррика, услышав громыхание приближающихся шагов. Рен приготовилась, не отходя от Аррика, и замерла в ожидании.

На пороге появился Шейн. Он был покрыт копотью, потом и кровью, а на его лице застыл привычный оскал, впрочем, он исчез, когда мужчина увидел Аррика. Его иссеченное шрамами лицо заметно побелело, а затем на нем расцвело алое зарево ярости.

– Ты, шлюха повстанцев, – сплюнул он, оглядел комнату и двинулся на Рен, размахивая мечом.

– Шейн, подожди! – в отчаянии вскрикнула Рен. Она должна была все объяснить ему прежде, чем он сделает что-то, что нельзя исправить. – Он не…

– Ты даже хуже Сорена и Астрид и всего прогнившего Двора Темных Эльфов!

Рен парировала атаку Шейна, но его удар болью прокатился вверх по руке, – к плечу и шее. Он и так был сильным и внушительным мужчиной, но сейчас его питала ярость и адреналин. Рен не ощущала уверенности, что сможет победить его в своем нынешнем состоянии.

Но ей не нужно одерживать над ним верх. Ей нужно, чтобы он понял.

– Можешь думать, что хочешь, – сказала она, когда они вновь сошлись, со звоном скрестив свои клинки. Пылающие углями глаза Шейна замерли на Рен. – Но он не мертв. Я его усыпила!

Вспышка сомнения пригасила огонь в его глазах, но затем Шейн грубо рассмеялся:

– Ты думаешь, я в это поверю? Думаешь…

– Проверь его пульс, – прорычала Рен, бросая взгляд на распахнутую дверь, – но поторопись. Никто не должен увидеть, как я тебе помогаю.

В качестве жеста доброй воли Рен опустила свое оружие, хотя Шейн скорее убьет ее, чем поверит ее словам.

Только вот сейчас речь шла об Аррике, лучшем друге Шейна – брате, которого выбрал он, а не родственная кровь. Аррик для Шейна, как Лейф для Рен.

Шейн отошел от нее и проверил пульс Аррика. Его тело заметно затряслось от облегчения, когда он понял, что Рен говорила правду.

– Чего ты хочешь? – пробормотал он, яростно взглянув на нее. – За то, что позволишь мне вытащить его отсюда живым.

– Ничего, – сказала она деревянным голосом. Для Аррика надежды не осталось.

– Тогда зачем вообще спасать ему жизнь?

Рен потянула себя за волосы, опускаясь на колени рядом с Шейном перед бессознательным телом Аррика.

– Потому что я не хочу, чтобы он умер. Видеть, как жизнь вытекает из него… смотреть, как он покидает меня навеки… Я не могу…

– Проклятие, ты действительно любишь его, не так ли? – Покрытое шрамами лицо Шейна скривилось в отвращении, и он откинул свой клинок на пол. – Вы двое – дураки. Даже хуже. Вы погубите всех нас.

По какой-то причине Рен нашла утешение в словах Шейна. Было ясно, что он ненавидел ее – наверняка будет ненавидеть до конца времен, – но в то же время он видел, что они с Арриком не лгали о своих чувствах.

– Мне нужна твоя помощь, – сказала Рен, когда в ее голове начал формироваться план.

– Забавно слышать это от тебя, – отозвался Шейн.

– У нас нет на это времени. Если хочешь, чтобы он жил, ты должен сделать так, как я скажу.

– Что я должен сделать? – тяжело выдохнул Шейн, словно сдаваясь, он соглашался взвалить на свои плечи вес всего мира.

Ее взгляд вновь метнулся к двери. У них оставалось мало времени.

– Повстанцы захватили Верланти, можешь быть в этом уверен. В качестве королевы мне придется посадить вас обоих в подземелье до назначения… казни.

Шейн сжал пальцами край рубашки Аррика так крепко, что, казалось, сухожилия в его руках вот-вот порвутся.

– Продолжай.

– Мне нужно, чтобы вы не сопротивлялись, – сказала Рен. – Спуститесь в подземелье. Ждите казни. Но помоги мне – поверь мне, – и смерть не будет ждать тебя, можешь быть уверен.

Шейн раздумывал над ее словами, и на мгновение ей показалось, что он откажется.

– Я не убью вас, – добавила Рен, паникуя от того, что их время подходило к концу. – Я не могу сделать это с ним. Я недостаточно сильна. – Шейн усмехнулся, но она продолжила: – Но я не могу сказать того же об остальных мятежниках. Они захотят увидеть и тебя, и Аррика мертвыми прямо сейчас. Мое влияние как королевы – единственный способ спасти вас, доставив в темницу и посадив под охрану для ожидания публичной казни. Скажи, что поможешь мне.

– Ладно, моя королева, – проворчал Шейн, и огонь оставил его тело. Он поднял голову и встретился с ней глазами: – Просто знай, что я приду за тобой, если ты лжешь. Ничто меня не остановит.

– Слова настоящего друга.

В его глазах вспыхнула злость:

– Я ненавижу тебя за то, что ты сделала с ним.

– Если тебя это успокоит, я ненавижу его за то, что он сделал со мной.

Захватить остальной город оказалось удивительно легко.

Белейрас был меньше Верланти, который, как знала Рен, в данный момент осаждала большая часть вадонской армии. Еще до восхода солнца портовый город Белейрас перешел под власть Рен, и победа над Верланти была очевидна.

Так все и закончилось. Рен убила Идрила, свергла Аррика и покорила их земли так же, как их армия когда-то покорила Драконьи острова.

Она больше никогда ни перед кем не склонится.

Она должна праздновать победу и обретение свободы. Она должна испытывать радость.

Но почему она ощущала такую пустоту?

Глава тридцать вторая. Рен

В том, что Рен поставила на колени нацию, которая когда-то завоевала ее родину, была какая-то ирония. Они пытались согнуть, сломать и превратить ее в нечто им подобное, но дракон, несмотря ни на что, оставался драконом.

А драконы не ломались. Они становились властителями.

– Преклонитесь перед королевой Верланти! – прогрохотал глашатай, и все придворные встали, чтобы склониться в поклонах, когда Рен взошла на помост, где стоял ее трон.

Она никогда к этому не привыкнет: верлантийская знать жеманничала и становилась перед ней на колени из страха, что новая королева велит их казнить. Придворные испытывали к ней некоторое уважение – в конце концов, Рен станцевала в змеином логове и вышла оттуда победительницей, – но она знала, что многие знатные господа захотят воспользоваться любым шансом свергнуть ее с трона.

Рен не была одной из них. Она навсегда останется чужой.

Но прямо сейчас это не имело значения. Она стала их королевой и не собиралась вносить изменения так, как планировал Аррик. Она не станет довольствоваться медленными и постепенными переменами. Она хотела действовать решительно и быстро.

– Моим первым указом я требую убрать каждого приближенного к королю из совета, – сказала она, подавляя улыбку, когда по толпе пробежала волна ужаса. Несколько эльфов даже начали шептать, что она не может сделать этого, что ей нужно набрать большинство голосов для того, чтобы избавиться хотя бы от одного советника.

Рен мягко откашлялась, прикрыв рот ладонью.

– Думаю, любой, кто знаком с уставом этих земель, знает, что закон распространяется только на советников короля, – произнесла она, все еще находясь в восторге от найденной лазейки, и холодно улыбнулась придворным. – В Верланти никогда прежде не было правящей королевы. И потому нынешние законы неприменимы. И в любом случае… – На этот раз улыбка Рен стала шире – она бросала вызов тем, кто хотел противиться ей. Она не боится. – Если кто-то сильно возражает против моего правления, вы можете попытаться заставить меня изменить мнение.

Над толпой воцарилась тишина. Они знали, что она имела в виду.

Рен приглашала желающих бросить ей вызов. Напасть на нее. Потому что она неминуемо победит всех и каждого из этих эльфов. Она не чувствовала полной уверенности в том, что сможет, но это был один из самых важных уроков, что Астрид ей когда-либо преподала.

Никогда не позволяй им видеть свое волнение. Не поддавайся. Сохраняй холодный рассудок.

Вспомнив об этой гадюке, Рен перевела взгляд на Астрид. Несмотря на то что ее руки были закованы в кандалы, а вокруг стояло четверо вооруженных до зубов стражей, женщина все равно сохраняла удивительное изящество и элегантность. Астрид встретила взгляд Рен смелым и непоколебимым взором.

Рен хотела казнить ее. Ради Хосену, Аррика и себя самой. Но в этот раз Астрид выполнит куда более важное предназначение, оказавшись далеко от королевства, которым мечтала править. Рен не станет делать из королевы-матери мученицу. У этой женщины имелось слишком много приспешников при дворе.

– Я изгоняю бывшую королеву Верланти Астрид в шахты на Драконьих островах. До вашего отъезда вы будете лишены всего вашего мирского имущества.

Несколько придворных громко ахнули. Стоявший рядом с Рен Хосену дернулся, стараясь скрыть удовлетворенную улыбку. Рен долго и усердно обсуждала с ним, как лучше всего наказать Астрид. Женщина была в ярости, но под весом сковавших ее цепей не могла сделать ничего, кроме как смириться со своей участью.

– Я убью тебя за это! – прошипела Астрид.

– Я бы хотела посмотреть на то, как ты прежде выберешься из шахт, – ответила Рен скучающим тоном.

Посмотрим, что ты будешь делать на земле, которую хотела покорить, без денег, драгоценностей и власти.

Затем Рен перевела взгляд на Ареса и Каллеса, одетых непривычно скромно. Они напоминали Рен Аррика в его привычном черном цвете, и ей пришлось сражаться с внезапной резью в глазах. Она не могла позволить себе испытывать такие эмоции. В ее руках была судьба двух королевств.

– Я не лишена сострадания, – продолжила Рен, – и не вижу смысла проливать кровь тех, кто никогда не желал моей. Поэтому я предлагаю принцу Аресу и принцу Каллесу свободу, а также их личные средства и имущество, если они отрекутся от трона и откажутся от земель, переданных им прошлым верховным королем Сореном.

– Я принимаю ваши условия, Ваше Величество, – сказал Арес, вежливо склонив голову.

– Я принимаю ваши условия, Ваше Величество, – эхом отозвался Каллес, в кои-то веки склонившись перед ней искренне.

Рен ожидала такого ответа. Она заранее обсудила с ними свои намерения. И хотя к тому времени, когда Аррика заключили в темницу, а повстанцы захватили власть, было понятно, что Каллес действительно сотрудничал с Вадоном, чтобы свергнуть своего отца с трона и – разумеется – в процессе защитить собственную жизнь, Рен не чувствовала уверенности в том, что его старший брат согласится потерять титул и немереное количество земельных владений. Но Арес с радостью отрекся от престола ради спокойной, счастливой и богатой жизни.

Теперь осталась самая сложная часть дня. Этого момента Рен страшилась на протяжении трех недель.

– А сейчас настало время вынести приговор Шейну, бывшему капитану, а также первому помощнику короля Аррика, и бывшему королю Аррику. Введите их, – велела Рен, хотя это причинило ей боль.

Оставайся спокойной. Не показывай страха. Будь безжалостной.

Шейна ввели первым. Он выглядел усталым, невыспавшимся и до крайности измученным. Три недели, проведенных в темнице, определенно не пошли ему на пользу. Раскаяние ударило в ее сердце, как в барабан, но она не позволила эмоциям отразиться на лице.

– Ты оказал помощь бывшему королю вместо того, чтобы сложить оружие, получив приказ, и за это я приговариваю тебя к публичной казни, – объявила Рен, стараясь говорить так равнодушно, как только возможно. – Ты понимаешь свой приговор?

Шейн молча кивнул. Один из стражников потянул бывшего капитана в сторону за цепи, сковывавшие его запястья, позволяя Рен беспрепятственно взглянуть на свергнутого короля Верланти – ее мужа.

Аррик.

Его прекрасные светлые волосы сбились в колтуны и потемнели от крови, сажи и грязи. Когда-то его лицо обрамляли кропотливо заплетенные косы, но теперь пряди висели безобразной спутанной копной. Его одежда находилась в похожем беспорядке: слои черной грязи плотно покрывали столь же черную ткань. Аррик медленно поднял свои ледяные глаза на Рен.

Она сжала челюсти. Это вызов. Даже будучи заключенным в цепи, он не собирался облегчать ей задачу.

– За преступления против жителей Верланти, за содействие повстанцам в их планах по устранению предыдущего короля и за союз с Идрилом, известным заговорщиком, желавшим захватить трон, я приговариваю бывшего короля Аррика к публичной казни. Ты понимаешь свой приговор?

Слова, что лились из ее рта, были пустыми; Рен было больно произносить их, больно приговаривать своего мужа к смерти собственной рукой.

В зале повисла такая тишина, что Рен услышала бы даже звук падения булавки.

Аррик вскинул подбородок. Даже одетый в лохмотья и покрытый грязью, он оставался гордым монархом. В его взгляде не осталось любви, только стеклянное равнодушие.

– Понимаю, – ответил он, и его грубый голос песком оцарапал кожу Рен.

Она и не подозревала, как сильно желала услышать этот голос. Как сильно страдала, не слыша его последние три недели. Она испытывала соблазн навестить его, но знала, что это опасно.

Сейчас она, вероятно, слышала голос Аррика последний раз в жизни.

– Тогда мы закончили на сегодня, – сказала она, когда вокруг вспыхнула какофония аплодисментов, криков, вздохов и всхлипов.

Так и закончилось вынесение приговоров. Король, столь недолго занимавший трон Верланти, и его первый помощник были приговорены к смерти.

Рен встала, и Каллес подошел к ней, чтобы помочь спуститься с помоста.

Рен держала голову высоко поднятой, пока он вел ее через тронный зал. Она считала победой то, что ей удалось покинуть этот серпентарий, не показав никому ни следа своих истинных эмоций. Сохранять маску равнодушия было легче, чем изображать облегчение, радость или любезность. Рен задавалась вопросом: не станет ли равнодушие ее новой нормой? Найти утешение в отстраненности – в отсутствии любых чувств – оказалось пугающе просто.

Но она знала, что, если позволит себе ничего не чувствовать, ее душа умрет. Та самая душа, ради которой Рен предала Аррика, лишь бы сохранить его душу.

– Тебе что-нибудь нужно?

Рен слепо уставилась на Каллеса, пытаясь понять его вопрос. Ей много чего нужно, но ничего из этого юноша не мог ей дать.

– Нет.

Каллес изучил ее лицо и сжал ее руку:

– Ты можешь справиться с этим.

– Знаю. – Нет. – Я могу сама дойти до своих покоев.

Он кивнул и отступил в сторону:

– Если я тебе понадоблюсь, просто пошли ко мне Трува с письмом.

– Не пошлю, но спасибо.

Рен смотрела ему вслед, а на кончике ее языка замерла просьба остаться. Она могла попросить его дать ей что-то, что поможет ей уснуть и забыть, но она подавила это желание. Ни алкоголь, ни наркотики ей не помогут.

Скинув туфли и оставив их на полу, она побрела по коридорам. К тому времени, когда Рен дошла до своей комнаты, ей казалось, что этот день тянется уже несколько недель.

– Хочешь что-нибудь поесть?

Рен обернулась, услышав голос Хосену. Лейф стоял за его спиной. Когда они появились?

– Как долго вы за мной шли?

Лейф слабо улыбнулся и показал ей ее туфли:

– Все время.

Кто-то мог убить ее. Рен не могла позволить себе проявлять такое легкомыслие.

Она открыла дверь в комнату, и все трое вошли внутрь.

– Когда ты ела в последний раз? – спросил Хосену. – Я могу попросить принести простой ужин.

Лейф и Хосену обзавелись привычкой спать в ее комнате, не смея оставить свою королеву в одиночестве даже на секунду. Рен понимала, почему они это делали – почему это было необходимо, – но это также значило, что у нее не оставалось ни минуты, чтобы побыть наедине со своими мыслями. При них она не смела плакать, кричать или иным способом проявлять эмоции, хотя они были ее друзьями, и Рен им доверяла.

Ради самой себя она должна оставаться сильной, пускай только снаружи. Она должна верить, что сможет вынести это, что сильный порыв ветра не разобьет ее на части.

Рен боялась, что, сломавшись один раз, она больше не сможет собрать кусочки себя воедино.

Она заставила себя вымученно улыбнуться и покачала головой:

– Я слишком устала, чтобы есть. Я собираюсь лечь в постель, если вы двое не возражаете. Простите, но сегодня из меня неважная компания.

Лейф выглядел так, словно собирался сказать что-то – возразить, разумеется, потому что он точно знал, когда Рен лгала, – но мягкий толчок от Хосену заставил его замолкнуть.

– Конечно, Ваше Величество, – сказал Хосену, утягивая Лейфа в угол комнаты, выходивший на сад с купальней, чтобы тихо поиграть в карты.

Рен легла в кровать и закрыла глаза, отстраненно задаваясь вопросом, сможет ли когда-нибудь убедить Хосену перестать называть ее «вашим величеством», когда они находятся наедине? Но затем ее разум обратился к более темным мыслям о предательствах и убийствах. Она вспомнила взгляд Аррика, когда тот понял, что Рен на самом деле собирается обратиться против него.

Как и предыдущие три недели, Рен знала, что не сможет найти покоя во сне. Она была измотана до предела, но просто не могла уснуть. Ее мозг, ее сознание, ее душа не позволяли этого.

Рен знала, что нужно делать. Это было опасно. Это было рискованно. Но это должно быть сделано.

Она выбралась из кровати, убедившись, что Лейф и Хосену задремали, и направилась в подземелье. К Аррику.

Глава тридцать третья. Аррик

Странное чувство – находиться по другую сторону железных прутьев клетки. Аррик провел последние три недели, болтаясь на цепях под потолком или прижимаясь к решетке и молясь богу, или дьяволу, или любому, кто станет слушать, о спасении от плотоядных рыб, которые больше всего на свете мечтали порвать его в клочья.

Шейну приходилось хуже, чем Аррику. Его не приковали к цепям над водой, так что ему приходилось отчаянно карабкаться по прутьям во время каждого прилива. Шейн всегда больше других боялся рыб. Он бы скорее вынес тысячу ударов мечами, чем стал ужином для кровожадных тварей.

Чувство вины скрутило живот Аррика. По его вине Шейн попал за решетку. Он умрет по вине Аррика.

И по вине Рен.

Пламя вспыхнуло в его сердце от одной мысли о жене-предательнице. Он должен испытывать гнев, иначе его затопит печаль. Но даже за злость держаться в этом темном и сыром подземелье было сложно.

Ты посадил сюда Рен на много дней, когда впервые пленил ее, но это не сломило ее дух.

В каком-то смысле даже сейчас Аррик отчаянно ею гордился. Она и вправду была драконом. Кем-то, кого нужно боготворить. Кем-то, кому нужно поклоняться.

Словно в ответ на его мысли дверь в подземелье отворилась, впуская внутрь луч света и его мучителя. Жена Аррика не сказала ни слова, шагая вниз по коридору. Ее взгляд на мгновение коснулся Шейна, а затем она остановилась прямо перед клеткой Аррика.

Они смотрели друг на друга бесстрастно и молчаливо. Рен выглядела так, словно не спала много дней – словно она тоже была прикована к потолку и отдана на милость прилива и плотоядных рыб. Тени лежали на коже у нее под глазами, и казалось, что она похудела.

– Пришла позлорадствовать? – пробормотал Аррик, не сводя с нее глаз.

– Это единственное, что ты можешь сказать? – спросила в ответ Рен, осуждающе вздернув брови. – После трех недель здесь ты не придумал ничего получше?

– Что бы ты предпочла? Хочешь, чтобы я молил тебя о пощаде после того, как ты предала меня?

– Предала тебя? – Рен зашлась лающим смехом. – После всего что ты и твои люди сделали со мной? После того, как вы убили моих родителей, забрали мои земли, пленили меня, заставили выйти замуж, ты говоришь, что я предала тебя? Проснись, Аррик! Учитывая, по какой дорожке ты шел, мне было суждено восстать против тебя. Я училась у тебя.

Он напрягся:

– И что именно это значит?

– Ох, не знаю, может, союз с Идрилом? Отказ отменить рабство? Или мы можем вернуться немного назад и вспомнить, как ты обещал, что я смогу уплыть на Драконьи острова и править там, пока ты сидишь на троне в Верланти. Но все это была ложь. Ты обещал дать мне все, но не дал ничего, кроме лжи!

– Ты действительно так думаешь? – прорычал Аррик, трясясь в своих цепях. – Ты думаешь, это я кормил тебя ложью, а не наоборот? Я делал все необходимое для безопасности Верланти. Это ты продала свое тело ради трона.

Если бы их не разделяло несколько дюймов металла, Рен наверняка ударила бы его. Ее глаза полыхали яростью, а зубы обнажились в оскале.

– Можешь думать так, если хочешь, – прошипела она, – но я хотя бы не продала ради трона свою душу. И лишь то, что я сохранила свою, спасет тебя сегодня.

Рен отперла клетку и встала на краю мягко волнующейся воды, не глядя на Аррика. Ее веки затрепетали и закрылись, и она начала петь. Аррик узнал мелодию.

– Собираешься попросить своего дракона сделать грязную работу за тебя? – прошипел он.

Песнь внезапно оборвалась, и Рен подошла к нему. Ее грудь почти касалась его, и Аррик резко вдохнул. Ее дурманящий аромат молил его склониться ближе. Звезды, он был слабым дураком.

Она вытащила связку ключей из-за лифа платья.

– В том-то и разница между мной и тобой, Аррик, – спокойно произнесла Рен, отперла замки на его цепях и бросила ключи в клетку Шейна, который молча наблюдал за их разговором. Вода начала пузыриться, и на поверхности показалась знакомая морда Трува. – Ты всегда предполагаешь худшее, даже когда дело касается любимых тобой людей, а я верю в лучшее.

Раздался металлический щелчок, и Шейн вошел к ним в клетку. Рен бросила на него предупреждающий взгляд, когда он подошел слишком близко. Шейн вернул ей ключи, и только тогда Рен сняла с Аррика последнюю цепь. Он с плеском упал на мелководье, а затем проворно выскочил на сухой пол.

– Это твой шанс сбежать, – прошептала Рен.

Аррик не мог поверить своим ушам:

– Ты думаешь, я сбегу от всего этого? Ты когда-нибудь видела, чтобы я бежал от проблем? – Это было оскорбительно.

– Ты умрешь, если не уйдешь сейчас.

– Тогда я умру, сохранив честь.

Рен встала на носочки, и его сердце предательски ухнуло вниз. Аррик почти поверил, что она собирается поцеловать его. Хуже то, что он бы позволил ей. Но вместо этого Рен положила руки ему на грудь и с силой толкнула его обратно в воду.

– Мертвецам честь ни к чему! – крикнула она, хотя Аррик едва мог слышать ее сквозь шум воды в ушах. Когда он вынырнул на поверхность, Трув заключил его в объятия настолько крепкие, что Аррику из них было не выбраться. – Шейн, я советую присоединяться к нему, если не хочешь умереть! – сказала Рен, и ее глаза были полны печали, пока она наблюдала, как Аррик и Шейн залезали на ее дракона.

Она действительно отпускала его.

Это неправильно. Они должны сражаться. Они должны быть вместе.

Отчаяние ударило в сердце, выбивая дыхание из груди. Все не может закончиться так.

– Пойдем с нами, – попросил он, выплевывая изо рта морскую воду. – Оставь это место. Это не твой дом. Мы оба это знаем.

Но Рен покачала головой:

– У меня здесь все еще есть работа. Прости.

Она говорила искренне. Аррик видел это. Он чувствовал это.

Рен порылась в сумке на плече, вытащила оттуда кусок мяса и бросила его в воду, чтобы привлечь плотоядных рыб. Когда она взглянула на него в последний раз, на ее губах появилась самая печальная улыбка, которую Аррик когда-либо видел.

– Сделайте глубокий вдох. Я серьезно. Самый глубокий вдох в вашей жизни.

Шейн, сидевший позади Аррика, сжал его изо всех сил, выругался себе под нос, а затем последовал совету Рен. Мужчина был в ужасе. Лишь ради друга, которому Аррик был многим обязан, он взял себя в руки, проклял Рен и сделал глубокий вдох.

А затем они ринулись в темную глубину.

Рен швырнула ключи в мутную воду.

Все кончено.

Но почему она не чувствовала себя лучше?

Глава тридцать четвертая. Рен

Рен не перестала кричать, даже когда рядом с ней возникли стражи.

– Что случилось? – взволнованно воскликнул один из них, наклонившись, чтобы проверить свою королеву.

Она сидела на корточках согнувшись и притворяясь, что ей больно.

Это было недалеко от правды. Ее мучила не физическая боль, а эмоциональная.

– Он ударил меня, – проговорила она. – Этот ублюдок… он ударил меня, а затем забрал у меня ключи.

Стражник велел своему спутнику вернуться во дворец, чтобы проверить все выходы, откуда вытекала подземная река.

– Не волнуйтесь, – успокоил он Рен, – мы его найдем. А если нет, это значит, что до него добрались рыбы.

Рен мрачно улыбнулась:

– Это гораздо более подходящая участь для него.

Показательно медленно поднявшись на ноги, Рен, покачиваясь, пошла в тронный зал. Окутанная мраком фигура присоединилась к ней в коридоре. Лицо Каллеса было непривычно серьезным, когда он подстроился под ее шаг.

– Все сделано?

Рен кивнула:

– Они будут искать его тело, но ничего не найдут.

Если Трув вытащит их… если Аррик и Шейн смогут задержать дыхание на достаточное время…

Каллес горько рассмеялся:

– Кто бы мог подумать, что я когда-нибудь стану помогать организовывать фальшивую смерть брата вместо настоящей? Ирония может быть жестокой.

Рен покосилась на него, ощущая себя оголенным нервом.

– Ты и вполовину не такой бессердечный, каким притворяешься, Каллес. Я знаю, что ты беспокоишься о нем. Я знаю, что ты хотел только его внимания, как в детстве.

– Попробуй намекнуть на то, что у меня есть сердце, еще раз, и я, возможно, разыграю твою смерть, драконья королева.

Рен хотела улыбнуться, но поняла, что не может. Она невероятно сильно устала; ей хотелось проспать весь следующий месяц, но она знала, что ей повезет урвать хотя бы час сна этой ночью.

– Кого ты пытаешься насмешить? Я уже мертва изнутри.

Каллес остановился и обеспокоенно посмотрел на нее. Рен только отмахнулась.

– Не смотри на меня так. Пойдем, – сказала она юноше, когда они дошли до тронного зала. – Нам нужно управлять королевством.

Глава тридцать пятая. Рен

Три месяца спустя

– Корабль Ганна вошел в гавань! – сообщил слуга одним утром.

Рен только села завтракать в одиночестве, потому что Лейф должен был вернуться только после полудня, но, едва услышав весть, выскочила из-за стола и направилась в порт.

Она ожидала возвращения Ганна много недель.

Пират тайком вывез Аррика и Шейна из Верланти после того, как Трув всплыл на поверхность в заливе. Его экипаж должен был спрятать этих двоих там, где никто не станет их искать: на Неме, острове, лежавшем к западу от Лорна.

С тех пор Ганн регулярно доставлял им припасы, а также письма, которые Рен писала для Аррика и Шейна. Она понятия не имела, читал ли муж ее послания, потому что он не прислал ответа ни на одно из них.

Когда Рен достигла корабля Ганна, сбив дыхание, стало ясно, что пирата не было на месте.

– О, он сейчас в таверне вон там, – объяснил один из матросов, когда Рен в замешательстве поинтересовалась, куда делся капитан.

Упомянутая таверна оказалась той самой, где Рен впервые встретила своего единокровного брата. Благодарно кивнув матросу, она поспешила туда, внимательно следя за тем, чтобы ее приметные алые волосы оставались спрятаны под капюшоном.

Ей не понадобилось много времени, чтобы найти Ганна, который флиртовал с барменшей. Вот распутник.

– Не отвлекай ее от работы, – прошептала Рен на ухо брату, и от неожиданности тот дернулся, ударившись коленями о стол.

Ганн разразился потоком грязных ругательств.

– Ты думаешь, разумно подкрадываться к пирату, страдающему от недосыпа?

– Пирату? – возразила Рен, хитро улыбнувшись, и заказала себе, а заодно и Ганну по стакану холодного пенистого эля. За последние три месяца тайных встреч с единокровным братом Рен полюбила этот напиток. Ей также нравилось выпивать с Лейфом, Хосену и – к ее собственному удивлению – Брэмом. – Я думала, ты торговец.

Ганн рассмеялся, затем приложился к стакану, опустошив его наполовину всего за пару секунд, и удовлетворенно вздохнул:

– Звезды, это то, что нужно. На судне выпивка закончилась почти неделю назад.

– Какой кошмар. Как прошло путешествие?

– Лучше, чем я ожидал, если честно, – ответил Ганн, жестом подзывая барменшу, чтобы заказать запеченного сибаса с жареной картошкой. – Ты ведь за все платишь? – спросил он у Рен, прежде чем добавить к заказу сладкий финиковый пудинг.

Она прищурилась:

– Если ты прямо расскажешь мне обо всем, что происходит, то да, я куплю для тебя чертов ужин из пяти блюд.

Ганн знал, что заключает выгодную сделку, поэтому сделал еще глоток из стакана и поудобнее уселся на своем табурете.

– Поимка лорда Дравоса на востоке Верланти прошла успешно. Все его рабы были освобождены, и пока мы с тобой разговариваем, им помогают сойти с моего корабля. Сейчас за них возьмутся повстанцы: помогут найти работу, предоставят еду и укрытие. Ну, ты знаешь порядок.

– Прекрасно, – сказала Рен, искренне впечатленная его рассказом. – Звучит так, словно все прошло без сучка без задоринки.

– Помогает то, когда твой противник столь же туп, сколь и тщеславен.

Рен хмыкнула:

– А твои люди? Ты потерял кого-то?

– Саймон лишился ноги, но он этому рад.

– Почему, черт возьми, он этому рад?

– Потому что медсестра, которая помогала его выхаживать, теперь делит с ним постель каждую ночь. – Глаза Ганна сверкнули озорством: – Я посоветовал ему отправить ее ко мне, когда она ему надоест, но не очень…

– Веди себя прилично, – предупредила Рен. – Вот балда. Мне хочется помолиться за твою душу.

– Моя душа проклята, дорогая сестра.

Рен ни на секунду в это не поверила. Ганн и его команда прекрасно справлялись с задачей, помогая ей избавлять Верланти от самых ужасных работорговцев.

– Я думаю, ты слишком строг к себе.

Он пожал плечами:

– Может, да, а может, нет. В любом случае это не имеет значения.

Рен позволила ему уйти от прямого ответа. У Ганна имелись свои демоны, у нее – свои.

– У нас еще много работы.

– Это верно, – согласился он, делая еще один глоток эля.

– Когда ты отбываешь вновь? – спросила Рен, подавляя зевок от одной мысли о том, что придется планировать следующую серию атак на безжалостную элиту Верланти.

Ганн поморщился:

– Через два дня.

– Два дня? Амбициозно.

– Нужно ловить ветер, пока он попутный, – ответил он и сжал плечо Рен. – И, если я хочу успеть выбраться в наше тайное местечко, медлить нельзя.

Кодовое слово для Нема.

– Как он? – шепотом спросила Рен.

Она отчаянно хотела спросить Ганна об Аррике с того самого момента, как увидела брата, но в то же время боялась. Боялась узнать, что Аррик желает ей зла, что он страдает по ее вине.

Боялась, что он больше не хочет иметь с ней ничего общего.

Барменша принесла Ганну еду, и он сунул в рот две полные вилки рыбы и картошки – а также запульнул кусочек картошки Рен себе в рот, заставив ее рассмеяться, – а затем рассказал ей все, что она так сильно хотела узнать:

– Он зол, разумеется. Возможно, он всегда будет зол, учитывая обстоятельства. Но до него наконец начинает доходить, что он никогда не покинет остров. Это ему на пользу. Думаю, принятие ситуации – первый шаг к лучшей жизни. Его друг справляется куда лучше. Кажется, ему там по-настоящему нравится.

В этом был смысл. Шейн всегда производил впечатление того, кто не очень любит иметь дело с людьми.

Ганн был очень осторожен. Он не произносил никаких имен, когда рассказывал Рен новости, о чем они договорились с самого начала. В конце концов, имена были опасны, и Рен не могла позволить своим врагам получить рычаг давления на нее.

Она передала брату посылку, в которой содержались письма для Аррика, бабушки и дедушки Роуэна, Бритты и даже для Шейна. Пускай мужчина и решил продолжать испытывать неприязнь к Рен, а она – недолюбливать его, было что-то успокаивающее в том, чтобы с безрассудной горячностью обмениваться письмами с колкими комментариями, а не держать все в себе. Это очищало и излечивало душу.

Звезды, как же Рен хотелось, чтобы Аррик ответил на ее письма. Она ненавидела себя за это желание, потому что оно заставляло девушку чувствовать себя слабой.

– Скажи бабушке и дедушке Роуэна, что время пришло, – мягко попросила Рен. – Если он начал осваиваться – если он больше не ломает вещи и не представляет ни для кого угрозы, – то, думаю, новая компания пойдет ему на пользу.

Ганн кивнул, а потом склонил голову вбок:

– Ты все время волнуешься о других, но нашлось ли у тебя время подумать о себе? – Он потянулся и коснулся пальцами щеки Рен: – Ты выглядишь усталой, сестра. Смертельно усталой. Тебе нужно поспать.

– Я высплюсь, когда умру, – ответила Рен, невесело рассмеявшись.

Разумеется, она устала: новость об отмене работорговли была встречена без радости, особенно со стороны вадонцев, которые с горечью узнали о том, что наемный труд стал той ценой, что им пришлось заплатить за очень выгодный контракт, подписанный их королем.

Казалось, большинство людей, с которыми встречалась Рен, ненавидели ее за это, но она уже давно привыкла к ненависти. Однако от этого разбираться с чужими эмоциями не стало менее утомительно. От одной мысли о новых встречах и попытках убийства Рен тянуло на зевоту. Она слишком устала, чтобы бояться.

Ганн мягко усмехнулся:

– Возвращайся и отдохни немного, сестренка. Увидимся снова через несколько недель.

Рен хотела поспорить – остаться и недолго насладиться компанией того, кто ее не ненавидел, – но правда заключалась в том, что мысль полежать и ничего не делать хотя бы несколько часов казалась слишком привлекательной, чтобы устоять. Поэтому, крепко обняв брата и попрощавшись, Рен направилась обратно во дворец.

Она испытала облегчение, увидев, что Лейф уже ждал ее в покоях. Но когда Рен опустилась на кровать рядом с другом, он посмотрел на нее непривычно угрюмо.

– Отчего у тебя такое грустное лицо? – спросила она, махнув слуге, чтобы попросить его принести им красного ягодного вина, немного сыра и хлебных лепешек.

Ее лучший друг вздохнул:

– Весело, что слуги по первому зову удовлетворяют каждое наше желание, пока мы сплетничаем, но и ты, и я знаем, что это не то, чем мы хотим заниматься.

Рен выгнула брови.

– Позволь узнать, и чем же мы хотим заниматься?

– Отправляться на приключения! – выкрикнул он, взмахнув руками, чтобы подчеркнуть свои слова. – Убегать из таверн, полных пиратов! Выбираться из подземелий на спине дракона.

Рен могла только вздохнуть.

– Мне тоже всего этого не хватает, – сказала она и взлохматила волосы Лейфа, когда он опустил голову ей на плечо. – Хотелось бы мне иметь больше свободы и времени, чтобы проводить его вместе с тобой. Ты знаешь, что я не вру.

– Знаю, знаю.

Они какое-то время сидели так: Лейф опирался на Рен, пока они ели и пили. Наконец он повернулся к ней и озорно улыбнулся:

– Знаешь, ты ведь очень опаздываешь.

Рен нахмурилась:

– Опаздываю? Куда?

– Ты обещала встретиться с Брэмом в порту, чтобы обсудить отправку еще одного отряда в высокогорье, чтобы вытеснить оттуда лордов, которые прячут там рабов.

– Почему ты столько ждал, чтобы… ладно, неважно, – сказала Рен, вскакивая на ноги, чтобы отправиться в порт.

Конечно, она знала, почему Лейф не спешил напоминать ей о встрече: он хотел провести с ней время. Поговорить. Повеселиться.

Он хотел того, что Рен больше не могла себе позволить.

«Оно того стоит? – задумалась Рен, тяжело дыша от усилий, пока бежала по коридорам дворца. – Стоит ли?»

С каждым новым днем ей казалось, что ответом было громкое «нет».

Глава тридцать шестая. Аррик

Множество эмоций кипели на задворках сознания Аррика последние три месяца, но пускай они все еще время от времени поднимались на поверхность, в основном его мучили скука и горечь.

Злость выжгла себя первой. Ярость и разочарование Аррик выпускал наружу жаркими вспышками энергии: он крушил и резал вещи, бегал до тех пор, пока не заканчивалась энергия и ноги больше не могли держать его вертикально. Шейн принял на себя удар его гнева – Аррик настаивал на том, чтобы устраивать спарринги по нескольку раз за день. В течение первой недели большая часть кожи Шейна имела сиреневый цвет, как и кожа самого Аррика.

Но на маленьком острове, лежавшем неподалеку от Лорна, было не так много вещей, которые Аррик мог бы уничтожить в приступе гнева. Здесь не было других людей, не было зданий, кроме одного просторного заброшенного домика, который им с Шейном приходилось использовать в качестве укрытия. Здесь росло недостаточно деревьев, чтобы Аррик мог построить лодку – он видел Лорн, черт возьми, но море было слишком опасным и непредсказуемым, чтобы рисковать вплавь перебраться на соседний остров. Поэтому он застрял здесь, в этой изолированной, одинокой тюрьме, где его окружали лишь камни, пустоши и дождь, поглощавший его злость.

За первые несколько недель Аррику в голову едва ли пришла хоть одна рациональная мысль, но теперь у него появилось время строить планы и искать себе подходящие занятия. Ему не выбраться с этого острова самостоятельно или даже с помощью Шейна, так что оставалось лишь влачить свое существование здесь, каким бы жалким оно ни было. Если жизнь Аррика сведется к выживанию, это будет равносильно смерти.

Ему нужна цель – за всю свою жизнь он никогда не проводил столько времени без дела. Это сводило его с ума.

Ремонт домика стал первой достижимой целью. Крыша протекала, а ставни, защищавшие жителей от суровых северных ветров, были сломаны. Те немногие деревья, что росли на острове, в основном были жесткими серебристыми березами. Успокоившись, Аррик понял, что рубить их все только для того, чтобы сделать плот, было бесполезной тратой дерева. Деревья были старыми. Можно срубить их ветви для того, чтобы растопить печь или облагородить дом, при этом не убивая само растение.

Для восстановления дома ему пришлось вспомнить давно позабытые навыки столяра. Этим занятием отец его матери когда-то зарабатывал на жизнь. Аррик никогда не встречал дедушку, но мать постаралась, чтобы Аррик выучил хотя бы самые базовые навыки этой профессии, чтобы почтить его память. В детстве его это не волновало; сейчас же он понимал, что умение работать с деревом – куда более ценный навык, чем ловкость в обращении с мечом.

За считаные недели он превратил старые ветки в новые ставни, починил крышу и половицы и даже начал делать небольшой ремонт внутри и снаружи, просто потому что мог. Аррик гордился своей работой. Он понял, что с нетерпением ждет потепления, чтобы начать чинить забор, отгораживавший от дома заброшенный сад, а потом заняться самим садом.

Пока Аррик работал над домом, Шейн рыбачил. И рыбачил. И рыбачил. Лучший друг Аррика был отличным рыбаком – бывший король никогда и мечтать не мог о том, чтобы сравниться с ним. Казалось магией то, как Шейн приносил еду для них двоих, и еще более завораживающим было то, как он разводил огонь и превращал рыбу в хрустящие запеченные деликатесы. Аррик никогда прежде не пробовал такого вкусного тунца, краба и угря.

Если говорить честно, Аррик никогда не видел своего друга таким счастливым и умиротворенным. Как долго они сражались за вещи, в которые не верили, просто потому, что так приказал им король? Сколько шрамов получил Шейн из-за этих битв? Уход на покой пошел ему на пользу. Аррик ясно видел это своими глазами.

Но для него такой жизни было недостаточно. Аррику требовалась более конкретная цель, чем рыбалка, строительство или фермерство. Он желал большего, но просто не знал, чего именно.

Мужчина сделал еще один глоток алкоголя из зеленой бутыли, которую держал в руке. Внутри плескалось слишком крепкое, плохо выдержанное пойло, сделанное специально для пиратов, но так как ничего больше у Аррика не было, он наслаждался этой дрянью, как нектаром с небес.

Нектаром, который почти кончился.

«Когда Ганн вернется с новой партией?» — пьяно подумал Аррик, уныло покачивая бутылкой. Эта бутыль была наполовину пуста, а в коттедже осталась еще одна. Этого даже близко недостаточно, чтобы пережить следующую неделю.

За прошедшие месяцы Ганн появился всего трижды. Он привозил скудные припасы и письма от Рен. Письма от жены Аррика. Он не прочел ни одного, но и не сжег их. Впрочем, соблазн был крайне велик. Письма лежали под его кроватью, нетронутые, но не забытые.

Аррик не знал, почему просто не избавился от них.

Ему понравился пират, который спас их, вытащив со спины дракона Рен, и переправил через море на Драконьи острова. Аррик пытался заключить с Ганном сделку, чтобы тот увез их куда-нибудь еще – чтобы позволил ему стать частью команды, – но тот был человеком Рен.

Аррик пытался понять почему. Почему, когда и как его жена перетянула на свою сторону стольких людей, готовых сражаться за нее? Во время своего заточения в подземелье Аррик понял, что Хосену работал на нее. Как долго? Аррик не знал. Учитывая их общее прошлое, он не ожидал, что Хосену когда-нибудь предаст его.

И все ради нее. Неужели моя жена пообещала себя всем этим мужчинам?

Он зарычал и сделал еще один глоток алкоголя, а потом нахмурился, заметив на горизонте чью-то фигуру. Это точно был не Шейн, который в данный момент рыбачил на другой стороне острова и не собирался возвращаться до заката. Это было не животное – на острове обитали только птицы. Поэтому Аррик встал и ладонью прикрыл затуманенные глаза от солнца.

К нему приближалась пожилая пара. Их спины были согнуты, а кожа темна. Вадонцы. Аррик моргнул, решив, что люди – галлюцинация, но затем разглядел маленького бледного ребенка, бегающего за спинами стариков широкими беспорядочными кругами.

Когда они подошли ближе к дому, Аррик опустился на крыльцо, все больше убеждаясь, что они настоящие. Но с уверенностью пришло подозрение. Кто они? Чего хотят?

– Тебе нужна ванна, – объявила женщина, когда они остановились перед ним. Она принюхалась: – Ты ни разу не мылся со своего приезда?

Аррик медленно моргнул.

– Но ты неплохо поработал здесь, – произнес мужчина, одобрительно кивая в сторону домика. – С этим не поспоришь. Мы стали слишком старыми, чтобы следить за ним. Прими мою благодарность.

Какого черта?

– Я наберу ванну, – сказала женщина и, проигнорировав Аррика, прошла мимо него и скрылась за дверью.

Он мог только пялиться на старика, который уселся рядом, с кряхтением стянул со спины заплечный мешок и протянул руку в ожидающем жесте.

Аррику потребовалось мгновение, чтобы понять, что мужчина хочет выпивку, которую он держал в руке. Озадаченный таким развитием событий, Аррик мог лишь подчиниться. Он передал бутыль, и старик сделал большой глоток так, словно внутри плескалась сдобренное медом вино, а не белый спирт, настоянный в бочке на пиратском судне.

– Меня зовут Кэл, – произнес он грубым голосом. – Мою жену зовут Эйлин. Маленькая девочка вон там – Бритта. Она наша внучка. – Аррик перевел взгляд на ребенка, отмечая очевидную разницу в цвете их кожи.

Она слишком бледная, чтобы быть наполовину вадонкой. Ее удочерили?

Бритта с пристальным любопытством изучала жука, не двигаясь с места. Аррик знавал воинов, которые не могли сохранять неподвижность, даже целясь из арбалета. Усидчивость девочки как минимум впечатляла.

– Почему вы здесь? – спросил Аррик.

Он не удивился, когда его голос надломился. Он едва ли произнес хоть пару слов за последние недели, сохраняя молчание даже при Шейне.

– Рен поручила нам позаботиться о тебе, – объяснил Кэл, и Аррик скис.

Разумеется, они были здесь из-за нее. В конце концов, это ее земля.

– Мне не нужна ваша помощь, – раздраженно огрызнулся он.

– Конечно, не нужна. Вот почему ты так неплохо справляешься в одиночку. – Когда Аррик не ответил, Кэл добавил: – Но давай проясним кое-что: если ты хотя бы посмотришь косо на мою внучку, если ударишь ее – я тебя убью. Я понятно выразился?

– Я никогда не причиню вреда ребенку. – Это правда. Даже ради мести Рен Аррик никогда бы не допустил мысли о том, чтобы навредить невинному малышу. – Я не уверен, что рассказала вам драконья королева, но это не…

– Она не говорила о тебе ничего плохого.

Эти слова заставили Аррика выпрямиться. Она ненавидела его. Почему же не очернить его имя?

Кэл казался удовлетворенным собственным ответом. Он открыл свой заплечный мешок и протянул Аррику письмо. Увидев мелкий почерк Рен, Аррик немедленно разорвал письмо надвое и бросил обрывки в воздух.

Бритта побежала за обрывками, словно за птичками. Ей потребовалось время, чтобы поймать оба клочка, но, справившись с этим, маленькая девочка молча протянула обе части письма Аррику. Его накрыло чувство стыда.

Теперь ты ведешь себя, словно обиженный ребенок, перед настоящим ребенком. Как низко ты пал?

Но Аррик точно знал ответ на этот вопрос: он просто не испытывал никакого желания вылезать из ямы, которую выкопал для себя. Он уставился на письмо в последний раз, затем убрал его в карман и сделал глоток из бутыли, которую вернул ему Кэл.

А потом Аррик сидел и наблюдал за тем, как играет Бритта, задаваясь вопросом, сможет ли он когда-нибудь испытать такую же радость, какую чувствовала маленькая девочка?

Возможно, эта его часть была сломана навсегда.

Глава тридцать седьмая. Рен

Шесть месяцев спустя

Рен устала.

Да, в последнее время она всегда была усталой, но именно сегодня она особенно сильно ощущала, как измождение проникло до мозга костей. Она будто состарилась на шестьдесят лет за последние шесть месяцев, но на горизонте не было видно конца ее заботам.

«Так выглядит ад? – задавалась вопросом Рен в ранние утренние часы, готовая рассмеяться, как безумец, от недостатка сна. – Неужели я обречена вечно жить так, без отдыха и радости?»

Правление в Верланти не приносило ей утешения. Не было ни благодарности, ни удовлетворения, хотя Рен, разумеется, делала то, что делала не ради благодарностей. Но чего-то не хватало. Чего-то огромного. Чего-то значимого.

Рен спускалась все ниже в обрыв, но ей все равно казалось, что она никогда не сможет упасть.

Это ощущение – ощущение безысходности, когда кончается веревка, а падение все продолжается, – наполнило сознание Рен, когда ее тело поддалось гнетущему весу усталости. Она провалилась в сон, беспокойный, полный кошмаров и сонного паралича. Рен нуждалась совершенно в другом.

Но ей было дано лишь это, и у нее не осталось выбора, кроме как довольствоваться малым.

И все же в какой-то момент ей показалось, что кто-то действительно упал в одном из ее кошмаров. Но это была не она; кто-то упал рядом с ней.

Рен заставила себя поднять веки и увидела Хосену, который повалил на землю человека в маске и вспорол ему горло. Ей потребовалось несколько кошмарных секунд, чтобы понять, что именно здесь произошло: клинок незваного гостя лежал в нескольких дюймах от сердца Рен… ее окно, прежде на ночь задернутое шторами, было открыто… простыни сдернуты с ее тела…

Покушение.

И она слишком устала, чтобы справиться с наемным убийцей своими силами.

– Оставайся в кровати, – велел Хосену спокойно, тогда как Рен начинала паниковать. – Кто-нибудь, здесь нужно прибраться! – крикнул он в открытую дверь, а затем снял маску с лица убийцы.

Под ней скрывался бледнокожий мужчина с острыми ушами. Судя по внешности, он родился на севере Верланти.

Рен не смогла подавить дрожь.

– Месть за казнь Рамоса и Уайли?

Хосену кивнул:

– Скорее всего. Не вставай, – напомнил он, когда Рен попыталась подняться с кровати. – В комнате могут быть установлены другие ловушки, способные лишить тебя жизни.

Рен послушалась, потому что знала, что Хосену прав. Удивительно, но ее не взволновало то, что кто-то пытался ее убить. С момента ее восхода на престол покушения следовали одно за другим: иногда попытки убийства с треском проваливались, иногда пугали тем, насколько близко подбирались убийцы. Но опасность стала частью ее жизни.

И одной из причин ее усталости от всего этого.

На следующее утро Рен едва смогла не задремать на встрече совета. Для создания нового совета она долго и серьезно работала с представителями каждого региона Верланти, включая Хосену и Ронана, который решил работать на Рен, поняв, чего именно она пытается достичь.

Теперь зал для встреч был наполнен темными эльфами высокородных семей, представителями простых жителей королевства и людьми из рядов повстанцев. Здесь также сидело несколько мужчин из флота Лорна. Воссоединившись со старыми знакомыми, Рен выплакала немало счастливых слез.

Последнее место за столом занимал Роуэн – представитель Вадона. Они с Рен оба знали, что было бы глупо не включить в состав совета кого-нибудь из Вадона, но королева не ожидала, что ее бывший жених и возлюбленный добровольно вызовется занять это место. Сперва девушка не испытывала уверенности на этот счет – работать вместе во время восстания им было, в лучшем случае, сложно, – но недели тянулись, превращаясь в месяцы, и Рен поняла, что благодарна Роуэну за присутствие и помощь.

К ней словно вернулся ее старый лучший друг. Они знали, как работать вместе. Они знали, когда стоит возражать друг другу, а когда – объединиться. Им было легко разговаривать и, что гораздо важнее, слушать.

И теперь Рен была как никогда благодарна судьбе за то, что Роуэн не погиб во время первого нападения Верланти на Лорн.

– Я говорю вам, дворцу требуется больше охраны! – закричал Ронан, впечатав кулак в стол. Его лицо покраснело, сравнявшись цветом с волосами. – Случившееся прошлой ночью не должно было произойти. Они всегда планируют эти атаки, когда Лейфа нет рядом, чтобы следовать за вами тенью, Ваше Величество. Вы не можете полагаться исключительно на Хосену, когда Лейфа нет рядом.

Рен знала это. Но она не хотела пускать в свои покои никого другого. Пускай она начала доверять Ронану, его присутствие в ее комнате все еще вызывало дискомфорт.

– Если мы разместим больше людей в саду, то сможем обеспечить королеве безопасность, при этом не нарушая ее личного пространства, – произнес Роуэн, почувствовав ее беспокойство. – Вы не согласны? – Рен могла бы поцеловать его за то, что он уважал ее желания, но потом вадонец испортил все, продолжив: – В любом случае охрана усилится, когда во дворце появится больше вадонских солдат. Вы успели рассмотреть предложение принца Кейда с тех пор, как я доставил его на прошлой неделе?

Рен едва сумела скрыть недовольную гримасу. Принц Кейд нравился ей, и она испытывала к нему благодарность за все, что он сделал для повстанцев. Для рабов. Для Драконьих островов. Но на этом добрые чувства Рен заканчивались.

Она встретилась взглядом с Роуэном. Похоже, он не испытывал смущения, советуя Рен вновь выйти замуж. Хотя бы это доставило ей некоторое спокойствие. Роуэн больше не был в нее влюблен. Они могли быть друзьями и союзниками, не боясь теней общего прошлого.

– Что произойдет, если я продолжу править без супруга? – спросила она, старательно скрывая гнев от того, что ей предлагают вновь выйти замуж.

Все присутствующие обменялись взглядами, и шепотки наполнили комнату. Первым напрямую к Рен обратился церемониймейстер:

– Замужество необходимо для того, чтобы произвести на свет наследника, но, если вы решите назначить преемника самостоятельно, мы сочтем это приемлемым. Правда, это осуждается.

– Осуждается? Почему?

– Потому что названный вами человек может не обладать королевской кровью. Он также не завоюет корону силой. Верлантийцы всегда следуют традициям в этом отношении.

Замужество и вопрос о наследии все еще тревожили разум Рен, когда собрание было отложено. Она не заметила, как все вышли из зала, и оторвала взгляд от своих рук, лишь когда осталась в одиночестве.

Только Роуэн не ушел. Он смотрел на нее с нескрываемым беспокойством.

– Что? – спросила Рен. Она слишком устала, чтобы проявлять вежливость. – Что не так? Что я сделала на этот раз?

Роуэн добродушно усмехнулся, неторопливо наполнил бокал Рен водой из стоявшего на столе кувшина и подтолкнул его к ней.

– Пей, – сказал он, и она повиновалась.

Прохладная жидкость смягчила ее пересохшее горло, и только в это мгновение Рен поняла, насколько сильно хотела пить. Она наклонила бокал и опорожнила его одним глотком.

– Я не знаю, как это описать, – произнес Роуэн, с искренней симпатией взглянув Рен в лицо, когда она напилась. – У тебя появляется – не знаю – такой отсутствующий взгляд, когда ты ничем не занята. Словно когда тебя ничего не толкает вперед, ты перестаешь существовать. Я ненавижу смотреть на это. Это не жизнь, Рен. Мы оба это знаем. Твое место не здесь, и ты, и я понимаем, где ты должна быть.

Рен тронуло его поразительное наблюдение. Ее до глубины сердца согрело понимание того, что, несмотря ни на что, Роуэн все еще был человеком, который знал ее до глубины души. Возможно, они не были предназначены друг другу, как она стойко верила в детстве, но он все еще нежно любил ее так, как больше никто не мог.

И она испытывала такие же чувства.

– Спасибо тебе за честность, – сказала Рен, благодарно сжав предплечье Роуэна. – Я говорю серьезно. Но именно поэтому мне нужен преемник, а не замужество. Если я выйду замуж, то как смогу покинуть это место?

Но затем ей в голову пришла идея, которая до этого мгновения не казалась возможной.

Если она объявит наследника, которого не примут люди, может начаться восстание, но что, если это человек будет принадлежать королевскому роду? Что, если она выберет кого-то, кого верлантийцы любят и кому доверяют, человека, который раз за разом доказывал, что готов трудиться ради всех жителей королевства?

У Рен на примете как раз имелся такой кандидат.

Впервые за много дней она искренне улыбнулась.

Глава тридцать восьмая. Аррик

– Кажется, дождь собирается. Опять.

– Мы серьезно будем разговаривать об этом? О погоде? – Шейн посмотрел на Аррика с выражением легкого веселья, а затем снова сосредоточил внимание на рыболовной сети. – Но, думаю, это лучше, чем когда ты не разговариваешь со мной много недель подряд.

– Заткнись.

Шейн фыркнул, а затем плечом оттолкнул Аррика с пути:

– Пропусти. У нас не будет ужина, если продолжишь так трясти сеть. Я чувствую твою бесконтрольную энергию отсюда!

Аррик позволил другу заняться сетью, хотя его и задело то, насколько плохой из него получился рыбак. Он чувствовал себя бесполезным, поэтому поднял несколько камешков и начал пускать «жабки» по океанской глади. Совершенно бесполезный навык, но Аррик на удивление быстро наловчился. Один из камней коснулся водной поверхности двенадцать раз, когда заостренные уши Аррика уловили звук шагов по каменистой земле.

– Распугаешь всю чертову рыбу, – прорычал Шейн. – Ты хуже ребенка.

Аррик закатил глаза, а потом оглядел каменистый берег, но не заметил ничего необычного. Но вдруг из-за заостренного валуна показалось маленькое личико. Бритта. «Как долго она за нами наблюдала?» — задумался Аррик, испытывая некоторый дискомфорт. Девочка могла быть тихой, как ночь, если хотела, передвигаясь по землям своего острова с привычной легкостью, которую Аррику никогда не освоить.

Когда Аррик не прогнал ее, Бритта подбежала ближе и с одобрением оглядела сперва сеть, а затем Шейна. За прошедшие недели Аррик узнал, что девочка очень ловко управлялась с ловлей рыбы, даже если под рукой не было ни сети, ни удочки.

– Ты должна быть со своими бабушкой и дедушкой, – вздохнул Шейн.

Он очень быстро превращался в ворчливого старика, который находил отдушину лишь в рыбалке, от которой никто не смел его отвлекать. Даже если Бритта была куда более полезным компаньоном, чем Аррик, когда дело касалось рыбной ловли.

Но девочка, разумеется, его проигнорировала. Как и всегда. Она подошла к линии прибоя, окунув пальцы ног в воду, несмотря на холод, а затем начала выбирать ракушки для игры на первый взгляд бессистемно. С их первой встречи Аррик сумел разглядеть некоторые особенности характера Бритты, хотя другие части ее души оставались сокрыты от него.

Девочка почти никогда не разговаривала, но ее манеры и лицо были настолько выразительны, что ей это и не требовалось. Она понимала и любила природу, умела готовить и даже знала, как обрабатывать дерево, хотя была слишком мала для того, чтобы использовать топор. Но Аррик видел, как она изучающе наблюдала за каждым взмахом его топора, пока он рубил дрова, и иногда поправляла постановку его корпуса или угол удара, чтобы бревна получались идеального размера.

Маленькая девочка была шокирующе умна.

Но у нее имелись странности. Особенности. Она была очень привередлива в еде; каждый день вставала и ложилась в постель в одно и то же время. Когда шел дождь, она плакала из-за того, что не могла выйти на улицу, так что Кэлу и Эйлин порой требовалось несколько часов, чтобы успокоить ее. Аррик не мог вынести ее плача, поэтому слишком часто сдавался и выходил с ней наружу, чтобы защитить от непогоды.

Увидев сверкающую фиолетовую ракушку, Аррик, словно повинуясь инстинкту, выловил ее из воды, вытер о рубашку и протянул Бритте. Ее глаза расширились до размера обеденных блюдец; не теряя времени, она подбежала к Аррику и села рядом с ним, вытянув руки над головой, чтобы он опустил ракушку ей в ладошки.

Она играла с простой раковиной так, будто она была сделана из золота или черных бриллиантов. Так, словно она была бесценна. А потом Бритта начала напевать себе под нос.

Мелодия всколыхнула в Аррике воспоминание, непрошеное и сперва безрадостное. Он слышал, как Рен пела эту песню Труву и иногда ему, когда они единственные оставались бодрствовать в ночи.

Песнь драконов.

Мелодия успокаивала, и, хотя сперва Аррик ощутил дискомфорт от того, что она была ему знакома, вскоре он понял, что напряжение медленно покидает его тело. Высокий и чистый голос Бритты бальзамом ложился на его душу.

– Аррик! – вскрикнул Шейн, словно молотом разбив кокон спокойствия, окруживший Аррика. Друг указал на воду: – Там!

Аррик осмотрел морскую гладь в том месте, куда указывал его товарищ, инстинктивно понимая, что ищет. Пузыри. Драконью морду.

Сверкнула зеленая чешуя, и на морской поверхности показался огромный изумрудный дракон. Существо размером превосходило Трува – который, по мнению Аррика, был очень большим – почти в два раза. Он почувствовал себя ничтожно маленьким рядом с этим чудовищем.

– Нам нужно идти, – проговорил Аррик, схватив Бритту за руку, чтобы оттащить прочь от воды.

Рядом с ними Шейн уронил сеть на землю и попятился назад, словно обезумев от страха. Но девочка закричала, громовым ударом нарушив тишину, и в отчаянии начала царапаться, брыкаться и кусать руки и ноги Аррика.

Дракон предупреждающе зашипел, и из его ноздрей повалили клубы пара.

Аррик отпустил руку Бритты. Девочка кинулась обратно к берегу, и дракон поплыл навстречу ей. Бритта потерла плечи ладошками и вновь начала петь. На глазах Аррика дракон успокоился и присоединился к ее песне.

Их общая мелодия завораживала. Аррика словно приковали к месту, он покачивался, а невидимый крюк в его сознании тянул его ближе к дракону. Поэтому когда Бритта слегка повернулась и протянула ему руку, Аррик не мог не подчиниться.

– Аррик, не надо… – начал было Шейн, но замолк, поняв, что его предупреждение бесполезно.

Аррик взял руку Бритты в свою и опустился на колени, протянув свободную руку к дракону. Он затаил дыхание, когда нос зверя прижался к кончикам его пальцев.

Он уже испытывал подобное чувство, когда Рен познакомила его с Трувом. Это было ни с чем не сравнимое ощущение: он встретил магическое создание без желания подчинить его или покорить. Он стоял перед изумрудным драконом как равный, а не как враг.

Аррик был ему другом.

Заметив, что Бритта ожидает его реакции, Аррик улыбнулся, удивившись, насколько искренне это вышло. Девочка пискнула от радости, отчего сердце Аррика согрелось изнутри.

Впервые за многие годы он испытал чувство настоящего покоя. И он хотел больше подобных моментов. Он хотел, чтобы они никогда не кончались.

Глава тридцать девятая. Рен

Девять месяцев спустя

– В этом месяце у нас было всего два покушения на мою жизнь, – сказала Рен Труву, сухо рассмеявшись, пока он лениво наворачивал круги над портом.

Вытащив Аррика и Шейна из темницы, Трув исчез на несколько недель, но, когда дракон вернулся, Рен нарочно каждый день летала на нем над городом.

Чтобы напомнить людям Верланти, кто именно правит ими. Напомнить им о власти, которой она обладает. Напомнить, что она не змея, а дракон.

И лишь на спине Трува Рен чувствовала себя по-настоящему в безопасности. Только здесь она чувствовала себя настоящей. Целой. По крайней мере, настолько целой, насколько Рен могла быть в этом жарком и влажном королевстве. Это место оставалось для Рен настолько же странным, как и в день ее пленения. Да, она знала обычаи Верланти и понимала, как работает Темный Двор, подпитываемый сплетнями и интригами, хотя Рен усердно пыталась это исправить, но ей казалось, будто она изучает страну по книгам, чтобы сдать экзамен.

Не для того, чтобы жить здесь, и не для того, чтобы обрести здесь счастье. Она просто находила красоту и удовольствие в самых обыкновенных вещах.

Но как бы она ни старалась, это место не станет ей домом. И девушка сомневалась, что это когда-нибудь изменится.

Рен перегнулась через тело Трува и посмотрела на гавань, лежащую внизу. Она едва могла разобрать очертания корабля брата. Он должен отплыть через три дня и вернуться через три месяца. Это конец данного ей срока: три месяца. Слишком мало времени, чтобы воплотить в жизнь все, что Рен задумала.

Но если она хочет навсегда покинуть эти земли, ей придется смириться. Казалось, время ползет и несется одновременно. Рен едва могла поверить, что прошло больше года с момента гибели ее семьи. Она все еще ощущала боль, но уже не такую острую, как прежде.

Тяжело вздохнув, девушка пятками сдавила бока Трува, просвистела мелодию и закрыла глаза, когда дракон, со свистом рассекая воздух, на ужасающей скорости ринулся вниз к лесу за верлантийским дворцом.

Она знала, кто будет ждать ее приземления. Поцеловав на прощание дракона, королева посмотрела на разношерстную группу, которая сложилась вокруг нее за последние девять месяцев. Ее до сих пор поражало и веселило то, как они подружились.

Хосену, Брэм и Ронан сражались друг против друга, и в данный момент Хосену лидировал. Но Рен знала, что не стоит недооценивать Брэма: за время, проведенное среди повстанцев, она успела познакомиться с его хитроумной тактикой. Сбоку от импровизированного тренировочного поля на поваленном бревне сидели Арес и Каллес. Арес сипло смеялся над сражением, словно то было живое представление, организованное только для него одного.

Такой дурак.

Учитывая, что Арес знал, как сражаются остальные, и был эгоистом по своей природе, Рен его поведение не удивляло. Но, несмотря на огромный инстинкт самосохранения, Арес оказался куда более полезным, чем Рен могла предположить. Он помогал обучать новых солдат и одновременно с этим изучал тактику морских сил Драконьих островов, чтобы улучшить свои навыки ходьбы под парусом. Рен было действительно любопытно, чем он займется дальше и в какого мужчину в итоге превратится.

Каллес, как обычно, потягивал вино из бурдюка, но в последнее время он гораздо реже посещал бордели и притоны. Рен считала это хорошим признаком; она надеялась, что юноша медленно, но верно двигался к выздоровлению. Ему предстояло пройти еще очень долгий путь, но Рен была счастлива чаще видеть свет в его глазах в эти дни.

В глубине души она чувствовала, что Каллесу нужно выбраться из крепкой хватки верлантийского двора, чтобы полностью восстановиться. Его все еще было легко сбить с верного пути, и без перемены в окружающей обстановке он, скорее всего, вернется к прежним привычкам. Но в любом случае дружба с Брэмом, Хосену и Лейфом сотворила чудо с Каллесом.

Лейф растянулся на земле и занимался оперением березовых стрел серебряным волосом. Тоска кольнула сердце Рен, когда она увидела этот цвет. Но это только усилило ее желание обсудить то, ради чего она сюда пришла. Единственная проблема – этот разговор не был предназначен для лишних ушей. Ей нужно поговорить с одним конкретным человеком. Она слишком долго откладывала этот разговор.

Ей нужно поговорить с Хосену.

Им потребовалось еще пятнадцать минут, чтобы закончить сражение. В конце концов Брэм одержал победу, воспользовавшись тем, что Ронан вложил всю силу в удар по Хосену, и Брэм повалил их обоих. Да, это грязная победа, но все же победа. Когда они отошли от тренировочного поля, чтобы попить воды или вина, в случае Ронана, Рен слабо помахала друзьям, а затем жестом предложила Хосену подойти к ней на край полянки.

Его лицо раскраснелось и сияло от пота, когда он приблизился.

– Я не ожидал увидеть тебя до вечера, – сказал он, изучая ее лицо. Его улыбка испарилась: – Что-то случилось? – Защитник, как всегда.

– Ничего страшного, – заверила Рен, хотя это было вовсе не то же самое, что сказать, что ничего не сучилось.

Хосену мгновенно уловил разницу:

– Скажи то, что хочешь сказать, Рен.

«Рен», а не «Ваше Величество», потому что они разговаривали как друзья.

Друзья, которые доверяли друг другу, понимали друг друга и видели лучшее друг в друге.

Рен знала, что приняла правильное решение.

– Мне никогда не суждено было стать королевой темных эльфов, – сказала Рен со смиренной улыбкой. – Мы оба это знаем. Я была лишь инструментом, необходимым для создания перемен, чтобы настоящий монарх смог править.

– Ты настоящий монарх, – ответил он решительно.

– Монарх, который понимает своих подданных. Монарх, который будет править честно и справедливо. Монарх, которого люди смогут полюбить.

– Наши люди уважают тебя.

Она хмыкнула:

– Они в лучшем случае меня терпят.

– Ты должна дать им время. Они одумаются. Сейчас просто переходный период.

Рен раздраженно фыркнула и уперла кулаки в бока:

– Почему ты все так усложняешь?

– Что?

– Я хочу сделать тебя моим наследником.

Глаза Хосену расширились, и он медленно моргнул:

– Меня?

– Тебя. – Рен сложила руки на груди, дожидаясь, пока до Хосену дойдет вся серьезность ее слов.

– Почему? – прохрипел он.

– Потому что ты правильный человек для короны и королевства.

Хосену провел рукой по лицу, а затем покачал головой:

– Я просто шпион.

– Шпион, который знает своих людей, как знатных, так и простых. Ты жил в обоих мирах, и эти ценные знания сделают из тебя справедливого правителя.

Он прищурился:

– Я бастард.

– Как и Аррик, но закон говорит, что тебе нужна лишь королевская кровь, чтобы занять трон.

– Это нелепо. У тебя появится семья. Мне не нужно становиться твоим наследником, – сказал мужчина, вскидывая руки.

Сердце Рен сжалось:

– Может, и так, но я хочу, чтобы моя семья жила в Лорне, а не в Верланти. Людям нужен ты.

– Значит, ты приняла решение.

Рен тяжело выдохнула:

– Я не приказываю тебе, а прошу принять мое предложение.

– Я никогда не стремился к власти.

– И поэтому станешь прекрасным королем.

Он покачал головой и недоверчиво усмехнулся:

– Как давно ты это планировала?

– С тех пор как они подняли тему замужества.

Хосену встретился с ней взглядом:

– Это то, чего ты действительно хочешь?

– Да, но я также верю, что это лучший шанс для твоего королевства обрести мир и процветание. Я думаю не только о том, чего хочется мне. Верланти и Лорн у меня в приоритете. Но это не только мое решение. Я приму твой выбор, каким бы он ни был.

Хосену улыбнулся.

– Какой королевой ты стала. Если бы только Аррик мог тебя увидеть, – прошептал он.

Рен поморщилась. Она больше года не получала писем от мужа и подозревала, что он не хочет иметь с ней ничего общего.

– Я стараюсь изо всех сил, – хрипло выдохнула она.

На лице Хосену появилась хитрая улыбка.

– Вот что я тебе скажу… – произнес он, отступая назад к тренировочному полю, где Брэм, Лейф, Ронан, Каллес и Арес начали прислушиваться к их разговору.

– Мне не нравится выражение твоего лица, – сказала Рен, хотя его улыбка была заразительна, и следом зашла на ринг.

Хосену кивнул:

– Вы знаете наши обычаи, миледи.

Девушка знала. Она размяла плечи и крикнула:

– При этих мужчинах в качестве свидетелей я вызываю тебя, Хосену, на поединок. Если ты выиграешь, все останется так, как есть, но если выиграю я, то ты унаследуешь королевский престол.

К рингу со всех сторон бросились их друзья, и их глаза блестели и сияли в ожидании битвы.

Хосену вытащил кинжал и подбросил его в воздух:

– Давай посмотрим, как сильно ты этого хочешь.

Глава сороковая. Аррик

В течение тридцати благословенных минут, пока Аррик рубил дрова, он мог ни о чем не думать. Он слышал, как Шейн и Эйлин разговаривали внутри, наверняка обсуждая лучший способ мариновать рыбу. Между этими двумя сформировалась до смешного крепкая дружба, и Аррик зачастую даже посмеивался над ними.

Учитывая, что Астрид была виновата в смерти беременной жены Шейна, Аррик не мог осуждать друга за то, что он нашел утешение в заботливой и доброй женщине, которая желала ему только самого лучшего. Шейн заслуживал стать частью семьи.

Было ясно, что Кэл радовался появившейся у жены компании, и сам искренне любил проводить время с Арриком. Не в первый раз Аррик задумался, как долго Кэл, Эйлин и Бритта жили в полном одиночестве.

Когда они в последний раз разговаривали с кем-то с Драконьих островов? Почему они живут в изоляции?

Но пожилая пара не рассказала ему ничего о своем прошлом.

Аррик оглянулся через плечо на бухту.

Кэл забрал Бритту в море на рыбалку. Аррику эта затея не казалась безопасной, но огромный изумрудный дракон в последнее время тенью следовал за маленькой девочкой. Если зверь следил за каждым ее движением, Аррику следовало признать, что старик и его внучка были в безопасности настолько, насколько вообще возможно.

Полюбить малышку оказалось до удивительного легко. Она была милой, умной и молчаливой. Аррик никогда прежде не сходился с людьми так легко. Если честно, у него просто не было возможности установить с кем-то такую крепкую связь.

Мужчина размял плечи, откинув топор. Нарубленных дров должно хватить надолго. Кэл был уверен, что вечером пойдет дождь, который продлится несколько дней.

Он присел отдохнуть на краю сада. Когда-то это заброшенное место было покрыто буйными сорняками, но теперь здесь царил полный порядок. Аррик гордился этим. Он никогда прежде не пробовал что-то выращивать и получал невероятное удовлетворение, наблюдая за тем, как растут плоды его трудов.

Движение у калитки привлекло его внимание.

Бритта – как обычно босиком – бежала по пустоши, а значит, они с Кэлом вернулись с рыбалки раньше положенного. Кудрявые каштановые волосы, обрамлявшие ее круглое личико, подпрыгивали при каждом шаге.

Аррик невольно улыбнулся, глядя на свободную духом малышку.

Но затем его кольнула тоска.

Когда Аррик позволял себе наименее болезненные мысли о Рен, он видел отголосок воинственной души своей жены в Бритте, то, с каким бесстрашием она сражалась против армии Аррика во время вторжения на Лорн. Всех девочек Драконьих островов воспитывали так? Аррик был знаком всего с двумя, но они обе были отчаянно независимыми и свободолюбивыми.

Он всегда восхищался этими качествами. Любил их. Видя, как Бритта в полной мере наслаждается своей жизнью, Аррик чувствовал, как тает его сердце – что-то, чего он никогда больше не надеялся ощутить вновь.

– Дядя Аррик! – с широкой улыбкой крикнула Бритта, вбегая в садовую калитку. Она перепрыгнула через овощи и остановилась рядом с ним. Аррик обхватил ее руками. – Сегодня приплыл пират, – без запинки сказала она, слегка запыхавшись.

Бритта едва говорила, когда приехала на остров с дедушкой и бабушкой. Потребовалось немного времени, чтобы она привыкла к Аррику, но даже тогда она порой заикалась. Теперь девочка почти без запинки говорила в его присутствии, отчего он раздувался от гордости.

Аррик сжал девочку в объятиях, и она захихикала.

– Правда? Что он привез?

– Это, – Бритта передала ему письмо, подписанное знакомой рукой Рен.

Аррик взял конверт и сунул себе за пояс, ненавидя себя за то, как погрустнело лицо малышки.

– Как долго ты собираешься игнорировать свою жену? – крикнул Кэл, заходя в сад с мешком, полным припасов, в руках.

Аррик отпустил Бритту, чтобы забрать у мужчины его тяжелую ношу, но не ответил на вопрос. Он не знал как. Его мучило слишком много противоречивых чувств. Ни одно из них он не мог понять.

Аррик стал королем большей половины мира, а Рен низвергла его вниз, и теперь он – фермер-отшельник. Но именно эта девушка также показала ему любовь и милосердие в месте, полном лжи и смерти.

Эйлин выглянула из-за угла дома:

– Время ужинать.

Позже этим вечером, после того как Эйлин и Шейн подали им всем ужин из идеально замаринованного минтая с креветочным бульоном и жареной картошкой, Бритта потянула Аррика за руку в свою комнату.

– Расскажи мне историю, – попросила она, забираясь Аррику на колени, когда он сел на кровать.

Он обнял ее мощными руками и положил подбородок ей на голову, и малышка крепче прижалась к нему.

– Историю? – переспросил он, сдувая с лица выбившуюся прядь волос. Аррик всегда носил длинные волосы, но даже ему стоило признать, что пришла пора подстричься. – Дай-ка подумать. Я рассказывал тебе историю о храброй принцессе Драконов, чьи алые волосы полыхают на ветру, как бушующее пламя?

Бритта покачала головой, играя с одной из его кос:

– Не рассказывал! Расскажи!

И хотя сперва рассказ причинял ему боль, Аррик поведал Бритте о женщине, которая навеки изменила его жизнь. Или, по крайней мере, он рассказал ей романтическую выдуманную версию истории с подходящим счастливым концом. Ребенку не нужны ночные кошмары.

– Конец.

Когда слово сорвалось с его губ, Бритта уже посапывала, обмякнув у него на руках. Наверняка она утомилась во время рыбалки.

Аррик медленно встал, стараясь не разбудить девочку, и уложил ее в кровать. Она вздохнула, и мужчина смахнул с ее крохотного лица кудрявые локоны.

– Спи, малышка, – прошептал он и укрыл ее одеялом, подоткнув его под самый подбородок.

Аррик бесшумно вышел из комнаты, оставив дверь слегка приоткрытой. Эйлин и Кэл сидели у огня, наблюдая за ним с мягкой улыбкой.

– Спасибо, – прошептала Эйлин.

– Нет нужды благодарить меня. Мне это в удовольствие.

Он направился к выходу, оглянувшись через плечо на пожилую пару. Кэл читал, держа Эйлин за руку. Момент был таким спокойным и романтичным, что у Аррика заболело сердце.

Закрыв за собой дверь, он сел на крыльцо, подставив лицо приятному весеннему бризу. Сделав глубокий вздох, он вытащил письма Рен из кармана рубашки, а затем уставился на стопку в своих руках, словно одного взгляда было достаточно, чтобы узнать содержимое конвертов. Казалось, открыв их, он признает свое поражение, но в то же время неведение причиняло боль. Ему хотелось узнать новости о доме… и о жене.

Дверь распахнулась, проливая свет на крыльцо, и наружу вышел Шейн.

– Вот, – мрачно сказал Аррик, протягивая письма другу. – Прочти их.

Он ожидал, что Шейн откажется, но вместо этого тот схватил письма и неторопливо прочитал каждое. Закончив, он смиренно выдохнул, отчего Аррик занервничал сильнее. Какого черта он вздыхает?

– Когда ты прочтешь их? – спросил Шейн, возвращая письма Аррику. – Потому что это становится утомительным.

– Что это должно значить?

Шейн хмыкнул:

– Именно то, что я сказал. Почему ты прячешься? Ты никогда не был трусом.

У Аррика не было ответа для друга. Часть его считала слабостью то, что он хранил письма. Почему он просто не мог сжечь их вместе со своими чувствами? Как бы он ни противился этой мысли, Аррик знал, что это невозможно: в глубине души понимал, что хранит письма, чтобы чувствовать близость к жене, по которой отчаянно тосковал.

Потому что любовь – это непросто. Она не делится на черное и белое и как приносит боль, так и излечивает.

Аррик боялся того, что мог найти в письмах. Как изменилась Рен в Верланти, пока его нет рядом? Встретила ли она нового мужчину? Мужчину, который сможет любить ее и не просить предать ее ценности? Мужчину, который сможет уважать, ценить, боготворить ее так, как Аррик должен был с момента их первой встречи?

Он сжимал письма в руках, сражаясь с собой, чтобы не смять их.

Хороший человек пожелал бы ей счастья в жизни.

Он был хорошим человеком. Но надеялся, что такого мужчины не существует. А если такой все же был, то Аррик желал ему смерти.

Даже если Рен никогда не любила его, Аррик все равно знал, что его обжигающие, всепоглощающие и ужасающие чувства были настоящими. Он всегда будет любить воинственную принцессу Драконов, которая украла его сердце, тело и душу.

Даже если она никогда не полюбит его в ответ.

Глава сорок первая. Рен

Один год спустя

Однажды у Рен не было никого в Верланти.

Никого, по кому она бы скучала, никого, кто стал бы скучать по ней. Никого, кто любил бы ее, и никого, кого любила бы она.

Но все изменилось: сейчас, когда Рен готовилась навсегда попрощаться с Верланти, ее окружало множество друзей.

Лейф. Ганн. Хосену. Каллес. Даже Арес, Ронан и Брэм – хотя часть Рен задавалась вопросом, не радовался ли Брэм ее отплытию лишь потому, что им никогда больше не придется встречаться. Он оставался в Верланти, чтобы служить мастером над шпионами при новом короле, тогда как Ронан сменил Хосену в качестве главы стражи.

Арес и вовсе принял неожиданное решение: он присоединился к команде Ганна.

– Ты решил разбазарить весь свой талант на то, чтобы стать пиратом? – поддразнила Рен, когда мужчина взвалил на себя ящик, чтобы загружать корабль наравне с другими матросами.

Арес фыркнул и перехватил ящик:

– Разве есть способ лучше знакомиться с женщинами, с которыми мне больше никогда не придется встречаться?

Ганн рассмеялся и похлопал его по спине:

– Только не смей неуважительно обходиться с ними и разбивать им сердца, хорошо? Не хочу, чтобы мои союзники отказались иметь с нами дела из-за того, что ты не можешь держать глаза и руки при себе.

Рен подозревала, что для Ареса это лучшее решение. Он не питал искренней любви к своей родине и теперь ничего не наследовал. У него было больше денег, чем он мог потратить, и никто не ожидал от него рождения наследника. Это подарило ему свободу и шанс принимать любой выбор в этом мире.

Рен понимала ценность открывшихся перед ним возможностей.

– Ты готова? – спросил Лейф, переплетая свои пальцы с пальцами Рен, чтобы утянуть ее на борт корабля, когда она улыбнулась ему в ответ.

Лейф, к облегчению и счастью Рен, отправлялся с ней. Если быть до конца честными, мысль о том, что Лейф не последует за девушкой на Драконьи острова, казалась смешной им обоим. Понимание того, что ее лучший друг, ее брат не по крови, а по душе собирался вернуться с ней в ее дом и сделать его своим тоже, согревало ей душу.

Чего Рен не ожидала, так это того, что Каллес увяжется за ними.

– Стал бы я здесь оставаться, – сказал он, когда Рен в четырнадцатый раз спросила, не потерял ли он окончательно свой разум, – особенно если ты и Лейф уедете. Здесь меня ничего не ждет, но, возможно, в Лорне меня ждет светлое будущее. А если нет… ну, я найду другое место.

– Для меня этого хватит, – серьезно сказала Рен.

В конце концов, она правда хотела, чтобы он освободился из этого змеиного клубка, в который превратилась его родина. Рен просто не ожидала, что он сам так быстро примет это решение. В замке Лорна жил доктор, у которого имелся опыт в излечивании больных с зависимостями, и Рен не терпелось представить ему Каллеса. Она надеялась, что с его помощью юноше станет лучше и он заживет счастливой жизнью.

Хосену следом за Рен взошел на корабль, помогая Ганну и его команде загрузить остатки их груза. Он передал ей письма.

– Для Аррика и Шейна, – сказал он и прищурился, словно сдерживая слезы, когда Рен взяла письма из его рук. – И еще одно для тебя, – добавил он, вытаскивая последний конверт. – Не читай его при мне. Оно слишком сентиментальное.

С губ Рен сорвался смешок, жалобный от непролитых слез.

– Не дай бог, люди Верланти увидят, как их король плачет на публике. Ты готов?

– Нет, но я поступлю так, как должно. Потому что это моя обязанность.

– Я знала, что сделала правильный выбор, Хосену.

– Я был твоим единственным выбором.

– И все равно лучшим.

– Хватит вам, – вмешался Ганн, нетерпеливо щелкая языком. – Нам нужно отплыть до того, как сменится ветер. Мы ведь не прощаемся навсегда.

Он был прав. Рен возвращалась домой, чтобы править Драконьими островами от имени сестры до тех пор, пока Бритта не вырастет и не примет решение, хочет ли вообще быть королевой. И если Бритта решится, то Рен останется рядом с ней, чтобы помогать.

Так что нет, они не прощались. Рен и Хосену будут вместе править своими народами и сосуществовать так, как их королевства должны были существовать с самого начала. Вадон тоже станет частью нового союза, и над маленьким кусочком их мира воцарится новая эра согласия.

Рен схватила Хосену за плечо, но он вместо этого заключил ее в объятия.

– Если у тебя найдется свободный дракон, которого ты сможешь отправить сюда, просто дай знать.

Рен усмехнулась:

– Я обязательно проверю Уличный Рынок Лорна и отправлю тебе самого симпатичного.

После этого Хосену сошел с корабля, и, когда Ганн поднял паруса, Рен наблюдала за тем, как Верланти становится все меньше с каждой проходящей минутой. Трув периодически появлялся на поверхности, давая понять девушке, что он отправился в путь с ней.

Все путешествие заняло десять дней. В середине пути разразился шторм, и Каллеса сильно тошнило почти до самого его конца, но в остальном плавание прошло без происшествий. Хосену оказался прав. Его письмо было полно сентиментальных слов, из-за которых Рен плакала, как дитя. Несмотря на испытания, которые она пережила в прошлом году, у Рен появилась семья и столько братьев, что она не знала, что со всеми ними делать.

Сама Рен никогда не страдала морской болезнью, но с приближением к Драконьим островам и Лорну нервы все сильнее скручивали ее желудок в узел, отчего казалось, что морское путешествие все же сказывается на ней.

Все наконец закончилось – Рен возвращалась домой и теперь сможет воссоединиться со своей сестрой после стольких месяцев разлуки.

Прошло больше года с их расставания. Как теперь выглядела Бритта? Дети росли так быстро и менялись до неузнаваемости всего за пару месяцев.

Ганн пришвартовался в маленькой уединенной гавани, которой могли пользоваться только члены королевской семьи Лорна. Как только это стало безопасно, Рен запела, и Трув вынырнул из воды, опустившись на палубу.

– Не убейся! – прогремел Ганн, стараясь перекричать шум волн и плеск воды, которая ударила его в лицо, когда Трув приземлился. Пират отчаянно держался за борт корабля, когда палуба опасно качнулась под ногами дракона.

Рен рассмеялась, вскарабкавшись на своего зверя, поймала посылку от Ганна, и они взлетели.

– Постараюсь!

Прошло совсем немного времени, прежде чем она увидела до боли знакомый дом. Кто-то починил стропила и ставни: теперь они были сделаны из добротной серебристой древесины, которая выглядела так, словно простоит здесь до скончания времен. Рен не требовалось спрашивать, кто стоял за этой работой.

Несмотря на волнение, скручивающее внутренности, Рен наслаждалась новообретенной свободой, летя сквозь соль, тучи и запах Драконьих островов. Каждый узел в ее мышцах, вся боль, что она чувствовала, все переживания, которые сдерживала в себе, таяли, превращаясь в ничто.

Она здесь. Она дома.

А потом высокий мужчина с распущенными серебряными волосами вышел из домика в засаженный растениями сад. Для всего мира он выглядел как одинокое божество. Сердце подпрыгнуло в груди Рен.

– Быстрее, Трув, – поторопила она.

Ей настолько не терпелось, что Рен раздумывала над тем, чтобы спрыгнуть в море со спины дракона. Но она пересилила себя, сильнее вцепилась в шипы, и несколько секунд спустя они приземлились на твердой земле.

Аррик уже заметил их. Он, не скрываясь, смотрел, как Рен скатилась со спины Трува, приземлившись на дрожащие от прилива адреналина ноги.

Теперь, оказавшись здесь, Рен хотела побежать.

Делай шаг за шагом.

Она заставила себя шагом пойти навстречу мужчине, которого предала. Монстру, которого любила.

Он не сдвинулся с места. Его пальцы сжались на древке мотыги, и Рен опасливо посмотрела на него. Попытается ли он ударить ее? Их ссоры всегда были пламенными.

Она остановилась в нескольких футах и могла лишь беспомощно наблюдать за тем, как мрачный эльф смерил ее взглядом, развернулся и скрылся в доме.

Она ожидала другого: криков или пары смертельных угроз, но не тишину.

Крохотная фигурка сбежала с крыльца и на пугающей скорости понеслась к девушке. В этот момент беспокойство Рен испарилось.

– Бритта! – воскликнула она, уронив посылку, которую держала, чтобы подхватить свою маленькую сестру на руки.

Рен упала на колени, всхлипывая и смеясь так сильно, что не могла дышать, а буйные кудри Бритты забились ей в лицо.

– Бритта, – выдохнула она, отстраняясь, чтобы обхватить ладонями милое личико. – Моя родная, я дома.

Глава сорок вторая. Аррик

В тот момент, когда Рен появилась перед Арриком, его черно-белая жизнь словно вновь наполнилась цветом. Видел ли он вообще что-то красное с их расставания? Ее волосы, словно огонь, возвращали его обратно к жизни.

И все же, когда Рен слезла с Трува и их взгляды встретились, Аррик не сдвинулся с места, хотя отчаянно желал сократить разделявшее их расстояние. Его волновало, что он сделает, когда подойдет к ней. Хотел он поцеловать Рен или же удушить ее?

Аррик не был уверен. Поэтому он вернулся обратно в дом.

Чего он не планировал, так это увидеть неодобрительные взгляды на лицах Кэла и Эйлин, смотревших на него как на шаловливого ребенка.

Он прошел мимо и вышел через боковую дверь в сад, где трудился Шейн, с грохотом захлопнув за собой дверную створку.

Какое право они имели судить его? Аррик и пальцем не тронул королеву. Он вообще ни слова ей не сказал.

Шейн посмотрел на него, вскинув брови.

– Молчи, – прорычал Аррик и начал агрессивно вырывать сорняки.

Между друзьями воцарилась тишина, и Аррик невольно сжал челюсти, когда до него сквозь открытое окно донеслись восторженные приветствия Кэла и Эйлин.

Его прекрасное убежище, которое он создавал с таким трудом, больше не казалось столь же спокойным, как прежде. Только ступив на остров, Рен сразу же вторглась в его личное пространство и отобрала его вновь обретенную семью.

Аррик вырвал из земли колючий сорняк и пинком откинул его прочь.

Весь день он слушал, как Кэл и Эйлин ворковали над Рен, наперебой рассказывая истории, которые Аррик уже не мог разобрать, когда их восторженные голоса немного утихли. Они с Шейном работали дотемна, хотя в середине лета на Драконьих островах солнце никогда полностью не скрывалось за горизонтом. Аррик чувствовал, как на огрубевших от работы руках начинают появляться новые мозоли. Но он продолжал полоть, несмотря на боль, потому что это было проще, чем вернуться в дом.

Но в конце концов его пустой желудок и друг вразумили его. Аррик сидел, почти вдвое согнувшись от голода, и Шейн больше не мог терпеть.

– Значит, ты скорее уморишь себя голодом, чем встретишься с ней лицом к лицу? – проворчал он, воткнув свою мотыгу в землю и положив на нее руки. – Очень зрело с твоей стороны.

– Замолчи, – прорычал Аррик.

Он знал, что ведет себя нерационально, но не мог найти в себе сил беспокоиться об этом. Он находился на грани – появление жены стало проблемой, и он не знал, как ее решить.

Но Шейн не собирался терпеть его поведение.

– Я иду внутрь. Если хочешь вернуться со мной – хорошо. В противном случае можешь в одиночестве сидеть в темноте, голоде и холоде. – Мерзавцу хватило наглости ухмыльнуться: – Я же собираюсь поужинать с ослепительно прекрасной королевой. Возможно, она ищет себе нового любовника.

Это удар ниже пояса.

Аррик зарычал, но заставил себя покинуть сад вслед за Шейном. Ополоснувшись в бочке с холодной водой, стоящей снаружи дома, они вошли на кухню. С каждым шагом ноги Аррика все сильнее наливались свинцом.

– Приятно видеть тебя здесь, моя королева, – обратился Шейн к Рен.

Этот олух даже обнял ее!

К черту его! Внутри Аррика огромным зверем взревела ревность.

Возьми себя в руки.

Аррик даже не мог смотреть на нее. Он помог Эйлин накрыть на стол, а затем рухнул на стул, пока пожилая пара раскладывала еду всем по тарелкам.

– Мне очень жаль, что приходится злоупотреблять вашей гостеприимностью, – ответила королева с усмешкой в голосе, на которую Шейн предательски ответил.

Аррик ничего не сказал, но перевел взгляд с Рен на своего друга. Когда эти двое успели пройти путь от ненависти друг к другу к совместным шуткам?

Мужчина знал, что Шейн периодически получал письма от девушки, но думал, что те были исключительно формальными.

Шейн вгрызся в краюшку хлеба и с облегчением выдохнул:

– Я скучал по хлебу. Спасибо, что привезла немного. Кстати, приехала только ты? Я думал, твой маленький друг-шпион наверняка приплывет с тобой.

Аррик посмотрел на нее сквозь ресницы и увидел, что Рен смотрела прямо на него, неловко почесывая нос.

– Лейф приплыл со мной, но Ганн отвез его прямо на Лорн. И, эм, Каллеса тоже.

Аррик напрягся.

– Мой брат тоже здесь? – не выдержал он. – Что он тут забыл?

Вспышка раздражения возникла на лице Рен, но она быстро скрыла ее. Это что-то новенькое. Ее эмоции всегда находились на поверхности. Что сотворил с ней королевский двор Верланти?

Это ты сотворил с ней.

Эта мысль почти выбила воздух из его легких.

– Вижу, ты осуждаешь меня, как и всегда.

– Отвечайте, моя королева, – усмехнулся он.

– Он работает над собой, и очень усердно.

Аррик фыркнул, и в его груди вспыхнул гнев:

– Каллес ни дня в своей жизни не работал. Он только пьет, курит и спит с кем попало.

– Он пытается стать лучше, – напряженно сказала Рен. – Думаю, если бы ты обращал на него хоть немного внимания, он бы попытался измениться куда раньше.

– Ты…

Бритта всхлипнула.

– Не ссориться, – предупредил Кэл.

Аррик сник. Он не хотел напугать ребенка. На его глазах малышка прижалась к Рен в поисках защиты. Это причинило мужчине больше боли, чем он мог выразить словами. Здесь его убежище, а теперь Рен танцующим шагом вторглась в его владения и забрала все, что он считал своим.

Она была чертовой воровкой.

Эта мысль заставила Аррика замереть. С каких пор это место стало убежищем, а не тюрьмой? Он был шокирован этим открытием, но удивление было приятным.

В молчании прошла секунда. Другая. Третья.

– Есть новости из Верланти? – нарушил молчание Шейн. – Если ты здесь, то кто правит королевством?

– Хосену, – ответила Рен с гордой улыбкой. – Он был единственным и лучшим кандидатом.

– Ты оставила королевство на него? – прошептал Аррик, не веря своим ушам.

Рен выдержала его взгляд.

– Мое королевство, да.

Он ощетинился, но сдержал рвущуюся наружу грубость. Единственный способ для Хосену стать наследником – это жениться на Рен.

– Как ты могла? – спросил Аррик ледяным тоном.

– Могла что?

– Выйти за него.

Рен перевела взгляд с Аррика на Шейна, а затем рассмеялась.

– Звезды, спасите меня от глупых мужчин. – Она утерла слезы с глаз и вскинула брови. – В Хосену течет не меньше королевской крови, чем в тебе. Он был лучшим претендентом на трон.

Аррик скрестил руки на груди и уставился на жену. Этого объяснения было недостаточно.

– Ты могла выйти за кого угодно и сохранить трон. Это самый легкий выход. – Его тон вышел куда более грубым, чем хотелось бы.

Рен выдержала его взгляд.

– Ты знаешь, почему не вышла. Или знал бы, если бы прочел хоть одно из моих писем.

Ее слова ударили под дых – это было слишком. Слишком много чувств.

Ему не хватало воздуха.

Аррик резко встал, и его стул скрипнул по каменному полу. Он кивнул Эйлин:

– Спасибо за ужин. – Он отказывался неуважительно относиться к женщине, которая была так добра к нему.

Она улыбнулась, и Аррик, развернувшись на пятках, вышел из дома. Он сбежал вниз по лестнице, заметив, что за его спиной открылась дверь, и устремился в темнеющие поля.

– Возвращайся внутрь, – прорычал он, не оглядываясь назад.

Он не мог смотреть на нее и не хотел разбираться с ней.

– Перестань убегать от меня.

– Я не убегаю. – Аррик ускорил шаг, пытаясь оторваться от драконьей наездницы, преследующей его.

– Аррик, прости меня! – крикнула Рен, когда они отошли достаточно далеко от дома, где никто не мог их услышать.

Эти слова заставили его остановиться, зажигая фитиль его ярости. Аррик оглянулся, встречаясь взглядом с женой. Его руки тряслись. Рен стояла в нескольких шагах от него, протягивая в мольбе ладони.

– Я не принимаю твои извинения! – взревел он. Она смотрела на него, недвижимая и непоколебимая перед лицом его гнева. Она никогда его не боялась. – Ты забрала мою жизнь, забрала мое королевство!

– Я сделала это ради твоего блага! – возразила она, устремляясь вперед и вторгаясь в его личное пространство.

Рен была гораздо меньше Аррика, но прямо сейчас казалось, что они кричали друг на друга на равных.

Она стояла слишком близко.

– Я не хочу слушать твои оправдания, – прошипел он, разворачиваясь, чтобы уйти.

Этот разговор не принесет ничего хорошего ни одному из них.

Но Рен не сдавалась. Она схватила его за руку и уперлась каблуками в землю, будто желая остановить его.

– Тебе нужно стараться сильнее, – усмехнулся Аррик. – Возвращайся в дом. Тебе здесь никто не рад.

В одно мгновение он пытался стряхнуть с себя свою лживую королеву, а в другое – она выбила почву из-под его ног, повалив его на землю.

Аррик вскрикнул, падая вниз. Он инстинктивно потянул Рен за собой и прижал ее к земле, придавив своим телом. Мужчина зло уставился на девушку и впечатал ладони в грязь.

– Ты должна остановиться. Оставь меня в покое!

– Я дала тебе достаточно времени, – ответила Рен.

Ее глаза горели напротив его, ее дыхание дразнило его губы.

Аррик хотел ненавидеть ее. Ему хотелось ненавидеть то, как чудесно ее тело ощущалось под ним. Как правильно это было. Как естественно.

– Я мог бы убить тебя, – прорычал он. – Я должен.

– Но не убьешь.

Они оба это знали. Всегда знали.

– Ты яд, – плюнул он.

– И лекарство для твоей души.

Он сжал зубы и отвернулся. Смотреть на нее было слишком больно.

– Ты забрала у меня все, что имело значение. Я продал душу за корону. Это был труд всей моей жизни, а ты ее уничтожила.

– Ты прав.

Не этих слов Аррик от нее ожидал. Это выбило его из колеи.

– Почему ты сделала это? – Глубокий вздох. – Почему ты не доверилась мне? – хрипло спросил он.

Глаза Рен наполнились слезами. Она подняла руку и очертила нижнюю челюсть Аррика пальцем – осторожно, словно он был опасным хищником. Он позволил ей. Его тело предательски желало податься навстречу ее мягкому прикосновению.

– Я должна была спасти тебя от превращения в твоего отца.

Он оскалился:

– Я не капли на него не похож.

– Власть пожирала тебя всю твою жизнь. – Она робко улыбнулась ему: – Я знаю, скольким ты пожертвовал за годы, но я также видела, как сильно корона меняла тебя. Тебе всегда было бы мало. Ты бы продолжал отдавать всего себя до тех пор, пока не превратился бы в своего отца. Я не могла позволить этому случиться. Ты не мог помочь себе, поэтому тебе нужна была помощь от людей, которые тебя любят.

Аррику хотелось сказать, что она ошибалась. Что рядом с ней он стал бы честным и справедливым королем. Но теперь, в перспективе, он ясно видел, на какие непростительные компромиссы он пошел, сев на трон. Он сотрудничал с Идрилом. Отказался отменить рабство. Взял в плен свою жену и привязал ее к себе. Нарушал данные обещания.

Его затошнило.

Рен знала его лучше, чем Аррик знал сам себя.

Не отдавая себе отчета в собственных действиях, он подался навстречу ее прикосновениям, как слабый дурак, каким он и был.

– К тому же, – прошептала Рен, – я доверяю тебе больше других.

– Я этого не вижу. – Его голос дрогнул: – Ты хранила от меня тайны.

Она взглянула на дом, а затем снова посмотрела не него:

– Я доверила тебе то, что мне дороже всего.

Аррик нахмурился и, проследив за ее взглядом, увидел, как в окне появилось личико Бритты. Понимание накрыло его волной, и Аррик с шумом втянул носом воздух. Он долго смотрел на дом. Казалось, его пронзил разряд молнии. Столь многое обрело смысл. Поведение Рен обрело смысл впервые с тех пор, как он увидел ее. Все, с чем ей приходилось мириться: мучения, боль, страдания. Она не сломалась, когда любой другой опустил бы руки. Тогда Аррик этого не понимал, но теперь все изменилось.

– Она твоя сестра? – спросил он, вновь опуская взгляд на жену.

Рен кивнула, изучая выражение его лица:

– Да. И настоящая наследница Островов.

Аррик медленно моргнул.

– Настоящая наследница? – Он никогда не слышал о другой принцессе.

– Секрет ее существования тщательно оберегали от внешнего мира. Мои родители и я одинаково сильно хотели защищать ее до тех пор, пока она не подрастет. Бритта особенная.

– Это верно, – прошептал он, проворачивая кусочки пазла в своей голове.

Настоящая наследница Драконьих островов. Не Рен. Рен никогда не была наследной принцессой. Все замыслы Сорена и все презренные поступки, совершенные Арриком во имя отца, разрушились настоящей, крепкой и нерушимой связью двух сестер и любовью семьи, которая понимала, что такое семья на самом деле, – что-то, что Аррик начал осознавать только сейчас.

– Ты сделала все это ради нее.

Глаза Рен наполнились слезами:

– Да. Я хотела вернуться к ней.

– А я стал препятствием на твоем пути.

Она покачала головой и обхватила лицо Аррика ладонями:

– А ты стал второй половиной моей души.

Он содрогнулся и закрыл глаза.

– Как мы можем двигаться дальше после всего, что произошло? Мы сломлены.

– Посмотри на меня.

Аррик открыл глаза, и Рен глядела на него, не обращая внимания на слезы.

– Мы не сломлены, любовь моя, просто немного потрепаны и помяты. Немного жара и полировки, и мы снова засияем.

– Ты хочешь меня после всего, что произошло? – Ему требовалось узнать.

Она запустила пальцы в его волосы:

– Я отказываюсь жить без тебя.

Не было больше слов, которые могли бы описать то, что Аррик хотел сказать или сделать. Слова в любом случае ничего не значили – действия были важнее. И прямо сейчас только одно действие имело значение.

Аррик поцеловал свою жену, и это было самое совершенное действие в его жизни. Он опустился на предплечья, прижимая ее к земле собственным весом. Самое естественное действие в мире. Рен улыбнулась, не отрываясь от его губ.

– Почему ты улыбаешься? – прошептал Аррик между поцелуями.

– Потому что я скучала по тебе и не могу поверить, что я здесь.

Он отстранился, упиваясь видом раскрасневшегося лица своей жены.

– Значит, ты покорила королевство, а затем отдала его другому только для того, чтобы вернуться в мои объятия?

Ее улыбка стала шире:

– Да. Я больше не королева.

– Здесь ты ошибаешься. Ты навсегда останешься для меня королевой Драконов.

– А ты будешь моим любимым злодеем.

Аррик коснулся своим носом ее:

– Мы еще не оправились.

– Да, но это хороший старт.

Он прикусил ее нижнюю губу:

– Это все, о чем я мечтал.

Глава сорок третья. Рен

Один месяц спустя

Им было непросто.

Рассказывать правду об обмане каждому из них оказалось сложно. Их раны были глубокими, и только время могло помочь им затянуться.

Аррик был беспокоен и одержим призраками прошлого. Рен порой чувствовала себя потерянной и отчужденной. Общение давалась им с трудом.

Их дальнейшая судьба была окутана туманом: Рен и Бритта не могли остаться на Неме, а Аррик не мог покинуть остров. Весь мир считал его мертвым, и если кто-то узнает правду… это испортит все. К тому же люди Рен никогда не примут его после злодеяний, совершенных им и его соратниками.

Они стояли на сплетении дорог, но Рен не могла выбрать верный путь.

Эти тревожные мысли преследовали ее, пока она шла к дому, пропуская между пальцев колосья высокой травы. Аррик и Бритта разговаривали и пололи грядки, пока Шейн чистил рыбу, пойманную сегодня утром.

Бритта взглянула в сторону Рен и улыбнулась, показав дырку на месте выпавшего переднего зуба. Она выглядела такой забавной и милой. Сестра отбросила работу и побежала навстречу девушке. Каждый раз, когда Рен покидала дом, ей приходилось убеждать Бритту, что она вернется. Ее сердце разбивалось от мысли, что сестра думала, будто Рен покинула ее навсегда.

Рен опустилась на колени, обняла Бритту и крепко прижала к себе.

– Как прошел твой день, любимая?

– Хорошо. Морковка становится все больше.

– Отлично.

– Дядя говорит, что нам нужно проредить ее, иначе она не будет расти.

– Звучит разумно, – ответила Рен, с мягкой улыбкой вдохнув землистый аромат волос Бритты, прежде чем отстраниться. – Готова помочь мне с сюрпризом для дяди Аррика?

Бритта зубасто улыбнулась:

– Да.

Рен просияла:

– Тогда зови его.

Девочка бросилась к Аррику. Она коснулась его плеча и протянула ему руку. Мужчина отложил лопату, оторвавшись от прополки.

Он попался на крючок: никто и никогда не мог противостоять милому личику Бритты.

Аррик поднялся на ноги и взял девочку за руку. Она повела его прочь из сада к Рен, у которой перехватило дыхание от этой картины. Именно о таком будущем она и мечтала.

Ее семья была рядом.

Аррик поймал ее взгляд и вопросительно склонил голову вбок. Рен махнула ему, когда они приблизились, и уперла руки в бедра.

– Готовы к прогулке? – спросила она.

Бритта подпрыгнула на кончиках пальцев и протянула свободную руку Рен. Она приняла ее, и вместе они отправились в путь.

Они ходили по пустоши, собирая травы и дикие цветы. Чем ближе они подходили к Жемчужной бухте, тем сильнее нервничала Рен. Она никогда не делала ничего похожего прежде и надеялась, что Аррику понравится. За прошедшие недели им редко удавалось проводить время наедине, вдали от Кэла, Эйлин и Шейна, и это начинало сказываться.

Бритта отпустила их руки и взбежала на холм, оставив Аррику собранный букетик цветов.

Рен улыбнулась ему:

– Как мило вы выглядите, сэр.

Муж послал ей дьявольскую ухмылку, от которой ее сердце пустилось вскачь.

– Благодарю вас, миледи.

Почти смущенно он протянул ей свою большую руку. Рен без раздумий переплела свои пальцы с его и крепко сжала. До них донесся запах соли и звук разбивающихся о камень волн.

Ну, была не была.

Они поднялись на холм, и сердце Рен затрепетало, когда им открылся вид на подготовленный ею сюрприз.

Пикник.

Аррик замедлил шаг, оглядывая берег.

Пикник не представлял собой ничего особенного, но Рен старалась изо всех сил. Она разложила простые подушки вокруг старого покрывала, раздобыла фрукты, растущие только в Верланти, и даже сумела достать у Ганна бутылку хорошего вина.

– Что это? – спросил Аррик голосом, хриплым от накативших эмоций.

Рен повернулась к нему и взяла его руки в свои:

– Ты приготовил пикник, чтобы помочь мне почувствовать себя как дома и показать мне свою любовь. Я знаю, это совсем не похоже на то, что сделал ты… но я хотела показать, как сильно я тебя люблю. – Итак, она наконец произнесла эти слова.

Аррик улыбнулся и, прежде чем она успела сказать хоть слово, притянул ее к своей груди, завладев ее губами.

– Если бы я знала, что ты отреагируешь так, то сделала бы это раньше, – сумела вымолвить Рен между поцелуями.

Аррик подхватил ее на руки, перенес на одеяло и осторожно сел так, что Рен оседлала его бедра. Он провел губами по ее шее и, прикусив ключицу, застонал.

– Мы должны вести себя прилично, – выдохнул он, не отрываясь от ее кожи, отчего Рен задрожала. – Бритта наверняка наблюдает.

Рен оглянулась через плечо. Бритта бегала по линии прибоя недалеко от того места, где они сидели. Малышка начала напевать во все горло, призывая Грини – так она называла своего огромного изумрудного дракона – и Трува. Стряхивая воду с чешуи, дракон Рен выполз на камни, чтобы поваляться на солнце. Он вел себя хуже ленивого кота.

– Ты прав, – признала Рен и сползла с колен Аррика.

Он притянул ее к себе и обвил ее тело руками. Рен положила голову ему на плечо.

– Ты поэтому была такой тихой в последние дни?

– Отчасти.

– А какая другая причина?

Именно этого вопроса Рен так боялась.

– Я не знаю, как нам двигаться вперед, – выпалила она. – Я не могу оставаться здесь вечно и…

– И не можешь рисковать моим появлением, – подсказал он.

Рен уставилась на его волевой подбородок:

– Я не хочу покидать тебя.

– Я тоже этого не хочу.

– Что нам делать? – прошептала она, чувствуя, как погружается в отчаяние.

– Мы сделаем то, что делали всегда. Мы будем сражаться друг за друга. – Аррик опустил взгляд на нее, и в нем было столько тепла и любви, что на глаза Рен навернулись слезы. Он поднял руку и коснулся пальцами кончика ее уха: – Я думал о решении нашей проблемы.

– И что?

– Я покину этот остров вслед за тобой.

– Они никогда тебя не примут. Прости.

– Нет, Аррика они не примут, – он грустно ей улыбнулся. – Мы можем обрезать мне уши, чтобы они казались похожими на человеческие.

Рен ахнула от ужаса:

– Я бы никогда, никогда не попросила тебя сделать нечто ужасное. Это варварство.

– А я варвар, – Аррик пожал плечами. – Я выдержу боль и переживу несколько новых шрамов. – Он коснулся одной из своих кос: – К тому же я бы не отказался от стрижки и, возможно, мог бы покрасить волосы.

Рен отстранилась и повернулась, чтобы оказаться с ним лицом к лицу.

– Ты не можешь говорить это всерьез. Я не позволю тебе пожертвовать своей личностью. Это неправильно.

Аррик взял ее за руку, переплел свои пальцы с ее, а затем поцеловал ее запястье.

– Несколько преображений не определяют меня. Семья, честь и настоящая любовь – вот что важно, поэтому я отказываюсь разлучаться с тобой. – Он перевел взгляд на Бритту: – И с моей семьей. Теперь она не только твоя сестра, но и моя. – Мужчина вновь посмотрел на Рен: – Я знаю, что мы все еще учимся доверять друг другу. Ты можешь положить передо мной какой угодно документ, чтобы защитить Драконьи острова, и я его подпишу. Мне потребовался целый год, чтобы понять: все, что я искал всю свою жизнь, находится на этом пляже.

– Даже Трув? – шутя спросила Рен, но ее голос переполняли эмоции.

Аррик склонился ниже, чтобы запечатлеть нежный поцелуй на ее губах.

– Даже чертов дракон.

Примечания

1

Королева-консорт – это супруга правящего короля, имеющая равный социальный статус и титул с монархом, но не разделяющая его военные и политические полномочия.

2

Адюльтер – супружеская неверность.

3

Бастард – внебрачный сын влиятельной особы – герцога, короля и т. п.

4

Королева-мать – титул вдовствующей королевы, матери правящего короля.

5

Церемония консумации – интимная близость между супругами для завершения процедуры бракосочетания, которую необходимо засвидетельствовать для достоверности.

6

Диссидент – человек, несогласный с господствующей в стране идеологией; инакомыслящий человек.

7

Фальшборт – ограждение по краям наружной палубы корабля.

8

Эмиссар – лицо, посылаемое в другую страну с тайной политической миссией.

9

Экзекуция – исполнение приговора о смертной казни или телесном наказании.

Content

Фрост Кей
Трон змей

Глава первая. Рен

Глава вторая. Рен

Глава третья. Аррик

Глава четвертая. Рен

Глава пятая. Аррик

Глава шестая. Рен

Глава седьмая. Рен

Глава восьмая. Рен

Глава девятая. Аррик

Глава десятая. Рен

Глава одиннадцатая. Рен

Глава двенадцатая. Аррик

Глава тринадцатая. Рен

Глава четырнадцатая. Рен

Глава пятнадцатая. Аррик

Глава шестнадцатая. Рен

Глава семнадцатая. Рен

Глава восемнадцатая. Рен

Глава девятнадцатая. Рен

Глава двадцатая. Рен

Глава двадцать первая. Аррик

Глава двадцать вторая. Рен

Глава двадцать третья. Рен

Глава двадцать четвертая. Аррик

Глава двадцать пятая. Рен

Глава двадцать шестая. Аррик

Глава двадцать седьмая. Рен

Глава двадцать восьмая. Рен

Глава двадцать девятая. Аррик

Глава тридцатая. Рен

Глава тридцать первая. Рен

Глава тридцать вторая. Рен

Глава тридцать третья. Аррик

Глава тридцать четвертая. Рен

Глава тридцать пятая. Рен

Глава тридцать шестая. Аррик

Глава тридцать седьмая. Рен

Глава тридцать восьмая. Аррик

Глава тридцать девятая. Рен

Глава сороковая. Аррик

Глава сорок первая. Рен

Глава сорок вторая. Аррик

Глава сорок третья. Рен

Примечания