Анна Велес

Хозяин мрачного замка

© Велес А., 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

* * *

1837 год

Женщина спешила, почти бегом она пересекла просторный холл, подскочила к двери, распахнула ее настежь и застыла. За порогом висела серовато-белая тугая, плотная мгла. Женщина обернулась назад.

Он стоял на последней ступени лестницы, ведущей на верхние этажи. Небрежно оперся о перила, смотрел на нее с усмешкой.

– Твоя магия, – поняла она, указывая на туман за порогом. – Но даже она не удержит меня.

– Это только туман и дождь, – наигранно небрежно отозвался он. – Но не это помешает тебе уйти. Я не отпущу тебя.

– Ты отнял у меня все, – сейчас женщина говорила как-то удивительно спокойно. Не как накануне вечером, когда она кричала, плакала и умоляла. Сейчас Мария была полна решимости. – Я любила тебя. Но ты сжег и мои чувства, и мою душу. Но никто, даже ты, никогда не заберет у меня свободу.

– Зачем она тебе? – Он начал снова злиться.

Это чувство поселилось в нем недавно, с тех пор, как Мария заговорила о своем уходе. Злость копилась, росла, наливалась темным. А еще, как это ни странно, она питала его магию. С ней он чувствовал себя всесильным.

– Твой табор давно ушел. Ты не нужна им. Но даже если бы твое проклятое племя еще ждало тебя, я мог бы просто купить тебя у твоего отца. Ты сама пришла ко мне. Ты стала моей. А то, что принадлежит мне, останется моим навсегда.

– Я не вещь! – упрямо заявила женщина. – Моя душа болит, моя любовь кровоточит. Но они остались со мной, а значит, я еще жива. Ты бессилен передо мной. Никакая магия не сможет лишить меня солнца и ветра. Я ухожу. Тебе меня не удержать.

И больше не задерживаясь, его жена шагнула в туман.

Он мог бы бросить заклятье, мог связать ее невидимыми путами, лишить воли. Как он делал это раньше. Снова отнести ее, бесчувственную, наверх. Заточить там, пока она снова не соберется бежать. Но нет. Он лишь спокойно прошел к окну, сел в кресло, стал любоваться пламенем в камине. Он подождет. Она вернется. Мария цыганка. Они слушают Природу, живут ее дыханием. А он может подчинять природу себе. Когда она поймет это, бродя там, в тумане, под дождем, когда ее солнце не выглянет из-за туч, когда ее ветер станет ее врагом, холодным и бездушным, она вернется, потому что ее место здесь, возле него, в этом доме. Она покорится его воле.

Он ждал. Минуты текли. Пламя, повинуясь его желанию, то становилось меньше, то взмывало вверх. Он играл со стихией, как давеча заставил небо плакать дождем, как навел на свои земли этот туман. Он ждал. И чем дольше он сидел в своем кресле, тем больше разгоралось в нем, помимо злости, совсем иное чувство. Не страх. А какая-то странная, неприятная, даже жалкая неуверенность. В себе.

Но нет, Мария не сможет уйти далеко, она не в силах сбежать от него. На гербе его рода написано: «Что мое, всегда останется со мной». Как он ей и сказал. И это истина. Она не может измениться.

Спустя час Мария не вернулась. Ему даже не надо было подниматься наверх и смотреть нужные слова в книге заклинаний. Его злость сделала память идеально четкой. Она наполнила колдуна небывалой силой. Один взмах рукой, короткая мысль, и там, за порогом, дождь стал слабее, а к тому моменту, как маг открыл дверь, ливень и вовсе прекратился.

Он шел вперед, уверенно, царственно. По ступеням вниз, во двор, потом по подъездной аллее к воротам. Туман раздвигался перед ним, как воды моря перед Моисеем. Темная аура злости окутывала колдуна, подобно плащу. И даже эта белесая мгла в страхе отступала.

Маг вышел в лес. Здесь тумана уже не было совсем. Между деревьями были видны поляны, заметны камни и кресты старого кладбища. Серые, мрачные, мокрые. И там среди них ярким пятном выделялась ее белая рубаха. Колдун свернул с дороги, стал пробираться к своей жене.

Мария лежала на земле. Уходя от мужа, она не забрала с собой ничего. Ни единого его подарка. Ни дорогих нарядов, ни украшений. На ней была лишь эта простая белая рубаха, теперь испачканная грязью и кровью, и красная длинная юбка, порванная о злые ветви его леса. На шее женщины висел лишь старый амулет, свитый из кожаных шнурков и деревянных бусин. Память о ее проклятом племени. Вещь, которую колдун запрещал ей носить. И которую она взяла с собой. Убегая из его логова.

Ее длинные густые волосы разметались по мху. Он так любил ее блестящие локоны, мог любоваться ими часами. Но сейчас они были спутаны, в них набилось листвы и хвои.

Маг подошел близко. Женщина не двигалась, смотрела в небо. Кровь пропитала рубашку на груди полностью. Он даже не представлял, где и как она смогла так пораниться. Колдун нагнулся, собираясь поднять ее на руки, отнести обратно в дом.

– Нет, – еле слышно, но твердо сказала Мария. – Если сбежать от тебя можно лишь за грань смерти, я уйду туда.

Он испытал боль. И снова злость. Его сила пульсировала на кончиках пальцев. Одно движение, несколько слов, и он вернет Марию даже с грани Потустороннего мира.

– Нет! – Ее рука метнулась вверх, к шее, ладошка сжала тот самый странный цыганский амулет. – Ты не получишь меня. У моего народа тоже есть магия. Она не так сильна, как твоя. Но ее хватит на это…

Она сорвала амулет. И тут же колдун почувствовал чужую и чуждую ему силу. Древнюю и какую-то темную. Даже для него.

– Я шла к тебе по любви, по зову моего сердца, – с натугой продолжила женщина. – А ты запер меня в своей золотой клетке. Оставил себе, как вещь.

– Потому что ты принадлежишь мне, – напомнил он.

– Нет. – Теперь уже злость мерцала в ее глазах. – Я и моя душа примем смерть и свободу. Ты хотел забрать это у меня. Но ты этого не получишь. Ты погубил мою душу, но она тебе не достанется. Впредь же оставайся всегда один. И пусть твой родовой девиз станет твоим проклятьем.

Он слышал о цыганской магии. О том, что это странное племя может давать благословение или проклятье. Цыгане облекают это в слова. И запечатывают своей кровью. И колдун увидел, как Мария прижала медальон к ране у себя на груди. И в этот же миг понял, что проиграл. Ее душа и правда никогда не будет принадлежать ему. Жена смогла сбежать из его плена.

Его злость выплеснулась наружу. Также словами, полными силы.

– Да, – произнес он. – Ты была моей, и я принимаю твой дар, твое проклятье. Все мое навсегда останется со мной. Я не получу твою душу, но любая другая душа, что придет в мой дом и тронет то, что является моим, также станет принадлежать мне.

Колдун видел, как злость в ее глазах сменилась ужасом, как жена пытается сказать что-то еще, что-то исправить или отменить. Но жизнь покинула ее. Он стоял и смотрел на ее тело. Он не испытывал боли потери, не скорбел. Злость, которую подарила ему Мария, плескалась в его душе. И он чувствовал себя сильным и почему-то счастливым. А может, свободным…

1 глава

Саша считал, что таких людей, как он, в старину называли магами. Но он знал, что пока еще очень слаб и не заслуживает такого именования. Ему всего-то двадцать два года. Он только начал свой путь. Лишь недавно осознал, что магия есть не какое-то там банальное произнесение формул и проведение ритуалов, а наука, умение понимать суть вещей. Саша еще нащупывал свой путь.

Его дар был слабым. С детства мальчик переживал различные предчувствия, мог иногда прочесть мысли матери или отца. Немного предугадывал будущее. В подростковом возрасте многие его ровесники, начитавшись фэнтези, верили в параллельные миры, изучали книги по викканству. А еще верили гороскопам и приметам. Он как-то интуитивно отрицал это. Не то. Все намного глубже и серьезнее.

«И в небе и в земле сокрыто больше,

Чем снится вашей мудрости, Горацио»[1].

Эта цитата из Шекспира стала его девизом. И Саша копал и искал. Везде. В трудах Блаватской, в многочисленных книгах магов конца девятнадцатого века. Потом еще глубе, к истокам. В историю. И мифологию.

К университету он уже имел какие-то азы тайных знаний. Он уже понимал многие процессы. Но этого было так мало! А еще на это не хватало времени. Его родители были юристами. И оба, естественно, видели сына продолжателем семейного дела. Как смеялись многие однокурсники Саши, если плюнуть в толпу, угодишь либо в экономиста, либо как раз в юриста. А ведь большинство выпускников его факультета работают, как и куча иных специалистов, все там же – в торговле. Где юридическое образование никому не нужно.

Но он обещал отцу получить этот диплом. А потом… Он будет свободен. И теперь это случилось. Саше дали место помощника в семейной фирме. А свободное время он может использовать как захочет. И он точно знал, как им распорядиться.

Пока же он учился видеть магию во всем. Искать ее отзвуки в книгах, замечать тайные знаки вокруг себя. Ведь на земле столько сакральных мест! Просто надо уметь их чувствовать. Учиться это делать.

И когда родители купили ему этот тур по Европе, Саша решил потренироваться. Конечно, ждать от хоженых туристических маршрутов чего-то особенного не приходилось. Но все же… Весь секрет в том, чтобы увидеть капли силы даже там, где, казалось бы, их окончательно затерли.

Маршрут путешествия был очень хорош. Тур назывался «Замки, дворцы и монастыри Европы». Самолетом Саша, как и другие туристы, прилетел в Австрию. В Вену. После первого дня в столице, через Венский лес, Санкт-Пёльтен и Линц, все также с осмотром достопримечательностей, группа на автобусе, с ночевками в нормальных отелях, ехала к границе с Чехией. Там, понятно, пара городов, Ческе-Будеёвице и Пльзень, а потом, конечно, Прага. А далее уже и Польша до Варшавы, откуда предполагалось лететь домой.

Вообще, Саше понравилось. Они видели настоящие крепости, как в Венском лесу, тихие монастыри, роскошные дворцы. Сам молодой человек посетил в Вене церковь Святого Михаила. Где был похоронен Моцарт и где впервые исполняли его мистический реквием. Видел Саша и подземное озеро во все том же Венском лесу, потом гулял по подземельям уже в Пльзени, конечно, была мистическая экскурсия по ночной Праге, и монастырь премонстрантов на Малой Стране, где, согласно поверью, хранилась самая богатая библиотека мистических трудов.

Следа чего-то настоящего он почти не почувствовал, это, скорее, было чисто эстетическое удовольствие – слушать старые легенды и местный фольклор. Все равно очаровывает. А вот тут, в Польше, сегодня Саша все же уловил нечто. Некий отзвук магии. В Валбжихе. Утром туристы смотрели замок Ксёнж. Основанный в тринадцатом веке, он достраивался в более поздние времена. Но вот эта самая старая часть… Эти две темные башни и суровый четкий фасад, где по серо-коричневому камню вьется зеленый плющ… Вот там что-то было. Особое. Будто некий секрет, сокровище, артефакт, зовущий к себе.

И сейчас, уже после экскурсии по городу, когда автобус увозил группу в Лодзь, Саша вспоминал свои ощущения и все гадал, что же позвало его там.

– Света! – обратился он к сопровождающей.

Их автобус был небольшим, вроде городского маршрутного такси, только очень комфортабельного, рассчитанного всего на двенадцать мест. В группе было десять человек и как раз Светлана, гид, которая сидела впереди. Саша занимал место в середине салона, рядом с Дмитрием Ивановичем, профессором и заядлым книголюбом, покорившим всех своим почти детским очарованием.

– Да? – Светлана откликнулась сразу.

Она вообще была на удивление искренне приветлива. Похоже, женщина реально любила свою работу и общение с людьми в целом.

– А легенды есть? – спросил Саша. – Про Ксёнж? Что-нибудь такое, особенное.

– О! – оживился Лёха, повернувшись на сиденье, он приветливо кивнул Саше. – Привидения? Клады? Жуткие тайны?

– Ну… – сопровождающая чуть пожала плечами. – То, что во время Второй мировой в замке фашисты хранили какие-то там то ли документы, то ли артефакты, вы знаете. Это на экскурсии говорили. Еще знаю, что в начале восемнадцатого века там случилось какое-то жуткое преступление. Сначала погиб мальчик. Наследник одного из Хохбергов, кто владел замком. А потом там нашли их управляющего делами с перерезанным горлом. Считалось, что он покончил с собой, якобы винил себя в смерти ребенка.

– Странный способ самоубийства, – заметил Лёха. – Самому себе горло резать? Как-то трудноисполнимо.

– Возможно, это было убийство, – не стала спорить Светлана. – Ну и конечно, верят, что с тех пор в замке появляются призраки. И мальчика. И его воспитателя.

Саша анализировал услышанное. Если бы ему удалось почувствовать присутствие привидения, это должно было бы случиться внутри замка. Ближе к местам смертей. Но он уловил магию у фасада здания и чуть дальше, в саду. Не то…

– А еще? – спросил он. – Вот в Чехии было много алхимиков, в Австрии магов. В Польше о чем легенды?

– О ведьмах и колдунах, конечно! – охотно стала делиться Светлана.

– Еще о вампирах, – с первого сиденья вставила Кира. – Читала сборник рассказов ужасов про Польшу.

– Верно, – поддержала сопровождающая. – Но тут вампиры другие. Не как мы привыкли видеть в кино. Они больше похожи на гоголевскую панночку. Или…

Она интригующе улыбнулась.

– Где-то здесь, как раз между Лодзем и Валбжихом есть небольшой городок, – гид сознательно копировала манеру пионервожатых в детских лагерях, что рассказывают своим подопечным страшные истории на ночь. – Однажды я там слышала о некоем колдуне, пане, кто раньше владел теми землями. Он тоже вроде вампира. Но не пьет кровь, а забирает души своих жертв. Его называли Хозяином Тьмы или Вороном.

– Птица-то тут при чем? – насмешливо удивился Владимир.

– Ворон считается посланником смерти, – подсказал Саша. Он не слишком пытался произвести впечатление на вечно надменного товарища по путешествию, но знал, что остальным мифы интересны. – У многих народов. И славян в том числе.

– Вороны Одина! – вспомнила Вита, сидящая рядом с Лёхой.

Саша кивнул.

– Есть легенды, что именно ворон прилетает и забирает души в загробный мир, – закончил он.

– Культовый фильм, – заметил Лёха, – «Ворон». С Брэндоном Ли. Там вроде тоже что-то про то, что птичка души носит. Только не на тот свет, а обратно. Но по мне, для польской глуши имечко у колдуна странное. Могли бы проще назвать, каким-нибудь Черным Янеком.

– Черный Янош – это чешское народное прозвание дьявола, – поделился Дмитрий Иванович. – Я читал. Но… Непонятно, что значит «забирает души»? Что там за легенда?

– Если честно, точнее не знаю, – призналась Светлана. – Про колдунов рассказывают мало. А вот ведьмы – любимая местная тема. Кстати, именно в Польше Инквизиция начала действовать позднее, чем во всей Европе, но суды над ведьмами продолжались вплоть до второй половины девятнадцатого века. Каждую красивую и умную женщину могли обвинить в колдовстве.

– Ничего не изменилось, – усмехнулась Вита.

– В каком-то смысле так и есть, – снова согласилась Света, но теперь с веселой иронией. – Только теперь для нас это почти комплимент. А в Польше все было очень серьезно. Особенно в сельской местности.

– А в Ксёнже была ведьма? – все же не выдержал Саша, спросил прямо.

– Не знаю, – честно призналась Светлана. – Но я как-то слышала одну легенду, что где-то опять же в этих местах была колдунья. Она прославилась своей красотой. Знатная дама из родовитой семьи. Сначала люди восхищались ею. Девушка выросла избалованной, потому характер был у нее тяжелый. Она была жадной до богатства и внимания. Говорят, к ней многие сватались. Даже из-за границы женихи приезжали. Это было в девятнадцатом веке, когда появилось Великое Польское герцогство.

– По-нашему Царство Польское, – уточнил Дмитрий Иванович. – Оно входило в состав Российской империи, но как суверенное. Как наши республики во времена СССР.

– К той женщине сватались и русские, и австрияки, и прусаки, – вернулась к рассказу сопровождающая. – И…

В этот момент их автобус остановился, историю снова пришлось прервать. Туристы развернулись к окнам, пытаясь понять, что случилось. Светлана привстала со своего места, пошла к кабине водителя. Но тот разговаривать с ней не стал, просто вышел на улицу, чуть хлопнув дверью.

За время путешествия у них менялись водители. В Австрии был Леон. Улыбчивый, любезный. Он совсем не понимал русский и почти не знал английского, но все равно пытался общаться с туристами. В Чехии был Ян. Он знал русский, общался, правда, всегда очень официально, но вежливо. Польский водитель говорил мало. Имени его туристы вообще не знали. Он казался каким-то роботом за рулем. Сидел всегда, устремив взгляд на дорогу, и слова не вытянешь. Вот и сейчас он просто ушел куда-то, не предупредив.

– Может, колесо спустило? – предположила Зоя.

– Мы бы почувствовали, – возразил Владимир. – Скорее мужику по делу личному в кусты надо.

Светлана чуть нахмурилась. Ей это все не понравилось. Она попыталась увидеть водителя через окно, но так и не нашла его.

Саша тоже посмотрел, что там и как. На улице было как-то серо и пасмурно. Более того, казалось, что уже начинаются сумерки, хотя времени было еще всего-то шесть часов вечера. Скоро будет дождь.

– Так, ладно, – вернула Кира тему. – Пока ждем, дорасскажи, Свет.

– Хорошо, – кивнула сопровождающая, но былое настроение у нее пропало. – Так вот, женихов было много, но та девица всем отказывала. Ей самой полюбился один знатный польский дворянин. Только этот мужчина как раз на нее внимания и не обращал. Он был богат, знатен, его род стоял выше, чем семья этой девушки. Но она зареклась, что станет его женой. Однажды он проезжал мимо их дома. Вдруг его конь ни с того ни с сего встал на дыбы и сбросил седока. Конечно, хозяева вышли, зазвали пострадавшего в дом. Та девица лично поднесла ему бокал теплого вина со специями. А после он уже ни о чем и ни о ком, кроме нее, и думать не мог. Скоро они поженились. Девица ходила в шелках, муж покупал ей самые дорогие и редкие украшения. Но люди ее уже боялись. Не только за то, что она мужа приворожила. Говорили, любой, кто про нее слово плохое говорил или кто против их дома что имел, скоро умирал в муках.

– Ведьма, – согласился Дмитрий Иванович. – Тут можно и поверить. И что с ней стало?

– У этой истории нет какого-то такого яркого конца, – с некоторым сожалением сообщила Светлана. – Ее не сожгли на костре, не убила разъяренная толпа. Она умерла в своем доме. А как – никто и не знает.

– Ну… как-то даже обидно, – оценил Лёха. – А других историй нет?

Света рассказала еще пару коротких баек. Дальше туристы сами стали вспоминать, кто какие истории о ведьмах слышал. Уже не о польских, о своих, русских. Саша молчал, думал. В целом эта красотка могла жить в том замке. Или же ему откликнулось что-то совсем иное. Скорее даже, все-таки какой-то артефакт. Мало ли что там в Ксёнже могло быть спрятано. И ведьма тут ни при чем…

– И где он? – вдруг спросил недовольно Владимир.

Туристы разговаривали уже минут сорок. Водитель так и не вернулся. Светлана достала свой смартфон, собираясь звонить пропавшему шоферу.

– Смысла нет, – сообщил Кирилл. – Вон его аппарат.

Он указывал на свободное сиденье рядом с водительским местом.

– Связи тоже нет, – выдала в ответ сопровождающая уже с некоторым раздражением и беспокойством. – Такое, вообще, бывает?

– Если вышек мало… – Вита пожала плечами. – Мы же в какой-то глуши, неизвестно где.

– И наш водитель исчез, – закончил за нее Лёха. – Надо выйти, поискать. В кусты так долго не ходят. Кир? Дотянешься?

Сидевший ближе к кабине рядом с сестрой парень только кивнул, привстал, потянулся вперед, нажал нужную кнопку. Двери салона автобуса мягко разъехались. Алексей поднялся со своего места, вышел на улицу. Вернулся он спустя минут пять.

– Его нигде не видно, – говорил Лёха спокойно, но в тоне все же слышалось некоторое напряжение. Ситуация мужчину явно не обрадовала.

– А реально, – заинтересовался Владимир, – до ближайших кустов там далеко?

– Иди сам посмотри, – предложил Лёха. – Далеко не то слово. Там вообще…

Он как-то устало, обреченно махнул рукой. Вместе с Владимиром на улицу собралась вся группа.

– Вот черт… – почти испуганно прокомментировал Кирилл.

Саша почувствовал, как вдруг бешено заколотилось сердце, будто в момент испуга, вспотели ладони. Предчувствие… или снова – то самое предощущение магии.

Их автобус стоял посреди дороги, не асфальтированной трассы, а какой-то проселочной, просто колеи, проложенной по полю. Кругом виднелись какие-то кочки, болотистые лужи, жидкие деревца. Небо, темно-серое, как в грозу, какое-то тяжелое, нависало низко, будто давило. Во всем этом пейзаже было нечто почти сказочно угрожающее, неестественное, как декорации к фильму ужасов, будто странная болезненная иллюзия.

– Тут что-то не так, – взволнованно выпалил Саша.

– Тут все не так! – отреагировал Лёха.

Молодой человек не стал объяснять приятелю, что чувствует. Он не хотел прослыть истериком. Да и как тут объяснишь?

– Народ! – между тем обратился Алексей к остальным туристам. – Похоже, нас кинули. Связи нет, водителя тоже. Скоро гроза. Ну что? Будем сидеть в автобусе или пойдем искать помощь?

– Чего сидеть-то? – пожала Зоя плечами. – Нас тут никто и не найдет. Знать бы хоть, где мы вообще?

Все посмотрели на Светлану.

– Ехали мы в Лодзь, как я и говорила, – нервно напомнила сопровождающая. – Но… Я же не знаю Польши! Наверное, он свернул с трассы, чтобы срезать путь… но…

Она выглядела непривычно растерянной.

– Хотите, я сама пойду искать помощь, – уныло и чуть ли не жалобно предложила Света.

– Давайте без ненужных подвигов, – решительно возразила Вита. – Если идти, то всем. Берем вещи. И… куда? Назад, откуда приехали, или вперед?

Все снова стали озираться. Саша нахмурился. Ему вдруг показалось, что буквально за эти пару минут что-то успело измениться. Дорога, по которой доехал до этого места автобус, стала выглядеть еще более жалкой, разбитой, с ямами, все так же наполненными водой. Будто болото, что окружало их с обеих сторон, разрослось еще больше. Нет, во всем этом явно что-то не так. Саше казалось, будто он чувствует на себе чей-то взгляд, чужую волю. И магию. Но… Молодой человек не мог доверять сейчас ощущениям. Все слишком странно, он обманет себя и других.

Он вместе с остальными забрал свою сумку из автобуса. Группа двинулась вперед, туда, где виднелось что-то вроде густой рощи. Или леса…

2 глава

Вита всегда считала, что живет весьма благополучной жизнью. У нее хорошая семья. Не обеспеченная, богатая, но с нормальным стабильным доходом. Потому она получила отличное образование. Такое, какое хотела. Девушка сделала приличную карьеру. Сама, на любимой работе. Она уже семь лет была замужем за мужчиной, которого знала с детства и которого любила.

Все было хорошо, ровно, стабильно. И в этом крылась проблема. Потому что в какой-то момент Вита начала просто задыхаться от этого благополучия. Так сильно, что в один прекрасный день не выдержала.

Она стояла в комнате отдыха своего офиса, ждала, пока кофемашина сварит ей очередную порцию любимого напитка. Смотрела в окно. На свежую зелень, на косые золотистые лучи солнца, на ту радужную свободу, какой залиты улицы поздней весной. Аппарат издал еле слышный писк, извещая, что кофе готов. И Вита приняла этот звук за сигнал к действию. Она забрала стаканчик, спокойно, даже как-то лениво вернулась за свой рабочий стол, села и написала заявление на увольнение.

А вечером, за ужином, предложила мужу развестись. Серега только усмехнулся, искренне, весело.

– Знаешь, а ты продержалась дольше, чем я предполагал, – сказал он. – Я ждал этого еще до Нового года.

– Просто ты мой лучший друг, – призналась Вита. – Я как-то не хотела тебя обидеть.

– Брось, – отмахнулся муж. – В том и дело, милая. Мы с тобой друзья. С пяти лет. Давно пора было отпустить друг друга. Мы же живем как соседи. Прости, я ничего не смыслю в твоем маркетинге, а ты ни в зуб ногой в химии. Нам и поговорить-то проблема.

– Неправда, – заспорила девушка. – Мы болтаем без передыху.

– О сериалах, книгах и прочем, – продолжал Серега. – Но и, конечно, делимся, если у кого проблемы. Потому что, да, мы лучшие друзья. С детского сада. Если так подумать, наш брак – нарушение приличий. Мы же почти родственники, так давно и хорошо друг друга знаем. Завтра в обед сможешь вырваться подать заявление?

– Запросто, – улыбнулась Вита. – Я уволилась.

– Ага… – Он снова понимающе кивнул. – Расскажешь, что планируешь дальше?

– А я не знаю еще, – девушка сказала это с легким удивлением. – Я реально еще не решила, чего хочу. Как это будет. Знаешь… Я так хотела это все развязать, что еще не подумала, каким все будет потом.

– Не спеши, – посоветовал муж. – У тебя все время мира. Кстати!

Его явно осенило.

– Мир! Посмотри его, – продолжал Серега. – Езжай отдыхать. Катись куда угодно. Просто сделай паузу и дыши!

– Почему бы и нет…

Потому он и был ее лучшим другом. Серега всегда мог помочь. Вита согласилась на бессрочный отпуск от жизни. Уже на следующий день она была в турагентстве. И выкупила это путешествие. На самом деле изначально эта поездка вызывала у Виты сильные сомнения и явный скепсис. Девушка не любила автобусные туры, слишком хлопотно. Не любила групповые поездки. Потому что точно найдется парочка земляков, что устроится в автобусе на заднем сиденье с «коньячком и шашлычком» и, быстро надравшись, будет портить всем настроение. А еще Вита никогда не понимала таких экспресс-путешествий «три страны за три дня». Ни уму ни сердцу.

И все же ее уговорили. Тур рассчитан был не на три, а на целых десять дней. В программе три страны. При этом в Австрии Вита никогда не была, но посмотреть ее хотела. Чехию Вита знала и любила. Особенно Прагу, по которой скучала. Да и Польша – это тоже интересно. Девушке приходилось бывать в Кракове, но это еще в старших классах школы. Сейчас Вита мало что помнила о той поездке. Так что почему бы и нет?

К тому же ей пообещали, что группу собирают небольшую. Всего десять человек. Автобус будет маленький, комфортабельный, уютный. И нужен он только для быстрых переездов, причем только дневных. Ночевать туристы будут в нормальных гостиницах. Да еще и свободное время в каждом городе. А ведь кроме столиц, обещали и другие города. В общем, выгод больше, чем недостатков.

Вита согласилась. Ведь ей надо отдохнуть, развеяться, просто получить удовольствие. И в целом поездка дала ей то, в чем она нуждалась. Массу впечатлений, новые знакомства, вкусную еду, красивые виды и просто возможность ничего не делать и пока никуда не стремиться. Все было так до восьмого дня путешествия, пока их водитель не бросил группу где-то в польской глуши. Пока они не отправились на свой страх и риск искать подмогу…

Ей не нравился этот лес. Он чужой. Не как родной – шумный, поющий, дарующий ощущение сказки и почему-то всегда – защиты. Этот лес был другим, по-настоящему мрачным, будто мертвым, тихим. Он обступал со всех сторон, следил за каждым их шагом, настороженно и угрожающе. Как зверь перед броском.

Дорога, по которой они шли, никак не была похожа на проезжую. Разбитая, узкая, будто давно забытая. Она петляла и плутала, словно водила по кругу. А там, за стеной этих темных жутких деревьев, иногда раздавались странные шорохи, как если бы кто-то двигался параллельно группе людей. Вите казалось, она чувствует взгляды из темноты. Из этой черной громады этого чужого леса. Но сколько бы девушка ни приглядывалась, увидеть кого-то во тьме, да еще и сквозь туман, никак не получалось. Наверное, ей чудится. От страха.

Хотя идущий рядом с ней Лёха тоже изредка резко поворачивал голову, будто надеялся успеть заметить кого-то там в темноте. Но приятель выглядел не столько напуганным, сколько раздраженным. Он катил за собой по ухабам чемодан Зои, набитый спиртным. Колесики скрипели, а внутри постоянно дребезжали бутылки. Виту это тоже раздражало, когда они еще шли прочь от автобуса. Сейчас в лесу эти звуки даже как-то успокаивали.

– Зой! – Лёха не выдержал. – Скажи мне, какого черта ты забрала весь свой алкоарсенал с собой, а?

– А что? – откликнулась женщина, идущая на несколько шагов позади них. – Прикажешь мне все оставить в автобусе? Ты хоть знаешь, сколько это все стоит?

– Знаю, – угрюмо подтвердил мужчина. – Цены видел. Но смысл? Кому это твое пойло нужно? А тащить его я уже запарился. А если нам до самой границы переться?

– А у России есть общая граница с Польшей? – робко поинтересовалась Кира.

Лёха удостоил ее усталым взглядом.

– Технически есть, – донесся сзади запыхавшийся голос Дмитрия Ивановича. – С Калининградом.

– Это далеко, – жалобно прокомментировал Кирилл.

– Спасибо, что напомнил, – саркастически откликнулся Лёха. – Может, временно ты это повезешь?

– Давай, – покладисто согласился парень.

Мужчина окинул его оценивающим взглядом и только мотнул головой, отказывая.

Их перепалка Виту хоть немного успокоила. На время. Пока дорога-тропинка не сделала очередной поворот. Девушка вглядывалась вперед, все еще надеясь, что этот проклятый лес закончится или хотя бы чуть рассеется туман, нагоняющий жуть. И вот в какой-то момент ей показалось, что там, впереди, зажегся огонек. Как луна вынырнула из облаков. Но явно ниже. Неужели свет в окне? Вопрос, в чьем?

Почему-то этот свет девушку встревожил еще больше.

– Ребята, – позвала она своих спутников, – мне мерещится свет в конце тоннеля.

– Да ладно! – обрадовался Лёха и пригляделся: – Не, не мерещится! Там точно свет. Живые тут еще есть!

– Может, какая деревня, – предположил Саша, догнавший первую группу путешественников. – Света? Вы не знаете? Тут рядом должны быть какие-нибудь поселения?

– Понятия не имею, – откликнулась их гид. – Я даже не знаю, где мы вообще находимся.

– Не важно, – отмахнулся вымотавшийся Лёха. – Идем туда. Там нас накормят и, может, даже дадут переночевать.

– Высоковато это окошко для деревенского дома, – рассудила Вита, продолжая всматриваться сквозь туман. – Как-то это странно.

– Слушай! – приятель уверенно обогнал девушку со своим нежеланным грохочущим грузом. – Это только в мультиках посреди леса стоит избушка разбойников. Да и то, они там не ножи точат, а в карты режутся и песни веселые поют.

– В мультике да, – согласилась Вита. – А тут…

– Пожалуйста, пусть это будет просто очень высокой дом, – тихо попросила Кира. – Может, мотель какой? И без разбойников.

Ей явно тоже было не по себе в этом жутком лесу. Вита не стала ничего говорить. Не стоит нервировать остальных. Что бы там впереди ни было, это однозначно лучше, чем этот лес и туман. Девушка чуть улыбнулась приятельнице и поспешила за неугомонным Лёхой. Отмечая, что успела немного замерзнуть и прилично вымотаться.

3 глава

Можете себе представить человека, кто долго и тяжело болел и вот наконец начинает понемногу возвращаться к нормальной жизни? Буквально крохотными шагами. Когда заново вспоминаешь, как любишь солнце и свежий воздух, какой вкус у любимых блюд и напитков, как хорошо иногда просто сидеть и смотреть на этот мир. Вот примерно так же чувствует себя тот, кто получил отпуск впервые за последние четыре года.

Алексей позволил себе взять три недели. Первые дни он оставался дома, чтобы «акклиматизироваться» или, проще, «переломаться». Перестать вскакивать в семь утра, не хвататься то и дело за телефон, вспомнить, что можно есть размеренно и в удовольствие, а самое главное, отойти от гонки, прекратить держать в голове сразу несколько задач и волноваться за всех и вся.

Вообще, он сам не знал, что ему мешало собраться отдыхать раньше. Бизнес давно налажен. Новый цех по сборке мебели запустили еще два года назад. Все стабильно. В офисе тоже все в порядке. Коллектив подобран отличный, отдел продаж работает более-менее ровно, маркетологи тоже в целом справляются. Но как-то так он все откладывал и откладывал отпуск, пока в какой-то момент не понял, что уже реально пора остановиться и отдышаться.

И вот на четвертый день «каникул» Алексей прилетел в Вену. Тур ему понравился сразу, когда еще покупал путевку. Посмотреть есть что, и все четко рассчитано, можно в дороге отдохнуть в автобусе, но и походить в удовольствие тоже выпадет достаточно.

То ли ему повезло, то ли потому, что Лёха с момента, как сошел с самолета, пребывал в приподнятом настроении, но группа товарищей, с кем предстояло ехать в автобусе, понравилась ему как-то сразу. Особенно соседка.

В автобусе, небольшом, довольно уютном, он хотел занять одно из первых мест, сразу за кабиной водителя. Где обзор лучше. Но там было занято. На втором двойном сиденье Лёха увидел девушку. Лет двадцать пять, одета просто, по-походному, в голубые джинсы и серую футболку. Каштановые волосы стянуты в «хвост», в глазах… да просто любопытство и улыбка. Какая-то обычная. Без намеков, вызова, ожидания флирта. Он чуть вопросительно поднял брови, она кивнула и ногой задвинула свою спортивную сумку под сиденье, чтобы освободить больше места для его багажа.

Когда автобус уже направлялся к центру Вены, сопровождающая, которую звали Светланой, начала рассказывать историю города. Лёха же фоном слышал «Арию», звук доносился со стороны соседки, даже несмотря на то что она надела наушники.

Девушка случайно поймала взгляд соседа. Видимо, он слишком откровенно косился на ее смартфон.

– Простите, – вынув наушник, шепотом извинилась она. – Мешаю, да?

– Нет, – поспешил возразить Алексей. – Музыка шикарная. Честно, думал, как украсть у вас один наушник.

Он старался, чтобы это не выглядело как заигрывание или флирт. Получилось искренне, и девушка сделала попытку отдать ему желанный наушник. Снова как-то запросто, по-товарищески. Но они уже подъезжали к обещанному Старому городу, потому он отказался.

После полуторачасовой экскурсии, где туристы под рассказ Светланы оценили все самые основные достопримечательности: церковь Святого Петра, собор Святого Стефана, потом Венскую оперу – группа миновала пестрый Музейный квартал, прошла к зданию парламента, затем до Венской ратуши. Потом шли до Бургтеатра и посмотрели Якорные часы. Штука интересная и необычная. Для себя Лёха решил, что это самое пока яркое его впечатление от Старой Вены.

Света отпустила туристов «в свободное плавание» у ворот Хофбурга – сердца австрийской столицы. Алексей заметил, что большая часть их группы отправилась изучать бывшую зимнюю резиденцию Габсбургов. Он заходить на территорию не стал. Так, на центральное строение глянул, и все. Дальше он гулял. Снова сживался со своим отпуском, вспоминал это шикарное чувство свободы и безделья.

Где-то через полтора часа Алексей немного устал с непривычки, захотел курить и уже был не прочь где-то перекусить. Все в той же туристической карте значилась синенькая точечка со странным названием «Демель». Света, давая им последние наставления, упоминала, что это какая-то знаменитая кондитерская. И главное, это тут совсем рядом.

Лёха свернул на нужную улицу и скоро увидел летнюю веранду кафе. На углу дома висела скромная черная овальная вывеска. А за одним из столиков сидела девушка. Похоже, соседка по автобусу. Она откинулась на спинку стула, подняла лицо к солнцу, руки лежали на столе. В одной из них между пальцами тлела сигарета. Рядом стояла пепельница.

Девушка выглядела такой безмятежной и свободной, что Алексей засомневался, стоит ли к ней подходить. Не хотел мешать. Но… Вообще, она ему нравилась. С этой девушкой хотелось общаться. Не флирт опять же. Просто еще одно удовольствие от поездки.

Потому Алексей сделал несколько шагов вперед, остановился за оградкой кафе, так, чтобы соседка могла его заметить. И просто стал ждать, как она отреагирует. Через несколько секунд девушка повернула голову и чуть улыбнулась, как-то лениво махнула рукой.

– Привет! – голос звучал дружелюбно, но оценить искренность сейчас Лёха не мог, глаза соседки скрывали солнцезащитные очки. – Есть или курить?

Вот такой разговор ему нравился.

– Все и сразу, – честно признался он. – Можно опять составить компанию?

– Конечно, – это прозвучало даже с некоторым удивлением, что он все еще там, за оградкой.

Алексей быстро исправил это дело, обошел столики, присел напротив, достал сигареты. Девушка придвинула ему пепельницу и свою зажигалку.

А вечером они уже ужинали вместе. Тогда же Алексей узнал имя своей соседки. Так бывает, когда обоим нравилось общение, но как-то познакомиться, если не догадались вначале, потом даже немного трудно, что-то смущает спросить имя, это нужно было сделать сразу.

– За первый глоток! – произнес он тост за ужином, поднимая кружку с пивом.

– И послевкусие, – отозвалась девушка.

– Кстати… – начал мужчина, потянувшись за гренкой. – Признаюсь. Меня зовут Алексей. Но с детства почему-то все кличут именно Лёхой. Протестовать не пробовал.

– Вита, – в ответ коротко отозвалась она.

– Нравится, – оценил Алексей. – Но интересно, а полное какое? Виталина? Или… может, Виолетта?

– Нет, это единственный вариант, – пояснила Вита спокойно. – Мой отец был преподавателем латыни.

– Эпично, – прокомментировал мужчина. – Но имя все равно красивое.

– Тогда можно перейти на «ты», – предложила с легкой иронией девушка. – Вообще, это стоило бы сделать раньше.

– Под пиво идеально, – решил Лёха.

К концу второго дня их маленькая компания разрослась. Лёха и Вита познакомились с очаровашкой-профессором и серьезным парнишкой Сашей, что знал много исторических фактов, и его было интересно слушать. А еще были брат и сестра Кирилл и Кира. К середине путешествия сдружилась и вся группа. И вот теперь они всем составом пробираются через лес, как какие-то герои шоу «Остаться в живых».

Алексей понимал Виту. Ему тут не нравилось все и вся. Они на чужой территории. Даже не просто в чужой стране, в чужом лесу. Это место наполнено чем-то иным. Лес несет угрозу. Или те, кто в нем обитает. В какие-то там потусторонние силы Алексей никогда не верил. В жизни и без всякой хтони хватает опасностей, чего в сказки верить. Нет, он чувствовал там, за этими темными стволами, чье-то присутствие. И это не зверь. Кто-то разумный и очень недобрый. И не один.

Алексей злился на обстоятельства. Этот ненормальный лес с его непонятной угрозой внезапно напомнил прошлое. Когда-то Лёха три года отслужил по контракту, успел побывать в нескольких «командировках» в местах локальных конфликтов. И вот там очень быстро приобретаешь некое «шестое чувство», когда, как говорят, холкой чувствуешь опасность. Чаще всего смертельную. Это как чужой взгляд в затылок.

На войне учишься быть маниакально осторожным, чтобы выжить. Там делишь мир на своих и чужих. Вот эта группа на дороге – они свои, а там… Черт его знает, кто там прячется за этими темными стволами. Да еще проклятый туман. Надо убираться отсюда как можно быстрее. Был бы он один, давно бы плюнул на все и рванул обратно к автобусу. Сразу надо было развернуться, как только сделал первые несколько шагов по этому лесу.

Но он не один. И бросить тут остальных Алексей не мог. Та же привычка, приобретенная в армии. Защищать. В первую очередь детей, кого, слава богу, тут нет, стариков и женщин. Это даже не работа. Не обязанность. Это долг. Не просто вбитое уставом и офицерами правило. Уже давно это стало безусловным рефлексом. Только если войну и свой опыт Алексей хотел бы и забыть, отодвинуть назад, то вот это чувство ответственности за тех, кто слабее, он не предаст. Не сможет. Да и не хочет.

Он обязан вывести их отсюда. Обязан защитить. Алексей метнул короткий взгляд вбок. Рядом шагала Вита. Решительное выражение лица, гордо вздернутый подбородок. Только в глазах плещется паника. Как у новобранца в первом бою. А Кира, наоборот, нагибает голову, прячет лицо. Наверняка с трудом сдерживает слезы. Даже Зоя сгорбилась вся, кутается в свою куртешку и хмурится. Еще там сзади девчонки. Такие же тихие и испуганные. Что-то все же не так в этом поганом лесу. И надо сваливать отсюда.

Что бы там ни было впереди, кто бы ни зажег тот огонек, это все равно обещает хоть какое-то укрытие. Защиту. Или прямое честное столкновение. Что уже лучше этих навязчивых, каких-то злых или даже голодных взглядов в затылок.

Впереди показались ворота. Две массивные тумбы, сложенные из серого камня. Грубые, неровные, суровые. Похожи на двух стражей. А между ними створки из чугунных прутьев. Украшены литыми завитками и какими-то вензелями. Вся группа как-то резко сбавила шаг, притормозила перед этим порталом.

– Так! – громко распорядился Алексей. – Тот, кто сейчас скажет, что это похоже на кладбищенские ворота, дальше Зойкин арсенал потащит сам!

Он тут же перехватил ручку чемодана в левую руку, правой решительно толкнул створку ворот. Лёха ожидал зловещего скрипа петель, уже предчувствовал, как тяжело и нехотя откроется перед ними этот проход. Это бы явно соответствовало окружающей их зловещей атмосфере, способной составить конкуренцию любому фильму ужасов. Но нет. Ворота распахнулись легко. И беззвучно.

Алексей вглядывался вперед, что там еще нового и жуткого? Перед ними снова были деревья. Но уже совсем другие. Не лес, а парк. Нечто более ухоженное и чистое.

– Пошли, – скомандовал он остальным, пропуская всех вперед.

Вита шагнула за ворота и застыла там, как страж. Так же следила, пока вся группа окажется по эту сторону изгороди. Верная напарница. Кира прибавила шаг, чуть ли не перепрыгнула невидимую черту, будто спасалась от жуткого леса, оставленного за спиной. За ней сразу же поспешил и Кирилл. Потом Зоя и Саша, дальше запыхавшийся Дмитрий Иванович в сопровождении Юли и Насти, остальные прошли всей группой, чуть ли не в ногу. Лёха закрыл ворота.

Это было странно. Неприятное ощущение чужого недоброго взгляда исчезло. Будто осталось там, за литыми прутьями ворот. Как-то даже дышать стало легче. Приятно, но…

– О! – послышался усталый, но довольный голос Киры. – А тут дорога лучше! Утоптанная! Ходить можно!

Лёха привычно весело улыбнулся. Это говорит девушка, которая даже по брусчатке европейских столиц бродит на каблуках! И тут же снова испытал некий укол тревоги. Дорога… Там, в лесу, она выглядела так, будто по ней уже лет двадцать никто не ездил. Даже здесь, за воротами, где она на самом деле явно лучше, не видно проезжей колеи, какую оставляют колеса автомобилей. И это в двадцать первом веке? Даже в польской глухомани? Прямо привет Станиславскому: не верю!

Но у него не было времени задумываться о таких вещах. Надо было двигаться дальше. Давешний огонек стал ярче. Теперь не ошибешься, точно свет в окне. Привычно желтоватый. Как от электрической лампы. И он уже не один. Да, там явно здание. Причем высокое. И обитаемое.

Дом оказался большим. Фронтонная часть в три этажа сложена из старого серого камня, как виденный утром Ксёнж, и такая же чисто «европейская» черепичная красная крыша. Над входом на портике красовался какой-то герб и даже девиз на латыни или еще каком-то малопонятном языке. И похоже, к центральной части пристроены дополнительные флигели. В общем, весьма массивное и явно старинное строение.

– Да ладно! – высказался Лёха с подобающим случаю сарказмом. Только наполовину показным. – Что еще это могло быть! Конечно, замок. Очередной чертов замок. Света? Это точно не часть вашей программы?

– Я бы даже чем-то ценным поклялась, – нервно усмехнулась их сопровождающая, – что точно это не входит в тур. И если честно, если бы входило, я бы, наверное, отказалась от работы.

– Понимаю вас. Я бы тоже, – прочувствованно заметил Дмитрий Иванович.

– Наплевать, – коротко известил всех Владимир. – Там тепло и, может, кормят. И наверняка связь ловит.

Самый малоценный «член экипажа» поправил удобнее свою огромную спортивную сумку на плече и первым отправился ко входу.

Алексей, уже привычно подстроившись под шаг своей приятельницы-напарницы, подумал, что мог бы подколоть Виту, что вот теперь она наверняка точно сыта всеми этими архитектурными изысками по самые уши.

4 глава

Он старался сдерживать свое раздражение. Говорил же матери, чтобы та купила ему тур куда-нибудь в Таиланд. Или в Турцию хотя бы. Нет, Европа! Владимир ничего в целом не имел против замков и всяких там достопримечательностей. Вообще, у него историческое образование, между прочим. Посмотреть на то, о чем пять лет рассказывали в университете, даже забавно. Почему нет? К тому же Австрия и Чехия относятся к странам, где любят пиво. Владимир его тоже любил. Как и вкусно поесть, а говорят, в Польше как раз отличная кухня.

Согласился. И что? Отдых в принципе его устраивал. Но не его организация! Эта то ли гид, то ли сопровождающая. Света. Поговорить мы все горазды. С делами хуже. То номера в гостиницах двухместные. То в автобусе пиво нельзя. И теперь еще это! Что значит, у нее нет сигнала на сотовом? А то, что ее группа застряла неизвестно где? Шла бы одна искать помощь, нет же, потащила всех за собой.

Да и местные тоже хороши. Не могли дать нормального водителя? Какой-то невменяемый, наверняка не поляк, а мигрант. Получил наличкой на лапу, завез куда-то, ближе к своей затрюханной деревушке, должно быть, и свалил. Просто свалил! А еще говорят, что в России бардак.

Ладно. Промотались они по какому-то лесу, где даже дорог нормальных нет. Снова привет якобы цивилизованной Европе! Это вот как раз раздражало здорово. Еще Владимир успел немного разозлиться. Теперь уже на самого себя, когда они все вместе прошли ворота, ведущие в замок. Что-то сердце как-то неприятно екнуло. Как раз из-за мысли, что они вроде не в далекой дикой глухомани, типа российской тайги, например, а тут к вполне себе обжитому дому даже нет асфальтированной проезжей дороги. Вообще как-то странно, будто тут автомобили лет сто не ездили. То есть никогда…

Вот эта мысль была неприятной. Точнее, напрягающей. Потому Владимир ее сразу отбросил. Только зашагал быстрее. К замку. Если это можно так назвать. В представлении Владимира замки все же нечто иное. Вот там, в Австрии, в Венском лесу, – вот это замок! И тебе стена крепостная, и окна-бойницы, и башни. Все, как полагается. А это… Большой дом. Красивый, да. Но почему-то европейцы, в отличие от русских, называют замком все подряд. Даже это.

Ну да ладно. Замок, и бог с ним. Но теперь все стоят во дворе и рассуждают об архитектуре. Мало насмотрелись? Опять же в целом вся эта компания не так и плоха. Народ и поесть всегда «за», да и видел он, сколько пива они по вечерам заказывали. Вон, баба эта, Зоя которая. Целый чемодан бухла набрала еще и с собой на Родину везти. Вообще, не раздражают все они особо. В большей части случаев. На самом деле Владимир честно мог признаться, что ему до группы, что называется, параллельно. Но сейчас он хотел есть и просто уже куда-то сесть. Чего топтаться?

Этот дом, конечно, не отель. Но надо уже решать с их ночевкой. Если эта Света не в состоянии, он сам.

Владимир решительно поднялся по широким ступеням к парадному входу, ухватился за ручку двери. Такую массивную, литую. Кольцом. Внушительная стилизация. Дернуть-то дернул, да толку никакого. Владимир осмотрел стены рядом. Даже намека на звонок нет. Ладно… Он настойчиво постучал костяшками пальцев по двери. И заодно, все же поддавшись своему раздражению, не удержался и пнул дверь ногой.

Алексей удостоил это дело усмешкой. Но на словах прокомментировал довольно добродушно.

– Дом большой, – заметил он. – На громкий стук придут быстрее.

Владимир чуть кивнул. Ссориться с этим парнем он не хотел. Да и повод не тот. Вот только прошла уже минута, а дверь так и не спешили открывать!

Владимир чуть прошелся вдоль площадки, посмотрел на окна первого этажа. Вон же! Свет-то горит. Что? Лень до двери дойти?

Он снова вернулся и постучал. Настойчиво, но пока решил дверь снова не пинать. На третьем ударе случилось чудо. И это было даже немного неожиданно, так как шагов в доме Владимир не услышал. Дверь просто вдруг начала приоткрываться. Он даже чуть шарахнулся назад.

На пороге появилась женщина. Вернее, существо женского пола. Платье жуткое, грязно-серого цвета, длинное, почти в пол. Волосы какие-то мышастые. Совершенно невыразительное лицо. Женщина посмотрела на Владимира как на предмет мебели. А потом окинула всю группу за его плечом таким же совершенно пустым взглядом.

– Войти можно? – буркнул мужчина.

Женщина будто и не услышала.

Владимир обернулся к остальным за помощью. В языках он был не силен. Кто-то там вроде знает английский или немецкий.

К нему поспешила Светлана. Будто только вспомнила, что это вообще ее обязанность – заботиться о группе.

– Hello! – немного нервно, но звонко произнесла она, одарив чудо в дверях довольно наигранной бравой улыбкой. – We are Russian tourists. We need help.

«Мы русские туристы, и нам нужна помощь». Вроде понятнее некуда. Женщина чуть повернула голову и уставилась на Свету. Как-то странно. Все таким же пустым взглядом. Выглядело это не слишком приятно. Гид машинально отступила назад.

Владимир нахмурился. Тетка ему не нравилась. А Света в целом вполне адекватна. И в принципе он был нормальным мужиком. Потому Владимир чуть шагнул в сторону, инстинктивно прикрывая сопровождающую собой. Теперь взгляд непонятной тетки упирался в него. Неприятно, но не больше.

– И? – по-русски осведомился Владимир у женщины.

Реакции снова не последовало. Мужчина оглянулся на остальных.

– И кто придумал, что якобы именно английский является языком международного общения? – насмешливо и устало поинтересовался в никуда Лёха.

– Тупая мысль, – согласился с ним Владимир. – Но делать-то что?

– Попробую, – чуть робко предложил Дмитрий Иванович и тоже шагнул ближе к двери. – Pani, proszę o pomoc.

Читал это их профессор по бумажке. Точнее, подсмотрел, подслеповато щурясь, в маленьком блокнотике. Дмитрий Иванович и раньше удивлял группу такими перлами. Составил сам себе небольшой разговорник. Как он догадался внести туда эту фразу? В целом ведь Владимир понял, что профессор сказал. Польский еще как-то можно разобрать. Что-то вроде «прошу помощи», звучит почти по-русски.

Но главное, его поняла церберша в дверях. Даже прямо оживилась. Снова окинула всех взглядом, а потом просто молча шагнула назад, освобождая проход. И сделала ручкой, мол, давайте за мной.

Света рядом с Владимиром облегченно вздохнула. Он сам был рад, что они хотя бы попадут в этот чертов дом! И мужчина первым последовал за чудом, ожидающим их теперь в холле.

Внутри было… Впечатляюще. Все-таки за время своего тура они успели посмотреть множество красивых сооружений. Как было обещано: замки, дворцы и монастыри. Но это все музеи. Внешне красиво, внутри… Что-то как-то расставленное для антуража. Этот замок или дом, кажется правильнее поместье, был настоящим. То есть жилым. И живут тут точно богато.

Вслед за служанкой, а эта тетка напоминала именно прислугу, вся компания прошла от дверей по паркетному начищенному, как зеркало, полу к окнам, где стояли диваны и кресла. Такие… По-настоящему антикварные. Когда смотришь и ощущаешь их возраст. Сейчас таких не делают. Ножки гнутые, отделка пышная, вензеля какие-то вышиты.

Как и положено, у дальней стены был камин. Большой, с широкой ложей, с полкой белого камня, обрамлен двумя колоннами. Над камином висел какой-то пейзаж. Наверняка тоже недешевая копия местного польского классика жанра. Возле камина лежала… Медвежья шкура. Не имитация. Реальная шкура. И это почему-то произвело на Владимира более сильное впечатление, чем все остальное. Может быть, потому, что на фоне всей этой роскоши шкура выглядела немного неуместно. И… угрожающе, что ли. Это все из-за освещения. Похоже, электричества нет. Только свечи везде горят. Неровно и тускло. Потому, видимо, всякая дурь в голову и лезет.

Мужчина поспешил отвернуться. Посмотрел вопросительно на служанку. Она в ответ мазнула по нему все тем же совершенно пустым рыбьим взглядом.

– Poczekaj tutaj, – бросила тетка и куда-то пошла. Как робот. Будто марионетка, кому передвигает конечности невидимый манипулятор. Только… шла она по паркету совершенно бесшумно.

– Что она сказала? – полушепотом поинтересовалась у Владимира Настя.

– Понятия не имею, – признался он, хотя снова смутно уловил смысл, вроде «будьте тут». Тут так тут. Владимир, подумав, уселся на один из диванов, скинув свою сумку на пол.

Девушка устроилась на краешке, старалась держаться рядом с ним. Владимир посмотрел на нее устало. Нет, оно опять же верно. Незнакомое место, непонятно чего ждать. Он в принципе был «за», что женщин надо защищать. Просто… Эта Настя и еще Юля, они такие… Какие-то слишком незаметные. Тихие. Владимир предпочел бы более яркую женскую компанию.

Но прогонять девушку он не стал, просто отвернулся и наблюдал за остальными. Кира оглядывалась, как маленькая девчонка в магазине игрушек. С восторгом и легкой опаской. Будто не верила, что все кругом настоящее. Ее брат, всю дорогу не выпускающий из рук фотоаппарат, уже выстраивал кадр с камином.

Вита стояла спокойно. Но казалась слишком напряженной. Похоже, она не верит, что все же повезло и тут, возможно, им помогут. Если бы еще и покормили…

Алексей рассматривал мебель. С истинным восхищением, даже с благоговением. Он робко коснулся спинки одного из кресел, провел нежно пальцами по обивке.

– Потрясающе, – поделился он. – Ручная работа. Где-то начало девятнадцатого века, похоже.

– Серьезно? – Саша тут же оказался рядом с ним. – Настоящее? И все еще не развалилось?

– Такое не развалится, – гордо отозвался Алексей. – Тем более мебель явно недавно реставрировали. Это прямо в стиле «жакоб», хотя, конечно, мастер, скорее всего, был немцем. Вернее, австрийцем.

– Ты в этом разбираешься почище всякого гида, – заметила Светлана с легкой улыбкой.

– У меня отец был краснодеревщиком, – признался Лёха. – Сам я тоже мастерить умею. Но… Не так, конечно. Моя мебель проще. Ширпотреб.

– Себе или людям? – вдруг заинтересовался Владимир.

– Цех свой, – коротко пояснил ему молодой человек. – А вообще… Не зря я, похоже, прокатился с вами. Может, стоит заняться вот такими дорогими заказами? Под антиквариат? Тоже ручной работой?

– Я спец по рекламе и маркетингу, – усмехнулась суховато Вита. – Обращайся, если что.

– Забавно, – заметила Настя, нервно хохотнув. – Вы уже бизнес спланировали.

– Что еще делать-то? – пожал Владимир плечами. – Контакты оставь потом, Лёха. Моя маман любитель всего такого. Будет тебе клиент.

– Посмотрим, – неопределенно отозвался мебельщик. Он все еще задумчиво осматривал кресло, будто уже мысленно разбирал, как оно сделано.

– Долго еще? – Владимир знал, что ему никто не ответит, но ждать надоело.

– Интереснее узнать, кого или чего мы ждем, – заметил Дмитрий Иванович.

– Хозяина наверняка, – решил Саша.

Это прозвучало у него как-то… Особенно. Будто местный хозяин некто неординарный. Ну, прямо Дракула собственной персоной. Пусть воевода вроде бы не из этих мест. Но, честно говоря, Владимир этого парня понимал. В таких декорациях невольно вырисовывался весьма внушительный портрет этого самого хозяина.

Наверняка высокий и мощный в плечах, будто настоящий воин, обязательно темноволосый и кудрявый. И патлы должны красиво спадать на воротник. Лицо строгое и бледное. Глаза зато горящие и черные, как угли. Можно представить этого человека в камзоле, расшитом золотом, в белой атласной рубахе. Обязательно с жабо. И сапоги! Высокие, блестящие. Со шпорами.

Владимир невольно улыбнулся. Вообще, он редко так фантазировал. Но тут явно все располагает. И как-то… становится неуютно. Хотя это все, конечно, чушь.

Пару минут группа еще маялась в тишине, не зная, чем заняться и о чем поговорить. Все слишком устали и перенервничали. Но вот наконец-то на лестнице послышались шаги. Быстрые и довольно легкие. Владимир про себя отметил, что наличие этого звука радует его по определению. Та тетка ходила как-то слишком тихо. Если бы появился еще какой-то такой… чересчур тихий, Владимир бы, наверное, начал нервничать.

В холл спускался мужчина. В его внешнем виде не было практически ничего от фантазии Владимира. Ну, разве что хозяин все же оказался брюнетом. А так… Владелец этого дома был таким… кажется, это называют «жилистый». Понятно, худой, где-то с Владимира ростом, но мужик явно себя держит в форме. Нет того разворота плеч и массивности воина, скорее, это атлет.

Хозяин замка был одет в темно-коричневые мягкие брюки, прямые и чуть свободные. Рубаха на нем и правда была светлой. Только без всяких там жабо. Простой вырез и чуть заметный воротник-стойка. Темные волосы были подстрижены немного старомодно. Просто, чтобы не мешали. Лицо хозяина бледновато, скулы острые, вообще черты какие-то резкие, но нет этого неприятного выражения аристократической надменности. Глаза темные, живые.

Подойдя ближе к группе туристов, местный пан успел каким-то чудом рассмотреть каждого. Первым он глянул на Лёху. Как-то… Будто на равного соперника. С неким немым признанием и уважением. Потом учтиво кивнул профессору, так же – Зое, только еще чуть улыбнулся, буквально уголками губ. На миг встретился глазами с Саньком, чисто по-мужски, с явным удовольствием окинул взглядом Свету, Виту и Киру, в этом Владимир его понимал. Хозяин снова чуть улыбнулся дружелюбно Кириллу, заметив его технику. Равнодушно глянул на самого Владимира, мазнул взглядом по примостившейся рядом Насте. И вот что удивило больше всего, так это внимание к Юле. Владелец дома встретился с ней взглядом. Как-то особенно. Как смотрят на ту, что понравилась. Значительно. Девушка чуть смутилась и опустила голову.

Хозяин выбрал себе место так, чтобы видеть всю группу, и чуть вопросительно произнес:

– Dobry wieczór!

Нет, польский все же лучше английского. «Добрый вечер». Вполне себе логичное и простое приветствие. Владимир явно мог хоть что-то понять. И потому тут же помахал хозяину дома рукой в ответ. Но тот не успел хоть как-то отреагировать на этот жест, потому что Света выступила вперед и, поздоровавшись в ответ на английском, попыталась объяснить поляку ситуацию. Она только еще заканчивала первую фразу, как стало понятно, что владелец замка не знает этого языка. На его лице появилось такое интересное выражение недоумения.

– Со? – переспросил поляк.

И снова это звучало как русское «че» и было вполне понятно.

Света беспомощно обернулась к остальным, чуть кивнула Дмитрию Ивановичу, но профессор только развел руками.

– Простите, Света, – покаянно улыбнулся он. – Я как-то не думал, что попаду в такую ситуацию, и записать ничего на этот случай не смог.

Его слова вызвали у хозяина замка явный интерес. Он оживился и заулыбался.

– Rozumiem twój język! – выдал поляк и тут же исправился. – Знаю русский…

Проговорил он это с ужасным акцентом. Но хоть так!

– Слава богу! – искренне обрадовалась Светлана. – Простите нас за вторжение! Мы туристы. Наш автобус сломался там… За лесом. И нет связи!

Она продемонстрировала свой смартфон.

– Нам нужно вызвать помощь, – закончила слова сопровождающая.

Хозяин дома преувеличенно сочувственно вздохнул.

– Я не имею связи! – почти трагично известил он. – Нет…

Он указал на технику в руках женщины.

– Сигнала нет? – подсказал Лёха, подходя ближе. – Или вышки? Вообще Интернета нет? А телефон городской?

– Нет телефона и… этого всего нет, – подтвердил поляк. – Старый дом. Все старое. Новое не поставить.

– Похоже, мы здорово влипли, – резюмировал ситуацию Алексей.

– Нет! – тут же возразил ему хозяин дома очень даже радостно. – Можно быть тут! Вы можно быть на ночь! Много комнат! Я приглашать!

Светлана такого предложения, похоже, просто испугалась. Она обернулась к своей группе с немым вопросом на лице. Настя заерзала рядом с Владимиром на сиденье. Он понимал, что такой ночлег может им обойтись весьма не дешево, похоже, у девушки уже не так много с собой денег осталось.

Вита и Лёха переглянулись с совершенно одинаковым сомнением на лицах. Кира посмотрела на брата с каким-то почти детским отчаянием. Саша только пожал плечами, Дмитрий Иванович нехотя кивнул.

– Извините, – снова обратилась их сопровождающая к хозяину замка. – Я не могу сейчас связаться с владельцами моего агентства. Они решают финансовые вопросы в таких ситуациях. А моя группа… Ваше предложение… Не уверена, что мы соберем нужную сумму.

– Nie, Nie rób tego! – поспешил возразить владелец дома, потом спохватился и перешел на ломаный русский. – Денег не надо! Я приглашать!.. Гости!

Он так обрадовался, что нашел нужное слово!

– Гости! – снова повторил мужчина с радостной улыбкой. – Я мало вижу людей. Много один. Будьте здесь. Я показать комнаты. И будет ужин!

Последнее Владимира прямо-таки воодушевило. Он не видел причин дальше отказываться от такого предложения. Бывают же нормальные люди! Вот живет тут мужик один. В глуши этой проклятой. Скучно ему. А тут туристы. Ему польза, общение, им ужин и ночлег. Это уже вполне себе честная сделка.

Владимир решительно поднялся с дивана, подхватил свою сумку.

– Спасибо! – он улыбнулся хозяину замка. – Это очень любезно с вашей стороны.

– Ну да, – не слишком уверенно подхватила за ним Светлана. – Мы все так устали и перенервничали…

– Пойдем! – позвал хозяин замка и первым направился обратно к лестнице. – Я все показать! Комнаты! Я рад вас пригласить!

Вся группа еще как-то не пришла в себя после столь щедрого предложения. Все казались немного смущенными и неуверенными. Но Владимиру было все равно. Он спешно следовал за владельцем дома. За ним семенила Настя, девушка по дороге кивнула Юле, как бы приглашая приятельницу поторопиться.

Саша тоже забрал свой рюкзак, поспешил к лестнице. Вита поправила лямку сумки, быстро глянула в сторону Киры. Та только пожала плечами, глядя в пол, будто старалась спрятать свои эмоции.

Понемногу все потянулись наверх, шли по белым мраморным ступеням, устланным синим ковром. Осматривали пейзажи, висящие на стенах, добротные плотные шторы с замысловатыми ламбрекенами, позолоченные светильники с кучей блестящих стеклянных подвесок и цветочными узорами литья.

Наверху, на втором этаже, был холл. Не такой большой, уютный. Тут тоже стояла пара диванов, небольшой столик, у стены очередной антикварный книжный шкаф со стеклянными дверцами. А в обе стороны вели коридоры с множеством дверей.

Хозяин дома любезно ждал, пока вся группа поднимется наверх. Владимир чуть облокотился о перила у верхней ступеньки. Его вся эта интеллигентная застенчивость остальных уже просто раздражала.

Последними тянулись Лёха и Вита. Он тащил все тот же всем осточертевший чемодан Зои, девушка просто составляла ему компанию. Владимир услышал их разговор.

– Ты хмуришься так, – иронично заметил Алексей Вите, – будто тебе предлагают ночевать в сарае, а не в приличном доме. Или это у тебя остаточная реакция на стресс?

– Наверное, – суховато усмехнулась она. – Просто… Невольно вспоминается, где бывает бесплатный сыр.

– Сыр ты уже купила, – напомнил ей приятель. – И недешевый. Так что можно считать, все ритуалы соблюдены.

И, став серьезным, добавил:

– Оно, конечно, все немного странно. Но не думаю, что тут что-то может случиться за одну ночь. Завтра мы будем уже далеко.

Девушка только кивнула в ответ и все же чуть улыбнулась.

Владимир ее не понимал. Но это все мелочи. Главное, все собрались, сейчас их разместят по комнатам, а потом наконец-то покормят.

Владелец замка снова оглядывал туристов. Можно подумать, теперь он старший в группе и пересчитывает всех чуть ли не по головам. Снова его взгляд задержался на лице Юли. Заинтересованный, мужской взгляд. Владимир чуть слышно хмыкнул. Но в целом, как говорится, о вкусах не спорят.

Потом владелец дома посмотрел на Кирилла и Киру.

– Семья? – спросил он.

– Она моя сестра, – пояснил фотограф.

Хозяин перевел взгляд на Виту и Алексея. Они переглянулись и одинаково иронично усмехнулись.

– Мы просто близки по духу, – отозвался Лёха.

– Я просто хотел знать, как вам удобно спать, – немного смутился владелец поместья.

– Боюсь, нам всем нужны отдельные комнаты, – заметила Светлана.

Он только кивнул в ответ и повел группу в правый коридор. Несмотря на то что Владимир уже очень хотел куда-то сесть, причем желательно с удобствами, он сейчас не спешил. Лучше понаблюдать.

Хозяин отворил первую дверь по коридору и дал возможность всем оценить убранство спальни. Тут все было как положено. В смысле, комната была именно такой, какую ожидаешь увидеть в замке. И кровать широченная с балдахином, и кресла все такие же роскошные, шкаф в углу, шикарный ковер и все прочее.

– Можно? – робко поинтересовался Дмитрий Иванович.

Хозяин обрадованно кивнул.

– Премного благодарен, – искренне и явно облегченно поблагодарил пожилой мужчина и скоренько переступил порог спальни. Напротив него поселилась Светлана. Дальше в комнатах обосновалась Зоя, за ней Саша. Кира и ее брат выбрали две спальни рядом по другой стороне. Наконец Владимир счел, что ему пора устроиться самому, и сразу согласился на следующую спальню.

– Отлично, – окинув внутреннее убранство быстрым взглядом и убедившись, что условия точно как у остальных, сказал он. – Спасибо. И… Скажите, а ужинать когда будем?

– Я предупрежу слуг, – важно заявил хозяин дома. – Через час подадут на стол.

– А это где будет? – выяснял подробности Владимир.

Владелец дома чуть задумался.

– Вы же не знать мой дом! – чуть огорчился он. – Вас будут ждать внизу, проводить. А после ужина я показать все!

«После» Владимира волновало мало. Он есть хотел. А час это в данной ситуации очень долго.

– Есть что перекусить? – тихо спросил он у Насти.

Девушка всю дорогу держалась рядом с ним. Как прилипла! Одно хорошо, хоть разговорами не достает.

– Печенье есть, – роясь в сумочке, сказала она. – Пачка.

– Давай, – он сразу забрал все. – Увидимся и спасибо.

Похоже, она надеялась, что они перекус разделят. Владимир считал иначе. Ему одному тут мало. К тому же уже хотелось остаться наедине с собой. Ребята они все неплохие, но сегодня их слишком много. Прикрыв за собой дверь, Владимир сбросил на пол сумку, поспешил к кровати, скинул кроссовки, устроился удобно и вскрыл пачку печенья. Вот это уже нормальный отдых!

5 глава

Кирилл вошел в отведенную ему комнату, на прощание весело помахав сестре рукой, закрыл дверь, тут же суетливо ринулся разбирать свой рюкзак. У него еще осталось немного зарядки на ноутбуке, он успеет перекачать снимки! Молодой человек бережно разложил технику на кровати. Покрывало было атласным, скользким и чуть прохладным, сама постель – просто огромная, под балдахином, который поддерживали резные столбики. Но Кириллу не было до всего этого дела. Он с трудом дождался, когда ноутбук ожил, и принялся сохранять свою работу.

Какие получились кадры! Это лучшее, что он видел в этом туре. Этот лес… Страшный до жути! У Кирилла тряслись все поджилки, пока они пробирались по этой странной дороге. А кругом темно, туман… Он так боялся, что руки будут трястись и кадры получатся смазанными. Но нет, кажется, повезло.

Сейчас молодой человек с бешеной скоростью листал изображения на экране. Отлично! Кажется, ему удалось ухватить это! Настроение, атмосферу, то, как белая дымка цепляется за угольно-черные ветви. Как из тумана выступают стволы сосен и редкие ели. Это потрясающе! Или вот! Ворота! Легкий блеск металла, изящная ковка и все те же обрывки тумана, будто запутавшиеся в решетке. Кое-где можно будет подредактировать, но минимально. Повезло!

А потом двор замка, сумерки и белые ступени, горящие окна и тонкая лепнина. Этот замок мало напоминал те крепости, что они видели в Австрии, и даже не походил на Ксёнж, который так запомнился Кириллу в Валбжихе. Просто большой дом. Красивый и старый. Но такой… с характером, с изюминкой.

Этот замок не был похож ни на один из тех, что группа посетила за эту неделю. В нем было свое очарование. Возможно, большей частью оттого, что поместье было жилым. Не подделка, не музей, а нечто настоящее. И кажется, Кириллу снова повезло, получилось передать это на снимках. Даже рискованный кадр с перспективой по фасаду вверх, где над окнами верхнего этажа виден высеченный в камне герб местного хозяина и какой-то девиз. Кирилл пытался укрупнить надпись. Буквы с трудом, но были различимы на фотографии. Похоже, латынь. Но сейчас слишком мало времени это разобрать.

Закончив перекачивание данных и беглую оценку, Кирилл позволил себе посмотреть отснятый ранее материал. Вена. Немного странная, непривычная, не отвечающая ожиданиям. Фотограф представлял что-то такое средневековое, с кривыми улочками, брусчаткой и небольшими домиками под знаменитыми красно-оранжевыми крышами. Но столица Австрии больше напоминала центр Санкт-Петербурга. Высокие серые дома, широкие улицы и на фоне современности – те самые достопримечательности. От такого соседства они казались еще более яркими.

Кириллу удалось сделать несколько очень удачных кадров. Например, одной из центральных площадей, где стоят напротив друг друга древняя церковь и суперсовременный комплекс из стекла и хрома. Или той же Чумной колонны, с ее жутким золотым навершием, за которой видна вывеска модного бренда. А дальше Венский лес, куда они ездили на второй день. С настоящей крепостью, родовым гнездом князей Лихтенштейнов и аббатством.

Кирилл вспомнил, как Алексей признался, что не смог бы выговорить это название даже по слогам. Место называлось Хайлигенкройц. Монастырь принадлежал цистерцианцам. Кирилл понятия не имел, кто они такие. Аббатство выглядело аккуратненьким и беленьким. Оно так четко вписывалось в природу… А еще тут было спокойно, прямо идиллично. Фотограф сделал ряд очень ярких снимков и остался собой доволен.

Кирилл пролистал кадры Линца и Санкт-Пёльтена, потом Чехию, немного задержался, внимательно оценил свои работы из Праги. С вечерней экскурсии. И Карлов мост в сумерках, и вид на Малую Страну, шпили храмов на фоне вечернего неба. Особенно удались снимки из еврейского квартала. У Кирилла получилось поймать мрачную и немного гнетущую атмосферу этого места.

Можно было посмотреть весь материал, но заряд ноутбука был на исходе. Кирилл поспешил выключить технику. Вдруг зарядки хватит на еще одну партию фотографий? Вообще, у него еще есть пауэрбанк. Кира обиделась бы на брата, если бы знала, что он захватил с собой накопитель. Но сестра может прожить без своего телефона, тем более что Интернета тут нет. А вот снимки… Дело даже не в деньгах. Для Кирилла фотография – это отдельный мир, вся его жизнь.

Первый фотоаппарат ему подарила мать перед отъездом. Утешительный приз. Мальчику было восемь лет. И он забросил подарок подальше. Ни одна, даже самая дорогая игрушка не вернет все назад. Не заменит ту, что их бросила. Но спустя год мать однажды связалась с ними по Скайпу, она это иногда делала, когда вспоминала о детях. И упрекнула сына, что он не высылает ей фотографий. Кирилл хотел ответить грубо, но отец его удержал. Он уговорил мальчика сделать пару снимков и отослать. Так проще.

Не хотелось фотографировать сестру или отца. Это теперь только их жизнь, матери не обязательно видеть их настоящими, а на натянутые улыбки не желал смотреть сам Кирилл. Забрав подаренную технику, мальчик отправился в парк. Ходил, смотрел, все выдумывал, что бы такое сфотографировать. А потом ему надоело. Кирилл просто открыл затвор, заглянул в объектив. Будь что будет. Но… Там, в этом волшебном «глазке» все выглядело иным. Более чистым, четким, цветным. Волшебным. И все изменилось.

Сейчас, спустя пятнадцать лет, для Кирилла фотография стала не просто увлечением. Это была его профессия, приносящая хорошие деньги. Молодой человек не работал на мероприятиях, на свадьбах и вечеринках. Только художественные фото. Свой блог, своя небольшая школа для подростков, с кем Кирилл удивительно легко находил общий язык. Намного быстрее и проще, чем со «взрослыми». А еще продажа фотографий в Интернете. И выполнение заказов для издательств.

Но то, что он успел наснимать здесь… Это только личное. Каждый кадр – своя история, свой потрясающе глубокий и искренний момент. Начиная с первого дня тура. Нет, кое-какие кадры он продаст. Тем более у него еще перед поездкой появился заказчик для этих снимков. Все эти замки, дворцы и улицы. Это за деньги. Остальное – только для себя.

Убрав ноутбук в рюкзак, молодой человек удовлетворенно кивнул. Окинул свою комнату взглядом и, решив, что занять себя на час до ужина ему нечем, скинув куртку и кроссовки, устроился вздремнуть.

Кира буквально растолкала брата, когда пришло время спускаться к ужину. Сестра не ругала его, не ворчала. Она привычно молчала. И так же привычно ее невысказанное неудовольствие давило на Кирилла больше, чем любые слова. Он очень любил Киру. Всегда считал, что пусть он и младший, но это его долг – защищать сестру. Тем более сейчас, когда отца не стало и они с Кирой теперь одни. Молодой человек знал, насколько его сестренка, умеющая казаться очаровательной, веселой и живой, на самом деле не уверена в себе, застенчива и как болезненно она на все реагирует.

Потому Кирилл всегда старался стать лучше. Быть ей опорой. И когда не получалось, а впросак он попадал часто, эти промашки его угнетали. Как и сейчас.

Но все же молодой человек быстро сполоснул лицо и руки и поспешил за сестрой вниз. Когда он обогнал Киру на лестнице, она чуть заметно улыбнулась. На самом деле сестра не сердилась на него. Дело было в этом доме и в том, как они сюда попали. Лес испугал Киру, и только теперь она приходит понемногу в себя.

– Видела комнаты? – спросил он. – Аутентично, да? Представь, что и кухня у хозяина с традиционными блюдами. Сойдет?

Кира улыбнулась уже открыто и явно радостно. И даже лукаво подмигнула брату. Кирилл успокоился. Пока они не спустились в холл. Группа была здесь в полном составе. Как и сам хозяин поместья. Но почему-то никто не торопился приглашать туристов на обещанный ужин.

– Прошу простить, – тон у хозяина поместья был искренне извиняющимся. – Вам надо есть, и вы устали. Я просто не знал, что предложить из…

Он как-то отчаянно взмахнул руками, видимо, сетуя, что не может подобрать понятного русским слова.

– Пить к ужину, – в конце концов выдал он.

– Выпивка! – понял его Владимир и оживился.

Кирилл с трудом удержался от ироничной улыбки. Этот «член экипажа» вызывал у фотографа некоторую не то чтобы неприязнь, но неприятие. Владимир был из тех людей, кто, отдыхая сам, забывал, что вокруг тоже есть те, кто хочет отдыха. Он просто не думал об окружающих. Когда они только вышли из автобуса и брели по дороге к лесу, этот мужчина не просто выглядел хмурым. На его лице, а уж на мимику Кирилл всегда обращал внимание, было некоторое выражение обиженного превосходства. Будто вся группа подстроила это исключительно ради того, чтобы доставить Владимиру неудобство.

В лесу он угрюмо молчал, а когда вышли к поместью, уже выглядел откровенно раздраженным. Как и сейчас, пока они ждали приглашения на ужин внизу. Но упоминание выпивки тут же изменило настроение Владимира. Особенно возможность выбора. Будто мужчине наконец-то предоставили то, чего он достоин.

Кириллу это казалось несколько комичным. И в то же время вызывало неприятное чувство чуть ли не брезгливости. Но какое это в целом имеет значение? Молодой человек не стал показывать своих эмоций. А прятать их он умел всегда. Фотограф просто пошел вслед за остальными, куда-то под центральную лестницу, в небольшую дверь.

В подвал.

Стоило Кириллу понять, куда они направляются, он ускорил шаг, оказался рядом с сестрой и незаметно взял ее ладонь в свою. Он знал, сестренка не любит таких помещений. Не любит темноты и замкнутого пространства. Кира чуть сжала его руку в знак благодарности. Кирилл решил, что жизнь налаживается. Он смог быть полезным сестре.

– У меня коллекция! – между тем рассказывал хозяин замка. С воодушевлением и гордостью. – Вы можете выбирать что угодно. По вкусу. Вина, пани?

Он улыбнулся девушкам из группы. Кирилл внимательно смотрел за их реакциями. Люди всегда были ему интересны. Они такие непонятные в жизни, как инопланетяне. Причем каждый со своей планеты. А в кадре… Источник эмоций, а значит, то, что делает любой снимок особенным. Кирилл наблюдал за лицами, подмечая, как отражение тех или иных чувств может выглядеть на фото.

И вот Светлана кивнула хозяину замка с некоторой дежурной улыбкой. Совсем не так, как она улыбалась туристам в автобусе, и точно намного менее искренне, чем во время совместных ужинов в путешествии. У Виты улыбка получилась немного ироничной, при этом девушка чуть пожала плечами. Она всегда оставалась спокойной и веселой, воспринимала все легко. Или удачно умела скрывать свои истинные чувства. Юля выглядела смущенной, отвела глаза и кивнула, хотя Кирилл видел, что девушка почему-то довольна. А вот Зоя и Настя просто растерялись.

– Какое хотите выбрать? – между тем расспрашивал владелец дома.

В винном погребе было… уютно. И коллекция впечатляла. Кирилл вдруг забыл о лицах, пожалел, что нет с собой любимого фотоаппарата. Помещение было просторным, сухим и чистым. Идеально чистым. Напитки в бутылках стояли на специальных полках, лежали на подставках. У дальней стены были заметны внушительных размеров бочки. Аккуратные столики, круглые, на единственной высокой ножке. Витые канделябры с множеством свечей. Будто это все – сцена театра.

– Белое сухое, – решила Вита. – Лучше брют.

Владелец просто просиял, закивал, прошел дальше и выбрал одну из бутылей, которые на вид казались одинаковыми.

– Красное полусладкое, – назвала Света, и было понятно, что она чувствует себя непривычно. Слишком щедр и дружелюбен хозяин, а они тут все же незваные гости. За которых Света отвечает.

– И мне, – решила Кира.

Сказала быстро, порывисто. Похоже, сестренка не слишком задумывалась, поспешила согласиться, чтобы позже не чувствовать себя скованно, когда владелец дома спросит именно ее.

– Я с ними, – решил поддержать сестру Кирилл.

– А шампанское есть? – у Насти это прозвучало немного жалко.

Кирилл догадался, что девушка просто не разбирается в винах. Это пьют в России на праздники. Хотя то, что у нас называют «шампанским», с настоящим даже в одном подвале никогда не лежало.

– Игристое, – поправила девушку Зоя. – Я бы тоже не отказалась.

Хозяин продолжал собирать бутылки с нужных полок. Он складывал их бережно в некую корзину. Настоящую такую, как деревенская, плетеную из тонких прутьев.

Как и ожидалось, потом он посмотрел на Юлю. Кириллу показалось, что этот взгляд у хозяина поместья получился каким-то особенным. Более мягким и заинтересованным. И девушка, готовясь ответить, явно нервничала, при этом ее щеки чуть покраснели, но в глазах было интересное выражение. Будто победное. Такое фотограф и раньше видел у женщин, если они польщены вниманием.

– Я, наверное, тоже выберу красное, – сказала она. – Только можно сухое?

– Да! – закивал владелец дома. – Отличный выбор. Есть удачный урожай.

– Тогда и я не откажусь, – решил Лёха.

Хозяин только кивнул и сложил в корзинку еще несколько бутылок.

– Не тяжело будет? – спросил его деловито Алексей. – Давайте, может, я часть понесу? Да и… куда нам столько?

Владелец дома даже немного удивился.

– Я брал по одной бутылке, – разъяснил он. – На каждого гостя. Почему много?

– Не напиваться же, – заметил Лёха. – Да и так уже корзинки не хватает. Кир, держи пару штук.

И он решительно изъял пару бутылей из общего собранного бара, передал их фотографу.

– Мне целой бутылки много будет, – предупредила Вита.

– Я с тобой, можно? – тут же вызвался Саша. – Тоже брют люблю. Лёха, передай и мне тоже бутылки. Помогу.

– А покрепче ничего нет? – чуть лениво и даже, как показалось Кириллу, манерно спросил Владимир.

– Бренди, медовуха, ром, джин, коньяк, – перечислил владелец дома, проходя к следующему ряду бутылок. – Водка?

Он улыбнулся и указал в дальний темный угол подвала.

Кирилл зачем-то проследил за его жестом взглядом, увидел очередную стойку. Бутыли тут были чуть более пузатыми, чем винные. И все. Знакомых этикеток не наблюдалось. Молодой человек невольно нахмурился. Как-то это странно все.

Он тут же постарался отвлечься от таких мыслей. Вообще, их тут как королей принимают, чего привередничать? Фотограф поспешил повернуть голову, посмотреть на своих товарищей. И встретился с точно таким же настороженным взглядом Виты. Алексей тоже как-то слишком задумчиво всматривался в тот заветный угол, где хранился якобы национальный русский напиток. А вот остальные, казалось, ничего странного не заметили.

– Сударь… – Дмитрий Иванович чуть сконфуженно улыбнулся и исправился. – Пан! Я бы не отказался от медовухи. Только… небольшими дозами. Можно как-то… пару стопок буквально. Для здорового сна?

Казалось, хозяин даже растерялся. Он смотрел то на профессора, то на внушительных размеров бутыль, стоящую на стойке.

– Может, куда налить? – предложил вариант Лёха.

– Я скажу слуге, – решил владелец дома.

– А коньяк у вас чей? – поинтересовался Владимир.

– Франция, – коротко отозвался хозяин.

– А! – Казалось, туриста это не впечатлило. – А есть что-то национальное крепкое?

– О! – широко разулыбался пан. – Голдвассер, ксенжицувка!

– Первое, – коротко распорядился Владимир, будто обращался к официанту, но вовремя спохватился и даже чуть улыбнулся. – Спасибо!

Кирилл отметил, что помочь донести весь выбранный алкоголь их товарищ не предложил. Как и ожидалось.

– У меня хорошие напитки, – направляясь обратно к дверям подвала, уверял их хозяин дома. – Если мало, всегда можно взять. Нет замка здесь. Хотите, можно прийти! Я не закрывать двери нигде. Можете ходить. Можете брать, что понравится!

Зоя как-то беспомощно посмотрела на Лёху, тот только пожал плечами. Кира держалась рядом с братом, и по ее лицу нетрудно было догадаться, что она ни за какие коврижки сюда одна не спустится. Вообще, щедрость их хозяина явно смущала всех. Но впереди ждал обещанный ужин. А все давно проголодались, так что, когда группа вслед за владельцем дома шествовала по коридору к столовой, туристы более-менее приободрились.

Кирилл тоже немного расслабился. Он тоже хотел есть. А еще молодой человек как-то уже привык ужинать в этой пестрой и довольно веселой компании. Сейчас все будет как обычно, как было всю неделю. И это уже хорошо.

6 глава

Юля копила на эту поездку три года. Свой первый выезд за границу. Девушка мечтала путешествовать. Откладывала понемногу, экономила. Но выбрать сразу индивидуальный тур она не решилась. Одна в чужой стране… Это слишком. Вот такой, групповой, с гидом, оно спокойнее. Но Юля знала, что даже он будет для нее настоящим испытанием.

Те, кто путешествует, они другие. У них есть какая-то легкость, некий лоск. Так Юле казалось. И она тоже хотела стать такой. Уверяла себя, что, как только начнет ездить, сможет измениться. Ей нужно было начать меняться. Стать другой – уверенной в себе, интересной, привлекательной.

Вообще, Юлю всегда находили довольно симпатичной. Она не была «серой мышкой». Длинные, до середины спины золотисто-русые волосы, глаза серые, носик аккуратный, губки пухлые, подбородок острый, но не дерзкий. Юля выглядела женственно. Только такой себя не чувствовала. В ней все было плавно и мягко. А хотелось быть чуть более дерзкой, что ли. Нельзя сказать, что девушку не замечали. На ней не задерживали внимание.

Между тем опять же Юля была далеко не глупа, легко поддерживала любую беседу. Школа с золотой медалью и университетский красный диплом. Причем это не просто так вызубренное и заученное. Юле нравилось учиться, и она на самом деле любила свою специальность. Как и после – свою работу.

Проблема была в том, что Юля, зная все свои достоинства, сама не способна была их таковыми считать. Она не была довольна собой. Как-то лучшая подруга, советующая всегда держать себя естественно и быть собой, сказала Юле, что, похоже, девушка просто в принципе не знает, какой на самом деле она является.

Но Лизка не права. Юля себя знает. Просто надо стать такой, чтобы это знали, видели и другие. Надо как-то научиться так себя подавать. И вот она поехала «учиться». Заранее знала, что будет нелегко. Всегда так было. В школе, в университете. Везде, где были люди. Такие разные. Их всегда казалось много. Каждого из них много.

Так же и в этой поездке. Еще в самолете Юля предполагала, что в автобусные туры соберутся любители погулять, выпить, тем более что маршрут явно «пивной», будут громко говорить и петь шансон на задних сиденьях. Это бы она еще перенесла.

Действительность оказалась хуже. Люди были другими. Знающие, бывалые, открытые. Самое худшее, что можно представить. Они ей не нравились. Потому что девушка не понимала, как можно быть такими свободными. Так легко делиться собой с другими. Она хотела того же, но… В то же время и отрицала это. Ей оставалось лишь подсматривать за ними, что-то подмечать, запоминать, чтобы потом можно было выбрать, что можно примерить на себя.

Отвлечься можно было лишь на экскурсиях. Потому что Европа Юлю очаровала. Все обещанные достопримечательности, вообще все кругом казалось сказкой. Дома, в России, девушка мало куда ездила. Боялась одна. А с Лизой если и выберешься до Москвы, то подруге интереснее тусовки и клубы. Так что хоть тут Юля может посмотреть на красоту.

Особенно ей запомнился третий день поездки. Сразу два города. Санкт-Пёльтен и Линц. Светлана, их сопровождающая, такая элегантная, будто не простой гид, а хозяйка целого турагентства, рассказывала много интересного. Юля поражалась, насколько Свете нравится ее работа, как она может так естественно дружелюбно улыбаться незнакомым людям, выслушивать их комментарии и шутки, так живо на все реагировать. Будто сама видит все это впервые, как и ее группа.

– Это не Вена, скажу я вам, – начала сопровождающая, когда группа подъезжала к Санкт-Пёльтену. – Но этот город тоже был столицей земли под названием Нижняя Австрия. Его история давняя. На этом месте основали первый город… Думаю, вы без труда догадаетесь кто?

– Римляне? – с некоторым сомнением переспросил Саша, молодой парень, всегда серьезный, явный любитель всего таинственного и необычного. Но при этом он неплохо знал историю.

– Естественно! – весело подтвердила Света. – Именно они. И сразу скажу, при желании вы сами сможете увидеть остатки того первого поселения. Ну, правда, предупрежу, сейчас это просто расчищенная территория археологических раскопок.

– Прямо в городе? – удивилась Зоя. Женщина ко всему относилась с какой-то детской наивной восторженностью, хотя в разговорах в свободное время вела себя как «любящая тетушка» и чуть опекала всех более молодых членов группы.

– В самом центре римский город назывался Элиум-Цетиум, – заметила сопровождающая. – Но уже в восьмом веке хозяева сменились. И новый город вырос в тринадцатом веке вокруг бенедиктинского аббатства. Оно, правда, почти не сохранилось. Но зато других достопримечательностей хватает. Мы с вами начнем экскурсию с центральной площади, увидим очередную Чумную колонну, обязательно – ратушу, францисканскую церковь и еще парочку интересных мест. И традиционно дам вам погулять самостоятельно до обеда. Поедим мы в одном из ресторанов, уже не в центре города. Думаю, вы этому обрадуетесь. Так как цены тут ненамного ниже, чем в Вене. А кроме того… в этом городе есть и еще кое-что. Кладбище павших советских воинов, тех, кто освобождал город. И если хотите, если посчитаете нужным, мы можем туда пойти, отдать дань памяти…

– Да! – как-то сразу решил Лёха.

Его обычная компания: брат с сестрой Кира и Кирилл и, конечно, Вита, как школьники, подняли руки вверх в знак согласия.

– Цветов купить надо, – дополнила Зоя.

Дмитрий Иванович только довольно кивал. К удивлению Юли, согласился даже Владимир. Света улыбнулась. Как-то растроганно и радостно.

Юля ничего против тоже не имела. Просто ее поражало, что все кругом отнеслись к этому делу серьезно. Они же все такие легкие. Неужели для них это на самом деле важно? Не то чтобы девушка не верила этим людям, просто… Они все воспринимали легко. И развлечения, и такие важные вещи. Слишком естественно. Но обвинить кого-то из них в лицемерии она не могла. Не видела Юля ни в ком из них этого. Что удивляло ее еще больше.

Санкт-Пёльтен группа покинула часа в четыре. По дороге останавливались посмотреть на замок Поттенбрунн. Света сказала, что сейчас это частное владение и внутрь туристов не пустят. Да никто и не захотел.

– Новодел, – коротко оценил Владимир и посмотрел на Алексея.

Между этими двумя мужчинами установились какие-то очень интересные отношения. Это не было враждой, хотя Юля ожидала конфликта. Во второй день с утра Владимир уселся в автобусе, по дороге в Венский лес, и достал пиво. Светлана сказала, это запрещено правилами поездки, он возразил, что его личное дело, как он будет отдыхать. Правда, говорил без злости или вызова. Просто констатировал факт. Но как-то так, свысока. Он всегда так общался, создавалось впечатление, что он чуть лучше остальных. Света сказала водителю остановить автобус.

Владимир не протестовал, но и не убрал пиво. Тогда со своего места поднялся Алексей. За ним следом встали Саша и профессор. Но Лёха справился сам. Он просто подошел и что-то тихо сказал Владимиру. Еще полминуты они оценивающе смотрели друг на друга, но потом нарушитель правил все же убрал выпивку.

С тех пор они будто соперничали. Не явно. Вернее, всегда начинал Владимир, он говорил что-то и всегда ждал реакции от Лёхи. Но тот редко возражал. Всегда реагировал спокойно. Часто даже дружелюбно. Так же было и в этот раз.

– Они это называют реконструкцией, – с иронией напомнил Лёха. – Но… новодел.

Замок был весь беленький и чистенький, с ярко-красной черепицей крыш, с аккуратными башенками. Он стоял над водой, и в солнечный день отражение было таким же чересчур ярким.

– Как из диснеевского мультика, – разочарованно высказался Кирилл, сделав пару кадров. По его виду было заметно: объект его не вдохновил.

– Новый домик для новых принцесс, – с такой же веселой иронией заметила Вита.

– Для Барби, – привычно коротко уточнил Владимир.

Алексей усмехнулся и кивнул.

Настя рассмеялась, радуясь, что мнение «ее мужчины» приняли. Насте нравился Владимир. О чем она без остановки твердила Юле, ночующей с ней уже вторую ночь в одном номере. Да, Юля не могла не признать, что Владимир симпатичный. Даже очень. Такой… ухоженный, с лоском состоятельного человека. Сначала Юля тоже на него заглядывалась. Но она знала: такие мужчины, как он, не обратят внимания на Юлю или Настю. Он себя всегда будет любить больше, чем свою женщину. Юлю такое бы не устроило. Насте хватало и того, что Владимир разрешает ей находиться рядом. Девушка была уверена, что со временем он просто к ней привыкнет. Юля понимала, что Владимир забудет о существовании Насти, как только закончится их поездка.

Самой Юле больше нравился Алексей. Он проще, но при этом в нем есть какое-то очарование. Он легко общался со всеми, всегда веселый, но будто их всех опекает. Настя, правда, в начале тоже положила глаз на Лёху, как он себя называл, но мужчина просто девушку проигнорировал. С Юлей он общался, как с остальными. Как с младшей сестренкой, что ли.

Почему-то сразу Алексей сошелся с Витой. Их связывали как-то очень быстро развившиеся товарищеские, даже напарнические отношения. Они думали одинаково, понимали юмор друг друга. Как догадалась из обрывков их разговоров Юля, они любили одну и ту же музыку, одинаковые фильмы и книги.

Юля могла бы позавидовать Вите. Но… Эти двое общались так, будто знакомы много лет. Часто шутили друг над другом, как-то слишком лично, что ли. Опять же легко раскрывали себя. Это не для Юли. Хотя она понимала, что Алексей другую бы женщину не принял и не понял. Такую, как Юля. Она – вещь в себе. Ее надо изучать. Лёха слишком прост для этого. Пусть он и симпатичный.

Когда она была маленькой, мама часто рассказывала ей историю, очень похожую на сказку. Однажды в компании ей представили мужчину, с виду в нем не было ничего особенного, но стоило им встретиться взглядами, стало очевидно, что он ее судьба. Это была не просто любовь с первого взгляда. Нечто большее. Когда сразу понимаешь: перед тобой – твой человек.

Юле было всего пять лет, когда отец умер от обширного инфаркта. Девочка его почти не помнила. Больше она представляла папу по рассказам матери. И ей нравилась эта сказка. А потом, когда Юля повзрослела, считала историю выдуманной и очень наивной. До этого вечера. До прихода в этот замок.

Сейчас девушка чувствовала себя удивительно счастливой и взволнованной. Она шла вслед за группой туристов и старалась хоть немного успокоиться. А еще прятала улыбку. Этот человек, хозяин дома… Он чужой, совершенно незнакомый, другой. Они даже говорят на разных языках. И завтра они уже расстанутся. Но все же…

Юле было нелегко сходиться с людьми. Приятельниц, коллег, знакомых много. А вот подруга всего одна. Лизка. Однажды она влюбилась. В женатого. Более того, в командировочного. Подруга говорила ей, что это глупо и не имеет смысла. Мужчина никогда не останется с Лизой. Так зачем себе нервы портить из-за каприза. И тогда Лиза сказала, что лучше уж использовать данный шанс и жить с дорогими воспоминаниями, чем всю жизнь потом жалеть о том, что упустила.

И вот сейчас Юля это понимала. Да, завтра они уедут. Да, больше она никогда не увидит этого мужчину. Но… У нее есть этот вечер, есть эти взгляды, эта странная нить, протянувшаяся между девушкой и владельцем дома. Вряд ли у них с ним что-то сложится. Но хотя бы один разговор, один вечер…

Хозяин дома привел их в столовую. Длинный овальный стол, кипенно-белая скатерть, столовое серебро. Скорее всего, настоящее. Тонкие тарелки и блеск хрусталя. Да, все это точно было похоже на сказку. Владелец поместья красивым жестом пригласил всех садиться.

Юля видела, что ее товарищи не спешат. Света и Зоя выглядели одинаково смущенными такой роскошью, чувствовали себя неуютно. Впервые за всю поездку Юля хоть кого-то из них понимала. Алексей рассматривал мебель, как часом раньше в холле, любовался работой неизвестного мастера-краснодеревщика. Профессор и двое молодых людей, Кирилл и Саша, остановились чуть в стороне, будто ожидая, пока первыми усядутся дамы.

Единственный, у кого не было проблем со смущением, конечно, был Владимир. Он спокойно выбрал себе местечко и уселся. Бросил короткий взгляд на Настю, которая уже привычно следовала за ним, и кивнул девушке, будто разрешая ей присоединиться.

Юля посмотрела на хозяина замка. Интересно, как он к этому отнесется. Но поляк смотрел не на гостей за столом. А только на нее. Будто ждал ее взгляда, ждал снова той связи. Девушка почувствовала, как у нее забилось сердце. Часто и будто неровно. Горели щеки. Немного страшно. Так хочется отступить, опустить глаза, но потерять это еще страшнее.

– Пожалуйста, – произнес владелец дома. – Присаживайтесь!

И он отодвинул для нее стул. Юля могла лишь кивнуть, как зачарованная, думала только о том, как сесть на этот чертов стул более изящно, как ничего не свернуть по пути, не уронить. Чтобы его не разочаровать. Хозяин дома ласково улыбнулся. Будто понимал ее мысли. И снова надо было опустить глаза, смутиться, но Юля только чуть заметно улыбнулась в ответ.

А между тем уже вся группа заняла места за столом. Гости сидели перед пустыми тарелками и ждали. Иногда переглядывались чуть вопросительно. Когда же подадут ужин?

Слуги появились в дверях. Так тихо! Три женщины, все чем-то неуловимо похожие на ту, что впустила их в дом. Молчаливые, с какими-то плавными, будто замедленными движениями. Они вкатили тележку, похожую на те, в которых развозят завтраки в дорогущих отелях. Служанки переставляли блюда на большой стол. Еще одна женщина следовала вокруг, разливая в бокалы напитки.

Когда все тарелки были наполнены, хозяин замка встал со своего места с бокалом в руке.

– Рад вас видеть в своем доме, – сказал он все с тем же чуть заметным акцентом, чуть смягчая согласные и особенно выделяя шипящие. – Я говорил, нравятся гости! Мой дом древний. Я последний хозяин. Примите мое гостеприимство!

Это звучало немного старомодно и как-то неуклюже. Но Юле слова показались торжественными, будто она присутствовала на каком-то ритуале. А хозяин дома пошел вокруг стола, останавливался возле каждого гостя и чуть касался своим бокалом чужого.

Юля почувствовала снова, как учащается пульс. Он подходил все ближе. Девушке хотелось, чтобы он шел быстрее. Чтобы уже оказался рядом. Но в то же время… Очень хотелось сбежать. Однако она все же оставалась на месте и ждала.

И снова его взгляд. Долгий, такой теплый, какой-то понимающий. Хозяин дома на секунду опустил руку на спинку ее кресла. Юле казалось, будто он дотронулся до нее. Легкий звон хрусталя. Она только слышала. Не видела ничего, кроме его глаз и улыбки.

Владелец дома пошел дальше. Юля на миг прикрыла глаза и обругала себя. Идиотка. Она просто все это выдумала. Ведет себя как героиня дешевого любовного романа. Чего сидеть и робеть? Разве ему нужна такая мямля? Надо быть чуть смелее. Надо показать себя настоящую. Вот только в этом-то всегда и была проблема. Девушка не знала, что он хотел бы увидеть.

Хозяин вернулся на свое место, пригубил вина. Гости последовали его примеру и наконец-то приступили к ужину.

– Всем приятного, – сказал Лёха.

Кира и Вита подняли правые кулачки вверх в приветствии, похожем на гладиаторское. Все заулыбались. Это был их обычай, как-то сам собой сложившийся в группе.

Владелец дома наблюдал за ними с веселым удивлением. Юля исподтишка наблюдала за ним самим. Когда все утолили первый голод, бокалы наполнили повторно. И на этот раз Дмитрий Иванович поднялся с места, аккуратно отложив приборы и свернув салфетку.

– За хозяина дома! – поднял он тост. – Мы все очень вам благодарны за гостеприимство. Здоровья вам.

Туристы подхватили последние слова, тоже подняли бокалы. Их хозяин тоже встал и чуть раскланялся. Немного старомодно, прижимая руку к груди. А когда все выпили, он улыбнулся и сказал:

– Я не назвал имя. Это невежливо с моей стороны. Я Веслав. Оно значит «тот, кто должен править». Но я скромен. И очень рад. Вам рад. В доме редко гости. Я люблю общаться. Спасибо вам.

– Вы нас очень выручили, – подхватила Светлана. – И мы тоже не представились. Простите. Меня зовут Светлана, я представляю турагентство, которое организовало поездку. И отвечаю за нас всех.

– Дающая свет! – перевел для себя ее имя пан и учтиво покивал Свете, но тут же перевел взгляд на следующего гостя.

Он теперь смотрел на профессора. Юля поняла, что Веслав соблюдает правила и сначала знакомится с теми, кто старше его по возрасту.

– Дмитрий, – представился пожилой мужчина. – Имя происходит от богини Деметры. Но я просто турист и книголюб.

И снова его слова вызвали улыбки у остальных. Профессор обладал каким-то детским очарованием, покоряющим всех. Юле он казался немного несуразным, но все же она тоже находила его милым.

– Книги! – хозяин дома закивал. – У меня библиотека. Я могу показать. Много книг. Люблю читать.

– Все на польском? – поинтересовался своим обычным веселым тоном Лёха. – И простите, представлюсь. Алексей.

– Защитник! – оценил Веслав. – Тоже хотите читать? Имею книги на латыни, немецком, польском. Есть русские. Но… старые. Там такие буквы…

Он снова старался подобрать понятные туристам слова.

– С ятями, – подсказала Кира. – Старинные книги.

– Да! – обрадовался помощи хозяин дома. – Давние книги. А вы, пани?

– Меня зовут Кира, – представилась девушка. – А моего брата Кирилл.

Юля заметила, как брат чуть кивнул девушке с легкой признательностью, а потом чуть привстал, давая Веславу понять, что представляли его.

– Похожие имена! – заметил хозяин дома. – Это… удивительно!

– Наш отец считал, что так проще, – пояснил фотограф. – И ему нравилось, говорил, мы так будем дружнее.

– Мудро, – оценил Веслав. – Имена в честь Великого царя Персии! Это будет… хозяин. И хозяйка? Вы хорошая хозяйка, пани?

Теперь хозяин дома улыбался Кире немного лукаво, и Юля испытала укол зависти или даже ревности, но тут же обругала себя за это.

– Надеюсь, – усмехнулась Кира в ответ. – Но готовлю я вкусно. У вас тоже замечательный повар.

– Я передам слова, – пообещал хозяин дома и перевел взгляд на Зою. – Уверен, тоже хорошая хозяйка!

– Муж и двое детей, – пояснила женщина. – Тут придется стать такой хозяйкой. Но Кира права. Это очень вкусно. И я запомню пару рецептов для своих родных. Меня Зоя зовут. И спасибо еще раз за гостеприимство.

– Ваше имя как у Евы, – подумав, решил Веслав. – В Библии. Женщина. Вам подходит.

И он посмотрел на следующую гостью.

– Вита, – коротко и легко отозвалась девушка. – Жизнь.

– Да… – Казалось, это удивило хозяина дома или как-то сбило. – Редкое имя. Не слышал раньше. Интересное.

– И подходит ей идеально, – заметил Алексей как-то утверждающе, будто ставил точку в разговоре. – А у нас еще есть другой царь. Да, Сань?

– Александр, – представился молодой человек с достоинством.

Веслав будто выпал из задумчивости, улыбался и кивал.

– Владимир, – сказал последний из мужчин-туристов, когда до него дошла очередь. – Вроде бы переводится просто. Владеть миром. А еще у нас князь такой был.

– Он крестил Русь, – на удивление четко припомнил Веслав. – А вы, пани?

– Настя, – представилась последняя из группы и привычным, немного нервным жестом поправила волосы. – Анастасия. Но что оно значит, я не знаю.

– Возвращение к жизни или воскрешение, – помог ей профессор.

Веслав его будто не слушал. Теперь он смотрел только на Юлю. С каким-то нежным ожиданием, с такой мягкой полуулыбкой. Она встретилась с ним взглядом и на миг замерла. Ее приятельницы называли это «залипнуть». Но ей сейчас было все равно, не до имен и названий.

– Юлия, – произнесла девушка и даже сама удивилась, как легко и уверенно у нее это вышло.

Хозяин дома просиял так, будто услышал нечто важное и долгожданное.

– В честь Цезаря, – подсказала Вита.

– А говорят, что это имя имеет другой смысл, – заметил профессор. – Оно от названия кельтского праздника зимнего Солнцестояния. Йоль.

– Красивая, – оценил Веслав. – Мои гости все красивые люди и носят красивые имена.

– Это тост! – решил Владимир и поднял свой бокал.

Юля продолжала смотреть на Веслава. А он на нее. И сейчас девушка реально чувствовала себя красивой.

7 глава

Светлана слушала хозяина дома. Старалась улыбаться, держать себя в руках. Но на самом деле она нервничала. Еще никогда женщине не приходилось попадать в такую ситуацию. Как она потом объяснит это владельцам агентства? С одной стороны, все отлично. Туристическая группа ночует в приличных условиях, более того, клиенты получают возможность хоть несколько часов, но пожить в настоящем замке. Это намного лучше, чем обычные экскурсии.

С другой стороны, вот вопрос: какой реально могла бы быть стоимость такой ночевки? Сейчас этот Веслав говорит, что они его гости, а потом выставит счет? Даже если нет, у кого-то из группы могут после возникнуть претензии. Мало ли какие! Тот же Владимир, вечно чем-то недовольный. С его надменными манерами. Ведет себя так, будто все предложенное ему в рамках тура ниже его обычного уровня. Только вот Светлане известно, что поездку оплачивал вовсе не он. Или Зоя. Пусть она немного старомодная и стеснительная, робкая, но вещи-то у нее добротные, а украшения какие! Вот она имеет право получать за свои деньги лучшее. Хотя… Кажется, Зоя миролюбива.

Даже не в этом дело. Это еще можно решить. Но на сегодняшнюю ночь у них уже была оплачена бронь в Лодзи! Как потом разбираться? Поляки не любят возвращать деньги. А экскурсии утренние? Не только в деньгах дело. Это договоренности, репутация ее компании. Совсем не хорошо. Но шанс успеть еще есть.

Еще Свету как-то напрягало отсутствие связи. Это дико в наше время. Тем более в Европе. Она даже связаться с руководителями не может. Как и позвонить в тот отель. Ужасно!

Для нее работа значила многое. И дело снова не в деньгах. Светлана любила путешествия, любила то, чем занималась. Этот маршрут она разработала сама. Накопила денег, взяла месяц отпуска и сама объехала все эти города, нашла достопримечательности, кафе, отели, даже магазины. Она договаривалась с местными агентствами.

Это был ее четвертый тур. Она могла собой гордиться. Потому что отзывы оставляли отличные. И тут такое! Только бы они завтра успели с утра решить все проблемы. Но как?..

Светлана старалась отогнать такие мысли. В конце концов, у них форс-мажор. Бывали в истории отрасли и худшие моменты. Вон, когда возили в Турцию и там отменили все рейсы, тогда потери турагентств были более глобальными. А когда обманывали с отелями? Еще хуже. Нет, тут все еще не так и страшно.

В конце концов, самое худшее, что ей грозит, снятие на будущее тура с программы. Снова будет возить туристов в тот же Бухарест или Прагу. Это не так глобально. Главное, чтобы Европа.

Вообще, Светлана любила свою родную Москву. Там и посмотреть всегда найдется на что. И просто погулять отлично можно. Да вообще в России свой туризм ничем не хуже. А еще там дом, мама, любимый муж. Просто… В Европе были лучшие ювелирные дома. И антикварные лавки.

Светлана с детства мечтала стать ювелиром. Ее завораживал блеск камней. Она могла часами рассматривать преломление света на гранях алмаза. И дело не в его цене. В безупречности. Самого камня. В том, на что способны мастера, превращающие холодную породу и металлы в произведения искусства.

Еще в школе девушка знала наизусть истории всех знаменитых ювелирных изделий. Раз в месяц со своих карманных покупала билет в алмазный фонд, в музеи, где можно было видеть эту красоту. Просто волшебство. И да, она мечтала создавать нечто подобное своими руками. Читала кучи книг по видам драгоценных и полудрагоценных камней, как их различить, какие у каждого особенности, как их обрабатывают. Изучала все о металлах, о способах обработки, огранки, видах литья и прочем. Но у нее самой не хватало фантазии создавать что-то новое. Слишком увлекалась тем, что видела.

Осталась одна возможность – покупать красивые вещи. Так Светлана выучилась и стала работать в туристическом агентстве. Подкапливала денег, покупала украшения. Подбирала тщательно, выискивала на старых европейских улочках «находки». По-настоящему старинных и достойных аукциона «Сотбис» драгоценностей у нее не было. Зато все было подобрано со вкусом. И с любовью.

Но и без того работа в турагентстве Свету радовала. Она на самом деле любила людей. Общаться, рассказывать им, увлекать, показывать мир своими глазами. Так приятно, когда туристы благодарят не просто за экскурсию, а за новые впечатления, эмоции. Приятно делать их немного счастливее. А значит, лучше. Пусть это и наивно, но искренне тепло.

И вот тут Света боялась подвести свою группу. И так неприятно, что клиенты заметили ее растерянность там на дороге, когда водитель исчез. Но спасибо, они все же хорошие люди, пошли с ней, все вместе. Да и сейчас вроде все выглядят довольными.

Светлана все же решила позволить себе немного расслабиться. Еда в замке потрясающе вкусная. И вино тоже. Явно не покупное. Попробовать такое – большая удача. Хозяин по-настоящему гостеприимен и дружелюбен. Надо как-то проявить больше вежливости, как-то выразить благодарность.

Света отвлеклась от еды и неспешного разговора туристов, осмотрела столовую. Комната просторная, окна большие. Наверное, утром тут очень красиво и уютно, когда свет заливает все пространство. А еще само убранство. Все подобрано со вкусом, в одной гамме. Светлое дерево мебели, бежевая обивка стен, полка камина из белого мрамора. Позолота подсвечников. Да… Если подумать, это настоящее приключение. Ведь комната освещается только огнем камина и множеством свечей! Электричества, похоже, в доме нет, как и связи. Странно все-таки немного. Все же двадцать первый век на дворе. Но зато романтично. Или, как выражаются некоторые из ее подопечных, аутентично. Да еще эти портреты на стенах. Предки Веслава? Надо спросить.

– Простите, – тут же обратилась она к хозяину дома.

Он тут же отставил бокал и посмотрел на нее с какой-то преувеличенной внимательностью и чуть ли не детским веселым ожиданием.

– У вас потрясающий дом, – начала Света с комплимента. – Мебель, предметы декора, картины. Так здорово, что вы все это сохранили.

– Да! – подхватил Дмитрий Иванович. – Все просто удивительно. Лучше, чем в любом музее. И сам дом ведь старинный? Когда он был построен?

Света в ожидании ответа смотрела только на Веслава. И… это было странное и немного тревожное впечатление. Вроде бы в нем ничего не изменилось. Все такая же добродушная улыбка, то же выражение лица. Но на миг в глазах появилось некое странное выражение. Почти злости. Нечто хищное и… прямо приходит на ум слово «голодное».

– Много лет прошло, – сказал Веслав как-то… особенно весомо. – Восемнадцатый век. Мой далекий родственник. Как это…

– Предок, – подсказала Зоя.

– Да! – Он, как всегда, обрадовался помощи. – Он получил право на это место от Фридриха Второго Великого. Тогда эти земли… Здесь была Пруссия. Как это…

– Входили в состав Пруссии, – на этот раз подсказал сам профессор. – Щедрый подарок!

– Его звали Бартош, – в тоне Веслава звучала гордость. – Он был великим воином, хорошим стратегом. Он мог многое. Очень большой человек. Ему дали много земли и много людей.

Было понятно, что хозяин замка говорит о людях, что проживали на этой земле. Они стали теми, кого в России принято называть крепостными.

– Он! – Веслав указал на портрет, висевший у крайнего окна. – Бартош!

– Семейное сходство заметно, – заявил Саша, рассматривая человека, изображенного на холсте.

– Только он был больше меня, – весело отозвался Веслав.

Настя привычно хихикнула. Человек на портрете был просто очень толстым. Одет смешно, хотя на многих старинных портретах люди, по мнению наших современников, выглядели нелепо. Такая была мода. Но да, чем-то основатель рода на Веслава был похож. Волосы, правда, светлее и какие-то жидкие, а вот глаза точно такие же.

– А это его сын. – Хозяин замка указал на следующий портрет. – Ежи. Он тоже много воевал. Имел много денег. Он построил дом таким.

Это портрет висел посредине стены, справа от входа. Ежи был значительно стройнее отца, блондин с падающими на воротник вьющимися волосами, но глаза у него были темные. С Веславом он имел меньше сходства. Разве что фигурой и ростом.

– А вот она! – Хозяин замка уже указывал на следующий портрет, слева от входа. – Жена Ежи. Ее считали самой красивой женщиной тут. Тогда… уже не Пруссия. Великое герцогство Польское. Но вы называли это Царство Польское!

Туристы изучали портрет, и до названий Польши в те времена им дела не было. Женщина казалась яркой. Какой-то царственной. Волосы темные, почти черные, стянуты в замысловатый узел, а вот глаза у нее точно как у Веслава. Лицо худое. Очень бледное. И смотрела женщина с портрета надменно, будто с насмешкой.

На ней было ожидаемо длинное платье, дорогое, расшитое золотом, с закрытым почти под горло вырезом, украшенным жемчугом. В руках веер. Светлана обратила внимание на серьги. Очень тонкая и искусная работа. Несколько алмазов в огранке золотом, и ниже гроздью идут изумруды. Мелкие, но тогда они были не дешевле бриллиантов, что гид прекрасно знала. В волосах была заметна и диадема под стать серьгам. Тонкое литье, будто золотая сетка, и те же камни. Снова алмазы и изумруды. Но зеленые камни тут крупнее.

– Ее имя Катаржина, – продолжал рассказывать Веслав. К гордости прибавилось что-то еще. Какая-то теплая грусть. – Ежи создал дом для нее. Все красиво. Как она. Сейчас есть ее вещи! Я покажу. Все сохранилось. Ее дом.

– Она и правда очень красивая, – заметила вежливо Кира. – И муж ее любил. Так и хочется верить, что они прожили долгую и счастливую жизнь в этом доме.

Светлана снова заметила тот же странный блеск в глазах хозяина дома. На этот раз пропала и улыбка.

– Нет, – тон его стал суше и неприятнее. – Не получилось. Катаржина была… плохой характер. Не повиновалась мужу. Гордая. Они часто ссорились. Ежи уезжал. Однажды была охота. Он упал с коня. Не вернулся. Она жила еще долго без него. Люди ее не любили. Однажды ее нашли мертвой.

Туристы как-то притихли. Никто не ожидал такой истории. Ведь до этого хозяин дома явно говорил о своих предках с гордостью. Сейчас он будто злился на эту женщину с портрета. Светлана невольно вспомнила ту самую легенду о местной ведьме, что сама рассказывала в автобусе. Может… Катаржина?

– И никто не знает, что произошло? – осмелилась уточнить Вита. – Наверняка же тогда уже была полиция. Они должны были как-то расследовать.

– Никто не приходил. – Казалось, Веслав взял себя в руки. Снова вернулся спокойный тон, правда, без улыбки. – Сын нашел ее. У лестницы. Упала. Как это говорят…

– Несчастный случай, – в какой уж раз помог подобрать слова Дмитрий Иванович.

– Да! – закивал хозяин дома.

– Ну… В каждой семье бывают печальные истории, – заметила Зоя. – Но ведь вместе же жили, и явно не один год. Вон же, вы сказали, сын остался. Сколько тогда мальчику было? Или… простите… Наверное, это было слишком давно…

– Меня назвали в честь сына! – чуть дотронувшись до своей груди, сообщил хозяин дома. – Веслав! Тогда он был уже взрослый. Вел дела. Был хозяин. Там портрет!

Он указал в самый дальний угол. От стола в полумраке, когда кругом лишь отблески свечей, увидеть изображение было трудно.

– Можно посмотреть ближе? – тактично спросил разрешения профессор.

– Да! Идем! – и Веслав первым поднялся из-за стола.

Остальные тоже последовали за ним. Светлана не слишком-то горела желанием видеть очередного предка этого поляка, но все же отправилась вслед за остальными. Веслав сам забрал тяжелый подсвечник и теперь, стоя у самого полотна, освещал картину для своих гостей.

– Ничего себе… – выдал Алексей потрясенно. – Просто мистическое сходство.

Свете стало не по себе. С портрета на туристов смотрел сам Веслав. Или его точная копия. Лицо, рост, фигура, даже нечто такое… в манерах – все его. Лишь костюм совсем иной эпохи. От этого почему-то становилось еще больше тревожно.

– Наверное, о его жизни вы знаете все, – предположил Саша задумчиво.

– Знаю о них всех, – сказал серьезно хозяин дома. – Почитаю их. Веслав! Он немного воевал. Ездил в другие страны. Ему нужны знания. Книги. Его библиотека. Я говорил. Много книг. Он ученый. Много знал.

– Какая же наука его интересовала? – спросила Вита.

– Разные, – охотно ответил сегодняшний Веслав. – Звезды. Как это…

– Астрономия? – подсказал Кирилл.

– Или астрология? – предложил свой вариант Саша.

– Все это, – весело усмехнулся хозяин дома. – Химия. Есть лаборатория! Я там не бываю. Просто закрыта. Он работал. Он изучал все вокруг. Природа! Много знал. Хотел понять, как все устроено. Мог лечить.

– Медицина тоже? – с явным скепсисом уточнил Лёха.

– Нет. – Веслав явно снова пытался подобрать нужные слова. – Травы, слова, многое, что люди знают.

– Он был магом? – у Саши получилось это сказать полуутвердительно. И молодой человек явно волновался.

– Колдун! – довольно выдал хозяин дома. – Его так называли. Но нет. Это… сказка! Он ученый. Просто люди не понимали. Катаржину тоже так называли. Ведьма. Думаю, люди так думали о Веславе из-за матери.

Светлана чуть сдвинулась со своего места, честно спряталась за спину стоящего впереди Владимира. Она не хотела, чтобы кто-то заметил ее выражение лица. Она ведь только что подумала, что Катаржина могла быть той ведьмой из легенды. И теперь… А еще и сын колдун. И это сходство давно умершего человека с нынешним хозяином… Глупо так пугаться. Но все же Света не могла избавиться от суеверного страха.

Хотя обычно это было ей совсем не свойственно. Сколько подобных баек из прошлого она слышала, путешествуя по Европе? Сколько раз она сама рассказывала подобные истории своим туристам? Не то чтобы сама женщина не верила в существование каких-то там сверхъестественных сил, просто они были для нее лишь частью прошлого. Некое очарование Средневековья. Не больше.

Пару раз ей приходилось бывать в старинных домах, где, согласно преданиям, жили привидения. Даже как-то ей нечто такое, правда, померещилось. Но было… как-то почти по-детски весело. Как страшилки в темноте с подружками в школе рассказывать. Такой… ненастоящий испуг. А здесь…

Неприятное чувство. Будто ожидание чего-то непоправимого. Предчувствие беды. И никак не проходит. Надо прекратить все это. Ведь и остальные тоже выглядят обеспокоенными или даже тоже испуганными.

– А там чей портрет? – Света указала на следующую картину.

В полумраке можно было пока различить лишь фигуру в чем-то длинном и белом. Что снова наводило на мысли о призраках.

– Мария, – у Веслава получилось сказать это имя как-то особенно. С какой-то затаенной печалью.

Хозяин дома подошел ближе, в неровном свете стали проступать черты изображенной на портрете женщины, вернее, еще совсем молодой девушки. Копна черных вьющихся волос, кудри свободно рассыпались по плечам. Смуглая кожа, большие совершенно черные глаза. На ее лице было такое интересное выражение – смесь почти детского любопытства и некоего вызова. На девушке было довольно простое белое платье, подпоясанное кушаком мягкой замши. Светлану поразили, конечно же, украшения. С десяток тонких золотых браслетов, а на груди монисто, собранное будто из монет, также с золотым блеском.

– Она похожа на цыганку, – отметил Владимир.

– Она была ею, – подтвердил Веслав. – Ее табор стоял на моей земле. Однажды была встреча. После Мария пришла в дом и осталась. Любовь. Такая… Яркая, как пламя. Но… Табор ушел. Она осталась. Не устроил дом. Ей был нужен ветер и солнце.

– Она ушла за своими? – предположила Кира.

– Она не нашла свой табор. – Света в этот момент уже была уверена, что это ей не кажется, а на самом деле в голосе хозяина дома звучит злое торжество. – Мария ушла в дождь и туман. Бывает тут такое. Там не выбралась. Она умерла.

История потрясла туристов.

– Такая молодая… Господи… – Зоя расстроилась до слез. – Жалко так…

– Нельзя было уходить, – твердо, будто это закон, заявил Веслав. – Она была в доме. Не надо было уходить.

Стало понятно, что сожалений о смерти своей далекой прабабки нынешний хозяин не испытывает. Это несколько обескуражило гостей дома.

– Как-то женщинам в вашем доме не везет, – констатировал Лёха.

– Да, – покладисто согласился Веслав. – Плохая судьба. Как это называют… темный глаз?

– Дурной глаз, – подсказала Зоя. – По мне, так прямо проклятье какое-то. Но… Это же все сказки. Вон, вы, молодой, симпатичный. Найдете жену, родите детишек, и все проклятье как рукой снимет.

– Нет детей, – тяжело вздохнул хозяин дома. – Жена была, но… тяжелая судьба.

– О как! – это проняло даже Владимира. – Но… это… Время есть, можно и повторно жениться. Чего сразу судьба!

– Можно, – как-то многозначительно отозвался Веслав.

И при этом он смотрел на Юлию. Девушка встретилась с поляком взглядом, явно смутилась, опустила глаза. Будь в комнате больше света, наверняка было бы заметно, как она покраснела.

– Здесь больше нет портретов, – заметила девушка. – Остальные ваши предки, их изображения в другой комнате?

– Нет. – Хозяин дома вдруг вернулся в свое прежнее дружелюбно веселое расположение духа. – Больше никого не рисовали. Моды нет. Это люди, кто построил дом. Много грустного. И женщины, и Ежи. Даже Бартош. Он много пить. Умер так плохо. Упал, ударился головой. Много плохих историй. Но не будем грустить! Вы гости! Давайте смотреть дом! Я показать…

Он снова подбирал слово.

– Буду водить как в музее, – объяснял хозяин дома.

– Экскурсия. – Света решила, будет верно, если именно она на этот раз поможет с близким ей понятием.

– Я показать вам экскурсию, – решил Веслав, пусть и не очень грамотно с точки зрения русского языка. – Идем!

– Это… – Владимир повернулся к забытому столу. – Может, сначала доедим?

– Конечно, – тут же спешно согласился хозяин. – Ужин. Потом экскурсия.

Туристы возвращались за стол, Светлана тоже поспешила занять свое место. Здесь, в кругу света, все недавние страхи растаяли и казались теперь нелепыми. Она даже испытала легкое чувство вины за свои распустившиеся нервы. Надо же, какая иногда чушь в голову лезет.

8 глава

Когда все закончили есть, Веслав проводил гостей в соседнюю комнату. Это была еще одна просторная гостиная. Или как там всякие такие помещения в замках называют? Правда, тут стоял старинный рояль, за стеклом в шкафу виднелась скрипка. У окна между двумя диванами стоял пюпитр с нотными листами.

– Комната для музыки, – сообщил хозяин дома. – Можно немного ждать? Я дам распоряжения слугам. Для вас, и пойдем смотреть дом.

– Спасибо, – за всех поблагодарил Дмитрий Иванович и одарил хозяина своей милой улыбкой.

Владимир удивлялся этому человеку. Ведь взрослый же дядька, а реально иногда кажется большим ребенком. Молодой человек сам ловил себя не раз на желании улыбнуться профессору в ответ. Конечно, поляк воспринял вежливость Дмитрия Ивановича со всем своим благодушием. И смотался куда-то.

Народ стал рассаживаться в кресла и на диваны. Владимир будто невзначай придвинулся ближе к дверям. Осторожно так, пока эта Настя снова к нему не прилипла. Ни на какую экскурсию он не собирался. В конце концов, это же не обязательно. Веслав сам сказал, для тех, кто хочет. После добротного ужина Владимира слегка разморило. Идти по всем этим комнатам и чего-то там высматривать было откровенно лень. А потому, как только поляк ушел к своим странноватым слугам, молодой человек тоже аккуратно выскользнул из музыкальной комнаты вон.

Он довольно быстро дошел до холла, откуда лестница вела на второй этаж. Владимир собирался отправиться спать, но вдруг передумал. Появилась мысль взять еще выпивки. С собой. Как раз в комнату. Там, когда были в подвале, Веслав же разрешил. Это Владимир хорошо запомнил. Поляку точно не жалко, целый погреб алкоголем набит. Надо реально спуститься туда.

Владимир оценил свой напиток, угостился за ужином медовухой у профессора, кому на самом деле пары стопок хватило, да еще все та же Настя с чего-то просила попробовать ее вино. Кстати, тоже домашнее. Не заводской разлив. Ни грана консерванта. Выдержка потрясающая, запах шикарный, пахнет не дрожжами, как наши игристые, а тонко так, настоящим виноградом и чуть цветами.

Владимир решительно свернул чуть правее лестницы. Маршрут в заветный подвал простой. Правда, сейчас в коридорах и холле свет почему-то не горел, но, пока шел, Владимир привык к темноте и спокойно различал дорогу. А в темноте все даже еще колоритнее. Реально, можно подумать, прямо замок. Как в фильмах. Только тут на самом деле все лучше. Эти канделябры на стенах, картины. Вон, те же портреты. И мебель вся эта. Лёха же признал, что это все оригиналы. Настоящий антиквариат.

Вообще, Веслав мужик смелый. С такими сокровищами пускать в дом гостей – дело опасное в наше время. Конечно, никто из группы у него серебро столовое не украдет, да и картину со стены не снимет, но… Тут если поискать, можно много чего и поценнее найти.

Владимир взялся за ручку двери и в этот миг как-то немного воровато оглянулся по сторонам. И тут же разозлился на себя. Он-то точно не воровать идет. Просто выпить. Даже не как Зоя, с собой в Россию бутылку не прихватит. Как ни странно, Владимир вообще не видел смысла везти что-то подобное из-за рубежа. Вкусно, да. Вот только мало. Один вечер, и все удовольствие закончится. Неприятно. Пить так на месте, есть тоже. Чего потом себе нервы делать?

Он спустился в подвал, подсвечивая себе дорогу зажигалкой. Не ахти, конечно, помогает. Держался за стену рукой, осторожно нащупывал ногами ступеньки. Когда шли за Веславом, было проще. Свет хоть какой-то горел. А сейчас только понятно, какие тут ступеньки крутые, так оступился, и шею свернуть недолго.

А внизу почему-то было светло. Не так, прямо, как при электрических люстрах, но все же. Желтоватый, тусклый свет. Не важно отчего, важно, что хоть что-то видно. Вон первый стеллаж. Тут, кажется, Веслав для девушек брал сухое. Нет, сам Владимир такое не любил. Слишком кислый вкус у таких вин. А у красных полусладких ничего. Хотя бывает и до приторности. Надо брать все же что-то крепкое.

Обойдя пару стеллажей, Владимир прошел дальше. Вон там бочки. Ага… Тут они были и выбирали как раз что-то такое… Медовуху, что ли. Владимир досадливо поморщился. Да как Веслав ориентируется-то сам? Все бутылки реально выглядят похожими.

Владимир осмотрелся, и… ему стало неуютно. Слишком тут тихо. И этот свет тусклый, тени в углах кажутся слишком длинными и густыми. Сразу вспотели ладони и зачастило сердце. Надо уже взять хоть что-то и уходить отсюда. Мужчина заметил там, дальше, у самых бочек, огромных и темных, еще один небольшой стеллаж. Там стояли пузатые графины цветного стекла.

Вот! Хоть не тащить с собой литровые, а то и больше, бутылки, надо просто взять тару поменьше. Так и быстрее будет. Владимир отправился туда и чуть не вскрикнул, когда буквально на втором шаге споткнулся о низкий приступок. Это тут еще зачем? Так и грохнуться можно! Владимир вступил на это возвышение, наконец-то оказался возле самого стеллажа.

Откуда-то сбоку падал все тот же тусклый свет. Казалось, что в углу, совсем рядом, кто-то стоит. Владимир чуть разозлился на себя. Детский сад какой-то! Просто подвал, просто бутылки. Чушь. Он осмотрел стеллаж. Наверху красовался совсем небольшой аккуратный графинчик. Матовое стекло, ручка красиво выгнута, дно, правда, слишком массивное. Но важно то, что графин был наполнен наполовину. Ага! Похоже, это личные любимые запасы Веслава. Для себя хозяин точно оставляет лучшее. И тянет понемногу. Надо пробовать.

Владимир протянул руку, но верхняя полка оказалась слишком высоко. Странно, Веслав же ниже Владимира, зачем свой любимый напиток ставить так высоко? Ну ладно, какое это имеет значение. Надо просто подтянуться и достать уже этот чертов кувшин!

Владимир подошел вплотную, привстал на цыпочки, потянулся. Пальцы легли на стекло. Но достать кувшин все же не получилось. Только пузатый бочок потрогал. Мужчина ухватился за боковую стенку стеллажа и чуть подергал. Вроде бы стоит это сооружение твердо. Можно подтянуться и взять тогда кувшин.

У него мелькнула странная мысль, почему он зациклился именно на этом предмете? Но Владимир ее отбросил. Подвал как-то уже давил на него. Начало казаться, что кругом стало темнее, что тени эти проклятые уже слишком близко, будто сейчас кто-то просто подойдет бесшумно сзади и положит руку на плечо. В таких условиях мозг Владимира работать в нормальном режиме не мог. Как, видимо, и инстинкт самосохранения.

Мужчина ухватился за верхнюю полку и подтянулся чуть-чуть. В конце концов, не зря же он пару часов в неделю проводит в тренажерном зале. Вот, пригодилось! Левой рукой Владимир все же ухватил красиво изогнутую ручку вожделенной посудины. Стекло таинственно мерцало в полумраке. Будто живое. В голову Владимира пришла еще одна нездоровая мысль, что это мерцание какое-то четкое, будто пульсация. Чьего-то сердца. Его?.. Снова разозлившись на себя, мужчина потянул кувшин ближе к краю.

Предмет поддался очень легко, буквально скользнул вниз. А вместе с этим внезапно наклонился и весь стеллаж. Вот тут Владимир испугался не на шутку. Рука его сорвалась, и мужчина понял, что падает. Назад, спиной на каменный пол…

Владимир отпустил ручку кувшина, постарался закрыть руками голову и хоть как-то сгруппироваться. Помогло мало. Он упал неуклюже, ударился правым плечом и бедром. А потом на него сверху рухнул тот самый кувшин. Прямо на голову.

В глазах потемнело, вспышка боли в виске. Слабость и какая-то ватность. Видимо, шок. Владимир лежал на полу, ощущая, как промокла от вылившегося на него спиртного одежда, как по щеке течет кровь. Его кровь. От боли все немного плыло перед глазами. И…

Стало страшно. Вот только сейчас. Осознание страха накрыло резко и сразу до паники. Тени кругом. Будто люди… И эта тишина… Она звенит в ушах. Как-то… Это был не обычный страх травмы или боли. Владимира накрыло ощущение какой-то жути, совершенно ему непонятной и незнакомой.

И в голове было лишь одно желание – бежать отсюда, испариться, исчезнуть из этого подвала. Еще лучше – вообще из этого дома. Владимир дернулся, пытаясь встать. И тут же понял, что не может. Тело отказывалось его слушаться.

Весь иррациональный ужас тут же отхлынул, уступив место обычному страху за свою жизнь. Страху как раз той самой физической травмы. Тени, тишина… Какое это имеет значение, если ему нужна помощь? Но как… Владимир постарался успокоиться. Надо еще раз попробовать, хотя бы рукой шевельнуть… Но ему это не удалось.

Он вдруг почувствовал себя бесконечно несчастным, слабым и всеми забытым. Это уныние погасило все. Страхи, какими бы они ни были, даже боль. Владимир лежал, скорчившись на полу, готовый расплакаться как ребенок. Бессилие давило все той же тишиной и подступающей темнотой. И мужчина тонул в этом и в своем отчаянии.

Он даже не звал на помощь, просто не мог. Это странная, не свойственная ему апатия поглотила Владимира целиком. И даже когда вдруг из того самого темного угла появилась фигура хозяина замка, мужчина не испытал радости или надежды на спасение.

Веслав приближался как-то медленно, торжественно. Владимиру казалось, будто фигура поляка чуть ли не материализуется из темноты. Веслав улыбался. Все так же мило и весело, как и весь вечер. Но… теперь улыбка не отражалась в его глазах. Владимир как-то мимолетно подумал, что сейчас взгляд хозяина замка стал колючим, каким-то злым или… голодным.

Веслав остановился около лежащего на полу гостя, присел на корточки, чтобы видеть лицо Владимира.

Мужчина как-то с трудом выпал из своего отчаяния, на миг отогнал свою странную апатию, постарался двинуться ближе к поляку, постарался произнести:

– Помоги…

Звуков он сам же и не услышал, но знал, что губы его шевелились. Может, Веслав поймет?

– Да, – кивнул хозяин замка. Как-то так неспешно, с некоей надменностью. Владимир не понял, что сейчас поляк копирует его собственную манеру. – Хочешь освободиться?

Владимир постарался кивнуть, но… Внезапно его страх вернулся. Не эгоистичная забота о себе, а тот самый. Первый. Иррациональный страх, некое неприятие чего-то чужого, инородного, того, чему нет места в реальности. Мужчина рванулся изо всех сил. Не вперед, ближе к возможному спасителю, а прочь от него, как можно дальше. Но тело не слушалось, мышцы отказывались работать.

– Я помогу. – Веслав протянул ладонь вперед, все так же размеренно, торжественно, значимо. И прежде чем дотронуться до лба своего гостя, произнес уже совсем иначе, жестко и повелительно: – Оmnes meae mecum manebunt.

Пальцы хозяина замка легли на лоб его жертвы. Владимир почувствовал холод. Дикий, леденящий, обжигающий. Он задергался, снова попытался отползти прочь, но… Его тело так и осталось неподвижным. А кругом наступила тьма, она поглощала, засасывала, просачивалась внутрь вместе с этим холодом, исходящим от руки существа, кого считали хозяином этого дома. Тьма захватывала мысли, останавливала дыхание, обволакивала бьющееся в бешеном темпе сердце. Пока не облепила его полностью и не заставила остановиться…

9 глава

У Киры было множество приятелей и знакомых.

Любой из них навскидку назвал бы девушку легкой, открытой, искренней, может, немного ранимой. Но сильной. Кем угодно, но только не истеричкой. Только в тот вечер Кира понимала, что сама бы назвала себя именно этим словом. С ней было что-то не так. Эмоции переполняли девушку, и ей стоило больших трудов пытаться их скрыть, наверняка не так удачно, как хотелось бы.

Вообще, Кира потратила годы, чтобы научиться контролировать себя. Знала, как ей это необходимо. Мать ушла из семьи, когда Кире исполнилось двенадцать. Просто уехала с другим мужчиной строить другую жизнь, оставив мужа и двоих детей. Тогда Кира, как единственная «женщина», взяла на себя заботы о доме и хозяйстве. Она считала, что только так может помочь своим близким пережить предательство.

Вот только ее тоже предали. И долгое время Кира скрывала свои чувства и переживания. Свою боль потери, то, как она тоскует по матери, как беспокоится за брата и папу. А еще, как ей тяжело вдруг стать взрослой. Стресс накапливался незаметно, пока не принял весьма неприятные формы. У Киры появилось множество страхов, и реальных, и выдуманных, почти иррациональных, начались кошмары, вслед за ними пришла бессонница и головные боли.

Отец предложил ей обратиться к психологу. Сейчас, оглядываясь назад, девушка понимала, это было разумное решение. Но тогда в подростковом возрасте оно Киру испугало. Нет, дело не в том, что она боялась стать «ненормальной», не думала, что обращение к специалисту приравняет ее к истеричке. Дело в другом. Папа и брат справлялись сами. И она тоже должна сама. Или ей всю жизнь потом опираться на специалистов?

И Кира справилась. В конце концов, предали реально не только ее. Мать предала всю семью. Но они остались вместе и по-прежнему любят друг друга. Семья не развалилась. Они переживут. Вместе. Кира не одна. И это многого стоит. Остальное – прах.

Так она понемногу научилась успокаивать себя, научилась контролировать свои эмоции. А страхи… Кире с детства очень нравились шкатулки. Отец привез ей одну такую в подарок из Санкт-Петербурга, когда девочке было всего лет пять. С тех пор шкатулки ее очаровали. Милые красочные коробочки, куда можно убрать все, что угодно. Даже самое неприглядное. Закрыл крышечку и видишь лишь красивую коробку. Так девочка стала «прятать» свои страхи в шкатулки. Иногда писала на бумажках название пугающих вещей, иногда убирала в коробочку нечто, ассоциирующееся с неприятными ощущениями. И это помогло.

Кира стала сильнее. Такие же коробочки были в ее душе, куда можно было убрать многое. Закрыть и… смело идти вперед. Кира выросла во взрослую, привлекательную и умную женщину. Она помогла брату преодолеть его проблемы, поддерживала отца, выбрала свой путь в жизни, открыла и вела любимое дело. С виду милая и ранимая, при этом приветливая, иногда немного дерзкая, она нравилась людям. Но при этом внутри остался тот самый стержень, слепленный из закрытых коробочек с преодоленными страхами.

И все же она не любила, как говорится, «выходить из своей зоны комфорта». У нее была своя налаженная, полная событий жизнь. Сама Кира никогда бы в такой тур не собралась. Нет, вообще она любила заграничные поездки. Любила путешествовать. Но как-то иначе. Просто приехать, жить в каком-то одном городе, ходить, исследовать его, искать нечто, какое-то понимание города. И желательно в одиночку. Отдыхая от всех, даже от родных, впитывая в себя новое, пока не поймет, пока не соприкоснется душой с чужим городом.

Но в этот раз они с Кириллом выбрали совместное путешествие, да еще столь непривычное. В память об отце. Он был душой их семьи, добрый, великодушный, больше друг и советчик, чем родитель. Человек с большим, но, к сожалению, больным сердцем. Его не стало год назад.

Это не было неожиданностью. Папа болел долго. И сын, и дочь знали, что скоро его не станет. И все же… Он ушел ночью, во сне, тихо, никого не побеспокоив. Но и не попрощавшись. На похоронах многие говорили Кире, что это счастье, хорошо, что не мучился, легкая смерть. Но девушка не понимала, кому это легче? Она тосковала по отцу. Как и Кирилл.

Отец всегда хотел, чтобы его дети были счастливы, занимались любимым делом, приносили свою радость в дом. Так они и жили весь год. Стремились сделать свою жизнь такой, какую им желал папа. Кирилл организовал курсы фотографии для подростков. Кире казалось, что его студия – единственное место на земле, где брат чувствует себя свободным, где он становится собой. Сама девушка открыла кафе, некий клубный уголок с легкими закусками и сладостями под кофе или чай.

Каждый вечер они возвращались домой, ужинали вместе и делились всем, пережитым за день. Друг с другом и будто бы с отцом. Рассказывали ему, что исполняют его мечту, делились с ним так, будто он все еще рядом. А еще папа мечтал увидеть мир. Часто говорил, что хотел бы сесть в автобус, проехаться по нескольким странам, смотреть города, красивые места. Все и сразу, чтобы это было похоже на сказку длиной в каникулы. Путешествие-гирлянда.

Когда приблизилась годовщина смерти папы, Кирилл вдруг предложил исполнить и это его желание. Кира согласилась. Именно в память о том, кого ей так не хватало, по кому она скучала. Тогда только по этой причине.

Но позже, еще в первый день, в Вене, девушка поймала себя на мысли, что получает от поездки настоящее удовольствие. Ей комфортно. В этом маленьком мирке их группы, с этими людьми. Кира всегда легко ладила со всеми. Быстрее всех и теснее она сошлась с Витой, затем, конечно, и с Алексеем. С ними было легко и весело. А еще почему-то в компании этих двоих, заодно и брата, Кира чувствовала себя защищенной. Путешествие радовало. И видимо, именно из-за этого в тот вечер Кира воспринимала все слишком близко к сердцу. Слишком все было хорошо, и вдруг…

Потому полностью побороть свою тревогу у Киры никак не получалось. Не было такой коробочки, куда это можно было убрать. Когда хозяин дома вышел, девушка невольно облегченно вздохнула. Устроилась на одном из диванов, нервно теребя в руках ремешок сумочки, которую почему-то не оставила в спальне. Очень хотелось курить, но Веслав не давал им такого разрешения. Девушка уверила себя, что справится и без «допинга». Сейчас посидит спокойно, приведет мысли в порядок, отдышится…

– Как ты? – тихо, но заботливо спросила Вита, присаживаясь рядом.

– Уже лучше. – Кира надеялась, что соврала достаточно убедительно. – Не самый приятный вечерок выдался, да? Этот странный водитель, болото это чертово, а потом лес… Я перенервничала.

– Я так до сих пор нервничаю, – почти буднично известила ее приятельница.

Кира посмотрела на Виту внимательнее. Вроде все как обычно. Приятельница всегда казалась такой спокойной, даже расслабленной. Сейчас так же, только вот выражение глаз иное. Привычное веселье сменилось каким-то насмешливым вызовом. И настороженностью.

– Ладно, – почти шепотом призналась Кира. – Ничуть мне не легче. Почему-то.

– Ага. – Лёха остановился напротив девушек. – И пока мы тут имеем время пошептаться, давайте попробуем понять, почему это все нам не нравится.

– И вам тоже? – К ним ближе шагнула Светлана. Она точно выглядела откровенно взволнованной. – Как-то это все…

– Странно это все, – четко обрисовала ситуацию Вита. – Четкая цепочка якобы случайных и неприятных событий. Исчезновение водителя, погода, лес. Особенно лес. И вот этот замок как спасение. Так вовремя!

– Будто нас сюда вели специально, – выдала Кира свои страхи. – Звучит дико, я понимаю. Это от нервов…

– Не думаю, – хмурясь, возразил Саша и чуть смущенно, как-то неуверенно продолжал: – Там, еще у автобуса. Я почувствовал… Знаю, это тоже звучит не очень привычно. Такое предчувствие. Нехорошее. У меня бывают такие. И там… Мне тоже казалось, что нас сюда ведут.

– А еще эти истории… – охотно поделилась впечатлениями и Зоя. – Про ту ведьму. Света, ты в дороге говорила.

– Как раз перед тем, как наш водитель исчез, – уточнил Кирилл. Он встал рядом с Алексеем, смотрел на сестру серьезно, как-то собранно, будто пытался показать, что готов ее защищать. Кира помнила у брата такое выражение лица с детства. И была ему благодарна.

– Вот да, – закивала Зоя. – Катаржина. Прямо… Будто про нее эта легенда.

– Мне тоже такое в голову пришло, – призналась Света.

– А мне как-то колдуны и ведьмы неинтересны, – заявил Лёха. – Не мой жанр. Я больше по детективам и триллерам. Хотя про лес отрицать не буду. Невеселое место, где любую нечисть вспомнишь. Но мне не нравится другое. Сколько раз мы с вами смеялись о том, что в Европе обожают русских туристов за наши деньги, которые мы так легко тут тратим? И вот в Польше вдруг нас ждет парень, что готов приютить целую толпу бесплатно? Я тут, скорее, в маньяка поверю. Извини, Юля.

Он чуть церемонно поклонился девушке.

– Он и так богат, – сказала она в защиту хозяина дома. – Ты сам оценил его мебель. И все остальное тоже.

Юля явно была расстроена их разговором. Кире на миг стало немного стыдно перед девушкой. Всем было очевидно, что Веславу она понравилась и это взаимно. Но…

– В том и дело, – поддержала Кира Лёху. – У меня в кафе бывает много обеспеченных людей. Они как раз меньше остальных готовы раскидываться деньгами.

– Да ладно, – отмахнулась Вита. – Я не верю ни в колдунов, ни в маньяков. Меня напрягает отсутствие Интернета, связи и даже электричества. Мы тут… Как в Средневековье. И дело не в удобствах. На дворе двадцать первый век! И это все странно.

– Согласна, – закивала Света. – И все же его гостеприимство меня тоже напрягает. Мы тут оторваны от мира. И это мне не нравится.

– Я уже сказала, – напомнила Вита. – Вся цепочка событий. Все вместе, это странно и как-то тревожит.

– Напоминает начало готических романов, – со своей обычной очаровательной улыбкой сообщил профессор.

– Или дурные фильмы ужасов, – высказал Лёха. – А потому, товарищи, давайте-ка не повторять шаблонных голливудских ошибок. По одному не гулять, держимся вместе, и чемоданы не разбирать. Чтобы смотаться в любой момент.

– Владимир куда-то ушел, – впервые за весь разговор подала Настя голос. – Он не боится.

Лёха наградил ее усталым взглядом. Профессор и Саша тревожно переглянулись. Саму Киру Владимир несколько раздражал, все-то с ним не слава богу.

– Я схожу за ним, – решила тут же Светлана. – На самом деле не стоит сейчас…

В этот момент Веслав шагнул в комнату. Все с той же своей радушной улыбкой. Кира уставилась в пол взглядом. Общая поддержка ее обрадовала. Но после разговора девушка нервничала при виде хозяина дома еще больше. Он стал казаться ей зловещим. Хотя это просто глупо. Наверное, они вообще зря все это напридумывали.

– Пойдем смотреть дом! – пригласил поляк.

– Подождите, пожалуйста, – остановила его Светлана таким мягким деловым приказом. – Один из наших товарищей куда-то ушел, наверное, искал уборную. Давайте его дождемся и…

– Его зовут как князя, – вспомнил хозяин дома. – Я видел его. Он хотел спать. Ушел к себе. Зачем звать?

Света немного растерялась. Кира подумала, что снова все то же самое. Ничего особенного в словах Веслава не было. Все логично, и главное, такое поведение реально свойственно Владимиру. Он не слишком любит считаться с остальными. Но вот почему хозяин дома так их торопит и пусть мягко, но настаивает на этой экскурсии? Гид постаралась откинуть ненужные мысли. Нет, они сами виноваты. Все это нервы. Точно все напридумывали себе лишнего.

– Дом большой, дело к ночи, – в привычном веселом тоне заметил Лёха. – Пойдем, а то скоро все спать захотят.

Веслав только кивнул гостю. Получилось немного надменно. Как-то… с одной стороны, неожиданно, при радушии хозяина, какое поляк демонстрировал все это время, а с другой стороны… как-то почему-то смутно знакомо.

Группа прошла за хозяином дома из гостиной по коридору в уже знакомый холл с центральной лестницей. Тут у первой ступеньки Веслав впервые остановился.

– Дом был другим, – сказал он очень серьезно. – Когда Бартош строил. Война. Враги. Стены толстые, мало украшений. Хотел крепость, но не успел. Умер. А Ежи строил по-другому. Но мы всегда знали, что дом сможет защитить. Только Катаржина любила роскошь и красоту. Потому теперь здесь так.

Гости только кивали. Различия между дворцами и замками Светлана рассказала им еще во второй день путешествия, когда туристы ехали из столицы Австрии в Венский лес смотреть настоящие крепости. Да, поместье Веслава на самом деле все-таки относилось к замкам. Построенный в сельской местности, в отличие от дворцов, всегда возводимых в городской черте, дом был крепким, наверняка в первые годы имел еще и какую-то систему защитных сооружений вовне. Кира помнила, когда они вошли этим вечером в ворота и попали во двор, строение казалось строгим, даже несмотря на то что фасад украшали колонны и классический портик. Но не было того самого впечатления «кукольного домика», как однажды назвал это Владимир. Серый камень, четкие линии. Нет, этот дом точно был замком.

– Получилось неплохо, – оценила за всех Вита. – И для защиты, и для уюта.

Веслав чуть склонил голову перед ней. Получилось немного старомодно, но как-то торжественно. Девушка улыбнулась в ответ уголками губ. В холле опять горело множество свечей, и было хорошо видно выражение лица Виты. Девушка по-прежнему, как и всю неделю, выглядела спокойной, даже расслабленной, готовой к новым впечатлениям и развлечениям. Но взгляд точно другой. Какой-то снова насмешливый и будто изучающий. Можно было подумать, что Вита ведет некий спор или даже словесный поединок с хозяином дома. И похоже, Веслав видит в ней равную по силе противницу. Как и в Алексее.

– Я рассказал это, чтобы вы поняли, – объяснил хозяин дома. – Здесь я сохранил многое за годы. Будет и про войну. Я покажу сначала такие вещи.

И он стал подниматься по лестнице. Туристы шли за ним. Светлана старалась держаться где-то в середине группы, чтобы уследить за всеми своими подопечными. Юля, конечно, спешила за Веславом, стараясь быть ближе к нему. Кира видела: хозяин дома заметил, что девушка рядом, и буквально просиял радостной улыбкой, потом даже предложил ей руку, помогая подниматься по ступеням. Галантно и снова немного старомодно.

За Юлей, как и всегда, следовала Настя. Эти две девушки не то чтобы сдружились, но были чем-то похожи, обе тихие и не заметные, потому держались всю поездку вместе. Только обычно именно Настя тянула Юлю за собой. Точнее, вслед за Владимиром. Свете было обычно немного забавно это наблюдать. Девушки были похожи на свиту их чуть надменного и своенравного «малоценного члена экипажа», как окрестил Лёха Владимира. Тот принимал внимание Насти с усталым смирением, а Юлю почти не замечал.

Но в отсутствие привычного «лидера» и благодаря вниманию Веслава к Юле роли немного поменялись. И это тоже было забавно. Даже отвлекало Киру от ее страхов и тревог. Следом за девушками поднимались Дмитрий Иванович и Саша. Кире очень нравился этот молодой человек. Такой серьезный и правильный. Да, он слишком увлечен мистикой и всякими сверхъестественными вещами, но это же нормально для его возраста. Зато Саша ответственный. Заботится об их очаровательном профессоре.

Светлана шла рядом с Зоей, чтобы, если что, помочь женщине. Хотя Зоя только казалась беспомощной. Но житейский опыт не забудешь, и эта представительница их группы вполне могла и сама за себя постоять, да и к остальным относилась с какой-то трогательной заботой доброй тетушки.

Кира вместе с братом шла в конце группы, опять же вместе с Витой и Лёхой. Они так привыкли, как шкодливые школьники, всегда занимали «последние ряды», чтобы можно было комментировать услышанное и быстро исчезнуть, когда становится скучно. Они уже были на середине первого пролета лестницы, когда Лёха чуть нахмурился и шагнул ближе к краю ступеней, всматриваясь во что-то внизу, даже чуть перегнувшись через перила.

– Мы что-то потеряли? – спросила его Вита довольно тихо, так, что Кира с трудом смогла различить слова.

– Кого-то вообще-то, – с иронией напомнил Лёха. – Владимира. А тут подвал с вином. Дверь чуть приоткрыта. Но я помню, что выходил оттуда перед ужином последним. Веслав хорошо ее закрывал.

– Слуги, – напомнила ему девушка.

– Или кое-кто решил не спать, а устроить себе одиночный алкогольный забег, – весело предположил мужчина.

– В его стиле, – согласилась Вита.

Они прошли мимо уже знакомого туристам второго этажа, поднялись на третий. Тут холл был более просторным, напоминал небольшую залу, снова довольно богато обставленную. Веслав остановился, дал всем осмотреться. Горел камин, мерцали свечи. Все казалось немного сказочным и привлекательным. И эта старинная мебель, и гобелены на стенах, плотные тяжелые шторы на окнах, поблескивающие бронзой подсвечники.

– Раньше жили так, – стал рассказывать хозяин дома. – Там женщины, а там мужья.

Он показывал руками вправо и влево. Для туристов в этой информации не было ничего нового. То, что в таких домах одно крыло отводилось жене, а другое – мужу, Светлана рассказывала на одной из экскурсий.

– Пойдем сюда, – Веслав указал на «мужскую» часть своих владений. – Покажу историю.

Он шагнул в коридор и отворил перед гостями первую же дверь.

– Ух ты ж… – выдохнул Лёха, когда все вошли.

Наверное, это можно было назвать оружейным или охотничьим залом. Просторное помещение, полное оружия и трофеев. Стены украшали картины с батальными сценами, а еще – головы чучел оленей, кабанов и волков. Что в целом для туристов, за неделю побывавших во многих музеях, посвященных быту прошлых веков, было не ново. Но кроме этого на небольших столиках или комодах лежали и совсем другие предметы.

– Это… После Великой Отечественной? – чуть ли не благоговейно поинтересовался профессор, указывая на немецкую каску. – Или, простите, Второй мировой?

Веслав важно кивнул.

– Немцы хотели мой дом, – сказал он. Тон был соответствующий. Недовольный, даже казалось, что хозяину приходится сдерживать свой гнев. – Но они не смогли его получить. Многие умерли. Враги всегда находят тут свою гибель.

Недалеко от каски лежали и нацистские нашивки, наградное оружие, какие-то документы. Кира поймала себя на мысли, что видеть это ей несколько неприятно. Нет, дело даже не в напоминании о войне, которое всегда порождает грусть и такой же, как у Веслава, гнев на завоевателей. Здесь эти предметы были трофеями. Невольно в голову пришло, что дикари африканских племен вот так же хранят черепа или отрезанные уши своих врагов. Да, в этой «выставке» было нечто варварское и жестокое.

– А это с Первой мировой? – Кирилл прошел дальше, рассматривал предметы на следующем столике. – Это… «наган»?

Брат Киры указывал на какой-то старый пистолет с непривычно длинным дулом. У этого оружия, как в вестернах, был виден барабан.

– И винтовка Мосина! – Дмитрий Иванович застыл, вытянув руку, так и не дотронувшись до длинного, по мнению Киры, почти что сказочного ружья. Совсем не похожего на автоматы, какие показывают в современных фильмах.

– Это все ерунда… – Лёха завороженно смотрел на клинок, тонкий, с изящной черной простой рукоятью. Лезвие чуть заметно изгибалось. – Шашка… Вещь!

На его лице Кира заметила совсем новое, по-мальчишески восторженное выражение. Казалось, перед мужчиной на стене висит истинное сокровище, какой-то редкий и мощный артефакт.

– Можно? – непривычно робко поинтересовался Лёха у Веслава.

– Знаете толк в оружии? – Казалось, хозяина дома это обрадовало. – Можно взять.

– Нет… – отказался турист. – До такой красотки даже дотрагиваться лишний раз нельзя. Пусть и хочется. Она прекрасна…

И все же он осторожно провел пальцами по верхнему краю лезвия, по рукояти, чуть изгибающейся так, чтобы точно лечь в ладонь.

Кира переглянулась с Витой и чуть улыбнулась. Она вспомнила их разговор по дороге в Пльзень, когда они заезжали посмотреть в Глубока-над-Влтавой очередной замок. Один из самых неудачных на их маршруте. Перестроенное в девятнадцатом веке здание для теперь уже бывалых знатоков европейской архитектуры показалось совсем не интересным. Владельцы имения превратили его в «сказочный» почти Диснеевский замок. И он выглядел ненастоящим, каким-то чужеродным.

– Как там сказал Владимир? – переспросила Вита, когда они с Кирой устроились отдохнуть на лавочке в английском саду при замке. – Домик для Барби?

– Мне не нравится, – призналась девушка. – Хотя витая лестница у башенки интересная, если бы еще она не была позолоченной.

– Варвары, – расстроенно сообщил Лёха, усаживаясь рядом с ними.

– Кто? – не поняла его Вита. – Туристы?

– Нет, эти… Только не спрашивай меня фамилию владельцев этого чуда, я не выговорю, – проворчал молодой человек, чем вызвал улыбку Киры.

– Я для тебя записала, – весело отозвалась его напарница, подсматривая в своем смартфоне. – Шварценберги. Кстати, они вторая по значимости и богатству семья в Чехии.

– Надо быть проще, – отреагировал на ее замечание Лёха.

– Почему варвары? – полюбопытствовала Кира.

– Оружие! – жалобным тоном стал объяснять приятель. – Понимаешь? Там типа выставка средневекового оружия. Да это склад металлолома, а не выставка. Как можно так обращаться с вещами!

– Любишь все колющее и режущее? – чуть удивилась девушка.

– Каждый имеет право на слабость, – признал Лёха. – Тебе коробочки, мне ножи. Я бы и мечи собирал, но на это нужно больше денег и много разрешений.

– А на ножи не надо? – задала вопрос Вита.

– Меньше надо, – уточнил он. – И они у меня есть! Даже на вывоз из-за границы!

– Уже приобрел чего-то? – «загорелась» его напарница. – Я не фанат, но красивое оружие… это… Что-то в нем есть.

– Больше, чем что-то, – с чувством выдал Лёха. – Нет, пока не купил. Жду Прагу.

Кира помнила, как вечером перед экскурсией по столице Чехии Лёха все же показывал приобретенный какой-то там особый кинжал своей напарнице. Да, для приятеля Киры эта комната была самым ярким моментом путешествия. Сейчас Лёха двигался дальше, по периметру оружейной, осматривал все новые и новые предметы.

– Пошла Наполеоновская эпоха, – сообщил он остальным с видом знатока.

– Интересно! – Профессор следовал за ним. Любитель истории, он жадно всматривался в каждый экспонат этой коллекции. – А это…

– Французская сабля, – уверенно назвал Лёха следующий клинок.

– Хорошо знаете, – похвалил Веслав. – Клинок Фурнера.

– Дорогая вещь, – заметила Света, рассматривая ножны. – Он отделан драгоценными камнями и позолочен.

– Оставил тут француз, – почти весело сообщил хозяин дома. – Вместе с жизнью. Еще один враг. Никто из них не имеет права на мой дом.

Кира резко растеряла начавшее налаживаться настроение. Веслав так это сказал… Вообще, может, Лёха и прав? Поляк мило улыбается и говорит о смертях. Весь вечер. Совсем не хорошее сочетание. Хотя они в оружейной. О чем тут еще могут говорить мужчины.

– Французы ввели в моду оружие с чуть искривленным лезвием после Египетского похода, – рассказывал профессор. – Они «подсмотрели» это у мамлюков. Наши сабли, русские, были чуть другие. И… О! Вот она!

Дмитрий Иванович уже указывал на новую диковинку.

– Наша! Точно наша! Гусарская!

Как ни странно, возле этого клинка столпилась вся группа. Что-то «свое» за границей всегда дарит какую-то почти детскую радость и чувство гордости. Кира тоже взглянула на оружие из-за плеча брата. Ее саму клинок не слишком интересовал, но девушка видела, как довольно улыбается брат, и это было важнее.

– Не угадали, – азартно ответил Лёха профессору. – Это наградная Аннинская шпага.

– Ой, да, – смутился Дмитрий Иванович. – Я читал об оружии много, но сам не знаток. Этот знак…

– Святой Анны, – уверенно опознал Алексей. – Кто такая, понятия не имею. Но шпага шикарна.

– Изящная вещь, – согласилась с ним Вита. – Главное, золота мало. Такую, мне кажется, реально можно было использовать в бою.

– Но все же она наградная, – напомнил ей приятель. – А это… О! Смотри! Знаешь, что это?

Девушка чуть иронично усмехнулась в ответ.

На очередном комоде или еще каком-то ящике, имеющем наверняка «умное» название, лежал нож, для Киры похожий на обычный мясницкий. Лезвие прямое совершенно, только у острия скругленное, с небольшой ложбинкой по верхнему незаточенному краю.

– Длинное широкое лезвие, небольшая гарда, удобная рукоять, – перечислял Лёха. – Он, родимый. Штык-кортик, прилагающийся к штуцеру образца тысяча восемьсот пятого года.

– Мне он кажется неудобным, – высказался Саша.

– Смотря для чего, – усмехнулся ему знаток оружия. – А вот это…

В его тоне снова послышались те же восторженные ноты. Лёха указывал на кинжал. Красивый. Легкий, изящный. Такой не могли не оценить даже женщины группы.

– Французский кортик, – назвал оружие Лёха. – Он… потрясающий.

Лезвие было тонким, как игла, четырехгранным. У кортика была простая рукоять черного дерева и крестообразная гарда. Алексей на этот раз, как зачарованный, уже не спрашивая разрешения, ласково и осторожно провел пальцами по рукояти, чуть дотронулся до лезвия.

– Думаю, в следующем году смогу такой себе заказать, – сказал он. – Если подкоплю.

Веслав шагнул к своим гостям, взял кортик в руки и протянул Алексею.

– Нравится? Можно брать, – сказал он.

Гость отступил назад и опустил руки.

– Нет уж, – с улыбкой заявил он, при этом все же не сводя с оружия глаз. – Это слишком большое искушение. Сам куплю. Хоть и подделку. И… И вообще, наши дамы сейчас окончательно заскучают. Надо кончать наши мальчиковые игры.

Веслав явно удивился. Но все же положил клинок на место.

– Дальше? – спросил он гостей.

– Если можно, – за всех отозвалась Светлана.

Кира тоже готова была идти дальше. Оружие все-таки не для нее. И вообще, еще неизвестно, сколько комнат в этом доме и как долго поляк будет их тут водить. Она все же уже чувствовала физическую и моральную усталость от этого проклятого вечера.

Туристы вслед за хозяином возвращались в коридор третьего этажа.

– Почему отказался? – тихо спросила Вита Лёху по дороге.

– Реально лучше не трогать, – честно признался он. – Это просто мечта, а не кортик. Не хочу иметь проблем со сном, зная, что такое чудо рядом и я даже держал его в руках.

– Ну да, – согласилась девушка. – А надеяться, что Веслав тебе его подарит, глупо.

– Даже если бы попробовал, я бы отказался, – возразил уже серьезно Лёха. – Это очень дорогая и ценная во всех отношениях вещь. Это слишком.

– Ладно, – сдалась Вита. – Что там еще у нас в программе?

– Подожди, пока пойдем на женскую половину, – подколол ее приятель. – Может, для тебя тоже какая-то ценная булавка найдется.

Девушка лишь усмехнулась в ответ.

В коридоре Веслав указал в его конец.

– Там спали хозяева дома всегда, – сказал он. – И я тоже. Моя комната. Мои вещи. И кабинет. Не могу показать. Водить женщин туда – это…

– Неприлично? – сразу подсказала ему Зоя.

– Не жену нельзя, – подтвердил поляк на удивление серьезно. – А здесь покажу что.

Он открыл дверь в комнату напротив оружейной. Гости заулыбались.

– Игры продолжаются, – иронично прокомментировал Лёха.

Перед ними была очередная немалая гостиная. Тяжелые темно-зеленые шторы на окнах, отделка стен в таком же тоне, столы для бильярда справа, слева глубокие кресла и совсем небольшие столики для карточных игр.

– Когда гости, здесь мужчины могли отдыхать от музыки, – сообщил весело хозяин дома.

– Домашнее казино! – рассмеялся Дмитрий Иванович. – Удобно. И да, можно отдохнуть от женского внимания и танцев.

– Дамам тоже можно играть, – поспешил заметить Веслав. – Хотите? Пока не ночь?

– Я не любитель, – призналась Зоя. – Так, партейку дома в расписного дурачка можно. Но это же не серьезно.

– Бильярд… – Вита пожала плечами. – Мне быстро становится скучно. А карты не люблю.

Остальные туристы просто отрицательно покачали головами. Может, в другой ситуации от скуки они могли бы и сыграть во что-то, но явно не в тот вечер, и без того слишком полный впечатлениями. Кире вообще это казалось скучным. Она одной из первых поспешила обратно в коридор.

– Не знаю, что тут еще показать, – признался им хозяин дома. – Для мужчин. Ничего больше для развлечения нет. Или истории.

– А что это за комнаты? – вдруг неожиданно для всех спросила хозяина дома Настя.

Девушка указывала на следующие по коридору двери.

Кира удивилась. Вообще Настя ей не то чтобы прямо откровенно не нравилась, просто была неинтересна. Какая-то нервная всегда, беспомощная и жалкая. Хотя, похоже, девушка сама старалась такой казаться. Всю поездку Настя больше молчала, никогда ни о чем на экскурсиях не спрашивала Светлану, просто таскалась за Владимиром. Или общалась с Юлей.

Кира видела, как иногда Настя что-то говорила приятельнице. Много и снова как-то нервно, с короткими смешками, пожимала плечами и постоянно поправляла свои волосы. Но в большой компании от нее редко что можно было услышать. А здесь вопрос прозвучал как-то… нагло, что ли? Настя рассматривала все вокруг с жадным интересом.

– Там жил старый хозяин, – стал рассказывать Веслав. – Сын взрослый в большой спальне. Отец здесь. Так же у жен. Есть комнаты хозяйки. И есть вдовья комната. Так было принято. Если нет второго дома. А там комната для учения.

И он прошел по коридору, открыл очередную дверь.

В этом помещении было не так просторно. Небольшая комната, где просто стоял старый деревянный стол-парта, стул со строгой высокой спинкой без каких-либо украшений. У окна в шкафах с застекленными дверцами виднелись корешки книг. На стене висела всем знакомая черная доска. Как в обычном классе. И все.

Кире почему-то стало грустно. По сравнению с остальными залами и комнатами, какие они видели в этом доме, здесь было все очень просто и даже бедно. Наверное, ребенку, коего закрывали тут со строгим учителем, было очень неуютно.

– Сурово, – оценил Лёха. – Я бы ненавидел этот класс.

Веслав рассмеялся и кивнул.

– Мне тоже не нравилось, – признался он.

– А девочек тоже учили здесь? – спросила Света. – Или только наследника?

– Девочки в том крыле, – хозяин дома махнул рукой, судя по всему, в направлении женских комнат. – Только для сыновей. Девочки должны знать совсем другие вещи. Учитель здесь, гувернантка там. Но тоже есть комната.

Чуть помолчав, он добавил:

– Она лучше.

– А спальни детей тоже рядом с родительскими? – заинтересовалась Зоя. – Девочки возле мам, а сыновья здесь?

– Второй этаж, – коротко пояснил Веслав. – Там для гостей одна часть, другая детская.

– Но как же присматривать за детьми, когда они совсем маленькие? – возмутилась Зоя.

– Слуги есть, – чуть пожал плечами хозяин дома.

Это прозвучало как-то надменно и явно без малейшего интереса. Кире стало неприятно. Как и Зое, это было заметно. Девушка еще подумала, что для нее это еще не так важно, но для матери двоих детей, что буквально дышит своей семьей, такое просто неприемлемо. Однако Веславу было это неинтересно. Он закрыл дверь в учебную комнату и повел группу во второе крыло смотреть женскую часть замка.

10 глава

Среди знакомых Насти были те, кто ее недолюбливал, большинство относилось к ней с некоторым жалостливым пренебрежением. А между тем она не была плохим человеком. Просто у нее было свое видение действительности. Как и у большинства из нас. Настя была центром собственной Вселенной. Просто ее «мирок» был чуть дальше от реальности, чем у других.

Это сложилось благодаря ее матери. Женщина воспитывала Настю одна. При помощи бабушки. И пусть в финансовом плане жили они скромно, но вот вниманием девочка была избалована так, что реально позавидовали бы многие дети из богатых семей.

Мама Насти была из тех «многоопытных» женщин, что уверены в своей пожизненной правоте и имеют свое мнение по любому вопросу. Женщина четко руководила своей семьей, и по общему допущению, они все полагались только на ее слово, мнение, суждение. А центром мира этой женщины была дочь – Настя. И мама всегда знала, как девочка должна жить, чем заниматься и как строить свое будущее.

У Насти никогда не было своего мнения. Не потому, что она боялась его высказать. Оно просто было ей без надобности. Зачем, если мама и так скажет, как и что делать? С детства Настя была психологически благополучной. И довольной. Будучи всегда единственным объектом внимания для матери, девочка легко решила, что является таковым объектом и для остальных.

Но Настя не была при этом наивной дурой. Уже в школе, позже в колледже, она поняла, что отношения с другими подростками отличались от ее идеала, и легко подстраивалась под окружение. Чтобы быстрее «встроиться» в коллектив, выработала отличную привычку – наблюдать за другими детьми. И заметила, что даже самые строгие учителя относятся мягче к тем, кто нервничает или слишком эмоционален. Конечно, Настя быстро стала именно такой.

Повзрослев, она поняла, что окружающих ее вечно нервно закусанные губы, заикание и трясущиеся руки скорее раздражают, что это вызывает некое неприятное чувство брезгливой жалости, а потому проще сделать девушке поблажку и быстрее закончить общение с ней, чем пытаться чего-то от нее добиться. Их отношение Настю не волновало, она просто его игнорировала, главное, она получала что хотела. И продолжала воспринимать это как должное.

После колледжа Насте снова повезло. Мама решила, что дочь в их маленьком городке много не заработает. А вот в областном центре возможностей больше. Настя уехала из дома. И вот тут перед ней открылась совсем иная жизнь!

Ее взяли на работу в частную клинику обычной медсестрой. В школе и колледже девушка освоила легкий способ получать приличные оценки. Она полагалась на быструю память. Выучил перед уроком, что необходимо, ответил и забыл. Понятно, что глубоких знаний и понимания у Насти не было. А значит, она часто ошибалась на работе. Но ей просто волшебным образом это каждый раз сходило с рук! Снова потому, что ее жалели. Так ей все и прощали, даже на работе, только бы держаться подальше. Да еще и кадровый голод в стране. Искать другую на ее место – дорого и долго.

Потому в Настином мире все и всегда было гладко. Опять же привычка наблюдать за людьми дала ей еще некоторое преимущество. Она всегда внимательно слушала своих одноклассников, приятелей, потом и коллег. И вот сказанное запоминала отлично. А что не знала, быстро додумывала или придумывала. Как оказалось, фантазией в этой области ее природа не обидела. И всем собранным материалом Настя щедро делилась. У нее хватало ума подавать информацию кому надо и так, как было бы удачнее по ситуации.

Так, по ее мнению, у девушки появилось много подружек. А значит, хватало и привычного внимания к ее персоне. Люди устало привыкали к ее присутствию и терпели ее. Большего Насте и не надо было. Это распространялось и на мужчин.

Настя яркой внешностью не блистала. Волосы у нее были густые, но очень тонкие и беспорядочно вились. Даже кой-какую прическу сделать сложно. Глаза красивые. Но плохое зрение, а мама считала, что носить очки неудобно, потому девушка всегда щурилась, тем самым скрывая свое достоинство. В своем «образе» девушка все время немного сутулилась, нервно поправляла волосы. Не самый яркий имидж.

Но ее саму это не смущало. Ведь опять же при должном подходе мужчина может просто к ней привыкнуть. Как привыкают «подружки». Девушка не ждала, пока встретит того единственного, кому она понравится. Ей было достаточно того, что какой-то мужчина начинает нравиться ей. А дальше – дело техники. Быть рядом, говорить ему, что он хочет услышать, или сообщать «новости». Стерпится – слюбится. Пару раз это срабатывало.

Подруги, правда, относились к ее выбору партнеров насмешливо. Но факт оставался фактом. У Насти были отношения с мужчинами. Чаще, чем у многих ее приятельниц. А это уже успех. Но конечно, девушка хотела получить завидного жениха, так как в душе полагала, что достойна лучшего. Не только мужчины, а вообще всего. Некоего образа жизни. Ей очень нравилось это словосочетание.

И Настя к изменению своего статуса готовилась. Как раз одним из этапов стала эта поездка. Часть денег на путешествие она скопила сама, большую подарили мама и бабушка. И вот! Снова такая удача. Она не только увидела Европу, а ведь никто из ее приятельниц еще за границу не выезжал, но и еще ей представилась возможность жить в таких шикарных условиях! Именно в тех, какие ей нравятся, а значит, каких она достойна.

И вот настал самый важный момент. Она оказалась в этом доме. Впервые за эту поездку, нет, наверное, за всю ее жизнь, Настя испытывала такие сильные чувства. Здесь, в этом замке, ей было интересно все! Все казалось чудесным, волшебным и… желанным. Настя не могла успокоиться, она была взволнована, постоянно, по старой привычке закусывала нижнюю губу, чтобы не хихикать. То, что они попали в этот дом, – самая большая удача в ее жизни!

Девушка в принципе не могла понять странных тревог и опасений остальных туристов. Какая разница, почему их оставили здесь. Важно, что она получила возможность все это увидеть, если захочется, потрогать. Веслав владеет всем этим, и теперь для Насти он – самый важный в жизни человек. Ведь у него есть то, что хочет она.

Вообще, с начала поездки Настя пыталась выбрать себе объект внимания, то есть мужчину, кого посчитала бы своим сразу. Обратила внимание сначала на Лёху, как он всем представился. Настя заприметила его еще в самолете. Видный такой, симпатичный. И когда стало понятно, что он входит в их группу, девушка поначалу сочла это удачей. Она сделала пару попыток «приручить» его, но они неожиданно провалились. Алексей просто ее отшил. С жалостью у него было как-то туго. Лёха проводил все время как раз с Витой. Которая Настю в принципе игнорировала. Будто ее не существует.

Но, к счастью, в группе был еще и Владимир. С ним повезло больше. Настя действовала по отработанной схеме. Всегда была рядом, давая мужчине возможность свыкнуться с ней. И явно все шло отлично. Но… Сейчас Настю Владимир уже не интересовал. Только Веслав. Правда, поляк выбрал Юлю, но Настя придумает, как это исправить. Пока же она просто шла вперед смотреть женскую часть замка.

Веслав сразу повел их в спальню.

– Покажу, как жила моя жена, – с нескрываемой мужской гордостью заявил он. И улыбнулся. Так победно.

Когда они вошли в комнату, все могли лишь кивать, признавая за ним право гордиться. Тут все было просто шикарно. Кресла, трюмо, кровать, огромная, на высоком приступке, с резными столбиками и складками балдахина в красивых сборках.

– А вышивка-то ручная, – почти шепотом заметила Зоя. – На покрывале, и вообще! Какая тонкая работа!

– Мебель тоже штучный товар, – известил Лёха.

Настя знала, что такие вещи стоят еще дороже. И смотрелось это отлично. Вот бы ей остаться здесь, стать хозяйкой этой комнаты! Спать на этой кровати, сидеть на том кресле напротив трюмо. Там… На столике лежали щетки для волос, какие-то заколки, стояли красивые флакончики. Все это так чудесно… У щеток позолоченные ручки и на заколках камни…

– Какая прелесть…

Настя повернула голову чуть вправо. Там стоял еще какой-то шкаф низкий или комод. А на нем шкатулка. Ну конечно! Кира была рядом. Она без коробок реально жить не может?

Настя сразу вспомнила, как они были в Линце. После экскурсии Светлана дала всем свободное время, и туристы, сговорившись об этом заранее, потратили его на шопинг. Снова группа собралась вместе в кафе напротив своего отеля за ужином. Настя пришла с Владимиром, с ними была и Юля.

За столом уже сидели Кира, ее брат, Вита и Лёха. С ними была явно усталая Зоя, Дмитрий Иванович и Саша. Светлана, похоже, зашла в кафе за минуту перед Настей и ее «командой» и только еще села изучать меню.

Перед Кирой на столе стояли три различных шкатулки. Их хозяйка рассматривала свои приобретения с восторгом, как ребенок в Новый год.

– Странный улов, – заметил Владимир, усаживаясь за стол. Насте всегда так нравились эти его фразочки. И тон. Такой… Надменно-насмешливый. Сразу понятно, он тут лучше остальных.

– Я мадам-коробочка! – отозвалась девушка.

– Мадемуазель все же, я думаю, – улыбаясь, поправил ее Лёха. – Они для чего?

– О! – Кира была рада рассказать о каждой. – Вообще-то просто так. Мне на самом деле нравятся шкатулки. С детства.

– Ну да, – согласился с ней Кирилл. – Папа привез ей в подарок однажды музыкальную шкатулку. Такую маленькую, картонную, ламинированную. Из Петербурга. И все. Мы пропали. Она их с тех пор коллекционирует.

– Вот это, кажется, пепельница, – указал на крохотную круглую коробочку Дмитрий Иванович.

– Это мне Вита нашла! – гордо сообщила Кира в ответ. – Хорошенькая, да? И роспись такая тонкая…

Профессор закивал в ответ.

– Каюсь, себе тоже такую купила, – призналась Вита. – Это, наверное, заразно.

– Но в целом вещь практичная, – мягко возразил Лёха. – Я бы такую тоже взял, но точно где-нибудь потеряю. Хотя симпатично, не поспоришь.

– А эта? – Зоя тоже рассматривала шкатулки.

Кира, аж сияя от счастья, открыла следующую коробку. Заиграла музыка.

– Для колечек, – сообщила довольная хозяйка шкатулки.

– И даже балеринка есть! – восторгалась Зоя. – Я такое только в фильмах видела.

– Я тоже, – призналась Вита.

Настя видела крохотную куколку, поворачивающуюся под музыку. Вещь такая… Интересная. Надо было тоже себе купить. Хотя тут все так дорого. Кире вот денег на всякую чушь не жалко. Но ведь шкатулка детская. Владимир бы сказал – девчачья. Зачем это взрослой девушке?

– Как в наперстки играем, – усмехнулся Лёха. – В третьей что?

Кира с каким-то то ли триумфом, то ли злорадством открыла последнюю.

Лёха недоуменно нахмурился.

– Похоже на мертвые цветы, – сообщил он.

– Почти угадал, – в привычно веселом тоне сказала ему Вита. – Это и есть лепестки. Засахаренные. Фиалковые.

– С ума сойти! – удивился мужчина. – Ты намекаешь, это едят? Кира?

Она довольно кивнула.

– Местный десерт, – подтвердила девушка. – Хочешь?

– В них мяса нет, – отшутился Лёха.

Кира тогда еще долго продолжала рассматривать свои шкатулки. Похоже, они реально ей нравились. Настя не слишком поверила. Просто наверняка хотела больше внимания привлечь.

Но и тут, в замке, Кира не отходила от шкатулки. Стояла и пялилась на нее. Как в мужской части Лёха – на оружие. Нет, это, конечно, совсем другое дело. Шкатулка была большая, сделана из какого-то белого материала, как чашки, что ли. С росписью. И с позолотой.

– Эмаль, золото, роспись, – перечислила Кира. – Света? Это реально настоящее золото?

Гид только кивнула ей в ответ и улыбнулась.

– Век семнадцатый, – уточнила она. – Интересная работа. Ювелирный дом не знаю, но вещь явно уникальная.

Хозяин замка очень внимательно прислушивался к их разговору. Настя с интересом наблюдала за его выражением лица. Что они там все наговорили про Веслава? Ей он казался искренне добрым и щедрым. Вон, как слушает, каждое слово ловит, понять старается. Он же плохо знает русский.

– Откройте! – вдруг предложил он Кире. – Маленькая тайна! Надо нажать.

И поляк указал пальцем на какую-то часть металлической резной каймы, идущей по краю крышки.

Настя заметила, как Кира вздрогнула, когда, издав еле слышный щелчок, коробочка открылась.

– Пудреница! – поняла предназначение шкатулки Светлана.

– Серьезно? – усмехнулся Лёха.

Как всегда, весело и чуть иронично. Насте сначала эта манера нравилась, она делала мужчину «плохим», а значит, привлекательным. Но потом начала раздражать, после того как пару раз Алексей обращался в таком тоне к самой девушке.

– Да в этой коробке больше килограмма пудры поместится! – продолжил он. – Целый театр Кабуки можно выбелить.

– Да уж! – согласилась с ним Зоя. – Многовато. Да, Кирочка?

Девушка только кивнула в ответ. Но Настя видела, что Кира даже не заглянула внутрь, все продолжает рассматривать саму шкатулку, роспись на ней, золотую отделку.

– Пудра плохо? – чуть смешно нахмурившись, удивился Веслав. – Но есть еще другое! Тоже нажать!

На этот раз он коснулся какой-то шишечки внизу коробки.

Снова еле слышный щелчок, и у самого донышка шкатулки открылся крохотный изящный ящичек.

– Тайна! – важно провозгласил поляк. – Можно прятать. Любой секрет. Что хочется!

Кира отреагировала на его слова как-то совсем уж странно. Она чуть ли не в ужасе шарахнулась прочь от коробки и самого Веслава. Настя привычно закусила губу, чтоб не захихикать. Она ненормальная, что ли, эта Кира?

Веслав тоже смотрел на гостью с удивлением.

– Спальня шикарная, – отвлекла на себя внимание Вита. – А можно еще что-то посмотреть?

Поляк снова разулыбался, закивал, приглашающе махнул рукой в сторону двери. И покосился на Юлю. Настя чуть нахмурилась. Хозяин замка постоянно смотрел на Юлю. Будто все время ждал, как она отреагирует на то, что он показывает, ждал ее мнения или похвалы. Юля в ответ только смущенно улыбалась и не сводила с него влюбленных глаз. Настя злилась. Слова сказать не может! Она бы на ее месте знала, как правильно с ним общаться!

Но Юля просто шла за Веславом. Как загипнотизированная его взглядами и улыбками. Как корова на привязи.

А в соседней комнате было… Настя не знала, как это называется. Сокровищница? Или что-то такое похожее. Здесь было не так много места. Стояли комоды с кучей ящиков, где поблескивали в неровном свечном свете украшения. Еще тут на подставках стояли бюсты. Какие-то все безликие. Но на них тоже были украшения! Колье, серьги, даже диадемы.

– Вы бы с этим были аккуратнее, – заметил Дмитрий Иванович Веславу таким отеческим тоном. – Такие сокровища запирать надо. Мало ли что.

Хозяин замка только рассмеялся в ответ.

– Не закрываю дверей, – признался он немного хвастливо. – Много лет лежит. Ни у кого забрать не получилось.

– Интересно, что же мешает? – с иронией поинтересовалась Вита. Она стояла четко посредине комнаты и смотрела на всю эту красоту, как на экспонаты в музее. С расстояния. Будто это картины.

Веслав в ответ лишь пожал плечами.

– Воры были, – признал он. – Но у меня верные слуги. Знаю историю. При Веславе, сыне Ежи, тут приходила женщина. Как это… Не родная сестра?

– Кузина? – предположил Саша.

– Да, – подтвердил поляк. – Его кузина. Попросилась пожить. Видела это. Была бедна. Хотела украсть. Ночью тихо пришла. Браслет Катаржины хотела. Но… Надела себе на руку, думала бежать. Он зацепился за что-то, она разодрала руку в кровь. В лесу были волки. Запах. Она так и не выбралась. Утром нашли среди могил.

– Там, в лесу, кладбище? – как бы между прочим поинтересовался Лёха.

Настя понятия не имела, зачем ему это. Хотя, когда они там шли, по этому лесу, ей было страшновато. Ну да, все же знают, что в темноте по кладбищу лучше не шляться.

– Мои предки там, – уже серьезно ответил Веслав. И снова тут же улыбнулся. Как-то так… не очень приятно. – И враги.

– Ага… – рассеянно отреагировал Лёха и обернулся к их гиду. – Свет? Ты у нас спец по этой части. Что скажешь?

Настя видела, как Светлана давно уже подошла к украшениям совсем близко, как жадно она их рассматривает. Ходит от одного ящичка к другому, как привязанная. Конечно! Вся группа же знает, что их сопровождающая обожает ювелирку.

Настя тут же вспомнила, как еще в Вене видела Свету на одной из этих улиц в старом городе. Где самые известные ювелирные магазины. Гид рассматривала витрины. Даже заходила в один. Но там такие цены! Тут даже почку продать мало. Но Света-то всем говорит, что только любуется.

Девушка еще вспомнила один из общих разговоров за ужином. Они с третьего дня поездки все вместе вечерами собирались. Насте это нравилось. Все туристы что-то такое о себе рассказывали. А она любила слушать и запоминать. Будет что потом подругам рассказать.

Тогда они были в Пльзени, с утра все предвкушали Прагу. Настя знала, что многие из их группы там уже были. Она пока не могла уяснить, чем всех так привлекает столица Чехии. Потому большую часть разговоров не понимала, но себе заметку сделала, что, когда будет рассказывать о поездке на работе, Прагу надо будет выделить.

Но вот вечером, когда все собрались в очередном кафе, выяснилось, что настроение неожиданно изменилось. В этот раз к ужину Настя вслед за Владимиром пришла раньше остальной группы. Конечно, с ними была и Юля. Чуть позже подошли Саша и профессор. И только потом ввалилась та компания. То есть Лёха, Вита и все, кто обычно был с ними. В том числе и Светлана. Они все выглядели усталыми, но довольными. И все притащили с собой небольшие пакеты. Такие из коричневатой неказистой бумаги, какие называют крафтовыми.

– Спонтанный шопинг? – удивился Владимир со своей обычной чуть высокомерной усмешкой.

– Это называется разумной экономией, – сообщил ему Алексей. – По Австрии вспомни, в столице все дороже.

– Еще как! – жалобно подтвердила Зоя, ставя под стол холщовую сумку, где уже привычно звякнуло стекло. – Я там ликер за бешеную сумму купила, а потом в Линце он был на пятнадцать евро дешевле.

– И ром тоже, – напомнил Лёха. – Ты, Зой, как настоящий пират, берешь только самое крепкое. Хотя вот ведь странно! Ты же полбокала вина за вечер с трудом выпиваешь. Куда тебе ром? Или… в том и секрет? Вино не той крепости?

– Да я вообще почти не пью, – призналась женщина. – Это домой. У нас часто гости бывают. Партнеры мужа по бизнесу. Вот! Будет чем гостей удивить.

– Ликер лучше для себя и подружек приберечь, – подсказала Светлана.

– Ага, – улыбнулась женщина и посмотрела на Лёху с показной укоризной – Но ты тоже покупал ликер!

– Его моя бывшая жена любит, – признался он. – Еще я конфет прикупил. Но это она виновата.

Он указал на Виту.

– Я знаю толк во вкусняшках, – весело похвасталась та.

– Точно, – поддержала приятельницу Кира. – Благодаря тебе я тоже купила сыр в Австрии, а еще конфитюр. И тыквенное масло!

– Ужас, – притворно испугался Лёха.

– А тут-то что брали? – интересовался Владимир.

Вита указала на Светлану. Владимир присмотрелся к кулону на груди их сопровождающей и кивнул. Так, с одобрением. Настя тоже рассматривала украшение. Красивое, да. Тонкая цепочка и овальный камень в золоте. Но, по мнению девушки, это как-то очень скромно. Ей нравились другие вещи. Где много металла и мелких камушков. Лучше всего бриллианты, чтобы искрились. А этот камень был просто темно-красным, каким-то совсем не ярким.

– Гранат? – догадался Саша.

– Конечно, – доброжелательно подтвердила Светлана. – Чехия именно ими и славится. А еще янтарем. Но наш калининградский все же лучше.

– Смола, не интересно, – высказался Владимир. – Гранат как-то круче. В Праге же есть магазин, там, где-то в центре, где на площади часы еще такие знаменитые.

– Это центральный магазин от их завода, – подтвердила сопровождающая. – Но там очень дорого. Как и в бутиках «Сваровски».

– Так вы просто нашли такой же здесь? – предположил Дмитрий Иванович.

– Лучше, – победно известила его Кира.

– Европа, конечно, славится своими ювелирными домами, – стала пояснять Светлана. – Но тут есть и еще кое-что. Антикварные магазины.

– Ого! – тут же загорелся профессор. – Так это у вас… Насколько это старая вещь?

– Начало двадцатого века, – сопровождающая чуть дотронулась до своего кулона. – Ничего особенно выдающегося. Но мне понравился дизайн. Тонко и элегантно. Не люблю тяжелых и массивных украшений. Здесь есть тавро мастера. Я думаю, это кто-то из местных ювелиров. Но не важно. Мне понравилось.

– Красиво, – подтвердил Саша. – Да еще и с историей. Но Чехия славится еще и своим стеклом.

– Вот! – закивал ему Лёха. – Чем мы все и разжились. Зацени!

Он похвастался каким-то там браслетом из серебра со стеклянными бусинами. Вита показала такие же серьги. Лёха сказал, что купил подарок дочери, но Настя была уверена, что на самом деле это для любовницы. То есть снова для Виты. Девушка решила, что эти двое знакомы на самом деле давно и просто поехали в тур вместе, пусть и скрывают это. Вот же, ее серьги подходят к браслету, так что пусть не врут.

Самой Насте все эти сувениры были уже не интересны. Это же не ювелирные украшения. Она бы, конечно, сходила в тот же магазин, где Света покупает себе ювелирку. Денег только на такое нет. Но если бы были, то явно выбрала бы что-то более интересное, чем тот кулон. Если это еще и антиквариат… Здорово было бы разбираться в этом деле, как их гид.

Здесь же, в замке, Светлана почему-то не выглядела такой уж счастливой. Хотя украшения в сокровищнице Веслава были в разы дороже и интереснее, чем ее собственные. В тот момент, когда Лёха ее окликнул, она изучала, и очень внимательно, диадему, надетую на лысую голову одного из этих безликих манекенов.

– Как на том портрете, – почти шепотом известила своих Света. – Диадема Катаржины. Поверить невозможно…

– Надо верить! – возразил Веслав. – Это ее. Ежи покупал. Привез из другой страны. Не знаю какая.

– Судя по всему, это работа французского мастера, – известила гид, приглядываясь. – Можно?

Хозяин дома лишь кивнул, а сопровождающая группы уже взяла бережно украшение в руки. Изучала, что-то там высматривала.

– Да, – уверенно и взволнованно заявила она. – Франция. Снова частный мастер. Но это очень дорогая и ценная вещь. Она достойна лучших музейных коллекций.

– Только в моем доме будет, – поспешил заверить Веслав. – Мое останется тут.

– Конечно, – поспешила заверить его Света и тут же уложила диадему на место.

– Это реально изумруды? – спросила Вита.

– И точно не фианиты, – заметил Лёха.

– Только настоящие камни, – подтвердила гид. – И отлично ограненные. Чистые очень. Высокое качество.

– Катаржина любила эту корону, – важно заявил Веслав. – Хотите мерить? Очень красиво!

– Нет, что вы. – Светлана поспешила отойти дальше.

– Но можно! – настаивал хозяин дома. – Давно никто не надевал. Это для женщин! Красиво!

– К ней прическа нужна, – заметила Вита. – У нас с собой стилиста нет.

– Если красивая женщина, и так красиво будет, – улыбнулся поляк и снова посмотрел на Юлю. С таким намеком.

Юля снова опустила взгляд и чуть качнула головой, отказываясь.

– Она кажется тяжелой, – выдала девушка.

Как же! Настя снова чуть разозлилась. Какая разница, сколько это весит. Важно, сколько стоит! Что Юля тут кокетничает? Где ей еще такое предложат? Пытается перед Веславом скромной выглядеть? Только время тратит. Хотя… да и пусть. Скоро Юля ему надоест, и можно будет аккуратно к поляку подкатить.

– Какие хотите? – спрашивал теперь Веслав, обводя взглядом всех женщин группы.

Они только переглядывались между собой, не зная, как ему ответить. А Светлана уже что-то там другое высматривала.

– Ого! – Вита шагнула ближе к сопровождающей. – Вот это как-то… интереснее, что ли? Даже кажутся более современными.

– Это принадлежало Марии.

Тон поляка на этот раз был совсем другим. Сухим и каким-то неприятным. Настя даже испугалась немного. Чего он так напрягся-то?

– Они потрясающие. – А вот Света как раз его настроений и не уловила.

Браслеты цыганки, казалось, заворожили гида, как прежде вид шкатулки Киру.

– Такие тонкие, легкие… они воздушные. – Сопровождающая положила пальцы на край небольшого деревянного ящичка и прямо-таки зависла над браслетами, лежащими внутри.

– Смотри, – Вита вглядывалась в украшения из-за плеча Светы, – на каждом свой рисунок.

– Веслав приглашал ювелира, – рассказывал хозяин дома с какой-то задумчивостью. – Она хотела носить такие. Чтобы легко, чтобы, как ветер, как паутина. Чтобы была музыка. Мастер сделал для нее. Но она оставила даже их, когда осмелилась уйти…

Вот в этот момент Настя почему-то испугалась. Вжала голову в плечи, спрятала лицо за свесившимися со лба волосами. Он так это сказал… Чего Веслав злится? На ту Марию? Ведь она давно уже померла, еще при его каком-то там прадеде. Но тон у него был прямо зловещий.

И похоже, это почувствовала не только она. Светлана нехотя оторвалась от браслетов и, стараясь больше ни на что не смотреть, прошла ближе к двери, остальные туристы тоже притихли.

– Простите, – вдруг Веслав снова привычно радушно улыбнулся. – Плохая история. Не надо было ей уходить. Не надо вспоминать. Надо, чтобы было весело. О!

Он обвел всех каким-то веселым и даже хитрым взглядом.

– Все женщины любят наряды! – заявил поляк. – Много платьев! Идем скорее!

И сам же первым поспешил в коридор.

– Ну, хоть там шмоток Катаржины или Марии точно не будет, – заметила остальным Вита. – Ткань за пару веков точно бы истлела.

– Надеюсь, – буркнула в ответ Кира и как-то боязливо поморщилась.

– Вообще, я читал, что натуральные ткани могут храниться много лет, – уже в коридоре поделился профессор с Витой. – Шелк, например.

– Русский музей, – сказал Саша. – Платья Елизаветы.

– Порадовали, – саркастично хмыкнула девушка. – Оно, конечно, красиво. Только как-то… Платья давно мертвых женщин…

– Простите, – тут же спохватился Дмитрий Иванович. – Не подумал. А ведь оно и правда как-то угнетает.

– Не хотите видеть? – Веслав внимательно прислушивался к их разговору. – Но я не знаю, что еще интересно!

– Я бы хотела посмотреть, – вдруг сказала Юля.

Так уверенно, твердо. Совсем на нее не похоже. Прямо манеры такие, чуть ли не королевские. И смотрит прямо Веславу в глаза. Осмелела. С чего бы? Насте снова это не понравилось. Ведь у них так и сложиться может. А хозяин дома Насте самой нужен. Но… Вообще, сейчас Юля это кстати сказала. Смотреть надо все.

Поляк церемонно, как в старых фильмах, предложил Юле руку и торжественно распахнул перед ней неизвестно какую по счету дверь.

– Да тут целый магазин! – с порога заглянув в комнату, прокомментировала Зоя.

– Пан Веслав! – Лёха чуть склонился в шутливом поклоне. – Если все это продать, хватит денег на то, чтобы провести электричество.

– Да еще и вышку себе установить, – добавила Вита, нехотя шагнув внутрь. – Для сотовой связи.

– Это память, – серьезно и как-то так значимо заявил хозяин дома. – Красивые женщины в моем доме. О них. Нельзя продавать. Все должно оставаться здесь. Все красивое.

И он снова как-то так многозначительно посмотрел на Юлю. Настя чуть не фыркнула. Да ну их… Прошла уверенно вперед. Она рассмотрит все. А потом уже решит, что делать с Юлей.

Гардеробная тоже была просторной. Большую часть дальней стены занимал шкаф с открытыми полками, типа старинного стеллажа. И там лежало огромное количество одежды. Свитера, блузки, юбки. Ворох всего. А дальше висели вечерние платья. С другой стороны было огромное зеркало, рядом крохотный столик с каким-то ящиком на нем. И манекен. Странный какой-то, не как в магазинах. Тоже очень старый.

– Вот это… Да не хуже любого украшения! – Вита погладила пальцами ткань пеньюара.

Тонкий, удивительно легкий, из такой светлой ткани, отделанный тончайшими кружевами, он висел на обычной вешалке-плечиках.

– Вот точно настоящий шелк, – оценила Зоя. – Ни грана синтетики!

– И плевать, даже если ему двести лет. – Вита рассматривала кружева и при этом улыбалась так непривычно мягко, почти мечтательно. Но вдруг оглянулась на хозяина дома.

– Только не предлагайте примерить, – весело сказала она. – Все же не ношу чужих вещей.

– Тем более когда они похожи на музейные экспонаты, – в тон ей отозвалась Света и указала чуть дальше.

Там на других манекенах были надеты платья. С богатой вышивкой, отделанные жемчугом и какими-то мелкими камнями. Все длинные, в пол. Настя подошла к ним совсем близко. Трогала каждое, чуть раздвигала широкие юбки, старалась запомнить. Много они понимают! Это почти королевские платья!

– Ну да, – заметил за ее спиной Лёха. – Почти и правда Русский музей.

– Старые не интересно? – Веслав казался даже обиженным. Он так хотел порадовать своих гостей и теперь не очень понимал их реакции. – А если…

Он хитро улыбнулся.

– Можно сделать бал! – выдал хозяин дома. – Есть зал внизу. Слуги сделают музыку! И маски! Как это называется?

– Маскарад, – подсказал Саша. – Но… Поздно уже.

– Точно, – согласилась Зоя. – И как-то я стара для танцев.

– На сегодня всем нам впечатлений хватило, – вежливо, но твердо сказала Светлана, улыбаясь Веславу. – Простите нас. Трудный день. И спасибо за желание нас порадовать.

– И за экскурсию тоже. – Вита решительно направлялась к выходу. Кира спешила за ней.

– Есть еще книги, – напомнил им хозяин дома. – Вы хотели видеть.

– О да! – воодушевился тут же профессор. – Буду крайне признателен.

– Вот это точно, – поддержал его Лёха.

– Надо идти вниз, – подсказал Веслав. – Я за вами. И там покажу.

Гости потянулись из комнаты в коридор. Насте библиотека не была нужна. Не то чтобы она не любила книги. Читала, и много. Женские романы. Просто книги можно и в магазине купить, а таких платьев она нигде не увидит. Потому девушка продолжала рассматривать наряды и даже не сразу заметила, что также в комнате остались Веслав и Юля.

– Вам нравится? – спросил тихо хозяин дома.

Настя все же отвлеклась от платьев. Голос хозяина дома звучал… как там это в романах называют? Интимно!

– Очень, – призналась Юля.

Настя решила узнать, что там они обсуждают. Парочка стояла у еще одного манекена. С точки зрения Насти, это был не самый интересный наряд. Просто длинное платье. Ну, цвет, конечно, особый. Прямо такой… Бутылочно-зеленый. А вырез скромный. Пояс широкий, рукава длинные. Почти никакой отделки. В целом красиво. Но очень похоже на современное. А тут есть старые и более интересные.

Но Юля смотрела на платье, как завороженная, даже забыла улыбаться Веславу.

– Платье для моей жены, – сказал хозяин дома. – Красивое для красивой.

Девушка все же глянула на поляка, так… совсем засмущалась. И улыбнулась. Польщенно. Он ведь не ее женой-то назвал!

– Я был бы горд, – продолжил Веслав. – Если вы будете в нем.

– Но… разве можно? – Юля пугливо отступила назад. – Просто надеть?

– Да! – Он живо закивал. – Для меня. Один раз. Вы хотите?

Девушка снова смотрела на него, будто загипнотизированная.

– Очень хочу, – призналась она.

– Это будет… – пан упорно подбирал слово. – Для меня тепло. Пожалуйста! Я люблю, когда женщины за столом в платьях.

– К завтраку? – уточнила Юля.

– Обещаете? – Веслав взял пальцы Юли в свои руки. Подошел к ней совсем близко. – Все так коротко. Наша встреча. Хочу помнить.

– Я это сделаю, – согласилась девушка. – Я тоже хочу помнить. Вас.

Веслав отступил назад, но руки Юли не выпустил.

– Наша тайна? – лукаво спросил он.

– Секрет, – девушка улыбалась. Игриво.

– Слуги принесут платье в вашу комнату, – пообещал поляк.

Настя пожалела, что осталась за ними подсмотреть. Вот, теперь Юля с ним открыто флиртует. А если у них все сложится? Нет. Настя все равно найдет способ тоже тут остаться. Юля ее подруга. Она не откажет. А там… Настя точно придумает, как занять место Юли.

Веслав со своей избранницей покидал комнату, Настя поспешила за ними. Теперь еще идти вниз в библиотеку. Уже спускаясь по лестнице, Настя вдруг подумала, что хозяин дома слишком уж щедрый. Он так легко предлагает своим гостям что-то взять, чуть ли не дарит какие-то вещи. И ведь для каждого нашлось что-то особенное. Даже как-то… пугает. Девушка тут же вспомнила разговор перед экскурсией. А что, если поделиться этой информацией с Лёхой и Витой? Интересно будет посмотреть, как они переполошатся.

11 глава

Зоя послушно и устало следовала за Веславом и остальными туристами. Для себя в этот вечер она поняла две вещи. То, что ей этот дом очень не нравится, как и сам хозяин, более того, ее пугает и дом, и сам пан. А еще – что она очень хочет домой. И сделает все, что угодно, чтобы вернуться в Россию, в свой уютный замечательный мир, к своим родным.

Зоя на самом деле была очень счастливой женщиной. И это было заметно каждому, кто с ней встречался. Ее родители занимали хорошее положение во времена СССР, семья жила довольно вольготно, имела связи. Зоя никогда ни в чем не нуждалась. Она закончила школу с золотой медалью, потом поступила в университет и тоже отучилась первый курс «на отлично». И… удачно вышла замуж.

Удача эта крылась не в выгодном статусе мужа и его состоянии. Нет, в его личности. Зоя и Захар реально друг друга любили. А остальное… Смогли создать. Да, муж сумел в лихие девяностые построить бизнес, развивал его многие годы. Зоя при нем снова ни в чем не нуждалась, жила богато и сытно. У нее родилось двое замечательных сыновей. Ее подруги, а также партнеры мужа, его клиенты и многие другие «нужные» люди видели их с Захаром дом идеалом вкуса и гостеприимства. Зоя – удивительно умелая хозяйка. А еще прекрасная мать. И чудесная жена. Напоследок – красивая женщина.

Только все это было построено ее же руками. Не все и всегда было гладко, дважды дело мужа было на грани краха. И только Зоя смогла поддержать Захара, верила в него, буквально заставляла идти вперед. Так же с упорством и смелостью она воспитывала своих мальчиков, превращая их в успешных одаренных людей. Она по кирпичику строила уют своего дома. Милая, смешливая, немного застенчивая, на самом деле Зоя имела железный характер и титаническую волю. Семья – это ее дело, ее мир, ее жизнь. И она построила эту жизнь идеальной.

Подтверждением тому стало то, что и муж, и сыновья в Зое души не чаяли, боготворили мать и жену. Искренне признавали, что без нее никто бы из них не стал собой.

Зоя выглядела на сорок пять. Но на самом деле ей исполнилось пятьдесят пару месяцев назад. Она гордилась каждым годом своей жизни. Никогда не молодилась, не старалась как-то обмануть свой возраст. Просто счастье и благополучие действуют лучше всякой косметики. Женщина всегда была со вкусом одета, вся ее одежда, аксессуары и украшения, какие муж так любил ей дарить, были четко подобраны. Стильная стрижка, домашний, но тщательный уход за собой. Дети и муж должны ею гордиться. Зоя должна соответствовать им.

Семья же не сомневалась, что так и есть. И каждый старался сделать так, чтобы Зоя ими гордилась. Порадовать жену и мать. Так и эта поездка стала подарком к юбилею. Старший сын и невестка, в которой Зоя души не чаяла, нашли агентство, выбрали маршрут. Путевку покупали уже вместе, всей семьей. Зоя была искренне растрогана. И заранее счастлива.

Ожидания оправдались. Путешествие ей нравилось очень. Сначала, правда, Зоя была немного дезориентирована и чувствовала себя неуверенно. Но ей так повезло с попутчиками! Алексей, милейший человек, чем-то так похожий на ее старшего сына. Веселый шутник, но при этом заботливый и внимательный. Вита, которая как-то невзначай умеет поддержать, когда это необходимо. Светлана, их сопровождающая. Тоже чуткая и милая женщина. Больше всего Зое почему-то нравились брат и сестра Кира и Кирилл. Зоя как-то сразу начала их немного опекать. Как и Сашу. А вот Дмитрий Иванович – вообще чудо человек! Такой очаровательный!

Зоя чувствовала себя в этой компании тепло и уютно. Как-то так быстро к ним всем привыкла. И сейчас, здесь, в этом странном доме Зоя волновалась уже не только за себя, но и за них всех. Все здесь не так. Пугающе и ненормально. Женщина точно и окончательно осознала это, когда Веслав показал им ту комнату, где обучали наследников дома. Жуткое место детского одиночества. Здесь в этих стенах, как кажется, никогда не было семейного тепла и настоящей любви. Потому Зое просто было тут плохо.

А сам поляк… Невольно поверишь, что Лёшенька прав. Маньяк просто. Так улыбается радушно. А сам всегда говорит жестокие вещи. Да еще так легко. Нет, они должны бежать из этого дома. Выбираться как можно быстрее.

Вот только за окном уже ночь. Они тут заперты до утра. И приходится идти всем вместе за этим Веславом. Слушать его, смотреть на красивые, но явно бездушные вещи. Счастье, что они ушли с того этажа, снова спустились вниз, в холл. Тут как-то проще и спокойнее. Им обещали библиотеку. Зоя обожала читать. И детективы, и мистику, под настроение можно и женские романы. Пока дети учились в школе, заново прочла и переосмыслила всю классику. И русскую, и зарубежную. Да, лучше уж посмотреть на книги. Библиотека – это всегда что-то приятное, как и посещение книжного магазина – всегда праздник.

Особенно для их милого профессора. Зоя как-то сразу начала улыбаться, когда представила себе реакцию Дмитрия Ивановича на обещанную коллекцию книг.

Да, библиотека того стоила. Просторная зала, где все стены от пола до самых высоченных потолков увешаны полками с книгами. Здесь даже были еще такие смешные приставные лесенки, чтобы доставать сверху нужные тома. А еще удобные диванчики, низенькие столики, где можно читать с комфортом и куда всегда удобно отложить книгу, если прервался помечтать.

Как и ожидала Зоя, Дмитрий Иванович был счастлив. Он осматривался с таким блаженным выражением лица, будто попал в рай. Хотя и у самой Зои как-то чуть от сердца отлегло в библиотеке.

– Я говорил, их много, – напомнил гостям Веслав. – Есть план. Есть книги для удовольствия. Вот тут, рядом. Есть, какие серьезно читать. А еще старинные. И такие, как любил Веслав, сын Ежи.

– Книги по магии? – тут же жадно поинтересовался Саша.

Хозяин дома кивнул.

– Веслав собирал, – подтвердил он. – Дорогие и старые. Там шкаф. В нем. Надо хранить осторожно. А еще есть такие… где много историй. О богах, о демонах, о вампирах, кто жил на этой земле.

– Фольклор, – подсказала Вита. – Я бы поинтересовалась.

– А еще книги церкви и таких писателей… – Веслав снова подбирал слова. – Они жили давно. Древний Рим. Греция. Писали о жизни.

– Философы, – помогла поляку Светлана. – У вас на самом деле потрясающая библиотека. Наверное, несколько поколений вашей семьи ее собирали. Тоже память?

– Книги – это хорошо, – с почти детской серьезностью заявил Веслав. – Бартош был. Он не понимал. Покупал книги, потому что дорого. Думал, должно быть, как в других больших домах. У Ежи был брат. Стефан. Он понимал. Много искал, он начал собирать книги. Много тратил, Ежи злился. Они поспорили. Здесь. Ежи сказал, больше не даст денег. Дрались. Сбили огонь. Пожар был. Стефан спасал книги. Погиб. Ежи потом скорбел. Сам стал покупать. А Веслав собирал всю жизнь.

Зоя подавила тяжелый вздох. Сказка закончилась не начавшись. Все очарование библиотеки померкло. Снова смерти. Почему он столько говорит о таких жутких вещах? Веслав будто и не живет в двадцать первом веке. Будто сам из тех жестоких времен. Ей тут же вспомнилась та строгая бедно обставленная комната для занятий. Веслав сказал, что тоже учился там. Боже… У него вся семья ненормальная. То ведьмы и колдуны, то это. Воспитывать мальчика в наше время по таким правилам? Ужас. Но он так этим гордится…

– Мне можно остаться? – робко спросил хозяина дома профессор. – Я бы хотел посмотреть вашу коллекцию. Ну… Может, что найду почитать перед сном?

И конечно, Дмитрий Иванович улыбнулся. Той самой своей мальчишеской обезоруживающей улыбкой. Веслав просиял в ответ.

– Я же всем говорю! – напомнил он. – Брать можно все! Смотрите! Читайте! Кто хочет, берите!

– Я тоже поинтересуюсь, – решил Лёха. – Заодно прослежу, чтобы наш дорогой профессор не увлекался. К тому же, может, что тоже найду. Если смогу язык разобрать.

– Думаю, я помогу с этим справиться, – радостно заверил его Дмитрий Иванович.

Зое стало как-то чуть легче. Лёшенька очень ответственный. Хорошо, что он за профессором приглядит. А она сама будет держаться Кирочки и Виты.

– Спать, девочки? – спросила Зоя у своих молодых приятельниц.

– Я бы перекурила бы, – призналась Вита. Кира тоже кивнула. Хотя курила она редко.

– Я покажу, – тут же вызвался Веслав. – Есть салон. Так было принято. Бальный зал. И салон. Для сигар. Снова отдыхать от шума.

– Спасибо, – поблагодарила Вита. – Это будет очень кстати. Кто с нами?

Зоя тут же кивнула. Юля отказалась.

– Пойдем все вместе, – тихо попросила ее Зоя.

– Нет, – неожиданно резко ответила девушка. – Не хочу снова слышать, как вы будете выдумывать о нем неизвестно что!

При этом она смотрела на Веслава. Так мечтательно. Надо же, как девушка увлеклась. Зоя не знала, радоваться за нее или нет. Вроде Юля тихая и какая-то… живости и яркости ей не хватает. А тут прямо на глазах расцветает. Но Веслав… Все же неудачный выбор. Может, послушать старших Юле было бы и полезно. Только ее не убедить.

Настя, конечно, отправилась вместе с остальными в курительный салон. Зое эта девушка не то чтобы не нравилась, просто… Настя только выглядит жалкой, а сама сплетница еще та. А Зоя таких не очень жаловала. Настя слишком много лишнего говорит. Например, про Виту и Лёшу. Какие бы у них ни были отношения, личное их дело. Лезть не стоит. Особенно что-то там выдумывать за спиной да смаковать. Вообще, это неприятно и некрасиво.

Салон оказался рядом с центральным холлом. И вот это было уютное помещение. Небольшая комната, где диванчики стояли вдоль стен, и снова небольшие столики, чем-то похожие на те, что были в советских забегаловках. С круглой столешницей на одной ножке. Только красивее и изящнее. А еще один низкий столик был в углу. Широкий такой, куда можно поставить чашки или положить закуски.

– Ох… – Вита удобно устроилась как раз за этим столом, вытянула ноги, достала сигареты из кармана. – Кофе бы еще сюда, предел моих мечтаний.

– Вы хотите кофе? – Веслав оживился. – Я тоже люблю. Крепкий. Чтобы горячо и горько.

– Именно так!

За все время нахождения в доме Вита впервые улыбалась хозяину искренне.

– Я скажу слугам, – решил поляк. – Что-то есть еще?

– Я тоже от кофе не откажусь, – поспешила сказать Кира. – А есть… Ну, может, десерт какой. Можно?

– Сладкое! – Веслав тоже улыбнулся. – Слуги принесут. Вкусно!

– Спасибо, – поблагодарила Света. Она все еще держалась немного скованно.

Зоя ее понимала. Вот сейчас хозяин казался очень даже приятным человеком. Только бы не стал рассказывать, как кто-то там из его родни подавился насмерть бутербродом в этой комнате.

– А можно что-то еще поесть? – спросила Настя. – И того вкусного вина?

Остальные гости посмотрели на девушку с некоторым удивлением. Она так это сказала… Не то чтобы потребовала, но тон был чуть ли не приказной. Капризный, что ли.

– Будем очень благодарны, – поспешила Зоя скрасить впечатление.

Веслав только кивнул. И посмотрел на дверь. Практически тут же на пороге появилась женщина. Очень похожая на ту, что впустила их в дом. Какая-то снова вся серая и незапоминающаяся. Пан отдал ей распоряжения на своем языке. И снова все свое внимание обратил на гостей.

– Как это у вас получается? – задал ему вопрос Саша.

Зоя заметила, что молодой человек выглядит нервным и даже будто испуганным.

– Хорошие слуги, – весело отозвался хозяин дома.

– Какие-то слишком идеальные, – усмехнулась Вита. Зоя привыкла видеть девушку веселой и расслабленной. Сейчас Вита тоже улыбалась, но при этом так прищурилась, оценивающе и недоверчиво.

Веслав только пожал плечами, а потом хитро улыбнулся.

– Я тоже немного колдун, – заметил он.

– Остановимся на версии с идеальным персоналом, – тут же решила Вита.

– Не верите? – хозяин замка снова как-то по-детски удивился.

Зое стало не по себе.

– Я покажу! – Поляк поспешил к какому-то небольшому ящичку и что-то достал из верхнего ящика узкого комода.

Женщина про себя отметила, что каждое его «я покажу» заканчивается очередной кровавой историей или еще чем-то таким же. Но пока Веслав молчал. Уселся на диван напротив Виты, через стол от нее, показал темный бархатный мешочек. Саша, глядя на предмет в руках хозяина замка, нахмурился, весь подался вперед. Зоя заметила, как молодой человек сцепил пальцы. Теперь уже точно понятно, он нервничает.

Остальные тоже наблюдали за Веславом с каким-то опасливым вниманием. Кира притихла, замерла с сигаретой в руке, забыв стряхивать пепел, ее брат подвинулся к девушке ближе, будто защищая. Светлана, наоборот, откинулась на спинку дивана, как если бы хотела оказаться подальше от пока еще неизвестной ей вещи. Беспокойство самой Зои возрастало. И только Настя оставалась спокойной. Она жадно наблюдала за поляком.

Хозяин дома извлек на свет колоду карт. Явно старинные, потрепанные по краям. «Рубашка» верхней карты была совершенно черной, с какими-то золотыми вензелями. Поляк начал тасовать колоду.

– Фокусы? – с явным скепсисом поинтересовалась Вита.

– Это Таро… – голос Саши даже охрип от волнения. – Такие… сильные…

Зоя не очень поняла его слова. Но что такое колода Таро, она знала. Многие сейчас этим увлекаются. Женщина состояла в нескольких группах в социальных сетях, много общалась. И несколько ее приятельниц увлекались такого рода эзотерикой. Одна из них присылала Зое по утрам прогноз. Только не обычный гороскоп, а вот такой совет Таро. Если честно, Зое это все не очень нравилось. Когда карты только входили в моду, она прочла о них в Интернете. И после интуитивно отрицала их, потому что это явно не самый безопасный инструмент для развлечений.

– Могу гадать, – заявил поляк, держа готовую колоду в пальцах. – Любой вопрос. Желание. Будущее.

Он с легким вызовом смотрел на Виту.

– Не знаю, – протянула она наигранно-задумчиво. – Пока не определилась, чего хочу. Кира?

Ее приятельница только отрицательно качнула головой.

– Мне погадайте! – вызвалась Настя.

Зоя расстроилась. Надо было бы как-то остановить девушку. Явно же она небольшого ума. Или, как сказал бы Лёша, будь он здесь, у нее проблемы с инстинктом самосохранения. Зоя наблюдала, как Настя бродила со всеми ними по замку. Как реагировала на все, что им показывал хозяин дома. Удивительно смело, если не сказать нагло. Раньше такого за ней никто не замечал. Похоже, возможность получить что-то бесплатно, поверив пану на слово, вскружила девушке голову. А явно же зря. Но сейчас что-то говорить было поздно. Ей не запретишь.

– Что надо сделать? – задала Настя вопрос.

– Нужно сказать, как гадать, – стал объяснять Веслав. – Что-то задумать, и я дам ответ. Карты скажут.

– На Таро лучше по мелочам не гадать, – предупредил Саша. Очень серьезно.

Зоя вспомнила, что юноша интересуется всем мистическим. Наверняка он на самом деле знает о Таро многое. А ведь точно! Он даже купил себе колоду в Чехии. Зоя понадеялась, что Настя послушается совета и все же откажется от гадания.

– Я загадала, – с вызовом посмотрев сначала на Сашу, а потом почему-то на Виту, выдала Настя.

– Надо сдвинуть, – протянув колоду вперед, сказал поляк, другой рукой показывая, как правильно снимать карты.

Настя улыбнулась ему чуть ли не победно и смело дотронулась до карт.

Саша хмурился все сильнее. Зоя все больше беспокоилась. Брат и сестра притихли. Светлана внимательно наблюдала за всем происходящим. Вита по-прежнему выглядела собой. Спокойной и расслабленной. Но теперь Зоя точно могла сказать, что это только маска. Она заметила, как девушка осторожно протянула руку и сжала ладонь Киры, поддерживая приятельницу.

А поляк положил колоду на стол, вынул откуда-то из середины одну из карт, перевернул ее, показывая всем изображение.

– Пятерка мечей, – тут же назвал Саша.

– Да, – закивал в своей обычной благожелательной манере Веслав. – Вы знаете колоду? Тоже колдун?

– Только учусь, – нервно усмехнулся Саша, явно пытаясь скопировать манеру Виты. – В обычной колоде Райдера-Уэйта на этой карте изображен человек, кто собирает оружие по полю, на заднем плане видны другие люди, которые уходят от него прочь.

Рассказывая это, молодой человек смотрел на Настю. Очень внимательно, явно о чем-то ее предупреждая. Но девушка только пожала плечами и посмотрела на поляка.

– Скажите вы, что получилось?

– Желание исполнится, – серьезно ответил Веслав. С какой-то странной надменностью или даже царственностью. – Но за это нужно будет заплатить. Не деньги… как это… надо будет сделать правильный выбор.

Зоя покосилась на Сашу. Казалось, слова Веслава его несколько удивили. У карты иное значение?

– Сделала, – чуть ли не хвастливо заявила Настя. И привычно хихикнула.

– Еще? – Хозяин дома обводил гостей взглядом. Никто не решался.

– Давайте вам. – Хозяин дома посмотрел на брата и сестру. Кира застыла, совсем напуганная.

– Желаний заветных нет, – сказал Кирилл, тем самым вызываясь поучаствовать в этом сомнительном развлечении. – А как-то коротко на будущее? В паре слов? Так можно?

– Три карты, – поляк показал соответственно три поднятых пальца. – Было, сейчас и будущее.

– Давайте, – без энтузиазма согласился молодой человек.

Веслав снова тасовал колоду, потом протянул Кириллу, тот послушно снял карты. На стол легли три новые картинки. Саша рассматривал их с напряженным интересом. Зоя беспокоилась за него все больше. Этот юноша не спускал глаз с колоды, зачем-то даже следил, как поляк перемешивает карты. Он слишком серьезно ко всему этому относится.

– Скажете? – предложил пан Саше.

– Девятка мечей, – послушно перечислил молодой человек. – Четверка жезлов. И перевернутая четверка пентаклей.

– И что это значит? – Кирилл обращался только к приятелю. Но тот пожал плечами и посмотрел на фотографа как-то очень значительно. Будто передавал: потом скажу.

Кирилл перевел взгляд на Веслава.

– Как это говорят? – спросил его поляк. – Когда что-то плохое? Надо поддержать?

– Выразить соболезнования, – подсказала Вита. И тут же нехорошо прищурилась.

Зое это тоже не понравилось. Из разговоров по вечерам вся группа знала, что недавно брат и сестра остались без отца, самого близкого им человека. Странно, неужели эти карты на самом деле говорят правду?

– Вы потеряли кого-то, – продолжил пан. – Я соболезную. Смерть всегда грустно. Для вас это было тоже грустно, но это двигало вас вперед. Сейчас вы живете хорошо, добились многого, что хотелось. У вас есть… Нечто такое… Есть заветное желание!

Он улыбнулся.

– Вы его сами знаете, но вам не надо о нем спрашивать карты, – продолжил Веслав. – Оно ведет вас вперед. И у вас сейчас счастливая жизнь.

– Не поспорю, – отозвался Кирилл и чуть подмигнул сестре, явно стараясь ее поддержать.

– Будущее, – поляк задумчиво смотрел на последнюю карту. – Трудно объяснить. Ваше желание будет вести вперед. Но из-за него будет трудно… нет, другое слово… Будто остановиться и долго стоять.

Он посмотрел на своих гостей, надеясь, что кто-то, как и обычно, подскажет верное слово. Но в этот раз никто не смог понять, что конкретно ему нужно.

– Это как… – пану пришлось объясняться самому. – Если бы вас связали. Крепко. Не вырваться. Нельзя двинуться. И надо ждать, если кто-то придет. Такое испытание.

Кирилл болезненно поморщился.

– Извините, – взволнованно обратилась к хозяину дома Кира. – Могу я задать вопрос? Картам?

Поляк только кивнул. Как-то удовлетворенно. Он уже хотел предложить ей снять заново перетасованную колоду, но слуги внесли в комнату закуски и напитки. За двумя служанками вошел и Лёха.

– О! – радостно заявил он. – Я к самому интересному моменту!

– Тут веселее, чем ты думаешь, – с намеком отозвалась Вита.

– Карты? – удивился мужчина. – Гадание? А волшебного шара нет?

– Таро хватает, – ответила Кира. – Вот теперь моя очередь. Мне снимать?

Веслав уже ждал ее движения.

Лёха устроился рядом с Витой, налил сам ей кофе, посмотрел вопросительно на остальных. Света тоже кивнула и чуть улыбнулась. Кира шепнула «потом», ее брат отказался. Настя уже налегала на закуски. Зоя не хотела ничего. Она устала.

– А где Дмитрий Иванович? – спросила она.

– Проводил до комнаты, – сообщил Алексей. – Так… И что это за карта?

– Двойка мечей, – назвал Саша. – В классической колоде тут изображается женщина, сидящая на табурете на берегу моря. У нее завязаны глаза, и она скрестила руки, держит два меча.

– Примерно похоже, – заметила Вита.

На карте, лежащей перед Веславом, тоже была изображена женщина в длинном старинном платье. Она стояла спиной и опиралась на те же два меча.

– Много событий, – стал рассказывать пан. – Тяжелый путь. Но пойдете не одна.

Кира только кивнула. Зоя прекрасно понимала, что девушка заволновалась из-за брата. И видимо, услышанное подтвердило Кире какие-то ее соображения.

– Вы? – Веслав показал колоду Лёхе.

– Нет, – отмахнулся тот. – Вся эта мистика не для меня. Судьба там, гадания. Я иду сам. Остальное – будь что будет. Смысл спрашивать?

– Очень верно, Лёша, – поддержала его Зоя. – Мне вот тоже гадать не надо. Я и так все знаю. И желать мне нечего. Все уже есть.

Света только закивала, поддерживая своих туристов.

– Вы решитесь спросить? – Веслав снова смотрел на Виту. Немного с вызовом. Все же вся эта возня с картами началась из-за нее.

– Давайте, – чуть пожав плечами, согласилась девушка обманчиво-безмятежно. – Если не понравится ответ, буду жить по Лёхиным принципам.

Поляк тут же протянул ей перетасованные карты. И после уже традиционного снятия выложил новую картинку на стол.

– Туз мечей! – казалось, Сашу что-то обрадовало.

– Судя по всему, мне повезло, – решила девушка.

– Вы пройдете много, – ответил Веслав. – Карта смелых.

– Тогда вроде бы реально повезло, – прокомментировал Лёха.

– Спасибо, – поблагодарила Вита хозяина дома. Это прозвучало вежливо, с некоторым намеком. Будто девушка хотела добавить – «достаточно». Поляк собрал карты и стал засовывать их обратно в мешочек.

– У вас очень редкая и удивительная колода, – сказал Саша. – Есть несколько тех, какие считаются классическими. Первым было Марсельское Таро. Но оно не использовалось для гаданий. Только поздние колоды, появившиеся в конце девятнадцатого века. Колода Папюса. Египетское Таро, Цыганское, Таро Тота Алистера Кроули. Ну, и потом Райдера-Уэйта. Но ваша не похожа ни на одну из них.

– Ее оставил тут другой колдун, – сообщил поляк. – Приехал к Веславу, как на поединок. Привез эти карты. Они остались здесь.

– Похоже, ваш предок выиграл соревнование, – заметила Светлана.

– Да, – твердо согласился Веслав. – Маг похоронен с почестями. Там, в лесу, недалеко от могилы Катаржины. Хорошее место.

Зоя устало закрыла глаза. Снова о смерти. В этом доме нет радости. И он становится страшнее и страшнее с каждой минутой. Как и сам хозяин.

А пан между тем поднялся с места, убрал свои Таро обратно в ящик, повернулся к гостям и чуть склонил голову, приложив при этом руку к груди.

– Я надеюсь, что мой дом хорош для вас, – произнес он. – И вы всем довольны. Я имею еще дела. Могу оставить вас?

– Конечно, – Светлана тоже привстала с места, улыбалась официально-вежливо. – Мы все очень вам благодарны за гостеприимство. За вкусную еду и напитки, за интересные рассказы. Извините, что оторвали от дел.

– Был рад, – возразил пан. – Желаю долгих и счастливых снов.

– И вам, – Вита мило сделала хозяину ручкой.

Все следили, как он уходит.

– Ну? – как только за хозяином закрылась дверь, почти в приказном порядке обратилась Вита к Саше. – Как говорят в старых фильмах: в чем подвох?

– Понимаешь… – Молодой человек пребывал в явном волнении. И все поглядывал на заветный ящик. Куда пан убрал колоду. – Значения карт – они универсальны. На каждой десятки символов. Если проще, они воздействуют на наше подсознание. На некую генетическую память. Где все так же состоит из этих же символов.

– Так это и не магия вообще? – довольно серьезно уточнил Лёха. – Похоже на чистую психологию.

– Скорее, на психоанализ, – согласился Саша. – Тот, кто гадает, он как бы выделяет наиболее близкие определенному человеку символы. Кому гадают. Этот человек называется кверентом. Вот тут есть элемент мистики, когда устанавливается эта связь буквально через прикосновение к колоде при снятии карт.

– Вообще, что-то такое есть, – нехотя признала Вита. – Как-то было немного боязно, что ли. Волнующе точно.

– И у меня, – подтвердила Кира. – Будто покалывание в кончиках пальцев.

– Все верно, – продолжил Саша. – Так вот тут все зависит от того, насколько воля кверента сильна. Чем он круче, тем такая связь меньше. Кирилл, ты сильно нервничал. Тебя читать легче. Оттуда так легко поляк увидал твое прошлое.

– Логично, – подумав, согласился фотограф. – Но все равно это несколько пугает.

– Хорошо, – вернула Вита разговор к прежней теме. – Так что же было не так?

– Я уже говорил, колоды разные, – постарался заново все объяснить Саша. – Значения универсальны, но в каждом наборе Таро какие-то знаки, символы, а значит, и смыслы разнятся. В его колоде все несколько жестче, чем в остальных. Или он так их трактует. Про Настю.

Он посмотрел на девушку, которая будто и не слышала их разговора, увлеченная закусками. Хотя Зоя заметила: на самом деле прислушивается Настя очень внимательно.

– Смысл карты в целом отрицательный, – сказал Саша. – Карта нечестной победы. Но здесь немного другое изображение. Там предатель. Тут вор. И тогда вопрос, какой это правильный выбор?

– Хороший такой вопрос, – согласилась Светлана, посмотрев на Настю несколько подозрительно.

Девушка ответила сердитым взглядом.

– Он знает лучше, что говорит, – упрямо отозвалась она. – Да и вообще, это же все чушь.

– А по тебе не скажешь, – вкрадчиво заметила Вита. – Что с Кириллом?

– Тут все было верно, – признал Саша. – Даже будущее. Но я не могу уточнить, что это за испытание. У Киры интересная карта. По классике, это почти слепая судьба. Шанс. Возможность правильно все продумать. Но в этой колоде… Наверное, да. Преодоление трудностей. Но да, с каким-то бонусом. Только исход неясен.

– Не обнадеживает, – прокомментировала Светлана. – А Вита? Мне показалось или поляк как-то не слишком внятно ей толковал карту?

– Снова в целом все верно, – в тоне Саши легко прочитывалось некоторое «но». – Только в словосочетании «преодоление препятствий» стоит больше обратить внимание именно на второе слово.

– То есть в итоге, – резюмировал Лёха, – ни у кого ничего хорошего не будет? Но почему-то пан такие важные новости немного недоговорил?

– При этом он очень настаивал на гадании, – напомнила Вита.

– Может, потому что ему самому эти ответы были нужнее, чем вам? – выпалила Зоя.

Она как-то интуитивно это поняла. Вот только что. Или у нее окончательно сдали нервы. Однако никто в комнате возражать ей не стал.

– Ну… – Вита чуть усмехнулась. Не как всегда иронично, а несколько невесело. – Он все больше хочет казаться колдуном, а я все больше верю в маньяка.

– А я почему-то и в то, и в другое, – призналась Кира.

– Потому что одно другому не мешает, – заметил Лёха. – Но нам осталось только ночь простоять. До дня продержаться. Так что пойдем все дружно спать, а поутру с вещами и на выход.

– Самое разумное. – Вита поставила чашку на стол и поднялась с дивана. – Нечего себе зря нервы тратить. Но, должна признать, кофе у Веслава отменный. Даже если он сам маньяк.

12 глава

Саша с трудом дождался, когда все покинут комнату. Дольше всех задержалась Настя. Казалось, она не успокоится, пока не доест все, что им принесли. И только поняв, что задерживаться с едой дальше уже будет неприлично, она нехотя поднялась.

– Идешь? – спросила она.

– Кофе допью, – буркнул в ответ Саша.

Его не волновала вежливость, он ждал, когда же она уберется отсюда! Молодого человека эта девушка раздражала. Пока они путешествовали, бывали все вместе на экскурсиях, гуляли или ужинали по вечерам всей компанией, Настя казалась тихой, какой-то нервной, немного жалкой. Саша даже старался ее как-то поддерживать. Потому что, как ему казалось, понимал.

Он сам был неуверенным в себе на фоне других членов группы. Ему недоставало этой внутренней свободы, как у Виты и Лёхи, очарования Дмитрия Ивановича или житейского опыта и доброты Зои. Даже надменности Владимира или спокойствия и искреннего дружелюбия Светы.

Саше было что скрывать. Такие интересы, как у него, мало кто понимает, еще реже – принимает. Это заставляло молодого человека вести себя несколько скованно. Хотя уже ко второй части путешествия он почувствовал себя немного свободнее. Потому что, если он что-то рассказывал, остальные его слушали. Обычно даже с интересом. Если дело касалось истории или мифов. Если же разговор заходил о чем-то мистическом, Саша сам старался не выдавать своей заинтересованности. Чтобы не портить этого общего сложившегося взаимопонимания. Чтобы не прекращать быть членом этой небольшой, но какой-то на удивление теплой компании.

Он думал, что Настя и еще Юля – они такие же, как он. Неуверенные в себе, не умеющие это показать другим. Что удавалось той же Кире и ее брату. Более смелым и искренним. Но тут в замке… Ладно. С Юлей все понятно, она подпала под очарование Веслава и, как любая девушка, немного стала раскованнее. Саша не удивился бы, если бы поляк использовал для этого магию. А что пан владеет даром, парень теперь был четко убежден. Но вот Настя… Она какая-то жадная и беспардонная. Неужели она реально верит, что им все это дается бесплатно?

Саша знал: такие, как Веслав, ничего не делают без умысла. Потому что вот этот поляк – он точно маг. Намного сильнее Саши. Молодой человек это уловил в тот момент, когда хозяин замка взял в руки колоду. Казалось, Саша даже видел силу Веслава, пока тот перемешивал карты, приручая их.

Но… Нет, полностью приручить такую колоду невозможно! Это… волшебство! Даже увидеть эти карты – уже нечто невероятное.

Саша узнал о существовании Таро лет в пятнадцать. Сначала читал о них, потом приобрел свою первую колоду. И попробовал ее. Первые уроки принесли дикие головные боли. Магия древних символов буквально рвала на части подсознание. Слишком большой поток знания вложен в эти изображения. Как когда-то за тысячи лет до карт китайские маги вложили все доступные им тайны в Книгу Перемен, так семьсот лет назад западные колдуны поместили в Таро свои секреты. Только карты говорят, рассказывают о том, что в них скрыто. И захватывают в плен.

Теперь у Саши была целая коллекция. Он не просто собирал колоды. Он работал с каждой из них, давал им привыкнуть к себе, находил способ хоть немного сжиться с каждой. Он мог часами сравнивать символы, перебирать значения, разбирать нюансы. Но никогда ему даже присниться не могло, что он увидит такие Таро, как у Веслава. Более того, колода по-прежнему тут, рядом, и он может подержать ее в руках, почувствовать силу.

Когда за Настей закрылась дверь, Саша сорвался с места. Первым делом он убедился, что девица реально ушла. Нет, он не собирается делать ничего плохого. Просто девушка все равно ничего не поймет, но будет мешать. Еще хуже представить, как она подсматривает за ним, пока колода будет у него в руках. Молодой человек осторожно выглянул в холл. Там было пусто и темно. Во мраке все предметы казались… Какими-то слишком старыми, будто ненастоящими, забытыми. И почему-то от такой мысли у Саши бешено забилось сердце. Как от испуга. А еще вспотели ладони.

Но нет, это просто от предвкушения. Он не боится темноты, он просто не может не волноваться, ведь сейчас… Саша практически бегом пересек комнату, взялся за изящную витую ручку ящика. Кажется, пальцы немного дрожат. Саша уже чувствовал магию колоды!

В ящике комода стояла еще какая-то то ли коробка, то ли шкатулка. Темная, обитая бархатом, с красивым замочком, похожим на брошь. Саша испугался, что коробка закрыта. Он же не будет вскрывать ее, как какой-то воришка. Но тогда… Колода останется недосягаемой. Молодой человек все же попробовал подцепить крышку ногтем, она поддалась. Наконец-то он вытащил заветный мешочек.

Это было непередаваемое ощущение. Наверное, в древности такое испытывали жрецы, получающие благословение богов. Даже сквозь ткань Саша чувствовал силу Таро. Будто она пульсировала, как живая. В такт его сердцу. Молодой человек бережно и чуть торжественно вытащил карты из мешочка.

Теперь Таро казались удивительно тяжелыми, почему-то холодными. Саша присел на диван, просто держал колоду между ладоней, в каком-то молитвенном жесте. Он закрыл глаза, полностью сосредоточился на магии карт. Он уже был счастлив.

Нет, интуиция его не подвела, когда он выбирал именно этот маршрут. Мифы, легенды, история вместе со всеми увиденными достопримечательностями, тени былой магии и чужой силы – все это не в счет. Важен лишь этот момент. Эта тяжесть в руках, холод, сначала обжигающий. А теперь понемногу гаснущий. Кажется, что колода впитывает тепло тела Саши, пьет его энергию, но при этом она и сама отдает ему свои тайны.

Он не знал, сколько так просидел. Время не имело значения. Когда молодому человеку показалось, что он готов, что он получил право увидеть карты, он открыл глаза. Кругом стало будто темнее. Наверное, свечи, которыми освещали помещение, уже догорали. В комнате царил какой-то странный полумрак. Он казался осязаемым, будто дым выкуренных здесь сигарет застыл в воздухе. Но Саша знал, это лишь иллюзия. Просто теперь его настоящее, его реальность сузились до небольшого круга, где есть лишь он сам и колода в его руках.

Саша перевернул карты картинками вверх. Стал тасовать их, мельком поглядывая на изображения. Он мешал карты медленно, размеренно, приучая их теперь уже к своей силе и власти. Пришел тот миг, когда Саша почувствовал себя настоящим магом, тем, кто усмирил колоду. И тогда он стал раскладывать карты, выбирая те, какие в этот вечер поляк демонстрировал гостям.

Вот он – туз мечей. Саша рассматривал изображение. В традиционной колоде Райдера-Уэйта на этой карте меч доставала из воды чья-то рука. Острие было победно поднято вверх. Это явная отсылка к легендам о Короле Артуре, что получил свое оружие от Девы Озера. И туз имел значение победы с помощью Высших сил, неожиданную удачу в делах. В этой колоде изображение было иным. Меч был опущен острием вниз, просто висел в воздухе, но по низу карты была прорисована стена огня, чьи горячие языки помешали бы взять оружие в руки. Преграда на пути к цели, нечто, что делает помощь Высших сил несколько сомнительной. Плюс направленное вниз острие, совсем иной символ, не активного действия, а, наоборот, пассивной энергии.

Саша подумал, что надо будет обязательно предупредить Виту, карта говорит о чем-то, что может помешать планам девушки получить желаемое. Это даже больше, чем преодоление препятствий, это ловушка.

Молодой человек вложил карту обратно в колоду, стал искать следующую. Ту, что выпала Кириллу. И снова. Классическая трактовка четверки пентаклей не так и ужасна. На ней изображен мужчина, он держит щит с символом масти в руках, еще по одному такому же лежит под каждой из его ног, последний висит над головой. Трактуют ее обычно как знак сбережения своих духовных сил, сохранения ценностей, таких как семья, долг, мораль. Но при этом это и страх потерять благополучие. В перевернутом значении это карта жадности и скупости.

Но тут все снова немного иначе. На карте из колоды Веслава тоже изображен мужчина. Он стоит посреди некоего пространства, зала или комнаты. Вокруг него в воздухе висят четыре пентакля, и каждый из них снабжен символом стихий: огня, воды, воздуха и земли. «Монеты» мешают мужчине сдвинуться с места. Они заключили его в магический круг. В прямом положении карта, скорее, будет говорить о некоем духовном поиске, о сохранении своего в рамках привычного мира, о зоне комфорта. Что сходно с трактовкой классической колоды. А вот перевернутое положение… Это… почему-то снова ловушка. Закрытие дорог, заключение. Несвобода. Странно.

Саша нашел ту карту, с которой все началось. Настин ответ о желании. Здесь, как он и говорил приятелям, изображение, в чем-то похожее на рисунок Райдера-Уэйта. Только если там мужчина собирает мечи, когда остальные уходят прочь, то здесь он будто тайком забирает их с поля закончившейся битвы, буквально от лежащих кругом трупов. Почти крадет. И трактовал Саша все верно. Только… На картинке вор дотрагивался до двух клинков, у которых перекрестились лезвия. Крест – древнейший символ защиты. И персонаж как бы разрушает этот знак. А это уже намного опаснее с точки зрения значения всей карты. Но ведь крест еще и символ перерождения…

Саше все это как-то совсем не нравилось. Как это так? Всем, кому гадал Веслав, выпали столь мрачные знамения? Четверо разных людей, и четыре ловушки. Молодого человека тут же посетила следующая не менее тревожная мысль. В комнате были еще четверо! Лёха отказался, как и Зоя. Света, в принципе, тоже. Только Веслав ей и не предлагал! Как и самому Саше. Интересно, почему? Неужели Зоя права, и пан реально сам хотел знать о тех, кого он выбрал для гадания? Надо бы рассказать об этом остальным.

В этот момент Саша не боялся, не переживал, что его поймут неверно, что отмахнутся от его странных подозрений. Он был уверен, группа его послушает. Слишком много в этом поляке не так. Но прежде…

Он опять сложил колоду и перетасовал ее еще раз. Веслав не стал гадать Саше. Но он и сам способен спросить у Таро свою судьбу. Уверенно сняв карты, он вытащил из середины пачки символ для себя. Положив изображение перед собой, Саша смотрел на него с восхищением и радостью. Перед ним был Старший Аркан – Шут. Согласно легендам, она выпадает тем, кто сам руководит своей судьбой. Или тем, для кого судьба закрыта. Оказывается, это правда! Ведь себе гадать нежелательно: зная символы Таро, можно всегда спланировать ответ заранее. Потому настоящая колода, полная реальной магии, откроет именно этот Аркан.

Саша любовался картой. Снова изображение отличалось от классического. Шут здесь – не веселый молодой юноша, шагающий по краю обрыва. Это старик в расписных ярких одеждах и традиционном колпаке. Он сидит рядом с троном. На его лице – загадочная улыбка. Почти историческая отсылка, ведь часто шуты были настоящими советниками королей. «Серыми кардиналами». И… Это изображение имеет еще и мифологический глубокий смысл. Шут – трикстер, бог, чьи проделки движут цивилизацию вперед. Но…

Саша нахмурился. Он увидел цифру, стоящую внизу. Двадцать два. Верно. Это и есть двадцать два Аркан. Только… согласно легендам, в ранних колодах до девятнадцатого века Шутов в колоде было два. Нулевая и конечная карта Старших Арканов. Начало и конец пути. И если это последняя карта… Смысл снова совсем другой. Судьба того, кому выпал этот Аркан, закрыта, потому что его путь окончен…

Саша стал судорожно перебирать колоду. И наткнулся на второго Шута. Нулевой Аркан. И тут у подножия трона сидит в той же позе, в тех же одеждах молодой юноша с еще искренней задорной улыбкой.

Молодому человеку стало как-то не по себе. Вся магия вдруг рассеялась, уступила место тревоге или даже страху. Полумрак комнаты стал казаться зловещим. Как-то тут все призрачно, зыбко. Будто теперь уже даже здесь, в самой этой комнате все такое же ненастоящее. Как там, в покрытом темнотой холле. Саша решил, что пора уходить. Он быстро собрал карты, засунул колоду обратно в мешочек, понес к комоду. Снова его пальцы чуть дрожали. Но теперь это уже не спишешь на предвкушение или близость заветной колоды.

Саша рывком дернул ручку, ящик выскочил с глухим стуком, Саша подцепил крышку коробки, стал укладывать на место колоду. Все вроде в порядке. Все, как было до того, как Саша вытаскивал Таро. Он перехватил крышку коробки, стал закрывать ее…

Укол был не таким уж и болезненным. Почти еле заметным. Саша и не обратил бы на него внимания, если бы не заметил первую капельку крови на подушечке большого пальца. Молодой человек застыл, удивленно глядя на ранку. И вдруг запаниковал. Здесь не было никакого шипа! Он же не поранился, когда доставал колоду! Откуда…

В голову полезли всякие дурные мысли, воспоминания о книжных сюжетах и кино, когда на острие такого тайного шипа всегда оказывается яд… Саша потащил палец в рот. Слизать кровь. Он почувствовал на языке ее знакомый чуть металлический, но при этом и сладковатый привкус. А еще – незнакомую горечь. Но… Этого же не может быть, да?

У него зазвенело в ушах. Резко. Тупая боль врезалась в висок. Чуть поплыло перед глазами. Саша отступил от комода, так и не задвинув ящик, уселся снова на край дивана. Надо прийти в себя. Это просто страх. И ничего более. Зачем только он так себя накрутил? Это лишь разгулявшееся воображение. Последствие работы с чужой колодой, да еще такой древней. Магическая отдача, когда потратил слишком много сил на ритуал. Ведь так…

Только головная боль и слабость не проходили. А еще появилась тошнота, подкатила к горлу. Почему-то стало трудно дышать. Саша откинулся на спинку дивана. Надо дышать глубже. Паника пройдет. Надо запить чем-то, перебить тошноту. Он потянулся за кофейником.

И в этот момент дверь в комнату открылась. Очень тихо. Саша не услышал этого. Только увидел Веслава, появившегося на пороге. И сначала обрадовался. Больше он тут не один. И сейчас за разговором все надуманные страхи рассеются. Молодой человек чуть махнул хозяину дома рукой в знак приветствия и даже попытался улыбнуться.

Веслав спокойно подошел ближе, сел напротив Саши на другой диван. Смотрел на своего гостя как-то весело и чуть хитро.

– Понравились карты? – спросил он. – Ты тоже колдун. Я заметил.

– Нет, не колдун, – голос Саши звучал непривычно глухо. – Но карты, да… Тут душно. Простите…

– Ничего, – почти беспечно отозвался поляк. – Это скоро пройдет и будет холод.

Саша недоуменно нахмурился. Почему холод?

– Ты почувствуешь, – пообещал Веслав. – Тот, кто приходил сюда тогда. Много лет назад. Он был сильным. И мог победить. Но яд сильнее магии. Да?

Молодой человек подумал, что пан сошел с ума. Что он такое несет? Яд… Поляк зачем-то его пугает еще больше. И… «тот колдун»? Первый хозяин колоды. Веслав говорил о нем раньше. Это все… Это правда?

– Будет очень больно, – продолжил между тем пан. Все так же наигранно-беспечно. – Но я добрый. Это было весело. Я помогу. Ты этого хочешь?

– Чего… хочу? – Саша уже начал чувствовать, как его желудок скручивает судорогой. Это было не просто неприятно и уже точно не надуманно.

– Чтобы не было боли? – уточнил Веслав. Сейчас он говорил по-русски почти идеально. Но Саше было не до того.

Боль разрасталась. Внутренности просто горели. Горло схватило, говорить молодой человек уже не мог. И просто кивнул хозяину дома, посмотрел на него умоляюще, надеясь на обещанную помощь.

– Хорошо! – Веслав поднялся, подошел ближе, положил руку на лоб Саши. Почему-то прикосновение было горячим. Очень. – Все, что мое, останется моим навсегда. И твоя душа тоже!

Саша очень хотел закричать. Но уже не мог. Жар выключил его мозг, затушил сознание. Молодой человек лишь осознавал, что проваливается в бесконечную горящую черную бездну. И прекращает существовать…

13 глава

Сон был муторным. Каким-то откровенно дурацким и изматывающим. Он все повторялся и повторялся по кругу. И при этом сюжет никак целиком не складывался. Как отдельные кадры, слайды, уже надоевшие, но все кружащиеся перед глазами. За ночь Алексей несколько раз просыпался. Пытался стряхнуть с себя этот муторный сон, но стоило ему заснуть, и все начиналось заново, по кругу. Казалось, лишь под утро ему дали хоть немного покоя.

Его разбудил стук в дверь. Такой… довольно настойчивый, но в то же время интеллигентный. Кто-то просто несколько раз ударил костяшками по дереву.

Алексей нехотя разлепил глаза, нащупал рядом с подушкой часы. Половина восьмого утра. За окном еще серо, будто только рассвет… Странно.

А стук в дверь повторился. Алексей буркнул «минуту», натянул джинсы и футболку, пошел босиком к двери.

На пороге стояла Вита. Девушка тоже уже была одета в джинсы и футболку, свободную, выпущенную поверх брюк. Кажется, она без лифчика… Волосы распущены, лицо немного заспанное… В ее внешнем виде было нечто такое… Очень женственное и беззащитное. То, что приятно видеть на лице любой женщины с утра. Когда она просыпается рядом с тобой.

Алексей развелся с женой где-то лет пять назад. По обоюдному, весьма спокойному согласию. Люда, как и он, – увлеченный своим делом человек. Решительная, деловая. Они были идеальными собеседниками, понимали друг друга, были настоящими друзьями. В постели у них все было отлично. Просто, занятые своими делами, они как-то немного подзабыли о сексе. Случалось. Изредка. И вот когда Лёха осознал, насколько это изредка, он понял, что пора прекращать.

Жена призналась, что, когда он поднял тему развода, она вздохнула с облегчением. У нее появился другой мужчина. Нет, измены не было. Люда просто влюбилась. Алексей искренне был за нее рад, пожелал счастья и постарался быстро оформить развод. Правда, у Люды там не срослось. Но главное, с бывшей женой они остались все теми же отличными друзьями. К тому же у них росла дочь, в которой оба души не чаяли.

Став свободным, Лёха монахом не жил. Благодаря его спокойному и веселому характеру с девушками он сходился легко. Часто влюблялся. Но… Это были не те отношения. Проходящие и краткосрочные. Наверное, начавшись легко, они и оставались слишком легкими. Но другого он как-то и не хотел.

А с Витой… Да все с ней было так же. Только без флирта. Лёха как-то не любил курортных романов. Дешевая пошлая романтика. С Витой они сошлись сразу на той же легкости в общении. Только как-то сразу оказалось, что они родственные души, что ли. Одинаковые вкусы, взгляды на жизнь, умение просто радоваться этой самой жизни. Искренность этой радости. Наверное, это Лёху и покорило. Вита не пыталась жить весело и свободно. Она просто так и жила. И это ему очень импонировало.

У них были замечательные товарищеские отношения. Но вот уже к исходу второго дня Лёха понял, что она ему нравится. Не только как личность. Именно как женщина. Вообще, это немного мешало. Это было за рамками их какой-то негласной договоренности. И что с этим делать, Алексей не знал. Но он однозначно не хотел ничего портить.

Но видеть ее вот такой с утра… Он невольно улыбнулся. Лениво и чуть провокационно. Посмотрел ей в глаза…

Вита была обеспокоена. Такой цепкий и напряженный взгляд. Как накануне. В том лесу.

– Прости, – машинально извинился он за свои мысли.

Девушка кивнула, на миг опустила глаза. Он ее смутил.

– Что или кто? – Лёха тут же постарался исправить неловкую ситуацию.

– Посмотри в окно, – коротко сказала Вита.

Алексей отступил в комнату, приглашая девушку войти, сам отправился туда, куда было сказано. Отдернул занавеску, глянул и… не увидел ничего.

Он тут же нахмурился. Ощущение было крайне неприятным. За окном висела серовато-белесая мгла. Плотная, какая-то… неживая. Это зрелище напрягало, пробуждало какое-то инстинктивное неприятие. Как и нечто странное, что было в том лесу вечером. Нечто опасное.

– Похоже, мы не можем отсюда выйти, – как-то отстраненно, почти безэмоционально произнесла Вита.

Мужчина постарался собраться с мыслями. Эмоции – это одно. Быть запертым в любом помещении не нравится никому. Но это же не конец света.

– Подожди, – попросил он девушку. – Это просто туман. Плохая погода. Не больше. И…

Сзади, у двери, послышался какой-то звук. Вроде тактичного покашливания. Они оба резко обернулись. На пороге стояла Кира. Она как-то сразу окинула взглядом разобранную кровать, мужчину и женщину, стоящих довольно близко друг к другу у окна.

– Извините, – смущенно произнесла Кира. – Просто я…

– Мы это уже увидели, – ровно отозвалась Вита, указав на окно.

Лёха испытал сейчас некоторое облегчение и даже радость, которая совсем не подходила ситуации. Вита не стала оправдываться и что-то отрицать. Это было приятно. Пусть и откровенно, по-детски глупо.

Но мужчина тут же снова одернул себя и свои фантазии. У него в комнате теперь уже две довольно испуганные девушки. Пусть Вита прячет это под маской деловой озабоченности, но вот Кира… Она явно просто в панике. Слова приятельницы, правда, подействовали. На миг на лице Киры отразились облегчение и благодарность. Не она одна испугалась этой странной мглы за окном.

– Так, – рассудил Лёха, начав быстро заправлять кровать. – Сейчас вы обе присядете, и мы вместе будем думать.

Кира нервно кивнула и попыталась улыбнуться. Вита просто стала помогать ему расправлять покрывало. На миг они снова встретились взглядами. Теперь уже в ее глазах светилась благодарность.

Девушки уселись на кровать, Лёха нашел свои носки и кроссовки. Странно, вроде и ковер густой, а ноги за пару минут просто заледенели.

– Что-то тут нежарко, – буркнул он, завязывая шнурки.

– Тут все не так, – высказалась Кира. – С самого начала.

– Верно, – спокойно подтвердил Лёха. – Объективно, все пошло не так. С момента, как наш шофер сбежал.

– Да, – согласилась Вита. – И цепочка событий дальше. Странный лес, шикарный замок, где нет электричества и Интернета.

– Куда, похоже, через тот самый жуткий лес не пробрался двадцать первый век, – поддержал ее Лёха.

– Где хозяин любит рассказывать страшные сказки и навязывает дорогие подарки, – добавила Кира. – И еще на картах гадает. И откуда мы теперь не можем выбраться. Слишком странная цепочка событий.

Вита довольно кивнула.

– Конечно, – продолжил мужчина. – У всего есть объяснения, какие нам и были даны. Дом старый, от каких-либо поселений далеко, провести сюда чудеса цивилизации трудно. А человек одинок и скучает. Почему бы не принять гостей. На одну ночь.

– Если только так, – возразила Кира. – А если учесть погоду? Как надолго мы задержимся здесь теперь? И зачем ему нужно, чтобы мы задержались?

– Подожди, – Вита постаралась улыбнуться приятельнице тепло и успокаивающе. – Кто сказал, что он предложит нам остаться? Да, что-то во вчерашнем вечере было не так. Но вообще, ведь кого угодно испугает и темный незнакомый лес, и туман. Как и эта мгла за окном. Но, может быть, единственное, чего нам надо бояться, так это еще пары часов во все том же тумане, пока мы будем выбираться отсюда обратно к автобусу или даже дальше, к какому-то городку или деревне.

– Логично, – одобрил Лёха. – Нас еще никто в этом доме не запирал. Даже если наш хозяин имеет какие-то там скрытые и опасные мотивы, то кто заставляет нас тут оставаться? Просто туман! Это несмертельно.

– Вроде бы, – неуверенно отозвалась Вита и потерла лоб. – Одна из этих вчерашних историй. Там как раз кто-то в тумане и сгинул. Или нет? Кто-нибудь помнит?

– Жена Веслава, – подсказала Кира.

Вита и Лёха посмотрели на нее немного удивленно.

– Не этого, – уточнила девушка. – Того, который колдун.

Вита кивнула, но выглядела какой-то задумчивой.

– Что не так? – осторожно, мягко поинтересовался ее напарник.

– Чушь, – досадливо поморщилась она. – Просто мне муть какая-то всю ночь снилась. И вот вроде тоже про девушку. Да, кстати, она чем-то на тот портрет похожа. На эту Марию. Во сне она выбегала из дома в туман. А потом я видела ее лежащей на земле, и платье в крови. Да еще вся эта мистика дурацкая! Тот Веслав, этот Веслав! И все якобы колдуны!

– Мне тоже что-то такое снилось, – удивилась Кира. – Только про какого-то мужчину. Он читал в библиотеке, а потом я видела его лежащим там, среди рассыпавшихся книг, и огонь везде. И такое еще ощущение, что я будто со стороны все это вижу, и фигуру еще в дверях. Кажется, того самого Веслава. Или этого. Они же на одно лицо.

– Мне снился толстый Бартош, с бутылкой и в крови, – коротко поделился Лёха. – И меня уже мутит ото всей этой мистики. И я очень уже хочу отправиться отсюда подальше. Думаю, пора будить остальных и сердечно прощаться с Веславом. Тем, этим, хоть с двумя сразу.

– Конечно, – Кира не выглядела убежденной. – Но… Если он будет настаивать, чтобы мы задержались? Это как-то уже можно будет считать запредельно пугающим?

– Не знаю, – подумав, призналась Вита. – Но точно соглашусь с тобой, что все это начнет напрягать уже слишком сильно.

– Принято, – решил Лёха. – Ждем хода со стороны Веслава. И еще кое-что. Почему бы нам просто не прогуляться? Туман вещь неприятная, но все же мы все равно всегда можем уйти. Пойдем? Докажем себе это?

Обе девушки согласно закивали. Вита снова послала ему благодарный взгляд. Лёха подмигнул ей.

Он не знал, почему так поддался их совместной с Кирой панике. Хотя на самом деле трудно не признать, что вся эта цепочка событий, как и сказала Вита, выглядит немного странно. И этот туман. Пропустив дам в коридор, закрывая дверь, Лёха кинул последний хмурый взгляд на окно. Напрягает. Все же нельзя не признать, что эта чертова непроглядная противно серая мгла напрягает. Не только чисто эмоционально. Что-то большее…

Он закрыл наконец дверь и решительно отправился к лестнице. Все еще двадцать первый век. Готические романы оставим подросткам. В конце концов, Веслав не похож на мрачного вампира или злобного оборотня. На маньяка немного, да. Но и это лишь шутка. Или, по крайней мере, Лёха все еще хотел верить, что это шутка.

Спустившись по лестнице, Лёха быстро направился ко входной двери, взялся за ручку и потянул. Дверь открылась на удивление легко, явно не была заперта. С точки зрения Алексея, это уже можно было считать хорошим знаком. Никаких препятствий, хотите – идите…

За дверью, казалось, пустота. Все тот же туман. Плотный, густой, противно грязно-белый. От него тянуло сыростью и холодом. Но главное, эта непроницаемая стена казалась какой-то нереальной. Она отделяла сейчас дом от всего мира. И вот именно это делало ситуацию весьма напрягающей.

– Эксперимент можно считать проваленным? – с напускной ироничной веселостью поинтересовалась Кира.

– Нет, – Вита шагнула ближе к порогу. – Я пойду вперед.

Лёха просто протянул ей руку и чуть улыбнулся, когда она вложила свои пальцы в его ладонь. Сразу, без раздумий. Это ее полное доверие дарило тепло.

– Поехали! – провозгласил мужчина и сделал первый шаг за порог.

14 глава

В тот момент, когда Вита и Алексей ушли в туман, Кира похоронила очередной свой страх. Она уже знала, что эти двое вернутся с плохими новостями. Всей группе суждено застрять в этом доме. И да, это по-прежнему почему-то пугает Киру до чертиков. Только она больше не будет поддаваться. С ней брат, с ней новые приятели, все они хорошие люди. И Кира готова, если будет надо, постоять за себя и за других.

Две фигуры появились на пороге неожиданно. Только что была лишь все та же белесая мгла, и вдруг у раскрытых дверей снова стоят Лёха и Вита. Оба промокшие и явно замерзшие. У молодого человека челка прилипла ко лбу и лезет в глаза, по рукам бегут такие мурашки, что с расстояния метра видать. Вита с трудом сдерживается, чтобы не дрожать. Ее футболка прилипла к телу так, что видна грудь, потому что девушка не надела лифчик. Кира порадовалась, что сама успела захватить с собой ветровку, и тут же накинула ее приятельнице на плечи.

– Спасибо, – Вита попробовала улыбнуться, получилось жалко.

– Здесь даже не слышно дождя, – заметила Кира.

– Там, представь, тоже не слышно, – отозвался Лёха. – Но он есть. Идет стеной. Мы дошли до ступеней, все было нормально. Видимости почти никакой, но все же в полуметре от себя можно что-то различить.

– Потому даже не свернули себе шеи, пока спускались, – вставила комментарий Вита.

– Ага, – кивнул молодой человек. – А потом… Видимо, тут какой-то козырек над крыльцом. А вот над ступеньками уже нет. Спустились до низу, полностью промокли. Во дворе… Болото там целое. Как только за ночь так все развезло!

Он досадливо поморщился. В помещении было теплее, но мокрая одежда все равно раздражала.

– Нет, вообще, при упрямом желании, – резюмировал Лёха, – выбраться можем. Особенно если хозяин одолжит нам дюжину рыбацких сапог и плащи-палатки. Вряд ли кто-то привез такое с собой.

– Я даже обычный дождевик не взяла, – призналась Кира. – Ну и ладно. Потерпеть можно до автобуса, а там…

– Я Зойкины бутылки не потащу, – решительно заявил молодой человек. – И… Ладно плащи и сапоги. Нам нужны веревки. Потеряемся все, к черту. Пойдем в связке, как по горам.

– Nigdzie nie pójdziesz! – внезапно раздался голос за спиной Киры.

Кира вздрогнула и повернулась. Веслав стоял посреди холла. Алексей нахмурился. Если девушку просто испугал внезапный звук, то молодому человеку не понравилось, что было сказано. Все же польский интуитивно понятен для русских, пусть и не дословно, но… этот отказ прозвучал как-то даже угрожающе.

– Нельзя уходить, – серьезно заявил хозяин дома, перейдя на их язык. – Просто не выберетесь. Такая погода! Это…

Он развел руками, видимо, не зная, как объяснить на русском.

– Собачья погода, – подсказал Лёха не без сарказма.

Поляк чуть поморщился. Такие обороты были не для него.

– У нас такое бывает, – все же принялся объяснять он. – Везде грязь. Много. Вода. Я не пускаю слуг на улицу, когда так. Вы не можете уйти.

– Что нам тогда делать? – спросила Вита, не слишком скрывая недовольство.

Веслав удивленно поднял брови.

– В доме тепло! – в его тоне было некое удивление, как русские не могут понять очевидного. – Много еды, вина! Я же пригласил вас.

– На ночь – это одно дело, а дольше, – Лёха пожал плечами, – это проблема.

– Не вижу проблемы, – произнес хозяин дома как-то даже надменно.

Кира увидела, как по лестнице вниз быстро спускается Светлана. Это было кстати. Их сопровождающая выглядела встревоженной. Нетрудно предположить, что Света, проснувшись, увидела ту же непроглядную мглу за окном, быстро собралась, решая, что теперь делать, а уже по дороге вниз услышала их голоса.

– Всем привет, – приблизившись, кивнула гид. – Доброе утро, Веслав.

Она окинула взглядом Лёху и Виту, сразу поняла, что те побывали на улице.

– Ничего, – коротко, но как-то обнадеживающе сказала она. – В автобусе обсушимся потом. Ехать надо.

Это прозвучало твердо и как-то непреклонно. Кира тут же кивнула, соглашаясь. Выходить в туман было страшно. Но оставаться… Наверное, почему-то еще страшнее.

Но хозяин дома снова заспорил.

– Нельзя уехать, – снова стал говорить он. – Нет возможности. В такую погоду просто не получится. Вы заблудитесь и попадете в беду. Мне считать, что будет моя вина. Не могу такого допустить. Я же не гоню. Оставайтесь, пожалуйста.

– Но это невозможно, – Светлана чуть развела руками.

– Почему? – похоже, поляк реально не понимал.

– Если коротко, – решил объяснить Лёха, – проблемы такие: деньги, маршрут, договоренности, визы. В конце концов, по условиям кучи всяких соглашений и правил наше пребывание в Польше имеет временные ограничения.

Сопровождающая группы благодарно кивнула молодому человеку.

– Все четко выверено, – подтвердила она. – И по времени, и по затратам.

Веслав чуть нахмурился, обдумывая ситуацию.

– Сколько вы можете быть в Польше? – спросил он.

– Еще дня два-три, – быстро ответила Светлана. – У нас при этом забронированы отели в разных городах, куплены экскурсии да билеты на самолет в Россию тоже.

– Три дня, – остановил ее хозяин дома. – Это много времени. Если вы будете здесь, в моем доме, еще один день, это не страшно. Ведь так?

Аргумент был довольно логичным, про себя признала Кира и заметила, что другие тоже его приняли, хотя и с явной неохотой. Сутки ничего не решат. Подумаешь, они пропустят пару очередных замков. После этого дома все будут сыты архитектурой Европы по самое горло.

– Не знаю, – сказала расстроенно Светлана. – Я лишь сопровождаю группу. Такие вопросы должно решать мое начальство, но мы не имеем возможности с ними связаться.

– Но ведь есть какие-то договоры, – напомнил ей Веслав. – Ваше путешествие? Бумаги?

– Конечно, – кивнула сопровождающая.

– Там обычно пишут такое, – он снова подбирал слова. – Обстоятельства… когда что-то не так? Проблема, не по вашей вине?

– Форс-мажор, – подсказал Лёха.

Веслав закивал.

– Форс-мажор! – повторил он почти радостно. – Погода – форс-мажор. Большой риск. Это же тоже деньги, договоренности и обязательства. Когда ваше начальство должно будет отдать деньги, если с людьми что-то случится.

– Неустойка, – на этот раз подсказала Вита.

– Вот! – удовлетворенно улыбнулся хозяин дома. – Я спасаю вас. Я пригласил от души. Тепло, еда, в доме много всего. Не будет скучно.

Света посмотрела на туристов. Она ждала их решения. Кира тоже ждала, хотя понимала, что выбора особого у них нет. Вита и Лёха переглянулись. Как-то так… Заговорщически, будто оба думали одинаково и сейчас искали друг у друга поддержки.

– Большинством голосов из присутствующих – да, – за них двоих с заметной неохотой ответил молодой человек.

Кира тоже кивнула, принимая больше его интонацию, чем решение.

– Хорошо, – сдержанно подытожила Светлана и улыбнулась официально-вежливо, без теплоты. – Благодарим за гостеприимство. Отложим наш отъезд до завтра.

Веслав кивнул. С каким-то надменным удовлетворением. И в этой манере Кире снова показалось что-то смутно знакомое.

– Вам нужна другая одежда, – сказал хозяин дома Вите и Алексею. – Если хотите, скажу слугам, принесут из того, что вы видели вчера.

– Спасибо, у меня с собой достаточно вещей, – вежливо, но твердо отказала девушка.

Кира заметила, что Вита сегодня совсем другая. Пропали ее легкость и веселье. Осталась какая-то внутренняя сила, что всегда чувствовалась в девушке, и этот прямо-таки боевой настрой. Наверное, такой деловой, собранной и решительной Вита бывала там, в своей обычной жизни, на своей работе, о которой немного рассказывала за совместными посиделками.

Алексей казался все таким же, каким его привыкли видеть во время путешествия. Но все же тоже неуловимо изменился. Другой взгляд, оценивающий, настороженный, манеры, как… у хищника. Или у воина.

– Не мой фасон, – привычно иронично-весело заявил Лёха Веславу, – в ваших закромах. Вторые джинсы я точно найду. Спасибо.

– Надо поесть, – решил Веслав. – Я распоряжусь. Вы готовы завтракать через полчаса?

– Это было бы замечательно, – будто ведя светский разговор, оживленно закивала Вита и заметила: – Вы, похоже, успели к нам привыкнуть. Ваш русский стал значительно лучше.

– Да, – Веслав улыбнулся в ответ искренне весело, как не раз улыбался вчера. – Тренировка. Я давно не говорил на вашем языке. Сейчас вспоминаю его все больше.

– Бывали в России? – тут же подхватил Лёха. – И как вам?

– Это было давно.

Вроде бы тон хозяина дома не изменился, да и улыбка та же, но почему-то Кире показалось, что этот вопрос Веславу не понравился.

– Петербург очень красив, – все же добавил он и собрался куда-то уходить. – Мне нужно дать распоряжения слугам. Увидимся за едой. Будет вкусно. Обещаю, вы не будете скучать у меня в гостях. Не думайте о плохой погоде.

Кире почему-то в его словах почудилась скрытая угроза.

Через полчаса группа собралась все в том же курительном салоне, хотя сигарет сейчас никто не доставал. Все казались встревоженными и беспокойными. Зоя сидела на краешке дивана, сцепив руки на коленях, Дмитрий Иванович вышагивал туда-сюда. Света стояла, прислонившись к стене, обняв себя руками, будто мерзла.

Кира на самом деле как-то собралась за отведенное им до завтрака время. Полчаса на размышления. Девушка четко была уверена: их ждут неприятности. Она понимала, это несколько иррационально, реальных причин для таких выводов у нее нет. Ведь этот странный туман, его же не может создать человек, верно? Это лишь непредвиденные обстоятельства. Только повторяя про себя эти аргументы, Кира сама же почему-то в них не верила.

Но ведь важно не это. Важно, что Кира была готова встретить неприятности смело. Она чуть подмигнула брату, обнадеживающе ему улыбнулась. Заметила, как Кирилл немного расслабился, довольный, что она в порядке. Сам он тоже казался спокойным и собранным, непривычно серьезным. Но явно не испуганным, что уже хорошо.

Хуже всех, что удивительно, выглядела Настя. От ее вчерашней наглости и следа не осталось. Сегодня она казалась еще более нервной, чем обычно, все время закусывала губы, смотрела в пол. И это наконец-то выглядело убедительно. Похоже, девушка на самом деле была подавлена.

– Владимира нет, – сказала она, когда большинство собралось в салоне.

Кире не понравилось, как это прозвучало. Слишком весомо, как-то чересчур трагично.

– Все еще отсыпается с похмелья? – спросил Лёха, не скрывая легкого презрения.

– Он не отвечает! – Настя метнула на мужчину косой недовольный взгляд. – Я стучала к нему. Дверь закрыта.

– Я тоже пыталась его будить, – вмешалась Света. – Там были какие-то звуки. Будто он что-то буркнул. Лёша, Кирилл, вы могли бы потом…

Она недоговорила и как-то неопределенно махнула рукой. В принципе, гид сама не знала, как молодые люди смогут поднять их капризного Владимира.

– Я загляну к нему, – пообещал серьезно Лёха. – А Саша где?

– К нему я тоже заходила. Но в комнате было пусто, – ответила Света. И сразу встревожилась еще больше.

– После завтрака найдем, – продолжил Алексей так, будто выстраивал план. – И давайте не расходиться, как и договаривались. Вещи у всех собраны?

– Мы же уйдем отсюда? – с надеждой спросила Зоя.

– Не знаю, есть тут маньяки или колдуны, – мужчина попытался улыбнуться, – но, похоже, я становлюсь параноиком.

– В целях сохранения нашего общего психического здоровья, – подхватила за ним Вита, – предлагаю все же уйти.

Света и Зоя тут же закивали.

– Всегда готов! – чуть улыбнулся Кирилл. Кира видела, что ее брат на самом деле собран в дорогу. Даже его любимый фотоаппарат в кофре и, как всегда, на месте, на шее Кирилла.

– Знаете, – поделился со всеми профессор. – Я тоже думаю, что это неплохая идея. Я размышлял вчера перед сном. У Веслава всего очень много. Вы заметили?

– В смысле? – заинтересовался Лёха.

– Вещей, – постарался немного взволнованно пояснить Дмитрий Иванович. – Ну… Для меня, конечно, книги. Такая библиотека… Для Светланы он показал украшения. Для вас, Алексей, оружие. Для Саши эти карты. Понимаете?

– Интересно, – признала Вита. – У него нашлась даже шкатулка для Киры. Ха! И даже вечерний кофе для меня.

– В той комнате, в спальне, – тихо подхватила Зоя. – Вышивка. Я никогда не видела ничего подобного. Я постеснялась трогать, но…

– Он будто знает наши слабости, – поняла Кира.

– Он их искал, – поправил ее Кирилл. – Я заметил, как он наблюдал, когда я фотографировал. Так… слишком внимательно, что ли. И будто с удовлетворением. И потом в комнатах на экскурсии. Такое же выражение лица, когда кому-то из вас что-то нравилось. Я всегда смотрю на лица.

– Да, тут ты мастер, – не без уважения согласился Лёха. – А значит, мы имеем еще одну странность. Хотя мне изначально это его «берите что хочется» не нравится.

– Но зачем ему это? – спросила Настя. – Что ему от вас может быть нужно? Юля сказала правильно. Он и так богат.

Кира отметила, что девушка не сказала «от нас», сознательно отделила себя от остальных.

– Юля тут права, конечно, – спокойно согласилась Вита. – Вот только я напомню и про Лёхину веру в маньяков.

– И кстати, двое из наших куда-то уже исчезли, – дополнил за ней мужчина.

– А Юля? – Света резко оттолкнулась от стены, возле которой стояла. – Она же тоже еще не спустилась.

– Но ее-то я слышала в комнате, – постаралась успокоить гида Зоя. – Когда я собиралась спускаться, она там с кем-то говорила.

– Платье мерит, – привычно хихикнув, выдала Настя.

– Что? – Вита посмотрела на девушку чуть ли не с угрозой. – Какое платье?

– То, зеленое, – охотно стала делиться Настя. – Я там была, когда они с Веславом договорились. Он ей его дал. Сказал, платье его жены. Она захотела. Ну, у них же… Вы же видели!

– Почему-то мне кажется, это плохая идея, – поделилась Кира со всеми.

Они все были обеспокоены этим домом и самим хозяином. Профессор точно подметил, что Веслав для каждого из них зачем-то ищет какие-то подарки. И в такой ситуации что-то от него принимать… Пусть было заметно, что Юле понравился этот поляк, но…

– Я думаю, стоит ее отговорить. – Зоя поднялась с дивана, спешно направилась к двери. – Может, я старомодна, но принимать такие подарки от мужчин и так сразу – это как-то легкомысленно.

– Тогда и я старомодна, – Вита также собралась с Зоей.

В тот момент, когда женщины были в трех шагах от двери, где-то в холле раздался испуганный женский крик, а потом звук падения.

15 глава

Когда Юля, отделавшись ото всех, поднялась вечером наверх, платье уже было в ее комнате. Как волшебный подарок. Увидев его снова, девушка сначала испытала нечто сродни отчаянию. Ведь в словах той же Виты или этого Лёхи, даже Зои было нечто такое… Нечто правильное, по-настоящему заставляющее насторожиться.

Но Юля не хотела им верить. Нет! Веслав… Она вспомнила его взгляды, его улыбки, предназначенные только ей. Такой, как он, просто не может быть монстром, какого делают из хозяина дома остальные. Она не может им верить. Пусть во всей этой ситуации на самом деле есть некая странность, даже нечто мистическое, но это лишь фантазии.

Как сегодня не один раз повторила Света, они все перенервничали и устали. Хотя… Ведь именно так всегда и бывает. Тот, кто кажется таким добрым, светлым, особенным, именно он и оказывается маньяком. И не только в фильмах. Юля это понимала. Она не была настолько наивна. Все эти его истории. Столько трагедий, крови. И… Девушка вспомнила печаль и какую-то даже обиду во взгляде Зои, когда они были в учебной комнате. Месте настоящего детского одиночества, в котором и рождаются серийные убийцы.

Соглашаться надеть платье было глупо, глупо было засматриваться на Веслава, глупо ему верить. Юля отчаянно старалась выкинуть все это из головы, прошла в крохотную уютную комнатку рядом со своей спальней, где стоял кувшин с водой и тазик для умывания. Намочила руки, набрала немного остывшей влаги, плеснула себе в лицо. И посмотрела на свое отражение в зеркале, в неровном лживом отсвете свечей.

Она себе понравилась. Такой. Немного смущенной, но явно более живой, яркой. С этим новым взглядом, чуть лукавым, кокетливым, но в то же время таким непривычно смелым. Такой ее сделал Веслав. Всего за пару часов! Нет. Она не может так ошибаться.

Юля снова вспомнила его лицо, обращенный на нее взгляд. Удивительно теплый и будто робкий. Вспомнила его радость, когда отвечала на его слова. Будто он и поверить не мог, что она ему ответит. Веслав живет тут один. Уже давно. Конечно, ему будет приятно любое общество. Деньги, драгоценности, этот роскошный дом. Зачем все это, когда не с кем даже поговорить, некому это показать, разделить?

Конечно, вся группа насторожилась от его щедрости. Но неужели никто из них не может понять, что этот пан готов заплатить сколько угодно за простое человеческое общение, за возможность хоть один вечер побыть в чьей-то компании! Он же такой ранимый, робкий.

Юля это знает. Она видела это на его лице. Веслав, он такой же, как она, потерянный, непонятый, незамеченный. Но мудрый. Ведь ее-то как раз он разглядел. И она ответит ему тем же. Не отвернется. И никакие там страшилки ее не остановят.

Девушка вернулась в комнату. Слуги Веслава не просто доставили ей платье. Они перенесли в ее комнату манекен. И теперь Юля стояла напротив, рассматривала наряд, спокойно им любовалась. Потому что это – настоящее произведение искусства! Платье для его жены… Он так сказал.

Юля понимала, что поляк все же не очень хорошо знает русский язык, его фразы неловки и немного корявы. Он хотел сказать – платье его жены. Но… А так ли это? То, как хозяин дома смотрел на девушку в тот момент. С такой надеждой и в то же время так по-мужски…

Юля видела такие взгляды. Правда, раньше они были направлены не на нее. Так смотрели на ее подруг, на коллег. В конце концов, так тот же Лёха смотрит иногда на Виту. Но та будто и не замечает этого. А Юля… она не могла не заметить чувств Веслава. У них так мало времени! Всего несколько часов. Несколько слов, несколько прикосновений. И каждое так дорого!

Девушка подошла ближе, погладила ткань платья. Как там, в той комнате этажом выше. Шелк чуть холодил пальцы, казался невесомым, потрясающе легким и воздушным, но в то же время таким… настоящим! А это кружево, эти крохотные камушки, какими расшит лиф. Оно идеально. И что удивительно, сшито будто для Юли. Платье для его жены… Мечта, которая проживет, нет, которая еще только может прожить, всего пару часов. Юля не сможет отказаться. Хоть раз представить, раз стать той, что достойна Веслава.

Она отошла чуть дальше, стала готовиться ко сну, зная, даже предвкушая, что на самом деле не заснет еще долго. Будет перебирать в памяти, будто алмазы, мгновения с ним. С этим загадочным, таким на самом деле мягким и ранимым, таким далеким и в то же время ставшим таким близким ей мужчиной.

Юля легла в постель и стала мечтать. О том, как наступит утро. Лучшее утро в ее жизни. Утро, когда она станет той, кем должна быть. Девушкой, что могла бы быть женой хозяина замка. Это будет чудесно. Она проснется в этой же королевской постели, в этой роскошной спальне. Солнце будет светить в окна, и Юля станет лениво жмуриться под его лучами.

А потом придут слуги. Молчаливые, такие удивительно тихие. Они принесут горячей воды, помогут ей умыться, расчешут волосы, уложат их в высокую сложную прическу. Будто она – хозяйка, будто она женщина Веслава. Потом ей помогут надеть платье. Юля уже представляла, что будет чувствовать, когда ткань коснется тела. Она станет королевой. Для него. Такой, какой всегда хотела быть. Наверное – собой. И дальше она плавно, неторопливо пойдет вниз. Чуть царственно спустится по лестнице. Туда, где у подножия будет стоять он. И когда останется всего пара шагов, их взгляды встретятся. Тогда Юля увидит в его глазах искреннюю радость, восхищение и… нечто такое… что на самом деле никогда не описать словами. Признание. Единение. Осознание того, что они принадлежат друг другу…

Утро настало. И было почти таким, как она представляла. Была та же шикарная постель, в той же роскошной спальне. Только солнечного света, пробивавшегося сквозь занавеси, не случилось. Но Юле уже было наплевать. Она слышала, как от нетерпения и волнения колотится ее сердце. Как покалывает в кончиках пальцев и сбивается дыхание. От предвкушения.

И точно, как она мечтала, стоило ей открыть глаза и сесть на постели, в дверь вошли три служанки. Как по волшебству. В этих женщинах все же было что-то настораживающее. Слишком бесшумные и какие-то безликие. Но в то утро Юля не хотела об этом думать, не хотела вспоминать слова других туристов обо всем странном в доме Веслава. Она хотела думать лишь о нем самом.

Перед сном, проворочавшись большую часть ночи, она загадала, что если утро начнется именно так, как представляется ей в мечтах, значит, чувства хозяина замка искренни. Значит, его взгляды, слова, прикосновения – все это правда! И сейчас Юля была счастлива, потому что все сбылось!

Потому она решила просто не обращать внимания на служанок. Ведь именно так должна вести себя настоящая хозяйка замка. Просто не замечать прислугу! И сегодня, сейчас Юля может быть такой.

Пока женщины помогали ей умыться, укладывали ее волосы в замысловатую высокую прическу, надевали на нее платье, девушка продолжала предвкушать свой выход.

Как и накануне вечером, Юля представляла выражение лица Веслава. Как он ждет ее, как, заслышав шаги, поднимает взгляд. Сначала он увидит, насколько точно по ее фигуре село платье, насколько оно подчеркивает все достоинства Юли. Это будет чисто мужской взгляд удовлетворения от того, что его женщина смотрится достойно. Потом Веслав посмотрит ей в лицо. Их взгляды встретятся, и девушка получит подтверждение – да, она именно та, кого пан ждал, она принадлежит ему. В его глазах появится восхищение и… Пусть не любовь, но желание и надежда на взаимность. И тогда Юля улыбнется ему. Уверенно, чуть с вызовом, но в то же время так, чтобы он понял – она готова сказать «да».

А еще там будут все они. Их туристическая группа. Юля представила изумление в их глазах, этакое: «Это она? Как же раньше мы ее не видели, не заметили, какая она». Конечно, Настя будет завидовать. Конечно, Зоя начнет на нее умиляться, как на любимую племянницу. А мужчины… Они тоже будут смотреть оценивающе, будут хотеть. Даже Алексей. В этот раз пусть, скорее всего, он этого не покажет, но подумает, что, возможно, выбрал не ту девушку. Но поздно. Потому что теперь есть Веслав. И никто больше не имеет значения.

Когда все было готово, служанки отступили в сторону. Юля посмотрела на свое отражение. К сожалению, зеркало в комнате было не таким большим, но все же достаточным, чтобы увидеть свое лицо, чуть порозовевшие щеки, блестящие глаза, шикарно уложенные волосы и то, как прекрасно цвет платья подчеркивает белизну ее кожи.

Остальное она не видела, но чувствовала. И все тот же приятный холодок шелка, и то, насколько четко платье село по фигуре. Удивительно просто. Как будто и правда его шили для нее. Юля снова почувствовала, как бешено колотится сердце. Это как знак. Как мистическое указание, что ее настоящее место здесь. С Веславом. В его доме. В роли его жены…

Юля все же отогнала эти мысли, вернее, заставила себя запрятать их подальше, как самую теплую надежду. Если бы… Если бы все это было навсегда, а не на одно утро. Но как? Между ними границы, километры, языковой барьер. Он – хозяин замка, она простая девушка из далекого подмосковного городка. Но…

Юля просто хочет остаться. Больше всего на свете она хочет быть с ним. Здесь. В его доме, в его жизни. И у нее есть шанс! Она чуть приподняла подбородок, стараясь держаться гордо и уверенно, расправила плечи и шагнула вперед, к двери, прочь из комнаты, к лестнице, в холл, туда, где ее ждет мужчина, о котором она мечтает.

Уже в коридоре девушка чуть заметно улыбнулась. С самоиронией, какая обычно не слишком-то была ей свойственна. Самую красивую сказку может сломать такая простая вещь, как туфли. Нет, они сидели на ноге идеально. Атласные, мягкие, удобные. Но их каблук…

Юля просто не умела носить такую обувь. Она сейчас с трудом передвигала ноги. Казалось, что неустойчивая тонкая шпилька скользит по плиткам паркета. Да еще этот подол. Длинный, до самого пола, открывающий только носки туфелек. Только бы не наступить на него. Держать равновесие, ставить ногу ровно, стараться выглядеть уверенной.

Вот и лестница. На миг Юля все же остановилась, стараясь сообразить, как правильно спускаться по ступеням, чтобы не упасть. Из-за каблуков девушке казалось, что она вдруг стала слишком высокой. И равновесие держать все-таки трудно. Каждая ступенька – настоящее препятствие. Чудесная ткань платья, которая, казалось, чуть мерцает и красиво переливается при движении, сейчас мешала. Юля просто не понимала, куда ставить ногу!

Пока ее никто не видит, девушка вцепилась обеими руками в перила, медленно нашаривая ногой каждую новую ступеньку, совсем не изящно, вся согнувшись и сгорбившись, ступала вперед. Первый пролет остался позади. И тут уже кто-то мог бы разглядеть Юлю из холла.

Она все же снова выпрямилась, собралась с духом. Она это сможет. Она спустится вниз с королевским видом. Она придет к Веславу уверенной в себе, красивой и желанной.

Юля сделала первый шаг вниз. Пальцы все же цепко держались за перила. В принципе со стороны не слишком и заметно, что она не умеет стоять на каблуках. Еще шаг. Сама девушка уже очень хорошо видела пространство внизу лестницы. Весь холл.

И там не было никого из туристов. Что немного все же огорчало. Но он был там. Веслав стоял у подножия лестницы. Как она и мечтала. Он ждал. Ее! И будто почувствовав ее приближение, поднял взгляд. Сначала, как она и предполагала, он оценил ее фигуру, то, насколько она хороша в этом наряде. Юля поймала именно то самое мужское одобрение, какое и хотела видеть на его лице. Да, сейчас Веслав убедился, что выбрал правильно. Выбрал ее, Юлю!

И вот теперь его взгляд встретился с ее. Веслав смотрел на девушку так тепло, с таким радостным ожиданием, с такой робостью и надеждой… Она забыла все свои страхи, забыла о каблуках и ступеньках, обо всем на свете. Она хотела лишь одного – оказаться быстрее рядом с ним. Хозяин замка чуть церемонно поклонился девушке и протянул вперед руку, будто приглашая ее на танец.

И Юля поспешила вниз. Она видела только его глаза, его улыбку. Ей казалось, что она готова лететь вперед. К нему…

Ее пальцы отпустили перила. Всем телом Юля подалась вперед. Нога легко опустилась на следующую ступеньку. Но коварный подол, такой длинный, чуть зацепился за носок туфли. А Юля уже опускала вниз и вторую ногу. Теперь за ткань зацепился и каблук второй туфли. Упругий шелк резко натянулся, тело девушки дернуло вниз.

Юля уже поняла, что падает, неловко взмахнула руками. И с отчаянием глянула вниз. На Веслава. Он же поможет? Он успеет, поймает, спасет… За долю секунды девушка успела понять, что сказка кончилась. Хозяин замка даже не тронулся с места, не шелохнулся. А его улыбка была совсем не теплой, а насмешливой и победной.

Юля закричала и кубарем полетела вниз. Еще до того, как ее тело впервые ударилось о ступени, она ослепла. От разочарования, от боли предательства. И только потом пришла боль физическая. Где-то в районе шеи, где начинаются плечи. Край ступеньки показался очень острым. Второй удар пришелся по спине, потом она ударилась ногами. Но все это уже не имело значения. Юля тонула в боли.

Она кубарем слетела с лестницы, точно к ногам хозяина замка. Упала на спину, растянувшись на полу холла. Веслав резко нагнулся, заглядывая ей в глаза. Его рука опустилась на лоб Юли. Прикосновение было таким легким, казалось, даже нежным.

– Я тоже этого хочу, – прошептал хозяин замка. – Чтобы ты осталась со мной навсегда. Все мое остается моим. И ты теперь моя.

Умирая, она еще видела его глаза, с их странным злым удовлетворением.

16 глава

Дмитрий Иванович, несмотря на свое довольно плотное телосложение, был весьма проворным. И когда все туристы, собравшиеся в курительном салоне, услышали женский крик, он рванул к двери, опередив Виту и Зою. Он даже успел еще подумать, что оно и правильно. Мужчины должны быть впереди дам там, где возможна опасность. По его мнению, в этом доме опасность была везде.

Пусть многим Дмитрий Иванович казался каким-то слишком наивным, оторванным от действительности и даже чудаковатым, на самом деле он отличался наблюдательностью, умом и способностью быстро анализировать данные. Ну вообще-то ученую степень по оптической физике за просто так не дают. А его детское очарование, покорившее всех его попутчиков, не было лицемерием. Просто Дмитрий Иванович искренне любил жизнь.

Он всегда считал себя истинным романтиком. Именно потому, что был физиком. Как можно быть другим, если ты всю жизнь изучаешь игру тени и света? Если наблюдаешь и способен понять природу искажений и все оптические обманы. Разве это не романтично? Физику как специальность он выбрал еще в пятом классе. Буквально, когда впервые попал на урок в школе по этому предмету. Оптику – уже в одиннадцатом. Эта наука его очаровывала.

Но, наверное, для родителей Димы его выбор был неожиданностью. Потому что лет с пяти их ребенок безумно любил литературу. И все думали, что мальчик сделает себе карьеру в этой отрасли. Сам же Дмитрий честно рассудил, что написать свой «роман века» никогда не сможет за неимением таланта и фантазии, а вот изучать точную науку, работать с четкими формулами и законами – это для него.

Зато как раз литература осталась навсегда его страстью. Чем-то, что заполняло мир Дмитрия Ивановича за пределами его лаборатории и за границами лекций, на которых он буквально вдохновлял студентов тайнами оптики. Он читал как развлекательную, так и серьезную литературу. С одинаковой жадностью. И там, и там, как он считал, есть жизнь, в тысячах ее проявлений. Даже легкий женский роман раскрывает крохотные тайны чьего-то существования. Если уж не главной героини, то автора. Ведь там есть диалоги, описания, переживания.

Книги подобны людям. За каждой обложкой свой мир. И Дмитрий Иванович всегда с азартом погружался в эти миры. Он иногда с самоиронией признавал, что для него даже реальность является чьим-то мастерски написанным сюжетом.

Как в книгах он внимательно вчитывался в слова, впитывал информацию, запоминал факты или вместе с героями переживал тысячи эмоций, так и в жизни Дмитрий Иванович смотрел на мир широко раскрытыми глазами. Но законы этого «жанра» благодаря науке он знал чуть лучше, потому никак не был растяпой или неудачником.

Единственное, с чем у него не получилось, это с личным. Девушки и женщины всегда обращали на него внимание, всегда подпадали под очарование его улыбок, влюблялись в его рассказы о физике или о прочитанном в книгах. Он тоже влюблялся в них так же легко, потому что, к сожалению, для профессора женщины тоже были сродни книгам. С присущим ему азартом он бросался «читать» каждую из них. И когда узнавал… Он просто не умел строить отношения дальше. А еще – легко переключался на следующую, еще «не прочитанную» историю.

Однако холостяцкая жизнь его никак не тяготила. Времени на работу и чтение больше. А одиночества профессор не боялся. Друзей, приятелей, знакомых, коллег и студентов для общения ему хватало. Ведь он так легко сходился с людьми.

Вот так же случилось и в этой поездке. Вообще за границу Дмитрий Иванович выбирался не часто. Одно время вообще был «не выездным», когда работал в военном НИИ. И после долгого перерыва ему очень захотелось посмотреть мир. А предложенная путевка с романтикой архитектуры Европы профессору очень импонировала.

Дмитрий Иванович предвкушал поездку как приключение, готовился к ней, все с той же самоиронией называя себя учеником с домашним заданием. Он составил себе разговорник на немецком, чешском и польском языках, внеся туда все фразы, какие, как ему казалось, могут понадобиться. Также он прочитал историю всех достопримечательностей, какие числились в программе тура. Нет, он знал, что наверняка гид все расскажет во время экскурсий, но просто был несколько нетерпелив, забегал немного вперед.

Группа ему понравилась. Светлана, с ее искренним дружелюбием. Она, явно не впервые ведущая туристов по этому маршруту, восхищалась или удивлялась всему, будто сама видит это первый раз. Сосед по автобусу Саша. Такой серьезный молодой человек! И знает много. Они сразу разговорились, профессор с радостью отметил, что даже узнал от юноши нечто новое. Он любил всякие страшные истории и легенды, а Саша умел их рассказывать. Не байки, а настоящие исторические факты или что-то из местного фольклора.

С веселой компанией с первых мест автобуса Дмитрий Иванович сошелся во второй день путешествия. Тогда группа прогуливалась по замку Лихтенштейн. Светлана, проводившая небольшую вступительную экскурсию, сказала, что название переводится как «Светлый камень». И да, стены этого замка были чуть светлее, чем в Кройценштайне, который туристы уже тоже успели посмотреть. Профессор заметил Саше, что от этого замок выглядит не таким суровым, как предыдущий, а значит, дышать легче. Но на самом деле он был счастлив в обеих крепостях. Больше всего из художественной литературы Дмитрий Иванович любил исторические романы и готические новеллы. И вот так побывать самому в этих таинственных залах, увидеть эти суровые башни… Это полный восторг.

Из-за того, что профессор никак не мог насмотреться на замок, он немного отстал, а потом вообще потерял свою группу из виду. Самым разумным было выбраться во двор, уж там-то его точно найдут, если он сам не в состоянии опознать «своих».

Но ему повезло: стоило выйти из-под огромной массивной арки, профессор заметил двух молодых людей и двух девушек из группы. Они делились впечатлениями.

– Ну как тебе? – поинтересовался фотограф у своей сестры. Дмитрий Иванович помнил, что эти двое занимали первые сиденья в автобусе и уже понял, что они родственники.

– Как-то сказочно, – подумав, оценила она. – Вот прямо чего-то такого и ожидаешь, когда слышишь слово «замок».

– Он еще древнее того первого, – напомнил молодой человек. – Это даже как-то чувствуется.

– Только как так получилось, что он стал родовым гнездом правящих князей Лихтенштейна? – спросил второй мужчина, светловолосый, высокий, кто всегда отвечал Свете шутками или остроумными замечаниями. – Кто-нибудь эту часть экскурсии слышал?

Обе девушки одинаково виновато улыбнулись.

– Вроде бы эти князья местные, – стал вспоминать фотограф. – Или им за что-то этот замок подарили…

И тут профессор решил им помочь. Это был хороший повод держаться «своих» и не выглядеть навязчивым или, наоборот, неуклюжим и растерянным.

– Простите…

Все обернулись.

– Я случайно услышал ваш вопрос, – признался Дмитрий Иванович. – Могу рассказать.

– Хоть кому-то не будет стыдно перед Светой, – заметил весело тот же мужчина. – Так что там с князьями?

– Они местные, – подтвердил им профессор. – Были баронами. Богатыми. Кредитовали Габсбургов. И земли под этот замок получили как раз в уплату долга. А потом в ходе всех этих мелких европейских войн потеряли имущество. Хотя этот дом у них не один был.

– Надо думать, – прокомментировала это вторая девушка, которая сидела в автобусе с тем светловолосым. – Только быть кредитором королей всегда опасно.

– История показывает, что вы правы, – улыбнувшись, признал Дмитрий Иванович.

Молодежь закивала и вежливо поблагодарила его за помощь. До автобуса они прошли все вместе. Следующим объектом их программы стал монастырь цистерцианцев. И после очередной экскурсии сестра фотографа, заметив профессора, что гулял в сопровождении Саши, сама радостно помахала ему, приглашая присоединиться к их компании.

– Я же даже не представился, – повинился мужчина с его обычной очаровательной и чуть смущенной улыбкой. – Меня зовут Дмитрий Иванович. Я…

– Профессор? – хитро заметил светловолосый мужчина.

– Да… – физик даже растерялся. – Так похож?

– А разве это плохо? – дружелюбно спросила сестра фотографа. – Вы наверняка преподаете историю.

– Не угадали! – обрадовался Дмитрий Иванович. – Я уже давно не преподаю. Но когда-то, правда, этим занимался. А вообще, я физик-оптик.

– Неожиданно! – признал все тот же молодой человек. – Но такие познания в языках и истории!

Профессор явно был польщен. Он уже готов был рассыпаться в благодарностях, но вспомнил, что не представил своего попутчика.

– А это мой юный спутник, – он указал на парня, кто довольно терпеливо ждал этого представления. – Александр. Вчерашний студент.

– Выпускник, – понял светловолосый и первым пожал руки обоим новым товарищам, потом представил себя, девушек и фотографа.

– Как вам тут? – поинтересовался Дмитрий Иванович.

– Полный дзен, – призналась Вита с чувством искреннего удовлетворения и вдруг усмехнулась: – Если так можно говорить о католическом монастыре.

– Они не слышат, – наигранно заговорщически сообщил ей профессор.

– Мне тоже нравится, – призналась Кира. – Даже больше, чем замки.

– А как же синдром принцессы? – шутливо поинтересовался Лёха.

– Такой есть? – скептически усмехнулась Вита.

– Типа того, – не сдавался ее приятель. – Ведь вроде бы каждая девочка мечтает быть принцессой. Или нет?

– Я, видимо, уже выросла, – решила Кира. – Замки… Это замки. Такое ни с чем не сравнишь. А тут… Реально дзен.

– Если не считать истории этого ордена, – заметил Саша. – Вернее, его основателя.

– Это вы о Бернарде Клервоском? – Кирилл надеялся, что выговорил имя верно.

– О нем самом, – охотно стал рассказывать парень. – Выдающаяся личность. Вдохновитель двух крестовых походов, преследовал катаров и еще приложил руку к созданию ордена тамплиеров.

– Ничего себе! – восхитился Лёха. – Человек многое успел. Не он ли сказал то самое: убивайте всех, бог отберет своих?

– Caedite eos. Novit enim Dominus qui sunt eius, – тут же выдал профессор. – Это на латыни. Считается уже крылатым выражением. Но автор не Бернард. Это, согласно легенде, произнес некий папский легат Арно Амальрик.

– Он, кстати, тоже был цистерцианцем, – добавил Саша.

– А с виду такие милые люди! – огорчилась Кира.

– Уверен, большинство монахов такими и были, – поспешил успокоить девушку Дмитрий Иванович. – Кстати, в этом монастыре была одна из крупнейших библиотек Европы. А читающие люди быть плохими не могут.

И тут профессор вспомнил о том, что его очень расстроило накануне, пока он слушал экскурсию.

– Но вы же слышали? – с некоторым волнением спросил он остальных. – При захвате страны турки ее сожгли! Они сожгли редчайшие книги!

– Это печально, – согласился Алексей. – Но… думаю, в каждой войне рукописей погибает не меньше, чем людей.

– А заодно редкие фрески, статуи и другие произведения искусства, – грустно дополнила Кира. – Война – это война.

– Но книги… – Дмитрий Иванович не мог успокоиться. – Это политика, деньги, раздоры. Это люди, а искусство должно оставаться нетронутым. Сколько завоевателей в истории оставляли захваченные ценности для себя, сохраняя их? Это цивилизация!

– Было бы хорошо, если бы войны вообще проходили без жертв, трагедий и уничтожения ценностей, – заметила Вита. – Но о таком даже в сказках не пишут.

– Ну, – профессор вдруг лучезарно улыбнулся, – есть такая старая поговорка, что города надо брать обаянием! Наш метод!

– И вам это точно удается, – с теплотой отозвалась девушка.

Алексей и Кира закивали, также очарованные новым знакомым. Дмитрий Иванович был искренне польщен. Удивительно, но сам он своего очарования никогда не осознавал. И был очень рад, когда все эти милые люди приняли его в свой кружок, отнеслись к нему с такой симпатией.

Он им отвечал тем же. Они все далеко не глупы. И тоже, как Саша, знают много всего интересного. Профессор запомнил, с каким искренним участием успокаивала его Вита, после того как в Праге Дмитрий Иванович посетил знаменитую библиотеку премонстрантов. Согласно легенде, монахи Страговского монастыря собирали книги по оккультизму и черной магии. И профессор, конечно, мечтал посетить это место, хотя бы увидеть такие сокровища. Но…

– Там же только муляжи! – жаловался после Дмитрий Иванович. – Ни одной настоящей книги! Я бы понял, если бы эти монахи хранили такие фолианты в стеклянных сейфах! Чтобы никто не мог взять, дотронуться. Но так…

Саша, который был в той библиотеке вместе с ним, только угрюмо кивал.

– Профессор, – Вита сочувственно поглаживала его по плечу, – Прага – столица мифов и фальсификаций. Вы бы еще поверили в квартал алхимиков или местного голема!

Но Дмитрию Ивановичу не было дела до глиняных слуг, ему были интересны только книги! Он мечтал увидеть настоящую старинную библиотеку, такую, какие показывают в фильмах. Как было бы замечательно попасть в такой храм знаний, иметь возможность все же дотронуться до кожаных древних переплетов, полистать тонкие пожелтевшие страницы…

И вот мечта сбылась. Не одна, а несколько и сразу. Дмитрий Иванович вместе со всей группой попал в настоящий замок, как в готических романах, увидел долгожданную библиотеку. Только профессор совсем не испытывал радости по этому поводу.

Когда вечером туристы все вместе обсуждали Веслава и его дом в курительном салоне, Дмитрий Иванович уже был не на шутку встревожен и полностью поддерживал мнение Алексея, что им всем следует быть более чем осторожными. И дело не в том, что, как сказал сам профессор, их прибытие в замок напоминает как раз те самые любимые романы с мистикой. Просто с первых же минут пребывания в этом доме Дмитрий Иванович заметил слишком много странных вещей.

Мебель, которой так восхищался Лёха сразу, как их пригласили в холл замка. Старинная, антикварная. Она выглядела потрясающе. Слишком аутентично, как выразился бы Саша. Потому что не было следов восстановления и реконструкции! Она каким-то чудом настолько хорошо сохранилась за двести лет!

А дальше портреты в столовой. И снова настораживающая странность. Только пять изображений. Те, кто жил здесь в девятнадцатом веке. Веслав сказал, что остальных портретов его предков нет, потому что якобы мода на них прошла. Дмитрий Иванович мог бы в это поверить. Мода на работу художника, возможно, канула в Лету. Но если быть точным, сменилась другой! Холсты заменили фотографии. О чем Дмитрий Иванович не единожды читал. Но в замке так и не нашлось ни одного изображения предков Веслава позднее второй половины все того же девятнадцатого века.

Следующее открытие, сделанное во время экскурсии, профессора уже просто испугало. Во всем доме не было не только фотографий! Здесь невозможно было найти вообще ни одной современной вещи! Какое там электричество, телефон и Интернет? Ладно. Дмитрий Иванович еще мог бы поверить, что по причине удаленности дома от других обитаемых мест, да и за неимением средств, в конце концов, коммуникации сюда не проведены. Но ведь в замке не нашлось даже каких-то банальных мелочей двадцать первого века. Предметов быта, одежды, даже шариковых ручек и стандартных листков бумаги избитого формата А4! Дом жил и дышал тем самым девятнадцатым веком! И вот это уже точно противоестественно.

Профессор без шуток воспринял замечание Алексея, что Веслав может оказаться маньяком. Дмитрий Иванович тоже уважает историю, но жить по таким правилам… это противоестественно! А чуть позже появились и совсем серьезные улики. Когда профессор попал в вожделенную библиотеку.

Да, конечно, сначала был восторг, вытеснивший все опасения. Настоящее, еще и долгожданное чудо! Эти высоченные стеллажи, деревянные, с отделкой позолотой, с тонким кружевом резьбы по кромочке каждой полки. Бесконечные ряды книг! Эти кожаные переплеты, замысловатое тиснение. Небольшие пюпитры с изящными ножками, на которых лежат раскрытые фолианты с роскошными иллюстрациями, наверняка сделанными вручную заботливыми руками каких-то неизвестных монахов-каллиграфов. Потрясающее зрелище!

В первые минуты, когда за спиной профессора и сопровождавшего его Алексея закрылась дверь, оба мужчины могли лишь восхищенно оглядывать эту волшебную библиотеку. Они ходили между рядами, искали названия на корешках, пытались прочесть их, где могли. Правда, чаще Лёха лишь гадал, на каком языке это написано.

Это было намного лучше любой экскурсии! Пока, сделав круг по библиотеке, Дмитрий Иванович не вернулся ко входу. Здесь у двери тоже, конечно, были книги. В каких-то более простых невысоких шкафчиках. Разглядывая эту подборку сквозь стеклянные дверцы, профессор вдруг наткнулся на название на родном языке. Не на старославянском, какой встречал в глубине библиотеки, а именно на современном русском. И только тут книголюб осознал, что вообще рассматривает какой-то дешевый детектив, изданный в формате покетбука.

Это почему-то полностью выбило профессора из колеи и вызвало у него тревогу. Ну откуда здесь такое? Зачем? Дмитрий Иванович вытащил книгу, пролистал. Она выглядела довольно новой, будто ее и не читали вообще. Ну или только начали читать. Профессор наткнулся на страницу с чуть загнутым уголком. Его всегда расстраивало, если люди не пользовались закладками, а издевались над книгой под тем предлогом, что надо запомнить, где остановился в чтении.

Новый современный роман в серьезном собрании дорогих книг… Дмитрий Иванович отложил детектив и присмотрелся к этой полке внимательнее. Здесь были и другие также явно развлекательные произведения. На разных языках. Немецкий, английский, итальянский и еще с десяток других. Даже красочные восточные новеллы-комиксы… Такие же почти новенькие, нечитанные, но все – будто захваченные с собой в дорогу…

Нет, с одной стороны, все логично. Что мешает Веславу держать небольшой запас легкого чтива для своего удовольствия? Но вот только профессор прекрасно помнил, что поляк как раз упоминал художественную литературу и указывал совсем на другой стеллаж. На тот, с которого профессор с Алексеем и начали осмотр. А еще пан точно не знает английский. Наверняка и большую половину других языков, на каких написаны эти романы. Опять же эти книги могли быть специально приобретены для гостей. И снова «но». На нескольких томиках, какие успел рассмотреть Дмитрий Иванович, стояли выходные данные тех стран, где книги издавались. И никаких штампов пересылки или ярлыков интернет-магазинов.

Значит, кто-то другой приносил сюда эти книги. Гости замка… И тут профессор вспомнил только что устроенную для их компании экскурсию по хозяйскому этажу дома. Женская гардеробная. Тот большой стеллаж, где лежало стопками множество вещей. Разные бренды, разные типы одежды. Женские юбки, блузки, джемпера… Тоже оставили гости? А если это на самом деле так?

– Алексей, – позвал профессор молодого человека и отметил, что его собственный голос звучит немного хрипло от волнения.

– Что случилось? – Казалось, мужчина ждал неприятностей.

– Мне почему-то кажется, что эти книги… – Дмитрий Иванович немного растерялся, не зная, как это сказать. – Они тут не должны быть. Они чужие.

Лёха пробежался глазами по корешкам тонких дешевых томиков. И нахмурился.

– А еще вещи там наверху, – робко напомнил профессор.

– Да… – молодой человек чуть пожал плечами. – Либо мы с вами великие фантазеры, либо… Веслав не просто так твердит о тех, кто остался навсегда в его доме и на кладбище за забором. Но уверен, если мы спросим его, то получим какие-то более-менее внятные объяснения. Например, про то, как это все оставили ему на память такие же туристы, как мы. А одежда… Мы же не проверили. Если все вещи разных размеров, стоит совсем сильно беспокоиться. Если нет… Мало ли? Он снова может сказать, что его жена была модницей и шопоголиком.

– То есть правды мы все равно не услышим? – резюмировал Дмитрий Иванович.

Лёха усмехнулся.

– Крайне верное замечание, профессор, – согласился он с невеселым сарказмом и тут же стал серьезным. – А потому предлагаю нам с вами пока оставить наши очередные безрадостные выводы в секрете от остальных. Я не хочу расстраивать и пугать наших женщин еще больше.

– Само собой, – профессор счел это разумным. – Но боюсь, сейчас я не смогу скрыть свое беспокойство. Наверное, мне лучше прихватить какую-нибудь книжку и подняться наверх.

Алексей согласился.

Прочесть что-либо нормально перед сном Дмитрий Иванович так и не смог. Беспокойство мешало сосредоточиться на тексте как раз того самого детектива, который он все же прихватил из библиотеки. Подозрение было слишком нехорошим. Даже как-то чересчур. Ведь такое на самом деле бывает лишь в литературе. Маньяк, владеющий роскошным замком в какой-то глуши, завлекающий к себе туристов и… Нет, это все-таки больше подошло бы по сюжету фильмам ужасов. Но почему невольно все в этом доме намекает именно на такой неприятный и тревожный вариант?

В конце концов профессор сдался, отложил книгу, решил отвлечься иным способом. Тем, что стал для него уже привычен за восемь дней путешествия. Дмитрий Иванович отправился к Саше. Профессор знал, что молодой человек тоже любит полуночничать, потому с ним можно поговорить. Не о своих странных подозрениях и наблюдениях, а о чем-то интересном. Например, о тех же легендах про ведьм. Вот только Саша на стук в дверь не ответил. Похоже, измотанный переживаниями вечера, молодой человек все же уснул рано.

Дмитрий Иванович вернулся к себе, улегся в постель, еще долго вертелся, пока не провалился в какой-то муторный сон, где постоянно повторялись одни и те же сцены. Профессору снилась высокая пожилая, но еще очень красивая женщина. Она казалась слишком надменной и капризной. Насмешливой и злой. Он видел ее в разных комнатах этого дома. В столовой, в будуаре, в спальне, в каком-то богато обставленном кабинете, где были весьма странные предметы, какие-то флаконы, пучки трав, карты Таро… А потом эта же женщина лежала у подножия лестницы. Явно мертвая. А рядом с ее трупом стоял Веслав…

И вот утро, испуганный женский вскрик, и, ворвавшись в холл, Дмитрий Иванович увидел удивительно похожую сцену. У подножия лестницы снова лежит женщина. И Веслав тоже здесь. Только он склонился над упавшей, приложил ей зачем-то руку ко лбу.

Видимо, оттого, что профессор бежал, от разгулявшихся нервов и испуга, у него скакнуло давление, потому все чуть плыло перед глазами и казалось, что над головой женщины висит какое-то странное зеленоватое облако. Или, может, это в полумраке холла так отсвечивает от ее зеленого платья? Хотя…

– Отойди от нее! – Дмитрий Иванович даже вздрогнул, когда услышал этот приказ.

Его отдала Вита, выскочившая из дверей салона вслед за самим профессором, Зоей и Кирой. Девушка обошла Дмитрия Ивановича, направляясь прямиком к хозяину замка и пострадавшей. Веслав на приказ практически не отреагировал, не стронулся с места, не убрал руку со лба Юли, только посмотрел на приближающуюся гостью.

– Я делаю правильно, – торопливо известил он Виту. – Я знаю медицину. Окажу помощь!

Вслед за Витой к месту происшествия поспешил и Алексей. Он чуть придержал свою напарницу за плечо, не столько останавливая, сколько, похоже, давая ей понять, что поддерживает ее. За их спинами уже была и Света. Профессор оглянулся на остальных. Кира стояла, обняв Зою, поглаживая женщину по плечам, стараясь собой загородить для своей старшей приятельницы обзор того, что происходило у лестницы. Кирилл был рядом с сестрой, серьезный и решительный, готовый защищать. Настя осталась в стороне, стояла, прислонившись к стене у самых дверей курительного салона, явно не собираясь подходить ближе к месту событий.

А Веслав в это время принялся ощупывать бережно тело девушки, видимо, пытаясь обнаружить повреждения. Заодно проверял пульс у нее на шее. Профессор все же подошел ближе, встал рядом со Светланой. И отсюда уже, буквально метров с трех от тела, было ясно, что Юля мертва. Ее голова безвольно склонилась набок, в их сторону, взгляд остановился, стал стеклянным и безжизненным.

– Как жаль, – выдал разочаровано хозяин замка. – Такая красивая…

– Знатный из вас доктор, – с сарказмом ответил Лёха. – Пара пассов руками и уже диагноз.

– И сразу окончательный, – угрюмо дополнила Вита.

И она все же подошла вплотную к телу девушки, присела, стала сама все проверять. Лёха стоял у нее за спиной, будто охраняя, и не сводил с Веслава глаз.

– Она упала, – трагичным тоном рассказывал им хозяин дома. – Там. Наверху. Я ничего не смог сделать. Она была такая красивая… Я же ее ждал! У нас было… был секрет встречи!

– Свидание? – на автомате подсказала Вита и, не дожидаясь его ответа, посмотрела на остальных, отрицательно помотала головой.

– Нам необходимо вызвать «Скорую помощь», – решила Светлана. – Любым способом.

– И полицию, – подсказал Кирилл. Он вместе с сестрой и Зоей тоже присоединился к остальным. Теперь все туристы, кроме Насти, стояли вместе напротив хозяина замка.

Веслав поднялся во весь рост, развел руками.

– Но выйти из дома никак не получается! – сказал он. Профессор, не имей он столько подозрений относительно этого человека, сейчас даже поверил бы в его искренность. – Это совсем опасно! В тумане многие умирали! Могут быть и еще смерти!

– Звучит как угроза, – заметила Вита. – И что тогда вы намерены делать с трупом?

– Слуги все сделают, – поспешил заверить поляк. – Отнесут ее в холод. Чтобы подождать. Когда станет можно выйти, сразу пошлю кого-то в город.

Туристы снова не знали, что делать, стояли и переглядывались между собой. Сбитые с толку и потрясенные.

– Не надо смотреть, – мягко попросил Веслав. – На нее. Мне грустно и больно. Я хотел ее для себя… Пойдем! Вы не ели. Надо уйти. Я позову слуг.

И он указал в сторону, туда, где из холла начинался коридор, ведущий к столовой. Но сначала никто не трогался с места. Казалось, туристы не могли оставить Юлю здесь одну. Это как-то… некрасиво. Профессор еще подумал, что сейчас в принципе всем не до еды или каких-то других повседневных мирных дел.

Но тут Настя вдруг сдвинулась со своего места и пошла в указанном хозяином замка направлении. Наверное, она хотела выглядеть решительно и независимо, гордо задрала подбородок, но при этом горбилась и нервно сцепила руки.

– Надо поесть, – еще раз повторил всем Веслав. – Пожалуйста!

Профессор спохватился. Стоять тут… Но с ними женщины!

– Наверное, лучше идти, – сказал он вслух. – Дамам не нужно на это смотреть.

– Хорошо, – поддержал его серьезно Алексей. – Давайте все в столовую.

Дмитрий Иванович поспешил к Кире и Зое, подхватил последнюю под локоток, стараясь увести быстрее прочь. Кирилл взял сестру за руку. Вита буквально тащила за собой Свету. Алексей что-то успел шепнуть своей напарнице. Он покидал холл последним.

В столовой сейчас было светло. Пусть за широкими окнами висела все та же белесая мгла, но комната все равно казалась хорошо освещенной, без помощи свечей. Правда, камин все равно горел. Здесь уже был накрыт стол. Все так же красиво, с белыми фарфоровыми тарелками и чашками, с серебром приборов и вышитыми тончайшими салфетками. Профессору стало немного неуютно. Все-таки слишком мирно после смерти Юли. Будто ничего не произошло. Он уже собирался сказать об этом, когда заметил, как настороженно застыла Вита, как она хмурится, глядя на накрытый завтрак.

– У меня проблемы с математикой? – спросила она почти зло. – Считая хозяина дома, за столом должно быть двенадцать человек. Но накрыто лишь для девяти.

Иллюзорная идилличность комнаты тут же растаяла.

– Мы так и не нашли Владимира и Сашу, – напомнила Света.

– Но, похоже, их уже не считают, – в том же тоне отозвалась Вита.

– И как быстро исключили Юлю, – заметила Кира. – Или ее уже заранее не считали?

– Боюсь, наши двое пропавших там же, где теперь она, – от дверей известил всех Лёха. – Я чуть задержался и посмотрел. Эти прибитые тихушные слуги унесли ее в подвал.

– Проверим? – тут же предложила ему Вита.

– Да, – сразу и твердо согласился молодой человек. – Я сам предлагал всем держаться вместе, но здесь… Нам нужна небольшая свобода действий.

– А я, прежде чем мы все равно уйдем отсюда, хочу знать, кто он такой, – заявила Вита.

– Мы точно уйдем, – согласилась с ней Зоя немного непривычным для всех строгим тоном. – Чего бы нам это ни стоило. Но нам нужны доказательства. Против него. Я не верю, что Юля сама…

– Согласна, – поддержала ее Кира. – Вы проверите подвал? А я хочу посмотреть его кабинет. Наверное, все о нем есть там.

– Надо еще кое-что проверить, – профессор посмотрел на Лёху. – Вещи наверху. В той комнате. Одежда. Которая современная. Возможно, она принадлежала тем, кто попадал в замок до нас.

– Все же нельзя ходить в одиночку, – напомнил Алексей. – Хотя бы парами, лучше по три человека. Так спокойнее.

– Тогда мы с Кирой и Зоей останемся с ним, – тут же предложил Кирилл. – Я могу его отвлечь. Устроим фотосессию!

И он указал на свой любимый фотоаппарат.

– Отлично, – согласилась Вита. – На нас с Лёхой подвал. Света?

– Мы с профессором проверим вещи наверху и кабинет, – тут же согласилась сопровождающая. – Настя?

Девушка только кивнула, по привычке чуть прикусив губы.

– У нас есть план, – Лёха старался говорить бодро. – На все про все часа два. Потом сматываемся. Несмотря ни на что. Собираться будем в курительном салоне. Вещи у всех точно собраны?

Все согласно закивали. Более-менее туристы приходили в себя.

– Он сейчас должен прийти, – напомнила Настя. – Надо поесть. Как он сказал. Да и… Все равно же вообще есть надо.

17 глава

Для Кирилла существовали некоторые особые слова. Существительные, какими он сам себе четко называл некие свои психологические состояния. «Полет» – так он определял для себя ощущение удовлетворения от удачной съемки, когда каждый кадр получается именно таким, каким он хотел его видеть. Это кайф от работы, эмоциональный подъем, в общем, да, именно полет. Было словосочетание «пустая комната». Наоборот, состояние, близкое к депрессии, неуверенность в себе и нежелание что-либо делать, отсюда чувство вины. Прежде всего, перед сестрой. Еще – перед памятью об отце.

Был «бриз» или «ветер» – эти понятия просто описывали движение вперед, плавное или быстрое, но, главное, не застой. Особенно нравилось Кириллу состояние «джаз», наверное, так для него называлось счастье. Бывала и «темнота», приятное одиночество, душевный отдых, мечтательность. Но самым страшным было слово «заложник». Бессилие, угнетенность, какое-то ощущение униженности. Это он испытывал, когда ушла мать.

Здесь в этом доме, они все были заложниками. И слово беспрестанно вертелось у Кирилла в голове. Каким-то образом их заманили сюда и теперь заперли в этом опасном доме. Кирилл не говорил этого сестре, но он был уверен, что даже мгла за окном – это дело рук Веслава. Пусть это иррационально и нелогично, но это так. Их хозяин не просто маньяк, он колдун. Почему-то принять это фотографу удалось просто, пусть он и стеснялся высказать остальным такие свои мысли.

Но это не важно. Кем бы там ни оказался этот поляк, он не учел одного. Каждый заложник мечтает освободиться, скинуть путы власти своего агрессора. И идет ради этого на все. Они уйдут отсюда, несмотря ни на что. Никакой туман и дождь их не остановит. Они усыпят бдительность Веслава и сбегут. И если ради этого надо притворяться и лгать, значит, так и будет.

Видимо, эта мысль посетила не только Кирилла. Уже за завтраком, начавшимся в гнетущей тишине, туристы стали понемногу оживать, собираться с силами и – врать. Фотограф прекрасно видел ложь за появляющимися улыбками, за бодрым тоном. Он читает лица. И видит. Но сейчас эта ложь его радовала и даже немного успокаивала. Они вместе. Они думают одинаково. Значит, они выберутся.

Еще приятнее было то, что первой в эту игру начала играть именно Кира. Сестра сначала молча пила чай с молоком, заедая крохотным печеньем. Понятно, ей кусок в горло не лез. Но спустя несколько минут она вдруг распрямила плечи, подняла на поляка взгляд и даже улыбнулась. Это была фирменная улыбка сестры, такая, какой она всегда встречала самых капризных клиентов в своем кафе.

– Мне все же хотелось бы посекретничать с вашим поваром, – сказала девушка. – Я владею небольшим кафе и собираю рецепты. Не отказалась бы от парочки ваших.

Веслав, как и всегда, расплылся в почти детской улыбке какого-то радостного удивления.

– Нравится еда? – уточнил он. – Это всегда готовили в наших местах. Народный рецепт. В каждой деревне этих земель. Давно… Когда были праздники от церкви, это был такой рецепт. Рождество.

– Рождественские печеньки? – заинтересовался Лёха. – Что-то похожее пекла моя бабушка. Называла конвертики.

– Колачки, – назвал поляк, сделав непривычное ударение на «о». – Всегда на праздник. Я велел сделать для вас.

– А это что? – Вита включилась в игру и указывала уже на следующее блюдо.

Веслав усердно старался рассказать о каждом лакомстве, на которое указывали его гости. Названия были странными, немного непривычными для русского слуха, но в то же время в чем-то интуитивно знакомыми. Поляк рассказывал о мазуреке, она же мазурка, вид печенья из песочного теста, буреках – местных пирогах. Особенно бурно обсуждали нечто с названием «пероги». По сумбурным объяснениям пана удалось опознать и это блюдо.

– У вас пероги – это вареники, – поняла Зоя. – А у нас пироги – это тесто с начинкой. Как вот это.

Она указала на небольшие печеные булочки, похожие на ватрушки, только вместо творога в середине был лук и что-то еще.

– Цебуляж, – охотно поделился Веслав. – Его делали в Люблине. Потом мы стали делать. По-другому. Там был мак и лук.

Туристы, все как один, скривились, представив это странное сочетание вкусов. Поляк засмеялся.

– Мы любим лук, – сказал он. – И оставили. А еще козий сыр. В деревне, что за лесом, много коз было. Каждая хозяйка готовила свой. А лука всегда хватает. Я покупаю разный сыр. Была одна женщина, умела делать вкусно. Она коптит. Своя печь. Все руками. Сыр, рыбу и дичь. Вкусный сыр. Но не для этого. Делать осцыпки.

Кирилл понятия не имел, что это такое. Но вот Кира одобрительно закивала. Сестра в курсе. Фотограф немного выпал из беседы. С кухни перешли уже на местные промыслы, Зоя расспрашивала про вышивку. Кирилл наблюдал за хозяином замка. Поляк казался все таким же по-детски счастливым. А ведь буквально час назад у него на руках умерла девушка, которая Веславу якобы нравилась.

Кирилл злился. На вот этот откровенный цинизм. За Юлю. Ведь все в группе думали, что это удивительно красивый роман. Поляк так смотрел на девушку… Свидание, платье в подарок. Юля упала и разбилась, спеша к нему. А ведь мог же, увидев, как девушка запуталась в длинном подоле, побежать наверх, подхватить… Мог, только явно не хотел. Вопрос еще в том, что он сделал с Сашей и Владимиром.

Молодой человек вспомнил, что Лёха и Вита должны пойти и проверить, куда делись пропавшие туристы. И надо отвлечь Веслава. А завтрак уже подошел к концу, и сейчас Кира и остальные явно тянут время, ожидая Кирилла.

– Извините, – тут же, собравшись, сказал он, – я могу спросить?

Веслав тут же обернулся к Кириллу.

– Я фотограф, – продолжил молодой человек немного стеснительно, и в этом ему даже не приходилось притворяться. – Ваш дом, все здесь, даже эти блюда, их подача – все так красиво. Я могу сделать несколько фото?

– Все, что хотите! – как и ожидалось, с энтузиазмом закивал пан. – Я говорил, делать можно все, что захочется. Брать и смотреть, что нравится.

– Я бы хотел сначала сфотографировать вас, – предупредил Кирилл. – В разных местах дома. Здесь, где портреты ваших предков. Потом в холле. Или… А есть ли еще какое-то светлое большое помещение? Погода плохая, мало света.

На самом деле, конечно же, его фотоаппарат можно настроить на любые условия, даже на съемку в темноте. Кирилл подумал, что это небольшая проверка. А знает ли Веслав о том, что современная техника способна работать где угодно?

Подумав об этом, Кирилл сам удивился. Конечно, этот дом, похожий на портал в прошлое, где будто никогда и не слышали о двадцать первом веке, наводит на мысли, что поляк и сам из каких-то прошлых веков, но… А вот не было никакого «но». У Кирилла почему-то возникла четкая уверенность, что это так и есть. Иррациональная, нелогичная и жуткая.

А Веслав немного нахмурился, обдумывая просьбу гостя, но потом уверенно кивнул.

– Танцы! – выдал он. – Есть зал! Много места. И очень красиво. Вы не видели зал!

– Отличная мысль, – быстро похвалил Кирилл. – Если вы готовы, можем начать прямо сейчас. И потом из дома я обязательно пришлю вам все фото.

– Пошлю тогда слуг в город, – решил Веслав, поднимаясь со своего места.

Кира объявила, что тоже хочет увидеть танцевальную залу, Зоя вызвалась посмотреть и еще чуть кокетливо попросила Кирилла сфотографировать и ее на память где-нибудь в комнатах замка, а уж если и сам пан согласится попозировать вместе с ней…

Остальные якобы нашли себе дело. Вита объявила, что пойдет курить в компании Лёхи, профессор даже не стал почти и врать, заявив, что его ждет библиотека. Светлана попросила Настю подняться вместе наверх, еще раз посмотреть украшения.

Кириллу, с одной стороны, казалось, что все выглядит вполне естественно. Все туристы оказались неплохими актерами. Веслав каждому кивал, напоминал, что в доме каждый может смотреть что нравится, делать что захочет. И всем мило улыбался. Кирилл внимательно вглядывался в лицо поляка и все время старался избавиться от ощущения, что хозяин замка легко распознает их вранье. Вот только пану глубоко плевать на все, что затевают его гости. За окном все та же мгла и туман, заодно и дождь. Они тут заперты и никуда от Веслава не денутся. Наверное, он неплохо развлекается за их счет. Ведь в итоге все равно будет по его, что бы он там для гостей ни придумал.

Но фотограф все равно верил, что они выберутся. Он обязан верить. Ради Киры. Он вытащит отсюда сестру любой ценой. И потому Кирилл усердно играл свою роль. Вообще он терпеть не мог портретную съемку. Это до безумия скучно. Фотографировать людей нужно в моменте, ловить эмоции, мгновения счастья или мечтательности, четко вписывать человека в атмосферу места, в красоты природы. Чтобы была гармония, настроение, чтобы была жизнь. А вот такие постановочные, «официальные» кадры – они ни о чем. Сплошная ложь. Хотя, не без иронии отметил фотограф, сейчас это к месту.

– Так, – с показной бодростью начал распоряжаться он, – Кира, будешь моей ассистенткой. Я хочу такой домашний кадр. Вы все вместе за столом. Зоя, садитесь ближе к Веславу, надо подвинуть все блюда туда… Кира, потом сядешь с другой стороны от пана. И все будем улыбаться!

Он не торопился, перестраивал кадр, тянул время. После «обеденного» снимка решил сделать традиционный – хозяин замка, стоящий у камина, положив руку на каминную полку. А рядом портреты… Конечно, надо сфотографировать поляка на фоне каждого из них. Кирилл работал, казался полностью сосредоточенным на деле. Он четко раздавал указания, говорил, где кому встать, что делать, даже как улыбаться. Главное, ни на секунду не отпускать Веслава.

Для Кирилла настоящая жизнь существовала только в кадре, и он как-то немного по-детски верил, что, пока держит поляка перед объективом, все идет как надо. А значит, их план удается. И все же при этом фотографа увлекал сам процесс. Понемногу, исподволь, перекрыв все переживания, обычный рабочий драйв завладел Кириллом. Он все равно наслаждался любимым делом и увлекался.

Снимки с камином получились довольно удачными, Веслав вообще оказался неплохой моделью. Следующие несколько кадров были сделаны у окна, когда хозяин замка не смотрел в объектив, а с довольно натуральной задумчивостью сидел в кресле и всматривался во все ту же белую мглу во дворе. Потом портреты. Улыбающийся немного иронично Веслав и толстый Бартош. Кирилл с удовлетворением отметил, что родство у давно умершего первого владельца дома и нынешнего хозяина все же реально заметно. Разрез глаз, широкий лоб, даже что-то в улыбке. Хотя они все-таки такие разные…

Потом Кирилл просил Зою позировать, стоя под портретом Катаржины. Женщина с картины была все же уже в возрасте. Интересно будет увидеть «взрослую» даму прошлых веков и их современную милую и домашнюю Зою. По контрасту свою сестру Кирилл сфотографировал рядом с портретом Марии.

Вот тут что-то пошло не так. Почему-то в тот момент, когда Кирилл смотрел через объектив на Киру и на девушку с картины, он испугался. Сам фотограф вдруг почувствовал интуитивное сильное нежелание соединять эти две фигуры в одном кадре. В Марии было нечто трагичное. Ее хрупкость, какая-то эфемерность. Она будто существо из других миров. Ускользающая, слишком ранимая. И будто отмеченная какой-то печалью, застывшей в огромных черных глазах. И Кира. Такая же тоненькая, миниатюрная… Сестре Кирилла тут, в этом доме, также не место!

Кирилл поторопился закончить с этой частью, перешел ближе к портрету Веслава. Тезка из прошлого нынешнего владельца. Пугающе похожий на поляка наших дней. Конечно, никак нельзя обойти это вниманием.

– Встаньте сюда, пожалуйста, – распорядился фотограф, указав Веславу на позицию чуть правее портрета. – Так будет видно и вас, и его. И еще! Можете скопировать его позу?

Хозяин замка только кивал и все так же мило улыбался. Встал, куда было сказано, чуть расставил ноги, как его предок на картине, повернулся вполоборота, упер одну руку в бок. На его лице появилось, и довольно легко, то же выражение, что у Веслава с портрета.

Кирилл приготовился снимать, посмотрел в объектив. И замер. Сердце заколотилось как бешеное, мгновенно вспотели ладони. Даже колени ослабли, и, казалось, волосы на затылке поднимаются дыбом. Хотя фотограф всегда считал, что, когда о таком говорят, это явное преувеличение. Но нет! Молодой человек просто задыхался от ужаса.

Это один и тот же человек! И Кирилл осознал это мгновенно. Без сомнений. Он работает с лицами, он видел их тысячи через свой «волшебный глазок» камеры, как называла это Кира. Объектив показывает истину. Даже однояйцовых братьев-близнецов можно различить. Малейшие нюансы, разлет бровей, выражение глаз, мельчайшие морщинки, родинки. Одинаковых лиц, а значит, и людей, не бывает! Веслав на портрете и тот, кто сейчас стоял рядом с картиной, – один человек.

Художник был мастером, он так четко передал все детали! И эту привычку чуть склонять голову вправо, и этот чуть косой подбородок, и да – родинку! Крохотную родинку чуть ниже левого уха. Вот точно такого не бывает. Чтобы у родственников, живущих с разницей лет в двести, были совершенно одинаковые родимые пятна, да еще и на том же месте! Но даже не будь этой родинки, Кирилл все равно бы не сомневался.

Веслав – колдун, проживающий в этом доме уже две сотни лет. Муж Марии, бедной цыганки, погибшей по его вине. Или по его воле. Как и неизвестно, сколько еще людей умерли здесь по его желанию. И теперь очередь Кирилла и остальных…

Инстинкт самосохранения – это лучшее, чем боги наделили людей. Желание жить, злость, упрямство – все это заставило фотографа собраться. Нет. Они не сдадутся. Они выберутся отсюда. Кем бы ни был Веслав, что бы он ни делал, он их не остановит. В голове Кирилла так не вовремя, почти до смешного наивно промелькнул старый девиз из советских фильмов: русские не сдаются. Да, вот так!

Фотограф собрался, настроил объектив и спокойно нажал кнопку. Снимок готов. Как-то машинально Кирилл даже проверил, насколько удачным вышел кадр. А потом улыбнулся прямо в лицо поляка.

– Дальше! – почти с вызовом скомандовал он. – В залу?

Колдун тоже улыбнулся в ответ. Привычной уже милой радушной улыбкой. Но на этот раз она не отразилась в глазах. Взгляд остался холодным и… каким-то злым. Веслав знал, что Кирилл догадался о правде. Неторопливо кивнув, пан сделал приглашающий жест, немного ленивый и манерный, в сторону выхода из комнаты. Уже собирался что-то сказать, но вдруг застыл, будто услышал нечто странное или тревожное. Улыбка тут же пропала, поляк нахмурился.

– Что-то случилось? – спросила участливо Зоя, наблюдавшая за хозяином дома.

– Да… – Веслав попытался вернуть себе непринужденный и веселый вид, но все трое туристов видели, что получилось не очень. – Прошу простить. Я забыл об одном деле. Надо срочно. Всего несколько минут. Можно просить ждать меня?

– Конечно, – поспешила согласиться Кира. – Вы же хозяин дома.

– Можно будет идти в зал, – поляк сам уже спешил к дверям. – Я найду вас там…

Он буквально вылетел в коридор.

– Что ты увидел? – тут же спросила Кирилла сестра.

Конечно, она знала брата. Как никто. Она не могла не заметить его страх.

– Простите… – фотограф замялся. Он не знал, как такое можно сказать, как кто-то может в такое поверить. – Просто… Там, на портрете… Это он сам.

Зоя и Кира переглянулись. Не недоверчиво, не с удивлением. На их лицах было одинаковое выражение принятия.

– Может, оно и глупо, – тихо и почти ласково сказала Зоя, – но я это знала, Кирюша. Чувствовала как-то. Странно, да?

– Не важно! – Кира уже была рядом с братом, тянула его за рукав. – Надо найти остальных. Это намного хуже, чем просто маньяк. Надо уходить. Прямо сейчас!

18 глава

Светлана была расстроена. Более того, можно сказать, она скорбела о смерти Юли. Искренне. Пусть они с этой девушкой не очень-то сблизились во время путешествия, но… Юле было всего двадцать четыре года! Такая молодая! А ведь дома ее наверняка ждут родные. От мысли о том, каково будет матери девушки узнать о ее смерти, Свете становилось плохо.

Нет, сейчас надо собраться. Главное, не допустить еще чьей-то смерти. Надо сделать все, о чем они договорились, узнать, убедиться, и… Для Светы главное – спасти своих туристов. И снова не потому, что она сопровождающая их группы, что ее работа следить, в том числе и за безопасностью туристов. Просто они все – люди! Хорошие, между прочим. Света хотела бы, чтобы потом, там, дома, в России, они остались бы все приятелями, общались иногда, пусть даже удаленно по скайпу или просто сообщениями. Она хотела, чтобы эти ее туристы остались в ее собственной жизни. А потому Света обязана вывести их отсюда. Спасти.

Но сначала надо убедиться в реальности угрозы. Света долго и не слишком успешно убеждала себя, что все-таки они сами себе все напридумывали. Просто такие обстоятельства. Этот вчерашний страшный лес. Теперь туман за окном. Они закрыты в доме, это всем действует на нервы. Но… Смерть Юли. А еще – исчезновение Владимира и Саши. Это никак со счетов не спишешь. Это слишком странно. Но все же, может быть…

– Давайте сначала все-таки посмотрим их комнаты, – поднимаясь по лестнице, предложила Светлана своим спутникам.

– Конечно, – согласился профессор. Без своей обычной очаровательной улыбки он казался немного непривычным, строгим и каким-то важным. – Но дамы… Простите, я бы не надеялся.

Настя промолчала. Света только кивнула. Она тоже не надеялась. Но все же… Решительно прошла по коридору второго этажа, остановилась у двери в комнату Владимира, положила ладонь на ручку и толкнула ее от себя. Дверь открылась легко. Внутри…

Конечно, туриста там не было. Но Свету поразило даже не это. Комната вообще выглядела какой-то нежилой. Будто здесь никого не было уже очень давно. Сейчас женщине казалось, что переступи она порог, пройдись вдоль расставленной по помещению мебели, увидит густой слой пыли на поверхностях, следы запустения. И даже с того места, где Света стояла, ей померещился запах затхлости, присущий заброшенным домам.

Она сделала шаг назад, к середине коридора, оглянулась. Дмитрий Иванович уже успел проверить и комнату Саши. Посмотрел на сопровождающую и только чуть отрицательно качнул головой. Как-то скорбно и устало.

– Там даже их вещей нет, – сказал он.

Света подавила желание разреветься. От безысходности. От какого-то противного, ноющего чувства тоски. Это все нереально, как кошмар. И они все в этом ужасе тонут… Но нет. Она должна собраться. Она привела их сюда. Не в этот дом, конечно. Она организовала тур, привезла людей, что ей поверили, в эту страну. Значит, она должна найти способ и вытащить всех отсюда.

– Вещи, – собравшись, напомнила Света. – Пойдем наверх. Наверняка же есть и мужская гардеробная! И если все так, как мы думаем, то вещи Володи и Саши уже там.

– Как и Юли, – согласился профессор. – Посмотрите их. А я сразу в кабинет. Я знаю, что искать!

Они уже поднимались по лестнице на следующий этаж.

– В кабинет он нас не водил, – заметила Настя на верхней площадке. – Он будет недоволен, если пойдем туда.

– Плевать, – коротко отозвалась Светлана.

Ей очень хотелось поинтересоваться у Насти, почему она так странно себя ведет. Будто это все ее не касается, будто ничего не происходит, она тут просто в гостях и готова подчиняться правилам Веслава. А ведь Юля больше всего во время поездки сошлась именно с Настей! И это уже забыто? А Владимир, за которым Настя таскалась все эти дни?

Видимо, девушка все же верно поняла укоряющий взгляд сопровождающей. Она нервно сцепила руки, опустила повинно голову. Это было так отвратительно жалко…

– Я просто его боюсь, – призналась Настя.

– Да ладно, – миролюбиво вмешался профессор. – Уже очевидно, что бояться Веслава и правда надо. Только я сам в кабинете все быстро посмотрю, вам ходить не стоит.

– А если вас заметят его ненормальные слуги? – забеспокоилась Света.

– Я могу сторожить, – вызвалась Настя и даже как-то ожила вся. – Буду тут. Если кто-то появится, я предупрежу.

«Хоть какой-то от нее толк есть», – удовлетворенно подумала сопровождающая группы и, коротко кивнув, поспешила вместе с Дмитрием Ивановичем в мужское крыло.

– Думаю, спальня прямо, – рассуждал профессор на ходу вполголоса. – Кабинет будет где-то тут… А вот гардеробная дальше.

– Как в женском крыле, – согласилась Светлана. Она насмотрелась в других замках и дворцах на принятую в прошлые века планировку. – Попробуйте вон ту дверь. И удачи!

Сама она поспешила дальше. Здесь комнаты более просторные, чем этажом ниже в гостевой части. Впереди всего три двери. Точно, как это было и в женском крыле. Света наугад попробовала правую. И да, она попала куда хотела.

Мужская гардеробная выглядела совсем иначе. Она походила не на музей, а на обычную, по-настоящему жилую комнату. Здесь не было открытых стеллажей, забитых одеждой. Только высокие длинные шкафы, все такие же старинные, добротной работы с богатой отделкой. Тут же стояло роскошное кресло, на спинку которого был наброшен дорогой мужской халат.

Но Свете было не до экскурсий. Она бросилась вперед, начала открывать дверцы. И испугалась. В первом же шкафу висел камзол. Дорогущий, отличной ткани, с золотыми кантами по зеленому полотну. Пуговицы тоже золотые. И это уже не подделка, настоящий металл, как и камни, какими пуговички были инкрустированы. А рядом несколько тончайших шелковых мужских сорочек. И все это… очень далеко от современности! Но в то же время понятно, что эти наряды носят!

Сопровождающая украдкой оглянулась на дверь, не застанут ли ее здесь. Было страшно. Но не от того, что кто-то поймает ее в личных покоях Веслава, а от догадки, что он… Но ведь такого не может быть! Он и тот человек с портрета…

Света отбросила прочь такие мысли, поспешила к следующему шкафу. Потом дальше. Самый дальний, у окна. Он стоял как-то особняком. Будто забытый, будто хозяин заглядывал сюда реже, чем в остальные. Сопровождающая группы снова потянула за ручки, открывая. И тут же отпустила их, будто обожглась, зажала ладонью рот, чтобы не вскрикнуть.

Тут одежда лежала стопками. Как в женском крыле. И наверху, сразу на самом видном месте – серая мужская ветровка. Тонкой дорогой замши. Куртка Владимира. А на другой полке черные джинсы, с пояса которых свисала цепочка и какой-то там скандинавский амулет. Саша как-то говорил, что это защитный оберег, который часто ему помогает… Но в этот раз, похоже, не помог…

Свете стало неимоверно душно в этой комнате, она почувствовала подступающую к горлу тошноту. Стресс… Женщина бросилась вон из комнаты, даже не подумав закрыть дверцы шкафа. Это уже не имело значения. Доказательства найдены. И все намного хуже, чем она думала.

Она вылетела в коридор, помчалась к лестнице, где чуть не налетела на Настю.

– Я нашла, – почему-то шепотом призналась Света. Одной рукой она вцепилась в плечо девушки, другой вытерла глаза от набежавших слез. – Все правда. Там их вещи. Уже там…

– Это так ужасно, – жалобно согласилась Настя. – Надо что-то делать, да?

– Надо, – закивала сопровождающая. Ее трясло. – Надо проверить… Хотя теперь какая разница. Мы уже знаем, что он убил Сашу и Володю. Как и Юлю…

– А остальные? – спросила вдруг девушка. – Ну, кто раньше сюда приезжал? Вы хотели проверить. Только…

Она закусила губу. Начала нервно потирать руки.

– Мы не знаем, какая у них была одежда, – закончила Настя. – А как определить? Надо точно знать.

– Да, мы должны все проверить, – Света снова старалась взять себя в руки. – Для полиции. Но как?

В этот момент соображала она с трудом.

– Вы же разбираетесь! – вдруг осенило девушку. – Украшения! Старые или нет. Может, это посмотреть?

Идея была отличной. Ведь если даже они и найдут в бесконечных шкафах этого дома еще ворох чужой одежды, что им это даст? В конце концов, Веслав всегда может сказать, что туристы иногда оставляли что-то у него. Как это бывает в гостиницах. А вот украшения… Ценности просто так не оставляют.

– Идем! – Света сорвалась с места и практически побежала по коридору в женское крыло.

Ее трясло, как в лихорадке. Голова кружилась. Вообще, она была уверена, что сейчас обнаружатся следы того, что в этом доме погибали люди и до ее группы. Света почти не думала об этом. Ее волновало другое. Как спасти остальных. Как найти и привести помощь. Быстро. Пока еще кого-нибудь не убили.

Они с Настей ворвались в сокровищницу. Сопровождающая заставила себя собраться. Окинула уже знакомое помещение внимательным взглядом. Все те же витрины и комоды с чуть выдвинутыми, как специально напоказ, ящичками. Те же жуткие безликие бюсты, увешанные блестящими украшениями. Это наследие Веслава. Тут все самое дорогое и ценное.

Но ведь туристы не возят с собой диадемы и колье, не ходят на экскурсии в массивных золотых браслетах с бриллиантами.

– Надо смотреть в нижних ящиках, – распорядилась она и тут же сама уверенно поспешила к одному из комодов.

– Я там посмотрю, – сказала Настя ей в спину.

Света только кивнула и принялась за дело. В другой ситуации она бы, наверное, даже улыбнулась, представив, что ведет себя сейчас не как ценитель ювелирного дела, а как самая натуральная взломщица. Но какая теперь разница. Женщина методично обыскивала комод. В средних ящиках еще лежали старинные драгоценности. Света невольно чуть замедлила движения. Все же слишком красиво. Тончайшая работа. Броши, серьги, снова браслеты. Золото червонное, золото розовое, серебро или… нет, все же платина. Целые грозди драгоценных камней, узоры литья по металлу.

Она захлопнула ненужные ящики и устыдилась себя. Сейчас не время восторгаться. Света потянула на себя самый нижний ящик, он казался больше и вместительнее остальных, по идее, в такой изящные украшения уже не положишь. Там их и не было. Просто на дне стояла коробка, обычная, деревянная, в которой кучей были свалены… да все те же серьги, кольца, кулоны и прочее. Серебро вперемешку с золотом, мелкие камушки – бриллианты с фианитами и цитрином, знакомые, простые, современные безделушки. Тут даже специалистом быть не надо…

Света отступила назад. Она пребывала сейчас в каком-то весьма странном состоянии. Да, случилось то, чего она и ждала. Тревога и страх вдруг лопнули и отступили. Осталось… какое-то удивительное состояние полной эмоциональной опустошенности. И решимость.

– Я нашла, – повернувшись к Насте, сказала Света.

В этот момент девушка крутила в руках одно из украшений, выставленных Веславом на всеобщее обозрение. Браслет, широкий, сплетенный из золотых бляшек. Каждую из которых украшал камень. Алмазы с рубинами и топазами. Свету передернуло. Впервые украшение вызывало у нее чувство отторжения. Она узнала браслет с портрета Катаржины. И теперь это имело для сопровождающей совсем иной смысл. Это не изящная женская штучка. Это что-то сродни кандалам. Для жертв хозяина дома.

– Положи это, – сурово приказала Света девушке. – Надо идти.

– Куда теперь? – кротко спросила Настя.

– Я должна кое-что сделать, – произнося эти слова, женщина поняла, что все решила и спланировала окончательно. – Пожалуйста, передай Лёше и Вите обо всем, что мы узнали. И помоги профессору. Держитесь вместе.

– А вы куда? – казалось, девушка испугалась ее ровного и слишком сухого тона.

– Больше нельзя ждать, – призналась Света. – Я должна привести помощь. Держитесь без меня. Я постараюсь вернуться быстро.

– Но… – Настя указала на мглу за окном. – Но как же…

– Ребята выходили туда, – напомнила сопровождающая. – Дождь – это мелочи. Лёха сказал, что там хоть что-то, но можно разглядеть. Я доберусь до нашего автобуса. Наверняка там есть сеть. Вызову полицию и вернусь.

– Так нельзя! – всполошилась девушка, ухватив Свету за рукав.

Сопровождающая чуть обняла Настю, стараясь успокоить ее, а заодно прощаясь.

– Не забудь про профессора, – напомнила она еще раз.

Настя тоже одной рукой обхватила сопровождающую за шею, на миг прижалась к ней и отошла в сторону.

– Удачи, – девушка нервно улыбнулась и привычно коротко хихикнула.

Света, больше не задерживаясь, поспешила вон из комнаты. Она снова почти бежала до лестницы, вниз по ступеням все же чуть осторожнее, держась одной рукой за перила. И почти на каждой ступеньке вспоминая Юлю… В холле было пусто. Свету это обрадовало. Она рванула к дверям, распахнула их, на миг остановилась перед все той же белесой упругой мглой, висящей за порогом, сделала глубокий вдох, будто перед прыжком в воду, и шагнула вперед.

Она хорошо помнила слова Лёхи и Виты. Над входом есть навес, так что сначала можно легко идти. Туман оказался не таким и плотным. Света более-менее могла разбирать дорогу в полуметре от себя. Если смотреть внимательно, у нее все получится. Женщина уверенно прошла широкий пьедестал до начала ступеней, легко увидела, где можно спуститься.

И да, как и говорили приятели, тут уже попадаешь под дождь. Он был сильным, капли крупные, они прямо ударяли по голове, лицу и плечам, холодные, злые. Света застегнула свою легонькую ветровку и натянула капюшон. Спасибо Лёхе, он сказал всем собраться, и потому Света была готова идти, а при отсутствии дорожной сумки это еще легче. Пусть она промокнет раньше, чем выберется со двора, но это не важно. Не такая и сильная преграда.

Но тут ступеньки закончились и Света вступила в лужу. Неожиданно глубокую, полную грязи. Кроссовок просто утонул, неприятная склизкая влага попадала внутрь. И снова женщина убедила себя, что это не так важно. Правда, идти труднее. Но…

Она вспомнила, что вчера вечером группа шла по подъездной дороге, довольно утоптанной, по крайней мере, от ворот и до самого двора. Надо просто быстрее до нее добраться. Еще хорошо, что по обеим сторонам этой самой дороги росли ровно подстриженные кусты, буквально стеной стояли. А вот по ним ей проще будет ориентироваться. Не заблудится до самых ворот.

Кое-как переставляя ноги по все той же грязи, оскальзываясь, мокрая насквозь, она смогла все же добраться до начала дороги. Кусты выплыли из тумана, сначала неопознанной угрожающей тенью, а потом стали заметны и узнаваемы. Света хваталась за мокрые противные ветки, шагала дальше. Довольно быстро. Сколько там они шли от ворот? Минут пять? Обратный путь, конечно, занял больше времени. Но все же Света смогла выбраться.

И вот странно, здесь, у самого края владений Веслава, туман стал уже не таким густым. Женщина нормально различала предметы с расстояния метров двух. Издали увидела ворота. Невольно ей вспомнилось то неприятное пугающее чувство, которое вчера вечером Светлана испытала там, на лесной дороге. Но ведь была ночь, незнакомая местность и снова – лес. Женщина убедила себя, что сейчас ей бояться нечего. Она добралась до самых ворот, вцепилась пальцами в чугунные прутья. Немного боязливо посмотрела вперед.

Как же ей повезло, что она начеку! Там, за воротами, в нескольких шагах, где туман уже висит какими-то рваными клочьями, заметна фигура. Человек! Высокий, грузный. Настоящий великан. Мужчина, одетый в странный коричневый сюртук и свободные прямые брюки.

У Светы все внутри похолодело. Это один из слуг Веслава! Это их странная неказистая форма. И мужчина стоит в этом жутком наряде под дождем. Спокойно и смиренно, будто и не замечает непогоды! Эти слуги… Они пугающе бесшумны, безлики и равнодушны. Будто неживые…

Она запретила себе думать об этом. Запретила запугивать саму себя. Ей надо пробраться мимо него. Слуга стоит метрах в пяти, прямо посреди дороги в лес. А если… Света посмотрела в сторону. Если обойти его? Там, за деревьями, как она теперь знала, было кладбище. Если пробраться среди старых могил, аккуратно проскочить? Вон там, вдали, видно, что дорога чуть поворачивает. И да, Света и сама помнила, что, когда они шли сюда вчера, поворотов, пусть не крутых, плавных и еле заметных, было много. Но это не важно. Надо просто по кладбищу дойти до ближайшего, а там уже выбраться и бежать. Так ее не заметят.

Она толкнула створку ворот, безумно опасаясь, что металл скрипнет. Но нет. Как и вчера вечером, ворота открылись совершенно бесшумно. Света чуть пригнулась, прокралась, как могла аккуратно, вбок, юркнула за дерево.

Как хорошо, что лес старый. Тут каждый ствол в обхвате такой, что за ним не она одна, две таких, как Света, спрятаться могут. Женщина сделала еще несколько шагов вглубь леса, обернулась, посмотрела назад. За низко склоненными ветвями огромной ели и за кустами ничего почти не разглядишь. Отлично! Значит, слуга Веслава не увидит и ее!

Света уверенно пошла дальше, стараясь держаться вдоль дороги. Здесь, в лесу, тумана снова стало больше, но женщина так к нему привыкла, что практически перестала замечать. Зато дождь не так уж и сильно достает, деревья спасают.

На первую могилу она наткнулась шагов через двадцать. Точнее, женщина об нее просто споткнулась. И даже не сразу поняла, что это захоронение. Просто бурый камень торчит из земли. И если уж очень хорошо присмотреться, можно увидеть буквы на нем. Но разобрать надпись не получится, как ни старайся.

Света обошла могилу, шагнула дальше и чуть не упала. Еще одно надгробие, почти впритык к первому. Только теперь женщина поняла, насколько трудный путь она выбрала. Это тебе не ухоженное городское кладбище, это просто свалка могил! Мест упокоения, о которых все давно забыли. Обезображенные статуи, осколки надгробий, наполовину ушедшие в землю песочницы, накренившиеся кресты. Идти надо очень аккуратно, иначе есть риск самой остаться здесь навсегда.

Она пробиралась вперед, хватаясь уже за что придется, мысленно зачем-то извиняясь перед теми неизвестными, кто тут захоронен. Ноги в мягких кроссовках, мало того, что все мокрые и холодные, теперь болели от частых ушибов. Пару раз женщина чуть не упала. Но все же она шла. По ее прикидкам, до поворота осталось совсем чуть-чуть.

Света остановилась передохнуть на пару секунд. Посмотрела в сторону дороги. Вон, точно, даже виден уже поворот, большие деревья, стоящие, как часовые, по краям дороги, они стали ближе, будто отступили слегка. И видно, что за ними светло. Значит, надо выбираться с кладбища как раз туда.

Женщина сделала неуверенный шаг вперед. Нога чуть поехала на скользком от дождя мху. Света ударилась коленкой об очередной камень. Ее качнуло назад. Света поспешила ухватиться хоть за что-то руками, нелепо взмахнула ими, зацепилась пальцами за очередную ветку очередной вековой ели. Иголки врезались в мягкую кожу ладоней. Женщина тихо вскрикнула, но все равно постаралась сжать кулаки, чтобы удержать равновесие. Только ветка накренилась, увлекая Светлану за собой вниз, к земле.

Женщина выпустила свою ненадежную опору, другой рукой понадеялась зацепиться за ближайшее надгробие. Но не успела. Света понимала, что на этот раз все же упадет. И даже сгруппироваться не сможет. А в следующий момент пришла боль. Резкая, жаркая. Сбоку, под ребрами.

Света еще успела удивиться. Она напоролась на обломок креста. И он впился в ее тело. От боли потемнело в глазах, из груди вырвался не то всхлип, не то вскрик. А в следующий момент женщину ударили по спине. Но Света этого уже не понимала и не чувствовала, потеряв сознание.

Пан смотрел на ее тело, нелепо сложившееся между могил, на кровавое пятно, расползающееся по куртке. Веслав испытывал гнев и отвращение. Что кто-то посмел нарушить его волю, кто-то попытался бежать. Умирающая Света, конечно, не подозревала, что в это мгновение колдун вспомнил тот день, много лет назад, когда здесь же, на кладбище, умирала Мария. Веслав до сих пор, хотя прошло уже почти два столетия, не мог избавиться от той черной злости, которой наградила его жена. И сейчас эта злость разгорелась заново. Хотя… эта жалкая русская не достойна таких чувств. Она только пища. Как и все те, кто остался в замке.

Пан наклонился, положил руку на затылок жертвы. Он давно уже не произносил слов заклятья вслух. Они были в его мыслях. Повинуясь ему, магия хлынула в тело Светланы, чтобы, захватив остатки ее угасающей жизни и ее душу, вернуться к хозяину.

Когда все было кончено, поляк обыскал тело. В правом кармане куртки лежал браслет. Тот самый. Массивный, собранный из золотых бляшек с камнями. Пан забрал то, что принадлежит ему. А потом носком сапога перевернул труп. На шее умершей блестела цепочка. Пан вытянул на свет кулон. Он возьмет и это себе. Как память об очередной победе.

После, повернув голову, колдун приказал слуге нести тело в дом.

19 глава

Вита давно не чувствовала такой злости. Казалось, она сейчас может сделать что угодно. Перевернуть весь этот замок вверх ногами, лично запинать этого чертового Веслава до смерти. Хотя… нет. Смерти девушка по-прежнему пожелать не могла. Даже ему.

Смертей и так слишком много. В этом доме. Вита не сомневалась, что хозяин стопроцентный маньяк. Она четко уже выстроила у себя в голове схему. Тот водитель, странный неразговорчивый тип, больше похожий на заводную куклу, явно работал на Веслава. Вон, стоит посмотреть на слуг в этом доме. Да ведь все они точно такие же! Теперь-то сходство очевидно.

Их явно специально завезли сюда, реально загнали в этот чертов замок! Правда, на этом моменте Вита немного сбивалась. Ощущение чужого взгляда, странная жуть леса, как и этот туман за окном, – все это несколько не вписывалось. Это нехорошо отдавало мистикой дешевых романов. И потому верить, что Веслав реально колдун, как-то не хотелось. Девушка упорно гнала от себя эти мысли.

Ведь все могло быть проще. Тут у них такая погода не редкость. Просто тот водитель все рассчитал. Вот и привез их точно перед началом грозы. Но лес… Вита досадливо поморщилась.

– Что с тобой? – тут же спросил Лёха, чуть дотронувшись до ее руки.

Они уже прошли коридор, вышли в холл. Сбоку, совсем рядом, начиналась лестница, а значит, тут же в двух шагах и дверь, ведущая в подвал. Вита остановилась и повернулась к своему напарнику.

– Синдром «слишком много мыслей». – Она постаралась улыбнуться привычно задорно, как и всегда, когда они разговаривали. Но девушка и сама понимала, что сейчас улыбка вышла натянутой.

Лёха не ответил. Серьезно смотрел на нее и ждал продолжения.

– Я почти уверена, что этот пан – маньяк-убийца, – начала объяснять Вита. – И там, в подвале, мы найдем три трупа. А Света и профессор наверху найдут вещи и других, кого заманили сюда раньше и кого тоже убили. Он и его слуги. И… что дальше? Что нам делать? Мы можем собрать доказательства, рвануть в город…

Она чуть запнулась. Да, таков именно и был их план.

– Но… – девушка нервно дернула плечом. – Прежде всего мне хочется хорошо расквасить ему лицо. Связать. И лучше всего самим доставить в полицию. Только…

Она не могла нормально подобрать слова.

– Почему-то мне кажется, что это не получится сделать, – убито закончила она.

– Верно, – спокойно подтвердил Лёха. – Ты сама сказала, у него тут куча слуг. Думаю, они явно помешают нам вытащить их хозяина из дома. Но расквасить лицо – идея мне нравится.

Он чуть помолчал, а потом признался:

– Когда я увидел Юлю… Когда она упала. Знаешь, я понял, что, наверное, я мог бы убить его. Никогда не хотел никому смерти, но в тот момент… Я был в ярости. Не знаю почему, но я уверен, Веслав виноват в ее смерти. Причем он цинично ее подстроил. Девчонка же поверила в его чувства, и от этого становится еще более погано. Так что…

Он невесело улыбнулся.

– Очень хотел бы свернуть ему шею, – повторил Лёха. – Только вот момент. Мы в чужой стране. Знаешь, прав тут у нас немного на самом деле. И прохлаждаться потом в польской тюрьме… У меня неплохие планы на следующие лет десять. Так что собрать доказательства и бежать – все же более подходящий вариант.

– Но морду ему начистить мы можем, – буркнула Вита и, чуть помявшись, все же продолжила: – Еще у меня что-то вроде кризиса веры. Эти его карты. Сходство с тем портретом. Тот странный момент, опять же со смертью Юли. Я что-то такое видела… будто какое-то сияние от его руки. Вообще все, даже вчерашний лес и этот туман. Я не приемлю мистику, Лёш. Понимаешь? А тут…

Она развела руками, явно расстроенная. Ее напарник снова даже не улыбнулся. У него был такой вид, будто он не хочет отвечать, но все же Лёха заговорил.

– Я давно говорю, что мистика не мой жанр. Только… – Он чуть неуверенно пожал плечами и нервно поправил свою челку. – У меня есть приятели, там, дома. Мужики такие все основательные. Мы изредка на рыбалку или охоту вместе выбираемся. И вот как-то поехали. А там в деревне, в глухомани, короче, мужик был один. Отсиживался он в той деревне у матери. Как-то там сошлись, разговорились. Он, вообще, полицейский. Взял долгий отпуск со службы после одного странного дела. Напарник у него умер. А за тем напарником еще трое. Все, как я понял, родственники. Или что-то вроде того. Сам Юрка вел расследование. И как-то все там было мутно. А однажды утром мужику позвонили и сказали, что тело его друга выкопали на кладбище. Он и поехал. И… Короче, на дороге ниоткуда в его машине взялся тот самый напарник. Покойник. Настоящий. В смысле, его напарник не имитировал свою смерть, реально умер, а потом… Он Юрку этого чуть не убил. И это все случилось на самом деле. Я верить не хотел, но… Тот Юрка вполне себе вменяемый и нормальный. И тоже ни на гран ни в какую мистику никогда не верил. До того утра, естественно. Так что… похоже, бывает.

– Ага… – Вита скептически хмыкнула. – Только вот нестыковка. Юрку ты живого застал. А сам говоришь, его покойник убить пытался.

– Его спасли, – спокойно пояснил Лёха, очень серьезно и уверенно. – Двое. Потом тот, кто из этих спасателей постарше, Давид, он с Юркой долго говорил. Этот Давид психиатр, на минуточку, оказался. И повидал этот мозгоправ таких, как тот Юрка, много. Говорил, что кто с какой такой хренью хоть раз в жизни столкнулся, потом… Или ломается, или так дальше и живет, зная, что это все существует.

– Что не убивает, то делает нас сильнее? – припомнила девушка старую расхожую истину. – Не знаю. Но… Даже если этот Веслав колдун и это все правда… Я переживу, буду сильнее и прочее-прочее. Потом. Когда мы выберемся отсюда. Мы должны выбраться!

– Без вариантов, – уверенно подтвердил Лёха, так, будто давал обещание. – И давай сделаем это как можно быстрее.

За дверью подвала стояла полная темнота. Если в прошлый раз, когда Веслав вел сюда гостей, внизу горели свечи, сейчас тут явно никого не ждали.

– Это будет похуже тумана, – прокомментировал Алексей, держась за стену, он пытался нащупать ногой ступени.

– Смартфоны, – коротко напомнила Вита.

Девушка уже достала из кармана свой гаджет. Пусть сети в замке не было, но фонарик при наличии остатков заряда мог работать нормально. В рассеянном свете можно было хоть что-то различить.

Они все же спустились вниз. Вита не испытывала страха перед темнотой, не было даже опасений споткнуться и упасть. Ею овладело какое-то нетерпение и ожидание близкого несчастья. Она сказала своему напарнику правду, девушка была уверена, что они найдут тут три трупа.

– Стеллажи начинаются вон там, – Лёха по памяти пытался восстановить планировку погреба, увиденную прошлым вечером.

– Но их же не сложат прямо под рядами бутылок, – заметила Вита и в темноте сама же поморщилась от того, насколько цинично прозвучало это замечание. – Прости. Я нервничаю.

– Будь ты спокойна, я бы уже боялся не Веслава, а тебя, – отшутился Лёха.

Ей стало немного легче. Даже в этой ситуации молодой человек остается собой. Знакомым, надежным, веселым. Хотя и так понятно, что поддерживать такой тон ему явно нелегко.

Все так же с трудом освещая себе путь фонариками смартфонов, они прошли до середины погреба. Туда, где, по их воспоминаниям, пан выбирал для гостей крепкие напитки. Глаза более-менее привыкли к темноте, стало немного проще.

– Если так прикинуть, – размышлял вполголоса Лёха, – тут не так много места. Понимаешь? Ну, если сравнивать с помещениями наверху. И ты все-таки права, не могут же они класть тела просто здесь, где-нибудь за стеллажами.

– Это винный погреб, – поддержала его Вита. – Света рассказывала, помнишь? Да я и сама когда-то где-то читала. Тут должна поддерживаться определенная температура. И явно не холод. А тела в тепле… Сам понимаешь.

– Но Юлю эти его странные слуги заносили именно сюда, – напомнил ее напарник. – Значит, тут где-то должна быть еще дверь в следующее помещение. Замок же. Наверное, тут в подвале еще могут продукты хранить. Например, как раз во льду.

Они продвигались дальше, вглубь погреба, пока Вита не споткнулась обо что-то. Девушка вскрикнула, больше не от боли, а от испуга. Лёха успел ее подхватить.

– И что тут еще? – пробурчал молодой человек, стараясь рассмотреть неожиданное препятствие в свете фонарика. – Тут вот, серьезно, даже не только черт ногу сломит.

– Ступенька какая-то, – Вита присела на корточки, чтобы разглядеть все лучше. – И… Лёш? Это… Это уже серьезно.

В неровном рассеянном свете стало заметно темное пятно. Казалось, его пытались отмыть, но на шероховатой поверхности камня след все равно остался.

– Да, прямо-таки слишком подозрительно похоже на кровь, – признал Лёха. – Думаю, все же Владимир спускался сюда за добавкой после вчерашнего ужина.

– Он мог прийти сюда даже утром, – дополнила девушка. – Вон там, видишь, еще стеллаж. Похоже, лез почему-то именно туда. А потом… Оступился, что ли? Или еще чего.

– Еще один несчастный случай, – обреченно выдал ее напарник.

Вита поднялась на приступок, подошла вплотную к стеллажу.

– Странно, – сказала она Лёхе. – И на что Володя мог тут позариться? Бутылки какие-то, графины. Ни одной этикетки.

– А то, что он выбирал нам, как будто было с этикетками и акцизами! – с иронией напомнил мужчина.

– Да эти еще и пыльные все, – изучала Вита бутылки дальше. – Вообще содержимое не разобрать.

– Забудь, – предложил Лёха. – Странно лишь то, что, если он что-то взял отсюда, там должна быть дырка в ряду. Ну, отсутствовать что-то должно. Графин там очередной или бутылка. А там все на месте.

– Ладно, – Вита отступила от стеллажа, – идем дальше.

Еще минут двадцать они все так же впотьмах изучали погреб, добрались до самой дальней стены.

– Нет тут двери, – признал расстроенно Лёха. – И трупов нет. Даже Юлиного.

– Но ты же точно видел, что относили ее тело в подвал. – Вита шла впереди, пробираясь обратно к выходу.

– Видел, точно, – Лёха старался следовать четко за ней, чтобы подхватить, если девушка споткнется. Она чувствовала его присутствие, поддержку, и становилось как-то не то чтобы спокойно, просто надежно.

– Осторожнее тут, – напутствовал напарник, когда они пробирались мимо все того же приступка. – А я вот все думаю над твоими словами. Температура. Холод. Тут должна быть другая… Но вход в подвал один… А может, возле лестницы посмотреть? Ведь если так прикинуть, если надо что-то взять для кухни, не будут же слуги бегать через весь винный погреб.

– Ну да, – согласилась Вита. – Мало ли, вина дорогие, а если еще ненароком расколотят что. Да и вообще! Мы шли по тому пути, что нам сам поляк показал. Сами-то ту сторону не осмотрели.

Они добрались до лестницы, но подниматься не стали, обошли ступени, приближаясь к стене.

– Ну, вот и она, – Лёха чуть махнул фонариком, указывая на дверь. – И знаешь… Даже приоткрыта. И оттуда ощутимо тянет как раз холодом.

– Всегда и везде открытые двери, – с грустной иронией напомнила Вита. – Он не боялся, что мы их найдем?

– Я думаю, – в голосе ее напарника звучала странная напряженная задумчивость, – что если этот Веслав реально какая-то местная фольклорная хтонь, то ему наплевать, увидим мы что-то лишнее или нет. Все, чего он хочет, – свалить все наши трупы в одну кучу.

И тут он спохватился, что напугает девушку.

– Прости меня, – протянув руку, Лёха погладил Виту по плечу.

Ей нравились его прикосновения, его присутствие, вообще их общение. Лёха… ей нужен. Не на время поездки, а дольше. Как и насколько… Вита не задумывалась над этим три дня назад и тем более не может задумываться теперь. Но пока он рядом, и это очень важно.

– Давай пока просто убедимся, что они все там, – мягко сказала она.

Мужчина шагнул чуть ближе к двери, потянул за ручку. Раздался легкий скрип, сильнее пахнуло холодом. Вита прижалась ближе к своему напарнику, будто ища защиты от этой неуютной стужи. Или от того, что они сейчас увидят.

Но за раскрытой дверью была темнота. Лёха осторожно обошел девушку, будто старался загородить ее от того, что там, за дверью, и только потом направил внутрь комнаты луч фонарика.

– Черт…

Они оба знали, что увидят, однако все же до последнего хотели надеяться на лучшее. Но… Все тот же рассеянный свет высветил небольшую яму. А в ней… Вита запомнила эту сцену как-то урывками. Будто отдельными кадрами, эпизодами. Чья-то рука, торчащая из-под какого-то темного покрывала. Ноги… несколько. На одном – кроссовок. Белый. Ярким пятном в этой яме. И такое же яркое голое плечо. Женское. Еще три затылка. Короткие мужские и длинные Юлины спутанные волосы. Сделанная слугами Веслава прическа вся расплелась, и теперь локоны свалялись. Так быстро…

Вита стояла там и… Ей просто было плохо. Бесконечно тоскливо. И впервые в своей жизни Вита чувствовала себя беспомощной. Она бы стерла этого Веслава с лица земли, если бы могла. Она хотела мести. За них всех. Но… Получится ли? И если нет… Это было отчаянно больно. До слез. И от этого бессилия хотелось выть.

Внезапно она подумала, что поехала в путешествие развеяться. Просто отдохнуть. От себя прежде всего. Специально продлевала это состояние некоторой свободы и мечтательности. Бежала от благополучия. И куда она прибежала? К яме в подвале, куда свалены три трупа ни в чем не повинных людей? Для того, чтобы понимать, что их с Лёхой, как и остальных, ждет то же самое?

А вот и нет! Злость, та самая, что родилась в момент смерти Юли, вспыхнула снова, какая-то особая, холодная и в то же время обжигающая. Не будет так! Она хочет жить. И хочет, чтобы все, кто с ней, выжили. Не получит этот чертов то ли колдун, то ли маньяк своего. У нее впереди… Как там сказал Лёха, планы на ближайшие лет десять? Да! Она хочет вернуться домой. Хочет увидеть, как в аэропорту Зою встречает ее дружная любящая семья. Хочет уехать к Кире и Кириллу в гости. Поесть вкусностей в кафе приятельницы и прогуляться по их городу, позировать с искренней свободной и счастливой улыбкой для их фотографа. Звонить по скайпу Свете, возможно, даже сходить на лекцию к их милому профессору. Хочет провести вечер с Лёхой. И ночь тоже. Желательно не одну. Новая работа, новые мечты и планы. Все то, что делает жизнь прекрасной. У нее это будет, и никто не посмеет это отнять!

– К черту все, – произнесла она вслух. Твердо и уверенно. – Доказательства, улики и прочее. Уходим. Забираем своих и бежим. Домой, Лёша. В Россию.

– Классный план, – согласился ее напарник и, взяв девушку за руку, повел прочь, обратно, к началу ступеней лестницы, даже не подумав закрыть дверь в эту страшную комнату.

Сейчас, чувствуя тепло его ладони, Вита подумала, что даже эта мелочь способна дать ей веру. Что все получится. Что они смогут сбежать.

20 глава

Зоя поверила Кириллу как-то сразу. И да, наверное, она это уже знала. Чувствовала. Что этот странный хозяин дома не просто маньяк. Все хуже. Но… слишком много эмоций уже пережито, страхов, сомнений, тревог. Каждое новое открытие, оно будто что-то обрубало в душе. Зоя «переболела». Теперь не осталось ничего. Ни удивления, ни очередного приступа страха. Теперь была только решимость. Одно, но всепоглощающее желание – вернуться домой. Чего бы ей это ни стоило. Вернуться. Вместе с теми, кто рядом. С этими людьми. Слишком молодыми, чтобы умирать.

Когда Веслав внезапно оставил их, Зоя так же интуитивно поняла и еще одно. Их снова стало на одного меньше. Кого он убил или убьет на этот раз? Она не хотела загадывать, не стала озвучивать свои подозрения для и без того шокированных открытием истинной природы пана Киры и Кирилла.

Хватит разговоров. Надо действовать.

– Знаете что, мои милые? – Зоя старалась даже улыбнуться, держала такой «материнский» бодрый тон. – Думаю, наши игры закончились. Давайте просто поможем остальным.

Кира посмотрела на женщину как-то так… растроганно, что ли. И в то же время с надеждой. Кирилл тут же стал убирать фотоаппарат в чехол.

– Что будем делать? – сразу спросил он.

– В дорогу, главное, быстро собраться, – направляясь к дверям, так же, почти весело, продолжила Зоя. – Заберем-ка мы все наши чемоданы!

Они, как заправские шпионы, перебежками преодолели коридор, холл, поднялись по лестнице в гостевое крыло. Все время оглядывались, присматривались, не вернется ли Веслав, не видно ли где этих его странных слуг. Но никто им не мешал. Зоя с трудом выкатила из комнаты свой чемодан, который еще утром предусмотрительно оставила у самой двери.

– Давайте сюда. – Кирилл подхватил его, покатил по коридору.

Зоя пошла в другие комнаты. Поклажа у всех была нелегкой. Одежда, обувь запасная, всякие мелочи в дорогу, да плюс накупленные за неделю подарки. Но ничего. Своя ноша, говорят, не тянет.

Когда они с Кирой уже были на лестнице, услышали разговор внизу.

– Эй! – окликнул кого-то Кирилл и помахал рукой. Зоя, на миг испугавшись, тут же успокоилась. Значит, свои. И что еще лучше – живые!

Алексей уже был рядом с Кириллом, привычно ухватил Зоин чемодан. А к ним с Кирой уже быстро поднималась по ступенькам Вита.

Женщина всмотрелась в лицо девушки. Привычная веселая маска исчезла окончательно. Вита выглядела… подавленной. А еще явно злой. Зое не надо было ничего спрашивать. И так понятно, они с Лёшей нашли в погребе то, за чем шли. К сожалению.

А Вита уже спешила забрать из рук пожилой женщины свою и Лёшкину поклажу. У Зои остались Светланины вещи. Кира несла свой рюкзак, чемодан Насти и сумку профессора.

– Тот портрет в столовой, – тут же стала делиться самыми важными новостями Кира. – Веслава. Он один, Вита. Ты понимаешь?

– Веслав сегодняшний и тот, кто на портрете, один и тот же человек, – более внятно пояснила Зоя. – Это трудно принять, но…

– Я знаю, – коротко отозвалась девушка и деловито поторопила: – Где остальные?

Зоя уже собиралась ответить, что пока еще никто не появлялся, но тут же увидела, как Лёха и Кирилл спешат обратно наверх, почему-то прижимаясь спинами к стене, чтобы их не увидели снизу.

Женщины тоже шарахнулись к стене. Замерли, тревожно переглядываясь. В холле явно что-то происходит. И это точно важно. Здесь и сейчас уже важно все!

Зоя с тревогой смотрела на обеих девушек. Кира уставилась в пол. Видимо, она упорно старается спрятать от своих приятельниц страх. Хотя… Девушка упрямо поджала губы. Нет, Кира держится. И это хорошо. А вот у Виты лицо решительное и почему-то сейчас немного грустное и задумчивое. Девушка вдруг оглянулась на своих приятельниц, на мужчин, стоящих на несколько ступеней ниже, и плавно, тихо шагнула вперед, к перилам, посмотрела вниз. Зоя, как завороженная, последовала за ней.

Они стояли сбоку. Как раз перед дверью, ведущей в погреб. Веслав. Перед ним женщина. Очередная служанка. Снова все такая же безликая и безмолвная. А за спиной хозяина… высоченный дородный мужик, на руках которого лежала Света. Мокрые волосы, джинсы, куртка. По которой расползлось огромное жуткое кровавое пятно. Четвертая… Зоя на миг скорбно прикрыла глаза. Света… Очень хотелось заплакать. Зоя как-то всегда была уверена, что сопровождающая точно сможет выбраться вместе с ними! Но как? Почему она оказалась одна, почему она в таком виде?

Внизу Веслав проговорил что-то служанке, потом вытянул руку и положил почти торжественно в услужливо подставленную ладонь что-то блестящее. Кажется, золотое. А следом практически кинул в руки служанки и еще какую-то вещь. Кивнул второму слуге и просто отправился прочь.

Вита резко подалась назад, за руку потащила за собой и Зою. Женщина понимала, что сейчас служанка поднимется по лестнице и легко увидит всех туристов.

– Туда, в коридор, – скомандовала Вита.

Не споря, все отправились наверх.

– Что там? – когда они свернули за угол, чтобы их не было видно с лестницы, спросил Лёха. Судя по его взгляду, по нахмуренным сурово бровям, он наверняка уже подозревал, каким может быть ответ.

– Света, – коротко призналась Вита.

Стоящая рядом Кира все же не выдержала, закрыла ладонями лицо, пряча скорбь и, наверное, слезы. Кирилл обнял сестру, неловко погладил по спине. Зоя только печально кивнула. Как и у самой Виты, у женщины просто не было слез. Наверное, теперь уже точно не осталось ничего.

– Но как? – Лёха еще не смирился.

– Посмотри, эта баба сейчас мимо пойдет, – Вита указала в сторону лестницы.

И сама же первой встала за углом, стала аккуратно выглядывать. Алексей уже был рядом с ней. Зоя тоже поняла, что не может оставаться на месте. Она должна это увидеть, убедиться…

Служанка шагала, как всегда, бесшумно, как-то деревянно, как марионетка. У нее был стеклянный взгляд и совершенно безэмоциональное выражение лица.

– Она вообще живая? – спросила Вита своего напарника шепотом.

– Прости, но почему-то мне кажется, что нет, – так же тихо отозвался он. – Те, кто приходил сюда до нас. Все эти годы. Их жизни для него. Но ведь пан еще и любит комфорт.

Зоя понимала, о чем он. И так же, как когда они поняли, что Веслав колдун, сейчас женщина сразу приняла и это. Слуги… Как там их назвать? Зомби? Поднятые мертвецы? Не важно. Но Лёша прав. Это не живые. Те, кто остался в замке. Навсегда.

– Смотри, – продолжил Лёха, все еще наблюдая за служанкой. – Браслет с портрета. И… что-то еще такое в другой руке. Еще цацка какая-то?

– Кулон Светы, – поняла Вита. – Только… Как браслет мог оказаться у нее?

Она оглянулась на остальных. Кира даже прекратила плакать и смотрела на приятельницу сейчас с откровенным возмущением. Зоя, как всегда, была чуть мягче.

– Она никогда не взяла бы ничего у него, – так женщина говорила в детстве со своими сыновьями, не властно или строго, но с некоторым предупреждением, что даже мыслей об ином она не потерпит.

– Точно не эту вещь, – подтвердила Вита. – Она не любит, когда массивно. Грубо даже. Не ее стиль.

Девушка даже не заметила, что об очередной погибшей говорит так, будто она еще жива, а не в прошедшем времени. Зоя не стала никак это комментировать.

– Служанка прошла, – вместо этого сказала она. – Давайте вниз.

Кирилл и Лёха подхватили на двоих чемодан Зои, один за ручку, другой за низ, девушки и Зоя снова забрали сумки. Они даже перестали таиться, как могли быстро добежали по ступеням до холла. Сейчас совершенно пустого. Поспешили к дверям курительного салона. Кира, шедшая впереди, распахнула дверь.

На диване напротив входа сидела Настя. Спокойно откинулась на спинку и курила. Но когда они все ввалились в комнату, сразу же жалко сгорбилась, опустила голову.

– Света сказала мне найти вас, – поспешила сообщить пришедшим девица. Нервно и как-то будто оправдываясь. – Она приведет помощь.

Зое эта девица не нравилась всегда. Сейчас женщина точно поняла, кто перед ними. Эта Настина какая-то убогость, явно наигранная, а еще – тупость. Жадная хитрая дрянь. Только притворяется жалкой. Зоя и раньше видела таких, как она. Знают же, что на Руси юродивых не обижают и упорно выкачивают из окружающих, что хотят. Пиявки. И вот теперь по вине этой дуры погибла Света.

– Как ты могла ее отпустить? – спросила Зоя требовательно и рассерженно. – Почему сразу не нашла нас!

– А что я могла сделать? – развела беспомощно Настя руками. У нее затряслись губы, появились некрасивые пятна на щеках. Как по команде. – Она так решила, и все! Даже если я побежала бы к вам, она же все равно уже ушла. А еще велела помочь профессору.

– Тогда где он? – Лёха не скрывал отвращения, что у него вызывала эта девица.

– В библиотеке, – будто это очевидно, сообщила Настя и указала на Зою, фотографа и Киру. – Но там же вы были рядом. Потому я пошла сюда. Мы же так договаривались…

У Лёхи на лице было такое выражение. Будто он очень хочет выматериться или хотя бы презрительно плюнуть на пол. Но он сдержался.

– Я за ним, – коротко сообщил он остальным. – Убедитесь, что все спокойно, и вытаскивайте вещи в холл. Уходим.

Развернувшись, Алексей поспешил из салона. Как только за ним закрылась дверь, Зоя решительно прошла через комнату к этой девице и не задумываясь врезала ей по щеке. От души.

Настя вскрикнула и тут же залилась слезами. Но никто в комнате не сказал ни слова, не кинулся ее защищать. Зоя заметила лишь какое-то злое удовлетворение на лице Виты и чуть заметный кивок Киры. Сама она продолжала действовать. Ухватила свой чемодан, перевернула его, стала рассматривать крепления.

– Кирюша, сможешь мне помочь? – деловито спросила она.

– Конечно, – молодой человек уже был рядом. За ним подошли и девушки. – Что вы хотите сделать?

– Колесики и выдвижная ручка снимаются, – пояснила женщина. – Тогда его можно нести. Тут есть лямки. Надену на спину, как рюкзак.

– Так будет проще, – оценила Вита. – Как это сделать?

– Вот тут, – Зоя указывала на какие-то рычажки. – Но у меня сил не хватает.

– Давайте сюда, – Кирилл чуть отстранил ее и занялся делом.

– Кира, милая, – продолжила Зоя раздавать указания. – Ты бы что-то решила со своей обувью? Ты отлично умеешь ходить на каблуках, но…

Она чуть улыбнулась.

– Точно, – поддержала Зою Вита. – Кира? У меня есть запасные кроссовки. Тебе достать?

– У меня и свои есть, – призналась девушка и пододвинула ближе свой рюкзак. – Я не совсем пропащая.

– Переобувайся, – поторопила ее Вита. И тут же сама как-то растерянно огляделась. – Только… Мне-то что делать? Я так просто не могу…

Зоя понимала девушку. В чем-то они и правда похожи. Не могут бездействовать. Но вот придумать дела для Виты она не смогла.

– Ладно! – решила девушка сама. – Время идет. Я заберу сумку Лёхи и профессора. Пойду им навстречу.

– Подожди, – Кирилл как раз закончил отделять колесики от чемодана Зои, – я с тобой. Девушки! Поторопитесь тут.

Он встал, забрал свой рюкзак, перехватил у Виты часть поклажи.

– Спасибо, Кирюша, – сказала Зоя и, перевернув чемодан, решила заняться следующим делом.

21 глава

Дмитрий Иванович не соврал Светлане и Насте, он реально знал, что искать. С его точки зрения, профессор выбрал самый быстрый вариант доказательства. Не бумаги, паспорта и прочие документы. Это все можно подделать или просто как-то получить даже законным путем. Но есть нечто важное.

Они в Польше. И даже на экскурсиях та же Света не раз упоминала, насколько верующими были люди на этих землях. А поляки католики. По своим любимым историческим романам Дмитрий Иванович знал, что в каждом доме была особая Библия. Семейная. Где последние страницы в типографиях специально оставляли чистыми. Туда вписывали все рождения и смерти. Кто умел, даже рисовал генеалогическое древо.

Вот именно такая Библия профессору и нужна. Только там будет подлинная информация. Вот тут кое-что Дмитрия Ивановича смущало. У него еще там, в столовой, когда они все вместе составляли свой план, зародилась совершенно дикая догадка. Профессор тогда как-то мельком глянул на портрет тезки нынешнего хозяина дома. И вдруг подумал, что… Что Веслав каким-то чудом прожил все двести лет.

С одной стороны, это логично объясняло бы полное отсутствие в доме хоть каких-то современных вещей. Пан живет так, как привык. Пользуется тем, что было ему понятно и комфортно в его… эм… юности. Но с другой стороны – это совершенно не логично! Потому что столько не живут! Даже если и так… Веслав должен был сейчас выглядеть просто дряхлым. Но он практически не изменился. Если тот портрет его. Это в принципе противоречит всем законам природы, а значит – и физики!

Но это не противоречило законам литературы… А профессор все же был заядлым книголюбом. В его любимых книгах мистики хватало. И если об этом так много пишут, чем черт не шутит? Это был эксперимент. Почти научный. И Дмитрий Иванович очень хотел в нем участвовать!

Оставив в коридоре Светлану и где-то там сзади Настю, профессор решительно вошел в кабинет. И замер тут же на пороге, предусмотрительно прикрыв за собой дверь. Комната была странной. Не настолько просторная, как он ожидал, заставленная громоздкой мебелью. Какие-то шкафы с застекленными дверцами вдоль стен, огромное кресло с высоченной спинкой, широкий рабочий стол, какие можно увидеть в Москве в музее, где выставляют обстановку правительственных бонз прошлого режима.

Это все вообще-то было ожидаемо. Но поразило профессора другое. Здесь не было рабочих бумаг, ожидаемых счетов или хозяйственных записей. А те самые шкафы были полны каких-то бутылей, пузырьков и банок. Об этом содержимом Дмитрий Иванович даже задумываться не хотел. Ну? Веслав алхимик? Только кабинет все же не похож на лабораторию. Нет пространства для опытов, каких-то там реторт, перегонного куба или что там еще надо для создания философского камня?

Профессор одернул себя. Это все неважно. Надо найти то, за чем он пришел. Упрятав подальше свои моральные принципы, Дмитрий Иванович уверенно прошел к столу и начал выдвигать ящики боковой тумбы в поисках той самой семейной Библии.

Вот только в его плане был небольшой изъян. Профессор не знал, как нужная книга должна выглядеть. Опять же ясно, что она будет в кожаном переплете, скорее всего темно-коричневом или красном, возможно, с тиснением золотом. На обложке точно будет крест. У католиков он простой, тонкий, без украшений. Это-то все понятно, но вот каков размер книги?

Дело в том, что опять же, как читал профессор, Библию читали в семьях. За столом перед едой или даже вечером, собравшись вместе. Тогда это должна быть небольшая книга, примерно как сейчас издают самые обычные тома в жестком переплете. Но несколько раз Дмитрию Ивановичу приходилось видеть в музеях и другие Библии. Большие и громоздкие. В конце концов, там весь Ветхий и Новый Завет. Уже немало. Плюс еще, как и положено, совсем иной, несовременный шрифт, витой, красивый, а еще – иллюстрации, оформление. Это может быть и большая книга, где-то даже больше привычного размера листа А4.

Но в любом случае никакой Библии он не находил вообще. В столе книг не было. Тогда профессор принялся за стоящий в углу шкаф. Он тут был единственный, где все же хранились какие-то фолианты. Дмитрий Иванович достал первый из них. Это, скорее, был журнал. Несколько листов еще не заполнено. Не устояв перед любопытством, профессор все же поинтересовался записями.

Они были разными. Сделаны чернилами, от руки. С рисунками. Странными, если не сказать пугающими. Явно мистического толка. Кое-какие простейшие символы профессор узнал. А еще языки. Они тоже были разными. Дмитрий Иванович листал книгу. Вначале ее писал один автор, некто с беглым округлым почерком, с заметным наклоном. На латыни. А где-то спустя страниц пятнадцать появились и записи на немецком. Или, может, на австрийском или прусском. Тут Дмитрий Иванович все равно не мог ни слова разобрать. И почерк на этих страницах тоже другой. Более изящный, ровный, аккуратный. Даже с завитками. Неужели женский?

Но спустя еще страницы четыре все снова изменилось. Тут уже в записях был некий языковой беспорядок. Встречались отрывки на все той же латыни, на каком-то явно германском языке, что профессор видел раньше, а потом, к концу журнала, уже больше на польском. Ровные буквы, какие-то резкие, колючие. И этот автор был явно последним. После записи обрывались.

Снова полагаясь на свой читательский опыт, Дмитрий Иванович смог предположить лишь одно. У него в руках гримуары. Так назывались книги заклинаний. Рисунки и символы в журнале однозначно указывали на это. Профессор начал испытывать легкую тревогу. Гримуары писали колдуны… А это значит… Дмитрий Иванович с волнением вспомнил вчерашний вечер, салон, карты в руках Веслава. Но что самое важное – взгляд Саши. Серьезный и завороженный. Из разговоров по душам с молодым человеком профессор знал о его увлечениях. Как ни странно, даже относился к ним серьезно и с пониманием. Бывший студент умел рассказывать о том, что многие считают магией, вдумчиво, логично и как-то очень правильно. Те карты были настоящими. Саша это видел. А значит. Веслав… Колдун?

Но у журнала только три автора. И второй женщина. Его заполняла Катаржина. Потом как раз Веслав. Тот Веслав, прежних лет. Или все же… По сути, Дмитрий Иванович уже нашел доказательства. Косвенные улики, как говорят в детективах. Но сам он все не мог поверить в них полностью, тем более не поверят остальные. Нет, хватит! Нужна Библия. Там будут все поколения этого рода, и тогда все встанет на свои места.

Профессор захлопнул журнал, аккуратно убрал. Он только теряет время. А его мало. Дмитрий Иванович мельком просмотрел остальные книги в шкафу. Их назначение он не понял. Это снова были рукописные журналы. Но кажется, все же именно хозяйственные. Вроде гроссбухов.

Библии нигде не было. Беглый осмотр остальных шкафов и ящиков ничего не дал. Странно. Нет, конечно, если все же в роду Веслава были колдуны и ведьмы, может, католические традиции тут забыты и Библии не существует вообще. Но ведь был же еще Бартош и Ежи. Как предполагает профессор, были и новые поколения. Не все же они тут язычники! Дмитрий Иванович упорно верил в существование нужной книги.

Несколько расстроенный, он вышел в коридор, как-то рассеянно огляделся. Можно, конечно, еще проверить спальню хозяина. Но все же очень сомнительно, что Веслав хранит Библию на прикроватной тумбочке. Неужели профессор все же ошибся?

Дмитрий Иванович дошел до холла третьего этажа. Тут в кресле сидела Настя. Такая спокойная, казалось, она чуть ли не дремала, ожидая остальных. Профессор чуть нахмурился. Вообще, ее оставляли на страже.

– Где Света? – спросил он девушку.

– Там, – ответ он больше прочел по губам. Настя поднялась, подобралась ближе. – Она еще ищет. Я слежу. Никого не было.

Дмитрий Иванович мог бы заметить, что с того кресла можно увидеть кого-то, только когда человек уже поднимется на этаж. Ну да ладно. Он сейчас больше был занят своей проблемой.

– Нашли? – спросила его Настя с явным любопытством.

– Нет, – с досадой признался он. – Кажется, я в чем-то ошибся.

– Почему? – поинтересовалась девушка. – У него нет паспорта?

Профессор даже не сразу понял, о чем она. А! Он же никому не говорил о своих планах.

– Мне нужен не паспорт, – постарался быстро разъяснить он. – А семейная Библия. Но в кабинете ее нет. И…

Он снова рассеянно оглядывался, продолжая размышлять вслух.

– Вообще, при больших имениях и тем более при замках всегда были часовни. На территории. Но и в доме тоже. Иногда даже крипты. Веслав о таком не говорил. Хотя… семейная Библия всегда должна быть под рукой…

– Это же книга. – Настя смотрела на него с некоторым удивлением. – Если нужна книга, разве она будет не в библиотеке? Ну… конечно, это особая книга… Но у меня дома, у бабушки, такая тоже в шкафу с другими книгами стоит.

В чем-то она была права. Профессор прикинул. Они договорились с остальными, что на поиски у всех два часа. Он потратил где-то минут тридцать-сорок. Если все же попробовать…

– Не бросай Свету, – сказал он Насте. – Я пойду вниз в библиотеку. Или ты со мной?

Настя как-то чуть ли не тоскливо посмотрела на свое кресло, где сидела до его появления, потом чуть пожала плечами. Эта девушка всегда смущала Дмитрия Ивановича. Какая-то она бесполезная. Или бестолковая. В общих разговорах по вечерам, когда группа собиралась вместе после экскурсий, от Насти редко что можно было услышать. Она лишь поддакивала иногда Владимиру. Если и говорила, то что-то такое, бытовое. И вообще не производила впечатления сообразительной. У него времени мало, а объяснять ей, как может выглядеть искомая Библия, не хотелось.

– Помоги Светлане, – еще раз строго велел профессор и поспешил к лестнице.

В библиотеку он добрался быстро. Дмитрий Иванович не боялся теперь встретить кого-то по пути. Ни слуг, ни самого Веслава. Все знают любовь профессора к литературе. Он не должен показаться кому-то подозрительным. Потому Дмитрий Иванович шел вперед уверенно и открыто. А заодно по пути вспоминал расположение стеллажей в библиотеке.

У Веслава не было, конечно, никакого каталога. И расстановка книг проводилась не по алфавиту, а по темам. Еще и по возрасту книг. Хозяин замка вчера вечером сразу оговорил, что в его собрании есть труды философов, исторические трактаты и даже отдельный шкаф с магическими фолиантами. Но вот ими профессор совсем не хотел теперь уже интересоваться. Еще Веслав упоминал книги по религии. Или что-то вроде трудов мыслителей церкви. Надо найти именно этот стеллаж!

Примерно Дмитрий Иванович представлял, где нужные книги могут быть. Он почти вбежал в библиотеку, сразу прошел дальше, к окнам, там завернул за первые стеллажи. Почему-то профессору запомнилось, что трудам церковников в этом доме особого внимания не уделяли. Вроде бы это где-то внизу. В каком-то ящике, похожем на секретер, только открытом.

Таких было несколько, они стояли вдоль стены между окон. Дмитрий Иванович помнил, как проходил мимо них вчера и видел как раз кресты на корешках книг. Потому и думал, что надо искать Библию среди них.

Нужный ящик был самым дальним. Профессор устроился возле него прямо на полу, открыл тонкие стеклянные дверки, стал вытаскивать толстые тома, просматривать каждый. И тут же устанавливал книги обратно. Все же ему повезло! Как это всегда и бывает, так долго искомая Библия все же нашлась в самом нижнем ряду, с самого дальнего края. Она была довольно увесистой, толстой, но размерами страниц, как все же верно размышлял профессор, не больше обычной привычной книги.

Дмитрий Иванович вытащил ее, стряхнул с обложки и форзаца пыль. Да… Все же в этом доме не жаловали официальную религию. Не все поляки сильно верующие. Но сейчас не до того. Все так же сидя на полу, профессор раскрыл книгу на последних листах.

Есть! Литературный опыт его не обманул. Тут были записи! От руки, идущие в столбик. Язык, похоже, все-таки польский. Дмитрий Иванович не слишком-то мог на нем читать. Но имена разобрать не сложно! А даты цифрами любой прочтет! И вот в списке в первой же строке нашелся тот самый Бартош. Как и рассказывал Веслав, первый хозяин замка. Стояла дата рождения, 1744 год, дата смерти – 1789. Далее шло еще женское имя. Видимо, жена Бартоша. Только ее портрета в столовой почему-то не было. А! Профессор чуть улыбнулся. Потому что женщина умерла еще раньше мужа. В 1780 году.

Далее шли какие-то незнакомые имена. Профессор предположил, что это могли быть братья Бартоша, а еще, судя по очень коротким годам жизни, – дети. Дмитрий Иванович опять же читал раньше, что в семьях рождалось всегда много детей, но из-за откровенно плохой медицины многие умирали в младенчестве. Так было и здесь. Наконец-то Дмитрий Иванович с трудом разобрал имя Ежи. Годы жизни с 1776 по 1828-й. Еще список чьих-то коротких жизней. И вот – Катаржина! Судя по годам жизни, она была много младше мужа. Профессор отметил, что умерла женщина в 1837 году. Так… И вот Веслав. Родился в 1807…

А дальше записей не было. Вообще. Список обрывался. Дмитрий Иванович устало вздохнул. Ну… В принципе отрицать бессмысленно. Он этого и ожидал. Веслав… Он единственный и последний в роду. Чертов бессмертный колдун. Странно, но осознание не заставило профессора волноваться или тревожиться, точно не повергло в шок. Просто стало грустно и несколько тягостно. Потому что теперь они ничего не смогут против него сделать. Только бежать.

Дмитрий Иванович поднялся с пола. Оставил Библию лежать, даже не стал убирать в ящик. Это все уже не имело значения. Главное, как можно быстрее добраться до остальных, схватить вещи и в дорогу.

Профессор поспешил обратно к дверям, прошел вдоль окон, за которыми все так же клубилась эта странная белесая мгла. Наверняка порождение магии хозяина дома. Понятно уже. Их на самом деле сюда заманили и заперли здесь. Это иррационально, нелогично, фантастично, но факт…

Дмитрий Иванович вынырнул из-за стеллажей, оставалось только дойти до выхода из библиотеки. Он как раз проходил мимо огромного камина. И тут сам собой в ложе вспыхнул огонь. Профессор резко затормозил. Он уже понял, что это значит. Напротив него открылась дверь, и из коридора в библиотеку шагнул сам Веслав.

Дмитрий Иванович уже понимал, что будет дальше. Ему отсюда не выбраться. Но сдаваться он не собирался! Профессор бочком шагнул ближе к камину, где видел, в специальной подставке стоит кочерга. Такая изящная, с витой ручкой. Похожая на шпагу. Дмитрий Иванович выхватил это сомнительное оружие.

Она оказалась довольно тяжелой. Как-то этого профессор не ожидал. Держать кочергу было неудобно, рука не выдерживала тяжести, начинала противно дрожать. Дмитрий Иванович перехватил ее двумя руками.

Веслав наблюдал за своим гостем с улыбкой. Так похожей на ту обычную, веселую и радушную, какую демонстрировал все это время. Только взгляд у хозяина дома остался злым и холодным. Оттого улыбка больше напоминала издевательскую насмешку.

– Просто дайте нам уйти! – сам не зная зачем, сказал профессор.

Веслав картинно вопросительно поднял брови.

– Куда? – спросил он. – В туман и дождь? Я только что вернул одну из ваших знакомых домой. Если кто-то пришел сюда, уже не уходят.

Дмитрий Иванович прекрасно понял, что это значит. Он умрет. А потом и остальные. Ждать нечего. И как-то глухо всхлипнув, профессор ринулся вперед, размахивая своим нелепым оружием. Понятно, что никакого умения в фехтовании у Дмитрия Ивановича не было, не было и опыта обычной драки. Но он и не думал об этом. Просто желал ударить колдуна. Изо всех сил. Нанести хоть какой-то урон. Сделать хоть что-то! И даже не спасая себя, а ради остальных!

Когда до Веслава оставалось совсем чуть-чуть, буквально шаг, профессору показалось, что он налетел на невидимую стену. Пусть преграда осталась незамеченной, но удар оказался ощутим. У Дмитрия Ивановича вышибло весь воздух из легких. Он сбился, задохнулся, закашлялся. Но кочергу из рук не выпустил и все еще старался взмахнуть ею, достать врага.

Колдун все так же спокойно стоял напротив. И по-прежнему улыбался. Только чуть шевельнул пальцами. И тут запыхавшийся профессор, который старался как-то избавиться от странного спазма в горле, вдруг ощутил жар в руках. В ладонях. Сильный жар и боль. Будто кочерга, которую он держал, раскалилась докрасна. Мозг еще не успел осознать случившееся, но инстинкт уже сработал. Пальцы разжались, оружие выпало с громким стуком. А профессора скрутил новый спазм. Он задыхался. Дмитрий Иванович попытался освободить горло, оттянул воротник джемпера. Но конечно, это не помогало. В глазах темнело, легкие разрывались, сознание начало тихо гаснуть.

Когда профессор повалился на пол, хозяин дома неторопливо шагнул ближе и снова, как с каждой своей жертвой, положил умирающему руку на лоб, мысленно уже произнося заклинание.

22 глава

Насколько же все-таки жизнь идиотская штука! Он ехал отдыхать. Впервые за столько лет! Он хотел просто какое-то время ни о чем не думать, не беспокоиться, наслаждаться красотами и прогулками, а еще вкусной едой и пивом. Он встретил женщину, которую за столь короткий срок, похоже, успел полюбить. По крайней мере, он четко был уверен, что Вита ему нужна. Когда Алексей говорил ей о планах на ближайшие десять лет, это было про них, про будущее вместе.

Только вот вместо этого красивого будущего его откинуло назад, в то прошлое, о каком Лёха не любил вспоминать. Отдых и романтика закончились новым полем боевых действий. И теперь Лёха практически бежал по коридору, надеясь еще спасти одного из «своих». Сумка при беге колотила по спине, сбивая дыхание, руку оттягивал профессорский дорожный рыдван. Но это не имело значения. Он боялся опоздать. И нехорошее предчувствие упорно шептало, что так и случится.

Возле самых дверей библиотеки Лёха скинул надоевший багаж, рядом с высоким подсвечником, какие стояли у каждой двери, как часовые, чуть восстановил дыхание, распахнул створки. Он увидел всю сцену. Как-то сразу, в общем. Тело Дмитрия Ивановича на полу, скорчившееся, так неловко упавшее. Кочергу, лежащую рядом с ослабевшей рукой профессора. И Веслава, кто только еще убирал ладонь со лба своей очередной жертвы.

Все же опоздал. Скорбь по погибшему пришла сразу. Вспышкой. Резко и больно. А потом ее вытеснил гнев. Лёха понял, что их очаровашка-книголюб пытался сражаться, хоть как-то противостоять этой сволочи. Это подогрело гнев еще хлеще.

Мужчина решительно шагнул в библиотеку. Хозяин дома смотрел на него с наигранной грустью на лице.

– Кажется, что-то с сердцем, – сказал он и развел беспомощно руками. – Хотел помочь, но…

– Серьезно? – усмехнулся недобро Лёха.

Он подошел к Веславу почти вплотную. И тут же ударил. Без особого размаха, но сильно, как учили когда-то в армии. Четко по лицу. А потом с другой руки под дых. И снова в лицо. Надеясь сломать нос, разбить скулу. Не ожидавший нападения хозяин дома рухнул на пол рядом с профессором. Лёха не собирался останавливаться. Наклонившись, придерживая за плечо, продолжил методичное избиение. Пока хоть немного не остынет злость. Когда глаза Веслава закрылись и Лёха увидел кровь, он чуть успокоился. Теперь его гнев превратился просто в холодную решимость.

– Живешь долго, сволочь? – произнес Лёха вслух. – Поживи больно, паскуда.

Он все же пнул напоследок своего противника под ребра ногой, поднял ту самую кочергу, про себя все же отметив, что пусть оружие Дмитрия Ивановича не помогло убитому, оно пригодится самому Лёхе. Потом, пока не передумал, пока его «светлая» интеллигентная часть не взяла верх, Алексей с помощью как раз этой же кочерги выкатил из ложи камина тлеющее полено, раскидал угли. Книги… Профессор бы проклял его за это. Но… В каком-то смысле этот пожар будет символичен.

Хотя на самом деле сейчас Лёхе было плевать на все символы мира. Он просто должен задержать пана здесь. Выйдя из библиотеки, он ухватил стойку все того же «часового»-подсвечника, стряхнул свечки и блокировал ручку двери, подхватил сумку, чуть помедлил, но все же забрал и багаж профессора. Сам не знал зачем, но… Как-то не хотелось оставлять вещи Дмитрия Ивановича здесь, брошенные, ненужные. И поспешил обратно, в холл.

Первой из дверей столовой вылетела одна из служанок. Все такая же бесшумная, бесцветная, с каменным выражением лица, она кинулась ему наперерез. Лёха просто оттолкнул ее назад, махнув сумкой профессора. Женщина врезалась в стену и снова прыгнула на него, как кошка, растопырив руки, согнув пальцы, будто когти. Тогда Алексей размахнулся и ударил по ней уже кочергой, которую захватил с собой, как единственное оружие. Она согнулась пополам, снова отлетела к стене.

Он лишь прошел мимо, набирая скорость, навстречу ему неслись двое. Еще одна служанка и тот высокий детина, что принес труп Светланы. Воспоминание о погибшей сопровождающей снова подогрело его злость. Лёха размахнулся и просто метнул в мужика сумку профессора и тут же наотмашь приложил женщину кочергой, потом развернулся, уже понимая, что такой удар должен быть смертельным, той же кочергой пырнул, как пикой, слугу, поднимающегося с пола, в бок.

Вырвав оружие из раны, он все же посмотрел на острый кончик. Крови не было. Только что-то мерзкое и черное. А обе женщины, та, что появилась первой, и прибежавшая с холла служанка, кинулись на него с двух сторон. Одна навалилась сзади на плечи, вцепилась в него, норовя выцарапать глаза, другая тянулась к его горлу. Лёха пятился, пока не врезался в стену. Припечатывая одну из нападавших, другую он снова сбил кочергой, ткнув острием в живот.

До холла оставалось всего несколько шагов, и навстречу оттуда вбежали новые служители Веслава. Лёха протянул руку назад, за волосы стащил с себя служанку, ударил ее об стену головой, пошел на толпу, размахивая кочергой и своей сумкой, кого-то просто сметая с пути, кому-то нанося раны. И уже не задумываясь о том, принесут ли его удары кому-то смерть.

Всей гурьбой, вместе с нападавшими, он все же прорвался в холл, к основанию лестницы. Здесь было около десятка этих тварей. Людьми считать слуг Веслава Лёха уже не мог. Отбиваясь от них, мужчина понял, что выход из дома блокирован. Их просто не выпустят. Похоже, остальные туристы, а Лёха надеялся, что они еще живы, должны быть в курительном салоне. Надо попытаться туда прорваться. И мужчина просто прыгнул вперед, все так же размахивая своим оружием и сумкой. При этом он сбил с ног еще троих женщин в этих мерзких неказистых платьях с их серыми лицами, кочергой чуть не снес голову еще какому-то мужику.

Но тут на него обрушились справа. Чьи-то пальцы впились в плечо так, будто это не человеческие конечности, а реально когти дикого зверя. Лёха ударил кочергой, но безумная баба не отпускала, а с другой стороны на него надвигался еще один здоровый детина. Где их только колдун таких набрал? Или из каких-то мензурок магией вырастил?

Лёха понял, что избавиться от висевшей на нем женщины не успевает. А тот новый противник… Да Лёхе одного удара кулаком этого дородного урода будет достаточно. И все… Но тут вдруг на голову мужику обрушилось нечто. Очень снова напоминающее дорожную сумку. Еще не слишком понимая, что происходит, Лёха просто воспользовался паузой и ткнул кочергой безумной бабе, блокирующей его плечо, в лицо. Она наконец-то свалилась на пол, где наверняка ее затопчут другие желающие добраться до Лёхи.

Он обернулся, но мужик куда-то пропал. Зато вместо него в двух шагах от Лёхи стояла Вита. С растрепанными волосами, немного запыхавшаяся и бледная. Но живая! С нехорошим злым блеском в глазах. А рядом с ней был Кирилл.

– Давай быстрее, – распорядился фотограф, отмахиваясь своей сумкой и еще чем-то, очень напоминающим обломок мебели от наступавших. Вита просто протянула руку, ухватила Лёху за рукав и потянула за собой.

Все так же распихивая слуг колдуна, раздавая удары, они смогли пробиться к дверям салона. Лёха подтолкнул Виту вперед, прямо к Кире, придерживающей дверь. Потом кивнул Кириллу, давая понять, что он следующий. Напоследок, уже не глядя, Лёха огрел еще кого-то из обезумевших тварей Веслава кочергой и наконец-то сам шагнул в комнату, закрыв за собой дверь.

Очень хотелось осесть на пол и отдышаться. Но времени не было.

– Дайте что-то, дверь подпереть, – распорядился он.

Рядом уже была Зоя, она подтаскивала ближе еще один массивный светильник.

– Неплохо! – он постарался ей ободряюще улыбнуться.

И только когда Лёха блокировал ручку двери, придвинул с помощью Кирилла один из диванов, полностью баррикадируя вход, он смог позволить себе чуть отдохнуть. Он привалился к стене и просто сполз по ней вниз, слушая, как там, за дверью, рвутся внутрь слуги Веслава.

– Профессор? – спросила Кира, как-то осторожно и… уже понимая, что ждать в ответ.

Лёха лишь отрицательно мотнул головой. Девушка скорбно кивнула.

– У тебя кровь на щеке, – с беспокойством заметила Вита.

– Не смертельно. Дайте мне три минуты, и уходим, – попросил Лёха.

– Как? – поинтересовался деловито Кирилл.

– Через окно, – опередила Лёху с ответом Вита. – Откроем, перелезем. Тут первый этаж. И…

Она запнулась и удивленно огляделась.

– А что у вас произошло?

Лёха тоже с интересом осматривался. Трансформацию Зоиного багажа он отметил. Как и ряд бутылок, аккуратно выстроенных на полу. А вот рядом с алкогольной батареей лежал какой-то странный кошель, расшитый золотыми и красными нитями, и что-то маленькое и блестящее. На дальнем диване сидела, поджав под себя ноги, заплаканная Настя. Волосы ее были еще в большем беспорядке, чем обычно, а на щеке, которую она пыталась прикрывать ладошкой, алел след от удара.

– Проверьте-ка свои вещи, мальчики, – велела Зоя. – И ты, Вита, тоже. Нам оставили подарки.

Лёха подтащил ближе свою сумку и начал открывать «молнию». Вита, нехорошо косясь на Настю, полезла проверять свой багаж.

– Из-за этой гадины погибла Света, – сердито сообщила Кира. – Это она подложила браслет.

– Каждому свое, – подхватила Зоя. – Мне кошель с вышивкой, какая мне нравилась, Свете украшение, Кирочке, конечно, шкатулку. Я думаю, это имеет какой-то смысл.

Вита вытянула из своей сумки какую-то блестящую тонкую ткань. Лёха узнал тот пеньюар, что они все видели в спальне жены Веслава. Убитой им Марии. Лёхе на миг стало как-то неприятно. Тогда, увидев, как Вита рассматривает ту вещь, он сам представил девушку в этом шелке и кружеве. Это была красивая фантазия. Теперь… Хотелось порвать пеньюар и выкинуть, чтобы он никогда больше не попал Вите в руки. Но сейчас эти мысли несвоевременны. Он все еще шарил среди своих вещей и наткнулся на нечто холодное и металлическое. И практически сразу понял, что увидит. Насколько мог бережно, Алексей вытащил французский кортик.

– Убить бы ее, – буркнула Вита, снова посматривая на Настю. – Своих же…

– Ничего я не делала! – вдруг заорала истерично девица на диване. – Я никого не трогала! Я просто хочу остаться здесь. И он обещал разрешить!

– Дура, что ли, совсем? – искренне удивился Лёха.

– Сами вы… – зло сорвалась Настя. – Тут красиво. Вещи эти, еда вкусная, платья, украшения. Ни у кого такого нет! Я просто хочу тут жить!

– Недолго бы ты прожила, – напомнил ей Кирилл. – Но… ладно! Идиотка, и пусть. Но зачем же остальных-то…

– И не надо врать, что ты не знала, что он с нами всеми сделает! – угрожающе предупредила Вита.

– Да… – Настя вовремя остановилась.

– Да ей просто наплевать на это, – за нее договорила Зоя, холодно, но спокойно. – Мы с Кирочкой тут уже многое узнали. Она видела, как пан убил Сашу. Она уже тогда все знала.

– Не убивал он! – упрямо спорила Настя. – Саша сам. Не надо было ему брать те карты. Веслав сказал, что так было и раньше. С тем магом. Он же рассказывал.

– Саша умер здесь, – рассудила Вита. – Как тот маг… Профессор в библиотеке, как какой-то там кузен. Света на улице. Наверное, на кладбище, как Мария. Юля упала с лестницы. Как…

– Как Катаржина, – Лёха тяжело вздохнул и поднялся с пола. – Хоть и колдун, но точно конченый маньяк. Кирилл? Что там у тебя?

– Ничего нет, – с удивлением отозвался фотограф. – Я все хорошо проверил.

– Веслав не велел ему ничего отдавать, – буркнула Настя. – Сказал только вам. Подарки! Он просто сказал выбрать вам то, что нравится каждому!

– Когда? – коротко спросила Вита.

– Сегодня, – нехотя призналась девица. – Он обещал оставить меня здесь, если я выберу вам вещи. Сказал, на память.

– Такой простой и душевный парень, – саркастично усмехнулся Лёха. – А чего же Кирилла без подарка оставили?

– Веслав сказал, он взял сам, – признала Настя. – Что хотел и на что можно смотреть.

– Черт! – Виту осенило. – Кирилл! Стирай снимки! Немедленно!

– С удовольствием. – Молодой человек уже спешно вытаскивал из чехла фотоаппарат.

– Так, – Лёха потер плечо, которое болело после хватки той бабы. – Не будем терять времени. Эти его ненормальные слуги скоро найдут способ снести дверь. Или все же вытащат сюда своего хозяина. Я открою окно.

И, проходя по комнате, все же остановился на миг возле батареи бутылок.

– Зой? Ты это все оставишь? – указал Лёха на этот алкоарсенал. – Серьезно?

Женщина только кивнула, она уже вдела руки в лямки, привыкала к непривычной тяжести сумки у себя на спине.

– Ну… – молодой человек с сомнением пожал здоровым плечом. – Слушай, ты же бешеные деньги за это платила. Ты же для своих это везла.

– Мои ждут домой меня, – веско напомнила Зоя. – Живую.

– Давай я все же ликер этот твой, «Моцарт», к себе засуну. – Лёха выбрал бутылку и убирал уже ее в свою сумку.

– У меня тоже место есть. – Вита схватила еще одну бутылку. – А это что?

– Сливовица, – нехотя озвучила Зоя. – Крепкая, вроде водки. Больше не надо, пожалуйста. Я сама еще ром возьму, и все. Надо идти.

Она убрала последнюю бутылку в свою дамскую сумочку, размеры которой Лёху ужасали еще с первого дня.

– Кирилл, давай первым, потом девочки, – командовал Лёха. – Возьми что-то тяжелое на всякий случай.

Фотограф продемонстрировал еще одну кочергу, которую вытащил из подставки у камина. Лёха чуть поморщился, так как это напомнило ему о смерти профессора в библиотеке. Но сам все же поднял с пола свое оружие, добытое именно там.

– Вроде никого, – сообщил фотограф откуда-то из белой мглы, все так же висящей за окном. – Кира, давай ты.

23 глава

Настя чуть ли не впервые в жизни чувствовала себя несчастной. Все шло не так, как должно. Не так, как хотелось ей. Мало того, эта мерзкая Зоя ее ударила, по лицу! Это было не только больно, но еще и унизительно. И никто в этот раз не бросился ее защищать, никто даже слова не сказал. Они все смотрели на Настю, как на пустое место! Такого не было никогда. Ни разу еще не случалось, чтобы хоть кто-то не сделал что-нибудь для ее защиты, не пожалел ее.

Но и это не самое худшее. Сейчас все эти сволочи рушили ее жизнь. Они уходят! И если это случится… Ее тоже выгонят. А ведь она была уверена, что все получилось, что она останется здесь, в этом доме навсегда. Но если туристы сейчас сбегут, Веслав на нее рассердится.

Если в глазах остальных туристов Настя выглядела предательницей, а то и пособницей убийцы, вызывала у них отвращение и злость, то для нее самой все выглядело иначе. Просто этот дом… Он очаровал ее. Все, что в нем есть. Вся эта жизнь в замке, в окружении этих по-настоящему ценных и дорогих вещей – то, что она хочет, то, что ей подходит. И даже сам Веслав. Вот он – ее мужчина. В этот раз уже точно. Она не ошиблась. А значит, ее место здесь.

Своего Настя никогда не упускала. Да, возможно, у нее немного иные методы добиваться цели, но ведь они работают! Просто получить то, что хочет. А остальное… не важно. Потому Настя как-то легко закрыла глаза на многие вещи. Точнее, она просто трактовала их иначе.

Да, она немного боялась Веслава. Особенно в тот момент, когда увидела смерть Саши. Настя осталась в холле и подсмотрела за этим чудным парнем, хотя, с ее точки зрения, то, что он делал с картами, было глупо и скучно. Но это не понравилось хозяину дома! Настя решила, что, если будет ему полезной, с ней самой точно ничего не произойдет. Она легко себя в этом убедила. И значит, для нее в ее мире это тут же стало истиной.

Потому девушка сразу предупредила Веслава, что, несмотря на его запрет, гости все равно хотят сбежать. Еще добавила, что туристы собираются собрать против него доказательства и сдать его полиции. Он так смеялся! Насте было приятно, что она умеет радовать своего мужчину. Конечно, она тут же согласилась сделать все, что он велел.

Настя все же не была глупой. Она легко поняла, что Саша умер, потому что взял карты. Юля погибла, потому что приняла платье. Но разве саму Настю это касалось? Конечно, нет. Она-то будет соблюдать все правила Веслава. Тем более все эти странные люди говорят, что хозяин замка колдун и ему уже двести лет. Так тем более! Они дураки? Чего против него выступать? Сами виноваты, если с ними что-то случится.

Решив так для себя, Настя совершенно спокойно выполнила задание пана. Он велел подложить остальным вещи, какие туристам нравятся. Только… Это оказалось не так просто! Настя решила, что успеет засунуть подарки в вещи туристов, пока они все заняты своими глупыми поисками. Но Света так неожиданно решила идти за помощью!

Настя запомнила, что сопровождающей приглянулись браслеты Марии. Но тут уже пришлось подсунуть Свете что-то другое. К тому же те украшения – они такие тонкие и незаметные. А Веслав точно должен знать, что Настя все сделала верно. Браслет Катаржины, он лучше, да и самой Насте нравился больше. Украшение должно быть таким, чтобы все сразу оценили, что оно дорогое.

Убедившись, что Света ушла, Настя побежала искать что-то для остальных. Это тоже было сложно. Ладно, забрать тот ножик для Лёхи, это девушка могла. Шкатулку для Киры Настя тоже заприметила заранее. Но Вита! Этой вообще ничего не надо! Только кофе подавай! Хорошо, что у Насти отличная память. Так девушка сбегала в спальню за тем пеньюаром. С Зоей тоже ничего не понятно было. Но женщина любит все такое, старомодное. Так в гардеробной Настя стащила кошель. Он тоже большой и яркий. Сама бы Настя такой хотела.

Она успела вернуться в холл третьего этажа до возвращения профессора! Как он только не заметил, что она запыхалась и устала? Ему-то Настя еще не успела книгу в библиотеке забрать. Но она же удачливая! Дмитрий Иванович сам пошел туда, точно и книгу себе выберет. Не удержится. Настя очень хотела в это верить.

Все удалось, все шло, как хотел Веслав. Но… Почему-то все-таки удача от Насти отвернулась. Все эта Зоя с ее бутылками! И Кира со своими каблуками. И теперь они еще и избили ее. Уходят! А Веслав… Настя все же понимала, что будет с ней, если девушка упустит остальных.

Кирилл уже перелез через подоконник. Как и Кира. Даже Зою туда успели взгромоздить. Остались лишь эти двое. Вита и Лёха, кого Настя ненавидела больше всех. Значит, и Веслав этих двоих тоже очень не любит!

Настя сорвалась с места, вскочила с дивана, бросилась к окну.

– НЕТ! – заорала она почти в истерике. – Не пущу!

Она нацелилась на Виту. Ведь Лёха он… мужик все-таки. Его удержать трудно. Но без своей любовницы он точно никуда не уйдет. Настя надеялась вцепиться Вите в волосы. Очень хотелось! Но каким-то чудом девушка успела развернуться и перехватила руки Насти.

– Дура! – обозвала ее Вита. – Он убьет всех. И тебя.

– Сама дура. – Настя пыталась вырваться из ее хватки. Сильная баба! Как же Настя ее сейчас ненавидела! – Он оставит меня здесь!

– Тащи ее в окно, – спокойно и холодно распорядился Лёха. – Давай помогу.

– Пойдешь с нами. – Вита реально волокла упирающуюся Настю к подоконнику. – Сдадим тебя полиции как сообщницу.

И вот тут девушка запаниковала. Полиция? А если… Она же видела смерть Саши. И остальное… Настя задергалась сильнее, все же вырвала руку, отмахнулась от Лёхи, который уже был рядом и собирался помочь Вите.

– Нет! – продолжала орать Настя. – Сдохните все! Я не пойду в тюрьму! Сдохните! Веслав! Веслав! Они уходят!

Вита отпустила вторую руку Насти и тут же, размахнувшись, ударила девушку. Снова! Снова по лицу! Намного сильнее, чем Зоя. Так, что сразу заболел нос и потемнело в глазах. Настя отшатнулась. Но Вита не отступала, ударила еще и еще. Девушка пыталась закрыться руками, споткнулась о край дивана, начала падать.

Она уже ничего не видела. Не знала, что Лёха перехватил руку Виты.

– Забей, – сказал он твердо. – Не марай об нее руки.

– Пусть получит, что хотела, – в ответ холодно бросила Вита и шагнула к окну. – Быстрее. Вдруг кто из этих тварей поймет, что она тут вопит.

Пока Настя пыталась отдышаться, пока кое-как размазала слезы и кровь, капающую из носа, они успели перелезть через подоконник. И это было ужасно!

Настя бросилась к двери. Она снова стала звать Веслава, всем своим весом налегла на край дивана, все же понемногу сдвигала его, чтобы освободить проход. А еще этот подсвечник! Как они блокировали дверь? Настя дернула металлическую стойку, и та почему-то вдруг легко поддалась. Девушка от неожиданности потеряла равновесие, начала падать назад, на один из столиков.

Удар по затылку был резким и тоже очень болезненным. Даже хуже, чем побои Виты. В голове сразу загудело, стало как-то муторно, навалилась слабость. Настя была поглощена своими неожиданно неприятными ощущениями, не видела и не слышала, как наконец-то открылась дверь, как стали врываться в комнату слуги хозяина дома. И как вошел сам Веслав. Настя не видела холодной злости на его лице.

Но она почувствовала, когда он опустился рядом с ней, положил руку на ее плечо.

– Веслав, – привычно жалобно, тем более что сейчас у девушки это получалось легко, произнесла она. – Я пыталась их остановить! Я все сделала, как ты велел! Я все…

– Заткнись, – коротко скомандовал он.

– Но я же могу…

– Мне не интересно, – произнес пан. – Я сам решаю, что мне нужно.

И в следующий момент он положил вторую руку на ее лоб. Голову Насти охватил жар. Нестерпимый, резкий, такой, что терпеть никак нельзя. Она заорала. Но никто в комнате ее не услышал. Настя умирала.

24 глава

Изначально в плане побега Кирилла напрягало и тревожило только одно. Туман. Эта плотная жуткая мгла, как теперь уже были уверены все, созданная магией хозяина дома. Кирилл интуитивно и до жути боялся оказаться в этом ничто. Когда исчезают краски и образы, когда предметы теряют объем. Для фотографа туман ассоциировался со смертью.

Но по команде Алексея молодой человек, не медля, первым перелез через подоконник, первым шагнул в проклятую мглу… И ничего не случилось. Более того, здесь, снаружи, туман почему-то уже и не казался таким плотным. Кирилл спокойно мог видеть что-либо на расстоянии целого метра вокруг себя. Значит, это была лишь иллюзия! Обман колдуна, который они разоблачили! И эта маленькая победа очень Кирилла приободрила.

Фотограф дождался, пока сестра окажется рядом с ним, вместе они помогли и Зое выбраться из окна. Но почему-то вслед за ней никто не показывался. Зато из комнаты слышались крики.

– Что еще случилось? – забеспокоилась Кира.

– Настя, – устало бросила Зоя. – Она зовет колдуна.

Кирилл заметил, как сестра тут же напряглась. Да, неизвестно, кем были слуги до того, как попали к Веславу. Настя, конечно, идиотка и орет по-русски, но вдруг кто-то из них знает этот язык? Погоня точно будет. Но… Как бы хоть немного их задержать…

И тут Кирилла озарило. Это они выбираются через окно, потому что их не пустили к двери! Но никто не мешает колдуну отправить слуг на улицу нормальным путем!

– Я сейчас! – все, что фотограф успел сказать женщинам, прежде чем кинулся прочь.

Туман все же мешал. Это было неприятное ощущение, будто у Кирилла упало зрение. Когда все кругом потеряло четкость, все размыто и неточно. Но все же более-менее ориентироваться было можно. Стену замка, темно-серую, мрачную, фотограф видел очень даже хорошо. Сориентироваться тоже не составляло труда. И он просто побежал вдоль этой самой стены. В салон они заходили сразу из холла. И в комнате всего одно окно, еще два как раз в самом холле. И дальше – только дверь.

Это заняло буквально минуту. И вот уже видна арка, видно деревянное полотно. Кирилл вцепился в массивную чугунную ручку, похожую на рукоять старинной трости. Но что делать теперь? Чем блокировать дверь? С собой у него был только все тот же рюкзак и кочерга. Единственное оружие. Но… Ладно! Впереди лес. Кирилл найдет что-нибудь другое. Он быстро стал засовывать металлический прут между выступом ручки и полотном самой двери. И долго тянул, пока острый конец не уперся в камень стены у самого косяка. Для уверенности фотограф попытался дернуть дверь внутрь. Она не поддалась. Получилось! Кирилл побежал обратно к своим.

– О! – приветствовал его Лёха. – Куда уже успел?

– Дверь закрыл, – доложил фотограф.

– Дело, – рассудил мужчина. – Окно бы тоже…

– Ставни, – подсказала деловито Вита.

Кирилл отметил, что они с Лёхой оба пытаются вести себя так, будто все идет верно. Но явно оба расстроены. Или злы. А еще… Туристов всего пятеро. Насти нет.

– Черт, – сетовал Лёха. – Мы не подумали. Надо чем-то тут связать, что ли?

– Я закрыл дверь кочергой, – подсказал Кирилл.

– Оставьте тут вторую, – тут же распорядилась Зоя. – Не надо ничего брать из этого дома.

– Ну да, – Лёха уже делал, как было велено, – если Веслав помешан на своих вещичках, пусть подавится. Все! Идем!

И они пошли. Как-то сразу, не сговариваясь, выстроились определенным порядком. Лёха впереди, чуть за ним – Вита, потом Зоя и Кира. Фотограф шел последним. И это было правильно. Пусть Кирилл сегодня участвовал в первой за всю его жизнь драке, но ведь он справился. Сам даже не очень осознавал как. Просто в тот момент, когда в холл с лестницы стали сбегать слуги колдуна, что-то в голове фотографа переключилось. Он сразу понял, что эти существа не люди. Слишком они… неживые. Как куклы. Без эмоций. С этими невыразительными лицами. Как двигающиеся манекены. А там, сзади, в салоне осталась Кира. Сестра. И Зоя. И даже Настя, о предательстве которой в тот момент Кирилл не подозревал.

Тогда фотограф думал лишь о том, как не допустить этих существ к остальным. И все. Он машинально раздавал удары сумкой, иногда бил кулаком, хотя понятно, как раз это приносило очень малый результат. Их сначала оттеснили ближе к окнам, но тут Кириллу и Вите удалось сбить с ног одного из мужчин-слуг, и тот упал на кресло, разнеся его на части. Фотограф подобрал отлетевшую ножку. И дальше уже сражался этим импровизированным оружием.

Когда им удалось найти Лёху и вернуться в салон, Кирилл успел лишь удивиться, что справился. И все. Не было удовлетворения или радости победы, не было запоздалого страха за свою жизнь. Не успел он ничего испытать, потому что события уже развивались дальше.

И теперь, спеша за остальными прочь от дома Веслава, Кирилл думал только о том, что, если погоня будет, а это очень вероятно, надо как-то снова собраться, снова найти в себе ту же уверенность и силы, чтобы выдержать еще одну драку.

Но пока им везло. В этой части. Только когда кончились ступеньки, дождь успел промочить одежду насквозь. Двор был буквально заполнен мутной грязной водой. Стоило наступить в эту бесконечную лужу, и кроссовок буквально засасывало, как в настоящей трясине. Но вся группа упрямо пробиралась вперед. Люди цеплялись друг за друга, тянули отстающих за руки. И шли настолько быстро, насколько это вообще было возможно.

Сначала они просто пересекли двор, потом только сориентировались, вспомнили, что подъездная дорога чуть правее. Лёха рассмотрел темную стену кустов. Кирилл шел, поддерживая сестру, и думал: как Света одна смогла все это преодолеть? Как она выбралась? И главное, как далеко вообще ей удалось сбежать?

На дороге было проще. Луж меньше, но вся поверхность когда-то утоптанной земли превратилась в склизкую грязь. Зоя чуть не упала, Вита и Лёха чудом успели ее подхватить. Кира вцепилась в куртку брата. Девушка, привыкшая ходить на каблуках, совсем не умела перемещаться в кроссовках. Если сестре и приходилось надевать их раньше, Кира всегда жаловалась, что из-за непривычного подъема ноги сбивает себе носы. Тут девушка просто скользила в грязи, никак не могла приноровиться ставить ногу устойчиво. Но все равно шла, упрямо поджав губы, глядя только вниз. Главное, шла. Как и они все.

Кирилл как-то умудрялся посматривать по сторонам. Кидал кругом быстрые взгляды и даже оглядывался назад. Фотограф замечал, что так же оборачивается часто и Лёха. Вита, продолжавшая помогать Зое, чаще осматривалась по сторонам. Туман оставался, висел дымкой, все так же искажающей мир. Но был не таким плотным. Сквозь него виднелись высокие темные фигуры деревьев. Там, за стеной кустов, на которую ориентировались туристы. А еще в какой-то момент такие же темные силуэты обозначились впереди. Кирилл понял, что они совсем близко от ворот. И там уже лес!

И вот тут Кирилл больше почувствовал, чем увидел неладное. Он привык следить за освещением, за малейшими изменениями вокруг себя. И даже в этой дымке молодой человек жил своим обычным умением. Оглядываясь в очередной раз назад, Кирилл ощутил, что туман стал чуть гуще. Тот выступающий куст, такой большой и разлапистый, который они прошли. Несколько секунд назад он был еще заметен, если оглянуться. Теперь… он исчез. Полностью поглощен туманом. Так быстро? Кирилл завертел головой.

Деревья впереди, те самые, которые предвещали скорую свободу, почти исчезли. Кругом все тоже заливало белой мглой. И она наступала. К тому же дождь, кажется, тоже стал сильнее. Еще когда они выходили со двора, фотограф как-то с ним смирился. С этим монотонным потоком, падающим с неба равномерной крупной моросью. Теперь же капли стали больше, били злее и холоднее.

– Лёха! – заорал Кирилл. – Что-то происходит!

– Ага! – прилетело в ответ.

Фотограф с тревогой понял, что сейчас уже с трудом видит спину идущего впереди мужчины.

– Веслав туман свой с пульта, что ли, включает? – продолжил Лёха. – Нашел игрушку?

– Попробуем еще быстрее идти, – предложила Вита. – Это нехорошо.

– Держись за мою куртку, – велел ее верный напарник. – Зоя, цепляйся за Виту.

– Кира! – Крат ухватил девушку за руку. – Не отпускай.

– Жалко все же, веревок не захватили, – напомнил с досадой Лёха. – Было бы про…

Он недоговорил. Нечто темное, размытое, появилось откуда-то слева. Кирилл услышал, как кто-то ломится через кусты. А потом еще и еще. Их нашли. Догнали.

Кто-то ухватил Кирилла сзади за плечо. Фотограф выпустил руку сестры и тут же, не глядя, размахнувшись, ударил нападавшего рюкзаком. Если там, в холле, Кирилл не успел испытать страха, то тут это чувство навалилось на него сразу. Слишком невнятны и жутки были эти фигуры в тумане. Слишком неожиданным стало нападение. Но Кирилл держался. Его удар отбросил нападавшего назад. И прежде чем кто-то еще успел напасть на молодого человека, он сам шагнул чуть в сторону и снова стал отмахиваться рюкзаком. Вслепую, суетно, почти истерично. На втором взмахе он опять по кому-то попал. Но в этот раз неизвестный нападавший устоял и даже умудрился перехватить руку фотографа. Холодные мокрые пальцы сжимали запястье. Чужие. Неживые. Кирилл ударил по руке одного из слуг колдуна свободной рукой. Со всей силы. Но освободиться не удалось. И страх стал сильнее. Превратился в панику, лишающую сил и способности соображать. Кирилл бил и бил по чужой руке. Пока кто-то рядом не пришел на помощь.

Кира издала какой-то звук, бросилась вперед, всем телом врезалась в того, кто держал брата. Хватка ослабла. И Кирилл тут же вновь пришел в себя. Наверное, именно от того, что услышал сестру. Фотограф схватил Киру за руку, пока она не поскользнулась и не упала. Придержал, а другой рукой снова взмахнул, все еще сжимая рюкзак. На этот раз им удалось сбить противника в грязь.

– Бежим! – велела сестра. – Зоя?

Кирилл увидел, как кто-то тянет сестру вперед. Судя по всему, это и была Зоя.

– Лёша? Вита? – прозвучал в тумане голос женщины. – Все хорошо?

– Более-менее, – отозвался идущий впереди мужчина. – Чуть прибавьте. Думаю, до ворот метров двадцать.

Кирилл решил, что это совсем немного. Но дались эти метры туристам тяжело. Фигуры слуг колдуна продолжали выныривать из тумана. На бегу Кирилл отбивался все тем же своим рюкзаком. Но больше он сейчас полагался не на силу этих ударов, а на скорость. Надо просто сбить этих тварей и успеть до ворот… Фотограф, как мог, спешил туда, тащил за собой сестру.

– Есть! – услышал он откуда-то спереди Лёхин победный крик. – Тут! Все живы?

– Не смешно, – выдала Кира.

Через несколько секунд они все стояли у решетки ворот.

Кирилл вымученно улыбнулся, пусть этого никто и не видел. Они смогли. Они почти выбрались! Ворота! И вдруг в голову пришла странная и неприятная мысль. А что с того? Там впереди лес! Тот самый лес, через который они вчера добирались до замка! До жути странный и страшный! Кто сказал, что ворота – это спасение? Ведь там, в лесу…

Но Лёха уже открыл створку, прошел вперед. Как и вчера, он держал металлическую дверцу, ждал, пока остальные переступят этот символический порог владений Веслава. А потом захлопнул дверцу.

– Припереть бы чем, – посетовал он. – Но кочерги кончились еще у дома.

– Бежим, – торопила его Зоя.

Кирилл считал это очень верным решением. Снова схватив сестру за руку, он поспешил вперед.

Странно, если вчера вечером лес казался страшным местом, где будто бы за каждым деревом скрывается некто, провожающий тебя злым и голодным взглядом, то теперь, после освобождения из владений колдуна, тут было намного спокойнее. Более того, туман снова чуть отступил. Уже от ворот видимость улучшилась. Можно было нормально разглядеть дорогу. Пусть все такую же неровную, непроезжую, ухабистую, но неразмокшую! Без скользкой грязи! И дождь заново утих, превратившись из холодного ливня в мелкую изморось. Магии Веслава не хватает на этот лес?

Туристы бежали. Не так быстро, как хотелось бы, но все же удалялись от ворот. Кирилл уже было обрадовался, что не сказал остальным о своих опасениях. Нет тут слуг колдуна. Они остались с ним. А сам Веслав, наверное, не может покидать свой двор. Но когда туристы добрались до первого поворота, сбоку из-под низких тяжелых веток елей выскочили они. Снова эти твари! Сразу штук десять! Трое мужчин и семь служанок все в тех же жутких платьях, чьи подолы все измазаны в грязи и порваны. Но эти существа не замечают таких мелочей.

Кирилл задвинул сестру себе за спину. Кира потащила за собой Зою. Лёха уже встретил первого из нападавших все тем же ударом своей сумки. И тут же пнул ногой одну из женщин. Вита удивительно ловко увернулась от еще одной нападавшей, ухватила женщину за волосы, ударила коленом ей в грудь и уронила противницу в грязь, придавив к земле. И буквально оттолкнулась от ее спины, прыгнула на спину еще одному слуге колдуна, что добрался до Киры и Зои. Сам Кирилл тоже атаковал. Одну из служанок сбил рюкзаком, другую ударил по лицу. Получилось на этот раз достаточно уверенно и сильно, женщину опрокинуло назад.

– Дальше! – скомандовал Лёха, буквально ногами пиная двоих, кто мешал им на пути. – Вита, руку!

Кирилл тоже ухватил сестру за рукав, посмотрел, как Зоя бежит вперед, чуть запыхавшись от тяжести своей сумки. Непривычно тяжелый груз на спине ей мешал. Как и то вместительное нечто, что женщина считала дамской сумочкой и чем она довольно успешно отбивалась от нападавших.

Они успели добежать до середины следующего отрезка пути, уже сквозь туман был виден новый поворот дороги, когда из леса выскочила еще одна группа слуг. И сзади по лесной дороге слышался топот второй стаи нападавших.

– Плохо! – коротко прокомментировал Лёха. И, на миг остановившись, полез куда-то под куртку.

– Что ты… – Вита недоговорила, рука одного из слуг вцепилась ей в плечо.

Девушка умело развернулась и ударила ногой. Кирилл даже удивился ее умению. Но тут же почувствовал, как некто вцепляется ему в плечи, кто-то буквально запрыгнул ему на спину. А перед фотографом уже стоял один из мужчин-слуг. Кирилл все же ударил его своим рюкзаком. Пусть враг на спине и мешал, сковывая движения. Следом за молодым человеком нападавшего ударила и Кира. Третий удар сумкой Зои по голове все же сбил врага. Сам Кирилл попытался скинуть тварь со своих плеч. Ухватил за одежду, тянул, резко крутанулся на месте. Существо потеряло равновесие, стало заваливаться на сторону. Но при этом оно тащило за собой вниз самого Кирилла. Он понимал, что не устоит, решил, что удар о землю будет не таким сильным, если упасть на противника.

Почти все получилось. И было не так и больно, хотя жестко. Зато хватка противника ослабла и Кирилл смог откатиться прочь. Стал подниматься, но тут же кто-то ухватил его снова за плечо, а потом за шею, стал сдавливать горло руками, душа фотографа. Он попытался вскрикнуть, стал махать руками, пытаясь избавиться от хватки. Еще чьи-то руки вцепились ему в бок. И вот тут почему-то стало больно. Будто в тело вонзили когти. Будто кто-то пытается разорвать Кирилла на части. Молодой человек забился, снова упал на землю, попытался откатиться в сторону. Хватка на горле ослабла, боль в боку на миг тоже погасла, но тут же невидимый враг снова впился в живот фотографа. Нагнув голову, Кирилл увидел одну из этих жутких женщин-служанок, которая сидела рядом с ним на земле и руками, голыми руками пыталась разорвать его плоть, прямо сквозь куртку и футболку! Оголтелые твари! Кирилл извернулся и врезал по голове существа кулаком, потом еще и еще. Но противная тварь не сдавалась. С ужасом фотограф увидел кровь, проступающую на ткани одежды.

А еще через секунду женщину отбросило прочь. Кирилл увидел сестру. Кира стояла, сжимая обеими руками не пойми где подобранную увесистую дубину.

– Спасибо! – хрипло произнес фотограф и даже попытался улыбнуться.

Слева донесся вскрик, а потом удар и звон разбитого стекла. Кирилл резко повернул голову. Зоя стояла посреди дороги, сжимая в руках разбитую бутылку. В воздухе запахло спиртным. А в следующий момент женщина выхватила из кармана зажигалку и чиркнула ею, один раз, второй, пока не показался крохотный огонек пламени.

Кириллу казалось, что время замедлилось. И все вокруг замерло. Он сам, сестра, которая пыталась помочь ему подняться с земли, твари, что окружали их со всех сторон. Где-то справа наверняка так же на миг остановился бой, который вели Лёха и Вита. Миг… огонек зажигалки лизнул пропитанную ромом одежду служанки колдуна. А потом лес потряс вой. Протяжный звериный вой, который издала загоревшаяся тварь.

И как по команде, остальные слуги колдуна вдруг шарахнулись в стороны, дальше от пламени, прыснули в стороны от Зои. Горящая тварь рванулась куда-то в сторону, под деревья, на кладбище.

– Жесть! – послышался удивленный, но явно радостный голос Лёхи.

Мужчина шагал ближе к Зое. Он вел с собой Виту, крепко ухватив девушку за талию. Она хромала.

– Огонь. – Зоя не отрывала взгляд от зажигалки в своей руке. – Они боятся огня.

– Любая хтонь огня боится, если верить сказкам, – отозвался мужчина. – Все в круг!

Кирилл в это время все же поднялся с земли. Вернее, сестра буквально собрала его, на себе вытянула наверх. Фотографа ощутимо качало. Он чувствовал слабость. Бок нещадно жгло. Он зажал рану рукой, уже привычно ухватил Киру за рукав, заставил себя двигаться. Ближе к остальным. Как велел Лёха.

Сам мужчина успел стянуть с себя куртку, заткнул за пояс нож. Кирилл даже не стал удивляться, откуда у Лёхи взялось оружие. Как-то вяло в голову вплыло воспоминание, что приятель купил его в Праге. Лёха обернул курткой протянутую Кирой дубину. Принял у Зои зажигалку.

– Сливовица, – Вита протягивала ему бутылку. – Сколько там? Градусов сорок есть?

– Сказали, больше шестидесяти, – вспомнила Зоя. – Разбей ее.

Сама она продолжала сжимать в руке импровизированную «розочку» и все оглядывалась на слуг колдуна, которые стояли напротив группы туристов. Не нападали, но все же преграждали им путь.

Факел занялся хорошо. Лёха шагнул ближе к толпе слуг, взмахнул новым оружием. Существа разом подались назад.

– Работает, – удовлетворенно решил мужчина и окинул своих быстрым взглядом. – Кто в каком состоянии?

– Живы, – мрачно отозвалась Кира. – Кирилл… Ты…

– Я дойду, – пообещал он.

Он верил, что сможет. Пусть фотограф чувствовал, что боль в боку по-прежнему пульсирует, зажимая рану, понимал, что ткань футболки и куртки пропиталась кровью, но он должен дойти.

– Дамы, помогите ему, – распорядился Лёха. – Идем.

И они с Витой шагнули вперед, прямо на толпу слуг колдуна. Лёха замахал в воздухе факелом. Как заправский цирковой жонглер. Твари шарахнулись в стороны.

– Держитесь ближе! – снова скомандовал Лёха.

Кирилл почувствовал, как его подхватили под руки с обеих сторон, как Кира забрала его рюкзак, как с другой стороны Зоя чуть уперлась в его плечо своим, будто поддерживая молодого человека.

Они прошли мимо слуг Веслава.

Кирилл услышал, как Вита твердо сказала:

– Сама! – и чуть отстранилась от своего напарника.

Лёха кивнул, отпустил ее, тут же развернулся, пошел спиной вперед, продолжая размахивать факелом, сдерживая стаю слуг колдуна, как бешеных собак.

Медленно. Очень медленно, преследуемые, пусть и на расстоянии, все теми же тварями, туристы миновали второй поворот. Кирилл понятия не имел, сколько еще им тащиться по этому лесу. Он сосредоточил все свои силы на том, чтобы держаться прямо и шагать. Он уже не замечал тумана, или, возможно, магия Веслава почти рассеялась. Кирилл шел. Уговаривая себя с все большим трудом делать каждый следующий шаг. Он должен держаться. Ради сестры.

Кира была рядом. По-прежнему держала его за руку. Только теперь не он ее, а сестра сама вела его за собой. Волосы ее растрепались, на скуле зрел синяк, еще изредка Кира потирала грудь, будто ей было трудно дышать. Она думала, Кирилл не заметит.

С другой стороны от фотографа шла Зоя. Измученная, в разорванной куртке, она тащила свою сумку на локте чуть согнутой руки и ею же придерживала Виту. Последней досталось немало. Девушка по-прежнему хромала, от ее куртки вообще мало что осталось, и Вита явно мерзла под все тем же мелким моросящим дождем. Но держалась. Она все время оборачивалась на Лёху.

Мужчина все еще двигался спиной вперед, удерживая с помощью факела на расстоянии тварей. Огонь горел уже с трудом, все же дождь не переставал. Лёха уже не только скинул куртку, но и достал из сумки еще какую-то одежду, которой заново обмотал палку, и изредка подливал в пламя остатки алкоголя. У мужчины явно болело плечо. Еще с той первой драки в замке. Пусть он и не подавал вида. Но все же было заметно, что тащить свою сумку ему уже тяжело. Она волочилась сейчас по земле, придерживаемая за ручки. Вся рваная и замызганная.

И все же они двигались вперед. Дорога петляла. Кирилл пытался считать повороты. Как и вчера, казалось, что туристы бродят по кругу. Кирилл вымотался. Рана все больше заставляла его наклоняться вперед, почему-то при этом становилось хоть немного легче. Сколько им еще идти? Туман, правда, практически рассеялся, и фотограф думал, что это хороший знак. Он бережно проверял фотоаппарат, чудом переживший драки в своем футляре на шее Кирилла.

А потом произошло это.

– Ого! – удивленно воскликнул Лёха. – Интересно. Это хорошо или плохо?

Все оглянулись. Твари Веслава застыли где-то шагах в десяти сзади. Столпились на дороге кучей, размахивали руками, но не двигались с места. Будто не могли пересечь какую-то заветную черту.

– У него магия кончилась? – предположила иронично и устало Вита. – Батарейки сели?

– Если только он не решил попробовать что-то другое из своей программы, – предположила Кира в ответ.

– Нет, – Кирилл сам поразился, как глухо звучит его голос, и чуть откашлялся, прочищая горло. – Нет. Просто кончилось кладбище.

– Что? – удивилась Зоя.

– Кладбище, – повторил фотограф. – Тут, в лесу. Он же сам говорил. Эти слуги. Если мы думаем, что они уже давно не живые. Откуда они еще могли взяться?

– Ага! – теперь Лёха уже точно приободрился. – Тогда… Почему-то они не могут уйти за границы, где кончаются могилы. Ну… Да и без разницы. Главное, отстали.

– И значит, это скоро кончится, – дополнила Зоя.

Лёха наконец-то развернулся лицом вперед, факел он не бросал, только повесил сумку себе на плечо, уже не скрываясь, болезненно поморщился при этом.

– Живой? – спросил он Кирилла.

Молодой человек только кивнул.

– Давай сюда, – Лёха ухватил его под локоть.

– Ты сам… – попытался протестовать Кирилл.

– Забудь. Двинули, пока есть шанс.

Они выбрались. Спустя еще четыре поворота лес стал редеть, и скоро они вышли на опушку. Посреди поля торчал их автобус. Уже никто не удивлялся, что дорога, а заодно и все кругом, выглядит иначе. Никакого болота, никаких следов вчерашней иллюзии колдуна.

Последние шаги Кира и Лёха буквально тащили Кирилла вперед. Они затолкали фотографа в автобус, усадили на ближайшее сиденье.

– Дай гляну. – Лёха был рядом, умело расстегнул на молодом человеке куртку, откинул промокшие от крови полы прочь, вытащил из-за пояса джинсов футболку. – Выглядит… не очень. Не хотелось бы пугать дам более крепкими выражениями. Кто-нибудь, девчонки, поищите аптечку.

Кириллу кое-как залили рану перекисью водорода, заложили ватой и перевязали. По словам Лёхи, этого хватит ненадолго. У фотографа начинался жар.

– К черту, – высказался мужчина. – Едем. Где-то тут должна быть хотя бы захудалая деревня.

– И что? Ему надо к врачу! – Кира явно паниковала.

– Вот в деревне и найдем! – Лёха перелезал из салона на водительское сиденье. – Хоть коновала! Но главное, с какими-то знаниями медицины в голове! Этот наш бывший водила, к счастью, даже ключи в замке зажигания оставил.

Кирилл погружался в странную полудрему. Ему было душно. Но тепло в то же время приносило и облегчение. Он слышал, как легко Лёха завел мотор, почувствовал, как автобус трогается с места и начинает разворачиваться. Они молодцы. Они выжили и смогли сбежать… По ухабам автобус немного трясло. А может, это от начинающегося озноба. Кирилл засыпал. Ему мерещились странные тени в лесу, виделась одинокая мужская фигура, стоящая посреди дороги в каком-то поле. Так похожая на Веслава. Колдун странно вскинул руки к небу, а потом выставил их ладонями вперед.

В следующий момент автобус будто налетел на невидимую стену. Кирилл потерял сознание.

25 глава

Вита пришла в себя. Вернее, просто проснулась. Она распахнула глаза. Над ней был белый обычный потолок. Посреди которого висел какой-то убогий светильник. Комнату заливал солнечный свет. И первая ее мысль была совершенно дурацкой. Она забыла солнцезащитные очки…

И только тут пришло осознание. Солнце… Нет тумана и дождя. Они выбрались! Облегчение было таким полным и бескрайним, что на глаза навернулись слезы. Вита часто заморгала, прогоняя их. Постаралась собраться. Она еще не знает, где оказалась. И что с остальными. Она даже еще не понимает, что с ней.

Чуть пошевелившись, девушка поняла, что у нее явно болит нога и вообще общее состояние какой-то слабости и избитости. Это не расстраивало. Болит, значит, точно жива. Еще не отрывая голову от подушки, Вита попробовала осмотреться. Окно, кресло, ее кровать. Чистенько, и все такое стерильно-светлое. Больше всего помещение напоминало больничную палату. Только слишком чистую и аккуратную.

И тут Вита поняла, что рядом кто-то есть. Все же первым был испуг. А если… Девушка поспешила повернуть голову. Невысокая фигурка, в белом халате, в шапочке, под которую убраны волосы. Медсестра, которая что-то делала на небольшом столике у стены.

– Извините… – прошептала Вита. Голос слушался ее плохо, казался непривычно хриплым и слабым. Девушка попыталась чуть откашляться, как-то прогнать стоящий в горле ком.

– Извините! – повторила она уже решительнее. – Можете подойти?

Медсестра вздрогнула и резко развернулась. Чуть подалась вперед. Как-то опасливо. Посмотрела на пациентку. Вита улыбнулась женщине. Та вдруг резко взмахнула руками и, что-то пробормотав, кинулась вон из палаты.

Вита подождала еще несколько минут, но никто так и не пришел. Она хотела попробовать встать, хоть как-то размять мышцы, оценить свое состояние в полной мере. Но вместо этого снова уснула.

В следующий раз она проснулась к вечеру. И снова рядом кто-то был. Вита повернула голову. У ее кровати сидел Лёха. Все та же непослушная челка падает на глаза, та же веселая улыбка, свежий шрам на щеке, свежая белая футболка и какая-то повязка, фиксирующая руку, из-под рукава на плече заметны бинты.

– С возвращением, соня, – ласково произнес он.

И Вита заплакала. Кажется, Лёха испугался. Подался вперед, попытался как-то неуклюже обнять. Девушка сама потянулась к нему, обвила руками шею, стараясь не задеть раненую руку, прижалась к мужчине. Он гладил ее по спине, говорил что-то ласковое и успокаивающее, целовал легко ее волосы.

Все же ей удалось успокоиться. Отпускать Лёху не хотелось. Она неуклюже села, но его ладонь так и не выпустила из рук. С ним надежно, тепло. Нестрашно.

– Где мы? – первым делом спросила она.

– А черт его знает, – мужчина чуть дернул здоровым плечом. – Какой-то мелкий городишко все в той же Польше. Название не спрашивай, ты знаешь, я их не выговариваю.

– Остальные? – тут же забеспокоилась Вита.

– Живы, – ответ был слишком коротким.

Она нахмурилась.

– Зойка лучше всех, – стал рассказывать Лёха. – Почти не пострадала. Немного растянула запястье. Ну, сама понимаешь, синяки и прочую мелочь я не считаю. Как и общий пережитый стресс. Кира тоже неплохо. Как и у тебя, вывих лодыжки. Кажется, даже так же правой. Ну, еще трещина на ребре. Я, как видишь, в той же форме. Царапины, синяки и сломанная ключица.

– Кирилл? – она спросила с опаской. В рассказе Лёхи все время проскальзывало нечто, какая-то недоговоренность. А значит…

Он перестал улыбаться. На миг отвел взгляд, но потом все же нехотя ответил.

– Он жив, – сказал мужчина о самом главном. – Серьезные повреждения внутренних органов. Каких – снова не знаю, я не врач, пара сломанных ребер. Говорят, это все проходящее. Только… Он не приходит в себя.

– Кома? – почти с ужасом уточнила девушка.

– Не знаю! – Он с досадой поморщился. – Вита… главное, жив. Тут представитель приехал. Из консульства. Он сказал, что вроде ждут какого-то специалиста.

– А врачи? – Вита не умела просто так сдаваться и принимать обстоятельства как есть. Она привыкла действовать. Или хотя бы надеяться.

– Они тут все какие-то… – Лёха состроил гримасу. – Не слишком разговорчивые они, я тебе доложу. И вообще, смотрят на нас, будто мы прокаженные. И типа все не понимают русский, конечно.

– Но хоть кто-то что-то говорит? – она все равно пыталась понять. – Консул этот или кто он там? Про нас? Про Веслава? Про все это?

– Официальная версия – автокатастрофа, – с неприятной иронией выдал мужчина. – Наш автобус перевернулся. Шесть трупов. И пятеро нас. Обломки почти что кораблекрушения.

– Серьезно? – Виту такое не устраивало. – И как это? Мы пробыли в замке сутки! Как это все объясняет официальная версия? А повреждения на… телах? И вообще!

– Успокойся, – посоветовал Лёха. – Сначала давай встанем на ноги. А потом… Я еще не знаю, что делать, но что-то надо будет придумать. Вита, главное сейчас выписаться из этой странноватой больнички, свалить, а потом уже разбираться с остальным. И… главное, чтобы Кирилл пришел в себя.

– Вот это точно, – согласилась она.

Всего несколько минут разговора, но Вита уже чувствовала себя измотанной. Глаза просто закрывались, даже сидеть было трудно. Лёха помог ей лечь.

– Моя бабушка считала, что сон – лучшее лекарство, – ласково заметил он. – Выспись. Все пройдет, Вита. Не сразу, но… Теперь уже точно все должно быть нормально.

Она сонно кивнула. Девушка все еще держала мужчину за руку.

– Не уходи, – пожимая ласково его пальцы, попросила она. – Будь со мной, Лёша. Пожалуйста.

– Обязательно, – пообещал он.

Вита снова спала. Сон, наверное, лечил. Но сновидения были неприятны. Вита снова оказывалась в замке. Видела тело Юли у подножия лестницы, видела, как тот слуга несет в погреб труп Светы. А еще Веслав. Он появлялся в ее снах часто. Будто смотрел на девушку сквозь зеркало. Улыбался своей обычной псевдорадостной улыбкой. И чуть кивал Вите, будто приветствовал. Иногда ей снилось, что он здесь, в ее палате, стоит у изножья кровати, или будто она просыпается и видит, как он идет мимо по коридору. Вита упрямо считала, что эти кошмары просто последствия произошедшего. Не больше. И ничего за этим не стоит. Она упорно убеждала себя в этом.

Еще через два дня девушка чувствовала себя почти здоровой. Синяки на теле потускнели, нога практически не болела, хотя ходить было еще немного трудно. Вита по-прежнему слишком быстро уставала, но держалась. Лёха прав, главное сейчас убраться прочь. Из больницы. Из этого неизвестного городка, из Польши. Домой! Просто – в Россию! А там уже все будет хорошо.

После завтрака, который приносила все та же неразговорчивая и пугливая медсестра, к ней заглянул какой-то мужчина. Говорил по-русски. Как-то представился. Похоже, тот самый представитель консульства. Вита приготовилась к разговору, но посетитель лишь осведомился о ее здоровье, убедился, что она способна передвигаться самостоятельно, и попросил спуститься с ним вниз. В парк.

Они сидели на лавочке, обнявшись. Кира и Зоя. Старшая из женщин выглядела лучше. Как и всегда, моложавая, ухоженная и необычно уверенная в себе. Она гладила девушку по голове, что-то тихо и ласково ей говорила. Когда Вита приблизилась, по-прежнему немного хромая, Зоя встретила ее теплой милой улыбкой, от которой становилось как-то очень хорошо и спокойно. Кира резко вскочила, высвободившись из рук старшей приятельницы, бросилась вперед. Она выглядела измученной, в глазах застыло неприятное ожидание худшего.

– Ничего, – так же обняв Киру, твердо сказала Вита. – Мы справимся. Я буду с тобой. Столько, сколько нужно. Кира, с ним все будет в порядке. Мы это сделаем.

Девушка слабо улыбнулась и прошептала «спасибо». Вита посмотрела вдоль аллеи. Будто почувствовала. К ним шел Лёха. А с ним какой-то мужчина. Высокий, широкий в плечах, будто борец. На вид незнакомцу было лет сорок или чуть больше. Коротко стриженные темные волосы, открытое лицо, в глазах затаилась веселая улыбка.

Лёха прошелся по кругу, обнял и расцеловал каждую из женщин, шепнул комплимент Зое, слова поддержки Кире. С Витой рядом он так и остался, уже привычно взял девушку за руку, усадил рядом с собой на лавочку. Женщины устроились на такой же, стоящей напротив. Незнакомец уселся справа от Виты, на некотором расстоянии.

– Вот, – не слишком тактично указав на мужчину, сказал Лёха. – К нам парламентер.

– Снова из посольства? – поинтересовалась Вита с некоторым скепсисом.

– Не совсем, – незнакомец улыбнулся, довольно приветливо. – Вообще-то я врач. Если быть точным, психиатр. Или психотерапевт. Меня зовут Давид.

Вита покосилась на Лёху. Однажды он рассказывал девушке о некоем Давиде. И тоже о психиатре. Мужчина смотрел на специалиста с таким же настороженным удивлением.

– Странное совпадение, – позволила себе прокомментировать Вита. – Но… Будем знакомы.

– Да, – немного рассеянно откликнулся Давид. – Моя задача, конечно же, поговорить с вами о вашем душевном состоянии после случившегося. И еще о том, как помочь вашему брату, Кира.

То, что этот врач знает ее имя, девушку, казалось, испугало. Вите это не понравилось.

– А стоит ли? – спросила она с привычным несколько показным веселым вызовом. – Думаю, каждый из нас потом с удовольствием пообщается об этой автокатастрофе с вашими коллегами. Только дома. В России.

– Конечно, – охотно согласился Давид и, сделав небольшую паузу, осведомился: – Но будете ли вы говорить о том, что было до нее? До аварии?

Вита снова переглянулась с Лёхой.

– Похоже, не совпадение, – сказал мужчина, глядя на Давида уже немного иначе, не так настороженно. – Мне как-то об одном человеке рассказывали. Кто неплохо смыслит в таких делах. И его тоже звали Давидом. И кстати, он тоже был психотерапевтом. Ко всему прочему.

– Надо же! – на этот раз их гость выглядел искренне веселым. – Не думал, что у меня такая широкая известность.

– Подождите! – Зоя смотрела на Давида с некоторой опаской. – Так вы знаете, что с нами случилось на самом деле?

– Вообще, – теперь Давид стал серьезным, – об этом знают все. Этот городок, еще в недавнем прошлом большая деревня, он стоит на землях Веслава.

Туристы напряглись. Вита вдруг со страхом подумала, что ее сны – это не какие-то там последствия пережитого стресса. И если они еще на его земле…

– Успокойтесь, – специалист выставил примирительно руки перед собой. – Сейчас вы в безопасности. И чтобы так оставалось и дальше, мы немного задерживаем вас именно здесь. В этой больнице. Хотя уже можно было бы всех, кроме Кирилла, конечно, поселить в местной гостинице. Только дело в том, что она располагается как раз в городском особняке хозяина замка.

– Уговорили, – за всех отозвался Лёха. – Мы как-нибудь тут поживем. Хотя признаюсь, персонал тут отвратительный.

– Да, – согласилась Кира. – Они отказываются со мной разговаривать. Я ничего толком не могу узнать о состоянии брата!

– Мне даже еду оставляют у двери, – сообщила недовольно Зоя.

– Неприятно, я понимаю, – признал Давид. – Местные вас боятся. Ведь, как я уже сказал, все знают, откуда вы вернулись. Для них вы проклятые, на вас печать Веслава. Пусть на самом деле это и не так.

– Они тоже… – Зоя подбирала слова. – Если они знают о нем, они тоже как-то с ним связаны?

– Это обычные люди, – пояснил им рассказчик. – Главное, живые. Чем они уже отличаются от слуг хозяина замка. Просто…

Он чуть пожал плечами.

– Я постараюсь объяснить, – пообещал Давид. – Вот, к примеру, дома у вас в России. Есть же городские легенды или мифы о каких-то местах, что-то вроде страшилок. И такие истории знают все. Ведь так? Этим байкам уже сотни лет. Люди даже сами не знают, верят ли они в них. Но при этом относятся к ним как к самому собой разумеющемуся. И если что-то случается плохое, просто списывают на старую легенду.

– Но не до фанатизма же, – возразила Вита.

– И тут с вами соглашусь, – их новый знакомец снова улыбнулся. Получалось у него это все же очень душевно и как-то располагающе. Что самое удивительное – искренне.

– Мы с вами сейчас в польской провинции, – продолжил Давид. – Здесь многое не меняется веками. Да, появились блага современной цивилизации, люди спокойно и легко их используют. Как и везде в мире. Но сознание… Традиции, уклад, многое осталось прежним. В том числе и страх перед тем, кто живет в замке. Для них он не совсем и легенда. Он часть их бытия. И так же традиционно, как и их деды и прадеды, современные жители этого места не называют его по имени.

– Прямо, как в Гарри Поттере, – усмехнулась Кира. Вита заметила, что ее приятельница немного оживает, отвлекается от своего горя, становится похожей на прежнюю себя. – Тот, кого нельзя называть?

– Не совсем, – аккуратно возразил ей специалист. – Хотя такие табу общеприняты и традиционны. Не называть зло, чтобы его не накликать. Но тут Веслава просто зовут его обычным прозвищем. Ворон.

– Подождите! – Зоя чуть нахмурилась, вспоминая. – Света же говорила о нем! Помните? Как раз, когда мы ехали туда…

– А! – закивал Лёха. – Я тогда еще предлагал сменить ему имя на Черного Яноша. Света точно рассказывала. Но мы почему-то запомнили все только о ведьме.

– О Катаржине, – открыто назвала имя Кира.

– Все верно, – подхватил Давид. – И эти две истории связаны на самом деле. Я расскажу. Все это произошло где-то в начале девятнадцатого века. В соседнем городе жил помещик. Довольно зажиточный. Его дочерью и была Катаржина. Кстати, их дом сохранился до сих пор, но думаю, экскурсию туда вам лучше не предлагать!

Он снова задорно улыбнулся. Вита поймала себя на том, что и сама невольно улыбается в ответ. Давид начинал ей нравиться.

– Так вот, – между тем продолжал он, – Катаржина на самом деле считалась красавицей, на самом деле обладала даром. А еще и довольно скверным характером. Что несколько важно для нашей истории. Как вам наверняка рассказали, с помощью своей магии ей удалось влюбить в себя нового пана, что обосновался в этих землях.

– Ежи! – вспомнила Зоя.

– Он самый, – подтвердил Давид. – Катаржина переехала в замок. Очень скоро местные поняли, что она ведьма. Многие пострадали от ее, как принято говорить, дурного глаза. И конечно, слухи о новой хозяйке быстро расползлись по округе. А заодно стали расти и множиться. Как это и принято, все беды списывали на ведьму. Еще часто судачили о том, что Катаржина не слишком с мужем ладит. Ну, и конечно, когда родился наследник, тут же распустили слух, что мальчик вовсе и не от мужа, а от самого Дьявола.

– После знакомства, – заметила Зоя, – в чем-то я готова с ними согласиться. Хотя… мы же видели портреты.

– Да, тут и теста ДНК не надо, Веслав точно от Ежи, – подтвердил Лёха.

– Что и естественно, – напомнил Давид. – Но вот есть нюанс. По моей профессиональной части, так сказать. Катаржине именно этот слух весьма нравился. И, похоже, она упорно повторяла это и сыну, и мужу. В общем, отец как-то уже и сомневался в своей причастности к рождению Веслава. Тем более что у мальчика рано проявились сверхъестественные способности. Короче, отношения в семье были явно нездоровыми. Мальчик не слишком верил в Дьявола. И как это всегда бывает, очень болезненно реагировал на слухи. Наследие отца, его титул, земли, а главное, дом стали для него своего рода навязчивой идеей. Веславу было важно быть наследником Ежи. Особенно когда тот вдруг погиб. По слухам, и в этом тоже винили Катаржину. И не только крестьяне соседних деревень. Сын тоже так думал. Смерть отца стала началом раскола между Катаржиной и Веславом. А вскоре на земли нового молодого пана пришел цыганский табор. У барона была такая красивая дочь…

– Мария, – подсказала Кира.

– Она, – подтвердил их рассказчик. – Самая важная фигура в нашей истории. Как вы, похоже, знаете, Мария стала женой Веслава. Что не нравилось Катаржине. Говорят, как в старых сказках, уже стареющая пани завидовала красоте невестки.

– Так в смерти Марии виновата тоже Катаржина? – удивилась Зоя.

– Нет, – возразил Давид теперь уже даже без улыбки. – Мария погибла сама. Дело в другом. Как, я думаю, вам уже понятно, молодой пан, выросший в подобных условиях, вряд ли мог построить нормальные отношения с женой. О любви с его стороны речи не шло. Это был абьюз. Для Веслава Мария стала очередной вещью, принадлежностью к дому и наследству. Собственностью. Что было для него важно. И когда женщина начала сопротивляться такому отношению, уже понятно, что ничего хорошего выйти из этого брака не могло.

– Она же была цыганкой, – напомнила Вита. – У их племени свои законы, правила. Они народ кочевой. Думаю, ей было непросто. С этой ненормальной семейкой.

– Все верно, – продолжил специалист и, чуть помолчав, признался: – Пусть я давно работаю с существами, обладающими магией, но если честно, сам смыслю в этом деле не так много. Как мне объяснили, Веслав может работать со стихиями. То есть как-то влиять на воду, огонь и прочее. Отсюда его умение влиять и на погоду.

– Насмотрелись, – согласно кивнула Кира. – Туман и дождь.

– Тогда было так же, – вернулся Давид к своему рассказу. – Мария ушла именно в туман. И похоже, заблудилась, упала, была ранена. Когда муж нашел ее, женщина умирала. И да, вы правы, у цыган своя культура, а заодно и своя магия. Легенда гласит, что муж обещал забрать себе душу умирающей, если уж не способен вернуть себе живую женщину. Он не мог смириться с тем, что потеряет ту, кто принадлежит ему. Тогда Мария обрекла его на вечное одиночество и каким-то образом лишила его власти над собой. А после уже сам Веслав, от злости на то, что не может получить желаемое, обещал умирающей жене, что будет забирать души любого, кто попадет на его земли. Такие слова и при таких обстоятельствах в магии имеют большую силу. Потому пан живет долго и делает то, что делает.

– Ага, – отреагировал с недоброй иронией Лёха, – потому Веслав чертов бессмертный маньяк. О чем мы все тут и так знаем.

– Мне было нужно объяснить вам, как это случилось, – напомнил специалист, – потому что это важно. И это объясняет очень многое из того, что произошло с вами. Я говорил, Веслава тут называют Вороном. И вот тут дело не в каких-то там мифологических причинах. Просто эта птица была изображена на его гербе. И там же выбит девиз. Он гласит: все, что принадлежит мне, останется моим. Эти же слова стали частью его проклятья. С их же помощью он забирает души тех, кто попадает в его дом. И еще момент. Просто, чтобы закончить эту историю. Первой, чью душу он забрал, была именно его мать. Катаржина. Не знаю, но возможно, все же Веслав испытывал к Марии хоть какие-то чувства. Опять же, согласно легенде, вернувшись домой с трупом жены, он поднялся наверх отомстить матери за то, что она гнобила девушку, возможно, считал, что из-за этого Мария решилась уйти от него. Катаржина бежала от сына, споткнулась на лестнице и упала. Возможно, ее могли бы спасти, но Веслав решил иначе.

– Что-то такое он говорил, – вспомнила Вита. – Только в очень сокращенном варианте. Без подробностей. Он вообще любит рассказывать о тех, кого убил. Мы наслушались. Я даже думала сначала, что пан травит нам эти байки, чтобы потом убивать нас по тем же сценариям.

– Ну… – их новый знакомец чуть развел руками и позволил себе чуть ироничную улыбку. – Как уже сказал Алексей, Веслав все же маньяк. И такие игры вполне в его стиле. Пану нравится не просто убивать, а еще и развлекаться, запугивая своих жертв. Это классическое поведение серийных убийц.

– Ладно, – Вите не очень понравилось, что в чем-то все же пан их переиграл, что получил хоть какую-то «дань» даже с тех, кто смог от него сбежать. Но было и еще кое-что, что она хотела выяснить. – Но важно, что Зоя оказалась права. Каждый из наших погиб потому, что взял одну из вещей пана. Саша достал Таро. Юля приняла платье. Профессор нашел какую-то книгу. Владимир тупо захотел выпивки. Света погибла, потому что Настя подложила ей браслет.

– Каждое проклятье – это некая формула, – пояснил Давид. – Оно имеет «крючок», то есть работает при соблюдении четких условий. Веслав хотел забрать души, потому ему было нужно, чтобы каждый из вас это самое условие выполнил. А значит, получил некую вещь из его дома. Изначально условие было немного более точным. Выбранная человеком вещь должна была быть особенной для него. Желанной. По-настоящему. Но да, Веслав по-прежнему имеет психологию маньяка, а значит, он еще и любит убивать, потому в результате он готов сам формировать необходимое условие, обманывать свое проклятье, и для того, чтобы получить новую жертву, теперь подходит уже любая вещь.

– Не совсем, – угрюмо заметил Лёха. – Саша хотел увидеть те карты, а Юля хотела то платье. Профессор… Думаю, дело было даже не в конкретной книге. Он просто был в библиотеке, там, где чувствовал себя счастливым. Так же и со Светой. Тот браслет, как говорили девчонки, вообще не в ее стиле. Но именно Света понимала толк в украшениях. Они были ее слабостью. Но… А Настя? Она не брала ничего, и все же, как нам сказали, ее труп нашли вместе с остальными.

– Она хотела дом, весь его дом, все, что там было, – напомнила Вита. – Он убил бы ее в любом случае. Но мне непонятно другое. Он забрал души. Всех наших. Они стали частью его дома. По идее, в замке должны были появиться новые слуги. Но тела нашли в автобусе. Это как?

– А вот это самая неприятная часть, – предупредил с сожалением Давид. – И я опять начну с истории. Да, местные всегда знали о Веславе и его доме. Потому что многие там умирали. Кто-то случайно заходил в его лес в поисках хвороста в холодную зиму или даже, отчаявшись, в голодные годы рисковал пойти в замок с целью воровства. Эти люди погибали. Иногда Веслав и сам завлекал к себе жертв. Навлекая туман, в котором некоторые забредали на его землю случайно. Как вы. Но были и другие случаи.

Он чуть помолчал, видимо, подбирая слова.

– Веслав богат и властен, – начал специалист чуть иначе. – И всегда есть те люди, кто надеется получить от таких, как он, что-то для себя. Они наивно полагают, что пану нужны их услуги. В общем, были всегда и те, кто уходил в замок по своей воле. Или, будем более честными, по своей жадности. Вот их вы и видели там. А души умерших… Их слишком много было за годы. Веславу неинтересны те, кого он победил. Потому тела погибших из вашей группы нашли в автобусе. Он вернул ненужное.

– Подождите! – строго попросила Зоя. – Но ведь именно такой была Настя! Она хотела все. Хотела остаться там. Она погубила Свету по его указке, пыталась подсунуть нам эти подарочки от пана.

– Кстати, да, – согласился Лёха. – Я уже представлял, как она там бродит по комнатам в том же уродском коричневом платье, как у других служанок. Но тогда почему…

– Это я хотел узнать у вас, – перебил его Давид. – Понимаю, это тяжело и неприятно, но все же, не могли бы вы рассказать мне, как вам удалось выбраться из замка? И дело даже не в этой девушке, о которой вы говорите. Важно другое. Кирилл.

– В смысле? – Кира тут же бросилась защищать брата. – Вы же не думаете, что… Он точно не брал никаких вещей! Даже та же Настя сказала, что дело было только в фотографиях! Кирилл устроил пану фотосессию, чтобы отвлечь его, пока мы искали доказательства в замке.

– Вот о том и речь! – с воодушевлением откликнулся специалист. – Мне нужны все эти подробности. Понимаете… Да, Кирилл пострадал больше вас всех, в физическом плане. Но это все поправимо, хотя и потребует долгого периода лечения и восстановления. Только важнее, чтобы он пришел в себя. А вот это… Боюсь, каким-то образом Веслав еще держит его. Потому что, поверьте, с медициной состояние вашего друга никак не связано.

– Мы все еще по сути на его земле, – рассудила Вита. – И… мне снятся сны. Где есть пан. Так что, может быть, вы и правы.

– Мне он тоже снится, – призналась чуть испуганно Кира.

Зоя только кивнула.

– Ага, – снова подтвердил Лёха. – Если что, я вообще был согласен, что по возвращении мне реально надо было бы посетить мозгоправа. По той же причине. И если так… Думаю, стоит рассказать вообще все. С момента, как мы попали в замок.

– Хорошая мысль, – подтвердил Давид.

26 глава

Лёха злился. Хотя пытался этого не показать, не пугать женщин. Особенно Виту. Еще день назад он чувствовал себя почти счастливым. Он все вспоминал, как там, в палате, девушка попросила его остаться с ней. Не на минуту, не на час. Лёха прекрасно понял, что это было обещание, признание с ее стороны. У них был шанс!

И мешало наконец-то возможному счастливому будущему только одно. Как раз эти чертовы сны. Но… Это все еще не кончилось! Лёху это взбесило. Та самая злость на Веслава вспыхнула снова. За себя, Виту, Зою и Киру. Но прежде всего за Кирилла. Чертов ублюдок! Этот пан! Они вырвались, они хоть в чем-то его переиграли. И отдать ему теперь одного из выживших? Нет, если этот Давид на самом деле способен им помочь, Лёха готов хоть поминутно пересказать все, что было в замке.

– Все началось с водителя, – стал рассказывать он.

Женщины дополняли его, вспоминая мелкие детали, даже какие-то свои мысли или наблюдения. Когда Лёха рассказывал о своей стычке с паном в библиотеке, Вита победно усмехнулась, Кира показала поднятые вверх большие пальцы, Зоя тоже поддержала его кивком. Давид слушал, достав блокнот, даже что-то изредка туда записывал. Иногда задавал какие-то вопросы. Странно, но Лёха ему верил. Или верил в него и его помощь. Хотя… Кое-что Лёху все же напрягало, но свои опасения он решил оставить на потом.

– Спасибо, – когда туристы закончили свой рассказ, поблагодарил их специалист. – За откровенность и за все подробности. И теперь я могу помочь найти ответы на многие вопросы. В каком-то смысле пока еще вы все реально связаны с Веславом. Вы приняли его гостеприимство.

– Если так рассуждать, – недобро усмехнулась Вита. – Мы ели в его доме. Это тоже засчитывается? Что мы якобы приняли что-то принадлежащее ему?

– Нет, конечно, девиз его дома имеет более глубокий смысл, – возразил Давид. – Только все-таки каждому из вас что-то из показанных вам вещей нравилось. Первый миг, тоже простое человеческое восхищение красотой, вот это можно и зачесть. С его точки зрения. И это же объясняет смерть Насти. Вернее, тот факт, что он забрал ее душу и убил, а не превратил в слугу. Настя для вас выбирала вещи по своему вкусу. Она брала то, что понравилось. А значит, была обречена.

Специалист на миг замолчал, обвел всех слушающих взглядом.

– Ну, вообще, – продолжил он с явной неохотой, – если бы все пошло по сценарию пана, возможно, Настя получила бы возможность стать служанкой в его доме. Конечно, тоже посмертно, о чем наверняка она не задумывалась. Но дело в том, что вы впятером все же сбежали, отказавшись от подарков. И к вашей большой удаче, как теперь выясняется, именно в тот момент, когда вы вылезли в окно, задержав слуг Веслава, сам колдун находился не в лучшем состоянии. Потому туман был вначале и не таким сильным, что вам значительно помогло. Чтобы нагнать вас, пану необходимо было восстановить силы. Не думаю, что он так уж нуждается в лишних слугах, а вот в пище для своей магии в тот момент нуждался очень. Потому Настя и умерла.

Лёха нахмурился. Нет, честно, угрызений совести у него не было. Но все же узнать такое было неприятно.

– Выходит, в каком-то смысле именно я виноват в ее гибели? – произнес он. – Не набей я пану морду, она бы выжила?

– Недолго, – напомнил Давид, – и уже точно как специалист-психотерапевт вам скажу, что не стоит брать на себя такой груз ответственности. Настю погубило все то же: ее собственная жадность и глупость. Она могла уйти с вами и осталась бы жива.

– Ну да, – согласилась с ним Вита. – Я даже пыталась тащить ее насильно. И сейчас мне нужно было бы винить себя, что все же отказалась от этой идеи. Что так же врезала ей, как Лёха Веславу. Но вот лично у меня никаких угрызений совести нет. Она предала нас. Она сознательно помогла убить Свету. Да в каком-то смысле и профессора тоже. Так что… Она получила то, что заслуживает. Даже если вы со мной не согласны.

– Простите, – Кира выглядела взволнованной и откровенно несчастной. – Можете говорить обо мне что угодно, но мне сейчас наплевать. Я согласна, Настя сама выбрала то, что заслужила. Но мне она не интересна. Вы обещали, что найдете способ помочь Кириллу, если мы все расскажем.

– И он есть, – подтвердил Давид. – И даже лежит на поверхности. Смотрите, что получается. Веслав дал Насте приказ подложить вам всем подарки, пока вы искали доказательства против него. Всем. Кроме Кирилла. Потому что у него уже было что-то, на что можно смотреть. Только Настя выполняла приказ как раз в тот момент, когда Кирилл делал фотографии. Что-то не сходится.

– Да, – согласилась Зоя. – Более того, снимки с фотоаппарата он точно уничтожил!

Лёха слушал их и вспоминал. Почему-то тот момент, когда они с Витой познакомились с фотографом. Это было на второй день поездки, во дворе замка с совершенно не выговариваемым названием. Лёха тогда еще сохранил его себе в электронном блокноте. Кройценштайн. Они ходили вдвоем с девушкой по двору, поднимались на замковую стену. Вите нравилось. Она выглядела счастливой.

Лёха тогда заметил какого-то парня с фотоаппаратом. Вита явно привлекла его как модель. Молодой человек выбрал тот момент, когда луч солнца упал вниз через очередное узкое окошко, высветив кусочек брусчатки, а его модель, будто по заказу подняв голову вверх, смотрела на солнце и улыбалась.

Потом фотограф, поглощенный работой, подошел ближе. Будто чувствуя, что он хочет увидеть, девушка вскинула вверх руки и рассмеялась. Парень успел поймать в кадр ее эмоции, ее жест, а потом шагнул еще чуть ближе и сфотографировал крупным планом лицо. Конечно, тут уже и Вита его заметила.

– Простите, – тут же извинился молодой человек, убирая фотоаппарат. – Я знаю, что нельзя снимать без разрешения, просто…

Он запнулся, сообразив, что говорит по-русски. Он, видимо, думал, что его могут не понять и как-то беспомощно развел руками.

– Я не против, – Вита улыбнулась довольно дружелюбно.

– Спасибо…

– Можно посмотрю? – немного застенчиво попросила девушка.

– Да! Конечно! – Для парня это явно было большим облегчением. – Если понравится, хотите, вам перешлю?

– Здорово, – обрадовалась она. – Но… я хотела все посмотреть, не только себя. Это нагло, да?

Фотограф просто подозвал ее ближе, готовый листать кадры. Судя по лицу, Вите нравилось то, на что она смотрит. Лёхе тоже стало интересно.

– Что за шоу? – спросил мужчина, подходя ближе.

– Можно ему посмотреть? – спросила девушка у парня. И снова повернулась к Лёхе. – Знаешь, классно. Будто совсем другой замок. Вроде этот же, но… настроение иное. Так здорово.

Они пролистали кадров двадцать. И это была очень профессиональная работа.

– Мастер, – высказался Алексей.

– Художник, – поддержала его девушка и тоже протянула руку, при этом назвав свое имя.

Самое забавное, узнали они, что приехали в одной туристической группе и даже сидят в автобусе совсем рядом, только когда их нашла Светлана. Над чем все трое смеялись…

– Стоп! – Лёха посмотрел на женщин и Давида. – Кира? Ты сама его фотоаппарат проверяла?

– Да, конечно, – подтвердила девушка. – Там нет ни одного кадра. Он вообще стер все.

– Не уверен, – предупредил ее мужчина. – Кирилл не расставался с фотоаппаратом всю поездку. Это больше недели. А ведь он на одном объекте не делал меньше двадцати снимков. Чтобы их стереть, понадобилась бы явно не пара минут.

– А уходили мы быстро, – напомнила Зоя. – Кирюша недолго с аппаратом провозился.

– Точно, – поддержала их Вита. – И я тут еще кое-что вспомнила. Кира? Когда мы шли в замок по тому проклятому лесу. Ты еще сама на Кирилла злилась, что он постоянно щелкает фотоаппаратом. А если… Он мог хранить эти кадры где-то еще? Может, флешка? Карта памяти?

– Ноутбук, – поняла девушка и посмотрела на Давида с надеждой: – Если там есть снимки, хоть что-то связанное с Веславом и его домом? Если это уничтожить? Или надо вообще все, что было за поездку?

– Думаю, если вы сотрете все, для вашего брата, когда он придет в себя, это будет неприятной потерей, – с улыбкой ответил специалист. – Только то, что связано с нашим паном.

Кира вскочила.

– Можно…

– Конечно, – отпустил ее Давид. – Я тоже считаю, лучше поторопиться.

– Я с тобой, – Зоя собралась сопровождать Киру.

Обе женщины, поддерживая друг друга, пошли обратно к зданию больницы. Давид обернулся к Вите и Лёхе. Он выглядел довольным.

– Кажется, все-таки я смог хоть чем-то вам сгодиться, – заметил он с веселой улыбкой.

– Спасибо, – Вита произнесла это искренне. Но радоваться девушка не торопилась. – Только у меня еще осталось много вопросов. Вы не против?

– Конечно, – Давид выглядел так, будто этого и ожидал. – С чего хотите начать?

– С того, что так и не смогла принять, – призналась девушка. – С мистики. Ладно. Он колдун. Или как-то так. Я хочу попробовать как-то это осознать. И первое. Карты. Те, из-за которых погиб Саша. Гадание. Оно… я начинаю думать, что оно было настоящим.

– Хуже, – подхватил за ней Лёха с некоторым удивлением. – Его предсказания сбываются. Опять же Насте он сказал, что ее желание сбудется, если она сделает некий выбор. Тут все понятно. И карты не нужны, все очевидно. Кирилл. Это его нынешнее состояние.

– Верно, – закивала Вита. – Веслав предсказал его. И то, что Кира будет спасать брата. И что при этом она будет не одна. А мне он обещал преодоление многих трудностей. И знаете… Дело даже не в том, что все это сбывается. На то и существуют, наверное, эти карты. Получается, пан знал, что мы сможем от него уйти.

– Интересно, – признал Давид уже серьезно. – Я в целом могу понять, зачем он затеял гадание. Он выбрал тех, чью страсть не заметил раньше. Понимаете, о чем я?

– Тех, кто не выбрал себе вещи на экскурсии, – проще перевел Лёха.

– Да, – подтвердил специалист. – Пан хотел увидеть повод, чтобы получить вас. Но… Таро – реальный магический инструмент. Здесь не подтасуешь результат. Возможно, это было сделано только ради вашего приятеля Александра. Хотя вряд ли пан преследовал лишь одну такую простую цель. Могу лишь предположить, что это гадание подсказало Веславу, что именно в случае с вами ему будет нужно обмануть свое проклятье, то есть подсунуть вам вещи, чтобы можно было вас забрать.

– Наверное, где-то так, – без энтузиазма согласилась Вита. – И еще кое-что про его эту магию. Его слуги отстали от нас в лесу. Кирилл догадался, что это произошло на границе кладбища. Но… тогда что это вообще была за авария? Как он смог дотянуться до нас там, на дороге?

– О! – оживился Давид. – Вот это я могу прояснить. Ваш друг-фотограф прав. У проклятья, наложенного на пана, есть некая географическая граница. Как мы уже говорили, согласно легенде, Мария как бы заточила Веслава в его же собственном доме.

– Ага, – Лёха усмехнулся. – Это какой-то извращенный вариант сказки «Красавица и чудовище» получается. Монстр в замке и его странные слуги. И вещи. В мультике они хотя бы неплохо пели.

– Вообще, ваша аналогия точна, – как-то одобрительно заметил Давид. – Мы с вами имеем польский вариант этой сказки. И да, все же Веслав обладает наибольшей властью именно в пределах дома. Сам пан физически не способен пересечь ту самую границу. Согласно легенде, Мария погибла на кладбище в лесу. Вот далее кладбища сила проклятья колдуна не выпускает. Напомню, физически. А вот его магия может дотянуться и до того места, где был ваш автобус. Она дотягивается везде, где есть его земля. Так же свободны и его слуги, если он наделит их своей силой.

– Нехорошо, – отметил Лёха. – Мы все еще на его земле. И это повод все же убраться отсюда быстрее. Но… Вот у меня тоже есть вопросы. Веслав не смог собрать достаточно сил, чтобы слуги догнали нас на опушке леса. Тогда он каким-то образом воздействовал на автобус. И… Авария реально вообще была? И как тогда нам все же удалось спастись?

Давид тяжело вздохнул. Немного обеспокоенно посмотрел на Виту.

– Ну… Вообще, расстраивать женщин лишний раз я не хотел, – признался он.

– Я выдержу, – пообещала девушка.

Специалист только чуть пожал плечами.

– За вашу удачу все же, – стал рассказывать он, – вам стоит благодарить Светлану. В каком-то смысле она все же привела вам помощь.

Лёха почувствовал, как Вита резко и сильно сжала его ладонь. От таких вестей он тоже почувствовал себя паршиво. Света… с ее смертью, как с гибелью профессора, было смириться труднее всего.

– Не знаю, рассказывала ли она вам, – продолжал Давид. – Но Света сама составила этот маршрут. И многие экскурсоводы, администраторы гостиниц, владельцы кафе на вашем пути – все они были ее знакомцами. Или даже приятелями. Одна из них, девушка из Лодзи, как раз администратор. Они переписывались раньше со Светланой, договаривались посидеть в кафе, как вы приедете и устроитесь. Но вас все не было. Девушка стала звонить вашему гиду. Но Света уже была не в сети. Администратор забеспокоилась и связалась с руководителями агентства в Москве. Те, в свою очередь, стали вас искать. Задействовали много людей. Среди них был один мой знакомый. Точнее, этот человек помогает мне, много знает о таких, как наш пан. И имеет хорошие связи в Польше и влияние. Он позвонил мне и потом сразу отправил запрос в местную полицию. По камерам с трасс они установили, где ваш автобус свернул с магистрали. Мой человек сразу понял, куда вас везут. И отдал приказ полицейским ехать на то поле. В общем-то вас нашли спустя час после того, как Веслав устроил вам аварию.

– Случись это позже… – задумчиво продолжила Вита. – Трупов все же было бы одиннадцать. Мы либо умерли бы там от ран, либо слуги пана утащили бы нас к своему хозяину.

– Ну, для точности, трупов было двенадцать, – уточнил Давид. – Водитель тоже был найден. И конечно, этого нет в полицейских отчетах, но… Этот человек был мертв уже полтора месяца.

– О как! – отреагировал Лёха. И подумал, что сейчас подходящий момент задать и еще один вопрос, очень даже важный, какой тревожил его чуть ли не с самого начала разговора. – Я вот все думаю… полиция, врачи, все эти местные. Оно понятно, что известно им. Но как много об этом деле знаете вы! И как это сразу тот ваш человек, поняв, куда нас везут, догадался вызвать вас? И кстати, для чего? Что бы вы могли сделать, если бы полиция, как вы сказали, не успела бы вовремя на то поле?

– Кстати, да, – поддержала его Вита, подозрительно щурясь в сторону специалиста. – Мне тут показалось, что вы знаете еще и больше того, что говорите. Как если бы…

– Верно, – спокойно перебил ее Давид. – Как если бы я сам был в замке. И это так и есть.

Он снова на секунду замолчал, будто собирался с мыслями, думал, как такое объяснить.

– Когда мы с вами только встретились, – снова заговорил специалист, – вы сказали, что слышали обо мне. Да, я давно работаю с такими странными и зловещими вещами. Собираю данные о таких, как Веслав. И стараюсь с ними бороться. И мне помогают. Это не какая-то тайная организация. Со мной работают по собственной воле такие же люди, как вы. То есть те, кто сам столкнулся с некими сверхъестественными силами. А о Веславе… Да, местные знали о нем всегда. Здесь вообще какие-либо данные о его замке стали просачиваться в, так скажем, большой мир еще в начале двадцатого века. Ну, это было что-то вроде городской легенды. История Польши полна событий, особенно войн. Потому сначала мало кому было дело до какого-то там местного полумифического пана. Первые серьезные сведения появились после Второй мировой.

Он остановился перевести дух. Вита молчала и ждала продолжения. Она все еще держала Лёху за руку. Крепко. Видимо, нервничала. Мужчина не мог обнять ее, так как вторая его рука все еще была в фиксирующей повязке. Только нежно сжал ее пальчики, надеясь, что она примет его поддержку.

– Так вот, – продолжил Давид, – после войны здесь, как и везде, собирали факты о преступлениях фашистов. И приехавшие ученые выяснили, что один офицер решил устроить свой штаб в замке нашего пана. И… я думаю, это уже очевидно, немец исчез. Как и все, кто был с ним. Люди, проводившие расследование, этим фактом были поражены. Они отправились туда. Понятно, что обратно никто не вернулся. Но снова послевоенное время, политика, а еще поднимать страну. В общем, следующий тревожный случай был зафиксирован уже где-то после тысяча девятьсот пятьдесят шестого года. Снова в лес ушла и пропала там группа ученых. А несколькими годами позже и первые туристы. Тогда мои люди впервые заинтересовались Веславом всерьез. И приезжали сюда, говорили с местными, бывали в архивах. Тогда я узнал историю пана.

– Да? – Вита смотрела на Давида чуть ли не с откровенной враждебностью. – И сколько же вам лет тогда было? Пятьдесят шестой год? Пусть даже шестидесятый? Это восемьдесят лет назад!

– Верно, – их специалист улыбался сейчас весьма неприятно, – тогда я был на восемьдесят лет моложе. Вы не задумывались, Вита, что Веслав не один такой, кто по каким-то причинам живет долго?

– И по каким таким причинам вы стали таким же долгожителем? – задал свой вопрос Лёха. Тоже недобро. Почти с угрозой. Хотя мужчина понимал, что, если этот Давид подобен Веславу… Лёхе против него не выстоять.

– Практически по тем же, – странно, но Давид остался спокоен. – Моя слишком долгая жизнь в каком-то смысле тоже является результатом проклятья. Но если честно, механизма в моем случае я так и не знаю. Я думаю, вам это и не интересно. Вам важнее знать, что все мои долгие годы я трачу на то, о чем и говорил. На уничтожение таких, как Веслав.

– Тогда почему вы не уничтожили его? – спросила Вита. – Вы же сказали, что были там!

– Был, – снова подтвердил этот странный человек. – Где-то лет сорок назад. Тогда мне сообщили, что в лесу пропала очередная группа. Тоже туристы. Французы. И да, я просто пошел за ними в замок. Я лично видел Веслава. И даже пытался его убить.

Тут Давид как-то грустно усмехнулся.

– Мое бессмертие и нужно-то ради того, чтобы я мог, как красиво говорят, уничтожать зло, – признание получилось у него грустным, если не сказать горестным. – И я часто наивно полагаю, что это можно сделать путем поединка. Только… Это работает не всегда. Мы встретились с паном. Сошлись, так сказать. Но он так же не способен умереть, как я. Он не мог нанести вред мне, а я, к сожалению, ему.

– Но почему? – удивился Лёха. – Он не такой уж хороший боец. Это я точно могу подтвердить. Буквально по собственному опыту.

– Дело не в том, какой он воин, – возразил Давид. – Дело в том, что убить его можно, только если снять проклятье. И тут проблема. Ведь это же словесная формула. Некое заклинание. Часто, как это тоже рассказывают в сказках, в самом проклятии есть какие-то слова, позволяющие его отменить.

– Как в «Спящей красавице»? – привела пример Вита. Она говорила уже более дружелюбно и даже чуть ли не с сочувствием. – Принцесса будет спать до поцелуя влюбленного в нее принца?

– Что-то вроде того, – согласился их собеседник. – Но опять же, к сожалению, такое бывает чаще именно в сказках. Проклятье Веслава снять невозможно. И даже не потому, что в нем не было отменяющей формулы. А потому, что Веслав проклял себя сам. Можно было бы надеяться на чудо, что когда-то он сам раскается во всем, признает свою вину или хотя бы просто признает, что виноват в смерти Марии. Тогда был бы шанс. Но… Я же не так просто объяснял вам все о семейке пана, о нем самом.

– Да, это точно стало бы чудом, – нехотя признал Лёха. – Но он все еще чертов маньяк, что, ко всему прочему, любит убивать!

– Потому убить его самого невозможно, как и отменить проклятье, – напомнил Давид. – Но… тогда я смог вывести из замка троих. Из пяти. Двое сами хотели остаться. Ваша Настя такая далеко не одна. А еще…

Он позволил себе удовлетворенную улыбку.

– Я сделал и еще кое-что. – Давид, похоже, просто не мог долго оставаться в унынии. Лёха не знал, сколько там этому чудаку лет на самом деле, но мужик точно любит жизнь всей душой! – Долгие годы жизни дают и еще одно преимущество. Связи! Так еще один из моих тогдашних знакомых пришел мне на помощь. Он опять же имел в этой стране большое влияние. Особенно на власти и прессу. И вскоре был выпущен запрет на посещение леса при замке пана. Якобы там свалка токсичных отходов!

– Неплохой план! – оценил Лёха. Вита благосклонно улыбалась. – Но что-то пошло снова не так?

– Время, – напомнил Давид. – Со временем забывается все. Но запрет действовал неплохо. На чужаков. А местные… проблема в том, что по-прежнему находятся те, кто, вопреки здравому смыслу, еще идет на поклон к пану. Много лет магия Веслава не имела подпитки. Пока не явился новый слуга. Это произошло восемь лет назад. Только снова всем везло. Тут глубинка, если не сказать вообще – глушь. Туристические маршруты далеко, приманить кого-то пану трудно. Но… как я уже упоминал, один местный бездельник полтора месяца назад так же ушел в лес. К сожалению, он имел новый и явно интересный пану навык. Новый слуга мог водить автомобиль…

Они улетали из Польши спустя еще три дня. По мнению врачей, в состоянии Кирилла наметился какой-то там прогресс. Сестра настояла, что фотографа приведут в норму в России. Давид сделал так, чтобы Кире поверили. С помощью этого странного человека им удалось выбраться из страны.

В Пулково было непривычно шумно и суетно. Они сидели в одном из кафе аэропорта. Зою встретила вся семья. Лёха заметил, что, наблюдая за женщиной и ее родными, Вита украдкой смахивала слезы умиления. Он сам был готов прослезиться в тот момент. У Зойки все хорошо. И это уже многое значит.

Кира летела другим рейсом. Вместе с братом. По ее сообщениям, Кирилл еще не пришел в себя, но кома уже не такая глубокая. Сестра надеялась. Вита и Лёха тоже. А еще мужчина думал о себе и о своем счастливом будущем.

– Куда ты сейчас? – спросил он девушку с деланой беспечностью.

Вита почему-то сразу перестала улыбаться. И даже чуть отставила стаканчик со своим любимым кофе.

– Я обещала Кире, Лёш, – сказала она очень серьезно. – Я буду с ней. Пока Кирилл не выздоровеет. Поработаю в ее кафе. Ей деньги нужны будут как никогда. Да и вообще. Я же птица свободная. Документы о разводе только подписать, вещи из квартиры собрать. Серега потом продаст ее и пришлет мне мою половину денег. Так что…

Она замялась. Не знала, как сказать то, что было важно для них обоих.

– Тогда едем к тебе. – Лёха чувствовал, как начинает счастливо улыбаться. – Ты даже не помнишь, что мы с Кирой оба из Новгорода. Лично меня устраивает, что ты будешь так близко. И мне не придется мотаться постоянно из дома к тебе в твой Петергоф.

– Значит… – Девушка смотрела на него немного смущенно. – Вместе?

– Я же сказал «обязательно», – напомнил мужчина. – Поднимем Кирилла на ноги, развернем Кире бизнес, а через годик… слушай, надо будет куда-то махнуть отдохнуть. Только вдвоем. Может, куда-то в теплые страны?

– Да все равно куда, – теперь Вита улыбалась привычно весело и открыто. – Можно и снова в Европу. НО! Только больше никаких замков!

Они шагали рядом по огромному залу аэропорта. Неторопливо, как-то размеренно, будто привыкая вот так находиться рядом. Заново. Там впереди за стеклянными дверями было видно родное небо. Вита вдруг повернулась, посмотрела на Лёху как-то испытующе, как если бы собиралась устроить ему проверку.

– Тебе еще снятся сны? – спросила она.

– Конечно, – усмехнулся он. – Иногда даже цветные!

Он знал, о каких снах она говорит на самом деле. И знал, что пан еще снится. И ему, и Вите.

– Здесь не его земля, – напомнил он. – Не дотянется.

– Думаю, – с такой же наигранной беспечностью отозвалась девушка. – Рванем в следующем году на Байкал. Посмотрим, как он выстоит против русской магии.

Примечания

1

Фраза в переводе М. Лозинского.

Content

Анна Велес
Хозяин мрачного замка

1837 год

1 глава

2 глава

3 глава

4 глава

5 глава

6 глава

7 глава

8 глава

9 глава

10 глава

11 глава

12 глава

13 глава

14 глава

15 глава

16 глава

17 глава

18 глава

19 глава

20 глава

21 глава

22 глава

23 глава

24 глава

25 глава

26 глава

Примечания