Любовь Тильман

Просто жизнь

Предисловие от автора

Каждый сборник поэзии кажется мне последним. Но мысли копятся, рифмуются, тянут за собой какие-то ассоциации и не дают возможности заняться ничем другим, пока они болтаются неприкаянные.

И хотя именно проза занимает едва ли шестую часть книги, да и представлена в большей мере короткими строчками мыслей, название сборника полностью соответствует его сути. Ведь всё, что происходит в человеческой жизни, даже самое фантастическое, радостное или жуткое, присуще ей веками.

Спасибо всем, кто читает мои книги.

Отдельная благодарность прекрасному, талантливому человеку, библиотекарю NNM-Club, Rafaell, за многолетнюю помощь в конвертации книг в формат FB2 и размещении их в электронных библиотеках.

С уважением

Любовь Тильман

Рифмованными строчками

Просто жизнь

***

В тёмной небес глубине,

Синей прозрачности моря,

Плану единому вторя,

Свет отражает во вне:

Ту же туманность медуз,

Что облаков вдоль теченья.

Звёзд бесконечных свеченья,

В магии сродственных уз.

Грани кристаллов во мгле

Трещин седых монолитов.

Словно узоры дендритов,

Листья в морозном стекле.

Радуги капель росы,

Бабочек, птиц оперенья…

Мира единого звенья,

Словно завесы красы.

Чистая радость для глаз.

В каждом цветке расцветая,

Яркой обложкой скрывая

Тайны творенья от нас.

***

Оставьте смешные печали

Неверным знакомым своим,

Всё то, что они обещали

И что обещали вы им.

Чужие дела не судите,

Свои-то признайте, хоть раз.

И всем должникам отпустите,

Раз совесть их им не указ.

Наш путь – не дорога, тропинка,

В чащобе событий и лет.

Наш век промелькнёт, как травинка,

В кружениях птиц и планет.

***

Мир наполнен отраженьем,

Нескончаемым движеньем,

Без заминок, перерывов,

Вдоль пространственных разрывов.

Листьев, ржавчин растеканье,

Льдов искристых сочетанье,

Офиуры, спор кораллов,

Притяженье минералов…

Всё тождественно, похоже.

Мы на всё похожи тоже,

Тех же пазлов те же звенья…

Прорастанья… отторженья…

От рожденья в тлен потери…

Люди-птицы, люди-звери,

Травы, полные доверья,

Непреклонные деревья,

Алчно липкие лианы,

Мотыльки, левиафаны…

Вся мистерия земная,

Всё во всё преображая,

Тёмных сказок череда

Ниоткуда в никуда.

***

Небесные воды и воды земные

Сошлись в вечном споре своём,

Забыли, чудные, и те и другие,

Что вместе один водоём.

Друг в друга стекают дождями, парами,

Хранятся столетья во льдах,

Струят по земле, приникая снегами,

Плывут облаками в ветрах.

Но в спорах неистовы древние силы,

Мерцают разрывы небес,

И рвутся опоры корней, словно жилы,

Стирая и склоны, и лес.

Несутся, бурля, грязевые потоки,

Земля их не в силах принять,

Меняют рельефы, безлично жестоки,

Хаос возрождая опять.

Всё больше бледнеют небесные своды,

Всё выше, теряя баланс.

Спокойствием дышат усталые воды,

Лаская, всё впавшее в транс.

И новых мистерий пейзаж оживляя,

Теряются в красочных снах,

Незримо энергий границы сплетая,

Купаясь в тонах и цветах.

Они архитекторы мира природы,

Что их превращеньем храним,

Вобрав их в структуры, системы и коды,

Ритм жизней сверяя по ним.

***

Ливень лил дни и ночи, недели,

Размывая луга и леса,

Камни гор вниз по склонам летели,

В хрипах молкли вокруг голоса.

Воды ширились, всё заливая.

Если б было кому посмотреть,

Оглядеться от края до края,

Не нашёл бы намёка на твердь.

В небе чёрные тучи пластались,

Этажами бесчисленных стай.

Воды к водам стремглав приближались.

Лишь для рыб неожиданный рай.

И внезапно тьмы бремя пропало,

Словно солнце прожгло небосвод.

Бурей мчало ветров опахало,

Довершая безумие вод.

Лишь обломки под комьями грязи,

Что сковала всё, как кандалы.

Будто призрак, надеждою вязи,

Куст, застрявший в каверне скалы.

Тишина. В вышине златоокой

Синева, аж прозрачна, чиста.

Жизнь стекает слезой одинокой

По привядшей пластинке листа.

***

Палитру мира красками, словами…

Феерию рассвета ли, заката,

Безбрежность вод, плывущих облаками,

Лугов разноголосое стаккато,

Дендриты, храмы друз и сталагматов,

Причудливости жителей морских,

Сверканье молний, громовых раскатов,

Всю гамму чувств искрящих меж двоих,

В мерцанье звёзд сквозь купол поднебесья,

Страстей что полнят жизни торжество…

Иллюзии сквозь суммы равновесья,

Структур, переходящих в вещество…

Всё просто рассказать, перечисляя,

Нарисовать, заснять сквозь объектив,

Энергий тонких ниточки теряя

И сердца переменчивый мотив.

Мир сам свои рисует наважденья,

А мы лишь слепо следуем за ним

И копим, в пазл собрав, отождествленья,

В восторге пред творением чужим,

Творением, где каждому есть сроки,

Прекрасным и до ужаса жестоким.

***

Рассветные ветры над нами довлеют.

Цветут жакаранды и персики зреют,

Уже золотится во всю мушмула.

Поют муэдзины, к молитве взывая.

И пологи ночи, с восточного края,

Слегка приподняли над парком крыла.

Бегущие, словно в слайд-шоу сменяясь,

Мазками по небу, слегка разливаясь,

Верхушки деревьев задев и дома,

Фундамент под жизненный цикл создавая,

Втекают энергии, ярко пылая,

Горящей звезды огневая кайма.

Защитные воды небес проявляют,

Оттенками красок в растеньях сияют.

Всё полнится ими, рождая восторг.

И мы, дети Солнца, их силы вбирая,

Трепещем в страстях, постепенно сгорая

И всё отдавая, что дали нам в долг.

***

Единой истины, увы,

Никто и никогда не знает.

И каждый вновь изобретает

Её в прослойках синевы.

Меж вод небесных и земных,

Растений странные фракталы,

Подобно им растут кристаллы

В потоках лавы, огневых.

И мы, как весь массив земной,

Его структурой наполняясь,

Виткам энергий подчиняясь,

Врастаем в эфемерный слой.

Себя пытаясь обрести,

Струим по трещинам пространства.

Но лишь одни непостоянства,

Безличным триггером, в пути.

***

Живое, неживое, всё в одном,

Из тех же смарт-кирпичиков творенья,

Неведомых нам знаний, аксиом,

Различные в деталях сочлененья.

Слипаются, в неведенье причин,

В моря и горы, живность и растенья…

Не обойдёт ничто, и ни один,

Старенья, разрушенья, растворенья.

Восстанут неприступною скалой

Морская пыль и лавы подземелий,

А всё, что именуем ныне мной,

Частями насекомых и растений.

Всё то же, между бликов тех же вех,

В едином сумасшедшем хороводе.

И только время разное для всех,

Нет времени единого в природе.

***

Тает неба голубая льдинка,

Уходя за горизонты тьмы.

Дня и ночи крутится пластинка,

Повторяя прошлые шумы.

Каждая царапина рефреном,

Где скрежещет памяти игла.

В этом мире, странно откровенном,

Только мы и нашей жизни мгла.

День пройдёт. Ночь всё перелистает,

Новые дорожки прочертив.

И никто на свете не узнает,

Не услышит скрытый тот мотив.

Воют боли сквозь утраты стужу,

Молнии предательства слепят.

Всё, что разум выпустит наружу,

Лишь нейтрально сглаженный вариант.

Осыпаясь, ржавою листвою,

За существования черту,

Унесём в безмыслие с собою

Горестного знанья маету.

***

Вдоль звёздной, нам пока

Не видимой канвы,

Рисуют облака,

В полотнах синевы,

Абстракций виражи,

Прозрачностью слоёв,

Где каждому, сквозь жизнь,

Увидится своё.

Рисуют будни дней,

Полотна бытия.

В системе галерей,

Обрывов острия.

Мы группами, толпой,

Несёмся сквозь неё…

Но мысли в разнобой,

У каждого своё.

***

Жёлтых листьев, круглый год,

Горький трепетный полёт.

Яйца града в летний зной.

Мир стихии голубой.

Провозвестники весны

В кляксах солнечных ясны

До того, как примет старт

Её первый месяц – март.

Их рассыплет нам февраль,

Щедрый фокусник и враль.

Одарит он вас зимой

Тёплой солнечной волной,

Снег растопит, сгонит лёд…

И внезапно заметёт,

Не пройти, мороз, пурга,

Вновь вповал лежат снега.

Тёплым солнышком прельстит,

Льдом сосулек заблестит,

Всё растает и опять…

Ничего не предсказать.

И аукнет вдруг метель,

По цветам стелясь в апрель.

Вроде кончился сезон,

Но у смертных свой резон.

А у тех, кто круче нас,

Куча шуток про запас.

***

Мои стихи моя стихия.

Я их пишу не для других.

Всплывает фраз шизофрения,

Выплёскивая новый стих.

Он всякий, стройный и корявый,

Со строчками отбывших слов,

Порой созвучием альтов,

Порой безрадостно гунявый.

Пусть не для нас растут цветы,

Меняет год садов наряды,

Звучит симфонией отрады

В нас эхо этой красоты.

И воспарит душа по праву,

Раскрывшись радугой-дугой,

Неизъяснимой теплотой,

Когда кому-то стих по нраву.

Когда найдут в другой душе,

Случайных мыслей озаренья,

Свои картины вдохновенья,

Как в многогранном витраже.

***

В природе счастливых концов не бывает,

Чтоб выжил один, в ней другой умирает.

Вулканы возводят камней колоннады.

Ветра и вода истирают преграды.

Леса наступают незримо на степи…

Одни лишь энергий безликие цепи,

Структуры рождая и снова круша,

Играют, волнами над миром кружа.

Так что же нас так заставляет влюбляться,

Тянуться за счастьем и жить не бояться,

Красой насыщаться, туманом дыша,

К чему так доверчиво тянет душа?!

Дни время листает и разум всё знает,

Что ж сердце поверить ему не желает?!

Кто нити вплетает пророческим сном?

Кто путь отворяет, когда мы идём?

Кто автор решений на гранях рассвета?

Вопросы… Вопросы… И нет им ответа.

***

Не одолимая печаль.

Бессилье крыльев за плечами.

Росинок солнечный хрусталь.

Сон, возрождаемый дождями.

Не познаваемости путь.

Шаги слепого одночасья.

Не раскрываемая суть.

Не предсказуемость участья.

Не совместимости углов.

Событий бурное теченье

Стихает в топи берегов,

Теряя смыслы и значенье.

Не проницаемость завес.

Фантомов призрачная тайна.

Тень радуги в глуби небес,

Закономерна и случайна.

***

Странных мыслей караваны

Гулким эхом к странным снам.

Мчатся рваные туманы

По жемчужным облакам.

Время вплетено ветрами

В пенность красок бытия,

Обрываясь ледниками,

Перегноями гния.

Всё, что мы в нём разглядели,

Что сумели осознать,

Мира нашего купели,

Наша боль и благодать.

Словно книжные страницы

В том один заплетены,

Но у каждого границы,

От прошивки до стены.

Можно вверх и вниз по строчкам,

Иль крутиться, как волчок,

Но по белым оторочкам

И пробелами – молчок.

Разрушенье. Созиданье.

Ум как море, как ручей…

Ограниченно сознанье

Рамкой замкнутых полей.

***

Что увидит муравей

На подошвах ног людей?!

А уж если заберётся,

Не преодолев искус

Пробу выявить на вкус,

То на что тогда нарвётся?!

***

Скольжение то вверх, то вниз,

Борьба с другими и с собой.

Мы называем это жизнь,

А кто-то попросту игрой.

Он, за полотнами завес,

Для нас почти неощутим.

Мы видим речку, поле, лес…

А он энергий разных стрим.

И может всё стереть в момент,

Не понимая наших драм.

Мы проходной эксперимент,

Словно для нас бактерий штамм.

И некого ни в чём винить,

И разум в космосе искать.

Попробуйте поговорить

С лещом, и бабочку понять.

Шемэш. [1] Шем эш. [2]

Ты целовал ладонь,

Пальцы перебирая…

Имя твоё – огонь!

Сила твоя – взрывная!

Даль, в миллионы лет.

Связей незримых треки.

Жизни дарящий свет.

Быстрых фотонов реки.

Ты и грома и тишь,

Губишь и пробуждаешь,

Негою одаришь,

Пламенем испугаешь.

Кто мы?! Мне не узнать.

Я растворюсь, сгорая.

Будет других ласкать

Аура золотая.

***

Марь. Мраки. Связки. Кукловоды.

Дискретность. Видимость свободы.

Смешной до боли театр теней.

Иллюзии. Обрывы дней.

Что там? За белым покрывалом?

В сжигающем сиянье алом?

Движенье чьих незримых пут?

А кукловод? Он вправду ль крут?

Иль лгут экраны и подсветка,

И под скрещением софит,

От дутой важности сопит,

Пуста, как пупс, марионетка?!

***

Снимки гигабайтами,

Разлетелись сайтами,

В плен момент схватив.

Только в мыслей связки

Не взглянуть, под маски,

Через объектив.

Будет нажитое

Что-нибудь иное

Каждому внушать,

Сквозь свои резоны,

Опыт и шаблоны

Мир других вбирать.

Кто-то видит в море

Бурь, цунами горе,

Безразличность вод,

Кто-то отраженья

Вечного движенья,

Неба синий свод.

Вопреки покою,

Кто-то ищет Трою,

В беге за мечтой.

Кто-то, за делами,

Лишь пожмёт плечами:

Ну нашёл и что?!

***

Эту пластинку не переиграешь.

Толку с того, что теперь понимаешь,

Всё истекло, как дождей ручейки по промёрзшей земле.

Запись затёрлась, шипит, как костёр под снегами.

Больше неважно, что было ли не было с нами.

Будет рассвет. Только мы растворимся во мгле.

Никто не вспомнит. Жизнь простая.

В лучистых славах не блистая,

Мы не запомнимся ничем.

Исчезнут вещи, снимки, даты…

И всё, чем были мы когда-то,

Как будто не были совсем.

Неважно плакать ли, смеяться,

Играть вельможу иль паяца,

За мизансценой – туалет.

Где, отметая вещи, маски,

В утиль ролей отправив сказки,

Один лишь Безграничный Свет…

***

Всё приходит. Всё уходит.

Всё со временем проходит.

Жить! Напрасно что-то ждать.

Всё уйдёт и повторится,

Те же люди, драмы, лица,

Им без нас существовать.

Мир рисует наважденья.

Времена рождают звенья,

Событийность бытия…

Искры малая частица…

Жаль, бесследно растворится

То, что именую – я.

***

Жизнь стекла, как снегопад осенний,

Стаяла в обыденностях дней,

Ленты лет струятся, словно тени,

По провалам памяти моей.

На обрывках, как в огне вагонном,

Дождь и снег, мельканье фонарей,

И летит, томясь по перегонам,

Звёздный свет, сквозь радуги дождей.

Ожиданий трепет. Шквал разлуки.

Встреч безвстречье. Бегство в никуда,

От бессилия, тоски и скуки…

Жалости прозрачная слюда…

Было. Промелькнуло. Пролетело.

Сном полузабытым отошло.

Сердце отболело, отгорело,

Сохраняя нежности тепло.

Мир, хоть и жесток, но так чудесен,

Улыбнусь, вослед махнув рукой,

И уйду, оставив ворох песен,

Пусть споёт их кто-нибудь другой,

Милостью природы озарённый,

Всполохом небесного огня,

Как и я безудержно влюблённый

В тонкую завесу бытия.

***

Прошлых праздников подставы.

Мыслей, тающих, заставы.

Растекается граница.

Омут. Плечи, руки, лица…

Лава жажды в жерле страсти.

Прошлый опыт разум застит.

Средь ветвей кукушка плачет.

Всё как прежде. Всё иначе.

Буреломы. Смерчи жёстче.

Страх скулит. Сомненье ропщет.

Хищный зев небесный ближе.

Падать выше. Падать ниже.

Зацепиться за мгновенье,

Прошлых чувств отдохновенье,

И отдаться опаданью,

Жизни пережитой дланью,

Возвратившись к изначалью.

***

Мы летим в облаках, словно птицы,

В горных реках плывём, точно рыбы,

Колебаний простые частицы

И тяжёлой материи глыбы.

В нас бездушия холод и милость,

Симбиозов круги и личность,

Микрокосмоса неисчислимость

И физическая граничность.

В нас бушуют магнитные бури

И житейских проблем суета,

Жёлтый карлик, в небесной лазури,

Жизнь творит через зелень листа.

Каждый – скопище звёздных порталов,

Бесконечность вселенских миров,

Ограниченный путь минералов

В эфемерности тесных оков.

Нам стремиться и расшибаться,

В поле зрения поколения.

А вселенные разлетятся

Новых звёзд создадут скопления.

***

Уже пропели менестрели

Гимн пробуждений в новый день.

Леса цветами запестрели,

Весны пророча канитель.

Стекают бледные туманы

В насквозь промокшие пески.

И пустырей былые раны

От свежей зелени ярки.

Ничто не может повториться.

Но, обрывая вечный сон,

Природа, пламенная птица,

Воссоздаёт свой пантеон.

***

Жизнь большой иллюзион.

Всё слетает, словно сон:

Не любовь, любовь, страданье,

Догонялки, ожиданье…

Поезд был. И пуст перрон.

Каждый миг, и каждый час,

По-другому лепит нас:

То мы добрые, то злые,

То тихи, то боевые…

Лишь мелькают сети трасс.

Так привычен мира ход.

Голубеет неба свод.

Листья падают, родятся,

Пчёлы новые роятся…

Всё отбудет и пройдёт.

Эта боль утихнет тоже,

Хоть забыть о ней не сможем,

Не поможешь, хоть кричи.

Нагоняет ветер тучи,

Но за ними солнца лучик

Лунным серпиком в ночи.

***

Кукушку спрашивать года,

Что разума искать у тени,

Иллюзий пышная страда,

Из лабиринтов заблуждений.

И для чего нам знать ответ?!

Ведь не начнём мы жить иначе,

Не инвертируем сюжет,

Мудрей не станем и тем паче.

Но память детства начеку.

И мы, себе не веря сами,

Считаем звонкие «ку-ку»,

Летящие по-над лесами.

***

Всё дымят угольки под золою,

Но лишь пепел по ветру в полёт.

Я давно распростилась с мечтою

И душа говорит, не поёт.

Всё что не было, было, со мною

В слов вместила свободный полёт,

И смирилась с своею судьбою,

Не отвергнув ни жара, ни лёд.

А сегодня простилась с главою,

Укрывая талмуд в переплёт.

Сердце полнится новой тоскою,

Хоть никто никуда не уйдёт.

Будем мерить тропинкой лесною

Каждый звук вместе пройденных дат,

В днях, пропахших кислинкой грибною,

Только листьев шуршащий опад.

И никто и ни в чём не виною,

За туманом путей не узреть.

Поросль новым потоком, весною,

Хлынет в мир, чтоб кружиться и петь.

А за этой живой красотою,

Как под праздничной сценой помост,

Жизнь кружит эфемерной змеёю,

Пожирающей собственный хвост.

***

Жаль, что правила игры

Не для наших знаний.

Параллельные миры

Чувств и осязаний.

Прикоснуться и пропасть,

Ужасом к мгновенью.

Золотой порошей пасть,

Обернуться тенью.

Средь травы травою стать,

Плыть в воде водою,

С древа листиком слетать

И с небес звездою.

Для чего живём, горя,

Небо не ответит.

Сквозь красоты Бытия

Чуждый разум светит.

***

Жизнь – танец огня под снегами,

Тень радуг в падениях вод,

Короткий полёт над горами

В сияющий звёздами свод,

Цветистая капля соцветья

В колючей равнине степной,

Короткие наши столетья

В чудной оболочке земной.

Жизнь – чувства на грани сомненья,

Тоска по несбывшимся снам,

Неистовой страсти горенья,

Дарящей свободу телам,

Бег будней вдоль сломанных клавиш,

Аккордом отыгранных дней

И нежность, что в память оставишь,

Коснувшись ладони моей.

Жизнь – всё и ничто, распадётся,

Из образов в образ восстав,

И тайнами вдруг отзовётся,

Но в них не откроет портал.

Лишь странные наши свиданья,

Что канут, безвестьем маня,

И ярких иллюзий мельканья

Над пеньем живого огня.

***

Промеж людей плетутся волны слов.

Они, подобно зёрнам и плевелам,

От хаоса, в фундаментах основ,

Растут или сорят, сквозя по темам.

И незаметно, в серой глубине,

Ждут своего заветного мгновенья,

Чтобы нежданно выстрелить во вне,

Решения рождая иль сомненья.

Путь неисповедим. Не в этом суть.

Пусть не всегда над чувством разум правит,

Но может быть посыл, кому-нибудь,

Тепло случайной близости подарит.

Где пропадёт, где прорастёт зерно,

Знать наперёд, увы, нам не дано.

Но рассыпая мыслей семена,

Мы создаём иные времена.

***

Жизнь стремит во тьму предела.

Ярче мысли в спазмах тела.

Никакая благодать

Не способна совладать

С болью, что в душе осела,

Страмбовалась, как пески,

В скалы голые тоски,

В облаках оледенела.

Улыбаюсь. Всё нормально.

В общем, так и есть, формально.

Ничего не изменить.

Значит не о чём грустить,

Выражаясь фигурально.

Наяву, или во сне,

Бытие лишь снится мне,

Если глянуть кардинально.

Мир иллюзий. Бренный мир.

Мозг пьянящий эликсир.

***

Жизнь, уходя, всё ещё длится.

Забылись имена и лица,

Сюжета оттеняет крень,

Словесная, событий тень

И чувств истёртая страница.

Я странница в конце пути.

Повествований ассорти

Записывала, как случалось,

А если что не получалось,

Так не писатель я, прости.

Плетений пёстрая канва

Делила мысли и слова,

Словно теченья разделяла,

Ковёр мой скорбный оттеняла,

Улыбкой на губах цвела.

Цветенья радужно мерцали,

Они меня манили, звали,

Выписывая свой сюжет.

Я растворюсь. И солнца свет

Всё вновь рассыплет на детали.

Деталью времени и я

Струилась в вихрях бытия,

Сжигая слёзы, расшибалась,

И, в строчки сбросив боль, смеялась,

Прожить стараясь без вранья.

***

Попала в глаз соринка

Чудного бытия.

Миг вздрогнул, как былинка

В сверканиях дождя.

Раздвинулось, расплылось,

Нет резкости ни в чём.

Тревожная бескрылость,

Лишь синева плащом.

Свечения. Мерцанья.

Неверные шаги.

Смешные отрицанья.

Напрасные круги.

Соринка задержалась,

Задев за уголок.

И чёткость улучшалась,

Но таял диалог.

***

Уже привычный быт.

Обычный колорит.

А кто о чём мечтал,

История молчит.

Напрасные труды.

Опасные плоды.

Пластмасса и метал

Предвестники беды.

Седеет дымом ночь.

Мрачнеет дымом день.

Что хочешь напророчь,

Когда тебе не лень.

За вихрями в полёт,

Уносят память вод,

Темнеют облака,

Заткав небесный свод.

Огромны, как скала,

Строений зеркала,

А промеж них река,

Машин. Им несть числа.

***

Жизни странный океан

Плещется в печаль.

Мутный времени экран

Размывает даль.

Солнце, как истерика,

Бликами фонит.

Сколько нам до берега?!

Лишь прибой бурлит.

Трубки газ курят на дне,

Кипятком паря.

Сном надежды, в каждом дне,

Нежная заря.

Тёмный, светлый… небосвод,

Утро, словно дар.

Омутом глубинных вод

Памяти радар.

Неожиданный, как взлёт

Шустрого малька,

Промелькнёт вдруг эпизод

Старого денька.

И опять усталый штиль,

Неба синий фрак.

Рассыпает воды в пыль

Вечный бивуак.

***

Мы, как зрители в храме иллюзий,

Восхищаемся графикой сцены,

Заплатив непомерные цены,

Стать одной из цепочек диффузий.

Мир плывёт чередой превращений,

Чуть заметно меняя лекала,

Всё – частицы его арсенала,

Сочленённых незримых мгновений.

Сердце тянет груз вечных прощаний.

Нити памяти крутятся снами.

Всё сегодня прощается нами

В странном времени, без ожиданий.

Мы всё те же в рядах изменений,

Просто чётче пылают границы,

И важнее лесные грибницы,

Чем смешной шепоток чьих-то мнений.

В каждом миге есть тон свой осенний,

Никогда лист не станет собою,

Распадётся, и с почвой, водою,

Снова включится в боль превращений.

***

Жизни листьями листая,

Время стает, словно стая.

Что играло солнцем в дне,

Всё окажется на дне,

Где, давлением моря,

Камень пестуют моря.

Лунный призрачный магнит

Даже камни вверх манит,

Там, где море билось в пляж

Выступает горный кряж.

В нём растенья прорастают,

Под корнями скалы тают,

Струи ветра, вод тиски

Истирают их в пески,

Рассыпая вдаль за далью,

Возвращая к изначалью,

Всё к шаблонам примеряя,

Ничего не повторяя.

Так, со дна поднявшись, скалы,

Распадутся в минералы,

Станут травами, цветами,

Даже тем, что есть мы сами,

Рыбами взлетят под воды,

Птицами нырнут под своды…

Демонстрируя парад

Старых пьес на новый лад.

Восстаёт как феникс-птица,

Страсть любви несёт частица,

Пламенем вшиваясь в новь.

Жаль, что правит не любовь.

***

Шелестящими следами,

Хрустом веток по ногами,

Шишек, сучьев опаданьем,

Мухоловок щебетаньем

Окружает осень нас,

Прорастив грибы в запас.

И не важно, что червивы,

Все пейзажи так красивы,

Воздух – хочется дышать.

И на сердце благодать.

Вы, когда-то, вслед за нами,

Тоже станете гостями,

В судьбах, словно в стременах,

В этих странных временах,

Где в игре иллюзиона,

Солнца бурная корона

Цепь энергий возрождает,

Дарит жизнь и забирает.

Пусть вас лаской привечают

Щедрые леса!

Утром радостно встречают

Птичьи голоса!

Солнце с тучами играет

Радугой дождей!

И ничто не омрачает

Долгих светлых дней!

Всё во всё перетекая,

Пусть не кончится запас.

Мы уйдём о вас не зная,

Впрочем, как и вы о нас.

***

За дождями дождики

Ходят чередой.

Лучики-художники

Радугой-дугой.

Споро лепят ласточки

Эркеры для гнёзд.

Светлячки, как лампочки

Под мерцаньем звёзд.

Буки светят нежными

Кружевами крон.

Как коврами снежными

В анемонах склон,

Между ними ярки,

Как средь вод буйки,

Пролески, фиалки:

Синие глазки.

Отражает лужица,

Лютика бутон.

Шмель тяжёлый кружится,

Сбросив зимний сон.

***

С ветки бука лист спадёт.

Всё остынет. Всё уйдёт,

Расслоится, как слюда,

Распылится без следа.

В никуда из ниоткуда.

Что же жаждется так чуда?!

Мыслей соприкосновенья,

Предсказанья, озаренья,

Лабиринты странных снов,

Путь из книг, событий, слов.

Ни сомненья, ни признанья.

Дум навязчивых скитанья,

Мраки страхов кружит ночь,

Что прогнать не в силах прочь.

Их, чтоб не свели с ума,

Сброшу в книжные тома

И забуду в новых снах,

Как деревья о листках.

***

Жизнь словно день: рассвет… закат. И ночь.

Нет выбора в ненастном ли, погожем.

И прошлое не в силах нам помочь,

Как мы помочь грядущему не можем.

Потомков оставляя за спиной,

Сражаясь за ресурс в поддержку расы,

Втечём в поток, рождённые Землёй,

Несущий в коловерть её запасы.

Всё властно поглощают времена.

Безвременье над временем довлеет.

За новый передел грядёт война,

Отправив в оборот, всё что развеет.

У каждого свой бой и свой вулкан.

И каждый шаг к комфорту – разрушенья.

Живите же! Покуда ураган

Не вырвал вас из вечного теченья.

Покуда Солнцем обозначен день,

Растений листья распрямляют воды,

И по снегам скользит бесшумно тень

Парящих птиц, взлетающих под своды.

***

Ой вы, шуточки, прибауточки,

Дайте роздыху, хоть минуточки,

Пока спят мозги, пока плавятся,

Ведь не всем всегда шутки нравятся.

Мне самой порой память бередит,

Но летят слова мыслей впереди,

То паяц, то шут, то певец былин,

На себе не мил образ ни один.

Для чего ведусь на внимание?!

Для зачем мне их понимание?!

Для чего взметаюсь защитою

Перед злобой кем-то излитою?!

Ой вы, шуточки, прибауточки,

Дайте роздыху, хоть минуточки,

Пока спят мозги, пока плавятся,

Ведь не всем всегда шутки нравятся.

Для чего иду той дорогой я,

Боль чужих заноз извлечь пробуя?!

Ведь ничто ничем не кончается,

Лишь путь досточкой истончается.

***

В страну ворвалась Эльпис, закружила,

Лоск наводя, холодными крылами,

Снегами вид холмов заворожила,

А по низинам, длинными дождями,

Расплакалась, что прахом ожиданья,

Гремела, что так жалко распроститься…

От холода дрожали даже зданья,

Привыкшие к жаре «куда за тридцать».

Кто куртки доставал и одеяла…

Кому-то калориферы дарили…

А Эльпис всё стояла и рыдала,

Что ласку мы её не оценили.

Продрогшие, мы ждём уже тепла.

Ты не серчай, пожалуйста, на нас,

Какой ты сказкой зимнею была

Припомним мы в жару ещё не раз.

***

Шары. Мишуры раскраски.

Сиянье огней и глаз…

Давайте поверим в сказки,

Пусть даже они не для нас.

Ни в Санту, ни в деда Мороза,

В прекрасное таинство вод,

Что магией метаморфоза

Свивает и море, и свод,

И ливни, и снежные бури,

С букетами в стёклах зимой,

Туманом плывёт по лазури,

Струит кровью жизни земной.

Давайте отбросим сомненья,

Забудем про возраст и быт,

Замрём на пороге веселья…

Пред тем, что кому предстоит.

***

То в горы, то спускаясь с гор,

Среди попутчиков невольных…

И вдруг донёсся разговор:

Прогноз кому-то, недовольных.

Знакомы были все слова,

Но суть куда-то ускользала,

Лишь безразлично синева

Пылала лезвием металла.

Клубился впереди туман,

Из сущего случайных нитей,

Не разглядеть небесный план,

Цепочку будущих событий.

И странно думалось о том,

Их предсказаниям внимая,

Что даже собственным путём

Спешим, грядущего не зная.

Всему причины не найти.

И не осмыслить всех наитий.

Лишь только вехи на пути

Тихонько гаснущих событий.

***

Лунные блики на всходах,

Солнца блуждающий свет.

Глупо скорбеть о невзгодах

В мире, которого нет.

Древнего знанья росточки,

В призмах размытых идей.

Водных артерий цепочки.

Связки незримых полей.

Духа скитанья и веры.

Тьма беспросветна вдали.

Снимки вечерней Венеры,

Сквозь атмосферу Земли.

В памяти все озаренья,

С болью, что не отскрести.

Тенью вплывают виденья,

Как алгоритмы пути.

Пазлы сошлись идеально,

Словно в пространстве зеркал.

Всё в ощущеньях реально…

Только бы разум молчал.

***

Столько в жизни всего было.

Всё почти уже забыла,

Да и смысла вспоминать – никакого.

Отрешенье. Отторженье.

Новой поросли рожденье.

И своих забот у них, не то слово.

Ни к чему им наши жизни,

Боль открытых нами истин.

Так бурлит стакан вина молодого.

И они, как мы когда-то,

Оглянутся виновато

И поймут, что ничего здесь не ново.

***

Бездумна?! Не смешите. Всё не так.

У каждого всегда свои резоны.

И опыт мой ведь тоже не пустяк.

И в нём свои запретные есть зоны.

Но кто же обижается на птиц?!

Влечёт их корм и прошлых жизней сила.

В захвате, вы не видите границ.

Но я виной, что близко подпустила.

Я медленно и тихо отхожу,

О собственной наивности вздыхаю,

И новые границы возвожу,

Расслаблюсь, и опять их потеряю.

***

Звуки сливаются шумом в ушах,

Выплесками какофоний.

Видела толстых на пухлых ногах,

Бегающих словно кони.

Видела тоненьких, как манекен,

Лёгших под нож без опаски,

После замены суставов колен,

Севших навечно в коляски.

Всё так чудесно в теории, но

Практика разным нам светит,

Подпись не даром ведь ставить дано,

Что доктора не в ответе.

Пусть на мозги долго капали нам,

Всё не имеет значенье.

Знаний премного дано докторам.

Нам срикошетит решенье.

Быть иль не быть – выбор очень непрост.

Всех не узнать нам сюжетов.

На перекрёстке завис вновь вопрос

В сизых туманах ответов.

***

Мысли тянутся в полёт.

Кто их странников поймёт,

То безличны, словно штиль,

То скалой под хрупкий киль.

Им бы сумку-перемёт

Да в очередной поход.

Только тело, вот сюрприз,

Тянется не вверх, а вниз.

Неприятный оборот.

И никто из них не мёд,

Не желают уступать,

Ни минуточки, ни пядь.

Мысль в поездки норовит.

Тело тянет и болит.

Я их в общем не сужу,

За компьютером сижу.

И послушны, словно дети,

Мысли бродят в интернете,

Тело к креслу примостилось.

Тишина. Какая милость!

***

Сны путы памяти вскрывают,

Сюжеты новые свивают,

И вновь спешу, бегу туда,

Где никого, уже года…

Мечты стремят неистребимо

И, ускоряясь, мчатся мимо,

Ничто не в силах их смести

И сбить с пробитого пути.

Но близятся рассвета тени,

Будя, сквозь дрёму, негу лени,

Лучи прозрачные вращая,

В практичность будней возвращая,

Где сонм надежд кружит напрасно,

И в чём прикол, увы, не ясно.

***

Каждый видит другое

Сквозь паутину фраз.

Яркий узор в привое

Чудом ласкает глаз.

Всё остальное скрыто.

Лишь проводник подвой.

Сверху вниз смотрит сыто

Звёздных пылинок рой.

Солнце живицей, ядом,

Как золотой ручей.

Что за тёмным фасадом,

С бликом пестрящих дней?!

Нежно цветут пустыни,

Запах грибной в лесах…

Бродят в бездонной сини

Сказки о чудесах.

***

Незаметно прокралась

И под кожу забралась,

И зудит изнутри.

Ничего не измерить.

И не хочется верить.

Но смотри, не смотри,

Не исправить движений,

В зеркалах отражений,

Протяжённость пути.

В тех же взглядах купаться,

Только как не пытаться,

Тех же чувств не найти.

Всё привычней и строже,

Что-то стало дороже,

Что-то стёрлось почти.

Как же мало осталось.

Разрастается жалость,

Под аншлагом: «Прости!»

***

За днём день слетает, как жёлтый листок.

У каждой реки есть свой малый исток,

Свиваются месяцы, минут года,

Ручей к ручейку собирает вода,

Дожди вызывает, на солнце паря,

И камни стирает, рельефы творя.

Так мы, сдвиг за сдвигом по жизни спешим,

За чьим-то веленьем, желаньем своим,

Смеёмся и плачем дороги торя,

В наивности прячем жар сердца, горя,

Не тем обещаем, доверив себя,

И тайно страдаем в любви не любя.

Нас гложут сомнения, как поступить,

Клубок ненадёжен и сыпется нить,

Узнать невозможно всех русел судьбы,

Мы каждой притянутой мысли рабы,

И каждый, сегодня означенный, день,

Лишь прошлого шага на будущем тень.

***

Что одна буковка?! Мелочь. Не в счёт.

Но очень часто в жизни случается:

Как ты НЕ хочешь, а тесто растёт,

Как ты НИ хочешь, не поднимается.

Что один взгляд?! Ну не так посмотрел.

Кто же сумеет всё время быть мил?!

Он одним взглядом ей сердце согрел,

И одним взглядом все чувства убил.

Что один шаг среди стольких дорог?!

Буквами, чувствами, взглядом шагами,

Пенной волной непонятных тревог,

Меряйте жизнь, что играется с нами.

Нитками правды кодирует ложь,

Чушь обоснует псевдонаучно,

Ставит преграды везде, где не ждёшь…

Что же поделать?! Ей тоже скучно.

***

Мир прошлого колючее жнивьё.

У каждого оно всегда своё.

В одно и то же время, даже рядом,

Оно разнится опытом и взглядом,

Пристрастием отцов и матерей,

Наследством генетических цепей,

Влияниями разных коллективов,

Тьмой разных, не проявленных, мотивов

Приятелей, и недругов, друзей,

И вовсе незнакомых нам людей.

Но все, варясь в котлах своих эмоций,

Желают чувств взаимных и промоций.

***

Зажигает осень на деревьях свечи.

Синевой по лужицам светят небеса.

Стайки свиристелей, зимних дней предтечи,

До весны оставили горные леса.

Тянутся к жилищам воробьи, синицы…

Бабочки-репейницы в Африку летят.

Меж деревьев кружат листьев вереницы.

На рябинах ягоды пламенем горят.

Красочная осень в нас глядит с этюда,

В мир простой и радостный от души зовёт.

Мы пред ней застыли, ожидая чуда,

Что вот-вот снежинками землю заметёт.

***

Мы ищем дорог, что означены,

Размеченный чёткий путь.

Но маркеры переиначены,

Легко не туда свернуть.

Всё строится неоднозначностью,

Случайностью бытия,

Копирует неравнозначностью,

Во всём самоё себя.

Иллюзии горы багетовые,

Где рамок в рамках не счесть.

Мысли мои фиолетовые

В них никогда не прочесть.

***

Когда внушить пытаются:

Храм – истинная дорога,

Или, что глупо каяться,

Любая вера убога.

Спорить?! А цель в том какая?!

У каждого своё мнение.

Ведь вера всегда слепая.

Впрочем, как и неверие.

***

Всё разное везде, и так похоже.

Под окнами отходы, как валы.

И хочется спросить: Вы дома тоже

Тонируете мусором полы?

Окурки себе пол ноги бросая,

Не нужные бумаги под кровать,

Стеклянные бутылки, разбивая,

Осколки не спешите собирать…

Кичатся, кто отцами, кто дедами,

Нарядов, бижутерии парад…

А что собою представляют сами:

Круты, что ни два слова, третье – мат.

С апломбом обо всём в стране вещают.

Им всё вокруг не так, куда ни глянь.

И так культурно в парке отдыхают,

Что после них одна лишь грязи дрянь.

И где бы мы ни ездили, ни были,

Иные страны… Словно зеркалами:

Одни до урны километр ходили,

Другие, рядом с урною курили,

Окурки оставляя под ногами.

***

Жизни жухлая трава.

Слов сплетая кружева,

Пыль дорог смешав и порох,

Миг шифрует в их узорах

Чувств и мыслей острова.

Пережитых лет снега.

Словно белые стога

Облака в ветрах мелькают

И эмоции взлетают,

Заметают, как пурга.

Дней похожих караваны,

Ставки призрачны и рваны.

Всё отбыло, растворясь,

Словно брошенная вязь,

Не прочтённые арканы.

***

Занавески шевелятся ветром в окне.

Сколько было уже этих странных пристанищ.

Стол дисплея мерцает в ночной тишине.

Опадание мыслей в квадратики клавиш.

Улетела. Сама. Бросив долю и дом,

Всё чем так дорожила и всё, что любила.

Ничего твоего не осталось потом,

Только, болью, на кладбище близких могила.

Стал тот город иным, столько прожитых лет,

Разрастаясь, теряя старый добрый наряд.

Мир другой. Век другой. И уже многих нет,

Кто сдружился с тобою и тебе был бы рад.

Шепчет разум: ничто не вернётся, остынь.

Всё течёт, истекая энергией света.

Строго в сердце глядят, пыльной сушью пустынь,

Золотые глаза жароносного лета.

Что ж и вправду пора уже всё отпустить.

Но взрываются ночи всё теми же снами.

Память тянет в сознание прошлого нить

И блуждает отыгранными тупиками.

***

Мы живём в двух мирах, мире грёз и реальном,

И летим, подчиняясь их случайным ветрам.

Вот бы в третьем пожить, чистом и идеальном,

Но такой даже в сказках не встречается нам.

Всюду ложь и обман, да грехов ассамблея,

Прославляются подлость и наличие сил.

Очень «добрый» герой убивает «злодея»,

Что жил в дальних краях и вообще не вредил.

Отражаясь, струясь, искажаясь зеркально,

Все три мира, свиваясь, порождают абсурд.

И истории фальши звучат триумфально.

Их потом перепишут и опять переврут.

Ну а нам до того?! Мысль петляет узорно.

Слой событий прозрачен, серебром, как слюда.

И смешно и печально, и всё иллюзорно,

Растворится туманом, не оставив следа.

***

Растения чудесны, словно сон.

Их в прошлой жизни мы и не встречали.

Когда б не знали, что брахихитон,

То дерево бы клёном посчитали.

И только лишь когда оно в цвету,

Огнями в колокольчиках сверкая,

Мы чуждую вбираем красоту,

Смеясь, свои ошибки принимая.

Жар солнца иссушает в пыль пески,

Оттенки охры без конца и края.

Но поплывут дожди, взойдут ростки

И расцветут, как радуги сияя.

В привычной суете бегущих дней,

Порой не разглядеть нам тех, кто рядом.

И лишь на виражах, красою всей,

Предстанут перед нами… или ядом.

***

Снег растворяется в объятиях дождя,

Стекает с ним через боры, дубравы…

Ветра, оставив зимние забавы,

Взбивают в стаи тучи, небо бороздя.

Взвиваясь вверх, по стрелам солнечных лучей,

Зелёной гаммой старый фон стирая,

Вливается в жизнь поросль молодая,

Изящных кружев много тоньше и нежней.

Мир света полон ожиданием чудес,

Трепещет в предвкушении цветений,

Так юн и хрупок перебор весенний,

Плодов грядущего надежда и контекст.

***

Я прихожу, когда хочу,

И ухожу, когда желаю!

Напрасно не пали свечу,

Я, как и ты, здесь проживаю.

Из твоего тут – только ты,

С капризом смутных настроений.

Нет во вселенной пустоты,

Лишь элементы наслоений.

Их видеть людям не дано,

Хоть часто ощущают дети,

Но есть в мозгах у вас окно

В запретные пределы эти.

Тот, кто открыть его посмел,

Как призрак в снах своих блуждает.

И этот непростой удел

Потомству в дар он оставляет.

И можно с этим просто жить,

И скрытых знаний не тревожить.

Но ты их предпочёл умножить,

Теперь желаешь всё забыть.

Ты разомкнул завесу тьмы,

Призвав меня в твой сон явиться.

И как бы не старались мы,

Нам больше не разъединиться.

***

Словно полотна галереи,

Цветут, меж парковых аллей,

Разнообразные шалфеи

Снегов, сверкающих, белей,

Синее синевы небесной,

Алее алости зари,

Свисают в ряд на ветке тесной,

Как маленькие фонари.

Пьянея нежным ароматом,

В потоках солнечных лучей,

Шмель, в одеянье конопатом,

Кружит, темнее тьмы ночей,

Отсвечивают рыжим пчёлы,

Ползут меж листьев муравьи,

И крылья мух, как ореолы,

Вращают виражи свои.

Жара. Горячие скамейки.

С дороги редкий шум машин.

Птиц, пролетающих, семейки.

Одна из будничных картин.

А за углом, в тени строений,

Совсем нет лавочек пустых.

Делясь копилкой настроений,

Теснятся жители на них,

Между дорогой и домами,

Привычной жизни островками.

***

Какого цвета бывают листья?

Желты янтарно, как шкурка лисья.

Пурпурны, словно бокал тюльпана.

Белы, как плоскость киноэкрана.

Цветов сирени. Оттенков злата.

Их гамма ярка и так богата.

Они прекрасны, неотразимы.

Но в них цветы нам почти незримы.

Они других к себе привлекают,

Для них, как звёзды в ночи, сверкают.

Тех, кто живёт по соседству с нами,

Но смотрит в мир другими глазами,

В диапазоне созвучий ином.

Неоднозначен прекрасный наш дом.

Он в отражениях чувств преломляется.

Всё в нём иначе, чем нам представляется.

Бабочки геомагнитами реют.

Рыбы электрополями владеют.

Топают, тихо общаясь, слоны.

С эхолокацией совы дружны.

Нам не несут сотни запахов ветры.

Вкусы не чувствуем за километры.

Разум – в пределах с сенсорным замком,

Много вокруг с чем наш мозг не знаком.

Путь в подсознание что-то находит,

Странным предчувствием, страхами бродит.

Мысль по дорожке лунной стекает,

Кто-то незримый следом шагает…

***

Я застыну изваяньем между небылью и былью.

Мне, как водится, добавят не бывавшие черты.

Строк прозрачных откровенья диссертаций скроют пылью,

Изукрасив измышленьем соискателей шварты.

И не важно, что писала, чем жила на самом деле,

Искромсают в плагиате, запятыми исказив,

Всё смешав аморфной кучей, словно боль обвалов в селе,

И растает бледной тенью каждый бьющийся мотив.

В биографию припишут песни трав, камней, русалок,

Ситуации чужие, смех иллюзий, встреч фантом,

Игнорируя надменно сотни маленьких шпаргалок…

Ну да ладно, так ведь странно сожалеть нам о потом.

***

Я светилась листочком зелёным,

Трепетала на ветке дней.

Жизнь стекает видением сонным,

Разгоняется всё быстрей.

Я тянулась к неведомым далям,

Воспаряясь в потоках вод.

Жизнь, по связанным цепью деталям,

Водит солнечный хоровод.

Я бродила по разным дорогам

Мыслей, сложенных в мудрость книг.

Жизнь с усмешкой течёт по файл-логам,

Разум снова вогнав в тупик.

Тенью памяти жизней касаясь,

Растворяюсь, как дыма струя,

И кружусь по ветрам, всё прощаясь

С иллюзорной красой бытия.

Спальный район

***

Снова снаряды, разрывы, бои,

Камни, теракты, разборки…

А я хочу говорить о любви,

Чувствах, что страстны и зорки.

Взглядом лучистым меня обними.

Мир отмирает, воюя…

А я хочу говорить о любви,

В жаркой волне поцелуя.

Просто укрой во мне боли свои,

Сбрось хоть на время тревогу,

Губы пусть шепчут плетенья любви,

В тишь уводя понемногу.

Язвы сознания, быта слои,

Вздоры пустого азарта…

А я хочу говорить о любви,

Мы ведь не знаем, что завтра.

***

Под воздействием стихий

Так легко писать стихи:

О снегах, набрякших почках,

О листочках, о цветочках…

Но картины вянут в строчках,

Думы в странных заморочках,

Чувства глухи и сухи.

Разум скалится как тролль,

Эпатаж давно не роль,

Каждой мысли, что мелькает,

Тьму вариантов предлагает,

Но слова стирает боль.

Подбирать ли, выбирать…

Но её не рассказать,

Ни намёком, ни строкой…

Гулкой жалостью немой.

На Земле за боем бой.

Мир, пресыщенный войной.

Хочешь смейся, хочешь вой.

***

Небеса водой сверкают,

В жемчуг крася провода.

Всю неделю обещают

И дожди, и холода.

Снег с метелью на Хермоне.

Заморозки на горах.

Туч обозы в эшелоне,

Группируются в ветрах.

Хор громов, сквозь вой сирены,

Звуки выстрелов слышны,

Сотрясают взрывы стены…

Сто шестнадцать дней войны.

***

Любая война ведёт к новой войне.

И это логично, понятно вполне.

Но сыплется опыт сквозь дней решето,

И как быть сегодня не знает никто.

Средь правильных действий, ошибки пестрят.

Всё те же: «Что делать?» и «Кто виноват».

Смешно и нелепо напрасно винить,

Увы, кухнеплётов нельзя изменить.

На всех и на всё изливая свой яд,

Они истерично повсюду кричат.

Им все, почему непонятно, должны,

А истины жизни отнюдь не важны.

«Он мог… он не сделал… убить… расстрелять…».

Завистливы. Злы. И не могут понять,

Услышать сквозь рёв своих выспренних фраз,

Что каждый живущий живёт в первый раз.

Все строят не общий, а личный свой путь.

В сплетеньях путей проявляется суть.

Одни защищают родных и свой дом,

Другие лишь хают, в сторонке притом.

***

«То, что было, и теперь есть,

И, быть может, будет вечно;

Вечно зверю тесно будет

Рядом с тем, что человечно…»[3]

Время длинными тенями

Виснет, их в одну свивая.

Ночь сверкает фонарями,

Звёзд мерцания стирая.

Звуки гаснут, затихая,

В опускающейся дрёме…

Рёв сирены, в миг срывая

Сна покровы в каждом доме.

Завихрились параллели,

Жизни азимут меняя.

Расцветают асфодели,

И ни ада нет, ни рая.

Очагами пандемии,

Боль и тлен распространяя,

Мчатся войн схизофрении,

Споры новых битв роняя.

***

Мысли ржавы как медяк.

Что ни век – сплошной бардак.

Вор на злате ест и пьёт,

Да о честности поёт.

Над детьми жена дрожит,

Страх ей голову кружит.

Муж куражиться не прочь,

Вновь прошляется всю ночь.

В информации туман,

Что ни принцип, то обман.

Кто себе сгрёб пятый дом,

В небо тыкает перстом.

Речь о мире говорят,

А в глазах садизма яд,

Злобной жадности в плену,

Сами в тыл, всех на войну.

Мы ведь люди, не зверьё,

Что ж всех громче крик: «Моё!»?!

Жизнь пустыней опадает.

Сытый зверь не убивает.

Люди… люди… вот беда,

Словно голодны всегда.

***

В том краю, на краю,

Где олив, как в раю,

И у кассий серёжки златые,

Белоцветный дурман,

И песчаный туман,

Пустырей разнотравья цветные.

Где истории сбой,

Нескончаемый бой

Между жизнью и мраком гордыни,

Нынче снова война,

Горькой боли волна.

И молчат небеса и святыни.

***

В рассветном небе светится звезда,

Осколок тайны, средь обычных дней.

Бледнея, пропадает борозда

Чумацких, перегруженных, саней.

Расцвечивая радугой огня,

Сгоняя под навесы тьму теней,

Втекает, жизни праздником пьяня,

Поток слепящих солнечных лучей.

И рвётся, словно струны, тишина,

Метала грохотанья, криков крень…

Всё ладно… Вот когда бы не война,

Что длится уже двести пятый день.

***

Тихо. Днём, ни выстрелов, ни взрывов,

Что так бьют по нервам здесь ночами.

Курят продавцы у магазинов.

Цитрусы бликуют янтарями.

Солнце гонит в тени пешеходов.

Кошка дремлет в замершей витрине.

Майны глухо возятся в тьме сводов.

Неба край в хамсина пелерине.

Словно бы тромплей, в тисках кварталов.

Пальмы не шевелят веерами.

Офисы различных филиалов.

Кофе за прозрачными дверями.

Овощи, взращённые в теплицах.

Сердце болью в призрак тишины.

Жёсткие бои на всех границах.

Сонный островок среди войны.

***

Хаос взрывается как от вина.

В том, что война,

Не наша вина.

Страшен до ужаса хищный улов.

Нет сил молчать. Говорить – нет слов.

Кого винить и за кого молиться?!

Душа горит, как раненная птица,

Желая всех укрыть своим крылом.

Когда замрут рычаний канонады,

И раздадут проклятья и награды,

Всё оболгут разборками потом.

За переделом грядёт передел.

Кто не успел,

Тот не у дел.

Жажда звериная – битвы исток,

Косит безжалостно, срок ли, не срок.

Начнутся вновь протесты и парады.

Ложь, словно плесень, одолев преграды,

Вплетётся в ткань торжественных речей.

Ток-шоу обновят свои гастроли,

Меняя маски, антураж и роли…

И только копоть плачущих свечей.

Но, в мороке искусственного света,

Кто разглядит в них истинность ответа?!

***

Уста ли устали?!

У камня. У стали.

И мысли от стали

У стали устали.

У ста ли у стали?

Да важно ли это?!

Отстали. От стали

Устала Планета.

Одежды её острой сталью кромсали,

И недра, буря, сладострастно взрывали,

И жгли, упиваясь богатством и властью,

Пути открывая беде и несчастью.

Всё больше. Всё мало. Войной догорало.

Неистовой жаждой кровавые жвала…

Сирены. Ракеты.

Взведений. Свержений.

Сквозь раны Планеты,

Боль вечных сражений…

Уста ли устали…

И мысли от стали… устали… устали…

***

От наших действий часто нет резона.

И вот же, право, жизни западло,

Хоть на ночь помолилась Дездемона,

Но это ей отнюдь не помогло.

И что с того, что не было причины,

И не было ни в чём её вины,

Скорей всего мы в том уже повинны,

Что к этой жизни, странной, рождены.

Зря Гамлет оглашал слова поэта,

Быть ли не быть, в конце всегда одно.

Что сделали Ромео и Джульетта,

Понять их семьям вряд ли суждено.

История красивой сказкой длится,

Но в мудростях её один лишь гвоздь,

Как, сердце сжав в кулак, нам исхитриться,

Из горла волка не тащить бы кость.

***

Не оставляли ни с чаем стаканы,

Ни шкурки лука, ни грамма печенья.

И наши домашние тараканы

Хлопались в обморок от возмущенья.

Чем непонятно мы им задолжали?!

Хвори разносят, даже кусаются.

Мы их в жильё своё не приглашали,

Что ж не уходят, раз так не нравится?!

Парадоксальные отношения.

Мысли с их логикой странной не сладят.

Голуби, ждущие подношения,

Просто сидят и на голову гадят.

Также вот майны, хитрющая птица,

Раз покорми – по утрам стуком будит…

Прежде чем с кем-то от сердца делиться,

Думай: что завтра из этого будет.

***

Жизнь, разлетаясь, струится по краю,

Время стремится то к аду, то к раю,

Жёсткой игрой, не щадя поколенья,

Резко тасуя стабильные звенья.

Войны взрываются словно вулканы.

Прежние темы в сюжетах пространны,

В водах событий мелькают теченья,

Но изменения без измененья.

Те же захватчики, те же вандалы,

Хоть императоры, хоть феодалы,

Авторитарные иль демократы…

Сквозь все столетия скорбные даты.

Гордо история страны листает,

Имя убийц на страницах не тает:

Площадь расширили, объединили,

Важных ресурсов перехватили…

Память им в бронзе, архитектуре…

Старых традициях в новой культуре.

Битвы за битвами. Правда жестока.

Только жаль тех, что убиты до срока.

***

Солнце тает сквозь гардины.

Серебрятся паутины

Серым пеплом по углам.

На стене, как старый шрам,

Прежней жизни отпечатки.

На полу играют в прятки

Тени с блёстками стекла.

Рядом с ножкой от стола

Мячик, кукла и юла…

***

Заметался луч по полю,

Заметая след тенями,

Чувства выпустив на волю

Меж сплетёнными корнями.

По стерне струились боли,

Ярко вспыхивая в алом.

Звёзд далёких жирандоли.

Небо призрачным кристаллом.

Тень движения в прибое,

Тропки… улицы… ущелья…

То же всё. И всё иное,

Сквозь разорванные звенья.

Обрываясь, меркли блоки,

Погружаясь в стылый хаос,

А энергии потоки

В горький тлен стекли без пауз.

Плеши травами восстали,

Ублажая взгляд цветеньем.

Только судьбы, что опали,

Не вернутся возрожденьем.

***

С безразличьем пилигрима,

Холодна, неумолима,

Через страны, времена,

Валом катится война.

Ей плевать на все законы,

На границы, на препоны.

Простаки ли, мудрецы,

Храмы, хижины, дворцы…

Перед ней в одной цене.

Всё ничто в её огне.

Усмехались вы злорадно,

Выпендрились, да и ладно,

Правду размешав во лжи,

Строя фикций этажи.

Мнили вы себя богами.

Реки крови под ногами.

Злоба мира рвёт рессоры,

Мелкой свары, крупной ссоры,

Жадность, подлое враньё…

Всё в обозе у неё.

Вы, не ведая вины,

Разжигатели войны.

Только сами на войну

Не спешите. Почему?!

***

Солнце плавит полосу прибоя,

Раскаляя жёлтые пески.

День стекает позолотой зноя,

Уменьшая тени островки.

Радугами плещутся фонтаны,

Рассыпаясь жемчугом у ног.

Листья пальм сверкают, как султаны,

Солнечным огнём горящий грог.

Флёр воздушный маревом колышет.

В шрамах трещин, обнажён пустырь.

Пыль пустынь вздымается всё выше,

Расползаясь горизонтом вширь.

Блекнут краски. Духота сжимает,

Каплей пота расчертив висок.

Смальтой бугенвиллия сверкает,

Пряча между листьями цветок.

Над причалом цапель кружит стая,

Блёстки рыб ловя сквозь вод смарагд.

Болью отголосков оглушая,

Сердце рвёт очередной теракт…

***

Смерть, пожаром, посылая,

Тлен энергий пожирая,

Сквозь миры и времена,

Жадно скалится война.

Подло сталкивает силы:

Камни, стрелы, копья, вилы,

Катапульты, арбалеты,

Бомбы, лазеры, ракеты…

Биоморфы, генояды…

Прославления парады…

В чём причины?! Чья вина?!

Побеждает лишь война.

Мчится пандемия гнили.

Реки крови возопили.

Но гремит она как прежде,

Обрывая путь надежде.

Губит, жалости не зная,

Хладнокровно засевая

Боль и борозды беды

Новым пламенем вражды.

***

Надежда, как и прежде, с нами!

Цветок Сиона не увял!

Смерть снова мчится небесами,

Но жизнь никто не отменял!

Хвала недремлющим дозорам!

Хвала хранителям границ!

Сквозь вой сирен и рёв моторов,

Встречает утро щебет птиц.

***

Катятся дни, как песчинки в прибое.

Ветры событий поступки шлифуют.

Чувства взрываются почкой в подвое

И в быстротечных касаньях бликуют.

Сердца радар на оси интуиций.

Вехи сознания в топах рассудка.

Гибкие стебли тевеций, форзиций…

Старого с новым нелепая скрутка.

Столько обмана и странных различий.

Вышли наружу все маски и лики,

Словно под жёсткой кожуркою личи

Массы крахмальной стеклянные блики.

Время струится то к аду, то к раю,

Вечно тасуя стабильные звенья.

Войны, разрывами, судьбы стирают,

Не разделяя по датам рожденья.

***

Вой сирен. Тишина.

Гром разрывов. Война

Улыбнись мне, любя,

Жаль других, не себя.

Нам уже столько лет,

Что судьба шлёт «превед»,

Хоть душа молода,

Несмотря на года.

И конечно, совсем,

Точно так, как и всем,

Не легко уходить,

Но не предотвратить.

Оттого жаль других,

Юных и молодых,

Тех, чей час был далёк,

Но оборван был срок.

Можно много сказать,

Говорить, объяснять…

Только главная суть:

Никого не вернуть.

***

Тают дождики по лужам.

Ветр апгрейдит неба свод,

То закрутит тучи туже,

То синь с солнцем распахнёт.

Ждёт товар у магазинов:

Платья, сумки, трикотаж…

Стёкла их, в цветах павлинов,

Занимают весь этаж.

Продавцы дымят привычно,

Укрываясь под балкон.

Будний день, такой обычный.

Спальный городской район.

Капли сыплют, листья моя,

Травы рвутся в высь, спеша…

Только в сердце нет покоя,

Болью мается душа.

И покуда вой сирены

Не нарушит тишину,

И не вздрогнут взрывом стены,

Так не верится в войну.

***

Схлопнулись дали

В пене предела.

Чувства опали.

Душа отпела.

Пусто. Не ждали.

Сладость смятенья.

Страх ожиданья.

Тень недоверья.

Жажда признанья.

Память паренья.

Круто. Полого.

Репертуары.

Счастья земного

Пьяные чары,

Блика цветного.

Путь ещё длится.

Вьётся тропинка.

В небе дробится

Лунная льдинка,

Звёзд вереница.

Болью взрывая,

Войн канонады.

Жизнь обрывая,

Воют снаряды.

Желчь моровая.

***

То ли сыплет дождик, то ли не идёт.

В половину чистый светит неба свод,

В половину тучи, в половину синь.

Бледный солнца лучик сквозь густую стынь.

Пал войны вздымает щедрость душ и муть,

Словно предлагает разглядеть их суть.

Жаль не иссякает злоб людских запас.

Больно. Гибнут лучшие, защищая нас.

Радости и боли, словно туч полёт.

Кто-то в горе тонет. Кто-то просто ждёт.

Для кого-то прибыль всех забот ценней.

Кто-то самой жизнью жертвует своей.

***

Странная жизнь пронеслась, пролетела,

Словно стрела, тетивою отпела.

Сердце щемит, но не выдавит стон,

Что там осталось?! – один перегон.

Всё так открыто и так непонятно.

Кем?! Что итогами?! Невероятно!

Сыплются пазлы, снова слагаясь,

В тех же форматах. Не возрождаясь.

Было для прежних, след в след повторятся.

Выдержать, вынести и растворяться.

Время взметается бурным потоком,

Кости да ложь оставляя потомкам.

Быть – это милости?! Или немилость?!

Гулко звенящая неотвратимость.

Наши мечты… созидания планы…

Землетрясенья… Цунами… Вулканы…

Войны свирепствуют жизни сжигая.

На пепелищах, с трудом прорастая,

К небу надежды ростки устремляют…

Видно и там всех ответов не знают.

***

Оборвался, словно сон,

Щедрый бархатный сезон.

Шорох листьев под ногами,

Быстрых дятлов робкий стук,

Радость встреч за шашлыками…

Лишь сирен призывный звук,

Лишь скорбей протяжный стон,

Взрывы с болью в унисон.

Да горячие молитвы,

Словно купол над страной,

Чтоб живыми, после битвы,

Каждый смог прийти домой.

Мысли жгучие роятся,

Все уже не возвратятся…

Детских душ невинных свет…

Разрастаются могилы…

Дай нам разума и силы,

Чтоб не озвереть в ответ.

Дождь осенний тучей тает,

Землю влагой насыщает,

Пробуждая семена.

Не салюты, смерть взлетает.

Воск свечами оплывает,

За свечой, свеча… Война.

***

Расплескавшись, тучи тают,

Синева морям сродни.

Жакаранды цвет роняют

В утекающие дни.

Через две недели лето

С жарким ворохом лучей,

Всем известное либретто:

Полугодье без дождей.

Дикоросы одряхлеют,

Жертвы звёздного огня.

Пустыри закаменеют,

Жизни скрытые храня.

Отцветают тамариски,

Мирты вяжут новый плод…

Время множит обелиски.

Столько дней война идёт…

***

Живёт спокойствием район,

В свои проблемы погружён:

Ремонты, поиски жилья,

Болезни, техника, семья…

Идут границами бои.

Война берет долги свои,

Калечит, сея боль и дым,

Пророча гибель молодым…

И защищает тихий сон,

Чтоб жил спокойствием район.

Живёт спокойствием район,

В свои проблемы погружён:

Лишь сердце плачет и страдает.

О мире каждый нерв вздыхает.

***

Может я и не права,

Всё не могут голова

С сердцем примириться:

Как же праздновать, когда

Вдоль границ царит беда

И война всё длится?!

Но коль хмурыми ходить,

Лишь врагов повеселить.

Тоже не годится.

***

Сирены стихли, а тревога нет.

Как нервы, полон боли интернет.

Ещё пылает юг, осколком взрыва,

Гноящегося старого нарыва,

Не вылечить его, не удалить.

Грохочет за аферою афера.

Смертей, тяжёлым шлейфом, атмосфера.

Разрушенные сыплются дома…

Как вырваться из этого дерьма

И мирными соседями зажить?!

Ответ не найден. Трудная задача.

Смеёмся. Мы смеёмся даже плача.

Дорогами обычных дней

***

В прошлом осыпались наши метели,

Льдистая карусель,

Стройные буки, высокие ели,

Праздников канитель.

Жалюзи пылью хамсинов рыжеют.

Ночи, словно в парной.

Манго, оливы, финики зреют,

Жадно вбирая зной.

Разные страны, обычаи, лица,

Как две жизни в одной.

И не понять уже где заграница,

Где в стороне родной.

Да и не важно наверно всё это.

Мыслей калейдоскоп.

Годы промчались. Лишь гулкое эхо,

Пройденных трасс и троп.

***

Я легко смеюсь, и каюсь,

Зла на сердце не тая,

Слушаю и улыбаюсь.

И вам кажется, что я

Примитивная простушка,

На меня легко влиять.

Только жизнь не безделушка,

Жаль, меня вам не понять.

Да, я тоже обижалась,

Часто спорила порой,

Не прощала и прощалась…

Но теперь лишь стороной

Обхожу крутые стены,

Толку лбами их долбить,

Где не вижу перемены,

Не пытаюсь изменить.

Вьётся путь сквозь горы, кочки,

Пыль, трясины полотно…

Всё вокруг лишь оболочки,

Как в вагоне, взгляд в окно.

Промелькнёт и станет прошлым,

Словно давний-давний сон,

Был плохим или хорошим,

Отлетев, отснится он.

Оттого не принимаю

Злости гонора в расчёт,

Улыбаясь, замолкаю,

Боль со временем уйдёт.

Отодвину грусть в сторонку,

Взрывы мыслей пережду,

Всё пройдёт. За всем вдогонку,

Вскоре, и сама уйду.

Мукой, горьким озареньем,

В землю лягу, как стерня.

Память стает приведеньем,

Словно не было меня.

***

За памятью дней перекаты,

Тень птицы в седой вышине…

А ныне рассветы, закаты,

В завешенном пылью окне.

Шаравы сменяют хамсины,

Циклоны несутся вослед.

Растения, лавки, машины

Покрашены в охристый цвет.

За жаркой, под сорок, волною,

Вторую, за тридцать, несёт.

Пропахло всё глиной сырою.

Ещё пару дней и пройдёт.

И небо опять распахнётся,

Сияющий аквамарин,

И яркое солнце забьётся

В отмытые стёкла витрин.

Всё ближе палящее лето,

Полгода лишь суши формат.

За морем, за возрастом где-то,

Туманные росы дрожат.

***

Ой, не морочь меня ночь,

Новых проблем не пророчь,

Дней в снах не тки решето,

Всё облетает в не то.

Время течёт в оборот.

Пламя сверкает, как лёд.

Словно копытца воды,

Вечности синей следы.

Сколько словами не сей,

В клетке магнитных сетей

Мыслей пути не нужны,

Взрывы эмоций важны.

Ветер, прохладной рукой,

Лбом прокатился, щекой.

Звёзды стекают за край.

Встретимся завтра. Бывай!

***

Не морочь меня ночь,

Не томи, не пророчь,

Мне давно

Не дано

Ничего превозмочь.

У преддверия снов

Синь вселенских основ,

И как воск

Тает мозг

От нашествия слов.

В вихрях или в застое,

Хоть беги, а хоть стой,

Наши знанья пустое

Перед вечною мглой.

Тает время в пути,

И шути не шути,

Всё пройдёт

И уйдёт,

Что должно отойти.

***

Жизни ткань слоится.

Мало ли что снится?!

Под лучистым взглядом

Чувство колосится,

Мраком, облаками,

Звёздными цветами,

Всё что день стирает,

Возвращая снами.

Жест, улыбку, фразу,

В первый миг узнала.

Я его ни разу

В жизни не встречала.

День за днём стекает,

Сыплется песками,

Ночь огнём пылает

Между временами.

Что и как не знаю,

Просто проживаю

Там, где до восхода,

В ласке глаз сгораю,

Где толпа, рабами,

Тянется с мольбами,

И под свод пещеры

Пламя бьёт свечами.

***

Скрипка рыдает, поёт.

Мысли за нею, в полёт.

Всё постепенно стекает потоком

В мире прекрасном, мире жестоком,

Плач или смейся, уйдёт.

Бьёт родничок под скалой,

Мчит по каньонам рекой,

Катит низиной широким потоком

В мире прекрасном, в мире жестоком,

Тает в пучине морской.

Почка раскрылась весной.

Лист зеленел в летний зной.

В осень стекут они бурым потоком

В мире прекрасном, мире жестоком,

Станут, как прежде, землёй.

Скрипка рыдает, поёт.

Мысли за нею, в полёт.

Всё постепенно стекает потоком

В мире прекрасном, мире жестоком,

Плач или смейся, уйдёт.

***

Краски, чувства, наплыв настроения…

Ритмы строк словно сердца биения,

Расцветают соцветия слов,

Насыщаются солнцем, штормами,

И струят, опадая плодами,

Меж скользящих по ветру снегов.

Отживут, промелькнув мотыльками,

Распылятся, взойдут семенами,

По над пропастью тропкой, мостками,

Сквозь столетья летящих даров.

***

Мы остались теми, что и были,

Может в чём-то чуточку мудрей,

Боли и паденья пережили,

Страхи усмиряя в беге дней.

Нас всё также радуют дороги,

Хоть трудней и тяжелей в пути,

Прежних гор прекрасные отроги

Силы не достанет вновь пройти.

Хоть почти достигли мы предела,

Так же ценим лики красоты.

Мы живём! Нам жизнь не надоела…

Но уже без планов и мечты.

И не от того, что нет желания,

Страстности не гаснет огонёк,

Просто мы в системе доживания,

У неё весьма короток срок.

***

Меняются улицы Львова,

На снимках порой не узнать,

А память забыть не готова

Тот, где довелось проживать.

Костюшко. Дубы и каштаны.

Ротонда от прежних времён.

В нём вырубки были так странны.

Так жалко, что он изменён.

От прошлых его габаритов

Осталось лишь несколько слов,

Он прежде, парк Иезуитов,

Лежал до Вулецких холмов.

Бульвары, аллеи и скверы,

Дома, каждый словно музей,

Весенних цветений премьеры,

Махровые звёзды ночей.

Всё близко и очень далёко.

Сменили друг друга века.

Уставшей душе одиноко

Без рощицы у родничка.

***

Мы бездумно повторяем то же,

Что списал очередной трактат.

Истина не может быть дороже!

Истина ведь тоже спорный факт.

Что-то видим, не узнав причины,

Что-то слышим, сами не узрев,

И не понимаем, что повинны,

Чьих-то судеб изменив удел.

Бытие меняется, как скалы

Под напором вод, огня, ветров,

Мелких трав, что рушат минералы

Хищными корнями, до основ.

***

Никто, никому, и ничем не обязан!

У каждого собственный, личный сюжет.

И если кто с кем-то и чем-то повязан,

В том только желаний аккомпанемент.

Пусты и напрасны слова обещаний,

Страстям и проблемам они не важны,

Лишь светлая знойность случайных свиданий,

Ладошки дитя, что до боли нежны.

В остатке архивов скупые страницы,

Смешные попытки родных уберечь,

Приятных событий златые крупицы,

Тоска расставаний и радужность встреч.

И те, кто у власти, кто лечит, кто судит…

Как все мы, живут здесь единственный раз.

Они просто люди, обычные люди,

Ничем и ни в чём не отличны от вас.

Всегда на виду, прессой вкраплены в сети,

Мельчайший их промах раздуют стократ.

У них, как у вас, свои судьбы и дети.

А есть ли средь вас, кто безгрешен и свят?!

***

Жизнь проблем не уменьшает,

Время, догоняя, бьёт,

А надежда умирает

И никак всё не помрёт.

Вот же глупая сестрица,

Разум взял своё давно,

А надежда веселится,

В дверь её, она в окно.

Больше боли. Меньше веры.

Где пылал цветок огня,

Только травы вдоль кальдеры,

Бывших праздников стерня.

Быт у ног позёмкой вьётся,

Тает прошлых сил волной.

А надежда всё смеётся…

Вероятно, надо мной.

Ситуацией балдею

И, в просвет последних дней,

Веселюсь я вместе с нею…

Вместе всё же веселей.

***

Я брожу тихонько меж цветами,

Насыщая душу красотой.

Кто сравниться может с их мехами,

Красками, энергией живой?!

И не важно мелкие, гиганты,

С трубчатым, игольчатым листком,

Глянцевые, словно бриллианты,

Матовым, без лоска, лепестком.

В них, порой, достаточно вглядеться,

Чтоб увидеть скрытый колорит,

И, внезапно встрепенётся сердце

И улыбкой миг раззолотит.

Примелькались те, кто рядом с вами,

И не важно сложный ли, простой…

Вы любуйтесь ими, как цветами,

Взглядами, всем сердцем, всей душой.

***

Жизнь не всегда смиряет нас с решеньями,

И верно поступаем не всегда,

Потом годами бредим мы сомненьями,

Что быть иначе всё могло тогда.

И размышляем, хоть уже бессмысленно,

Из прошлых тупиков искать пути,

И снова непонятно, что же истинно,

И правильных решений не найти.

Чужой вины темнеют грязью пятна,

Что выжгли жизнь, словно траву угли.

Но там всё меркантильно и понятно.

Вопрос в другом: что сделать мы могли?!

Нам нелегко избавиться от бремени,

Хоть часто, кроме нас, и нет суда,

Никто не позволяет, кроме времени,

И время позволяет не всегда.

***

Сквозь сфер небесных водоём,

Перелистнув границы,

Земли краюшку обогнём

В салоне странной птицы.

Что чудом было в прошлый век,

Уже почти забытом,

Сейчас, доступное для всех,

Предстало просто бытом.

Исчезли с улиц городов

Лотки переносные,

Газ-воды-соки тьмы родов,

Квас-бочки и пивные.

Часов и телефонов нет.

Пропали постовые.

Вобрал всю почту интернет,

И вести мировые.

Компьютер первый был как дом,

Теперь в размер ладони.

И всё причудливей рандом

Технической погони.

***

Спешил наш лайнер приземлиться…

А кто-то ехал поездами…

Чужая древняя столица

Встречала холодом, дождями…

Но радостью светились лица,

И для того была причина,

Раскрылась новая страница,

Двух судеб яркая стремнина.

Всё позади, регистр в управе,

Стандартных номеров приюты,

Цветистый ресторан на Влтаве,

Прощаний смятые минуты.

Быт растворил событья, лики,

Брусчатку улиц городских…

Оставив ярких снимков блики

И новый трафик, для двоих.

И в мире, где мечты так зыбки,

Ещё живут в сердцах улыбки.

***

Скучно улица жила,

Но внезапно расцвела,

Пёстрой гаммою витрин

Распахнулся магазин.

Тянут всех прохожих взоры

Листьев яркие узоры.

Орхидей цветущий ряд,

Словно бабочки сидят.

Отголоском гор и прерий

Хризантемы средь бромелий…

И от этой красоты

Лиц смягчаются черты,

Мир, что хрупок так и зыбок,

Полня радугой улыбок.

***

Боль. Никто ничем здесь не поможет.

Мы бессильны что-то изменить.

Возраст травмы прожитого множит,

Оборвав очередную нить.

И не важно: рядом ли, далёко,

Сколько и каких прожито лет.

Всё для сердца нашего до срока.

Сквозь века один ангажемент.

Где? Когда? Изустные рассказы.

Записей истёртые пласты.

Длинных разночтений метастазы.

Глупые надежды суеты.

Вера ль в смыслы, самосозерцанья,

Интеллект, технический регресс…

Взращиваем мы плоды познанья,

Притчам райских драм в противовес.

***

Мы ничем друг другу не поможем,

Хоть живём не очень далеко,

Просто мы теперь уже не можем

То, что раньше было так легко.

Общие вагоны и плацкарты…

Самолёт, автобусный маршрут,

Или компас, рюкзаки и карты…

И собраться – несколько минут.

Всё уходит, тая в сновиденья.

Нам бы в тот далёкий райский сад,

Мы б и не смотрели на деревья,

Где плоды познания висят.

***

На море штиль и синь, как в вышине.

А что в глубинах? Что на самом дне?

Лишь к берегу несущейся волной,

В песок событий, вынесет прибой

Ракушку, камень, водоросли нить…

Драм, что под слоем вод не различить.

В чужой душе, как в водной глубине,

Не рассмотреть, что там, на самом дне.

Спокоен собеседник и смешлив,

Все скорби и печали затаив.

И опыта его не угадать

Под маской, где лишь штиля благодать.

Лишь иногда, вскипевших чувств волной,

Осколок тайны вынесет прибой.

***

Поверхность моря – тишь да благодать.

Но что таится в тёмной глубине?

Так и в чужой душе не угадать,

Всё то, что не проявлено во вне.

***

Мысль над мыслями хохочет:

Каждый волен быть как хочет.

– Часто, жаль, случается

Жить как получается.

Разум путь разыщет свой.

– Выбор правда небольшой,

Наберёшь ума багаж,

Сам его же и раздашь.

Всё везде успеть спешим.

– Преуспели, и висим,

Под осенний ветра свист,

Как набравший соли лист.

Любопытство тянет к небу.

– Погружая тело в небыль,

Одолеете подъём

И просыплетесь дождём.

***

Вдоль пылящей мыслями строки,

В пламени сжигающих эмоций,

Наплевав на вехи всяких лоций,

Бег с собою наперегонки.

Жизнь давным-давно зажала приз,

Что фантомом в небе разливался,

В бледном своде радуги остался.

Только облаков текущих фриз.

Ручейками в таяньях плыла,

В жар пересыхала, в дождь бурлила,

То несла, о чём и не просила,

Ничего не сбылось, что ждала.

Лучше, хуже?! Что о том теперь?!

Тропы вслед бегут, деревья вьются…

Перед тем как в море окунуться,

Солнце слижет горечи потерь.

***

Пить, льдом пылая, и бесстрастно,

Взахлёб, сомнения вино.

А душу что винить напрасно?!

Она отравлена давно.

Где ничего не объяснимо,

Какая истине цена?!

Блажен, кто верует! Жаль, мимо.

Несёт иронии волна.

Плывут красивых слов виньетки,

Дым воскурений, ложь постов…

Но странен путь магнитной клетки,

Как механических часов.

Изящность дивного решенья,

Различное из одного.

Возможно, тест на разрушенья,

Пути и скорости его.

Увы, и мы, аналогично,

Науки двигаем свои…

Не слишком всё оптимистично,

На эллипсоиде Земли.

Рой мыслей мечется безумно,

С больной фантазией в сродстве.

А хочется парить бездумно

В морской, небесной синеве.

***

Пьяный шаг по призрачной канве.

Нет, не пью, хотя и не в завязке,

Забродили мысли в голове,

Хмель годов на жизненной закваске.

Эта брага мозг двоит и взгляд,

Память прошлым знанием хохочет,

И язык ни в чём не виноват,

Ляпает, что даже и не хочет.

Тянет прикорнуть в тени веков,

Но страшит не видеть сновидений,

Распылясь в мицелиях грибов,

Болями отравленных забвений.

Разум, словно воду решето,

Не сдержать, и страшно прикоснуться.

Как принять безликое ничто,

И идти к нему, и не рехнуться?!

***

Мягко. Удобно до засыпательно.

Плакать, смеяться, не обязательно.

В странном реале. В себя уходя.

Птицы сражаются где-то, галдя.

Мысли, прожжённые аж до седин.

Много событий. Смысл только один.

Нам не осилить иллюзии эти.

Старые, малые, все мы как дети,

Мечемся в поисках верных путей

В стенах, где нет ни окон, ни дверей.

Тупо стираются грани тоски

К краю, линованной в клетки, доски.

***

Жизнь время долбит ошизевшею цаплей.

Мозги оплывают одной жирной каплей.

Насмешливо щерится кот-обормот.

Привычно ничто завершит оборот.

Так маршево музыка утром играла,

Надеждой в тарелках и трубах сверкала,

А к ночи, все тени собрав по углам,

О бренности хищно вещает ветрам.

Проводят. Забудут. И в новь от начала.

Горячка жеоды. Мерцанье кристалла.

Сверканье на солнце. Стиранье в дождях.

Распавшихся скал созидательный прах.

Холодного Космоса хрупкие струны.

Теченья. Тяженья. Лакуны. Лагуны.

Восставшие горы в каменьях морей.

Потоки, песком оплывающих, дней.

***

Манит взгляды перспектива.

Жизнь безудержно красива.

Мысль срывается в вираж:

Жуткой пьесы антураж.

Случаи играют нами.

Мы, бессильно, семенами,

Оставляя прежний дом,

Где-то, как-то прорастём.

Стены дома… Камни сада…

Наказание?! Награда?!

Отживём листки роняя,

Их подхватит жизнь другая…

Иллюзорной дали своды.

Нет ни степени свободы.

Непричастность ли, причастность,

Миг… Слепая вероятность.

Толку плакать и метаться,

Никому здесь не остаться,

Значит стоит просто жить:

Петь! Смеяться! И любить!

***

Замолчит, слетев кукушка,

Порыжеют ветви ивы

У иссохшего болота

Из бобрового пруда,

Леса сгрызена опушка.

Что ж, порой несправедливы

Тьмы событий для кого-то

И для многих, иногда.

Бобр лишь строил себе хатку,

Делал для семьи припасы,

Не со зла валил деревья,

А копил себе добра.

И винить его за хватку?

Так ведь он плевал на массы,

Как и массы, без сомненья,

Не заботит жизнь бобра.

Вам такое не по нраву?

Что ж, признаюсь и мне тоже,

А ещё есть носороги,

Львы, гиены и слоны…

Как на мух найти управу?

Всё до странности похоже.

Бьют теченья о пороги

И не нам подчинены.

***

Предвечное. Быта болото,

Густеет, туманом сочась.

Смешно обвинять нам кого-то,

Взирая на прошлого вязь.

Ведь каждый, в себе, сам проблема,

Лишь путник у жизни взаймы,

И взято отдельная тема,

Как поиски тени средь тьмы,

Как моря и неба сраженья:

Дождь… реки… моря… облака…

Но видимы блоки и звенья,

Увы, только издалека.

Пронзая открытия ядом,

Прозреньем простейших причин:

Из тех, кто когда-то был рядом,

Не был всемогущ ни один.

Лишь жить, как умели, старались,

Листая лихие года,

По клеткам событий метались,

И с болью ушли… В никуда.

Те беды навечно слепились

С провалами нынешних дней.

И даже Шекспиру не снились

Трагедии жизни моей.

***

Всё может инвертировать за миг,

И путь, что большаком лёг под ногами,

Внезапно перейти в глухой тупик,

С погасшими сигнальными огнями.

Мы не готовы, на свою беду.

События уже не в нашей власти.

И в ужасе, врезаясь на ходу,

В нас сердце разбивается на части.

Оно срастётся, шрамы затаив,

Раздастся в ширь, как в прах истёртый лапоть.

Снесём былое в памяти архив,

Но больше никогда не сможем плакать.

***

Хамсин в окне стирает краски.

Всё, как в туманной пелене.

И хочется морозной ласки,

В расшаренном жарою дне.

За тонким слоем рыжей пыли,

Застывшей, кофе с молоком,

Всё, что мы прожили, отбыли,

Замёрзший в сердце горький ком.

Снежинки-звёздочки, метели,

Сугробов горы, до коньков,

В оковах льдов берёзы, ели,

Хорал провисших проводов…

Осыпалось слоями ила.

Моря бескрайни, глубоки.

Всё времени волна размыла.

Вокруг лишь пальмы да пески…

Да, невозможной красотою,

Деревья тропиков цветут,

Как мы, напоены тоскою,

Упрямо прорастая в грунт.

***

И уже никогда не вернусь я домой.

Никогда не узнаю, что было бы с нами.

И уже никогда, никогда, Боже мой,

Не открою те двери своими ключами.

Эмигрантка. 2005

А теперь жизнь иная, в другой стороне.

Крах событий тенями за плотной вуалью.

Всё довольно обычно, нормально вполне,

Только сны всё болят, только память скрижалью.

Горько. Разницы нет. Все уходят… Уйдут.

Ужас страшных мгновений страданьем и болью.

Но как сердцу ни жаль, никого не спасут

Ни тоска, ни печаль, ни надежды с любовью.

И чем ближе разлука, тем связи тесней,

Просто взглядом во взгляд, просто счастье дыханья.

Время сыплется квёлыми листьями дней

На ковёр прорастающего разнотравья.

***

Зря утверждали, что стопки не бьются,

Даже на пол их роняли при нас,

Ведь микротрещины всё ж остаются,

Хоть не видны поначалу для глаз.

Крошки стекла в блеске лампы мерцают,

Все удивлённо вздыхают вокруг…

Даже и близкие не понимают,

Что послужило крушением вдруг.

Нет на все случаи жизни прогнозов,

Даже с алмазом случается сбой.

Сладость калины – наследье морозов.

Счастье понятнее рядом с бедой.

***

Окончатся дожди, осыплются помелы,

Лимоны отцветут, завяжут новый плод,

Сгорая, пустыри войдут в свои приделы,

Лишь там, где есть полив, всё ярко зацветёт,

Да, корни простерев, продержатся деревья

Треть года, до дождей трёхмесячной зимы.

Так, в перепутьях дней, вдоль лучиков доверья,

Сквозь порох мелких ссор, стремим навстречу мы.

***

Воду и в ладонь возьмёшь,

И в любой сосуд вольёшь,

Станет круглой и прямой,

Треугольником, звездой…

Но попробуй её сжать,

Тут же кинется бежать,

Если выход не найдёт,

Просто выломает вход.

Хоть бываю иногда

Столь аморфна как вода,

На меня нельзя давить,

Я могу и удивить.

Мир мой всех, но и ничей,

Водным следом от дождей,

Пробегу и испарюсь,

В небо облачком взовьюсь.

Чёрной тучею, грозой,

Рухну, в миг взорвав покой,

Омывая, руша в грязь,

Жалом молнии грозясь…

И вздохну за синевой,

Всё укроет тишиной,

Лишь, как след твоих потуг,

Стынут линзы луж вокруг.

***

Есть в каждой клетке свой секрет.

И лишь свободы в клетке нет.

А выбор он всегда не прост.

Ответ вновь породит вопрос.

И дело в общем-то в цене,

Той, что внутри, а не вовне.

Подстилка. Миска. Суета.

А за решётками – мечта.

Но что-то гаркает, рычит,

И по ночам глаза слепит…

И дело в общем-то в цене,

Той, что внутри, а не вовне.

Между привычкой и мечтой

Один лишь миг! Но шаг какой!

А выбор он всегда не прост:

Ответ вновь породит вопрос.

И дело в общем-то в цене,

Той, что внутри, а не вовне.

Ведь клетка – всё, что держит нас,

Порой не видимо для глаз,

И быт, и долг, мир чувств грядой,

И даже сам наш шар земной.

Из клетки в клетку вновь идём,

Меняя стиль, привычки, дом,

Свободы вдох, и жизни плеть

Нас снова загоняет в клеть…

И дело в общем-то в цене,

Той, что внутри, а не вовне.

***

Вьются полосы тумана

Меж деревьями мелькая,

Словно волны океана,

Будто серых цапель стая.

Лапы елей хрусталями

Вкруг обвешены богато.

Пазл фракталов под ногами

Тускло светится, как злато.

Хоть налево, хоть направо,

Не сыскать пути дороги.

Всё синей небес оправа,

Ярче, чётче перелоги.

Столь привычная, родная,

Сердцу милая картина…

Сон истаял, погружая

В жар зависшего хамсина.

***

Четверть четвёртого часа

Четверти медной луны.

Пеной бродящего кваса

Странные образы-сны.

То отпускают, бледнея,

То наплывают стремглав,

Думы тревожные сея,

Прошлого зёрна собрав.

Звёзд огнедышащих стая,

Пальцев касаясь слегка,

Синей иллюзией тая,

Плещется словно река.

Трав изумрудных громады,

Клюв монструозный клеста,

Страшных дождей водопады,

Домик под сенью листа.

Тает безудержно время,

Дымкой скрывая луну,

Взяв драгоценное семя,

Опцией новому сну.

***

Пусть и верилось едва ли,

Всё, что карты рассказали,

Верно, как ни рассуждай.

Всё свершилось. Всё пустое.

Быт ли, чувства, всё в застое.

Лишь вопросов через край.

Снов тревожных лабиринты.

Беспокойные инстинкты.

Странный времени провал.

Знаки. Символы. Заветы…

Приходящие ответы,

Словно тайны ареал.

***

И завязку, и развязку

В полной мере сочиняй,

Если уж придумал сказку,

То сюжет не отпускай.

Пусть партнёр всё не по роли,

Отсебятину несёт,

Он твоей не знает боли,

А со слов и не поймёт.

Зря даёшь ему подсказку,

Он её не разберёт,

Спрячь под «всё прекрасно» маску,

Тяжести душевной гнёт.

Дело движется к финалу,

Кто злодей и кто герой,

Дав отмашку пьедесталу,

Знаем только мы с тобой.

Так давай, ещё немного,

Отыграем чувств парад,

И не важно, что не строго

И немного невпопад.

Классное выходит «мыло»,

Лёгким флёром за судьбой.

Не понять самим, что было

Настоящим, не игрой.

***

Забор осыпался. Двор превратился в хлам.

А мне всё слышится отцовское: «Домой!».

Казалось детство бесконечно долгим нам,

А жизнь промчалась солнца огненной стрелой.

Три двухэтажных дома и зелёный двор

На малой улочке, где глин безумный сток,

В сезон дождей, сдирал с ног обувь, наглый вор,

И предъявлял весной их краткий каталог.

Кусты, деревья, разноцветье пышных клумб,

Всё жило творческим родительским теплом,

Турник, бревно, столбы, качели – чем не клуб

По выходным, и даже в будни, вечерком.

На все квартиры лишь один зашитый мяч,

Все игры запросто ходили по рукам,

Был интересен и азартен каждый матч,

Активным зрителям, не только игрокам.

Сигали с лестниц и сараев мы тайком,

И крали яблоки ломясь в соседский сад,

Катались с горок, их раскатывая льдом,

И вылет пуль с кострища ждали, как парад.

Теперь там мусором отчерчен грядок ряд,

Ни спортплощадки, ни качели никакой.

А мне всё видится весёлый мамин взгляд,

Мяч отбивающей, в прыжке, одной рукой.

***

На проржавевших веках

Ушедших слёз следы.

На пожелтевших ветках

Последние плоды.

Уже маячит точка,

И был так странен стрём:

От семени, росточка,

За солнечным лучом.

Теплом в цветах качаясь,

Вокруг царит весна,

А здесь, уже кончаясь,

Песнь осени слышна.

Мы страстно так пылаем,

Как шерри, янтарём,

И также проживаем

Во времени своём.

Незримым хороводом,

В магнитной пелене,

Непостижимым кодом

Энергий бытие.

***

Сияли белизной,

Оттенками морскими,

Разлившейся зарёй,

Как звёздочки живые.

Ржавеют лепестки.

Не насыщает влага.

Поблёкшие цветки,

Как смятая бумага.

Зелёные кусты,

Сняв яркие наряды,

Естественно просты,

Не привлекают взгляды.

Нектаром не питает

Ни бабочек, ни пчёл,

Мирт тихо отцветает,

Уже почти отцвёл.

***

Мчится времени река,

В скалы бьёт ключом.

Поглядим издалека:

«Мы то здесь причём?!».

Мир безудержно красив,

В сердце всё теплей,

И сплетаются в мотив

Брызги быстрых дней.

Были мы когда-то там,

Но прошли маршрут,

Воды к новым берегам

За собой влекут.

И летим, под чары лир,

В солнца небосвод,

А вокруг искрится мир

Радугами вод.

***

Тучи плавают караванами,

Осень плавится за туманами.

Луч, сквозь линзы рос, распадается.

Отторжением душа мается.

Краски яркие взгляды радуют,

Грустно мыслями в сердце падают.

Буки голые. Небо светится.

Все прощания обесцветятся.

Не спешить, когда крута лестница,

И нелепица не прилепится.

Забывать сны, где околесица,

И нелепица не прилепится.

Не мечтать в луче ясен-месяца

И нелепица не прилепится.

Жизни мельница. Судьба пленница.

И нелепица в строчках лепится.

***

Оно лежало жёлтое такое,

Привядшее, почти что золотое.

И накатило. Много лет назад.

Канавы. Речка. Яблоневый сад.

Поросшие крапивами куртины.

И спелых яблок яркие кармины

По обнажённой графике ветвей.

Сияя, ярче грудок снегирей,

Фонариками джонатан светился,

Ранет на солнце мягко золотился.

Плоды слетали, гнили под ногами.

Сад умирал, заброшенный годами,

Людских реформ, увы, не пережил.

Но столько было в нём прощальных сил.

***

Мы, словно водные потоки,

Сплетая искры чувств в монисты,

То ласковы, а то жестоки,

То величавы, то игристы.

Запутанные в ткань творенья,

В случайностях причины множа,

Дискретны в целом, как все звенья,

И наша жизнь со всеми схожа.

И ил морской, и минералы,

В своей структуре вызревая,

Как дерево, как лист, как скалы,

Стареют, базис возвращая.

В цветистых радугах забвенья,

Кто миг, кто век произрастая,

Плывут событий отраженья,

Одно в другое истекая.

***

Блеск не ношенных одежд.

Прежних дум пустые мнения.

Неоправданных надежд

Полустёртые знамения.

Странный призрак бытия,

В отражениях реалий.

Время, тихим сном струя,

В бесконечность осыпаний.

Всё на грани ничего.

Не смирённое смирение.

Понимание всего

На пороге отторжения.

И, сознанью вопреки,

Милосердье, сострадание,

Нежность страсти, флёр тоски,

Светлое очарование.

***

Капля Земли совершила суточный оборот.

Скоро скроет светило за сталью небесных вод.

Окна тьмой отвернутся в текучую стынь ночи.

В дальнем краю обернутся розовые лучи.

Жизнь не даёт согреться. В ней, что ни час, тяжелей.

Жар, затопивший сердце, за ломким маревом дней.

Он так не желал растаять. Быт загасил пожар.

Памяти хищная стая строчек листает дар.

Тонкий флёр ощущения, боль оголив как суть.

Лишь болото забвения, когда завершён путь.

И неважно, что признаны и что грезилось нам,

Мы для всех уже списаны, накопившийся хлам.

***

Как в серой мути денёчка погожего,

Ждём мы от жизни чего-то хорошего:

Нежность зелёных проростков весной,

Дух настоявшихся трав в летний зной,

Осень стекающей рыжей волной,

Зимние блёстки, сплошной белизной…

В юности – нежной любви и признания,

В зрелости – милости от мироздания…

К осени жизни, плоды собирая,

Всё для детей, о себе забывая…

В стылом предзимье, с холодным теплом,

Просто живём каждым прожитым днём.

***

Дрожь ожидания. Грань. Сегодня.

Страх. Колебания. Ночи сводня.

Стыд отражений. Маски метания.

Веер сомнений. Буря свидания.

Первое. Странное. Грёзой томимое.

Явное. Тайное. Неотвратимое.

Ужас ошибки. Чувств наваждения….

Годы. Улыбки. Отождествления.

Боли остыли. Страсти смирились.

Лица оплыли и позабылись.

***

Жёлтый лист за промокшим стеклом,

Стаи аистов под облаками,

Невзначай мне напомнят о том,

Как рассвет розовеет снегами,

Как синички, в сосульках звеня,

Колобками пушатся под солнцем,

Как уносит по насту лыжня,

Щёки щупая бодрым морозцем.

За окном ливни льются рекой,

Плодоносят помелы, лимоны,

Пустыри прорастают травой,

Расцветают в лесах анемоны.

Жёлтый лист за продрогшим стеклом.

Эта ночь одинокая очень.

Незаметно пришла к нам с листком

Персональная поздняя осень.

***

Первый маленький шажок,

И вприпрыжку скок-поскок.

Но, хоть всё так интересно,

Скоро станет скучно, пресно,

Что ни час, сплошной оброк.

Жаркой страсти поводок,

Юность крови скок-поскок.

Только принц не доберётся,

А принцесса не проснётся,

Да и опыт вряд ли впрок.

Жизни юркий колобок,

Меж годами скок-поскок.

Мёда сладости иль яд,

Всё равно в конце съедят.

Детской сказочки намёк.

Всё придёт в свой личный срок.

Мысли скачут скок-поскок.

И пора хоть собираться,

Но не стоит волноваться,

Подведут без нас итог.

Дни за днями скок-поскок.

Ветка сбросила листок…

Силу дерево впитало

И ещё могучей стало,

Листьям будущим в залог.

***

Летней сушью, и зимним дождём,

Ожидаемо, но и не очень,

По-хозяйски врывается в дом

Персональная поздняя осень.

Шаг за шагом, след в след, по стопам,

Но её понимали не очень,

Ведь она приходила не к нам,

Персональная поздняя осень.

Сердца боль и невидимый шрам,

И тоску, одинокую очень,

От финалов пожизненных драм,

Оставляла нам поздняя осень.

Замыкая рогатки всех трас,

Отрешённо жестокая очень,

Счёт открыла конкретно для нас,

Персональная поздняя осень.

Что ни день, за сюрпризом сюрприз,

И, увы, неприятные очень,

Скоро сбросит нас, как жёлтый лист,

Персональная поздняя осень.

И, как мы, нам подводят итог,

Понимая печали не очень…

Жаль, приходит для каждого срок:

Персональная поздняя осень.

***

Эгейское море небес антипод,

Прохлада синих шелков.

По зеркалу вод голубой небосвод,

С прозрачностью облаков.

А в нём, отражаясь, свисает гора,

Дома уложив на бок.

И чудится миру ещё не пора,

Всё только его пролог.

Эскиз акварели по влажной канве,

Блик полузрелой мечты.

Реальность потом, в предстоящей главе,

Где грузно шумят винты.

Сминая картину, громадой слепой

Морщиня чудный пейзаж,

Корабль, волной за тяжёлой кормой,

Взял небо на абордаж.

***

Мучают душу фантомы страданий,

Вечно бесплодных и странных скитаний.

Нам не узнать драм, навязанных, сроки,

Даже антракты порой в них жестоки.

Взять и забыться на пару мгновений,

Мысли спустить с поводка ощущений,

Тихо вдохнуть высоту синевы,

Свежесть раскрытой хрустальной главы.

Дождики с листьев песчинки смывают.

Птицы летят. Пустыри расцветают.

Солнечный жар поостыл в облаках.

Золотом светят лимоны в садах.

С ветром тягучим, грозой полыхая,

Снег на Хермон опустился, сияя…

Лаской, любимого взгляды искрятся.

Мир так прекрасен. И дни ещё длятся…

***

Тоска. Махровая тоска.

Куда деваться?!

Нет сил тебе, моя тоска,

Сопротивляться.

Ужель покинул этот мир

Он, вездесущий?!

Да ты похлеще чем вампир,

Событья пьющий.

Закрытых памяти дверей

Забвенья грогом,

Оставив быт похожих дней

Пустым итогом.

Но и на грани, на краю

Всех заморочек,

Привычно я тебя солью

В созвучья строчек.

Не одолеешь эту клеть,

Напрасно вьёшься.

И буду весело смотреть,

Как ты в них бьёшься.

***

Что ни делай, не помочь.

Жизнь течёт, уходит в ночь,

Синий сумрак, блеклый свет,

Сень чуть видимых планет.

Лист каштана покачнулся.

Замер пульс. Круг вновь замкнулся,

Оголивши скал оскал.

Путь мой, призрачный вокзал.

Катит стылая вода.

Мысли словно поезда,

Ниоткуда, никуда,

Стёртый след меж «нет» и «да».

Боль. Судьбы незримый лик.

Расставания тупик.

***

Не важно насколько. Не важно куда.

От мыслей своих не сбежать никогда.

Хоть бар полупьяный, хоть дикие танцы,

Барханы пустыни, скал диких останцы…

Всё против себя самого – ерунда.

Так тихо в чудесном лесном антураже.

И мысли печальные тише и глаже,

Когда сфокусирован взгляд на грибы,

Сквозь травы, отпад и сплошные горбы…

Но жёлтые листья вновь шепчут о краже.

Похищенных жизней никто не вернёт.

А сколько ещё неприметно уйдёт,

Как листья стекая с дерев поколений

От едких, сердца разорвавших, сомнений

За эхом, спешащим свершить оборот.

***

Вслед за далью мельчают светила.

Млечный путь как алмазная жила.

Я не знала, что ночь наступила.

Полог тени коснулся аллей.

То, что было, и что не бывало,

Давним сном, промелькнувшим, предстало.

Дельта времени… всё же так мало.

Вечность давит жалей-не жалей.

Что грустить понапрасну об этом?!

Всё исходит прощания светом.

Звёзды гаснут в огне недопетом.

Боль… Кристальность напрасных идей.

А пред внутренним взором, холмами,

Светлый лес серебрится стволами,

Словно снегом усыпан цветами,

И его нет на свете милей.

***

Когда падают листья

В серебряный отблеск дождей,

И туманы, с рассветом,

Спешат вознестись к облакам,

Вслед всходит амнистия

Когда-то закрытых дверей,

Размножаясь ответом

В кристаллах росы по цветам.

Однобокость прощаний,

Бессрочно, читай «навсегда».

Золотой называют

Венчальную пору, как осень.

Обречённость желаний,

Последние жизни года…

Семена облетают.

Путь этот всегда смертоносен.

***

Всё уходит. Как вода в песок уходит,

Обрывая паутины звёздных нитей.

Память сердце, меж теней сплетений, водит.

Только пепел. Прах отыгранных событий.

Время тает. Истекает в безысходность.

Золотеют, опадая послесловья.

Снежных шапок леденистая холодность.

Голых скал непреходящие гнездовья.

Плюс и минус. Ничего не разделимо.

Всё смешалось. Бесконечность в каждой точке.

Ветры жизни, как экспресс, несутся мимо,

Только дрожь, да крах обрывов по цепочке.

Мысли скачут, ищут логики, роятся,

Пробуждают, оттесняя сновиденье.

И неважно. Всё принять и рассмеяться.

Раствориться в каждом трепетном мгновенье.

***

Пора расстаться. Только где взять сил?!

Смешно влюбляться в книжного героя.

Ах, как он нежно, преданно, любил,

Защиту и опору милой строя.

Не забывал о ней, не о себе,

Её от всех несчастий защищая…

Хамсин. Жара. И словно по судьбе,

Бесшумно самолёт скользит, взлетая,

Сквозь волшебство рассветного огня.

Глаза слипаются с трудом одолевая

Финал истории, где любят не меня.

***

Когда уйдёт хамсин, в пространствах тратя бурю,

И стихнет вой и боль кровавых канонад,

И лотосом небес, изменчивой лазурью,

Раскроется кристалл немыслимых карат,

И встрепенётся жизнь, ростком пробив оковы

И твёрдости зерна, и темени земли,

И радуги любви, стары и вечно новы,

Вновь оплетут даря, что странно отмели,

И вновь захочет петь, дрожа от упоенья,

Срывая гнёт темниц, продрогшая Душа…

Как молния пронзит волна опустошенья,

Прошедшей жизни пепел вороша…

***

В прошедшее не тянет возвращаться:

Скользить во тьме зимою поутру,

С людьми неадекватными общаться,

Страдать в бессилье… Мне не по нутру,

Томиться скукой лекций, семинаров,

С толпой ревущей штурмовать трамвай,

Претерпевать сумятицы авралов,

Антисемитов тявканье и лай…

Путь пережит, пройдён почти до точки,

Нет к прошлому претензий, лишь тоска,

Что не было родителям отсрочки

И брата жизнь жестоко коротка.

Нелёгкая дорога им досталась,

Страданьем переполнена сполна.

Мне, с ними по сравнению, лишь малость

На гребне суеты была дана.

Я всё начать сначала не готова,

Хоть здорово побыть бы молодым,

Ведь возвратиться, значило бы снова

Подвергнуть мукам их, пережитым.

Лишь снов загадки, таинства наитий,

Да времени необъяснимый сбой…

Ветра, в мгновеньях тающих событий,

Осыплют всё опавшею листвой.

***

Пробелы тягостных решений,

С раздумьями, и в мигах блица…

Года мучительных сомнений.

С собой никак не примириться.

Мы и своих путей не знаем,

Чужих не ведаем тем паче.

Лишь болью боль воспринимаем,

Да сердце всё стучит и плачет.

Уже без толку, и без цели,

Листаем каждую причину,

С виной за всё, что не сумели,

Разумность доводов отринув.

Как было правильно? Иначе?

Тяжёлой памятью беда…

Но всех условий нет в задаче.

Как не было их и тогда.

***

Оплетают слова,

Словно неводы снулую рыбу.

И неважно насколько

Удаётся себя превозмочь.

День качает права,

Дел ворочая липкую глыбу.

Но отчаянно горько

Обдирает эмоций флёр ночь.

Я опять промолчу.

Смысла нет в колебанье пространства.

Болей глубже провалы.

Петли стёрлись на старых витках.

Миг скользит по лучу,

Постоянного непостоянства.

Ледяные кристаллы

Нависают, как мхи, на ветвях.

Оборвут тишину

Камнепады, лавины, потоки.

Нет ни лучше, ни хуже,

Только длинных сомнений каскад.

Птицы будят весну.

И трава поднимается в сроки.

И река, в пене кружев,

Привлекает восторженный взгляд.

***

Заперты двери. Окна закрыты.

Воздух полощут дожди.

Мысли свисают, как сталактиты,

В годы наплывшие дни.

Мутная память полнит кристаллы

Прошлых событий и дат,

Где-то похожи, словно фракталы,

Где-то совсем невпопад.

Капли змеятся. Вздохи шуршанья.

Сырость морозит, как лёд.

Тихо бреду дорогой прощанья,

Не забегая вперёд.

***

Сыплются годы, летят на ветрах,

Радугами листков.

Золотом зреют лимоны в садах

Между густых цветов.

Дождь. Пыль хамсина. Холодный рассвет.

Зной. Облаков покров.

Правит погодою месяц тевет,

Время лесных грибов.

В городе древнем, давно далёком,

Наш лесопарк в снегах.

Памяти блики, лишь ненароком,

Тенью всплывают в снах.

***

Чутко застыть. Стихнут шаги за спиной.

Страхи сорвутся, в такт замерев со мной.

Тьма. Коридоры. Гулкая пустота.

Кто здесь? Ни звука. Пульса дробь\частота.

Не отступаю. Цель: отыскать свой дом.

Где-то блуждаю, думая лишь о нём.

Память проталин. Что-то знакомо мне.

Было в реале? Иль в предыдущем сне?

Люди. Витрины. Комнаты без дверей.

Взгляды с картины. Ужас из всех щелей.

Нервы, как струны. Втравлены слов колки.

Арки. Коруны. Узкие тупики.

Миг. Мост. Паденье. Вздох. Антураж другой.

Тяжесть. Паренье. Вод перепад дугой.

Солнце. Сверканья. Сдвиг… и уже в ночи.

Штрих осознанья: выброшены ключи.

Странные тайны. Связей незримых нить.

Впрямь ли случайны: было и может быть?!

Иль сняв подкасты, прячась за миражи,

Бдят копипасты, в нас изучая жизнь.

***

Столько всего было.

Сердце не остыло.

Только время каплей янтаря застыло.

Что-то в ней лучится,

Что-то серебрится,

Что-то черным мраком в черноте клубится.

Вещи. Люди. Нравы.

Лет истёртых главы.

Всё закаменело… правы ли, не правы.

Всплеск воспоминанья.

Волны осознанья.

Боль и нежный трепет лёгкого касанья.

Голоса родные,

Словно все живые,

Словно у истоков годы ретивые.

***

Никаких событий нет.

По стене стучит сосед.

Стуку мерзко вторит дрель.

Из-за окон майны трель,

Ругань, запах табака…

Нынче, завтра – День Сурка.

Магазинов колорит.

Продавцов знакомый вид.

Те же внешние прилавки.

Тот же кот у той же лавки.

Птиц крикливых голоса.

Перехода полоса.

Синих бамперов корона.

Жёлтых ангелов колона.

Те же шутки. Те же лица.

Та же лужа серебрится.

Те же мнения звучат.

Даже тот же самый мат.

***

Так было празднично путями,

Сердца пылали янтарями

В ветрах бушующих страстей,

В громадах сосен звёзды зрели,

Во мхах, под мягкой лапой ели,

Пел колыбельную ручей.

В огне костра скворчала каша,

Над ней носки, обувка наша,

Просушивались от дождей,

Какао в кружках закипало.

Всё жизнью и мечтой дышало,

Фонтаном девственных идей.

Меняются года, пейзажи,

Другие мода, стиль продажи,

Масштабней, красочней дисплей…

Но память, длинными ночами,

Всё бредит прежними стезями

И пением в шатрах ветвей.

***

Годы, как листья, летят на ветрах,

Радугой лепестков.

Золотом зреют лимоны в садах

Между густых цветов.

Дождь. Пыль хамсина. Холодный рассвет.

Зной. Облаков кайма.

Травы заткали ковёр-самоцвет.

Время года – зима.

В городе буков, всё залепляя,

Кружится снег в ветрах…

Память стирается, восставая

Тенью событий в снах.

В мире биткоинов и аппликаций

Денег условных счёт,

Словно когда-то бумажных акций

Призрачный оборот.

Полнятся чаты и фототека,

Правит всем интерес…

Мы – артефакты прошлого века,

Нам не догнать прогресс.

Тикают ходики. Сохнем, таем

В собственный саундтрек.

Жаль лишь немного, что не узнаем,

Как там грядущий век.

***

Город в ритме рабочем с утра до утра.

Но зовёт к электричкам грибная пора,

Все дела оставлять заставляя.

Обрыжевшие склоны, с флёром рос по утрам,

Стройных буков колоны, словно солнечный храм,

Серебром светлокорым сияя.

Мы бродили лесами по тропам судьбы,

Опускались, взбирались, овраги, горбы,

Взгляд, смешные, вперёд устремляли.

Листья шумно взлетали от нашей ходьбы,

И в просветах, по следу, тянулись грибы,

Те, что мы без оглядки искали.

Мы смеялись, кружили, вздымая листву,

Как цветного ковра обновляя канву,

Изменяя узорные пятна.

Пронеслось. Только памяти эхом года.

Мы опять по грибы с тобой, словно тогда,

Но не можем вернуться обратно.

Можно было б добраться, доехать, дойти,

Но кровавым оскалом война на пути,

Да лесов вековечных утрата.

Город торжищем стал, стиль типичный сменил,

Новоделами облик, как оспой, покрыл.

В наше прошлое нет нам возврата.

***

В облаках рассвета

Тени птиц роятся.

Мысли бродят где-то,

Тьмы устав бояться.

По утру проснуться,

Чувств приняв всевластье,

Встать и потянуться…

Это тоже счастье.

***

Словно снега чехарда,

Белых айсбергов гряда

С голубыми льдами,

Вод небесных яркий свод,

Дня пронзительный аккорд,

Под крылом, под нами.

Ночь, окутав чернотой,

Застилает землю мглой,

Очертанья тают,

Лишь в разрывах облаков,

Как скопленья светлячков,

Города мерцают.

То спокойно, то трясёт.

Время медленно течёт,

В сердце замирая.

Золотит крыла восход.

В глубине небесных вод

Птица мчит стальная.

***

И ночь была спокойна и тиха.

В уснувшем ветре тени отдыхали.

И чувств лучилась, чуть плещась, река

И листья тёмной дрёмой чаровали.

И мысль клонилась к твоему плечу,

Мучительно ища в себе ответа.

Казалось: воспарила и лечу,

Над пропастью забвения, комета.

А мир вдруг вздрогнул трещинами дат,

Скользя слоистой массой под шагами,

И ни вперёд уже и ни назад,

Лишь мостики замёрзшими словами.

И всё смело крикливостью витрин,

Безумием дорог, летящим мимо…

И только месяц, верный паладин,

Всё также небом плыл невозмутимо.

***

Я шла, красоты дня душой вдыхая.

Вдруг взгляд запнулся, грустная такая,

Сидела дама, приглашая взглядом

Всех проходящих, чтоб присели рядом.

Я сбросила с сидения листок.

И тут же слов обрушился поток,

О том как надоела ей жара,

Шумы ночные, пение с утра…

Что толку, и кого здесь обвинять?!

Нам много лет, осталось всё принять.

Но долго говорили мы вдвоём,

Не в диалоге, каждый о своём.

Она – какие все вокруг уроды.

А я о травах, красоте природы.

Она о том, что, где ей недодали.

А я – как в тучах, словно горы, дали.

Она о том, где и когда болело…

А мне уже порядком надоело.

И я, решив ей не мешать грустить,

Откланялась, прося меня простить.

Нет, я её конечно понимала.

Сама с себя смеюсь, какою стала.

Но ни распутий больше, ни дилеммы.

Нет смысла пережёвывать проблемы.

***

Не давая шанс слезам,

Дождь стекает по щекам.

Спелых туч вихрится гроздь.

Я не плачу. Просто дождь.

Жизнь ликует и цветёт!

Это счастье! Дождь идёт!

Шепчет, шелестя в ветвях,

О не пройденных путях,

Про молчания печать

Чувств, что не умеют лгать.

Растекается стеклом,

Ртутью, сталью, серебром.

Светом призрачных зеркал

В лужах образы соткал.

Словно в тьме души моей,

Сотни окон и дверей,

Но поди, ступи туда,

Всё исчезнет, лишь вода,

Грязью, с листьев на гранит,

По молчанью тёмных плит.

Память стылою тоской.

Век другой и мир иной.

Дождь седые космы вьёт.

Что ж, и это всё пройдёт…

***

Бывает, в сердце расцветая,

Сияют радуги искристы,

Но ситуация другая

И в новой роли все артисты.

И те, кто был для нас как стены,

Кому казались мы так ценны,

Играют уж иные сцены

В других спектаклях Мельпомены.

Судить напрасно не спешите,

Ведь и себя вполне не зная,

Вы сами может совершите,

То, что так рьяно отрицая,

Осмеивали втихомолку.

Увы, в зароках мало толку.

И в горе… И в радости…

***

Пламя вспыхнет, опадает,

Оторвётся от огня,

Разгорается, пылает,

В небо искрами маня.

Наполняя говорками

Замирающий простор,

Словно звёздными мирами

Полон тающий костёр.

Взгляд темнел, глаза сверкали,

Жар сжигал до угольков,

Рамки жизни исчезали

В тихом космосе миров.

Время в мигах облетает,

Память бликами полна…

Но ещё горит, пылает

Чудной нежности волна.

***

Смешное сердце бьётся в грудь,

Счастливое стучится.

Я не могу с тобой уснуть,

А без тебя не спится.

Взгляд неотрывно за тобой,

Как за магнитом, вьётся.

Давно мы связаны судьбой,

А сердце так же бьётся,

Когда гляжу в твои глаза…

Глаза, небесные лазури.

В них солнца ясные лучи,

Так ласковы и горячи…

А через миг: бушуют бури

И хлещут ливней холода,

Искрят, слепя, иголки льда.

Смотрюсь в них, нежно замирая,

Я так люблю тебя, пылая,

Ты мой родник, моя звезда.

Столь рано детство отпустить,

Себе казаться взрослым,

И лишь с тобою ощутить:

Быть дерзким, несерьёзным,

Улыбкой встретиться с цветком,

Рассветом восхититься…

Где ты, теперь всегда мой дом,

Моей судьбы жар-птица.

Не нагляжусь в твои глаза,

Глаза, небесные лазури.

***

Смешно. Но мне не хочется смеяться.

Твои воспоминания роятся,

За годом год, где мы давно семья…

Везде на снимках ты и нет меня.

Я в них не попадала, я снимала.

Но и совместных было ведь немало.

Смешно молчать. Смешнее говорить.

Всё сделано и суть не изменить.

Грибной дух леса прянен и так сладок.

Начало нового и прежнего упадок.

В дождях проснуться травы, расцветая…

Но это генерация другая.

***

Пена дней истончается.

Жизнь былинкой качается.

И любить на три четверти

Уже не получается.

Не слова, не прощения,

Боли сердца веления,

Память селезнем чернети,

Сизой дымкой видения.

Всё прощаю заранее,

Только б слышать дыхание,

Рук и губ чутких милости,

Взглядом взгляда касание.

Мысль безумная странница.

За душой душа тянется,

И тепло нашей близости

Греет нас, не кончается.

***

Ты пылающим пламенем вторгся в мой дом.

Нас связала чужая прохлада.

Я пытаюсь с тобой поделиться теплом…

Хмуришь взгляд: «Ничего мне не надо».

Столько разных событий и трудных дорог,

Бесполезных хлопот эспланада.

Я пытаюсь с тобою вести диалог…

Хмуришь взгляд: «Ничего мне не надо».

Как стеной, ты заботой меня окружил.

И всё та же смешная бравада.

Бесконечным рефреном, защитный посыл,

Хмурый взгляд: «Ничего мне не надо».

Сохнет жизней река, всё мельчает поток,

Покосилась путей эстакада…

Приникаю к тебе, чтоб нахмуриться мог,

И сказать: «Ничего мне не надо».

И тогда повторю тебе, в тысячный раз,

Как миазмы хандры надоели.

Вмиг обнимешь меня нежной ласкою глаз:

«Ты чего?! Перестань, в самом деле…».

***

Всплески чувств, что воды моря,

Штилем, штормом, с ветром споря,

Жизнь качая, как прибой,

От тебя и за тобой.

Мысли, словно телескопы,

Солнечник, гелиотропы,

Бесконечно, день-деньской,

Как за солнцем, за тобой.

Взгляд вновь тянется за взглядом,

Улыбаемся, мы рядом.

Только меньше стало дел.

Только волос поседел.

Глаз твоих сиянье жарко.

Лет прожитых мне не жалко.

Память – вылинявший принт,

Судеб странный лабиринт.

Не похожи и похожи,

Ты упрям, да и я тоже,

То скалою, то травой,

Ты за мной, я за тобой.

***

Столько соблазнов кругом.

Ветер в оливах проснулся,

Нежно к губам прикоснулся,

И затаился потом.

Каплями дождь по щекам

Ласково чертит дорожки.

Золотом дуба серёжки.

Щедрого солнца бальзам.

Майна, в оправе очей,

Льнёт переливчатой песней.

Но ничего нет чудесней

Тихой улыбки твоей.

В нежном кольце твоих рук

Спят все сомненья и муки,

Наших сердец только стуки

На сто парсеков вокруг.

***

Мы с тобой не похожи.

Ты морозник. Я семечко бука.

Тебе холод и снег.

Мне прозрачность осенних лесов.

Словно день непогожий,

Накрывает вдруг всё твоя скука.

И напрасен мой смех,

Не колышутся чаши весов.

Мы по-разному судим

Прошедшей истории темы.

Лживым златом, стерня

Кое-где задержалась средь трав…

Улыбнусь, и забудем

Былых разногласий проблемы.

Обнимаешь меня,

И неважно уже кто был прав.

***

Зря словами не сори.

Сори мне не говори.

Потому, что завтра снова

Своего не сдержишь слова,

Упорхнут, как снегири.

Для тебя слова пусты,

Как зимой в снегах кусты.

Птички-время пролетали,

Мыслей ягоды склевали.

Веток памяти хвосты.

Не печалься, мне всё ясно.

Но стараешься напрасно,

Лечишь, словно бы простуду.

Я уже другим не буду,

И давить взрывоопасно.

Ты с судьбой играешь в прятки,

Упорхнули лет десятки,

Словно с дерева скворцы,

Но воздушные дворцы

Снова лепишь без оглядки.

Память болью колосится.

Мне о нас с тобой грустится.

Было так легко лесами,

А теперь сидим часами.

Жизнь всё больше тормозится.

***

Прости меня.

За что тебя прощать?

Я виноват.

Но ведь не предо мной.

Ты ничего не должен обещать.

Слова ничто, лишь чувств огонь живой.

Ещё седеет росами трава.

Туман плывёт неспешно к синеве.

Дубы, словно вулканов острова,

В летящей красно-огненной листве.

Грибы пеньков блестят, как хохолки.

Треск и щелчки падений сухостоев.

И шепчут камни с водами реки,

Нас чьей-то тайны странно удостоив.

***

За вихрями в полёт,

Уносят память вод,

Темнеют облака,

Текут во тьму времён.

За синевою глаз,

Невысказанность фраз.

Молчишь. Твоя рука

Тяжёлая, как сон.

Скопив проблемы дня,

Он искушал меня,

Пронзаясь сквозь года,

Судеб меняя путь.

Всё, что предрешено,

Настигнет всё равно

Не деться никуда,

Куда бы ни свернуть.

И нет уже иной.

И столько за спиной,

Всё пережито мной,

Привычное, своё.

Как много лет назад,

Ловлю твой нежный взгляд,

Любимый голос твой,

Дыхание твоё.

***

Ещё не распустилась вся сирень,

И горизонты в серых облаках,

Но полнится весною каждый день,

Как солнечные лучики в глазах.

Глазах твоих любимых, что как небо,

То хмарь, то бесконечность синевы,

Вулканы чувств, лекарство и плацебо,

Вина и отпущение вины.

Мы горы соли незаметно съели,

Не избежав судьбы смешной каприз.

Летим. Любви безумные качели

Уносят вверх, роняя резко вниз.

Уже почти расцвёл алектрион,

И алламанды в розовых цветах,

И светится небес хамелеон

Теплом в твоих лучащихся глазах.

Глазах твоих любимых, что как небо,

То хмарь, то бесконечность синевы,

Вулканы чувств, лекарство и плацебо,

Вина и отпущение вины.

***

Мысли струятся – колонны парадом,

Память вливает в них запахи, звуки.

Просто коснуться рукою и взглядом,

Пусть и смешно, в зеве вечной разлуки.

Не надышаться и не наглядеться.

Не удержать ни себя, ни кого-то.

Прошлыми болями полнится сердце.

Что тут поделать, кончается квота.

След затеряется в тьме поколений.

Всё, что ты делал, припишут другому.

Путь извратят от сентенций до мнений,

Мысля ошибок ряд за аксиому.

Чуда не будет. Ведь всё так обычно.

Мы, словно листья, дозрев опадаем.

Тихо жилось ли нам, иль феерично,

В хищных веках все снегами растаем.

Что ж мне так горько, когда ты страдаешь,

Дни переполнив тяжёлой тоскою?!

Листьев кружения не угадаешь,

Просто коснись меня взглядом, рукою.

***

Солнце. Неба синева.

Кружат мыслей жернова.

Жизнь во всю играет с нами.

Но о том, что за плечами,

Не расскажешь, лишь слова.

Чувств цветные покрова.

Кружат мыслей жернова.

В вихрях лет смешались краски.

Перемены. Перетряски.

Вот и новая глава.

Память словно острова.

Кружат мыслей жернова.

Бьются волнами в прибое,

Место, время – всё другое,

Лишь характеров канва.

Крон зелёных кружева.

Кружат мыслей жернова.

Сквозь листву, что под ногами,

Поросль новая, цветами…

А любовь ещё жива.

***

Жизнь, по перекатам грохая,

Чувств рекой струит меж нами.

Я наивная и добрая,

Правда очень временами.))

Впрочем, что тебе печалиться,

Опыт твой смешлив и ярок,

То в себя, то снова чалиться…

В общем тоже не подарок.

Мы два камушка в течении,

Отдалялись, приближались,

Растворялись в охмурении,

Даже где-то обтесались.

В сумасшедшем завихрении

Безразличной звёздной пыли,

Нас снесёт волною времени,

И не спросит кем мы были.

***

Наверно и правда мы с разных планет.

Шуршащие льдинки сквозь розовый свет.

И, как уникальность ручных изразцов,

Зелёная гамма узорных листков.

Плывущий, тревожащий запах лесной,

От ветрениц нежных до хмели грибной,

Меж ними малина, насыщенный мёд,

На солнце настоянный хвои полёт,

Узорные ногти в соку ежевик…

И взглядов твоих нежный, ласковый блик.

Мир столь необычный, прекрасный, живой.

Ты вдруг застываешь холодной тоской.

И прошлое вянет сквозь замерший взгляд.

И рушатся связи отыгранных дат.

Зрачками зрачки я спешу уловить,

И вьётся улыбок незримая нить.

Неважно откуда и кто чем грешим,

Мы вместе, а всё остальное решим.

***

Двое влюблённых, судьбы на пороге.

Дальше – по скользкой и узкой дороге.

Только прижавшись, вплотную, в обнимку,

Взглядом во взгляд, на свою половинку.

Только доверье, без лжи и сомнений,

Танец, скольженье, над пропастью мнений,

Руку к руке, и прижаться, забыться,

Чуду случайности дать воплотиться.

Что ж ты грустишь, мы не стали другими,

Просто мы были тогда молодыми,

Время уходит, оставь сожаленья,

Силы другие, но те же стремленья.

Также тепло в твоём взгляде лучится,

Но невозможно сильнее влюбиться.

Случай счастливый, судьбы на пороге.

Годы. Но мы всё ещё по дороге.

***

Влюбилась я не понарошку.

А мой супруг, какой маньяк(!),

Чтобы губам не спутать ножку,

Браслет янтарный, как маяк.

И бурно отзывалось тело

На этот страстный беспредел…

Сон отлетел. Окно светлело.

И рядом мирно муж храпел.

Виденья прошлого так зыбки.

Жаль, возраст их не перерос.

Не удержалась от улыбки

И чмокнула в сопящий нос.

***

Где-то голубь бурно стонет

С голубицею своей.

Протяни ко мне ладони,

Ближе, и ещё нежней.

Горки, листьев арабески,

Ежевичники в лесах,

Сквозь тумана занавески

Утро в призрачных лучах…

Переезды. Перелёты.

Слёз прощанья тихий глас.

Встречи. Новые заботы,

Изменяющие нас.

Всё другое. Жизнь иная.

Время клонится дугой.

Лишь, любви не изменяя,

Ты, как прежде, голубь мой.

***

Скажи, ты помнишь обо мне,

Когда, в экран уйдя глазами,

Сидим с тобою, в тишине,

Мы за соседними столами?

Когда мы ходим в магазин

И там, продукты выбирая,

Проводим взглядом вдоль витрин,

Рюкзак привычно набивая?

Когда в автобусе сидим,

Я по, а ты против движенья,

И злит тебя словесный дым

Не твоего со мной общенья?

Сверкание огня и льда.

Подобно звёздному планктону,

Мы, параллельно, сквозь года,

Несёмся вдоль по небосклону.

И, отражая наш дуэт,

Играют искры созиданья,

Мерцает радуг чистый свет,

Словно мелодии признанья.

А мы, привычно так, вдвоём,

В своих иллюзиях вращаясь,

В своих мирках с тобой живём,

Лишь в общих планах совмещаясь.

***

Возраст спуска не даёт,

А душа ещё поёт,

Пусть всё более печально,

Бесконечно, изначально,

Но так радует полёт.

Сердце тянется за ним.

Глушит времени экстрим.

Всё меняется в мгновенье:

Состоянье, настроенье,

Хотя мы и не хотим.))

Кружева зелёных крон.

Чувства с телом рассинхрон,

Хочется листать просторы,

Вновь одеть рюкзак и в горы…

Но пора пугать ворон.

Жаль, что близится финал:

Заключительный фингал.

Рук твоих прикосновенье:

Счастья с болью столкновенье,

Судеб праздничный фрактал.

***

Найди меня! И будут вновь цвести

Букеты дробных радостных событий!

И радужными искрами – пути,

В прекрасной исступлённости соитий!

Найди себя! И долгий поцелуй

Коснётся губ, мгновеньем расцветая!

И сердце заплывёт за солнца буй,

К предвечной сини трепетно взлетая!

Найди меня! И лаской из забвенья

Вновь вспыхнет вдохновение огня!

Склепай времён разорванные звенья!

Во мне! В себе самом! Найди меня!

Не думай о болезнях, седине.

Вглядись в глаза и вспомни обо мне!

Средь скуки и тоски, привычек дня,

Найди меня! Опять найди меня!

***

Нежных касаний сладость.

Страсти огненной дрожь.

Пьяная твоя радость,

Где такую найдёшь?!

Не от вина иль пива,

Поцелуев твоих,

Пенной волной игрива,

Крепостью для двоих.

Мне ничего не надо,

Лишь бы ты был со мной,

Синим сияньем взгляда,

Крыльями за спиной,

Жарких лучей разбегом,

Солнечно-золотым,

Ласковым оберегом,

Верным щитом моим.

***

Звуки глуша, тихо ночь наступила,

Звёздным мерцанием землю омыла.

Будь, мой любимый, со мною нежней,

Спрятав за ласку от хищности дней.

Дай насладиться последними снами.

Столько событий у нас за плечами.

Жизнь незаметно замедлила ход.

Думать не надо о том, что нас ждёт.

Утром проснёмся и встретимся взглядом.

Солнечный лучик окажется рядом,

Сквозь занавески пробившись к цветам,

И подмигнёт заговорщицки нам.

***

Я бегу за тобой по горошинам лет.

Так за Солнцем струит исчезающий свет.

Так, сквозь марево звёзд, блики близких планет.

Полуробкое «Да!» в бесконечное «Нет!».

Я бегу за тобой.

Ты гроза и покой,

Жар пустынь и родник,

Плоть дорог и тупик.

Сердце сладко замрёт и опять изойдёт.

Вспыхнет пламенем взгляд и застынет как лёд.

Пережито так много. Что завтра грядёт?!

Разве знает зерно, где оно прорастёт?!

Повернётся подсолнух за солнцем вослед,

И поникнет в закат, ожидая рассвет…

***

Как давно всё это было.

Помню. И почти забыла.

Только жаркой ежевики

Душный сладкий аромат.

Только губы. Только руки.

Да слеза в момент разлуки.

Снега скрип, да окон блики.

Столько лет тому назад.

Как внезапно жизнь промчалась.

Всё ушло. И всё осталось.

Мы всё те же, но другие,

За морями. Словно сон.

Робкой нежности сплетенья…

Страсти жаркое горенье…

Лишь сердец комки тугие

Бьют, как прежде, в унисон.

Незабвенные мгновенья.

Солнце. Ветра дуновенья.

Жарче солнца, жарче взгляда,

Жар касанья твоих рук.

Пятнами играют блики.

Душный запах ежевики,

Светлой нежности награда,

Сквозь года прорвётся вдруг.

***

Тебе я дорога! И это вне сомненья!

Я подарю себя тебе на день рожденья!

Солиден возраст мой. И облик тоже видный.

И выйдет дорогой подарок и солидный. )))

=

Пусть жизнь – всего лишь миг

Сквозь длинные года,

Одна тень на двоих

С тобою навсегда!

***

За нашей встречей, много лет назад,

Бурлил нежнейшей страсти водопад.

Мы в нём сгорали, воспарив на дно,

Мы пили его терпкое вино,

Летели к звёздам, падая в рассвет,

Бриллианты чувств собрав в один букет.

Года не властны. Я люблю!

Земным законам вопреки.

Все чувства словно во хмелю

Лишь от касания руки.

Ты пламенеешь мною вновь.

Что это, если не любовь?!

Смеёшься: «Сколько тебе лет?»,

Но нежность бьётся, как волна,

Перетекая в чистый свет,

Твоим дыханием полна.

Жизнь незаметно пронеслась

От первых встреч до седины,

Сердец невидимая власть,

Но крепко соединены.

Любовью полнится твой взгляд,

Когда не ведаешь, что я,

Из-под ресниц, что словно спят,

Гляжу украдкой на тебя.

***

Труба судьбы трубит отбой.

А мне бы жить и жить с тобой.

То в омуте, то в вираже,

Семь жизней прожили уже.

Одна – всего лишь девять дней.

Но память тянется за ней

В иссохший, низеньких дубняк,

Кошачьей стаи кавардак…

Вторая – краткая, как миг,

Где что ни слово, то тупик…

А третья – в двадцать лет длиной,

С духмяной ягодой лесной,

Грибной привычною тропой…

В ней распрощались мы с тобой.

Четвёртая как дикий сон,

Слезой оплачен перегон.

Всё в пятой – марафоном встреч,

В грядущем прошлое сберечь.

Шестая – длинной чередой

Вниканий трудных в мир иной.

Седьмая – яркая звезда,

В ней самолёты, поезда,

Чужие дальние края,

И в Интернете – вся Земля.

И хочется дышать и жить,

С тобой ещё семь жизней быть!

***

Без тебя мир словно не мой.

Без тебя мир словно немой.

Я вязну в призрачном слое.

Всё непонятно чужое.

Я задыхаюсь, бегу.

Я без тебя не могу.

За студёною волной

Дна не разглядеть.

Что же сделал ты со мной?!

Золото ли?! Медь?!

Не заботясь ни о чём,

За тобой бегу,

Только за твоим плечом

Отдохнуть могу.

Жарким солнышком сверкал

В зимней кутерьме.

Словно в мир иной, портал

Открывался мне.

Растворяясь в звёздных мглах

И сама не знала:

Падала, или в ветрах

В небеса взлетала.

Столько лет с тобой мы рядом,

Прикоснёмся локтем, взглядом,

И к душе прильнём душой,

Словно к берегу прибой.

***

Болью и интересом.

Буйным лугом и лесом.

Ежевичным плетеньем.

Страсти бурным томленьем.

Не прорвавшим абсцессом.

Горечью. Расставанием.

Мыслями. Расстоянием.

Страхами. Притяжением.

Странным сердца решением.

Бытом и выживанием.

Чувствами. Пониманием.

В душу душой врастанием.

Памятью. Откровением.

Тихим прикосновением.

Ясностью. Осознанием.

Жизни нить истончилась.

Сердце птицей забилось.

Только губ твоих нежность.

Да волос наших снежность.

Да судьбы нашей милость.

***

Срывает ветер тормоза

И реет волосами.

Двойной полёт, глаза в глаза,

Минутами… годами…

Над бытом. Над пустыней ссор.

Над скалами обид.

Над тем, что просто глупый вздор,

И тем, что всё болит.

Рука в руке. Под сердца стук,

Друг другу в унисон.

Под ласки обожжённых губ,

Улыбкой скрытый стон.

Под хохот планов и зеркал.

Под возраста смешки…

Лишь неба пламенный кристалл

Да молний языки.

Лишь всплески огненных комет,

Сквозь звёздный хоровод.

Да рёв, в ответ на лунный свет,

Прижатых к небу, вод.

***

Сердце так тянет к тебе приласкаться.

Я не хочу без тебя оставаться.

Но и уйти мне, тебя оставляя…

Вот же, любимый, дилемма какая.

Нежно целую и плечи, и руки…

Как не желаю я этой разлуки.

Жизнь плыла чем-то вроде пролога.

Разве пол века – это так много?!

Ласковый взгляд твой – синяя шалость.

Не насмотрелась. Не надышалась.

Мысли гоню, а они наплывают.

Будет что будет. И это все знают.

Осень. Бессилие. Нас и не спросят…

Думы мозги потихоньку выносят.

***

По печали, по дикой любви,

Что плелась ежевичным кустом,

По тоске, поцелуи твои,

Оставляя весь мир на потом,

Запирая меня в страсти клеть,

Обжигая, хлеща словно плеть,

Растворяя, сжигая, томя…

Оставляя меня-не меня,

Остывать, застывать холодеть,

Светом, призрачным ветром лететь,

Засыхать, опадая листвой,

Прорастать, расцветая травой,

Леденеть и пылать в тишине,

Когда ты забывал обо мне.

Вновь гундосит мотив за стеной.

Ты листаешь лэптоп за спиной.

Дождь в окно. На подставке цветы.

Всё привычно. Года. Я и ты.

***

Всё промчалось, как цунами.

Тьма дорог легла меж нами.

Расходились и сходились.

Сны буравили. Влюбились.

Жизнь навстречу. Боль покоя.

Время полосой прибоя.

Лайнеры. Такси. Вагоны.

Переходы. Перегоны.

Ожидания. Барьеры.

Стылых комнат интерьеры.

Долгий вздох водоворота.

Быта вязкое болото.

Я в дисплее. Ты в лэптопе.

Окна в дождевом потопе.

Всё привычно, как всегда.

За спиной года… Года.

***

О, свет, мой свет! Пороги. Перепады…

За столько лет, и не избыть страстей.

Отрады наказаний. Боль награды.

Два родника судеб в один ручей.

Свиваясь в жгут, струятся два теченья,

Совместно руша, или обходя.

Не став одним. Не зная разделенья.

Земли и неба странное дитя.

Мы улыбнёмся, взгляд отметив взглядом,

Легко пошутим, тяжело вздохнём,

И словно на мгновение замрём,

От солнца, полыхающего рядом,

Лучами нестерпимыми разя.

О свет, мой свет! Тупик мой и стезя.

***

Запах цитруса парит над чашкой чая.

Я, лианой, у тебя ищу опоры.

Ты проходишь ничего не замечая.

Застят взгляды дальних странствий коридоры.

За окном собачий лай и песни майны,

Расцветают жакаранды и лантаны.

Наши встречи изначально так случайны,

Что любви, длинною в жизни, очень странны.

Солнца жар разогревает стёкол рамы.

Студит плечи ветерок климат-контроля.

Тайны кроют дней грядущих панорамы,

Жить сегодняшними днями нас неволя.

Наши планы так смешны, и так желанны.

Мы их строим все проблемы отмечая.

И по новой собираем чемоданы,

Запах цитруса вдохнув за чашкой чая.

***

Разбуди меня на рассвете,

Под звенящее пенье птиц.

Свежий, пахнущий утром, ветер

Поцелуем коснётся лиц.

Опьянит. И опять куда-то,

Вслед за солнечным колесом,

Позовут синяки, маслята…

Травы, скрытые серебром.

Быт останется за лесами,

За таинственной тишиной.

Окунёмся тоской, сердцами

В беспристрастный чудный покой,

Под узорной зелёной крышей,

Средь сплетений тысяч корней…

Разве может быть что-то выше

И прекраснее этих дней?!

***

Повисли монистом хрустальные капли

На нитях седых паутин.

Меж лезвия листьев, как белые цапли,

Обвёрнуты ирисы в сплин.

Гнут тонкие стебли нарциссы, тюльпаны,

Ветрам отдавая поклон.

Вернулись зарянки, скворцы и жуланы

В шатры отцветающих крон.

Всё дышит насыщенной негой волненья,

Волной предвкушенья чудес.

Лишь ты полон бурей тоски и смятенья,

Весенним порывам вразрез.

Глаза, словно в тучах небесная бездна,

То стынь в них пылает, то сталь.

И вишен, цветущих, краса бесполезна,

Когда тебя гложет печаль.

Чуть пальцами пальцев коснусь осторожно,

И взгляд твой теплеет в момент,

И ярко синеет. И снова возможно

Вдохнуть полной грудью в ответ.

И пусть всё другое: растения, страны…

Важнее – мы вместе с тобой.

И радуют клёны, сирени, каштаны,

Форзиции цвет золотой.

***

Мир, иллюзорной порошей,

С нами играет, мы – с ним:

Я притворялась хорошей,

Ты притворялся плохим.

Но за кулисой из кресел,

Старых костюмов, горой,

Ты так прекрасен и светел,

Я – обескрыленной тьмой.

И каждая роль с сюрпризом,

У каждой свой антураж,

Ад со своим парадизом,

Рай, где смолы эпатаж.

Сцены смешливы и звонки,

Словно восточный базар.

Прошлых трагедий осколки

Слеплены в диско-шар.

Он отразит зеркалами,

Ярких мгновений рой.

А всё, что случалось с нами,

Только для нас с тобой.

***

Мелькают вехи, города и страны.

Мелькают чувства, душу теребя.

Я жду тебя, как ждут небесной маны,

Сквозь все года преград, я жду тебя!

Нет, ты мне идеалом не казался,

Но без тебя жизнь стыла, словно тень.

Ждала тебя, когда ты появлялся,

Как солнца луч в холодный, хмурый день.

Ты на себя взял все мои заботы.

Друг другу мы давно важней всего.

Когда-то я ждала тебя с работы.

Теперь жду просто взгляда твоего,

Смешливой ласки, доброты касаний,

Неспешных разговоров в тишине…

Спасибо, за безумие свиданий,

И душ паренье на одной волне,

За все леса, соцветья полевые,

За заливные, мятные луга…

Глаза твои, небесно-голубые,

Моей судьбы опора и брега.

***

Жизнь со своими сюрпризами,

С подставами и репризами,

Хлипкая, как болотная гать,

Следующий миг не угадать.

Подлость измен, пустыни потерь…

Стонет душа, как загнанный зверь.

Складкой, изломами смена фаз.

Но всё пронзает свет твоих глаз,

Их невозможно нежная власть,

Не пошатнуться и не упасть.

Мостики взгляда над пастью дней.

Я, с тобой рядом, словно сильней,

Легче дышу, смелее живу,

Мир преломляя сквозь синеву.

***

Мой хмельной осенний грог,

Без тебя мне нет дорог.

Как ни вились бы пути,

Их вторично не пройти.

Правы были, или нет,

Это сыгранный сюжет,

Драму, что досталась нам,

Поделили пополам.

Автор скрыт и режиссёр,

С чёрным юмором суфлёр,

Ни реприз, ни действий, дат…

Лишь импровизаций ряд.

Тень улыбки отыграй.

Что поделаешь?! Не рай.

Но так сладостно, родной,

Даже фарс играть с тобой.

Финиша размытый блиц.

Смоем грим с усталых лиц.

Тает ночь и меркнет свет…

В зал последний комплимент.

Чешский блокнот

***

Сиянье новизны осело.

Одно и то же каждый день.

И всё уже поднадоело.

Но, наконец, цветёт сирень,

И свечи яркие каштанов

На канделябрах нарезных,

Среди нарциссов и тюльпанов

Касатиков синеет штрих.

А одуванчики седеют,

Вот-вот отправятся в полёт…

Душа по прошлому болеет,

Хоть столько лет в нём не живёт.

Как жаль, что больше не случится…

В ней буковый пралес томится

И мама на балконе ждёт.

***

Ну вот и всё. Мы улетим

И Вы забудете, что были.

Развеет память, словно дым,

Как ветер след дорожной пыли.

За лицами, мельканье лиц,

Встреч, расставаний… Речи… Страны…

За суетливостью границ

Уже другие зреют планы.

И не вернуть ни день, ни час,

Ни миг, ни взгляда, ни улыбки…

Рассеет голубой атлас

Знакомств случайных паутинки.

А я на прошлого волне,

С незабываемым сюжетом:

Вы помощь оказали мне

И сердце помнит всё об этом.

***

Облака плывут над облаками,

Как течений реки в тьме морей,

Снизу белоснежными снегами,

Сверху чуть сиреневей, серей.

А над всем сиянье небосклона,

С невообразимой глубиной,

Солнечная пёстрая корона

Над раскрытой яркой синевой.

Самолёт пересекает страны,

Нет границ с заоблачных высот,

Ветер гонит сизые туманы,

Словно прогоняя их за борт.

Облака плывут над облаками,

Над землёй, с нарезками полей.

Жизнь свою игру играет с нами.

Жаль, что нам не состязаться с ней.

Пусть её не победить в итоге,

И чем дальше, тем смешнее бой,

Но, покуда мы ещё в дороге,

Радостью насытимся живой.

Самолёт то мчится, то ныряет,

То дрожит, а то, как зверь, ревёт.

Метроном сердец часы сверяет,

Свято веря, что посадка ждёт.

***

Над пушистостью равнины

Белоснежных облаков,

Плотно, словно апельсины

В тёмных ящиков оков,

Мы сквозим по небосклону,

Мощью лошадиных сил,

Два мотора, как корону

Солнца, в небе запалив.

Хоть перемещенья эти

Порождают лёгкий страх,

И беспомощны, как дети,

В провисающих ремнях,

Катастроф событья знаем,

Как страницы букваря,

Платим деньги и летаем.

Расстояния… моря…

***

Тело сыплется как снег.

Память, жизни оберег,

Тихим призрачным туманом

Обвивает мыслей брег.

Пеной плещутся слова,

Пёстрых мыслей острова,

То явлением пространным,

То видны едва-едва.

Жизнь лишилась многих тем.

Столько было в ней проблем.

Всё давно уже в анналах

Лишь всплывает словно мем.

Дни, как капли по стеклу.

Тело тянется к теплу.

Лист растает в минералах,

Возвращая дань стволу.

***

Жёлто-красный индикатор

Призывает не курить.

Небо, сквозь иллюминатор,

Сине-белая финифть.

Облака то жемчугами,

То торосами, шугой,

Мельтешат, летя снегами,

Иль туманной серой мглой,

Залипающей у борта,

Занавесками в тенях,

То встают у горизонта,

Словно айсберги в морях.

Всё похоже. Всё другое.

Всё иллюзия пути.

Всё прекрасное такое.

Так не хочется дойти…

***

Маргаритки, как снегами, изукрасили газоны,

Ярким золотом меж ними одуванчики горят,

А вверху, на голых ветках, распустили кисти клёны,

Зеленью, почти прозрачной, звёздчатых цветов наряд.

Лепестки черешен вьются, опадая за ветрами,

Рододендроны белеют граммофонами цветов…

Мысли тают, насыщаясь голубыми небесами,

С чистой графикой каштанов, гинкго, буковых стволов…

Здравствуй, милая свобода, о тебе мы так мечтали,

Можно делать, что захочешь, отправляться хоть куда.

Только жизнь по нам промчалась, мы маленько подустали,

И не так уже прельщают самолёты… поезда…

Мы поплавали немного, побродили, полетали,

Понабрали впечатлений, также возраста годов,

И невольно, не желая, видим старые детали,

Узнаваемые в зданьях незнакомых городов.

Манят нас шатры лесные, светлый старый бор сосновый,

Среброкорые бучины, рощи крапчатых берёз…

Жизнь конечно же прекрасна, но закон её суровый,

Лес останется виденьем в тонком мире наших грёз.

***

В фонтанах плещется вода,

Стирая напрочь мыслей тени,

Лишь яркой зелени ступени

Да туч, нависших, череда.

Как бело-розовый зефир,

Цветы магнолии сверкают,

А рядом вишни расцветают,

Разбавив бледностью порфир.

Оплачен призрачный уют.

Смешны дурные неувязки.

Средь лиц улыбчивые маски,

Скрывающие нервный зуд.

Карикатура: хмурый взгляд,

И губ притворное радушье…

Но оставляет равнодушье

Чужого раздраженья яд.

Что нам печалиться о том?!

В своих досадах каждый волен,

А что работой недоволен,

Так мы и вовсе не причём.

Мы промелькнём, как стая птиц,

За нами явится другая,

И также пролетит, мелькая,

Как бег велосипедных спиц.

А нам впечатаются в сны,

В архивы снимков, впечатлений,

Цветы каштанов и сиреней

Прекрасной теплицкой весны.

***

Ночь. Бессонность. Шум фонтана.

Синий блик – магнит зарядки,

Красный – сенсор от экрана.

В общем полные порядки.

Свет на потолке играет

Отраженьем занавески.

Где-то сон мой всё блуждает.

Да и спать причин нет веских.

Просто ночь. Заняться нечем.

Спит гостиница средь парка.

Днём здесь как-то что-то лечим,

У сотрудников запарка.

А теперь, порой ночною,

Крик лягушки или птицы.

Надо спать бы. Сон со мною,

Или где-то за границей.

Там, где жаром сушит травы,

Где взрывают, где хамсины,

Где все правы и не правы,

Но столетия едины.

Рёв машин, шуршащих мимо,

Вод в соседских туалетах…

Ночь течёт неотвратимо,

Приближая час рассвета.

***

Стечёт и это горькое прости,

И просочится в странную пещеру,

Рождая в сводах новую химеру,

Боль памяти вбирая по пути.

Там, где гремела эхом пустота,

Луч за лучом, как будто офиуры,

Сплетаются незримые фигуры,

Причудливого нового пласта.

За каплей капля, мысленной волной

Сливаются, прочёркивая знаки…

Мелькнут, тенями обозначив мраки,

Лишь странные фантазии, порой.

***

Мир наш красками расцвечен,

Но лишь ток энергий вечен,

Растворяя, всё во всём,

Запечатанным огнём.

Как бы ни сопротивляться,

Телу вянуть, осыпаться.

Первый старости урок:

Век – отнюдь не долгий срок.

Можно правильно питаться,

Разным спортом заниматься,

Тучным быть, или воздушным,

Бурным, тихим, равнодушным.

Хоть средь прелести лесной,

Хоть в пещере соляной,

Тело, времени волной,

Точит, как скалу прибой.

Жизнь нам кара, иль награда?

Дней, летящих, анфилада…

Столько радостей в них… бед…

Кто сумел бы дать ответ?!

***

Воды морские тяжки словно прессы

В скалы трамбуя отпады.

Вод поднебесных змеятся завесы

Горные руша преграды.

Мокрых деревьев волшебные пряди.

Стёртых событий следы…

Время уран обратило в палладий,

В пыль гордый гребень гряды.

Что ж ты растерянно щуришь ресницы,

Будущим горько страдая?!

Жизнь, растекаясь, меняет границы,

Логики нашей не зная.

Что тут поделать?! Обидно конечно,

Только нет смысла бояться.

Было и будет, и может извечно.

Лучше забить и смеяться.

***

Дети, как и у людей,

Разлетелись все куда-то,

И у пары лебедей

Родились вновь лебедята.

Мамы, папы новый труд,

Снова нежная забота.

Пусть же чистым будет пруд,

Лёгкой, долгой жизни квота.

Пусть судьба благоволит,

Будет доброй, справедливой,

Пусть ничто не омрачит

Бытность пары лебединой.

***

И хмурится, и дождь, почти весь день,

Рисует каплями по полотну стекла.

Готовая к цветению сирень

Застыла в ожидании тепла.

Краса черешен сыплется в рассвет.

Магнолия зарёю расцвела.

Каштанов свечи набирают цвет

И стынут в ожидании тепла.

Седеют одуванчиков ряды,

Цветут будра, барвинок, маргаритки…

Весна. Творенья первые плоды.

Природы мимолётные улыбки.

***

Начало мая. Нет синиц.

И зяблики не прилетели.

Но по ночам доносит трели

Сладкоголосых певчих птиц.

Где розовым, где белизной,

Каштаны зажигают свечи.

Ведут заливистые речи

Дрозды, скрываясь за листвой.

С черешен, как рассветный снег,

По ветру лепестки слетают

И густо травы устилают,

Стремительный окончив бег.

Сияют нежно-голубым

Вероника и незабудки…

Нам здесь остались только сутки.

Прощайте, буки, мы летим

Туда, где мушмулы нектар,

Огнём делониксы пылают,

Брахихитоны устилают

Листвой, как клёны, тротуар,

Три месяца зимы с дождём

И девять в плотном летнем зное…

Словно течение другое

В морях, что мы пересечём.

***

Пройди хоть все меридианы:

Другие города и страны,

Различья речи и культуры,

Истории, архитектуры,

Иной порядок праздных дней,

Но те же типажи людей.

Работа требует улыбок.

Но образ масок очень зыбок.

В улыбки сложенные губы,

А взгляды холодны и грубы.

Я им давно не удивляюсь,

И с каждым, молча, примиряюсь,

И улыбаюсь без опаски

В открытость лиц, в закрытость маски.

Характер, опыт ли, причины…

Но так похожи все личины,

Как будто, тою же рукой,

Они срисованы с одной.

***

Цепи горные. Вода.

Поселенья. Города.

Лица. Стиль одежды. Страны.

Бездорожья. Автобаны.

Всё другое. И всё то же.

Разное. И всё похоже.

Те же разговоры, темы,

Планы, принципы, проблемы…

Та же жизней череда,

Что растают без следа.

Тех же, что свой след оставят,

Вознесут, или ославят,

Или вовсе жизнь сотрут

И себе присвоят труд.

Всё, что происходит с нами,

Повторяется веками,

Изменяя лишь дубляж,

Саундтрек и антураж.

За иллюзией видений

Нет ни света и ни тени,

Изначальное всему,

Недоступное уму.

***

Печаль о холодах была совсем излишня,

Бутоны, отмерев, раскрылись все в свой срок,

Цветут магнолия, сирень и лавровишня,

Проросток бука третий выпустил листок.

Как щётки, круглые соцветия калины,

Торчит тычинок над цветами плотный слой,

И маргаритки, словно в пачках балерины,

Сияют кружевом, белея меж травой.

Небесной синью взгляд ласкают незабудки,

Цветы форзиций будто лезвия мечей,

Семян сердечки обозначили ярутки,

Каштаны светятся гирляндами свечей.

Насыщен воздух нежным запахом растений,

Пьянит сознание как афродизиак,

Плывут флюиды полных радости волнений…

И лютик едкий – вестник лета, первый знак.

***

Май в Теплицах пора симфоний,

Лес распевается, щебечет…

Раскрыв зелёные ладони,

Каштаны зажигают свечи.

Колышут гинкго веерами.

Сирени светятся индиго.

Магнолии манят цветами

Небесных зорь, крыла фламинго.

Времён теченье тихо длится,

Скрываясь в апоморфном слое.

Расслабиться и заблудиться

В его обманчивом покое.

Под буков кружевной листвою,

С фиалками и медуницей,

Умыться дождевой водою

И к небу, капель вереницей.

Но уже бродят глухо грозы,

Событий собирая тучи,

И мыслей тянутся обозы

В мир наших неблагополучий.

Туда, где солнца жар, хамсины…

Но сердце, негатив стирая,

Не ищет поводы, причины,

А просто льнёт к нему, скучая.

Качнув крылами самолёта,

Наивной верою ведома,

В преддверии аэропорта,

Вздохну и улыбнусь, мы дома.

Случайные мысли

***

Судьбы случайная звезда.

Тень света в мире отражений.

Стекают никами года,

Следы пронёсшихся видений.

Ты чувств цветы, смеясь, лепил.

Смешно. Не ведая об этом,

Улыбкой сердце ослепил,

Вдруг проявляясь в сны поэтом.

Мир слов, мятущихся толпой,

Как серебристыми дымами,

Взлетал внезапною волной,

Живым мостом над облаками.

И странный жар пылал в груди,

И слёзы от неравнодушья,

Цветные, словно конфетти,

Меня спасая от удушья.

За горизонтом бывших дат,

Едва играют солнца блики,

Но прежней верностью дарят,

Опавших строчек сердолики.

***

Истончение связи ещё не конец.

Память вновь улетает за трафики граней.

Переменная облачность наших сердец.

Переменная облачность наших желаний.

В интернете… бумаге… но главное суть.

Строчки странную власть обретают над нами.

Их питает не чей-то, наш собственный путь,

Что мерещится нам за чужими словами.

Спят надежды желаний в туманах глубин,

Оставляя послушно стелиться за ролью,

И взрываются вдруг, развевая весь сплин,

Разрушая привычность бурлящею кровью.

Так спокойствие рек водопадом летит,

В ярких солнца лучах самоцветом сверкая,

Разбивая подножий седой монолит,

Разливаясь хрустально от края до края.

Истончение связи ещё не конец.

Письма можно, храня, перечитывать снова.

Переменная облачность наших сердец.

Свет энергий, сокрытый под масками слова.

***

Предчувствием нас любопытство жжёт.

По грани между страхом и мечтаньем,

Мы, ничего не зная наперёд,

Спешим навстречу с разочарованьем.

Наивные. В слепящих фонарях

Нас жаждой танцы света привлекают,

И музыкой, звенящею в сердцах,

И таинством грядущего мерцают.

Страсть обжигает тело, словно плеть,

Сметая грани яростным напором,

Чтоб, рассыпаясь пеплом, охладеть,

Сгорев желаньем истовым и спорым.

Но чувства, словно феникс, восстают,

Чтоб вновь лететь навстречу всем сияньям.

Их манит лада призрачный уют,

Взрыв нежности с её очарованьем.

Любовь имеет право просто быть,

Вне рамок, вне условностей событий,

Дикорастущей, вольной, словно сныть,

Любых теней гибридных плодовитей.

Все прошлые терзания не в счёт.

Жар солнца тянет, обжигая плечи.

Боль нестерпима, но она пройдёт.

А жизнь подправит всё и всё излечит.

***

Блистал соцветием витрин вечерний город.

Ты был один и не один, и странно дорог.

Хоть был ты мне совсем никем, и кем-то не был,

Рой мыслей улетал к тебе, тебе и небу.

Мы не встречались никогда. Встреч и не будет.

Мрак расплескавшая звезда, в мельканье буден,

Других орбит и скоростей, дуги галактик,

Улыбка памяти моей, счастливый фантик.

Ты вёл меня, средь тьмы дорог, сон равнодуший,

Преодолеть в ночи помог капкан удуший,

Сплетая слёз моих поток в смешливость фразы,

Ты дал мне воздуха глоток, прочистил разум.

Рассеял встречи лабиринт смешливый хронос.

Но в прошлых моросях искрит янтарный логос,

Он отразил, соединив, всю бесконечность,

Мост облаков через пролив длинною в вечность.

Блестят витрины серебром, играют златом.

Ты где-то, в космосе своём, спешишь куда-то.

Слова не правда и не ложь. Не помнишь… помнишь…

Мне важно знать, что ты живёшь, и где-то ходишь.

***

Жизнь устоялась в днях озёрною водою,

Как рейсов череда всё чётко по часам.

Ещё короткий вздох и всё, чего я стою,

Навеки отойдёт земле и небесам.

Ты вспомнишь обо мне, когда сгустятся тени,

И в гулкой тишине вдруг вспыхнет птицы вскрик,

И прошлые слова, как облаков ступени,

В тот домик у реки, мелькнувший света блик.

И времени волна взметнётся отступая,

На берег вынося штормов, прошедших, след,

И растворится всё, тебе передавая

Крупиночку тепла, прощальный мой привет.

***

Жизнь будто старый, разбитый вокзал,

Чей-то гудок наплывает.

Я поспешила. А ты опоздал.

Ну извини. Так бывает.

Наши составы отправились в путь,

Каждый в своё расписанье.

Просто прости. Просто забудь.

Просто отбрось ожиданье.

Взгляд сквозь окно и взгляд в ответ,

Улыбка-притяжение.

А дальше, через толщи лет,

Уносит прочь движение.

Снег тихо сыплет, пытаясь взлететь,

Памятью снов оседает.

Словно янтарь застывает камедь.

Ну извини. Так бывает.

Разные виды у нас за окном.

Вехи другие маршрута.

Просто, порой, вспомни о том

Как улыбался кому-то.

Взгляд сквозь окно и взгляд в ответ,

Улыбка-притяжение.

А дальше, через толщи лет,

Уносит прочь движение.

***

Кто знает точно, что там было?!

В легенды время всё слепило.

Но можно в каждой обрести

Свой тихий огонёк пути.

Цветок манил её красой,

Белёсой звёздочкой простой.

Дотронулась и провалилась,

И в междумирье очутилась,

Где всем дарят покой забвений

Поляны нежных асфоделей,

И души дремлют, ожидая,

Оправят в ад, иль в сферы рая.

Так, подчиняясь Купидону,

Аид похитил Персефону.

Но воспротивилась Земля:

Печальна доченька моя,

Тяжёл такой любви итог,

Она увянет, как цветок.

Аид незримо усмехнулся:

Вот это шанс мне подвернулся,

Пускай жена и без изъяна,

Но пребывать с ней постоянно

Не сможет выдержать и бог,

А тут такой чудной предлог.

И, споря, время поделили,

А ей вердикт лишь огласили:

Полгода солнцем наслаждаться,

И уходить. И оставаться

С Аидом, царство разделяя,

Для всех живущих умирая.

И возвращаться в мир с весною,

Цветущей пряною травою.

Хоть мы их силой не владеем,

Но от цветочков тоже млеем,

В простом нам чудятся секреты,

Мы ловимся на их букеты,

И торжествуем, что любима,

И жизни песнь неистребима,

И сердце ловит её трель

И замирает… асфодель.

***

Гирлянда ночью радостно сверкала,

А поутру застыла проводком.

На что она надеялась?! Мечтала…

Одна лишь ночь. Сияние. Потом

Касанья, взгляды кратки и неловки,

В них ужас пониманья дозревал,

Что ждёт опять лишь теснота коробки:

Неотвратимый праздника финал.

***

Прости!

За что?

За то, что не люблю,

И что с тобой сильней мои печали.

Прошедшее посеребрило дали.

И солнца луч подобен янтарю,

Который не с тобой мы собирали.

Прости!

За что?

За то, что не люблю!

Не вижу я ни в чём твоей вины.

Не любишь? Не люби. Лишь будь со мною.

Своей заботой, как шатром укрою.

Скажи, зачем друг другу мы нужны?

Мы разные, как камень и трава,

Оса и звёзды, жар огня и воды…

Мы друг для друга, словно острова

Расслабленной неспешности свободы.

Штормами жизни выбросило нас.

И мы спаслись, объединив усилья.

Прошу, не покидай меня сейчас,

Не подрезай раскрывшиеся крылья.

Прости!

За что?

За всё, что я сказал.

И сам, порой, не знаю, что со мною.

Я бы и душу за тебя отдал.

Ты жизнь, что мне дарована судьбою.

Но как же трудно ревность одолеть,

Касаются тебя чужие взгляды.

Так хочется сорвать твои наряды

И в башне неприступной запереть.

Прости!

За что?

За то, что так люблю.

***

Прекрасная, как вешняя заря,

Нежна, как цвет, что с яблонь облетает,

Твой взгляд влечёт, и манит, и пугает…

Я не уйду. Меня ты гонишь зря.

Лишь только в полночь выглянет луна,

Сверкнёт, подобьем золотого чуда,

Пробудится болотная страна,

Тебе уже не вырваться отсюда.

Беги! Беги! Подарок жаркий мой.

Ты заигрался. Этот мир другой.

Но разве я виновен, что живой?!

И пусть сомненья душу раздирают,

Покуда страсти радугой пылают,

Мне всё равно, что там, за той чертой.

Стекают предрассветные туманы,

Украсив паутины кружева.

Деревьев к небу тянутся органы.

Хохочет и рыдает в них сова.

Наступит вечер и волшебной дивой,

С мерцающими звёздами в глазах,

Отыщет новых путников в лесах…

Увы ей никогда не стать счастливой.

Стирая влагу, золотя стволы,

Созвучное осенним акварелям,

Играет солнце в капельках смолы,

Что словно слёзы катятся по елям.

***

Заснеженные семь равнин.

И семь лесов, укрытых мглою.

Из темноты морских глубин

Летит сияние волною.

И черным камнем восстаёт,

К глубинам неба устремляясь,

Прервав и птиц, и туч полёт,

В могучесть замка превращаясь.

И там, в незримой высоте,

Где звёзд сияющих корона,

Семь башен замка, в темноте,

Сверкают друзой мориона.

Кто их, и для кого, воздвиг?!

Что там за чёрными вратами?!

Сверкнёт лишь молния на миг,

И звук осыплется громами.

И всё окутав, тишина,

Безмерность мира оглашая,

Плеснёт, и новая волна

Всплывёт в каменья застывая.

И среди вод, за твердью твердь,

Взрастают новыми лесами,

И укрываются снегами,

Чтобы равниной замереть.

Прядёт событий череда

Грядущих трансформаций семя

И растворяет в никуда,

Никем не узнанное, время.

Оно течёт, густой рекой,

Сквозь созиданье, разрушенья,

За семь границ, поток сплошной,

Нанизывая измененья.

Сквозь семь заснеженных равнин.

Сквозь семь лесов сокрытых мглою.

Лишь замок вод над ним, один,

Семь башен чёрною грядою.

***

Тихо бродят по гардине

Отраженья тишины.

Краски осени в картине,

Золотой засев весны.

Мир наполненный томленьем,

Пышной зрелостью садов,

Искушеньем, предвкушеньем

Зимней сладости плодов.

***

В парке, на траве, сидела

Юная девица.

На ладонь её слетела

Храбрая синица,

Лапкой пальчик обхватила,

Зёрна собирая.

Всё так нежно и так мило…

Он застыл, взирая.

Подождал спорхнувшей птицы,

Подошёл несмело.

Словно небо, сквозь ресницы,

На него смотрело.

Неожиданно взметнулись

Веера ресничек,

Губы нежно улыбнулись:

«Вот, кормлю синичек.

Им весной не очень надо,

Мух, стрекоз круженье,

Но какая же отрада

Чувствовать доверье».

Чуть руки его коснулась,

Семечки вложила…

Нежность вдруг в сердцах проснулась

И приворожила.

Говорят, лишь перламутром,

Мрак ночной растает,

Птичья стайка, каждым утром,

Пару поджидает.

Плечи, руки облепляют,

На ушко щебечут…

Сердце сердцем проверяют.

Душой душу лечат.

***

Она себя несла царицей,

Была красива, весела,

Удачно удалось влюбиться,

Легко трёх деток родила.

С годами чувства всё крепчали,

Но жизнь распалась в чёрный в миг…

Жильё сынки и дочь продали,

Что сделаешь?! Свой путь у них.

Свои дела, событья, планы…

Что им до престарелых мам?!

Разъехались в другие страны.

Так рада редким их звонкам.

Ей быть одной уже довеку,

Никто не постучится в дом…

Лишь резь от слёз, под дискотеку,

Что каждый вечер под окном.

***

Волны страсти скорбью мима,

Буря чувства сердце рвёт,

Он не скажет, что любима

И своей не назовёт.

Так глаза его горели,

Так безудержно пылал.

Веет холодом с постели.

Дни темны и сон пропал.

Тишина вокруг бескрыла.

Бьёт тоска, сводя с ума.

Как земля его сокрыла,

В душу льдом вошла зима.

Светлой павой выступает,

Даже вида не подаст,

Что отчаянно страдает

С той поры как он угас.

***

Пишешь: в снах видишь ты как с утёса,

Вслед тебе всё машу я рукою,

И что вскоре приедешь без спроса,

Чтобы встретиться снова со мною.

И хоть знаю: не ждёшь ты ответа,

Как птенцы, не догнавшие стаю,

«Возвращаться плохая примета»,

И я видеть тебя не желаю.

Я давно от себя отпустила,

Если что-то там было меж нами.

А любовь мира дивная сила,

Волн свободных сердец островами.

Мне признанья твои не утеха.

Память словно тумана завеса.

А любовь полна счастья и смеха,

Вод журчанья под пологом леса.

И неважно во что превратится,

Чувств прекрасно-безумных цунами,

Ведь любовь солнца вольная птица

Над открытых сердец островами.

***

Как листья падают в поток воздушных струй,

Как омывает травы росами туман,

Как крылья бабочки, так нежен поцелуй,

Скрывая чувств взрывных бушующий вулкан.

Твои касания, твой взгляд,

Рождают страсти сладкий яд.

Я не с тобой, с собой борюсь,

Я не тебя, себя боюсь,

Сама и плачу и смеюсь,

Ты шаг вперёд, я два назад.

Я для тебя лишь эпизод в мельканьях лиц,

Ещё один цветок в букет твоих страстей,

А мою жизнь раздавит счастья яркий блиц,

И горечь боли эха памяти моей.

Твои касания, твой взгляд,

Рождают страсти сладкий яд.

Я не с тобой, с собой борюсь,

Я не тебя, себя боюсь,

Сама и плачу и смеюсь,

Ты шаг вперёд, я два назад.

***

Пока пылал огонь в камине,

Бежали искры по углям,

Стесненья не было в помине,

И сердце доверяло Вам.

Но пламя резко потянулось

И вспыхнуло, последний раз.

Во тьме сомнение проснулось:

А что известно мне о Вас?!

В единый сумрак свились тени.

Бледнели звёзды за окном.

Вы уходили, и ступени

Мерцали лунным серебром.

Все чувства странно обмирали,

Вам яростно бросаясь вслед…

Сквозь время смутные печали…

Непредсказуемый сюжет.

***

Вздохи призрачных сов.

Лунный отклик лесов.

Час души сундуки разбирать.

Среди множества дел,

Сам понять не успел

Как же много сумел потерять.

Где обилие слёз?!

Нежность дружбы всерьёз?!

Где доверия щедрый поток?!

От дорог нет следов.

От работ нет плодов.

Лишь промчавшихся дат холодок.

Звякнул мыслей засов.

Полночь, боем часов,

Тьмою полнит пустоты потерь.

Не задержится взор.

Нет надежд. Нет опор.

Затаившийся ужаса зверь.

Шрамы лживых оков.

Гул пустых сундуков.

Примелькавшихся масок оскал.

День за днём суетой…

Что ж ты сделал с собой?!

Безутешно себя вопрошал.

***

Смотрели друг другу в глаза.

Слова мельтешили пургой.

Сквозь золото искр, бирюза.

Но был ты в тот миг не со мной.

Жар страсти цвёл как благодать,

Взрывала рук, губ беготня.

Я честно пыталась сказать,

Но кто бы услышал меня.

И долго болела рука,

Ушиблена жёсткой щекой,

«Прощай!» – «Нет, подруга, пока,

Ещё ты заплачешь за мной».

Бунт чувств не так просто унять,

В них разум живого огня.

Я честно пыталась сказать,

Но кто бы услышал меня.

Кто в выборе зряч и кто слеп?!

Ошибки, метаний броски…

Бег встреч по изломам судеб…

Развилки дорог… тупики…

***

Я не бежала б, если б ты любил,

Влюбившись в образ, созданный тобою.

Трепещут на ветру ошмётки крыл,

Изломанных жестокою игрою.

Ты вожделенья доз не отмерял,

Раздаривал налево и направо,

Мнил, что и я – расходный материал,

Для твоих масок краткая забава.

Но я не подхожу на роль твою,

Чувств не готова принимать как милость,

И в мартовских ансамблях не пою.

Наивна? Да. Прости, что так случилось.

Мы, каждый, раб рассудка своего,

Хоть и не все готовы в том признаться.

Ты не пускаешь в сердце никого,

И мне, увы, к тебе не достучаться.

Скрываешься за страстью показной,

За тщательной продуманностью взгляда,

Играешь, словно с мышью кот, со мной.

Но мне, скажи, зачем всё это надо?!

***

Жена сюрпризами полна.

С утра обиделась она,

Что о любви не говорю

И дифирамбы не пою.

Но ведь нормально мы живём,

Не ссоримся, везде вдвоём,

Работаем на удалёнке,

Чтоб день-деньской быть при ребёнке.

Есть и финансы, и жильё…

Терпенье лопнуло моё,

Решил её я проучить:

Попробуй без меня побыть.

И рассердившись, сгоряча,

Пошёл гулять я, без ключа.

Сижу как дурень под дверьми,

Тоска сжигает изнутри.

И не понять: ушла гулять,

Иль не желает открывать?!

Стучу, но тайну держит дверь.

И кто наказанный теперь?!

***

Одуванчики сложились в щепоть.

Побежали дождики по листве.

Мне с тобой совсем не весело, хоть

Очень весело со мною тебе.

Капли бьются и стекают искрясь,

В паутинах светят как жемчуга,

Ты мой локоть прижимаешь, смеясь,

А во мне бушуют вьюгой снега.

Всё смешалось в отражениях луж,

Небо в тучах, блики солнца, дома.

Как мне быть не представляю. К тому ж,

Обманула себя где-то сама.

Детство в юность незаметно стекло.

Для меня мы, как и прежде, друзья.

Мне с тобою рядом очень тепло.

Но теперь признаться в этом нельзя.

Облетает с вишен дым лепестков.

Расцветают медуницей леса.

Жизнь срывается с привычных оков,

И меняет, не спросив, полюса.

***

Забылись прежние мечты.

И оборвалась связи нить.

И никогда, ни я ни ты,

Не сможем это изменить.

А так летели в небеса,

Вздымая счастья два крыла,

Два сердца, словно полюса,

Одной судьбы колокола.

Бескрылые. Нам не взлететь.

Нас снёс поток обычных дней,

Привычной будничности клеть,

Что всех иных оков сильней.

Необходимость где-то жить,

Не покоряясь, покоряться,

Необходимость кем-то быть,

И подчинять, и подчиняться.

Как все, где в прайде правит лев,

Поют не от веселья птицы,

Где каждый маленький придел

Воюет за свои границы.

***

Ты, танцуя с другими, глядишь на меня,

И в глазах полыхают отсветы огня.

Это пламя сжигает, горю, но бегу,

Страсть, увы, не любовь и я так не могу.

Отвыкай, что желанья твои, как приказ.

Взгляд пронзает насквозь и влечёт, как магнит.

Понапрасну не жди, не пройдёт в этот раз.

Зря запал на меня, хоть во мне всё дрожит.

Мимоходом качнулся, касаясь плечом.

Твоя спутница зла. Только я не причём.

Пусть ожогом откликнулись клеточки тела,

Миг в уплату годам, никогда не хотела.

Тело это не всё, тело это не я.

Дух сильней, хоть оно вдруг взорвалось сюрпризом.

Я живой человек, не игрушка твоя,

И не стану твоим мимолётным капризом.

***

Долгожданная прохлада.

Кофе с вкусом шоколада.

Полусонные цветы.

Сплин бездумной суеты.

И опять на том же месте.

Близко. Рядом. Но не вместе.

Словно небо и вода.

Всё дискретно. Хоть звезда

Солнца общий дарит свет,

Но у каждой из планет

Свой, особый, шаг трансфера,

И иная атмосфера.

Глаз сияние – экран,

Где мелькает общий план.

Не расстаться и не слиться.

Лишь тянуться и стремиться.

Приближаясь, отдаляясь,

Притяженью подчиняясь.

Томный выдох ветерка.

Рыхлым пухом облака.

Нежный взгляд. В руке рука.

***

Пусть ещё болью сердце не остыло,

Гнетёт тоска, но не об этом речь,

Давай оставим в прошлом всё что было,

Всё то, что не сумели мы сберечь.

Оставим прошлое за дверями,

За всё хорошее, что между нами

Томилось, плавилось и кипело,

Врастая в души, сжигая тело.

Флюиды чувств пылали между нами,

Как солнечного пламени струя.

К чему напрасно воевать словами,

Нас больше нет. Есть только ты и я.

Кто и в чём виноват

Не имеет значений,

Не вернуться назад,

Против власти течений.

Сорвало якоря,

Пенной бурею рея.

Отпусти не коря,

Ни о чём не жалея.

***

Мне сказали коз бросай,

Чтоб заснуть, людей считай.

Я и дёрнулась, сначала:

«Раз…» и тут же перестала.

Ведь с людьми особый счёт,

Память в пару к ним идёт,

Тут же мысли наплывают,

Напрочь сны все отбивают.

Судьбы. Встречи и разлуки.

Лица. Радость. Боли. Муки.

Пошлость. Подлость. Всё былое,

Давнее, пережитое…

Всё, что призабыто нами,

Вдруг нагрянет как цунами,

Руша крепости покоя,

Сны падут тогда, как Троя.

Думы дрёмы прогоняли,

Блоки прошлого вскрывали,

Оголив ответ о том,

Для чего был ход конём.

***

По зелёной ленте, блеску, по травинке,

Божия коровка, словно по тропинке,

Лапками цепляясь,

Вместе с ней качаясь,

К солнцу поднимается,

Крылья расправляя.

Так шальная юность, в нам незримом танце,

Тянется к рассвету на протуберанце,

Быту не сдаваясь,

Падая и каясь,

Горем, счастьем мается,

Опыт набирая.

Гусеницы длинные, словно паровозы,

Обманули хищников, пережили грозы,

В коконе закрытом,

Тайнами овитом,

Бабочками лёгкими

Реют над цветами.

Малыши забавные, ниже табуретки,

Стали в семье главные, выросли их детки,

Золотом, пиритом,

Дивным колоритом,

Близкие, далёкие,

Словно бы мы сами.

По зелёной линии, блеску, по травинке,

Божия коровка к солнцу поднимается…

***

А потом настала тишина.

Жар спадал, теряясь в царстве дрём.

Ветерка капризная волна.

Щебет птиц, приглушенный дождём.

Мир стекал аллюзиями снов,

Насыщался яркой синевой…

Чтоб воскреснуть в хаос ледников,

Иллюзорной мира красотой.

Чувств цунами расползалось в тень,

Ощущеньем стаяв на губах.

Выплывал за солнцем новый день,

Оставляя память в тупиках.

***

Призрачный свет в блёстках сыплет луна

В воды седых облаков.

Ночь правит городом и тишина,

Сквозь ароматы цветов…

Медленно дня осаждается муть,

Чувства высвобождая.

Настежь все окна души распахнуть,

Воздуха синь вдыхая.

Сладко, друг друга касаясь плечом,

Вечности открываться,

И, не задумываясь ни о чём,

Близостью наслаждаться.

Тёплым уютом в домах огоньки.

Росчерки трасс пустые.

Дарят настурции и ноготки

Сполохи золотые.

***

По залу сиянье плелось волной

В аккордах звучаний.

Но занят мужчиной был столик мой.

Плеск резкий отчаяний.

Увидел, привстал, пригласив присесть,

Чуть сдвинул стул для меня.

И в сердце плеснула золотом весть

Неведомого огня.

Рванулась, взглянула, глаза в глаза,

Чтоб всё рассказать, без слов.

Блеснула солнцем на миг бирюза,

А он вдруг встал и ушёл.

Мир словно замер в немой тишине,

Дав боли первый урок.

А он произнёс: «Позволите мне?!»,

С улыбкой подав цветок.

И мы танцевали, в руке рука,

И взгляд проникал во взгляд,

Сплывали часы, стекали века,

Лишь страсти струился яд.

Пылал, оглушая, до пальцев ног,

Я словно была струной,

Поющей, звенящей и он, как бог,

Играл песни жизни мной.

Касания рук горели во мне,

И я была, и не я!

И вечер качался в живой волне,

Дарящая взлёт струя!

Но всё растворилось, иссохло в миг,

И кровь прекратила ток,

Когда он губами к руке приник:

«Прощай, случайный цветок!».

И было так странно, словно в бреду,

И воздух стал ледяной.

И шла я, не зная куда бреду,

И стол был больше не мой.

А утро коснулось тёплым лучом,

И всё оказалось сном.

Но образ всё жил во взгляде моём

И сердце за ним, на слом.

***

Моя верная подруга,

Моя милая супруга,

Что печалит так Ваш взор?

Много ль надо для печали?!

Все знакомые трепали,

Что к калитке новой крали

Пробирались Вы как вор.

Ох, насколько это пресно,

Неужели интересно

Сплетни слушать до сих пор?!

Мне скажите откровенно,

Неужели это верно?!

Ах, тогда всё очень скверно,

И напрасен разговор.

И не смейте прикасаться!

Что ж, придётся признаваться,

Хоть хотелось мне, тайком,

Встроив пруд, оранжерею,

Подарить Вам к юбилею,

Как мечтали, новый дом.

Покраснев, затрепетала,

Полный боли взгляд подняла

С тихим шёпотом: «Прости…».

Обнял ласково за плечи:

«Вот, теперь обоим легче))),

Моя радость, не грусти!».

***

Он звонил, и устал,

И звонить перестал.

И весь мир без него

Мне пустынею стал.

Ревность сводит с ума.

Но о чём я скорблю?!

Я сказала сама:

Уходи! Не люблю!

Резко хлопнула дверь!

Я как загнанный зверь.

Ничего! Без него!

Мне не мило теперь.

Мрак дисплея магнит.

Память болью саднит.

Острый взгляд, взлёт бровей

Пред глазами стоит.

Вспышкой взрыва рингтон.

Слабость. Счастья бутон.

Женский голос. Обвал.

И в окно телефон.

Из квартиры бегу.

Мысли снегом в пургу.

И в объятья: «Прости.

Без тебя не могу».

Я парю. Я лечу

Вдоль по сердца лучу.

С ним пылать и сгорать:

Всё, чего я хочу.

***

Скажи, о чём мечтаешь ты,

Когда весной цветут цветы?

О чём ты?! Некогда мечтать!

Мне прибыль надо подсчитать,

Составить планы, и учёт

Всех трат, что будут наперёд.

Скажи, о чём мечтаешь ты,

Когда, от летней духоты,

К земле склоняются хлеба?

Мечты?! Мечтает голытьба.

Мне надо накопить добра,

Чтоб в старость жизнь была добра.

Скажи, о чём мечтаешь ты,

Когда от зимней красоты,

Сверкающей, как самоцвет,

Волшебной сказкой льёт рассвет?

Да ты смеёшься надо мной!

Какие радости зимой?!

Весенний град побил сады,

Смыл грунт потоками воды.

Посевы выжег летний зной.

А осень пронеслась бедой.

Всё, что копил с таким трудом,

Неся за крошкой крошку в дом,

В один момент, словно таран,

Снёс прочь осенний ураган.

Но главное, что ты живой!

Присядь. И помечтай со мной.

***

Взмахнут ресницы-паруса

И опадут стремглав без сил,

Не смеет посмотреть в глаза

Тот, кто улыбкою прельстил.

И нежно-грустно, и смешно,

Раскаянья в прошедшем нет,

Вы пили радости вино

И не предвидели сюжет.

Сквозя вдоль солнечной волны,

В ней растворялись в каждый миг.

Бокалы чувств были полны,

Событья расплескали их.

Но праздника не отобрать,

И сердце млеет в трансе фраз.

Какая всё же благодать,

Что это было всё у вас.

Жизнь утлой лодочкой скользит.

Гремит великий океан.

Кульбит, провал и вновь кульбит…

И всё в нём правда и обман.

***

Блики. Ресниц когтистые пятна.

Фото. Улыбка. Невероятно.

Ждали объятий?! Не будет. Прости.

Бросили сами меня по пути.

Были близки вы мне, словно родня,

И отодвинулись враз от меня.

Я растерялась. Всё растеряла.

И интереса не представляла.

Горечь бессилия вереницей.

Билась напрасно раненой птицей.

Я не в обиде. Просто остыла,

Осознавая, что(!) приручила.

С рук моих ели. Стихли печали.

Тени дозрели да одичали.

Пережила всё. Скажи на милость,

Что же теперь для вас изменилось?!

В стену стучите упорно, бойко.

Воздух колеблется, да и только.

Больно?! Наверное. Так бывает.

Время ещё и не то стирает.

***

Пуста арена. Стихли даже споры.

Толпа освободила коридоры.

Всё выветрилось: мази, пот, духи…

Мерцают прежним таинством фактуры.

Лишившись бликов, замерли скульптуры.

Пролёты лестниц строги и тихи.

Лишь в тесной комнатушке, страхи множа,

Две тени, вечер нынешний итожа,

Считают, под присмотром мрачных глаз.

Фигуры насторожены, как звери.

Дубовые, окованные двери.

Патронов и оружия запас.

Как золотого инея аллеи,

Подземные мерцают галереи,

Тяжёлых сейфов бесконечный ряд.

Там слитки к слиткам лягут, тяжелея,

Загубленных талантов не жалея,

Для повода найдётся вариант.

Улыбкой масок скрытое злодейство.

Веками длится это лицедейство,

Вводя толпу в безмыслие и раж.

Сердита Клио, ложь так откровенна.

Глум Талии. В ударе Мельпомена:

Всё, как всегда, другой лишь антураж.

***

Я так хочу ещё любить!

Мне так не хочется проснуться!

Я так хочу тебя забыть

И в мир чарующий вернуться!

Тот мир, где я тебя не знал,

Где ты была всего сияньем,

И губ цветок и глаз кристалл

Манили дивным обаяньем.

Увы, забвенья не дано,

Как не найти отдохновенья,

И чувств пьянящее вино

Горит в огне прикосновенья.

Даруй мне милостью! Даруй!

Заснуть! И сон пусть вечно длится!

Дрожит от страсти поцелуй

И не прервать, и не упиться.

Мир одиночеством проник.

Где в нём искать тебя?! Не знаю.

Ты мой спасительный родник

И без тебя я иссыхаю.

Я, фитилём свечи, в мольбе:

Хотя б на краткий миг забыться,

И вновь прижав тебя к себе,

Твоим дыханьем насладиться.

Я так хочу тебя забыть!

Я так хочу тебя любить!

Я так хочу тобой упиться!

Ты солнца блик в моей судьбе

И боль. Лишь в странных снах мне снится,

Что я могу, прижав к себе,

Твоим дыханьем насладиться.

Найдись, жизнь без тебя пуста,

Дней листья блеклые листаю.

Я жив лишь в снах, твои уста,

Безумец, с нежностью ласкаю.

Тянусь как к воздуха глотку.

Где мне искать тебя?! Не знаю.

Я в сны, как в жизнь, к тебе бегу

И просыпаясь умираю.

***

Сияет зала… дамы… кавалеры,

Хрустальность роз в плафонах потолков,

Смешливо с колоннад глядят химеры

В бокалы золотистых пузырьков.

Луч рыжих глаз, горячих рук касанье,

И жаркий шёпот, – вами я пленён…

Смеюсь. Мне не нужны его признанья.

Я вся горю. Пусть будет только сон.

Безумный сон в круженьях карнавала.

Чудесный свет растает без следа.

Я слишком долго золушкой проспала.

Один лишь миг. И больше никогда.

Пусть так сегодня сладостно пылаем,

Все рамки воспитания сметя,

Назавтра мы друг друга не узнаем,

Словно чужие мимо проходя.

Прижаться и желанием упиться,

Забыв о доме, долге со слезой…

Мне не позволят жизнью насладиться,

Но этот вечер будет только мой.

***

Он зажал меня в углу:

«Тихо, мышка, ни гу-гу,

Веришь, не обижу».

Резко дёргаюсь в ответ:

«Не обидишь?! Как же… Нет

Что ж кольца не вижу?!».

Он смеётся мне в лицо:

«Как не видишь? Вот, кольцо!»,

Хочет взять за руку.

Прячу руку я в ответ:

«Извини, но тоже нет!»,

Чуть скрывая муку.

Чувства рушат рубежи.

«Я зачем тебе, скажи,

Если есть другая?».

Нежно щурится в глаза:

«Никого нет, егоза»,

Взгляд не опуская.

Шепчет память мне: не верь,

Ты сама открыла дверь.

Что же так отвратно?!

Лучше знать, или не знать?

Всё простить, иль не прощать?

Больно. Непонятно.

Всё уже произошло,

Что случилось, то ушло,

Только боль осталась.

Ни найти, ни потерять.

Что ж напрасно обвинять?!

Горькая усталость.

***

Под сокрытыми тенью сводами

Бурей мечутся тучи с водами.

Серебром над травами низкими,

От камней отражаясь низками.

Словно змеи, Паллады волосы,

Разбежались холмами полосы.

По сухой земле дожди стоками.

Что ж глядишь на меня с упрёками.

Жизнь, поверишь ли, штука стрёмная.

Это утро, как ночка тёмная,

Распахнуть в него дверь не хочется.

А душе всё ещё хохочется.

Над песками пустынь цветения,

Стрекотания, птичьи пения.

Всё просыплется златом колоса.

И не вспомним лица и голоса.

Время схлопнется снами прошлыми,

Не плохими и не хорошими.

***

Слетел по ветру звёздный лист,

Кружа, как маленькое чудо.

Махровый купол был искрист,

Словно алмазов мелких блюдо.

Лучами серебра, луна,

Прокрасила боа тумана.

Белела рамочка окна,

Краями узкими экрана.

В нём, прошлым наполняя новь,

С улыбкой женщина витала,

Промчавшей юности любовь,

Что так моею и не стала.

Плыла печаль сквозь сон аллей

И охлаждалась ветерками,

Стирая память прошлых дней,

Что снова возвращались снами.

Стекала боль скупой слезой,

Круша преграды, словно воды.

И я смеялся над собой,

Слепой надеждою на годы.

***

Чувства, как вода,

Штили и бурленья,

То кристаллы льда,

То фонтан кипенья.

Судьбы как фрактал,

Пестрота круженья.

Тот, кто не летал,

Не поймёт паденья.

Мир калейдоскоп,

Краски, отраженья,

Звёздный гороскоп,

Жажда притяженья.

Тучи дождь пролил.

Горечь сердце гложет.

Тот, кто не любил,

Разлюбить не может.

Но сквозь сны земли,

Водными следами,

Травы расцвели

Дивными цветами.

Чрез маркиз ресниц,

Бесконечность сини.

Жаворонков свист.

Аромат полыни.

***

В остывших листьях старый двор.

Забор кирпичный покосило.

Ты смотришь на меня в упор:

Скажи, ведь что-то всё же было?!

Наш двор был, как цветущий сад,

Теперь весь в ржавчинах металла.

Кто был, кто не был виноват,

Я все по-детски принимала.

Сквозь окна памятью фонит

Услышать голоса родные.

Но ты бубнишь. И двор молчит.

И все эмоции немые.

***

Слов колючая метель

Стелет мягкую постель.

Но снежинки – не вода,

Звёзды из иголок льда.

Суть скрывает пелена,

Белым маревом полна.

Но, подробностями лоций,

В ней штормит поток эмоций.

Осознания печаль.

Так смешно. Так горько жаль.

Всё давным-давно известно,

Мелочно, неинтересно,

Как в пословице: «Не клюнуть,

Не достать, так хоть доплюнуть».

Ни обид нет и не злюсь.

Понимаю и смеюсь.

Жизнь у каждого своя,

И болотца, и стерня…

Все умом мы задним шибки:

Спотыкания, ошибки.

Но один всё ищет путь,

А другой – кого бы пнуть.

***

Телефонный разговор.

Тьма сумятиц, тишь, повтор…

Осыпаются слова,

Словно снега кружева,

Что застывшей красотой

Манят в пропасть за собой,

Усыпляя на ходу,

Возводя вражды гряду.

Жгучи, холодны и колки

Льдинок острые иголки,

Не давая продохнуть,

Вымораживая суть,

Мозг пьяня как алкоголь.

Но спешит на помощь боль,

Горечь пережитых дат,

Мук, предательств и утрат.

Усмехнусь в ответ: «Угу.

Знаешь, хватит гнать пургу.

Никакого смысла нет

В ней на склоне долгих лет».

Всё спокойней слов полёт,

И во фразах тает лёд,

И смешинками строка:

«Ну…пока», – «Давай. Пока».

***

Праздник, не спрашивая разрешения,

В дом пусть заходит без приглашения!

Удачу, успех и достаток ведёт,

Чтобы был добрым к вам новый год!

Нежной любви всем! Уюта родного!

Маленьких радостей! Счастья большого!

В каждой шутке есть доля…

***

В середине мая, майя,

Словно вешняя гроза,

Блеском молнии сверкая,

Заглянула мне в глаза.

Я, конечно, понимаю:

Связь, энергия, магнит…

Только всё же вижу майю,

А не кварков чудный вид.

Майя, ты ведь тоже знаешь

Иллюзорность всяких схем,

Если мозг уж напрягаешь,

То хотя б скажи, зачем?

Майя звонко рассмеялась,

Обернулась ветерком,

Светлым облачком промчалась

И исчезла за леском.

***

Свиные рёбра доедая,

Муж заявил: «Обжорству бой!».

Спросил: «Согласна ты со мной?».

И я ответила, кивая…

Приняв участие в бою,

Доела порцию свою.

Всю ночь мы мучились вдвоём,

И на «колено» не пойдём.

Пошли в итоге мы на пиво,

Но как-то стало мне тоскливо.

Я к пиву чипсы заказала,

И было вкусно нам, но мало.

Две порции на завтра взяли,

С большим трудом их доедали.

И долго мучились вдвоём…

На чипсы больше не идём.

Муж третье пиво допивает,

Глаза его почти что спят,

Но губы истово твердят,

Что пива много не бывает.

***

Льёт небесная вода

Это просто – нэкуда[4]

Некуда ты не пойдёшь,

Бесконечный валит дождь.

***

Не теряйте нить курсора.

К всякой ссоре есть рессора.

Коль в общение не везёт,

Лучше дать обратный ход.

Каждый в праве быть другим.

Что зазря сражаться с ним?!

Чем встревать в напрасный спор,

Прочь ненужный разговор,

И шедевры, и маневры…

Сбережёте себе нервы.

***

Для умного не надо многословий.

А дураку напрасно объяснять.

Ведь дуракам, важнейшим из условий,

Свою непогрешимость доказать.

Они не верят в правду, в каждом споре,

Раздуть стремятся свой авторитет.

Для них враги все те, кто им не вторит,

А близких и друзей и вовсе нет.

***

С виду женщины просты,

Словно дикие цветы,

Там, где семя упадёт,

Корни в землю и цветёт.

Пусть мужик лишь треплется,

Кто-то да прилепится.

Будет мне отмашка,

Стану твоя Машка.

На меня ты дунь-ка,

Буду твоя Дунька.

Прикоснёшься к стану,

Любой твоей стану

Берегитесь парни,

Мы всегда коварней,

Девственными, павшими,

Все мы станем вашими.

***

Вы грубо так меня послали.

И я пошёл. А что вы ждали?!

Щипались, дёргались, пыхтели…

Желанье Ваше! Что(!) хотели!

***

Забывая дни недели,

Хорошо, что не года,

Улыбнёмся. В самом деле?!

Это ж, право, ерунда.

Память девичья коснулась?!

Безусловно комплимент!

Значит молодость вернулась,

И причин для грусти нет.

Скоро в детство окунёмся,

Где так ярок солнца свет,

И тогда уж насмеёмся

Над потугами всех лет.

***

Я, поутру, к умывальнику шла

И твою спину случайно нашла.

Поцеловала. Куда ж мне деваться?!

Ты пробурчал: «Ты же шла умываться!»,

И в холодильник нырнул с головой.

«Да. Умываться. Прости. Дорогой».

***

Ох, как же устал я, признаться, от дам.

Я каждую даму за шницель отдам.

Их нравы понять я никак не могу,

Короткий романчик и дальше бегу.

Претензий капризы мне их ни к чему.

Себя уловить не даю никому.

Лишь ту, что назвал я своею женой,

Сменить не хочу никакою иной,

Я верен лишь ей и её я ценю,

Готовит мне шницель три раза на дню.

***

У каждого своё паденье.

С деревьев падают листки.

Цветы роняют лепестки.

А у меня упало зренье.

И нет. Мне ни к чему очки.

Глазами вижу всё прекрасно.

Но стало вдруг прозрачно ясно,

В песках не удержать реки.

Смешные маски негатива.

Да и зачем нам замечать,

Злорадство, зависти печать,

Речь, что визглива иль фальшива?!

Где курит мать, держа ребёнка,

Где над коляской матов гонка…

Чужих миров других программ

Иной, нам непонятный, штамм.

***

Как говорить с женой о бабах?

Вот разве что о баобабах,

Но для чего мне баобаб?

Мне б огурец, стопарик водки,

Да две искусницы молодки,

Ведь я ещё отнюдь не слаб.

Им бы о чувствах пел, как птица:

Какая шейка, нос, ключица,

Ресницы, глазки, форма губ.

Они бы, тая, трепетали

И нежной страстностью пылали,

Ведь я не варвар и не груб.

Супруге надо всё красиво,

Чтобы не выпил даже пиво,

А лишь в тиши произносил,

Как в строчках лживые поэты,

Любви фальшивые сонеты…

Но где же на любовь взять сил?!

***

Что-то где-то нам не досказали,

Иль до нас неправильно дошло.

Яблоками многих искушали,

Да немногим счастье принесло.

Яблоко Париса – путь к раздору,

Мачехино – скрыло сонный яд,

Гесперид, златых, приятных взору,

Повлекли смертей невинных ряд.

И от молодильных может статься

Вовсе неожиданный финал.

Мы могли бы и в раю остаться,

Только Бог за яблоко изгнал.

Вывод грустный, как ни напрягайся,

Многие на том прогрызли плешь,

И понять, что было не пытайся,

Лучше сядь вот, яблочек поешь.

***

Я чую запах, слышу шум скварчанья…

И мозг невольно тянется туда,

Где зреют новых трапез обещанья,

Короче – где готовится еда.

И хоть давно отнюдь не голодаю,

Не подавляя древности искус,

До сухости все кости обглодаю,

Чтоб ощутить неповторимый вкус.

Всеядны мы. Пусть кто-то мнит иначе.

Порой так сладко нас манит десерт,

И овощи тушёные тем паче…

Да всё люблю, хотя и не эксперт.

А что?! Любовь всегда на первом месте,

Спешит объять всё и во всё истечь.

И страсть возможна даже к фаршу в тесте,

Когда его зажарить иль испечь.

Я, поглощая пищу, отдыхаю,

Ничто меня не давит, разум спит.

Пока он дремлет, всем вокруг желаю,

Чтоб был всегда прекрасный аппетит.

***

Визжат колёса. В ауте прохожий.

Случайные аварии похожи.

Бывают неисправности машины.

Подводят тормоза, компьютер, шины,

Коррозий ветхость, шланги, их разъём…

И главный тормоз – тот, кто за рулём.

***

Несмотря на всплеск жары,

Алчут крови комары,

Гонят сон, тиранят слух,

Им плевать, что воздух сух.

Сухо это ерунда,

Когда в лужах есть вода.

Ну а как же быть иначе,

Комаров воды ведь жальче.

Если воды не разлить,

Где им яйца отложить?

Где выращивать детей?

Руку дай им поскорей.

Крови пусть попьют, тогда

Будут жить они всегда.

Будут в уши всем жужжать,

Что от нас должны страдать,

Что используем «моменты»

И другие репелленты,

Лишь бы крови им не дать.

***

На скамье она сидела,

С пирожком и книгой.

Он подумал, между делом,

Ум развлечь интригой.

Подошёл, скрывая скуку,

Улыбнувшись чуть,

Ухватил её за руку:

Дашь и мне куснуть?

Взгляд взметнулся, как торнадо.

Грозная на вид.

Отпустите, что Вам надо?!

Громко говорит.

Хрупкая, как статуэтка,

Лёгкая, как пух…

Рассмеялся, вот кокетка,

«Тише», – сказал вслух.

Промеж глаз, конкретно севший,

Был аккорд ударный,

Он застыл офонаревший,

Словно столб фонарный.

А она закрыла книгу

И ушла, в туман,

Испоганив всю интригу,

Оборвав роман.

***

Там, где взрослые, как дети,

Сведены самой судьбой,

В бесконечном интернете,

Познакомились с тобой.

Ты, без лишних слов, краса,

Из верёвочек коса,

Пряди радужных волос…

Пара. Даже не вопрос.

Я в свой стиль вошёл всецело,

Пирсинг в ухе, и в носу,

Волос выбелен на бело,

Хвост в трёхсложную в косу.

Кинул в личку: «Где живёте?

В каком городе? Стране?».

Ты в ответ: «На самолёте

Долететь ко мне вполне».

Чепуха. Всего-то дел.

Почитал про край тот книжки,

Посмеялся. Прилетел.

И теперь у нас детишки

Это чистый беспредел.

Дреды в волосы вплетают…

Ну а как их воспитать,

Когда дочери желают

Быть похожими на мать,

А сынки во всём в меня?!

Преотличная семья.

Мы когда выходим в город,

То от нашей красоты,

Все, неважно стар, иль молод,

Каменеют, открыв рты.

***

Вам снимки свои вероятно по нраву.

Красуетесь. Видимо любите славу.

Я Славы вообще никогда не желал,

Жена главный праздник мой и идеал.

А если вам что-то соседи сказали,

То знайте, они вам безбожно соврали.

Да, вспомнил, что Слава и впрямь раз была,

Взяла сигарету и сразу ушла.

Ну может ещё пару раз заходила,

То соли, то спичек, то денег просила.

Потом приходила, чтоб их отдавать…

Зачем же напрасно жену волновать.

Да мы о другом…

Но твердит он в ответ:

Другого, меж мною и Славою, нет.

***

Соответствиям я внемлю:

Приземляются на Землю.

Прилуняться – на Луну.

Отчего же не к слону,

Поясните, сделав милость,

Прислониться получилось.

Если к стенке прислониться,

Почему не пристениться?

Если застолбить – столбом,

Заслонить тогда – слоном?

В словарик иностранца

***

Да, русский сложно изучать,

По правде говоря:

Он зря пытается понять,

Зачем пошёл не зря.

Болота не предусмотрел

И попросту ступил.

Когда бы зрел, тогда б дозрел,

Что не туда вступил.

***

Всё в ожиданиях бесчеловечно.

Они съедают года беспечно.

А наше вечно не бесконечно.

Оно, конечно, весьма конечно.

***

Смотрит алый глаз из ада:

Вот засада из-за сада.

Из-за сада дыма шрам,

Не понять ад здесь иль там.

***

Что ж ты злая то со сна,

И колюча, как сосна?!

Говоришь я провинился,

Всё твердишь твоя вина,

Как же мог я провиниться,

Если я не пью вина?!

Ты, отчаявшись от чая,

И отчаянно зевая,

Мир словами засыпаешь,

И, повторно, засыпаешь.

***

Разум стих и размышляет,

Что же между нами?!

Ветер взвился и стихает,

Говорит стихами.

Лучше знать, или не знать?!

Тебе это лучше знать.

Тебе это лучше знать,

Или может быть не знать.

А кое-кто считает, что запятые не важны:

Смотреть и видеть. Лицезреть.

И, зря, не зря огнём гореть.

Смотреть и видеть. Лицезреть.

И зря, не зря, огнём гореть.

Правленое и стихи на украинском языке

***

Умолкла сказка. Оборвалась связь.

Немного грустно. Так всегда бывает,

Когда игрушки с ёлки убирает,

И напевает мама, веселясь,

Что, наконец-то, вычистит углы,

От высохших иголок, пыли, ваты.

Растеряны мы, словно виноваты,

Что вновь на место встали все столы.

Как будто что-то близкое ушло.

Потерянные, кружим по квартире.

Мы, словно очутились в новом мире,

Просторном, и холодном как стекло.

***

Я за тобой хожу повсюду.

Так ходит нитка за иглой.

Заболевание тобой

Не излечить мне, как простуду,

Что длится без лекарств семь дней,

А при лечении – неделю…

Лечусь стихами, а точней

Стихами по тебе болею.

***

Дождь отсверкал, промчавшись над землёй,

Мир, радугой играя, расцветился.

И мак, напившись влагою живой,

Словно фонарик красный засветился.

Не важно, что недолговечен срок.

Придёт жара, всё поглотит песок.

Он цвёл! Сгорал в прорывах вдохновенья,

Разбрасывая искры озаренья.

Он раскрывался более, чем мог,

Рождая в душах счастье и восторг.

***

Блестящий Ангел Мой Золотоглазый,

Окно раскрою, погружаясь в ночь,

И музыка небес наполнит фразу,

Что мне словами вымолвить не в мочь.

Со мной ты рядом, здесь, под небесами,

Хоть обитаем в разных мы мирах,

Энергий луч легко скользит меж нами,

Выискривая буквы в Дивных Снах.

Ах, если б знать, что где-то, за порогом,

Судьбы, уже ведущей в никуда,

Душа простая, в рубище убогом,

Коснуться сможет Твоего Перста.

=======

За Ней Ангел придет.. Тот-ли самый?![5]

Вместо Золота глаз – пламень ада…

И Душа затрепещет: "Не надо!",

Но ответит тот Демон:"Ты, – с нами!"

Страшно, если – сценарию сбыться…

Не оставь же нас, Ангел небесный –

Дивный, дивный, печальный, прелестный –

В райских кущах, позволь нам укрыться…

========

Ах, нет разницы, знать бы наверно,

Что хоть чьё-то крыло прикоснётся,

Яркость золота тоже ведь жжётся…

А распасться беспамятно – скверно.

***

Кот мяукал на сосне.

Стало жалко его мне.

Я с трудом наверх взобрался,

Глянул вниз и испугался.

Мы на дереве вдвоём

Вместе жалобно поём.

Кот мявчит и то же я…

Собрались внизу друзья,

И родителей позвали,

Чтобы нас оттуда сняли.

Мама тянет шоколад.

Шоколаду я бы рад,

Но за ним спуститься надо,

Обойдусь без шоколада.

Папа вдруг прикрикнул строго:

«Ждать тебя ещё мне долго?!

Что ты там сидишь, мяучишь?!

Быстро слазь! А то получишь!»

Слов на ветер не бросает,

Вижу он ремень снимает…

Думаю: «Сейчас побьёт…»,

Быстро слез, за мною кот.

Как оттуда я спустился?!

Сам нимало удивился,

Ноги, руки оцарапал…

Все смеются. Только папа,

Отвернулся от меня,

Заправляя хвост ремня.

Что смешно им?! Непонятно.

Может от хвоинок пятна?!

***

Жовтень жовтим пав в обійстя.

Дощ то крапає, то ллє.

По калюжах пале листя

Серцю тугу додає.

Розпаскудило дорогу,

Все в болоті навкруги.

Віють жахом з поза рогу

Хижі прикрощі жаги.

Листопадова йде днина.

Що чекати у зимі?!

Чи сповиє хуртовина

У пухнастим килимі?!

Та ж не досить сумувати,

Вщент марнуючи життя?!

Чи не час з думок та з хати

Врешті вимести сміття?!

=

Осень охрой ткёт дворами.

Дождь то капает, то льёт.

В лужах, жёлтыми плотами,

Горечь листьями плывёт.

Развезло пути-дороги,

В пятнах грязи всё кругом.

Гонит души в тьмы тревоги

Страсть наживы с лживым ртом.

Тень зимы не за горами.

Что-то ждёт в суровых днях?!

Спеленает ли снегами,

Оставляя в прошлом страх?!

Пользы нет в тоске надлома.

Жизнь проходит стороной.

Лучше из мозгов и дома

Мусор вымести долой.

***

Не всяк спроможний зрозуміти

Чому часом осінні квіти

Нас ваблять ніби навесні,

Струмлять дощив журні пісні,

Із хмари сіються додолу

Траву насичуючі кволу…

Та раптом сяйво хризантем,

Ніби чарівним ліхтарем,

В мить осяяють дні сурові,

Жоржини різнокольорові…

Нехай дощі, зима крокує,

У серці посмішка квітує.

=

Когда в осенний хмурый день,

Насквозь пропитанный дождями,

Цветы пылают фонарями,

Гоня тоски сырую тень,

Улыбкой наполняя сердце,

Сверкая искрами в глазах,

Предзимья отступает страх

И так легко красой согреться.

***

Бум дверима, й геть із хати.

Вже ж почнуть куми плескати,

Що розмову звів до сварки,

Та змотався до коханки.

Я ж собі вдяглася гарно,

Бо мене дурити марно.

Вздовж фільварку зробиш коло,

Оглядаючись навколо,

Тихо хвіртку відімкнеш,

Та крізь сад у двір зайдеш.

І до горниці навшпиньках,

А тут я на модних шпильках,

Опахала чорних вій:

Добрий день, господар мій.

Зображаючи зітхання,

Демонструючи кохання,

Йдемо вулицею вдвох,

Ніби в танці робим крок.

У сусідів очі з дині,

Губи – гузки горобинні,

Кожен просто стовбеніє…

Ох як файно серце гріє.

Детская страничка

Кот и снег

Загрустил мой добрый кот.

Снег на улице метёт.

Там такая красота!

Только, жаль, не для кота.

Мёрзнут ушки, мёрзнет хвост,

Мёрзнут лапки, мёрзнет нос.

Я позвал его гулять,

В снежный замок поиграть.

Он на улицу бегом,

В снег скатился кувырком,

Провалился с головой

И быстрей назад домой.

Воспитатели

Славна дождиков пора.

Но с утра и до утра

Если дождиков парад,

Им уже никто не рад.

Дождь, конечно, благодать,

Но ведь надо меру знать.

Я по лужицам топталась.

В ботики вода забралась.

Косо смотрит вся родня.

А за что ругать меня?!

Ведь рассказывали сами,

Как шалили под дождями,

Про бумажные лодчонки,

Как шарахались девчонки,

Если в лужу кирпичом…

Я ж теперь виновна?! В чём?!

Одуванчиковая поляна

Небо синевой сверкало.

Солнце ласково светило.

Вдруг вокруг похолодало,

Стало хмуро и уныло.

Тучи чёрные наплыли,

Сыплют мелкие дождинки.

Одуванчики закрыли

Золотистые корзинки.

Растерялась птичья стайка,

Что ловить жуков летела:

Была яркою лужайка,

Разом вся позеленела.

Тучи постепенно тают,

Вдаль уносятся ветрами.

Насекомые витают

Над раскрытыми цветами.

Кошка и хмурый день

Сладко в складке одеяла

Кошка, муркая, лежала,

И разглядывала нас,

Сонно жмуря жёлтый глаз.

Будто всё вокруг её

И подушка, и жильё,

Словно бы спросить хотела:

Ну, любезные, в чём дело?

Я здесь киска, иль не киска?

Где еды большая миска?

Мне, в холодный, хмурый день,

Выползать с кровати лень.

Солнечные подарки

Солнышко светит на улице ярко.

Жду я от солнышка маме подарка.

Ей подарю я жёлтый цветочек,

Первый расцвёл он средь маленьких почек.

Рвать я не стану такой красоты.

Мама моя очень любит цветы.

Лучше саму её в сад приведу.

Будет цветочек ждать маму в саду.

Вышли мы в сад, там от солнца награда,

Алый гранат распустился средь сада.

Сказка на ночь

Она питалась и росла,

Как лист зелёненькой была,

В полосках жёлтых, а меж них,

Пунктиром, точек чёрных штрих.

А после скрылась под цветком,

В его тени устроив дом.

Дом был без окон, без дверей,

На паутиночке своей

Висел, качаясь на ветру,

Росу вбирая поутру.

Казался вовсе не жилым,

Но был волшебным, не простым.

Скрывалась гусеница в нём,

А из него, прекрасным днём,

Расправив крылья-паруса,

Явилась бабочка-краса,

Изящно села на цветок,

Испить его сладчайший сок.

Цвет каждой гусеницы свой.

Одни сливаются с листвой,

С древесной, в трещинках, корой,

Другие яркие, как зной,

Сверкают алым, желтизной,

Глубокой неба синевой.

И каждая, все в свой черёд,

Однажды крылья обретёт.

Сон – волшебство! Усни скорей,

Чтоб стать взрослее и сильней.

Расправишь крылья и под свод,

Туда, где звёздный хоровод.

Упрямое облако

Зацепилось за сосну

Облако в ночи.

Там готовились ко сну

Птенчики-сычи.

Посмеялись: ерунда

Мамина кровать,

Будет классно пух гнезда

Облаком застлать.

Стали облако клевать,

Но лишь клюв намок,

Коготком не оторвать

Облака кусок.

Протрудились до зари,

Пока солнце встало,

Как рябину снегири,

Облако склевало.

Их родители горды,

Мышек им поймали,

Но птенцам не до еды,

Они так устали.

Цветочный паучок

Жил на свете паучок,

Белый и невзрачный.

Как на лужице ледок,

Тонкий и прозрачный.

Это минус или плюс

Быть почти незримым!?

На цветке он, словно флюс,

Был не отличимым.

Белый беленький цветок,

Белый-белый паучок.

А потом сплёл паутинку

И дождался ветерка,

Опустился в серединку

Ярко жёлтого цветка.

Чтобы выжить, паучок,

Пожелтел, словно цветок,

Стал похожим на тычинки

И короткий лепесток.

Вот комарик рядом сел,

Паучок схватил и съел,

Он бы съел жука-олёнку,

Если б тот не улетел.

Жёлтый жёлтенький цветок,

Жёлтый-жёлтый паучок.

Не тайная тайна

Эта муха просто мука,

Пристаёт и пристаёт,

То к руке, то к краю уха…

Мне покоя не даёт.

Гадко портит настроенье,

Я теперь ужасно зла…

Ты измазалась в варенье,

Что тайком от всех взяла.

Запах – сладостью для нюха,

Вымойся, чтоб он исчез,

И к тебе тотчас же муха

Потеряет интерес.

Загадка

Гладит кожу и жужжит,

И тихонечко скользит,

Но срезает не леса,

Волосинки, волоса.

Против них вся её битва,

Потому, что это … \бритва\

Сапожки

Обуваем ножки

В красные сапожки,

Курточку оденем и пойдём гулять.

Будем кормить птичек,

Воробьёв, синичек…

Новыми сапожками в парке щеголять.

Квакши

Кто на дереве поёт?!

Что за птичка там живёт?!

С ветки квакнула квакушка:

– Я не птичка, я лягушка.

– Ты лягушка? И в саду?

Ты должна ведь жить в пруду.

И так звонко ты поёшь…

Нет, меня не проведёшь.

– Верь не верь живу я тут,

Квакшей все меня зовут.

Я за листики скрываюсь,

Мелкой живностью питаюсь.

Но малыш твердит упрямо,

Недоверием томим:

"Ведь стоят деревья прямо,

Как ты прыгаешь по ним?"

– Хоть и с виду мы не броски,

Но на пальцах есть присоски,

К веткам, листикам, стволам

Прилипать не сложно нам.

Вижу, ты не знаешь нас,

Я – лягушка древолаз.

Фотограф

– Ты куда идти собрался?

Видишь, ливень за окном,

Даже пёс наш расстарался

Чтоб бочком проникнуть в дом.

– Мама, молнии сверкают,

Слышишь, громко гром гремит,

Грозы быстро истекают,

Так наш папа говорит.

Солнце туч прорвёт цепочки

И, когда иссушит их,

Выйду я снимать цветочки

В ярких каплях дождевых.

Засоня

Поиграть не успеваю,

С солнцем мне не повезло,

Я вовсю ещё гуляю,

А оно уже ушло.

Как, скажите, тут не злиться,

Разгоняют всех ребят,

Заставляют спать ложиться,

Солнце скрылось, говорят.

Я на солнышко в обиде,

Утром спать мне не даёт,

Только сон хочу увидеть,

А оно уже встаёт.

Улыбнулась мне бабуся,

Бант вплетая в хвост косы:

Ты на солнышко не дуйся,

Лучше глянь-ка на часы.

Тучи на просушке

Гроза грозила, угрожала,

Безумной молнией мерцала.

Но ветер дунул в тучи туч

И солнце протянуло луч.

Вокруг него, паря слегка,

Завились тучи в облака

И, воспаряясь понемногу,

Другим лучам дали дорогу.

Синь неба ярко засверкала.

Дождинка с края туч упала.

Там, где впитал её песок,

Раскрылся беленький цветок.

Умненький ребёнок

Дождик в гости постучался,

Каплями, в окно.

Открывать я побоялся:

За стеклом темно.

Я по дождику скучаю,

Очень рад ему.

Но окно не открываю

Ночью никому.

Мама может рассердиться,

Я же здесь один:

Дождик, хочешь подружиться,

Утром приходи.

Перелётные птицы

– Бабушка, а где же птицы,

Что летали над полями?

– Улетели за границы

Жаворонки с журавлями,

Трясогузки, мухоловки,

Гуси, зяблики, зуйки,

Отбыли к местам зимовки

Беркуты и пустельги…

Им зимой здесь выжить сложно,

Под снегами их еда,

Но придёт весна, возможно

И вернутся вновь сюда.

– А куда же улетели

Птички наши? Расскажи!

– В край, где рыбные купели,

Небоскрёбов этажи,

За моря, где и зимою,

Словно раннею весной,

Небо с тучкой грозовою,

Луг с травою молодой.

Средь цветущего раздолья,

Пока здесь метут снега,

В солнце средиземноморья

Отдыхает пустельга.

Дождик за окошком

– Бабушка, пойдём гулять!

– Надо дождик переждать!

– Птички ждут голодные!

– Дни стоят холодные,

Затопило все дорожки,

Если мы промочим ножки,

Станем кашлять и чихать,

Нас не выпустят гулять,

Будем дома день-деньской

Сквозь окно смотреть с тобой.

– Нет, болеть я не люблю,

Лучше дерево слеплю,

В тучках кончится вода

И пойдём гулять тогда.

Мамина несправедливость

Мне Тобик друг, но истина дороже,

Когда идём на улицу гулять,

Он бегает по лужам, и я тоже,

Нельзя же мне от друга отставать.

Не задержавшись ни на миг в прихожей,

Когда мы возвращаемся домой,

Он мчится к маме в кухню, и я тоже,

Следы дождя оставив за собой.

Его она на руки поднимает,

Смеётся, мыться в ванную несёт,

Меня стыдит сердито и ругает,

И тряпку половую мне суёт.

Он шкаф грызёт, пока полы я мою,

От слёз почти не видя ничего,

Ведь я не порчу мебель и не вою,

А любят почему-то лишь его.

За что попал в такую я немилость?!

Его и гладят, и целуют в нос…

Скажите мне – и где же справедливость?!

Я разве хуже, чем мой добрый пёс?!

Мне говорит соседская девчонка:

Одна собака?! – Это же фигня,

Мои, к двум псам, решили взять котёнка,

Теперь вообще забудут про меня.

Собаками им надо заниматься,

Дрессировать и бегать по врачам…

Но что на них напрасно обижаться:

Большие дети, выпавшие нам.

Проза

Семейные хроники с улыбкой

Мама часто рассказывала истории своей жизни, иногда смешные, иногда тяжёлые, а чаще и то и другое одновременно. Мои родители имели редкий дар. Они умели подсмеиваться над собой и собирать пушинки смешинок в самых драматических ситуациях. Их очень много, этих историй, как впоследствии и в моей собственной жизни. Некоторые уже выложены в предыдущих сборниках, ещё несколько привожу здесь, а основная масса ещё ждёт своего часа.

Мамины воспоминания

День рождения

– Мама, смотри какое солнышко! Снежок не падает, а опускается мягкими блёстками! Может это мой день рождения?

– Нет, Соня. Он ещё не наступил.

Дни тянутся за днями, но сколько маленькая Соня не выспрашивает, ответ один: «Я скажу, когда будет твой день рождения».

А погода тем временем меняется. Мороз день ото дня крепчает, а ветер становится всё резче. И вот наступает день, когда за окном настоящая буря, не то, что погулять, а носа на улицу не высунешь.

– Сегодня твой день рождения, – говорит мама.

Сонечка, чуть не плачет от обиды:

– Конечно, ты Этю больше любишь, ты для неё выбираешь самую лучшую погоду, а мне – самую морозную и плохую.

– Так вышло, пожимает плечами Фрумалея, что ты родилась в крещенские морозы, девятнадцатого января.

P.S. – А разве бабушку, твою маму, звали не Лиза? – спрашиваю я у мамы.

– Это потом уже переиначили, – отмахивается она, – а сначала её звали Фрумалея.

Семейные притирки

Ёся принёс первую получку, и я с утра побежала в магазин, купила продуктов, конфет, сварила кушать, сижу такая довольная. Вечером говорю:

– Давай деньги!

– Какие деньги?! – удивляется Ёся. – Я же тебе всё отдал…

Когда пришло время следующей получки, он сказал:

– Вот тебе деньги и распоряжайся ими как хочешь, или готовь кушать или купи себе конфет.

Ёся прибежал на обед и очень спешил. А я как раз заканчивала готовить винегрет и поставила перед ним всю миску, чтобы быстрее было.

Он ест и приговаривает: «Вот сейчас всё съем и лопну».

– Так не ешь всё, я же просто хотела побыстрее тебя накормить, чтобы ты ещё немного отдохнуть успел.

– Не могу. Ты ведь от всего сердца для меня готовила, значит сколько поставила, столько должен съесть.

Бегаю вокруг него, переживаю, пытаюсь миску отобрать. Да куда там. Пока всё не съел, от стола не отошёл.

В следующий раз подала ему борщ в маленькой мисочке.

Он ест и приговаривает: «Такой порцией и воробья не накормишь».

– Так я тебе добавки дам.

– Нет! Сколько поставила, столько должен съесть.

P.S. – Ты наверно обижалась? – спрашивала я маму.

– Да нет, – улыбалась она, – мы росли не в самые благополучные годы, первая мировая война, революция, гражданская война… И если моя мама пыталась поднять двух дочек, то у Ёсиных родителей было девятеро детей. Ревека даже смеялась, приходя к нам: «Фрума, у тебя так тихо, что аж голова разболелась».

Ребёнка потеряли

Зима. Вечер. У Лёнечки резко поднялась температура. Горло обложило. Глотать не может. За окном мороз. Снег метёт так, что дороги не видно. Но выхода нет, надо в больницу.

Одели Лёнечку, как медвежонка, сверху ещё одеялом укутали и платком шерстяным обвязали. Посадили его в санки и потащили с Этей, увязая в свежих сугробах и преодолевая сопротивление ветра.

Сначала очень тяжело было, а потом как-то резко полегчало и мы прибавили скорости. Даже успели поделиться мыслями, что то ли приноровились, то ли метель утихает. И тут нас окликнул мужчина: «Эй, девушки! Ребёнка потеряли!».

Мы оглянулись на пустые санки и кинулись бегом обратно, доставать Лёнечку из сугроба.

Кто в семье обезьяна

Лёня узнал от старшего друга, который уже учился в первом классе, что человек произошёл от обезьяны, и поспешил поделиться с бабушкой.

– Значит ты – обезьяна! – сказала бабушка Лиза, которая, тогда жила с нами.

– Нет. У меня есть мама! – немного подумав возразил Лёня.

– Значит твоя мама – обезьяна! – рассмеялась бабушка.

– Нет, у неё тоже есть мама. А вот у бабушки…

Земля не вертится

Зима. Вбегает соседка: «Беги! Там твой Лёня примёрз!».

Выскакиваю в чём была и мчусь за ней. По дороге она рассказывает:

– Смотрю он стоит. Говорю: «Лёнечка, что ты стоишь? Иди домой! Холодно!», – а он отвечает: «У меня ножки не идут».

Я так и обмерла, не помню как до колонки добежала. А у него оказывается валенки примёрзли. Возле колонки, лужица постоянно образовывалась от стекающих капель, когда вёдра забирали, а уже вечерело и её подморозило.

Стали мы его из валенок вытаскивать, а он спокойно так: «Тяжёлая это работа тащить бегемота с болота».

Вытащили мы его, притащили домой, потом валенки вырубили. Дома уже спрашиваю:

– Как же так случилось? Чего ты там стоял?

– А я проверял или она вертится.

– Кто?

– Земля! И ничего она не вертится. Сколько я стоял напротив клуба, а он даже на чуть-чуть не сдвинулся.

Чей ребёнок?

Лёня родился в Белоруссии. Вплоть до пятилетнего возраста у него были прямые, белые как лён, волосы. За место рождения, цвет волос и любовь к любым блюдам из картофеля, мы шутливо называли его белорусом.

Мы с Ёсей кудрявые, черноволосые, смуглые, идём по улице, разговариваем, а Лёнечка беленький с абсолютно прямыми светлыми волосиками чуть ниже плеч, носится впереди.

– Мальчик, где твои родители? – интересуются прохожие, никак не желая поверить, что это наш ребёнок.

Белорус

Первые школьные дни и вызов к директору:

– Почему вы учите своего ребёнка лгать и хитрить?!

– ??

– Учитель вносила данные детей. Ваш сын, в ответ на вопрос о национальности, сказал, что он – белорус.

– Лёнечка, почему ты так сказал?

– А я не знаю, что такое национальность. Я послушал, что отвечали другие дети, многие говорили белорус, и вы меня называли белорусом, я так и сказал.

Научили

И ещё один вызов в школу.

– Ваш сын во время урока достаёт еду, выкладывает её на парту и кушает. Я прошу, чтобы он прекратил, а он мне отвечает, что все вокруг едят.

– Лёнечка, во время уроков никто не кушает, надо подождать перемены.

– Все дети едят. Только они обманывают, делают вид, что читают, а сами тихонько таскают еду из-под парт. А я притворяться не умею. Вы же сами всегда говорите, что врать некрасиво.

Непререкаемый авторитет

– Тётя Соня! Идёмте скорей, там ваш Лёнька на дереве застрял! – прибежал запыхавшийся Виталик.

– На каком дереве?!

– Ну на дереве, что там растёт, бежим быстрее, я покажу, а то он уже давно там сидит, – и тащит меня за руку.

– А чего он туда полез? – спрашиваю уже на ходу.

– Мы все пытались залезть. Никто не смог. А Лёнька поспорил с ребятами, что сможет. И смог!

Прибегаем. Пробираемся сквозь небольшую толпу соседей, собравшихся прохожих и ватагу детворы.

– Пустите! Пустите! – кричит Виталик. – Это его мама!

Все вокруг дают советы за что взяться ручкой и куда поставить ножку. А Лёнечка сидит наверху, сжавшись, бледный, как полотно, одни глазки сверкают. И дерево такое, что мне не взобраться, снизу ствол гладкий, а дальше тонкие веточки, взрослого не выдержат. Все мои уговоры спуститься ни к чему не приводят, Лёнечка только ещё крепче вжимается в ствол.

Тем временем кто-то позвонил в часть и вызвал отца. Ёся мгновенно оценил ситуацию. Только он мог додуматься до такого простого и кардинального решения. И только у него оно могло возыметь необходимое действие, поскольку все знали, что отец слов на ветер не бросает.

– Ты чего туда залез?! – прогремел на пол посёлка его колоритный бас. – А ну слезай немедленно! А не то я сейчас поднимусь к тебе, и ты у меня получишь! – и Ёся стал нарочито медленно и деловито расстёгивать пряжку офицерского ремня.

Маленькое белое облачко тут же заструилось с веточки на веточку вниз, где отец поймал его уже на руки. Я отирала украдкой глаза, а Ёся поставил Лёню на землю и чуть заметно посмеивался глазами, застёгивая ремень.

Тарелка

Лёня с детства дружил с техникой. Современным молодым людям уже сложно представить радио в виде большой тарелки из чёрной бумаги с магнитом в сердцевине. Все другие радиоприёмники, в начале войны, гражданское население обязали сдать.

Мама рассказывала, что неожиданно из громкоговорителя на столбе, стоящем посреди улицы, раздался Лёнин голос:

– Витька, что я тебе скажу! Только ты никому не рассказывай! Это тайна!..

P.S. Мне запомнилось, что дальше речь шла о керосине, а сестра говорит, что о радио. И поскольку она старше и в то время ей было около пяти лет, то вероятно она права.

А суть в том, что Лёня нашёл какой-то способ подключиться к домашним тарелкам с помощью иголок и разговаривать через них с другом. Единственное что не учёл смышлёный ребёнок, что в этот процесс будут вовлечены и все остальные репродукторы посёлка.

Компот

Ёся на фронте. Я в больнице. За Лёней и Галей попросила приглядывать соседку. Расплатилась с ней чем смогла.

А она не просто уехала, бросив детей, но и украла почти весь паёк и другие продукты, оставленные для них, в том числе мешок, выращенной мной картошки.

Заглядывает в палату медсестра и говорит мне:

– Вас пришли навестить дети. Но мы не можем их пустить, не проверив, что у них с собой, они принесли слишком много еды.

– Какой еды?! – удивляюсь. – Дома кушать нечего. Проверяйте…

Через несколько минут в палату входят мои дети, неся за две ручки большую кастрюлю, а у Лёни, во второй руке ещё и чайник.

А в открытых дверях толпится весь персонал больницы.

– Мамочка, ты только не сердись на нас. Мы тебе компот из сухофруктов сварили и хотели в кастрюле принести, но по дороге споткнулись и он разлился. Мы вернулись домой и то, что осталось, в чайник перелили. Но подумали, что из чайника ты его пить не сможешь, поэтому мы и кастрюлю с собой взяли.

Смех в дверях палаты стоял на всю больницу.

P.S. Когда мама пришла из больницы, Галя сидела возле большой лужи у порога и плакала. Они с Лёней выскребли и вымыли весь дощатый не крашенный пол, а собрать воду у высокого порога у пятилетней девочки не хватало силёнок.

Ночные слёзы

Просыпаюсь среди ночи от Галочкиного плача. Рядом шмыгает носом Лёня.

– Кушать хочется, – хныкает Лёня, – хоть корочку хлеба. А рядом Галочка захлёбывается слезами: «Кушать!».

Несколько минут растерянно соображаю, что делать, пока взгляд не упирается в Ёсин ремень. Хватаю его: «Я вам сейчас покажу, «Кушать», а ну спать немедленно».

– Мамочка, мы больше никогда не будем просить хлеба!

Перпендикуляр

Люба была невыносимо любопытна и на редкость правильно произносила слова. Когда подрастали Лёня с Галей, на все их неудобные «почему?» мы отвечали: «Потому, что перпендикуляр». Они пытались повторить: «пен…пер…пен», путались в слогах и вопросы забывались. А Люба тут же ухватилась за слово и ещё долго приставала к нам и к Лёне с Галей: «А что такое перпендикуляр?». Пока наконец в Чойбалсане не получила в распоряжение офицерскую линейку. Это была её самая любимая игрушка. Она могла часами, стоя на коленях возле табуретки в общей холодной кухне, обводить её профили и рисовать пересекающие круги и линии. А когда отец подарил ей готовальню, её восторгу просто не было предела.

Общие воспоминания

Лёнечка… блатик

Из рассказов сестры

Лёня рос очень добрым мальчиком, но обстоятельным и вероятно от этого, несколько медлительным. Галя, которая была младше его на пять лет, когда была совсем крохой, часто этим пользовалась. Однажды мама принесла домой мандаринку и дала Лёне и Гале по половинке. Маленькая хитруля быстро всё съела и отправилась к Лёне:

– Лёнечка… блатик…туточку… туточку… – и он, как всегда, не устояв против её просьб, скормил ей почти всю свою порцию, хотя такого вкусного никогда раньше не пробовал.

Не хочешь, как хочешь

Из рассказов сестры

Галя и Лёня одни дома. Галя просится погулять. На улице морозно. И Лёня одевает ей тёплый платок, завязывая за спиной, протянув под ручками, как делала мама. Но стягивает так сильно, что Галя не может пошевелить ни головой, ни руками.

– Лёнечка, отпусти!

– Иди!

– Лёнечка, отпусти!

– Я же тебя отпускаю, иди.

– Лёнечка, отпусти!

– Ну не хочешь, как хочешь! Сиди дома! – развязывает он платок и раздевает её.

Я про себя читаю

Мама рассказывала, что Лёня с удовольствием гулял со мной, пока в трамвае кто-то не восхитился: «Какой молодой папа и какая взрослая дочь».

Мне около пяти лет. Дома только я и Лёня.

– Лёнечка, поиграй со мной.

– Не мешай, я занят.

– А что ты делаешь?

– Читаю.

– Ты молчишь, а не читаешь.

– Я про себя читаю.

– Видишь ты какой, – с обидой, – я когда читаю так и про себя, и про тебя, и про маму, и про папу, и про Галочку, а ты так только про себя.

Сила слова

Мама раскладывает карты и её зрачки внезапно вздрогнули. Мы уже не первый год живём вдвоём и вряд ли бы кто-то, кроме меня, смог уловить это мимолётное движение.

– Смерть, – проносится в голове и расклад подтверждает мою догадку. Расслабляю мышцы лица, стараясь сохранить безмятежное выражение. Впрочем, соседка не смотрит ни на маму, ни на меня, она жадно вперилась в карты, желая постичь тайны гадания… смешная.

С ужасом и любопытством жду как же моя добрая и корректная мама сможет преподнести такой страшный вердикт. Но мама, начинает спокойно и медленно собирать карты, даёт соседке их снять и опять раскладывает. Результат тот же.

– У тебя очень хороший муж! – неожиданно говорит мама соседке. – Не отпускай его! Никакие материальные блага не могут заменить тёплые семейные отношения.

Мама тоскует за рано ушедшим отцом, которого очень любит, и мне показалось, что она просто решила отделаться общими фразами. Но соседка изумлена:

– София Ефимовна, откуда Вы знаете?! Я же никому ничего не говорила!

– Давай, чай! – обращается мама ко мне и далее переводит все разговоры в другое русло.

Наконец соседка уходит.

– Почему ты не сказала ей? – спрашиваю у мамы.

– Я сказала! Если она меня услышит, возможно всё переменится. Такое, ни в коем случае, нельзя говорить напрямую. Да и потом многое зависит от ситуаций, а ситуации склонны к изменениям. Неосторожно сказанное слово может крепко засесть в мозгу и само по себе привести к трагедии.

У нас в посёлке жила девочка, которой сказали, что она умрёт в день своего совершеннолетия. И с этого времени она стала меняться на глазах. Подружки веселятся, делятся мечтами, что будут делать, став взрослыми. А её чуть кто спросит:

– А ты? Как ты собираешься жить дальше?

У неё слёзы на глазах: «А я не буду жить… Я умру…», – и чем ближе к дню рождения, тем бледнее становится и все разговоры сводит к собственной смерти.

Родители в панике, не понимают, что происходит и что делать, таскают её и по докторам, и по знахарям, а ей всё хуже, уже и с постели перестала вставать, не разговаривает, не откликается, от еды отказывается, ни на кого и ни на что не реагирует, тает на глазах.

Я тогда сама ребёнком была, всего не помню, только сказал им очередной консультант, что если хотят они спасти дочь, то должны перестать с ней цацкаться:

– Готовьте праздник. Пусть приходят родственники, соседи, подружки… всё вычищают, скоблят, моют, убирают делают украшения, развешивают гирлянды, шьют наряды, поют песни! Варите! Жарьте! Пеките! Подшучивайте друг над другом, рассказывайте смешные истории, хохочите… В доме должно быть суетливо и весело.

Хоть и не укладывалось в голове у родителей, чем это может помочь и как они смогут делать вид, что веселятся, когда дочь умирает, но это была последняя соломинка и они ухватились за неё. Первый день всё скоблили, драили, чистили, мыли, на второй начали украшать и готовить угощения. А девочка как лежала безучастная ко всему, так и лежит. Подружки бегают, суетятся с вышивками, кружевами, нарядами, поют весёлые песни, хохочут… Родители уже хотели всё отменить, но девочка вдруг зашевелилась и повернулась на бок, лицом к стене, вытирая слёзы. А вскорости раздались бурные рыдания. И после этого она начала медленно выздоравливать.

– Так её что загипнотизировали?! – спрашиваю я у мамы.

– Нет, люди настолько склонны к самовнушению, что порою не в состоянии разглядеть очевидную истину. Сказанное то ли по недомыслию, то ли по злобе слово попало на благодатную почву.

– Но ей же было действительно плохо!

– Конечно, ведь её мысли, заставляли и весь организм работать по-другому.

– Но как же тогда она смогла выздороветь?!

– Траурная обстановка в доме вполне соответствовала её настроению и подпитывала его. А когда началось бурное веселье, организм взбунтовался и, на волне обиды, выбросил ядовитую занозу.

– А что должно случиться у А., что ты увидела?

– Забудь. Мы сейчас не можем об этом говорить.

С сожалением должна добавить, что соседка не услышала маминого совета. Её муж умер. Но это уже другая история, не имеющая отношения к нашей семье.

Ловля на арбуз

Мне девятнадцать. Мы с Лёней возвращаемся симферопольским поездом из пешей прогулки по черноморскому побережью и Крыму, загорелые, потрёпанные, искусанные комарами.

Боковая полка плацкартного вагона. На столике огромный сладкий арбуз, от которого мы сумели съесть едва ли треть. Мне выходить на промежуточной станции, и она уже приближается. Лёня предлагает забрать арбуз с собой, но мне хватает и огромного, битком набитого рюкзака.

Следующая станция узловая. Поезд стоит пятнадцать минут. И Лёня выходит на платформу размяться. И тут к нему из купейного вагона выскакивает Галя, севшая в поезд на предыдущей станции, чтобы съездить в гости к родителям.

– Одну сестру проводил, а другую встретил, – объясняет Лёня соседям по купе, радостно скармливая Гале гигантскую ягоду.

Пассажиры вагона понимающе улыбаются и возмущённо переговариваются, что этот, небрежно одетый в штормовку молодой человек, не успел проводить одну даму, как привёл другую. И такая с виду приличная, хорошо одетая, на что только она соблазнилась? Неужели на арбуз?!

Кто лучше улыбнётся

Вечером зашла соседка и мы угостили её остатками торта, принесённого гостями.

– Можно я заберу детям? – спросила Шура.

– Конечно бери! Жаль кусочек слишком маленький для двоих. Но знаешь, отдай тому, кто лучше улыбается, – откликнулась моя мама, – думая о младшем сыне соседки, ведь именно маленьким всегда хочется больше сладкого.

Не прошло и двадцати минут, как Шура вернулась к нам, рассказывая сквозь, выступившие от смеха, слёзы:

– Когда я сказала, что Вы велели отдать торт тому, кто лучше улыбнётся, Вадик и Андрей, глядя друг на друга, так разулыбались, что я не выдержала и тоже расплылась в улыбке.

– Мама?! – удивились сыновья. – Ты тоже хочешь торт?!

Вокруг ёлки. Невезучие игрушки

Не\везучие игрушки: одни – не повезли, другим – не повезло.

Несмотря на вынужденную полукочевую жизнь, связанную с профессиональной деятельностью отца, перед тем как папа забрал нас в Монголию, дома скопилось большое количество ёлочных украшений.

Однако отправились они не в Чойбалсан, вместе с нами, а в Луганск, к маминой старшей сестре, на временное, как тогда думали родители, хранение.

Оно и понятно, учитывая особенности дороги и предстоящего быта. Двое суток до Москвы. От Москвы до Борзя и Улан-Уде, где ожидали переезд через границу, поезд ехал более двух недель. На перронах некоторых станций стояли металлические ящики на два отделения, из одного черпали огромными половниками и продавали горячий борщ в металлических же тарелках.

Состав останавливался возле огромных колонок с водой для заправки паровоза, чем пользовались и пассажиры, моясь и пополняя фляги. Он также подолгу стоял в степи, где кроме трав и комаров ничего не было, пережидая встречный. Пользуясь возможностью размяться, взрослые тащили с высоких подножек упирающихся детей, и азартно лупили по латанным-перелатанным волейбольным мечам.

После освобождения колеи, они, чуть ли не на ходу, запихивали ребятню назад в вагоны, а последних пассажиров затягивали уже руками, зависая на поручнях. После каждой степной остановки все, возбуждённые и счастливые, рассаживались по своим местам и остервенело расчёсывали солью, до крови, сплошь искусанные комарами тела.

Ёлку в квартире, в Чойбалсане, не помню. В школе учили делать звёздочки, снежинки и корзиночки из бумаги. Папа научил меня делать птичек, махающих крылышками, чёртиков, лодочки, пароходы, кубики, лепестки роз… Всё это и составляло основной ёлочный арсенал.

После возвращения в Союз покупные игрушки, не сразу и не быстро, опять стали накапливаться. Появилось много новых самоделок, поскольку было намного больше подручного материала – фольги, фантиков, яиц, жатой цветной бумаги…. Папа делал клоунов из скорлупы выдутых яиц, разноцветные шарики из скорлупок грецких орехов, обвёрнутых в фольгу, стеклянные сосульки-слёзки из остатков разбитой соседской люстры….

К каждому новому году родители покупали одну-две новых игрушки, а однажды даже купили целых шесть цыплят на прищепках в основании. Золотая кукуруза, салатные огурцы, красные перчики, шары с вдавленными ассиметричными звёздами, часы, чайники, самовары, ярко блестящие картонные петушки и рыбки, грибочки, домики, стеклянные бусы, сосульки… невозможно перечислить всего убранства наших ёлок. Как только у кого-то появлялась новая игрушка, все соседи сбегались на неё посмотреть и восхищались, и радовались, даже больше, чем дети.

К концу семидесятых годов мы с мамой уже жили вдвоём, но в доме временно появилась малолетняя племянница и было решено ставить ёлку. 31 декабря мы с Танюшей наряжали дерево, я вверху, со стула, она – внизу.

Неожиданно раздался звонок в дверь. Принесли телеграмму: вызов на срочные переговоры, на 23.00, с Александрией, городка, где жили сестра с супругом.

Это было время, когда большинство телефонов жили в стеклянных будочках на улице, а чтобы поговорить с кем-то в другом городе, надо было ехать на главпочтамт. Я пыталась успокоить маму, но у обоих на глазах выступали слёзы. Выяснить, что случилось, или хотя бы кто отправил вызов не было никакой возможности. Оставалось ждать вечера.

Мы тихо переговаривались на кухне и вдруг послышалось шуршание и тихое: «Ой…»

– Ёлка! – завопила я и кинулась в комнату.

Подняв ёлку, я обнаружила под ней перевёрнутый стул. И как только я его приподняла, стены сотрясли безудержные рыдания, приходящей в себя от пережитого, Танюши.

Порванные шторы и занавеси, черепки с остатками земли и цветов, порезанный экран телевизора, осколки ёлочных игрушек… и о, счастье: на племяннице ни одной царапины! Весь удар принял на себя, перевернувшийся стул, между сиденьем и спинкой которого она очутилась, как в домике.

Выспросить у Танюшки, что произошло с ёлкой, мы сумели только на следующий день:

– Я тоже хотела положить снежок на ветку, как ты.

– Ватку?

– Да, снежок. Я стала на стул и бросила, а он упал не туда. Я хотела его поправить, но не достала и потянула за ветку, чтобы ёлка наклонилась, и я смогла взять его…

Позднее, когда мы упаковывали игрушки, один большой посылочный ящик из-под них и коробку выкинули за ненадобностью, а оставшийся ящик оказался заполненным едва на треть, вместив в себя и дождики, которые до того лежали отдельно.

– И где же эти игрушки? – спросите вы меня.

Очередной переезд. Теперь уже мой собственный. И они уехали в Житомир, с моей сокурсницей. А дальше я просто не поняла, что произошло, получив от неё письмо, которое оканчивалось, оставшейся до сих пор для меня загадкой, фразой: «Вот была у меня подруга и нет».

Вокруг ёлки. С Новым Годом!

В рассказе «Невезучие игрушки» я упомянула, что 31 декабря нас с мамой неожиданно уведомили о вызове на 23.00 по московскому времени на переговорный пункт главпочтамта для срочных переговоров с Александрией.

Сразу внесу ясность: речь идёт не о многомилионном городе в дельте Нила, а о небольшом украинском городке в Кировоградской области, где проживали в то время моя сестра с супругом.

Выяснить, что случилось, или хотя бы кто отправил вызов не было никакой возможности. Я пыталась успокоить маму, но у обоих на глазах выступали слёзы. Мы еле дождались вечера, и я отправилась на почту.

Вышла из дома я с большим запасом времени. Почти пол часа ожидала троллейбус, затем долго мёрзла, ожидая трамвай. Наконец, преодолев снежную кашу и гололёд тротуаров, я добралась до переговорного пункта – большого зала с размещёнными по периметру тонкостенными кабинками. Отстояв очередь и соблюдя все необходимые формальности, сажусь ждать вызов.

22… 22.30… 23… 23.30… 24… 24.30… И вот, в начале второго ночи уже 1-го января следующего года: «Александрия!».

Бегу, сшибая зазевавшихся посетителей, к кабинке с названным номером и трясущимися руками срываю трубку, даже не успевая прикрыть дверь.

– Вы ждёте Александрию? – уточняет оператор.

– Да, жду!

– Сейчас будем вызывать. Ждите!

В трубке слышны разно-тональные гудки и переговоры на коммутаторах.

– Львов! Львов! Говорите! – это уже александрийская телефонистка.

– Алло! С кем я говорю?

– Подождите! Соединяю…

– Добрый вечер! Люба?

– Люба!

– Люба! Здравствуй! С Новым Годом!

Я в ступоре, не понимаю, что происходит, переживая, что что-то случилось с сестрой.

– Кто Вы? Что произошло?

– Люба, это Галя!

– Галя, Вы кто? Что с моими родными?

– Люба, ты что не помнишь меня?! Я Галя Коваль, мы на стройке вместе работали.

– Галя Коваль? Помню! Что случилось?

– Ничего не случилось, – обижено, – просто хотела порадовать тебя, поздравить с Новым Годом.

– … – вообще-то я мат не употребляю. – И из-за этого ты вызвала меня ехать через весь город в новогоднюю ночь на срочные переговоры?!

– Люба, прости, я ведь тоже Новый год на почте просидела. Я думала в 23.00, как было заказано, поздравлю тебя и побегу домой. Я же не знала, что тебе далеко идти и так долго придётся ждать. А простые переговоры на вечер 31 декабря не давали! Только срочные!

Транспорт уже не ходил. Как я добиралась домой не помню. Мама не спала и так же, как и я, долго не могла понять, что ничего не произошло, просто знакомая решила поздравить меня с Новым Годом.

Моя мама имела необыкновенный дар. Она могла так рассказать самую грустную историю, что всем вокруг становилось смешно. И многие годы потом, при разных несуразицах мы говорили: «С Новым Годом!» и хохотали!

А ты моя сестра

Лесные горки. Лёня забирает у Гали все вещи и движется много медленнее, чем когда мы с ним вдвоём. А я, как и всегда, пру с полной выкладкой, в рюкзаке продукты, вода, вещи.

– Лёня, почему для Гали ты делаешь поблажку, а для меня нет?

– Ну… она же женщина.

– А я?!

– А ты моя сестра.

Кто где может заблудиться

Уже давно нет родителей, и мы несколько более, чем взрослые. Старые болезни и травмы дают себя знать, поэтому, чтобы никого не задерживать иду в лес сама.

– Любы долго нет, – переживает супруг, – наверно в лесу заблудилась, пойду искать.

– Иди в село, – отзывается Лёня, – Люба в лесу не блудит, только в населённых пунктах.

P.S. Самое смешное, что так и было

Реальности жизни

Кто знает как складываются судьбы?!

На последний сеанс, начавшегося кинофильма, осталось два свободных места, и кассирша отказалась продавать только одно. После непродолжительных дебатов, девушка выкупила оба и уже собиралась войти в зал, как к закрытой кассе подошёл парень, и очень расстроился, что опоздал.

– Идёмте, у меня лишний билет, – позвала она.

Дома кончались, дальше следовали сквер и парк, и ей стало не по себе. Он молча шёл позади, не приближаясь, но и не отставая.

– Зачем Вы идёте за мной?!

– За Вами? – он задумчиво вскинул голову. – Нет, я там живу, но могу проводить, если Вам страшно.

В выходные девушку вызвал на улицу соседский мальчишка. Знакомый незнакомец встретил её у крыльца и предложил прогуляться и поговорить. Общение оборвалось неожиданно.

– Дура, – выкрикнул парень, получив пощёчину за внезапные объятия и попытку поцеловать.

– Здравствуйте! Я хочу извиниться, – перехватил он её, по дороге на работу, через несколько дней.

– Извиняйтесь…

– Простите меня, я не хотел Вас обидеть…

– Извинились? Свободны!

Он опустил плечи и пошёл прочь, такой жалкий, что ей захотелось его окликнуть, но не смогла вспомнить имя.

Прошло пару месяцев. Она и думать о нём забыла, а он снова послал за ней играющих во дворе детей.

– Меня отправляют на аспирантскую практику за границу, но там есть условие, что я должен быть женат. Выходите за меня замуж.

– Простите, напомните, как Вас зовут? – не имея ввиду ничего плохого спросила девушка.

И ещё раз пришёл он к ней, пытаясь наладить отношения, как раз накануне её свадьбы.

Через несколько лет они снова встретились, уже случайно. Оба пережили первый брак и развод. Но это совсем другая история, в том числе для каждого из них.

Наши таланты

Человек существо талантливое. Поэтому он способен превратить любой предмет и любое место в мусоросборник.

Хозяин кафе поменял коробочки с прижатыми внутри салфетками, на более экономичные, как он вероятно думал, открытые двумя лепестками сеточки.

В первый день в них гордо возвышались несколько салфеток. Во второй, чуть примятые салфетки с торчащим среди них лейблом какого-то товара. В третий, прибавился магазинный чек.

Сидим в кафе, пьём кофе. Рядом мама с дочкой. Девочка доела бурекас и дама, осторожно сворачивая бумажный кулёк с остатками крошек, запихивает его в салфетницу, окончательно сминая уже чуть видимые салфетки.

Муж тихо фыркает и я, не выдержав, абсолютно непривычно для себя, абсолютно неприлично смеюсь, тут же замолкая и произнеся: «Извините». Хотя вряд ли они поняли к чему…

Через выходной салфетницы со столов исчезли, как и сами салфетки.

Странная человеческая натура

Принять роды. Вырастить корову. Забирать у неё молоко и телят, проживая и растя собственное потомство за её счёт. Обворовывать её по максимуму, хотя вроде и любить. Сдать на живодёрню.

Казалось бы, эти люди должны быть благодарны корове, которую сами же вырастили, и за счёт которой прожили столько лет.

Но нет. Слово «корова» в отношении других людей наполнено злобой, негативом и презрением, словно это не они её растили, обворовывали и использовали столько лет, а она их.

И те, кто родились позже и корову в глаза не видели, искренне верят, что это она, корова, виновата, что их предки всю жизнь копались в говне.

Кто же станет рассказывать про украденных и проданных телят, молоко, мясо и живодёрню?!

Юля или Лена?!

С удивлением слышу, как продавец откликается на имя Лена.

– Я, который год, зову Вас Юлей, а дама называет Леной, – не удерживаюсь от вопроса, – а как правильно?

Молодая женщина смущается и отвечает. Я начинаю неудержимо смеяться, а вслед за мной и часть очереди и она сама.

– Оля, – говорит она.

Рассказ продавца

Хайфа. Небольшой магазин. 8 часов утра

– Девочки, как на иврите: «Резиновое изделие № 2»? – звонко восклицает запыхавшаяся брюнетка средних лет, едва переступив порог торгового зала.

– Моцар гуми миспар штайм.

– Нет! Так они не понимают! Мне надо прямо им сказать: «презерватив».

Продавщицы, пожимая плечами, смущённо оглядываются на вошедшую ранее интеллигентную пожилую даму: «Не знаем…».

– Сейчас будем знать, – уверенно говорит дама и ставит телефон на громкую связь: «Привет, сыночка! Как на иврите презерватив?».

Минута молчания и недоумевающий мужской голос: «Мама, ты где?».

– В магазине.

– А тебе зачем? – в голосе начинают искрить едва уловимые смешинки.

Брюнетка подходит ближе и наклоняется к телефону: «Жулечка лапку поранила, а ветеринар только после обеда…».

Немая сцена и, следом, раскатистым басом, мужской смех…

Цитата вне контекста

Так получилось, что несколько раз едущие с нами в лифте люди заставали только «хвосты» наших с супругом диалогов.

– На дни рождения приходите без подарков, их некуда ставить.

– У вас ещё есть 36 см между шкафом и потолком, говорит Борис, 50 – уточняет Алекс.

Смеясь, в ожидании лифта, вспоминаем с супругом этот разговор, и продолжаем уже в лифте, с фразы: «А Борис сказал 35 см, а Алекс – 50».

Супруг оставил дома телефон, который мы, по привычке, продолжаем называть мобилкой. Диалог в лифте:

– Чего ты её не взял?!

– Ты не дала.

– Я её сама на кровать положила, рядом с деньгами.

Вытянувшиеся лица и округлившиеся глаза надолго убили в нас желание общаться между собой при посторонних.

Наши в городе. Цветочница

Дама говорит продавцу цветочного магазина:

– Я уже могу продавать ваши цветы, все цены выучила.

– И как за ними ухаживать знаете? – интересуюсь у неё.

– Зачем? – удивляется она. – Все только стоимость спрашивают.

– А вот я купила бегонию…

– Бегония… – перебивает она меня задумчиво, – это что, пирожок? Хотя нет, пирожок это бурекас…

Задумчивая собака

Задумчивость, как оказалось, присуща не только людям, но и собакам.

Медленно бреду по улице, тяжело опираясь на палку. Вдруг её снизу кто-то с силой подбивает.

Я чуть не выронила свою опору, резко затормозив, чтобы не упасть. Мгновенно обернувшись, успела заметить, как женщина резко дёрнула к себе за поводок небольшую собачку.

«Извините», – сказала хозяйка. А собака ничего не сказала, только глянула задумчиво и опустив голову пошла дальше.

Доктора шутят

– Но если это укусы, то почему мужа кусают, а меня нет?

– Вы не такие вкусные, как Ваш супруг.

– У меня 1-я группа крови, в лесу все комары слетаются.

– Лесные комары Вас любят, а городские – нет.

Почти угроза

– А почему ты телефон сразу не взяла?

– Сажала растение.

– Досадила?

– Кому?

– Кого.

– Почти.

– Ладно, досади, потом поговорим!

Разноязычие

Спрашиваю даму, стоящую у базарного прилавка: "ат батор?"

– Не понимаю, – отвечает она на русском языке.

Перевожу свой вопрос с иврита на русский: "Вы в очереди?"

– Я Джорджия, Грузия, – указывает она на себя рукой.

Белки

– Что Вы можете рассказать про белок?

– К белкам относятся гемоглобин… коллаген… энзимы…

– К белкам!!!

– А к белкам… К белкам – бурундуки… сурки…

– Ещё!

– Суслики… а ещё совы. Но совы к ним плохо относятся.

Погода Лода

– В Лоде три типа погоды: жарко очень, жарко и жарко, но не очень.

– А дождь?

– А дождь идёт местами и часто такое впечатление, что мы сидим не в том месте.

Не доброе утро

– Сегодня целое утро и один раз вечером общались с соседями. Хочется надеяться, что ночью мы с ними не увидимся.

– Вы так не любите своих соседей?

– Соседи нормальные. Я не люблю бегать под вой сирен на лестничную клетку или в бомбоубежище.

«Красота спасёт мир!»

– И куда только девается красота, когда мы стареем?! – вздыхаю я, листая семейные фотографии.

– Уходит спасать мир, – смеётся супруг.

– Увы. Столько пожилых людей кругом, а мир как воевал, так и воюет.

Гороскоп предупредил:

Гороскоп предупредил, что на следующей неделе львы могут вскочить в гречку.

Мы с супругом, оба льва. Поэтому, посовещавшись, приобрели пару пакетов гречки. На всякий случай. Мало ли… Вдруг и вправду все львы поскачут, никакой гречки не хватит.

Наши в городе. Бесспорное мнение

– Сколько бы раз я там ни была, там никогда не было много цветов.

– А когда Вы там были в последний раз?

– Да уже лет десять не была.

Чешский блокнот

Надёжное место

Лугачовице. В номере два мини-сейфа. Мы пользовались одним, ключ от которого забирали с собой.

Второй сейф стоял открытый, с ключом в дверце.

Сюрприз ждал меня почти перед самым отъездом.

Я ушла с ключом, а вернувшись обнаружила, что супруг уже обменял валюту на местные кроны.

Но как ты открыл сейф? – удивилась я.

Просто взял ключ от второго сейфа, – ответил супруг.

И кому на чай)))

Теплице. Чехия. Выходим из такси. Муж оплачивает проезд и водитель, держа деньги в руках, что-то объясняет ему на чешском языке.

– Пусть будет, – машет рукой супруг, в полной уверенности, что его уговаривают забрать 30 крон сдачи.

– Проезд 120 крон, а пан дал 110, – поясняет мне таксист.

– 10 и 50 крон часто путают, много разных, – улыбается он смущённому супругу.

Страна и люди. Человеческий фактор

– Это не входит в мои рабочие обязанности, – сказала кассир на входе в ботанический сад, когда мы попросили её вызвать такси, чтобы вернуться в санаторий.

– С удовольствием, без проблем, – ответила бармен на ту же просьбу.

Многие знания…

После посещения в 70-тых годах прошлого столетия небольшого хлебозавода, я почти год не ела хлеба.

После посещения в 80-тых годах прошлого столетия мясокомбината, я почти год не ела мяса.

После посещения в 90-тых годах прошлого столетия большого автоматизированного хлебозавода, я почти год не ела хлеба.

После прочтения в 2000-ных годах законодательных документов на изготовление колбас, сосисок и т.п., я почти год их не ела.

Не оставили меня равнодушной ни молочная ферма, ни сахарный завод, ни изготовление минеральной воды, ни квашение капусты, ни маринование овощей.

На днях увидела, как моют ванны для термальных процедур. Лучше бы не смотрела.

Сегодня хотела снять процесс мытья на камеру. Не получилось. В этот раз их вообще не мыли, выпустили воду и через время напустили новую.

Непробиваемая логика

\В кабинете русскоязычного санаторного врача\

– Доктор, это может быть межрёберная невралгия?

– Если Вы не делали дома каждый день физкультуры, то после лечения может болеть.

– Но на спину мне не дают никакого лечения.

– Всё, что Вы получаете это и есть лечение. У вас в приоритете ноги. Я могу переписать Вам на спину если хотите, или оставить ноги, как хотите. Лечение направлено лишь на одно, выбирайте, что для Вас важнее ноги или спина.

– Но как Вы считаете, это мышечная боль или от позвоночника?

– Если Вы, когда вернётесь, не будете делать физкультуры, то всё лечение, что здесь получите уйдёт напрасно.

Странности технологического процесса

– Вы должны зайти в ванну, тогда в неё добавят холодной воды. Только Вам надо будет размешать её ногами.

– Но почему этого не могут сделать заранее, пока я не зашла в горячую воду, которая мне противопоказана? Почему я, стоя в горячей воде на одной ноге, должна второй размешивать ледяные струи?

– Заранее технология не позволяет.

…

Интересно каким местом я включаюсь в эту технологию, что со мной позволяет, а без меня нет?!

Но на одном языке

– Вы белые грибы не берёте?

– Беру.

– А там прошли два белых, больших, красивых, и не взяли.

– Не видела.

– Идём, покажу!

Возвращаемся и дама указывает мне на грузди. Ну а что?! Действительно большие и белые.)))

Замечания и собственный опыт

Супруг ходит быстро, а я едва ползу. Поэтому по грибы в Славковский лесопарк, гордо именуемый в Марианских Лазнях Славковским лесом, ходим по отдельности.

В первый же день муж возвращается исцарапанный ветками. Я ругаюсь – надо быть осторожнее! В ответ он смеётся, что я собираю грибы на асфальте.

Это не совсем так, хотя многолетний опыт показал, что многие грибы действительно растут на дорожках и в уплотнённой почве вдоль них, но в очередной раз возвращаюсь в отель с исцарапанными руками.

Смотрю на свои царапины, на царапины супруга и смеюсь.

Зрение и способность видеть

На зрение особо не жалуюсь. Не то, что раньше, но муху на стене за два-три метра вижу прекрасно.

– Как думаешь, что это? – супруг показывает на пакет с торчащими головками стеблей, стоящий среди овощей и фруктов у входа в магазин.

– Похожи на ростки аспарагуса, – покрутив пакет в руках, пожимаю плечами, – но я не уверена. Сфотографируй, поищем по картинке.

Супруг ещё некоторое время разглядывает пакет и ставит на место.

По возвращении из Чехии, переносим фотографии на компьютер и удивлённо пялимся на снимок пакета. Как можно было не увидеть трижды написанное разными цветами: «Asparagus»?!

Истории из случайных мыслей

Кот

– Лорд, ты, в сарае?! – удивилась изящная белая кошечка, увидев в просвете входного отверстия огромного норвежца, чёрную блестящую шерсть которого оттеняли белые носки, кончик хвоста и манишка.

– Привет, Мяуня, я думал, что человек, предоставивший нам жильё, умён, а он также глуп, как мои предыдущие арендодатели.

– А что случилось?

– Я хотел облегчить им жизнь, показать, что разумный и самостоятельный. А они, не разобравшись, объявили меня вором, разбойником и выбросили на улицу.

– И как ты им доказывал?

– Это же просто! Вот скажи, Мяуня, зачем людям мучиться, специально покупать для нас особую еду, наполнять ею миски, когда мы можем сами открыть холодильник и достать себе то, что нравится?! Ни посуды на полу, ни корма в мешках, всё чисто и без лишних телодвижений.

– Лорд?! Ты влез в холодильник и взял их еду?!

– Подумаешь, всего-то кусочек колбасы да два кусочка мяса. Так они ещё из-за разбитой посуды хай подняли, лицемеры. Сами же говорили, что посуда бьётся к счастью. А на меня кричали, что я им одно несчастье принёс, даже перевёрнутый цветочный горшок и обоссанный тапок вспомнили.

– Ты?! Тапок?!

– Они ещё бы слона в дом привели! Щеночка взять захотели: лохматый, огромный, как будка у нас во дворе, и мордой ко мне лезет. Я шерсть вздыбил, шиплю, предупреждаю, а ему хоть бы хны. Я и прыгнул. А он мордой повёл, словно я мячик какой, вот и пришлось за занавеску уцепиться, а она за растение…

Так вместо того, чтобы этого футболиста наказать, меня в туалете целых два часа продержали. Вот и отомстил, в тапок.

– Тебя заперли за рассыпанную землю?!

– Не совсем… там на полу китайская ваза стояла.

– Ох, Лорд, ты выглядишь вальяжным и рассудительным, даже не подумаешь, что у тебя такая богатая биография. А что теперь? Ты опять чужую еду съел?

– Да куда там?! Меня же, хозяин, только в холодный коридор пускал. Я пытался намекнуть ему, что тоже имею разум, открывая дверь и заходя в комнату поздороваться.

– И что?

– Он ничего не понял, заявил, что я наглый и выставил во двор. А старая, глупая и облезлая Матильда, умеющая только есть, спать и ласкаться к ногам, не понимающая даже, что вверху теплее и можно запрыгнуть на колени, на подоконник или шкаф, живёт у него в квартире.

– Наивный ты, – рассмеялась Мяуня, – сейчас человек выйдет на ежедневную прогулку, и я тебе что-то покажу. Иди за мной.

– Куда ты меня тащишь? Что делать зимой в саду?

– Вон смотри! Видишь?!

– Труба.

– Ниже смотри, на окно второго этажа.

– Кошак какой-то. Получается, что у него и в спальне кошка есть.

– Нет, Лорд, это Матильда и оттуда ей прекрасно видно дорогу к дому, когда человек вернётся, она будет делать вид, что спит на своей подстилке внизу. Люди не любят тех, кто также умён, как они и предпочитают видеть вокруг себя туповатых и нетребовательных.

Железо постфактум

Никому не ведомо где, но когда-то, давным-давно, столько времён назад, что и следы только в пересказах остались, существовал прекрасный сад. Хозяин сада был очень древний и очень мудрый. Но даже его великой мудрости не хватило, чтобы предсказать всех последствий того, что он далее сотворил.

\Так бывает и с нами случается. Вроде и взрослые, и разумные, а порой вытворим такое, что остаётся только удивляться, как оно в голову прийти могло\.

Впрочем, как выглядел хозяин сада и была ли у него голова, а к ней и тело с руками, ногами и прочими привычными нам частями, история умалчивает. А рассказывает она о том, что сотворил он человека, чтобы помогал ухаживать за садом. И отдал в его распоряжение различную живность – бегающую, летающую, ползающую да плавающую.

\Чем рыбы могли помочь в саду не понятно. Ну да мы и не обязаны понимать всё, что делается другими\.

Посмотрел хозяин на свой заповедный сад и на маленького человечка, и решил – не справится, минимум двоих надо бы. Да как-то материала жалко, сам же творил его, силы вкладывал. Ещё раз глянул на предполагаемого помощника: функциональным получился. Четыре ноги позволяли не вытаптывать дуги и не тратить энергии на лишние развороты, четыре руки и четыре глаза могли работать одновременно на двух рабатках или деревьях, а четыре уха легко улавливали звуки с разных направлений.

А что если разделить? – подумал хозяин. – Устойчивость и манёвренность понизятся, зато увеличится скорость обработки информации, вследствие укорочения нервных путей. Сказано – сделано.

\А то, что половинки слегка неодинаковыми вышли, так впервые же. Редко у кого с первого раза всё идеально получается\.

Так и создал он из одного человека двух людей: мужчину и женщину. И работали они в саду, и не заморачивались своими различиями до тех пор, пока не обнаружилась у мужчины волшебная палочка. Случайно обнаружилась, после того как женщина его надгрызенным яблоком угостила.

\Это потом уже, много позже, алхимики причину выяснили, обнаружив в яблоках железо. На металлические гвозди мы все в детстве наступали, так что здесь и без объяснений понятно\.

И понеслось веселье. Бегают люди по саду, прячутся друг от друга, краснея от смущения, ладонями прикрыться пытаются. Да куда там. Рук то всего по две у каждого, а открытых поверхностей много. И как-то всё больше хихикать начинают и всё ближе друг к другу круги наматывают. Того и гляди по кустам вместе шариться начнут.

А хозяину вся эта беготня и прятки зачем?! Он работников творил, а не лицедеев да комедиантов. Посмотрел он на это безобразие, помятые кусты, клумбы, поломанные ветки… спрогнозировал, что может волшебная палочка дальше натворить, да и выкинул людей нафиг из сада, размножаться за его пределами и собственные растения взращивать для пропитания.

/И очень вовремя. Около восьми миллиардов потомков, опираясь на железо и прочие металлы, сейчас, уверенно разрушают Землю и ближайший космос. Только представьте себе, что бы осталось от сада, задержись они там\.

Так ли это было?! Знающий молчит. А до исторических времён дошли только короткие обрывки пересказов из уст в уста.

\Может и иначе. Помню играли мы в детстве в «испорченный телефон». Передавали по цепочке, шёпотом, друг другу на ухо, слово, а потом сверяли первичное и конечное. Смеху то было…\.

Не на всякое тяв

Хозяин разорался так, что в соседних дворах собаки хвосты поджимали.

Лора молча глядела на искажённое гневом, такое родное лицо и с жалостью размышляла о том, что он зря треплет себе нервы. Она была достаточно стара, чтобы понимать, не на всякое тяв, надо отвечать гав. Ну подумаешь, розы подрыла. Так она же их удобрила, землю взрыхлила.

– Скотина бессловесная, – выругался хозяин и пошёл в дом.

Лора сначала хотела пойти за ним, а потом махнула на всё хвостом и отправилась в свою будку догрызать, украденную утром у соседского Трезора, косточку.

Мысли в разброс

Одно слово

Зачастую одно, брошенное невзначай слово может сказать о человеке больше, чем полторы сотни предыдущих его разговоров и рассказов о себе.

Аппетит

Аппетит приходит во время еды. Наверно так и есть у нормальных людей.

А у меня он зачастую приходит, когда еды нет ни крошки и в ближайшее время не предвидится.

Обратная зависимость :

Чем меньше квартира, тем больше вещей в ней теряется.

Они жили рядом

Они жили рядом. Совсем рядом. Ели из одной миски. Спали в одной кровати. Иногда даже целовались и… ну в общем понятно. Вместе ходили, ездили, готовили, убирали…. И всё у них было хорошо.

– Ты меня любишь? – спрашивала она.

– Зачем спрашиваешь, если сама всё знаешь?!

Что именно знает она не знала. Но ведь иногда и вправду не знать гораздо лучше, чем знать.

Выход и вход

Выход и вход – взаимно изменяемые векторы движения единой сути, даже когда последняя заблокирована, не дозволяя ни выхода, ни входа.

Секунды

Колесом неотвратимой судьбы вращается секундная стрелка часового механизма

Ум

Ум приходит с возрастом. Кто же спорит?! Правда потом с ним же и уходит. Всё закономерно и не на что обижаться: с кем пришёл с тем и ушёл.

Из песни слов не выкинешь

Нам скажут не спорьте,

А мы и не спорим[6], – папоротники.

Патриоты и провокаторы

Патриоты это те, которые спокойно живут, занимаясь своими делами, а когда над страной нависает опасность, также спокойно берут в руки оружие и идут её защищать. А те, кто бьёт себя в грудь, крича о своём патриотизме, а потом прячутся по щелям, что бы их не заметили и не призвали на службу, это не патриоты, это – провокаторы.

У каждого есть своя дорога .

Тому, кто по ней идёт, открывается путь.

А того, кто упирается, волоком тащит.

Дорога одна, но счастье разное)).

Закон предопределения

Если Вы желаете, чтобы вам вдруг срочно понадобилась вещь, которая десятилетиями валялась у Вас без толку, просто выбросьте её.

Абстрактность и конкретность

Мне жалко не народ, мне жалко людей!

Настроенность

Мы ищем там, где ничего нет. И встретив там, где не ожидали, проходим мимо, не замечая того, что так жаждали найти.

Всё дело в желании

Соблюдать голодные дни совсем не сложно. Если захочу, могу и не кушать.

Вопрос в другом: не расхочется ли мне?

От перестановки…

И всё-таки полу-умная полу-дурочка звучит иначе, чем полу-дурочка полу-умная

Относительность

Капли вчерашнего дождя на стёклах шахты движущегося прозрачного лифта кажутся новым дождём. Интересно, а когда на улице идёт дождь, он действительно падает? Или это мы движемся незаметно для самих себя мимо висящих в воздухе капель?

Тормоз

Тормоз на кресле – это не всегда рычажок на колёсиках.

Провинившийся

Провинившийся = пропитавшийся вином

Трудности перевода :

Трудности перевода:

Так він же добрий став.

Так он же хороший пруд\Так он же стал добрым, – выберите нужное.)))

На просторах Интернета

Неожиданно наткнулась на эту статью и стало и смешно и грустно. После подобного применения правил, поневоле задумаешься, что вот так и будем жить с искусственным интеллектом тятлами тевилами. Далее привожу текст оригинала:

«ждала?

Транскрипция слова: [шт’ала]

При фонетическом разборе слова «ждала?» используются правила:

Согласная д перед мягким знаком и перед гласными я, ё, ю, и, е произносится мягко [т']

Разбор слов делается с помощью программы и не всегда может быть правильным. Представленный результат используйте исключительно для самопроверки.

2015-2024 [Ф] phoneticonline.ru – фонетический (звуко-буквенный) разбор слов»

Примечания

1

Имя огонь, иврит (шем эш)

2

Солнце, иврит (шемэш)

3

Семён Фруг (1860 – 1916). Дедушкины сказки

4

Точка, иврит. Читается: нэкуда

5

Вставка – стих Елены Торсуковой из рецензии

6

И все-таки море. Слова: И.Шаферана

Content

Любовь Тильман
Просто жизнь

Рифмованными строчками

Просто жизнь

Спальный район

Дорогами обычных дней

И в горе… И в радости…

Чешский блокнот

Случайные мысли

В каждой шутке есть доля…

В словарик иностранца

Правленое и стихи на украинском языке

Детская страничка

Проза

Семейные хроники с улыбкой

Мамины воспоминания

Общие воспоминания

Реальности жизни

Чешский блокнот

Истории из случайных мыслей

Мысли в разброс

Примечания